Законник Российской Империи. Том 3

Глава 1

Андрей Алексеевич, как только толпа гостей начала стекаться на балкон, плавным движением взял меня под локоть и, не говоря ни слова, направился в сторону одной из боковых дверей, к которой никто не пошел. На его лице играла лёгкая, «парадная» улыбка, но взгляд оставался сосредоточенным. Никаких лишних эмоций.

Я давно понял, что за этой вечно непринуждённой манерой третьего принца скрывается незаурядный разум, полный сложных схем и расчётов, куда более продуманных, чем может показаться на первый взгляд. Этот человек был опасен, но пока что я ему был интересен и можно было не волноваться. С другой стороны, на текущем этапе я вряд ли смогу что-то сделать против третьего принца.

Мы остановились прямо перед дверью, которая, как оказалось, вела к заднему входу на балкон. Андрей оглядел меня с головы до ног, словно оценивая.

— Ты, конечно, в курсе, что на дуэлях запрещено использование магии, — начал он почти небрежно, но в голосе чувствовался какой-то ледяной оттенок, который выдавал, что интересно, беспокойство.

— Знаю, — ответил я, слегка приподняв левую бровь. — И что, вы думаете, что я настолько отчаян, что стану нарушать императорский указ? Уж точно не при таком собрании высшего света.

Андрей Алексеевич едва заметно улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными.

— Стало быть, ты и в фехтовании неплох? Но на всякий случай. Никакой магии, только мечи.

— А разве не шпаги? — нахмурился я, пытаясь вспомнить исторические дуэли. Там кроме пистолетов и шпаг ничего не упоминалось.

— От них отказались после одного случая с магическим кристаллом, — тут же принялся объяснять принц. — На одной государственно важной дуэли один маг нарушил указ и решил незаметно, как он думал, использовать магию. Тогда помимо второго дуэлянта погибло много людей. В итоге император запретил их использование на дуэлях — и, поверь, это не просто прихоть. Классические мечи тяжелее, и вплести в них заклинание не так просто, чтобы это укрылось от внимания зрителей. Так что, — он сделал паузу, чуть наклонив голову, — мечи. Только мечи.

Я кивнул, принимая его слова как должное. Мечи так мечи. Никакой магии. Что ж, это даже делает всё интереснее. В конце концов, дядя Эдвард обучал меня не только магии, но и фехтованию (причем с разным оружием. Булавой, оказывается, тоже можно фехтовать…) И все для того, чтобы я не полагался на заклинания в любой ситуации — все же они бывают разными.

Но, прежде чем мы успели закончить разговор, я заметил в глазах Андрея Алексеевича нечто большее, чем просто официальное предупреждение. Он смотрел на меня с явным интересом, словно пытаясь разгадать что-то, что оставалось для него пока загадкой.

— И всё же, — начал он, чуть склонив голову набок, — зачем ты прикрыл меня от этого аристократа? Видел ведь, что это была уловка моего брата Петра. Зачем тебе это?

Его вопрос, на удивление, не звучал как обвинение. Скорее, в нём чувствовался искренний интерес и толика непонимания. Он хотел узнать мои мотивы, понять, почему я выбрал такой ход. В его глазах читалась смесь уважения и любопытства — редкая смесь, если подумать. Третий принц явно не привык, чтобы кто-то без лишних слов становился между ним и его соперниками.

Я хмыкнул, делая шаг вперёд и уперев ладонь в дверь на балкон. Честно говоря, я особо не задумывался о том, что делал. Но раз уж Андрей Алексеевич так настаивает…

— Инстинктивно, — пожал я плечами, словно это было нечто обыденное. — Но если вам так важно знать причину, можете считать, что теперь вы у меня в долгу.

Мой тон был лёгким, почти шутливым. Я не собирался играть в игры с третьим принцем, но и скрывать свои мотивы не видел смысла. Андрей Алексеевич, в отличие от многих, понимал правила этой игры слишком хорошо, чтобы не разглядеть в моих словах скрытый подтекст. Да что там говорить — на этом поле он был куда лучшим игроком, чем я, так что и тягаться с ним не было никакого смысла. Пока что.

Принц усмехнулся, его глаза блеснули с хитрецой.

— Долг, говоришь? — проговорил он тихо. Его голос стал мягче, но в нём чувствовался вес. — Для члена императорской семьи это серьёзное заявление.

Я сделал вид, что задумался на мгновение, а затем с усмешкой кивнул.

— Конечно, понимаю, — ответил я. — Но ведь долг — это не обязательно что-то тяжёлое. Иногда это просто дружеское напоминание.

Андрей Алексеевич рассмеялся, слегка качнув головой, но в его взгляде всё ещё читался скрытый интерес. Он явно не ожидал такой прямолинейности, но, похоже, это лишь подогрело его любопытство.

— Ты удивляешь меня, Максим, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Но это даже к лучшему. В этой игре всегда полезно иметь кого-то, кто умеет принимать неожиданные решения.

Я не ответил, только кивнул, открывая дверь. Пора было показать собравшимся людям представление.

***

Балкон уже был полон гостей, когда мы вышли из коридора. Аристократы образовали широкий круг, оставив в центре вполне достаточно места для поединка. Многие перешёптывались, делая ставки, кто-то просто молча наблюдал, а некоторые дамы демонстративно отворачивались, делая вид, что подобное зрелище не для них. Но я заметил, как они всё же украдкой бросают любопытные взгляды на происходящее, явно не желая упустить ни малейшей детали. Все же это еще одна тема, которую они могут обсуждать между собой.

В центре круга уже стоял мой противник — молодой граф Нелидов, как подсказал мне Ярослав, а то я даже не знал кто это. Он был высок, статен, его движения выдавали в нём опытного фехтовальщика. Мой противник уже избавился от парадного мундира и сейчас разминал запястье, легко и грациозно вращая меч в руке. В его глазах читалось спокойствие, но я видел, что он явно сильно недооценивал меня, как-никак я еще толком не успел прославиться в высшем свете и я, откровенно говоря, не выгляжу матерым головорезом. А это, как известно, самая грубая ошибка, которую можно совершить перед поединком.

Ярослав Левински, исполняя роль моего секунданта, подошёл ко мне, держа в руках два одинаковых церемониальных меча. Он проверял их одним движением руки, словно взвешивая на ладони.

— Одинаковые, — сказал он, махнув мечом в воздухе. — Никаких сюрпризов.

Я кивнул, принимая клинок из его рук. В этом вопросе я ему полностью доверял, так как со своим образом жизни любитель закрученных усов явно был частым участником дуэлей.

Меч был тяжелее, чем выглядел, но это было даже к лучшему. Я знал, как обращаться с таким оружием. Дядя Эдвард обучал меня с самого детства, так что я был подкован и в этом искусстве. А ведь когда-то я жаловался на него из-за чрезмерных, на мой взгляд, нагрузок, теперь же это все пригодилось.

Мы с Нелидовым заняли свои позиции в центре круга. Воздух вокруг нас казался напряжённым, как перед грозой. Толпа замолкла, ожидая начала поединка. В этот момент я почувствовал лёгкий бодрящий холодок по спине, но это было не от страха. Скорее, от предвкушения.

Я любил такие моменты — когда всё вокруг замирает, и остаёшься только ты и твой противник. Ранее я ощущал такое лишь в судебном заседании, перед оглашением судьей решения, когда будет ясно, чьи аргументы и доказательства были сильнее. Тогда я был ограничен мастерством слова. Но сейчас… Этот мир явно мне нравился больше.

— Начали! — раздался громкий голос, и поединок начался.

Нелидов сразу же пошёл в атаку. Его движения были быстрыми и точными, как у опытного фехтовальщика. Он явно рассчитывал на быструю победу, надеясь, что я не смогу выдержать его натиск. Но я не собирался уступать так легко. Каждое моё движение было выверено до мелочей, каждый шаг — продуман заранее. Я не делал лишних жестов, не тратил силы на показные манёвры для того, чтобы порадовать публику. Только защита, только концентрация на бое.

Дядя Эдвард всегда говорил: «Настоящий фехтовальщик не тот, кто умеет атаковать. Настоящий мастер клинка — это тот, кто умеет защищаться и выжидает момент». И я полностью следовал этому принципу. Нелидов атаковал, но я блокировал каждый его удар с такой лёгкостью, что это начинало раздражать молодого аристократа. Его удары становились всё быстрее, но каждый раз мой клинок был там, где нужно. Я видел, как его лицо постепенно меняется — от уверенности к лёгкому раздражению, а затем к растущей ярости.

Он явно не ожидал, что я смогу так долго выдерживать его натиск. Но я знал, что время работает на меня. Нелидов был слишком уверен в себе, слишком полагался на свою скорость и технику. Но я был готов к этому. Я ждал, когда он сделает ошибку — достаточно лишь одной.

И он её сделал.

Когда его быстрая победа не удалась, Нелидов перешёл к грязным приёмам. Сначала он якобы случайно поскользнулся, создавая неудобную для меня позицию. Его клинок был направлен под углом, который мог бы заставить меня потерять равновесие, но я легко уклонился, не дав ему и тени шанса. Затем он попытался использовать блик фонарей, отраженный от начищенного лезвия, направив его прямо в мои глаза. Это был старый как мир трюк, слишком очевидный, чтобы сработать. Я слегка отклонился в сторону, и его попытка ослепить меня провалилась.

Но Нелидов не сдавался. Он совершил выпад с разворота, используя свою скорость, и, попутно, попытался зацепить меня ногой, надеясь выбить меня из равновесия. Это был рискованный приём, но я был готов к нему. Как ученик одного из лучших фехтовальщиков, которых мне только довелось видеть, я знал, что делать.

Я ушёл от его подсечки, сделав шаг в сторону, и тут же провёл обманный выпад, заставив аристократа потерять равновесие. Нелидов на мгновение замер, не ожидая такой реакции, и этого мгновения мне хватило — ведь мгновения в бою подобны вечности, если правильно ими воспользоваться. Я нанес скользящий удар по его запястью, использовав всю свою скорость и точность. Меч моего противника выскользнул из руки и с глухим стуком упал на мраморный пол балкона, вместе с несколькими каплями крови.

Толпа вокруг нас, которая до этого следила за боем в полной тишине, затаив дыхание, вдруг взорвалась восхищёнными возгласами. Я слышал, как кто-то из военных воскликнул:

— Какая техника!

— Вы видели этот финт? Просто невероятно! — тут же вторил ему другой аристократ.

Дамы, которые ещё минуту назад делали вид, что не смотрят на поединок, теперь уже не скрывали своего интереса. Они обсуждали каждый мой приём, восхищаясь тем, как ловко я справился с Нелидовым.

Я стоял, спокойно глядя на своего поверженного противника, который всё ещё пытался прийти в себя. Его лицо было бледным, а в глазах читалось отчаяние. Он явно не ожидал, что я смогу победить его так быстро и так уверенно. Слишком чисто, чтобы потом доказывать, что это была случайность — этого я и добивался.

Но прежде чем он успел что-то сказать, вперёд выступил Пётр Алексеевич. Его лицо сияло безупречной улыбкой, но в глазах я заметил тень недовольства.

— Невероятная дуэль, — произнёс он, его голос был полон той самой неприкрытой язвительности. — Техническое мастерство Максима Николаевича, безусловно, впечатляет. Но что удивляет ещё больше — это его способность оказываться в нужное время в нужном месте.

Его слова прозвучали как похвала, но скрытый подтекст был очевиден. Наследный принц недоволен тем, что я вмешался в его игру. Он явно рассчитывал на другую развязку, но я разрушил его планы. Впрочем, и подстраиваться под его желания я не хотел.

Нелидов бросил отчаянный взгляд на наследного принца, явно надеясь на его поддержку. Но Пётр Алексеевич лишь слегка кивнул, и этот кивок не заметил никто, кроме меня. Это было знаком того, что Нелидов больше не нужен. Его друзья тут же подхватили молодого графа под руки и начали уводить, бормоча что-то о том, что нужно обработать рану.

Пётр Алексеевич тем временем, всё с той же безупречной улыбкой повернулся к гостям.

— Благодарю всех за просмотр, — произнёс он, словно только что завершилось обычное развлечение, а не поединок, в котором решалась судьба одного из его союзников. — Однако советую не расслабляться. Вечер только начинается, и, кто знает, может, мы увидим еще парочку интересных дуэлей.

Я заметил, как его взгляд встретился с взглядом третьего принца. Это был очень прозрачный намек для тех, кто хорошо читал ситуацию.

Толпа начала расходиться, возвращаясь в зал. В воздухе еще витало лёгкое напряжение.

Андрей Алексеевич, который уже беседовал с каким-то мужчиной, бросил на меня быстрый взгляд. В его глазах читалось одобрение.

Чуть дальше, на другом широком балконе я заметил Михаила Алексеевича. Он стоял, оперевшись на перила. Второй принц тоже кивнул мне, едва заметно, но этого было достаточно. Видимо, Михаил Алексеевич тоже наблюдал за этим представлением.

Я, как ни в чём не бывало, отряхнул рукава и, повернувшись к Нелидову, который уже почти скрылся в толпе, громко произнёс:

— Когда сможешь передать мне обещанные пиджак и жилетку? Всё-таки уговор есть уговор.

По толпе снова пронеслись легкие смешки. Этот мой комментарий окончательно разрядил обстановку. Люди снова начали веселиться, возвращаясь к своим светским беседам, словно ничего и не произошло. Но я знал, что те, кто были посвящены в истинные интриги Империи, понимали, что только что они наблюдали не просто дуэль. Это был очередной ход в игре, где каждый шаг мог иметь далеко идущие последствия.

Я не стал дожидаться ответа Нелидова. Этот пиджак мне был не нужен, как и его извинения. Но реплика сработала, как я и рассчитывал. Толпа расслабилась, а напряжение, которое витало в воздухе с момента начала дуэли, наконец исчезло.

Я уже собирался вернуться в зал, как вдруг ко мне подошёл молодой мужчина в круглых очках. Мы были незнакомы, но в его глазах читалось уважение. Он протянул мне аккуратно сложенный верх костюма.

— Примите это, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Я думаю, что этот костюм вам подойдёт намного больше, чем тот, который вы только что выиграли.

Я узнал его. Это был один из учёных, которых представлял мне Андрей Алексеевич. Видимо, третий принц решил таким образом выразить свою благодарность, так как не мог это сделать напрямую.

Я кивнул, и с улыбкой принял костюм. Вроде и мелочь, но сколько же в этом двойных смыслов.

Глава 2

Лес, раскинувшийся за несколько километров от Зимнего дворца, был окутан вязкой тишиной. Снег падал мягкими хлопьями, превращая давно забытую в этих местах дорогу в белое полотно, по которому давно не ступала ни одна нога. Лунный свет пробивался сквозь голые ветви деревьев, отбрасывая длинные тени. Дорога, ведущая к городу, казалась бесконечной, её края терялись в этом черно-белом хаосе. Пронзительный холод сковывал всё вокруг, но в этой тишине был свой ритм — размеренный, спокойный, почти не нарушаемый.

Почти.

Колёса кареты, запряжённой двумя лошадьми, с трудом продвигались вперёд по снегу. Её чёрный корпус блестел, словно отполированный, а герб на дверце едва различался под тонким слоем инея. Возница, закутанный в меховую накидку, крепко держал в руках поводья, его лицо было скрыто под капюшоном, лишь густой пар вырывался из-под него с каждым тяжёлым выдохом. Казалось, ночь сама по себе поглотила весь мир, и только звук колёс, скрипящих по снегу, напоминал, что здесь есть жизнь, только за него можно было держаться, чтобы верить, что эта дорога приведет к нужному месту.

Однако напоминать долго не пришлось.

Внезапно воздух вокруг кареты будто замер. Лошади резко остановились, вскинули головы, нервно фыркнули и начали пятиться, перебирая копытами, словно перед ними возникла невидимая преграда. Возница дёрнул поводья, пытаясь успокоить животных, но те не подчинялись, просто отказывались это делать, будто видели перед собой что-то, что было недоступно восприятию обычных людей.

В следующее мгновение снег перед каретой разлетелся в стороны, словно кто-то невидимый ступил в него с силой. И этот кто-то появился спустя мгновение. Фигура в чёрной накидке, скрытая тенью, словно выросла из воздуха. Лицо незнакомца было закрыто маской, похожей на ту, что носит актёр в трагедийных пьесах. Она плотно прилегала к коже, оставляя открытым только нижнюю часть лица.

Возница замер, стиснув поводья до побелевших пальцев. Но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь кареты открылась с лёгким скрипом.

Фигура в маске шагнула вперёд, став видимой в свете фонаря на карете. Этот человек держался расслабленно, его руки были опущены по бокам, но в самой его походке, в том, как неизвестный двигался, было что-то странное. Он шёл так, словно не просто видел окружающий мир, а ощущал его до мельчайших деталей. Лес, снег, карета — всё казалось частью его поля зрения, хотя его глаза, скрытые под маской, были слепыми.

— Давненько не виделись, Эдвард, — раздался голос из кареты. Он был низким, хрипловатым, с лёгкой ленцой в интонации, но в нём звучало что-то, что заставило бы любого обратить внимание. — Кажется, с тех пор, как я сидел в клетке лаборатории, а ты свободно разгуливал со своей создательницей. Забавно, правда?

Из кареты медленно вышел высокий мужчина. Его фигура была внушительной, даже угрожающей, а лицо — испещрено шрамами, будто его плоть однажды разорвали на куски, а потом неумело и довольно спешно сшили обратно. Серые глаза сверкали в свете фонаря, и в этих глазах не было ни тени страха. Только холодный, пронзительный взгляд.

— Ты опасен, Артур, — сказал Эдвард, его голос оставался ровным, словно он просто констатировал факт. — И ты прекрасно знаешь о своих дефектах.

Мужчина, которого он назвал Артуром, усмехнулся, и эта усмешка была как у человека, который наслаждается своей властью над ситуацией.

— Дефекты? — переспросил он, его голос стал чуть громче, и в нём зазвучала насмешка. — Ха! У всех людей, если подумать, есть дефекты. Я не виноват, что нас с тобой пытались создать идеальными.

Эдвард не шевельнулся. Его фигура оставалась неподвижной, словно он был частью этого зимнего пейзажа. Только его голос, холодный, как сталь, разорвал тишину:

— Ты можешь оправдываться сколько угодно. Но ты — ошибка, которой не должно существовать в этом мире.

— Ошибка… — Артур рассмеялся, сделав шаг вперёд. Его движения были медленными, но уверенными, как у хищника, играющего со своей добычей. — Может быть. Но я вижу, что ты не слишком доволен своей жизнью, Эдвард. Или, может, ты жалеешь, что Она «забрала» у тебя глаза?

Эдвард молчал. Артур усмехнулся ещё шире, его голос стал тише, более язвительным:

— Без глаз я вижу больше, чем ты мог бы себе представить, — ответил Эдвард, его голос был спокойным и уверенным. — Они отвлекали. Это было необходимо. Я знаю это и не сомневаюсь в ее решении.

Артур прищурился, его глаза сузились, а улыбка исчезла. Он понял, что его слова не достигли цели. Эдварда нельзя было сломать чем-то подобным. Этот человек был словно стена — непреступен, лишен эмоций. Они тоже отвлекали. Но Артур был не из тех, кто сдаётся.

— Ты… вышел на славу, в отличие от меня, — произнёс он, его голос стал ледяным. — Но так ли это? Давай проверим.

Мужчина сделал шаг вперёд, и в тот же миг воздух вокруг него задрожал. Пространство вокруг Эдварда исказилось, словно реальность вдруг начала ломаться. Но и Эдвард уже двигался. Его тело стало размытым, как будто оно было лишь отражением на воде. В следующую секунду он исчез, оставив за собой лишь еле заметный шлейф света.

— Перемести, — спокойно произнёс Артур.

Пространство разорвало тишину, и Эдвард появился в нескольких метрах от того места, где стоял секунду назад. Но Артур уже был рядом. Его клинок сверкнул в лунном свете, устремляясь к шее Эдварда. Тот едва успел парировать удар своим собственным клинком. Звук столкнувшихся лезвий прорезал ночной воздух и был в какой-то мере подобен грому, разрушившему тишину, что окутывала это место.

— Ты становишься медленным, Эдвард, — усмехнулся Артур, отступая на шаг. — Или, может, ты просто не ожидал, что я буду использовать твою же тактику?

Эдвард не ответил. Его клинок двигался с невероятной скоростью, нанося удары, которые, казалось, невозможно было предугадать. Но Артур был не просто силён. Он был мастером магии пространства, который вышел за представления обычных людей. Каждый раз, когда Эдвард наносил удар, Артур исчезал, лишь чтобы появиться за его спиной или сбоку.

— Перемести, — снова произнёс Артур, и его фигура исчезла.

Эдвард слегка повернул голову, его движение было почти незаметным, но в следующую секунду он изменил траекторию удара, направляя клинок в пустое пространство. Лезвие встретило клинок Артура, и их оружие снова скрестилось. Искры разлетелись в стороны, а от места удара будто разошлась взрывная волна.

— Так ты всё ещё можешь видеть меня, даже когда я перемещаюсь, — произнёс Артур, его голос был полон любопытства. — Интересно. Должно быть, ты и, правда, видишь намного больше теперь.

— Или просто ты предсказуем, — безэмоционально ответил Эдвард.

Артур усмехнулся, но его глаза оставались холодными. Их клинки снова встретились, и в этот раз их удары были сильнее, быстрее. Артур использовал магию пространства, чтобы уклоняться, а Эдвард манипулировал светом, создавая иллюзии, которые на мгновение сбивали противника с толку. Но Артур был слишком опытным, чтобы поддаваться на такие уловки.

— Преломись, — произнёс Эдвард, и его фигура исчезла в ослепительном всплеске света.

Артур закрыл глаза, защищая их от вспышки, но его клинок двигался все так же точно, прикрывая его от невидимого врага. Эдвард появился за его спиной, но в тот же миг Артур бросил:

— Замени.

Он исчез, а на его месте появилась толстая гнилая ветка. Эдвард мгновенно отступил, чтобы оценить окружение, но Артур уже был рядом. В его руке был пистолет. Щелчок курка прозвучал как гонг, который возвестил о скорой смерти.

— Замедли, — впервые за бой произнёс Эдвард, и время вокруг замедлилось.

Выстрел прозвучал глухо, как в вязкой воде. Эдвард уклонился, но пуля всё же задела его маску, оставив на ней толстую трещину, прямо посередине.

Они отпрыгнули друг от друга, и Артур снова заговорил:

— Я не ожидал, что ты всё же освоил Истинное Слово »Время». Оно самое неподатливое. Но… Разве это меняет что-то? Даже с дефектом, я равен тебе. Слышишь, Эдвард? Я все равно буду сильнее тебя!

Мужчина в маске молчал, его лицо оставалось скрытым, но даже если Артур не видел его, он прекрасно знал, что там не отражается ни единой эмоции.

— Я не подпущу тебя к её сыну, — спокойным тоном сказал, наконец, Эдвард.

Артур широко улыбнулся, его глаза сверкнули в темноте.

— Значит, я не ошибся! Все-таки это он был на том поэтическом вечере, — сказал мужчина, его голос был полон яда. — У знаменитой Марии Леонхарт есть сын. Какая прелесть. Это многое меняет. Очень многое. Что ж, Эдвард, рад был повидаться. Сегодня я, так и быть, отступлю, дав тебе и парню время. Мне даже интересно, куда это приведёт. Возможно, я даже смогу воспользоваться тем, что он полукровка…

Эдвард сделал шаг вперёд, его голос впервые за весь бой поднялся:

— Что? Что ты знаешь о происхождении госпожи?!

— Замени, — не собираясь отвечать, бросил Артур.

Его фигура тут же исчезла, а на землю упал небольшой камень. Эдвард остался один. В оглушающей тишине леса. Возница, что был все это время тут, съежился, будто пытаясь уменьшиться в размерах, он совсем не ожидал, что обычный заказ приведет вот к такому представлению и сейчас боялся, что его просто устранят как ненужного свидетеля. Эдвард даже не обратил на возницу внимания, было ясно, что он просто наемный человек.

Мужчина в маске уже собирался уходить, однако, сделав лишь шаг, он покачнулся, и, прикрыв рот рукой, тихо закашлял. На ладони осталась кровь.

***

После дуэли, в которой я с лёгкостью поставил на место графа Нелидова, в душе царило странное ощущение. Нет, не облегчение — скорее, лёгкое раздражение. Я не был против демонстрации своего мастерства, но стоило ли это того?

Весь этот фарс с броском перчатки, пустыми выкриками о чести и, конечно, показным уходом Нелидова под завывания толпы… Всё это казалось мне мелким и не соответствующим противостоянию двух сыновей Императора, где мы играли лишь отведенные нам роли пусть я и вмешался в эту игру.

Но, пожалуй, я не мог не признать, что реакция зрителей была приятным бонусом. Кто-то шептался, кто-то восхищался, а кто-то, как обычно, недовольно хмурился. И всё же, я знал, что это не последний вызов, который мне предстоит принять.

Вернувшись в главный зал, я осмотрелся. Бал продолжался с той же грацией и помпезностью. Камерная музыка, доносящаяся из дальнего угла, плавно переливалась через шум разговоров, смеха и звона бокалов. Люди двигались по залу, словно по заранее продуманной хореографии, обсуждая последние новости и соревнуясь в искусстве обольщения.

В этот момент я почувствовал, как запах чего-то невероятно аппетитного коснулся моего обоняния. Он пробился сквозь густую атмосферу духов, вина и свечей, и я невольно задержал взгляд на одном из столов.

Там, на серебряном подносе, возвышались тончайшие тарталетки, каждая из которых выглядела как кулинарное произведение искусства. Хрупкие корзиночки из слоёного теста, золотистые и хрустящие, были наполнены чем-то удивительным — кремовой массой, переливающейся в свете люстр, будто жемчужная россыпь. Поверх этой массы лежал тонкий, почти прозрачный ломтик лосося, скрученный в изящную розу. Лепестки украшала крошечная икра, сверкающая, словно чёрные и красные бусины. А сверху всё это великолепие венчал крошечный листик тимьяна, будто последний штрих в картине великого мастера.

Они были слишком хороши, чтобы их игнорировать, тем более, когда тебе никто не запрещает это съесть. Я подошёл, взял одну и уже собирался отправить в рот, как вдруг почувствовал, что кто-то стоит позади меня. Едва уловимая тень, почти не различимый звук шагов.

Я закатил глаза, прекрасно понимая, что сейчас будет. Конечно же, не дадут насладиться моментом. Отложив тарталетку, я медленно повернулся.

Передо мной стоял мужчина, которого я определённо никогда раньше не видел. Высокий, с прямой спиной и идеальной осанкой. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а лицо, испещрённое лёгкими морщинами, казалось высеченным из камня. Но больше всего меня привлекли глаза незнакомца — серые, холодные, словно два застывших листа стали. На его губах играла вежливая, но совершенно неискренняя улыбка.

— Максим Николаевич, добрый вечер, — произнёс он, его голос звучал так, словно он привык командовать.

— Добрый вечер, — ответил я, сохраняя вежливую улыбку.

Тарталетка всё ещё лежал в пределах досягаемости, и я с трудом сдерживал желание взять ее и уйти. Но этот человек явно пришёл не для того, чтобы просто обменяться любезностями.

— Примите мои поздравления, — продолжил он, его взгляд стал чуть мягче, но всё ещё оставался настороженным. — Ваши успехи в работе впечатляют. Мало кто из молодых сотрудников Бюро может похвастаться такими результатами. Вы закрываете дела с такой скоростью, что это стало предметом обсуждения даже в тех кругах, куда редко заглядывают ваши коллеги.

Я поднял бровь, а вот это было необычно. Еще и намеки эти, которые так сразу и не понять о чем.

— Вы слишком добры, — ответил я, не меняя выражения лица. — Но, простите, могу узнать, кто вы?

Мужчина слегка наклонил голову, словно извиняясь за свою бестактность.

— Ох, конечно, я не представился — Роман Витальевич Дорохов, — сказал он. — Заместитель главы Внешней Разведки.

Его голос был ровным, а манеры — безупречными. Но в его взгляде я заметил что-то странное. Он смотрел на меня так, словно уже знал все мои секреты, словно каждое моё слово и каждое движение уже были записаны в его голове. Это просто у всех завязанных в этой профессии такой взгляд или я удостоился особой чести?

— Заместитель начальника Внешней Разведки? — повторил я, с интересом глядя на него. — Весьма высокая должность. Польщен вашим вниманием.

— Благодарю, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Собственно, я подумал, что могу предложить вам кое-что интересное.

— Правда? — я приподнял бровь, стараясь скрыть удивление. — И что же именно?

— Место в моем ведомстве, во Внешней Разведке, — произнёс он, будто это было самое естественное предложение в мире. — Уверен, ваши таланты нашли бы здесь достойное применение.

На мгновение я замер, обдумывая его слова. Внешняя Разведка… Это было не просто предложение о работе. Это было приглашение в мир, где границы между правдой и ложью стираются, где решения принимаются не на основании законов, а на основании необходимости и важности для блага государства, и где любой неверный шаг может стоить жизни.

— Благодарю за предложение, — сказал я, сохраняя вежливый тон, — но, думаю, мне всё же стоит остаться в Бюро. Здесь у меня ещё много работы.

Роман Витальевич кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Понимаю, — произнёс он. — Но, надеюсь, вы хотя бы обдумаете моё предложение.

— Разумеется, — ответил я, хотя в мыслях уже отметил, что это предложение странное.

Почему Внешняя Разведка вдруг заинтересовалась мной? Да, я закрыл несколько дел, не то чтобы крупных, так что это не делает меня настолько важной фигурой, чтобы привлекать внимание таких людей, как Дорохов.

— Ваше расследование против Акимова было впечатляющим, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Язва, которую он оставил на теле столицы, наконец-то устранена. И, конечно, меня поразило, как вы отбились от польских наёмников в поезде, раскрыв их принадлежность.

Я напрягся. Он знал и об этом? Это была информация, которую знали немногие. Бюро закрыло любую информацию по этому делу. С другой стороны, у такого человека точно должно быть множество высокопоставленных связей.

— Вы льстите мне, — ответил я, стараясь не выдавать своих мыслей.

— Вовсе нет, — произнёс он, слегка улыбнувшись. — Я просто констатирую факты.

Его слова заставили меня задуматься. Зачем он подошёл ко мне? Неужели я где-то перешёл ему дорогу? Но я не припоминал, чтобы мои действия как-либо затрагивали Внешнюю Разведку. К тому же маловат я еще, чтобы тягаться с такими важными шишками.

— Кстати, — продолжил он, слегка наклонив голову, — что вы думаете о представителях Польского Царства? Вы ведь видели их на шахматной партии, верно?

Я на мгновение задумался, пытаясь понять, к чему он клонит. Какая-то проверка? И почему люди просто сразу не могу сказать, чего они хотят?

— Пока они не являются врагами Империи, — ответил я, выбирая слова с осторожностью, — я буду способствовать дипломатическим переговорам, которые могут быть выгодны империи. А дальше… только время рассудит.

Роман Витальевич слегка нахмурился, но ничего не сказал. Его взгляд на мгновение стал холодным, но мужчина быстро вернул себе прежнее выражение.

— Мудрый ответ, — произнёс он. — Что ж, благодарю вас за приятную беседу.

Дорохов слегка наклонил голову в знак прощания и, не дожидаясь моего ответа, развернулся и ушёл, оставив меня с массой вопросов.

Я проводил его взглядом, всё ещё пытаясь понять, чего мужчина хотел. Этот человек был слишком спокоен, слишком уверен в себе. Казалось, он пришёл сюда не для того, чтобы просто поговорить, а чтобы оставить после себя чувство лёгкого беспокойства.

Ну конечно… Дорохов показал, что знает обо мне, но разве не проще действовать из тени? Ох, это что-то новое. С такими людьми мне не доводилось встречаться. И этот жест был явно не самоуверенностью. Может, предупреждением?

Наконец, пожав плечами, я решил оставить этот вопрос на потом и снова повернулся к столу. Тарталетка всё ещё лежала там, словно ждала меня. Я взял ее и, наконец, откусил.

Тонкое тесто оказалось хрупким, нежным, и с первого укуса оно буквально рассыпалось во рту, смешиваясь с начинкой. Кремовый сыр с лёгкой солоноватой ноткой лосося и ярким акцентом лимона создавали невероятный баланс вкусов. А икра, словно маленькие брызги моря, взрывалась на языке, добавляя солёную свежесть. Это было совершенство. Настоящий шедевр, который, казалось, мог затмить весь этот бал.

Я уже собирался взять второй кусок, как вдруг за спиной раздался женский голос.

— Максим Николаевич!

Да что же это такое?! Да дайте мне хотя бы поесть спокойно! Изверги!

Глава 3

Я обернулся на звук женского голоса, мысленно прощаясь с возможностью спокойно насладиться изысканными закусками. Передо мной стояла Наталия Лисовецкая, её янтарные глаза сияли, а на губах играла лёгкая улыбка. Она выглядела потрясающе в своём вечернем платье цвета ночного неба, усыпанном крошечными кристаллами, напоминающими звёзды.

Да, определенный вкус у девушки был, но и сложно отрицать, что и сама Лисовецкая хороша собой. Просто выбранное платье скрывало ненужное и подчеркивала нужное — все как и бывает у девушек.

— Максим Николаевич! Какая приятная встреча, — произнесла она, слегка наклонив голову. — Я так рада снова вас видеть.

— Взаимно! — Я усмехнулся, отмечая её энтузиазм. — Надеюсь, вечер вас не разочаровывает?

— О нет, что вы! — воскликнула девушка. — Особенно теперь, когда я встретила вас. Знаете, я много думала о вас после нашей встречи на поэтическом вечере…

Лисовецкая вдруг осеклась, её щёки слегка порозовели, и она поспешно добавила:

— То есть, не в том смысле, конечно! Я имела в виду ваши стихи. Конечно же, ваши стихи! Ваше творчество… оно просто потрясающее.

Я не смог сдержать ухмылку. Её смущение было забавным, но я решил не акцентировать на этом внимание, чтобы не сбивать ее с мысли.

— Рад, что мои скромные попытки в поэзии нашли отклик. Хотя, признаться, я не очень-то ожидал, что привлеку внимание.

Наталия вдруг посерьёзнела, её глаза загорелись почти фанатичным блеском.

— Не ожидали? Максим Николаевич, вы не представляете, какое впечатление произвели ваши стихи! Я прочитала ваш сборник от корки до корки, и не раз. Каждое стихотворение — это настоящий шедевр. Особенно «Смерть Поэта» и «Демон», я так восхищена. Не думала, что вы бывали на Кавказе. Ох, и да, знаете, что меня больше всего возмутило?

Я приподнял бровь, ожидая продолжения. Наталия не заставила себя ждать, ее глаза почему-то сверкнули осуждением.

— То, что вы остановили печать! Это просто… преступление против искусства!

Слова девушки звучали как обвинение, и я не мог не восхититься её страстью. Впрочем, я не собирался так просто сдаваться.

— Преступление? Ну, как сотрудник Судебного Бюро, могу вас заверить — это не совсем то, что мы обычно называем преступлением.

Наталия покачала головой, явно не оценив мою шутку.

— Вы не понимаете! Ваши стихи… они могут изменить мир. Да, вы работаете в Бюро, но на людей можно влиять не только законом. Искусство, особенно такое проникновенное, как ваше, способно воспитывать сознание, менять души! Как вы этого не понимаете?! И лишать людей этого — вот настоящее преступление!

Я был поражён её напором. Эта девушка говорила с такой убеждённостью, что на мгновение я даже засомневался в правильности своего решения. Но лишь на мгновение.

— Я… подумаю над вашими словами, — ответил я, стараясь звучать дипломатично мягко.

Но Наталия, похоже, не собиралась отступать и была в своем решении непреклонна.

— Подумаете? — воскликнула она, возбужденно вскинув руки, кажется, этот разговор так распалил ее, что девушка уже не могла успокоиться просто так. — Нет, Максим Николаевич, нам нужно обсудить это. Серьёзно обсудить. Давайте встретимся на днях? В плане деловой встречи, разумеется.

Я едва не поперхнулся. Такая прямота была неожиданной даже для меня. В этом мире, где каждое слово могло иметь двойное значение, где даже простой взгляд мог быть истолкован как политическое заявление, предложение молодой девушки встретиться наедине было… смелым, мягко говоря. Прямо очень смелым.

— Встретиться? — переспросил я, пытаясь скрыть удивление. — И что именно вы хотите обсудить?

Наталия, казалось, даже не заметила моего замешательства:

— Ваше творчество, конечно! Знаете, мой отец владеет главным издательством Санкт-Петербурга. Я уверена, что ваши стихи должны издаваться у нас. Более того, если вы не согласитесь на официальное издание, люди просто начнут незаконно копировать ваш сборник. Вы же не хотите, чтобы ваше творчество распространялось без вашего ведома? Там столько всего! Как минимум каждой книге присвоен будет номер, а изданию артикул, и естественно, издательство берет на себя все заботы по борьбе с незаконным распространением.

Её аргументы были логичными, и я понимал, что девушка права. Незаконное распространение стихов могло привести к непредсказуемым последствиям. С другой стороны… Не хотел я присваивать чужое творчество, хотя, конечно тут оно, по сути, не было чужим, потому что их авторов в принципе никогда не существовало.

— Хорошо, — наконец согласился я. — Давайте встретимся и обсудим это более обстоятельно.

Лицо Наталии озарилось улыбкой, но прежде чем она успела что-то сказать, к нам подошла элегантная дама средних лет.

— Наталия, дорогая, — произнесла она мелодичным голосом, — твой отец ищет тебя. Прошу прощения, что прерываю вашу беседу.

Наталия вздохнула, явно разочарованная тем, что наш разговор прервался, но и задерживаться дольше она, похоже, не могла.

— Простите, Максим Николаевич. Но мы обязательно встретимся, да?

Я кивнул и Наталия, бросив на меня последний взгляд, удалилась вместе с дамой, которая смотрела на меня с большим любопытством, но так и ничего не сказала.

Оставшись один, я вздохнул. Похоже, спокойно провести этот вечер мне не удастся. Слишком много людей, слишком много разговоров, слишком много… всего. Я и не подозревал, насколько это может быть утомительным. А ведь кому-то подобное нравится, и он с радостью будет посещать каждое такое мероприятие.

Я оглядел зал, наполненный шумом голосов, звоном бокалов и музыкой, и вдруг вспомнил о Михаиле Алексеевиче. Второй принц говорил, что хотел бы побеседовать со мной в более спокойной обстановке. Возможно, сейчас самое время найти его, пока меня не увлекли очередным разговором.

Закинув еще одну тарталетку в рот, я начал пробираться через толпу гостей, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Проходя мимо группы аристократов, я заметил своего отца, Николая Владимировича. Он стоял рядом с Еленой Андреевной, моей мачехой, и о чём-то оживлённо беседовал с министром торговли. Когда ты являешься сыном министра финансов, то невольно изучаешь всех, с кем он контактирует, чтобы просто не ударить в грязь лицом. Неосторожное слово может, в том числе отразиться на репутации рода, что я прекрасно понимал.

Чуть поодаль я увидел Александра и Настю. Мой младший брат, кажется, наслаждался вниманием нескольких молодых дам, а сестра увлечённо обсуждала что-то с группой молодых людей, среди которых я узнал нескольких начинающих поэтов.

Ух, устрою я ей, если она снова говорит о моем сборнике… Хотя, кажется, это уже становилось тем, что я не мог контролировать. В такой ситуации просто смириться, чем идти против течения. Тем более не настолько это принципиальный вопрос, чтобы мучиться из-за него.

Я уважительно кивнул отцу, когда наши взгляды встретились. Он ответил мне лёгким наклоном головы, в его глазах промелькнуло одобрение. Видимо, новости о моей победе в дуэли уже достигли его ушей. Елена Андреевна тоже заметила меня и, к моему удивлению, слегка улыбнулась. Кажется, наши отношения, действительно, изменились к лучшему, потому что мне почудилась в этой улыбке неожиданная теплота. Чудные дела.

Продолжая свой путь, я миновал несколько залов, пока наконец не оказался в более тихой части дворца. Здесь музыка и шум бала были приглушены, а воздух казался свежее. Я заметил несколько групп людей, стоящих поодаль друг от друга. Они говорили тихо, и вокруг каждой группы словно витала невидимая завеса — магический барьер, не пропускающий звуки наружу.

Наконец, я увидел Михаила Алексеевича. Он стоял у окна, беседуя с высоким мужчиной в военной форме. Заметив меня, второй принц что-то сказал своему собеседнику, который ему тут же поклонился со всем уважением, и направился в мою сторону.

— Максим Николаевич, — произнёс принц, подойдя ко мне. — Я рад, что вы нашли время. Не могли бы мы поговорить наедине?

Я кивнул, и мы отошли в сторону. Как только мы оказались на достаточном расстоянии от остальных, двое мужчин, которых я заметил раньше, они двигались неподалеку от нас, использовали заклинание. Я почувствовал, как воздух вокруг нас слегка задрожал — они создали барьер от прослушивания.

— Впечатляюще, — заметил я, кивнув в сторону охранников. — Хотя, признаться, я уже начинаю привыкать к таким мерам предосторожности.

— В нашем положении никогда нельзя быть слишком осторожным, — усмехнулся Михаил Алексеевич. — Но давайте перейдём к делу. Я хотел ещё раз поблагодарить вас за помощь в расследовании в моём тренировочном лагере.

Я кивнул, ожидая продолжения, иначе он бы меня сюда не позвал. Второй принц на мгновение замялся, что было для него несвойственно.

— Знаете, Максим Николаевич, я… не силён во всех этих расчётах и бюрократии, — откровенно произнёс он, и в его голосе проскользнули нотки смущения. — Для меня всегда было важнее, чтобы мои люди были обеспечены всем необходимым во время тренировок и боя. Видимо, именно эта моя… прямолинейность и подвела меня.

Я внимательно слушал, отмечая про себя эту неожиданную откровенность передо мной. Второй принц продолжил:

— Но дело не только в этом. В ходе расследования выяснилось, что бывшие представители моей фракции занимались контрабандой. И меня беспокоит, что они могли заниматься этим, когда ещё были под моим началом.

— Вы опасаетесь, что это может бросить тень на вашу репутацию? — спросил я, уже понимая, к чему он клонит.

— Именно, — кивнул Михаил Алексеевич. — Поймите меня правильно, я не дорожу политической властью. Но если это бросит тень на мою работу с армией… Я не могу допустить раскола в рядах своих людей. И в Империи тоже. Это последнее, чего я хочу. Наша армия должна быть сильной без влияния политических течений.

Я видел искренность в его глазах. Этот человек, действительно, был патриотом, военным до мозга костей, далёким от политических интриг.

— Чего именно вы хотите от меня? — спросил я прямо.

— Мне нужна ваша помощь, — ответил Михаил Алексеевич. — Я хочу разобраться, чьи приказы выполняют эти отставные офицеры. По чьей указке они работают, чтобы потом понимать, что с этим делать.

Я задумался на мгновение, потерев подбородок.

— А вы уверены, что они выполняют чьи-то приказы? Может, они просто пытаются дискредитировать ваше положение как второго принца? Каждый по-своему.

— Нет, я уверен, что за этим стоит кто-то ещё, — покачал головой мужчина. — Видите ли, в процессе расследования я заметил, что их действия слишком хорошо скоординированы. Они действуют слаженно, словно по единому плану. В этом я вижу руку того, кто предпочитает скрываться в тени.

— И как именно вы это поняли? — спросил я, чувствуя, что мы приближаемся к сути проблемы.

— Понимаете, эти офицеры… они действуют в разных сферах, но их действия каким-то образом дополняют друг друга. Например, один из них занимается поставками оружия, другой контролирует транспортные пути, третий отвечает за финансовые операции. И все эти действия складываются в единую схему. Это не похоже на разрозненные попытки навредить мне или же желание офицера на месте обогатиться за счет того, что проходит через его руки. Это больше похоже на… хорошо продуманную стратегию, которая медленно, но верно крепнет. В решающий момент это может просто уничтожить меня.

Я внимательно слушал, анализируя каждое слово. Михаил Алексеевич был прав — такая координация действий не могла быть случайной.

— Кроме того, — продолжил он, — я заметил, что некоторые из их операций происходят одновременно в разных частях Империи. Это требует серьёзного планирования и ресурсов. У отдельных офицеров, даже бывших членов моей фракции, просто не хватило бы возможностей для организации такой масштабной деятельности.

Я кивнул, понимая, что ситуация, действительно, серьёзная. Кто-то явно пытался использовать бывших людей Михаила Алексеевича в своих целях, и этот кто-то обладал немалой властью и влиянием. Будь иначе, то они бы не стали все действовать вместе — слишком высокий уровень возможностей и влияния, чтобы объединяться ради каких-то мелочей.

— Что именно от меня требуется? — спросил я, скрестив руки на груди.

Принц на мгновение отвёл взгляд, словно подбирая правильные слова. Его лицо оставалось бесстрастным, но я заметил, как сжались его руки, словно Михаил Алексеевич пытался удержать себя от лишних эмоций.

— Мне нужно, чтобы вы провели расследование так, как умеете только вы, — наконец произнёс он, вернув взгляд на меня. — Точно, методично и без лишнего шума.

— Без лишнего шума? — я приподнял бровь, не скрывая лёгкой иронии. — Вы, наверное, не заметили, но я только что провёл дуэль перед половиной имперской знати.

Михаил Алексеевич усмехнулся, едва заметно, но не отвёл взгляда.

— Ваша дуэль — это всего лишь спектакль, который забудут через неделю. А мне нужно, чтобы вы работали в тени, как в моём лагере. Вы справились тогда с задачей лучше, чем я мог представить. Теперь я прошу вас сделать то же самое.

— Вы понимаете, что дело это сложное и запутанное? — я сдвинул брови, глядя на него серьёзно. — Если за этим на самом деле стоит кто-то влиятельный, то ниточки могут вести не только к вашим бывшим офицерам, но и куда выше.

— Я понимаю, — кивнул Михаил Алексеевич. — Именно поэтому я обращаюсь к вам. У меня связаны руки. Если я начну копать глубже, это сразу заметят — я слишком заметная фигура. Любое моё движение вызовет подозрение, и тогда я потеряю контроль над ситуацией. Тем более, я до этого никогда подобным не занимался.

Я внимательно посмотрел на него, оценивая. Второй принц говорил искренне, и в его голосе не было ни тени сомнения. Этот человек действительно понимал, что его положение, несмотря на всю его силу и влияние, было одновременно его слабостью и ограничениями.

— Хорошо, — сказал я, сделав шаг ближе. — Я сделаю всё, что в моих силах.

— Мне важен результат, — твёрдо ответил Михаил Алексеевич. — Сколько времени это займёт — не так важно. Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне напрямую.

— Это мило, конечно, — усмехнулся я, — но вы ведь будете далеко на тренировках. Как мне тогда к вам обращаться? Через голубей?

Принц ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел. Он кивнул в сторону другого конца зала, где стоял мужчина. Высокий, крепко сложенный, с суровым лицом и острым, даже хищным взглядом. Его тёмный мундир сидел так безупречно, что казалось, будто он сам часть его тела.

— Это мой человек, — сказал Михаил Алексеевич, глядя на мужчину. — Виктор Андреевич Кравцов. Он будет вашим связным. Один из тех, кому я доверяю безоговорочно. Всё, что ему скажете, дойдёт до меня. Так же, в случае чего, Кравцов может оказать вам поддержку, но желательно все использовать это в крайнем случае. Впрочем, в вашем благоразумии я не сомневаюсь.

Я мельком взглянул на Кравцова. Он заметил мой взгляд и кивнул, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Понятно, — произнёс я, поворачиваясь обратно к Михаилу Алексеевичу.

Принц протянул мне руку, и я, недолго думая, пожал её. Его рукопожатие было крепким, как и следовало ожидать от человека, который провёл большую часть своей жизни на военных тренировках.

— Я в долгу не останусь, Максим Николаевич, — сказал он, слегка наклонив голову.

После принц кивнул и, бросив последний взгляд на Кравцова, вернулся к своему собеседнику.

Остаток вечера прошёл на удивление спокойно. Как только Михаил Алексеевич удалился, я позволил себе немного расслабиться. В зале всё ещё кипела жизнь: пары кружились в танце, аристократы обсуждали последние слухи, официанты ловко лавировали между гостями с подносами, полными вина и угощений.

Я не спешил возвращаться в эту суету. Вместо этого я бродил по коридорам дворца, наслаждаясь редкими минутами тишины. Магическая завеса, установленная вокруг некоторых групп, всё ещё шептала в воздухе, создавая ощущение, будто я нахожусь в каком-то другом мире.

Когда ночь начала уступать место раннему утру, я решил, что пора возвращаться домой. Гости постепенно расходились, и атмосфера бала медленно рассеивалась, уступая усталости и тихим разговорам.

Я вышел из дворца и направился к своему экипажу. Ночной воздух был свеж и прохладен, звезды все еще ярко сияли на темном небе. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как прохлада очищает мысли после душного зала.

Экипаж тронулся, и я откинулся на мягкую спинку сиденья, наблюдая, как за окном проплывают темные улицы Санкт-Петербурга. Город спал, но даже в этот поздний час он казался живым, полным тайн и загадок.

Я размышлял о предстоящем расследовании, о словах Михаила Алексеевича, о странных совпадениях и необычных событиях последних дней. Все это складывалось в сложную головоломку, и я чувствовал, что нахожусь на пороге чего-то большего, чем просто очередное дело.

Внезапно мой взгляд зацепился за что-то необычное. В отражении окна экипажа мелькнула тень, слишком быстрая и неестественная для обычного прохожего. Я напрягся. Эту тень я узнал бы даже в полной темноте.

— Остановите экипаж, — приказал я вознице, спокойным голосом.

Экипаж замедлил ход и остановился. Я не спешил выходить, внимательно осматривая окружающее пространство через окно. Улица казалась пустой.

Пройдя немного назад, туда, где я видел промелькнувшую тень, я огляделся, после чего зашел в первый же темный проулок.

— Твое зрение, как обычно, острее лезвия, — раздался спокойный голос.

— Учился у лучших, — ответил я, медленно оборачиваясь. — Хотя вы все равно видите намного лучше меня, даже оставаясь слепым, так ведь, дядя Эдвард?

Глава 4

— Не ожидал вас здесь увидеть, — протянул я, прислонившись к холодной стене переулка. — Неужели вы решили проведать своего непутевого ученика? Или, может быть, приехали защищать меня от опасностей большого города?

Эдвард стоял неподвижно, его лицо, как всегда, оставалось бесстрастным. Казалось, даже тени в переулке обтекали его, не смея коснуться, потому что боялись.

— Нет, — ответил он своим обычным ровным тоном. — У меня просто дела в столице.

— Дела? — я приподнял бровь. — Дела по моей защите?

Я начал ходить из стороны в сторону, пытаясь разрядить атмосферу. Мои шаги эхом отражались от стен, создавая странную какофонию звуков. Мне всегда было с ним непросто разговаривать.

— Знаете, дядя Эдвард, — продолжил я, — вам бы не помешало немного расслабиться. Может, посетим какой-нибудь бар? Уверен, вы будете звездой вечера с вашим… эм… неповторимым обаянием.

Эдвард даже не шелохнулся. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как и всегда.

— Ай-яй-яй, дядя Эдвард, вы всегда такой, — я вздохнул, покачав головой. — Вечно как кусок скалы.

— Скалы? — переспросил он, и я мог поклясться, что в его голосе промелькнуло что-то похожее на удивление, ну или мне показалось.

— Ну да, без эмоций, — пояснил я. — Вы знаете, вам бы хотя бы чувство юмора! Какой-нибудь сарказм подошел бы идеально.

— Хм, — задумчиво произнес Эдвард. А ведь, судя по всему, он реально об этом задумался. Вот что за странный человек! — Госпожа никогда не говорила, что это нужный элемент.

Я тяжело вздохнул. Прохладный камень приятно холодил кожу через тонкую ткань рубашки, заставляя меня поежиться.

— Послушайте, дядя Эдвард, — начал я серьезно, — поскольку моей матушки уже нет, а вы со мной, я бы очень хотел, чтобы вы научились воспринимать шутки. Без чувства юмора в наши дни никуда.

Эдвард на мгновение замер, словно обрабатывая полученную информацию.

— Принято, — наконец произнес он. — Я озабочусь этим вопросом.

Я тяжело выдохнул, покачав головой. Иногда мне казалось, что легче научить камень танцевать, чем заставить дядю Эдварда улыбнуться. Ему проще, когда стоит конкретная задача, чем вот это все. А ведь он в моем детстве притворялся торговцем — понятное дело, что это была довольно кривая маскировка с его-то поведением.

— Ладно, — сказал я, переходя к делу. — Почему вы решили со мной поговорить? Просто так вы бы не стали показываться.

Лицо Эдварда стало еще более серьезным, если это вообще было возможно.

— Будь осторожен, Максим, — произнес он. — Смотри в оба. В столице может быть небезопасно.

— Дядя Эдвард, разумеется, столица — опасное место, — усмехнулся я. — Но пока вроде справляюсь.

— Дело не в столичных людях, — покачал головой Эдвард. — Я бы не стал предупреждать, если бы знал, что ты справишься.

Его слова заставили меня насторожиться. Если уж дядя Эдвард считает, что мне грозит опасность, значит, дело действительно серьезное. Все же он меня тренировал и прекрасно знал мои возможности.

— Остерегайся человека по имени Артур, — продолжил он. — Ты видел его на поэтическом вечере.

В моих ушах тут же эхом отразилось «Замени», я вспомнил того человека, которого я принял за политического агитатора, черт, так и знал, что он рыба покрупнее!

— Кто он такой? — спросил я, пытаясь не выдать охватившее грудь волнение.

— Пока не могу сказать, — покачал головой мой учитель. — Всему свое время. Но по возможности избегай с ним встреч. А если вдруг увидишь, ни за что не сражайся и беги.

Я удивленно посмотрел на дядю. Чтобы он советовал бежать? Это было что-то новенькое.

— Неужели он маг десятого ранга? — предположил я.

— Сила этого человека не вписывается в имперскую ранговую систему магии, — ответил Эдвард. — Она намного выше.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кто же этот Артур, если даже дядя Эдвард говорит о нем с такой осторожностью?

— По возможности я буду рядом, — продолжил Эдвард. — Но если случится, что меня не будет, а он нападет, ты должен суметь сбежать. Поэтому вот, внимательно изучи это.

Он протянул мне несколько листов бумаги. Я сразу узнал их качество и цвет — они были вырваны из книги, которую мне оставила мать.

— Это заклинания, которые ты должен был получить на свой двадцать второй день рождения, — пояснил Эдвард. — Они сложные и опасные, это было желание Госпожи. Но время не терпит, поэтому я отдаю их сейчас.

Я кивнул, бережно принимая листы и пряча их во внутренний карман. Эдвард уже собирался уходить, но я остановил его.

— Дядя Эдвард, — начал я, чувствуя, как сердце бьется чаще. — Кем на самом деле была моя мама?

Эдвард замер на мгновение, словно взвешивая, что можно сказать.

— Ты не готов узнать всю правду, — наконец произнес он. — Единственное, что я могу сказать — ее фамилию. У Госпожи Марии была фамилия Леонхарт.

И с этими словами он исчез, оставив меня одного в темном переулке с тысячей вопросов в голове.

***

Вернувшись домой, я так и не смог уснуть, пока наконец утро не вступило в свои права. Мысли кружились вихрем, не давая покоя. Мария Леонхарт. Это немецкая фамилия даже в этом мире. Но как так вышло, что моя мать была немкой? Это казалось странным и неожиданным.

Не в силах больше лежать без дела, я решил пройтись до библиотеки отца. Может быть, там найдется хоть какая-то информация о моей матери или ее семье. Все же они были близки и результатом этой близости стал я.

Выйдя из комнаты, я тихо двинулся по коридору, стараясь не разбудить домочадцев. Но не успел я сделать и нескольких шагов, как столкнулся с Настей. Моя сестра выглядела расстроенной и недовольной, что было совсем на нее не похоже.

— Настенька, что случилось? — спросил я, обеспокоенный ее состоянием.

Вместо ответа она молча схватила меня под руку и потянула за собой. Мы прошли через несколько коридоров, пока не оказались в небольшой теплице, где Настя выращивала свои любимые растения.

— Ох, Максим, — наконец заговорила она, начиная ухаживать за цветами. — Ты не представляешь, как я расстроена.

— Расскажи мне, — мягко попросил я, наблюдая, как она аккуратно обрезает листья экзотического растения.

Настя вздохнула, не отрываясь от своего занятия.

— Понимаешь, я вроде бы и неплохо ощущаю себя в целительстве. Недавно я даже смогла вылечить сложный перелом у одного из наших слуг всего за несколько дней, используя комбинацию целебных трав и магии. Одно укрепляло, другое направляло… Впрочем ты и без меня знаешь зачем все это. Но… — она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Я чувствую, что достигла предела. Все доступные книги я уже прочла, а те, что, действительно, интересны и содержат более глубокие знания, находятся под запретом. Если б знала, как мало трудов по Истинному Слову «Жизнь», подалась бы в боевую магию… Бесит!

Я кивнул, понимая ее негодование. Настя всегда была любознательной и стремилась к новым знаниям, но при этом не терпела ограничений.

— Кроме того, — продолжила она, пересаживая один из цветков в новый горшок, — в магии я не так сильна, как хотелось бы. Я знаю только основы, и это меня ужасно расстраивает. А еще… — она вздохнула, — недавно я пыталась попасть на курсы при Императорской Академии Целительства.

— Не взяли? — удивленно вскинул брови я, уже продумывая, как я буду разбираться, ну не верится мне, что Настенька с ее золотой головой чего-то недостойна.

— Да нет же, взяли, но пока там все то, что я знаю, и разжевывают как пятилетним детям. Просто ужас какой-то. Я ожидала от них куда более высокого уровня, но все, что дают, я прочитала несколько лет назад и уже успела отработать не один раз!

Я положил руку ей на плечо, пытаясь утешить.

— Настя, ты невероятно талантлива. Не позволяй временным неудачам сбить тебя с пути. И не забывай, ты можешь быть талантливой и даже гениальной, но это не значит, что следует спешить. Лучше вернуться и разобраться с основами более внимательно, чтобы на этом фундаменте строить свои последующие знания.

Она слабо улыбнулась, продолжая ухаживать за жителями теплицы.

— Знаешь, — сказала сестра, — это меня успокаивает. Работа с растениями, я имею в виду.

Я огляделся вокруг, отмечая разнообразие трав и цветов в теплице. Многие из них я узнавал — редкие экземпляры целебных и ядовитых растений. Настя всегда внимательно слушала мои рассказы о травах и ядах, которым меня обучал Соколов. Теперь эти знания стали основой ее собственных исследований.

Когда я об этом ей рассказывал, даже не думал, что Настя настолько увлечется этой темой. Для меня это больше был вопрос практического применения, но сестра, похоже, пошла путем исследователя, чтобы докопаться до сути, а не просто пользоваться результатами.

— Ты помнишь все эти растения наизусть? — спросил я с улыбкой.

— Конечно, — кивнула она. — Каждое из них уникально и имеет свои особые свойства.

Внезапно мне в голову пришла идея.

— Знаешь что, — сказал я, — давай сделаем что-нибудь интересное. Как насчет того, чтобы приготовить пару необычных ядов?

— Правда? Ты научишь меня? — глаза Насти загорелись интересом.

— Конечно, — кивнул я. — Это будет отличным способом отвлечься и применить твои знания на практике.

Мы начали готовить необходимые ингредиенты. Я выбрал несколько растений, которые прекрасно подходили для создания сложных ядов: аконит, белладонну, болиголов и несколько редких грибов. И это не считая растений, которые я знал только в этом мире, ведь они не могли бы появиться без влияния магии.

Настя быстро и ловко помогала мне, демонстрируя глубокие знания о каждом растении.

— Итак, — начал я, раскладывая ингредиенты на рабочем столе, — сегодня мы приготовим два яда. Первый будет быстродействующим, вызывающим паралич дыхательной системы. Второй — более коварный, медленно действующий, который будет имитировать симптомы естественной болезни.

Настя внимательно слушала, записывая каждое мое слово.

— Для первого яда мы используем аконит и белладонну, — продолжил я. — Аконит вызовет быстрый паралич, а белладонна усилит его действие и замаскирует некоторые симптомы. Плюс щепотка других трав сделает эффект не таким заметным и скроет признаки яда.

Мы начали работу, аккуратно измельчая и смешивая ингредиенты. Я объяснял каждый шаг, а Настя быстро схватывала информацию, задавая точные и глубокие вопросы.

— А для второго яда, — сказал я, когда мы закончили с первым, — мы используем болиголов и эти редкие грибы. Их сочетание создаст эффект, похожий на прогрессирующую болезнь печени.

Настя кивнула, осторожно измельчая грибы.

— А как долго будет действовать этот яд? — спросила она.

— В зависимости от дозировки, от нескольких недель до нескольких месяцев, — ответил я. — Главное преимущество в том, что его практически невозможно обнаружить обычными методами.

Мы продолжили работу, и я не мог не отметить, как быстро Настя учится. Она схватывала все на лету, иногда даже предлагая свои идеи по улучшению составов.

— Знаешь, — сказал я, когда мы закончили, — ты, действительно, талантлива. Не многие могут так быстро освоить эти техники и тем более не допускать ошибок.

Настя улыбнулась, явно довольная похвалой.

— Спасибо, Максим. Это все, благодаря тебе. И я тренировалась с более безопасными составами, чтобы отработать технику, — скромно добавила она под конец.

Мы аккуратно разлили готовые яды по небольшим флаконам и спрятали их в безопасное место, правда, парочку я все же забрал себе. Конечно, у меня был, так сказать, боевой набор. Без него я не выходил из дома. Уж это мой наставник вбил мне в голову естественным путем. Тем более часть ядов в определенных дозах или могут нейтрализовать другой яд, или замедлить скорость его воздействия.

Я уже честно собирался отправиться в библиотеку, чтобы заняться своими делами, но внезапно дверь теплицы приоткрылась с легким скрипом. На пороге стояла моя мачеха, Елена Андреевна. Она выглядела, как всегда, идеально — строгий корсет, светлое платье с аккуратным кружевом и волосы, уложенные так, словно она только что вышла из дорогого салона. Её ледяной взгляд скользнул по теплице, и я заметил, как её нос едва уловимо сморщился от запахов.

— Ох, Максим, — начала она, даже не глядя на меня, — там пришла какая-то очень странная, настырная леди. Говорит, что из Бюро и что к тебе по делу. Даже бирку показала. Без нее я бы не впустила её. Девушка ждет тебя в гостевой.

Я приподнял бровь, пытаясь понять, кто из Бюро мог прийти ко мне с утра пораньше, да еще и девушка. Хотя, если подумать, список возможных кандидатов был не таким уж длинным. Я не то чтобы общался с сослуживцами. Мы скорее выполняли общие задачи и личности друг друга нам были не сильно интересны. Так что вариант оставался только один.

— Спасибо, Елена Андреевна, — кивнул я, расправляя рукава. — Надеюсь, она не успела заставить вас питаться по своему списку.

— Пока нет, — ответила мачеха, чуть приподняв подбородок. — Но судя по её тону, эта девушка вполне могла бы это сделать.

Женщина едва уловимо улыбнулась.

Выходя из теплицы, я невольно застал часть их с сестрой разговора.

— Ну, Настён, ну опять ты со своими вонючими травами! Сколько раз я тебя просила! — Елена Андреевна говорила таким тоном, будто находилась в эпицентре химического взрыва. — Это недостойное занятие для молодой леди!

— Матушка, от них очень много пользы, вы ничего не понимаете, — отрезала Настя, краем глаза в окне я заметил, как она уперла руки в боки, словно упрямый ребенок.

Я едва сдержал улыбку, наблюдая за этой сценой. Настя, как всегда, была неумолима, а мачеха, несмотря на все свои попытки, казалась абсолютно бессильной перед её упорством. Видимо, сестра в этом пошла в породу отца, а может, подхватила от бабушки — тут как посмотреть.

С этими мыслями я направился в гостевую.

Когда я вошёл, моё предположение подтвердилось. На диване, с прямой спиной и скрещёнными на коленях руками сидела Елизавета Викторовна Гараева. Рыжие волосы, аккуратно уложенные, отливали медным блеском в утреннем свете, а её строгий взгляд сразу же встретился с моим.

— Елизавета Викторовна, — поприветствовал я её, слегка поклонившись. — Какая неожиданная честь.

Она поднялась, её осанка была идеальной, а движения — выверенными, как у человека, который привык быть всегда наготове.

— Максим Николаевич, — её голос звучал серьёзно, почти официально, — я здесь не для того, чтобы тратить ваше время.

— Разумеется, — я усмехнулся, прислоняясь к косяку. — Тогда позвольте узнать, чем обязан?

— Я пришла лично проверить, насколько вы следуете моим рекомендациям, — отрезала она, скрестив руки на груди. — Все же не каждому удается получить их лично, тем более от лекаря Судебного Бюро.

— Вы хотели сказать младшего лекаря, — не смог удержаться я от уточнения.

Девушка смутилась, отведя взгляд в сторону, сжав рукава своего форменного пиджака, который был ей слегка велик.

— Да, конечно, младшего лекаря.

Я моргнул, стараясь сдержать улыбку, эта девушка была крайне забавной.

— А касательно рекомендаций, — продолжил я. — Елизавета Викторовна, неужели я настолько плохо выгляжу, что вы решили устроить мне внезапный медицинский осмотр прямо у меня дома?

— Речь не о том, как вы выглядите, — её голос стал ещё более строгим. — Речь о том, как вы себя чувствуете. И если вы не хотите, чтобы я написала докладную записку вашему начальству…

Я не выдержал и рассмеялся.

— Докладную записку? — переспросил я, заглянув ей в глаза. — Елизавета Викторовна, вы, конечно, грозная сотрудница Бюро, но боюсь, это скорее умиляет, чем пугает. Даже если вы напишете десять записок, Андрей Павлович доберется до них в лучшем случае к следующему Зимнему Балу. В худшем он их даже не заметит.

Щёки девушки слегка порозовели, похоже, прекрасно знала характер моего учителя и непосредственного начальника, но она не отступила.

— Я не шучу, Максим Николаевич. Ваше здоровье — это не шутки. И если вы не хотите, чтобы я доложила о вашем состоянии в Судебное Бюро, то вы позволите мне провести обследование. Вас отстранят от операций, если я вынесу соответствующее заключение.

Я вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно. Приставучая, однако, рыжая бестия.

— Хорошо-хорошо, — сказал я, оттолкнувшись от косяка. — Но если в результате вы поймёте, что я абсолютно здоров, то, надеюсь, вы в следующий раз будете предупреждать о таком раннем незапланированном визите.

— Это мы ещё посмотрим, — отрезала Елизавета Викторовна и вынула из своей сумки небольшой магический артефакт, похожий на стеклянный шар с тонкими золотыми прожилками внутри.

— Сядьте, пожалуйста, — указала она на диван.

Я сел, стараясь скрыть улыбку.

— Расслабьтесь, — добавила она, активируя артефакт.

— С вами это непросто, — заметил я, но всё же постарался выглядеть чуть менее напряжённым.

Она провела артефактом вдоль моего тела, время от времени записывая что-то в свой блокнот. Её лицо оставалось сосредоточенным, а брови всё больше хмурились с каждым проверенным участком.

— Ну? — наконец спросил я, когда она закончила. — Я болен? Или мне ещё можно жить?

Елизавета тяжело и, как мне показалось, даже недовольно вздохнула, убирая артефакт обратно в сумку.

— Вы абсолютно здоровы, — сказала она с таким видом, будто только что потерпела личное поражение.

— Вы расстроены? — я приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Неужели вам было бы лучше, если бы я оказался болен?

— Нет! — девушка тут же замахала руками, её лицо порозовело. — Конечно, нет. Просто…

— Просто что? Признавайтесь, вы пришли сюда в надежде застать меня умирающим? — я наклонился вперёд, с улыбкой глядя на неё.

— Просто это невозможно! — выпалила Елизавета Викторовна. — У вас идеальное состояние, но вы совершенно не следите за питанием, не выполняете мои рекомендации, и всё равно…

Она замолчала, явно не зная, как закончить фразу.

— Ну что ж, — сказал я, поднимаясь на ноги, — раз я идеален, то, может, побалуем моего врача чаем и завтраком? Всё-таки вы в гостях, а оставить вас без угощения — это как-то невежливо. Да я и сам как раз собирался перекусить.

Елизавета попыталась возразить, но я, не обращая внимания на её протесты, уже направился к двери.

— Максим Николаевич, я не могу…

— Можете, — перебил я, повернувшись к ней. — Тем более вы обещали рассказать мне про мою матушку. У нас запланирована встреча, помните? И раз уж вы так беспардонно вломились ко мне, предлагаю совместить приятное с полезным.

Она замялась, её взгляд метнулся к окну.

— Ну… хорошо, — наконец сказала Елизавета Викторовна, поправляя волосы. Ну и ну, а куда же делась боевая натура? — Но только на чай.

Я усмехнулся, жестом приглашая её следовать за мной.

Глава 5

Я сидел за обеденным столом, наслаждаясь, пожалуй, редкими моментами покоя. Елизавета Викторовна устроилась напротив, её осанка была все такой же безупречной, словно она какая-то статуя, а взгляд — сосредоточенным и внимательным, будто бы девушка готовилась не к завтраку, а к сложной хирургической операции. Это, конечно, не мешало ей с лёгким упрёком наблюдать за тем, как я щедро намазывал масло на ещё тёплый кусок хлеба.

— Вы могли бы быть немного внимательнее к своему рациону, — заметила она, сверкнув изумрудными глазами, в которых, казалось, читалась вся строгость медицинской науки. — Я надеюсь, вы хотя бы иногда едите фрукты?

— Конечно, — невозмутимо ответил я. — Вот вчера, например, съел дольку лимона. Правда, в чае, с сахаром.

Елизавета тяжело вздохнула, будто это была не просто шутка, а личное оскорбление её профессиональной гордости.

— Ваша манера отшучиваться не отменяет того факта, что вы, действительно, не следите за своим здоровьем.

— Зато я слежу за тем, чтобы не умереть от скуки, — парировал я, откинувшись на спинку стула. — Но, раз уж вы так настаиваете, давайте отвлечёмся от моего рациона и поговорим о чём-то более интересном. Например, о моей матери.

Елизавета замерла, её взгляд стал мягче, но в то же время в нём появилось что-то отдалённо похожее на благоговейное почтение.

Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями, тем временем слуги поместья уже хлопотали над остальной частью завтрака. Они быстро поставили на стол подносы с горячими булочками, вареньем и, внезапно, небольшой корзиной фруктов. Видимо, слова Елизаветы не остались незамеченными внимательными слугами.

— Вы знаете, Максим Николаевич, — начала девушка, аккуратно беря чайную чашку, — ваша мать была не просто выдающимся магом-целителем. Она изменила всю медицину Империи, перевернула саму концепцию целительства и возвысила ее на недосягаемый ранее уровень. По сути, можно сказать, что с помощью нее мы перепрыгнули десятилетия разработок. Если раньше Российская империя уступала Германской или Королевству Великобритании, то сейчас мы наравне с ними. Более того, в некоторых аспектах мы даже шагнули вперёд.

Я молча слушал, сделав вид, что увлечённо мажу варенье на булочку. На самом деле я давно хотел узнать больше о матери, но предпочитал не показывать, насколько меня это зацепило. Все же благодаря этой женщине я появился на свет, а вот как в этом теле сохранились воспоминания о прошлой жизни — уже вопрос философский.

— До её появления, — продолжила Елизавета, — целительство в Империи находилось в упадке. Мы пользовались устаревшими методиками, которые с трудом помогали даже при самых простых заболеваниях. Ваша мать… простите, госпожа Леонхарт, — она бросила короткий взгляд на меня, будто извиняясь за фамильярность, — принесла с собой совершенно новый подход. Её исследования в области Истинного Слова «Жизнь» стали революцией.

— Например? — я сделал вид, что заинтересован лишь поверхностно, хотя внутри всё напряглось от ожидания.

— Например, — оживилась Елизавета, — её труд по регенерации тканей до сих пор остаётся непревзойдённым. Она вывела теорию, согласно которой магия может не только ускорять естественные процессы заживления, но и полностью восстанавливать повреждённые органы — все зависит от глубины понимания истинного слова и силы самого мага. Это стало основой для лечения многих травм, которые раньше считались смертельными. Это я еще не говорю, что с помощью магии можно выращивать эти самые ткани!

— Впечатляет, — кивнул я, откусив кусок булочки. — Ещё что-нибудь?

— Конечно, — её глаза засветились, как у ребёнка, которому дали новую игрушку. — Её работа «Совмещение магии и химии в лечении инфекционных заболеваний» положила начало целому направлению в медицине. До этого никто не задумывался, что магия может усиливать действие лекарств. Благодаря ей мы смогли разработать препараты, которые спасают тысячи жизней. Для этого, опять же, достаточно иметь сильного мага в цепочке производства препаратов.

Я молча кивнул, каждая её фраза пробуждала всё больше вопросов. Такие вещи… будто бы моя мать знала намного больше, чем все остальные люди в этом мире. Может быть, это как-то связано и с тем, что я пришел из другого мира?

Нет, конечно, нет. Я сейчас, что называется, натягивал сову на глобус, пытаясь объяснить себе загадки, которые мучили меня фоном все время моего пребывания в этом мире.

— Кстати, именно поэтому я пошла в Бюро, — вдруг призналась Елизавета, её голос стал мягче, почти мечтательным, и это отвлекло меня от болота собственных мыслей.

— В Судебное Бюро? — я приподнял бровь. — Какое отношение целительство имеет к Бюро?

— Прямое, — ответила она, чуть помедлив. — Госпожа Леонхарт оставила некоторые свои труды именно в архивах Бюро. Их изучение доступно только сотрудникам с определённым уровнем допуска. Я… признаюсь вам откровенно, — даже придвинулась чуть ближе моя собеседница, — я горю целительством, Максим Николаевич. Это моя жизнь. И я хотела изучить всё, что связано с вашей матерью.

На мгновение я замер, поражённый её искренностью. Это было что-то новое. Уверен, что большинство людей, что шли работать в Бюро, стремились к престижу и деньгам с одной стороны, и справедливости с другой — внутри этого органа хватало всяких людей.

Но Елизавета… Она, действительно, была одержима своей профессией.

— Кстати, — вдруг добавила она, — ваша мать подписывала свои работы как Мария Леонхарт. Без отчества.

— Это против правил, — заметил я, нахмурившись.

— Именно, — кивнула Елизавета. — Но никто никогда не осмеливался её поправить. Её авторитет был настолько велик, что даже самые строгие бюрократы и блюстители традиций закрывали на это глаза.

Я уже собирался задать ей ещё один вопрос, но в этот момент дверь в гостиную распахнулась, и в комнату зашла Настя. Её глаза загорелись, стоило ей только увидеть Елизавету.

— О, Елизавета Викторовна, какой сюрприз! — воскликнула она, чуть не споткнувшись о собственное платье.

— Простите? — Елизавета растерянно посмотрела на неё.

— Вы же помогаете нашей группе на курсах в Академии Целительства! — Настя радостно хлопнула в ладоши.

Елизавета замерла, а затем медленно моргнула, словно пытаясь понять, о чём идёт речь.

— Курсы? — переспросила она. — Ах, вы про подготовительные занятия?

— Да-да! — Настя закивала, её радость была неподдельной. — Вы же нас готовите к поступлению!

— Точно, я вспомнила вас, Анастасия Николаевна Темникова. Хм, погодите…

Я улыбнулся, наблюдая, как Елизавета сначала нахмурилась, а потом, кажется, начала что-то понимать.

— Вы сестра Максима Николаевича? — удивлённо спросила она, переводя взгляд с меня на Настю.

— А вы только сейчас это поняли? — я не смог удержаться от сарказма.

Елизавета выглядела настолько растерянной, что это было даже мило. Похоже, кто-то, кроме своего увлечения, ничего другого не замечает.

— Простите, — пробормотала она. — Я… никогда не обращаю внимания на такие детали.

— Да уж, это мы заметили, — усмехнулся я.

Настя присоединилась к нам, и на несколько минут разговор перешёл на более лёгкие темы. Я молча наблюдал, как они с Елизаветой обсуждают целительство. Было забавно видеть, как Настя, обычно такая скромная, оживлённо спорит с Елизаветой о свойствах каких-то редких трав. А тут она вполне могла быть и более осведомленной, так еще и подкрепляла свои знания с отсылками на те или иные труды — вот это меня в сестре и удивило больше всего.

— Вы знаете, — сказала Елизавета, обращаясь к Насте, — я могу принести вам несколько книг из архива. Они изучаются на втором курсе Академии, но, думаю, вам будет интересно.

— Правда? — глаза Насти засветились от восторга.

— Конечно, — кивнула Елизавета, которая, похоже, не видела в этом какой-то проблемы.

Я улыбнулся, наблюдая за тем, как они нашли общий язык. Казалось, что эти двое были на одной волне.

Когда разговор снова вернулся к моей матери, я незаметно взял салфетку и начал записывать услышанное. Эта привычка осталась у меня ещё с прошлой жизни, когда я работал юристом. Тогда любое слово могло стать ключом к успешному делу, и я привык фиксировать всё, что казалось важным. Так было проще впоследствии устраивать мозговой штурм.

— Знаете, — вдруг сказала Елизавета, — говорят, что помимо официальных трудов вашей матери есть книги, которые запрещены к распространению. Правда, причины такого запрета я не знаю.

Я приподнял бровь, оторвавшись от своих записей.

— Запрещённые книги?

— Да, — кивнула она. — Я слышала, что в них содержатся исследования, которые сочли слишком опасными для широкой публики. Но мне кажется, что это всего лишь слухи.

— А подробнее? Что говорят, где их можно найти?

Елизавета на мгновение замялась, но всё же ответила:

— Говорят, у сестры императора есть свой книжный клуб. Туда пускают только избранных молодых людей и девушек. Говорят, что там можно найти эти труды. Но я так и не нашла никого, кто бы мог подтвердить это.

— То есть, не факт, что такой существует? — сказал я, но все же написал «Книжный клуб, владеет сестра императора» и подчеркнул дважды.

— Скорее всего, — вздохнула девушка. — Но я всё равно продолжаю искать.

Я кивнул, делая ещё одну запись на салфетке. Эти слухи стоило проверить.

Когда завтрак подошёл к концу, Елизавета Викторовна встала, поправляя платье.

— Ну что ж, — сказала она. — Мне пора. Но, Максим Николаевич, обещайте, что будете хорошо питаться, иначе…

— Вы оформите донос начальству, да-да, я помню, — ответил я, перебив ее. В этот момент я был больше погружен в свои мысли, чем готов был выслушивать очередное наставление от этой настырной девушки.

— Нет, хуже, я буду уделять час времени каждое утро, чтобы приходить к вам и отчитывать.

Я широко раскрыл глаза от удивления, но в этот момент Елизавета Викторовна вместе с Настей засмеялись. Признаю, шутка хорошая, ту я потерпел поражение.

Анастасия вызвалась проводить Елизавету до выхода, и я не стал возражать. Когда они ушли, я остался один, размышляя над всем, что услышал. Вопросов становилось всё больше, и я понимал, что ответы придётся искать самому. Разложив все салфетки перед собой, я начал внимательно на них смотреть.

На каждой — короткие тезисы, вырванные фразы, подчеркнутые слова. Среди них выделялась одна: «Книжный клуб, владеет сестра императора». Я вновь обвёл её взглядом, словно пытаясь найти в этих пяти словах скрытый смысл.

Книжный клуб, в который доступ имеют лишь избранные. Избранные. Само это слово звучало как вызов. Если верить слухам, о которых сказала Елизавета, там можно найти запрещённые труды матери. И если только такая закрытая, элитарная группка имеет к ним доступ, то вопрос не просто в безопасности знаний. Это не банальное желание Империи защитить интеллектуальную собственность или держать секреты от конкурентов. Нет, тут что-то более глубокое.

Интуиция настойчиво говорила, что все не так просто. А для мага, который постигает истинные слова и, по сути, начинает тонко чувствовать мир вокруг — интуиция уже не простая фраза.

Я откинулся на спинку стула, сцепив пальцы за головой. Почему эти работы вообще изъяли? Что такого опасного могла написать моя мать, что Российская империя, которая славится своей свободой в исследованиях, решила скрыть их даже от своих целителей? Её труды, опубликованные официально, уже изменили целую отрасль. А если запрещённые работы содержат что-то, что может перевернуть не только медицину, но и саму основу магии?

Мысль была захватывающей. И пугающей.

Я выдохнул и потянулся к одной из булочек, оставшихся от завтрака. Съев её почти автоматически, я продолжал размышлять. Как мне подобраться к этим книгам? Если слухи о клубе правдивы, то доступ к нему явно ограничен. Но кто может мне помочь? Елизавета ничего не знает, она сама только слышала об этом. Может, обратиться к Андрею Алексеевичу? Он, конечно, мастер интриг, и если кто-то знает, как попасть в такой закрытый круг, то это он.

Хотя если подумать, третий принц однажды мельком упомянул о запрещённых трудах моей матери. При этом он признался, что сам их не читал. Значит, он тоже не имеет доступа в этот клуб. Любопытно. Если даже третьему принцу туда закрыт путь, то как я, человек титулом и положением ниже, смогу туда попасть?

Я протёр ладонями лицо, пытаясь собраться с мыслями. Когда открыл глаза и опустил руки, то чуть не подпрыгнул от неожиданности. Боковым зрением я увидел, что рядом со мной стоит Елена Андреевна.

— Чёрт возьми, тётушка, — выдохнул я, откинувшись назад. — Вы всегда так бесшумно ходите или это ваша новая привычка?

Она слегка улыбнулась, но в её взгляде сверкнуло что-то хитрое.

— Не сквернословь! — спокойно ответила она, склонив голову. — Ты был так поглощён своими записями, что даже не заметил, как я вошла.

Я бросил взгляд на салфетки, разложенные передо мной, и почувствовал лёгкое раздражение. Не то, чтобы я стеснялся, но всё-таки это были личные заметки.

— Это по работе в Бюро? — спросила женщина, указав взглядом на записи.

Её тон был на удивление мягким, без обычной холодности. Я по-прежнему не мог привыкнуть к тому, что она стала относиться ко мне с теплотой.

— Да, — коротко ответил я, не желая углубляться в детали.

Елена Андреевна кивнула, но её взгляд задержался на одной из салфеток. Я заметил, как она слегка нахмурилась, а потом её пальцы аккуратно указали на подчеркнутую фразу: «Книжный клуб, владеет сестра императора».

— Это что-то новое, — заметила она, с интересом глядя на меня. — Зачем тебе это, Максим?

Я чуть сжал челюсти, оценивая, стоит ли делиться с ней. Её отношение ко мне изменилось, но я всё ещё не был уверен, насколько законной супруге моего отца можно доверять.

— Просто информация, — уклончиво ответил я.

Она прищурилась, явно не удовлетворённая моим ответом.

— Сестра императора… — протянула она, словно что-то обдумывая. Затем её лицо осветилось лёгкой улыбкой. — Знаешь, моя сестра является членом этого клуба. Только этой информацией нельзя делиться. Даже мне нельзя было знать, но мы очень близки с Полиной, так что…

— Нельзя делиться, но тем не менее вы говорите об этом мне, — я сомкнул брови на переносице, словно был чем-то недоволен, но мачеха лишь пожала плечами

— Если хочешь, я могу порекомендовать тебя, — как будто между делом бросила она. — Точнее, поговорить с сестрой, а рекомендовать тебя для клуба будет она. Полина и мне как-то предлагала, но я больше по другому профилю и мне там было бы неинтересно.

— Вы, правда, можете это сделать? — я даже слегка подался вперёд, не скрывая удивления.

— Ну… — женщина отвела взгляд, делая вид, что раздумывает. Её пальцы слегка постучали по столу, прежде чем она продолжила: — Я ведь так и не отблагодарила тебя за то, что дал Александру такую хорошую работу и предоставил ему возможность проявить себя. Я же вижу как он рад этому делу и как болеет за него.

Я выдохнул и мягко улыбнулся.

— Мы семья, тётушка, — сказал я, стараясь, чтобы мой тон звучал как можно теплее. — Александр мой брат, так что не нужно меня благодарить за такое. Я сделал это не для выгоды, а просто зная, что брат мне может помочь и это нужно ему.

Елена Андреевна слегка цокнула языком и посмотрела куда-то в сторону, будто избегая моего взгляда.

— Хорошо-о, — протянула она, после короткой паузы. — Тогда я сделаю это, потому что мы одна семья.

Её слова прозвучали искренне, пусть и смущенно, и я почувствовал, что между нами, действительно, начал выстраиваться мост доверия.

— Но сразу к серьёзным книгам тебя не допустят, — добавила она, вернувшись к деловому тону. — Там нужно заслужить доверие. Доказать, что ты этого достоин.

— Звучит как своего рода экзамен, — усмехнулся я, скрестив руки на груди.

— В каком-то смысле так и есть, — согласилась она. — Но, с твоей репутацией поэта, думаю, это будет не так уж и сложно.

Я ухмыльнулся, обдумывая её слова. Что ж, если стихотворения помогут мне приблизиться к тайне матери, то я использую это.

— Тогда не против, если я приглашу сестру в твоё ателье? — неожиданно добавила Елена Андреевна. — Помнится, в последнем письме она интересовалась этим.

— Вот как, конечно, — ответил я. — Я с радостью буду ждать её там.

— Хорошо, — сказала мачеха, поднимаясь со стула. — Тогда я всё устрою, завтра подойдет?

— Более чем, — улыбнулся я. — Спасибо вам огромное. Ваша помощь неоценима.

— Не торопись, Максим, — бросила Елена Андреевна через плечо. — Поблагодаришь меня, когда найдешь там все, что тебе нужно.

Глава 6

Я вышел из экипажа, поправляя воротник утепленного пальто, и на мгновение замер перед входом в «Кодекс Элегантности». Название, которое я выбрал в минуту вдохновения (или, скорее, отчаяния — ну ничего интересного не получалось), теперь красовалось на изящной вывеске над дверью. Золотые буквы, витиеватые и в то же время строгие, словно намекали на тот баланс между роскошью и практичностью, которые я стремился воплотить в своих творениях.

Толкнув тяжелую дубовую дверь, я шагнул внутрь и на мгновение замер, пораженный переменами, которые произошли внутри. От прежнего публичного дома не осталось и следа.

Просторный холл теперь сиял чистотой и элегантностью. Стены, прежде покрытые кричащими обоями, теперь были отделаны светлым деревом и украшены зеркалами в тонких золотых рамах. Пол из темного мрамора отражал свет хрустальных люстр, создавая иллюзию бесконечного пространства.

Что ни говори, а Александр с Милой знатно постарались, чтобы изменить это место. И перемены мне очень нравились.

— Доброе утро, господин! — раздался звонкий голос, и я увидел одну из девушек, спешащую ко мне с приветливой улыбкой. Ее движения были легкими и грациозными, а в глазах читалось искреннее уважение.

— Доброе утро, Лиза, — ответил я, узнав в ней одну из самых бойких девушек, что были здесь, когда я пришел впервые, скажем так, освободить это место. — Как дела в нашем маленьком царстве?

— О, все просто замечательно! — воскликнула она, ее глаза загорелись энтузиазмом. — Александр Николаевич уже здесь, он в своем кабинете. Прикажете проводить вас?

— Не стоит, я найду дорогу, — покачал головой я, улыбнувшись. — Продолжай свою работу, Лиза. И, кстати, этот костюм тебе очень идет.

Девушка тут же мило зарделась от комплимента и, сделав легкий реверанс, поспешила к своему рабочему месту. Я же направился в сторону кабинета брата, по пути отмечая, как изменилось это место.

Вместо тесных комнатушек теперь здесь были просторные залы, наполненные светом и воздухом. В одном из них я увидел группу девушек, склонившихся над огромным столом с разложенными на нем тканями. Их пальцы ловко двигались, создавая узоры на нежном шелке. В углу комнаты стояло фортепиано, и молодая девушка, сидевшая за ним, наполняла пространство мягкими, умиротворяющими звуками.

Я усмехнулся про себя. Кто бы мог подумать, что бывший публичный дом превратится в такое… волшебное место. Словно феи трудятся над созданием нарядов.

Дверь в кабинет Александра была приоткрыта, и я без стука вошел внутрь. Мой младший брат сидел за массивным столом, заваленным бумагами и образцами тканей. Он был так погружен в работу, что даже не заметил моего появления. Вот что значит найти интересное для себя дело, а ведь большинство его сверстников, наоборот бы, открестились от такой ответственности.

— Ну что, великий финансист, — произнес я с иронией, — не боишься утонуть в этом море бумаг?

Александр вздрогнул и поднял на меня взгляд. Его глаза, немного сонные и рассеянные, горели неподдельным азартом.

— Максим! — воскликнул он, вскакивая из-за стола. — Рад, что ты наконец заглянул!

Он схватил какую-то папку и практически подбежал ко мне, размахивая ею, как знаменем победы.

— Смотри, — начал он, открывая папку и тыча пальцем в столбцы цифр, — за этот месяц наша прибыль выросла на тридцать процентов! И это несмотря на то, что мы увеличили зарплаты девушкам. А знаешь, почему?

— Дай угадаю, — усмехнулся я, — потому что ты гений финансов?

— Нет, то есть, наверное, да, но не только, — Александр даже не заметил моей шуточной похвалы, настолько он был увлечен. — Мы внедрили систему предзаказов, о которой я тебе говорил. И это сработало! Люди платят вперед за костюмы, которые мы еще даже не начали шить. Причем сертификаты на сезонные костюмы разлетаются, просто будь здоров. Более того кто-то и вовсе использует их в качестве подарка, потому что их ограниченное количество.

Я кивнул, не скрывая удовлетворения. План Александра, действительно, оказался прекрасным, даже лучше того, что я сам мог придумать.

— А еще, — продолжал он, — ты не поверишь, но Мила… Она просто потрясающая! Ее идеи по организации работы, ее умение общаться с работницами — это что-то невероятное. Без нее я бы точно не справился со всеми сотрудницами.

— Да ну? — я приподнял бровь. — И чем же она так тебя поразила?

— Ну, например, она предложила создать каталог наших моделей, работницы у нас подходят по размерам и фактуре, чтобы привлекать внимание, — ответил Александр, возвращаясь за стол и перебирая бумаги. — Теперь клиенты могут выбирать фасоны до пошива. Я хотел посоветоваться с тобой, может быть, сделаем чуть больше затрат и пустим журнал в типографию? Нужно еще будет фотографа пригласить, а они жутко дорогие, но, думаю, оно того стоит. Так люди смогут делать заказы прямо из дома.

— Отличная идея, одобряю, — улыбнулся я. — Я даже знаю, с кем договориться. Подготовьте с Милой проект с нынешними и будущими костюмами.

— Даже не сомневался, что у тебя даже на этот счет все схвачено, — братец энергично закивал.

В этот момент в кабинет вошла одна из работниц, молодая девушка с длинными русыми волосами. Она несла поднос с чаем и, увидев меня, слегка смутилась.

— Простите, я не знала, что у вас совещание, — пролепетала она.

— Ничего страшного, Маша, — отмахнулся Александр, даже не поднимая глаз от бумаг. — Поставь чай вон туда и можешь идти. Спасибо.

Девушка поставила поднос на указанное место и, бросив на меня кокетливый взгляд, вышла из кабинета. Я не мог не заметить, как она при этом покачивала бедрами. Вот ведь чертовка!

— Александр, — сказал я, когда дверь за ней закрылась, — ты вообще замечаешь, что происходит вокруг? Тебе ничего не мешает работать?

— Ну… вообще, бывает иногда. Но что с них взять, это ж девушки. Бывает, говорят всякие глупости, — пожал плечами младший, не глядя передавая мне наработки каталога.

— И какие же глупости, например? — я принял листы бумаги, отмечая, что Александр уже успел неплохо развить эту идею.

— Некоторые несколько раз умудрились сказать мне, что я красивый. На кой-мне эта информация? Красотой деньги не заработать, — равнодушно произнес он. — Мне матушка в детстве говорила, что я красивый, так что я это и так знаю. А вот то, что девушки отвлекаются от работы, идут ко мне и отвлекают еще и меня, вот это проблема. Ах, и еще…

Братец выпрямился, посмотрев на меня взглядом обиженного ребенка.

— Некоторые ходили в таких коротких платьях!

— Не понравилось? — усмехнулся я.

— Конечно! Зима на дворе, холод собачий. Заболеет, и что тогда? Больничных мне не жаль, я помню твои слова и отношусь к ним с теплом и заботой, но если даже одна пара рук не работает, это тормозит производство. А значит что? Правильно! Убытки! Мы не можем подобного допустить. Это же такие репутационные потери, — схватился брат за голову. — Ты просто не представляешь!

Кажется, Александр даже не понимал, в каком цветнике находится. И нет, я уверен, он проявляет интерес к девушкам, просто в его приоритетах работа выше. А может, ему просто никто не приглянулся, кто знает. Надо будет, наверное, этим вопросом заняться позднее и сказать Миле, чтобы следила за работницами — от флирта еще никто не умирал, но вот тетя, думаю, не обрадуется такому мезальянсу.

— А что? — вдруг недоуменно спросил он. — Что-то не так? :

— Ничего, братец, — с улыбкой махнул я рукой. — Молодец ты, вот и все.

В этот момент дверь снова открылась, и в кабинет вошла Мила. Я на мгновение замер, пораженный ее видом. Она была одета в строгий деловой костюм, который я нарисовал по памяти из своего прошлого мира для осеннего показа. Темно-синий жакет идеально подчеркивал ее фигуру, а юбка-карандаш придавала образу элегантности и строгости. Как будто этот костюм прямо изначально делали под мою служанку.

— Молодой господин, — произнесла она, слегка склонив голову в знак приветствия, — я не знала, что вы уже тут.

— Мила, — улыбнулся я, — сколько раз я говорил, что ты можешь называть меня просто Максимом?

— Простите, молодой… то есть, Максим, — она слегка смутилась. — Это вошло в привычку за столько лет. Я еще не привыкла к таким резким переменам…

— Ничего страшного, — ответил я. — Кстати, этот костюм тебе очень идет. Ты прекрасно выглядишь.

Мила слегка покраснела от комплимента, но тут же взяла себя в руки.

— Спасибо. Кстати, у нас все готово к приему особой гостьи, о которой вы писали. Она должна прибыть с минуты на минуту.

— Отлично, — кивнул я. — Понятия не имею, что она хочет тут увидеть, но, надеюсь, мы сможем уважить сестру моей мачехи.

В этот момент снаружи раздался шум. Я выглянул в коридор и увидел, как к нам направляется импозантная дама чуть за тридцать. Ее осанка и манера держаться сразу выдавали в ней представительницу высшего общества. А внешность не оставляла сомнений в том, кем именно она была. Сходство с Еленой Андреевной было, что называется, налицо.

— Полина Андреевна Тверская, — прошептала Мила, стоявшая рядом со мной.

Я кивнул и вышел навстречу гостье, на которую у меня были определенные планы, точнее, на ее связи.

— Добро пожаловать в «Кодекс Элегантности», — произнес я, слегка поклонившись. — Максим Николаевич Темников, к вашим услугам.

— Ах, так вот вы какой, Максим, — окинула меня внимательным взглядом Полина Андреевна. — Знаете, моей сестре не свойственно так тепло отзываться о ком-либо, а уж тем более о пасынке. Но она говорила о вас с таким… уважением и теплотой. Это необычно.

— Рад слышать, что заслужил уважение Елены Андреевны, — ответил я с легкой улыбкой. — Прошу, проходите.

В этот момент из кабинета вышел Александр. Увидев его, Полина Андреевна мгновенно преобразилась.

— Сашенька! — воскликнула она, раскрывая объятия. — Мой любимый племянник!

Александр поднял голову и, увидев тетю, неловко улыбнулся.

— Полина Андреевна? Что вы здесь делаете? — удивленно посмотрел он на нее.

А ведь точно — я совсем забыл, что предупредил только Милу.

Женщина заключила юношу в объятия, и, к моему и всех присутствующих удивлению, начала осыпать его поцелуями.

— Как что? Пришла посмотреть на твои успехи, конечно! Ах, какой ты у меня молодец, как вырос! Я же говорила называть меня тетя Поля, что за официоз?

Я с трудом сдержал смех, глядя на эту сцену. Было очевидно, кто больше всех баловал Александра в детстве.

— Кхм, Полина Андреевна, пожалуйста, — Александр мягко высвободился из ее объятий. — Я на работе. И вообще, всем здесь заведует Максим. К нему все вопросы, а у меня очень много дел!

Полина Андреевна со вздохом отпустила племянника и снова повернулась ко мне.

— Что ж, Максим, должна признать, я впечатлена. Ваше ателье… оно просто великолепно. Я слышала, вы набираете популярность в столице?

— Мы стараемся, — скромно ответил я.

— О, не скромничайте, — улыбнулась она. Увидев племянника, женщина явно подобрела. — Я наслышана о ваших успехах. Собственно, поэтому я и здесь. У меня есть… необычный заказ. Но для этого мне нужно поговорить с вашей главной швеей, ибо вопрос весьма деликатный!

— Конечно, — кивнул я и подозвал Милу. — Позвольте представить вам Милу, нашего управляющего и главного дизайнера.

Мила сделала легкий реверанс, а Полина Андреевна окинула ее внимательным взглядом.

— Что ж, дорогая, — произнесла она, — у меня к вам очень интересное предложение. Не могли бы мы обсудить это наедине?

Мила кивнула и повела Полину Андреевну в отдельную комнату для переговоров. Перед тем как уйти, Полина Андреевна повернулась ко мне.

— Ах да, Максим. Касательно вашего вопроса… Приходите завтра в полдень в Императорскую библиотеку имени Авроры Сергеевны Романовой. Она находится в западном крыле Зимнего дворца. Вас будут ждать. И да, возьмите свой сборник. И обязательно подпишите, только не забудьте.

Я кивнул, стараясь скрыть волнение. Я даже не ожидал, что получится это провернуть так быстро.

— Благодарю вас, Полина Андреевна. Это очень ценно для меня.

— Не стоит благодарности, — улыбнулась она. — Ибо я лишь приоткрыла вам дверь, все остальное будет зависеть только от вас. Но и вы не должны подвести меня, ведь я за вас поручилась.

С этими словами она удалилась вслед за Милой, оставив меня наедине с мыслями о предстоящем визите в таинственный книжный клуб.

***

Полина Андреевна покинула ателье спустя минут сорок с тем же величием, с каким и вошла, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов и внушительную тишину. Я смотрел ей вслед через оконное стекло, пока её экипаж не исчез за поворотом, и не удержался от усмешки. Что ж, тётя Поля, вы определённо знаете, как оставить о себе впечатление.

Не успел я сделать и пары шагов, как из соседнего зала выскочила Мила. Она бежала так быстро, лёгкие локоны, выбившиеся из строгой причёски, разлетелись в стороны. Шаги её были короткими, торопливыми, как будто она боялась, что я исчезну, если она замешкается хоть на миг.

— Молодой го…. кхм. Максим! — взволнованно произнесла она, её голос прозвучал резко, словно хруст стекла. Она замерла передо мной, сжимая руки, как школьница, которая только что получила двойку и теперь надеется на чудо.

— Что случилось? — я приподнял бровь, не скрывая лёгкого удивления.

Что же ей такое сказала Полина Андреевна?

— Пожалуйста, пройдите со мной, — быстро выпалила она, глядя куда угодно, но не мне в глаза.

— Мила, в чем дело? — не сдержал я лёгкой усмешки. — Если это снова про ткань, которую ты считаешь слишком дорогой, то я тебя разочарую — для наших клиентов это копейки.

Об этом уже был однажды разговор. У Милы пусть и было всегда высокое жалование, но когда один рулон ткани стоил как два ее жалования, я мог понять, что ее обескураживает.

— Нет! — перебила она меня, её голос стал чуть громче, чем она, кажется, планировала. — Это не ткань. Там… там совсем другое!

Моя слуга резко развернулась и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону комнаты переговоров. Её шаги звучали чуть громче, чем обычно, а напряжение в её спине было настолько очевидным, что я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я был уверен, что там ничего серьезного.

По крайней мере, ничего, с чем я бы не мог разобраться.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос, следуя за ней. — Посмотрим, какой апокалипсис у нас сегодня.

Мы вошли в комнату переговоров, и Мила, резко остановившись, повернулась ко мне. Её лицо было пунцовым, как будто она только что выбежала из бани. Нет, серьёзно, я никогда не видел её в таком состоянии. Обычно она была воплощением организованности и спокойствия — настоящий генерал на поле модных баталий. Но сейчас она выглядела так, словно её застали за чем-то совершенно неприличным.

— Ну, выкладывай, — я сложил руки на груди, прислонившись к косяку двери. — Что там такое, что выбило тебя из равновесия?

Она всплеснула руками, словно не зная, с чего начать.

— Она… Она… — Мила задыхалась, как будто это слово было слишком тяжёлым для неё.

— Она? — приподнял я бровь, откровенно забавляясь её состоянием. — Ты о Полине Андреевне?

— Да! Нет! Ну… да, о ней, о ее заказе! — её лицо раскраснелось ещё сильнее.

— Мила, — я медленно выдохнул, подходя ближе. — Ты уверена, что мне вообще можно это знать? Все же она для этого позвала тебя поговорить наедине.

— Да! Нет! Я… я не знаю! — девушка посмотрела на меня с отчаянием в глазах. — Но мне в любом случае нужен ваш совет!

Я поднял руку, жестом успокаивая её, и сел на ближайший стул.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Давай начнём сначала. Что именно попросила наша новая клиентка?

Мила села напротив меня, сцепив руки в замок, и посмотрела на стол, избегая моего взгляда.

— Она… заказала… — голос её стал почти шёпотом, — нижнее бельё.

Я моргнул, ожидая продолжения, но Мила замолчала, словно этого одного слова было достаточно, чтобы объяснить её состояние.

— И? — я приподнял бровь. — Это же не повод для такого волнения. Сделаем нижнее белье. В чём проблема?

Мила подняла глаза, её лицо было настолько красным, что впору было забеспокоиться.

— Она хочет, чтобы оно было… — она замолчала, явно подбирая слова. — Чтобы оно было… крайне… сексуальным. С вырезами и этими штуками по бокам!

В комнате повисла тишина. Я смотрел на неё, стараясь понять, действительно ли это то, что я только что услышал. Затем не выдержал и рассмеялся.

— Сексуальным? — переспросил я, откинувшись на спинку стула. — Мила, ты же сама не так давно спрашивала меня, можешь ли когда-нибудь попробовать сделать что-то подобное. Так вот он, твой шанс.

— Да, но… — она замялась, её голос дрожал. — Но я не думала, что это будет так… так…

— Постыдно? — подсказал я, склонив голову набок.

— Да! — воскликнула девушка, будто наконец нашла нужное слово.

Я поднялся со стула и обошёл стол, остановившись рядом с ней. Мила сидела, опустив голову, и нервно теребила подол своей юбки.

— Мила, — начал я мягко. — Выдохни. Если девушка или женщина хочет выглядеть красиво и сексуально — это не постыдно. Это вполне нормальное желание. Она ведь не собирается демонстрировать это всем подряд. Скорее всего, это будет предназначено для её любимого человека.

— Но… — начала она, но я поднял руку, останавливая её.

— Нет никаких «но». Ты — талантливый дизайнер, и это твой шанс показать, что ты можешь работать в любом направлении. Тем более, ты сама хотела. Если бы это противоречило твоим желанием, мы бы нашли выход, но тут я не вижу проблем.

Мила замолчала, обдумывая мои слова. Я видел, как её дыхание постепенно выравнивается, а напряжение в плечах ослабевает.

— У тебя остались мои зарисовки? — спросил я, напоминая о тех эскизах, которые я когда-то нарисовал просто ради забавы.

— Да, — кивнула она, её голос был почти неслышным. — Но… я не думала, что когда-нибудь воспользуюсь ими.

— Ну так вот, — я улыбнулся, — теперь самое время.

Девушка подняла на меня взгляд, в котором читалась смесь смущения и благодарности.

— Вы, правда, так думаете?

— Мила, — я присел на край стола, глядя на неё сверху вниз. — Я не думаю. Я знаю. Ты справишься.

Мила глубоко вдохнула, собирая волю в кулак, и кивнула.

— Хорошо, — сказала она, её голос стал твёрже. — Я сделаю это.

— Вот и отлично. А теперь иди и покажи всем, на что ты способна.

Она поднялась с места, её движения стали уверенными, а на губах появилась лёгкая улыбка.

— Спасибо, Максим, — сказала девушка, прежде чем выйти из комнаты.

Когда дверь за ней закрылась, я покачал головой, всё ещё улыбаясь. Мила была талантливой, но ей явно не хватало уверенности в себе. Что ж, если этот заказ поможет ей поверить в свои силы, то это того стоит.

Да уж, кто бы мог подумать, что сестра моей мачехи такая интересная леди. Ох, чувствую, если этот проект разойдется, первым от кого я услышу про это, будет Левински. А ведь стоит лишь одной девушке шепнуть другой про подобный эксклюзив, то лавина будет неконтролируемой.

Я невольно усмехнулся, понимая, что порой жизнь подкидывает мне ситуации на грани юмора и абсурда.

Глава 7

К полудню следующего дня я стоял перед массивными дверями одного из крыльев Зимнего Дворца. Я поправил воротник своего лучшего костюма и сделал глубокий вдох, готовясь к тому, что ждало меня за этими дверями.

Внезапно они распахнулись, и передо мной возник мужчина в строгом черном фраке и белоснежных перчатках.

— Максим Николаевич Темников? — произнес он низким, хриплым голосом. — Вас уже ожидают.

Я кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Ведите, — ответил я коротко, не давая ему возможности взять верх в этой маленькой игре первого впечатления.

Мужчина развернулся и повел меня по коридорам Зимнего дворца. Мы миновали анфилады роскошных залов, украшенных золотом и драгоценными камнями, прошли мимо картин, написанных величайшими мастерами прошлого и настоящего. Я отмечал каждый поворот, каждую дверь, запоминая путь на случай, если придется быстро покинуть это место.

Наконец, мой провожатый остановился перед высокими дверями из темного дерева, украшенными искусной резьбой. Он молча толкнул их, и я шагнул в библиотеку.

То, что я увидел, поразило меня до глубины души. Передо мной раскинулось поистине грандиозное зрелище. Огромный зал, уходящий ввысь на несколько этажей, был заполнен книгами. Бесконечные ряды полок тянулись во всех направлениях, создавая настоящий лабиринт знаний. Витражные окна под потолком пропускали солнечный свет, который, преломляясь, создавал удивительную игру красок на корешках фолиантов.

Я невольно задержал дыхание. За свою прошлую жизнь мне довелось побывать во многих библиотеках, но ни одна из них не могла сравниться с этой. Казалось, здесь собрана вся мудрость мира, все знания, накопленные человечеством за тысячелетия.

Причем другого мира, не моего, на которые я по большей части опирался, а значит, тут было чему поучиться!

Мой провожатый двинулся вперед, и я последовал за ним, с трудом отрывая взгляд от окружающего великолепия. Мы прошли мимо уютных читальных зон с мягкими креслами и столами из красного дерева, миновали стеллажи с древними манускриптами, защищенными специальными магическими барьерами.

По мере продвижения вглубь библиотеки я начал замечать людей. Они сидели за столами, склонившись над книгами, или неспешно прогуливались между полками, тихо переговариваясь. Их богатые одежды и манеры выдавали в них представителей высшего общества.

Наконец, мы достигли центра зала, где находился огромный овальный стол. За ним сидели около пятнадцати человек, их взгляды были устремлены на меня. Я почувствовал, как воздух вокруг наэлектризовался от напряжения и ожидания.

Но мое внимание мгновенно привлекла женщина, сидевшая во главе стола. Она выделялась среди остальных не только своим положением, но и определенной, едва ощутимой аурой власти, окружавшей ее. Ей было около тридцати лет, но ее красота была поистине ошеломляющей. Темные волосы, уложенные в сложную прическу, обрамляли лицо с тонкими чертами. Глубокие синие глаза смотрели пронзительно и властно. Ее платье цвета ночного неба, расшитое серебряными нитями, подчеркивало изящество фигуры.

Я сразу понял, что передо мной Аврора Сергеевна Романова, сестра императора. Об этом говорило не только ее центральное положение за столом и стопка книг рядом с ней, большая, чем у других, но также и общая атмосфера почтения, исходившая от остальных присутствующих.

Мой провожатый подвел меня прямо к ней, поклонился и исчез так же внезапно, как и появился. Я остался стоять перед Авророй Сергеевной, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза. Я чувствовал, как она изучает меня, пытаясь проникнуть в самую суть. Но я не отводил взгляда, сохраняя спокойное и уверенное выражение лица.

Наконец, Аврора Сергеевна встала и даже как-то навязчиво, протянула мне руку для поцелуя. Я мысленно отметил грацию ее движений и легкий аромат экзотических цветов, исходивший от нее.

Я склонился в глубоком поклоне и мягко коснулся губами тыльной стороны ее ладони.

— Ваше Высочество, — произнес я, выпрямляясь. — Для меня огромная честь оказаться здесь. Позвольте преподнести вам скромный подарок в знак моего уважения.

Я достал из внутреннего кармана пиджака свой сборник стихов с автографом и протянул его Авроре Сергеевне. Она приняла книгу и с легкой улыбкой повернула ее в руке, делая вид, что осматривает обложку.

— Ах, Максим Николаевич, — ее голос был мелодичным, но в нем слышались нотки насмешки. — Ваш подарок был бы ценнее, если бы такой же не хранился у моего дорогого племянника. Но тем не менее мне приятно ваше внимание.

Сомнений не было, что у сестры императора глаза и уши повсюду, на что, собственно, она очень тонко и намекала. Впрочем, намекать можно было и тоньше, и подобный жест можно было расценивать как… толику доверия или же нет?

— Уверен, Ваше Высочество, что мой экземпляр отличается от того, что есть у вашего племянника, — вежливо улыбнулся я. — Хотя бы тем, что подписан специально для вас.

Аврора Сергеевна улыбнулась, но при этом даже не удостоила меня взглядом.

— Вы умеете говорить приятные вещи, Максим Николаевич. Что ж, давайте прогуляемся. Я покажу вам свою библиотеку.

Она двинулась вперед, и я последовал за ней. Мы шли между стеллажами, поднимались по винтовым лестницам, переходили с этажа на этаж. Вокруг нас царила удивительная атмосфера тишины и покоя, нарушаемая лишь шелестом страниц и приглушенными голосами редких посетителей.

— Скажите, Максим Николаевич, — начала Аврора Сергеевна, когда мы остановились у одного из окон с видом на заснеженный Санкт-Петербург. — Как вам столица? Не слишком ли тяжело молодому человеку заниматься такой ответственной работой в Судебном Бюро?

Я понимал, что это не просто светская беседа. Сестра императора прощупывала меня, пыталась понять, что я за человек.

— Столица прекрасна, Ваше Высочество, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Что же касается работы… Я считаю, что возраст — не показатель профессионализма. Важны знания, опыт и готовность учиться. Благо у меня был отличный наставник.

— Мудрый ответ, — кивнула она. — А как вам мои племянники? Я слышала, вы уже успели познакомиться со всеми тремя.

Я почувствовал, как невольно напряглись мышцы спины. Сестра императора непринужденно кинула в меня вопросом, когда я даже не успел прощупать ее отношение к каждому из них.

— Каждый из них — выдающаяся личность, — ответил я дипломатично. — Михаил Алексеевич — блестящий стратег, Андрей Алексеевич — тонкий политик, а Петр Алексеевич… он умеет вдохновлять людей.

Аврора Сергеевна снова улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, но ее глаза оставались холодными. Готов поклясться, в истории за такую улыбку могли завоевывать государства и идти на предательства.

— Да, вы правы. Кстати, я слышала, что вы помогли Михаилу с проблемой в его тренировочном лагере. Так печально слышать, что наши офицеры занимаются подобным, хотя мой брат старается сделать так, чтобы достойные люди ни в чем не нуждались. Но такова природа людей. К тому же император не может уследить за всем и поэтому так важна помощь верных империи людей, ведь так?

Я промолчал, понимая, что любой ответ может быть использован против меня. Пока я не знаю, что она за человек, я буду максимально осторожным. Аврора Сергеевна продолжила, не дождавшись моей реакции:

— Знаете, Максим Николаевич, в нашей семье высоко ценят талант и преданность. Вы уже успели показать себя с лучшей стороны. Но скажите, зачем вам понадобился доступ в мою библиотеку? Мне, правда, очень интересно, потому что обычно от молодых людей такого рвения не ждешь.

Я встретил ее взгляд, понимая, что пришло время для решающего хода.

— Ваше Высочество, мне хотелось бы освежить знания по истории законов, это для дел в Бюро. Также я слышал, что здесь есть множество трудов по теории магии, которых нет в других столичных библиотеках, я бы хотел на них взглянуть. В целом, признаюсь честно, моя тяга к знаниям велика, но времени на это не так много, как мне бы хотелось, поэтому я предпочитаю выбирать самые достойные экземпляры для обучения.

Аврора Сергеевна рассмеялась, и в этом смехе было что-то хищное.

— Какой честный и прямолинейный ответ! Мне нравится. Но что же вы, Максим Николаевич, готовы предложить моему клубу взамен?

Я встретил пронзительный взгляд Авроры Сергеевны, чувствуя, как воздух вокруг нас наэлектризовался от напряжения.

— Ваше Высочество, — начал я, почтительно кивнув, — в ближайшее время я планирую возобновить печать сборника своих стихотворений. Признаться, мысль о том, чтобы на первой странице красовалась надпись: «При поддержке библиотеки имени Авроры Сергеевны Романовой», кажется мне весьма привлекательной. Уверен, это значительно повысит статус вашей и без того выдающейся коллекции. Разумеется, я готов предоставить столько экземпляров, сколько потребуется.

Аврора Сергеевна приподняла бровь так, словно я сказал нечто удивительное.

— Ах, Максим Николаевич, — произнесла она, качая головой, — у вас поистине отменное чувство юмора. Признаться, давно я не встречала столь… интересного собеседника.

Она сделала паузу, окидывая взглядом бескрайние ряды книжных полок, простирающиеся вокруг нас.

— Однако, — продолжила она, вновь обращая на меня свой пронзительный взор, — моя библиотека не нуждается ни в поддержке, ни в дополнительной популярности. Каждый, кто имеет доступ к собранным здесь книгам, уже удостоен высочайшей чести быть лично одобренным мною. Я не стремлюсь превратить это место в проходной двор.

Я кивнул, принимая её слова. Внезапно краем глаза я заметил движение в конце коридора между стеллажами. Из-за ряда книг показался мужчина настолько невзрачной внешности, что, казалось, он мог бы раствориться в воздухе, стоило только отвести от него взгляд. Его черты ни на секунду не задерживались в памяти.

Причем настолько неестественно, что я мог сказать без сомнений — использована магия.

Однако реакция Авроры Сергеевны на его появление была мгновенной и красноречивой.

— Прошу прощения, Максим Николаевич, — сказала она, слегка наклонив голову. — Меня ждут неотложные дела. Мне необходимо ненадолго отлучиться.

Не дожидаясь моего ответа, сестра императора стремительно направилась к появившемуся мужчине. Они остановились в нескольких метрах от меня, достаточно далеко, чтобы их разговор оставался неслышным. Однако я не собирался упускать возможность узнать что-то важное.

Поначалу хотел использовать слух, однако когда увидел, как сестра императора тянется к складкам своего платья, чтобы достать что-то, мое мнение тут же изменилось.

Сосредоточившись, я мысленно произнес Истинное Слово «Разум», чувствуя, как магия наполняет мое тело. Затем тихо прошептал:

— Внимание.

Мгновенно мое зрение обострилось до невероятной степени. Каждая деталь, каждый мельчайший жест Авроры Сергеевны и её собеседника стали кристально четкими. Я увидел, как она достала какой-то лист бумаги, и в этот момент мой взгляд сфокусировался на краешке документа. Собственно, только он и был доступен моему глазу, поскольку остальную часть женщина закрывала собой.

То, что я увидел, заставило меня внутренне напрячься. На бумаге отчетливо виднелся знак черного паука с каким-то красным символом внутри. Я мгновенно запечатлел этот образ в памяти, понимая, что это не просто отличительный символ, а самая настоящая печать, пусть и весьма замысловатая.

Осознавая риск быть обнаруженным, я тут же отменил действие заклинания. Как раз вовремя — Аврора Сергеевна закончила и уже возвращалась ко мне, а невзрачный мужчина исчез так же внезапно, как и появился.

Я мгновенно вернул на лицо маску вежливой заинтересованности, словно и не пытался только что подсмотреть чужие секреты.

— Ваше Высочество, — произнес я, когда она приблизилась, — позвольте задать вопрос. Чем я, как потенциальный член вашего книжного клуба, могу быть полезен вам лично?

Аврора Сергеевна улыбнулась, и в её глазах блеснуло одобрение.

— Какой правильный вопрос, Максим Николаевич, — ответила она. — Наконец-то мы заговорили на одном языке. Что ж, полагаю, время покажет. Но если говорить в общем, основная цель нашего клуба — это обмен информацией. Информацией, которую не найдешь в обычных книгах или газетах. Не услышишь на улицах и… не получишь от разведчиков, если вы понимаете, о чем я.

Она сделала паузу, внимательно изучая моё лицо, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— На сегодня наш разговор окончен, — продолжила женщина. — У меня, к сожалению, много неотложных дел. Но я очень рада нашему знакомству, Максим Николаевич. Вы… весьма интригуете.

Аврора Сергеевна достала из небольшой сумочки, висевшей у неё на плече, сложенный лист бумаги и протянула мне.

— Это письменный указ, — пояснила она. — С этого момента каждую пятницу двери моей библиотеки будут открыты для вас. Но, — она сделала ударение на этом слове, — естественно, не до всех книг. Доступ во многие разделы нужно заслужить. Надеюсь, вы понимаете, почему так сделано.

Я кивнул, принимая документ. Как забавно, то есть указ она уже подписала, следовательно, и решение о моем принятии было принято до моего прихода. К чему же тогда был весь этот цирк с прощупыванием?

— Разумеется, Ваше Высочество. Я глубоко ценю оказанное мне доверие и постараюсь его оправдать, — кивнул я.

Аврора Сергеевна протянула мне ладонь, и я, склонившись, снова едва коснулся губами её тыльной стороны. На этот раз я почувствовал легкое покалывание, словно невидимые искры пробежали между нашими пальцами. Магия? Или просто игра воображения?

Не говоря больше ни слова, сестра императора развернулась и направилась обратно к столу, где её ожидали другие члены клуба. Я проводил её взглядом, отмечая, как изменилась её походка, теперь в ней чувствовалась не только грация, но и нетерпение, словно она спешила вернуться к чему-то важному.

Не успел я задуматься над этим, как рядом со мной материализовался тот же мужчина в темном одеянии, который привел меня сюда. И откуда только взялся?

— Прошу следовать за мной, Максим Николаевич, — произнес он все тем же хриплым голосом.

Мы двинулись к выходу, и пока мы шли по бесконечным коридорам библиотеки, мои мысли вихрем кружились в голове. Эта встреча оставила больше вопросов, чем ответов. Кем была Аврора Сергеевна на самом деле? Какую роль она играла в сложной паутине дворцовых интриг?

Я вспомнил загадочный знак черного паука, который увидел на документе. Что он означал? И кто был тот невзрачный мужчина, появление которого так взволновало сестру императора?

Одно я знал наверняка — в этой игре появилась новая переменная. Пока я не мог точно определить, какие цели преследует Аврора Сергеевна, но был почти уверен, что она глубоко вплетена в ткань дворцовых интриг. Возможно, даже глубже, чем кто-либо мог предположить.

Она производит впечатление умной и очень опытной женщины. Опытной, в плане манипуляций и ведения бесед. Может, в моей прошлой жизни и не было таких плотных интриг, но одно я знаю точно. Умная женщина, которая умело может пользоваться своей красотой и положением, может быть чрезвычайно опасна.

Когда мы наконец вышли из библиотеки, я почувствовал, как свежий воздух ударил мне в лицо, возвращая к реальности. Зимний дворец остался позади, но его тени, казалось, все еще следовали за мной.

Я знал, что мне предстоит тщательно обдумать каждую деталь этой встречи. Проанализировать каждое слово, каждый жест Авроры Сергеевны. Найти скрытый смысл в её словах и действиях. И, возможно, подготовиться к новым неожиданностям, которые могут ждать меня за каждым поворотом этого запутанного лабиринта власти и интриг.

Когда я забрался в экипаж, то замер от неожиданности. Потому что явно не ожидал увидеть кого-то внутри.

— Здравствуй, Максим.

Виктор был озадачен. Я бы даже сказал, что его лицо отражало какую-то тяжелую печаль. А мне всегда казалось, что такая эмоция для этого человека чужда.

Этот факт заставил меня на мгновение заволноваться. Что такого могло произойти, чтобы выбить столь исполнительного и хладнокровного работника Бюро из колеи?

Глава 8

Ночь опустилась на столицу Российской Империи. Снег, падавший крупными хлопьями, заглушал звуки города, создавая иллюзию безмятежности. Но для Виктора, скользившего между тенями особняков, эта ночь была далека от спокойствия.

Его сердце билось ровно, дыхание оставалось размеренным, несмотря на напряжение, что было в каждой мышце. Годы тренировок и опыта превратили его тело в совершенный инструмент для выполнения одной-единственной задачи — устранения врагов Империи.

Виктор приближался к цели — роскошному особняку, утопающему в снегу. Его взгляд скользил по окнам, подмечая малейшие детали: расположение охраны, слабые места в обороне, возможные пути отхода. Всё это он анализировал автоматически, как делал уже сотни раз до этого.

Проникнуть внутрь оказалось до смешного просто. Охрана, расслабленная ложным чувством безопасности, которое давали им магические барьеры, даже не заметила тень, проскользнувшую мимо них. Виктор усмехнулся про себя. Его неспособность использовать ману, которая когда-то в детстве казалась проклятием и тем, что не давало ему пробиться дальше своих сверстников, сейчас была его главным преимуществом. Маги, полагающиеся на свои чувства, были слепы к его присутствию, такая аномалия стала для него главным козырем.

Он вспомнил уроки своих наставников из «Дома Тихой Клятвы».

«У каждого мага, как, собственно, и у бойца, есть слепая зона, — говорили они. — Найди её, используй, и ты станешь невидимым».

Виктор нашёл не просто зону — он сам стал этой зоной, пустотой, которую не могла заметить ни одна магическая система безопасности. Когда же его замечали визуально, то было уже слишком поздно.

Коридоры особняка были погружены в полумрак, но для глаз Виктора, привыкших к темноте, это не представляло проблемы. Мужчина двигался бесшумно, словно призрак, избегая скрипучих половиц и обходя стороной места, где могли быть расставлены магические ловушки.

Наконец, он достиг кабинета своей цели. Дверь была приоткрыта, из-за неё доносился приглушённый голос. Виктор замер, прислушиваясь. Его рука машинально потянулась к оружию — тонкому кинжалу, смазанному ядом, способным убить человека за считаные секунды.

Но в этот момент произошло то, чего он не мог предвидеть. Другая дверь, ведущая в соседнюю комнату, распахнулась, и оттуда выбежала маленькая девочка. Виктор застыл, глядя на ребёнка. Её смех, искренний и беззаботный, словно пронзил его насквозь.

— Папочка, поиграй со мной! — воскликнула девочка, обращаясь к человеку в кабинете.

— Милая, ты отчего не спишь в такой поздний час? — ответил мужской голос, полный тепла и нежности.

— Маменька разрешила тебя дождаться!

Виктор почувствовал, как что-то дрогнуло внутри него. Впервые за долгие годы службы он задумался о последствиях своих действий.

Что станет с этой девочкой, если он выполнит свою миссию? Как изменится её жизнь, когда она узнает, что её отец больше никогда не сможет с ней поиграть?

Эти мысли никогда раньше не посещали его. Он всегда видел только цель, никогда не задумываясь о тех, кто останется после. Но сейчас, глядя на улыбающегося ребёнка, Виктор понял, что не может этого сделать.

Почему сейчас? Столько лет это не беспокоило его, но не теперь.

Мужчина отступил в тень, давая девочке, покидающей кабинет своего отца, пробежать мимо него. Его разум лихорадочно работал, пытаясь найти выход из ситуации. Убить цель он не мог — это противоречило всему, что он внезапно осознал только что. Но и просто уйти тоже было невозможно. Приказ Бюро необходим к исполнению.

Виктор принял решение за доли секунды. Он дождался, пока девочка уйдёт, и бесшумно проскользнул в кабинет. Мужчина, его цель, сидел за столом, склонившись над бумагами. Он даже не успел поднять голову, когда Виктор оказался рядом с ним.

Удар был точным и быстрым. Мужчина потерял сознание, даже не поняв, что произошло. Виктор подхватил его, не давая упасть и наделать шума. Затем он огляделся, ища путь для незаметного выхода из особняка.

Покинуть здание оказалось сложнее, чем проникнуть в него, тем более с безвольным телом взрослого мужчины на плечах. Виктор был вынужден использовать все свои навыки, чтобы незаметно вынести цель через окно и по крышам соседних домов добраться до ближайшего безопасного места.

Когда он наконец доставил свою цель в Судебное Бюро, на улицах уже начинало светать. Виктор знал, что его действия будут иметь серьёзные последствия, но впервые за долгое время он чувствовал, что поступил правильно, а не просто холодно ставя печать на очередном поручении.

Реакция руководства Бюро была предсказуемой. Глава отдела исполнения наказаний — Лев Сергеевич Архаров, человек, которого боялись даже самые закалённые агенты, вызвав своего подчиненного на разговор в рабочий кабинет, смотрел на Виктора с нескрываемым разочарованием и гневом.

— Ты понимаешь, что ты наделал? — голос мужчины был тихим, но от этого не менее угрожающим. — Ты нарушил все возможные протоколы, подверг опасности не только себя, но и всю операцию!

Виктор стоял перед ним, не опуская глаз. Он знал, что его карьера закончена, но не жалел о своём решении.

— Я не мог его убить, — просто ответил он. — Там была его дочь. Я… я не смог.

Архаров покачал головой, его лицо исказилось от гнева.

— Десять лет безупречной службы, и вот так всё заканчивается, не думал, что «Дом Тихой Клятвы» прививает такое чувство, как жалость… — он вздохнул. — Ты же знаешь, что мы не можем оставить это без последствий.

Виктор коротко кивнул. Он был готов к любому наказанию.

— Учитывая твои прошлые заслуги, мы не будем тебя преследовать за твои… прошлые дела, — продолжил мужчина. — Но ты больше не можешь работать в Бюро. С этого момента ты уволен.

Он протянул Виктору конверт и документ об увольнении, который подготовил всего за пару минут. Все было быстро, без всяких прелюдий. И, на самом деле, то, что документ изготовил сам Лев Сергеевич, делало Виктору в каком-то роде большую честь.

— Здесь твоё выходное пособие. И помни, если хоть слово о твоей работе здесь просочится наружу…

— Я знаю, — перебил его Виктор. — Моя жизнь оборвётся.

Он взял конверт и бумагу, глядя на них с каким-то отстранённым интересом.

— Знаете, — сказал он с лёгкой улыбкой, — я думал, что меня просто убьют. Хоть какой-то шанс вы мне оставили.

— Ты был хорошим работником, Виктор. Пожалуй, даже слишком хорошим. Признаться, если кому-то и суждено было допустить осечку, то ты был бы этим человеком в последнюю очередь.

Виктор кивнул в знак благодарности, после чего вышел из здания Бюро, чувствуя странную легкость и одновременно горечь. Весь день мужчина потратил на заполнение всевозможных документов и вот, наступила очередная ночь.

Впервые за много лет он не знал, что ему делать дальше. Ноги сами понесли его в сторону дома, далеко на самой окраине столицы, где жила его семья — жена и маленькая дочь, которых он видел так редко из-за своей работы.

Виктор шёл сквозь темные улочки, чувствуя, как ледяной воздух царапает лёгкие, а тишина кажется почти звенящей. Он любил это время суток — только ночью он чувствовал себя частью города, свободным от бремени взглядов и приказов. Но сейчас свобода тяготила.

Дом его семьи находился на тихой улочке, где лампы едва справлялись с густым снежным потоком. Виктор замер в тени, прячась за массивным деревом. Тёплый свет из окна небольшого дома разрезал ночной мрак, очерчивая фигуры внутри.

Жена склонилась над столом, что-то раскладывая. Рядом мелькнуло крошечное личико их дочери, которая выбежала из своей комнаты, прижимая к груди игрушечного медведя. Виктор следил за движением этих силуэтов, словно стараясь впитать в себя их тепло.

Он знал, что должен войти. Долгие месяцы вдали от дома, редкие письма и запрет на встречи — они привыкли жить без него. Но как ему теперь шагнуть через этот порог? Сможет ли он снова стать частью их мира?

Мгновение пролетело, а может, вечность. Виктор провёл руками по лицу, убирая снежные капли, смешанные с потом. Его голос прозвучал неожиданно громко в тишине ночи:

— Нет… я не могу так вернуться, — прошептал он самому себе. — Кажется… мне нужна помощь.

Его мысли немедленно вернулись к Максиму. Тот был едва ли не единственным, кто не просто уважал его, но и, возможно, считал другом. И хотя Виктор редко признавался себе в слабостях, сейчас он отчётливо знал, что нуждается в поддержке.

Развернувшись, он шагнул прочь от тёплого света дома. Его шаги звучали глухо на заснеженной мостовой, но в голове рождался новый план. Виктор двигался к Максиму не как работник Бюро, а как человек, который нуждался в помощи.

Снег продолжал идти, будто покрывая мир слоем молчания и новой надежды.

***

Я сидел в экипаже, наблюдая за тем, как за окном проплывают заснеженные улицы Санкт-Петербурга. Виктор сидел напротив меня, его обычно бесстрастное лицо было непривычно напряженным. Я чувствовал, что за этим визитом кроется нечто большее, чем просто беседа или даже обсуждение дел.

— Итак, Виктор, — начал я мягким тоном, откидываясь на мягкую спинку сиденья. Хотелось разрядить обстановку. — Что случилось? Неужели соскучился по моему обществу?

Мой тон был легким, почти шутливым, но глаза внимательно изучали каждое движение собеседника. Виктор поднял на меня взгляд, в котором читалась смесь усталости и решимости.

— Меня уволили из Бюро, Максим, — произнес он тихо, но твердо.

Я присвистнул, не скрывая удивления. Виктор, идеальный исполнитель, уволен? Боюсь, что за обе жизни не встречал человека более деятельного и чтящего рабочие уставы.

— И как же так вышло? — спросил я, подаваясь вперед. — Неужели ты наконец решил, что убивать людей — это не самое приятное занятие?

Виктор дернулся, словно от удара, и я понял, что сам того не ожидая, попал в точку. Он молчал некоторое время, собираясь с мыслями, а затем начал рассказывать. О задании, которое Виктор не смог выполнить. О девочке, дочери его цели, чей смех заставил его впервые задуматься о последствиях своих действий. О том, как он привел свою жертву в Бюро живой, нарушив все возможные протоколы.

Я слушал, не перебивая, но в голове уже складывалась картина. Виктор не говорил об этом прямо, но я понимал, что отчасти в этом была и моя вина. Точнее, та ситуация с поддельным документом на мое убийство… Она заставила его задуматься, начать сомневаться. А сомнения в его работе были непозволительной роскошью.

— Знаешь, Виктор, — сказал я, когда он закончил свой рассказ, — я всегда знал, что под этой маской хладнокровного убийцы скрывается человек. Рад, что ты наконец это тоже понял.

Виктор поднял на меня удивленный взгляд.

— Ты… ты не считаешь меня слабаком?

Я рассмеялся, но в моем смехе не было и тени насмешки.

— Слабаком? Виктор, друг мой, то, что ты сделал, требует гораздо большей силы, чем просто выполнить приказ. Ты поступил по совести, несмотря на последствия. Это достойно уважения. Да, я понимаю, то был твой мир, и я действительно, тебя уважаю как сотрудника отдела исполнения наказаний но…

Я сделал паузу, чтобы подобрать слова, не специально, но в тот момент мужчина так внимательно смотрел на меня, словно от моих слов зависела его жизнь.

— Но? — наконец не выдержал он.

— Пообщавшись с тобой, я увидел не только исполнителя. И та ситуация, где ты взялся расследовать поддельный документ на мое убийство, очень многое мне рассказала о тебе, как о человеке.

Виктор немного расслабился, впервые за весь разговор на его лице появилось подобие улыбки. Я же тем временем обдумывал ситуацию. Система бюрократии сама проглотила его, переварила и выплюнула. И тут у меня появилась мысль…

— Послушай, Виктор, — начал я, постукивая пальцами по деревянной стенке экипажа, — а ведь мне бы пригодился такой человек, как ты. Что скажешь, если я предложу тебе пойти ко мне на службу?

— Как телохранитель? Зачем это тебе? — Виктор удивленно поднял бровь.

— А что, вон у второго принца есть Савельев, чем я хуже? — хмыкнул я.

— Ну ты сравнил, конечно, муху со слоном, — ухмыльнулся в ответ Виктор, посмотрев куда-то в сторону. — Владимир Сергеевич Савельев — могущественный маг и прирожденный убийца. Мастер своего дела.

— Тем не менее, — парировал я, — я видел твою работу, а моя жизнь, начиная с приезда в столицу, становится все опаснее и опаснее. Ты же сам меня убить хотел, а теперь спрашиваешь, зачем мне телохранитель.

Пока Виктор обдумывал мое предложение, я мысленно прикидывал свои возможности. Благодаря бизнесу с одеждой, денег стало достаточно, чтобы позволить себе траты на новых слуг. И действительно, пора было этим заняться. Ведь моя единственная слуга, Мила, теперь была занята важным направлением в ателье. А я как-то привык к тому, что меня окружают слуги с самого детства. И дело даже не в роскоши, а скорее, в окружении людей, которым можно так или иначе доверять и делегировать некоторую деятельность. Даже в прошлой жизни я не мог делать все сам, поэтому в какой-то момент озаботился штатом сотрудников.

Да, пожалуй, штат сотрудников звучит куда лучше, чем слуги, но тут уж ничего не попишешь — этот мир диктует свои правила. Да и надо пользоваться тем, что я из привилегированного сословия.

— Хорошо, — наконец произнес Виктор, прерывая мои размышления. — Но у меня есть семья. Они не знают, чем я занимался, так что мне потребуется такая же оплата моего труда, чтобы я продолжал отправлять им деньги.

— И сколько же? — поинтересовался я.

— Пятьсот рублей в месяц, — ответил Виктор после небольшой паузы.

Я мысленно прикинул эту сумму. Для обычного слуги это было бы целое состояние, но для человека с навыками Виктора — вполне разумная цена. Тем более он знал очень много о столице и его знания стоили гораздо дороже этих денег.

— Договорились, — кивнул я. — Считай, что ты принят.

— И что мне, постоянно таскаться за тобой и охранять тебя? — спросил Виктор, и в его голосе я уловил нотки сарказма.

— Ну, вообще нет, не всегда, — задумался я на мгновение. — Но я подумываю, раз уж дела мои идут в гору, то пора бы присмотреть себе отдельное жилье. Да и людей нанять, только вот надо к этому подойти весьма основательно. Так что периодически ты будешь там. Но, думаю, большую часть времени открыто или скрытно тебе стоит быть со мной. Потому что дела, в которые я собираюсь лезть, становятся все серьезнее. И чутье мое говорит, что они весьма опасны.

Виктор вдруг оживился, в его глазах появился интерес.

— Если вдруг нужен будет совет… — сказал он, пожав плечами, но предложение не закончил.

Я заинтересованно посмотрел на него, ожидая продолжения. Вот уж, действительно, не ожидал от него совета в таких делах.

— В столице есть несколько профессиональных школ для слуг аристократов, — начал мужчина, видя мою заинтересованность. — Простолюдины обучаются так, чтобы быть идеальными. Далеко не у всех аристократов потомственные слуги, да и нужно же как-то обновлять штат, а семьи могут расширяться за счет потомков.

— И что, этим слугам можно доверять? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Более чем, — кивнул Виктор. — Они обучаются не первое поколение, и учителя все делают для того, чтобы вбить в их головы, что они должны исполнять свои обязанности правильно. При этом слуги готовы подписать вечные контракты, оставаясь верными лишь одному хозяину. Вопрос лишь в стоимости.

Я задумчиво покачал головой. Это звучало интересно, но было что-то еще, что Виктор не договаривал, или же хотел, чтобы я сам об этом его спросил.

— А ты сам где обучался? — спросил я прямо.

Виктор на мгновение замер, а потом тихо ответил:

— В «Доме Тихой Клятвы».

— И что это за место?

— Это… особая школа, скажем так, — начал бывший ликвидатор, подбирая слова. — Там обучают не только идеальных слуг, но и воинов, готовых отдать свою жизнь за хозяина. Многих ликвидаторов для отдела исполнения наказания Бюро брали оттуда. Да и другие отделения имперских слуг берут уже готовых специалистов в нишевые направления, которые будут верны империи и императору.

Я присвистнул. Это было уже интереснее. Гораздо интереснее.

— И что, туда можно просто прийти и нанять себе людей?

— Не совсем, — цокнул Виктор, покачав головой. — Нужны рекомендации, связи, ну и деньги, конечно. Я, возможно, мог бы помочь. Хотя после увольнения из Бюро, боюсь, моя репутация пострадает. Поэтому надо действовать быстрее, пока весть не дошла до них. Но в остальном, думаю, пару человек в «Доме Тихой Клятвы» можно было бы нанять. Только учти, со многими из них… непросто.

— Да уж, могу представить, — буркнул я, глядя на собеседника.

Я задумался. Идея найти действительно верных и профессиональных слуг была заманчивой. Но для начала нужно решить вопрос с жильем.

— Что ж, это все здорово, но для начала надо бы озаботиться домом, — сказал я вслух. — А после можно заняться этим. Посетить «Дом Тихой Клятвы», и заодно пару школ для слуг. Полагаю, я могу потратиться для такого дела.

— По поводу дома, хм… Думаю, я знаю одного человека, который может помочь с этим вопросом, — произнес он тихо.

Я посмотрел на своего нового… телохранителя? Помощника? Хотелось назвать его своей правой рукой, но вовремя осекся. Решил, что простого «друг» будет в самую пору.

Экипаж продолжал свой путь по заснеженным улицам Санкт-Петербурга, но уже по направлению, что указывал Виктор, а я уже мысленно строил планы на будущее.

Глава 9

Экипаж мерно катился по заснеженным улицам Санкт-Петербурга, оставляя за собой две глубокие колеи. Я смотрел в окно, наблюдая за тем, как величественные здания столицы сменяются более скромными постройками окраин. Виктор сидел напротив меня, его взгляд был сосредоточен и внимателен. Мы направлялись к его знакомому, который, по словам моего нового телохранителя и по совместительству помощника, мог помочь с выбором достойного жилья.

Внезапно Виктор нахмурился, его глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то вдалеке.

— Максим, — тихо произнес он, наклоняясь ко мне, — что-то не так. Возница свернул не туда.

Я кивнул, показывая, что услышал его. Действительно, пейзаж за окном изменился — мы явно двигались не в том направлении, которое указал Виктор. Более того, экипаж начал ускоряться, колеса застучали быстрее.

— Неплохо для первого дня работы, да? — усмехнулся я, сохраняя полное спокойствие. — Что будем делать? Предлагаешь выпрыгнуть на ходу?

— Нет, уже слишком рискованно, — покачал головой Виктор. — Доедем туда, куда нас везут, а там разберемся.

Я одобрительно кивнул. Мне нравился такой подход — не паниковать, а оценить ситуацию и действовать по обстоятельствам. Тем более, что прыгать из несущегося экипажа на заснеженную мостовую было не самой лучшей идеей. Тут даже дело не в том, что костюм может испачкаться, ведь я все равно не пострадаю, а то, что мы таким образом ничего не узнаем.

Мы продолжили путь в напряженном молчании. Я чувствовал, как адреналин начинает пульсировать в венах, но внешне оставался совершенно спокойным. Годы тренировок с дядей Эдвардом научили меня контролировать свои эмоции даже в самых экстремальных ситуациях.

Вот только чего добиваются эти неизвестные? Я, да и Виктор, могли бы просто скрутить возницу и все на этом. Кто-то явно нас недооценивает и этот ход, скорее, рассчитан на среднестатистического аристократа, который и магией толком не владеет. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Через некоторое время экипаж замедлил ход и остановился. Мы оказались перед огромным ангаром, который выглядел заброшенным и зловеще пустынным. Виктор вышел первым, внимательно осматриваясь по сторонам. Я последовал за ним.

На месте возницы сидел абсолютно другой человек, нежели тот, что был в ряду слуг поместья Темниковых. Заметил я это случайно, когда тот кутался в свой тулуп. За этой массивной теплой одеждой с широким шарфом сложно было увидеть лицо человека, так что немудрено, что мы не заметили подмены. Вот только когда?

Выбора особо не было, поэтому я вслед за Виктором направился в ангар. Как только мы вошли внутрь, нас окружила группа людей — их было чуть больше десятка. Один из них, высокий мужчина с мазутом на лице, выступил вперед:

— Ну что, господин Темников, думали, что так просто от нас отделаетесь? — его голос был полон злобы и горечи. — Вы поплатитесь за то, что оставили нас без работы и деньжат. Мы отомстим за господина Акимова!

Остальные мужчины гулко поддержали его каким-то подобием боевого клича.

Понятно — бывшие сообщники Акимова, те, кто помогал ему с контрабандой. Теперь, когда их босс был арестован, они остались без своего прибыльного, хоть и незаконного бизнеса. И, похоже, решили выместить свою злость на мне. Как же глупо.

— О, как мило, — протянул я с нескрываемым сарказмом. — Вы устроили для меня вечеринку-сюрприз? Не стоило так беспокоиться. Я уже отпраздновал.

Мой тон, казалось, только больше разозлил их. Краем глаза я заметил, как двое из них начали готовить заклинания. Тут с годами работы с магией — хочешь не хочешь, а движение маны начнешь подмечать без участия сознания, просто на рефлексах. Так, словно это какой-то инстинкт.

— Виктор, — тихо произнес я, — позади два мага. Займись остальными, я разберусь с ними.

Мой новый телохранитель кивнул, и в следующее мгновение ангар наполнился звуками борьбы. Я сосредоточился на магах, которые уже были готовы произносить свои заклинания.

— Круг первый: Ледяные шипы! — выкрикнул один из них, и воздух наполнился острыми кристаллами льда, летящими в мою сторону.

— Защити! — мгновенно среагировал я, создавая перед собой магический барьер. Ледяные осколки разбились о невидимую стену, осыпаясь на пол блестящей крошкой.

Второй маг не заставил себя долго ждать.

— Круг второй: Цепная молния!

Яркая вспышка электричества устремилась ко мне, ветвясь и расширяясь. Я быстро оценил ситуацию. Эти маги были не слишком сильны — скорее всего, самоучки, которые никогда не проходили настоящего обучения. Но недооценивать их было бы ошибкой — даже самоучка может удивить как раз из-за того, что он способен на нестандартные ходы.

— Перемести! — скомандовал я, направляя свою магию на металлические балки, разбросанные по ангару. Одна за другой они взлетели в воздух и, повинуясь моей воле, воткнулись в пол, образуя своеобразный частокол между мной и магами.

Молния, не достигнув меня, притянулась к ближайшей балке, с треском разряжаясь в металл. Маг, использующий молнии, выругался, явно не ожидав такого поворота событий.

— Что, ребята, закоротило? — усмехнулся я, наблюдая за их замешательством. — Может, попробуете что-нибудь посложнее?

Мои слова, кажется, только разозлили их еще больше. Маг льда снова атаковал.

— Круг первый: Морозная волна!

Поток ледяного воздуха устремился в мою сторону, грозя заморозить все на своем пути. Но я был готов к этому, все же вполне ожидаемый ход от мага, специализирующегося на этом направлении.

— Ускорь! — произнес я, чувствуя, как все процессы в моем теле ускоряются, заставляя его нагреваться.

Магия, завязанная на физиологию, была чуть более опасной. Тут важно знать пределы своего тела и с помощью маны поддерживать его, чтобы перепрыгнуть предел сил. С другой стороны, магия позволяла выйти за пределы возможностей тела и не слишком рисковать собой — тут важен был правильный баланс.

Для стороннего наблюдателя могло показаться, что я просто исчез, настолько быстрым было мое движение.

В мгновение ока я оказался рядом с магом молний. Он даже не успел среагировать, когда мой кулак встретился с его челюстью. Удар был точным и сильным — маг рухнул на пол без сознания, словно марионетка с обрезанными ниточками. Опытный маг, конечно, счел бы меня дилетантом. Удар с выбросом маны — простое, можно даже сказать, варварское применение силы. Но для меня оно в данной ситуации было действенным и удобным, так что… почему бы и нет?

— Я надеялся на более впечатляющую месть, — бросил я, поворачиваясь ко второму магу.

Маг льда в панике начал создавать ледяную стену между нами.

— Круг второй: Ледяной барьер!

Но я был готов и к этому.

— Сожми! — скомандовал я, направляя поток маны на только что созданную преграду.

Пространство начало стремительно сжиматься, а лед, находящийся в нем, крошиться и осыпаться к ногам.

— Дядя Эдвард как-то сказал мне, что если ты предсказуем в бою, то обречен на поражение.

— Почему кто-то вроде тебя обладает столь сильной магией? Нам сказали, что ты просто низший работник Бюро! Новичок!

Не давая противнику опомниться, я использовал »Перемести» еще раз, но на этот раз целью была небольшая лужа на полу ангара — остатки растаявшего снега. Вода взлетела в воздух и, повинуясь моей воле, окутала голову мага плотным водяным шаром.

Маг задергался, пытаясь освободиться, но я держал воду на месте. Он даже пытался использовать магию, но вовремя понял, что магия льда только убьет его, а другой он, судя по всему, не владел. Все же необходимо постигать аспект, чтобы использовать более сильные приказы, а изучать сразу несколько сложно даже с учителями.

Через несколько секунд его движения стали менее энергичными, и я отпустил заклинание. Маг рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух, но уже не представляя угрозы.

— Вот видишь, — сказал я, глядя на поверженного противника, — иногда самое простое решение — самое эффективное. Урок окончен.

Я обернулся, готовый помочь своему товарищу, но увидел, что Виктор уже разобрался с остальными. Бывшие сообщники Акимова лежали на полу, кто без сознания, кто постанывая от боли.

— Ты их… — начал я, но не закончил фразу.

— Нет, я же больше не работник Бюро, — отрицательно махнул головой мужчина, обыденно пожав плечами. — С убийствами теперь надо аккуратнее.

Я кивнул, чувствуя одновременно облегчение и уважение к решению Виктора. Затем я начал анализировать ситуацию.

— Знаешь, — сказал я, потирая подбородок, — это было ожидаемо, что найдутся желающие отомстить. Но вот что странно — никто не должен был знать, что именно я взял Акимова. Все, кто видел меня там, были арестованы. Значит, информация могла просочиться только от кого-то из действующих лиц во время ареста.

— Раньше я мог бы выяснить больше, но теперь… — Виктор нахмурился, но без особой горечи. — Без доступа к информации Бюро это будет сложно.

— Думаю, этим все не закончится, — задумчиво произнес я. Затем, не удержавшись, добавил с усмешкой: — А ты еще спрашивал, зачем мне телохранитель. Вот тебе и ответ.

Виктор посмотрел на меня с нескрываемым скептицизмом.

— На таких дилетантов тебе и телохранитель не нужен, Максим. Ты и с этими-то игрался. Мне порой очень хочется, чтобы ты встретился с серьезным магом. С радостью бы посмотрел на пределы твоих сил.

— Я бы и сам на них не прочь взглянуть. Но ради такого искать и сражаться с сильным магом мне явно не хочется.

Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних минут начинает отпускать.

— Ладно, — сказал я, оглядывая поверженных противников, — надо бы их определить куда-то.

— Сдадим в Бюро, — ответил Виктор, уже начиная связывать ближайших к нему людей. — Они могут знать что-то полезное о других операциях Акимова или вывести на других участников его сети.

Я кивнул, соглашаясь с его предложением. Пока мы занимались пленниками, я не мог отделаться от мысли, что это не просто месть за своего криминального коллегу.

Точнее, они-то, может, просто и мстили, но вот тот, кто дал им наводку… Кто-то явно хотел моей смерти, и этот кто-то имел доступ к информации Бюро. Ситуация становилась все интереснее, и я чувствовал, как внутри разгорается азарт и ожидание от того, куда эти ниточки меня приведут.

— Знаешь, Виктор, — сказал я, затягивая узел на руках одного из нападавших, — мне кажется, мы с тобой отлично сработаемся.

Виктор кивнул, и я увидел, как уголки его губ слегка приподнялись в намеке на улыбку.

— Согласен, Максим. Но ей-богу, это худший первый рабочий день из всех, что у меня были.

— Это что, намек на премию? — прищурил глаза я.

Виктор не ответил, оставив этот вопрос на меня, но молчание было довольно выразительным. Мы продолжили работу в комфортном молчании.

***

Роман Витальевич Дорохов стоял в роскошном кабинете, обитом темным деревом и украшенном тяжелыми бархатными шторами. Воздух здесь был пропитан ароматом дорогого табака и едва уловимым запахом власти, которую желали многие, но обладали ею лишь единицы.

Перед ним стоял массивный стол из красного дерева, за которым восседал мужчина, чей вид излучал непоколебимую силу и авторитет.

Григорий Андреевич Северов, глава Внешней Разведки Российской Империи, был человеком, чье присутствие заставляло даже самых храбрых людей чувствовать себя неуютно. Его стальной взгляд, казалось, мог пронзить насквозь, а седые волосы и глубокие морщины на лице свидетельствовали о годах, проведенных в самом центре имперских интриг.

— Роман Витальевич, — начал Северов, его голос был низким и угрожающим, как рычание медведя, готового к атаке, — вы понимаете, что натворили?

Дорохов стоял прямо, не позволяя себе ни малейшего признака слабости. Он знал, что любое проявление неуверенности в этот момент может стоить ему карьеры, а возможно, и жизни.

— Григорий Андреевич, я действовал, исходя из…

— Исходя из чего? — перебил его Северов, ударив ладонью по столу. — Из собственной глупости? Вы раскрыли нашего агента, Дорохов! Агента, которого мы внедряли достаточно долго!

Дорохов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не ожидал, что его действия приведут к таким последствиям. План казался простым: использовать связи для наводки на Темникова, устранить его руками мелких сошек. Но все пошло не так, когда вместе с этими сошками чертово Бюро взяло и их агента.

— Я не предполагал, что это дело развернется чередой арестов, — попытался оправдаться Дорохов. — Эти идиоты запели соловьями, как только оказались в Бюро. Мы не могли предвидеть…

— Не могли предвидеть? — Северов поднялся из-за стола, его фигура, несмотря на возраст, источала угрозу. — Мы — Внешняя Разведка! Наша работа — предвидеть все возможные исходы!

Дорохов сжал кулаки, чувствуя, как гнев начинает закипать внутри. Но он не мог позволить себе потерять контроль. Не здесь, и не перед этим человеком.

— Это была необходимая мера для расследования, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Я ожидал, что во время нападения проявят себя лица, за которыми мы следим. Но они не показались, несмотря на все приложенные усилия. Это была моя ошибка, и я готов понести наказание.

Северов смотрел на него долгим, пронизывающим взглядом. Затем, словно приняв какое-то решение, он тяжело опустился обратно в кресло.

— Роман, — его голос внезапно стал мягче, — мы с тобой знакомы уже много лет. Я помню тебя еще зеленым юнцом, только пришедшим в разведку. И за все эти годы ты ни разу не допускал таких грубых ошибок.

Дорохов почувствовал, как напряжение немного спало. Он знал, что Северов не из тех, кто легко прощает промахи, но их давняя дружба могла сыграть ему на руку. Этим необходимо было воспользоваться.

— Я прикрою тебя в этот раз, — продолжил Северов, — но будет штраф. Значительный. И больше никакой самодеятельности без согласования со мной, понял?

— Да, Григорий Андреевич, — кивнул Дорохов. — Спасибо за понимание.

— Не благодари, — отмахнулся Северов. — Просто делай свою работу. И, надеюсь, ты послушал мою рекомендацию и больше не работаешь с поляками? Они, похоже, приносят тебе больше проблем, чем кому-либо еще.

Дорохов кивнул, хотя внутри все кипело от ярости. Темников… Этот заносчивый юнец, который постоянно вставлял палки в колеса его планам. Если бы не необходимость сохранять видимость законности, он бы давно отправил к нему мага-убийцу, благо выход на них у него был, и решил проблему раз и навсегда.

Покинув кабинет Северова, Дорохов направился к себе. Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах здания разведки. Мужчина чувствовал, как гнев, который он так тщательно сдерживал перед начальством, начинает выплескиваться наружу.

Войдя в свой кабинет, он с силой захлопнул за собой дверь. Звук эхом разнесся по комнате, заставив дрогнуть стекла в окнах. Дорохов подошел к столу и оперся на него руками, пытаясь собраться с мыслями.

Все шло не так. Темников… Это имя теперь вызывало у него почти физическую боль. Как он мог недооценить его? Как мог позволить ему вмешаться в дела, которые планировались десятилетиями? И если он продолжит копать, то…

Внезапно тишину кабинета нарушил короткий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, внутрь вошла молодая женщина в строгом костюме, сшитом по последней моде. Ее движения были четкими и уверенными, а взгляд — цепким и внимательным.

— Роман Витальевич, — произнесла она, протягивая ему конверт, — это перехваченная корреспонденция из Польши. Она адресована сыну Министра Финансов.

Дорохов взял конверт, отметив про себя, что печать была аккуратно вскрыта, так, чтобы ее можно было вернуть на место. Его люди знали свое дело. Он развернул письмо и начал читать, чувствуя, как с каждой строчкой его брови поднимаются все выше.

Закончив чтение, он не смог сдержать нервный смех. Ситуация становилась все более абсурдной. Будь его воля, он бы сжег эту бумажку, но… Новицки… Этот помощник польского посла знал свое дело. Он умело добавил важную информацию между строк, касательно прошлого их визита. И теперь, если письмо не дойдет до адресата, это может привести к обвинению в измене. И когда только Темников успел с ним подружиться?

— Запакуйте письмо и пусть оно дойдет до адресата, — сказал он девушке. — Никто не должен знать, что оно прошло через нас. Впрочем, как и всегда.

Девушка кивнула и, забрав письмо, уже дошла до двери, когда Дорохов внезапно снова заговорил.

— И да, Елена, чтобы я больше не видел этого костюма на вас.

— Эм… простите, Роман Витальевич? — непонимающе обернулась работница. — Он же вроде…

— Не соответствует уставу внешней разведки. Кажется, у нас есть ряд разрешенных ателье, и то, где вы закупили этот дрянной костюм, не в их списке! Почему я должен вам это объяснять? С завтрашнего дня чтобы я его не видел!

Девушка послушно кивнула и с виноватым видом покинула кабинет. Она так гордилась тем, что ей удалось купить костюм в «Кодексе Элегантности», они нынче очень ценились среди ее подруг, но в итоге…

Дорохов остался один, чувствуя, как гнев внутри не собирается униматься.

Он схватил стакан, стоявший на столе, и сжал его с такой силой, что тот треснул, оставив на ладони кровавый след.

— Чертов пацан, — прошипел Дорохов сквозь зубы. — Ты лезешь туда, куда не стоит…

Он открыл ящик стола и достал оттуда толстую папку. На первом листе было досье с фотографией мужчины средних лет. Имя, написанное сверху, гласило: «Януш Кревский».

Дорохов провел пальцем по фотографии, оставляя на ней кровавый след.

— Не думал я, что придется зайти так далеко, — пробормотал он, глядя на досье. — Но ты не оставляешь мне выбора, Темников. Не оставляешь выбора…

Он захлопнул папку и откинулся в кресле, глядя в окно на заснеженный Петербург. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая о тех планах, что он вынашивал.