Законник Российской Империи. Том 2

Глава 1

«И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, –

Такая пустая и глупая шутка…»

Последние строки стихотворения, произнесенные мной, повисли в воздухе, словно тяжелые капли дождя перед грозой. Закончив, я медленно обвел взглядом зал. Тишина, наступившая после последних строк, была настолько плотной, что, казалось, ее можно было потрогать руками. Сотни глаз были прикованы ко мне, и в них читалось удивление, восхищение и даже легкий шок.

Я стоял на столе, чувствуя, как мое сердце бьется в привычном, спокойном ритме. Никакого волнения, никакого страха — лишь уверенность и легкая усмешка, играющая на губах. Аристократы застыли, словно античные статуи, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово. Даже Игнатий Петрович, наш уважаемый судья, казалось, забыл, как дышать.

Не перестарался ли я?

Прошла минута, затем другая. Я не торопился спускаться со стола, наслаждаясь произведенным эффектом. Наконец, Игнатий Петрович, словно очнувшись от глубокого сна, медленно поднялся со своего места. Его движения были осторожными, будто он боялся спугнуть момент. Архивариус подошел ко мне, и его голос, обычно уверенный и громкий, сейчас звучал тихо и почти благоговейно:

— Господин Темников, позвольте… позвольте взглянуть на ваш лист со стихотворением.

Я протянул ему бумагу. Мужчина принял его так бережно, словно это была величайшая драгоценность в мире.

— Кажется, сегодня… — произнес он, и его голос слегка дрогнул, — мы стали свидетелями рождения нового литературного гения.

Эти слова словно разрушили чары, сковавшие зал. Аристократы, как по команде, взорвались аплодисментами. Звук был оглушительным, он отражался от стен и потолка, создавая впечатление, что хлопает весь мир. Я видел, как дамы прикладывают к глазам кружевные платочки, как молодые люди восторженно кричат и свистят. Это было похоже на шторм, бушующий в океане эмоций.

Спустившись со стола, я оказался в центре внимания. Аристократы окружили меня плотным кольцом, каждый стремился прикоснуться, пожать руку, высказать свое восхищение.

— Господин Темников, это было… божественно! — воскликнула молодая дама в изумрудном платье.

— Вы перевернули мое представление о поэзии! — вторил ей господин с моноклем.

— Как можно получить копию вашего стихотворения? — спрашивали десятки голосов. — А можете оставить вашу подпись?!

Игнатий Петрович, все еще держа в руках мой лист, поднял руку, призывая к тишине:

— Господа, прошу вас! Это несомненное достояние требует тщательного изучения. Нам нужно проверить кое-что, прежде чем можно будет сделать копию. Но касательно дуэли… — он сделал паузу, — несомненно, победил господин Темников! Никто же не будет в этом сомневаться?

Новая волна аплодисментов накрыла зал. Я заметил, как Валентин Строгов, бледный и растерянный, пытается незаметно покинуть сцену. Но я не собирался так просто отпускать его. Быстрым шагом я догнал Строгова и положил руку ему на плечо, останавливая. Моя улыбка была широкой и максимально дружелюбной, но глаза смотрели холодно и твердо.

— Что ж, Валентин, — произнес я достаточно громко, чтобы нас услышали окружающие, — ты так бахвалился, а по итогу забыл о своих обещаниях? Запомни, ты теперь прислуга моего младшего брата. И если утром я не увижу, как ты встречаешь его у порога с поклоном, последствия будут ужасными.

Строгов открыл рот, явно собираясь что-то возразить, но его прервали его же друзья.

— Валентин, ты должен сдержать слово, — сказал один из них, высокий блондин с аристократическими чертами лица. — Господин Темников победил честно.

— Мы проследим за этим, — добавил другой, коренастый брюнет с острым взглядом. — Честь превыше всего.

Я видел, как Строгов побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно. Он молчал, словно проглотил язык, и лишь кивнул, признавая свое поражение.

Молодой человек, который ранее интересовался моим поэтическим образованием, подошел ко мне с восхищенным взглядом:

— Господин Темников, я поражен! Видимо, таланту действительно не нужно никакое обучение. Вы прирожденный поэт!

Я благодарно кивнул, пожимая ему руку.

Попрощавшись с молодыми аристократами, я решил вернуться к своему основному заданию. Поэтическая дуэль была лишь приятным отвлечением, но у меня все еще оставались обязанности перед Судебным Бюро, которые необходимо исполнить, если я хочу остаться на своей должности.

Я медленно двинулся через зал, внимательно наблюдая за гостями. Мой взгляд скользил по лицам, выискивая тех, за кем мне было поручено следить. Вскоре я заметил двух мужчин, которых видел ранее — высокого блондина и его плотного бородатого спутника. Они стояли у одной из колонн, тихо переговариваясь.

При этом мне никак не удавалось увидеть третьего. Того, кто по информации Бюро и должен выступать сегодня.

Тем временем поэтический вечер продолжался. Один за другим, аристократы выходили на импровизированную сцену, чтобы прочитать стихи, где собственного сочинения, а где просто демонстрировать прочтение уже известных стихов. Я слушал их выступления вполуха, все еще следя за подозрительной парой.

Стихи, которые читали выступающие, были мне совершенно незнакомы. Имена поэтов, которые они упоминали, не вызывали у меня никаких ассоциаций. Вместо именитых поэтов моего мира звучали совершенно другие фамилии: Дерпольский, Ворожеев, Закатова…

Я невольно задумался о том, насколько же эта Российская Империя отличалась от моего родного мира. Здесь была своя история, свои герои, своя литература. И мне еще предстояло во всем этом разобраться.

Я продолжал наблюдать за двумя подозрительными мужчинами, стараясь не упускать их из виду в толпе аристократов. Мой взгляд скользил по залу, отмечая каждое их движение, каждый жест. Внезапно мое внимание привлекло легкое движение справа от меня. Я повернул голову и на мгновение забыл, как дышать.

Передо мной стояла девушка, чья красота могла бы заставить солнце померкнуть от зависти. Ее волосы, черные как вороново крыло, струились по плечам подобно шелковому водопаду, контрастируя с бледной, словно лунный свет, кожей. Глаза цвета янтаря смотрели на меня с интересом и легкой улыбкой, скрытой в уголках губ. Незнакомка была одета в черное платье, которое подчеркивало ее стройную фигуру и грациозную осанку. Я невольно отметил, что если бы мы пришли на этот бал вместе, то смотрелись бы как идеальная пара — я в своем строгом черном костюме и она в этом элегантном наряде.

Девушка сделала легкий реверанс, и я почувствовал, как воздух вокруг нас словно наэлектризовался.

— Добрый вечер, господин Темников, — произнесла она мелодичным голосом, который, казалось, мог бы заставить даже самые черствые сердца трепетать. — Позвольте представиться, Наталия Павловна Лисовецкая.

Я слегка склонил голову в ответном приветствии, не сводя глаз с ее лица. Каждая черта казалась произведением искусства — тонкий нос, высокие скулы, изящно изогнутые брови. Все в ней было совершенно, словно она сошла с полотна великого художника.

— Очень приятно познакомиться, госпожа Лисовецкая, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно, несмотря на то, что ее красота действительно произвела на меня впечатление.

— Я была невероятно впечатлена вашим выступлением, — продолжила Наталия, и ее глаза загорелись искренним восхищением. — Ваше стихотворение… оно просто беспрецедентное. Я никогда не слышала ничего подобного. Боюсь, что даже великие классики меркнут перед вашим талантом.

Я почувствовал, как уголки моих губ невольно поднимаются в улыбке. Эта девушка была не только красива, но и, похоже, обладала острым умом и тонким вкусом. Она мне определенно нравилась, и именно поэтому я решил быть с ней честным.

— Благодарю вас за столь высокую оценку, госпожа, — сказал я, слегка наклонившись к ней, словно собираясь поделиться секретом. — Но должен признаться, это стихотворение принадлежит не мне. Его автор — великий поэт Михаил Лермонтов.

Наталия удивленно приподняла брови, и в ее глазах мелькнуло любопытство.

— Лермонтов? — переспросила она. — Простите, но я с детства очень интересуюсь поэзией и никогда не слышала этого имени. Вы уверены? Откуда он.

Я кивнул, сохраняя серьезное выражение лица.

— Вы умеете хранить секреты? — тихо спросил я, решившись сказать кое-что, что для этого мира звучало бы невероятное. Девушка смело кивнула готовая услышать продолжение. — Я увидел эти стихи, как и их автора, когда мне снился другой мир, совсем не похожий на наш с вами.

Наталия на мгновение задумалась, а затем ее лицо озарилось улыбкой.

— Ах, господин Темников, — произнесла она с легким смехом, — вы меня разыгрываете. Я понимаю, вы слишком скромны, чтобы признать свой талант. Но поверьте, вам не нужно приписывать свои стихи несуществующему поэту и тем более придумывать что-то столь фантастическое.

Я, было, открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент остро почувствовал на себе чей-то взгляд. Один из мужчин, за которыми я следил, внимательно посмотрел в мою сторону, а затем быстро направился к выходу на балкон. Что-то в его поведении насторожило меня, заставив все мои инстинкты насторожиться.

— Прошу прощения, госпожа Лисовецкая, — сказал я, снова обращая все свое внимание на прекрасную собеседницу. — Вы выглядите просто восхитительно, и я был бы счастлив продолжить нашу беседу. Но, к сожалению, меня ждут неотложные дела. Надеюсь, мы еще встретимся.

Наталия выглядела немного разочарованной, но кивнула с пониманием.

— Конечно, Максим Николаевич. Я буду ждать с нетерпением.

Я еще раз улыбнулся ей и, извинившись, быстро направился к балкону. Мое сердце билось чуть быстрее обычного, но не от волнения. Что-то подсказывало мне, что ситуация вот-вот примет необычный оборот.

Выйдя на балкон, я оказался на просторной террасе, освещенной мягким светом фонарей. Прохладный вечерний воздух приятно освежал после душного бального зала. Вдалеке виднелись огни ночного Петербурга, а над головой раскинулось звездное небо. В любой другой момент я бы, возможно, остановился полюбоваться этим видом, но сейчас мои мысли были заняты совсем другим.

Я осмотрелся, но балкон казался пустым. Мужчина, которого я преследовал, словно растворился в воздухе. Я сделал несколько шагов вперед, внимательно вглядываясь в тени, отбрасываемые колоннами и декоративными статуями.

Внезапно я почувствовал, как что-то холодное прижалось к моему затылку. Я мгновенно замер, понимая, что это, скорее всего, дуло пистолета. Мой ум лихорадочно работал, просчитывая возможные варианты действий.

— Значит, тебя приставили следить за мной? — раздался позади меня низкий мужской голос. В нем слышались нотки насмешки и легкого раздражения. — Я думал, будет кто-то более опытный. Тебя было очень просто вычислить, мальчишка.

Подкрался сзади… Кто мог это сделать? После тренировок, даже дядя Эдвард не мог остаться незамеченным позади меня. Неужели магия?

Я молчал, не делая резких движений. Мой противник явно был уверен в своем преимуществе, и это могло сыграть мне на руку.

— Повернись, — приказал голос, и я почувствовал, как дуло пистолета слегка отодвинулось от моей головы, давая мне возможность выполнить команду.

Я медленно повернулся, стараясь выглядеть спокойным и невозмутимым. Передо мной стоял мужчина лет сорока, высокий и крепко сложенный. Его лицо было испещрено мелкими шрамами, а в серых глазах читалась холодная решимость. Одет он был в простой, но элегантный костюм, который, тем не менее, не мог полностью скрыть его военную выправку.

— Ты зря сунулся сюда сегодня, — продолжил он, не опуская пистолет. — В такой важный день. Придется теперь переносить все на зимний бал.

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент тишину ночи разорвал громкий хлопок выстрела. Мир вокруг меня словно замедлился, и я почувствовал, как адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства до предела.

Глава 2

Ярослав Левински был на седьмом небе от счастья. Его прекрасная спутница, златокудрая красавица в изящном платье, смеялась над каждой его шуткой, а ее глаза сияли восхищением. Он чувствовал себя настоящим покорителем женских сердец, непревзойденным мастером флирта.

— И тогда я сказал ему: «Милейший, если вы не можете отличить пиковую даму от бубнового валета, возможно, вам стоит заняться разведением кроликов, а не игрой в карты!» — закончил Ярослав очередную байку, и его спутница разразилась серебристым смехом.

— Ох, Ярослав, вы просто неподражаемы! — воскликнула она, прикрывая рот веером. — Я никогда не встречала такого остроумного кавалера!

Левински самодовольно подкрутил ус, готовясь выдать очередную остроту, когда его внимание привлекло движение в дальнем конце зала. Он увидел, как Темников, его новый товарищ и победитель недавней поэтической дуэли, быстрым шагом направляется к одному из балконов. А следом за ним, иногда оглядываясь по сторонам, словно опасаясь быть замеченным, двигался какой-то мужчина.

Что-то в поведении этого незнакомца заставило Ярослава насторожиться. Его интуиция, отточенная годами службы в Судебном Бюро, буквально кричала об опасности.

— Прошу прощения, моя дорогая, — произнес он, галантно целуя руку своей спутницы. — Боюсь, меня ждут неотложные дела. Но я вернусь быстрее, чем вы успеете соскучиться!

Не дожидаясь ответа, Левински устремился к балкону. Он двигался осторожно, стараясь не привлекать внимания других гостей. Достигнув балконной двери, Ярослав тихо приоткрыл ее и выскользнул наружу.

Картина, открывшаяся его глазам, заставила сердце забиться чаще. Максим стоял, замерев, а какой-то мужчина, которого Ярослав видел только со спины, держал его на мушке пистолета. Темников медленно поворачивался, и Левински понял, что нужно действовать немедленно.

— Круг Первый: Порыв ветра, — прошептал он, направляя структурированный поток маны в сторону вооруженного человека.

Внезапный порыв ветра ударил по руке нападавшего, заставив его пистолет дернуться вверх. Прозвучал выстрел. В тот же миг Максим, словно ожидая этого момента, бросился вперед, хватая противника за плечи и нанося мощный удар коленом в живот.

Не теряя ни секунды, Ярослав схватил стоявший неподалеку стул и с размаху обрушил его на голову нападавшего. Тот рухнул на пол без сознания.

— Кажется, я вовремя, — произнес Левински с довольной улыбкой. — Будешь должен. Я ради тебя оставил прекрасную барышню в одиночестве!

***

Мгновение назад я был готов к смертельной схватке, а теперь передо мной стоял усатый щеголь с довольной улыбкой на лице. Однако моё внимание было приковано не к нему, а к человеку, лежащему без сознания у моих ног.

Я отчётливо помнил, как за мгновение до удара Ярослава, лицо этого человека изменилось. Он произнёс слово «Замени!», и его черты трансформировались, превратившись в того самого мужчину, за которым я изначально следил.

Не теряя времени на объяснения с Левински, я наклонился к поверженному противнику. Мои пальцы схватили его за лицо, поворачивая то влево, то вправо. Я внимательно изучал каждую черту. Это, действительно, был совершенно другой человек. Мой разум лихорадочно работал, пытаясь понять, что же произошло.

«Замени» — это слово эхом отдавалось в моей голове. Какое истинное слово могло стоять за этим заклинанием? Что позволило ему в мгновение ока поменяться местами с другим человеком? Это было нечто очень мощное, выходящее за рамки моих знаний о магии этого мира. Пространственную замену я бы распознал, но, опять же, мне она неподвластна, слишком мощная. А тут… Что же это было?

— Эй, Темников, ты в порядке? — голос Ярослава вырвал меня из размышлений.

Я поднял глаза, встретившись взглядом с обеспокоенным лицом Левински. Он явно не заметил трансформации нападавшего, и я решил пока не делиться своими наблюдениями.

— Да, всё отлично, — ответил я, вставая. — Спасибо за помощь.

Не дожидаясь его ответа, я метнулся к краю балкона. Мой взгляд скользил по улице внизу, пытаясь уловить хоть какое-то движение, намёк на присутствие настоящего нападавшего. Но улица была пуста, словно все следы загадочного мага растворились в ночном воздухе.

Звук приближающихся шагов заставил меня обернуться. На балкон ворвалась охрана Таврического дворца, их лица были напряжены, а руки лежали на рукоятях оружия.

— Что здесь происходит? — рявкнул старший из охранников, его взгляд метался между мной, Ярославом и лежащим без сознания человеком. — Мы слышали выстрел!

Левински тут же вытащил свою бирку Судебного Бюро.

— Всё под контролем, господа, — произнёс он с важностью. — Мы только что задержали опасного преступника. Дело находится под юрисдикцией Судебного Бюро.

Я заметил, как за спинами охранников столпились любопытные аристократы. Их глаза горели жаждой сенсации, а шёпот разносился по балкону, словно шелест листьев на ветру.

Внезапно мой взгляд зацепился за движение внизу. Это был второй человек, чья фотография была в конверте Бюро. Он пытался незаметно скрыться, уже покинув зал и, постоянно оборачиваясь, торопливо шел к главным воротам.

Моё тело среагировало быстрее, чем мозг успел обдумать план действий. Я выхватил у Ярослава пластиковые стяжки, которые он достал для связывания задержанного, и, под его недоуменное «Эй!», прыгнул с балкона.

— Перемести! — проговорил я, направляя поток маны на своё тело.

Воздух вокруг меня загустел, замедляя падение. Но вместо того, чтобы плавно опуститься на землю, я направил себя вперёд, словно пушечное ядро.

Мгновение спустя я врезался в убегающего подозреваемого. Мы покатились по земле.

Как только мы остановились, я молниеносно вскочил на ноги. Мои руки двигались с невероятной точностью, заламывая руки беглеца за спину. Щелчок стяжек, затягивающихся на его запястьях, прозвучал для меня как музыка.

— Куда-то спешите, сударь? — произнёс я, поднимая его на ноги. — Бал ещё не закончился, а вы уже покидаете нас? Некрасиво.

Мужчина пробормотал что-то невнятное и явно матерное, но я не стал вслушиваться в его слова. Мой взгляд был устремлён на балкон, откуда за всем происходящим наблюдал Ярослав.

Левински, перегнувшись через перила, показал мне большой палец.

— Ну даёшь! — крикнул он, и его голос эхом разнёсся по притихшей улице. — Может, тебя к нам в отдел перевести, а?

Я лишь усмехнулся в ответ. Если бы он только знал, через что мне пришлось пройти на тренировках дяди Эдварда, это показалось бы сущей мелочью.

Вечер закончился столь же внезапно, как и начался этот переполох. Не успел я отряхнуть пыль со своего костюма после эффектного прыжка с балкона, как площадь перед Таврическим дворцом наводнили сотрудники Судебного Бюро. Все как на подбор высокие, в темно-синей форме с отличительным гербом министерства. Они появились, словно из ниоткуда, бесшумно и организованно, как стая хищных птиц, почуявших добычу.

Двух задержанных — человека с балкона и того, кого я догнал у ворот — увели почти сразу. Теперь им предстоит долгий и непростой разговор, и я был уверен, что вопросы будут далеки от темы вооруженного нападения. Все же в первую очередь они неугодны империи как распространители сепаратистских настроений.

Ко мне подошел невысокий, но крепко сбитый мужчина в форме Бюро. Его лицо было таким же непроницаемым, как стена Петропавловской крепости.

— Максим Николаевич Темников? — спросил он, хотя по его тону было ясно, что это не вопрос, а утверждение.

— Он самый, — ответил я, расправляя плечи. — Чем могу помочь?

Мужчина достал из внутреннего кармана пачку бумаг и протянул мне:

— Вы уже отлично послужили, однако также необходимо заполнить отчет о происшествии. Стандартная процедура.

Я взял бумаги и быстро пробежался по ним глазами. Формы, графы, пункты — все было до боли знакомо. Кажется, бюрократия в этом мире ничем не уступала той, с которой мне приходилось сталкиваться в прошлой жизни.

— Прямо здесь? — уточнил я, оглядываясь в поисках удобного места для письма.

— Да, если вас не затруднит, — кивнул сотрудник. — Чем быстрее мы закончим с формальностями, тем лучше. Отчет краткий, не волнуйтесь.

Я вздохнул и принялся за работу. Перо скользило по бумаге, оставляя за собой ровные строчки. Я описывал события вечера, стараясь быть максимально точным, но при этом не вдаваясь в лишние подробности, которые все равно никому не интересны. Некоторые детали, особенно касающиеся загадочного заклинания «Замени», и неизвестного, что растворился в воздухе, я решил пока опустить. Это я обсужу позже с Соколовым. По крайней мере то, что преступник готовит нечто к Зимнему Балу.

Хотя стоп… Мы же не в каком-нибудь фильме, где злодей раскрывает вот так просто свои планы. Вот и думай теперь, либо он сказал мне это, зная, что я буду убит в этот вечер, но подмога в виде Ярослава спутала ему все карты, либо… это была очевидная ловушка. Что ж, в любом случае это нужно как следует обдумать.

Закончив с бумагами, я вернул их сотруднику. Он быстро просмотрел мои записи и удовлетворенно кивнул.

— Благодарю за сотрудничество, господин Темников. Однако должен предупредить, что вам придется составить более подробный отчет в ближайшее время. Бюро требует… тщательности в таких делах. Тем более от новоприбывших сотрудников.

— Разумеется, — не смог я сдержать саркастическую улыбку. — Ведь без горы бумаг преступление не считается раскрытым, не так ли?

Сотрудник посмотрел на меня с легким удивлением, но быстро вернул себе невозмутимый вид.

— Таковы правила, господин Темников. Доброй ночи.

Четко через левое плечо он развернулся и исчез в толпе так же незаметно, как и появился. Я остался один, наблюдая за суетой вокруг дворца. Аристократы спешно покидали бал, многие выглядели взволнованными и растерянными. Еще бы, такое происшествие наверняка станет главной темой светских разговоров на ближайшие недели.

Домой я вернулся далеко за полночь. Поместье Темниковых встретило меня тишиной и мраком. Я крался по коридорам, словно вор, стараясь не разбудить домочадцев — просто не хотелось стать темой завтрашних обсуждений, а то, зная, как мне относится мачеха, то она может пройтись по тому что я пришел поздно. Добравшись до своей комнаты, я с облегчением закрыл за собой дверь и позволил себе расслабиться.

Сняв костюм, я растянулся на кровати, но сон не шел. В голове крутились события прошедшего вечера, особенно момент на балконе. Кем был тот человек? Как ему удалось так легко подкрасться ко мне? И что за магию он использовал?

Я перебирал в уме все, что знал о магии этого мира, но ничего похожего на заклинание «Замени» не приходило на ум.

Незаметно для себя я провалился в беспокойный сон, полный странных видений и неясных образов.

Утро наступило слишком быстро. Я с трудом разлепил глаза, чувствуя себя так, словно всю ночь таскал мешки с песком. Голова гудела, а тело ныло от напряжения прошедшего дня.

С трудом поднявшись с кровати, я подошел к умывальнику и, заткнув слив, набрал его полностью. Не раздумывая, окунул голову в ледяную воду. Холод мгновенно прогнал остатки сна, заставив каждую клеточку тела встрепенуться.

— Ух! — выдохнул я, вынырнув и отфыркиваясь. — Вот это да!

Вытерев лицо полотенцем, я почувствовал себя заново родившимся. Бодрость и ясность мысли вернулись, словно и не было этой тяжелой ночи.

Не успел я привести себя в порядок, как в дверь постучали. Знакомый голос Милы раздался из-за двери:

— Молодой господин, к вам пришли. Какой-то мужчина, говорит, что он ваш близкий друг. Сейчас он беседует с хозяйкой дома в гостиной.

Я нахмурился. Близкий друг? В столице, где я провел от силы несколько дней? Это было… неожиданно.

— Спасибо, Мила, — ответил я. — А отец дома?

— Нет, молодой господин, — отозвалась девушка. — Хозяин уехал еще до рассвета. Кажется, у него какие-то важные дела в министерстве.

Я кивнул, хотя Мила и не могла этого видеть. Странно, что отец уехал так рано, обычно он завтракает в кругу семьи, что можно считать своеобразным ритуалом. Что ж, видимо, у него тоже есть множество важных дел.

— Хорошо, Мила, — сказал я, открывая дверь и улыбаясь девушке. — Спасибо за информацию. И, кстати, хочу еще раз поблагодарить тебя за костюм. Ты настоящая волшебница!

Щеки Милы мгновенно покрылись легким румянцем, а глаза засияли от удовольствия.

— Ох, что вы, молодой господин, — пробормотала она, опустив взгляд. — Я просто делаю свою работу.

— И делаешь ее превосходно, — подмигнул я ей. — А теперь, пожалуй, пойду узнаю, кто же этот таинственный «близкий друг».

Выйдя в коридор, я столкнулся с Александром. Мой младший брат выглядел непривычно сдержанным. Вместо обычного высокомерного взгляда, он просто кивнул мне.

— Доброе утро, старший брат.

— Доброе, Александр, — ответил я, слегка удивленный такой переменой в его поведении.

Ничего себе, даже старшим братом назвал. Неужели его так сильно впечатлило, что я заступился за него перед Строговым? Все же это началось из-за него.

Мы вместе спустились по лестнице и вышли во двор. То, что я увидел, заставило меня усмехнуться. У ворот стоял роскошный экипаж, а рядом с ним — не кто иной, как Валентин Строгов. Увидев нас, он тут же отвесил глубокий поклон.

— Доброе утро, господин Темников. Не соблаговолите ли вы воспользоваться моим экипажем для поездки на учебу? Это было бы для меня большой честью.

Я едва сдержал смех, глядя на растерянное лицо Александра — только воспитание не позволяло ему таращиться на «друга» с раскрытым ртом. Мой брат явно чувствовал себя не в своей тарелке, не зная, как реагировать на такое подобострастное поведение человека, который еще вчера относился к нему с презрением.

Он посмотрел на меня с немым вопросом, я лишь пожал плечами и кивнул в сторону терпеливо стоящего молодого аристократа, который пытался сделать вид, что ничего такого тут не происходит.

— Э-э… спасибо, Валентин, — пробормотал Александр, вновь посмотрев на своего задиру. — Это… очень любезно с твоей стороны.

Теперь пусть сам разбирается с последствиями нашего пари.

Вернувшись в дом, я направился в гостиную, гадая, кто же мог назваться моим близким другом. Каково же было мое удивление, когда я увидел за столом Аркадия Львовича Голицына, того самого эксцентричного модника с бала. Не думал, что увижу его так быстро.

— А, Максим Николаевич! — воскликнул он, вскакивая с места. — Наконец-то! Я так рад вас видеть!

Я окинул взглядом гостиную. Моя мачеха, Елена Андреевна, сидела в кресле с таким видом, будто проглотила лимон. Было очевидно, что общество Голицына ее порядком утомило, но тем не менее в глазах было полно любопытства. Голицын явно не последний человек в столице, и что же ему было нужно от незаконнорожденного сына министра финансов?

— Аркадий Львович, — произнес я с легкой улыбкой. — Какой сюрприз. Не ожидал увидеть вас так скоро после нашей… краткой беседы на балу.

— О, я просто не мог ждать! — воскликнул Голицын, всплеснув руками. Да уж, впервые вижу настолько эмоционального аристократа. — У меня столько идей, столько планов! Нам обязательно нужно обсудить…

Я прервал его, заметив, как Елена Андреевна напряглась, явно готовясь услышать и запомнить каждую деталь разговора.

— Пожалуй, нам лучше продолжить беседу в моем кабинете, — предложил я. — Там нам никто не помешает обсудить… деловые вопросы.

Елена Андреевна поджала губы, явно оскорбленная таким явным намеком, но промолчала. Голицын же, казалось, даже не заметил этого маневра, с энтузиазмом закивав.

— Да-да, конечно! Отличная идея!

Мы поднялись в кабинет, что был, по сути, ответвлением моей комнаты, и я тут же активировал заклинание тишины. Что-то мне подсказывало, что парочка слуг мачехи явно будут греть уши у дверей и старательно докладывать своей госпоже.

Голицын, не теряя времени, выпалил:

— Максим Николаевич, я всю ночь не мог сомкнуть глаз! Ваш костюм… он просто не выходил у меня из головы! Я уже придумал, как назвать осеннюю коллекцию — «Революция элегантности»! Это будет нечто невероятное!

Я слушал его, едва сдерживая улыбку. Кто бы мог подумать, что обычный костюм из моего мира так западет ему в душу.

— Я готов на все, — продолжал Голицын, его глаза горели фанатичным блеском. — Огромные прибыли, известность — все это будет ваше! Только, умоляю, сведите меня с вашим дизайнером! Или хотя бы позвольте работать через вас. Я обеспечу всем необходимым, только дайте мне эти костюмы! Я просто обязан быть первым, кто будет их примерять и презентовать свету!

Я задумчиво потер подбородок. Ситуация была… интересной. С одной стороны, у меня не было никакого дизайнера — это была лишь выдумка, чтобы отвязаться от назойливого модника на балу. С другой — предложение выглядело весьма заманчивым. В конце концов, почему бы не воспользоваться ситуацией, особенно когда тебя так просят?

— Хорошо, Аркадий Львович, — медленно произнес я. — Давайте обсудим условия.

Глаза Голицына загорелись еще ярче, если это вообще было возможно. Даже немного неуютно стало.

— Все, что угодно! — воскликнул он. — Назовите свою цену!

— Для начала, — сказал я, — нам понадобятся средства на производство. Все зависит от того, что конкретно вы бы хотели.

Голицын даже глазом не моргнул. Вместо этого он тут же достал из внутреннего кармана пухлый конверт.

— Вот, — сказал он, протягивая его мне. — Тут пятьдесят тысяч. Понимаю, что это сумма незначительна, но у меня при себе лишь столько, — виновато улыбнулся аристократ. — Если нужно будет больше — говорите. Считайте это моей инвестицией в будущее. Я надеюсь на вашу честность, Максим. Когда ваш дизайнер прославится, я хочу, чтобы все новинки мы презентовали миру первыми. Естественно, ни на какие права я не претендую, я лишь хочу организовывать вечера, где подобные костюмы будут главной темой для обсуждений! Только помимо нескольких видов вашего костюма, я бы хотел увидеть новые работы вашего дизайнера, надеюсь, с этим не будет проблем?

Я взял конверт, чувствуя его приятную тяжесть. Пятьдесят тысяч рублей — немалая сумма в этом мире. С такими деньгами можно было развернуться куда больше, чем пошив нескольких костюмов. И при этом мой собеседник говорит так, будто для него это совсем мелочь, да уж, похоже, у кого-то слишком много денег.

— Договорились, — кивнул я. — В течение месяца я предоставлю вам пять костюмов. Три будут в стиле того, что вы видели на балу, а два — совершенно новых. Это позволит вам оценить… способности моего дизайнера и меня как представителя производства.

— Превосходно! — Голицын чуть ли не подпрыгивал от радости. — Я начну подготовку немедленно. Мы как раз успеем к осеннему сезону. О, это будет грандиозно! — эмоционально всплеснул он руками. — Освобожу для вас место среди званых вечеров.

Мы еще немного обсудили детали, и вскоре счастливый Аркадий Львович покинул мой кабинет, оставив меня наедине с конвертом, полным денег. В целом, пять костюмов за месяц с помощью портных дома Темниковых и золотых рук Милы оформить было вполне возможно, тут вопрос, скорее, ко мне. Придется напрячь память и вспомнить, что такого носили в моем мире, что это неплохо подошло бы в этом, делая поправку на время, конечно же.

Но если я таким образом введу в обиход классический костюм-тройку раньше, чем его начали носить гангстеры в какой-нибудь Англии, будет очень забавно.

Выйдя в коридор, я окликнул Милу:

— Мила, зайди ко мне, пожалуйста. У меня есть к тебе одно заманчивое предложение.

Глава 3

Я пригласил Милу в свою комнату, чувствуя, как в голове уже складывается примерный план предстоящего разговора. Девушка вошла, робко оглядываясь по сторонам, словно боясь нарушить покой этого места своим присутствием. Я указал ей на стул возле письменного стола, а сам расположился рядом, небрежно облокотившись о столешницу.

— Присаживайся, Мила, — сказал я, наблюдая, как она аккуратно опускается на край стула, словно готовая вскочить в любой момент. — У меня есть к тебе интересное предложение, которое может многое изменить.

Глаза девушки расширились от любопытства, а руки нервно теребили край фартука. Я не смог сдержать легкой усмешки — несмотря на годы, проведенные вместе, Мила все еще смущалась в моем присутствии. Что ж, возможно, скоро ей придется привыкнуть к более тесному сотрудничеству, причем в несколько отличном от привычного ключе.

— Видела нашего сегодняшнего гостя? — начал я, наблюдая за реакцией Милы. — Так вот, этот эксцентричный господин — Аркадий Львович Голицын, глава столичного дома моды. И он, представь себе, пришел в полный восторг от твоего костюма.

— Моего? Но ведь я всего лишь сделала его по вашим зарисовкам, он ни разу не мой, что вы! — Мила сильно засмущалась и явно пребывала в замешательстве.

— Брось, идея — это лишь половина дела. Грамотная реализация тоже важна — тем более я ничего не понимаю в одежде и как ее шить, — махнул я рукой. — Так вот, он предложил сделку. Пять костюмов за месяц. Три в стиле того, что ты сшила для меня, и два совершенно новых.

Глаза Милы расширились, она явно занервничала.

— Не волнуйся ты так, — поспешил я успокоить свою служанку. — Я хочу предложить тебе стать главной в этом проекте. Конечно, если ты согласишься. Я понимаю, что это большая ответственность и много работы. Поэтому ты можешь отказаться, если считаешь, что это слишком.

Мила на мгновение задумалась, но затем ее лицо озарилось решимостью.

— Нет, молодой господин! — воскликнула она. — Я… я справлюсь! Мне очень понравилось работать по вашему эскизу, и я была бы счастлива попробовать еще. К тому же, я уверена, что другие портнихи в поместье тоже с радостью присоединятся к работе. Только как все это организовать…

Я улыбнулся, довольный ее энтузиазмом.

— Отлично, Мила. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Разумеется, твое жалование будет увеличено, как и у всех, кто будет участвовать в пошиве. Деньги на ткани и все необходимое я так же выделю. Надеюсь, проблем с закупкой не будет?

Глаза девушки загорелись от предвкушения творческой работы и, возможно, от мысли о повышении жалования.

— Спасибо, молодой господин! И нет, я уже нашла пару неплохих мест в столице, где продается качественная и недорогая ткань, — воскликнула она. — Так что я не подведу! Я сделаю все, чтобы вы были довольны мной! — мило улыбнулась мне служанка.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул я. — Теперь давай обсудим детали. Три костюма будут точно такими же по крою, как тот, что ты сделала мне для бала. Это называется «классическая тройка», запомни. Один будет черным, как мой. Второй… — я на мгновение задумался, вспоминая моду своего прошлого мира, — сделаем из шерсти, утепленный, в клетку. И добавим к нему мягкую кепку, она называется «восьмиклинка».

Я взял лист бумаги и карандаш, начиная быстро и небрежно набрасывать эскизы. Перо и чернила все еще казались мне неудобными, а вот карандаш лежал в руке как влитой, словно старый друг.

— Вот, смотри, — продолжил я, показывая Миле рисунок. — Клетка может быть крупной или мелкой, это на твой вкус. А кепка должна сидеть вот так.

Мила внимательно изучала рисунок, ее пальцы легко касались бумаги, словно она уже представляла, как будет кроить ткань.

— А третий костюм? — спросила она, подняв на меня взгляд.

— Третий тоже будет тройкой, но тут я дам тебе свободу. Поиграй с цветами, может быть, добавь какие-нибудь интересные детали. Только не переусердствуй, помни — элегантность в простоте. Тем более это костюм для мужчин.

Девушка кивнула, явно уже погрузившись в мир фасонов и расцветок.

— А что насчет двух новых? — поинтересовалась она.

Я задумался, пытаясь вспомнить что-нибудь подходящее из моего прошлого мира. Что-то, что будет выглядеть свежо и необычно в этой альтернативной Российской Империи, но при этом не слишком шокирует публику.

Внезапно меня осенило. Я снова схватился за карандаш и начал быстро рисовать, стараясь воспроизвести образы, которые видел на своих коллегах и на корпоративных вечеринках в прошлой жизни.

— Вот, смотри, — показал я первый эскиз Миле. — Это деловой костюм для женщин. Тот же пиджак, просто в талии ушей, чтобы формы подчеркнуть и юбка до колена. Ткань должна быть достаточно плотной, чтобы хорошо держать форму. Добавим к этому белую блузку с небольшим отложным воротником.

Глаза Милы расширились от удивления.

— Молодой господин, но это же… это же почти как мужской костюм, только для женщин!

— Именно. Деловой стиль, конечно, оценят не все, но в строгости тоже есть нечто привлекательное. Да и у нас много госслужащих, среди которых хватает девушек.

Мила кивнула, явно заинтригованная идеей.

— А теперь, — продолжил я, переворачивая лист, — давай сделаем что-нибудь для вечернего выхода.

Я начал рисовать, вспоминая роскошные платья, которые видел на корпоративах и набрасывая общими.

— Вот такое платье будет отлично смотреться на любом балу, — объяснял я, показывая рисунок. — Длинное, в пол, с открытыми плечами. И никаких корсетов. Просто ушивай талию.

Мила смотрела на рисунок, затаив дыхание.

— Но… не слишком ли оно открытое?

Я задумался на секунду, вспоминая нравы этого мира.

— Хм, возможно, ты права. Давай добавим длинные перчатки. Но надо будет подумать над каким-то узором на них, чтобы это выглядело единым комплектом.

Мила энергично закивала, явно уже представляя, как будет шить такой наряд. Ее глаза так и горели желанием приступить к исполнению моих планов.

— А знаете, молодой господин, — сказала она, немного смущаясь, — я думаю, такое платье идеально подошло бы госпоже Анастасии. Она была бы настоящей звездой на любом балу!

— Хм, слушай, а сделай по ее меркам. Ей и подарим, у сестры ведь как раз скоро день рождения. Пусть будет первой, кто получит подобное!

Глаза Милы загорелись от этой идеи.

— О, это было бы чудесно, молодой господин! Я уверена, госпожа Анастасия будет в восторге!

Да уж, с женскими нарядами у меня явно туговато. А ведь если подобное раскрутится, мне придется все больше ударяться в воспоминания, чтобы выудить какие-то элементы гардероба. Как бы в дальнейшем это не стало для меня головной болью. С другой стороны, на основе этих эскизов можно же придумать десяток других вариаций.

Внезапно Мила покраснела и опустила глаза.

— Молодой господин, — начала она неуверенно, — раз уж вы так хорошо разбираетесь в одежде… Можно я спрошу у вас совета?

— Конечно, Мила, — кивнул я. — О чем речь?

Девушка еще сильнее покраснела, но все же решилась продолжить.

— Понимаете, я уже давно работаю над… над женским нижним бельем. И если вы так способны в создании одежды, может быть, вы могли бы подсказать, как сделать его лучше?

Я едва сдержал смех. Вот уж чего я не ожидал, так это обсуждать женское белье. Да и то, что моя служанка вообще набралась смелости завести такой разговор… Но, с другой стороны, почему бы и нет?

— Интересная идея, Мила, — сказал я, стараясь сохранять серьезное выражение лица, чтобы не засмущать ее вконец. — Давай начнем с того, что сейчас носят девушки?

Служанка, постоянно запинаясь, попробовала рассказать мне про это максимально подробно, насколько вообще могла сделать это при своем смущении. И стоит сказать, результат этого опроса был весьма удручающий. Все же тут пока не было многих вещей, которые в моей прошлой жизни были обыденностью, да и нормы поведения были другие.

Я задумался. Насколько уместно будет вводить нижнее белье из моего времени и мира? С другой стороны, почему бы не попробовать? Это может быть весьма забавно. Тем более, можно просто сделать пробную партию, а там если уж совсем не пойдет, то и закрыть пока эту идею.

— Знаешь, Мила, — начал я, — а что если попробовать сделать белье Т-образной формы?

Девушка подняла на меня удивленный взгляд.

— Но…, но оно же ничего не будет закрывать!

— Думаю, оно будет гораздо удобнее текущих вариантов. А если хочешь пойти еще дальше, можно сделать нечто совсем особенное, — подмигнул я ей. — Уверен, такое белье будет пользоваться огромным спросом. Тут главное — подумать, как его правильно подать, чтобы оно не воспринималось в штыки. Все же девушки во все времена хотят выглядеть красиво и даже в этой части можно сделать что-то, что будет привлекать внимание избранника девушки и радовать ее саму.

Мила выглядела одновременно заинтригованной и смущенной.

— И как же оно должно выглядеть? — спросила она шепотом, словно боясь, что кто-то может услышать наш разговор.

— Попробуй сделать одну версию из кружевной ткани, — предложил я, указывая на скатерть на столе. — Примерно такой фактуры.

Глаза Милы расширились от удивления.

— Молодой господин!!! — вспыхнула девушка, раскрасневшись как вареный рак. — Тогда же все будет видно!

— Будет, — кивнул я. — И поверь, найдется немало желающих приобрести такое белье. Но это, конечно, на твое усмотрение. Если хочешь поэкспериментировать, почему бы не попробовать?

Мила молча кивнула, явно погрузившись в размышления о новых возможностях. Затем она встала, готовясь уйти.

Уже у самой двери она обернулась. Ее щеки все еще пылали ярким румянцем.

— Молодой господин, — начала она, запинаясь, — я не думала, что вы такой… такой!

Не договорив, она выскочила за дверь, оставив меня в легком недоумении.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как на губах играет улыбка от удавшейся шутки, которая, похоже, может перерасти в нечто большее. Кто бы мог подумать, что в этом мире мне придется стать кем-то вроде модельера? Жизнь, как всегда, преподносит самые неожиданные сюрпризы.

Но, пожалуй, это даже к лучшему. Чем больше у меня будет связей и влияния в разных сферах, тем легче будет разобраться с тем, кто пытается меня убить. А заодно и выяснить, что за таинственный маг использовал то странное заклинание на балу.

***

День пролетел с головокружительной скоростью, словно кто-то ускорил ход времени. Не успел я оглянуться, как уже оказался в Судебном Бюро, склонившись над бумагами и пытаясь составить внятный отчет о вчерашнем происшествии. Перо скрипело по бумаге, оставляя за собой витиеватые строчки, а я то и дело морщился, вспоминая, как легко было печатать в моем прошлом мире на компьютере.

Левински, который по случайному стечению обстоятельств сидел за соседним столом, казалось, не замечал моего раздражения. Он без умолку болтал, расписывая в красках свои вчерашние подвиги.

— …и тогда я сказал ей: «Милая, ваши глаза сияют ярче, чем все звезды на небосводе!» — вещал он, подкручивая свой ус. — И она, представляешь, Темников, она просто растаяла! Никто не сдерживается, когда я на коне!

Я лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от бумаг. Усатый Дон Жуан, казалось, не нуждался в моих комментариях, чтобы продолжать свой рассказ.

— А потом мы поехали к ней домой, и… — он заговорщически подмигнул мне, — ну, ты понимаешь, да?

— О да, Ярослав, — ответил я с сарказмом, которого он, кажется, не заметил, — я прямо-таки вижу, как ты всю ночь читал ей стихи и обсуждал политическую ситуацию в стране.

Левински расхохотался, хлопнув меня по плечу.

— Ну ты и шутник, Максим! Нет, конечно же, мы… — и он снова пустился в красочные описания своих любовных похождений. Ни стыда ни совести, ей-богу!

Я вздохнул, пытаясь сосредоточиться на отчете. Бумаги требовали внимания, а болтовня Левински пусть и была забавной, но отвлекала. Но, с другой стороны, его рассказы служили своеобразным фоном, не давая мне погрузиться в мрачные мысли о покушении и загадочном маге.

День тянулся медленно, словно улитка, ползущая по листу капусты. Я писал, смотрел на графы с вопросами, которые, как по мне, были бессмысленны, снова писал, стараясь изложить события так, чтобы они выглядели логично и не вызывали лишних вопросов.

Когда солнце начало клониться к закату, я наконец закончил подбивать документы. Чувствуя себя выжатым как лимон, я откинулся на спинку стула и потянулся, чувствуя, как хрустят суставы.

— Ну что, закончил? — спросил Левински, который, казалось, только что завершил свой бесконечный рассказ.

— Да, наконец-то, — кивнул я. — Надеюсь, больше никогда не придется писать такие длинные отчеты.

Ярослав рассмеялся, похлопав меня по плечу.

— О, поверь мне, друг мой, это только начало. Бюрократия — наше все! Это ты еще не калечил никого. Вот не дай бог свернешь кому-нибудь руку в процессе, бумаг увеличится раза в четыре.

Я лишь покачал головой, собирая бумаги. Попрощавшись с Левински, я направился к выходу, мечтая о горячей ванне и мягкой постели.

Вечерний Петербург встретил меня прохладным ветром и запахом дождя. Я поднял воротник плаща, защищаясь от порывов ветра, и зашагал в сторону дома. Улицы были полны спешащих по своим делам людей, экипажи громыхали по мостовой, а в воздухе витало ощущение приближающейся осени.

Подойдя к поместью Темниковых, я заметил, что в окнах горит свет. Видимо, семья уже поужинала. Я вошел в дом, и меня тут же встретил один из слуг.

— Добрый вечер, молодой господин, — поклонился он. — Глава рода желает вас видеть. Он ждет вас в своем кабинете.

Кивнув седовласому мужчине, я поднялся по лестнице, остановившись перед дверью кабинета. Коротко постучав, я взялся за ручку.

— Войдите, — раздался голос отца, такой же сдержанный и холодный, как и всегда.

Я вошел в кабинет, окинув взглядом знакомую обстановку. Отец сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глазах я заметил проблеск интереса.

— Добрый вечер, отец, — поздоровался я, подходя к столу.

— Максим, — кивнул он. — Присаживайся.

Я опустился в кресло напротив него, ожидая продолжения. Отец некоторое время молчал, словно проверяя мою выдержку.

— До меня дошли слухи, — наконец произнес он, — о твоем… поэтическом таланте. Это неожиданно.

Я едва сдержал усмешку. Значит, новости о моей импровизированной дуэли со Строговым уже разлетелись по столице.

— Также мне стало известно, что ты имел честь общаться с третьим принцем, — продолжил отец, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Да, это так, — подтвердил я, сохраняя спокойное выражение лица.

Отец откинулся на спинку кресла, его пальцы легко постукивали по подлокотнику.

— Ты должен быть осторожен, Максим, — сказал он. — Императорская семья — это не просто высшая аристократия. Это центр паутины интриг и политических игр. Тут никогда нельзя быть во всем уверенным.

Я кивнул, ожидая продолжения. Отец, казалось, на мгновение задумался, словно решая, сколько информации мне можно доверить.

— Наследный принц Петр Алексеевич, — начал он, — может показаться легкомысленным кутилой. Он любит развлечения и часто появляется на светских мероприятиях. Но не дай себя обмануть. За маской весельчака скрывается острый ум и невероятная харизма. Народ его обожает, и это дает ему не только огромную власть, но и право на ошибки, о которых все предпочитают забывать или не относиться к ним серьезно.

Отец решил рассказать мне о наследниках императора. Оно и понятно, едва я появился на шахматной партии с принцем Андреем Алексеевичем, мной явно заинтересовались приближенные к нему люди. А учитывая его интерес, эта встреча явно не была последней.

— Принц Михаил Алексеевич — полная противоположность своему старшему брату, — продолжал Николай Владимирович. — Он редко появляется в столице, предпочитая проводить время на границе. Гений тактики и стратегии. Единственный из наследников, кто имеет свой личный отряд преданный исключительно ему. Разумеется, все это с разрешения императора, но это тоже надо учитывать, что они всегда будут стоять за него в любой ситуации. Он не особо вовлечен во внутренние интриги, но не стоит списывать его со счетов. Что же касается Андрея Алексеевича… Что ты думаешь после вашей встречи?

Я задумался и внезапно понял, что не могу считать его. Как бы хорошо я ни понимал людей в силу своей прошлой профессии, я осознал, что в третьем принце не было ничего. Ни лишних движений, ни слов-паразитов. Он не запоминался вообще ничем. Не было ничего, что выдавало бы в нем какие-то эмоции. Он показывал лишь то, что считал нужным.

А значит, он был опасен.

— Боюсь, одной встречи мало, чтобы судить. Но, думаю, он не так прост, как кажется на первый взгляд.

Отец слегка прищурился, после чего одобрительно кивнул.

— Верно. За напускной наивностью и простотой скрыт пытливый ум. Гениальный, я бы даже сказал. Он азартен, любит игры и пари — как в прямом, так и в переносном смысле. Шахматы, карты — для него это не просто развлечение, а способ мышления. Ходят слухи, что младший из принцев владеет игорным домом, хотя доказательств этому нет.

Я кивнул, обдумывая полученную информацию. Внезапно меня осенило.

— Отец, — начал я осторожно, — вы рассказываете мне это не просто так, верно? Как сын министра финансов и член Судебного Бюро, я должен понимать расклад сил и знать, с кем могу иметь дело, а с кем нет?

На лице отца мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты прав, Максим, — ответил он. — Но не спеши с выводами. В этой игре нет правильных или неправильных ходов. Есть только последствия от принятых решений и, увы, все из них предсказать попросту невозможно.

Я задумался на мгновение, затем решил спросить напрямую:

— А как насчет вас, отец? Кого поддерживаете вы? С кем мне стоит быть осторожным, чтобы не навредить интересам нашей семьи? Все же я должен учитывать и положение рода на этой политической арене.

К моему удивлению, отец слегка улыбнулся. Это было настолько редкое зрелище, что я едва не моргнул, чтобы убедиться, что мне не показалось.

— Ты можешь поступать так, как считаешь нужным, Максим, за недолгое время в столице ты показал себя даже лучше, чем я ожидал. Так что я доверяю тебе, хоть и все еще присматриваюсь, — внезапно признался он. — Мои дела с другими родами — это одно. Твои собственные связи и решения — совсем другое. Поэтому можешь действовать без оглядки на остальных и помни, что я тебя, в случае нужды, поддержу.

— Но, отец, — возразил я, — разве мои действия не могут повлиять на дела рода? Я не хочу стать причиной проблем.

— Хм, отчасти ты прав. Осторожность не повредит. Я передам тебе документы с информацией о наших официальных союзниках и противниках. Также там будет список тех, кто может попытаться использовать тебя в своих целях. Но что касается трех принцев… — он сделал паузу, — здесь ты волен сам выбирать, с кем иметь дело.

— Они не очень дружны между собой, — догадался я.

— Именно поэтому твой выбор должен быть обдуманным, — ответил отец. — Помни, в политике нет вечных друзей или врагов. Есть только интересы и то не факт, что они не мимолетны.

— Спасибо, отец, — сказал я, поклонившись. — Я буду осторожен.

Он кивнул, давая понять, что разговор окончен. Я вышел из кабинета, чувствуя себя еще более уставшим, чем после целого дня написания отчетов.

Добравшись до своей комнаты, я рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Голова гудела от информации, полученной от отца, а тело ныло от напряжения прошедшего дня. Я закрыл глаза, надеясь, что сон принесет хоть немного облегчения.

Не знаю, сколько времени я проспал, но внезапно мое тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать опасность. Мышцы напряглись, готовясь к действию. Я почувствовал движение воздуха — кто-то занес над моей головой руку.

Не открывая глаз, я резко выбросил ногу вверх, отбивая руку нападавшего. Послышался звон металла — кинжал, выпущенный из руки, взлетел вверх и вонзился в деревянный потолок, задрожав от силы удара.

В то же мгновение я подался вперед, выхватывая свой собственный кинжал из-под подушки. Лезвие прижалось к горлу нападавшего прежде, чем тот успел опомниться.

— Даже сон у тебя чуткий, похвально, Максим, очень похвально! — раздался знакомый голос, и я с облегчением выдохнул, узнав Виктора.

— Если хочешь убить меня, придумай более оригинальный способ, — усмехнулся я, убирая кинжал. — Убийством во сне уже никого не удивишь.

Мы оба рассмеялись, напряжение момента рассеялось как дым. Виктор снял маску и без приглашения уселся за стол, где стоял мой нетронутый ужин.

— Не возражаешь? — спросил он, кивая на еду и шумно сглатывая.

— Валяй, — махнул я рукой. — Правда, все холодное. Ты уж прости, гостеприимство не распространяется на ночных вторженцев особенно, которые пытаются меня убить.

Виктор улыбнулся и уже потянулся к тарелке, но вдруг замер.

— Не отравлено? — спросил он, явно вспомнив, кто мой учитель.

— Не успел, — ответил я с усмешкой. — Может, в следующий раз повезет больше, и я предугадаю твой визит. Так что если оставлю печеньки с молоком, то подумай дважды — стоит ли оно того.

Виктор рассмеялся и принялся за еду с таким аппетитом, словно не ел несколько дней.

— Вообще, я не просто так пришел, — сказал он между двумя кусками жареного мяса. — Считай, дело о покушении на тебя раскрыто. Мы вычислили, откуда мне поступил приказ…

Я подался вперед, чувствуя неподдельный интерес. Ну хоть где-то есть подвижки.

Глава 4

Я внимательно слушал Виктора, поглощенный его рассказом о раскрытии дела о покушении на меня. Его слова, словно кусочки мозаики, складывались в общую картину, раскрывая передо мной всю глубину интриг, окутавших меня с момента прибытия в столицу.

— В общем-то, дело не такое мудреное, — продолжал Виктор, пожевывая кусок холодного мяса. — Оказывается, Соколов, будучи человеком весьма… своеобразным, успел насолить многим высокопоставленным чиновникам. Ты же знаешь его, он никогда не прогибается под чужие желания. При этом сам несколько нервно реагирует, когда на него пытаются давить.

Я кивнул, вспоминая своего эксцентричного учителя с его любовью к ядам и ловушкам.

— И вот, — Виктор сделал драматическую паузу, — как только один из этих обиженных узнал, что у Соколова появился ученик, он, не особо разбираясь в деталях, решил отомстить, подмахнув приказ о твоем устранении. Представляешь, даже не потрудился узнать о твоем происхождении! Главное — отомстить Соколову, убив его ученика.

Я откинулся на спинку стула, переваривая услышанное. Внезапно меня охватило чувство абсурдности ситуации, и я не смог сдержать саркастического смешка.

— Прекрасно, — протянул я, качая головой. — Значит, это уже второе покушение, которое организовано не из-за меня лично или моих действий, а из-за моих связей. Сначала враги отца, теперь недоброжелатели Соколова. Что дальше? Может, меня попытается убить кто-то из обиженных поклонников Насти, посчитав, что она слишком много на меня обращает внимания?

Виктор усмехнулся, вытирая рот салфеткой.

— Добро пожаловать в мир аристократии, Максим. Это как клубок змей, где каждая норовит укусить чужой хвост, порой даже не заботясь, что может укусить свой собственный.

— Занятное сравнение, — хмыкнул я. — И кто же этот гений, решивший отомстить моему наставнику таким изящным способом?

— Пока точно неизвестно, — пожал плечами Виктор. — Есть несколько подозреваемых, но нужно еще копать, чтобы отсеять ложные следы. Эти люди умеют заметать следы. Ниточки от приказа привели пока к трем людям. Все они точат зуб на Соколова, что, сам понимаешь, осложняет понимание того, кто оказался настолько решительным.

Я задумчиво потер подбородок. Ситуация складывалась интересная, но и опасная одновременно. Нужно было быть начеку.

— Что ж, — сказал я, вставая, — спасибо за информацию, Виктор. Полагаю, теперь мне стоит быть еще осторожнее.

— Не волнуйся, я слежу за этим, — сказал мужчина, вставая из-за стола. — Но сейчас вряд ли кто-то еще сунется. Но ты все равно береги себя.

— Да брось, — отмахнулся я с улыбкой. — Меня не так-то просто убить, сам же проверял.

Виктор направился к окну, явно собираясь покинуть комнату тем же путем, каким и вошел. Но в тот момент, когда он уже занес ногу на подоконник, что-то внутри меня вдруг напряглось. Инстинкты, отточенные годами тренировок, завопили об опасности.

Не раздумывая ни секунды, я рванул вперед, хватая Виктора за одежду и резко дергая назад.

— Защити! — в тот же момент отдал я приказ.

Пространство перед нами уплотнилось, образуя невидимый барьер. И как раз вовремя — о него с глухим стуком ударилась серия арбалетных болтов, которые иначе неминуемо нашли бы свою цель в теле Виктора.

— Какого черта?! — выругался мой ночной гость, приходя в себя от неожиданности.

Я же, не теряя ни секунды, выглянул в окно, пытаясь разглядеть, откуда прилетели смертоносные стрелы. В темноте ночи я заметил движение на крыше соседнего дома — несколько темных фигур быстро перемещались, явно пытаясь скрыться.

Виктор, мгновенно оценив ситуацию, без лишних слов выпрыгнул в окно. Его тело, словно черная молния, устремилось вслед за нападавшими.

— Проклятье, — процедил я сквозь зубы, наблюдая, как за Виктором мелькнули еще четыре тени. Он был в меньшинстве, и это могло плохо для него закончиться.

Решение пришло мгновенно. Я схватил плащ со стула и, не раздумывая, прыгнул следом. Воздух свистнул в ушах, и на долю секунды меня охватило чувство свободного падения. Но я был готов к такому.

— Перемести! — прошептал я, направляя поток маны на свое тело.

Меня словно подхватило невидимой рукой и швырнуло на ближайшую крышу. Приземление вышло не самым изящным — я покатился по черепице, чувствуя, как острые края царапают кожу сквозь одежду.

«Чертовы крыши, — подумал я, поднимаясь на ноги. — Как Виктор по ним так легко бегает?»

Но времени на размышления не было. Я увидел, как темные фигуры преследователей мелькнули на соседней крыше, и бросился за ними.

Первые несколько прыжков дались мне с трудом. Я чувствовал себя неуклюжим и неповоротливым, каждый раз рискуя сорваться вниз. Но постепенно тело начало привыкать к новому способу передвижения. Я находил опору там, где раньше ее не видел, интуитивно чувствовал, куда нужно поставить ногу, чтобы не соскользнуть, ну и, конечно же, магия была неоспоримым помощником. Без нее я бы не сунулся в эту погоню.

Ночной воздух бил в лицо, адреналин бурлил в крови. Я чувствовал себя живым как никогда раньше. Погоня вела нас через город, от крыши к крыше, через узкие переулки и широкие проспекты.

Впереди я видел Виктора, который, казалось, летел над крышами, словно черный ворон. За ним неслись четыре тени преследователей, а еще дальше я различал силуэты тех, кто пытался убить его у моего окна.

Мы неслись по крышам Петербурга, словно призраки ночи. Я чувствовал, как город под нами живет своей жизнью — где-то внизу гремели экипажи, слышались голоса припозднившихся прохожих, мерцали огни фонарей. Но для нас существовал только этот безумный бег по крышам, эта погоня на грани жизни и смерти.

Внезапно я заметил, что мы приближаемся к реке. Нева темной лентой блестела в лунном свете, и наш путь неумолимо вел к ее берегам. Виктор, казалось, тоже это понял — его движения стали более резкими, он явно пытался изменить направление.

Но было уже поздно. Мы оказались на последней крыше перед широкой набережной. Виктор, наконец нагнал первых двух нападавших.

Я видел, как он сошелся в схватке с ними. Его движения были молниеносными. Один из противников уже упал, схватившись за горло, второй отчаянно пытался парировать удары Виктора.

Но в этот момент четверо преследователей, за которыми я гнался, настигли его. Я увидел, как один из них начал творить какое-то заклинание — воздух вокруг его рук начал темнеть и закручиваться в зловещий вихрь.

Не раздумывая ни секунды, я прыгнул вперед, чувствуя, как мана бурлит в моем теле. Рисковать было нельзя, нужно действовать на опережение.

В голове промелькнуло истинное слово "Деструкция", следом по каналам прошла мана, наполняя сердце.

— Разрушь! — крикнул я, направляя поток энергии на формирующееся заклинание.

Мир, словно замер на мгновение. Я увидел, как темный вихрь, уже готовый сорваться с рук мага, вдруг задрожал и рассыпался, словно песчаный замок под ударом волны. Маг отлетел назад, сбитый с ног отдачей от разрушенного заклинания.

Я приземлился рядом с Виктором, который сдерживал натиск одного из них. Оставались лишь пятеро.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выдохнул он, становясь спина к спине со мной.

— Спасаю твою задницу, очевидно, — усмехнулся я, наблюдая, как нас окружают оставшиеся противники в черных плащах и тканевых масках.

— Это была ловушка, — процедил Виктор сквозь зубы. — Они специально выманили меня сюда, к реке.

— Да неужели? — саркастически ответил я. — А я-то думал, мы просто решили устроить ночную прогулку по крышам. Согласись, очень романтично, особенно при такой яркой Луне.

Виктор хмыкнул, но в его голосе слышалось напряжение.

— Зачем ты пошел за мной? Их наверняка прислал тот, кто подделал приказ на твое устранение. Они пришли за мной. Видимо, понял чиновник, куда ввязался, и решил обрубить концы, а свидетелей в реку. И ему плевать, что я все равно ничего не знаю.

Я посмотрел на окруживших нас людей. Их глаза за масками горели холодным огнем, двое из них держали арбалеты, другие с обычными клинками. Но маги явно не все, иначе атаковали бы сразу. Один, может два?

— Знаешь, Виктор, — сказал я, чувствуя, как мана пульсирует в венах, — у меня есть одно правило. Я не бросаю своих союзников. Даже если они пытались меня убить.

Ночной воздух был наполнен напряжением, словно перед грозой. Пять фигур в черных плащах медленно приближались к нам, их движения были плавными и выверенными, как у хищников, загоняющих добычу в угол.

— Ну что, — усмехнулся я, не сводя глаз с противников, — кто первый хочет попробовать на вкус мостовую?

Виктор хмыкнул, его голос был спокойным, но я чувствовал, как напряглись его мышцы.

— Не расслабляйся, Максим. Среди них есть маги.

Словно в подтверждение его слов, один из нападавших вскинул руки, и воздух вокруг них начал мерцать зловещим светом.

— Круг Первый: Огненный Шар! — выкрикнул он, и из его ладоней вырвался пылающий сгусток энергии, устремившийся прямо к нам.

Я не стал дожидаться, пока заклинание достигнет цели. Мгновенно активировав свою магию, я выкрикнул:

— Сожми!

Пространство вокруг огненного шара внезапно уплотнилось, сдавливая его со всех сторон. Пламя заметалось, словно в невидимой клетке, а затем схлопнулось само в себя, оставив лишь легкий дымок.

— Неплохо, — прокомментировал Виктор, — но у нас нет времени на игры.

С этими словами он рванулся вперед, его клинок сверкнул в лунном свете. Первый из нападавших почти успел среагировать, однако в реальном бою нет полумер. Лезвие рассекло воздух, обогнув выставленный в защите клинок, и человек рухнул, схватившись за горло.

Я не остался в стороне. Заметив, как маг начинает плести второе заклинание, я мгновенно среагировал.

— Перемести!

Мир вокруг меня размылся, а в следующее мгновение я оказался прямо перед магом. Его глаза расширились от удивления, но было уже поздно. Мой кулак врезался ему в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из легких и прерывая заклинание.

— Извини, приятель, — усмехнулся я, глядя, как он падает на колени, хватая ртом воздух, — сегодня никакой магии. Доктор прописал только физические упражнения.

Краем глаза я заметил, как Виктор расправляется с остальными. Его движения были быстрыми и точными, каждый удар находил свою цель. Двое нападавших уже лежали неподвижно, третий отчаянно пытался парировать атаки, но было видно, что долго он не продержится.

Внезапно я почувствовал движение за спиной. Резко развернувшись, я увидел, как первый маг, которого я обезвредил деструкцией, пытается встать на ноги. Воздух вокруг уже завибрировал от поглощаемой им маны.

— О нет, так не пойдет, — пробормотал я, бросаясь к нему.

Прежде чем он успел закончить, я оказался рядом. Одним быстрым движением я схватил его за руку и резко вывернул ее. Раздался отвратительный хруст, и маг взвыл от боли.

— Круг Пер… — начал он сквозь стиснутые зубы, но договорить попросту не успел.

Виктор, словно материализовавшись из воздуха, оказался рядом. В его руках блеснули странные наручники, которые он мгновенно защелкнул на запястьях мага.

— Даже не пытайся, — холодно произнес Виктор. — Эти наручники блокируют ману. Теперь ты не опаснее обычного человека.

Я огляделся. Вокруг нас лежали тела нападавших, лишь захваченный маг продолжал стонать от боли. Виктор, не теряя времени, начал методично сбрасывать тела в реку. И тут до меня дошло, что все они уже мертвы.

— Эй, — окликнул я его, — ты уверен, что это было необходимо? Все-таки они просто выполняли приказ.

Виктор повернулся ко мне, его взгляд был холоден как лед.

— Все, кроме этого мага, были наемными убийцами, Максим. Чем меньше таких в мире, тем лучше для всех нас. Мне же меньше работы по их устранению потом.

Я пожал плечами, решив не спорить. В конце концов, у Виктора явно было больше опыта в подобных делах. Быстро и эффективно он закончил свое мрачное дело, и вскоре темные воды Невы сомкнулись над последним телом.

— Ну что ж, — сказал я, отряхивая руки, — полагаю, на этом наше маленькое ночное приключение закончено?

Виктор кивнул, его лицо снова стало непроницаемым.

— Да, и я благодарен тебе за помощь, Максим. Без тебя эта ночь могла закончиться для меня совсем иначе.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся я. — В конце концов, должен же я заботиться о своем личном убийце.

Губы Виктора дрогнули в легкой улыбке.

— Ты можешь возвращаться домой. Я доставлю этого, — он кивнул на пленного мага, — в Бюро и доложу Соколову о случившемся. Было бы неплохо, если бы ты завтра тоже пришел и подтвердил мой рассказ. Ох, ну да, и отчеты, куда без них.

Я кивнул, чувствуя, как усталость начинает наваливаться на меня.

— Конечно, буду там с первыми петухами. Или, учитывая нелюбовь Соколова к ранним посетителям, может, лучше к обеду?

— Лучше не раньше полудня. Дай мне время все подготовить, — хмыкнул Виктор.

— Договорились, — сказал я, поворачиваясь в сторону дома. — Удачи с допросом. И постарайся, чтобы наш «новый друг» дожил до утра.

— Не беспокойся, — ответил Виктор, — он будет жив. Возможно, не очень счастлив, но жив.

Я кивнул и, не оборачиваясь, направился домой. Ночной Петербург расстилался передо мной, тихий и загадочный. Где-то вдалеке слышался стук копыт — ночной патруль совершал свой обход, не подозревая о драке, разыгравшейся на крышах и набережной.

Все же занятно, как в этом мире соприкасаются кареты, запряженные конями, и полноценные автомобили, пусть и во многом отличающиеся от тех, что были в моем мире.

Вернулся домой я тем же путем, что и вышел — через окно, и, если домочадцы и услышали мою небольшую вылазку, то явно сделали вид, что ничего не было. Оно и к лучшему.

Глава 5

К полудню следующего дня я уже успел побывать в кабинете Андрея Павловича и обсудить с наставником недавние события. Мой рассказ о ночной стычке с наемниками и неожиданном пленнике-маге был выслушан с подобающим вниманием. Соколов, как всегда, умел сохранять невозмутимый вид, будто подобные истории были для него обыденностью. Впрочем, с его послужным списком я был бы не удивлен, если бы за плечами моего наставника не стояли куда более сложные и опасные события.

— Отлично, Максим, собственно, Виктор доложил мне примерно то же самое, — кивнул он, когда я закончил. — Через этого мага мы узнаем, кто сделал приказ на твое устранение, а там… Этот человек потеряет все, будь уверен. А что касается ночного происшествия, лучше с тебя тоже взять отчет, иначе потом бумаги не сведутся.

Я кивнул, прекрасно понимая, что без вороха бумаг дела в этом мире никуда не двигаются. Увы, об электронных каталогах и делопроизводстве в это время приходится только мечтать.

— Присаживайся и пиши отчет, — указал рукой Соколов на кипу бумаг. — Виктор напортачит, он больше полевой работник, так что сделай милость, иначе придется заниматься мне, а у меня и так работы непочатый край.

Оставив наставника, я направился вниз и расположился за большим письменным столом в просторном кабинете, который пока был закреплен, в том числе и за мной. Передо мной лежали стопки бумаг, перья, чернильницы — все необходимое для составления подробного рапорта.

Левински, моего нового приятеля-балагура, на этот раз почему-то не было на месте. Обычно он сидел тут же, строча свои отчеты и болтая без умолку, но сегодня его стул пустовал.

Я пожал плечами и приступил к работе. Перо скрипело по бумаге, выводя аккуратные строчки. В этом плане я всегда старался делать все красиво и без помарок, чтобы потом не переделывать — ненавижу переделывать. Я старался максимально подробно описать все события той ночи — от момента, когда меня разбудил Виктор, до финальной схватки с наемниками на берегу Невы.

Краем уха я услышал обрывок разговора двух сотрудников Бюро, что тоже занимались отчетами просто по другому делу, но, видимо, решили сделать небольшой перерыв.

— Уже завтра Императорский Аукцион. Ты не думал пробиться на него? — спрашивал один из них. — Говорят, там будут выставлены редкие товары из недавней партии контрабанды с Востока, из-за которой мы пару дней жестко перерабатывали, пытаясь все сопоставить.

— Да ну, — отмахнулся другой, — туда же без приглашений не пускают. Хотя вроде кто-то из наших младших следаков отличился на том деле по китайским побрякушкам, может, его и пустят. Надо бы спросить, что будет там. Наверняка много аристократов соберется и кто-то из верхушки служб.

Я замер, вспоминая события в поезде и то, как помог Стрижину разобраться в этом деле. Действительно, за всем, что со мной приключилось, я как-то и позабыл об этом эпизоде. Точнее, я про него помнил, но все время откладывал, так как появлялись новые заботы, так бывает.

Отложив перо, я направился к этим двум сотрудникам, решив прояснить ситуацию.

— Господа, — окликнул я их. — Не могли бы вы рассказать подробнее об этом деле с контрабандой из Китая? Я немного отвлекся в последнее время, не в курсе событий.

Мужчины обернулись, бросив на меня изучающие взгляды. Видимо, принимали решение, стоит ли мне вообще про это говорить. С другой стороны, меня они наверняка не раз тут видели, а значит, я уже был «своим», а это определенный уровень доверия.

— Да, это не то чтобы громкое дело. Пришел тут парниша экзамен сдавать, а за ним следом Громов, ну, полицмейстер железнодорожный, с отчетами о контрабанде, рекомендацию ему дал. Вот только само дело быстро закрыли, улики никуда не ведут, к сожалению.

— И все товары пустят с молотка? — уточнил я.

— Ну да, что с ними еще делать? Не хранить же на складах Бюро, там место ограничено и так разного рода уликами, — пожал плечами собеседник. — Завтра на Императорском Аукционе всю партию и реализуют, а деньги — часть в казну, часть на благотворительность. Честно, даже интересно будет глянуть, что там было такого ценного.

— А детали самого дела можно где-нибудь найти? — продолжал расспрашивать я. — Хотелось бы взглянуть.

— Да вроде все материалы в архиве должны быть, — ответил второй мужчина. — Доступ к ним не требует дополнительных разрешений.

Оставив слегка озадаченных мужчин, я направился к архивам Судебного Бюро. Узкий коридор, ведущий к массивной двери из толстых дубовых досок, встретил прохладой и запахом старой кожи переплетов.

Архив представлял собой огромный зал, уставленный стеллажами от пола до потолка. Каждый стеллаж был разделен на секции, а секции были пронумерованы и обозначены табличками. За высокой конторкой сидел худощавый человек с моноклем, погруженный в чтение толстенного фолианта. Причем его глаза быстро перемещались по строкам, и если он, действительно, все это читал, то скорость чтения этого человека поражала.

— Господин архивариус, — окликнул я его, подойдя к конторке. — Мне необходимо ознакомиться с материалами по делу номер… — Я бросил взгляд на свой блокнот, где записал номер дела после разговора с сотрудниками. —… пять-семь-двенадцать-три.

Архивариус медленно поднял взгляд поверх монокля, окинув меня изучающим взглядом.

— Имеете соответствующий допуск? — спросил он сухим тоном.

В ответ я продемонстрировал ему бирку с гербом Судебного Бюро.

Мужчина кивнул и принялся перебирать толстые регистрационные книги, постукивая по страницам костяшками пальцев. Наконец он нашел нужную запись, вновь окинул меня цепким взглядом и достал ключ.

— Следуйте за мной, — скомандовал он, спускаясь по лестнице в подвальное помещение.

Я шел за худощавой фигурой архивариуса, наблюдая, как он ловко лавирует между стеллажей. Наконец мы остановились перед одной из секций, невзрачной, как и все остальные.

Архивариус огладил бороду и принялся водить пальцем по ярлыкам, шевеля губами, словно читая про себя. Наконец он довольно хмыкнул, вытащил нужную папку и протянул мне.

— Вот, все материалы по делу пять-семь-двенадцать-три. Жалоб на объем не принимаю, вы попали в категорию «срочные случаи», где подшиваются абсолютно все улики и протоколы. Располагайтесь здесь, места достаточно, а сюда никто не заглядывает. Выносить документы запрещено, но думаю, вы это и так знаете.

С этими словами мой сухой проводник развернулся и зашагал прочь, оставив меня наедине с папкой и возможностью изучить это давнее дело, лично коснувшееся каким-то образом моей персоны.

Я расположился на одной из деревянных скамеек, пробежался взглядом по содержимому папки. Действительно, тут были собраны абсолютно все документы и улики по случаю контрабанды — описи конфискованного груза, накладные и прочее.

Самым интересным в деле оказалась накладная о пункте назначения груза. По документам, часть товара должна была идти на адрес, принадлежавший военному ведомству. Возможно, здесь и крылась разгадка внезапного прекращения расследования — ведь военные в этой империи имели большую власть и влияние, особенно в сфере своих прямых обязанностей. И стоит ли упоминать, что как раз в военном ведомстве сконцентрированы специалисты по практическому применению магии?

Я задумчиво потер подбородок, погруженный в размышления. Эта история становилась все запутаннее. Нужно было собрать все кусочки воедино, и я знал, как это сделать. Главное — не оставлять дело незавершенным.

Поднявшись со скамьи, я направился обратно в коридоры департаментов Судебного Бюро. Теперь мне нужно было отыскать отдел младших следователей и самого Стрижина. От его рассказа я смогу составить более полное представление о ситуации.

Отдел младших следователей располагался на самом нижнем этаже бюро, в тесных помещениях с низкими сводчатыми потолками. Несмотря на тусклый свет и царившую полутьму, помещение кипело жизнью. Молодые люди в форменных мундирах Бюро сновали туда-сюда, кто-то переговаривался, в воздухе витал запах пыльных документов и дешевого табака.

Мой взгляд выхватил из общей массы знакомую фигуру. Стрижин сидел за крохотным письменным столом, согнувшись над ворохом бумаг. Заметив меня, он поднял голову и расплылся в широкой улыбке.

— Ба, кого я вижу! — воскликнул он, заставив пару сослуживцев за соседними столами недовольно покоситься в нашу сторону. — Максим, друг мой, рад снова тебя видеть! Извини, что так и не разыскал тебя после того дела в поезде, тут экзамены на младшего следователя пролетели, а потом еще эта катавасия с контрабандой…

— Поздравляю с получением звания, — перебил я его, протягивая руку для рукопожатия.

Парень с энтузиазмом пожал ее, задорно сверкнув глазами.

— А, спасибо! Сущие пустяки, для моих-то способностей. К слову, рассказывай, какими судьбами тебя занесло в наше скромное логово?

— Просто наткнулся на упоминание о деле с контрабандой из Китая, и заинтересовался. Ведь это как раз то самое место, где мы встретились, верно?

— Истинную правду глаголишь, — закивал Стрижин, нахмурив лоб. — А ты в курсе, что расследование вскоре прикрыли? Слушай, я же старался, проследил, куда должны были товар по накладным отгрузить, но нет! Мне даже доступ к делу закрыли.

— Вот и я об этом узнал, — кивнул я. — Взглянул на все материалы только что в архиве. И знаешь, кое-что меня удивило.

— Так, рассказывай, — потребовал Сергей, придвигаясь поближе.

— По накладным выходит, что часть груза должна была отправиться на военный склад здесь, в столице, — тихо произнес я, наблюдая за реакцией собеседника.

— Так, а я о чем! Я перепроверял, дважды даже ездил по адресам, но ничего подобного не обнаружил. Обычный склад перекупщиков, ни следа военных! Но когда зарылся в документы, нашел, что это собственность военного ведомства. В дело даже подшил. Но все равно закрыли, черти!

Я посмотрел на Стрижина, чувствуя, как в голове уже складывается план действий. Все-таки привычка докапываться до сути никуда не делась даже в новой жизни.

— Знаешь, Сергей, — произнес я, присаживаясь на край его стола, — раз уж мы взялись за это дело, стоит довести его до конца. Завтрашний аукцион — прекрасная возможность. Если там действительно есть что-то ценное, те, кто упустил этот товар, обязательно появятся.

— Да как же мы туда попадем? — Стрижин недоверчиво покачал головой. — Это же Императорский аукцион! Туда без приглашения даже близко не подойти. Охрана всех проверяет, а приглашения, говорят, только избранным раздают.

— Предоставь это мне, — улыбнулся я. — Завтра к вечеру жди у восточного входа в Бюро. И да, будь при параде — нам предстоит посетить весьма изысканное общество.

— При параде? — переспросил Стрижин с сомнением. — У меня только форма младшего следователя…

— Вот и отлично, — кивнул я. — Форма — это уже статус. Главное, чтобы она была чистой и отглаженной.

Оставив озадаченного Стрижина, я направился в кабинет Соколова. По пути размышлял, как лучше преподнести свою просьбу. Все же два приглашения на Императорский аукцион — это не пустяк.

Кабинет наставника встретил меня привычным набором ловушек, через которые я проскользнул с легкостью человека, давно изучившего все их особенности. Соколов сидел за столом, склонившись над какими-то документами.

— А, Максим, — произнес он, не поднимая головы. — Что на этот раз?

— Учитель, мне нужна ваша помощь, — начал я без предисловий. — Если точнее, два приглашения на завтрашний Императорский аукцион.

Соколов наконец оторвался от бумаг и посмотрел на меня с легким интересом:

— И зачем же тебе понадобились эти приглашения?

— Помните дело о контрабанде в поезде? То самое, где я помог некоему Стрижину? — дождавшись кивка, я продолжил: — Завтра будут продавать конфискованные товары. И я уверен, что там появятся люди, причастные к этому делу.

— Максим, — выдохнул учитель, откидываясь на спинку, — таких дел у нас десятки. И почти все они заканчиваются ничем. Улик не хватает, свидетели молчат, документы исчезают. Зачем тратить время? Особенно, когда это дело так и не затронуло ничьих интересов.

— Потому что я чую здесь что-то интересное, — ответил я, подходя ближе к столу. — Военное ведомство, спешное закрытие дела… Согласитесь, это не похоже на обычную контрабанду. В худшем случае я просто проведу вечер на аукционе и познакомлюсь с парой людей, с которыми мне потом все равно предстоит пересекаться. В лучшем — раскрою дело для Бюро.

— А ты уверен, что справишься? Все-таки там будет высшее общество, а ты провинциал.

После этого Соколов рассмеялся так, будто это была его лучшая шутка в жизни.

— Учитель, — усмехнулся я, но все же решил ответить, — я уже успел провести поэтическую дуэль с сыном министра внутренних дел и сыграть в шахматы с третьим принцем. Думаю, с аукционом я как-нибудь справлюсь.

— Хорошо-хорошо, будут тебе приглашения. Завтра утром зайдешь за ними. Только постарайся… не создавать лишних проблем.

— Когда это я создавал проблемы? — невинно поинтересовался я.

— Когда это ты их не создавал? — парировал Соколов, отмахиваясь от меня. — Иди уже, у меня еще куча работы.

***

На следующее утро я получил два приглашения, украшенных императорской печатью, и ровно в полдень встретился со Стрижиным у восточного входа в Бюро. Он действительно был при параде — форма отглажена, сапоги начищены до блеска. Увидев меня в моем черном костюме, в котором я был на балу, он присвистнул:

— Какой странный костюм. Ты выглядишь как… как…

— Как человек, который знает цену хорошей одежде, — закончил я за него. — Поверь мне, скоро такие костюмы будут носить многие. Это называется костюм-тройка, запомни это название.

Пусть мы еще не начали производство, но слухи тоже играют роль и лучше их запускать на разных уровнях, чтобы охват был больше.

Императорский аукцион проходил в величественном сооружении в стиле античного храма, расположенном на Васильевском острове. Массивные колонны поддерживали треугольный фронтон, украшенный скульптурными композициями. Широкая лестница вела к главному входу, где уже собиралась столичная знать.

Когда мы подошли к дверям, молодой человек в ливрее проверил наши приглашения и выдал взамен две таблички с номерами «47» и «48». Внутри здание оказалось еще более впечатляющим. Центральный зал с высоким сводчатым потолком был заполнен рядами удобных кресел. На небольшом возвышении в передней части располагалась сцена, где уже были выставлены первые лоты.

Я внимательно осмотрел присутствующих. Аристократы в дорогих нарядах, торговцы в расшитых золотом кафтанах, даже несколько иностранцев в европейских костюмах. Все они негромко переговаривались, рассматривая выставленные предметы.

Мы заняли свои места, и я сразу заметил среди лотов ту самую картину из поезда, написанную в традиционном китайском стиле. Именно ее я видел, когда один из грузчиков имел неосторожность уронить с нее ткань. Такую красоту сложно забыть, даже если ты не ценитель искусства.

Теперь, при ярком освещении, картина выглядела еще более впечатляющей. Даже интересно, сколько она будет стоить.

Через некоторое время на сцену поднялся распорядитель аукциона — полный мужчина с пышными усами и в безупречном фраке.

— Дамы и господа! — объявил он звучным голосом. — Приветствую вас на Императорском аукционе! Первым лотом сегодня будет представлена картина царства Цин «Девушка с веером». Начальная цена — пять тысяч рублей.

Не успел он договорить, как с переднего ряда раздался уверенный голос.

— Семь тысяч пятьсот!

Я подался вперед, пытаясь разглядеть того, кто сделал ставку. Это был высокий мужчина в достаточно простом костюме. Даже удивительно при такой-то заявке. Хотя он, может, чей-то поверенный или слуга?

— Знаешь его? — наклонился я к Сергею, но тот на мой вопрос шумно сглотнул.

— Угу… Он был одним из приглашенных экзаменаторов, когда я сдавал на младшего следователя. Полковник Державин, Григорий Андреевич, — пояснил тихо Стрижин. — Командует гарнизоном в Кронштадте. Говорят, семья владеет несколькими торговыми судами, так что денег у него достаточно. А еще ходят слухи, что он не гнушается брать «подарки» от купцов за провоз товаров через форты. Но это так, болтают. Не берусь утверждать.

— Очень интересно, — протянул я, внимательно рассматривая полковника. — И что же такого особенного в этой картине, что военный готов выложить за нее такую сумму?

Державин, словно почувствовав мой взгляд, слегка повернул голову в нашу сторону. Его холодные серые глаза на мгновение встретились с моими, после чего он снова обратил все внимание на аукциониста.

Глава 6

Аукцион продолжался, и я, сидя в своем кресле, старался не упустить ни одной детали. Сцена передо мной была типичной для таких мероприятий: аристократы в дорогих костюмах обменивались короткими фразами, оценивали своих соседей по рядам с любопытством, а порой и с завистью, когда тот или иной лот уходил за баснословные деньги. Но меня интересовали не сами лоты, а кто именно проявлял к ним интерес. Особенно — к китайским товарам.

Картины, вазы, какие-то статуэтки… Все это выглядело как типичный набор контрабандиста, у которого есть связи на Востоке. Но было одно «но»: скупать эти товары во второй раз — уже на аукционе, да еще и за такие деньги — выглядело как минимум подозрительно. Значит, дело было не просто в наживе. Кто-то вложился дважды, и это явно неспроста.

Ставка полковника Державина на китайскую картину была высока. Слишком высока, учитывая, что другие покупатели не особо рвались за этот лот. Я почувствовал, как внутри меня закипает подозрение, да и развитое чутье говорило о том, что тут все не так однозначно.

Я наклонился к Сергею, который сидел напротив, изо всех сил стараясь выглядеть спокойно, хотя явно нервничал от общей атмосферы аукциона. Общей нервозности добавлялось из-за того, что в окружении нас была высшая аристократия империи и вызвать неудовольствие таких людей… В общем, любой бы простолюдин на его месте чувствовал себя некомфортно.

— Ты никого больше не узнаешь среди тех, кто скупает китайские товары? — тихо спросил я, бросая взгляд на соседние ряды.

— Нет, больше никого, — Сергей едва слышно сглотнул и покачал головой. — Только полковник Державин. Остальные… либо аристократы, либо торговцы, которых я впервые вижу. Не забывай, я в столице столько же, сколько и ты.

— Значит, нам нужен список всех участников аукциона, — решительно сказал я, выпрямляясь в кресле. — И не просто нужен. Мы его заберем.

Сергей повернулся ко мне, его глаза расширились.

— Ты серьезно? Но как мы получим его? Это же Императорский аукцион, тут охраны больше, чем на посвящении, которое в Бюро проходило!

— Охрана — это не проблема, если действовать с умом, — усмехнулся я. — Вот что мы сделаем. Ты отвлечешь тех, кто регистрировал посетителей и охранников, заставь их отойти от стойки. Твоя задача — завязать с ними разговор и держать их занятыми. Я тем временем заберу журнал. Как только он окажется у меня, я выйду через черный ход, а ты спокойно уйдешь через парадный.

Сергей нервно заерзал на стуле, но, как я и ожидал, он не стал спорить. Он был молод, и его тянуло к приключениям, несмотря на всю его природную осторожность. Конечно, странно так об этом говорить, ведь формально мы были близки по возрасту, но у меня был опыт прошлой жизни и в некоторых моментах я себя ощущал гораздо старше своих сверстников.

— Хорошо, — кивнул он, хотя в его голосе слышалось легкое сомнение. — Но если что-то пойдет не так…

— Ничего не пойдет не так, — отрезал я. — Импровизируй.

Аукцион продолжался, но мои мысли уже не были сосредоточены на торгах. Я мысленно прокручивал план, представляя себе каждый шаг. Когда все было решено, я наклонился к Сергею.

— Пора.

Мы одновременно встали и направились к выходу из зала. Я сделал вид, что мне стало скучно, а Сергей последовал за мной, нервно оглядываясь вокруг. Охрана у дверей не обратила на нас особого внимания — для них мы были просто очередными гостями, уставшими от долгих торгов. Далеко не все собрались здесь именно ради аукциона, многие и вовсе проворачивали здесь какие-то свои дела.

Когда мы подошли к столу регистрации, я коротко кивнул Сергею. Тот, вздохнув, подошел к сотрудникам, которые проверяли приглашения у входа.

— Простите, господа, — начал он с самым дружелюбным видом, каким только мог, — у меня возникли некоторые вопросы по поводу лотов. Не могли бы вы мне помочь?

Сотрудники, явно польщенные вниманием молодого следователя (аристократы все же ведут себя по большей части более надменно), тут же начали объяснять ему что-то об условиях аукциона, а я, воспользовавшись моментом, тихо подошел к столу, где лежал журнал.

Один быстрый взгляд назад — Сергей продолжает разговор, охранники и сотрудники ничего не подозревают. Отлично. Я скользнул рукой под журнал, быстро спрятав его под рубашку. Он был толще, чем я ожидал, но это не было проблемой.

Теперь нужно было выбраться через черный ход.

Я двинулся к боковой двери, стараясь идти спокойно, но достаточно быстро, чтобы не привлекать внимания. Все шло гладко. Слишком гладко, если честно. А такие моменты всегда настораживают.

И вот, как назло, на полпути к черному ходу я вдруг наткнулся на высокого мужчину. Он появился передо мной так внезапно, что я едва не остановился. Высокий, с пронзительными глазами и каким-то странным, почти зловещим спокойствием. Но что по-настоящему привлекло мое внимание — это его аура. Я мгновенно почувствовал, как воздух вокруг него буквально вибрирует от силы. Мана в его теле бурлила, как разъяренная река, и я сразу понял: передо мной стоит очень сильный маг.

— Максим Николаевич, — произнес мужчина, его голос был глубоким и звучал так, будто он не привык говорить с кем-то, кто стоит ниже его по рангу, возможно, не по происхождению, но по праву силы. — Андрей Алексеевич хотел бы побеседовать с вами.

Я на мгновение напрягся. Журнал, спрятанный под рубашкой, казался тяжелее, чем был на самом деле. Положение осложнялось тем, что отказывать принцу нельзя без веской причины. Но и уходить сейчас без подозрений было попросту невозможно. Я выдохнул, стараясь не показать ни капли волнения.

— Полагаю, я не могу отказаться? — спросил я, поднимая бровь.

— Нет, — ответил мужчина, ни на секунду не изменив выражения лица. Вот у кого стоит поучиться сохранять каменное выражение лица. Очень суровый мужчина. — Прошу следовать за мной.

Я не стал тянуть время и кивнул. Журнал оставался под рубашкой, и если я правильно рассчитаю свои действия, никто даже не заметит, что он у меня.

Человек принца повел меня по коридорам здания, и я старался запомнить каждую деталь. Мы прошли по лестнице на второй этаж и, наконец, вышли на небольшой балкон, где, опершись на перила и глядя куда-то вниз, стоял третий принц Российской Империи — Андрей Алексеевич.

— Неплохой аукцион, правда? — произнес он вместо приветствия, даже не оборачиваясь.

— Довольно интересный, — ответил я, стараясь держать голос ровным. — Вижу, вас заинтересовали некоторые товары.

Принц повернулся ко мне, его глаза блестели азартом, а на губах играла легкая улыбка.

— О, да, — признался он, чуть приподняв подбородок. — Мои люди внизу скупают несколько вещей, которые привлекли мое внимание.

— Странно, что вы не участвуете в торгах лично. Разве это не должно быть более… интересно?

Андрей Алексеевич рассмеялся, его смех был легким, почти детским, но в нем чувствовалась скрытая сила.

— Ах, Максим, — сказал он, оборачиваясь ко мне полностью, — если бы я участвовал в торгах, никто бы не осмелился перебить мою ставку. Это было бы скучно. А так — мои люди ведут игру. Азарт в том, что есть риск, что кто-то перебьет их ставку и я окажусь без вещи, которая мне понравилась, но и слишком много вкладывать в лот они тоже не могут. Без этого битва теряет всю свою прелесть и поэтому мои люди участвуют в этом со всей отдачей. Тем более все, что удастся сэкономить, останется им в качестве премии.

— Понимаю, — кивнул я, но продолжал держать ухо востро.

Принц не зря меня сюда позвал. Очевидно, у него было что-то на уме, вот только я пока его знал слишком плохо, чтобы строить правильные предположения.

Тишина повисла на мгновение, и я уже начал думать, что, возможно, Андрей Алексеевич просто хотел обсудить аукцион. Или же он узнал, что я забрал журнал посетителей? Но затем он заговорил снова, и его тон стал чуть более серьезным.

— На самом деле, я позвал вас не только для этого разговора, — сказал он, посмотрев мне прямо в глаза. — Мне бы хотелось пригласить вас завтра на партию в шахматы. Очень интересно, как великий гроссмейстер Российской Империи Владимир Федорович Темников обучил своего внука. К сожалению, мне давно не попадалось сильных соперников, а от этого становится очень скучно.

Азартная натура принца явно не давала ему покоя. Он хотел испытать меня, но, что-то подсказывало мне, что нужно быть готовым, потому что эта партия будет не совсем обычной.

— Я приму ваше приглашение, — сказал я, стараясь сохранить нейтральный тон.

— Это меня радует, — произнес он и снова улыбнулся, на этот раз более широко. — Я уверен, наша партия будет более увлекательной, чем сегодняшний аукцион.

Я коротко кивнул. Принц продолжал смотреть на меня с интересом, словно изучая каждую черту моего лица.

— Должен признать, у вас интересный вкус в одежде, — заметил он, неожиданно сменив тему. И судя по взгляду, его, действительно, это заинтересовало. Неожиданно. — Этот костюм… Никогда не видел ничего подобного.

— Простота иногда лучше, чем излишняя вычурность, — ответил я, слегка пожав плечами. — Возможно, в этом и заключается его прелесть.

— Возможно, — задумчиво протянул Андрей Алексеевич, явно что-то обдумывая. — Что ж, завтра в полдень. Мой человек придет за вами.

Я слегка поклонился, давая понять, что принял приглашение. Сын императора кивнул своему спутнику, и тот, словно тень, подошел ко мне.

— Это мой личный охранник, — сказал Андрей Алексеевич, лениво махнув рукой. — Владимир Сергеевич Савельев. Отличный маг, кстати. Он и заберет вас завтра.

«Значит, Владимир Сергеевич», — отметил я про себя, бросив взгляд на молчаливого мужчину. Он снова смотрел на меня с тем же спокойствием, что и раньше, но теперь я знал, кто передо мной.

— Проводите нашего гостя, — мягко распорядился принц, снова повернувшись к перилам балкона.

Савельев кивнул, и, не говоря ни слова, направился к выходу. Я последовал за ним.

Мы шли по пустым коридорам, и я чувствовал, как напряжение постепенно спадает. Охранник принца шагал впереди, словно не замечая моего присутствия, но я был уверен, что он контролирует каждое мое движение.

Когда мы добрались до того места, где я наткнулся на него, мужчина остановился и, повернувшись ко мне, коротко кивнул:

— До свидания, господин Темников.

— Благодарю за сопровождение, — ответил я, слегка кивнув.

Мы обменялись короткими взглядами, и я, наконец, покинул здание.

Как только я оказался снаружи, мне наконец удалось выдохнуть. Из-за всего этого я задержался дольше, чем планировал.

Сергей ждал меня чуть поодаль здания, нервно оглядываясь по сторонам. Увидев меня, он тут же подошел.

— Где ты был так долго? — прошептал он, глядя на меня с беспокойством. — Я уже думал, что что-то пошло не так!

— Появились некоторые проблемы, — сказал я, пожав плечами. — Но в целом все успешно — журнал у нас.

Я вытащил журнал из-под рубашки и передал его Сергею. Он посмотрел на него с таким видом, словно держал в руках драгоценность.

— Твоя задача — прошерстить всех сегодняшних посетителей, — продолжил я, глядя на Сергея. — Найди среди них тех, кто связан с военным ведомством. Подкопай под каждого, чтобы понять, кто они такие и какую должность занимают. Когда будешь готов, мы подумаем, какой сделать следующий шаг.

Сергей кивнул, его глаза горели решимостью. Мы коротко попрощались и, не теряя времени, разошлись в разные стороны.

***

На следующее утро за мной, как и было обещано, заехал Савельев. Прошлый день прошел спокойно, без каких-то эксцессов, но я все же оставался настороже. Принц Андрей явно не из тех, кто тратит время зря. Даже его приглашение на шахматы, каким бы невинным оно ни казалось, не было простым жестом любезности. За этим скрывалось нечто большее, что мне еще предстояло выяснить.

Савельев, как и в прошлый раз, не говорил лишнего — молчалив, сосредоточен, будто бы его единственной задачей было доставить меня до места назначения, даже не пытаясь завести разговор. Впрочем, я не возражал. Время для разговоров еще придет, когда мы доберемся до принца.

Я ожидал, что мы поедем в какой-нибудь особняк или снова прибудем в «Золотого Льва», но Савельев удивил меня, когда наш экипаж свернул на узкую тропинку, ведущую к лесу. Мы двигались вдоль тихого ручья, мимо высоких деревьев, чьи кроны создавали тенистую арку над дорогой. Легкий ветерок шуршал листвой, создавая атмосферу спокойствия и уединения.

Наконец, мы добрались до места. Среди деревьев, скрытая от посторонних глаз, стояла небольшая беседка. Ее крыша была увита лозами, а вокруг раскинулись кусты каких-то диких цветов, пахнущих медом и свежестью. В центре беседки стоял небольшой стол, на котором уже была расставлена шахматная доска. Фигуры ожидали своего часа, как солдаты перед битвой.

Но что действительно бросилось в глаза — это сам принц, сидящий за столом босиком, с ногами, вытянутыми на соседний стул. Он выглядел так, словно только что проснулся после долгого сна. На столе, рядом с шахматной доской, лежала корзинка с фруктами. Я увидел несколько яблок, гроздь винограда и пару экзотических плодов, которые вряд ли можно было найти где-то за пределами императорского двора.

— Приветствую, Максим! — воскликнул Андрей Алексеевич, заметив меня. — Как хорошо, что вы пришли. Присаживайтесь, не стесняйтесь.

Я едва сдержал улыбку. Как будто у меня был вариант не приходить. Вид принца был весьма необычным, как и поведение, словно он жил по своим правилам, а не по законам придворного этикета.

— Шахматы на природе? — спросил я, подходя ближе. — Весьма необычно.

— А почему бы и нет? — ответил Андрей, откусывая яблоко. — Тут тихо, никто не отвлекает, не будет подсказок. Да и воздух свежий. Природа помогает сосредоточиться. В городе слишком много шума и суеты. А здесь, — он обвел рукой пространство вокруг беседки, — можно подумать спокойно.

Я сел напротив него и бросил взгляд на расставленные фигуры. Все было готово к партии, но, как я и ожидал, Андрей не собирался просто так играть.

— Предлагаю сделать ставку, — сказал он, небрежно откинувшись на спинку стула. — Если выиграю я, вы расскажете мне, какое истинное слово вы тогда использовали на экзамене. То, что разрушило заклинание Левински. Признаюсь, весьма заинтересован в нем. Не встречал ничего подобного ранее.

Я не сразу ответил. Помедлив, я задумался, стоит ли раскрывать эту карту. Истинные слова — не просто магические команды, это фундаментальные принципы, которые определяют магию в этом мире. И раскрывать их кому попало — мягко говоря, не лучшая идея. Но, с другой стороны, было и то, что я мог получить от него взамен.

Я чуть наклонился вперед, пристально глядя на принца.

— Хорошо, — произнес я, тщательно подбирая слова. — Но если выиграю я, вы расскажете мне все, что знаете о моей матери.

Принц приподнял брови, явно удивленный таким поворотом.

— О вашей матери? — переспросил он, словно не до конца понимая, о чем я.

— Да, — кивнул я. — Вы ведь должны что-то знать о ней, не так ли? Я уверен, что человек с вашими связями и вашей эрудицией не мог не знать о ней. Особенно если учесть, что она была частью императорского двора.

На лице принца появилась легкая улыбка, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.

— Очень дальновидно, Максим, — сказал он, чуть прищурившись. — Вы, действительно, умеете делать выводы. Хорошо. Я принимаю ваше условие.

— В таком случае, начнем? — спросил я, указав на шахматную доску.

Андрей Алексеевич кивнул и сделал первый ход, передвинув пешку на d4. Поначалу хотелось ответить зеркально, но вспомнив его игру против польского посла, а также слова своего дедушки про четкий план на игру, я вывел коня на f6. Староиндийская защита во всей красе. Принца мой ход удивил, но с толку не сбил. Кажется он сделал для себя какие-то выводы.

Игра развивалась медленно, но с каждым ходом напряжение нарастало.

Пешка на с4, ответ на g6. Принц нахмурился, решив вывести коня на с3, я же продолжал гнуть свою линию, передвинув слона на g7, чтобы следующим ходом пешкой подготовить рокировку.

Я делал вид, что тщательно обдумываю свои ходы, хотя на самом деле партия оказалась проще, чем я ожидал. Принц, несмотря на свою любовь к шахматам и глубокое понимание игры, не мог видеть дальше трех или четырех ходов. Он строил свою тактику на коротких комбинациях, не замечая долгосрочных ловушек, которые я расставлял по доске.

Дедушка научил меня всегда рассчитывать наперед и располагать ловушки и обманки, которые выстраивают игру так, чтобы это было выгодно. В его уроках шахмат был не просто спорт или развлечение — это была модель жизни. Он говорил, что каждый ход должен готовить почву для следующих пяти, как минимум. И сейчас я видел, как мой план постепенно срабатывает. Уже на пятом ходу я начал расставлять ловушки, которые Андрей Алексеевич не мог увидеть.

— Вы ведь знаете, что я не маг? — спросил младший сын императора, сделав очередной ход.

— Знаю, — ответил я. — Но это не мешает вам интересоваться магией.

— Верно, — кивнул он, задумчиво глядя на фигуры. — Я считаю, что магия — важный аспект развития нашей цивилизации. Без нее мы бы не достигли того уровня развития, который имеем сейчас. Это ключ к нашему будущему и даже теоретические изыскания могут помочь в ее развитии.

Я сделал ход, передвинув коня так, чтобы подготовить атаку на ферзя Андрея Алексеевича. В этот момент он был слишком поглощен своими мыслями, чтобы заметить это.

— Магия — это, конечно, хорошо, — сказал я, притворяясь, что тоже поглощен размышлениями над игрой, — но я думаю, что мир может развиваться и без нее. Технический прогресс, наука, инженерия… Все это может дать нам не меньше, чем магия. Главное — собрать достаточно образованных людей и дать им задачу, спустя десятилетия работы какие-то проекты могут стать тем, что станет повседневной вещью.

Андрей Алексеевич поднял взгляд, явно заинтригованный моими словами.

— Интересная мысль, — сказал он, пододвинув ферзя в сторону. — Но как, по-вашему, мир может развиваться без магии? Вы говорите так, будто у вас есть какие-то конкретные идеи.

Я улыбнулся, понимая, что немного увлекся. Конечно, я не мог рассказать ему о своем прошлом мире, но идея о техническом прогрессе без магии была слишком интересной, чтобы не развить ее. Да и видел я уже труды на эту тему, как и те, что изучали магическое направление как основное.

— Ну, это всего лишь предположения, — сказал я, делая вид, что задумываюсь. — Например, что, если бы мы смогли создать машины, которые не нуждаются в магии? Паровые двигатели, электричество, телеграфы. Все это можно было бы делать без использования маны и работы магов. Представьте себе, мир не ограниченный лишь магией, а блага, созданные технологиями, доступны каждому.

Андрей Алексеевич внимательно слушал, его глаза горели любопытством. Для человека, который всегда интересовался магией, мысль о мире без нее была чем-то новым и захватывающим.

— Ты говоришь так, словно уже видел это, — заметил он.

— Может быть, в моих фантазиях и снах, — с легкой улыбкой ответил я, слегка пожав плечами. — Но кто знает? Может, однажды кто-то попробует реализовать эти идеи. Да и в целом, думаю, подобные мысли посещают многих мыслителей.

Младший сын императора задумался. Я, можно сказать, видел, как его разум начал работать, просчитывая возможные варианты, хотя его внимание явно отвлекалось от шахматной доски. Это дало мне возможность продолжить свою атаку.

— А это электричество? Что это? И паровые двигатели? Никогда раньше не слышал об этом.

Все же легко сказать лишнего, когда в прошлой жизни подобное было привычным делом, а в этой нужно было фильтровать информацию. Но, благо, это был последний мой ход, и я мог сместить акцент с этого вопроса.

— Мат, — сказал я, закрыв последним конем путь отступления вражескому королю.

Принц замер, его глаза расширились, как будто он не мог поверить в то, что только что произошло. Он вскочил со стула, обошел доску несколько раз, рассматривая расстановку фигур. Король Андрея Алексеевича был пойман в ловушку, которую я расставлял с середины партии.

— Потрясающе! — воскликнул он, наконец остановившись. — Так защита в начале была лишь блефом! Я и подумать не мог! Вы заманили меня в ловушку, и я даже не заметил! Что ж, эта победа по праву ваша, Максим.

Он снова сел за стол, его улыбка была широкой и искренней.

— Видимо, мне все же придется рассказать все, что я знаю о вашей матери, Марии.

На этом моменте я почувствовал, как внутри меня что-то зашевелилось. Вопросы о матери всегда оставались для великой тайной, о которой ни отец, ни дядя Эд не хотели говорить. Я знал слишком мало о ее прошлом, и каждый новый фрагмент информации был для меня бесценным.

Глава 7

Андрей Алексеевич откинулся на спинку своего стула, и его взгляд, обычно внимательный и острый, стал немного отстранённым. Он на мгновение замолчал, словно обдумывая, как начать. Я терпеливо ждал, хотя внутри меня всё бурлило от нетерпения. Информация о моей матери, была для меня очень важна. Я не знал её лично, ведь в этот мир я попал уже после ее смерти, но странная, необъяснимая связь с ней не давала мне покоя. Да и в целом сложно относиться к этому спокойно, когда, по сути, эта женщина дала мне жизнь.

— Знаете, Максим, — начал Андрей Алексеевич, его голос стал мягче, чем обычно, — я был совсем мал, когда она погибла. И я никогда не видел ее. Однако пока я рос и изучал труды великих учёных и магов, я постоянно натыкался на её имя. Мария, ваша матушка, была не просто выдающимся магом, она была гением своего поколения.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное. Гений. Слово, которое так легко бросают в разговоре, но редко кто действительно понимает его истинный смысл.

— Она была основоположником целого направления в магии, — продолжил он, — и множества нововведений в области медицины. Её исследования Истинного Слова «Жизнь» принесли революцию в целительстве. Благодаря её трудам, медицина в Империи сделала качественный скачок, который многие считали невозможным. Представь себе: болезни, которые раньше неизбежно вели к смерти или не обходились без серьезных последствий, стали излечимы. Травмы, которые раньше считались фатальными, можно было залечить за считаные часы. Всё это — её заслуга. Её идеи, что привели к пониманию такого сложного Истинного Слова. Насколько я знаю, после нее больше никто не смог достичь того же уровня использования этого Слова.

Я почувствовал, как в груди сжалось что-то тяжёлое. Слово «гений» уже не казалось таким далёким. Женщина, которая подарила жизнь мне, даже если я пришёл в этот мир не по её воле. И теперь я чувствовал, как всё больше хочу узнать о ней. Но Андрей Алексеевич продолжал, и я заставил себя сосредоточиться на его словах.

— Её исследования не ограничивались только магией как таковой. Мария изучала саму суть жизни, — Андрей Алексеевич слегка наклонился вперёд, его взгляд снова стал сосредоточенным. — Она пыталась понять, как устроено человеческое тело, что делает нас живыми, как мы можем улучшить свои возможности. Многие её труды до сих пор закрыты для широкой публики, но то, что мне удалось прочитать, просто поражает. Она была на грани открытия, которое могло изменить не только медицину, но и саму жизнь в Империи.

— И что же случилось? — я не смог удержаться от вопроса.

Слова звучали слишком невероятно. Как мог человек с такими возможностями просто исчезнуть, оставив после себя одни тайны?

— Это до сих пор загадка, — Андрей Алексеевич пожал плечами, и в его глазах мелькнула тень печали. — Никто не знает, что с ней произошло. Её смерть окутана тайной, и, что самое странное, не нашли даже её тела. Известно лишь, что на ее дом напали и сожгли все дотла. Вся Империя тогда была в трауре, но никто не смог найти ответов. И я не исключение. Всё, что я знаю, это то, что её смерть — одна из самых больших загадок, которые до сих пор не раскрыты. Даже мой отец был опечален этой утратой, что на месяц заперся в своем секретном имении и никого до себя не допускал.

Я молчал. Тишина между нами становилась всё более гнетущей, но я не мог найти слов. Моё сердце сжалось, и я почувствовал странное, неприятное ощущение потери, даже несмотря на то, что никогда не знал её лично. Что-то внутри меня, возможно, отголосок той жизни, что я оставил позади, не могло просто так принять эту тишину. Я хотел узнать больше, хотел понять, кем была эта женщина, которая оставила настолько глубокий след в этом мире.

— Значит, ничего больше? — спросил я, пытаясь сохранить спокойствие, но чувствовал, как в голосе проскальзывают нотки разочарования.

— Боюсь, что нет, — ответил принц, и его голос был искренним. — Всё, что я рассказал вам, это то немногое, что мне удалось узнать за эти годы. Возможно, в архивах Императорской библиотеки есть что-то ещё, но доступ к этим данным закрыт даже для меня. Никто не хочет поднимать эту старую историю. Я уважаю пари и честно рассказал все, что знаю.

Я кивнул, принимая его слова. Всё, что я услышал, было одновременно и важным, и недостаточным. Я получил ответы, но вместе с ними появились новые вопросы. И главный из них — что же на самом деле случилось с моей матерью?

Андрей Алексеевич, видимо, почувствовал, что разговор подходит к концу. Он встал и протянул мне руку:

— Благодарю за игру, Максим. Это было, действительно, интересно. Надеюсь, мы ещё встретимся.

— Безусловно, — ответил я, пожимая его руку, — я тоже надеюсь на это.

Мы обменялись короткими кивками, и я покинул беседку. В голове крутилось множество мыслей, но одно было ясно: загадка моей матери теперь стала для меня личным делом. Я должен узнать правду, как бы тяжело это ни было.

***

Дом встретил меня привычной тишиной, нарушаемой лишь шумом ветра, который гулял по коридорам. Слуги, как и в поместье бабушки, ходили практически беззвучно. Это было одним из главных правил для них.

Я медленно шагал по холлу, думая о том, что услышал. Неизвестность давила на меня. Как могла такая великая женщина просто исчезнуть? Почему никто не захотел докопаться до истины? Вопросы бились в голове, как мухи о стекло, но ответов не было.

Как только я пересёк порог гостиной, меня тут же окликнул резкий и неприятный голос.

— Максим, — прозвучало из-за спины, и я моментально узнал этот холодный, надменный тон.

Голос мачехи, Елены Андреевны, был похож на скрип ногтей по стеклу. Вот и как она умудряется так делать?

Я медленно развернулся, и передо мной предстала она — в своём строгом наряде, с вечным выражением недовольства на лице, кажется, другого я и не видел. Могу поклясться, что она специально выбирает моменты, в которые я меньше всего настроен на разговоры, и именно тогда сталкивается со мной.

— Да, тетушка? — ответил я, слегка наклонив голову в знак уважения.

Её лицо сразу омрачило ещё большее раздражение, но она старалась держать себя в руках.

— Скажи мне, Максим, — начала она, сложив руки на груди, — ты когда-нибудь научишься уважать правила дома? Или ты считаешь, что можешь приходить и уходить, когда тебе вздумается, игнорируя все устои, которые здесь существуют? Или в этом дальневосточном регионе тебя совсем не научили манерам?

Я едва заметно усмехнулся. О, как же она была предсказуема. Каждая её фраза, каждое движение — всё говорило о том, что она ждала момента, чтобы выплеснуть своё недовольство на меня. И вот он настал. Не удивлюсь, что она специально ждала, когда я вернусь. И что самое интересное, она ни словом не упомянула старую госпожу рода Темниковых, которая там всем руководила.

— Тётушка, — начал я, сохраняя спокойствие, — насколько мне известно, главу рода всё устраивает. Я следую его указаниям, и если он не имеет претензий, то, полагаю, и проблем нет.

Её лицо начало багроветь, но я продолжил, прежде чем она успела вымолвить хоть слово.

— Но мне искренне жаль, что это каким-то образом обижает вас. Впредь постараюсь быть внимательнее к вашим… чувствам.

Последнее слово я произнёс с таким ощутимым сарказмом, что даже эта, не самая чувствительная к подобным вещам женщина, почувствовала. Елена Андреевна впилась в меня взглядом, словно хищник, готовый броситься на добычу. Её губы дрожали от сдерживаемой ярости.

— Не забывай, я вообще-то, жена твоего отца и хозяйка в этом доме! Мое слово тоже много значит. Ты ещё пожалеешь об этом, Максим, — прошипела она, её голос был наполнен злобой. — Ты лишь незаконнорожденный…

Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, в холл вышла Настенька, моя младшая сестра. Она, видимо, сразу заметила напряжённую атмосферу и, увидев покрасневшее лицо своей матери, быстро сориентировалась.

— Дорогая матушка, братец! — поприветствовала она нас, подходя ближе. — Максим, я тебя как раз искала! Ты же обещал сходить со мной за покупками, помнишь?

Её тон был полон непринуждённости, но она быстро подошла ко мне и, взяв под руку, буквально увела меня прочь от разъярённой мачехи. Елена Андреевна осталась стоять на месте, её глаза горели, но она не сказала ни слова. Видимо, нашла в себе силы не устраивать сцену при дочери.

Когда мы вышли в коридор, и я наконец смог выдохнуть, я бросил взгляд на сестру и с улыбкой произнес:

— А я и не знал, что обещал тебе сходить за покупками.

— Конечно, не обещал, — тихо засмеялась Настя, покачав головой. — Но, знаешь, я должна ходить по городу в сопровождении слуг, а это скучно. А с тех пор как ты приехал, мы почти не проводим время вместе, как в детстве. Вот я и решила, что ты пойдёшь со мной. Пожалуйста, скажи, что ты свободен. Я, вообще-то, тебя спасла от гнева, матушки!

Её глаза блестели от искреннего желания провести время вместе, и я не мог себе отказать в удовольствии прогуляться, особенно после такого напряжённого утра и множества тяжелых мыслей.

— Что ж, — сказал я с лёгкой усмешкой, — если это неоспоримый факт, то мне остаётся только одно — согласиться. Все же я обещал, как-никак.

— Отлично! Я быстро. Стой тут, — с этими словами Настенька упорхнула куда-то вперед по коридору, а уже через несколько минут стояла передо мной в удобном, но весьма красивом платье.

Достаточно быстро мы добрались до центра Петербурга и вышли на одной из главных улиц. Настя шла рядом, легко держа меня под руку, и её весёлое настроение явно передавалось и мне. Она говорила о каких-то мелочах, которые собиралась купить, о платьях, которые присмотрела в прошлый раз, но я слушал её вполуха, ибо такие вещи всегда были тяжелы для моего восприятия.

Разгадать многослойную загадку с покушением? Пожалуйста. Запомнить ряд сплетен и слухов… это уже сложнее.

Мы шли по центральной улице, и мне сразу стало понятно, что Настя выбрала далеко не самые дешёвые места для своих покупок. Я скользнул взглядом по витринам, сверкающим драгоценностями, платьями от лучших портных и обувью, которая наверняка стоила целое состояние. Магазины здесь были предназначены для тех, кто привык жить на широкую ногу. Признаться, я не слишком удивился, вкус у моей сестры всегда был утонченным, при этом, как я понял, состояние отца позволяло ей тратить вдоволь. Все же дочка министра.

— Вижу, ты не теряешь времени зря, — усмехнулся я, останавливаясь перед одной из витрин, где на манекене красовалось платье, украшенное жемчугами и золотыми нитями. — Это место явно не для тех, кто привык экономить.

Настя рассмеялась, её смех был звонким и лёгким, как весенний ветер.

— Ну что ты, братец, — ответила она, оглянувшись на меня. — Разве можно экономить на таких вещах? Платье должно быть идеальным, как и его хозяйка.

Мы продолжили путь и вскоре оказались на одной из центральных площадей, где располагались самые популярные магазины столицы. Здесь было людно, повсюду сновали экипажи, а дамы и господа, одетые по последней моде, медленно прогуливались вдоль витрин.

— О нет, — внезапно сказала Настя, и я заметил, как её голова чуть вжалась в плечи.

Я проследил за её взглядом и увидел группу девушек, стоящих у одного из магазинов. Они были одеты в роскошные платья, каждая из них выглядела, как будто сошла с обложки журнала о светской жизни этого времени. Увидев нас, они тут же заулыбались и помахали Насте рукой.

— О, да это же ты, Настенька! — воскликнула одна из них, высокая девушка с длинными каштановыми волосами и большими голубыми глазами. Она выглядела так, словно только что вышла с урока этикета, идеальная осанка и манеры. — А кто этот прекрасный молодой человек рядом с тобой?

Их взгляды тут же устремились на меня. Они были внимательными, оценивающими. Я слегка приподнял бровь, но не стал ничего говорить, решив, что лучше сначала посмотреть, что из этого выйдет.

— Это… должно быть, твой парень, — предположила другая девушка, блондинка с короткой стрижкой и яркими губами. Она явно была из тех, кто привык получать всё, что хочет, и её взгляд на меня был слишком красноречивым.

Настя смутилась, и я едва сдержал улыбку. Одна из девушек наклонилась к своей подруге и что-то прошептала ей на ухо, после чего они обе тихо засмеялись. Я почувствовал, как их внимание сосредоточилось на мне, и решил, что немного подыграть ситуации будет весьма забавно.

— Ну, раз уж вы так решили, не буду вас разочаровывать, — сказал я с лёгкой улыбкой, выдержав их взгляды. — Да, я тот самый человек, который всегда рядом, чтобы спасти её от всех бед, можете начинать завидовать.

Девушки посмотрели на меня с ещё большим интересом. Одна из них, брюнетка с изящными чертами лица, сделала шаг вперёд, её глаза блестели от любопытства.

— Как интересно! — воскликнула она. — Мы даже не знали, что у Насти есть такой галантный кавалер. Вы давно вместе?

— Можно сказать, с самого детства, — ответил я, бросив на Настю многозначительный взгляд.

Настя в этот момент покраснела так, будто стояла не на главной улице, а варилась в котле с кипящей водой. Она очень по-детски топнула ногой.

— Ох, перестаньте, — наконец сказала она, сделав шаг вперёд и беря меня под руку. — Это не мой кавалер. Это мой брат. И ты тоже хорош, чего подыгрываешь им?!

На лицах девушек отразилось искреннее удивление. Они переглянулись, а затем вновь уставились на меня.

— Брат? — переспросила девушка с каштановыми волосами, её глаза расширились. — Но ведь я ничего не слышала о твоём брате. Ты никогда не говорила о нём. У тебя есть еще один брат?

— Ну, я и не могла, — вздохнула Настя, опуская взгляд. — Максим долгое время жил вдали от столицы. Мы жили вместе в детстве, а потом я уехала. Он прибыл недавно.

— О, так это тот самый Максим?! — вдруг воскликнула одна из девушек, и её глаза загорелись. — Теперь всё ясно. Это вы тогда так поразили публику на поэтическом вечере и… как же это было… опустили с небес на землю Строгова! Насколько я помню, он всегда мнил себя отличным поэтом, хотя на самом деле… ну, скажем так, его лирика оставляет желать лучшего.

Я едва сдержал улыбку, вспоминая тот вечер. Валентин Строгов, великий поэт, который так уверенно шёл к своей «безоговорочной» победе, но так неудачно споткнулся, перейдя дорогу не тому человеку.

— Да, это был я, — подтвердил я, слегка кивнув.

— Да-да, ваше стихотворение уже обсуждают многие, — сказала блондинка. — Я слышала, что текст уже пошёл по рукам. Некоторые даже надеются получить вашу подпись. Анастасия, у тебя такой талантливый брат! Ты, наверное, гордишься?

Настя улыбнулась, но я заметил, что она слегка смутилась. Всё же быть в тени своего брата было не так уж и приятно. Но она не сказала ничего, просто кивнула, а девушки продолжили свои восхищённые взгляды.

— А ещё, — добавила одна из них, — ваш наряд… такой необычный. Я нигде не видела ничего подобного. Это что-то новое? Из какой коллекции?

— О, да, это уникальный костюм, — ответил я, чуть приподняв уголки губ. — Я нашёл одно весьма интересное место, но пока это секрет. Но скажу вам одно: вскоре вся столица будет ходить в подобном.

— Правда? — воскликнула брюнетка, её глаза загорелись от любопытства. — И где же можно будет купить такие костюмы?

— Я бы посоветовал вам посетить осенний показ Модного Дома Голицына, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Там вы и найдете все ответы.

— Модный дом Голицына? — переспросила одна из девушек, её глаза расширились. — Но ведь туда просто так не попасть! Это же одно из самых престижных мест в столице! Чтобы там выставиться, нужно быть гениальным модельером.

Девушки продолжили задавать вопросы, но я ловко уворачивался от них, сменяя тему. Вскоре мы с Настей попрощались с её подругами и направились дальше по улице.

Настя шла рядом, но я чувствовал, что её мысли заняты чем-то другим. Наконец, она не выдержала и спросила:

— Братец, что ты задумал? Ты, действительно, начал разрабатывать одежду? Я же знаю, что ты этот костюм не покупал!

Я посмотрел на неё, и на моём лице появилась загадочная улыбка.

— Скоро ты сама всё узнаешь, — ответил я, слегка приподняв бровь. — И даже поучаствуешь. Надеюсь, ты не против примерить один из костюмов на осеннем показе?

— На показе у Голицына? Ты шутишь?! — Настя остановилась и посмотрела на меня с широко открытыми глазами. — Да любая девушка только мечтает об этом! Но как ты вообще сможешь добиться такого?

— О, поверь, — сказал я с лёгким смешком, — Голицын будет только рад, если моя сестра будет участвовать в показе. Как думаешь, твои подруги умрут от зависти, если он сам предложит тебе это у них на глазах.

Настя так и замерла с открытым ртом, не зная, что ответить, но затем её лицо озарилось широкой улыбкой.

— Я не могу в это поверить, — прошептала она, но в её голосе слышалось волнение. — Это просто… невероятно.

— А ты сомневалась в моих способностях? — поддразнил я её. — Или ты думаешь, что я не способен договориться с Голицыным?

Настя рассмеялась, её глаза блестели от счастья.

— Нет, конечно, я не сомневалась, — призналась она. — Просто… это всё так неожиданно. Я даже не знала, что ты так увлёкся модой.

— Ну, — ответил я, слегка пожав плечами, — это вышло случайно.

Я так уверенно говорил обо всем этом лишь по одной причине. Мила была самым исполнительным человеком, которого я только встречал за две свои жизни. И если уж она сказала, что все будет готово, то именно так и будет. Правда, похоже, придется этому уделить чуть больше времени, чтобы и в самом деле все прошло отлично.