Закон сохранения магии

Глава 1

-- Так они же аборигенки!

Если бы обладатель этого голоса явился на отборочный конкурс театрального института, было бы достаточно первой фразы, чтобы утомленная экзаменационная комиссия, взбодрившись, подняла головы и принялась с интересом слушать -- пусть даже им в стотысячный раз предстоит насладиться трагической историей вороны, склонной призадумываться перед трапезой. Потому что вложить в четыре немудреных слова столько разнообразных, щедро выплескиваемых эмоций – редкий дар. Впрочем, превалировали два чувства – откровенное презренье и веселое недоуменье.

Тем контрастнее прозвучал другой голос – женский, известивший с холодным безразличием, с каким нам сообщают по телефону точное время:

-- Да, они родились и живут в нижнем мире.

Мужчина с удовольствием рассмеялся.

-- Все-таки вы, ведьмы, удивительные лицемерки! Что там утверждает книга, которую твои подруги заучивают наизусть? Нижние миры – те, где уровень магии ниже, чем в Эллии, а верхние – где выше? Я всегда подозревал, что «Справочник ведьмы» написан вовсе не с целью кого-то обучить. Просто он позволяет дурам, овладевшим колдовством, найти себе безобидное занятие.

-- Тот факт, что все миры – отражения Эллии, родины ведьм, причем в верхних мирах ее магия усиливается, а в многочисленных нижних рассеивается почти до полного исчезновения – объективная реальность, -- спокойно прокомментировала собеседница.

-- Нижние, верхние… почему бы не объявить прямо: миры, как и обитающие в них существа, бывают низшими и высшими? – хмыкнул мужчина. -- Говорят, некоторые из вас любят наблюдать за низшими. А что вам остается? Все лучше, чем помирать со скуки в ожидании, пока начальство соблаговолит дать тебе очередное задание. Но у меня, по счастью, масса более интересных дел. Тратить время на убогих, лишенных магии, я не намерен.

-- Эти девочки не лишены магии, -- коротко ответила женщина.

-- Погоди-ка, дай вглядеться… не спорю, дорогая. Ну и что? В низших мирах регулярно рождаются колдуны – остаточная магия может давать всплески. Результат редко бывает удовлетворительным, и данный случай – вряд ли исключение.

-- Не исключение -- все три неполноценны, у них лишь по одному Дару.

– Вот видишь! На Эллии они быстро погибли бы, а здесь… какая разница, что с ними случится здесь? Если тебя что-то беспокоит – ликвидируй их. Отдельно или вместе со всем измерением – не вижу разницы. Их стандартный технократический мир вряд ли имеет хоть малейшую ценность. Поступай, как тебе удобнее, дорогая, и не отвлекайся от наших планов.

-- Не думаю, что я от них отвлекаюсь, милый, -- в женском голосе впервые промелькнуло чувство, и это была ирония. – А ликвидировать у меня вряд ли получится… боюсь, с ходу не получится даже у тебя. За ними следит Элл, и времени на подобное занятие ей почему-то не жаль. Очевидно, она дорожит им меньше, чем ты своим, мой любимый.

-- Ваша главная Наставница интересуется аборигенками? – мужчина то ли не заметил насмешки, то ли предпочел не обращать на нее внимания. – Любопытно. Вообще-то… -- он немного помолчал, -- эти девчонки и впрямь необычны. Я никогда еще не видел ничего подобного. Аура ведьмы или есть, или ее нет, а здесь она словно колеблется, то появляясь, то исчезая. Впрочем, я впервые изучаю неполноценных аборигенок и не в курсе, каковы их обычные свойства… да меня это и не волнует.

-- Эти неполноценные аборигенки получили Дары от Мэг, я узнала точно! -- резко прервала его женщина. – Я надеялась, магия Мэг исчезла навсегда, растворилась в нижнем мире, и сильнее нас с тобой нет теперь никого в этой вселенной. Но я ошибалась. Три девчонки, мало что пока умеющие и даже не подозревающие, чем владеют, потенциально способны нас остановить. Элл наверняка понимает это – иначе зачем они ей?

Самоуверенности мужчины не могло поколебать ничто.

-- Ведьмы – откровенные перестраховщицы, и ты не исключение, моя красавица. Я помню Мэг. Пусть она и была гениальна, мы с тобой превосходим ее, когда действуем вместе.

-- Ты не знаешь главного: незадолго до смерти она научилась красть магию у собственных подопечных. Она дочиста выпила двенадцать своих учениц.

Оказывается, женщина умела горячиться. Зато ее собеседник был по-прежнему весел.

-- Чудесная идея! Жалею, что не побеседовал с Мэг. Мало кто из вас способен мыслить оригинально. Она – редкое исключение.

-- Ты что, не понимаешь? – с яростью прошипела ведьма. -- Мэг успела перейти на другой уровень – невообразимый, невероятный. Спрятавшись от Элл в нижнем мире, она решила переждать в теле одной из этих девчонок. Но, не освоив еще как следует новые силы, ошиблась и полностью лишилась магии, отдав по ее трети находившимся рядом аборигенкам. Неподготовленные, необученные, они должны были умереть. Однако этого не случилось. Они умудрились освоить азы магии без руководства Наставниц. Так не бывает, но так вышло! Мало того… когда Мэг попыталась вернуть Дары, девчонки убили ее… ее, защищенную лучшими амулетами. Они прогрессируют не по дням, а по часам. Элл открылась им, неполноценным – ты хоть представляешь, что это значит? Не только открылась, но и послала с поручением в один из важных для себя миров. И они справились!

-- Это ведь наверняка был низший мир? -- небрежно уточнил мужчина. – Кого и посылать туда, как не аборигенок. Если ваша главная Наставница настолько деградировала, что считает низший мир для себя важным, тем легче нам будет ее победить.

-- Глупо недооценивать Элл. Да, Фабр – нижний мир, но им руководили ведьмы. Сто ведьм прожили там почти тысячу лет.

-- Ну и что? Не волнуйся по пустякам, моя дорогая. Впрочем, если тебя беспокоят эти девчонки, я подумаю, как от них избавиться. Да, они получили многое, зато они безумно молоды и бесконечно глупы. Я уверен, у меня не возникнет с ними проблем.

-- Конечно – ведь ты самый умный на свете…

Трудно утверждать наверняка, всерьез ли это было произнесено. По крайней мере, возражений не последовало.

Глава 1.

-- Что это? – дрогнувшим голосом спросила я, не отводя взгляда от кухонного стола.

Там вместо обещанных деликатесов красовался большой круглый аквариум, внутри которого угрожающе шевелились здоровенные щупальца. Их активность и количество до самой глубины поразили мою чувствительную девичью душу (гмм.. в двадцать семь лет душа еще имеет право претендовать на статус девичьей? Судя по ее нынешней реакции, да).

-- Осьминог, -- кратко, но доходчиво оповестила Женька.

Я, наконец, сумела отвернуться от травмирующего зрелища и облегченно выдохнула. Что ни говори, на подруг смотреть куда приятнее. Прежде всего, они не принадлежат к классу головоногих, и я, наплевав на политкорректность, данный факт горячо приветствую. Все извивающееся и склизкое вызывает у меня глубокое омерзение. Поэтому, даже не будь Женька рыжеволосой шальной красоткой, а Лиза – похожей на куклу пухленькой блондинкой, я бы все равно предпочла их обитателю аквариума. Как-никак, свои, млекопитающие…

-- Нравится? – озабоченно уточнила Лиза.

Я оцепенела. Дело в том, что она обещала нас с Женькой сегодня вечером вкусно накормить. Без особой причины – просто мы страшно вымотались, ноябрь, темно, слякотно, и если сам не устроишь себе праздника, а будешь ждать милостей от природы, то впору впадать в спячку до весны. Вот Лиза и предложила скрасить серые будни. Поскольку готовит она замечательно, я бежала с работы, жадно глотая слюну – учтите, что я преподаю в университете и пообедать во время занятий возможности у меня, естественно, нет. И вот теперь вижу у подруги на кухне… ммм… это.

-- Я думала, сырыми едят только устриц, -- честно призналась я. – И то я бы не рискнула – разве что умирая с голоду. Дай хоть бутерброд какой-нибудь, а? Сами ешьте осьминога, если хотите… только я лучше пока выйду.

-- Ты что? – ужаснулась Лиза. – Его нельзя есть. Стол я накрыла в комнате. А осьминог – не еда, он особенный.

Час от часу не легче!

-- Чем особенный?

-- Полагаю, перед тобою Пауль собственной персоной, -- произнесла Женька с застенчивой улыбкой лауреата Нобелевской премии, уверяющего корреспондентов: ах, меня так смущают восторги и шумиха, я просто неплохо делаю свое дело, вот и все.

Я окончательно запуталась.

-- Осьминог Пауль – тот, который верно предсказывал результаты на чемпионате мира по футболу? Он ведь, кажется, умер?

-- Значит, я вызвала его дух. Я видела Пауля по телевизору – получился вылитый он. Неужели не узнаешь?

Пришлось снова впериться в аквариум. Боюсь, для меня все осьминоги на одно лицо… то есть, на одну голову, потому что лицо на ней отсутствует, сплошные щупальца торчат. Зато еще пару минут понаблюдаю, и есть окончательно расхочется. Редкостная гадость!

-- Ладно, -- не стала спорить я, -- пусть будет Пауль. Зачем он тебе и где ты его взяла?

-- Вообще-то я хотела узнать будущее, -- весело объяснила Женька. – Ты давно не отслеживала вероятностей, а мне любопытно. Оставалось создать подходящий артефакт… что-то вроде оракула. В «Справочнике ведьмы» ничего похожего не нашлось, и я стала думать. Мы с Лизой ждали тебя с работы, резали салаты, я смотрела на аквариум с рыбками…

-- Точно, здесь плавали рыбки, – не выдержав, прервала подругу я. – Он их съел? Лиза так нежно их в зоомагазине выбирала, месяца еще не прошло… красивые были, смирные…

-- Да не гони ты волну, ты слушай! Размышляла я про оракулов и вспомнила, естественно, Вангу да Пауля – кого еще? Вангу сразу отбросила – на кой нам с вами слепая старушка? – а за Пауля зацепилась. Я очень его люблю, Пауля, потому что за испанцев болею и вообще он симпатичный. Если брать оракулов, Пауль лучше всех на свете! Потому что человек соврать может, а осьминог по природе честный.

-- Зато человек млекопитающий, -- гордо парировала я. Еще не хватало без борьбы уступать пальму первенства головоногим!

Женька пожала плечами.

-- Мне лично без разницы, чем выкормили Пауля -- главное, что он классно предсказывает. Я принялась мечтать о том, как здорово, если бы такой осьминог вдруг появился у нас с вами… каждому хочется иметь собственного Пауля, правда? Только у остальных людей фиг получится, а у меня вышло. Раз – и он в аквариуме. На Фабре создавались животные-артефакты – чем я хуже тамошних ведьм?

-- Погоди! – всполошилась Лиза. – А как все-таки рыбки? Они ведь не умерли, да? Ты их вернешь?

Женька, прищурившись, оценивающе оглядела осьминога.

-- Это мое первое животное-артефакт, и больше суток оно продержится вряд ли, -- самокритично констатировала она. – Долговечных, как на Фабре, я пока делать не умею. Будут тебе завтра твои рыбки, живые и невредимые.

-- Ты удивительно талантливая! – восхитилась успокоенная Лиза. – Создать животное-артефакт, да еще без Справочника…

-- А что ты хочешь узнать у Пауля? – заинтересовалась я, как-то постепенно уверившись, что перед нами и вправду он.

-- Ну… -- Женька, не готовая к подобному повороту, озадаченно помолчала. – Например, удачно ли для наших спортсменов пройдет Зимняя Олимпиада 2014 в Сочи… еще выйдут ли наши футболисты в плэй-офф на чемпионате мира 2018 или, может, вообще там победят…

Я, не выдержав, заржала. Понятно, что головоногий оракул вызывает у подруги спортивные ассоциации, однако ответить, станут ли наши футболисты чемпионами мира, я готова и без него.

-- Считаешь, нужно выбрать тему посерьезнее? – неправильно поняла мою реакцию Женька. На пару секунд замешкавшись, она радостно продолжила: – Вот, еще вспомнила! Надо узнать, правда ли в две тысячи двенадцатом году нас ждет конец света.

Я кивнула.

-- С данного вопроса советую начать. Тогда, возможно, следующие не понадобятся.

Теперь к моему хихиканью присоединилась и сама Женька. Одна Лиза не поддержала веселья, серьезно заметив:

-- Не спрашивайте про конец света, а? Если он и вправду ожидается, заранее лучше не знать. Только испортишь себе настроение напоследок.

Женька постучала пальцем по стеклу аквариума. Осьминог задвигался с удвоенной скоростью.

-- А как вы намерены его допрашивать? – осведомилась я, на всякий случай попятившись. – Насколько я помню, Паулю давали плошки с едой, раскрашенные в цвета национальных флагов, и наблюдали, какую он опустошит первой. Собираетесь написать на одной плошке «конец света», а на другой – «еще поживем»?

-- Ой, -- всполошилась Лиза, -- он, бедняга, наверняка голодный! Рыбок как раз время было бы кормить.

И она щедрой рукой сыпанула в аквариум сухой корм, которым Пауль, впрочем, высокомерно пренебрег.

-- Им небось свежее мясо подавай, -- предположила Женька. -- А на твою гадость с консервантами порядочный осьминог не польстится.

-- Или это не Пауль, а незамужняя самочка, и она сейчас на диете, -- выдвинула альтернативную версию я.

Пока мы болтали, Лиза без лишних слов смоталась в комнату, вернувшись с тарелкой ветчины. Женька моментально разложила содержимое по двум вазочкам, сообщив:

-- Голубая – конец света, розовая – все будет в порядке. В конце концов, должна же я проверить качество своей работы!

Честно говоря, я была солидарна с Лизой – нечего задавать рискованные вопросы. Однако помешать Женьке не удалось – она из нас самая шустрая.

Хотя теперь уже нет – куда ей до присутствующих головоногих! Осьминог и раньше не был обделен энергией, но тут превзошел сам себя. Одновременно схватив щупальцами обе плошки, он поднял в аквариуме такую бурю, что разглядеть что-то за клубами песка оказалось совершенно невозможно. Тем лучше -- махнув на него рукой, мы отправились в гостиную. Магия магией, а еда едой!

Настоящие ведьмы, кстати, тоже не чужды простых физических радостей. Гмм… что значит – настоящие? Мы, выходит, фальшивые? Пожалуй, классификацию следует основывать на другом параметре – способе получения магических способностей. Обычно они являются врожденными, а наши -- благоприобретенные.

Впрочем, до сих пор не уверена, что данное приобретение является для нас благом. Быть ведьмой в Эллии, центральном мире нашей вселенной – это одно. Девочек-ведьм там холят и лелеют. Обнаруживают избранниц лет в пятнадцать, когда у них проявляются три Дара – видеть окружающих насквозь, управлять ими и вызывать любовь. При обучении могут дополнительно открыться так называемые волны – например, умение создавать магические предметы (артефакты) или варить колдовские зелья. А могут и не открыться, однако наличие трех Даров обязательно, с неполным комплектом несчастная, скорее всего, не выживет.

Ведьмы управляют не только Эллией, но опосредованно и другими мирами, поскольку те являются ее отражениями. Не спрашивайте, что это значит – сама не понимаю. Для нас с подругами главное, что одна гениальная и беспринципная ведьма попыталась спрятаться на Земле от своих коллег, используя для маскировки наши тела. В итоге она погибла, мы же унаследовали ее Дары. Лиза видит людей насквозь, я умею вызвать любовь, а Женькиных приказов никто не в силах ослушаться.

Звучит круто – ура, выбились в супермены (точнее, в супервумены), однако проблем тут больше, чем выигрыша. Недаром слово супермен давно вошло в обиход, а супервумен нелепо. Мужчине, может, и в радость приобрести сверхъестественную силу, женщине же достаточно быть чуть-чуть получше остальных, а лишнего не надо, спасибо. Оставим мальчишкам мечты проснуться Бэтменом или человеком-пауком. Любая барышня прекрасно понимает, что даже временное превращение в летучую мышь или иную малосимпатичную тварь сильно усложняет человеческую жизнь. Превращение в тварь симпатичную тоже, впрочем, не сахар -- особенно если, как в блокбастерах, в нагрузку прилагаются обостренное чувство справедливости и повышенная драчливость.

Подобные крайности нас, по счастью, миновали. Тем не менее и безобидные вроде бы Дары оказались с подвохом. Посудите сами. С одной стороны, их использование представляется мне аморальным – какое мы имеем право вмешиваться в чужой внутренний мир? С другой – если заблокировать Дар полностью, он прорвется в самый неподходящий момент, и получится только хуже. С третьей, в магии, как в физике, действие равно противодействию, и чем активнее ты колдуешь, тем больше тратишь сил. Пока до нас это дошло, мы в самом буквальном смысле чуть ни умерли. Едва справились, научившись азам самоконтроля, прибывшие с Эллии ведьмы попытались ликвидировать нас за неполноценность. Чудом убедили их в своей полезности – грянула новая напасть. Нас обнаружил глава отдела по изучению паранормальных явлений и решил использовать в государственных целях. Веселая перспектива -- до конца жизни торчать в бункере во благо политиков и олигархов! Нам удалось обезопасить себя от этого типа, хоть тот и успел походя разбить сердце Женьке, предав ее и обманув. Короче, намучились -- врагу не пожелаешь. Повезло еще, что мы дружим с первого класса, то есть целых двадцать лет, и привыкли действовать сообща. Поодиночке бы ни за что не справились! Теперь почти три месяца мы живем относительно спокойно, и я лично не будила бы лихо, пока оно тихо. А вот Женька у нас неугомонная – вечно ей неймется.

Глава 2

-- Я тоже хочу задать вопрос Паулю, -- неожиданно заметила Лиза, уплетая второй кусок мяса по-французски. – Раз уж мы его заполучили.

Я поспешно глотнула красного вина, запив слишком большую порцию сырного салата, которую из жадности сунула в рот.

-- Какой вопрос?

Лиза неохотно отложила вилку.

-- Знаете, девочки… сегодня ночью мне приснилась богиня Мэй. Я в любом случае должна вам об этом сказать, потому что…

Она замялась.

-- Рассказывай, не тяни, -- поторопила Женька. – Я, кстати, тоже вроде видела что-то странное. Только я снов не запоминаю.

Вздохнув, Лиза принялась нервно теребить свои белокурые волосы, отчего праздничная укладка моментально дополнилась симпатичными рожками. Хорошо зная подругу, я поняла: речь пойдет о неприятном, и ей страшно не хочется портить нам настроение, но честность не позволяет промолчать. Я, слава богу, существо менее трепетное, зато догадливое, так что кому, как не мне, протянуть руку помощи ближнему? Поэтому я предложила:

-- Хочешь, начнем с меня? Потому что мне тоже есть, в чем отчитаться. Вы уж извините, девочки, но у меня две новости. Плохая и… мм… очень плохая.

-- Начни с очень плохой, -- вздохнула Женька. – Господи, ну, что ты за человек? Ты хоть когда-нибудь дашь нам спокойно отдохнуть, не грузя дурацкими проблемами?

-- Вика же не виновата, что она умная, -- горячо вступилась за меня Лиза.

-- При чем здесь ум? Я ведь не требую от нее глупостей – лишь бы гадостями не мучила.

-- Умный человек видит проблему задолго до того, как она ударит его по лбу, -- пояснила свою мысль подруга. – Не зря из нас именно Вика научилась отслеживать вероятности! И я прекрасно понимаю, Вичка, почему ты последнее время стараешься этого не делать. Если смотреть далеко вперед, обязательно увидишь что-нибудь грустное. А зачем заранее расстраиваться, правда?

-- Зачем? – искренне задумалась я. – Наверное, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Только это очень сложно. Надо высчитать по вероятностной схеме оптимальный путь, реализовать его… и все равно есть шанс, что ты ошибся и в долгосрочной перспективе навредил тем, кому хотел помочь, -- и еще массе людей в придачу. Пока ты плохо в этом разбираешься, спокойнее вообще не заглядывать в будущее, чем брать на себя ответственность за его выбор. Честно скажу – я не готова. Вот Элл -- та по-настоящему умная и видит последствия во всем их многообразии, а у меня не получается.

-- Конечно, не берись, пока не уверена, -- согласилась добросердечная Лиза. – Тем более, ты вообще против применения магии в повседневной жизни. Ну, и забудь про нее, коли так.

-- Пытаюсь, -- не скрыла я. – Но не тут-то было! Короче, вот мои новости, девочки: сегодня ночью мне снилась богиня Леа, а по пути с работы я слышала голоса.

-- Какая же из них очень плохая? – живо заинтересовалась Женька. – Неужели та, что ты до сих пор не оглохла? Я тоже слышу голоса и в метро, и на улице… они даже матерными словами иногда ругаются. Однако люди не настолько мне опротивели, чтобы жаловаться. Купи беруши!

-- Не поможет, -- разочаровала ее я. – Я слышала голоса не снаружи, а внутри себя.

-- Много? – испуганно осведомилась Лиза. – Чьи?

-- Матом не ругались? – подхватила Женька.

Вот почему-то Леа подруг не впечатлила, а голоса заинтриговали. Наверное, дело в том, что богинь мы с Лизой видели во сне и раньше -- когда только что стали ведьмами, но еще не подозревали об этом. Чудесных незнакомок звали Леа, Мэй и Нэл. Невероятное, какое-то мистическое впечатление производила даже не их красота… хотя никого красивее я и вообразить не в силах… не поразительный антураж – изумрудное море, оранжевое солнце, черный песок… не разговоры, спокойные, однако до предела интригующие. Что-то другое, не поддающееся описанию заставляло вспоминать их снова и снова. Потом выяснилось, что это богини с Эллии. Никто не встречал их наяву, но в особых случаях они посещали ведьм во сне, указывая им, как поступить.

-- Точно не знаю, чьи голоса, -- честно ответила я. – Мужской и женский. Женщина ведьма, мужчина – ее любовник… похоже, из верхнего мира. Они обсуждали нас с вами. Мол, мы унаследовали от Мэг невероятную мощь и можем стать опасны их планам победить Элл, но от нас легко избавиться, поскольку мы дуры и ничего не умеем.

Я подождала реакции, но девчонки лишь молча сверлили меня глазами. Пришлось продолжить без наводящих вопросов.

-- Вариантов два – плохой и... мм… очень плохой.

-- Начни с очень плохого, -- простонала бедная Женька.

Хорошо, что я не вывалила новости сразу, а сперва дала подругам поесть. На сытый желудок да после пары бокалов вина любое стерпишь, а на голодный, боюсь, прибили бы…

-- Честно говоря, не решу, который хуже. Первый вариант -- у меня поехала крыша. Сперва голоса, потом начнутся видения – типичный набор шизофреника. Вы уж навещайте меня в психушке, ладно? И передачи носите… только повкуснее что-нибудь, поскольку других радостей у меня там не будет.

-- Чушь, -- прервала меня Женька. – С чего бы тебе вдруг ополоуметь?

Я решила заговорить серьезно.

-- Если честно, мне иной раз и вправду кажется, что у меня непорядок с головой. Человеческие мозги не созданы для магии, и наши теперь работают с перегрузкой. Вспомните, как нам поначалу было трудно! Мы чуть не умерли, получив Дары. В «Справочнике ведьмы» не зря пишут про психическое истощение неполноценных ведьм. Мы выжили, однако мозг все равно трудится в усиленном режиме, и ему ничего не стоит… ну, перегореть.

-- Тогда сперва перегорели бы наши с Лизой, -- отрезала Женька, – как более слабые. И не притворяйся, что твои мозги недовольны, когда их сильно загружают. Они у тебя только того и ждут!

Доля истины здесь была. Шевелить извилинами – удивительно приятный процесс, и никто меня в этом не разубедит!

-- Плохо то, -- вмешалась Лиза, -- что Вика перфекционистка. Ей вечно хочется сделать все идеально, а это невозможно, особенно в магии, где у нас нет опыта. Вот она вечно и переживает – тут я недодумала, там недоглядела, во всем-то виновата. Нам с тобой, Женька, легче, мы не такие ответственные. Вичка, не бери ты каждую мелочь близко к сердцу, пожалуйста, а то и впрямь заболеешь…

У меня аж дыхание перехватило. Это Лизе-то легче? Она в сто раз чувствительней меня, каждого пожалеет, чуть что – и в слезы. Недавно она и вовсе пережила настоящее горе. На планете Фабр, куда нас послала Элл, Лиза полюбила замечательного человека. Он тоже ее полюбил, но погиб… добровольно пошел на казнь ради того, чтобы на Фабре не установили диктатуру. Это сложная история, и мы ее вслух не вспоминаем, но вряд ли Лиза скоро оправится. Да и Женька очень изменилась после романа с обманувшим ее мерзавцем. Внешне к ней вернулась привычная бойкость, однако внутренне она не та беззаботная девчонка, какою была раньше. А я… что я? Если завела привычку портить людям кайф вечным брюзжанием, жаловаться не на кого.

Мои размышления были прерваны коварным ударом. Женька, неожиданно подкравшись, больно врезала мне прямо в левую коленку. Та взвилась вверх, с силой стукнув по внутренней поверхности стола – аж бокалы задрожали.

Я в ужасе уставилась на подругу. Честно говоря, рассуждая про сумасшествие, я в глубине души в него не верила, чувствуя себе совершенно здоровой. И вдруг мне наглядно демонстрируют: да, занятия магией не лучшим образом действуют на психику рядовых землян.

-- Забыла… -- констатировала Женька, внимательно изучая мою ногу. – Невропатолог бьет пациента по колену молоточком, только не помню, должен нормальный человек дергаться или нет. Полагаю, должен.

-- Нормальный автоматически врежет тебе в ответ, -- возмутилась я. – Предупредить не могла?

-- С предупреждением какой смысл бить? Короче, ты не сумасшедшая. Гони второй вариант.

-- Второй совершенно ясен. Я слышала реальный разговор.

Лиза сосредоточенно нахмурилась.

-- А раньше с тобой подобного не случалось?

Я покачала головой.

-- Нет. Но вспомни -- когда я впервые увидела вероятностную картинку, а?

-- Когда нам грозила смертельная опасность, но мы о ней не догадывались. Ты хочешь сказать, нам и теперь что-то грозит?

-- Если верить словам неизвестной парочки – да. Причем не только нам, но и Элл. Попробую-ка я заглянуть в будущее… помолчите пять минут, ладно?

Вероятностная схема имеет вид графа. Для счастливцев, читающих исторические романы вместо учебников математики, поясню, что граф – не то, о чем… точнее, о ком вы подумали, а сложная схема из кружочков и перекрещивающихся стрелочек. Сперва она возникала у меня в мозгу непроизвольно, однако в какой-то момент я научилась вызывать ее осознанно и очень надеялась, что данного умения не утратила.

Граф действительно появился, однако легче мне не стало. Обычно в первую очередь бросался в глаза узел, соответствующий нынешнему моменту. От него отходили линии разной толщины (та зависит от вероятности) к другим узлам-событиям. Разобраться в этом переплетении было нелегко, однако при определенной сноровке вполне реально. Путь, грозивший лично нам серьезными бедами, выделялся красным. Внимательно проанализировав варианты, можно было найти альтернативу.

Увы, теперь перед моими глазами вместо привычной кружевной вязи находилось… гмм… вот представьте себе, что сейчас не двадцать первый век, а семнадцатый, вы – любитель живописи, обожаете малых голландцев и привыкли с упоением рассматривать в лупу детали их картин, и вдруг – трам-тарарам! – вам подсовывают творение импрессиониста. Хочется отшвырнуть холст и заорать: «Что за мазня? Шарлатаны проклятые!»

Это примерно описывает мои нынешние чувства. Понять что-либо по расплывчатым, не лишенным привлекательности очертаниям было ровно столько же шансов, сколько разглядеть при помощи лупы, что скрывается за туманом на знаменитой картине Клода Моне.

-- Похоже, девчонки, я разучилась, -- честно призналась я. – Вижу какую-то ахинею. Ох, не зря я твержу студентам – надо постоянно над собой работать, а то забудешь и то, что раньше умел. А сама, дура, расслабилась.

-- Да ладно, -- махнула рукой Женька. – Было б что-то важное, разглядела бы за милую душу. Услышишь следующий подозрительный разговор – тогда и решим, как реагировать, а пока наплюй. Может, это случайность или чья-то глупая шутка?

Признаться, мне в подобное не верилось. Хотя дословно я беседу не запомнила, она казалась серьезной и весьма неприятной. К тому же странная парочка угрожала не только нам, но и главной Наставнице Элл. Не то, чтобы Элл мне особо нравилась. Мы видели ее всего дважды, и обе встречи оставили неприятное ощущение, что с нами не общаются, как с личностями, а оценивают нас, будто шахматные фигуры на доске. Однако руководительницей Элл, похоже, была мудрой, умело сохраняющей на Эллии стабильность, а от ситуации на центральной планете загадочным образом зависит жизнь каждого из ее отражений. Покушение на главную Наставницу повредит жителям огромного количества миров. Да и вообще, грех не предупредить человека об опасности! Элл, правда, не совсем человек, только это неважно. Главное, если постараться, мы наверняка сумеем мысленно связаться с нею или еще с кем-нибудь из ведьм. Мы обязательно так и поступим, только немного позже, когда… мм… закончим некоторые неотложные дела.

Глава 3

-- А теперь расскажи про Леа, -- прервала молчание Лиза. – Знаешь, я так мечтала снова увидеть хоть одну из богинь! Это всегда было счастье… не просто счастье – настоящее чудо. Мир преображался, расцветал. Не знаю, с чем сравнить. Вот представьте, что от беспросветной, глухой зимы… даже скорее от мокрой, темной, безнадежной поздней осени ты мгновенно переносишься в сияющее всеми красками лето.

Лиза – натура творческая, вот откуда романтические ассоциации (кстати, в данном случае на редкость верно отражающие суть вещей). По образованию она художник, а работает в театральной мастерской -- сочиняет и шьет костюмы актерам.

-- Никогда бы не подумала, что сон про богиню может так огорчить, -- упавшим голосом закончила подруга.

– Опять, что ли, переть куда-то в качестве сыщиков? – демонстративно возмутилась Женька. -- Можно подумать, кроме нас, уж и обратиться не к кому… Весь веер миров под рукой!

Тон при этом был довольный, словно у Эркюля Пуаро, в очередной раз обнаружившего, что инспектор Джепп не в силах разрешить самостоятельно ни одной загадки. Похоже, случай, когда ведьмы послали нас на Фабр расследовать убийство, подруге польстил.

Я отрицательно покачала головой, разбивая сладкие мечты.

-- Мой сон очень короткий и деловой, совсем не такой, как раньше. Леа произнесла буквально две фразы. «Если вы не прекратите исцеления, некорректное использование магии расшатает основы вашего мира. Ты и сама это понимаешь, не правда ли?» Сухо прокомментировала и исчезла. Она была не то, чтобы раздражена или зла… раздраженной и злой богиня быть не может… скорее неприятно удивлена. Как если бы я поймала отличника на списывании и не собираюсь его наказывать, но и не скрываю разочарования. Только отличнику, подозреваю, плевать, а я проснулась в холодном поту.

-- Еще бы, -- посочувствовала Лиза. – Как ты вообще это вынесла? Со мною Мэй говорила по-доброму, но мне все равно не по себе. Вспомню – сердце заходится. Мэй тоже просит не исцелять. Я весь день про это думаю. Вроде бы не послушаться нельзя -- богини лучше знают, как надо. Только почему остальное колдовство разрешено, а лечение нет? Ведь это самое замечательное, что мы умеем! Ты не думаешь, что мы с тобой неправильно их поняли? Или богини зачем-то нас испытывают. В голове не укладывается, что от спасения людей может случиться плохое. Вот почему я так обрадовалась Женькиному оракулу. Уточним еще и у него, а?

-- У Пауля? – не выдержав, засмеялась я. – Полагаешь, он надежнее?

-- Конечно! – встряла Женька. – Он, по крайней мере, выражается четко. Да – значит да, а нет так нет. Испания – чемпион, и никаких гвоздей!

-- То настоящий Пауль… – съехидничала я. – А твой совсем наоборот.

Покушений на профпригодность собственного творения подруга сносить не собиралась.

-- Про конец света, наверное, еще толком не решено, надо выяснять ближе к делу, -- наставительно сообщила она, размахивая бокалом и расплескивая вино на белоснежную скатерть. -- И вообще, животное не виновато, что проголодалось и пожелало обе плошки сразу. А вот ваши богини наверняка темнят нарочно.

Если учесть, что они как раз выражались предельно ясно, легко догадаться, насколько нам не хотелось им верить…

Речь шла о следующем. Месяца два назад Лиза вернулась с работы совершенно разбитая. Дар видеть насквозь с самого начала приносил ей немало огорчений. Пока подругу не угораздило стать ведьмой, она с ее привычкой смотреть на мир сквозь розовые очки умудрялась считать всех людей хорошими, а теперь, хочешь-не хочешь, замечала недостатки. Постепенно, конечно, привыкла – куда денешься? Однако в тот печальный день выяснилось, что Дар показывает не только характер человека. У сестры своей коллеги Лиза обнаружила опухоль.

-- Представляете, -- горько делилась с нами подруга, -- она забежала на минуточку поболтать, веселая, энергичная. Я повернулась поздороваться – и ахнула. У нее в правой груди -- просто ужас! – такое темное, жесткое и…

-- Если киста, то это безобидно, -- прокомментировала практичная Женька. – Главное -- срочно к врачу на УЗИ. Ты ей посоветовала?

Лиза кивнула.

-- Да, конечно. Хотя вряд ли оно безобидное, потому что очень уж… вроде и не живое, а все равно агрессивное. Даже боюсь произносить вслух... сами понимаете. Одна радость – Галя обещала обязательно обследоваться… я ведь на работе считаюсь немножко колдуньей.

Подруга смущенно покосилась на меня, но я промолчала. Какой смысл возмущаться тем, чего уже не исправишь? Да, я просила девчонок тщательно скрывать наши особые способности. Причина не только в страхе, что сильные мира сего пожелают прибрать нас к рукам. Мне не хотелось нервировать окружающих. Вряд ли кому приятно, что знакомый видит тебя насквозь, умеет вызвать любовь и может приказывать. Мы не применяем Дары без необходимости, однако, во-первых, поди это докажи, во-вторых, полностью их не выключишь при всем желании, а в-третьих, уже тот факт, что мы способны воздействовать на чужую психику, наверняка отпугнет любого нормального человека. Девчонки согласились со мной, только обещания не сдержали… ну, я особо и не надеялась. Не в характере Женьки постоянно себя контролировать, Лиза же вечно бросается на помощь ближнему, забывая о последствиях.

Но я отвлеклась. Вскоре Лиза сообщила, что обследование обнаружило у Гали самое худшее.

-- Почему я не присмотрелась к ней раньше? – снова и снова жалобно повторяла подруга. – Если бы я сделала это, когда опухоль была еще операбельной... Это я, я во всем виновата!

-- Месяц назад ты наверняка не умела видеть подобные вещи, -- безнадежно пыталась объяснить ей я. – Дар ведь развивается. Конечно, ситуация ужасная, но ты тут не при чем.

Она, не слушая, твердила свое. Нам с Женькой было легче, мы с бедной Галей знакомы не были. Хотя все равно, естественно, огорчились. Бывают несчастья, которые есть шанс преодолеть, перебороть. Другие – перетерпеть, переждать… или обнаружить, что сам виноват и урок пойдет тебе на пользу. А болезнь, особенно смертельная, настолько несправедлива и отвратительна, что даже слов утешения не найдешь. К тому же Галя без мужа растила двух мальчиков, десяти и четырнадцати лет.

Лиза, выговорившись, тихонько плакала, Женька на нервной почве принялась выгребать из шкафов залежавшиеся вещи, закидывая их в стиральную машину, а я сидела и размышляла... чего еще ждать от математика?

Первой мыслью было поискать подходящий рецепт в «Справочнике ведьмы». Этот любопытный текст попал в мой компьютер после роковой встречи с Мэг, во время которой мы получили Дары. Справочник очень нам помог, особенно на первых порах. Там подробно описываются рецепты разнообразных зелий, способы создания волшебных артефактов и другие полезные для начинающей ведьмы вещи. Но вот что странно! С чем у нас в первую очередь ассоциируется колдунья? Делает привороты, наводит порчу… и лечит, правильно?

В приворотах для себя лично ведьмы с Эллии, учитывая Дар вызывать любовь, не нуждаются, зато про людской приворот мне определенно что-то попадалось. Порча… да, упоминалось вещество, от которого человек постепенно чахнет. Есть и другое, ослабляющее рассудок. А вот что касается лечения… удивительно, но в памяти не всплыло ни единого примера.

Проглядев «Справочник», я поняла, что не ошиблась. То ли его составляли злобные эгоистки, то ли лекарствам было посвящено отдельное пособие, нам, увы не доставшееся… короче, замечательная книга моих надежд не оправдала.

Однако сдаваться не хотелось. Неужели мы, настоящие ведьмы, умеющие телепатически общаться, путешествовать между мирами и еще массу чудесного, не в силах выполнить то, за что берется любая шарлатанка? Не только берется, но иногда и справляется. Пусть это даже эффект плацебо – какая разница? Лишь бы помогало.

Тут мне и вспомнился один эпизод. Это произошло на Фабре в ночь, когда мы познакомились с Тианом – мужчиной, которого с первого взгляда полюбила Лиза. Прикрыв ее своим телом от выстрела ядовитой иглы, Тиан должен был непременно умереть. От отчаянья я предложила Женьке велеть ему стать здоровым. У нее Дар приказывать, и ни один человек не в силах ее ослушаться. Правда, если требование противоречит истинным желаниям объекта, действие быстро сходит на нет… но подобной проблемы в сложившейся ситуации не было. В результате Тиан тогда выжил, хоть и уверял, что исцеление по приказу невозможно. Для ведьм Фабра невозможно, а Женька у нас очень способная!

-- Девочки, -- осторожно начала я, -- по-моему, есть шанс.

Обычно я избегала тем, способных навести подруг на воспоминания о несчастной любви, однако вопрос был слишком важным, и я, решившись, без обиняков продолжила:

-- Почему бы Женьке не попробовать вылечить Галю, как когда-то Тиана?

Сперва при звуках дорогого имени Лиза вздрогнула, словно от удара, но уже через миг у нее загорелись глаза.

-- Женечка… -- тихо и восторженно прошептала она. – Я знаю, как это тебе будет тяжело… и во время колдовства, и особенно потом. Но ты справишься. Ты сильная, добрая, талантливая… ну, пожалуйста, Женечка! А то Галя умрет, понимаешь?

Женька не без удивления пожала плечами.

-- Ты так горячишься, будто я наотрез отказываюсь. Что я тебе, монстр какой-нибудь? Конечно, попробую. Только учтите – в прошлый раз я действовала в состоянии аффекта и совершенно ничего не помню. Получится ли теперь – большой вопрос.

Скоро выяснилось, что беспокоилась она не зря.

Мы навестили Галю в отделении химиотерапии. Не думаю, что стоит подробно рассказывать об этом месте. Кто его видел, вряд ли забудет, а не видели – ваше счастье.

Благодаря деньгам сестры Галя лежала не в общей палате, а в двухместной. Это было неплохо, хотя идеальна для наших целей была бы, конечно, одноместная. Свидетели нам не требовались: во-первых, в присутствии посторонних труднее колдовать, во-вторых, не стоило перед ними рассекречиваться. Перед Галей тоже не стоило, однако мы собирались при необходимости скорректировать ей память. Эту процедуру, позволяющую удалять из воспоминаний человека отдельные эпизоды, мы в свое время освоили по Справочнику, спасая Женьку. Ну, освоили – сильно сказано. Несколько раз она нам удавалось, однако исключительно при условии, что объект не противился. Галя, как мы надеялись, не станет возражать против того, чтобы после излечения забыть о нашем вмешательстве, а вот что решит соседка… оставалось верить в лучшее. В любом случае, общая палата создала бы куда больше проблем.

Мы договорились так. Сперва Женька отдаст мысленный приказ и поймет, подействовал ли он хотя бы минимально или прошел впустую (подобные вещи чувствуешь, поверьте на слово). Если нет – придется повторить его вслух, что обычно куда эффективнее. Если и это не поможет… ну, сориентируемся по обстоятельствам – а что нам остается?

Поэтому я не слишком удивилась, скорее огорчилась, когда подруга после сосредоточенного молчания неожиданно рявкнула:

-- Галя, будь здорова!

Зато удивилась пациентка.

-- Спасибо, но я вроде бы не чихала, -- ответила она, поправляя капельницу.

Лиза с надеждой повернулась к Женьке. Та, нахмурившись, раздраженно махнула рукой.

-- Ноль. Я ведь предупреждала! Глупо было браться… зачем я только вас послушалась?

Было видно, как сильно она расстроена – словно даже постарела на несколько лет в единый миг. Вообще-то Женька не из тех, кто быстро отступает. Задумав что-то, она упрямо била в одну точку и останавливалась либо получив желаемое, либо окончательно расшибив лоб (чаще первое – подруге обычно везет). То, что она сразу сдалась, означало, что Дар не заработал в принципе. Это как научиться сворачивать язык в трубочку или шевелить ушами – если у тебя определенные мускулы не реагируют, то и тренировать их бесполезно.

Галя уже смотрела на нас с откровенным подозрением. Немудрено! Три девицы – одна малознакомая, а две и вовсе чужие – явились без предупреждения к ней в больницу и принялись нести ахинею. В лучшем случае она должна была принять нас за безобидных помешанных… а в худшем, наверное, за изощренных садисток, насмехающихся над чужим несчастьем?

Я поняла, что так дело не пойдет. Раз Женька потерпела крах при нейтральном отношении больной, в случае недоверия шансов не остается ни малейших -- ведь когда человек противится приказам, их действие ослабевает. Но давайте логически продолжим мысль. Наверное, если Галя поверит и попытается помочь, действие приказа усилится?

Я включила на полную мощность дар вызывать любовь. На миг мне стало стыдно при виде блаженной улыбки, которой просияло лицо бедной женщины, но я жестко пресекла собственную слабость. Дело не в том, тяжко мне или нет наблюдать наведенные чувства, а в том, чтобы правильно их использовать. Стыдиться буду потом!

-- Галя, -- со всей доступной убедительностью произнесла я. – Ты знаешь, что Лиза немного колдунья. Добрая колдунья, разумеется. Мы тоже. Мы целительницы и пришли излечить тебя. Скоро ты будешь здорова.

-- Скоро ты будешь здорова, -- повторила Женька, больно вцепившись мне в плечо.

Правильно, умница! Нам необходимо объединиться, а физический контакт, как ни странно, помогает ментальному. Лизе проще, у нее к телепатии талант, а середнячкам вроде нас с Женькой надо соприкасаться, чтобы Дары на время слились. Кажется, это получилось… вот мы и вместе, по-настоящему вместе, неотличимы, неразделимы. Я… Женька… мы… именно мы хотим сейчас одного и того же – чтобы Галина опухоль исчезла. У меня аж сердце затрепетало в груди от безмерности этого чувства. Словно никогда в жизни и ничего я не желала настолько сильно… или это действительно так? Нет, не может быть! Всего два года прошло, как от рака умер мой папа – неужели выздоровление чужой женщины мне важнее? Однако с тех пор многое переменилось. Да, я мечтала о его спасении всеми фибрами своей души. Но теперь я ведьма, и я не мечтаю – я требую, я приказываю, потому что убеждена – это в моей власти! Я умею, умею – остается заставить себя и сделать!

-- Пусть опухоль исчезнет, -- раздались над ухом слова подруги. – Я приказываю -- пусть опухоль исчезнет!

В два голоса мы твердили и твердили эту короткую фразу… мы повторяли ее так долго, что в какой-то момент я уже перестала понимать ее смысл, вообще перестала осознавать себя, впав в подобие транса… хотя если это транс – бедные шаманы! Язык ворочался еле-еле, по лицу текли струйки пота, заливая глаза… или это уже слезы? Голова кружилась, к горлу подступала тошнота, ноги переставали держать, да еще на спине кулем повисла Женька.

Я почувствовала, что сейчас потеряю сознание. В тот же миг Лиза в отчаянье вскричала:

-- Ну, не туда надо направлять магию, не туда! Неужели вы ослепли? Да смотрите же!

…Опухоль была настолько ужасна, что от страха ко мне вернулся рассудок. Лизка, бедная Лизка, как она живет, глядя на подобное постоянно? Я бы не вынесла.

-- Вау! – восторженно заорала Женька, словно охотник, выследивший, наконец, добычу. – Вот ты какая! А ну, вон отсюда! Вон, кому я говорю! Уходи, как будто тебя здесь и не было! Тебя нет и не было, и следов от тебя нет…

Дальнейшего описать не могу – я-таки грохнулась в обморок. Учитывая, что мне становится тошно от одного вида чужой крови, а сделать элементарный укол я бы решилась разве что под дулом пистолета, я и так продержалась довольно долго. Обе мои подруги были в этом отношении куда более нормальными людьми.

Очнулась я от боли. Я лежала на полу, а Лиза сидела рядом, тщательно ощупывая мне голову сантиметр за сантиметром.

-- Все цело, -- констатировала она.

«Хорошо, что нет мозгов, а то бы было сотрясение», -- хотела я процитировать любимый мультик, однако сумела лишь выдавить:

-- Уу…

С трудом верилось, что голова цела. На всякий случай я ее потрогала. На месте! А ощущение, что ее подменили и мне предстоит доживать на белом свете с огромным котлом на плечах, отвратительно гудящим при каждом движении. Боль, раньше сконцентрированная в затылке, энергично расползалась по этому котлу, завоевывая все новые и новые пространства. Я прямо ощущала, как она плещется наподобие стайки рыб в аквариуме.

Я попыталась закрыть глаза, но злые девчонки, не разрешив, подняли меня на ноги. Подчиниться было легче, чем возражать – хотя сами мучительницы, похоже, стояли еле-еле.

Я тупо смотрела прямо перед собой. Тумбочка. Кровать. Женщина с капельницей. Где я? Видимо, в больнице. Но как я сюда попала и что здесь делаю?

-- Галя здорова, -- тихо и скучно произнесла Лиза. -- Организм не в себе после встряски, но опухоль исчезла.

И тут на меня нахлынуло – словно окатило морской волной. Когда-то давно, в другой жизни, в другом мире… пять минут назад, в этой палате… мы в приступе самонадеянного оптимизма пытались вылечить смертельную болезнь. Неужели получилось?

Глава 4

Я с удивлением поняла, что не в силах даже радоваться. Обрадовало бы меня исключительно разрешение немедленно лечь на пол и уснуть… все остальное представлялось совершенно неважным перед этой грандиозной идеей, которую я тут же принялась осуществлять. Ха, кто же мне даст? Меня подхватили и поволокли.

Ни с кем не попрощавшись, держась друг за друга, мы выползли из больницы. Женька, мозги которой явно работали лучше моих и Лизиных, сумела, хоть и не без труда, найти свой пежо и довезти нас до дома… иначе, полагаю, мы бы ночевали на лавке в скверике, поскольку поездка на метро в тот момент представлялась мне непосильным подвигом -- не только физическим, но и интеллектуальным.

Удачно, что мы все три живем в одном подъезде. Женька почему-то направилась не в собственную квартиру, а в мою, мы с Лизой бездумно побрели следом. В прихожей нас громкими воплями встретил Бес… ага, испугались, что я сошла с ума и вас ждет подробное описание контактов с нечистой силой? Кажется, в фольклоре дьявол принимает вид черного козла, а ведьмы целуют его под хвост. На редкость бредовая идея! Во-первых, ведьмы чистоплотны и брезгливы, во-вторых, руководит ими не дьявол, а главная Наставница, и главное, наконец, -- мой Бес вовсе не козел, а кот, пусть и черный. Кстати, полное его имя – Бестия, однако постепенно оно сократилось. Красавцу уже десять лет, он очень крупный, лоснящийся и нахальный. И хотя он, подобно настоящему бесу, твердо считает себя властелином вселенной (и прежде всего – трех не всегда понятливых девиц, созданных природой специально, чтобы его обслуживать), целовать его не стоит – запросто цапнет. Спасибо еще, если разрешает потрепать за ушками.

Однако и у него есть слабое место -- Бес не выносит, когда болеют. Он тут же покрепче прижимается к несчастному человеку теплым боком и… хотите верьте, хотите нет – начинает лечить. По крайней мере, нам обычно становится лучше. И никакого колдовства ему не надо – разве что обычное, кошачье.

Теперь бедняга в панике носился по комнате и громко, возмущенно вопил, похоже, не в силах выбрать, с кого начать оздоровительные процедуры. Поскольку мы с Лизой дружно завалились на широкий диван, мудрое животное, явно умеющее считать хотя бы до двух, в итоге улеглось между нами, оставив Женьку прозябать на тахте без медицинской помощи. Впрочем, ей было немного легче, чем нам.

-- Сил нет, -- прошелестела Лиза. – И в голове какие-то жуткие обрывки… то ли Босх, то ли Гойя… может, я схожу с ума?

-- Надо восстановить энергетику, -- с ужасом вспомнила я. – И еще почистить шлаки. Девочки, обязательно! А то помрем. Спать уже потом, ладно?

Делать что-либо не просто не хотелось – представлялось совершенно невозможным. Это как спортсмену, только что пробежавшему марафон, бодро предложить: а теперь обратно, дорогой, и не мешкай! Но вариантов не было.

Методика подключения к мировому эфиру подробно описана в «Справочнике ведьмы», и в первую очередь мы с девчонками научились именно ей – иначе ведьме не выжить. Не почистить зубы, не принять душ, не поесть – это ладно, а лечь спать, не восстановив энергетику и не избавившись от шлаков, ведьма не имела права – если, конечно, ей не приспичило переселиться на тот свет. За несколько месяцев мы успели привыкнуть к подобному порядку, довести действия до автоматизма. Только это нас и спасло. Мы принялись за работу с безразличием станков, в которых кто-то нажал нужную кнопку. Организм словно сам знал, как ему поступать – нечто вроде условного рефлекса, когда у собаки Павлова в качестве реакции на световой сигнал выделяется желудочный сок.

Связующую трубу, соединяющую с источником энергии, я открыла с трудом, а вот шлаков, неизбежных после колдовства, как ни странно, почти не обнаружилось, так что чистка прошла легко. И я, наконец, расслабилась… если достигнутое состояние достойно этого симпатичного названия.

Никогда не думала, что после доброго дела может быть настолько омерзительно. Лиза с ее чутьем художника права, в мелькающих под закрытыми веками картинках было что-то от Босха, да от Гойи, у которого «сон разума рождает чудовищ», тоже. Если перейти к современности – кто, как не Сальвадор Дали, вроде бы до предела реалистичный, однако объединяющий необъединимое? Монстры, составленные из несогласованных частей, дыры в человеческих телах, выводящие в другое измерение, деревья, плавно перетекающие в дома, земля, разверзающаяся под ногами и выплескивающая из недр непонятные механизмы… и, разумеется, на закуску масса разнообразных опухолей самого ужасающего вида. Умеешь ты, Вика, расслабиться, поздравляю! А, очнувшись, срочно беги к компьютеру писать ужастики – публика расхватает, как горячие пирожки (или, скорее, как гамбургеры со скидкой), особенно если Лиза проиллюстрирует…

В какой-то миг все же удалось отключиться, и это было счастье, хотя в полубреду мне продолжали мерещиться кошмары.

Легла я в пятницу вечером, а проснулась лишь в воскресенье утром – и то потому, что Лиза сунула мне под нос аппетитно пахнущий блинчик.

-- Извини, я не сама пекла, -- повинилась подруга, обнаружив, что я открыла глаза, -- а взяла замороженные у тебя из холодильника. Сил нет самой! Поешь – сразу станет лучше, на себе проверила. Они довольно вкусные…

Нет, лучше бы я глаз не открывала, поскольку через секунду они попытались вылезти из орбит. Женька стояла рядом, протягивая мне чашку кофе!

-- Ты мне приносишь кофе в постель? – слабеющим голосом простонала я, опасаясь за собственный рассудок. – Я на том свете, да?

-- В мусульманском раю, -- предположила подруга, -- а я в роли гурии. Хотя это неправильно – тебе наверняка положен голый мужик, а не одетая баба. Пей, а то не сумеешь встать.

Рай, не успев толком материализоваться, улетел в прекрасное далеко.

-- Встать? – в ужасе уточнила я. – Зачем встать?

-- Чтобы поехать в больницу, -- доходчиво объяснила Женька.

И тут меня прошиб холодный пот. Приняв почти сидячее положение, я откусила полблинчика (повезло, что с картошкой, а не с мясом, о любимом мясе почему-то даже думать было тошно), отхлебнула кофе (не понимаю, чего хорошего пить его в постели, обязательно обольешься) и лишь тогда сумела достаточно собраться с духом, чтобы произнести:

-- Гале плохо? У нас ничего не вышло?

-- Не волнуйся-не волнуйся-не волнуйся! – быстро протараторила Лиза. – Гале хорошо. Анализов в выходные не делают, но когда она щупает свою грудь – там, где раньше была опухоль, ее нет. И чувствует себя прилично. Просто нам сейчас звонила Таня.

Меня отпустило. Если б все безумные мучения были зря, я бы, наверное, умерла от разрыва сердца…

-- Какая еще Таня?

-- Ее соседка по палате. Галя дала ей мой телефон. Таня тоже, по словам врачей, обречена. Ей, правда, сделали операцию, но... короче, сама увидишь. У нее двое детей и парализованная мама. Муж хороший и очень ее любит, но она уверена – после ее смерти обязательно сопьется, и все в семье пойдет прахом. Ужас, да? Она уже смирилась и ко всему была готова, но когда увидела, как у нас здорово вышло с Галей, разволновалась и теперь верит в лучшее. Согласись, было бы отвратительно обнадежить человека и потом ему не помочь? Мы ведь не такие…

-- Мы идиотки! – от полноты чувств вслух выругалась я. – Ведь собирались подкорректировать обеим память. Каждый может наступить на грабли, но надо быть полным кретином, чтобы сделать это дважды… Один раз нас уже пытались посадить в бункер в качестве полезного природного феномена – теперь, значит, идем по новой. Наверняка нас уже обсуждает вся больница…

-- А вот и нет, -- прервала практичная Женька. – Во-первых, наши пациентки не выходят из палаты – у них ведь капельницы в венах. Во-вторых, Гале еще не делали анализов, поэтому нечего и обсуждать, мало ли, кому что примнится. В-третьих, обе понимают, что трепаться не стоит, а то к нам выстроится очередь, а им хочется, чтобы первой оказалась Таня. А в-четвертых, сейчас развелось столько фальшивых целительниц, что в настоящих нормальный человек просто-напросто не поверит!

-- И в-пятых, -- добавила Лиза, -- очень хорошо, что мы забыли про коррекцию памяти, потому что иначе не спасли бы Таню. А теперь спасем… ну, а память подкорректируем сразу после этого. Хороший план, да?

-- Лучше было б дождаться анализов, -- проворчала я, понимая, что всерьез спорить решусь вряд ли. – Вдруг у нас иллюзии, а на самом деле ничего не получилось? А если и получилось, большой вопрос, выйдет ли теперь. Странное какое-то было колдовство, и в Справочнике ничего о нем нет…

Признаюсь, что-то внутри меня прямо-таки восставало против повторения позавчерашней процедуры. Сама мысль была физически неприятна, вроде скрипа железа по стеклу. Но, скорее всего, дело в примитивном эгоизме? Очень уж тяжело далась новая магия, вот и не хочется опять себя мучить. Так мало ли, кому что не хочется -- человек-то умирает… Надо быть последней сволочью, чтобы не попытаться его спасти.

Короче, мы в тот же день отправились в больницу и каким-то чудом сумели, несмотря на упадок сил, не только избавить Таню от метастаз, но и убрать у обеих женщин воспоминания о нашем... шаманстве, вот иного слова не поберу! Они охотно пошли нам навстречу, открыв мозг для вмешательства.

-- А то не выдержу, разболтаю, и вам потом покоя не дадут, будут требовать исцеления, -- со вздохом заметила Галя. – А как иначе? Жить-то каждому хочется. Но и вас надо пожалеть. Только что были цветущие красотки – а теперь краше в гроб кладут. Вам бы самим не заболеть, девочки. Наверное, после такой нагрузки надо очень долго отдыхать… вам лучше знать, сколько. Я вам полностью доверяю, делайте с памятью, что хотите… но пока еще помню – спасибо вам!

Вообще-то человеческий мозг – очень сложный инструмент, который ничего не стоит испортить. Тронешь в одном месте – и, словно трещины по льду, неожиданные последствия расходятся в самых разных направлениях. Поэтому надо действовать максимально аккуратно. Согласитесь, было бы не слишком гуманно с нашей стороны, вылечив от физической болезни, подтолкнуть к душевной? Мы оставили Гале с Таней информацию о нашем приходе в больницу, стерев лишь то, что относилось собственно к колдовству. Поскольку обе женщины скептически относились к магии, именно эти кусочки оказались фактически изолированными от остальных, и их исчезновение не нанесло ни малейшего вреда общему восприятию мира.

Дома Женька прежде всего вызвала врача – тем более, Лиза выдала температуру под сорок. У меня было всего тридцать восемь, зато тошнило и продолжались видения. Оставалось пожалеть, что я лишена таланта художника – почему-то казалось, стоит зарисовать безумные картинки, и станет легче. Неужели Босх, Гойя и Дали были… мм… ведьмами мужчин не назовешь… ведьмаками? Магами? Недаром меня и раньше терзало подозрение, что изображенное ими – истинная правда, если не объективно, то, во всяком случае, субъективно.

Сама Женька, наш деловитый ангел-спаситель, еле ворочала языком, а градусник упрямо демонстрировал ей тридцать пять и с половиной и ни десятой больше.

Участковая, не мороча себе голову, осчастливила Лизу ОРИ, Женьку – ну-ну! – анемией, а меня почему-то вегетососудистой дистонией. Спасибо, обошлось без шизофрении и маниакально-депрессивного психоза, а то заперли бы в дурдом, и поди оттуда выберись. А так нам лишь прописали стандартный набор лекарств, который мы все равно пить не стали.

На ноги мы поднялись через неделю, почувствовали себя более-менее сносно через две. Правда, я по-прежнему не могла есть мясо. Самое печальное, что я не разлюбила его по-настоящему – организм требовал любимый продукт с той же силой, что и раньше. Но при попытке сунуть кусок в рот начинало тошнить, а иной раз даже возобновлялись видения. К колбасе и сосискам, правда, загадочное явление не относилось – видимо, подсознание слишком хорошо знало, из чего они делаются, и сочло продуктами вегеторианскими.

Впрочем, это мелочи, главное в другом. Выйдя после больничного на работу, Лиза не узнала хорошо знакомой мастерской. Столы, включая ее собственный, были переставлены самым экстравагантным образом. Мало того – прежде, чем позволить сесть, над ней покачали золотым кольцом на ниточке, и лишь потом поведали удивительную повесть.

Жить теперь следовало исключительно по законам фэншуй! А как иначе? Вот Ниночка не даст соврать. Ее сестру Галю в больнице случайно поместили в палату, где сконцентрирована энергия ци, да еще непосредственно кровати стояли в зоне здоровья. Чем иначе объяснить, что и она, и ее соседка за два дня чудесным образом исцелились? Врачи разводят руками: и онкомаркеры, и УЗИ показывают – признаки болезни исчезли начисто, словно ранее был поставлен неверный диагноз. На данный момент состояние у обеих женщин превосходное! Однако это совершенно невозможно. Сохранились анализы, результаты предыдущих ультразвуковых исследований -- куча разнообразных свидетельств. Чудо, да еще двойное? Чудес, как известно, не бывает, но есть мудрость предков, которую отрицают зашоренные медики. Кстати, Света, успевшая, опередив остальных, перетащить свой стол в зону любви, уже познакомилась с таким мужчиной…

Домой Лиза прискакала запредельно счастливая… но в тот же вечер мы поняли, что попались. Ну, посудите сами! Если вы можете излечить человека, который без вас обязательно умрет, и не лечите его, как вас следует называть? Логика бесстрастно информировала: убийцей. Убийцами нам становиться не хотелось. Самим умирать, впрочем, тоже. Врач-хирург, например, в мирное время не стоит у операционного стола днем и ночью, пока не свалится от переутомления – он работает в режиме, позволяющем сохранить собственное здоровье для следующих пациентов. Получалось, что и мы должны найти компромисс. Исцелять регулярно, однако не доводя себя до серьезной болезни и не вызывая подозрений.

Я решила, что теперь нам стоит отправиться в другую больницу, а не в ту, где уже были – нечего мозолить глаза. Мы представились волонтерами, пожелавшими ухаживать за пациентами. Слово волонтер сейчас на слуху, и вдумываться в смысл никто не стал. Заведующая лишь равнодушно осведомилась: «Воцерковленные, что ли?» Я несколько опешила, а Лиза с Женькой радостно закивали, и вопрос был решен. Кстати, раз уж пришлось к слову – Лиза не вполне ортодоксальная православная, постов, к примеру, не соблюдает и на исповедь не ходит, но все равно искренняя христианка, молится, носит крестильный крест и подает поминальные записки в церкви. Не знаю, как это сочетается с тем, что мы ведьмы и побывали в других мирах, только для подруги ни малейшего противоречия тут нет. Женька же относится к той многочисленной части населения, которая… как бы поточнее сформулировать… немножко верит на всякий случай. Вдруг Бог есть – тогда почему бы время от времени к нему ни обратиться, авось поможет? На свечках не разоришься, а шанс достучаться есть. Что касается меня, я, увы, агностик. Ну, не в силах я сделать точных выводов о строении мира, не имея достаточной информации!

Как бы там ни было, нас допустили ухаживать за теми, кого никто не навещал. Самым ужасным, признаюсь, оказалось не физическое отвращение и не моральное сострадание, а проблема выбора. Если спасешь лишь одного из многих – по каким бы критериям ты ни вычленил этого человека, обязательно будешь потом себя винить. Кто должен остаться в живых – более молодой? Более полезный? Добрый? Обремененный семьей? Список легко продолжить, а на каких весах взвешивать, непонятно. Весь первый день, помогая больным, я мучилась мыслью, что вскоре предам большинство из них.

-- Вот выдумала, -- удивилась Женька, когда я после бессонной ночи поделилась с подругами бедой. – Кого получится, того и спасем. Сама видишь – остаться с кем-нибудь наедине тут проблема, лежат по шесть человек в палате. Как только представится случай, сразу примемся за дело.

-- Конечно, -- кивнула Лиза. – Все люди одинаково достойны жизни. Выбирать должны не мы, а судьба!

Я, признаюсь, просто опешила. В нашей компании я почему-то считаюсь самой умной, но иногда поражаюсь, насколько на самом деле подруги умнее меня. Там, где я мыслю в лоб и упрямо пытаюсь разбить его о стену, они вдруг – раз! – и обходят препятствие с совершенно неожиданной стороны. У меня словно камень с души свалился, и в больницу я отправилась почти с радостью.

Вскоре нам удалось излечить одну обреченную женщину, через две недели еще одну, а потом мы забрели в детское отделение. Ох! Почему-то на ребенка ушло куда больше сил, чем на взрослого, а последствия для собственного физического и душевного здоровья оказались куда омерзительней, но нас окончательно понесло. Возможно, одна из причин в том, что Женькин младший брат умер в восьмилетнем возрасте от лейкемии (нам тогда было по двенадцать). Хотя столько воды утекло, что пора бы успокоиться… Тем не менее, если раньше мы сохраняли хоть какой-то разум, то теперь настолько хотелось восстановиться поскорее, чтобы вылечить следующего ребенка, что жизнь стала не мила и думать ни о чем другом было невозможно.

Вот Лиза и устроила вечеринку, дабы мы хоть немного развеялись. Ага, как же!

Глава 5

Я не могла отделаться от мысли, что богиня Леа в моем сне сказала, увы, чистую правду. Я запомнила отповедь наизусть, благо, та была короткой. «Если вы не прекратите исцеления, некорректное использование магии расшатает основы вашего мира. Ты и сама это понимаешь, не правда ли?»

Я не понимала, но ощущала всеми фибрами души. Не знаю, в чем заключалась некорректность лечебной магии и что за основы расшатывались, однако я про себя упорно называла наши действия не привычным словом колдовство, а по-другому – шаманство. Трудно сформулировать, в чем отличие, только оно несомненно имелось. И если колдовство элементарным образом выматывало, так что дело легко было поправить восстановлением энергетики и избавлением от шлаков, то шаманство изнуряло иначе. Энергетика, конечно, тратилась, зато шлаков почти не оставалось -- вместо них терзали бредовые видения. А еще… не знаю, случается ли с вами подобное. Ты чувствуешь, что поступаешь не так, как надо… чувствуешь, но все равно не останавливаешься и не позволяешь себе думать на данную тему… только где-то в глубине сидит заноза и терзает. Честно говоря, измучилась я за последние два месяца, хоть и старалась держаться. Желание прекратить тяжелый труд по спасению людей, а вместо этого жить в свое удовольствие, я объясняла проявлением примитивного эгоизма. Но теперь еще и сон… Пусть своему чутью я не доверяю -- не верить Леа причин нет. Она богиня, и ей лучше знать, что хорошо и что плохо – она проницательнее нас, простых смертных. Получается, надо ее слушаться. Но сон-то мой, личный! Вдруг богиня не являлась по-настоящему, а создана моим больным воображением? Ага, и Лизиным одновременно… Таких совпадений не бывает.

И в то же время -- если мы не пойдем завтра в больницу, а бедный Пашка будет ждать… меня аж передернуло от ужаса. Дело в том, что мы имели неосторожность дать обещание. Точнее, это сделала Женька, но она не нарочно – так уж получилось. С детьми вообще оказались сплошные проблемы. Когда мы лечили Андрюшу, остальные в палате вроде бы крепко спали… ну, а мы старались говорить негромко, к тому же надеялись – даже если кто проснется, подкорректируем потом память. Процесс исцеления шел тяжело, мучились мы долго, и за это время проснулся Пашка, став свидетелем странного зрелища: три взрослые тетки бьются в конвульсиях, вслух требуя, чтобы Андрюшина опухоль исчезла.

Когда у нас, наконец, получилось, выяснилось, что с изменением памяти мы пролетели, как фанера над Парижем. Во-первых, поди убеди ребенка, чтобы искренне захотел что-либо забыть, а во-вторых, их мозг устроен иначе. Если у взрослых удавалось легко забрать изолированную капсулу памяти, у Андрюши с Пашкой происшествие уже имело вид расплывшегося пятна. Вообразите, что одна клякса натекла на другую, и вам необходимо стереть первую, не повредив второй. Нереально! Основным специалистом тут у нас была Лиза, и она сказала, что либо мы безвозвратно навредим психике мальчишек, либо придется оставить, как есть. Ну, мы и махнули рукой, решив, что детям в любом случае не поверят.

Процедуру мы проводили в пятницу вечером, чтобы в выходные отлежаться. Правда, все равно пришлось в понедельник взять бюллетень – очень уж Андрюша нам дорого дался. А в следующий понедельник мы отправились в больницу. Исцелять мы были еще не в силах, однако хотелось узнать результат, да и просто поухаживать за несчастными.

Андрюшу уже выписали, и все отделение гудело от возбуждения. Светлана Григорьевна, медсестра, с которой мы общались теснее всего, сияла. Она была удивительная женщина. Вот представьте себе, что вам по работе приходится постоянно видеть смертельно больных детей. Совершенно естественно, что ты должен отрастить толстенную шкуру, через которую сострадание пробирается с трудом, -- иначе рискуешь сойти с ума. Большинство сотрудников отделения такой шкурой обладали – а некоторые, увы, были не просто равнодушны, а откровенно жестоки.

Но Светлана Григорьевна оставалась по-настоящему доброй. Ей было немного за пятьдесят, муж умер от инфаркта, но имелись две дочери и трое внуков, которым вполне можно было отдавать всю любовь, не оставляя ни капельки посторонним – именно так поступали ее коллеги. А она, например, каждую неделю ставила свечку Пантелеймону-целителю, поименно вспоминая своих нынешних пациентов.

-- А тут почему-то решила, -- возбужденно отчитывалась она, -- поставить Николаю-чудотворцу. И вот – действительно чудо! Девочки, счастье-то какое!

Мы радостно кивнули, и она с улыбкой продолжила:

-- А знаете, дети вас так любят… даже считают волшебницами. Андрюша рассказывал, что это вы его расколдовали. Злая фея заколдовала, а вы, добрые волшебницы, прочитали заклинания и спасли.

-- Это мы сказку ему на ночь читали, -- поспешно прокомментировала я. – Про волшебников. Вот ему и приснилось…

-- Я так и поняла. И все равно – не люби он вас, подобного бы не сочинил. Знаете, сейчас все меряют на деньги. Даже с собственными детьми не хотят общаться: мол, нет ни сил, ни времени, я деньги на их содержание зарабатываю. Как будто средства для жизни важнее, чем сама жизнь! Ведь это только средства, правильно? Вот и у нас тут так же. Нет, разумеется, благотворительный фонд – это замечательно. Иногда нужны безумно дорогие лекарства или операция за границей. Я очень ценю всех, кто переводит деньги. Но и без денег можно помочь – как вы, например, или другие волонтеры. И еще неизвестно, что ценнее…

Мы поняли, что пронесло, и успокоились. Ребенок может сколько угодно говорить чистую правду – если она не согласуется с представлениями взрослых, ее не примут всерьез. И все бы хорошо, если б не Пашка. Он прилип к Женьке, в буквальном смысле не выпуская ее из рук и настырно требуя, чтобы она расколдовала также и его. Ковылял за ней еле-еле на тощих ножках, цеплялся за подол и повторял одно и то же… немудрено, что ее нервы не выдержали.

-- Хорошо, расколдую, -- сказала она, запихивая упрямца в постель.

-- Когда? – моментально уточнил Пашка.

-- В пятницу вечером. А теперь ложись.

И что бы вы думали? Вырвав обещание, честное дитя покорно легло в кровать и, уставившись на часы, принялось терпеливо ждать. Лиза даже вынуждена была выбежать в коридор, чтобы незаметно поплакать, а мы с Женькой однозначно поняли: хочешь-не хочешь, следующий на очереди -- этот.

И вот теперь нам предлагают бросить все из-за каких-то мифических основ мира, которых никто в глаза не видел. Есть, над чем поразмыслить…

-- То есть ты считаешь, -- пролепетала Лиза, жалобно глядя на меня, -- что исцеления необходимо прекратить? А может, ничего страшного, если еще разок? Один-единственный разочек – завтра, для Пашки. Он ведь верит, понимаешь? Не верил бы – другое дело, я бы смирилась. Только учти, откладывать нельзя. Не хочу тебя пугать, но ему осталось недели две, не больше. И боли у него усиливаются… Ладно, пускай мы используем магию неправильно – не мне спорить с богинями. Но я не согласна, что наши действия кому-то вредят. Доброе дело не бывает злом. Расшатывание основ мира… не такие мы важные птицы, чтобы мир от нас зависел. Просто у ведьм лечить людей почему-то не принято, а они ужасно косные – вечно смотрят назад, а не вперед. Раз в Справочнике нет рецепта, так, мол, и не пытайтесь сами что-то изобретать. А если мы можем больше, чем они, почему бы не попробовать? Тем более, не что-то опасное, а просто вылечить ребенка. Он же ни в чем не виноват! Я бы плюнула на сны и завтра попыталась помочь Пашке. Хотя решать, конечно, тебе. Как ты велишь, так и сделаем.

-- Угу, -- энергично кивнула Женька. – Я дурацких снов не смотрю, но вам доверяю: видели – значит, видели. Короче, Вика, решай побыстрее, спасаем мы завтра Пашку или бросаем его умирать. Но имей в виду – я ему твердо обещала.

Я почувствовала, что вскипаю.

-- А почему решать должна именно я? Не вы, а я -- почему? Почему я вечно беру на себя ответственность? Ребенок непременно умрет или мир, быть может, рухнет – выбирай, что тебе больше нравится, и побыстрее! А почему результат должен быть обязательно на моей совести – на моей и ни на чьей другой? Я что, по-вашему, железная? Я устала, устала, понимаете? Вы можете хоть иногда решить что-то сами, а меня не мучить? Ну, за что мне все это?

Воцарилось гробовое молчание. Девчонки смотрели на меня не просто с ужасом – в оцепенении. Словно я двадцать лет притворялась нормальным человеком, а теперь вдруг без предупреждения положила на тарелку младенца побелокурей и принялась пожирать живьем.

Мне стало стыдно. Если б Женька вышла из себя и хорошенько поорала, выпуская пар, это было бы в порядке вещей. А для Лизы святое дело всласть поплакать. Привыкнув, мы воспринимаем подобное поведение как естественное. А вот я выхожу из равновесия крайне редко. Внутри могу чувствовать всякое, однако разумом прекрасно сознаю, что окружающие не должны страдать из-за того, что у меня испортилось настроение или болит голова. Это мои проблемы, не их.

-- Извините, -- выдавила я, ощущая, как слезы подступают к глазам (еще не хватало! Не позволю!). – Не знаю, что со мной. Думала, устроим праздник, и настроение повысится, а видите – все наоборот. Надо держать себя в руках.

-- Не надо держать, -- дрожащим голосом возразила Лиза. – Имеешь же и ты право хоть иногда расслабиться. Прости, Вичка. Я была уверена, тебе решать легко. Ты ведь такая умная! Мне в голову не приходило, что ты мучаешься. Я больше не буду спихивать все на тебя, я начну сама, честное слово…

От открывшейся печальной перспективы она тихонько всхлипнула.

-- Праздничек! – фыркнула Женька, с отвращением глядя на нас. – Устроили себе, наконец-то, расслабон, поздравляю. Скучно мне стало, девчонки, – сил нет. Любовника, что ли, завести или сразу нескольких? Только и этого почему-то не хочется – вот ведь какая подлость! Знаете, я только сейчас поняла, какая раньше была счастливая. Только увижу высокого, красивого парня… даже видеть не обязательно. Сидишь в кафе, он войдет – и ты спиной чувствуешь: это то, что доктор прописал, я буду не я, если этот красавчик со мной не познакомится!

Лиза улыбнулась:

-- Ты ни слова о нем не говоришь, но у тебя внутри словно загорается электрическая лампочка. Я сразу понимаю – где-то рядом объект, достойный внимания.

Я кивнула:

-- Ага. Ты мне тогда страшно напоминаешь кота, которому ну совершенно нет дела до скачущих мимо воробьев…

-- И жизнь вдруг становится такой необыкновенной, -- мечтательно продолжила Женька. – Даже рутинная работа перестает раздражать, любая мелочь кажется интересной – потому что есть цель. И неважно, что парень быстро надоедал – появлялся другой, и все начиналось снова. А теперь, -- она помрачнела, -- сразу видишь: заполучить этого дурака пара простых, но он наскучит тебе через неделю. Так стоит ли заморачиваться? Желание пропадает, не успев возникнуть. Брр… А вы тоже хороши! Хоть бы рассказали о чем. Вот ты, Вика, раньше постоянно бубнила про свой дурацкий институт – хоть рот кляпом затыкай. То про студентов, то про начальство. Мол, образование вырождается, вы на местах бьетесь, как рыбы о лед, а государство словно нарочно вредит… Я еще думала: странные люди педагоги. Вечно жалуются, а сами только о работе и думают, даже дома. Каждый день у тебя случалось что-нибудь интересненькое, ты переживала, обсуждала планы… А теперь возвращаешься с занятий – что были они, что не было. Почему?

Я задумалась.

-- Ну… а о чем рассказывать? Государственных принципов и приказов из министерства мне не изменить, поэтому обсуждать их глупо. А то, что я могу сделать, получается само собой, без проблем. А ведь ты права, Женька, -- на работе стало скучно. Полгода назад я и представить подобного не могла! Лиза, а как тебе?

Подруга пожала плечами.

-- Наверное, по сравнению со столь важной миссией, как спасение человеческой жизни, остальное кажется неважным? – предположила она. – Ну, шью я костюмы для артистов. Чуть лучше, чуть хуже – какая разница?

Я покачала головой.

-- А вот сомневаюсь, что, например, хирургу, спасающему человеческие жизни, все остальное неинтересно. Наверняка умеет наслаждаться самыми обыкновенными вещами.

-- Умеет, -- подтвердила Женька. – У меня был однажды хирург… баб любил невероятно. Жену, впрочем, тоже. И еще выпить. А ты вот, -- она сурово ткнула в меня пальцем, -- даже мясо перестала есть.

-- А ты любовников заводить, -- парировала я. – А Лиза – страдать, какие бедные-несчастные у нее знакомые и что бы такое придумать, чтобы каждому помочь. Одну чтобы муж снова полюбил, у другой сын бы начал хорошо учиться, третьего по службе чтобы продвигали… Давно ты, Лиза, не предлагала нам роскошных планов по осчастливливанию окружающих.

Лиза потупилась.

-- Да. Наверное, раньше я была добрее. А теперь думаю – разве выполнение этих мелких желаний так уж необходимо? Надо принимать то, что есть.

-- Может, это старость? – тяжело вздохнула Женька, раскрыв пудреницу и скептически осматривая собственное лицо. – Пора в клинику -- ботокс делать? Вот здесь у меня что? Морщина или мне мерещится?

-- Ботокс – это же трупный яд, -- испуганно напомнила Лиза.

-- И правильно, что трупный, -- с мазохистским упорством настаивала Женька. – В нашем возрасте организму уже пора привыкать.

-- Мы даже по людским меркам молодые, а ведьмы и вовсе живут по тысяче лет, почти не старея…

-- Это зависит от магической силы, а мы неполноценные… да и вообще не настоящие.

И тут меня словно громом поразило.

-- Боюсь, уже настоящие, -- с горечью констатировала я.

Девчонки, прервав перебранку, уставились на меня в полнейшем недоумении. Что-то я сегодня в ударе! Правда, по сравнению с ситуацией десятиминутной давности наблюдается заметный прогресс. На сей раз я чувствовала себя не людоедом, пожирающим младенцев, а скорее безобидным безумцем, посереди официального обеда неожиданно вставшим на голову.

-- Настоящие ведьмы рождаются на Эллии и обладают тремя Дарами одновременно, -- опомнилась, наконец, Женька.

Я покачала головой. Мысль мне не нравилась, однако противиться логике я никогда не умела.

-- Настоящая ведьма та, которая людские дела оценивает с позиции ведьмы, а не человека. Помните, как мы удивлялись и возмущались, попав на Эллию?

-- Чему удивлялись и возмущались?

-- Взгляду ведьм на мир. А ведь к нам приставили не абы кого -- Ану, у которой развит навык эмпатии к людям. Но даже она воспринимала жизнь совсем иначе, чем мы.

Лиза сосредоточенно сдвинула брови.

-- Да, я хорошо помню этот разговор, потому что меня он потряс. Мне тогда казалось: по-настоящему, до глубины увидеть человека насквозь означает самой хоть на миг встать на его место. А у меня не получается исключительно из-за того, что я не применяю Дар в полную мощь. Но Ана объяснила: чем развитее ведьма, тем труднее ей не просто просчитать, а искренне прочувствовать характер рядового человека. И привела такое сравнение. Мол, животные настолько примитивнее нас, что мы видим их насквозь, прогнозируем их поведение -- однако поставить себя на их место не можем. Поэтому навык Аны очень редкий и ценный. Иногда бывает, что отдельные личности оказываются важными для судьбы вселенной. Подобных людей поручают Ане. Эмпатия дает важные грани, помогающие увидеть не только сиюминутное состояние личности, но и направление ее будущего развития.

-- А скажи, Лиза, -- осторожно уточнила я, -- люди стали тебе ближе с тех пор, как ты видишь их насквозь?

-- Они стали понятнее, -- помедлив, ответила подруга. – И оказались проще. В целом, может быть, они теперь ближе, зато каждый конкретный – дальше…

Я вздохнула. Не зря мне страшно не хотелось быть ведьмой и я противилась с упрямством шестилетки, которую мать пожелала вытащить из песочницы, помыть и нарядить в красивое платьице. Разве вернешься в этом дурацком виде обратно к друзьям, продолжающим радостно лепить куличики из грязи? Приходится томиться в обществе взрослых.

Хотя сравнение не совсем верное. Лучше представьте родителей, создающих из ребенка вундеркинда. Каждая новая книжка, которую его заставили прочесть, все больше отдаляет беднягу от сверстников. Они не хотят теперь общаться с тем, кого считают зазнайкой и занудой, да и сам он утратил интерес к стандартным детским забавам. Однако и взрослым он при этом не стал – вот в чем беда! То-то среди бывших вундеркиндов столько самоубийц…

С нами примеро так же. Применяя магию, мы волей-неволей развиваем в себе то, что отличает нас от нормальных людей. Но живем мы именно среди них. Скажите, какие задачи представляются вам увлекательными? Те, которые чуть-чуть превосходят нынешний уровень возможностей, для решения которых надо слегка напрячься. Обыденные человеческие дела стали для нас элементарными – и оттого не скучными. Не потому, что мы в чем-то лучше остальных. Это как выдать одинаковый план по изготовлению деталей тем, кто создает их вручную, и обладателю автоматического станка. На станке ты справишься за пять минут и затоскуешь… куда лучше быть в равных условиях с остальными.

Однако на Эллию, где живут ведьмы, тоже не хотелось. Там мы, неполноценные, окажемся изгоями в еще большей степени -- не говоря уж о том, что нас туда никто не звал. Грустно все это…

Окончательно портить настроение подругам не хотелось, да и не уверена я была в своих выводах, поэтому вслух выразилась аккуратнее:

-- Нам казалось, ведьмы хоть и желают Земле в целом добра, но любого отдельного человека презирают. Только они ведь не из виноваты, что мыслят категориями миров, а не индивидуумов. Когда вокруг множество равноценных для тебя личностей, чьими жизнями ты мжешь управлять, кажется несправедливым выделить кого-то одного, естественнее думать о благе всей планеты.

Но Лиза просекла мою аналогию сразу.

-- Мы не ведьмы, – горячо прервала меня она, – мы все еще люди! И завтра мы обязательно спасем Пашку. Именно его, потому что вовсе личности вокруг не одинаковые – они разные, и я это вижу. А на пафосные слова из дурацких снов мне плевать!

На том и порешили.

Глава 6

Не знаю, сталкивались ли вы с такой удивительной закономерностью. Если очень уж долго что-нибудь обдумываешь и с трудом принимаешь, наконец, решение, часто происходит нечто, делающее все твои мучения бесполезными. Вот, например, готовясь читать первую в своей жизни лекцию, я всю ночь промучилась, по-разному компонуя материал и сочиняя фразы покрасивее. А когда, выбрав-таки оптимальный вариант, заявилась на работу, обнаружила, что поток из ста человек загнали в аудиторию, рассчитанную на пятьдесят, и половину занятия мы воровали в соседних аудиториях стулья, а оставшееся время пытались втиснуть их в заведомо тесное пространство. Да еще меня вызвали потом стыдить на ковер к начальству. Или возьмем Женьку, которая как-то раз просто плешь нам с Лизой проела, выясняя, соглашаться ей сразу идти домой к назначившему свидание парню или не стоит. В результате тот вообще не явился! Примеров можно привести массу.

Все это я к тому, что в больнице нас подстерегала неожиданность. Поздоровавшись с вахтером, мы привычно двинули вперед, однако турникет не сработал.

-- Ваши пропуска, -- потребовал Владимир Владимирович, глядя мимо нас.

Удивившись, мы полезли в сумки.

-- Проверка, что ли, нагрянула? – уточнила Женька, протягивая мятую бумажку. – Ух, еле нашла. Девчонки, давайте ваши. Все, Владимир Владимирович? Теперь можно проходить?

Вахтер придирчиво изучил наши пропуска, однако не вернул, а оставил себе.

-- Посторонних пускать не велено, -- сообщил он, пряча глаза.

-- Это мы-то им посторонние? – возмутилась Женька. – Владимир Владимирович, вы что, нас не узнаете? Нам заведующая разрешила.

-- Как разрешила, так и раздумала, -- неохотно прокомментировал вахтер. – Идите отсюда, девочки, не мешайте. Все равно не пущу. Мне нынешняя работа нравится – спокойная, непыльная. Так что мое дело маленькое – что начальство велит, то и делаю.

-- Так пропустите нас к начальству, -- попросила Женька. – Тут явно какое-то недоразумение. Мы поговорим с заведующей, и все выяснится.

-- Не велено! – ответствовал страж, демонстративно поворачиваясь к нам спиной.

Мы с подругами переглянулись. Приказать вахтеру нажать кнопку турникета для Женьки – пара простых. Правда, если сам он очень уж не хочет, то быстро раскается и бросится за нами… тут должна оценить ситуацию Лиза. Видишь людей насквозь -- тебе и карты в руки.

-- Он боится нарушить распоряжение начальства, -- телепатически передала подруга. – Но в душе считает распоряжение глупостью.

Все ясно. Надо, воспользовавшись Даром, вызовать симпатию. Страх перед наказанием ослабнет, и Владимир Владимирович подчинится Женьке без внутреннего протеста, а значит – хоть на часок оставит нас в покое, не отправившись спустя пять минут выдворять с подведомственной территории.

Так мы и поступили. Совместные действия, раньше казавшиеся безумно сложными, теперь давались столь легко, словно мы становились на время единым целым.

Не сговариваясь, мы побежали в палату к Пашке. Ну ее, эту сбрендившую заведующую, разберемся после. Главное – он.

На Пашкиной кровати лежал незнакомый мальчик.

-- А Пашка где? – спросила Лиза у Антона, похожего на девочку десятилетнего паренька, протягивая ему то, что он просил у нас в понедельник – трансформера на редкость устрашающего вида.

-- Увели, -- отчитался Антон, с нежностью ощупывая уродца. – Он не хотел – все вас ждал.

-- Куда увели, когда? – упавшим голосом поинтересовалась Женька.

-- А вот в тот день, как вы у нас в прошлый раз были, Пашку и увели куда-то. Вы нам сейчас почитаете? Только не сказку девчоночью, а про Бэтмена или роботов…

-- В другой раз, родной, -- тихо ответила Лиза, -- в другой раз. Сегодня чья смена – тети Светы или тети Лены?

-- Тети Лены, -- вздохнул ребенок. – Она очень больно колет, а тетя Света нет.

-- Как назло, сегодня эта подхалимка! – возмутилась Женька. – С ней не поговоришь по-человечески, знай повторяет слова начальства. Что за непруха такая? Значит, к заведующей? Эта сволочь Валентина Пектровна у нас еще попляшет. Скажем ей пару ласковых, чтобы знала, как ставить добрым людям палки в колеса… Чем мы ей не угодили? Тем более – Пашка.

Я на мгновение задумалась. Принципиальные вопросы будем решать потом, сейчас важней практические.

-- Давайте сперва осмотрим остальные палаты. Чувствую, с Валентиной Петровной нас ждут большие проблемы. Вдруг Пашка рядом, и мы успеем справиться, пока нас не засекли?

Девчонки не возражали. Мы безрезультатно сунулись в одну дверь, в другую… а третью лучше бы не открывали – за ней Елена Вячеславовна как раз ставила капельницы. Могли бы, дуры, и сами догадаться по доносящемуся плачу, но я лишь задним умом крепка.

-- Что вы здесь делаете? – медсестра уставилась на нас с изумлением классной руководительницы, обнаружившей учениц во время занятий... ох, даже и не знаю, где в наше разнузданное время нужно обнаружить школьниц, чтобы так радикально опешить? В библиотеке – штудирующими Гегеля?

-- Как всегда, пришли помочь, -- вежливо известила Лиза.

-- И вас пропустили? -- Удивление Елены Вячеславовны, и без того немалое, на глазах росло. – Что там вахтер себе думает? Ему ведь русским языком велели… Вот что, девочки. Мы отказываемся от волонтерской помощи. У нас замечательная, хорошо оборудованная больница с полным набором персонала, и в дилетантах она не нуждается. Давайте-ка я вас провожу.

-- Где Пашка? – с угрозой прорычала Женька, не двигаясь с места.

Я посмотрела на подругу с уважением: хрупкое существо на полголовы ниже меня, а голосовые возможности -- любой медведь бы позавидовал! Мне еще повезло, что она раньше их утаивала, не то я наверняка давно заработала бы заикание.

-- К…какой Пашка? – в ужасе пролепетала медсестра, впечатленная ничуть не меньше.

-- Который лежал во второй палате.

-- А, Васильев? Его перевели.

-- Куда перевели?

Увы, Елена Вячеславовна быстро пришла в себя.

-- Это не мое дело – и тем более не ваше. Туда, где ему следует находиться по медицинским показаниям. Вот что! Если вы не уйдете сами, я вызову охранника, и вас отсюда выведут.

Расходовать силы на дамочку, которая тут мало что значит, не хотелось – они нам еще пригодятся. И так порастратились на вахтера, а восстанавливать энергетику некогда. Поэтому мы беспрекословно покинули палату, только направились не вниз, а к кабинету заведующей.

Приемные часы уже закончились, однако дверь была отперта. Сей отрадный факт обнаружила Женька, с энтузиазмом дернув за ручку, вследствие чего мы ввалились без стука. Невоспитанно, зато практично. Кто ее разберет, странную Валентину Петровну – вдруг бы она отказалась бы нас принять? А узнать местоположение Пашки от кого-то другого вряд ли удастся.

-- Как вы прошли? – нахмурилась заведующая, не ответив на приветствие, которым мы решили сгладить неожиданность своего появления. – Персонал окончательно разболтался. Я учту это при распределении премий.

Я внимательно осмотрела… собеседницу? Противницу? Скоро разберемся. Итак, Давиденко Валентина Петровна. Женщина как женщина, ничего особенного. Лет, наверное, под шестьдесят, но выглядит для своего возраста неплохо. Толстая, однако скорее умеренно, чем безобразно. Тщательно осветленные волосы уложены в прическу, некстати расширяющую и без того широкое лицо, явно накаченное ботоксом. Брови выбриты, на их месте нарисованы другие – ровными дугами. Густой тон и вообще много макияжа. Из-под белого халата выглядывает малиновый костюм с нелепыми финтифлюшками на вороте. И вообще в каждой детали сквозит желание быть элегантной, а в целом… в целом загадочным образом получается типичная тетка. Не женщина, не старушка – тетка, и все тут.

-- Валентина Петровна, вы не подскажете, куда переведен Павел Васильев из второй палаты? – кротко произнесла Лиза, словно не услышав вопроса.

Но Давиденко оказалась не лыком шита. Она тоже игнорировала вопрос, сурово заявив:

-- Срочно покиньте территорию вверенного мне отделени!. Тут не место для посторонних.

-- А почему раньше было можно? – вмешалась Женька.

-- Это была наша ошибка. Мы полагали, что волонтеры способны принести пользу несчастным больным детишкам, поддержать их морально и физически. Особенно в наше сложное время, при нехватке младшего медицинского персонала и сложностях с финансированием. Но теперь я поняла – экономить на детках преступно, они – святое. Мы слишком любим их, чтобы доверить непрофессионалам. Лучше будем за гроши работать в две смены, но обеспечим им настоящее, качественное обслуживание, не прибегая к помощи дилетантов.

Речь закончилась, Валентина Петровна с интересом покосилась на нас, словно актриса, впервые опробовавшая на публике новый монолог. Интересно, сама ли она его сочинила? Больно текст классный. Градус лицемерия так высок, что и политик бы не постыдился.

-- А теперь я позову охранника, чтобы тот проводил вас до выхода, -- совсем другим тоном добавила заведующая, не дождавшись аплодисментов.

Я повернулась к Лизе.

-- Добровольно она правды не скажет, -- телепатически сообщила подруга. – Раздражаем мы ее до крайности. Еще она нас боится… или чего-то, с нами связанного. А главное в ее характере – тщеславие и жадность.

Я задумалась. Чтобы противодействие Давиденко приказам ослабло, мы должны сыграть на ее слабостях… но как? Предложить взятку? У нас и денег с собой особых не было, и неясно, какие суммы в ходу. Намекнуть, что мы поможем ей прославиться? Например, мы журналистки с телевидения, изнутри исследующие тему детской медицины. Мы хотим снять Пашку на фоне заведующей для новой передачи. Идея здравая. Правда, Валентина Петровна, не будь дурой, предложит заменить его другим ребенком… но мы возразим, что Пашка самый фотогеничный. Что, между прочим, чистая правда. Он выглядит совершеннейшим ангелочком – не пухленьким и веселым, а бесплотным и безгрешным, словно нестеровский отрок в семилетнем возрасте. Очень надеюсь, после выздоровления это пройдет – тем более, характер у мальчишки не ангельский. Как бы там ни было, любой взрослый, попадающий в отделение, в первую очередь начинает умиляться именно Пашке.

Включив Дар на полную мощность, я вслух заявила:

-- Простите, Валентина Петровна, что мы пытались ввести вас в заблуждение. Надо было сразу догадаться, что такая умная женщина, как вы, быстро нас разоблачит. Да, вы догадались правильно: мы не волонтеры, а тележурналистки. Нам поручили сделать передачу про ваше отделение, и мы решили сперва немного у вас поработать, чтобы лучше разобраться в ситуации. Но теперь мы определились. Героями передачи должны стать… в первую очередь, разумеется, вы как руководитель, а из пациентов – Павел Васильев.

-- Поверьте нам, -- громко и настойчиво приказала Женька. – Мы журналистки. Мы хотим снять вас в своей передаче. Верьте нам!

-- Но зачем же обязательно Васильев? – любезно улыбнулась заведующая. – У нас есть другие детки, ничуть не хуже. Такие очаровательные девчушки, зрители будут просто рыдать от жалости…

-- Мы видели всех, и больше всего нам подходит Васильев, -- прервала я. – Где он?

-- Отвечайте! – потребовала Женька. – Говорите правду! Где Васильев?

-- Дома, у родителей… -- неохотно выдавила Давиденко.

Я почувствовала, как шибануло отдачей. Значит, где-то мы прокололись. Еще минуту назад все шло неплохо и собеседница была готова к диалогу, а вот на вопрос о Пашке ей настолько не хотелось отвечать, что симпатия, которую я вызывала с помощью Дара, далась мне огромнейшей потерей энергии. А уж Женьке ее приказ страшно подумать, чего стоил…

-- Адрес сообщите, -- слабеющим голосом произнесла подруга. -- Адрес родителей!

Заведующая молча открыла журнал со сведениями о больных. Лиза, схватив его, отыскала нужную строчку.

-- Почему вы выписали Пашку? Почему велели не пускать нас в отделение? – продолжила Женька, но чувствовалось, что слова ее расходуются в пустую, толку от них ноль.

Я обернулась к Лизе.

-- Там мощнейший блок, -- телепатировала она. – Если надавим сильнее, поломаем ей психику.

При всей антипатии, какую вызывала у меня Валентина Петровна, это было бы слишком. Объективно говоря, заведующая не сделала ничего плохого. Ну, отдала безнадежно больного ребенка родителям, чтобы те побыли с ним напоследок. Еще решила отказаться от помощи волонтеров – тоже не криминал. Мы теперь знаем, где искать Пашку, и сумеем его спасти, а без ответов на второстепенные вопросы как-нибудь обойдемся.

И мы ушли, пока она не успела опомниться.

В Женькином пежо мы дружно откинулись на мягкие сиденья.

-- Отдохнем немного прежде, чем ехать? – предложила Лиза. – Если уж я устала, представляю, каково вам…

-- Не отдохнем, а восстановим энергетику и почистим шлаки, -- возразила я.

-- Злая ты, -- прокомментировала Женька. – Шла бы в надсмотрщики, а не в педагоги. Тебя послушать, так работай, работай, пока не загнешься…

Лиза тяжело вздохнула.

-- Вика права. Нам скоро Пашку исцелять, а мы ослаблены. Представляете, как будет обидно, если из-за этого ничего не выйдет? Надо набрать энергии побольше… плевать, если потом заболеем, главное – Пашку вылечить…

И она, сосредоточившись, закрыла глаза. Мы с Женькой последовали ее примеру.

Более-менее придя в норму, мы рванули по полученному адресу.

Разговаривать по домофону поручили Лизе – она всегда вызывает доверие у посторонних. Что подтверждает – люди не такие уж дураки…

-- Добрый вечер, Мария Сергеевна, -- начала подруга своим милым голосом отличницы. – Меня зовут Лиза, мы с подругами познакомились с Пашкой в больнице. Нам сказали, он теперь с вами, а мы принесли ему подарок, о котором он просил, и очень хотели бы его передать. Вы нас не впустите на минутку? Мы специально приехали.

Она не врала – мы действительно купили набор маленьких полупрозрачных шариков разного цвета, о котором, как выяснилось, мечтал Пашка. А уж оказавшись рядом с родителями, мы сумеем на них воздействовать, чтобы согласились на исцеление.

-- Как вам не стыдно, Лиза, -- прозвучало из динамика.

-- Почему стыдно? – удивилась Лиза. – Мы не хотим ничего плохого… только хорошее… да вы у Пашки спросите!

-- Заморочили ребенку голову, -- произнесла мать со столь мучительной горечью, что я вздрогнула. – Уж дали бы ему умереть по-человечески, не мучили бы. Обманывайте взрослых, это в наши времена нормально, но чтобы вот так, как вы, больного ребенка… Если бы не вы, он был бы сейчас спокоен, а не плакал беспрерывно. Вот вы притворялись перед ним, чтобы использовать в своих гнусных целях, а он ведь, дурачок, не просто верит вам – он вас любит… Да что с такими, как вы, разговорить, все равно до совести не достучишься.

-- У нас нет гнусных целей! – изменившись в лице, отчаянно вскричала Лиза. – Честное слово, нет! Мы очень любим Пашку. Мы хотим спасти его. Пожалуйста, впустите нас! Мы можем его спасти, правда-правда! Вы ведь слышали про Андрюшу? Это мы его вылечили. Мы и Пашку попытаемся… пожалуйста, разрешите! Оттягивать нельзя, ему очень мало осталось… ну, пожалуйста…

Отбой.

Лиза всхлипнула.

-- Это я виновата. Я разучилась нормально общаться с людьми… привыкла к Дару, а по домофону он не действует. Я неправильно себя повела, и вот я все испортила… Пашка плачет беспрерывно, потому что мы ему обещали и он верил… а теперь он из-за меня умре-е-т…

Она тихонько, но самозабвенно завыла.

Меня вдруг осенила догадка.

-- Девчонки, я идиотка. Легко было сообразить, что Валентина Петровна сразу позвонит родителям Пашки и предупредит о нас. Уж не знаю, что она сочинила, но, похоже, нечто впечатляющее. Это я, конечно, виновата.

-- Да что вы обе могли поделать? – раздраженно фыркнула Женька. – В любом случае Валентине Петровне позвонить родителям было куда быстрее, чем нам до них доехать. Нечего истерить, надо придумать план действий.

Она была совершенно права. Я, взяв себя в руки, попыталась оценить ситуацию объективно.

-- Главное – проникнуть в квартиру. Там уже проблем не будет -- помогут Дары. Знакомых домушников у нас, увы, нет. Зато в Справочнике встречалось что-то про универсальную отмычку… очередной полезный артефакт.

Специалистом по артефактом среди нас была Женька.

-- Несколько дней придется провозиться с его изготовлением, -- прикинув, ответила она. – И я не уверена, сработает ли, если дверь железная и заперта внутри на засов. Давай поищем другие варианты.

-- Мне бы фотографию хоть одной из их комнат, и мы бы туда переместились, -- предложила Лиза.

Переместиться – термин, относящийся к путешествиям между мирами. Ведьмы посещают другие планеты не на космических кораблях… я вообще не уверена, что так называемые измерения и отражения имеют отношение к космосу… а мгновенно, используя Предмет перехода. Более того, мы сообразили, что с его помощью ничего не стоит моментально оказаться в любом месте нашей Земли – лишь бы Лиза хорошо представляла нужную картинку.

Предмет перехода у нас, по счастью, был – перед поездкой на Фабр талантливая Женька превратила в него обычный флакончик с тушью, который теперь привычно таскала в косметичке. Однако интерьер квартиры Васильевых нам совершенно неизвестен, и сомнительно, чтобы мы в ближайшее время заполучили его фото.

-- Подкараулить мать или отца, -- встрепенулась Женька. – Сегодня они, наверное, уже на улице не покажутся, а завтра утром поедут на работу… хотя нет, завтра суббота. Но выйдут же они из дома рано или поздно? Тут-то мы на них втроем и набросимся. Прикажу – и отведут к себе, как миленькие…

-- А как мы их узнаем? – осведомилась я. – Мало ли, кто появится из подъезда.

Мы специально посещали больницу в неприемные часы – зачем мы детям, если рядом родители? Поэтому о внешности последних не имели ни малейшего представления.

Лиза покачала головой.

-- В любом случае, это будет нехорошо. Вы слышали, как Марья Сергеевна со мною говорила? Она убеждена, что мы хотим Пашке зла. А она его очень-очень любит. Значит, установка защищать его от нас у нее настолько мощная, что сломать ее мы сумеем только вместе с мозгом. Материнская любовь… не знаю, как объяснить. Если она есть, ею пронизан весь мозг, все остальные области.

-- Может, обработать отца? – без особой надежды осведомилась Женька. – Отцовская любовь наверняка слабее. Мужики, они такие.

-- В среднем да, но всякое бывает. Пашка болен, и его любят, скорее всего, сильней, чем здорового. Я не хочу, чтобы из-за нас его отец потерял рассудок.

Девчонки жалобно посмотрели на меня. Я пожала плечами.

-- Раз так, проникать в квартиру хитростью в присутствии родителей смысла нет – мы не сможем помочь Пашке, не повредив им. То есть либо мы подлавливаем Пашку одного… а я сомневаюсь, что умирающего ребенка бросят в одиночестве… либо договариваемся-таки с родителями. А для этого надо понять, почему они не хотят нас впускать.

-- Каждый раз удивляюсь, что от логики иногда бывает польза, -- искренне обрадовалась Женька. – Точно! Глупо было бы три дня возиться с отмычкой, а потом уйти несолоно хлебавши, потому что Марья Сергеевна скорее умрет, чем подпустит нас к Пашке. Только я ума не приложу, почему нас не хотят впускать. Мы что, по ее мнению, продаем детей на органы?

-- Не шути так, -- ужаснулась Лиза.

-- Ситуация действительно странная, -- согласилась я. – Я вижу два варианта действий. Первый -- надавить на завотделением. Я скорее готова попортить психику ей, чем родителям Пашки. Пускай колется, что именно им на нас наклепала, а потом звонит и признается во вранье.

Лиза вздохнула.

-- Ну, на крайний случай можно. Хотя блок у нее стоит сильный, и навредим мы радикально.

-- То есть речь о каком-то из ее приоритетных интересов? – уточнила я. – Деньги или тщеславие?

-- Да. Еще возможен страх.

-- Есть второй вариант -- найти Светлану Григорьевну и посоветоваться с ней. Она порядочный человек, хорошо к нам относится и наверняка расскажет все, что знает. Конечно, вряд ли заведующая делилась с нею планами, однако подчиненные обычно неплохо понимают мотивы начальства.

-- Да, -- кивнула Женька, -- вынуждены понимать, чтобы не попасть лишний раз под раздачу. Кстати, я помню фамилию Светланы Григорьевны – Навицкая. Не через о, а через а, представляете? Это нам повезло. Вряд ли у нее много однофамильцев, да? А ноут у меня здесь, в машине.

Навицкая С. Г. нашлась без проблем, и мы отправились по очередному адресу. Хотелось верить, что там нас встретят радушней.

Глава 7

Светлана Григорьевна, услышав голос Лизы в домофоне, открыла без долгих расспросов. Мы поднялись на третий этаж.

-- Как хорошо, что вы приехали, -- радостно приветствовала нас хозяйка. – Я все время о вас думала. Только я телефонов ваших не знаю и даже фамилий – одни имена. Мне было никак с вами не связаться. А вы меня как нашли?

-- Через открытую городскую базу данных в интернете, -- пояснила Женька.

-- Господи, девочки, -- всплеснула руками Светлана Григорьевна, -- какая же я, оказывается, древняя старуха! Я ни слова не поняла. Это, впрочем, неважно.

-- Вы не старуха, -- возразила добрая Лиза. – Вон заведующая старше, а сильно красится и яркое вечно носит.

-- И толще она, -- мстительно вставила Женька.

Светлана Григорьевна невольно улыбнулась, однако через миг стала серьезной.

-- Вы пытались сегодня пройти в отделение, да? И вас не пустили. Очень нехорошо с ее стороны. Дети вас любят, и вообще… не каждого родители навещают так часто, как хотелось бы, да и медперсонала не мешало бы иметь побольше. У нас ведь и раньше появлялись волонтеры. Валентина Петровна открыто их не выгоняла, однако было видно, что не очень-то она им рада. И создавала такие условия, что они постепенно переставали к нам ходить.

Я заинтересовалась:

-- Почему?

Медсестра вздохнула:

-- Ну… на детей ей, уж простите за грубое выражение, плевать.

-- Это разве грубое? – удивилась Женька.

Светлана Григорьевна снова улыбнулась.

-- Ваше поколение выражается по-другому… но суть от этого не меняется, правда? Валентина Петровна умеет произносить красивые слова… ее даже для телевидение записывало, для передачи о благотворительном фонде «Родные чужие дети». Она соловьем разливалась – детишки, детишки, все для блага детишек! А самой… -- собеседница, помрачнев, после паузы повторила: -- Самой плевать. Главное для нее – деньги. И… конечно, не хотелось бы никого обвинять голословно, но…

-- Что? – поторопила Женька замявшуюся женщину.

-- А, ладно. Не люблю сплетни, но вам скажу. Я же не слепая и все вижу. Зарплаты у медиков не слишком высоки, даже у руководства. А наша заведующая за последний год купила сыну квартиру, себе иномарку навороченную, да еще дачу обустроила… унитаз там, горячая вода – все как в городе. Это сколько же денег нужно? Откуда они?

Мне стало тоскливо. Вот и на моей работе так – рядовые преподаватели честно вкалывают за гроши, а некоторые начальники, которые и без того бы не бедствовали, мухлюют с фондами и берут взятки. Только обвиняют почему-то нас, а их трогать не рискуют…

-- Взятки? – на всякий случай уточнила я.

-- И это тоже. Я лично слышала, как она сказала одной мамочке, которая принесла ей шампанское и конфеты: «Как вы мне надоели с одинаковыми подарками! А я люблю и икорку, и хорошую колбаску. Куда удобнее для вас было бы принести деньги, и я сама приобрету себе подарок».

-- Я даже таксу знаю, -- неожиданно заявила Женька.

-- Ты о чем? – опешила Лиза.

-- Я слышала, как дети это обсуждали. Мол, при выписке родители обязательно должны заплатить, если хотят, чтобы в следующий раз ребенка приняли в больницу без проблем и хорошо лечили. Большинство ведь выписывается не навсегда, терапия проходит в несколько сеансов…

-- А почему никто не жалуется? – дрожащим голосом спросила Лиза.

-- Какой идиот будет жаловаться на врача, к которому придется снова потом обращаться? – просветила подругу Женька. – А потом, поди докажи, что у тебя что-то вымогали. К тому же у ушлой тетки вроде Давиденко наверняка все схвачено. Ты думаешь, она случайно на свое место попала? Проплатила, кому надо, и отстегивает процент. Еще небось откаты…

-- Какие откаты в больнице? – простонала Лиза.

-- Ох, девочки, -- махнула рукой Светлана Григорьевна. – Вот, чай как раз вскипел. Бутерброды будете? Еще у меня тортик сухой есть и хорошие конфеты.

-- А мы ничего не принесли, -- запоздало сообразила я. – Извините.

-- Да ничего, еды и так хватит. Может, вам чего посерьезнее? Макароны с котлетой?

-- Нет, спасибо. Так что с Давиденко? Там не только взятки?

-- Наверняка. Детям иной раз выписывают безумно дорогие лекарства… вы даже не представляете, настолько дорогие. А ведь часто есть наши аналоги в десятки раз дешевле… но врач уверяет – нет, именно это импортное лекарство самое лучшее, не скупитесь на своего ребенка, спасите его жизнь. А от фирмы-перекупщика капает процент.

-- Убила бы их всех! – вырвалось у меня.

-- Не надо так, Вика… -- огорченно попросила медсестра. -- Это не по-христиански.

-- А обирать родителей больных детей по-христиански?

-- Бог им судья. Бог, а не я. Да у меня и доказательств нет – одни догадки. И потом, так везде делают… странно надеяться, что в нашем отделении будет иначе. Валентина Петровна не хуже и не лучше остальных начальников. Где других-то возьмешь? Нормальный человек на этой должности долго не продержится.

-- Вот почему Давиденко не любит волонтеров! -- догадалась Женька. – Мало ли, какие несообразности те заметят. Они люди независимые, им бояться нечего – вдруг начнут гнать волну? Правда, толку от их заявлений все равно не будет. Я уверена, во всяких дурацких комитетах по борьбе с коррупцией борются исключительно с теми, кого и так наверху решили снять, а коррупция – лишь повод. Светлана Григорьевна права: на самом деле все начальство одним миром мазано, и ему глубоко плевать на наши жалобы! Но заведующая предпочитает не выносить сор из избы. А то явится проверка, придется еще им отстегивать дополнительно, а Давиденко жаба душит. С этим я разобралась. Но почему остальных волонтеров выживали потихоньку, а нас вдруг резко решили не пускать? Мы волны не гнали, тихо-мирно работали.

-- Понимаете, девочки, -- осторожно произнесла Светлана Григорьевна. – Тут такое удивительное совпадение… или не совпадение, не знаю. Вы ведь помните чудо с Андрюшей? Настолько невероятное исцеление, что врачи просто руками разводят. А Андрюша знай повторяет: вы его вылечили колдовством.

Я вздохнула. Конечно, мы поступили глупо. Я ведь плешь бедным подругам проела – нельзя раскрывать наши способности посторонним. Тем более, один раз мы уже здорово на этом нажглись -- и вот опять наступаем на те же грабли. Однако в случае с Андрюшей я не видела другого выхода. Исправить память ребенку легко, но покалечив ему психику, а мы подобного позволить себе не могли. Бросить же исцеления исключительно из страха, что нас в них заподозрят, казалось какой-то уж совсем выдающейся трусостью. Волков бояться – в лес не ходить.

Поэтому я с улыбкой прокомментировала:

-- Разумется, это совпадение. Как же иначе?

-- А к нам заведующая взрослым онкоотделением недавно заскочила, -- вместо ответа заметила медсестра. -- У них тоже произошел аналогичный случай… даже два. И оба с пациентками, которым вы много помогали.

Я лицемерно осведомилась:

-- Взрослые, надеюсь, не уверяли, что это мы вылечили их колдовством?

-- Нет, однако говорили, что чувствовали исходящую от вас положительную энергетику, которая помогла им преодолеть болезнь. А ведь до этого вы посещали другую больницу, да? Мне на повышении квалификации приятельница описывала: три подружки – черненькая, беленькая и рыженькая. Вы, больше некому! Там тоже случилось нечто схожее. Не обычное постепенное излечение, а настоящее чудо -- полное выздоровление за одну ночь. Не знаю, что такое энергетика, но Бог может послать кому-то из людей дар целительства. Не обязательно медику, просто доброму человеку. Это случалось…

Светлана Григорьевна выразительно посмотрела на Лизу.

-- У меня нет дара целительства, -- покраснев до корней волос, сообщила та. – А если даже мы случайно подтолкнули кого-то к выздоровлению – это ведь только хорошо и никого не могло задеть?

Медсестра сморщилась, словно от боли.

-- Мне стыдно, девочки, но посмотрите на ситуацию с другой стороны. Был поставлен диагноз, прописано лечение. И вдруг выясняется, что никакой опухоли в помине нет! Что это? Сбой оборудования? Ошибка врачей? Их халатность или преступный сговор?

-- Врачи должны радоваться, когда у них в больнице кто-то вылечился. Разве это им не в плюс? – уточнила удивленная Лиза. – Разве не в этом цель их работы? Да им премию должны платить за улучшение результатов…

Светлана Григорьевна пожала плечами.

-- Когда выздоровление происходит по понятным причинам и при использовании традиционных методик – да, это отделению в плюс. Сделали химиотерапию, метастазы уменьшились, а после нескольких сеансов совершенно исчезли – замечательно, все довольны… хотя насчет премий, конечно, утопия. Но если вчерашний смертельный больной в одночасье оказывается абсолютно здоровым – это для врачей жуткая проблема. Мне-то что, медсестра делает, что велят. А вот их компетенция сразу ставится под сомнение. Один случай – еще ладно, всякое бывает, однако уже два, боюсь, приведут к приезду очередной комиссии. Начальству придется ее кормить-поить, а рядовым врачам и медсестрам по десять раз перепроверять документацию и писать кучу лишних бумаг. А их у нас и без того хватает… иногда хочется собрать все да сжечь. Каждые полгода очередной тендер на новый способ заполнения бланков… на пациентов скоро времени не останется.

Я почувствовала подступающие слезы, однако усилием воли сумела запихнуть их обратно… интересно, куда? В то загадочное место, где они таятся до момента, когда предательски начинают течь. Что-то я стала слишком эмоциональна, а одной подобной особи на компанию вполне достаточно, нечего отбивать хлеб у Лизы. Только очень обидно иногда бывает. Я понимаю, врач – тяжелейшая профессия. Я бы ни за что с нею не справилась! Естественно, врачи не выжили бы, принимая участь каждого пациента близко к сердцу. Однако неужели человеческая жизнь для них совсем уж ничего не значит? Ну, заполнят лишнюю бумажку. Да, скучно, но разве можно сравнивать это со смертью человека? Мне бы сказали, что для чьего-то выздоровления нужно переписать от руки «Войну и мир» -- переписала бы, несмотря на лень, честное слово!

Очевидно, наши лица были более, чем выразительны.

-- Я не то имела в виду, девочки, -- успокаивающе произнесла Светлана Григорьевна. – Все не так ужасно. Большинство наших радуются за Андрюшу… и его лечащий врач, которую теперь чихвостят – мол, проглядела исчезновение симптомов, и УЗИст, которого заставили поднимать весь архив за последние три месяца. Да, им потреплют нервы, однако по большому счету навредить не в силах. Не уволят же, правда? Других энтузиастов за такую зарплату взять негде. Молодежь к нам не рвется, а кто и приходит… впрочем, это отдельный вопрос. Одно знаю -- заведующей нашей внеплановая проверка уж точно ни к чему, особенно сейчас.

-- Почему сейчас особенно? – заинтересовалась я.

-- Давиденко всегда мечтала пролезть на телевидение, -- поморщилась собеседница, и я вспомнила вердикт, вынесенный недавно Лизой: тщеславие и жадность. – Как видела, что показывают какую-то клинику или врачей, тряслась от зависти: почему не я, я ничуть не хуже! А в прошлом году появился фонд «Родные чужие дети». Замечательное богоугодное начинание -- добровольцы собирают деньги на лечение больных детей. Но наша заведующая и его способна извратить… хотя разве не все у нас в стране так, да, девочки? Начинают как лучше, а делают как всегда. Короче, Давиденко на пару с Дудичем, директором фонда, стали себя пиарить. Журналистов приглашали, угощали… небось и проплачивали. В результате передачу про фонд показали по телевидению, и к нам даже приезжал недавно большой начальник из мэрии. Сайко Вадим Васильевич… не знаю, помните ту историю?

Светлана Григорьевна не без ехидства усмехнулась, и до меня вдруг дошло. Давным-давно, когда мы только что стали ведьмами, но не догадывались об этом… а по календарю – всего полгода назад… этот мерзкий тип втравил Женьку в дорожное происшествие, да еще вдобавок жутко нас обругал. Подруга в гневе завопила что-то вроде: «Фразы сказать не можешь без мата, даже притвориться не умеешь, что на уме, то и на языке!» Это подействовало как магический приказ. Через час чиновник принимал участие в прямом эфире, отвечая на вопросы зрителей. Эфир быстро прервали, однако и за несколько минут там прозвучало достаточно циничных откровений Сайко, к тому же высказанных весьма соленым языком, чтобы люди потом долго обсуждали ситуацию – тем более, журналистка выложила ролик в интернете.

Женька злорадно хмыкнула:

-- Еще бы не помнить! -- затем нахмурилась. -- Значит, никакого наказания мерзавцу в результате не было? Я так и предполагала. Начальники, они все повязаны и в обиду друг друга не дадут… разве что им это станет выгодно. Но интересы простых людей тут будут совершенно не при чем – просто личные разборки.

-- Нет, -- возразила собеседница, -- его понизили – отправили на здравоохранение.

-- Совсем с катушек сорвется – к нам сошлют, на просвещение с наукой, -- предположила я. – То-то мы повеселимся!

Светлана Григорьевна улыбнулась.

-- Не бойтесь, Вика, Сайко не намерен больше ошибаться. Наоборот, он пытается исправить впечатление. Вот приехал в нашу больницу, поснимался на фоне детей, произносил замечательные речи… все цензурно, и даже в бумажку не заглядывал. Еще намекнул, что выбьет деньги на отдельное здание детского откоцентра.

-- Как раз к выборам? – сообразила здравомыслящая Женька, избавляя нас с Лизой от последних иллюзий. – Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Значит, Валентина Петровна боится, что Сайко узнает про ее махинации? Думаете, он и так не в курсе?

-- Не знаю. У него все же другой уровень. По крайней мере, если что-то негативное о Давиденко просочится на телевидение, Сайко от нее отречется сразу. Не для того он вкладывает столько сил в свой имидж, чтобы портить его из-за мелкой сошки. Да, она перед ним вьюном вилась, но он это воспринимал как должное и вряд ли заметил. Зато вложил деньги в фонд «Родные чужие дети». Несколько раз в известиях передавали. «Посетив больницу и лично увидев несчастных детей, потрясенный чиновник отдал премию, полученную за свои достижения в деле реорганизации городского здравоохранения, на лечение одного из них». Представляете? О здравоохранении понятия не имеет, работает в отрасли без году неделя – зато реорганизует и премии получает...

Женька сосредоточенно сдвинула брови.

-- А из фонда «Родные чужие дети» Давиденко не подворовывает? Я не о деньгах Сайко – не такая она дура, чтобы их тронуть. Я вообще.

Светлана Григорьевна кивнула.

-- В том-то и дело. С Дудичем, директором фонда, отношения у Валентины Петровны замечательные – воркуют при встрече, как голубки. Я бы лично им копейки не доверила. А ведь деньги переводят не только чиновники для пиара. Есть целевые поступления… то есть человек выбирает конкретного ребенка, портрет которого и диагноз где-то опубликованы… в газете или в этом вашем новомодном интернете. Посмотрят люди на несчастного мальчика или девочку, пожалеют, отрывают от своих насущных нужд и присылают средства на счет… иногда довольно большие. Взять того же Андрюшу. Паренек симпатичный, и на его лечение охотно жертвовали. Вроде как ему постоянно необходимо лекарство, которое продается лишь в Германии, причем по бешеной цене. Теперь Андрюша здоров. Как быть с оставшимися деньгами? По правилам фонда, надо возвращать обратно благотворителям – или те должны дать согласие переоформить их на другого пациента. А я вот не уверена, что все средства использованы по назначению. Тем более, может, по бумагам у них и выходит, что Андрюшу спасли дорогие лекарства, но персонал-то знает, что это не так! Умер бы бедняжка, прости Господи, и со всех взятки гладки. А теперь не исключено, что кто-то из жертвователей лично придет искать себе вместо него другого больного и заодно проконтролировать уже сделанные расходы… и узнает, что часть денег выброшена на ветер, а оставшиеся вообще исчезли в неизвестном направлении. Разразится скандал, который начальству совсем не нужен. В общем, бросалось в глаза, что Валентина Петровна после Андрюшиного исцеления сильно занервничала. А тут еще Пашка со своим: «Три волшебницы обещали, что они расколдуют и меня тоже! Они придут и меня расколдуют!» Просто уши всем прожужжал.

-- Это же ребенок, мало ли, что он насочиняет, -- мрачно заметила Женька.

Даже ей, не склонной смотреть на мир сквозь розовые очки, явно было не по себе от печальных откровений. Есть вещи, в которые лучше не вдумываться до тех пор, пока жизнь не ткнет тебя в них носом.

-- Да, конечно, -- согласилась медсестра. -- Но Пашка – особенный ребенок. Он у нас самый обаятельный, правда? Ему больше всех средств переводят. И в передаче про фонд именно его показывали, и Сайко на его фоне снимался. На другого мальчишку взрослые не среагировали бы, а Пашку всегда слушают. Если люди, пересылавшие деньги Андрюше, приедут в больницу, мимо Пашки им не пройти. Он повторит им свои слова про волшебниц, кто-нибудь заинтересуется и может выяснить, что на лечение Андрюши потрачено вовсе не столько, сколько прислано, да и та малость -- впустую. Потому Давиденко и требует пропусков, подписанных лично ею. Чтобы никто не прошел в отделение неожиданно, а все было у нее под контролем. А на вас она обратила особое внимание. Если вы и впрямь способствуете исцелению больных, ей лучше вас к ним не подпускать – во избежании проблем.

-- Она чудовище, -- тихо и без выражения констатировала Лиза. – Не человек, а чудовище.

-- Да нет, что вы. Я уже столько лет работаю… всякого навидалась. Да, жизнь становится хуже, но это ведь не только у нас в отделении, а везде. Остается, невзирая ни на что, хорошо делать свое дело, а остальные… Бог им судья.

Я задумалась.

-- То есть Пашку выписали, чтобы не болтал про исцеление при посторонних? И заодно чтобы уменьшить риск, что мы к нему все-таки проникнем? Интересно, а родителям что наплели?

-- Насколько я знаю, фонд собирает деньги на операцию в швейцарской клинике, которая состоится через месяц, -- задумчиво произнесла собеседница.

-- Он столько не проживет! – вырвалось у Лизы. – Неделя, максимум две.

Светлана Григорьевна, осекшись, пристально взглянула на нашу подругу.

-- Да, я могу иногда исцелять. – Голос Лизы дрожал, однако звучал решительно. – Простите, девочки, но я скажу правду. Светлана Григорьевна! Пашкины родители не пускают нас к нему. А если мы его срочно не спасем, будет поздно. Вы ведь общались с ними, правда? Они наверняка вам доверяют. Пожалуйста, убедите их. В конце концов, что они теряют, предоставив нам шанс? Наверное, Давиденко запугала их, что не даст денег на операцию, если те доверятся шарлатанкам вроде нас? Так мы готовы прийти тайком, чтобы она не узнала. Это будет даже лучше. Мы не хотим, чтобы… пожалуйста, Светлана Григорьевна, вы ведь не выдадите нас посторонним?

Медсестра молча кусала губы.

-- Наши способности не от дьявола, а от Бога, -- проговорила Лиза, побелев, как полотно. – Я клянусь вам… жизнью, здоровьем, любовью…

-- Не надо, -- остановила ее собеседница. – Я верю. Даже если это просто совпадение, вы правы – никто ничего не теряет, предоставив судьбе лишний шанс. Правда, домашнего адреса Паши Васильева у меня нет…

-- У нас есть, -- махнула рукой Женька. – Мы там час назад были. Только Давиденко наплела родителям какой-то чуши, и мать нас не просто не пустила, а облаяла, будто мы в чем-то виноваты.

-- Сегодня уже поздно, -- покосилась на часы Светлана Григорьевна. – А завтра утром мы можем вместе к ним съездить. Они вменяемые люди, и я надеюсь их уговорить. Вы на них не обижайтесь, пожалуйста. Когда речь о здоровье ребенка, родители совершенно теряют рассудок… по себе помню.

-- Да мы не обижаемся, -- уверила Женька. – Значит, мы к вам подъедем. Во сколько?

-- Ну, не спозаранку, конечно, -- все-таки суббота. Часикам к восьми будет нормально?

Я от неожиданности поперхнулась собственной слюной. Вообще-то по субботам я обычно дрыхну до одиннадцати… летом, так уж и быть, до десяти. Добровольно встать в семь, да еще без особой необходимости… среди моих многочисленных странностей мазохизма пока не наблюдалось. А пора бы завести! Я бы получала искреннее, недоступное мне пока удовольствие, вскакивая по будильнику на работу, или наблюдая за своими полубредовыми видениями после исцелений, или размышляя о том, к чему приведут наши упорные попытки нарушить запрет богинь… короче, мазохизм нашел бы себе немало увлекательной и полезной работы.

Пока я обдумывала эту гениальную идею, Лиза вежливо произнесла:

-- Да, в восемь нам очень удобно. До завтра. Спокойной ночи!

Женькино лицо перекосилось, словно ей попался в супе огромный кусок вареного лука, однако она лишь молча кивнула. Значит, и мне стыдно было возражать. Мы удалились.

Глава 8

Пежо подруги ждал во дворе, и мы ввалились в салон с нескрываемым удовольствием. Слякотный ноябрь не вызывал ни малейшего желания ходить пешком, к тому же темнота и полное безлюдье наводили на мысль, что сейчас вовсе не десять вечера, а глубокая ночь… скорее всего – полярная, которая завершится не раньше, чем через полгода. А вставать-то наутро в семь! Иногда я жалею, что не родилась медведем или хотя бы сусликом… никакой тебе мрачной зимы, сплошные весна и лето. А уж как Лизе бы повезло! Не мучилась бы с диетами, а во время спячки автоматически худела, зато потом лопала, что угодно, не волнуясь за фигуру. Правда, она последнее время за нее и не волнуется. А ведь еще недавно подруга покоя нам с Женькой не давала стенаниями о своей толщине (реально не столь уж серьезной). И дело не в том, что у нее благодаря магии изменился обмен веществ. Просто влюбленный Тиан был настолько убежден в Лизиной неотразимости, что Лиза и сама не заметила, как приобрела уверенность в себе.

Почему-то я размышляла именно об этом, а не о более насущных заботах, когда Женька неожиданно произнесла:

-- Девочки, у меня, кажется, проблемы с тормозами.

-- Ничего страшного, -- поспешно заверила Лиза, сидящая рядом с нею. – Тем более, выдала нас я, а не ты. Тебя себя винить не в чем.

-- Хотелось бы верить, что ничего страшного, -- довольно нервно прокомментировала подруга. – Но я боюсь, они отказали напрочь.

-- Их у тебя никогда и не было, -- вмешалась я. -- Ты всегда была без тормозов и говорила, что думаешь. Но в данном случае это к лучшему. Благодаря тому, что вы с Лизой выдали Светлане Григорьевне про наше целительство, глядишь, нас пустят завтра к Пашке.

-- Да я не о тех тормозах, дуры! – завопила Женька так громко, что мы с Лизой дружно подскочили на сиденьях. – Я о машине! Они не действуют, блин! Мне не остановить ее, блин, понимаете? А нам скоро сворачивать… вы сумеете выскочить на ходу? Прямо сейчас, поняли? А то мы врежемся в стену, и…

Я мельком глянула в окно. Вот тут-то мне и пригодился бы мазохизм -- не зря я недавно о нем мечтала, полезная вещь при нашей суровой жизни. Потому что идея выскочить на ходу годилась лишь для каскадера, каковым ни одна из нас, к несчастью, не являлась. Я, признаться, даже из стоящего автомобиля вылезаю с трудом – ноги плохо помещаются и стукаются обо все подряд. А Лиза и вовсе неспортивная. Шансы имеются лишь у Женьки.

Однако даже если мы чудом выпрыгнем, после этого костей не соберешь! Машина мчится с огромной скоростью, а асфальт, даже и прикрытый кое-где грязью, -- не самое мягкое из покрытий. Нет, выбрасываться на дорогу -- не выход. Но Женька не стала бы паниковать без причины… видимо, оставаться в автомобиле еще хуже? Неужели нет третьего варианта?

-- Ты понажимай там на что-нибудь или потряси, -- жалобно пролепетала Лиза, мысли которой явно шли в параллельном направлении. – Вдруг тормоза исправятся?

Ага, я тоже лечу подобным образом то компьютер, то утюг. Но нам сейчас было не до экспериментов. Принимать решение следовало срочно, и мозги мои, следует отдать им должное, крутились, словно им дали хорошего пинка. У меня даже возникло ощущение, что я замедлила свое личное время по сравнению со временем вокруг нас и потому успеваю куда больше, чем это вообще возможно.

-- Лиза, открой Женькину косметичку и дай ей Предмет перехода! – скомандовала я. – А сама представь место, куда мы хотим попасть. Я включаю нужный навык.

С заднего сидения я положила руки подругам на плечи – чтобы сработало, необходимо соприкасаться.

Лиза действовала молниеносно. Вытащив артефакт, она сунула его Женьке, бросившей руль. Сдуру посмотрев вперед, я с ужасом обнаружила, что прямо на нас несется бетонная стена… ладно, пусть мы несемся на бетонную стену – от этого не легче. Не сметь терять голову… я – опытная ведьма, а не испуганная девчонка, которую любая мелочь выводит из равновесия. Ничего себе -- мелочь! Расшибемся в лепешку.

Именно теперь, перед лицом смерти, я поняла, как надуманы были мои недавние жалобы на скуку. При всех поводах к недовольству – а разве без них хоть когда-нибудь обходится? -- я твердо знала: жизнь прекрасна, и она мне еще не надоела! Счастливая, несчастная, с Дарами, без Даров… я люблю каждую ее минуту, каждую секунду! А раз так – не позорься, поддавшись панике, а борись. Пусть это мой последний миг, но я проведу его достойно. Надо очистить сознание от страха и сосредоточиться на мысли о перемещении, а там будь что будет.

Страх и вправду исчез, словно душа только что и не металась, подобно ошалевшей бабочке у лампы. Я почувствовала, как моя уверенность передается подругам. Лиза перестала дрожать, а Женька – злиться. Раз – и мы стоим во дворе дома Светланы Григорьевны, прямо посереди огромной лужи.

-- Почему сюда, а сразу не к нам? – выразила претензию Женька. – Да еще в грязь… брр!

-- Извини, -- смутилась Лиза. – У меня случайно всплыла в памяти именно эта картинка.

Я засмеялась.

-- Да какая разница? Главное – мы целы. Это просто фантастика! Мы молодцы, да? Я нами горжусь. Что за стена такая, а?

-- Да уж, еле успели, -- кивнула Женька. – Спасибо, девчонки. Вика, идея с перемещением гениальна. Если честно, -- она потупилась, -- выпрыгивать мне совершенно не хотелось. Мне кажется, я бы обязательно что-нибудь себе сломала. Руку там или каблук.

-- Неужели? – с ехидством осведомилась я. – А я полагала, вскочила бы и понеслась за любимым пежо, чтобы успеть схватить его и не дать разбиться.

Подруга искренне задумалась. Впрочем, в борьбе между ее удивительной уверенностью в собственных силах с не менее удивительной практичностью победила дружба.

-- Нет, вряд ли. Я бы осталась помочь Лизе. Лиза наверняка бы серьезно покалечилась.

-- Так куда нас все-таки несло, а? – настаивала я. – Я не успела разглядеть.

Уж не знаю, какая мне была разница, но вопрос почему-то волновал.

-- Там долгострой огорожен, и надо его объезжать. Сама не знаю, с чего вдруг машина взбесилась. Никогда ничего похожего не было! Честное слово, я не виновата. Когда приезжали сюда, все было в порядке. И техосмотр я недавно прошла.

-- Конечно, ты не виновата, -- со вздохом подтвердила Лиза. – Виновата я. Но я не ожидала, что так получится…

Мы в обалдении уставились на нее.

-- Только не говори, что ты перерезала тормозной шланг, -- не без тени уважения произнесла, наконец, Женька. – Зачем? В целях борьбы с выхлопными газами? Экологию – в жизнь…

-- Ага, -- кивнула я. – Уменьшить количество автомобилей хоть на одну единицу – дело благое. А что мы попутно погибли бы – пустяки, дело житейское. Человек – самое вредное из животных, поэтому наше поголовье тоже не мешает немного уменьшить.

Если честно, я часто после нервного потрясения несу подобную чушь – уж такая реакция психики.

-- Нет, я ничего не перерезала, -- поспешно заверила Лиза. – Просто я… я ведь дала Светлане Григорьевне ложную клятву. Я знала, что это нехорошо, только не думала, что возмездие будет так скоро… да еще не только мне, но и вам.

-- Какую еще клятву? – не поняла Женька.

-- Разве вы не слышали? Что талант целительства у нас от Бога, а не от дьявола. А я не знаю, так ли оно на самом деле. Ведьмы и Бог – сомнительное сочетание. Скорее ведьмы и дьявол.

-- Да ерунда это, -- возразила я. – Прежде всего, ведьмы говорят по-эллийски. Мы автоматически получили знание этого языка от Мэг, и мозг перевел самоназвание колдуний как ведьмы… по той простой причине, что оно происходит от слова ведать – знать, иначе говоря. В эллийском языке оно вовсе не несет отрицательной нагрузки. Это лишь на Земле сложилось, что знающая больше других женщина считается дьявольским отродьем. Мы могли бы называться не ведьмами, а… мм… академиками, к примеру -- тогда тебе стало бы легче?

Лиза неуверенно пожала плечами.

-- Наверное. Только я все равно не убеждена, что наши действия от Бога. Богини, например, недовольны и даже приснились нам с тобою, чтобы остановить. Но мне так хочется спасти Пашку, а Светлана Григорьевна засомневалась, помогать ли нам… вот я и решила – будь что будет, возьму грех на душу!

-- Я же могла ей приказать, -- напомнила Женька. – А ты – увидеть ее насквозь и проверить, готова она или нет.

-- Я растерялась… -- грустно сообщила Лиза. – И поклялась жизнью… даже не уточнив, исключительно своей или всех нас вместе… и вот из-за меня случился такой ужас…

-- Не неси чуши, -- отрезала Женька. – Я в мистику не верю!

Я невольно хмыкнула, услышав подобное заявление от ведьмы, но тут меня осенила неожиданная мысль.

-- А скажи, Женька… вот ты упомянула тормозной шланг. Его сложно перерезать? Я имею в виду, нарочно. Он где, в моторе? Нужен специальный ключ, чтобы туда залезть? Ключ от мотора можно подделать?

Подруга расхохоталась. Я сперва испугалась, что это нервное, а потом почему-то засмеялась сама… ну, и Лиза, конечно, присоединилась.

-- Тормоза висят на потолке, а открыть ключом мой мотор сумеет лишь Сонька-Золотая ручка, -- поддразнила меня Женька, успокоившись. – Ты как ребенок! Да перерезать тормозной шланг – пара простых. Заглянул под колесо, чиркнул ножиком и дальше пошел. Тормозная жидкость начнет вытекать, и через короткое время… -- подруга, осекшись, с ужасом уточнила: -- Погоди, ты о чем? Ты действительно думаешь, кто-то мог нарочно…

Я пожала плечами.

-- Не знаю. Но мне это не нравится. Необычный сегодня день, да? Сперва проблемы в больнице, теперь вот это…

-- Ох, -- простонала Женька. – Действительно проблемы. Надо звонить в ГИББД. А что я им скажу? Мы спаслись, телепортировавшись с помощью флакончика туши? Ага, обрадуются менты, бедные девушки повредили головы, срочно звоним в дурдом… Вторая версия – мы выпрыгнули на ходу, однако остались целы – ни синяка, ни царапинки. Тут-то нас и заподозрят в умышленной порче собственного имущества…

Было видно, что перспектива общения с представителями закона действует на беднягу куда более угнетающе, чем воспоминание о пережитом риске. Что с точки зрения психологии вполне здраво – глупо нервничать из-за того, что уже позади, интересоваться надо будущим.

-- Прежде чем куда-то обращаться, сперва надо вернуться к месту аварии и проверить, что там и как, -- предложила Лиза. – Может, машина почти не пострадала, и мы безо всякого ГИББД доберемся на ней до дому.

-- Издеваешься? – язвительно осведомилась Женька. – Машина разбита в хлам – зуб даю. Правда, она у меня еще на гарантии, так что деньги возместят. А глянуть на нее надо, тут ты права. Идемте, да?

Я помедлила, на всякий случай повертевшись туда-сюда.

-- Как вы думаете, мог кто-нибудь глазеть во двор из окна? Или гулять здесь с собакой и случайно увидеть, как некая мрачная личность ковыряется в пежо? Очень хотелось бы знать, случайна авария или нет.

-- Какая разница? – беспечно пожала плечами Женька. – Радуйся, что мы спаслись, и не морочь мне голову.

-- Если авария не случайна, убийца скоро повторит попытку, -- объяснила я.

Женька остановилась на ходу.

-- Вот умеешь ты поднять человеку настроение! Повторит попытку, говоришь? К счастью, у меня нет второй машины.

Я возразила:

-- Зато у злодея, возможно, в запасе бомба или автомат Калашникова… какие есть еще способы одним ударом прикончить сразу троих? Можно, конечно, отлавливать каждую поодиночке, но это неэкономично.

В целом я шутила, однако волновалась всерьез. Мне не нравилось происходящее. Лучше выглядеть параноиком с манией преследования, чем наутро проснуться трупом… правда, порядочные трупы не просыпаются, а в зомби мы, надеюсь, не превратимся, но вы понимаете, о чем речь. Нас уже пытались однажды подставить самым жестоким образом, а мы, наивные дурочки, хлопали ушами… Нет уж, не собираюсь дважды наступать на одни и те же грабли, а сразу предположу худшее. Ошибусь – и слава богу.

Еще недавно был простой способ определить, грозила ли нам реальная опасность – следовало просмотреть вероятности. Надо попробовать… вдруг навык вернулся?

Ага, как же! Вместо привычной схемы, в которой можно было бы сориентироваться, моему внутреннему взору опять предстала загадочная импрессионистская мазня. К тому же она напоминала скорее голограмму, чем полотно – в том смысле, что была трехмерной. Представьте себе пространственную картину, в которой напрочь отсутствуют четкие контуры и один предмет перетекает в другой. Не удалось? А каково мне это видеть? Счастье еще, что все отделы моего мозга, которые могли перегореть от перегрузки, наверняка вышли из строя, едва я превратилась в ведьму, а оставшиеся обладали завидной прочностью. Это называется естественный отбор серого вещества в природе. Мое серое вещество уже ничто не сумело бы ошеломить.

-- Никак не отследить вероятности, -- пожаловалась девчонкам я. – Ну, и ладно. В Справочнике был любопытный раздел… что-то про восстанавление картины недавних событий.

-- Сперва придется восстановить пежо, -- съехидничала Женька. – Мой ноут со Справочником там. Хорошо, у вас есть дубликаты файла.

-- А почему тогда сумка такая тяжелая? – удивилась Лиза.

Мы обернулись. Оказывается, вытащив Женькину косметичку с Предметом перехода, подруга автоматически продолжала держать сумку в руках и переместилась во двор вместе с ней.

Сумка выглядела нарядным радикюльчиком, в которой влезут разве что кошелек, ключи да губная помада. Не то, что солидная торба, которую я вечно таскаю через плечо. Однако Женьке присуще поразительное умение впихивать все необходимое в совершенно недостаточный для этого объем. Ноут возник в ее руках не менее чудесным образом, чем дюжина кроликов из шляпы фокусника.

Я быстро нашла нужную главу – не зря посвятила столько времени изучению настольной книги ведьмы. Правда, не все рецепты соответствовали нашим жизненным реалиям, особенно в том, что касается веществ. Кажется, первое, на что я когда-то наткнулась, было лекарство от государства, для которого требуются левый глаз молодой лягушки, два крыла летучей мыши, хвост черного кота и живая ворона не менее трех лет от роду. Признаться, до сих пор не в курсе, что с ними следовало делать, в особенности с вороной. А вот с навыками попроще.

Я зачитала вслух:

-- Восстановление событий по эмоциональному следу – несложный, но при некоторых обстоятельствах крайне полезный навык. Однако следует помнить несколько простых вещей. Эмоциональный след оставляет не само событие, а его восприятие живым существом (человеком или животным). Чем более сильное впечатление и на большее число личностей произвело событие, тем след сильнее и тем дольше он держится (иногда речь идет о десятках или даже сотнях лет). Со временем след либо вытесняется другим, либо выветривается сам.

-- А конкретнее они не могут? – пробурчала Женька. – Не Справочник, а философский трактат.

Я, пролистнув вступление, перешла к сути.

-- «Настройте на восприятие Дар видеть насквозь так, словно перед вами кто-то находится. Если сразу не получится, немного пройдитесь и поизучайте попадающиеся на глаза предметы, пытаясь обнаружить места, дающие хотя бы небольшой отклик. Именно на них следует сконцентрироваться для получения результата». Короче, трудиться предстоит Лизе.

Рассеянно кивнув, Лиза вперилась в разноцветную детскую горку. Правильно, ничего симпатичней во дворе не было – кроме нас, разумеется. Однако горка, видимо, откликаться не пожелала. Подруга принялась медленно бродить по грязным лужам, напоминая одинокую собаку, от тоски отыскивающую пахучие следы собственных собратьев.

Наконец, Лиза остановилась, с сомнением изучая маловыразительный кусок земли у себя под ногами, и задумчиво произнесла:

-- Откликается. Но ничего не разобрать. Поможете?

Я, подойдя, взяла подругу за руку, и меня словно током дернуло. Ага, вправду откликается! Теперь надо повернуться к пежо… то есть к тому месту, где он стоял… стоит?

Зрелище было не для слабонервных. Вообще-то я смотрела прямо на изумленную Женьку, однако обнаружила не только ее, но и автомобиль. Женька протыкала его насквозь… или он ее перерезал – как кому больше нравится. Главное, они совершенно не мешали друг другу. И не то, чтобы кто-то из странной парочки казался нереальным полупрозрачным призраком. Нет, все вполне материально, но… гмм… материя настолько различной природы, что ее пласты, попав в общий кусок пространства, видны одновременно, не загораживая обзора и не смешиваясь. Понятнее объяснить не могу… в конце концов, я заранее предупредила – слабонервным лучше отвернуться.

Постаравшись не обращать внимания на Женьку, я сконцентрировалась на пежо. Ракурс, пожалуй, непривычный – словно я стою на табуретке. И что мне это дает?

-- Женька, -- позвала я, -- не мозоль глаза, лучше помоги.

Подруга, спокойно прошествовав насквозь через пежо, приблизилась к нам. Лиза жадно вцепилась ей в локоть… и неподвижная картинка вдруг ожила. Больше всего это напоминало процесс запуска записи фильма. Был стоп-кадр, а теперь камера поехала, вот крупный план колеса, потом перерезаем какую-то трубку, поворачиваемся…

Мы сросшимся трио поползли вперед – ох, давненько я не играла в паровозик! Но постепенно второй слой реальности, по контурам, кстати, почти не отличимый от первого, мерк, истаивал, сливался с основным. Смутным видением возник солидный автомобиль – и растаял в воздухе прежде, чем я успела его разглядеть.

-- Умная ты, Вика, -- с горечью констатировала Женька. – Да, аварию подстроили. Но кто, черт бы его побрал? И почему мы видели все, что угодно, только не эту самую сволочь?

-- Потому что воспринимали эмоции именно этой сволочи, -- подумав, объяснила я. – По-моему, мерзавец совершенно не волновался, а спокойно делал свое черное дело. Разве что в момент перерезания трубки чуть-чуть спешил. Ну и нервы у некоторых – позавидуешь! Если нам при всем желании не удастся вывести из себя какого-нибудь человека, он станет первым подозреваемым. Но вот как он выглядит – ума не приложу. Лиза?

-- Если я его встречу и тщательно обследую с помощью Дара, то узнаю. Его внутренний облик я хорошо запомнила. А внешность... – она пожала плечами.

-- Очень высокий, -- сообразила я. – Полагаю, мужчина.

-- Почему? – удивилась Женька.

-- Я все видела будто сверху… он существенно выше меня, а я и сама не кроха.

-- Да, -- подтвердила Лиза, -- похоже на мужчину. У женщин редко встретишь столь низкий эмоциональный фон. Неприятный тип! Почти вся аура отвечает за физиологические потребности, остальное неразвито. Хотя не дебил -- с разумом все в порядке.

-- Укатил на джипе, -- вздохнула Женька. – А я теперь из-за него безлошадная. Пойдемте, да? Навестим мою бедную машинку.

Мы без энтузиазма побрели через слякоть. Кататься на автомобиле – это одно, а гулять пешком по сырости и грязи – совсем другое. Я пожалела, что не надела непромокаемую куртку, да и зонт бы не помешал. Женька с трудом ковыляла в дивной красоты сапогах на высоченных каблуках, а светлое Лизино пальто моментально изукрасилось пятнами – очевидно, падавшая с небес смесь дождя и снега не отличалась чистотой.

Странное все-таки существо человек! Полчаса назад меня осенило, как я ценю каждую секунду жизни вне зависимости от внешних обстоятельств, хороших или не слишком, и причин сомневаться в недавнем открытии нет пока ни малейших. Что не мешало мне ежиться, мысленно кляня мерзкую погоду, протекающие кроссовки, тяжелую сумку и дурацкое местечко, куда нас зачем-то занесло.

Хорошо еще, идти было недалеко. По двору мимо детской площадки на плохо освещенную улицу – и дальше по прямой до забора.

Глава 9

Чуть не погубившее нас сооружение состояло из грязно-серых бетонных плит, соединенных железной арматурой. Две плиты были опрокинуты, образуя в заборе солидную брешь.

Мы осторожно заглянули в дырку. Мама родная! За забором располагался огромный котлован, в котором, судя по всему, и почил вечным сном Женькин пежо. Действительно, чем не могильник? На его краю, словно слуги, которых собираются спихнуть вниз, дабы упокоить вместе с господином, копошились какие-то люди. Археологам будущего предстоит сделать выдающееся открытие – некоторые машины в начале двадцать первого века хоронили по-царски, а не на общем кладбище-свалке. Прямо вижу знакомый пежо, занимающий целый зал в историческом музее, и толпы восторженных туристов, словно возле мумии египетского фараона.

Впрочем, боюсь, фантазия меня подвела и дела обстояли противоположным образом – служители порядка намеревались вовсе не сигануть в котлован, а вытащить оттуда автомобиль. Пока не получалось, несмотря на задействованный механизм с крюком – что-то вроде миниатюрного подъемного крана.

-- Отойдите, барышни, -- обратился к нам немолодой мужчина в форме, стоящий чуть в стороне. – Здесь дорожное происшествие.

-- Ой! – пискнула Женька. – Надеюсь, там внизу не моя красавица? Представляете, мы были в гостях неподалеку, я оставила автомобиль во дворе, выхожу – нет! Угнали. Решила немножко поискать, и вот… ужас-то какой! Но ведь никто не погиб, да?

Подруга виртуозно захлопала ресницами, а я усилила Дар. Симпатия со стороны милиции лишней не бывает… или транспортными проблемами занимается другая служба? Сейчас вроде бы милиционеров ликвидировали как класс – за нами бдят полицейские. Сразу представляется мрачный тип, бьющий резиновой дубинкой каждого, кого угораздило повстречаться на пути. Однако наш собеседник, слава богу, перековаться под новое название не успел. Лет пятидесяти, слегка обрюзгший и сутулый, с усталым лицом, на полицейского он никак не тянул, оставаясь типичным милиционером. Значит, так и буду его называть.

-- Ваши права, -- попросил милиционер. – В страховую компанию звонили?

-- Нет еще. Я ведь только что все обнаружила и ужасно растерялась. Помогите мне, пожалуйста!

Лиза одобрительно кивнула. Очевидно, в гармоничном сочетании с действием моего Дара и хлопаньем Женькиных ресниц приказ помочь ничуть не противоречил желаниям мужчины.

-- Должен вас огорчить, -- вздохнул тот, вчитавшись в документ. – В котловане именно ваш автомобиль, милая Женя. Кстати, меня зовут Сергей Петрович Климов. Вы его хоть на сигнализацию-то поставили, уходя?

-- Да, конечно. Только там, где я была, окна не во двор, а на улицу… если что и гудело, я не слышала.

Климов махнул рукой.

-- Умельцев много – вскрывают машины на раз-два. Но тут, я думаю, не профессиональные угонщики – скорее хулиганы. Сел обкуренный подросток покататься, а у самого прав нет, водить толком не умеет, да еще тараканы в голове бегают. Вот и не справился с управлением… его счастье, что как-то выскочил и жив остался. Таким всегда везет! Сейчас дома трясется от страха, а родители думают – заболело несчастное дитятко. Найти его шансов мало… остается надеяться, это станет ему уроком. Хотя от нынешних малолеток всего можно ожидать. Снимет угон на мобильник, выложит в интернет и начнет друзьям хвастаться – вот, мол, какой я крутой, завидуйте и восхищайтесь. Тогда его, конечно, обнаружить можно… только появится говорливый адвокат, заорет про нарушение прав бедного несовершеннолетнего ребенка… короче, дохлый номер.

-- Как же мне быть? – широко раскрыв глаза, простодушно осведомилась Женька. – Я не понимаю, что теперь делать. Но вы такой умный! Вы сделаете все куда лучше меня.

Разумный приказ! Действительно, нам сейчас не до бюрократической волокиты – других забот хватает. Однако предпринимать по поводу аварии что-то надо…

-- Ну, машину вашу не воскресишь – сами видите, -- развел руками Климов. -- А со страховкой вам, конечно, вопрос решить необходимо. Я понимаю, такие красивые юные девушки не разбираются в скучных бумажках. Ничего, я возьму над вами шефство. Итак, звоним по этому телефончику и сообщаем им следующее…

Сергей Петрович оказался добродушным человеком. В какой-то момент я побоялась, не переборщили ли мы с Женькой – она с кокетством, а я с Даром вызывать любовь. Но все обошлось. Климов не сделал ли малейшей попытки облапать или назначить свидание. Как передала Лиза, он трепетал перед женой и даже мысли не имел ей изменять. Что не мешало ему, самому того не замечая, куда охотнее помогать молодым привлекательным женщинам, чем древним раздражительным старушкам, и получать сейчас искренне удовольствие от общения с нами.

Мы проторчали на месте происшествия довольно долго, зато благодаря Сергею Петровичу весьма продуктивно. Думаю, подруга при всей ее практичности вряд ли произвела бы на представителя страховой компании столь же сильное впечатление, как милиционер при исполнении. Особенно учитывая тот печальный факт, что хлопать ресницами по телефону бесполезно. В итоге Климов не полько обо всем договорился, а даже довез нас до дома, всю дорогу рассказывая занимательные истории – например, о памперсах, которые предпочитает его малолетний внук, о способах борьбы с радикулитом и других крайней полезных каждой юной леди вещах. Мы восхищенно внимали, время от времени охая и ахая – надо же хоть чем-то отплатить человеку за хлопоты.

-- Как я буду жить без машины? – застонала огорченная Женька, едва мы попрощались с благодетелем и вошли в подъезд. – Вам хорошо, а я так к ней привыкла… теперь словно голая осталась.

Я всегда знаю, как утешить человека.

-- Возможно, долго жить без нее тебе и не придется. Вдруг убийца ждет на лестничной площадке или приготовил ловушку в твоей квартире? Раз -- и все проблемы решены.

-- Почему в моей квартире, а не в твоей? – помолчав, осведомилась подруга тоном человека, твердо намеренного поторговаться.

-- Может, и в моей, -- покладисто согласилась я, тем самым совершенно ее обезоружив. -- А может, перерезав тормозной шланг, злодей с чувством исполненного долга отправился к себе домой, не проверяя, добился ли нужного результата. Все зависит от его добросовестности.

-- Лиза, -- мрачно осведомилась Женька, -- ты ведь видела ауру этого гада. Он добросовестный или нет?

Подруга сосредоточенно сдвинула брови.

-- По-моему, не очень. Слишком самоуверенный… он убежден, что делает все лучше других, поэтому ему незачем перепроверять да перестраховываться. Но я все-таки предлагаю ночевать сегодня вместе. Так безопаснее. Например, у Вики – чтобы Бес не скучал.

-- Это, конечно, спокойнее, -- кивнула Женька. – Но больно уж не хочется облегчать ему задачу…

-- Бесу? – не поняла Лиза.

-- Да нет, убийце.

-- Мне кажется, когда мы вместе, справиться с нами ему будет сложнее.

-- Когда мы вместе, он опять попытается прихлопнуть нас единым махом. Пусть хотя бы потрудится над каждой индивидуально, сволочь поганая! Никогда его не прощу! Я так любила свой пежо… Честное слово, если этот тип подкарауливает меня дома с дубинкой, я задушу его голыми руками!

Нарисованная картина впечатляла, хоть и не страдала излишней реалистичностью.

-- А я боюсь идти в квартиру одна, -- призналась Лиза. – Увижу его – умру от страха. А если он убьет кого-нибудь из вас – от горя. В компании гораздо веселее… Вика, возьмешь меня к себе?

-- Конечно, возьму. Я не так избалована, как Женька, и не настаиваю на индивидуальном подходе.

Лиза радостно кивнула. Я невольно засмеялась. Похоже, мы с девчонками представляли полный спектр мнений по данному вопросу. Женька требовала, чтобы преступник поработал над ней отдельно, Лиза предпочитала гибель массовую, а мне, признаюсь, детали были совершенно безразличны. Главное – по мере возможностей обезопасить себя и подруг.

Подумав, я предложила:

-- Настройся сейчас, пожалуйста, на проверку эмоциональных следов.

-- Каких следов? -- уточнила Лиза.

-- Пусть даже речь о профессиональном киллере, вряд ли подготовка покушения для него – скучная рутина, правильно? Не каждый же день он убивает. Если преступник здесь был, след обязательно должен остаться. Наткнешься на что-то подозрительное – сразу сообщай, будем проверять совместно.

-- Хитренькие какие! – возмутилась Женька. – Собираетесь кайфовать вдвоем, а я должна страдать в одиночестве? Тогда я тоже с вами. Не настолько меня волнует этот тип, чтобы из вредности по отношению к нему я навредила себе самой.

-- Правильно, -- похвалила я. – Не хватало воспитывать в убийцах трудолюбие ценою собственных страданий! По мне – пускай лучше ленятся.

Мы осторожно выползли на лестничную площадку. Лиза тут же, словно сомнамбула, двинула к батарее, мы следом. Я, сконцентрировавшись, быстро схватила подругу за руку… и мы обе вслух ойкнули. В отличие от предыдущего сканирования, где собственно эмоциональная составляющая оказалась минимальной, а ощущения в основном были зрительными, теперь получилось наоборот. Я не видела ничего особенного… точнее, видела что-то невнятное очень близко к лицу… зато эмоции шибанули так, что аж голова закружилась. Что бы это значило? Злодей разозлился, что затея не удалась с первого раза, и теперь принялся работать не равнодушно, а на совесть, вкладывая всю душу? Если так, он явно перебарщивает. С отключенными мозгами много не наработаешь.

К нам присоединилась Женька, и кадр ожил. Я поспешно разжала пальцы.

-- Что это было? – в ужасе поинтересовалась Лиза.

-- Как что? – удивилась Женька. – Ну… это самое. Правда, стоя. Зато, похоже, регулярно. В смысле, и сегодня, и вчера, и еще как минимум неделю. А дальше в прошлое я не заглядывала. Неужели другого места не нашли?

Я вздохнула.

-- А бедная Вера Сергеевна убеждена, что у батареи ее пятнадцатилетняя Настенька обсуждает с одноклассниками уроки…

Зато у моей двери, по счастью, ничего особенного не обнаружилось, в квартире тоже. Бес, правда, при нашем появлении выдал столько эмоций, что никакому убийце и не снилось, однако все они были сконцентрированы в районе холодильника и моментально утихли, едва я вытащила рыбу. А в наше отсутствие кот, похоже, был совершенно спокоен. Действительно, он же не дурак, чтобы требовать еды, когда вокруг никого нет!

Было уже за полночь, а наутро рано вставать. Тем более, ехать придется на трамвае… охо-хо. От тоски у меня засосало под ложечкой. По логике вещей, по сравнению с недавним покушением и перспективой покушений будущих мысль поставить будильник на шесть утра не должно производить ошеломляющего впечатление, но мой организм считал иначе. Если ему рано просыпаться, он коварно начинает страдать еще с вечера.

Даже Лиза признала, что заморачиваться с приготовлением полноценного ужина не стоит – перекусим чаем с бутербродами, и срочно спать.

-- Только вот не знаю – может, надо сперва как-то обезопасить квартиру от убийцы? – с тревогой уточнила она. – Магически, физически или при помощи милиции. Честно говоря, Женька… может, ты зря не сказала Климову правду? То есть не всю правду, а хотя бы часть. Про то, что аварию подстроили нарочно. Вдруг он нашел бы преступника? Потому что я лично ума не приложу, кто он и чем мы ему помешали.

-- Как ты себе это представляешь? – вскинулась Женька. – Признаваться, что мы были в машине перед самой аварией и сумели выбраться, ничего себе не повредив? Или, может, в том, что потом с помощью магии взяли эмоциональный след?

-- Звучит, будто мы – хорошо обученные милицейские овчарки, -- невольно улыбнулась я.

-- Вот именно! – подтвердила Женька. – Только не хватало, чтобы нас потом таскали обнюхивать место преступления каждый раз, когда милиция зайдет в тупик. Нет уж, решили скрывать, что мы ведьмы – значит, скрываем. Я считаю, что придумала классную версию. Мента она, по крайней мере, устроила. Если они обнаружат, что шланг перерезан – пусть расследуют, флаг им в руки. А самим об это сообщать не вижу смысла. Откуда мы могли об этом узнать, а? Что же касается безопасности квартиры… что ты предлагаешь? Викин защитный конус? Если она его сделает быстро, то ладно, а на долго я не согласна. Скоро подыматься, а я еще не легла.

Подруги дружно посмотрели на меня. Я задумалась.

Защитный конус я изобрела случайно, пытаясь воспроизвести по памяти описанный в Справочнике артефакт. Вместо этого у меня получилось нечто вроде биополя, отражающего любые магические импульсы, посланные со злой целью, на того, от кого они исходят. Именно с его помощью мы победили Мэг, использовавшую против нас сверхмощное колдовское оружие. Она не могла понять, в чем дело, и продолжала нападать, пока не убила сама себя.

-- Прежде всего, необходимо хоть примерно понять, кто на нас покушался. Вряд ли кто-то, владеющий магией – способ выбран типично земной. Поэтому ведьм, пытающихся помешать нам нарушить запрет богинь, или странную любовную парочку, чей разговор мне примерещился вчера, сразу отметаем. Они применили бы более экстравагантный метод, чем порча автомобиля. Согласны?

-- Да, -- одновременно ответили подруги.

-- Значит, защитный конус бесполезен. Дальше. На работе или в личной жизни ни у кого из нас ничего особенного в последнее время не произошло, так что данный мотив не актуален. Актуально у нас сейчас одно, правильно? Это исцеление Андрюши и попытка вылечить Пашку. Так что в вопросе перерезания тормозной трубы разумнее всего положиться на бритву Оккама…

Женька громко хрюкнула.

-- Ты что? – удивилась я.

-- Кто сейчас покупает опасные бритвы? А безопасной ничего не перережешь. Я считаю, преступник использовал острый нож.

Теперь хрюкнула я.

-- Оккам – не новый глава фирмы «Жилетт», а средневековый философ. Он утверждал, что незачем плодить сущности без необходимости. То есть ежели ты можешь найти одну-единственную причину событий, не стоит искать их сразу несколько. Раз мы сегодня столкнулись с двумя неожиданными проблемами, скорее всего, они связаны.

-- Думаешь, убийцу прислала Давиденко? – ужаснулась Лиза. – Побоялась, что мы вылечим-таки Пашку, из-за этого в больницу придет проверка и вскроет ее махинации?

Я пожала плечами.

-- Не знаю. Сама подстроить нам несчастный случай она еще могла бы, но посылать какого-то мужчину, открывать ему свои планы… не уверена, это ведь рискованно. Разве что мужа, но вроде бы она в разводе. А киллера за деньги нанимать – среда у нее не та. Так мне кажется, по крайней мере.

-- Тогда Дудич, директор благотворительного фонда? – предположила Женька. – Пол подходящий, да и должность покруче, чем завотделением в больнице. А мотивы те же. Он разворовывает фонд и не хочет, чтобы об этом узнали. Уверена, пресса с удовольствием ухватилась бы за подобную тему. Порно, ужасы и сантименты всегда будут пользоваться успехом, поэтому больные дети – беспроигрышный вариант. А Дудичу не надо, чтобы его имя трепали в газетах. К тому же здравоохранение курирует наш любимец Сайко, он даже посещал в больницу и якобы готов выделить им какие-то средства. Скоро выборы, и пиар для Сайко сейчас важнее денег – особенно после прокола на телевидении полгода назад. Представляете, как он разозлится, узнав, что Давиденко с Дудичем устраивают у него под носом свои гешефты? Он сам привык всех обманывать и обворовывать, а тут вдруг обманывают и обворовывают его! Тут-то их головы и полетят… нет, гласность этой сладкой парочке ни к чему.

-- Девчонки, -- сообразила вдруг я, -- а вы помните, что я в беседе с заведующей выдала нас за журналисток? Мол, мы хотим снять телепрограмму о ее отделении. До меня только теперь дошло, что это могло особенно ее испугать. Ее и без того раздражало, что мы лезем не в свое дело, а уж в качестве журналисток мы стали просто-напросто опасны. Вертимся вокруг, вынюхиваем, да еще устроили странную историю с исцелениями – наверняка специально для завлечения зрителей.

Женька энергично кивнула.

-- Точно! Сразу после нашего визита Давиденко позвонила Дудичу и все ему про нас рассказала. Тот приехал и установил за нами слежку.

-- Слежку? – жалобно повторила Лиза.

-- А как иначе он обнаружил потом мою машину в чужом дворе? Пока мы под окнами больницы приводили себя в норму, вполне можно было успеть туда примчаться. Мы отправились к Пашке домой, Дудич за нами. Убедился, что мы, хитрые тележурналистки, и впрямь пытаемся прорваться к самому фотогеничному больному, однако предупрежденные заведующей родители нас не пустили. Потом мы поехали к Светлане Григорьевне и надолго у нее застряли. Это оказался удобный случай без малейшего риска от нас избавиться. О моральных препонах тут говорить смешно – кто обворовывает больных детей, на все способен.

-- Логично, -- констатировала я. – Дудич видел, что по пути стройплощадка, и понимал, что мы неминуемо погибнем или покалечимся настолько серьезно, что нам станет не до репортажей. У него нет причин сомневаться, что план удался, так что сейчас он, скорее всего, спокойно выкинул нас из головы. Думаю, ночью и даже утром нам ничего не грозит, и пытаться дополнительно обезопасить квартиру не стоит… тем более, ума не приложу, как это сделать. А выйдя наружу, достаточно постоянно отслеживать эмоциональный фон, тогда мы не пропустим нового покушения… которое, скорее всего, не за горами. Когда Дудич или Давиденко обнаружат, что мы целы, у нас, боюсь, снова начнутся проблемы…

-- Проблемы следует решать по мере их поступления, -- наставительно поведала Женька, -- а не то от нашей сложной жизни окончательно крышу снесет. Предлагаю: сейчас ложимся, спокойно дрыхнем… ох, грехи мои тяжкие… спокойно дрыхнем ровно пять часов, потом едем на трамвайчике к Светлане Григорьевне и с нею вместе – к Пашкиным родителям. Она убеждает их разрешить нам его исцелить, мы исцеляем, а там… там видно будет. В конце концов, мы пока ничем Дудичу не угрожаем… возможно, он просечет это и успокоится. К тому же вряд ли найдется другой, кроме аварии, простой и безопасный способ прикончить сразу троих, а одну из нас убивать бессмысленно. Не станет ловкий карьерист рисковать без нужды, не такой он дурак! Короче… спать, спать… -- закончила подруга, зевая во весь рот.

Может, я и нашла бы, что возразить (это я всегда найду, такой характер), но вид будильника, поставленного на шесть утра, подавлял во мне последние проблески разума. Я отправилась в душ, а когда вернулась, девчонки уже блаженно сопели. Все-таки удивительное существо человек! Он привыкает ко всему. Большинство животных способно жить лишь в определенном климате, питается однотипной пищей – и при серьезных изменениях окружающей среды быстро вымирает. А мы выжили в ледниковый период и наверняка переживем также глобальное потепление, не менее глобальное поглупление, генетически модифицированные продукты, коррумпированных правителей, всеобщую толерантность и многое другое. Так неужели такие мелочи, как гнев богинь, странные голоса, звучащие прямо у меня в мозгу и обсуждающие, как от нас избавиться, неудачная попытка спасти ребенка, автомобильная катастрофа, перспектива раннего вставания и грандиозные планы на следующий день способны лишить нас спокойного сна? Не дождетесь!

Глава 10

Светлана Григорьевна спустилась во двор через две минуты после нашего звонка в домофон, бодрая и жизнерадостная. Очевидно, она принадлежала к счастливой породе жаворонков. Сообщение, что Женькина машина сломалась и ехать придется на общественном транспорте, приняла стоически, известив, что так ей даже привычнее. Как нам с нею повезло! Правда, бедная Лиза (напомню – она модельер) при виде наряда медсестры впала в ступор и даже попыталась что-то вякнуть, но Женька пихнула ее в бок, и подруга заткнулась. Боевая экипировка пожилой женщины вместо привычного белого халата состояла из кроссовок, черных поблескивающих брюк явно недостаточной длины, безмерно узорчатого красного свитера почти до колен, из-под которого кокетливо выглядывал воротничок кружевной кофточки нежного кремового цвета, и коротенького желтого пуховичка.

Вообще я считаю – каждый одевается, как ему угодно, и кому какая разница? Однако тут, похоже, даже на моем лице что-то промелькнуло, потому что Светлана Григорьевна со скромно-горделивой улыбкой объяснила:

-- Не думайте, что я вдруг решила пофорсить. Просто как встала, сразу начала думать, как бы получше подготовиться. Вы девочки молодые и еще не понимаете, но помочь может любая мелочь. То, что вы сами в будничном, не страшно – уговаривать-то родителей не вам, а мне. А слова хорошо одетой женщины подействуют сильнее. Я новую одежду покупаю редко – старую носить-не переносить. Но дочка, а теперь и внучка иногда отдают мне свою. Считай не ношеную – просто из моды якобы вышла. Хотя при чем тут мода? Все дорогое, качественное, даже фирменное. Я уж не пожалела для важного дела.

Мы дружно закивали.

Когда мы добрались до дома Васильевых, еще не было девяти. Светлана Григорьевна бестрепетной рукой нажала кнопку домофона. Меня терзали подозрения, что люди, разбуженные в выходной день в такую рань, не просто откажутся впускать гостей, а обрушат на их головы проклятия, однако возражать медсестре я не решилась. Судя по тому, что вся окружающая жизнь подстроена под интересы жаворонков, а не сов, напрашивается вывод, что первых куда больше и они инициативнее. Да и вообще, вряд ли родители смертельно больного ребенка спокойно спят первую ночь, когда его выписали из больницы.

Домофон среагировал быстро.

-- Доброе утро, Мария Сергеевна! – ласково заговорила наша провожатая. – Это медсестра из Пашкиного отделения, Светлана Григорьевна Навицкая. Вы меня помните? Спасибо, я его тоже очень люблю. Мне надо срочно передать вам кое-что. Откройте, пожалуйста.

Щелчок, и замок открылся. Мы вошли. Впрочем, это как раз несложно – всегда можно дождаться кого-то из жильцов и проникнуть в подъезд с ним. А вот дальше…

Светлана Григорьевна позвонила в нужную квартиру, мы на всякий случай отодвинулись в сторонку – вдруг хозяева смотрят в глазок?

-- Сейчас-сейчас, -- раздался приглушенный женский голос. – Извините.

На пороге, нервно одергивая свитер, стояла симпатичная женщина ненамного старше нас. Очевидно, она одевалась впопыхах.

Мы быстро проскользнули в прихожую. Теперь попробуй выгони! Правда, для исцеления требуются время и спокойная обстановка, так что без согласия родителей вряд ли чего добьешься. Однако первый этап позади.

Мария Сергеевна в недоумении смотрела на нас с подругами.

-- Кто это, Светлана Григорьевна?

В это момент отворилась внутренняя дверь, и из комнаты выбрел сонный Пашка. Увидев Лизу, он преобразился. Глаза его засияли, словно в них вставили по лампочке, и он бросился к подруге, вопя изо всех сил:

-- Я знал, что ты придешь! Добрые волшебницы не врут!

Мария Сергеевна побледнела.

-- Вон! – сухо произнесла она. – Вон отсюда все!

-- Мария Сергеевна! – отчаянно затараторила медсестра, хватая хозяйку за рукав. – Не волнуйтесь вы, не волнуйтесь! Это просто девочки, которые помогают нам в больнице. Хорошие девочки, православные. Они уже отмолили Андрюшу… вы же знаете про это чудо? Они и Павлика отмолят… может, и не выйдет, но вдруг получится? Попробовать-то можно. Просто дайте им немножко с ним побыть… никто и не узнает.

-- Эти ваши просто девочки – журналистки! – с яростью прошипела несчастная мать. – Они делают себе имя на наших детях, на их несчастье. Из-за них, из-за их вранья Пашка не сможет теперь вылечиться по-настоящему! Костик! Костик! – это уже был отчаянный зов на грани истерики, от которого мне самой захотелось плакать. – Иди сюда! Почему тебя всегда нет, почему тебе все безразлично, вечно я, я одна? Прогони их! Прогони их, пожалуйста, ну, Костик…

Из ванной, держа в руке бритву – по счастью, электрическую, -- появился незнакомый огромный тип в спортивном костюме. Несмотря на молодость – ему было около тридцати, -- черты его уже слегка расплылись, а волосы поредели. Однако в целом он был довольно привлекательным, напоминая добродушного мультяшного медведя из русских сказок.

Сейчас, впрочем, хозяин квартиры глядел на меня с такой ненавистью, что я в ужасе попятилась. Вот поднимет он кулак и, не колеблясь, ударит меня по голове, впечатав в пол по самую макушку. Кстати, мужчина он высокий… примерно как тот, что перерезал тормозной шланг. Хотя мне кажется, подобные методы не в его характере. Такие незлобливые флегматики если вдруг выходят из себя, то не строят коварных планов, а действуют молниеносно и не таясь. И все равно Лизе не мешало бы просканировать ауру.

Я повернулась к подруге, одновременно это сделал и Константин. И тут лицо его, только что суровое, на глазах преобразилось, челюсть в самом буквальном смысле отвисла, и Пашкин отец потрясенно выдавил:

-- Машенька… а это точно они?

Перед ним стояла Лиза, вся такая светленькая-светленькая, пухленькая, хорошенькая, как куколка, улыбалась и одновременно тихонько плакала, гладя Пашку по голове. А тот прижался головой к ее животу и в этой неудобной позиции торопливо и невнятно пытался что-то рассказать.

Лишь тут я вспомнила про Дар и принялась потихоньку его усиливать. Сейчас, похоже, удобный момент вызвать симпатию новых знакомых.

-- Никакие мы не журналистки, -- сообщила Женька. – Мы правду говорим, поверьте! Мы просто ухаживали за детьми… жалко нам их, понимаете? А Лиза у нас… ну, она немножко экстрасенс. Оказалось, что она видит, кто совсем безнадежный, а у кого есть шанс. Надо только задействовать внутренние резервы организма, понимаете? Подтолкнуть. Вот Андрюшу мы подтолкнули – и он выздоровел. Ваш Пашка тоже может. Вы должны разрешить нам попробовать! Ведь он ничего не теряет, правильно?

-- Анатолий Вениаминович обещал нам устроить операцию в Швейцарии, -- глядя в сторону, без выражения информировала Мария Сергеевна. – Правда, если ребенок уже лечится в отечественной клинике, фонд не имеет на это права. Поэтому надо на время взять Пашку домой. И все равно Анатолий Вениаминович с Валентиной Петровной очень рискуют. Такие большие деньги на одного ребенка, который к тому же достаточно успешно лечился у нас… Если об этом кто-нибудь узнает… особенно журналисты… операция сорвется. Валентина Петровна особо предупредила, чтобы мы ни с кем не контактировали и не прибегали к самолечению, а тем более к помощи шарлатанов. Любая мелочь может помешать плану отвезти Пашку в Швейцарию. А вчера она позвонила и сказала о вас троих. Мол, вы журналистки, втираетесь в доверие, а сами хотите снять передачу про больницу и фонд. После этого все придется делать строго по закону, и столько средств на Пашку никто не выделит.

-- Валентина Петровна не узнает, -- улыбнулась Женька. – Мы не разболтаем и вы не разболтаете, а больше некому. Вы просто дадите Павлику лишний шанс… то есть лишними шансы не бывают… дополнительный, вот как. Раз мы все равно сюда пришли, какая разница, если пробудем еще полчасика?

Мария Сергеевна растерянно кивнула. Мы, воспользовавшись моментом, быстро потащили Пашку в комнату и закрыли дверь.

Не скрою, излечение далось как никогда тяжело. Счастье, что у нас уже был опыт. Несколько раз чудилось: вроде бы справились, -- но присмотришься, а болезнь тут как тут, словно возникла заново. Но мы проявили упрямство. Слишком много усилий стоило сюда попасть, чтобы уйти ни с чем. Не говоря про обнадеженных родителей…

Наконец, Лиза прошептала: «Здоров», -- и рухнула прямо на ковер. Женька не без изящества примостилась рядом.

Я, похоже, пострадала меньше подруг, поэтому доковыляла до двери, вышла в коридор и прислонилась к косяку. Следовало позвать родителей, да язык отказывался ворочаться.

Мария Сергеевна появилась в ту же секунду, словно почувствовала что-то. В глазах ее плескался такой ужас, что я обрела голос.

-- Получилось, -- успокоила несчастную я. -- Но все-таки сводите Пашку на УЗИ и сдайте кровь на онкомаркеры. Не знаю, делают ли анализы по выходным…

-- Тут недалеко платная лаборатория, -- сообщила из кухни Светлана Григорьевна. – Она в субботу работает.

-- Да, я знаю. Но Пашку можно прямо сейчас везти? – озабоченно уточнила мать. – Он в состоянии? Ему это не повредит?

Она рванула в комнату, задев меня локтем так, что я, и без того нетвердо державшаяся на ногах, сползла по стенке прямо на грязный линолеум и закрыла глаза.

Очнулась я от безумной тошноты. Началось-таки! Поднявшись, я заглянула в комнату. Девчонки, скрючившись, неподвижно лежали на диване – и то прогресс, а то по полу сильно дуло.

Больше никого в квартире не оказалось. Очевидно, все отправились в лабораторию, а про нас забыли. Нам, наверное, тоже пора уезжать… только я не уверена, что подруги сумеют подняться. К тому же у нас нет ключа -- не оставлять же дверь незапертой. И вообще стоит дождаться хозяев – узнать, как дела у Пашки и убрать лишнее из памяти его родителей.

Тошнота усиливалась. Помимо прочего, я совершенно взмокла от пота – даже волосы висели сосульками, -- и была сама себе противна.

Я отправилась в ванную. Ну, не убьют же меня, если воспользуюсь чужим полотенцем? Как раз чистое лежит на полочке.

Под душем мне стало легче. Я долго стояла, чувствуя, как вода смывает тягостные следы пережитого, унося их в глубины канализации. Перед глазами мелькали привычные видения, но я старалась не обращать на них внимания. Снова непонятные предметы перетекали один в другой, двоились, троились и расплывались. Как там говорила Леа? Мы расшатываем основы нашего мира? А так ли хорош мир, чтобы их немного не расшатать? Интересно, теперь, когда мы откровенно нарушили запрет и не можем сослаться на его незнание, нас накажут? Мне почему-то было все равно. Я вдруг увидела собственную судьбу словно чужую – тонюсенькую ниточку в масштабном полотне. Выдерни ее – ткань не пострадает. И лишь если дернуть сразу за несколько, появится прореха…

Вдоволь пофилософствовать не довелось – послышался звук открываемой двери, тихие голоса. Вернулись! Онкомаркеры, конечно, еще не готовы, а вот результаты УЗИ сообщают сразу. Я окинула взглядом узкие джинсы, в которые мне влажной ни за что не влезть, быстро промокнулась полотенцем и, завернувшись в него, благо, оно большое, выскочила в коридор.

-- Что? – жадно спросила я… и осеклась, почувствовав на себе пристальный взгляд.

Помимо Пашки с родителями в прихожей стоял незнакомый мужчина. Невысокий (я сейчас автоматически обращала внимание на данный факт, поскольку вчерашнее покушение совершил некто рослый), немолодой – лет пятидесяти, худощавый, в очках, с подчеркнуто интеллигентным лицом доктора Чехова во второразрядном спектакле или ведущего культурной программы на телевидении. Мужчина оценивающе смотрел на меня, и я вдруг поняла, как выгляжу: босая, в полотенце, с мокрыми спутанными волосами. Я чуть было автоматически не усилила Дар – нечего всяким посторонним типам считать меня чучундрой, -- но вовремя сдержалась. Какая мне разница? Важно, что это за человек и как от него поскорее избавиться, дабы без посторонних узнать ситуацию с анализами.

-- Это моя двоюродная сестра из Киева в гости приехала, -- объяснила Мария Сергеевна, указывая на меня. – Все вроде бы нормально, Вика, не волнуйся.

Я, кивнув, ретировалась обратно в ванную. Так надо понимать, что УЗИ хорошее.

-- Анатолий Вениаминович, -- донесся до меня голос Пашкиной мамы, -- вы уж простите нас. Мы решили сделать анализы вовсе не оттого, что не доверяем больнице. Просто… вы же знаете, родители – они все немного ненормальные. Мне вдруг показалось, что Пашка стал лучше себя чувствовать, и мелькнула надежда – а вдруг и впрямь пошло на поправку? Не зря же его столько времени лечили замечательные специалисты, и ваш фонд не зря выделял средства на лекарства! Я знала, что надеяться не на что, а все же надеялась. В конце концов, от лишнего анализа хуже не будет? И вдруг нам говорят, что опухоли нет. Врач перепроверила несколько раз – нет, и все тут! Словно предыдущие снимки не его. У меня просто голова кругом. Онкомаркеры обещали сделать побыстрее… и я на всякий случай найду еще какого-нибудь УЗИста, продублирую… а деньги из фонда, если так, можно использовать на какого-нибудь другого ребенка…

-- Я безмерно рад за вас, если это правда, -- высоким спокойным голосом ответил Дудич (судя по имени-отчеству, это был он). – Тем более, предложение со швейцарской операцией было для нас рискованным. Гораздо лучше, если на эти средства мы вылечим нескольких больных здесь, в России. Но сперва дождемся понедельника, когда будут готовы анализы. Надеюсь, я не слишком затруднил вас, приехав сюда? Очень хотелось навестить своего маленького подопечного. И вот как раз встретил вас во дворе – удивительное совпадение. А куда исчезла ваша красотка-кузина? Неужели я так ее напугал? Хотелось бы перед нею извиниться. Вы не напоите меня кофе? Что-то мне не по себе – наверное, давление меняется.

Я, вздохнув, принялась натягивать джинсы. Пусть извинится и поскорей выматывается.

Вообще-то директор фонда вел себя культурно. Не кричал, не ругал, не запугивал. Странно, конечно, что он вдруг решил навестить Пашку… вряд ли начальство посещает на дому всех больных детей… однако Пашка самый обаятельный, так что почему бы нет. Еще подозрительно, что для приезда был выбран самый подходящий момент, ни минутой раньше или позже… или в самый неподходящий, как рассудить, -- но в жизни и не такие совпадения случаются.

И все же Дудич не внушал мне доверия, причем не только из-за скептических отзывов Светланы Григорьевны. Увы, Лиза не могла сейчас увидеть внутренний мир директора фонда, но обычный житейский опыт уверял, что передо мною лицемер. Я плохо переношу вранье, и если чьи-то слова вызывают у меня немотивированное неприятие, как происходило сейчас, чаще всего причина именно в этом.

Однако лицемерие ведь не является преступлением, правильно? Не ждала же я, что Дудич станет искренне рыдать над каждым пациентом? Тогда недолго бы выдержал на своем посту. Главное, что он не собирается вредить Пашке и что не он устроил вчерашнее покушение.

Одевшись, я зашла на кухню. Только бы девчонки, очнувшись, не вылезли из комнаты! Одна кузина из Киева еще туда-сюда, а комплект из трех, причем разномастных, может насторожить. Тем более, вдруг Давиденко нас этому типу описала? Конечно, Пашку мы исцелили и здоровья у него никто теперь не отберет, но мне все равно не хотелось выдавать нашего присутствия. Хватит, мы и так сегодня раскрылись сразу перед несколькими людьми!

Анатолий Вениаминович тут же подвинул мне табуретку, даже встал при этом – прямо-таки старосветская вежливость. Но затем сел, притершись бедром. Я незаметно отодвинулась. Он снова пододвинулся.

Я отправилась за чайником, а потом якобы ненароком плюхнулась на другое место. Тогда Дудич принялся есть меня глазами. Никогда не думала, что это странное выражение настолько верно. Говорят, даже кошка имеет право смотреть на короля – от просмотра не убудет. Однако данный конкретный просмотр причинял мне не только откровенный моральный ущерб, но непонятным образом даже физический – хотелось опять под душ. Одновременно в полном противоречии с логикой возникло желание срочно надеть верхнюю одежду – куртку, сапоги и плотную паранжу (в крайнем случае, натянуть капюшон). Что было бы, не ослабь я вовремя Дар, лучше и не воображать.

-- Давайте, Вика, я покажу вам город. Мы посетим самые интересные места – Эрмитаж, Мариинский театр, настоящий японский ресторан…

-- Я сегодня уезжаю, -- с удовлетворением заметила я, -- так что не получится.

-- Тогда давайте я отвезу вас на вокзал.

-- Спасибо, не надо. Меня родные отвезут.

-- И во сколько ваш поезд?

-- Скоро, -- неопределенно ответила я.

-- Да, -- улыбнулся собеседник, -- суровые барышни в городе Киеве.

Я кивнула.

-- Мы, барышни города Киева, среди москалей думаем исключительно о незалежности нашего солнечного края. Такие вот у нас приоритеты. Ладно, я пошла собираться. До свидания!

И я гордо удалилась в комнату к девчонкам, которые все еще в виде пары трупов валялись на диване, но, ура, с открытыми глазами. Я приложила палец к губам. Коли Дудич и теперь не уйдет, ума не приложу, как от него избавиться. Закричать во все горло: «Прочь, подлый оккупант»? Но мы на Украине давно не оккупанты – если предположить, что когда-то ими были. Есть, конечно, вечный спор о Севастополе и газовом транзите, однако боюсь, говорливый Анатолий Вениаминович не обидется, а лишь обрадуется и охотно подхватит тему.

Слава богу, пока я размышляла, Дудич, наконец, произнес:

-- Не буду вам больше мешать, Мария Сергеевна. Полагаю, мы скоро увидимся. До встречи!

Он покинул кухню, но довольно долго копошился в прихожей, словно нарочно тяня время. Я изнывала в нетерпении, и даже подруги привстали, насторожившись.

Едва за гостем захлопнулась дверь, Мария Сергеевна вбежала к нам.

-- Пашка в детской, -- восторженно сообщила она. – Как приехали, очень захотел спать, и сейчас дрыхнет, как раньше, без задних ног, разрумянился даже. Девочки… анализы еще не готовы, но я знаю, чувствую… мне ли не чувствовать собственного ребенка… он здоров! Я не знаю, как мне вас благодарить.

-- Не надо, -- еле слышно прошелестела Лиза.

-- Разрешите нам провести одну важную процедуру, -- попросила я. – Нам не хочется, чтобы окружающие знали о… о том, что Лиза видит иногда то, чего не видят остальные.

-- Конечно, я никому не скажу, -- радостно кивнула собеседница. – Чем угодно клянусь… хоть Пашкиным здоровьем.

-- Если вы согласны, мы бы сделали так, что вы и ваш муж просто забудете о нашей роли, -- продолжила я. – В памяти останется лишь наш приход в гости. Процедура совершенно безобидная, вроде легкого гипноза.

-- Забыть? – ужаснулась Мария Сергеевна. – Что вы такое говорите? Мы же вам по гроб жизни обязаны… как можно об этом забыть? Я не в силах, я не хочу. Не рассказывать никому – это да, мы с Костиком никому, ни за что… но я должна вечно помнить… девочки, как же иначе? Нет-нет-нет!

-- Ладно, -- вздохнула Женька, с трудом приняв сидячее положение, -- мне уже безразлично. Домой хочу.

-- Я бы отвез вас на машине, -- смущенно заметил Костик, -- но мы ее недавно продали. Я вызову такси и сам поеду с вами. Вы так вымотаны, что лучше не отпускать вас одних. Или останетесь пока, отдохнете?

-- Домой, -- жалобно простонала Лиза. – Я хочу домой.

Константин, кивнув, набрал номер.

-- Как вы встретили Дудича? – заставила себя поинтересоваться я, пока мы ждали такси. Шевелить языком было лень, но директор фонда внушал мне слишком много подозрений.– Стоял у подъезда?

-- Сидел в своем джипе, -- уточнил собеседник. – При виде нас вышел. Спросил, куда мы возили ребенка. Маша ответила, что в лабораторию. Она была так счастлива… ни о чем, кроме результатов УЗИ, даже говорить не могла…

-- Погодите, -- сообразила я, -- а про то, когда будут готовы онкомаркеры, она упоминала?

Константин задумался.

-- Нет. Просто что их сделают побыстрее, а конкретных сроков не называла. Хотя Дудич не ошибся -- нам обещали результат к понедельнику.

-- Да, -- кивнула я, -- только откуда он это узнал, если не от вас? Вы не в курсе, у него с вашей лабораторией нет каких-нибудь контактов?

-- Из больницы обычно посылают на нестандартные анализы именно туда, -- пожал плечами Константин. – Там действительно удобно, хоть и дорого. У нас на направлении стоит штамп фонда, получается небольшая скидка. Ну и что? Они работают качественно. Я лично видел картинку на мониторе и сравнивал с прошлыми снимками. Все теперь у Пашки в порядке… -- голос отца сел, -- надеюсь…

Я кивнула. Нечего пугать родителей -- я тоже верила, что у Пашки все в порядке. Просто не люблю совпадений. Добрый Анатолий Вениаминович лично объезжает на джипе дома своих бывших подопечных и совершенно случайно прибывает ровно в судьбоносный миг… как выразилась бы Женька, что-то версия не катит. А вот если представить, что у лаборатории с фондом договоренность… цинизм подсказывал, что фонд поставляет клиентов, а лаборатория отстегивает его начальству процент… тогда появление Дудича вполне объяснимо. Обнаружив фантастическое изменение результатов и понимая, что это может ударить по тем, кто ставил диагноз, УЗИст звонит директору, который в панике мчится проконтролировать ситуацию. Криминала тут никакого нет… а то, что Анатолий Вениаминович меня раздражает -- мои личные проблемы.

Такси прибыло через десять минут. Константин спустился с нами. Женька привычно плюхнулась на первое сиденье, мы с Лизой на второе.

-- Простите, но я с вами тут не помещусь, -- жалобно заметил Константин, оценив свои внушительные габариты. – Только если Женя пересядет назад, а я буду впереди.

-- Мы прекрасно доберемся сами, -- ласково улыбнулась Лиза. – Спасибо! Нас ведь довезут до самого дома.

-- Сколько? – обратился Пашкин отец к таксисту, вынимая кошелек.

Я растерялась. Люди и так, похоже, продали ради лечения ребенка автомобиль, не хватало им еще тратиться на нас. Надо поделикатнее отказаться.

Но сочинить подходящую речь я не успела – меня опередила Женька.

-- У нас очень много лишних денег, -- с гордостью произнесла она, отстраняя купюру. – Даже не знаем, что с ними делать. Хоть маринуй!

И сделала жест рукой, словно закручивала банку. Это получилось столь наглядно, что оба мужчины синхронно поперхнулись. Еще бы! Пусть наша страна и вырвалась на второе место в мире по количеству миллиардеров, вряд ли кто-нибудь из них считает лишним хотя бы рубль. А мы вот от скуки маринуем…

Деморализованный таксист молча довез нас до дома. Привычно поднявшись втроем в мою квартиру, мы покормили Беса и провалились в забытье.

Глава 11

Очнулась я в понедельник утром. Коварный мозг явно помнил, во сколько начинаются занятия, и жестоко растолкал тело, дабы несчастное к нужному времени доставило его в аудиторию. Жаль, что мозг не умеет путешествовать самостоятельно! А я бы еще пару-тройку часов повалялась в постели… Правда, ему все равно нечем писать на доске – требуются руки. Плюс рот для разговоров, уши для слушания, ноги для стояния… короче, придется тащиться на работу целиком.

Повздыхав подобным образом над несовершенством бытия, я выпила кофе и отправилась в институт. Девчонок будить не стала -- пускай отлежатся, раз их организмы более гуманны.

Конечно, нормальный человек на моем месте, проснувшись, прежде всего обдумал бы сложившуюся ситуацию. Пашка, его родители, неудавшееся покушение на нас, козни завотделением, странности директора фонда… все это требовало осмысления. Не говоря уж о советах богинь и странном диалоге, звучащем внутри головы.

Однако я оставила размышления на потом. Работа преподавателя, даже когда ему, если так можно выразиться, Дар в помощь, не позволяет сконцентрироваться на чем-то постороннем. По дороге я листала задачник, а потом привычно не заметила, как пронеслись две пары – раз, и уже пора домой. И лишь обнаружив прямо у выхода из института Дудича, я сообразила, что роль кузины из незалежного города Киева имеет определенные недостатки. Нечего украинской дивчине делать на пороге первого учебного корпуса.

Стоя у бандитского вида машины, директор фонда радостно махал мне рукой. Впрочем, как машина может быть бандитской? Сомневаюсь, что для преступников разработана специальная модель. Хотя не мешало бы – нам, рядовым гражданам, сразу стало бы легче ориентироваться в дебрях современной жизни.

В телесериалах бандиты предпочитают джипы – вероятно, эту марку я сейчас и вижу. Ага! Ага-ага-ага… Женька уверяла, что именно на джипе укатил от нас в пятницу убийца… то есть мерзавец, который пытался стать убийцей, да не на тех напал. Чтобы прикончить трех ведьм, недостаточно примитивного перерезания тормозного шланга!

Я пристально уставилась на подозреваемого. Пожалуй, меня даже порадовало бы, окажись этот противный тип искомым злодеем. Увы, рост у Дудича свершенно неподходящий… и эмоциональный склад, пожалуй, тоже. Наш обидчик прост и сугубо физиологичен, а директор фонда явно посложнее. И все равно Лизе не мешало бы в него вглядеться. Вот как он узнал, где я работаю и что поджидать меня сегодня следует именно в четыре, а не в три и не в пять?

Пока все это молнией проносилось в моей голове, Анатолий Вениаминович протянул руку, и из машины ему сунули огромный букет. Значит, внутри таится шофер-телохранитель… хочу на него посмотреть! Вдруг, наконец, обрету высокого?

-- Это вам, Вика, -- Дудич элегантным жестом предложил мне цветы.

По мне, их было слишком много. У нас, видимо, сейчас этап купеческой роскоши. Если хочешь произвести впечатление, покупай целую разнокалиберную клумбу, завернутую в блестящий целлофан. Вот Стива Облонский нес жене в подарок единственную грушу… и не из экономии, а по причине безупречного вкуса. Разве одна роза не хороша?

Впрочем, от Дудича я бы не приняла и одну.

-- Спасибо, не надо, -- ответила я, пытаясь оценить габариты незнакомца за рулем.

Тщетно! Как определишь рост у сидящего? Я, по крайней мере, не умею.

-- Ну, зачем же так? – попенял мне собеседник. -- Я от чистого сердца. Вы поразительно красивая девушка. Едва увидев вас, я понял, что обязательно должен встретить вас снова.

-- Как вы меня нашли? – не выдержала я.

Анатолий Вениаминович самодовольно улыбнулся.

-- Умному человеку это несложно. Имя Вика сразу меня насторожило. Дело в том, что я принимаю близко к сердцу дела всех своих маленьких подопечных… в чем вы и сами могли позавчера убедиться. Я навещаю их в больнице и даже дома. Ну, а побывать там, где за детьми ухаживали вы с подругами, и не услышать о вас просто невозможно. Я сразу подумал, что интересно было бы с вами познакомиться. Лиза, Женя, Вика – светленькая, рыжая и темная. Ваше имя могло быть случайным совпадением, но когда я, подождав немного во дворе, обнаружил, что выходите вы трое, сомневаться уже не приходилось. Поверьте, я не из тех, кого стоит обманывать.

-- Это была шутка, -- пожала плечами я. – Причем не моя, а Марии Сергеевны… это она от радости. Но как вы узнали, где я работаю?

-- В больнице вы заполняли анкету, указав там паспортные данные. Дальнейшее – дело техники. Садитесь в машину, Вика, я вас подвезу.

-- Уж не знаю, доверять ли вашему шоферу, -- с сомнением заметила я. – Дороги сейчас опасные – ноябрь, слякоть.

Нужный эффект был достигнут моментально.

-- Вика, неужели вы думаете, что я позволил бы обслуживать себя некомпетентному специалисту? Миша, представься даме.

-- Что? – пробурчал удивленный бас.

-- Выйди и представься.

Шофер вылез из джипа, и я аж попятилась от неожиданности. А ведь и впрямь высокий! И, похоже, без лишних эмоций – короче, безупречный кандидат в убийцы. Жаль, что со мной нет Лизы – подруга сразу определила бы, тот или не тот. В любом случае, парень подозрительный. Если Женькин пежо действительно испортил он, то, разумеется, по приказу начальника – вряд ли просто развлекался от скуки, правильно? Значит, передо мною сейчас и килер, и заказчик. Нет, ехать с ними вместе я не согласна даже под угрозой пистолета. Завезут куда-нибудь -- и монтировкой по голове. Хочется верить, девчонки целы, их не прикончили в мое отсутствие сонных?

Я невольно покосилась на букет – вдруг цветами замаскировано орудие убийства? Дудич, удовлетворенно улыбнувшись, снова протянул мне хрустящую целофаном копну. По правде говоря, на его лице не читалось ни тени преступных намерений – только сексуальные. Зато те проступали исключительно ярко. Он даже губы облизывал – картина маслом «Вампир на привале». Однако в чушь вроде вампиров я не верю. Ведьмы – другое дело, их существование – научно доказанный факт, а принимать в расчет еще и вампиров не стану, пока они лично мне не прокусят шею… да и тогда сперва хорошенько подумаю – если, конечно, на это останется время.

Короче, директор фонда в данный момент казался мало расположенным наносить вред мне или моим подругам. Тем не менее, я решила подстраховаться. Вдруг он ловко притворяется, а сам только и мечтает снова устроить покушение? Лучше убедить его, что мы неопасны. Поэтому я небрежно бросила:

-- Мы в субботу тоже навещали Пашку на дому. Пришли попрощаться, потому что из больницы нас выгнали. Там у заведующей старческие заскоки. То не возражала против волонтеров, а теперь вдруг передумала… да нам и самим, если честно, надоело. Но очень хотелось встретиться напоследок с Пашкой. Он выделяется среди детей, правда? – Я улыбнулась. – Мы даже, чтобы узнать его адрес, назвали себя журналистками. Заведующая не такая умная, как вы, и в наши анкеты не заглянула, а сразу дала нужный адрес.

-- Кстати, о журналистике, -- тоже улыбнулся собеседник. – У меня есть приглашение на завтрашний вечер на презентацию интересного массмедийного проекта. Там будут известные люди… политики, шоумены. Приглашение на два лица. Не составите мне компанию?

-- Нет, спасибо. Я занята.

Дудич убрал улыбку.

-- Вы ведете себя глупо. Поверьте, рано или поздно вам придется пойти мне навстречу, однако условия будут для вас куда менее выигрышными.

Мне стало грустно. Ну, почему я нравлюсь исключительно мерзавцам? Вот Лизу полюбил Тиан, удивительный человек, почти святой. Женьку… ну, кто ее только ни любил. Лишь я вместо романтических историй вечно вляпываюсь в занудные коммерческие предложения. Меня даже заманивают не на сегодняшний вечер, а на завтрашний, чтобы легко было переиграть и позвать кого-то другого. Я бы в любом случае отказалась, но все равно обидно. Мог бы взять и по-настоящему потерять от меня голову вместо того, чтобы торговаться. Ну, почему я такая несчастная? За что мне это? Или я слишком рациональная, потому и привлекаю подобных людей? Только они мне, увы, жутко противны.

Я повернулась и, цокая высокими каблуками, гордо прошествовала через грязь к метро, чувствуя спиной неодобрительные пристальные взгляды. Ну и плевать! Плевать, плевать, плевать…

Дома девчонки, слава богу, не лежали разорванные взрывом на куски, а, наоборот, потихоньку возвращались к жизни. Я рассказала им про Дудича, откровенно признавшись:

-- Я от неожиданности очень растерялась. Сейчас все думаю, что могла повести себя умнее, и терзаюсь. Хотя глупо сочинять удачные ответы задним числом -- все равно прошлого не изменишь. А хочется иногда, правда? Вот было бы здорово… взять и переделать, как потом захочется.

-- Куда умнее? – удивилась Лиза. – Ты в деликатной форме, но без обиняков объяснила Дудичу, что не станешь с ним встречаться. Так и надо, только не каждая девушка сумела бы выразиться и совершенно определенно, и не обидно для мужчины.

Я хмыкнула. По поводу второго пункта у меня, увы, имелись сильные и вполне оправданные сомнения.

-- Надеюсь, Дудич не идиот и покушений на нас теперь не будет, -- с довольным видом кивнула Женька. – Варианта ровно два. Первый -- он хотел нас убить, чтобы не дать спасти Пашку. Сейчас это бессмысленно – Пашка здоров.

-- Отец сообщил результат анализа? – обрадовалась я.

-- Нет, хоть и обещал. Но Лиза уверена, что все в порядке, да и я тоже. Позвонит еще, не волнуйся. Второй вариант -- Дудич боится, что мы журналистки и снимем разоблачающую передачу. Ты ловко убедила его, что это туфта, мы не журналистки и больница нас больше не интересует. Он лично проверил, что ты и впрямь работаешь в институте. То есть по-любому мы ему стали по барабану.

-- Разве что решит отомстить, -- предположила я.

-- Зачем? – опешила подруга. – Месть бессмысленна и нерациональна. Мстят только дураки.

Я не удержалась:

-- А граф Монте-Кристо?

-- А что граф? Получил богатство – и жил бы припеваючи, а не портил всем нервы глупыми воспоминаниями.

Я покачала головой. Не скрою, в детстве герой Дюма вызывал у меня восхищение. Да, месть бессмысленна и нерациональна, но что-то притягательное в ней безусловно есть. Возможно, иллюзия восстановления справедливости? Око за око, зуб на зуб… собственного ока или зуба не вернешь, зато получишь моральное удовлетворение. Враги наказаны, друзья вознаграждены – разве это не здорово?

Впрочем, Дудич мало напоминал Монте-Кристо… боюсь, в наш век благородный граф разорился бы в два счета, несмотря на огромные сундуки с алмазами. Да, прощальные слова директора фонда сильно отдавали мстительностью. Однако уверена, что рисковать ради сугубо эмоционального желания сделать нам гадость бы он не стал – слишком практичен. Его интересовала исключительно выгода. Так что если шланг и впрямь перерезал шофер Миша, можно успокоиться – покушений больше не будет.

Поэтому я выкинула все из головы и набросилась на блины, которые напекла Лиза. Помня о моем внезапно прорезавшемся вегетарианстве, она благородно не начинила их мясом, зато приготовила подливку из грибов и притащила безумно ароматное клубничное варенье. Блины были настолько вкусны, что даже Бес, убежденный хищник, уплетал их за милую душу и буквально вырывал из рук – последнее не потому, что в его плошке было пусто, а поскольку наши, естественно, представлялись куда привлекательней.

Мы как раз боролись с котом за последний блин (угадайте, кто победил? Правильно – не я), когда раздался долгожданный звонок. На пульте мобильного высветился номер отца Пашки.

-- Добрый вечер, -- с замиранием сердца произнесла я. – Ну, как?

-- Онкомаркеры в норме, -- отчитался собеседник, и я показала девчонкам большой палец. – Простите, что не сообщил сразу. Я еще на работе.

-- Спасибо, что позвонили! Мне самой беспокоить вас было неудобно… но рано или поздно я бы все равно не выдержала.

-- Я только что беседовал по телефону с Машей… -- голос почему-то прозвучал невесело.

-- Представляю, как она счастлива! – не дождавшись продолжения, прокомментировала я.

-- Да, но… -- Константин замялся. – Она говорит, Пашку сейчас снимают для телепередачи. Я бы прогнал проклятых журналюг взашей… не их это дело, да и незачем ребенка мучить… но Маша помешана на дурацких ток-шоу, к тому же она сейчас в эйфории. Короче, она их впустила.

Я замерла, не сомневаясь, что сейчас последует нечто неприятное.

-- Мы обещали никому не рассказывать о том, что вы для нас сделали, -- после паузы добавил Константин. – Но Маша им рассказала. Поверьте, она убеждена, что права. Мол, почему ваши заслуги приписывают врачам? Но я понимаю, что она создала вам массу проблем, да еще нарушила клятву…

«Здоровьем сына», -- мелькнуло у меня в голове, однако отцу я предпочла об этом не напоминать – вдруг он суеверен?

-- Вы предлагали сделать так, что мы забудем лишнее, -- с явным трудом выдавил собеседник. – Если это шутка, прямо назовите меня идиотом, не стесняйтесь… а то я теперь готов поверить в любое чудо…

-- Нет, не шутка.

-- С журналистами эта процедура, наверное, тоже получится? И с Машей, конечно, необходимо… да и со мной на всякий случай – вдруг когда-нибудь напьюсь да проболтаюсь...

Я молчала, не зная, что ответить.

-- Я могу прямо сейчас на заехать за вами на такси и отвезти к нам домой, -- предложил Константин. – Мы очень перед вами виноваты…

-- Заезжайте, -- велела Женька, висящая у меня на плече, чтобы лучше слышать разговор.

-- А ты не поторопилась с решением? – уточнила у нее я, убирая телефон.

-- С чего бы? – удивилась подруга.

Я пожала плечами.

-- Вдруг получится только хуже? Мария Сергевна описала нас журналистам как спасительниц сына. Мы приедем, и они заснимут нас, чтобы использовать в передаче про экстрасенсов. Тогда прощай, маскировка – а вместе с нею спокойная жизнь.

-- Прикажу им разбить собственную камеру, – сурово заявила Женька. – Пусть только попробуют возразить! И мерзкая Марья Сергеевна тоже. Мы из-за нее столько вытерпели, а она вместо благодарности… предательница она, вот что!

-- Она не в себе от счастья, -- возразила Лиза. – Ее нельзя осуждать.

-- В любом случае, -- примирительно заметила я, -- мы терпели не из-за нее и даже не из-за Пашки, а по собственной воле, правильно? Значит, никто не обязан быть нам благодарным. Но мне, конечно, хочется подчистить концы. Надо было сделать это сразу. Если б мы настаивали на коррекции памяти, родители бы уступили. А мы поленились -- вот и создали лишние проблемы. Впредь будем умнее.

Пашкин отец приехал через четверть часа. На его лице застыло удивительное выражение – смесь искреннего смущения с фантастическим, зашкаливающим за все пределы счастьем. Он почти не говорил, но казалось, потребуй мы донести нас до места на руках – попытался бы беспрекословно, а глядишь, и доволок бы от избытка чувств – всех трех одновременно.

Однако мы скромно ограничились такси. На знакомой лестнице торчали два амбала. Автоматически отметив – высокие! -- я вслед за Константином и девчонками влетела в его квартиру.

-- Костик! – бросилась на шею мужу Мария Сергеевна. – Знакомься, это Жанночка. А оператор в детской доснимает последние кадры. Остальные члены группы уже уехали.

Пашкин отец покосился полным неприкрытого отвращения взглядом на тощую девицу в черных шортах, надетых поверх шерстяных колготок с разноцветными ромбиками, и коротком полосатом топике. Возраста и роста она была примерно моего, только у меня нет колечек в пупке, носу и ушах.

-- Ой, а вот и наши девочки! – неожиданно обнаружила нас Мария Сергеевна. – Девочки, как я рада вас видеть! Хорошие вы мои, любимые… Жанночка, это те самые, о которых я вам говорила…

Хозяйка попыталась нас обнять. Судя по всему, она выпила… да и кто бы не выпил в подобной ситуации?

-- Сразу примчались, -- процедила Жанна, презрительно усмехнувшись. – Только паранормалы все равно не наш профиль. Мы туфты не лепим – у нас политический репортаж. Может, кому другому вы и сгодитесь… но вообще-то экстрасенсы на нашем канале в очередь стоят. И учтите – бесплатной рекламы не бывает, реклама стоит денег.

-- Девочки, -- ужаснулась Мария Сергеевна, -- не обращайте внимания! Жанночка, они не такие… они ведь на самом деле, не притворяются…

-- Мы волонтеры, -- хлопая ресницами и надвигаясь грудью на девицу, сообщила Женька. – Ухаживаем за больными. Вот за Пашкой тоже. И вдруг с ним такое чудо! Конечно, нам любопытно. Вы вправду снимете нас для телека? Я безумно фотогеничная, правда? Мы любой репортаж украсим, особенно такой скучный, как ваш.

Я тихонько хмыкнула. Лиза уже передала нам внутренний портрет новой знакомой, и больше всего в нем бросались в глаза высокомерие, злорадство и дух противоречия. Женька, как всегда, сориентировалась первой и тут же принялась за дело. Если сперва Жанна и заинтересовалась нами, теперь ее целью будет поскорее от нас избавиться. Похоже, нам вообще можно было не волноваться. Журналисты настолько привыкли к шарлатанам, что в наши способности не поверили бы, даже увидев исцеление собственными глазами.

-- Мы не собираемся вас снимать, -- отрезала Жанна. – При чем тут вы? Наш репортаж посвящен Вадиму Васильевичу Сайко и его благородной миссии по спасению больных детей. Даже не надейтесь пролезть в кадр!

-- Кому-кому? – в ужасе уточнила я.

-- Вадиму Васильевичу Сайко.

Глава 12

Я застыла соляным столпом. Сайко – это ведь тот самый Большой начальник, с которым полгода назад мы с Женькой разругались на дороге! Именно под воздействием ее приказа он, став искренним, обхамил в прямом эфире зрителей и был сослан в здравоохранение. Вот что за амбалы толклись на лестничной клетке – наверняка охрана. И съемочная группа появилась в квартире не случайно! Дело, разумеется, не в ребенке. Неожиданное исцеление – хороший повод для Сайко восстановить реноме. По словам Светланы Григорьевны, он и раньше снимался в клинике рядом с Пашкой. Добрый чиновник посетил больного, выделил на него деньги – и дитя здорово. Да не абы какое дитя, а вызывающий всеобщее умиление ангелочек. Белокурый малыш на руках – затасканный политиками образ, но оттого не менее действенный. Не зря пасхально-рождественские сюжеты никогда не выходят из моды.

Только откуда Сайко узнал про выздоровление Пашки? Анализ сделали лишь сегодня, а к съемкам, вероятно, надо готовиться заранее. Впрочем, какая разница? Главное – надо срочно уносить отсюда ноги. Еще не хватало, чтобы Сайко нас узнал! С журналистами проблема рассосалась, а памятью Марии Сергеевны поработаем потом… бежать, бежать.

Как всегда, меня подвела быстрота реакции… то есть, не быстрота, а, наоборот, медлительность. Пока я раздумывала, дверь в комнату отворилась. Первым появился бородатый мужчина с огромной сумкой.

-- Все, -- сказал он, обращаясь к Жанне, -- отстрелялись. По коням?

За ним вышли еще двое. Сайко совершенно не переменился. Все то же лоснящееся, словно смазанное маслом лицо с несколькими подбородками, та же жирная фигура, с трудом втиснутая в дорогой костюм. А следом – Дудич, вьющийся вокруг Большого начальника, словно лиана вокруг дуба. Нет, скорее как рыба-прилипала вокруг акулы.

Я в тоске смотрела на них. И зачем мы только приехали? Вот хочешь как лучше, а получается как всегда. Зато теперь многое стало ясно. Инициатор съемки – Дудич. Он понял, что выздоровление Пашки – пиар не хуже, чем его же смерть, и поделился идеей с Сайко. Тот проникся и решил ковать железо, пока горячо. Вот, кстати, почему директор фонда приглашал меня на презентацию не на сегодняшний вечер, а на завтрашний – на сегодня у него были более важные планы.

Жанна с оператором, не мешкая, покинули квартиру. Нам стоило последовать их примеру, однако мы стояли, как три дуры, и мрачно пялились.

Сайко нас не узнал – мазнул взглядом и отвернулся. Действительно, глупо помнить всяких нахальных девчонок, случайно попавшихся на пути. Он вообще пребывал в благодушном настроении.

-- Хозяюшка, -- ласково обратился он к Марии Сергеевне, -- чайком не напоишь? А уж потом поеду. А то все работа, работа… имею я право хоть немного расслабиться. Я разве не человек?

Я чуть было ни кивнула – мол, разумеется, не человек. Меня давно терзает подозрение, что в политику людей не берут, так орудуют существа другой природы… или, по крайней мере, в процессе работы они радикально перерождаются. Однако я сдержалась. Может, и вправду человек? Вон, чаю просит…

-- Конечно, -- в упоении кивнула хозяйка. – А как насчет водочки? И селедочки. Еще есть огурчики и маринованные грибки. Сама мариновала, а грибочки сплошь белые…

-- А давай, -- лихо махнул рукой Сайко. – Надоели всякие новомодные каперсы. Славный у тебя сынок, дай бог каждому. У меня внучек чуть постарше подрастает. Только видимся редко. Уж не знаю, чему особенному в этой Англии учат… но ничего не поделаешь – так надо. Разве что на каникулы приезжает.

-- Познакомьтесь, Вадим Васильевич, -- указала на нас Мария Сергеевна. – Я вам такое расскажу! Это Лиза, Женя и Вика. Мы с ними…

-- Не слушайте их, -- резко прервал Дудич. – Они сговорились. Это аферистки, им нельзя верить.

Взгляд Сайко моментально переменился, став напряженным и острым.

-- Так. Ты о чем, Анатолий? Что за шутки? Ты обещал, все будет путем.

-- Все будет прекрасно, Вадим Васильевич. С девушками я разберусь. Девушки, вы свободны.

-- Разберусь? – возмутилась Женька, и глаза ее загорелись гневом. – Опять убить хочешь, гад? Ну уж, нет! Говори правду, я тебе приказываю! Все правду говорите! Отвечайте честно, не скрывайте ничего, поняли?

Было видно, что подругу понесло. Хотя, наверное, она была права. Поскольку мы уже вляпались в неприятности, не мешало бы знать о них побольше. Как минимум – собираются на нас в дальнейшем покушаться или можно жить спокойно. А что касается приказа… данный обычно протестов не вызывал. «Правду говорить легко и приятно» – не только цитата из классики, но и психологический закон.

-- Почему вы не хотели пускать нас к Пашке? – спросила у Дудича я.

-- Потому что вы странные. Давиденко навела справки – несколько безнадежных больных действительно выздоровели после встречи с вами. А Вадим Сергеевич хотел, чтобы мальчик умер.

-- Я хотел? – опешил Сайко. – Ты чего? Вы сами сказали – пацан помирает… Мне имиджмейкер и присоветовал… мальчонка действительно славный, телезрителям понравится. Получился бы грамотный сюжет – сперва я с ним в больнице, потом даю деньги на похороны и над траурным портретом клянусь: да, я выбью деньги на детский онкоцентр, и количество таких страшных смертей в нашем городе вскоре уменьшится! А что мы эту речь заранее сняли – так потом, когда парень помрет, у меня просто времени не будет. Я же человек государственный, дел невпроворот. Но что хочу его смерти – этого я не говорил…

-- Вы дали сигнал, -- уверенно возразил Дудич. – Естественно, президент, например, не прикажет прямо: прижмите малый бизнес. Он сформулирует иначе: малый бизнес не оправдал возложенных на него ожиданий. Однако подчиненные должны понимать, что это не пустые сетования, а сигнал к действию. Вы мне сказали: «Сразу сообщите, как только мальчик умрет. У меня уже записана похоронная речь, и вышло здорово».

-- И только поэтому вы мешали нам вылечить Пашку? – ошеломленно выдавила Лиза. – И поэтому приказали нас убить? Чтобы угодить начальству?

-- А вот убийство вы мне не пришьете, -- самодовольно прервал ее директор фонда. – Я вас убивать не приказывал.

-- Вот как? – вскипела Женька и, высунувшись в окно, громовым голосом заорала: -- А ну, шофер Мишаня, поднимайся к нам! Шеф зовет!

-- Чушь! – раздраженно отрезал Сайко. – Не делайте из меня монстра. Да, речь жалко – она удачная получилась. Но когда вы сказали, что парнишка выздоровел и на этом тоже можно сыграть – я что, возражал? Ну, выругался в сердцах, куда без этого… кому хочется делать работу заново… а потом все же выкроил время, приехал. Я совершенно не сержусь, даже рад, что мальчик не умер. Кстати, и речь не пропадет. Там на фоне портретика снято, так портретик можно другой присобачить. Дети небось в больнице часто умирают.

Мария Сергеевна, побледнев, пристально смотрела на директора фонда «Родные чужие дети».

-- Вы хотели, чтобы Пашка умер, и мешали девочкам его спасти? А сегодня явились ко мне и уговорили подписать, что на Пашкино лечение истрачены немереные деньги? Я решила -- почему бы не пойти навстречу хорошему человеку? Главное, Пашка здоров. А вы…

Пожалуй, у Дудича были все основания опасаться независимого журналистского расследования, да и просто внимания инициативных людей. Представляете, какого было бы тем, кто давал деньги фонду, обнаружить, что средства разворовываются?

-- Свой карман, значит, набивал? – усмехнулся Сайко.

-- Все выделенное лично вами в целости и сохранности, -- поспешно известил Анатолий Вениаминович.

-- Купюры не подписаны, -- буркнула Женька. – Неважно, те спер или эти.

В это время раздался звонок в дверь. Константин, так и не произнесший ни слова, молча впустил шофера.

-- Это он, -- бросив на верзилу короткий взгляд, без колебаний сообщила Лиза.

-- Шеф в пятницу приказал вам от нас избавиться? -- спросила я.

Михаил кивнул.

-- Я не приказывал, -- повторил Дудич.

-- Вы велели за ними следить, -- пояснил шофер. – Они приехали по этому адресу, я вам его сообщил. Вы сказали, что это плохо. Потом они поехали по другому адресу. Он вам тоже не понравился. А когда они там застряли, вы велели устроить аварию.

-- Да ничего подобного, идиот! – возмутился директор фонда. – Я же умный человек, а не кретин какой. Я сказал: «Девушки бросили машину без присмотра. Удивительная беспечность! Как они не боятся, что кто-нибудь ее за это время испортит? Кстати, это решило бы наши проблемы».

-- Ну, -- охотно подтвердил Михаил. – Я и говорю – велели устроить аварию. А я вспомнил, что там рядом стройка… если перерезать тормозной шланг, машина как раз врежется в забор. Я и сделал, что вы велели. Мне не трудно.

-- Ни один суд этого приказа не признает! Я просто рассуждал, понял? Абстрактно.

Шофер пожал плечами.

-- Ну, вы это… как бы сигнализировали, да? А мое дело маленькое – выполнять. Правда, рабочее время уже закончилось, но вы мне сверхурочные обещали. Очень хорошие.

Я, не выдержав, повернулась к директору фонда. Он вздрогнул и, немного смутившись, промямлил:

-- Да я потом был рад, что вы не погибли. Когда увидел, какая ты красивая. Да и смысла в вашей смерти теперь нет. Уже напортили мне все, что могли…

И тут на меня вдруг нахлынула волна ярости. Подобное случалось со мной один-единственный раз в жизни – когда обнаружилось, что мужчина, которого любила и которому безоглядно верила Женька, предательски заманил нас всех в ловушку. Странное ощущение – ледяное спокойствие при беснующемся вихре чувств… не знаю, как понятнее объяснить. Словно ты находишься в самом сердце смерча. Говорят, там царит абсолютная тишина, однако через секунду она взорвется таким…

Я догадывалась, чем – проклятием. Три месяца назад я прокляла любовника подруги, обещав, что все, кого он обидит, будут являться ему во сне, а если он причинит зло любой из нас трех, то сойдет с ума, и никто не сумеет ему помочь. Я сама потом не понимала, каким образом это произошло, однако не сомневалась, что колдовство подействовало.

Теперь жуткое ощущение вернулось. Это напоминало всемогущество. Я точно знала, отчетливо видела, что стоит мне произнести несколько слов – и я причиню каждому из тех, кто довел меня до подобного состояния, любое зло. Абсолютно любое.

Вот они, эти мерзавцы, для которых человеческая жизнь ничего не стоит. Хотя они, пожалуй, совсем не злы. Тот же Сайко оказался настолько снисходителен, что даже не сердится на Пашку за выздоровление, хоть поначалу и выругался в сердцах. И Дудич предпочитает сохранить в живых красивую девушку, особенно если есть шанс с нею переспать. Шоферу мы и вовсе глубоко безразличны. Значение для них для всех имеют лишь близкие (ведь внук для того же Сайко не пустой звук) и, конечно же, сигналы от высших – а мы, низшие, подручный материал. Они руководят нами, обворовывают, хамят, убивают, считают быдлом – так почему я должна их жалеть? Я не пожелаю болезни или смерти – это слишком. Но сделать так, что они никогда больше не займут постов, о которых мечтают, и не смогут смотреть на нас сверху вниз – это мне ничего не стоит. Хотя бы так я отомщу им! Нет, не отомщу – устранив их от власти, я сделаю жизнь вокруг лучше. Воздам каждому по справедливости, словно граф Монте-Кристо.

Такие мысли метались в моей голове, и я уже продумывала формулировку, в то время как холодный ум ведьмы отстраненно анализировал ситуацию. Месть бессмысленна и нерациональна. Надо смотреть в будущее, а не в прошлое. Действительно ли от моего проклятия жизнь станет лучше? Удалив этих гадов, я открою путь на их место для других. Будут ли они порядочнее? Сомневаюсь. Кажется, притча про мух, которых кто-то по доброте душевной прогнал с раны больного, сочинена еще в древнем Риме? «Ты лишь принес мне лишнее страдание, -- объяснил несчастный. – Прежние мухи уже напились моей крови и сидят спокойно, а новые начнут сосать с удвоенной силой». Пролетели века, но жизнь не изменилась. Дело не в конкретных людях. Дело в том, что на их должностях могут находиться лишь похожие на них. Так какой смысл в мелких, ничего не значащих перестановках? Я не имею права тратить магию на потакание своей чисто человеческой слабости.

Волна ушла, будто и не было. А человеческая слабость осталась, требуя действий.

-- Вы добрый, Вадим Васильевич, -- сказала я. – Вы Пашку пожалели. А Анатолий Вениаминович изображает вас жутким монстром. Будто вы хотите смерти ребенка! Ужас просто! Это кем надо быть, чтобы так плохо о вас думать. Да еще деньги ваши воровать…

-- Да, -- подтвердил Сайко, сердито уставившись на Дудича, -- нечего из меня мерзавца делать. Всем нормальным людям видно – я добрый.

«Он искренне в это верит», -- телепатически сообщила Лиза.

Женька всплеснула руками.

-- Перед выборами, наверное, его вранье для вас особенно вредное. Какой он плохой человек! Но вы ведь его главнее? Захотите – и снимете. Или главнее он?

-- Конечно, я! – рявкнул чиновник, задумчиво добавив: -- Недавно как раз был сигнал о борьбе с коррупцией. Очень своевременная сложилась ситуация. Это надо обмозговать. Ох, и посидел бы я с вами за чайком, да времени нет. Все дела, дела. Хозяюшка, я правда рад, что твой пацаненок жив. Чудеса, они случаются. Я сам перед важными делами на храм жертвую, и обычно помогает. Счастливо тебе!

Он вышел, Дудич, что-то отчаянно бормоча, рванул за ним, шофер спокойно прошествовал следом.

Лишь тут впервые заговорил Константин.

-- Вы успели убрать у них из памяти лишнее? – озабоченно спросил он. – Эти мерзавцы, сообразив, что к чему, запросто могут заставить вас исцелять для них нужных людей.

-- Нет, -- покачала головой Лиза. – По большому счету, никто из них в наши способности не верит. Разве что Дудич сомневается, да и то скорее считает нас хитрыми авантюристками.

Константин кивнул.

-- Они ведь судят по себе. Им в голову не приходит, что вы просто так, безо всякой выгоды спасаете посторонних. Маша, сделай, как хотят девочки, не подвергай их риску и дальше. Мы должны забыть…

Процедура прошла легко. Мы даже сгоряча сразу съездили к Светлане Григорьевне, попросив об одолжении и ее. Она не возражала и вскоре помнила нас лишь как симпатичных ей волонтерок.

Именно от нее мы узнали через несколько дней, что и Давиденко, и Дудич отстранены от должностей. Зато Сайко, говорят, скоро опять повысят. Был сигнал…

Глава 13

Часть 2.

-- Дорогой, тебе наверняка будет любопытно вновь взглянуть на трех аборигенок, которых мы обсуждали неделю назад, -- нежно промурлыкал женский голос.

-- Мы обсуждали аборигенок? – в недоумении уточнил мужчина. – Охота нам было тратить время на пустяки.

-- Ты еще обещал подумать, как от них избавиться… припоминаешь?

Это прозвучало без тени иронии или упрека – спокойная констатация факта.

-- Да, вспомнил. Ну, полагаю, спешки нет. Вряд ли за неделю глупые девчонки намного поумнели. Мы еще долго можем о них не беспокоиться… у нас есть более важные темы для размышлений.

-- Ты, как всегда, прав, дорогой… -- нет, ирония, пожалуй, присутствовала, но в столь гомеопатических дозах, что вряд ли хоть одному из представителей сильного, но излишне простодушного пола было под силу ее заметить. -- Они не поумнели. Однако я уверена, что тебе стоит присмотреться к ним внимательней. Я еще в прошлый раз кое-что заподозрила, а теперь уже почти не сомневаюсь. Понимаешь, последнее время они занялись целительством.

-- И что? Какая разница, чем, лишь бы сидели в своем ничтожном мире и не лезли в наши дела.

-- Целительство бывает разное. Лечебные зелья готовить несложно – обычно на этом специализируются наименее способные из ведьм. Но зелья действуют узконаправленно, к тому же не на всех. А девчонки лечат по-другому. Я боюсь высказать свое предположение вслух, слишком оно фантастично. Но ты при твоих способностях сможешь ответить наверняка. Обследуй тщательно их магическую ауру… и не обращай внимания на Дары, милый… просто забудь о них, игнорируй.

-- Что значит – забудь? Аура ведьмы определяется Дарами. У них она есть, хоть и не вполне стабильная. Это я увидел еще в прошлый раз.

-- Да, но аура мага вроде тебя имеет иную природу, не правда ли?

-- Разумеется. Этим и силен наш союз. В каждом из нас есть нечто, принципиально недоступное другому. Потому я и убежден, что наш план удастся. Косная, изжившая себя тирания ведьм скоро будет сокрушена, и власть перейдет в наши руки. Мне плевать, что будет с низшими мирами, но высшие будут подчиняться не Эллии, а мне, только мне! Магами должен руководить маг, не скованный ограничениями нелепых Наблюдательных советов!

Мужчина разгорячился, в тоне явственно слышался пафос, более уместный для политического лидера, выступающего перед народными массами, чем для человека, находящегося наедине с любовницей. Однако та словно ничего не замечала, даже оговорки в конце – «мне» вместо «нам».

-- Разумеется, мы победим. Но я, как положено ведьме, чрезмерно осторожна. Где мне до ширины и размаха истинного мага, особенно такого гениального, как ты! Успокой меня, милый, объясни, что я не права. Сделай это ради меня – проанализируй ауру аборигенок.

-- Ради тебя я способен и на большее, а не только на пять минут рутинной, бесполезной работы. Так… так… отбрасываем Дары, и… не может быть! Да… гмм… это аура мага. Причем за неделю она усилилась, иначе я бы заметил ее и в прошлый раз.

-- Да, -- подтвердила ведьма, -- усилилась. Недавно они, сами того не понимая, воздействовали на материю и кое-чему научились.

-- Умение воздействовать на материю -- в слабой форме, разумеется, -- встречается у жителей низших миров куда чаще, чем Дары, -- задумчиво пробормотал маг. – Да и кого интересует материальная реальность столь жалкого измерения, как Земля? Пусть делают с нею, что хотят. Но два вида магии не могут совмещаться в одном существе – это закон природы.

-- Очевидно, мы встретились с исключением из закона. Возможно, дело в том, что Дары девчонок принадлежат не им – они заимствованы у Мэг. А вот способность к магической коррекции материи, похоже, собственная – хотя без Даров они вряд ли сумели бы ее развить.

-- Поразительно… то есть они одновременно могут и менять миры, и перемещаться между ними? Почему ты не сказала мне этого раньше? Объясни ты все толком неделю назад, я бы уже наверняка придумал, как их уничтожить.

Женщина не стала напоминать, что неделю назад не была уверена в своих предположениях. Она лишь кротко заметила:

-- Конечно, милый. Но еще не поздно. Только помни – за ними следит Элл, а мы ни в коем случае не должны привлекать ее внимание раньше времени. Пусть сама по себе она не так сильна, однако за нею целая армия верных ей ведьм, и нам не стоит вступать в схватку с ними до тех пор, пока мы окончательно не укрепим свои позиции.

-- Да понимаю, понимаю, -- вздохнул маг. – Хоть я и устал ждать. А что касается аборигенок… в верхнем мире, уверен, я бы не только без труда от них избавился, но и легко замел следы. Главное – выманить их к нам. Не волнуйся, я скоро решу эту проблему. У меня есть идея.

-- Я верю в тебя, дорогой. И я обязательно должна при этом присутствовать. Потому что у меня тоже есть идея…

Глава 13.

Я вздрогнула. Что за безобразие, опять видения! И нет, чтобы во сне – к этому я уже привыкла и упрямо продолжаю считать себя нормальной. А теперь вот наяву. Хотя… я ведь сейчас ничего особенного не видела, исключительно слышала, так что ни о каких видениях говорить не приходится. Это были скромные слуховые галлюцинации – стоит ли нервничать из-за подобной ерунды?

Однако я, признаться, нервничала. Неделю назад, когда подозрительная парочка посетила мое сознание впервые, я сумела убедить себя, что это пустяки – мало ли, кто бунчит у меня в голове, слегка ополоумевшей от наличия Дара. Тем более, нам с девчонками хватало других, более насущных забот. Мы так увлеклись исцелением Пашки, что остальное казалось неважным. Зато сейчас, когда мы не только сделали, что хотели, но и отдохнули несколько дней, восстановив силы и разум, отмахнуться от ситуации мне, увы, не удалось. Печальный опыт подсказывал: в моей жизни теперь ничто не происходит просто так, и разговор, скорее всего, реален… ну, или имеет определенное отношение к реальности.

Я задумалась. Итак, есть ведьма и ее любовник-маг. Насколько я понимаю, маги населяют верхние миры, причем их колдовские методы принципиально отличаются от ведьминских. Маги воздействуют на материю, а ведьмы… гмм… вероятно, на дух? Логично. В чем состоит применение Даров? Это работа с внутренним миром человека. Ты отдаешь приказы, видишь черты характера, заставляешь себя любить. Правда, есть еще волны. Например, путешествие по измерениям материально… хотя кто его знает, вдруг причина просто в раскрытии потенциальных возможностей нашего мозга? Он умеет перенести тело куда угодно, главное – правильно дать команду. Аналогично можно трактовать и остальные умения ведьм. Готовя волшебные зелье, Лиза произносит заклинания, превращающие обыкновенный отвар в нечто удивительное. То есть дело в заклинаниях… в словах… в мысленном посыле, который через зелье передается потом клиентам.

У нас с девчонками якобы налицо обе способности -- и ведьминские, и магические, что прямо-таки уникально, поскольку обычно они не сочетаются. Причем магические мы успели развить за последнее время... выходит, речь об исцелениях? Не вижу особой разницы между стандартным применением Даров и тем, что мы делаем, когда лечим. Разве что исцелять трудней и неприятней, и отдача сильнее. Ну, так и занятие сложное – о нем даже в Справочнике ни слова, мы сочинили метод сами, путем проб и ошибок. И в то же время полученная только что информация… если можно назвать информацией подслушанный виртуально диалог незнамо кого неизвестно с кем… очень согласуется с недавними снами о богинях. Тут уже не отмажешься – мол, не приняла всерьез. На Эллии полагают, что богини являются во сне к избранным, чтобы в сложной ситуации дать необходимый совет. У меня нет ни малейшей причины не верить в это… более того, я неоднократно убеждалась, что это правда. Леа уверяла, что при исцелениях мы используем магию некорректно, расшатывая основы нашего мира. То есть и незнакомые заговорщики, и богини считают, что мы с девчонками колдовали иными методами, чем всегда. Остается принять это как данность. Мы воздействовали не на дух, а непосредственно на плоть, и люди выздоравливали не от активизации сил собственного организма, а просто потому, что болезнь исчезала.

Я чуть было ни сползла в рассуждения о нашем мире и загадках его основ (с чего это им расшатываться от исцелений? Вон, маг уверял, что умение воздействовать на материю встречается на Земле чаще, чем Дары), да вовремя остановилась. Теория потом, сперва определимся с практикой. Неизвестные заговорщики только что откровенно заявили о своих планах. Они намерены совершить переворот -- а в качестве побочного развлечения уничтожить нас с девчонками, поскольку вбили себе в голову, что мы для них опасны. Свергнув власть ведьм и их верховной Наставницы Элл, амбициозная парочка хочет лично править Эллией и верхними мирами. Нижние миры их, как, впрочем, и ведьм, интересуют мало.

Пожалуй, следует связаться с Элл. И не потому, что она бросится на нашу защиту – в этом я вовсе не убеждена. Богиня Леа как-то сказала про нас: если им нужна помощь, то помощь не нужна. Вероятно, смысл в том, что никчемные девицы, не способные сами за себя постоять, не стоят чужих трудов. Позиция Элл в чем-то схожа. Поведение Наставниц вообще казалось мне чрезмерно прагматичным и оттого жестоким… нет, не жестоким, а лишенным доброты. К тому же не слишком приятно знать, что Земля – одно из заштатных отражений, которое в любой момент могут вычеркнуть, заменив другим (об этом однажды проговорилась Ана, специализирующаяся на контактах с аборигенами).

Короче, особой симпатии к ведьмам и их правлению я не ощущала. Я была бы счастлива не догадываться о существовании Эллии и жить, как все нормальные люди на нашей планете. Однако не предупредить ближнего (или, в данном случае, дальнего) о кознях врагов непорядочно. И потом, я категорически не согласна с утверждением поэта: мол, посетивший мир в роковые минуты -- блажен. Некоторым, вероятно, разруха, голод и убийства представляются адекватной платой за перемены и счастье побыть собеседником всеблагих на пиру, но я к этим высокодуховным личностям не отношусь. А еще подозреваю, что резкие изменения редко бывают к лучшему – по крайней мере, для большинства. Данный случай не исключение. Строгая иерархическая система Наставниц при всех ее огрехах предпочтительнее воинствующего эгоцентризма парочки, чей разговор мне пришлось услышать. Последние заботились исключительно о себе. Разрушат привычный порядок на Эллии, а что это негативно скажется на всех ее отражениях, им плевать. Нет уж, срочно извещаем Элл. Пусть сама разбирается, серьезно то, что я узнала, или нет. Даже если у меня просто поехала крыша… лучше перестраховаться, выставив себя на посмешище, чем утаить важные сведения.

Увы, я способна телепатически общаться лишь с подругами, да и то с грехом пополам. Зато с данной волной очень хорошо у Лизы – она могла достучаться даже до малознакомых, а иногда до незнакомых. Правда, обратиться к самой главной Наставнице – задача сложная, слишком трудно представить ее внутренний мир… но Лиза наверняка сумеет позвать более доступную Ану?

Я отправилась к подруге и, сосредоточившись, близко к тексту пересказала странную беседу, невесть каким чудом донесшуюся до меня. Лиза не колебалась ни секунды – конечно, ведьмам необходимо это знать.

-- И ты права – лучше свяжусь с Аной, -- подтвердила она. – Элл наверняка так загружена, что блокирует посторонние вызовы.

Подруга, закрыв глаза, тихонько зашевелила губами, потом подняла веки и улыбнулась.

-- Все в порядке. Ана передаст сведения Элл, а при необходимости обратится к тебе за уточнениями.

Итак, мы свое дело сделали и могли спать спокойно. Насколько, разумеется, реально сохранять спокойствие, зная, что некто могущественный жаждет тебя прикончить. Хотите верьте, хотите нет – вполне реально. Мы все равно не в силах были повлиять на ситуацию… хотя бы догадаться, кто наши загадочные недоброжелатели, и тем более бороться с ними… значит, оставалось выбросить их пока из головы и надеяться на лучшее. Чему научила меня жизнь ведьмы – это здравому подходу к подобным вещам. Непонятного в мире много, а нервные клетки, говорят, не восстанавливаются...

Погордиться собственным здравомыслием мне удалось не больше суток. Когда на следующий вечер ко мне прибежала Лиза, в ее глазах плескалась такая паника, что у меня перехватило дыхание.

-- Что случилось? – спросила я, едва легкие хоть немного заработали.

-- Нас вызывают на Эллию, -- в несвойственном ей телеграфном стиле информировала подруга. – Срочно. С вещами. – И добавила уже более привычным голосом: -- Ох… ох! Что делать, Вика?

-- Хочется уточнить: нам в предварилку или в кутузку? – улыбнулась я, почему-то моментально придя в себя. – Зачем вызывают-то?

-- Ана сказала – сообщит при встрече. Но, мол, отсутствие на Земле может затянуться. Все необходимое нам, разумеется, на Эллии дадут, однако любимые артефакты лучше взять с собой.

-- Женька знает?

-- Ой! Я сразу рванула к тебе. Сейчас ей сообщу.

Она сосредоточенно нахмурилась.

-- Чем мучиться с телепатией, проще позвонить… -- заметила я.

-- А? Я об этом как-то забыла. Женька сейчас придет.

Хорошо, мы жили в одном подъезде, так что подруга прискакала в течение пяти минут.

-- В прошлый раз, отправляя нас на Фабр, они тоже велели не брать ничего, кроме артефактов! – вскинулась она, едва услышав новость. – И я, растерявшись, забыла даже зубную щетку и ночную рубашку. Да, нам все выдали, но свое куда удобнее. Я иду собирать чемодан. В крайнем случае – дорожную сумку.

-- Хоть две, -- не стала спорить я. – Меня волнует другое. С чего это мы вдруг понадобились на Эллии? Как ты думаешь?

-- Очередное задание, с которым без нас не могут справиться, -- без заминки отрапортовала Женька.

Так надо понимать, ведьмы, женщины слабые и беззащитные, регулярно умоляли ее о помощи, да я почему-то была не в курсе.

-- Очередное, говоришь? Вообще-то за все время к нам обратились лишь однажды, да и то из-за указания вероятностных линий. Совершенно случайно вышло, что понадобились именно мы.

Лиза кивнула.

-- Я тоже уверена, что дело в другом. Наверняка ведьмы обнаружили, что нам грозит страшная опасность. Я имею в виду заговорщиков, о которых ты рассказывала. Нас хотят хорошенько спрятать на Эллии и держать там, пока их не поймают. Да?

Я пожала плечами.

-- А мне почему-то кажется, нас ждет выволочка за невыполнение совета богинь. Впрочем, не знаю. Как поступим с Бесом? Пытаемся кому-то пристроить или берем с собой?

-- С собой, -- моментально ответила Лиза.

Я, кивнув, принялась собираться. Правда, совет прихватить любимые артефакты был невыполним в связи с утратой таковых – точнее, такового. От Мэг нам досталось уникальное кольцо, защищающее от действия Даров. Оно почему-то безумно мне нравилось, хотя практической пользы не приносило. Не против девчонок же его применять – тем более, их Дары на меня не влияли, как и мои на них. С этим вообще непросто. Рядовая ведьма может заколдовать лишь обычного человека. Умеющие повлиять также и на ведьм зовутся Наставницами. Это элита, их специально обучают и очень ценят. Именно они открывают волны молодым подопечным. Про самих Наставниц точно не знаю – то ли у них полный иммунитет к чужим Дарам, то ли более сильная все-таки способна подчинить слабую.

Ана, кстати, уверяла, что в нас есть задатки Наставниц – в том смысле, что мы и без артефакта героически сопротивлялись ее приказам. Однако толку в этом ни малейшего. Прежде всего, мы дали обещание главной Наставнице Элл... сейчас процитирую… «по любой ее просьбе сделать для нее не меньше, чем сделали бы друг для друга». Иначе нас бы не отпустили с Эллии, а возможно, ликвидировали, не сходя с места. Теперь мы безо всяких магических штучек вынуждены ее слушаться – слово не воробей. К тому же ведьмы настолько могущественнее нас и их такое количество, что если мы пойдем на открытую конфронтацию, нас не спасут и сотни амулетов. А последнее соображение – Элл вряд ли потребует того, что нам претит. Не из соображений гуманности, а поскольку в данных задачах у нас мало шансов преуспеть.

Вот и получается, что от кольца, блокирующего действие Даров, толку ноль, и моя к нему любовь чисто эмоциональная. Я правильно отдала его Тай, главной Наставнице с Фабра. Это был единственный способ сохранить мир на планете… мир, ради которого погиб потом Тиан. Он лишился жизни, Лиза – любимого человека, и мне должно быть стыдно причитать по безделушке.

Урезонив себя, я вытащила оставшиеся артефакты. Негусто! Маленький диск, позволяющий сконцентрироваться. Отвлекающее покрывало – кусок ткани, прикрывшись которым, становишься незаметным. Еще Предмет перехода, но он, как всегда, у Женьки в косметичке. Неужели все? Да уж, в излишей запасливости нас не обвинить. Уродись мы белками, в первую же зиму совершенно отощали бы, если совсем не померли с голоду. Проблема в том, что создавать волшебные вещи из нас умела одна Женька, а ее трудно подвигнуть на трудовые подвиги, пока совсем уж не припрет. Ладно, обойдемся…

По примеру подруги, я сунула в сумку кое-что из одежды, потом добавила распечатку «Справочника ведьмы». Это себе, а Бесу? Переместиться можно лишь в знакомое место. Значит, мы отправимся в небольшой дом, где уже жили раньше. Он расположен в лесу, поэтому приданое в виде лотка коту не нужно – счастливец будет осуществлять свои физические потребности прямо на лоне природы. Кстати, о физических потребностях. Водятся ли на Эллии кошки? Вроде бы Ана при виде Беса сообщила, что у них есть схожие животные. Будем надеяться, самочки подойдут нашему красавцу. Даже если генетический код не совпадает, это неважно. Бес собственным потомством не интересуется, исключительно подругами, и то, как истинный мужчина, лишь до тех пор, пока не добьется своего. Надеюсь, Ана проследит, чтобы все с ним было в порядке. Она для ведьмы очень даже добрая.

Ох, откуда подобные мысли? Похоже, мое буйное воображение уже соорудило три одиноких могильных холмика на чужой планете. Ерунда! Никто не потащит нас за тридевять земель с целью поскорее прикончить. Это удобнее сделать здесь. Как ни крути, ведьмам что-то от нас нужно. Что именно – сейчас гадать бесполезно, а на Эллии в любом случае узнаем. Поэтому следует успокоиться – и в путь.

Глава 14

Благодаря Предмету перехода и Лизиной фотографической памяти мы без проблем оказались прямо на ухоженной лесной полянке под дверью знакомого дома, где ведьмы держали нас полгода назад. Симпатичная и весьма комфортабельная тюрьма – даже удобства есть, хоть и устроены иначе, чем мы привыкли. Мы с девчонками поначалу удивлялись, почему в быту обнаруживаем так мало отличий от Земли, но Ана объяснила: все миры – отражения Эллии, поэтому их жители похожи друг на друга. В частности, физические потребности людей везде одинаковы. Нужны вода, пища, крыша над головой… и неважно, что в нашем доме она прозрачная и через нее видишь, как оранжевое солнце движется по зеленоватому бледному небу -- в целом все равно картина привычная.

Из отличий есть приятное -- здесь климат теплее, чем у нас, я даже куртку сняла. Хотя кто знает, на какой мы широте… на Земле в той же Италии сейчас наверняка тоже не холодно.

Решеток на окнах, ограды из колючей проволоки и прочих атрибутов мест заключения кругом не наблюдалась, типичная пасторальная картинка… однако по прошлому опыту я знала, что выйти за пределы круга радиусом около десяти метров невозможно. Впрочем, так было раньше, когда мы не умели телепортироваться. Сейчас, не исключено, мы свободны в своих передвижениях. Хотя переместиться можно лишь в то место, которое хорошо представляешь, а мы побывали лишь здесь да в неприметном зале, где с нами беседовала Элл.

Бес, проявив приличествующее мужчине постоянство, Эллию не одобрил. Не стал в ужасе вопить, как при первом посещении – и на том спасибо. С отвращением походив по траве, он взгромоздился на Женькин чемодан и принялся тщательно вылизывать оскверненные инопланетной флорой лапы. Ничего, надеюсь, свыкнется.

Мы с Лизой занесли сумки внутрь дома. Женька попыталась сделать то же с чемоданом, но кот зашипел так угрожающе, что подруга моментально образумилась. Похоже, Бес застолбил себе территорию, которую считал частью Земли… нечто вроде посольства суверенного государства… и уступать плацдарм без боя был не намерен.

Ана появилась через несколько минут. С присущей ей деликатностью она вышла из-за дерева, а не стала возникать из ничего прямо у нас перед глазами.

-- Девочки, милые, -- всплеснула руками она, -- вы уже здесь? А я хотела отправиться за вами попозже, чтобы вы успели без спешки собраться. У меня в мыслях не было, что вы будете перемещаться сами! Столько усилий…

-- Какие еще усилия? – снисходительно осведомилась Женька. – Ерунда.

-- Из нижнего мира в верхний… это же безумные энергозатраты… вы как себя теперь чувствуете?

«По сравнению с состоянием после исцеления – как молодые луковки весной», -- чуть было ни брякнула я, да вовремя прикусила язык. Не стоит лезть на рожон, затрагивая скользкие темы.

-- Немножко устали с дороги, -- вежливо объяснила Лиза. – Но с удовольствием с вами пообщаемся. Вы нашли ведьму и мага, о которых говорила Вика?

Ана нахмурилась.

-- Насколько я понимаю, именно об этом с вами хочет поговорить Элл. Сейчас узнаю, есть ли у нее время… подождите немножко.

-- Да, есть, -- спокойно ответила Элл.

Я совершенно не заметила, откуда она взялась. Только что не было – и вот стоит рядом, будто так и надо.

– Ана, ты свободна, -- коротко объявила главная Наставница.

Ана, ободряюще кивнув нам напоследок, исчезла.

Я внимательно посмотрела на Элл. Судя по всему, без специальной магической подпитки внешность ведьмы достаточно четко отражает ее внутренний облик. Не в том смысле, конечно, что красавица обязательно является эталоном благородства. Но чем зрелее женщина, тем она кажется старше. К истинному возрасту это не имеет отношения – некоторые колдуньи живут по тысяче лет, однако ни одной скрюченной карги я среди них не встречала.

Элл выглядела… трудно описать. В старых русских церквях иногда стояли деревянные скульптуры Богоматери… сейчас их увидишь скорее в музее. Удлиненные линии, аскетическое лицо даже не в морщинах, а в каких-то глубоких затененных складках. Словно из тела удалили часть воды, и оно понемногу превращается в мумию. Нет, неправильно. Слово мумия вызывает неприятные ассоциации, а здесь скорее наоборот. Это ведь привлекательно – когда плоть сделана не из мяса и жира, а из сухого благородного дерева, которое не сгниет и через века?

Короче, мне стало Элл жаль. Не знаю, сколько надо вынести, чтобы такою стать. Не знаю и не хочу знать.

-- Я не уверена, что примерещившийся мне разговор реален, -- сказала я, чтобы сразу расставить точки над и. – Но поскольку я услышала его дважды, то решила – надо вас предупредить. Извините, если зря морочу вам голову.

-- Впредь предупреждай меня после первого же раза, -- заметила Элл. В тоне не было ни тени осуждения – просто совет на будущее. – Все необычное, что с вами происходит, может оказаться важным. А теперь сосредоточься на услышанных тобою разговорах… я хочу воспринять их дословно.

Я, разумеется, подчинилась – ведь для того мы сюда и прибыли. Процедура длилась не больше минуты.

-- Так, -- медленно произнесла Наставница по окончании, и я поняла, что она озадачена. -- Вы действительно научились воздействовать на материю?

Я с удивлением пожала плечами. Мне куда более важной темой представлялся заговор против правления ведьм. Однако главной Наставнице виднее.

-- Понятия не имею. Я не разбираюсь в природе колдовства. Ведьмы и маги колдуют по-разному? Маги – это жители верхних миров? А женщины там тоже колдуньи или только мужчины?

Элл задумчиво улыбнулась.

-- Сколько вопросов… прямо как от девочки, впервые попавшей в нашу школу. Но общеизвестные сведеняи может дать кто угодно. Вам ответит Ана, а я вернусь потом – так будет рациональнее.

Она, не прощаясь, исчезла. Пока мы пытались осмыслить ситуацию, Ана уже снова была рядом.

-- Вообще-то я не в теории не сильна, -- с некоторым смущением призналась ведьма, вытаскивая из шкафчика еду и накрывая на стол. – Но раз Элл поручила именно мне – значит, так надо. Я сама училась не очень давно, поэтому помню основные вещи из различных областей. Видимо, вам этого достаточно. Вы спрашивайте, не стесняйтесь, и я попытаюсь ответить. А уже после Элл объяснит вам, что надо делать.

Я вздохнула. Почему кто-то должен объяснять мне, что делать? Я хочу решать сама. Однако выбора не было. В любом случае, если есть возможность получить знания, надо пользоваться ею на всю катушку -- может пригодиться, да и просто любопытно. Например, верны ли мои догадки относительно двух видов колдовства: воздействие на материю у магов и на дух – у ведьм. Кстати, меня изначально удивляло, что ведьмы – исключительно женщины. Пусть я и не ценю мужчин так, как им бы хотелось, однако убеждена, что процент выдающихся в том или ином отношении личностей среди них выше, чем среди нас. С чего бы магии оказаться исключением? Теперь ситуация прояснилась – сильный пол тут берет свое в верхних мирах.

-- Верхних миров намного меньше, чем нижних? – опередив меня с моими глубокими философскими раздумьями, уточнила практичная Женька. – Если их мало, вы можете послать в каждый по группе ведьм, чтобы те поискали заговорщиков.

-- Конечно, меньше, -- засмеялась Ана так весело, словно мы поинтересовались, кто крупнее – муха или слон. – Их ровно семь.

-- А нижних? – заинтересовалась я.

Наставница растерянно пожала плечами.

-- Не знаю. Кому придет в голову их считать? Ну… например, столько, сколько звезд на небе.

-- То есть у каждой звезды по собственному нижнему миру? – не отставала я, пытаясь составить хотя бы примерную картину вселенной.

-- Ты шутишь? – опешила Ана.

-- Да нет, -- удивилась я. – Просто хочу понять, как эти миры расположены. До ближайшего к Эллии можно долететь на космическом корабле?

Я и сама сообразила, что ляпнула глупость. Космическими кораблями у ведьм и не пахло. Но было трудно отойти от земных мерок.

-- Я не понимаю, о чем ты, Вик. «Сколько звезд в небе» -- стандартное выражение. Очень много, без счета. Так и с нижними мирами. Они нестабильны. Каждый день самопроизвольно одни схлопываются, другие расщепляются… не думаю, что реально указать точное число. А что значит ближайший, вообще неясно. Ты же не пешком туда идешь, а добираешься при помощи Предмета перехода. До любого – за одно мгновение.

-- Ладно, -- махнула рукой Женька, -- замнем для ясности. Вика, прекрати изобретать ненужные вопросы, нам бы в нужных не запутаться.

Мне оставалось лишь согласиться с подругой. Очевидно, что вписать сведения, полученные от Наставниц, в привычные моему разуму научные концепции я не в состоянии. Остается, смирившись, принять информацию на веру. Что касается схлопывания с расщеплением, эти термины мы, увы, уже слышали, и энтузиазма их значение не вызывало. Если какой-то нижний мир не устраивал ведьм, они могли с легкостью его ликвидировать. Не физически – взорвать или устроить потоп, -- а совершенно иначе. В прошлый раз Ана использовала термин мгновенный коллапс. Весьма, понимаете ли, гуманная процедура – аборигены даже испугаться не успеют. Единственная проблема – нарушится равновесие с верхними мирами. Так ничего страшного -- взамен утраченному нижнему миру берется любой из оставшихся и расщепляется. Ох… теперь выяснилось, что все это происходит не только по воле ведьм, но и самопроизвольно. Не слишком оптимистично для нашей Земли, правда?

Я постаралась выбросить печальные мысли из головы.

-- Значит, верхних миров семь, причем уровень магии в каждом выше, чем на Эллии. То есть все их жители – маги?

-- Нет, -- покачала головой Ана, -- отнюдь не все. Соотношение примерно как у нас – один маг на несколько десятков тысяч обычных людей.

-- Это исключительно мужчины? Они колдуют иначе, чем вы, ведьмы?

-- Да, иначе. У них нет Даров. Дары принадлежат Эллии, и только девочки, родившиеся здесь, имеют шанс стать ведьмами. Магам дано лишь свойство воздействия на материю. Оно совсем другое -- менее мощное, менее судьбоносное, чем Дары. Дары или есть, или их нет. Если они проявились, надо успеть ими овладеть, пока они не разрушили мозг и тело хозяйки. Вы наверняка помните это по себе! А маг может всю жизнь использовать понемножку свои способности и не догадываться об этом, простодушно удивляясь собственному везению. Слабые маги встречаются даже в нижних мирах. Кстати, еще одно важное отличие. Дары не передаются по наследству, а способности мага – довольно часто, хоть и не всегда.

-- Что значит – воздействовать на материю? – уточнила Женька. – Захочу – превращу железо в золото?

Ана задумалась.

-- Ну… никогда о подобном не слышала. Зачем превращать железо в золото?

-- Ладно, -- не унималась Женька, -- тогда камень в еду. Иной раз это было бы кстати.

-- Честно говоря, я мало общалась с магами, -- призналась собеседница. – Возможно, кто-то и сумел бы. Но энергозатраты были бы колоссальны! Они обычно меняют не глубинную природу материи, а ее поверхностные сиюминутные свойства. Если бы магу захотелось есть, он обнаружил бы кусок хлеба не вместо камня, а за камнем. Сказал бы: «Там, за камнем, лежит еда!» -- и она возникла бы.

-- Из ничего? – с подозрением осведомилась я.

Я, несмотря ни на что, верю в закон сохранения материи. Вот такой я феномен – ведьма-материалистка, хоть в кунсткамеру сдавай.

-- Ну, откуда мне знать? – жалобно простонала Ана. – У ведьм не бывает способностей магов – и наоборот. Это основной магический закон. Поэтому мы не в силах понять колдовство друг друга. Может, маг переносит нужную вещь из другого отражения… из какого-то нижнего мира. Вик, ну, какая тебе разница? Ты такая… мм… выдумщица. Будь у тебя Наставница, я бы ей не позавидовала.

Я, устыдившись, уточнила:

-- А у магов нет Справочника, аналогичного вашему? Было бы полезно почитать.

-- Конечно, нет, -- презрительно фыркнула собеседница. – Маги малоорганизованны. На мой взгляд, большинство из них просто не вполне нормальны… да и обычные жители верхних миров тоже.

-- В чем это заключается? – полюбопытствовала я.

Тип, чьи речи я слышала, казался вполне вменяемым, хотя начисто лишенным чувства юмора и излишне самодовольным.

-- Если встретитесь с ними – сразу почувствуете. Существование в нестабильном постоянно меняющемся мире даром не проходит. Там не думают ни о будущем, ни о прошлом… живут сегодняшним днем. Простых людей трудно в чем-то обвинять – им ничего другого не остается. А эгоизм магов меня поражает. Каждый только за себя, о себе, любимом. Хотя чего ждать от мужчин? Знай меряются, кто сильнее, вместо того, чтобы помогать друг другу. Они ни за что не поделятся своими секретами! Не то, что мы, ведьмы, всегда готовые научить.

-- Так маги обязательно мужчины? – вернулась к вопросу я.

-- Сильные – да. Способности мага нужно постоянно развивать, иначе они так и останутся в зачаточном состоянии. Поскольку организации вроде нашего Наставничества у них нет, приходится действовать, кто во что горазд. И тут, судя по результату, мужчины оказываются успешнее женщин.

Ана вздохнула, но сразу радостно добавила:

-- Разумеется, я не беру в расчет нас, ведьм. Мы превосходим любого мага.

-- И по каким критериям вы себя с ними сравниваете? – ехидно встряла Женька.

-- По очень простым. Колдовство самого могучего мага не действует даже на самую слабую ведьму. При ней и против нее он бессилен. Вещи, важные для ведьмы, он изменить не может. Зато Дары подчиняют магов не хуже, чем обычных людей. Именно благодаря нам верхние миры не превратились в хаос. В каждом из них находится Наблюдательный совет ведьм, контролируя происходящее и при необходимости вмешиваясь.

-- То есть вы и там главные, -- сделала вывод Женька.

Ана скромно улыбнулась.

-- Разумеется, мы действуем лишь тогда, когда нет другого выхода. В целом верхние миры – как, впрочем, и нижние, и наша Эллия, -- абсолютно свободны.

Я прикусила язык, решив, что диспут о природе свободы был бы сейчас совершенно некстати. Ведьмы и впрямь применяют власть умеренно и разумно – требовать большего было бы нелепо.

-- А больных вы лечите? – неожиданно спросила Лиза. – Почему в Справочнике ничего про это нет?

Ана пожала плечами.

-- Сами мы не болеем, но окружающих при случае лечим. На этом специализируются знахарки. Обычно это слабые ведьмы, разумеется, никак не Наставницы, и они живут среди людей. Есть специальный «Справочник знахарки», там описываются различные зелья. Их может приготовить любой человек, но небольшое количество магии делает их более эффективными.

-- А лечение с помощью навыка? – Я не знала, как иначе назвать то, чем занимались мы с девчонками, и уточнила: – Без зелья, непосредственным воздействием Дарами на пациента.

-- Что за странные идеи? -- улыбнулась собеседница, -- Конечно, это невозможно. – Она вдруг сдвинула брови. – Хотя, знаете… безнадежно больного иногда способен вылечить маг. Только не здесь, на Эллии, а в верхнем мире, и несчастному приходится в результате оставаться там навсегда. Я слышала о подобных прецедентах.

Мы с подругами переглянулись. Да, незнакомку из моих галлюцинаций не зря насторожило наше целительство. Видимо, мы и впрямь частично маги.

-- Все, вопросы кончились? – с явным облегчением осведомилась Ана, недоверчиво косясь на меня. – Я связываюсь с Элл?

Вообще-то вопросов у меня скопилось воз и маленькая тележка, однако продолжать мучить ими несчастную Наставницу было стыдно. Я кивнула.

Элл опять появилась, словно из-под земли. Коротким жестом удалив Ану, она пристально уставилась на нас.

Признаюсь, это было неприятно.

-- А чего такого? – с вызовом поинтересовалась Женька через пару минут. – Пусть мы и стали магами – тем лучше! А что занимались целительством, это наше личное дело.

-- Мы же не нарочно, -- поддержала ее Лиза. – Так получилось.

А я спросила:

-- Вам действительно заметна в нас аура мага?

Элл невесело усмехнулась.

-- Увы, не заметна. И любой другой ведьме, полагаю, тоже. Наверное, причина в том, что в нашем восприятии все затмевают Дары. Нам нетрудно обнаружить ауру мага у обычного человека, однако у вас она теряется. Пламя свечи легко различимо в темноте, но не при ярком солнце.

-- Да, -- согласилась я, -- ведьме из моей галлюцинации, чтобы убедиться в своих догадках, пришлось просить помощи у мага. Зато он справился быстро, хотя у магов ведь нет Дара видеть насквозь?

-- Нет, но они легко опознают своих. И ведьм тоже отличают, хотя подробности чужого внутреннего мира им недоступны... да обычно и неинтересны. У них совершенно иное восприятие. Не скрою, мысль о том, что вы ведьмы и маги одновременно, кажется нелепой, однако логика говорит в ее пользу.

-- Мы можем попробовать воздействовать на материю, -- предложила Женька. – Если получится – значит, маги. А если нет… ну, тогда придумаем другое испытание. Правда, я не очень поняла, как колдуют без Даров. Достаточно вообразить, что в шкафчике спрятан любимый Лизин торт? Как там его… этот, с жуткими кремовыми розами…

Лиза заинтересованно повернула голову.

-- На Эллии маги полностью теряют силу, -- сообщила Элл. – Они могут колдовать даже в нижних мирах, но не у нас. Хотя самое раздолье им, конечно, в мирах верхних. Ладно, этот вопрос решим потом. Прежде, чем перейти к делу, хотелось бы обсудить еще кое-что. Вы… вы не послушались совета богинь? – голос ее пресекся от волнения.

Надо же! Я была уверена, главной Настанице недоступно подобное проявление чувств. Это какое, видимо, страшное по здешним меркам преступление мы совершили… вроде осквернения святынь.

Мне стало не по себе, однако я не без вызова произнесла:

– Леа уверяла, что, занимаясь целительством, мы некорректным использованием магии разрушаем основы собственного мира. Под некорректным использованием, видимо, подразумевается воздействие на материю? Но вы только что сказали -- маги вполне могут колдовать в нижних мирах. Поэтому я не понимаю, в чем проблема.

-- Очевидно, авторитет богинь для вас ничто, -- сухо прокомментировала Элл, моментально успевшая взять себя в руки. – В таком случае, просто имейте в виду: если богини недовольны ведьмой, им легко сделать ее сны столь невыносимыми, что та предпочтет добровольно уйти из жизни. Но хватит о прошлом, обратимся к будущему. Я окончательно убедилась, что Разрушителя суждено отыскать именно вам.

Глава 15

-- Кого-кого отыскать? – недоверчиво переспросила Женька.

-- К сожалению, мы не знаем имени этого мага. Внешность его нам тоже толком неизвестна… впрочем, маги умеют ее менять, хоть и менее радикально, чем мы, ведьмы. У него есть прозвище – Разрушитель. Он гордится им, поскольку его цель – разрушать миры. Надо найти и остановить его.

-- А также посадить семь розовых кустов и познать самих себя, -- сыронизировала я.

-- Что? – удивилась Наставница.

Я пожала плечами.

-- Извините, Элл, но однажды мы уже попались на схожую удочку. Это когда три месяца назад к нам прибыла Ана и сообщила, что мы, только мы способны спасти планету Фабр, обнаружив, кто убил там ведьму по имени Делла. Но я и в тот раз быстро заподозрила неладное. Можно подумать, у вас в распоряжении нет сыщиков получше! А уж теперь я и вовсе не сомневаюсь, что вы водите нас за нос. Если для вас вправду важно найти и остановить Разрушителя, вряд ли вы отправите на это дело нас. Мы что, профессиональные киллеры, да еще вселенского масштаба?

Элл улыбнулась.

-- Во-первых, остановить не означает убивать. А во-вторых… да, я послала вас на Фабр не из-за ваших детективных способностей, а потому, что вероятностные линии подсказали – именно у вас больше всего шансов на успех. И вы действительно добились нужного результата, хоть и не знали заранее условий игры. Знай вы их, неизвестно, справились бы или нет. Что касается нынешней ситуации… разумеется, вы не единственные, кто получил подобное задание. Разрушителя ищут все ведьмы, живущие в верхних мирах. Однако если кому-то суждено его найти – это, скорее всего, будете вы. Я только что заново отследила вероятности – они для вас даже увеличились.

Как жаль, что я разучилась отслеживать вероятности! Не то, чтобы я не доверяла Элл. Она женщина здравомыслящая и раз отравляет нас с поручением, значит, видит тут какой-то смысл. Только вполне может оказаться, что смысл этот сильно отличается от объявленного ею вслух… или, например, что для достижения успеха мы непременно должны погибнуть, причем о данной мелочи Наставница предпочитает нас не извещать.

На всякий случай я все же сосредоточилась, пытаясь заглянуть в будущее. И, несмотря на последние неудачи, прекрасно получилось! Ни хаоса, ни размытых контуров – привычная четкая схема, даже нагляднее, чем раньше. Ура! Хотя радоваться рано. Вот он, красный пунктир, означающий опасность. Мда… невесело. Если мы соглашаемся сейчас на предложение Элл, в каждом следующем узле картинки нас ожидает возможная смерть… а кое-где нечто непонятное, однако почти столь же тревожное. Если же мы отказываемся, то в скором времени линии наших жизней и вовсе обрываются. Раз – и ничего нет, рельсы кончились, тупик.

-- Как быстро вы растете, девочки, -- с одобрением и одновременно недоумением прокомментировала Элл. – Жаль, что не могу оставить тебя здесь. Прогнозирование будущего – такой редкий навык! Мне очень не хватает помощницы.

-- Я вижу исключительно вещи, связанные с нами, -- объяснила я. – И то, увы, не всегда.

-- Чем выше ведьма по иерархии, тем шире ее взгляд на мир и больше событий в нем она считает для себя важными. Они-то и отображаются на схеме. Получив власть и вместе с нею ответственность, ты бы видела больше. По крайней мере, теперь ты убедилась, что вам разумнее согласиться?

Я кивнула.

-- Да. Но мне хотелось бы услышать от вас всю правду.

Элл подняла брови.

-- Вы услышите ровно ту часть правды, которая будет полезна для выполнения вашей миссии. А без части, которая окажется вредна, лучше обойтись, не так ли? Наши с вами цели совпадают – увеличить шансы на успех. Так что не стоит ссорится по пустякам.

-- Вам наплевать, что мы можем погибнуть, -- буркнула Женька (естественно, я сразу послала подругам картинку).

-- Это меня безусловно огорчит. Однако я вынуждена предусматривать подобную возможность.

Лиза вздохнула:

-- Разрушитель очень опасный?

-- Вы боитесь? – спокойно уточнила Элл.

-- Еще чего! – возмутилась Женька.

-- Еще бы, -- подтвердила я.

-- Осторожность – лучший советчик, -- поощрительно произнесла Наставница. – Разумеется, берегите свои жизни, они могли бы нам пригодиться и в дальнейшем. А теперь вернемся к делу.

А что еще нам оставалось? Только попытаться побольше выведать, прежде чем отправляться неизвестно куда на поиски типа без имени и внешности с патологической склонностью разрушать. Хотелось бы знать, какое мы вообще имеем к нему отношение?

Подумав, я осторожно осведомилась:

-- Разрушитель – тот самый маг, который собирается вас свергнуть?

Тогда в этом была бы хоть какая-то логика. Раз мерзавец попал мне в уши в виде слуховой галлюцинации, Элл сочла, что именно я сумею изловить его и в натуре. А бедные девчонки вляпались за компанию со мной…

-- Хороший вопрос, -- похвалила собеседница. – Мне бы хотелось знать это точно, однако в данный момент я могу лишь рассуждать. Прежде всего, Разрушителю почти наверняка помогает некая ведьма.

-- Почему вы так решили?

-- Маги не способны самостоятельно путешествовать по измерениям – только в присутствии одной из нас. А Разрушитель загадочным образом попадает в нижний мир, изучает его, находит его сердце – и наносит жестокий и точный удар. Получается не гуманный мгновенный коллапс, а медленное мучительное умирание. Потом маг бросает гибнущую планету, переходя к следующей. А в промежутке он возвращается в один из верхних миров похвастаться перед коллегами.

-- То есть они его видели? – обрадовалась Женька. – Давайте словесный портрет.

-- В основном его описывают как безумного вида старца, чьих волос и бороды вряд ли когда-нибудь касались ножницы или бритва. Поскольку всех магов, хоть примерно соответствующих данным приметам, мы проверили, напрашивается вывод, что в обычной жизни этот человек выглядит совсем иначе.

-- Он возвращается в верхние миры специально, чтобы похвастаться перед коллегами? – заинтересовалась я. -- Очень похоже на моего мага-заговорщика. Тот был жутко самодовольный.

Элл разочарованно покачала головой.

-- К сожалению, это отличительная черта магов, и выделить по данному признаку конкретную личность не представляется возможным. Скажи, Вик, ты опознала бы голоса? Его или ее?

Я задумалась.

-- Голосов как таковых я не помню. Но у мага очень своеобразные интонации – я бы сказала, типично актерские, хоть на сцену выпускай. Только раз можно изменить внешность, значит, голос наверняка тоже?

-- Да, но зачем? Вряд ли заговорщики догадываются, что их беседу кто-то слышал. Я сама не понимаю, как тебе это удалось. Я уже поручила главам Наблюдательных советов всех верхних миров собрать сведения о подозрительных контактах ведьм и магов. Хотя не думаю, что из затеи этой парочки что-нибудь выйдет. Свергнуть нашу власть не так-то просто.

-- Тогда почему, узнав о заговоре, вы моментально вызвали нас сюда? – сурово сдвинула брови Женька.

-- Ваше сообщение лишь ускорило вызов, однако необходимость послать вас на поиски Разрушителя стала мне ясна несколько дней назад. Не сегодня-завтра я бы все равно к вам обратилась. Это удивительное совпадение – вы связываетесь со мной ровно в тот момент, когда я намеревалась связаться с вами -- лишь подтверждает мои мысли. По вероятностной схеме, именно вы имеете шансы остановить Разрушителя… мага, от действий которого зависит будущее Вселенной.

-- Вы же уверяете, десятком нижних миров больше, десятком меньше – это пустяки, дело житейское, -- не выдержав, ехидно прокомментировала я. – Нижние миры нужны лишь количественно, для равновесия с верхними. В любой момент вы расщепите какие-нибудь оставшиеся измерения и снова наберете нужное число. И вдруг на тебе – зависит будущее Вселенной…

Элл улыбнулась.

-- Не принимайте то, что рассказывает вам Ана, за истину в последней инстанции. Она освоила лишь простейшую часть теории Вселенной… впрочем, ею и довольствуется большинство ведьм, если для работы им не требуются более детальные знания. В реальности все сложнее, и Наставницы, специализирующиеся на гармонии миров, знают, что нижние миры в своем роде даже важнее верхних. Да, их много, и каждым отдельным легко управлять, однако именно их общей тенденцией определяется вектор развития нашей Вселенной…

Тут главная Наставница смолкла на полуслове, а через миг откровенно сменила тему, сухо отрезав:

-- Подробности вам вряд ли интересны, однако поверьте – действия Разрушителя могут иметь самые серьезные и весьма непредсказуемые последствия.

-- Но зачем он разрушает? – удивилась Лиза. – Ведь не просто же ради развлечения?

-- Если б я знала, -- вздохнула Элл. – Не скрою, вопрос зачем волнует меня почти так же сильно, как сам факт его деятельности. Меня беспокоят поступки, логика которых от меня ускользает. Он выбирает благополучные нижние миры. Не те, которые не жаль было бы вычеркнуть, а успешные, идеально подходящие для расщепления. Возможно, он хочет, чтобы правильных миров не осталось и в дальнейшем расщеплялись бы неудачные? Или надеется нарушить равновесие? Хотя не может не сознавать, что у него это так просто не получится. Я теряюсь в догадках. Правда, благодаря вам появилась, наконец, возможность разумного объяснения. Если Разрушитель и впрямь тот маг, которого слышала Вик, его цель -- внести в нашу жизнь хаос, отвлечь нас, чтобы легче было потом захватить власть. Коли так, я успокоюсь и буду знать, что предпринимать. Заговор – понятная и предсказуемая вещь.

-- А что говорит о заговорщиках вероятностная схема? – заинтересовалась я. – У них есть шансы?

-- Я не вижу на схеме влияния этой пары, все определяет Разрушитель. То есть либо их шансы близки к нулю, либо… -- Элл сделала многозначительную паузу, и я сообразила:

-- Либо маг и Разрушитель – одно лицо!

-- Именно. И я склоняюсь к последнему варианту.

-- Бритва Оккама, -- небрежно бросила Женька.

-- Что? – опешила Наставница.

-- Нечего плодить сущности без необходимости, -- с важностью истинного философа поведала подруга. – Если мы связаны на вероятностной схеме с каким-то Разрушителем и одновременно нами интересуется некий подозрительный маг, экономнее с точки зрения сущностей положить, что их личности тождественно равны.

-- Вы совершенно правы, -- не просто с почтением, а даже несколько подавленно согласилась Элл, впрочем, тут же решительно добавив: – Именно поэтому послать на поиски Разрушителя следует именно вас, причем как можно скорей.

Женька сосредоточенно уставилась вдаль.

-- Предположим, мы его найдем. Неважно, каким образом, но вдруг. А дальше-то что?

-- Будете действовать по обстоятельствам, -- любезно разрешила собеседница.

-- По обстоятельствам? – без особого восторга повторила Женька. – Ну-ну. А если он нас быстренько заколдует?

-- Ведьмы не подвержены чарам мага.

-- Да, но мы-то неполноценные ведьмы! Этот тип в Викиной галлюцинации прямо сказал, что аура у нас колеблется. Вполне возможно, есть моменты, в которые он сумеет на нас воздействовать. А нет, так обойдтся без колдовства. Шандарахнет со всей дури тяжелым предметом по голове – мало не покажется. И вообще… -- подруга аж задохнулась от неожиданной мысли, -- он хотел заманить нас в верхний мир, потому что там легко избавиться от нас и замести потом следы. И вот теперь вы посылаете нас именно туда… вы с ним, что ли, заодно?

-- Будь мы заодно, ему не требовалось бы заметать от меня следы, -- ничуть не обидевшись, объяснила Элл. – Я понимаю ваше волнение. Да, опасность для вас достаточно велика, однако я постараюсь свести ее к минимуму. Вам будут предоставлены необходимые средства защиты, и вы получите возможность в любой миг вызвать подмогу.

-- Подмогу в чем? – мрачно спросила я. – Мы должны схватить Разрушителя и держать его, пока не прибудет отряд ведьм с дубинками? Физически этот тип, разумеется, сильнее нас, а что касается магии… его подруга-ведьма наверняка сумеет блокировать наши Дары, даже если предположить, что они подействуют против столь неординарного человека.

-- Никто не требует от вас невыполнимого, -- терпеливо произнесла Наставница. -- Просто попытайтесь обнаружить Разрушителя – или хотя бы какие-то новые сведения о нем. Остальное сделают другие. И хватит пустых разговоров, -- тон сменился на столь непререкаемый, что стало ясно – противоречить бесполезно. – Итак, с чего вы собираетесь начать?

Подруги молча повернули головы ко мне. Уж не знаю, каких грандиозных идей от меня ожидали, но соображения мои были самые простые.

-- Я бы встретилась с теми, перед кем Разрушитель хвастался своими подвигами, и узнала подробности. Из того, какие выражения он использовал, можно извлечь информацию о его характере и, не исключено, даже о целях. Еще я посетила бы разрушенные им отражения. Насколько я понимаю, они еще существуют?

-- Разумно, -- одобрила Элл. – Так и поступим. А параллельно вы объедете все семь верхних миров, знакомясь с Наставницами из Наблюдательных советов. Это утомительно, однако необходимо.

-- Ритуал такой? – удивилась Женька.

Собеседница улыбнулась.

-- Собственно, это необходимо только Вик, но вы вряд ли бросите ее одну…

Я пожала плечами.

-- Надеетесь, я опознаю голос женщины? А много Наставниц в Наблюдательных советах?

-- Немало. В каждом Совете сто сорок четыре ведьмы, но Наставниц из них двенадцать.

-- Семью двенадцать – восемьдесят четыре, -- продемонстрировала глубокие математические познания я. – И с каждой надо под каким-то предлогом поговорить?

-- Предлог не требуется. Главы Советов официально представят вас всем Наставницам, так что не беспокойтесь по пустякам.

Я уже собиралась кивнуть, как вдруг до меня дошло.

-- А что мешает вам самой побеседовать с этими Наставницами? Вы увидите их насквозь и поймете, кто из них замышляет недоброе. А еще можно приказать им отвечать правдиво, а потом задать прямой вопрос. Если б вы действительно хотели обнаружить заговорщиков, не сомневаюсь, вы бы так и поступили. Восемьдесят четыре – не что-то запредельное, наверняка вы справились бы за день.

-- Ага! – злорадно-гордым тоном хозяина дачи, наконец-то поймавшего мальчишку, опустошающего клубничные грядки, произнесла Женька. – Ага!

И она уставилась на Элл.

-- Никак не привыкну к вашей недоверчивости, -- спокойно констатировала та. – Хотя при ваших жизненных обстоятельствах она, наверное, естественна. Я хоть сейчас могла бы перечислить имена тех немногих, кто потенциально способен принять участие в заговоре. Этих Наставниц семь, по одной на верхний мир, и каждая из них в чем-то уникальна и имеет огромную ценность для общества. Ведьмы с необычным мышлением рождаются все реже, а они совершенно необходимы.

-- И что с того? – не поняла я. – Вы ведь все равно хотите обнаружить заговорщицу? А уж наказывать ее потом или спустить ей с рук, воля ваша.

-- Насквозь видишь характер и эмоции, а не слова и поступки, поэтому пришлось бы применить приказ. Это унизительно для любой Наставницы, а в особенности для достигшей высокого положения. Мы общается друг с другом, не прибегая к данному Дару, да и остальные Дары применяем минимально. Разумеется, тут есть определенный риск, однако выигрыша больше.

-- Вы и с нами сейчас приглушили Дары, -- тихо прокомментировала Лиза.

А ведь точно! Вон мы как долго выкаблучиваемся, а могли бы уже давно с песнями броситься на амбразуру…

-- Потому что мне важен результат, а действия по принуждению редко бывают по-настоящему эффективными, они не используют всего спектра способностей человека. Наставницы слишком ценны, чтобы заглушать их инициативу. При необходимости я способна приказать любой из них, однако предпочтительней добиваться своего иным путем. В данном случае именно те ведьмы, которых можно заподозрить в заговоре, будут настолько оскорблены насилием, что я надолго лишусь их поддержки, а возможно, и безвозвратно поломаю им психику. Я не готова вывести из строя сразу семь лучших Наблюдательниц, особенно сейчас, когда действует Разрушитель. Вот если Вик выделит одну, опознав голос, – другое дело.

-- Но магов-то вам не жалко, -- предположила Женька. – Допросите их всех. Не лично, конечно – пусть это сделают ведьмы из Наблюдательных советов. Их вон какая прорва -- аж сто сорок четыре!

Элл снисходительно усмехнулась. Да уж! Население Земли – несколько миллиардов. Даже если предположить, что в других измерениях жителей меньше… пусть по миллиарду… семь планет, на которых маг – каждый десятитысячный… требуется допросить семьсот тысяч магов, да еще наверняка всячески уклоняющихся от данной процедуры. Задача не из легких!

-- Мало того, что это необычайно трудоемко, -- подтвердила Элл, -- так еще нарушит мир между ведьмами и магами, а установить его было непросто. Однако самых подозрительных магов мы, разумеется, проверили – безрезультатно.

При всем своем недовольстве ситуацией умом я прекрасно понимала, что Элл права. Иголку в стоге сена следует искать, не перебирая травинку за травинкой, а используя магнит. Хоть и грустно, что на его роль выбрали нас…

-- Кстати, о приказах, -- добавила собеседница. -- При вашей нынешней силе управлять вами при помощи Даров сумела бы редкая из Наставниц. Не думаю, что заговорщица входит в их число, однако на всякий случай…

Элл раскрыла ладонь, в которой блеснуло кольцо из серебристого металла. Форма его была необычна – несколько сложным образом переплетенных символов бесконечности. У меня аж сердце заколотилось быстрее. Шедевр, созданный Мэг и защищающий от действия Даров! Хотя основное не в этом… просто оно мне нравилось, и было грустно лишиться его навсегда. Красивое оно – глаз не отвести…

-- Возвращаю. -- Элл быстрым движением надела кольцо мне на палец.

Я вдруг почувстовала удивительное спокойствие. Вроде бы Элл, да и другие ведьмы, не слишком покушались на мой внутренний мир. Однако, видимо, даже минимальное влияние было мне подсознательно неприятно. Чудесный амулет давал полную внутреннюю свободу, без которой я, похоже, не в силах быть по-настоящему счастливой.

-- Как поживает Тай? – спросила добросердечная Лиза, вспомнив ведьму с Фабра, которой я передала когда-то любимый артефакт.

-- Хорошо. Она – прекрасная советница по политическим проблемам. Ей всегда удается найти удачный компромисс. Но не отвлекайтесь, девочки. Вот вам кое-что еще.

Элл снова раскрыла ладонь. На сей раз кольцо было золотым.

-- Это сверхантиартефакт. Против той, что его носит, бессильны любые артефакты и магические вещества.

Женька с Лизой переглянулись, и кольцо взяла Женька.

-- И последняя необходимая вам вещь, -- продолжила главная Наставница. – Вот!

Теперь она протягивала широкий эмалевый браслет, украшенной медальонами, на которых очень мелко и тщательно были изображены какие-то пейзажи.

-- Волшебно, -- восхитилась Лиза, нежно ощупывая пальцами одну из картинок.

-- Действительно волшебно, -- подтвердила Элл. – Это Каталог миров. Как известно, перенестись возможно лишь в то место, которое вы точно себе представляете. Данный артефакт позволяет способной ведьме по минимальным данным… названию, описанию, примитивной картинке, смутному образу в мозгу побывавшего там человека… вызвать образ нужного мира, чтобы переместиться туда. Тут фигурируют все миры – верхние, нижние, Эллия. А еще этот артефакт после нескольких слов, произнесенным на любом языке, дает владелице знание этого языка. Ведьмы, разумеется, везде разговаривают на эллийском. Его вы понимаете, как родной, однако если вам придется общаться с местными жителями, подобная возможность пригодится.

Лиза с удовольствием надела браслет.

-- Только не забывайте: мгновенное обучение – огромная нагрузка на психику. Один язык в день, не больше.

Лиза покладисто кивнула, не сводя глаз с узоров на эмали.

-- Пожалуй, этого достаточно, -- продолжила Элл. -- При необходимости вы в любой момент можете связаться лично со мной, я вам подскажу и помогу. Однако лучше данными правом не злоупотреблять -- я и так истратила на вас немало времени. В верхних мирах вам окажут поддержку главы Наблюдательных советов. У них достаточно артефактов и веществ на любой случай, вам стоит лишь выразить пожелание. Вот, наверное, и все. Осталось решить, в какой из верхних миров вы сейчас отправитесь.

-- А где видели Разрушителя в последний раз? – спросила я.

-- На Рионе.

-- Риона, -- тихонько повторила Лиза, и свет в моих глазах на мгновение померк...

Глава 16

-- Как-то подозрительно легко мы переместились, -- произнесла Женька, озираясь. – Я даже Предмет перехода не достала.

-- Возможно, нам помогла Элл? – предположила Лиза. – Вроде бы в верхний мир перенестись должно быть сложно.

-- А вот обратно – запросто, -- добавила я. – И это замечательно.

-- Тебе здесь не нравится? – удивилась Лиза.

Вообще-то, безусловно, нравилось. Мы находились в удивительно красивом парке. Думаю, если бы самый оголтелый романтик каким-то чудом сумел реализовать свою мечту, она бы выглядела примерно так. А я, хотите верьте, хотите нет, сама в душе романтик, хоть и пытаюсь с этим бороться. Поэтому я с упоением смотрела на роскошные деревья, с продуманной небрежностью высаженные там и сям на берегу сверкающего голубой водой пруда, на идеально изогнутый, поросший, где надо, мхом горбатый мостик через ручей, на статую, изящный силуэт которой просматривался сквозь листву. Добавлю, что деревья одновременно цвели и плодоносили чем-то дивно привлекательным на вид, а в воде плескались разноцветные рыбки. Да уж, жаловаться грех! Если все верхние миры таковы, их жителям стоит позавидовать.

-- Здесь хорошо, -- не скрыла я. – Просто я недовольна ситуацией как таковой. Опять какое-то странное, подозрительное поручение.

-- А по-моему, клево! – возразила Женька. – Ты сама уверяла, что нам требуется настоящее дело, для которого мы используем все свои способности. А то, мол, сидим дома и скучаем, как подростки в детской песочнице. Вот тебе настоящее! Посмотрим разные миры, познакомимся с необычными людьми. Да, еще проверим, вправду ли мы маги. На Земле, может, и нельзя воздействовать на материю, но уж в верхнем-то мире всяко можно! Верхние миры тем и отличаются, что здесь это в порядке вещей, правильно? Прямо сейчас и попробую. Хочу, чтобы за этим деревом оказалось… оказалось… -- Подруга замешкалась. Очевидно, особых желаний не прорезалось, поскольку она, наконец, выдала: -- Оказалось что-нибудь вкусненькое. Правда, нас Ана недавно угощала, но я могу и еще немного поесть. У меня всегда разыгрывается аппетит на нервной почве. Нет, я довольна ситуацией. Жить стало лучше, жить стало веселее.

-- Важно не то, весело нам или нет, а что нам доверили столь ответственное дело, -- серьезно заметила Лиза. – Понимаю, причина не в наших особых способностях -- просто так сложилось, что именно у нас больше шансов на успех. Но все равно мы можем гордиться и должны оправдать доверие.

-- Мы никого не просили нам доверять, -- прокомментировала я, провожая взглядом Женьку, рысцой рванувшую за дерево. – Ну, что там? Получилось?

-- Трудно сказать, -- задумчиво сообщила подруга.

Мы с Лизой, разумеется, тут же бросились к ней.

Женька сосредоточенно рассматривала нечто, лежащее на земле.

-- Ой! – жалобно пискнула Лиза. – Бедная зверюшка… может, сумеем вылечить?

Существо напоминало крупную мышь… ну, или мелкую крысу, только было ярко-оранжевого цвета. Похоже, упавшая ветка только что размозжила несчастному голову. Животное еще дергалось, однако явно умирало.

-- Надеюсь, это не ответ на мои пожелания? – очнулась, наконец, от ступора Женька. – Я такого не заказывала. Хотя… если оно действительно вкусное, придраться не к чему – сделали, что велела. Была б микроволновка, можно было бы проверить, а сырое мясо я пробовать не согласна. Еще шкуру обдирать… фи!

-- Надо четче выражаться, -- попеняла я. – Желания -- опасная вещь. Вспомни царя Мидаса…

-- А что с твоим Мидасом?

-- Он пожелал, чтобы от его прикосновения все превращалось в золото.

-- Предусмотрительно, -- похвалила легендарного царя подруга. – А то сколько ни скопи денег, все равно они слишком быстро кончаются.

-- Ага. Но в результате он чуть не умер с голода, попутно превратив в статую собственную дочь.

Пока мы так рассуждали, из-за дерева черной молнией выскочило нечто крупное, с восторженным рыком набросившись на неудачливого зверька. Бес! Признаюсь, я надеялась оставить его на Эллии. Кто знает, что нас ждет? Сидел бы лучше в безопасности под крылышком Аны…

-- Коту меню явно понравилось, -- обрадовалась Женька. – Будем считать, заказ был его.

-- А он не отравится? – забеспокоилась Лиза. – Может, забрать у него… это?

Я осторожно покосилась на любимца. Осторожность объяснялась тем, что зрелище пожирания одним живым существом другого представляется мне совершенно невыносимым. Особенно, увы, последнее время. Почему-то после наших экспериментов по исцелению… в смысле, по воздействию на материю… я мясо даже в качесвте начинки есть не в силах, лишь представишь -- и тошнит. Однако Беса-то не тошнит! Он не виноват, что принадлежит к породе хищников.

-- Сомневаюсь, что мы сумеем у него это забрать, -- констатировала я, отведя глаза. – Оттяпает руку и не поперхнется! Не устаю радоваться, что соотношение размеров в нашу пользу, а не в его. Иначе я бы за наши жизни не поручилась…

-- Не надо отбирать, -- поспешно согласилась Женька. – Тем более, то немногое, что еще осталось, не стоит трудов. И вообще, у котов инстинкты, он бы не покусился на ядовитое. Счастливый, да? Будь и у нас инстинкты, мы бы знали, что теперь делать.

-- Наверное, поискать здешних ведьм? – предложила Лиза. – Нас ведь прислали сюда с поручением. Только ближайшее жилье наверняка за тридевять земель. Странно, почему мы очутились в лесу?

-- Какой лес, Лиза? – изумилась я.

-- Ну, да, -- смущенно кивнула та, изучив пейзаж. – Я понимаю -- статуя, мостик… Просто все растет так естественно и красиво… сразу видно -- по воле природы, а не под без влиянием человека…

-- Уж я-то знаю, скольких трудов стоит твоя естественность! – хмыкнула Женька. – Оставь садовый участок на месяц без присмотра, там такое вырастет – волк от ужаса шарахнется. Да и в лесу сплошные бурелом, грязь и гадость. Нет, это место ухоженное, и люди наверняка где-нибудь в двух шагах.

Оглядевшись по сторонам, мы обнаружили, что совсем недалеко нас, на другой стороне обширного луга, стоит... дом? Дворец? Пусть будет – большое красивое здание. Поначалу мы умудрились не заметить его из-за удивительной вписанности в пейзаж. Словно это скала, увитая растениями, а не творение архитектора. Обожаю подобный стиль, хотя в реальности сталкивалась с ним очень редко – больно много условий должно сойтись дляосуществления подобного проекта. Риона, похоже – удивительная планета! Понятно, почему неизвестный маг презирал технократические миры. Может, они и комфортны, однако на фоне здешних красот выглядят убого.

Мы с удовольствием пошли по тропинке через луг, а через некоторое время обнаружили, что кто-то бежит нам навстречу – легко и грациозно, почти не касаясь ногами земли.

-- Как я рада видеть вас, девочки, -- приветствовала нас молодая женщина, лучезарно улыбаясь. – Вы – Вик, Лиз и Жэн, не так ли? Я только сейчас узнала о том, что вы прибудете именно ко мне. Это огромная честь для Рионы. Я – Лэй, глава здешнего Наблюдательного совета.

Лэй была дивно хороша собой. Уж не знаю, естественная это внешность или приобретенная колдовством, однако романтик во мне снова не мог бы пожелать лучшего. Тонкая, прямая фигура, изящная походка. Золотые кудри волной спускаются на спину, глаза куда больше и голубей, чем я видела когда-либо не только в жизни, но и на экране. Прямо-таки мечта поэта!

-- Какая вы красавица, -- искренне выдохнула Лиза. Хотя другая на ее месте позавидовала бы – при некотором сходстве Лэй, конечно, в сто раз эффектнее. – И дворец у вас такой чудный, и парк…

-- У нас принцип – строить резиденцию Наблюдательного совета в традициях мира, в котором он находится, -- доброжелательно объяснила ведьма. – А здесь, на Рионе, мы решили пойти дальше – соответствующим образом скорректировать себе внешность. Конечно, это требует постоянной магической подпитки, зато очень помогает в общении с местными магами. Причем, как ни странно, не только с эльфами, но и с орками. В смысле женской красоты эстетические идеалы у них совпадают.

-- У кого совпадают? – переспросила я, решив, что ослышалась.

-- У эльфов и орков. На Рионе такая классификация магов. Есть у нас и другие типы, однако они насколько малочисленны, что их можно не принимать в расчет. Впрочем, не припомню, чтобы облик светлой феи хоть с одним из мужчин когда-либо помешал. Иногда, конечно, мы позволяем себе расслабиться и снять чары, но сейчас навели их покрепче. Нам необходимо быть в форме.

-- Почему? – без энтузиазма поинтересовалась Женька.

На ее лице застыло странное выражение – одновременно обиженное и демонстративно-скептическое.

-- Из-за Разрушителя. Элл посоветовала нам, пока он не пойман, постоянно быть в боевой готовности – мало ли, что?

Так вот она какая, здешняя боевая готовность! Куда приятней ядерных боеголовок на взводе. Не зря Риона мне сразу понравилась. Воображение, правда, тут же ехидно подсказало несколько весьма пикантных способов, которыми ведьмы собираются в случае необходимости остановить злодея. Хотя если речь о привлечении на свою сторону местных магов, Лэй совершенно права – красота еще никому не повредила. А вот упоминание эльфов с орками меня совершенно деморализовало. Да, на Земле с легкой руки Толкиена эти мифические существа стали нам родными и близкими, а авторы нынешних романов в стиле фэнтези по справедливости просто обязаны выплачивать им, кормильцам, процент с гонорара. Но мы сейчас в незнакомом мире, да еще верхнем... откуда им знать нашу мифологию или литературу?

Хотя следует учесть трудности перевода. Получив от Мэг Дары, мы автоматически выучились эллийскому и, сами того не замечая, при необходимости переходим на него. Однако он нам не родной. Каким образом мозг воспринимает смысл новых слов? Наверное, выискивает нужные ассоциации? Если нет точных, то наиболее похожие. Например, ведьма с Эллии – вовсе не злая колдунья из русского фольклора, а нечто куда более сложное. Только более подходящего понятия, видимо, не нашлось. Так же, вероятно, с эльфами и орками? И все равно я не могла избавиться от недоумения…

Между тем мы подошли к резиденции. Оказалось, что рядом с ней располагается несколько десятков небольших домов, тоже замечательно гармонирующих с окружающей природой.

-- Многие девочки предпочитают жить отдельно, -- прокомментировала Лэй. – Но мне нравится дворец, и остальным Наставницам тоже. Они уже ждут вас там и будут очень рады познакомиться.

Мы вошли в помещение, и у меня перехватило дыхание от восторга. По внешнему виду здания я ожидала от интерьера функционального минимализма, а мы оказались в роскошнейшем зале. Стены, украшенные лепниной, были щедро вызолочены, да еще кое-где светились. Кругом картины, статуи, зеркала, разноцветные диваны, экзотической формы столы и шкафы… нет, так и хочется поправиться – не шкафы, а комоды с шифоньерами.

-- Это эльфийские традиции, -- сообщила Лэй, заметив, что мы с девчонками раскрыли рты. – У нас есть зал и в оркских традициях, но его мы посещаем лишь по необходимости.

И правильно! Оркский вариант представлялся мне тесной, темной и вонючей пещерой. Пусть даже это не соответствует действительности, одно точно: вряд ли есть на свете более подходящее обрамление для дюжины шикарных блондинок, чем золотой зал, в котором мы находились.

«Если б мы поколдовали, выглядели бы не хуже», -- телепатически передала мне Женька, и я – редкий случай! – уловила не только слова, но и раздражение в тоне.

Мне тоже было немного неприятно. Мы все три отнюдь не уроды, однако сейчас я вдруг ощутила себя черной облезлой вороной, затесавшейся в стаю жар-птиц. Подозреваю, от зрелища, которое предстало нашим глазам, половина обладательниц Оскара на всю оставшуюся жизнь подсела бы на антидепрессанты. А вторая половина, давно на них сидящая, забыла бы их вовремя выпить и тут же сделала себе харакири.

Не подумайте, что все красотки были на одно лицо, да и цвет волос колебался от пепельно-серого до медово-желтого. Однако общий облик схож – как выразилась Лэй, типаж светлой феи, безмерно привлекательной, хоть и несколько бесплотной. Такая сумеет порхать над цветком или бежать по волнам, а вот что касается секса или чистки кастрюль... короче, будь я мужчиной, любовалась бы подобным созданием издалека, а в дом взяла кого попроще.

Нам представили Наставниц одну за другой, и я с горечью поняла, что шансы определить, есть ли среди них заговорщица, равны нулю. У новых знакомых были чарующие, мелодичные голоса, то звенящие, словно колокольчик, то поющие, как свирель. Разительный контраст со спокойными, ироничными интонациями ведьмы, которую я пыталась вычислить. А ведь она вполне могла находиться сейчас от меня в двух шагах и выглядеть ангелом! Сообщить, что ли, Лэй, что мы хотим увидеть ее подчиненных в истинном обличье… только чем я это объясню? Мы приехали на поиски Разрушителя, а не с инспекцией в Наблюдательный совет. Элл специально подчеркивала, что искать предательницу надо исподволь, никого не оскорбляя. Да и нелегко, наверное, снять чары, которые специально навели покрепче. Нет, эту проблему надо будет потом тщательно обдумать, а пока займусь основным.

-- Я слышала, один из магов вашего мира недавно видел Разрушителя, -- без обиняков сказала я, едва приветствия закончились.

-- Лин? – вопросительно обратилась Лэй к одной из ведьм.

-- Да, -- кивнула та. – Это Рэд… бродяга Рэд.

Я старательно вслушивалась. Пусть голос изменен магией, но вдруг он дрогнет? У кого-то из Наставниц с Разрушителем роман, и я должна иметь это в виду.

Голос, увы, не дрогнул.

-- Мы бы хотели познакомиться с ним, -- прокомментировала я.

-- Надеюсь, это будет несложно. Он сейчас живет в Нирэле… это одно из эльфийских поселений. Мы можем тут же перенестись туда… или, если хотите, я перенесусь одна и приведу мага прямо во дворец.

-- Мне страшно интересно посмотреть на эльфийское поселение, -- призналась Лиза.

Лэй поощрительно кивнула.

-- Отправляйтесь. Нирэль – дивное место, уверена, он вам понравится. Вообще Риона – прекраснейший из верхних миров. Вам повезло, что именно его вы увидели первым. Попали бы сперва на Ворн – и осталось бы предубеждение навсегда.

-- А что на Ворне? – мрачно уточнила Женька. – Там живут одни орки?

Настроение ее явно оставляло желать лучшего. Подруга, похоже, никак не могла смириться с внешностью рионских Наставниц. А вот я постепенно утешилась, решив, что на фоне лучезарных неземных блондинок суровая брюнетка вроде меня вовсе не обязательно должна вызывать у окружающих отвращение – как кусок ржаного хлеба с солью, предложенный человеку, просидевшему целую неделю на десертах из взбитых сливок.

-- Что вы, -- изумилась Лэй. – Орки есть лишь у нас. Верхние миры вообще на редкость разнообразны. Всегда удивляюсь, почему на Эллии так мало ими интересуются. Всерьез их изучают лишь те, кому это требуется по долгу службы. А ведь они безумно увлекательны! Конечно, жизнь у нас непростая, но маги ее любят, обычные люди привыкли, а на ведьм здешнее колдовство не действует, так что мы всегда под защитой. Девочки могли бы ездить к нам на экскурсии, наблюдать обычаи, нравы. А то все Эллия да Эллия! Да, она неисчерпаема и многогранна, но зачем ограничивать себя лишь ею?

Глава Наблюдательного совета явно чувствовала обиду за свою планету и расписывала ее прелести с энтузиазмом менеджера, рекламирующего пресыщенным клиентам новый тур в камбоджийские джунгли – экзотичный и при том совершенно, ну, совершенно безопасный. Я с трудом сдержала улыбку. Впрочем, восторг Лэй хоть и выглядел немного смешно, однако в целом был мне симпатичен.

-- Орки есть лишь у вас, -- заинтересованно повторила я. – А эльфы?

-- И эльфы тоже. По большому счету, это всего лишь самоназвание части магов. В остальных мирах они именуют себя просто маги, хотя тоже нередко по собственной воле разделяются на касты. Маги обожают ярлыки… вероятно, мир без ярлыков для них слишком сложен. «Я величаю себя эльфом, чтобы всякому было ясно -- я светел и прекрасен. А я орк, и едва я сообщу это, все трепещут от страха». Мысль, что между белым и черным есть множество тонов, которые невозможно ни определить, ни перечислить, очевидно, сделала бы их несчастными. Бедняжки не могут просто жить, им вечно нужно мериться силой, что-то доказывать то ли себе, то ли друг другу. С одной стороны, им необходимы единомышленники, с другой – каждый считает себя достойным быть среди них главным. В результате они то объединяются против общего врага, то вдруг ссорятся между собой. Так и протекает в бессмысленной суете их краткое, но увлекательное существование.

Я уточнила:

-- А сколько живут маги?

-- Чуть дольше обычного человека. Они фактически не болеют, да и стареют медленнее, чем простые люди. Однако против смерти они бессильны. Многие их них гибнут совсем молодыми в борьбе друг с другом. К сожалению, тут мы ничего не можем поделать. Наш Совет – наблюдательный, а не действующий. Мы не имеем права поддерживать ту или иную сторону… разве что это всерьез угрожает равновесию сил на планете. Эльфы куда приятней орков, но личные симпатии не должны мешать нашей беспристрастности.

-- Итак, на Рионе маги -- это эльфы и орки. А на Ворне?

Лэй вздохнула.

-- Все маги, конечно, странный народ. Но наши хотя бы милые и симпатичные... по большому счету, даже орки. А вот на Ворне собрались воинственные, ограниченные безумцы, которых не интересует ничего, кроме драк. И драки-то нечестные… не поединок лицом к лицу, а бой при помощи механических средств. У них есть жуткие приспособления, убивающие на расстоянии. Ракеты, бомбы… если, конечно, я не перепутала называния. Представляю, как сложно бедным девочкам там работать. Вы знаете, что у них даже резиденция расположена на острове посреди океана? А вокруг – защитный барьер, чтобы не задело случайным взрывом. Но ведь ведьмы вынуждены поддерживать контакт с местными магами-маньяками – иначе в чем смысл Наблюдательного совета? Насколько у нас здесь приятнее, правда?

Картина Ворна действительно не вдохновляла. Прямо-таки магические звездные войны, которые, если честно, не выношу даже в кино – и тем более не хотела бы пережить в реальности. Романтичные любители увитых плющом стен и трепетных блондинок куда безобидней, и плевать, что сама я – далеко не трепетная брюнетка!

А вообще Лэй права – верхние миры фантастически интересны и разнообразны. Так и тянет расспросить про остальные пять, и лишь нездоровое чувство долга заставляет, прикусив язык, взяться за порученное дело. Но ничего, у нас есть замечательный браслет, позволяющий путешествовать, куда угодно, и уж будьте спокойны, я своего шанса не упущу!

С этой мыслью я взялась за рукав Лин, и мы переместились.

Глава 17

Мы оказались на обширной площади, заполненной народом. Не то, чтобы совсем не протолкнуться, однако желающие пробраться вперед делали это с трудом. Впрочем, основное зрелище было видно и так -- если под ним подразумевать странные манипуляции двух мужчин, стоящих на высоком помосте… похоже, давался спектакль на открытой эстраде?

-- Опять решают, кто у них король, -- вздохнула Лин. – Нирэль этим славится – никак, бедняги, не придут к согласию. Если хотите, понаблюдайте, пока я ищу Рэда. Вы, наверное, раньше не видели поединка магов?

-- Это магический поединок? – заинтересовалась Женька. – Настоящий?

-- Конечно.

Я присмотрелась внимательней. На помосте стояли два красавца того типа внешности, который я недолюбливаю – слегка женственного. Высокие, тонкие, с летящей гривой волос – у одного золотистые до плеч, у другого смоляные аж до середины спины. Мужчины совершали загадочные пассы руками, а иногда перемещались то скачками, то перебежками, точно пара боксеров на ринге.

Неожиданно черноволосый выкрикнул что-то на непонятном языке.

-- Я – король Нирэля! – перевела нам Лиза, нежно погладив браслет. – Вот он, мой дворец! Все видят надпись на нем – «Да здравствует Менций, король Нирэля!»

Светловолосый дернулся, отскочил, однако моментально пришел в себя. Энергично пошевелив пальцами, он быстро ответил. Интонация показалась мне ехидной.

-- Я – король Нирэля! – просветила нас ставшая полиглотом подруга. -- Все его жители прекрасно знают это. А надпись ты сделал тайком сегодня ночью, но эльфы лишь смеются над твоими притязаниями.

Претенденты снова воззрились друг на друга, да так пристально, что мне вспомнилось детство с игрой в гляделки. Обычно я в нее выигрывала, однако теперь поняла, что была жалким дилетантом, а профессионалы – вот они, передо мной!

-- Ничего себе поединок, -- разочарованно прокомментировала Женька. – Я надеялась, мужики драться будут. Хотя разве это мужики?

-- Наверное, они колдуют, -- предположила Лиза. – Кто сумеет другого заколдовать, тот и король. Просто чтобы разобраться в ситуации, надо быть опытным магом, а мы ничего не понимаем.

Вероятно, так оно и было. Не зря же толпа наблюдала, затаив дыхание. Люди… то есть, извините, эльфы… явно наслаждались чем-то, нам с девчонками совершенно недоступным.

От скуки я принялась изучать окружающих. Большинство из них соответствовало местному стилю – экзотические рафинированные красавцы в ярких туалетах. Именно поэтому мне бросился в глаза человек, весьма далекий от данных канонов. Среднего роста, немного угловатый, с неправильными чертами лица и коротко стриженными черными волосами. И одет он был в неприметно-темное. Неужели орк? Хотя орки в моем представлении – приземистые длиннорукие уроды, а этот на урода не тянул. К тому же мне понравилось выражение его лица. Остальные находились в подобии транса, зачарованно ловя кайф, а незнакомец хоть и получал несомненное удовольствие, но слегка усмехался. Без злобы -- с легкой иронией. Он был словно отстранен от происходящего, не участвуя в нем, а воспринимая события со стороны.

Именно поэтому он заметил мой взгляд. Я поспешно отвернулась. Кто знает, какие у них тут нравы? До меня вдруг дошло, что мы были единственными женщинами на площади. Возможно, дамам положено сидеть дома, прикрывшись паранджой, а не глазеть на посторонних мужчин.

Поздно! Необычный тип уже пробирался к нам через толпу.

-- Добрый вечер, -- по-эллийски поздоровался он. – Извините, что обращаюсь к дамам, не будучи представленным…

И он отвесил нечто вроде изысканного поклона… гмм… возможно, в исполнении типичного эльфа это выглядело бы восхитительно, но сейчас, как мне почудилось, отдавало пародией.

-- Я рискнул предположить, -- в том же куртуазном стиле продолжил мужчина, -- что вам как иноземкам не все понятно в происходящем. Я был бы рад дать пояснения.

-- Что они делают? – без обиняков спросила Лиза, указывая на помост.

На подобным образом сформулированный вопрос обычно ответить тяжело, однако незнакомец за словом в карман не лез.

-- Выясняют, кто король Нирэля, -- коротко, но исчерпывающе информировал он.

-- Кто победит, тот и станет королем? – не без снисходительности взрослого к детским шалостям уточнила Женька.

-- Не совсем. Кто победит, тот и есть король.

-- Я это и подразумевала, -- кивнула подруга. – Кто победит, тот достоин звания короля.

-- Далеко не уверен. Лучший король безусловно Менций. Гармий напрочь не справляется с административными делами, он хорош лишь для представительства. И на данный момент… -- собеседник сосредоточенно прищурился, -- на данный момент где-то две трети шансов, что Менций и есть король. Однако полчаса назад его шансы были десять к одному. Менций раздражает собравшихся. Не стоило ему быть таким высокомерным! А Гармий вызывает все больше симпатий. Так что любая мелочь может склонить чашу весов в ту или иную сторону.

Женька пожала плечами.

-- То есть короля выбирает публика? Фи! Демократия, что ли? Стоило ли ради этого сюда тащиться?

-- Нет-нет, никаких выборов. Просто после поединка выяснится, кто именно король Нирэля, вот и все.

-- Погодите! – не выдержала я. Меня не покидало ощущение, что над нами потешаются, хотя стопроцентной уверенности не было. Мужчина ловко балансировал на грани, отделяющей искренность от розыгрыша. – Я сформулирую иначе. Кто правит Нирэлем сейчас? Или, если сейчас междуцарствие, – кто правил им вчера?

Наш самозваный гид, словно что-то сообразив, улыбнулся.

-- Вы, вероятно, прибыли сюда недавно? Жительницам стабильного мира трудно понять законы миров динамичных, где реальность ежеминутно меняется. Хотя… -- он посерьезнел и даже нахмурился, -- конкретно вас ситуация не должна удивлять. От вас определенно исходит аура магов. Я был убежден, что она несовместима с Дарами. Но у вас есть Дары, и вы умеете воздействовать на материю… я не ошибаюсь?

Незнакомец внимательно и настороженно изучил нас одну за другой, словно из симпатичных девушек мы прямо на его глазах превратились в двухголовых монстров и бедняге следовало срочно решить – то ли он сошел с ума, то ли необходимо произвести полную ревизию своей картины мироздания. Затем он уставился на Беса, примостившегося у меня в ногах. Должна заметить, кот абсолютно не боялся толпы. Сев в позу копилки и обвив себя хвостом, он с интересом следил за поединком.

Мужчина вдруг полез в карман и вытащил откуда пахучую желтую лепешку. Осмотрев ее с явным недоумением, он протянул еду Бесу.

-- Держи, хвостатый, законную добычу! Первый раз вижу подобное чудо. Этот зверь с Эллии?

-- Он с Земли, -- гордо сообщила Женька.

-- Там все звери такие?

Было видно, что собеседник задет на живое, хотя совершенно неясно, чем. И что ему ответить, тоже неясно. Разумеется, на Земле водятся не только коты. Или речь о другом? Как странно… Только что мужчина был, казалось, недоступен для эмоций, защищенный броней иронии, а теперь лицо его светилось жгучим любопытством. Мне оставалось лишь пожать плечами.

-- Какой фантастический у вас мир, -- не без зависти прокомментировал незнакомец. – Я даже вообразить подобного не мог. Говорите, Земля? Я хотел бы узнать о ней побольше. Должно быть, жизнь там увлекательна и необычна.

Ага, конечно. На Рионе с ее эльфами, орками и ежеминутно меняющейся реальностью все обыденно и скучно, зато Земля – сплошная фантастика. Чего ж такого особенного в Бесе? В верхних мирах что, нет домашних животных?

Я перевела взгляд на любимца. Моментально заглотив угощение – похоже, здешняя еда его более, чем устраивала, -- кот неожиданно ринулся к помосту. Он так быстро сиганул вперед, что я даже ахнуть не успела.

Появление нового лица на арене боевых действий вызвало оторопь у всех, включая дуэлянтов. Лишь Бес оставался совершенно спокоен. Сперва он взмахнул лапой, и я невольно вскрикнула. Каким-то образом он умудрился поймать несчастную птичку, цапнув ее на лету. Потом он потерся об ногу Гармия.

Народ на площади зашумел.

-- Они говорят, что зверь-маг – это настоящее чудо, увидеть которое они не смели и мечтать, -- с недоумением перевела Лиза. – Если зверь-маг пожелает остаться в Нирэле, его будут чтить как божество. Не зря король Гармий всегда обожал зверей, а звери – короля Гармия.

-- Что значит – остаться в Нирэле? – возмутилась Женька и рванула через толпу с не меньшей прытью, чем только что сделал наш непредсказуемый питомец.

Мы, естественно, последовали за ней.

-- Это наш кот! – громко сообщила Женька по-эллийски, указывая на Беса.

Золотоволосый Гармий повернулся к нам.

-- Добрый вечер, -- на том же языке ответил он, изысканно поклонившись – прямо виртуозный танец исполнил за десять секунд. – Для нас огромная честь познакомиться с чудо-зверем. А еще более великой честью было бы, если б он погостил у нас. Поверьте, ему предлагают стать не просто почетным королевским гостем, а божественным символом нерушимой дружбы эльфов и ведьм. Его жизнь будет безоблачно счастливой. Ни один из магов не захочет идти против желаний волшебного животного… да, вероятно, ни у кого и не хватит сил. Кот станет властелином реальности во всем, что ему хоть немного важно.

-- Обалдеть… -- прошептала пораженная Женька.

Меня как в голову ударило.

-- Девчонки, помните, Бес на Рионе первым делом нашел мышь за деревом? А теперь вот поймал птичку… получается, это не случайно, а с помощью воздействия на материю? Он что, действительно маг?

-- А вы не знали? – удивился наш новый знакомый (так я теперь про себя называла недавнего незнакомца, который, увы, не удосужился нам представиться. Я б охотно обвинила его в бескультурии, кабы не тот факт, что и мы не назвали ему своих имен). – Маг, причем очень сильный. Вы видели, как он моментально решил исход поединка в пользу Гармия? Не говоря о лепешке, возникшей в моем кармане. Я был уверен, что животные-маги встречаются лишь в сказках. Впрочем, ведьм-магов не найдешь даже там…

-- Но у нас на планете он не был магом, -- жалобно простонала Лиза, все еще не в силах прийти в себя. – Обыкновенный кот…

Собеседник пояснил:

-- На Эллии колдовство магов не работает. Это мир, где материя полностью стабильна. А в верхних мирах она пластична, на нее легко повлиять – если, конечно, имеешь к этому склонность.

-- Мы не с Эллии, а с Земли, -- сурово напомнила Женька.

-- То есть из нижнего мира? – уточнил мужчина. – Мне приходилось посещать нижние миры. Колдовать там трудно, однако возможно. Материя сопротивляется воздействию, но не так незыблема, как в Эллии… общая среда вязкая, а не твердая.

Я почувствовала, что аж щеки разгораются от нетерпения узнать побольше. Как все это интересно! Надо только правильно составить вопросы, чтобы скорее разобраться, что к чему.

-- При воздействии на материю обязательно ли понимать, что ты колдуешь?

-- Разумеется, нет. Очень часто человек совершенно не осознает собственных действий. Хотя четкая постановка задачи помогает вернее достичь результата, и чем опытнее маг, тем он стабильнее работает.

Я задумалась.

-- Тогда как проверить, ты ли это наколдовал или событие произошло само по себе?

Наш знакомый улыбнулся.

-- Есть стандартный тест. Юные маги обязательно с этим сталкиваются. Ты ищешь нужную вещь, заглядывая во все места, где мог ее оставить – увы, ее нигде нет. А потом лезешь туда, где уже недавно смотрел – а она там. Это простейший случай неконтролируемого воздействия на материю. Если с вами произошло нечто подобное, вы, скорее всего, маг.

– Никакая это не магия, а обычная невнимательность, -- фыркнула Женька. – Я сто раз так что-то находила… однажды даже паспорт обнаружила в холодильнике. Ну, и что?

-- Еще бывает следующее, -- не обидевшись, продолжил собеседник. – Ты думаешь о чем-то… или о ком-то… и вскоре обязательно сталкиваешься либо с ним самим, либо с упоминанием о нем.

-- Да, -- обрадовалась Лиза, -- чистая правда. Я всегда удивлялась -- почему в жизни столько совпадений? Точно-точно…

-- Часто сбываются мелкие желания, -- весело добавил мужчина. -- Пускай за поворотом будет чудесная поляна, на которой мы сможем отдохнуть… хочу, чтобы девушка, силуэт которой вижу вдали, оказалась красавицей… Вот они, признаки мага.

-- То есть, -- сообразила я, -- изменения происходят не на твоих глазах? В смысле, самих изменений ты не видишь, а только результат?

-- Да.

-- А окружающие? Они могут наблюдать процесс изменений?

Маг пожал плечами.

-- Понимаете, процесса ведь никакого нет. Вы влияете на реальность, но не меняете ее. Она не становится, а оказывается той, которая вам нужна -- вот суть воздействия на материю. Безусловно, когда некий объект находится под неусыпным наблюдением, с ним сложнее работать. Взгляд мага словно временно фиксирует то, на чем остановился. Это происходит непроизвольно. Аура мага так и опознается – ты чувствуешь, что чье-то присутствие мешает тебе свободно корректирововать реальность… вернее, помешало бы, если бы ты за это взялся.

-- А аура ведьмы как опознается? – жадно осведомилась я. Безумная информация с трудом укладывалась в голове, однако заинтригована я была до крайности. Нечто схожее, наверное, ощущала Алиса в стране чудес.

-- Любая ведьма словно носит в себе основное свойство своей родины. Не только в себе – вокруг себя. Она окружена… гмм… назову это территорией стабильности. Часть реальности, связанная с ведьмой, меняет природу. Формально находясь в верхнем мире, материя становится эллийской, не подлежащей ни малейшей корректировке. Тут даже пытаться бесполезно.

-- А вот мы – точно ведьмы? – встряла практичная Женька. – Мы, надеюсь, не подлежим корректировке?

-- Да, но ваша территория стабильности неустойчива. Нечто вроде… -- собеседнику явно было трудно подбирать слова, хотя отвечал он не просто охотно, а с явным удовольствием, словно радуясь поводу четко сформулировать собственные мысли, -- скажем -- пульсирующего облака. Удивительный эффект. И в моменты ослабления явственно проявляется аура мага.

-- Мне все равно, облако там или что, -- отрезала Женька. – Я хочу знать, подлежим ли мы корректировке.

Мужчина улыбнулся.

-- Возможно, у самого сильного мага и есть шанс, но это надо очень постараться. Да и кому захочется корректировать столь очаровательных девушек!

Подруга кокетливо, однако немного нервно хихикнула. Очевидно, ответ удовлетворил ее не вполне.

Я с настойчивостью истинного маньяка вернулась к теме. У меня так иногда бывает, если, например, не решается математическая задача. Ощущение, что жизнь тебе не мила, пока не отыщешь ответ. Хочется бросить ненужные занятия вроде еды, питья и сна, а сконцентрироваться и думать, думать, думать.

-- Значит, вы не меняете материю, а воздействуете на нее, и под взглядом мага сделать это практически невозможно. А под взглядом обычного человека?

-- В целом люди – преодолимая, хоть и неприятная помеха. Другое дело, что не стоит подвергать их психику лишним испытаниям.

-- Я приказал жене и слугам покинуть дворец на время поединка, -- оживился Гармий, заметно скучавший во время наших философских дебатов. – Я считаю, к простым людям следует относиться гуманно. Не то, что самоуверенный Менций, который о них не позаботился. Они же не виноваты, что не родились магами…

-- Менций не освободил дворец? – нахмурился наш знакомый.

Гармий кивнул, не без самодовольства заметив:

-- Да. Это очень ограничивало мои возможности. Иначе я справился бы куда быстрее!

Мне казалось, основной вклад в победу принадлежал Бесу, однако спорить я не стала, лишь уточнив:

-- И что теперь с ними будет?

Гармий недоуменно поднял брови. Я обернулась к другому собеседнику.

-- Большинство слуг, полагаю, не пострадают, -- предположил тот. -- Они теперь не сомневаются, что Гармий – король Нирэля. В шкафах дворца висит его одежда, повар помнит рецепты его любимых блюд. Более крепко связанные с Менцием, вероятно, решат, что зашли во дворец в гости, а их ощущение, что они служили когда-то королю – лишь фантазия.

-- Я бы предпочел, чтобы королевским дворцом оказался дом, где я родился, -- вздохнул Гармий, -- но все слишком привыкли, что дворец именно тут, и я не стал рисковать.

-- Правильно. Преодолеть инерцию масс очень сложно. Хуже всего, боюсь, придется жене Менция. При ее амбициях она вряд ли смирится с тем, что она – не королева.

-- Помешается, как пить дать, -- подтвердил Гармий. – Но тут уж я не виноват. Менций должен был сам о ней позаботиться.

Остатки хорошего воспитания что-то вякали в моем мозгу о приличиях, однако удержаться было свыше сил.

-- Но вы ведь помните вчерашний день? – обратилась к Гармию я. – Королем вы были вчера или нет?

-- А зачем мне вчерашний день? – удивился Гармий. – Важен сегодняшний. Я король, причем уже давно. Разумеется, у меня есть соответствующие опыт и воспоминания.

-- А второй комплект воспоминаний тоже есть? – не унималась я.

-- Ну… -- неохотно выдавил эльф, -- это не комплект воспоминаний, а представление о том, как могло бы сложиться при других обстоятельствах.

-- И аналогично у всех магов?

-- Наверное... Да зачем вам эти подробности? – лучезарно улыбнулся король. – Вы ведьмы, ваша реальность незыблема. Правда, вы вроде еще и маги… -- он запнулся.

-- А с людьми то же самое? – неожиданно прервала его Лиза. – Они, бедные, не путаются в воспоминаниях?

Гармий растерянно глянул на соседа.

-- Людям сложнее, -- немного подумав, произнес тот. – Мы, маги, четко представляем сложившуюся ситуацию по тем аспектам, которые имеют отношение лично к нам, а остальное нам достаточно знать приблизительно. Столько-то шансов, что было так-то, столько-то – что иначе, хотя в целом нам это безразлично.

-- Распределение вероятностей не только в будущем, но и в прошлом, -- невольно вырвалось у меня.

-- Мне непонятен данный термин, но пусть будет так. Мы спокойно воспринимаем, как вы выразились, распределение вероятностей, видим его. А вот обычные люди, попав под резкую корректировку реальности, иногда теряют разум.

-- То есть они все-таки видят изменение материи?

-- Ну, откуда мне знать, что они видят? – весело развел руками мужчина. – Я, по счастью, к ним не принадлежу.

Меня как ножом по сердцу резануло. Ладно бы, это произнес легкомысленный Гармий. Он явно не привык анализировать окружающее, воспринимая законы жизни как данность. Но странный тип, который, не раздражаясь, полчаса отвечал на мои дурацкие вопросы, уже стал вызывать у меня симпатию. И тут вдруг презрительно брошенное – я, по счастью, к ним не принадлежу. Кстати, маг, который на пару с ведьмой-предательницей строит козни против Эллии, а заодно собирается нас с девчонками уничтожить… предполагаемый Разрушитель… тоже высокомерно относится к обычным людям. А еще мой нынешний собеседник проговорился, что бывал в нижних мирах. Но ведь маги не могут самостоятельно путешествовать на другие планеты! Ох, подозрительно... С чего он вообще к нам прицепился? Тоже мне, гид-дилетант. Уж не его ли мы ищем? Мы его, а он нас, только он сориентировался первым. Сейчас он нас прикончит, и Элл радостно убедится, что вероятностные линии, как всегда, не соврали – мы действительно молниеносно вывели ее на Разрушителя. Останется лишь взять его под белы руки и допросить, а наши трупы будут являться симпатичными вещественными доказательствами.

Правда, голос и интонации совершенно не похожи на те, какие я дважды слышала, да и облик властолюбивого мага-заговорщика сложился в моем воображении совершенно иной. Что-то неуловимое, но важное не состыковывалось. Может, я выдумываю на пустом месте? А презрение к простым смертным… все колдуны и колдуньи, боюсь, в душе расисты.

Мужчина как будто слегка смутился, поймав мой изучающий взгляд.

-- Я лишь имел в виду, что не в силах ответить на ваш вопрос, -- без улыбки продолжил он. – У меня очень рано развились способности мага, и я не помню, как воспринимал события до этого. А вообще между магами и рядовыми людьми нет той непреодолимой пропасти, какая есть между людьми и ведьмами. Почти каждый человек в верхних мирах хоть в минимальной степени способен корректировать реальность. Дело скорее в уровне способностей и в желании их развивать.

Я молчала. Настроение безнадежно испортилось. Не умею я весело болтать с теми, кому перестала доверять.

-- Вашему зверю очень нравится Нирэль, -- прервал возникшую паузу Гармий. – Думаю, он был бы рад погостить здесь… или вообще остаться.

Возразить, увы, было нечего. Бес, блаженствуя, лежал на нагретых вечерним солнцем досках, уткнувшись головой в мягкий замшевый сапог Гармия.

-- Предатель! – припечатала Женька.

-- А если ему тут хорошо? – вскинулась Лиза. – Он маг, а на Земле по-настоящему проявить себя не мог.

-- Уверена? – хмыкнула я. – По-моему, жизнь Беса была ровно такой, как он хотел. Теперь окажется, что не случайно, а его колдовством.

-- Ну, холодильник-то открывать он на Земле не научился, -- заметила Женька. – А здесь холодильников небось нет, пища бегает туда-сюда прямо перед носом. Интересно, все ли коты – маги?

-- Немного -- все, -- уверенно заявила Лиза, -- но наш особенный. Бес, ты правда хочешь остаться в Нирэле?

Гармий почесал красавца за ухом, тот ответил благосклонно-снисходительным взглядом, потом перевел глаза на невесть откуда возникшую порхающую бабочку.

Я вздохнула.

-- Нам наверняка придется скакать по мирам, да еще с опасностью для жизни. Я сама думала, что Бесу лучше б где-нибудь переждать. А там видно будет.

-- Спасибо! – просиял Гармий. – Можете не беспокоиться, вашему зверю ничего не грозит. Он будет совершенно счастлив.

Король подсадил кота себе на плечи, где тот вольготно развалился в виде шикарного воротника, и, отвесив куртуазный поклон, удалился. Мы с девчонками дружно смотрели Бесу вслед, однако зверь-маг не обернулся. Наверное, это к лучшему. Еще не хватало, чтобы он стал без нас скучать… хватит того, что скучать придется нам.

Глава 18

Народу на площади почти не было, толпа практически рассосалась. Поэтому мы сразу заметили Лин, летящей походкой идущую в нашу сторону.

-- О, Рэд! – обрадовалась она. – Ведь я вас ищу. А вы, смотрю, сами познакомились.

-- Не совсем, -- невинно заметил тот. – Как и положено бродяге безо всякого воспитания, я нагло пристал к очаровательным девушкам, минуя этап знакомства и представления друг другу.

-- Это Вик, Жэн и Лиз, наши гостьи с Эллии, -- словно не замечая иронии, сообщила Лин. – Они имеют большой шанс найти и остановить… -- она понизила голос до шепота, -- Разрушителя. Я искала вас из-за него. Ведь именно вы видели его последним!

-- Последним из тех, кто имел неосторожность об этом разболтать, -- улыбнулся Рэд. – Боюсь, что да.

-- Простите, девочки, что бросила вас так надолго, -- обратилась Лин теперь уже к нам. – Мне встретился юный маг, рожденный не для этого мира, и я не могла удержаться, чтобы сразу не отправить его туда, где он будет счастлив. Нирэль моя территория, и я несу ответственность за каждого.

-- Рожденный не для этого мира? – переспросила я. – Это как?

Моему испорченному литературой воображению тут же нарисовался бледный юноша с горящим взором, заработавший чахотку из-за интенсивных стенаний о несовершенстве бытия. А Лин, надо полагать, отправила его на тот свет, поскольку на этом он счастья дождется вряд ли.

-- Ох, -- вздохнула ведьма. – За примером недалеко ходить – вот он, перед вами. Только с Рэдом ситуация гораздо хуже.

Мы дружно уставились на весьма плотного и явно довольного жизнью типа, ставшего для нас волей случая чем-то средним между гидом и спортивным комментатором. Меньше всего он напоминал представленный мною поэтический образ.

-- С Рэдом что-то не в порядке? – обеспокоено уточнила Лиза.

-- Боюсь, от вас не ускользнуло, что моя внешность сильно уступает внешности других эльфов, -- горестно поведал Рэд. При этом глаза его ехидно блеснули.

-- Не переживайте, вы зато куда умнее и добрее, -- ласково возразила Лиза.

Мне второй раз показалось, что Рэду стало стыдно.

-- Спасибо, -- совсем иным, искренним тоном поблагодарил он. – Да я и не эльф вовсе. Я родился на Гелле, а там до внешности мага дела никому нет.

-- Важна не внешность, а суть, -- подтвердила Лин. – Семь верхних миров совершенно различны. Обычно маг рождается в своем мире… в том, который ему подходит. Если б это было не так, воздействуя на материю в противоположных направлениях, они постепенно разрушили бы собственное измерение. Подобного не случается, поскольку маги каждого мира хотят примерно одинакового, и конфликт интересов оказывается локальным, а не глобальным. Он идет лишь на пользу, обеспечивая необходимое развитие. Но иногда возникает сбой -- маг рождается не в том мире, где ему было бы наиболее комфортно. Пока он неопытен, это незаметно, однако в какой-то момент мы, члены Наблюдательного совета, обнаруживаем… скажем, дисгармонию. Тогда следует как можно скорее найти несчастного, определить, где ему будет лучше, и отправить туда.

-- А сам он туда отправиться не может? – изумилась Женька.

-- Так это же маг, -- объяснила Лин. – У него ни Даров, ни волн – лишь способность воздействовать на материю. Путешествовать между мирами без ведьм маги не в силах.

-- Да, точно, -- кивнула подруга, очевидно, вспомнив слова Элл.

-- Ну, вот. Кстати, Рэд, сегодняшнего мага я переместила как раз на Геллу. Он там сейчас никак не придет в себя от восторга.

-- А что за жизнь на Гелле? – полюбопытствовала я.

Лин странно хмыкнула.

-- Удивляюсь, как девочки умудряются там работать. Наверное, привыкли. Даже не знаю, как вам описать…

-- Да и не стоит, -- невежливо прервал ее Рэд. – Я там просто выл с тоски, хотя вроде на судьбу было жаловаться грех…

-- И вас отправили сюда? – спросила Лиза.

-- Не сразу. Я уже по несколько раз пожил во всех семи мирах. Потому и зовусь бродягой, что ни один из них мне по-настоящему не подходит.

-- И как же вы? – горячо посочувствовала Лиза.

Вообще-то мы все, включая ее саму, живем, где угораздило родиться, и никто не проявляет желания выяснить, где нам было бы комфортнее, и волшебным образом перенести туда. Так что забота подруги о вполне способном за себя постоять взрослом мужчине, вдобавок умеющем влиять на реальность, показалась мне чрезмерной. Впрочем, доброта не считается ни с какими аргументами, и грешно мне было бы влезать со своею логикой.

Рэд пожал плечами.

-- Когда один мир окончательно надоедает, переселяюсь с помощью ведьм в другой. Испробовал даже пару нижних, но там выдержал уж совсем недолго.

-- К счастью, подобных бедняг довольно мало, -- добавила Лин. – Одна из забот Наблюдательных советов – следить, чтобы маргиналы не вредили мирам, в которых живут. Конечно, менять реальность в направлении, противоречащем воле основной массы магов, фактически невозможно, однако некоторые упорно пытаются. Рэда в этом отношении не в чем упрекнуть, он прямо образец.

-- Вот и путешествую, дабы продемонстрировать образец как можно большему числу жаждущих, -- скромно известил Рэд.

-- И правильно, -- кивнула ведьма, не заметив ни иронии, ни горечи, явственно прозвучавших в этих словах. – Глядя на вас, полноценные маги понимают, насколько им повезло. И если вы в вашем положении можете не выходить за рамки, то они тем более.

Губы Рэда язвительно скривились, однако вслух он лишь осведомился:

-- Мы так и будем стоять посереди площади, обсуждая мою скромную личность? Насколько я понимаю, есть более важная тема для беседы. В ближайшем трактире для нас оставлен столик. Там не очень шумно и прекрасная кухня. Хотя нет, вы наверняка предпочтете говорить без свидетелей. Тогда… -- он словно всматривался куда-то. – Я снимаю комнату в гостинице неподалеку. Не откажитесь прийти ко мне в гости. Это вполне приличное место, где ничто не оскорбит вашего взора… теперь.

И он так ухмыльнулся, что я с трудом удержалась от вопроса, что именно в нескорректированной реальности должно было задеть нашу женскую стыдливость. Очень захотелось на это чудо поглазеть, да боюсь, не судьба…

Рэд свернул на одну из улиц. Судя по площади и королевскому дворцу, мы находились в центре города, однако кругом было типичное предместье. Симпатичные невысокие дома, окруженные хаотично высаженными деревьями и цветами, лишь немногим отличались друг от друга, словно были выстроены по типовому проекту и чуть переделаны хозяевами. Это вам не фантастическое разнообразие форм на Фабре, где руководили ведьмы! Впрочем, не стоит по крохотному кусочку судить обо всей планете.

Вскоре мы оказались у цели. Гостиница была трехэтажной – по местным меркам, настоящий небоскреб. Поднявшись наверх, мы вошли в комнату Рэда. Я с любопытством огляделась. Все-таки жилье человека многое говорит о нем самом, а мне очень хотелось определиться – подозревать нашего хозяина в двуличности или нет. Правда, имея возможность корректировать реальность, ты с легкостью пустишь пыль в глаза любому сыщику… так-то так, но внутренний голос подсказывал, что не настолько все просто. Если ведьмам требуется очень много энергии, чтобы радикально изменить естественный ход вещей, с чего бы магам быть в лучшем положении? Наверняка они стараются обходиться минимальным воздействием на материю, а не преобразуют что ни попадя. Да и вообще, чтобы притвориться перед нами, надо выбрать, каким ты притворяешься, а это тоже несет в себе немало информации.

Короче, я внимательно осмотрела помещение. Просторная светлая комната, почти лишенная мебели. Кровать, стол, деревянная лавка. В углу примостились странные штуки, вызывающие смутные ассоциации с ружьями и удочками. Ну, и что мне это дает? А ничего. Лишь тот факт, что Рэд не отягощен чрезмерной любовью к вещам – так кто бы сомневался.

Впрочем, я круглая идиотка! Изучать внутренний мир человека по обстановке его гостиничного номера, стоя рядом с подругой, умеющей видеть насквозь – все равно что тыркаться в темноте, натыкаясь на предметы, вместо того, чтобы протянуть руку к выключателю. Да, я не люблю без необходимости применять Дары, однако сейчас необходимость была налицо. Следовало узнать, стоит ли доверять собеседнику. Даже если он не Разрушитель – вдруг по каким-то причинам наврет, а мы его послушаемся?

Я телепатически обратилась к Лизе.

-- Что представляет собой Рэд? Не обманывает ли он нас? Не хочет ли нас убить? Не может ли он оказаться Разрушителем?

Лиза, испуганно захлопав глазами, послушно сосредоточилась. Ответ последовал быстро.

-- Он не хочет нас убить. Мы ему нравимся… особенно ты. И, по-моему, -- тут я явственно почувствовала неуверенность, -- он не собирается нас обманывать.

-- По-твоему или точно? – прервала я.

-- Точно не собирается, -- констатировала Лиза.

Я облегченно вздохнула. Вообще-то любой человек, знающий о Дарах – а Рэд о них безусловно знал, -- вряд ли стал бы водить за нос ведьм при непосредственном контакте. Тебя же видят насквозь! Это мы с девчонками привыкли сдерживать свои колдовские способности, а члены Наблюдательного совета наверняка применяют их напропалую – такова их работа. Кстати, работа полезная и важная. В словах Лин была логика. Представьте мир с легко меняющейся реальностью. Если бы каждый из сотни тысяч магов тянул его в свою сторону, рано или поздно возник бы непримиримый конфликт, которого материя не выдержала бы. Ведьмы придумали замечательную вещь. Маргиналов, идущих не в ногу с остальными, не запугивают и не уничтожают, а переносят туда, где они среди себе подобных чувствуют себя комфортно и делают, что хотят. Поэтому в целом маги не протестуют против Наблюдательных советов, а вполне ими довольны. Ведьмы не управляют -- они поддерживают устраивающий всех порядок. Если я правильно поняла, каждый верхний мир – это мечта, усилиями многих поколений воплотившаяся в жизнь. Мы с подругами нередко пьем за «сбычу мечт». Неужели «мечт» только семь? Даже обидно – я надеялась на большее разнообразие. Правда, речь идет в основном о мужчинах -- Ана говорила, у женщин сильные магические способности не встречаются, следовательно, их вклад в формирование реальности минимален.

Итак, назовем Риону для простоты измерением в стиле фэнтези. На Земле немало любителей ролевых игр про эльфов и орков, а обилие книг соответствующего жанра наводит на мысль, что еще миллионы охотно играли бы, да стесняются. Видимо, именно маги данной направленности, веками корректируя окружающую действительность, создали мир, в котором мы сейчас находимся. Есть еще Ворн – судя по всему, нечто технократично-военизированное. Трудно представить, что так выглядит чья-то мечта… я лично, например, чисто потребительски отношусь к механическим агрегатам, а насилие ненавижу всеми фибрами души… однако множество мужчин обожают военную технику и с восторгом смотрят фильмы про войны, звездные или земные. Наверное, подобные личности собрались на Ворне. Остается пять вариантов. Любопытно, что собой представляет загадочная Гелла, на которой родился Рэд? Правда, он там не прижился – как и в других мирах. Выходит, маргинал – человек с нестандартной мечтой. Какое любопытное определение! Хотя почему бы нет? Твоя вписанность в общество действительно во многом определяется тем, схожи ли ваши идеалы. Ты можешь обладать умом и практической сметкой, легко добиваться, чего захочешь, но если твои цели чужды окружающим, навсегда останешься изгоем и вряд ли будешь по-настоящему счастлив. Разрушитель, скорее всего, принадлежит именно к этой категории. Либо он бродяга вроде Рэда, либо ловко маскируется. Хорошо, что Рэда Лиза оправдала – надо же нам кому-то доверять…

Не тут-то было! Мои размышления прервало телепатическое послание подруги. Голос звучал задумчиво.

-- Понимаешь, Рэд не обманывает, но в душе посмеивается. Без злобы, просто с удовольствием. В основном над Лин, хотя над нами тоже. Вообще над ведьмами. И все равно он не похож на Разрушителя. Он не жестокий… скорее добрый. Правда, тут сложно… он неоднозначный человек.

Я вздохнула. Тот отрадный факт, что нас не собираются немедленно убивать, позволяет немного расслабиться. Только надолго ли?

-- Следи за ним, и если почувствуешь вранье – сразу нас предупреждай, -- передала Лизе я.

Между тем мы втроем сели на лавку, Рэд на кровать, а Лин с невероятным изяществом примостилась на табуретке – произведение искусства, а не женщина, хоть в музей сдавай.

-- Расскажите, Рэд, как вы видели Разрушителя, -- попросила она. – И как можно подробнее.

Ее собеседник пожал плечами.

-- Это было дней десять назад, вот в этой комнате. Дверь была не заперта… я редко запираю, но ко мне и заходят редко. А тут появился странный маг. Больше всего он походил на отшельника с Дирлиса… там многие годами живут в одиночестве в лесу, не стригутся, не бреются… некоторые еще и не моются, -- он усмехнулся. – Ну, от этого красавца хотя бы не пахло. Но выглядел он совершенно безумным. Хотя с отшельниками на Дирлисе это случается.

-- Вы бы не могли его сейчас представить? – вежливо обратилась Лиза.

Рэд явно удивился.

-- Представить?

-- Да. Тогда мы тоже на него посмотрим.

Лин покосилась на нас с нескрываемым почтением.

-- Попробую, -- согласился Рэд. – Хотя я не очень-то запоминаю внешность… мужскую, по крайней мере, -- весело добавил он.

Я сосредоточилась, ожидая от подруги картинки. Да уж, незабываемое зрелище! Седой лохмато-кудлатый тип в расхристанной грязной хламиде был так нелеп, что казался участником странного маскарада. Наверняка это и есть маскарад. По крайней мере, мой маг-заговорщик вряд ли являлся старцем, не следящим за собой. Уверена, он – молодой, не лишенный привлекательности мужчина, иначе его подруга вела бы себя с ним совершенно иначе. Только не дурак же он, чтобы раньше времени рассекречиваться? Налепил растительности на лицо, и вперед – никто тебя в упор не узнает. Разве что ведьма, заглянувшая в душу, но им он, полагаю, на глаза старался не попадаться.

-- Не получилось увидеть? – равнодушно уточнил Рэд. – Я действительно плохо запоминаю внешность, тут ничего не поделаешь.

-- Почему это? – удивилась Женька. – Очень даже получилось. Ну, и бомж этот ваш Разрушитель! Как вы его только впустили?

-- Сам зашел, -- бодро констатировал Рэд. – Зашел и с места в карьер: «Надеюсь, ты слышал обо мне? Я – Разрушитель!»

-- А вы о нем раньше слышали? – заинтересовалась я.

-- Да, конечно. Ведьмы недавно объявили, что хотели бы его поймать и будут благодарны за любые сведения.

-- А до этого объявления вы о нем слышали?

-- Да. Он приходил до меня к другим магам, я беседовал кое с кем из них. Они считали его безобидным сумасшедшим. Несет какую-то чушь про нижние миры – однако большинству нет до них никакого дела. А мне эти миры небезразличны – все-таки я жил в нескольких.

-- Дальше, -- поторопила Лин. – Итак, старик сказал, что он Разрушитель. Что он сделал потом?

-- Продолжил увлекательное повествование, -- хмыкнул Рэд. – Сообщил, что он прибыл с Тронга… есть, мол, такой нижний мир... пока есть. Но он там навел шороху, теперь они у него покрутятся, и еще неизвестно, выживут ли. А то деградировали совсем, привыкли к накатанной колее и разучились шевелить мозгами. От подобного мира никакого толку, один вред. Он, Разрушитель, одним ловким ударом разрушил самое сердце Тронга, которому никогда больше не стать прежним. Примерно так.

-- А почему вы его не арестовали? – горя глазами, вскинулась Женька. – Он старый, вы наверняка куда сильнее! Схватили бы и приволокли к ведьмам!

-- Сила мага определяется не возрастом, -- сухо заметил Рэд. – Мне, признаюсь, не хочется вспоминать об этом, но ладно. Я закрыл глаза, чтобы удобнее было колдовать, а когда открыл их, никого, кроме меня, в комнате не оказалось. Понимаю, это говорит не в мою пользу. Однако данный факт прошлого изменению не подлежит.

-- Конечно, жаль, что вы его упустили, -- кивнула Лин. – Но, видимо, он более способный маг, так что вы все равно ничего не могли поделать. Зато сразу сообщили нам – это тоже большая помощь.

-- Как вы думаете, -- осведомилась я, -- зачем он приходил к вам и рассказывал про Тронг? И почему именно к вам?

Рэд в задумчивости уставился в окно.

-- Девочки, -- засмеялась Лин, -- что за вопросы? Это же маг! Постоянное изменение реальности даром не проходит. Они все не вполне нормальны, и пытаться понять, зачем они что-то делают, все равно, что угадывать расписание гроз или снегопадов. Вы еще спросите, зачем он разрушает? Такой уж у него бзик. Наверное, захотелось обратить на себя внимание. Мужчины любят выделяться, это повышает их самооценку. А выяснилось – другим магам до него дела нет. Вот и стал к ним приходить, чтобы похвастаться.

-- Комплекс Герострата? – с сомнением пробормотала я.

Честно говоря, терпеть не могу детективы, где поступки преступника в итоге объясняются тем, что он псих или, хуже того, маньяк. Бывает, конечно – куда денешься? – однако в целом я верю в логику.

-- Кто такой Герострат? – заинтересовался Рэд.

-- Был на Земле такой человек. Чтобы его навсегда запомнили, он сжег самый красивый в мире храм.

-- Вот-вот, -- обрадовалась Лин. – Наверняка Герострат в душе был магом. Они странные.

Я повернулась к Рэду.

-- И все-таки вам самому как кажется? Чем вы объясняете поведение Разрушителя?

-- Мы, маги, не умеем анализировать, -- кротко поведал собеседник. – Счастье, что есть ведьмы, которые разбираются в нас куда лучше, чем мы сами.

-- Мы тоже не всегда разбираемся, -- развела руками Лин. – Иначе Разрушитель давно был бы пойман и доставлен на Эллию.

Интересно, у всех ведьм атрофировано чувство юмора? А вот и нет – с заговорщиками, которых я слышала, было совершенно наоборот. Там издевалась ведьма, а маг принимал ее слова за чистую монету.

Жаль, что Наставница выставила нас в нелепом свете, да еще помешала узнать ответ на важный вопрос. Потому что я была убеждена – именно маг, а не ведьма, способен угадать мотивы Разрушителя. Но что уж тут поделаешь… Лин ведь не нарочно.

А та, не ведая о моих терзаниях, охотно отчиталась:

-- Остальные маги, с которыми беседовал Разрушитель, сообщают примерно то же. Конкретной информации ноль. Я сразу полагала, что встреча с Рэдом вряд ли будет полезна.

-- Почему ноль? – возразила Лиза. – Мы знаем название планеты, на которую отправимся, – Тронг.

-- Но Разрушитель сейчас не там, -- деликатно напомнила Наставница, очевидно, не слишком уверенная в нашей умственной полноценности.

-- Ну и что? – с изумлением уставилась на нее Лиза. -- Там произошла катастрофа. Вдруг мы сумеем помочь?

Лин несколько раз хлопнула фантастически длинными ресницами.

-- Погодите… я не поняла… разве вам не поручили найти Разрушителя? При чем тут какой-то нижний мир?

-- Поручили? – язвительно повторила Женька. – Мы не девочки на побегушках и делаем, что хотим!

-- Но ведь Элл… -- жалобно пролепетала ведьма. – Вы считаете, вам позволено… то есть я, конечно, уточню… в любом случае долг ведьмы должен заставить вас…

-- Уточните, если хотите, -- стараясь не раздражаться и говорить понятным собеседнице языком, кивнула я. – Нам предоставлены самые широкие полномочия по выбору варианта действий. Элл знает, что так будет лучше.

-- А, -- с искренним облегчением вздохнула Лин, -- вот что. Извините меня. Конечно, Элл видней. Если она знает, что при свободном выборе у вас больше шансов, то вы правильно поступаете, прислушиваясь к своей интуиции. Элл не зря долго работала в верхних мирах. Говорят, только здесь можно научиться по-настоящему читать вероятности.

Известие меня обрадовало. Как только выдастся свободная минута, надо будет обязательно представить вероятностную схему. На Эллии у меня получилось довольно удачно. Здорово, если есть шанс усовершенствоваться!

-- Элл была главой Наблюдательного совета? – заинтересовалась Женька.

-- Нет. Обычно главными Наставницами становятся ведьмы, долго прожившие в верхних мирах, причем во всех поочередно, однако не возглавлявшие Советов. Элл когда-то была рядовой наблюдательницей по имени Дан.

-- Почему Дан? – мотнула головой Женька. – Она же Элл.

-- В Элл она превратилась, возглавив Наставниц Эллии, -- объяснила Лин.

-- То есть всех главных Наставниц зовут Элл?

-- Конечно. Было бы странно называть их иначе. Ладно, Лэй только что подтвердила, что вы вольны сами решать, как искать Разрушителя. Только не отправитесь же вы одни на отсталую планету, да еще только что пережившую катастрофу? Это опасно. Вы неопытные, неполноценные и не владеете боевой магией. Надо выделить вам подходящее сопровождение из ведьм. Лэй решит, кого лучше выбрать. Наверное, следует связаться с Наблюдательными советами всех верхних миров. Дело ответственное, ошибиться нельзя. Хотя Элл беспокоить по подобному поводу, вероятно, все-таки не стоит. Лэй и остальные главы Советов хорошенько подумают и наверняка сумеют решить проблему без нее.

-- Да не нужен нам никто, -- поспешно открестилась Женька. – В случае опасности переместимся – и нет проблем.

-- Из нижнего мира переместиться нелегко, -- напомнила ведьма.

-- Кому как, -- не без высокомерия бросила подруга.

-- Если нам понадобится поддержка, мы обязательно за нею обратимся, -- примирительно сказала я. – И я не сомневаюсь, что ведьмы тут же ее окажут.

-- Ну, разумеется, -- подтвердила по-прежнему заметно нервничающая Лин. – Мы не маги, у которых каждый сам по себе, мы сильны единством.

-- В том-то и состоит основной минус, -- вырвалось у меня. – Вы мыслите одинаково, и я заранее могу предугадать, как. А нам скорее пригодилась бы помощь мага, умеющего рассуждать нестандартно.

-- К сожалению, я не способен ни к телепатической связи, ни к самостоятельному путешествию по измерениям, -- раздался спокойный голос Рэда. – Но если вы возьмете меня с собой, я по мере сил постараюсь вам помочь.

Глава 19

Мы с недоумением повернулись к магу, о котором, признаться, временно забыли.

-- С чего вдруг такая забота? – подозрительно осведомилась Женька.

-- Стоит ли вам рисковать? – ласково заметила Лиза.

-- Какая от вас может быть польза? – уточнила Лин.

А я промолчала.

Рэд посмотрел мне в глаза и, не дождавшись реакции, объяснил:

-- Если есть хоть малейший шанс, надо сгладить последствия катастрофы. Люди нижнего мира имеют столько же прав на счастливую жизнь, сколько мы все. Я знаю, что в силах, пусть и с трудом, менять там реальность. Вы, полагаю, тоже в силах, но у вас меньше практики. Я бы научил вас, как лучше использовать ваши способности мага. Вместе мы наверняка сумеем больше, чем поодиночке. А еще я жил в самых разных измерениях, этот опыт пойдет на пользу, если понадобиться проанализировать ситуацию. К тому же Вик права – понять мага проще магу, чем ведьме.

Он действительно хотел отправиться с нами, я чувствовала это. Но что толкало его – и впрямь прекрасное желание спасти чужой мир или нечто скрытое от нас и не столь благородное? Какая-то заноза в сердце мешала мне до конца поверить. Однако и выказывать сомнение было бы нехорошо – для него не было ни малейших причин. Лиза не сигнализировала об обмане, да и Лин сохраняла безмятежность.

Мельком снова глянув мне в глаза, Рэд обратился к ведьме.

-- Вы совершенно здраво рассудили, что рискованно, не владея боевой магией, отправляться в нижний мир одним. Но я смогу защитить и себя, и девушек -- не только колдовством, но и чисто физически. В нижних мирах примитивная мужская сила часто играет важную роль.

-- Не обижайтесь, Рэд, но не уверена, что я рискнула бы положиться на мага, -- с сомнением протянула Лин. – Мало ли, что вам взбредет в голову. Девочки будут на вас рассчитывать, а вы без предупреждения оставите их одних. Маги не умеют подчинять себя требованиям общества. Я вас не осуждаю, такова ваша природа…

-- Если с Вик, Лиз и Жэн что-нибудь случится, я не сумею вернуться назад и навсегда застряну в нижнем мире, причем разрушенном, -- сухо констатировал Рэд. – Так что я весьма заинтересован не бросать их в трудную минуту на растерзание злобным диким аборигенам.

-- Да, -- подумав, согласилась Лин.

Мне стало стыдно. Не люблю, когда на людей заранее навешивают ярлыки. Человек должен чуть ли ни оправдываться за свои добрые намерения, объясняя их эгоизмом!

-- Спасибо, Рэд, -- поблагодарила я. – Мы с подругами посовещаемся немного наедине, хорошо? Все произошло так быстро… мы сами еще не понимаем, что к чему. Я попытаюсь просмотреть вероятности, и тогда мы определимся.

-- Вероятности… -- с уважением, но не без горечи повторила Лин. – Удивительно. Нас всегда учили, что неполноценная ведьма вряд ли чего-то достигнет, а уж видеть вероятности... Правда, ваша судьба настолько необычна… -- Лин заметно взбодрилась и даже улыбнулась. -- По вам нельзя судить о других, вы -- исключение.

Рэд тоже улыбнулся.

-- Конечно, совещайтесь наедине. С моей стороны было бы жестоко заставлять деликатных барышень обсуждать, доверять ли подозрительному типу, непосредственно в присутствии этого типа. Да и сомневаюсь, что стоит отправляться в чужой мир на ночь глядя. Так… -- после короткой паузы продолжил он, -- я вчера предупредил хозяина гостиницы, что ко мне приедут друзья, и он оставил для вас комнату напротив… там как раз три кровати. Вы отдохнете, а наутро скажете ваше решение.

-- Вы поменяли реальность? – быстро уточнила Лиза. – А кто-то из-за нас останется ночью на улице? Переделайте, пожалуйста, обратно… мы-то всегда устроимся.

Теперь уже Рэд не просто улыбнулся, а засмеялся.

-- Не переживайте, ничего подобного. Если бы номер с большой долей вероятности был занят, я бы не стал с этим заморачиваться.

Я не выдержала.

-- Все-таки я не понимаю. Вот если мы туда сейчас заглянем, будет там кто-нибудь или нет?

-- Сейчас – безусловно, нет. Не волнуйтесь по пустякам. Хозяин помнит, что в номере стоит три кровати и что я с ним вчера на эту тему говорил, вот и все. Это для него такая мелочь, что и мне, соответственно, ничего не стоило.

-- А вдруг кто-то другой помнит, что кроватей две или что вы не говорили? – занудствовала я.

Загадочная корректировка реальности никак не укладывалась у меня в голове, хоть и вызывала некие смутные, едва уловимые ассоциации. Неужели люди не путаются, живя в неустойчивом мире?

-- Прежде всего, никто другой не уверен настолько, насколько уверен сам человек, -- пожав плечами, объяснил Рэд. – И потом… в вашем мире не бывает, что свидетели по-разному описывают одно и то же событие?

-- А как же -- постоянно, -- кивнула Женька. – Сама иногда удивляюсь.

-- А бывает, что знакомый пересказывает вам какой-то эпизод своей жизни совершенно не так, как раньше, а стоит вам обратить на это внимание – с пеной у рта уверяет, что прекрасно все помнит и не изменил ни слова?

-- Ага. Не знаю, зачем некоторые врут в лицо, будто забыли, что я уже слышала совсем другую версию и могу их уличить.

-- Ну, вот. Я ведь говорил -- в нижних мирах тоже возможно воздействовать на материю, и это никому не мешает спокойно жить. Я не теоретик, но знаю, что расхождения в мелочах людей волнуют мало, а несущественные события быстро выветриваются из памяти. А влиять по-крупному без серьезной необходимости я бы, разумеется, не стал. Я, к вашему сведению, весьма практичен. И в поездке на Тронг у меня есть своя абсолютно эгоистическая цель.

Он смолк. Знаю такую манеру – заинтриговать и остановиться в ожидании жадных вопросов. А вот не дождется!

-- Какая цель? – попалась в ловушку Женька.

-- Мне стало скучно на Рионе, и ни в один верхний мир тоже не тянет. А на Тронге ждет что-то необычное. Да и вы, не скрою, мне любопытны. Ради возрождения интереса к жизни я готов этой самой жизнью рискнуть. Так что не считайте меня альтруистом – я прекрасно понимаю, на что иду.

Мы с девчонками переглянулись и, попрощавшись с Лин, отправились в номер напротив. Там и впрямь стояло три кровати, а не общее широкое ложе, как я в глубине души опасалась. Если честно, терпеть не могу спать с кем-то вместе – что за удовольствие, если ночью нельзя повертеться и попинаться вволю!

Комнат было практически две, хоть и смежные. Даже ванная пристроена – радость-то какая! Неужели Рэд позаботился? Вряд ли – мужчины редко понимают потребности женщин в подобных вещах.

Прежде всего мы всласть помылись, затем принялись рыскать по углам в поисках провизии. Нет ничего вреднее, чем наедаться на ночь – именно поэтому, видимо, данное занятие обладает невероятной притягательностью. На наше счастье, постояльцам в отелях Нирэля полагался не жалкий мини-бар с напитками, а шкафчик с полноценной едой. Правда, ничего похожего на микроволновку или хотя бы плиту мы не обнаружили, так что разогреть добычу не удалось. Однако пироги вкусны и холодными. Начинки были самые разнообразные. Мой организм отверг лишь одну, посчитав мясом, а остальные охотно потребил.

Лишь после этого мы, улегшись в постели, принялись за стратегические планы. Позади тяжелый день, да и следующий вряд ли окажется легче, поэтому глупо было бы упустить хотя бы часть кайфа, который нам сейчас доступен… а лежать сытой и чистой гораздо приятнее, нежели сидеть голодной и грязной.

-- Что скажешь про Рэда, Лиза? – обратилась к подруге я. – Стоит ли ему доверять? Потому что отправляться в чужой мир с человеком, которому не веришь, -- последнее дело.

Лиза послушно наморщила лоб.

-- Мы ему нравимся, и вообще он не злой. Но и не совсем добрый… по-разному.

-- Совсем добрых, кроме тебя, вообще нет, -- спокойно прокомментировала Женька. – Не злой – и на том спасибо. Только вот не врет ли он, а?

-- Не врет, но и не говорит всей правды. То есть вроде и говорит правду, но… -- Лиза задумалась.

-- Наверное, ты об иронии, -- догадалась я. – А что ему остается? Ведьмы, похоже, считают магов кем-то вроде полоумных, да еще лезут со своими Дарами им в душу – видят насквозь, заставляют любить, приказывают. Подозреваю, ирония – единственный способ хоть как-то защититься. Кстати… -- у меня на душе вдруг потеплело от гениального озарения. – Девчонки, гарантирую: Рэд – не тот маг, которого я слышала!

-- Голос другой? – обрадовалась Лиза.

-- Голос можно подделать, -- возразила Женька.

Я с энтузиазмом кивнула.

-- Можно подделать голос, изменить внешность, манеру речи, однако нельзя имитировать чувство юмора. Скрыть – да, шансы есть, но имитировать – ни малейших. В диалоге заговорщиков ведьма язвила, а маг принимал ее слова за чистую монету. Он вообще начисто лишен способности посмеяться над собой. А у Рэда с Лин получалось наоборот. Я еще способна поверить, что Лин нарочно не понимала шуток, но что Рэд притворялся ироничным – это просто нереально! У меня прямо гора с плеч. Терпеть не могу подозревать знакомых в кознях.

-- Конечно, Рэд не Разрушитель, -- подтвердила Лиза. – Не знаю, почему Лин считает магов ненормальными – Рэд совершенно нормален и не стал бы из непонятной вредности рушить миры. Он чуть посложнее большинства людей, но ведь магу, наверное, положено…

-- Короче, верим? – уточнила Женька. – Конечно, с оглядкой, как любому мужику. От них всего можно ожидать, тут я солидарна с Лин. Только Рэд прав – невесть на какой планете мне будет куда спокойнее в сопровождении здорового сильного парня, умеющего драться. Пусть у нас и Предмет перехода, и Дары – все равно. Хороший хук в скулу еще никому не повредил.

-- Неужели? – ехидно осведомилась я. – Мне бы повредил.

-- Ну, ты понимаешь, о чем я. Я за то, чтобы взять Рэда с собой. Опять же, он действительно в нас заинтересован – без нас ему не вернуться.

-- Я тоже за, -- присоединилась Лиза. – Человек искренне хочет помочь чужому миру… это я вам гарантирую, действительно хочет. И нам тоже хочет помочь… а что немножко над нами смеется, так почему бы нет? Мы не должны обижать его недоверием. Тем более, от него наверняка будет польза. Он умный.

-- А ты что скажешь? -- обратилась Женька ко мне.

-- А я посмотрю вероятности. Вроде на Эллии у меня снова получилось, да и Лин недавно обнадежила.

Увы, заявление оказалось не в меру оптимистичным. Хотя по сравнению с тем безобразием, которое мне подсовывали последнее время на Земле, определенная положительная динамика все же наблюдалась. Вместо загадочных объемных клякс… ну, пускай не клякс, а картин – с точки зрения предсказания будущего разницы никакой… сейчас я изучала… гмм… тоже нечто объемное, однако немного напоминающее вероятностную схему. Я с изумлением обнаружила, что линии, по толщине которых я определяла, больше шансов у события или меньше, вовсе не сплошные, а состоят из тоненьких, почти неразличимых ниточек. Чем больше ниточек, тем кривая, соответственно, толще. Проблема в том, что все это безобразие, переплетаясь, шло сразу в трех направлениях. Мало мне длины и ширины – еще имелась глубина, которая абсолютно деморализовала.

Почему же на Эллии не возникало проблем? Может, из-за того, что тамошняя реальность консервативна… в смысле, не поддается воздействию? События подобного мира и впрямь легче предугадать. А здесь, на Рионе, где маги меняют, что ни попадя… ладно, не что ни попадя, а с оглядкой, но тем не менее меняют! Рэд в какой-то момент навел меня на мысль о распределении вероятностей не только в будущем, но и в прошлом. Если я вижу именно это, немудрено, что опешила. Столько параметров разом мне не потянуть!

Только ведь впервые я столкнулась с аналогичной схемой на родной стабильной Земле, а не в верхнем мире. Правда, выяснилось, что не столь уж Земля стабильна… например, хитрые коты при необходимости перекраивают реальность на свой лад. Счастье, что они ленивы и эгоистичны, поэтому довольствуются простейшими требованиями. Никто еще не встречал животное, желающего стать властелином вселенной или, тем паче, осчастливить собственных собратьев. Лишь благодаря этому наш мир пока не рухнул.

Тут я, вспомнив Беса, пару раз горестно вздохнула. Не скучно ли ему без нас у Гармия? Впрочем, внутренний голос уверял: нет, не скучно. А раз так, я переживаю за себя, а не за него… это мои личные проблемы, и не стоит на них отвлекаться.

Итак, сложности с отслеживанием вероятностей возникли у меня на Земле, однако лишь после того, как мы с подругами занялись исцелениями. Мы теперь знаем, что исцеляли не Дарами, а пресловутым воздействием на материю… то есть коррекцией реальности. Как ни назови, мы похоже, чудесным образом делали правдой не тот вариант жизни, в котором человек болел, а тот, где он здоров. Это было трудно, но не затрагивало существенных взаимосвязей в мире, поэтому удавалось. Или все же затрагивало – иначе откуда запрет богинь?

Ладно, я, как обычно, отвлеклась. Сгубит меня рано или поздно эта привычка. Мне любопытно одновременно то и это, пятое и десятое, а в результате ничего не додумываю до конца. Предположим, аура мага открыла передо мною новый пласт – изменчивость прошлого. Умом я еще не понимала ситуации, но Дары уже осознавали ее, отражая на вероятностной схеме. Мягко говоря, мой мозг вечно не поспевает за магическими способностями. А если не мягко, а коротко и честно, это называется словом дура. Мне показывают важные вещи, а я пялюсь на них, словно самый тупой баран на изумительно красивые новые ворота. Еще умной почему-то считаюсь!

Разозлившись на себя, я неожиданно сумела выделить маленький фрагмент схемы и словно приблизить его. Рэд там присутствовал, это точно. Более того – он фигурировал в огромном количестве нитей. Так, рассмотрим самую толстую линию... ох!

-- Ты что? – удивилась Женька.

-- Что-то смутно прочла, -- с деланной беспечностью известила я. – В целом от Рэда ожидается больше пользы, чем вреда.

-- Значит, берем, -- радостно констатировала Женька.

А у меня вдруг защемило сердце. Как легко я ступила на этот путь – не врать, но и не говорить всей правды. За много лет я привыкла быть с подругами до конца откровенной, да и в принципе не люблю что-либо скрывать. Только кому станет лучше, если я поделюсь тем, что обнаружила? Тем более, дело касается исключительно меня, причем я далеко не убеждена, что речь не о плоде моей разгоряченной недавними событиями фантазии.

Как обычно, всласть пострадать и пофилософствовать не удалось – уж такая у меня злая судьба, вечно прерывает на самом трагическом месте.

-- Лиза, -- свистящим шепотом, словно нас подслушивала под дверью дюжина шпионов, спросила Женька, -- а твой браслет может показать какую-то планету, не перенося на нее?

-- Сейчас проверю. Да, может. А что?

-- Найди Геллу, а? Меня страшно тянет на нее посмотреть. Где же вырос Рэд, что не дал Лин об этом рассказать? Такому парню, казалось, все пофиг, а тут вдруг застеснялся. Ха, не на таковских напал! Мы и без него все разузнаем.

-- Но раз он не хочет, тогда, наверное, не надо? -- возразила Лиза.

-- Слушай, -- возмутилась Женька, -- что тебе важнее – желание лучшей подруги, которую ты знаешь уже двадцать лет, или постороннего мужика, которого сегодня впервые встретила? Я от тебя такого не ожидала. Тем более, это не приватная информация. Просто описание планеты… нам крайне полезно изучить верхние миры, ведь в одном из них прячется Разрушитель! Все равно придется их все объехать, так какая разница, если поглазеем немного раньше…

-- Да, -- без особой охоты согласилась Лиза, -- ты права.

В тот же миг моим глазам предстало не слишком приятное зрелище. С десяток мужчин пировали за роскошно накрытым столом. Нет, я ничего не имею против пиров, просто незнакомцы ели как-то… гмм… даже не жадно, а неопрятно. Хватали куски руками, чавкали. Я уже собиралась изгнать из мозга гастрономическое видение, поскольку решила, что мне все ясно. Гелла – планета чревоугодников. Потому Рэд и сбежал – он мало походит на обжору.

Но тут я увидела такое, что благие намерения моментально вылетели из головы. Из нее все вылетело -- я впала в ступор. Дело в том, что к мужчинам приблизились дамы. Большинство из них были совершенно голыми, разве что некоторые щеголяли странной металлической сбруей или кусочками кружева, мало что прикрывавшими. Ну, нас сейчас этим не удивишь, ларьки при входе в метро так и пестрят газетами с фотографиями обнаженных красоток. Только вряд ли хоть одну из барышень, наливающих сейчас мужчинам Геллы напитки, взяли бы в модели. Подозреваю, даже Лиза на фоне здешних обитательниц выглядела бы анорексичной, а меня и вовсе сочли бы восставшим из гроба скелетом. Я потрясенно изучала груды жира, свисающие в самых неожиданным местах.

Впрочем, мужчинам подобное телосложение (вот уж тут точно сложение, а не вычитание) было явно по душе. Они охотно, хоть и несколько лениво ощупывали самые интересные фрагменты пышных фигур. Дамы в ответ, восторженно улыбаясь, приступали к действиям, описывать которые я не стану – пусть поработает ваша фантазия. Одно скажу -- они изо всех сил пытались угадать и предвосхитить желания партнеров.

Очнувшись от оцепенения, я энергично потрясла головой. Жуткая картинка исчезла.

-- Простите, девочки, – жалобно пролепетала Лиза. – Я просила самую характерную сцену из жизни магов Геллы, чтобы понять суть планеты… не знаю, откуда вдруг взялся публичный дом.

-- Кошмар! – констатировала Женька. – Чтобы женщины дошли до такого позора…

-- Да, -- кивнула Лиза, -- ужас какой-то… и как они не стесняются?

-- Не знаю. Там по пятьдесят килограмм лишнего веса у каждой… брр! Я бы скорее умерла, чем позволила себе так распуститься.

-- А мужчинам нравится, -- не удержалась я.

-- Потому что придурки. И вообще, почему мы должны считаться с их мнением? Они ничего не понимают в женской красоте.

Я не без ехидства заметила:

-- Ну-ну. А я-то наивно считала, они и есть главные ценители. Короче, Гелла – видимо, нечто вроде мусульманского рая. Раз вечный пир в обществе гурий – голубая мечта огромного количества землян, почему бы ей не реализоваться по желанию местных магов? Интересно, бегают ли они в промежутках с мечом, уничтожая неверных…

-- Надеюсь, нет, -- испугалась Лиза. – Хватит того, что издеваются над бедными женщинами.

-- Те отнюдь не выглядели несчастными, -- возразила Женька.

Я пожала плечами.

-- Уверена, маги в верхних мирах – элита, и обычные люди… в частности, женщины… рады им угодить. А поскольку маги еще и влияют соответствующим образом на реальность, им совсем легко найти себе партнерш. Кстати, Ана упоминала, что способности мага нередко передаются по наследству. Наверное, большинство женщин мечтают о сыне-маге, который потом помогал бы им в жизни.

-- Это нечестно, -- возмутилась Женька. – Почему маги в основном мужчины?

-- А почему ведьмы исключительно женщины? Так устроен мир, -- философски парировала я. – Не представляю, как завтра буду смотреть в глаза Рэду. Он правильно не хотел, чтобы мы знали об его участии в этих… ммм… оргиях.

-- Нет на свете мужика, который в подобном не участвовал бы, -- отмахнулась Женька. – Только кто-то в реальности, а некоторым приходится довольствоваться фантазиями. Не бери в голову. Главное, что он там заскучал – значит, нормальный мужчина, на него вполне можно положиться. Давайте-ка спать, а? Завтра у нас сложный день.

Это была несомненная правда, и мы замолкли. Правда, я еще долго почему-то вертелась, не смыкая глаз…

Глава 20

Наутро, позавтракав, мы решили не мешкая отправиться к Рэду.

-- Если вы не передумали, -- вместо приветствия сообщила ему Женька, -- мы сейчас же отправляемся на Тронг.

-- Прямо сейчас же? – засмеялся он, почему-то покосившись на меня. – Ап -- и на Тронге?

-- Не хотите – как хотите, -- фыркнула Женька. – Без вас обойдемся.

-- Да что вы, я восторге. Можно нескромный вопрос?

-- Можно, -- охотно кивнула Женька.

-- Сколько вам лет?

-- Двадцать семь, а что?

Рэд весело ответил:

-- Рад это слышать. В верхних мирах работают лишь опытные ведьмы, которым минимум по пятьсот. Поначалу это выбивало меня из колеи. Внешне они далеко не старухи, но восприятие мира... мм… специфическое. Было бы ужасно обнаружить, что и вы на самом деле не такие, какими кажетесь. Я, признаюсь, опасался, что на подготовку к перемещению уйдет не один день. Сперва ведьмы долго решали бы, в какой район Тронга собираются попасть, потом выбирали бы, как одеться и какую сочинить легенду о себе, чтобы не вызвать подозрений аборигенов…

-- Еще не хватало местных жителей бояться! – возмущенно прервала Женька. – Мы не трусихи.

Я, невольно улыбнувшись, уточнила:

-- Это вы нам деликатно подсказываете, какие моменты надо продумать, чтобы избежать лишних проблем?

-- Ну, что вы -- разве я рискнул бы подсказывать ведьмам? Они ни в чем не сомневаются и знают все лучше всех. Тем более, лучше ненормальных магов.

-- Ведьмы считают магов ненормальными, а маги ведьм – ограниченными дурами, -- не без ехидства констатировала я. – В итоге счет, наверное, равный.

-- Пусть не дурами, но занудами – точно, -- не скрыл Рэд. – Жизнь в консервативном мире даром не проходит. Причем ведьмы умудряются и все вокруг себя делать неизменным.

-- Разве они виноваты, что у них такая природа? – удивилась Лиза. – А как можно осуждать человека, если он не виноват?

-- Вы правы, Лиз, -- серьезно согласился собеседник. – Конечно, вы правы.

Я принялась размышлять. Намеки Рэда вполне разумны, да я и без него понимала, что Тронг – огромная планета и переносится наобум неизвестно в какую точку было бы глупо. Не очень радует, что Женька выставила нас идиотками, ну да ладно. Возможно, это прибавит магу чувства ответственности – он будет убежден, что интеллектуальное начало в нашем квартете принадлежит исключительно ему. Подобная мысль обычно действует на мужчин стимулирующе.

-- Разрушитель не упоминал чего-нибудь конкретного на Тронге? – на всякий случай спросила я.

-- Увы, нет.

Я обратилась к Лизе.

-- А ты не можешь с помощью браслета увидеть… гмм… самое проблемное на данный момент место этой планеты? Разрушитель уверял, что одним ловким ударом разрушил сердце Тронга. Складывается впечатление, что действие было привязано к конкретному объекту, а вот последствия получились глобальными. Интересно, что именно там произошло.

-- Проблемное… -- без энтузиазма повторила подруга, осторожно трогая браслет.

-- Вокруг которого больше всего эмоций, -- попробовала изменить формулировку я. – Нестабильное. Необычное. Поскольку я не знаю принципа действия твоего артефакта, то…

-- Погоди, -- прервала меня Лиза. – Я поняла. Сейчас настроюсь.

Не прошло и пяти минут, как передо мной предстало странное видение. Сперва я решила, что это горное озеро. Оно было настолько огромным, что походило на море. На берегу суетилась масса народу, частично просто бродя, частично управляя довольно нелепыми механизмами. Квадратного метра свободного не найдешь – прямо-таки пляж в жаркий день, на котором вдруг затеяли строительство. А самое любопытное, что на поверхности мнимого озера тоже кое-где стояли агрегаты, с которым возились люди. Неужели то, что выглядело темной, тяжелой водой, заледенело, несмотря на явную жару?

-- Звук включи! – потребовала Женька.

-- Не умею, -- виновато сообщила Лиза.

Изображение исчезло.

-- Что там? – осведомился Рэд.

-- Какие-то придурки скачут вокруг котлована, полного ртути, -- отчиталась Женька.

-- Это не ртуть, -- покачала головой я. – Оно твердое, и они пытаются с ним что-то сделать. Отколупнуть кусочек, то ли? Не знаю.

-- Думаете, есть смысл перемещаться именно туда? – нахмурился маг.

Я пожала плечами.

-- Не уверена. Мне кажется, там с нами даже беседовать никто не станет – все слишком заняты. Лиза, а нельзя посмотреть их главный город?

-- Главный – слишком общо, -- без промедления возразила подруга.

-- А столицу самого влиятельного государства? Если это общо – пускай столицу самого большого государства. Получится?

Получилось. Судя по всему, Тронг в техническом отношении продвинулся дальше Земли. По крайней мере, общая панорама города наводила на мысль о научной фантастике. Сплошные небоскребы, соединенные анфиладами. В небе масса самолетов, самые маленькие из которых взлетают прямо с крыш. Тротуары, разделенные на полосы, без помощи автомобилей развозят в разные стороны озабоченных аборигенов. Озабоченных, но совершенно не испуганных. Никакой паники я не заметила, все вроде бы стабильно. Разве что в некоторых местах образовались пробки оттого, что часть движущейся ленты остановилась – ну, так поломки бывают везде.

-- Одеты кто во что горазд, -- вслух прокомментировала Женька. – На нас пальцем показывать не будут, это точно. Ох, смотрите, как клево! Хотя… гмм… -- она откашлялась, -- мужчины могли бы и постесняться.

-- Почему это женщины не обязаны стесняться, а мужчины должны? – съехидничала я, не без легкой оторопи обнаружив, что на некоторые горожане питают склонность к совершенно прозрачным тканям, зато разрисовывают тела. Это еще ничего! Отдельные личности были в нормальной одежде, просвечивающей лишь в наиболее пикантных местах. Не скрою, в глубине души я была солидарна с подругой. Вид колышущейся женской груди, покрытой ярким узором, шокировал меня существенно меньше, нежели фигура мужчины в черном комбинезоне, прозрачном исключительно там, где в приличном обществе прилепляется фиговый лист.

Впрочем, никто не обращал на полунудистов ни малейшего внимания, как и на другие экзотические туалеты. Ладно, хоть с этим проблем не будет.

-- Ты не могла бы найти в этом городе местечко поспокойнее? – попросила Лизу я. – Например, парк. У них есть парки? Мы бы сели там на скамеечку и огляделись.

Картинка изменилась. Парк радовал прежде всего тем, что деревья там были привычного зеленого цвета – как ни курти, земной глаз отдыхает именно на нем. Кругом разбросаны яркие клумбы, в разные стороны тянутся тенистые аллеи. Масса киосков с едой и разными мелочами, на обширной площади что-то вроде аттракционов, где с восторгом катаются дети – по крайней мере, такое складывалось впечатление. Не похоже, что на планете катастрофа.

-- Перемещаемся? – поторопила Женька. – Чего ждем-то?

Я кивнула. Действительно, какой смысл изучать дальше? Ясно одно – что ничего не ясно. Надо отправляться на планету, изучать язык и присматриваться ближе.

Путешествие далось легко. Раз – и мы действительно сидим на лавочке, греясь в лучах довольно жаркого солнца и наблюдая за гуляющими.

-- На! – Лиза протянула мне браслет.

-- А ты уже языком овладела? – изумилась я.

-- Да. Он активизировался в мозгу при первых же услышанных словах. Это легко.

Я надела артефакт, приятно холодивший руку.

-- Правительство быстро решит этот вопрос, -- уверенно проговорил проходящий мимо мужчина.

-- Правительство окончательно обнаглело! -- возмущенно парировала сопровождавшая его дама. – Я не понимаю, почему должна платить втридорога за стандартную омолаживающую процедуру или отложить ее до тех пор, пока они сообразят, как выйти из кризиса. Ларниан должен срочно что-нибудь придумать.

-- Ларниану больше восьмидесяти лет, и трудно ждать от него новых изобретений. Хотя согласен -- ограничивать себя, пусть и временно, крайне неприятно. Я хотел сменить самолет на новую модель, а теперь вынужден считать каждую каплю универса для старой.

Парочка прошествовала мимо. Вот и обнаружилось, что на Тронге кризис. Хотя, если честно, разговор показался мне скорее обычной жалобой обеспеченных людей на то, что налоги растут, доходы падают, устрицы в ресторанах недостаточно свежи, а на Канарах слишком много народу. У меня есть знакомые, которые деньги разве что не маринуют – и при том вечно всем недовольны.

Я отдала браслет Женьке, та через пару минут Рэду.

Маг просидел с артефактом не меньше четверти часа, пока не смирился с печальным фактом.

-- Увы, это работает только с ведьмами. Боюсь, я останусь безъязыким.

-- Я буду вам переводить, -- охотно пообещала Лиза. – Только я пока ничего не понимаю.

-- Неплохо бы купить газету, -- предложила я, наблюдая, как местные жители подходят к одному из ларьков, берут там нечто вроде плотно сложенных бумажных вееров и, потихоньку разворачивая, читают. Нет, гарантии, разумеется, не было – мы в незнакомом измерении, так что, может быть, это вовсе не газеты и не чтение, а некий загадочный местный ритуал, но уж больно он казался привычным.

-- Знать бы, как выглядят их деньги, -- задумчиво пробормотала Женька.

-- Видишь, каждый вытаскивает штуку вида шариковой ручки и вставляет в специальную прорезь? Подозреваю, это и есть оплата.

Подруга оживилась.

-- Я могу приказать кому-нибудь отдать свою ручку нам! Это совсем несложно. А, имея деньги, мы не пропадем.

-- Это разбой, -- испугалась Лиза. – Я не согласна.

-- Почему разбой? Он отдаст добровольно.

-- Добровольно-принудительно, -- возразила я. – Нет, это нехорошо.

-- А позволить планете погибнуть из-за того, что мы, как дуры, торчим тут без копейки – хорошо? – сурово осведомилась Женька.

Рэд молча встал, перейдя на соседнюю аллею.

-- Вот, -- с горечью произнесла Лиза. – Мы так ругаемся, что человек не выдержал.

-- Тоже мне, нервный! – фыркнула Женька. – Мы вовсе не ругаемся -- мы совещаемся. А вообще, если он настоящий мужик, должен быстренько раздобыть денег. Не нам же, слабым женщинам, разбойничать? Я, между прочим, есть хочу. Вон такую пиццу… очень аппетитная.

-- И я хочу, -- призналась Лиза. – Правда аппетитная, хоть и не совсем пицца. Почему мы не сообразили взять с собой припасы?

Я начала принюхиваться, дабы вынести собственный вердикт, однако увлекательному занятию помешал вернувшийся Рэд. В руке он держал металлический стержень сантиметров десять длиной.

-- Возьмите, Жэн. Правда, я не знаю, много ли можно на это купить.

-- Откуда он? – грустно спросила Лиза.

Рэд улыбнулся.

-- Не волнуйтесь, я не бил опрометчивого путника тяжелым предметом по голове. Люди часто что-нибудь теряют, особенно в развлекательных парках. Я сделал так, что потеря случилась в определенном месте… это совсем небольшая корректировка, она легко проходит даже в нижнем мире.

Женька, схватив стержень, рванула вперед. Сперва она подлетела к газетному киоску, затем к лотку с пиццей, а вскоре уже была рядом с нами.

Мы взяли по лепешке. Я осторожно откусила, прислушиваясь к ощущениям.

-- Да не бойся ты! – успокоила подруга. – Тебе я специально взяла без мяса.

Рэд неожиданно вскинул голову.

-- Вы давно не едите мяса, Вик?

-- Да нет, недавно. Сама не знаю, почему. Вроде и хочется, я стоит взять в рот, жутко тошнит.

Собеседник изучал меня с явной тревогой.

-- Это началось до или после того, как вы научились корректировать реальность?

-- После, -- не скрыла я. – А что? Это важно?

Он пожал плечами.

-- Хотел бы ошибиться, но, скорее всего, это синдром мага.

-- Он опасный для здоровья? – вскинулась Лиза.

-- Ну… когда как. Эта болезнь возникает у некоторых магов, когда они слишком резко развивают свои способности. Первый признак – отвращение к мясу. Потом появляются еще разнообразные ограничения… все индивидуально. Самый крайний случай – это неприятие абсолютно любого действия. Маг впадает в странное состояние… молча сидит без еды и питья. Иногда это длится годы.

-- Ох! – вырвалось у меня.

-- Нет-нет, подобное – большая редкость, -- поспешил заверить Рэд. – В основном процесс идет очень медленно, иногда даже прекращается вовсе. У меня есть предположение, в чем причина болезни. Маг видит различные варианты прошлого, часто сам не осознавая этого. При определенном складе личности мысль съесть животное, к которому ты был привязан… или чем-то похожее на твоего любимца, да просто то, которое ты хоть мимолетно видел… короче, для некоторых это неприемлемо. И чем больше нитей реальности ты воспринимаешь, тем шире круг поступков, которые не хотелось бы совершить.

-- Я не воспринимаю вообще никаких нитей, -- честно известила я. – Так что, надеюсь, синдром мага скоро рассосется. Давайте лучше газету читать. Я боялась, что браслет учит только устной речи, но я, кажется, понимаю буквы.

Я развернула листок. Первый же заголовок гласил: «Природный катаклизм, халатность правительства или происки врагов?» Наверное, это то, что нам нужно.

«Прошло уже почти двадцать дней с тех пор, как универс, без которого немыслима современная цивилизация, изменил свою структуру. До сих пор никто, включая открывшего свойства универса Верта Ларниана, не могут ответить на вопрос, по каким причинам небольшие количества вещества остались жидкостью, а все, что превышает по объему десять разовых бытовых доз, перешло в твердое состояние, непригодное к использованию. Наша газета давно уже писала, что так называемые ученые зря тратят деньги налогоплательщиков, не принося обществу ни малейшей пользы. Последние события подтвердили это. Писали мы и о том, что правительство недостаточно заботится о своих гражданах. Как видите, мы и тут оказались правы. Покупайте последнюю, усовершенствованную модель домашнего прислужника! Он освободит вас от всех бытовых забот! Вы можете доверить его умелым рукам приготовление пищи, мытье посуды или полов. Работает от стандартной бытовой дозы универса!»

Я, опешив, уставилась на листок, не сразу сообразив, что наткнулась на рекламу. Пропустив ее, я вернулась к чтению.

«Итак, наша газета оказалась во всем права. Правительство вместо того, чтобы решить проблему, хочет переложить ее последствия на наши плечи. Нам предлагают временно ограничить использование энергии, поскольку неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы привести запасы универса к прежнему состоянию. Но почему мы должны отвечать за чужие ошибки? Если вы хотите, чтобы мы берегли оставшийся универс, дайте нам взамен нечто другое, не менее удобное.

Однако правительство не только не позаботилась об этом -- совершенно не считаясь с интересами граждан, оно допустило беспрецедентный взлет цен на все, включая столь нетехнологичную и, следовательно, дешевую в производстве вещь, как продукты питания. Как известно, сельским хозяйством занимаются малоразвитые страны, не имеющие источников универса. Мы поставляем им этот идеальный и универсальный носитель энергии взамен их продукции, которую с легкостью может производить самое примитивное общество в любом месте с подходящим климатом. Понимая это, руководители сельскохозяйственных стран боролись за почетное право торговать с нами. Себестоимость их продукции невысока, поэтому даже при умеренной плате мы совершали акт гуманизма, поддерживая своими деньгами жителей отсталых государств.

И вот теперь, когда мы перестали продавать им универс, неблагодарные производители подняли цены. Наше правительство не должно было этого позволять! Да, мы всегда боролись за дело мира, однако у нас достаточно военной техники, чтобы продемонстрировать, что мы не позволим себя обманывать.

В завершении добавим, что Верт Ларниан не оправдал надежд человечества и плохо распорядился своим талантом. Открыв шестьдесят два года назад свойства универса, он должен был вместо пустых речей о том, что нельзя ставить цивилизацию в зависимость от одного источника энергии, пусть даже универсального, найти другие вещества с аналогичными свойствами. Тогда при нынешних обстоятельствах потери были бы минимальными и мы не имели бы шестикратного падения спроса на последние модели техники по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Но последняя модель домашнего портного всегда пользуется спросом! Вы боитесь, что ваша одежда вышла из моды? Домашний портной за несколько минут сделает из устарелого наряда ультрасовременный! Вам позавидуют все друзья! Надеемся, что теперь, видя, что к каким ужасающим последствиям привела его беспечность, ученый понял свою ошибку. Хотя судя по отказу принимать корреспондентов, включая нашего лучшего сотрудника, Верт Ларниан, виновник всех наших бед, не раскаялся».

Я подняла глаза.

-- О чем там? – полюбопытствовал Рэд.

Я задумалась.

-- Если я правильно понимаю, шестьдесят лет назад ученый по имени Верт Ланиан открыл универсальный источник энергии. Вещество, которое назвали универс. Подозреваю, именно им было наполнено загадочное озеро, которое нам показала Лиза. Не знаю, как универс действует, но, видимо, небольшого количества… бытовой дозы… достаточно для… короче, достаточно. Вся здешняя техника построена на использовании универса. Они вообще помешаны на технике, только и подавай новые модели. Им даже пол моет домашний прислужник! А провизию они ввозят из бедных стран, где нет источника универса, и платят за нее копейки. Двадцать дней назад в одночасье весь запас универса перешел из жидкого состояния в твердое, непригодное к использованию. То есть не весь. Маленькие дозы остались нормальными, поэтому приборы пока продолжают работать, однако перспектив на будущее нет. А люди словно ничего не понимают! Необходимо перестраивать экономику, искать другие источники энергии. Пусть не такие удобные… жизнь, разумеется, ухудшится, но срочно продумывали бы новую стратегию, а не жаловались непонятно на кого. Эта газета дурацкая… правительство то, правительство се, а сами как ни в чем не бывало рекламируют устройства, работающие на универсе.

-- А если им заранее проплатили? -- заметила Женька.

-- Да сейчас надо забыть про рекламу, про дурацких роботов для сверхмодной одежды! Кстати, сельскохозяйственные страны подняли цены на свою продукцию.

-- Я считаю, правильно сделали, -- неожиданно вставила Лиза. – Меня и на Земле огорчает, что те, кто производит еду, получают гораздо меньше, чем те, кто ее продает или сидит в офисе, перебирая бумажки. Почему? Ведь без еды мы быстро умрем, а без бумажек и даже магазинов прекрасно обойдемся.

Я кивнула.

-- Не спорю. Просто так сложилось, что именно технократия у нас на вершине пирамиды и, соответственно, диктует свои условия. На Тронге, видимо, аналогично. Мне совершенно не жаль… пусть заевшиеся жители этой страны в чем-то себя ограничат, зато в других государствах дела пойдут лучше. Только вот еще какая вещь. Военная техника наверняка тоже ориентирована на универс. Когда топливо для нее израсходуют и это станет всем понятно… не завидую жителям этой планеты. Я ненавижу войну, но прекрасно понимаю: если много лет пребывать в уверенности, что лишь законы, поддерживаемые силой оружия, мешают одним людям грабить и убивать других, а потом в одночасье это оружие уничтожить, власть захватит тот, кто физически сильнее, не ограничен правилами нравственности и привык действовать дубинкой, а не новейшей техникой. Как варвары разрушили Рим, здесь сметут так называемые развитые государства, и начнутся века дикости и хаоса. Сколько людей погибнет в процессе – представить страшно…

Я, вздохнув, замолчала.

-- Умный этот Разрушитель, -- со смесью брезгливости и уважения произнесла Женька. – И вправду одним ловким ударом разрушил сердце Тронга. Как вы думаете, он сейчас где-нибудь здесь наслаждается плодами своих трудов? Если да, надо его поймать. Только как?

-- А главное, как нам помочь жителям Тронга? – подхватила Лиза.

Обе недвусмысленно обращались ко мне, поэтому пришлось ответить:

-- А я почем знаю?

-- Правда, -- кивнула Лиза. – Тебе надо хорошенько подумать. Тут наверняка есть гостиницы. Давайте поселимся, а там видно будет.

Предложение выгодно отличалось от двух предыдущих своей доступностью, поэтому я без споров согласилась.

Глава 21

Гостиница нашлась без труда, никаких паспортов с нас там не потребовали, и даже то, что Рэд не говорил на местном языке, не вызвало удивления. Благополучно расплатившись цилиндриком, мы прошли в наши номера. Рэд поселился в однокомнатном, а мы с девчонками через стенку в двухкомнатном.

Усевшись в кресло, я прочла еще несколько местных газет, из которых не почерпнула ничего особо нового или полезного, и принялась думать о проблемах Тронга. Думала, и думала, и думала, и никак меня не осеняло. Все-таки политика с экономикой – абсолютно не моя стезя, а тут были именно они. Поэтому я лишь обрадовалась, когда ко мне ввалилась Женька.

-- Не отвлекаю? – осведомилась она, полностью игнорируя тот факт, что вообще-то уже отвлекла. – У меня важное дело. Как ты считаешь, кто станет главной Наставницей после Элл?

Подобного я никак не ожидала. Я смотрела на подругу, как баран на новые ворота, и пыталась понять, шутит она, издевается или что-нибудь похуже?

Наконец, я обрела голос.

-- Ты почему спрашиваешь? – прокашлявшись, с трудом выдавила я. – Непохоже, что Элл пора на пенсию.

-- Пора, -- строго возразила Женька. – Она слишком косная и уже не подходит для своей должности. Нужна ведьма помоложе, поумнее и покреативнее.

-- Да? – изумилась я. – Покреативнее, говоришь? Ну-ну.

-- Разумеется, с опытом работы в верхних мирах, -- с апломбом бывалого кадровика добавила подруга. – Проблема в том, что самых способных вечно затирают. Продвигают мыслящих стандартно, а талантливых и умных опасаются.

Я продолжала обалдело пялиться на подругу. О себе она, что ли? Решила занять место Элл? Потому что иначе непонятно, с чего вдруг ее взволновал этот вопрос, да еще в срочном порядке. Хотя я никогда не замечала за ней склонности к карьеризму.

-- Девочки, можно к вам? – осторожно приоткрыла дверь Лиза. –Я, Вика, не решилась бы мешать тебе думать, но ты ведь все равно сейчас отдыхаешь, да? Я хочу посоветоваться. Я, конечно, знаю, что в главные Наставницы выдвигается самая достойная из ведьм. Но могут ли они правильно определить, кто более достойный? Они ведь очень зашторенные, правда? Им трудно распознать нечто по-настоящему новое и прогрессивное.

-- Это ты к чему? – мрачно уточнила я.

-- А? Не знаю. Просто так, размышляю. Абстрактно.

Я вздохнула.

-- Вы действительно убеждены, что будущая смена главной Наставницы на данный момент – самая животрепещущая из наших проблем?

-- Нет, наверное, -- помолчав, честно ответила Женька. – Но я почему-то уверена, что да.

-- Не нравится мне это, -- констатировала я. -- Вам не кажется, что кто-то пытается на вас влиять?

Лиза уставилась на меня испуганными глазами

-- Кто? Как влиять?

-- Подозреваю, ведьма – кому б еще? И даже догадываюсь, какая – та самая. Ведь Разрушитель способен путешествовать с планеты на планету исключительно в ее обществе. Если он здесь, то и она тоже.

-- Погоди, -- прервала меня Женька. – А на тебя она почему не влияет?

Я молча постучала по кольцу, защищающему от действия Даров.

-- Ладно, пусть так, -- согласилась подруга. – Только бессмысленный у нее получается приказ… можно подумать, завтра состоятся выборы новой главной Наставницы, а наши голоса – решающие. Иначе зачем ей наводить нас на подобные мысли?

Я кивнула.

-- Согласна, нелепо. Но в случайное совпадение я не верю. С чего вдруг к вам обеим привязалась эта странная тема?

-- Мне немного не по себе, -- призналась Лиза. -- Будто кто-то пытается в меня заглянуть.

Неожиданно Женька победоносно улыбнулась.

-- Ага! Ведьма пытается убить нас на расстоянии, только фиг ей – мы стали слишком сильные, и ей с нами не справиться! Вместо этого у нас в головах звучат отголоски ее желаний. Она метит на место Элл, это ясно, как божий день.

-- Если нам не мнится, -- заметила Лиза.

-- Надо позвать Рэда! – сообразила я. – Он вроде бы хорошо чувствует ауры.

Женька громко заколотила в стенку. У прибежавшего через пять секунд мага было такое лицо, что Лиза судорожно затараторила:

-- Не волнуйтесь, у нас все в порядке. Просто Вика предполагает, что здесь неподалеку прячется ведьма. Еще, возможно, маг. Вы сумеете их обнаружить?

Рэд пожал плечами.

-- Попробую, только что им тут делать-то? Я надеялся застать как минимум землетрясение. Стена чуть не рухнула. Вы уж впредь поосторожнее – не знаю, достаточно ли у нас денег, чтобы оплатить ремонт отеля.

Мне показалось, что за иронией он скрывает недовольство. Тем не менее он послушно сел и закрыл глаза, однако открыл их довольно быстро.

-- Ваша аура все перебивает. И вот что я хотел бы сообщить, милые барышни. Я прекрасно понимаю, что ни одна ведьма не доверится столь ненормальному существу, как маг. Но если бы вы все-таки поменьше от меня скрывали, мне было бы легче оберегать вас и не приходилось бросаться на совершенно непредсказуемую опасность без малейшего плана защиты. Это я так, к сведению.

Лишь тут до меня дошло, что Рэд понятия не имеет о сообщнице Разрушителя и об их мечте захватить власть. Немудрено, что он в обиде. Ведьмы вечно ущемляют мужское самолюбие магов, теперь вот и мы присоединились. Однако я и впрямь колебалась, стоит ли полностью выкладывать карты на стол.

Додумать я не успела.

-- Вика слышала разговор Разрушителя с любовницей, -- без обиняков объяснила Женька. – Даже два разговора.

Рэд повернулся по мне, в глазах его плескалось безграничное изумление… и что-то еще, чего я не умела расшифровать. А к Дару Лизы обращаться почему-то не хотелось.

-- Короче, -- продолжила Женька, -- этот тип жаждет стать королем всех верхних миров, а любовница-ведьма его поддерживает. Но им мешаем мы с девчонками… вроде как потенциально мы в в силах их остановить. На Земле они боялись нас трогать, поскольку там мы под присмотром Элл, а вот в верхних мирах они надеются с нами справиться.

-- У Разрушителя любовница-ведьма? – усмехнулся Рэд, явно успокоившись. – Вы уверены?

-- Если к вам он приходил в виде вонючего старца, не факт, что он выглядит так на самом деле, -- отрезала Женька. – Нельзя же принимать все за чистую монету! Внешность легко изменить.

-- Пожалуй, -- весело согласился Рэд. – Занятно. Значит, Разрушитель жаждет стать королем верхних миров. Но ведьмы из Наблюдательных советов вряд ли ему позволят.

В дверь постучали. Мы вздрогнули от неожиданности, но это оказался механический прислужник с обедом. Точнее, столик на колесиках, уставленный провизией и самостоятельно приехавший в наш номер. Я бы на месте жителей Тронга не тратила последние крохи универса на подобные трюки, однако здесь, по-видимому, рассуждали иначе. Как бы там ни было, пицца в парке была вкусной, но довольно маленькой. Успев проголодаться от переживаний, мы охотно принялись на еду.

-- Разрушитель не станет спрашивать согласия у ведьм, -- энергично перемалывая челюстями мясо, объяснила Женька. – Он их заколдует.

-- Но колдовство магов на ведьм не действует, -- напомнил Рэд, отхлебывая из бокала вино и аскетично закусывая сыром.

-- Скажите, -- вмешалась я, -- а смогут ли вообще верхние миры нормально функционировать без Наблюдательных советов?

-- Без Советов нас вряд ли хватит надолго, -- не скрыл собеседник. -- Мы вмиг рассоримся и все порушим, причем большинство магов прекрасно это понимает. Изгонять ведьм – самоубийство.

Я, кивнув, тоже взяла себе вина и сыра. Счастливая Лиза, лопает огромный бифштекс крайне аппетитного вида, и ей хоть бы что…

-- Вот именно! Загадочный тип этот Разрушитель. Я не вижу смысла его действий. Элл, кстати, тоже, и именно это ее пугает. Какая ему радость в том, что цивилизация Тронга рухнет? Пусть он уничтожит сотни нижних миров, это совершенно не ослабит ведьм.

-- О, я догадалась! – радостно воскликнула Женька. -- Он надеется, что его любовница станет главной Наставницей вместо Элл, посадит в Советы своих сторонниц, а в благодарность за помощь отдаст ему власть в верхних мирах.

Определенная логика тут была, особенно учитывая явно навеянные кем-то недавние рассуждения девчонок о том, что Элл пора на пенсию. Однако Тронг все равно никуда не вписывался. Чем события на нем помогут заговорщикам? Да ничем. Мне вдруг почудилось: вот сейчас, сейчас поймаю за хвост ускользающую мысль… но тут со мною произошло нечто странное. Я словно оцепенела. Хотя почему словно? Если ты не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, ни языком, это и есть – оцепенела. К тому же меня вдруг обуяла полнейшая апатия. Какая разница, чего хочет Разрушитель? Какая разница вообще, что с нами будет? Все это пустяки и суета сует.

Я равнодушно смотрела, как Женька вихрем мечется по комнате. Сперва она бросилась ко мне и принялась отчаянно трясти, словно грушу, на верхушке которой затаились поздние плоды, затем проделала аналогичную процедуру с Лизой и Рэдом. Те, подобно мне, не реагировали. Тогда подруга возмущенно заорала:

-- А ну, очнитесь все! Я требую! Очнитесь, проклятые, сию минуту!

Будь я еще способна на какие-либо чувства, наверняка бы испугалась, больно она выглядела грозной – валькирия с огненным мечом на ее фоне показалась бы просто робкой девчонкой. Однако мне было наплевать, Лизе, похоже, тоже. Лишь Рэд неожиданно встал.

-- Что случилось? – спросил он, недоуменно озираясь. Впрочем, сориентировался быстро. – Нам подлили в еду какое-то вещество? Жэн, почему на тебя оно не подействовало?

-- У меня сверхантиартефакт, -- выпалила Женька, демонстрируя кольцо. – Он блокирует все вещества и артефакты.

-- А если надеть его сейчас на Вику с Лизой? Вдруг поможет?

Женька молниеносно всунула мой палец в кольцо. Не дождавшись ни малейшего эффекта, она повторила эксперимент с Лизой и громко выругалась:

-- Черт, черт, черт! Бесполезно. Задним числом оно не помогает.

-- Тогда срочно сама надевай его обратно.

-- Почему? – удивилась Женька, не склонная беспрекословно подчиняться мужчине даже при самых экстремальных обстоятельствах.

-- Они наверняка сейчас явятся, ведьма и маг. Раз они не убили вас, а заколдовали, значит, им что-то от вас нужно.

Подруга поспешно сорвала с Лизы артефакт.

-- Проблема в том, -- мрачно сообщил Рэд, -- что если ведьма отдаст приказ, я подчинюсь. Прости, но это так. Тогда срочно отдавай противоположный, и я стану хотя бы безвреден.

-- Ерунда, -- возразила Женька, стягивая с меня кольцо Мэг и вручая его Рэду. – Держи! Оно защищает от действия Даров.

Лицо Рэда просветлело.

-- Значит, есть шанс. Колдовать против ведьмы я все равно не в силах, так что ее предоставляю тебе. А вот с магом надеюсь справиться. Но погоди! Тебе самой не нужен артефакт против Даров?

-- Я в сто раз сильнее этой дряни, -- гневно прошипела Женька. – Вот она и бьет исподтишка, хитрая гадина! Если она повредила девчонкам, я ее в порошок сотру!

В тот же миг дверь отворилась, и в комнату вошли двое. Женщина больше всего напоминала Венеру Боттичелли – высокая рыжеватая красавица с умиротворенным невинным взглядом. Мужчина тоже не подкачал – настоящий мачо, крепкий, черноволосый, с квадратной челюстью и аристократическим горбатым носом.

Парочка не без удивления уставилась на Женьку с Рэдом, и мои друзья, похоже, сумели воспользоваться их замешательством. По крайней мере, Женька злорадно воскликнула: «Ап!» -- и ведьма отшатнулась, а Рэд сделал пару сложных жестов, от которых его противник словно стал ниже ростом, а черты лица заметно расплылись.

Я наблюдала за поединком столь равнодушно, что даже не могу судить, сколько он длился – минуту, десять, час? Одно точно – спустя какое-то время незваные гости исчезли.

Женька рванулась вперед, однако Рэд схватил ее за локоть, указав на нас с Лизой.

-- Главное – они. Если не спасти их сразу, потом, возможно, будет поздно.

Подруга кивнула.

-- Ты прав. Плевать пока на этих мерзавцев. Хотя я могла бы догнать ведьму и потребовать от нее антивещество.

-- Могла бы? – деловито уточнил Рэд. – Сколько шансов?

-- Мало, -- неохотно выдавила Женька. – Они переместились, и мне не отследить, куда.

-- Тогда забудь об этом. А сама ты умеешь готовить антивещества?

-- Нет, только Лиза. К тому же я не знаю, какое именно вещество использовалось. А Дары мои на девчонок вообще не влияют. Рэд, миленький, -- она, отвернувшись, шмыгнула носом, -- вся надежда на тебя. Сделай что-нибудь! Ну, пожалуйста… я чувствую, они скоро умрут.

И подруга, уже откровенно всхлипнув, уткнулась лбом в плечо собеседника.

Рэд, напряженно смотрящий куда-то вдаль, наконец, медленно произнес:

-- Все-таки аура ведьмы у вас прерывистая, поэтому есть шанс. Я попробую. Уйди пока.

Женька беспрекословно вышла, закрыв за собой дверь. Рэд, подойдя совсем близко, довольно долго изучал мое лицо, потом зачем-то поправил мне волосы, очень нежно и аккуратно, лишь чуть коснувшись пальцами висков. Горько вздохнув, он повернулся к Лизе, однако почти сразу снова сконцентрировался на мне. Взял руку, осторожно погладил ладонь. Брови его сосредоточенно сдвинулись, он закрыл глаза, все еще не выпуская моей руки, а затем наклонился и поцеловал меня в губы.

Кровь неожиданно побежала у меня по жилам, оцепенение прошло.

Рэд, улыбаясь, стоял в нескольких шагах. Возможно, поцелуй мне просто примерещился? Я вспомнила старый анекдот. Идет Иван-Царевич по лесу, слышит крик: «Помогите, насилуют!» Бросился на помощь, видит – сидит в одиночестве Баба-Яга и вопит. «Ты чего врешь?» -- возмутился он. «А что, бедной девушке уже и помечтать нельзя?» Прямо-таки про меня…

В комнату вихрем ворвалась Женька. Она схватила меня за плечи так крепко, что ти аж хрустнули, после чего в упоении повисла на шее у Рэда. И правильно, не всем же быть холодными неблагодарными ведьмами вроде меня.

-- Спасибо, Рэд, -- сказала я. – Ты меня спас.

-- А что мне оставалось? – усмехнулся собеседник. – Разве не ты руководишь путешествиями между мирами? Не очнись ты, я застрял бы на Тронге до конца своих дней… согласись, безрадостная перспектива. Да, кстати, вот твой артефакт, в целости и сохранности.

Маг протянул кольцо так аккуратно, словно брезговал случайно ко мне прикоснуться.

-- Ты просчитался, -- холодно заметила я, надевая амулет. – Для возвращения важнее Лиза. Без нее мы даже не в силах связаться с другими ведьмами.

На меня вдруг нахлынул ужас – неужели она умрет? Дрогнувшим голосом я продолжила:

-- Ты ведь можешь помочь и ей, да?

Он опустил глаза.

-- Не уверен… боюсь, что нет.

-- Почему? – ужаснулась я. – Какая разница – я или она?

-- Колдовство магов на ведьм не действует, -- неохотно разъяснил собеседник. – Но у вас аура ведьмы прерывистая. Я сумел поймать твой ритм. А еще повезло, что, хотя вещество готовила ведьма, подсыпал его именно маг. Реальность ведьмы мне не изменить, а вот мага… Я сделал так, что он добавил порошок в основном в мясо, которое ты не ела. Тебе досталась минимальная доза, поэтому ты очнулась. А ритма Лиз я не чувствую.

-- А ты попробуй снова, -- велела Женька.

Рэд, кивнув, подошел к Лизе. На ее губах играла улыбка, лицо выражало полнейшее блаженство. Странно – со мною было совершенно иначе, а подруга словно попала в рай. Однако реальный мир все равно лучше.

Маг взял Лизину руку.

-- Давай закроем глаза, -- предложила я Женьке. – Вдруг ему так будет удобнее?

Мы зажмурились.

-- Бесполезно, -- мрачно сообщил через некоторое время Рэд. – Не получается.

-- А я ведь не могу отправиться искать ту мерзкую ведьму и потребовать антивещество, -- растерянно выдавила Женька. – Чтобы переместиться, нужна Лиза.

Я по примеру Рэда взяла Лизу за руку. Я так любила сейчас подругу – не передать словами. Она лучшая из нас. Самая добрая, самая хорошая. Без нее мы с Женькой быстро превратимся в настоящих ведьм – злых, рассудочных, высокомерных. Хотя нет, без нее мы просто умрем!

Пульс несчастной бился сильно, однако неровно. Словно разной высоты волны то накатывали, то откатывали назад, полностью обнажая берег. Хотя какой пульс в ладони? Я сосредоточилась… неужели?

-- Я, кажется, поймала ритм, -- одними губами, почти неслышно прошептала я.

Теперь надо корректировать реальность. Легко сказать… Да, мы неоднократно занимались этим при исцелениях, будучи уверенными, что просто используем Дары. Сейчас, узнав правду, я не понимала даже, с чего следует начинать.

-- Женька, помоги… и ты, Рэд.

Подруга прижалась ко мне, маг положил руку на плечо, однако ничего не изменилось.

-- Вот что, -- вздохнула я, отступая. – Рэд, ты обещал научить меня правильно воздействовать на материю. Сделай это так быстро, как только способен. Я хорошая ученица, я буду стараться изо всех сил, я схватываю на лету. Я должна.

-- Научу, только не тебя, а Жэн, -- возразил Рэд.

-- Сейчас не время для симпатий и антипатий, -- отрезала я. – У меня выйдет лучше.

-- Дура! – раздраженно рявкнул собеседник. – У тебя синдром мага.

-- Не ругайтесь пока, -- жалобно попросила Женька. – Подождите!

Она взяла Лизу за руку, так и сяк покрутила ладонь.

-- Нет… -- она почти плакала. -- Что за ритм, какой ритм? Ничего не чувствую. Ну, почему я такая бестолочь?

-- Успокойся, -- обратилась к подруге я. -- У меня нет синдрома мага. Мало ли на свете вегетарианцев? А если и есть, то в начальной стадии, до обострения еще ждать да ждать. Рэд, не валяй дурака, помоги.

-- Удивительное зрелище – последняя стадия синдрома мага, -- почти спокойно заметил Рэд. – Человек отказывается от всех желаний и действий. Не моется, не ест, не двигается. Сидит в груде собственных испражнений – разве что какой-нибудь доброхот иногда помоет. Некоторые умудряются проводить так по несколько лет, пока не умрут, наконец, от голода…

Меня затрясло. Зрелище предстало моим глазам так наглядно, что я даже почувствовала запах. Но разве у меня есть выбор?

-- Рэд, -- произнесла я. – Если ты не поможешь, я… я умру, честное слово. Не когда-нибудь, а прямо сейчас.

-- Да куда я денусь? – скривился он, словно проглотив что-то до предела тошнотворное. – Давай попробуем.

Женька молча вышла из комнаты.

-- Тут все индивидуально, -- сухо сообщил маг. – У нас вообще не принято учить друг друга колдовству. Я воспринимаю варианты как… гмм… полупрозрачные облака. Они проникают одно через другое, где-то кажутся гуще… там вероятность больше… где-то тоньше. Еще слышал про сплетенные нити.

-- Нити? – встрепенулась я. – Я их теперь иногда вижу. Погоди-ка…

Я сосредоточилась, представив граф вероятностей. Вот она, жуткая трехмерная схема… столько всего намешано – черт ногу сломит. Но меня интересует только Лиза, она одна, на остальное плевать.

Я взяла подругу за руку, вновь ощутив биение пульса, и моментально обнаружила нужный кусок картинки – удивительно, как я его раньше не замечала.

Рэд крепко обнял меня за плечи.

-- Я хочу отдать тебе свои силы, -- прошептал он. Его губы, шевелясь, касались моего уха. – Пусть последствия падут на меня, а не на тебя… только бы не на тебя… Перебирай нити. Есть ли хоть одна, где Лиза очнулась? Когда аура отступит, тяни эту нить, и она станет правдой. Случится именно так, как мы захотим, я знаю, это в нашей власти!

Нитей было такое огромное количество, что я даже растерялась. В мозгу неожиданно всплыл курс физики с электронами и позитронами, однако я волевым усилием выкинула его из головы. Лиза, важна Лиза! Откуда все же столько блаженства на ее лице?

Ответ пришел, словно по волшебству. Да очевидно же – она сейчас видит Тиана, человека, которого любит и будет любить всегда, хоть он и умер. Тиан нежно ей улыбался, и она улыбалась в ответ. Но ведь жизни, настоящей жизни не заменят самые сладкие грезы! Лиза должна очнуться, пусть ей и будет потом больно! Должна, должна! Это обязательно станет правдой…

Я рывком потянула нить.

-- Нам еще не время быть вместе, -- тихо произнес Тиан. – Когда-нибудь, но не сейчас. Спасибо, что позволила себя увидеть. Это было счастье. А теперь иди обратно, родная.

Он наклонился и нежно ее поцеловал.

У меня потемнело в глазах.

Глава 22

-- Ты очнулась, -- гордо сообщила Женька.

А то я сама не догадалась? Я завертела головой.

-- Все в порядке, -- поспешно заверила Лиза. – Спасибо вам, девочки. Что б я без вас делала?

Она ни словом не упомянула о Тиане. Я ее прекрасно понимала. Я бы тоже не призналась – это слишком личное. Или видение было лишь у меня, а Лиза ничего не помнила? Но не станешь же расспрашивать, даже если безумно хочется…

Рэд отсутствовал – очевидно, решил оставить нас одних. Весьма деликатно с его стороны.

-- Спасибо Дарам, -- радостно ответила Женька. – Все-таки классно быть ведьмой…

-- Да пропади он пропадом, этот Дар! – вдруг вырвалось у меня. – Лучше б я никогда о нем не слышала.

-- Почему это? – удивилась Женька. – Мне лично нравится.

-- А мне нет. Вызывать любовь – что может быть отвратительней? Пусть я и ставлю Дар на минимум, все равно. Ты никогда не узнаешь, как человек относится к тебе на самом деле. Кажется, что любит, а в действительности это обыкновенная магия ведьмы. Подобную любовь нельзя принимать в расчет… и значит, истинной любви для тебя не существует вовсе, ты лишена ее навсегда.

Я и сама не ожидала, что заговорю на данную тему, да еще так разгорячусь.

-- Ой, – радостным голосом прервала мои философствования Женька, -- а Вичка-то влюбилась!

-- Не сочиняй ерунды, -- возразила я. – Я рассуждаю чисто теоретически.

-- Ну-ну. Конечно, влюбилась. Наконец-то! Тру-ля-ля! Наша Вика влюбилась.

-- Прекрати, -- с несвойственной ей суровостью цыкнула на подругу Лиза.

-- Почему это? Я же ничего особенного… я говорю, что есть.

-- А Вике неприятно. Значит, не надо, или я на тебя обижусь.

-- Да что вы? – удивилась я. – Вовсе мне не неприятно. Просто глупость это. В кого бы мне влюбиться?

-- Как в кого? – опешила Женька. – В Рэда, конечно. Других подходящих кандидатур на горизонте не наблюдается.

-- Нашла подходящую! Маг, да еще со сложным характером. Бродяга, для которого главное в жизни – перемены. Ни одна планета ему не хороша, ни одна женщина, подозреваю, тоже. Было бы верхом идиотизма в него влюбиться.

-- Никаким не верхом идиотизма, -- бодро заявила Женька. – Он – настоящий мужик, таких редко встретишь. Не сомневайся, у меня на подобные вещи нюх. Я бы еще недавно ни за что его не упустила! Все бы сделала, но он был бы мой.

-- И вперед, на амбразуру, -- улыбнулась я, однако выражение лица подруги заставило прикусить язык.

Она, бедная, изменилась не случайно. Ухаживавший за нею синеглазый красавец Саша оказался мерзавцем, которого интересовала не она, а исключительно наши способности к колдовству. С тех пор прошло три месяца, но по-настоящему Женька не оправилась. Боюсь, она никогда не будет прежней, а я словно нарочно демонстрирую ей это.

-- Зря ты так про Рэда, -- не обидевшись, серьезно заметила подруга. – Он классный!

-- Он хороший, -- согласилась Лиза. – Спас нас всех. И кстати, искренне переживает за жителей Тронга. Он очень хочет им помочь – я вижу.

-- О! – воскликнула Женька. – Тебе ведь легко заглянуть в Рэда и определить – вправду он любит Вику или только из-за Дара.

-- Этого еще не хватало! – возмутилась я. – Не вздумай. Человек нам доверяет, а мы без спросу полезем ему в душу. Отвратительно!

-- Я с Рэдом ставлю Дар на минимум, -- успокоила меня Лиза.

Меня ударило, словно электрическим током. Точно так же потерявшая голову Женька просила не применять Дары к Саше! Мы тогда жестоко поплатились за свое согласие. Имею ли я право повторять чужие ошибки и снова подвергать девчонок риску?

Хотя сравнивать нелепо. Саша – гнусный обманщик, а Рэд, как верно заметила Лиза, наш спаситель. К тому же я ничуть не влюблена – и, соответственно, объективна, а не слепа, как была несчастная Женька. Каждому ясно, что ничего общего между данными случаями нет – значит, нечего и обсуждать.

-- Давайте составим план дальнейших действий, -- резко сменила тему я. – Есть ли у нас шанс понять, куда сбежала напавшая на нас парочка?

Женька отрицательно покачала головой, с откровенным злорадством добавив:

-- Она сильная Наставница, но я сильнее. Не сбеги она, я бы ее сломала, как пить дать.

Я вспомнила точеные боттичеллевские черты ведьмы и неотразимого мачо-мага.

-- Как вы считаете, посылать Элл их портреты или внешность у обоих была изменена?

-- Конечно, изменена, -- скривилась Женька. – Наверняка пара уродов! Я пыталась убрать морок, да не успела.

-- То есть мы совершенно не продвинулись вперед, -- со вздохом констатировала я. -- Знаем только, что они хотят не просто убить нас, а… гмм… как-то предварительно использовать.

-- Я им использую! – пригрозила Женька, а Лиза тихо произнесла:

-- Девочки, давайте сперва поможем Тронгу, а с заговорщиками решим потом. Очень жалко, если планета впадет в хаос.

Как ни странно, у меня был готов ответ.

-- Сама я вряд ли придумаю что-нибудь путное, -- призналась я. – Но мне почему-то кажется, что открыватель универса Верт Ларниан, сколько б ему ни было лет, самый умный человек на Тронге. Гении часто сохраняют интеллектуальный потенциал до глубокой старости, да и по газетных статьям складывается такое впечатление. А еще он, похоже, человек ответственный. Много лет он твердил, что нельзя ставить экономику в зависимость от единственного источника энергии, а его как не слушали, так и теперь не хотят слушать, только обвиняют незнамо в чем. А ведь у него наверняка есть план выхода из кризиса… пусть не идеальный – это невозможно, -- однако наилучший.

-- Предлагаешь отправиться к Ларниану? – уточнила Женька. – Лиза, ты сумеешь его найти?

-- Сумею, -- кивнула та, несколько раз проведя пальцем по браслету. – То есть не уверена, что это он, но совершенно особенный человек… других похожих здесь нет.

-- Сейчас! – вскинулась Женька и выскочила из номера, через минуту вернувшись с Рэдом. Маг шел словно через силу и выглядел недовольным, однако подруга не склонна считаться с подобными мелочами. – Вот теперь переносимся. Лиза, давай!

Мы оказались в большой жутко захламленной комнате. Что за штуки нас окружали, даже предположить не берусь, однако интуиция подсказывала, что это технические приспособления. Однако хозяин вовсе не занимался сейчас лабораторными исследованиями. Сухонький совершенно лысый старичок с гладко выбритым подбородком в упоении играл на губной гармошке… ну, или на чем-то схожем.

Увы, мы жестоко поломали человеку кайф.

-- И сюда пробрались! – фыркнул Верт Ларниан, гневно блестя совершенно молодыми глазами – боюсь, у меня в мои двадцать семь уже давно подобных нет. – Проклятые журналюги! Вот напущу на вас собак -- на куски разорвут. И ничего мне за это не будет – проникать в частное жилище не имеете право!

-- Мы не журналисты, -- послав ученому самую лучезарную из своих улыбок, объяснила ничуть не обескураженная Женька.

-- А с правительством вашим дрянным вообще дело иметь отказываюсь! – пуще прежнего разгневался старик. – Совсем ополоумели – красоток ко мне подсылать. Я не настолько впал в детство, чтобы забыть, сколько мне лет. Впрочем, о чем я? Они в правительстве наверняка давно разучились считать без калькулятора и уверены, что мне все еще сорок. Как только земля носит этаких идиотов? Думают, наворуют сейчас побольше и пересидят кризис. Ага, не надейтесь! В тонущем корабле каюта-люкс не спасет, как бы некоторые ни мечтали.

Я поняла, что пора применять Дар, однако при одной мысли все в душе почти физически заболело. Разве я имею право насильно вызывать симпатию этого искреннего, свободного в своих оценках человека? Кто я такая, чтобы заставлять его себя любить – вообще чтобы заставлять? Да, это совершенно необходимо, зато непереносимо…

-- У вас крепкое сердце, но сядьте, пожалуйста, на минутку, а то мало ли что, -- неожиданно попросила Лиза. Тон ее был уверен и ласков.

Я опешила. Хозяин дома, похоже, тоже – по крайней мере, он присел на трехногий табурет, судя по потертости, видавший лучшие времена. В комнате вообще дорогие на вид новые вещи безмятежно соседствовали с явной рухлядью.

-- Мы прибыли из другого мира, -- спокойно продолжила Лиза, убедившись, что Ларниану удобно. – Мы очень хотим помочь вашей планете, только не знаем, как. А вы наверняка знаете. Давайте объединимся! У нас есть самые разные возможности, каких нет у обычных людей. Думаю, вместе мы справимся.

Я мрачно смотрела на подругу. Посоветовалась бы сперва, что ли? «Мы из другого мира». Кто поверит в эти сказки, пускай они и правдивы? Прежде, чем делать подобные заявления, надо как минимум продемонстрировать свои необычные свойства… и то не факт, что нас не попытаются отправить в сумасшедший дом или в тюрьму. Примут за безумцев или фокусников-авантюристов, решивших нажиться в условиях кризиса… короче, пора перемещаться отсюда подальше и сочинять новый план…

-- Ваша одежда из материала, которого я никогда не видел, -- задумчиво пробормотал Ларниан. Лицо его на глазах помолодело, даже морщины словно немного разгладились. – Но я не специалист по тканям. Сигнализация почему-то не сработала… однако у самой лучшей техники бывают сбои. Хотелось бы доводов понадежней. Я знаю, старики легковерны, особенно если хотят поверить. Я, может, и хочу, да не намерен себе потакать. Мне требуются доказательства.

Мысли мои судорожно заметались. Как доказать, что мы ведьмы, о боже? Не станет же Женька отдавать приказ и смотреть, как несчастный его выполняет? Не говоря уж о том, что это не самый верный способ заполучить союзника.

Я услышала, как Лиза тихо переводит речь Рэду. Тот, весело хмыкнув, вытащил из-под ближайшего агрегата плоскую блестящую штуковину и молча протянул старику.

-- О, я же все перерыл в его поисках, -- обрадовался Ларниан. – И здесь тоже смотрел, но его не было. Я без него, как без рук. Спасибо!

Он осекся, внимательно уставившись на Рэда.

-- Хотите, мы прямо сейчас куда-нибудь переместимся, а потом вернемся? – доброжелательно предложила Лиза. – Только это лишняя трата сил, а они нам скоро пригодятся. Вы ведь и без того не сомневаетесь в наших словах, да? Вы очень редко ошибаетесь в людях и знаете это. А еще вы знаете, что надо делать для блага Тронга. Вы переживаете за него, вините себя, но у вас есть уверенность в том, что именно следует сейчас предпринять.

-- Когда я открыл свойства универса, -- вздохнул Верт Ларниан, -- я тоже был уверен. Мол, теперь, когда людям не придется трудиться день и ночь ради хлеба насущного, когда они овладеют дармовой энергией, настанет всеобщее счастье. Ага, как же! Меня оправдывает лишь то, что мне было только двадцать два. Я ведь, молодой идиот, больше всего мечтал о полетах на другие планеты. Человечество рванет к звездам, узнает новые миры… А получилось совсем наоборот. Даже то немногое, что делалось для освоения космоса, постепенно прекратилось. Зачем, если нам и без того неплохо? Лучше мы на Тронге еще чем-нибудь побалуем себя, любимых.

«А ведь у нас примерно так же», – вдруг сообразила я. Фантасты многое спрогнозировали верно, но в одном почти все ошиблись. Они были убеждены – стоит человечеству выйти в космос, и оно начнет осваивать все новые просторы сперва в Солнечной системе, а затем и вне нее. Не тут-то было! Мы готовы вкладывать труд и средства лишь в то, что приносит непосредственную, сиюминутную пользу. Мобильная связь и интернет развиваются с невероятной скоростью – это прибыль для производителей и удобство для населения. А космос интересен лишь в военных целях, поэтому стоило кончиться холодной войне, как финансирование сошло на нет. Ларниан на то и гений, что мыслит куда более глобально, чем даже сам в силах понять. Он не ограничивается рамками одной планеты, видя общие закономерности. И зря я сочла Лизу излишне откровенной. Она была права -- истинно умный человек скорее поверит, что его привычный опыт оказался неверным, чем пренебрежет законами логики.

Между тем Ларниан продолжал бушевать – и откуда у него столько энергии в более, чем почтенном возрасте?

-- Оказывается, наша мечта – ничего не делать, а главное – поменьше шевелить мозгами. За нас теперь бутерброды намазывает кухонный помощник, считает калькулятор... повезло, что не успели создать специального думателя, который бы вместо нас думал. Все-таки остались пока выродки, способные размышлять сами, как над ними ни потешаются. Не знаю, кто запустил химическую реакцию, преобразующую универс, но в итоге это получилось к лучшему. Мы еще не подсели на дармовую энергию окончательно… почти подсели, однако не совсем. Пара десятков лет – и было бы поздно. Когда запасы универса исчерпались бы, весь уклад жизни рухнул в одночасье, погребая под собой цивилизацию… я вечно напоминал об этом. Мне возражали – их хватит на много лет… но возможны природные катаклизмы, технические катастрофы, чудеса вроде случившегося. Сейчас у нас есть шанс выправиться, пусть и не без потерь, а скоро шансов не осталось бы ни малейших.

-- Но самое мощное оружие вашего мира наверняка работает на универсе и вот-вот перестанет действовать, -- не удержалась я. – Соотношение сил изменится, начнутся войны – а значит, смерть людей и хаос.

-- Считаешь, я об этом не размышлял? – вздохнул Ларниан. – Девочка, мне восемьдесят четыре года, из них последние пятьдесят я посвятил тому, чтобы сгладить возможные последствия своей юношеской поспешности. У меня несколько поколений учеников. Я искал их по всем уголкам планеты – богатым, бедным, неважно. Потом они возвращались к себе. Да, с их мнением считались гораздо меньше, чем стоило бы, но благодаря своему уму большинство из них все же многого добились. Теперь, в условиях кризиса, к ним прислушаются, потому что только они смогут так или иначе его преодолеть, составить разумный план, договориться. По счастью, мы отвыкли от войны, и воевать мало кто стремится. Поднять народ сумели бы разве что под знаменем справедливости -- или того, что мнится ею. Тот факт, что безо всякой внешней агрессии моя страна станет существенно беднее, а бедные страны богаче, автоматически снизит напряженность. Да, масса людей потеряет работу, им придется переквалифицироваться и думать, думать, думать. Они отвыкли, но еще не разучились до конца, поэтому они справятся. Не скрою, впереди локальные войны и немало жертв.

-- Что надо сделать, чтобы их не было? – вскинулась Лиза.

-- Ничего, -- спокойно ответил Верт Ларниан. – На всякий случай я заново просчитал варианты, -- он указал на один из странных агрегатов. – Все идет правильно. Жертвы неизбежны, но они не будут напрасными. А если опять позаботиться, чтобы нам не пришлось самим решать что-то и развиваться, кризис отодвинется, однако ударит потом куда сильнее.

-- Хорошо, -- грустно сказала Лиза. – Решать вам – это ваш мир. Вы хотите помнить наш визит или забыть его?

-- Не так я молод, чтобы швыряться воспоминаниями, -- отрезал Ларниан. – Что еще остается ценить старику?

-- О, вы всегда найдете, что ценить в жизни, -- улыбнулась Лиза и неожиданно поцеловала ученого в щеку – легко, точно бабочка прикоснулась крылом.

Одно движение -- и мы снова в гостинице, словно и не было никакого Верта Ларниана…

***

Лиза повернулась ко мне.

-- Или надо было сразу на Риону? – смущенно уточнила она. – Тогда извини. Я почему-то решила сперва сюда.

Я изучала ее со смесью восхищения и недоумения. Будто и не она только что блестяще провела встречу с непредсказуемым гением, каждый миг делая и говоря ровно то, что нужно, не сомневаясь и не ошибаясь. И вот – снова привычная, не уверенная в себе Лиза… совсем другой человек – и в то же время безусловно тот же. Как это происходит?

– Конечно, на Риону, -- бодро ответила вместо меня Женька. – Здесь нам больше делать нечего.

-- Разве что, на радость Верту Ларниану, немного подумать, прежде чем перемещаться, -- очнулась от транса я. – Рэд, тебе нужно вернуться именно на Риону?

-- Не обязательно, -- пожал плечами он. – Годится и другой верхний мир. А что?

-- Да вот пытаюсь сообразить, куда лучше отправиться. У тебя нет хоть каких-то предположений о родине Разрушителя?

Маг промолчал, и я невольно процитировала:

-- Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.

-- Ты о чем? – удивился Рэд.

-- О Разрушителе. На Тронге его затея не удалась. По большому счету, он не разрушил, а создал. Создал условия, при которых мир снова начнет развиваться. Редкий случай – человек задумывает плохое, а получается хорошее. Чаще бывает наоборот.

-- А если он и задумывал хорошее? – с неожиданной горячностью возразил собеседник. – Или, по-вашему, маги обязательно должны ошибаться, не предугадывая последствий собственных поступков?

Я пожала плечами. У Рэда, конечно, комплекс по поводу отношения ведьм к магам, но это немудрено при сложившихся стереотипах.

Вслух я выразилась иначе.

-- Маги не обязательно должны ошибаться. К тому же Разрушитель действовал в компании с ведьмой. Но им обоим плевать на благо нижних миров, это я точно знаю.

-- Твой Разрушитель чуть не убил девчонок, -- возмущенно напомнила Рэду Женька. – И не вздумай его защищать! Тоже мне, мужская солидарность!

-- А с чего вы решили, что напавший на вас маг и есть Разрушитель? – прервал ее Рэд.

-- С того! – отрезала Женька. – По-твоему, вокруг нас должен виться целый рой сумасшедших магов? По мне, одного более, чем достаточно.

-- То есть, меня? – невинным тоном уточнил собеседник, однако глаза его блеснули не без ехидства.

-- Ты нормальный, -- поспешила вмешаться Лиза. – Не обижайся, пожалуйста.

-- Было бы на что обижаться, -- усмехнулся Рэд, глядя почему-то на меня. – Просто не стоит считать Разрушителя круглым идиотом, не способным связать концы с концами.

Концы с концами в этой истории и вправду не сходились, а объяснение, казалось, было рядом, да ускользало, сметенное потоком слов. Я попыталась напрячь мозги, но те отчаянно сопротивлялись. Тогда я, пусть это и не слишком вежливо, вышла в соседнюю комнату, плотно закрыв за собой дверь. Следовало сосредоточиться.

К сожалению, первым делом мне бросилось в глаза зеркало, и я зачем-то в него уставилась.

Ну, что у меня за лицо? Брови черные, волосы черные… настоящая ведьма. Черты слишком резкие, и в целом вид отвратительно суровый. Я попыталась нежно и призывно улыбнуться. Нет, стало еще ужаснее. Боюсь, актерское мастерство – не моя стезя. Ладно, раз с лицом проблемы, надо делать ставку на фигуру. Ага, разбежалась! Это на Земле худые и высокие нынче в моде, да и то говорят, в глубине души мужчины куда больше ценят толстых. Вот на Гелле я и узрела воочию их потаенные мечты. Если Рэду нравится одна из нас, так скорее Лиза. Она симпатичная, мягкая, женственная. И характер замечательный. Хотя у Женьки тоже есть свои плюсы. В ней столько жизненной энергии, что никто не устоит. Опять же, она из нас самая сексуальная -- что по виду, что… ммм… по опыту и мастерству. А это, естественно, для мужчины важно. Так что не удивлюсь, узнав, что Рэд увлечен Женькой. Это было бы совершенно естественным. Чтобы, имея рядом подобные варианты, выбрать меня, надо быть слепым, глухим и недоразвитым извращенцем. Увы -- маг, по верному замечанию Лизы, вполне нормален, а поцелуй, которым он пробудил меня от чар, наверняка объясняется влиянием Дара. Только почему я подумала «увы, нормален»? К счастью, нормален, правильно?

«Нет, неправильно, неправильно! -- прокричало что-то в душе. – Пусть Рэд окажется тем единственным в мире безумцем, который предпочтет меня!»

Меня словно ведром ледяной воды окатило. В висках застучало, а ноги приросли к полу. О боже… неужто Женька не ошиблась и я умудрилась влюбиться? Не может быть! Я не из тех, с кем такое случается! Я холодная, рассудительная ведьма при выполнении важного задания!

Впрочем, плевать на задание, дело не в нем. Я привыкла жить, доверяя собственному разуму. Все могло изменить мне, только не он. А еще – чувство собственного достоинства. Эти два якоря поддерживали меня в самые тяжелые минуты. И вот цепи порваны, мой корабль мчит на рифы без руля и без ветрил. Истина встала передо мной, обнаженная и беспощадная, словно маньяк поздно ночью в парке.

Согласитесь, не самое приятное – много лет пребывать в плену иллюзий, а в двадцать семь вдруг обнаружить, что ты -- совершеннейшая идиотка. Считать себя не в меру разборчивой, а выяснить – стоит пальцем поманить, и ты напрочь теряешь голову. Действительно, мало ли, кто кого поцеловал? Разве это причина сходить с ума по человеку, которому нет до тебя никакого дела?

Я вдруг с ужасом поняла, что мне страшно хочется взъерошить магу волосы. Вот прямо сейчас пойду и взъерошу, кончиками пальцев ощутив, какие они жесткие. То-то бедняга опешит! Шарахнется, наверное, растеряется и огорчится. Представляю, как ему после этого будет трудно иметь с нами дело. А придется – не бросишь же беззащитных девушек на чужой планете. Ох, надо держать себя в руках. Незачем портить Рэду жизнь своими душевными терзаниями, он в них не виноват. Где ему заподозрить, что половозрелая, здравомыслящая на вид девица обалдеет от дружеского поцелуя, да еще полученного практически под наркозом? Он наверняка не подразумевал ничего особенного. Мы и познакомились-то всего -- господи, неужели? -- всего день назад! Через неделю он имени моего не вспомнит. Отправится на Геллу к пышнотелым красоткам… при одной мысли захотелось плакать. Но слезы были бы сейчас совершенно неуместны.

Я, повернувшись к зеркалу спиной, больно ущипнула себя в плечо. Плевать, что будет синяк, зато подействовало. Видение полуголых дам, недвусмысленным образом оглаживающих Рэда, поблекло и исчезло, а в голове возникла идея. Ничего особенного – давно надо было сообразить. Однако лучше поздно, чем никогда.

Я возвратилась в большую комнату. Без меня там явно шел оживленный разговор, однако стоило мне появиться, все смолкли. Конечно – являюсь с вечно суровым видом, замораживая окружающих. Счастье еще, что подруги терпят. Но они с детства привыкли, а каково постороннему вроде Рэда…

-- Куда направляемся? – бодро поинтересовалась Женька. – Решила?

-- Рэд, -- произнесла я, с удивлением обнаружив, что голос звучит обыкновенно – а ведь была убеждена, что с трудом выдавлю слово, обращаясь к любимому человеку. -- Ты не мог бы описать нам все верхние миры? Их семь. Мы знаем Риону – мир фэнтези…

-- Что? – изумился Рэд.

-- Мир эльфов и орков. Но вряд ли наш маг оттуда -- он не романтичен. Есть еще военизированный Ворн…

-- Да. Мерзкое местечко! – хмыкнул собеседник. -- Без Наблюдательного совета они бы давно взлетели на воздух. Там столько военной техники…

-- Существуют верхние миры с развитой техникой, кроме Ворна? – поторопила я.

-- Только Синвал. Он чем-то похож на Тронг. Как выразился Ларниан, даже бутерброды у них делают машины. По мне, это скучно.

Я заметила:

-- Разрушитель презирает технократическую цивилизацию. По крайней мере, так прозвучало в его разговоре. Ворн и Синвал вычеркиваем.

-- Гелла, -- покосившись на Рэда, с хитрым видом вставила Женька.

-- Там в основном ориентированы на удовлетворение физических потребностей, -- обтекаемо прокомментировал собеседник. – Маги Геллы начисто лишены честолюбия.

-- Геллу отметаем, -- кивнула я. – Осталось три мира. Дирлис с его отшельниками… у них часом не синдром мага? – Вот теперь голос предательски дрогнул… но в данном случае, пожалуй, можно.

Рэд вздохнул.

-- Большинство больных синдромом мага отправляются именно туда. Но отшельники составляют меньшую часть населения. Дирлис совершенно не цивилизован. Там дремучие леса, бескрайние степи, огромное количество диких животных. Идеально для любителей охоты и одиночества.

-- Не то, -- отвергла я. – Нашему магу нужна публика, он крайне тщеславен. Звери в этой роли его устроят вряд ли.

-- Нирр, полагаю, тоже не подойдет, -- предположил Рэд. – Хотя… Я прожил там довольно долго, прежде чем избавился от иллюзий. Маги Нирра хотят сделать людей счастливыми.

-- Наконец-то! -- обрадовалась Лиза. – Хоть где-то используют колдовство не для себя, а для блага общества. Почему вы оттуда уехали? Там, наверное, хорошо?

-- Самый склочный из миров. В каждом государстве свой правитель, глубоко убежденный, что лишь он знает единственно верный путь, а все несогласные – идиоты или враги. К тому же, предоставленные сами себе, люди выживают гораздо лучше, чем насильно приволакиваемые к счастью – уж поверьте моему опыту.

-- Но маги Нирра искренне верят, что хотят окружающим добра, или притворяются? – уточнила я.

-- Совершенно искренне.

-- Тогда это не для Разрушителя. Давай про оставшийся мир. Как он называется?

-- Фриланг. Техники там почти нет – так, на уровне ковки металлов. Как и на Нирре, множество мелких государств, однако маги-короли думают о подданных лишь по мере необходимости... в основном необходимости в налогах. Вечно воюют между собой, однако жертв относительно мало, поскольку оружия страшнее меча на Фриланге не применяют.

-- А и были бы жертвы -- разве маги не могут воскрешать? – пожала плечами Женька. – Скорректировать материю, и всего делов.

Лиза, вздрогнув, уставилась на Рэда совершенно круглыми глазами. Я догадалась, о ком она подумала, и затаила дыхание.

-- Нет, -- с недоумением покачал головой Рэд, – что вы. Со смертью все обрывается безвозвратно, это закон.

Мы немного помолчали.

-- Полагаю, -- произнесла, наконец, я, – Фриланг -- подходящее место для воинственного честолюбца, презирающего технику. Поехали?

Лиза, кивнув, взялась за браслет.

Глава 23

Мы очутились в богато, но несколько тяжеловесно убранном темном зале. Невысокие своды, толстые каменные колонны. По стенам ковры, резные деревянные шкафы, массивные лавки. Обстановка смутно напомнила о средневековье. А что? Мало ли мужчин на Земле мечтают быть рыцарями – чем маги хуже?

К нам уже спешила пожилая женщина в длинном парчовом платье, струящемся по полу. Лицо, что называется, со следами былой красоты обладало некоей монументальной суровостью, взгляд оценивающий, однако равнодушный. Прямая, словно у балерины, спина, черные волосы уложены роскошной короной… словом, мы все четверо невольно слегка попятились.

-- Добрый вечер, дорогие гости, -- строго приветствовала нас она. – Вы, конечно, Вик, Лиз и Жэн… и бродяга Рэд. Очевидно, что-то помешало вам предупредить заранее о своем визите, дабы мы успели должным образом подготовиться.

И ведьма окинула нас проницательным взором классной руководительницы, чьи ученики по утаенной ими, хотя легко угаданной ею причине явились не вовремя и даже не потрудились выдумать себе оправдание.

-- Мм… извините, -- с трудом выдавила я.

-- Еще удачно, что я сразу почувствовала ваше появление, -- немного смягчилась незнакомка. – Рут, глава Наблюдательного совета Фриланга, очень щепетильна в отношении правил хорошего тона. Она была бы крайне огорчена, если бы почетные гости бродили на дворцу в одиночестве. Хотя я понимаю, что от не прошедших школы Наставниц трудно ждать знакомства с законами этикета.

Вообще-то мне казалось, что правила хорошего тона требуют сделать пребывание гостя как можно приятнее, а потому следует дать человеку максимум свободы, однако лезь со своим предложением я сочла неуместным.

-- Меня зовут Сол, -- представилась женщина. – Рут я известила, она скоро подойдет.

Мы едва успели поздороваться, как появилась Рут. Она тоже выглядела довольно старой. Впрочем, ведьмы не гнались за внешней молодостью. Наоборот – зрелость души обычно отражалась и на лице. Другой вопрос, что на Рионе они изменили свой облик для удобства общения с местными магами. Очевидно, маги Фриланга меньше уважали красивых юных особ женского пола.

-- Надеюсь, вы недолго скучали здесь в одиночестве? – озабоченно осведомилась Рут. – Простите, что не встретила вас сразу. Вам следовало, не мешкая, известить меня, и не беспокоиться, что, мол, оторвете от дел. Гости важнее! Впредь без стеснения обращайтесь, хорошо? Я всегда буду рада.

Тон ее радикально отличался от тона Сол, слова звучали тепло и приветливо. Я несколько взбодрилась, а то уже подозревала, что с Фрилангом нам не повезло. Средневековье нередко называют мрачным. Сол вполне вписывалась в образ королевы-матери из исторического романа, зато Рут, по счастью, была иной.

-- Удачно ли прошло ваше путешествие в нижний мир? – с искренним интересом осведомилась она. – Помогло ли в поисках Разрушителя?

-- В целом удачно, -- неопределенно ответила я, пока не решив, стоит ли делиться информацией. – Вы позволите нам на некоторое время у вас остановиться? И познакомиться с Наставницами Наблюдательного совета.

-- Ну, разумеется. Элл меня обо всем предупредила. Ох, мучаю вас вопросами, а вам, конечно, хочется сперва отдохнуть. Представляю, как вымотало вас путешествие прямо из нижнего мира в верхний, без остановки на Эллии! Не каждая ведьма справилась бы. Вы хотите встретиться с Советом завтра или будете в силах прийти в Зал торжеств сегодня, через час или два?

Я с недоумением уставилась на подруг. Если честно, я совершенно не устала.

-- Сегодня, -- кивнула Женька. – Чего откладывать? Через час, да? Лучше побыстрее отмучиться… в смысле, поработать.

-- Прекрасно. Сол покажет вам ваши покои. А через час встретимся здесь. Девочки будут счастливы с вами познакомиться.

-- О да, гости, присланные Элл – настоящее событие в нашей скучной жизни, -- без тени улыбки прокомментировала Сол.

Рут согласно кивнула, и мы в сопровождении Сол прошествовали куда-то по коридору. Ее приглушенно-золотистое платье красиво колебалось при движении, походка была уверенной и твердой – настолько, что я сразу почувствовала себя дворовой девчонкой, обманом проникшей в царский дворец.

-- Вот ваши покои, -- показала ведьма. – Это бродяге Рэду, а эти вам. Выбирайте, кому что нравится. И, как только потребуются слуги, сообщайте. Вам их предоставят – хорошо обученных и в нужном количестве.

Чуть помешкав в ожидании вопросов, которые мы, естественно, не рискнули задать, она удалилась. Лишь тут мы решились изучить помещение. Рэду подсунули одну-единственную комнату, зато каждой из нас полагались роскошные апартаменты аж из четырех.

-- Давай поменяемся? – предложила ему Лиза.

-- Не стоит, -- коротко отказался маг. – Надеюсь, я вам не нужен на встрече с ведьмами? Полагаю, там вам вряд ли что-то грозит. Я бы предпочел отдохнуть.

-- Ты… нормально себя чувствуешь? – неуверенно уточнила я. – Все в порядке?

-- Тронут заботой, -- иронически прокомментировал Рэд. – Все в порядке, просто хочу немного побыть один. Полагаю, у меня есть такое право?

-- Ну, конечно, -- вскинулась Лиза. – Извини, Рэд. С нами, наверное, нелегко. Но, честное слово, мы не нарочно.

Лицо мага моментально смягчилось.

-- Что ты, Лиза. С тобой очень легко.

Мне было не слишком приятно, что он подчеркнул интонацией местоимение, однако куда денешься от правды? С Лизой и впрямь легко – не то, что со мной.

Чуть-чуть утешил лишь тот факт, что девчонки тем не менее не пошли к себе, а остались у меня. Хочется верить, хотя бы их я еще не окончательно достала…

С удовлетворением обнаружив, что, несмотря на средневековый антураж, нам не придется, пардон, пользоваться ночным горшком – все удобства на месте, хоть и выглядят не вполне привычно, -- мы завалились в кресла и принялись рассуждать.

-- Знаете, -- с изумлением сообщила Женька, -- случилась странная вещь. Когда Рут сказала про утомительный переход из нижнего мира в верхний, меня вдруг осенило. Я ведь не пользовалась Предметом перехода! Он напрочь вылетел у меня из памяти, мы перемещались просто так.

-- Возможно, его роль играл браслет? – сообразила Лиза.

Я задумалась.

-- Не исключено. Хотя иногда мне кажется, некоторые артефакты необходимы скорее психологически – для уверенности. Обратили внимание – мы вообще перестали заглядывать в Справочник ведьмы? Как-то он стал не нужен.

-- И правда, -- радостно кивнула Лиза. – Я о нем совершенно забыла. Вика, а что мы собираемся делать дальше? Я понимаю, сперва вы с Женькой попробуете опознать, кто из Наставниц Совета -- предательница.

-- Я тоже попробую? – удивилась Женька.

-- Ты с нею лично боролась, -- напомнила я. – И, между прочим, победила. Осталось у тебя какое-нибудь представление о ее внутреннем облике?

Подруга недоуменно пожала плечами.

-- Мне было не до того. Попробовать, конечно, не трудно, но я почти уверена, что не опознаю.

-- Я тоже, -- честно призналась я. – Вот, например, Сол. Довольно неприятная особа…

-- Мерзкая тетка! – припечатала Женька. – Она явно в курсе, что мы неполноценные и не учились на Эллии, и откровенно нас презирает. Хотя мы, между прочим, посильнее ее…

-- Она искренне огорчается, когда ведут себя не по этикету, -- примирительно заметила Лиза. – Мы действительно должны были предупредить о своем прибытии, а то свалились, как снег на голову…

-- Проблема в том, -- перебила я, -- что я абсолютно не представляю, ее ли голос слышала. Боюсь, с остальными Наставницами будет не лучше. Да и не факт, что нужная ведьма здесь, на Фриланге – ей не обязательно постоянно находиться рядом с любовником. Анализ характера тоже не помогает. Как определить, например, действительно ли Сол хочет нас убить или мы ее просто-напросто раздражаем, не вписываясь в привычный свод правил. Ведьмы и впрямь консервативны – здесь Рэд совершенно прав.

-- Я пробовала увидеть ее насквозь, -- грустно вздохнула Лиза. – Получилось неудачно – она хорошо защищена. Да, мы ее раздражаем. Еще она высокомерная.

-- Это и без Дара заметно, -- фыркнула Женька. – Лучше скажи, она ли – заговорщица?

Лиза, помолчав, отчиталась:

-- Вот Рут точно плохого против нас не таит. А Сол… не знаю.

Мне все это надоело. Сколько можно переливать из пустого в порожнее? Я предложила:

-- А давайте ловить преступников на живца… то есть, на нас. Сейчас сообщим на Совете, что мы недавно видели Разрушителя с любовницей и поняли, что те с Фриланга. Они, конечно, оскорбятся и раскричатся, зато спровоцируем парочку на активные действия.

-- И вас опять отравят! -- возмутилась Женька. – Хитренькие нашлись! Вам-то что, а я знаете, как тогда перепугалась?

Я немного поразмышляла.

-- Мы будем осторожны. При ведьмах надо есть только то, что на наших глазах едят они, а дома будем питаться поочередно, надевая для защиты твое кольцо. Еще не стоит ходить куда-нибудь поодиночке. Мне кажется, нам не дадут пропасть. Все-таки большинство ведьм честные, они нас спасут. Лиза, сумеешь в случае чего очень быстро обратиться к Рут?

-- Да, конечно. Мне тоже хочется поскорее добиться результата. Я готова рискнуть.

-- Ну, а я тем более, -- согласилась Женька. – Что я, рыжая? Хотя рыжая, конечно…

Она, усмехнувшись, весело продемонстрировала яркую прядь.

Перед встречей с Советом я на всякий случай постучала к Рэду. Вдруг он передумал и решил пойти с нами? Если честно, этот простой и естественный поступок дался мне нелегко. Коварный внутренний голос нашептывал: еще мне не хватало навязываться, пусть сам ко мне обращается! Но я не послушалась искусителя. Маг явно почувствовал себя ущемленным среди высокомерных ведьм, и следовало продемонстрировать, что им не пренебрегают. Пусть это задевает мое самолюбие -- холить собственные амбиции за чужой счет не слишком-то порядочно, правда? Он ведь не виноват, что меня угораздило влюбиться.

Впрочем, Рэд даже не открыл дверь, лишь подтвердил, что остается, и мы отправились одни.

-- Ох, -- телепатировала Женька, едва мы вошли в зал, -- пожалуй, нам стоило переодеться.

Да уж! Мы с нею были в джинсах и футболках. Лиза, правда, в платье, но простом, ситцевом, чуть ниже колен. Каково нам было обнаружить, что собравшиеся в зале дамы вырядились в роскошные длинные туалеты из тяжелых тканей, сияющих драгоценными камнями... или, возможно, стразами – не слишком-то в этом разбираюсь. Короче, мы ввалились подобно трем оборванкам, которых стыдно звать к праздничному столу – разве что покормить с черного хода из собачьей миски.

Бедная Женька сопела, мрачно уставившись в пол. Да уж, она привыкла выделяться совсем в другую сторону! Зато Лиза совершенно не смутилась. Внимательно осмотрев Наставниц и нас с Женькой, она с удовлетворением кивнула… а через миг у ведьм вырвался совместный восхищенный вздох. В недоумении повернувшись к подругам, я обомлела. Женька предстала в болотного цвета струящихся шелках, рыжие волосы оттеняла диадема из изумрудов. Истинная королева, хоть падай ниц! Неброскую красоту Лизы подчеркивали кремовые кружева, щедро усыпанные жемчугами. На мне же почему-то возникли абсолютно неуместное в данной обстановке маленькое черное платье, туфли-лодочки на высоченных каблуках и колье из темно-бордовых рубинов.

-- Это лишь видимость, -- мысленно сообщила Лиза, -- но на пару часов хватит. Вика, извини. Сама не знаю, почему так получилось. Хочешь, попробую переделать?

Я скромно ответила:

-- Не стоит.

Поскольку уже заметила, что меня ведьмы изучают с особенной жадностью. Даже у холодной Сол загорелись глаза. Вот вам, получайте! Пусть мы и не воспитывались в школе Наставниц, однако выглядим лучше всех.

-- Добрый вечер, -- вежливо поздоровалась я, -- рада с вами познакомиться. У меня предложение. Может быть, затеявшая заговор против власти Элл признается сразу? Ведь обнаружить ее среди вас – лишь вопрос времени, причем недолгого.

И я поочередно улыбнулась глаза в глаза каждой из двенадцати оцепеневших женщин – десяти незнакомкам и двум знакомых. А что? Если бросаться в омут с головой, не стоит оттягивать это извращенное удовольствие – лучше сразу.

Вопреки моим предположениям, ведьмы не раскричались. Все-таки этикет – великое дело. Прием был, разумеется, сорван. Наставницы сухо назвали свои имена, и воцарилось молчание, прерываемое лишь горестными вздохами Рут. Тогда мы попрощались и ушли. Наживка насажена, а дальше будь что будет.

Прежде чем лечь спать, я решила заглянуть к Рэду. Я дала себе слово держаться с ним, как ни в чем не бывало, а голос мага полчаса назад звучал настолько мрачно, что я просто обязана забеспокоиться.

Вид оказался еще мрачнее.

-- Ну, как успехи? – хмуро осведомился собеседник, впуская меня в комнату. – Что-то вы быстро вернулись. Неужто уже обнаружили заговорщицу?

-- Увы, нет.

-- Кто бы сомневался…

Я через силу улыбнулась.

-- Твой сарказм понятен. Вероятно, задание нам не по зубам.

-- Особенно учитывая, что вы в принципе не способны поверить в существование ведьмы-предательницы. Ведь это ведьма, своя. Маг – другое дело, чего от нас, убогих, ждать…

Я опешила. Никогда раньше Рэд не разговаривал с такой откровенной неприязнью.

-- Ты что? Откуда только взялись подобные мысли?

-- Из головы, разумеется, -- раздраженно ответил Рэд. – Что-то она заработала в усиленном режиме. Боюсь, ей вредит окружение чрезмерного количества ведьм. Вообще общество ведьм, если на то пошло.

-- Извини, -- смутилась я. – Ты совершенно свободен, никто тебя не держит. Ты и так достаточно нам помог.

-- Да не в том дело, -- отмахнулся маг. -- Просто противно быть марионеткой.

-- В каком смысле? – не поняла я.

-- Конечно, рядом с ними этого не ощущаешь, -- сквозь зубы, словно с трудом сдерживая гнев, процедил он. -- Наоборот – их так любишь, так любишь, век бы не расставался и охотно сделал для них все, что мог. А добровольно не сделал бы, тогда по приказу. Они знают, как тобой манипулировать – ведь они видят тебя насквозь, до мельчайшей черточки. Однако в глубине, пусть не в сознании, а в подсознании, я каждый миг чувствую, как это лживо и отвратительно. Я ненавижу насилие, а прикрытое лицемерием -- вдвойне. Да, есть ирония, которая позволяет спрятаться, сохраняя часть себя от постороннего взгляда. Большинство ведьм ее не понимают. И вот ты шутишь, шутишь, как последний идиот, лишь бы урвать хоть немного свободы. Но все равно ты марионетка, а не полноценный человек. Весь день рядом с вами, с вашими Дарами… думаешь, мне было легко?

-- А когда ты влияешь на реальность других людей – это не насилие? – поинтересовалась я.

Собеседник задумался. Чего у него не отнимешь – желания быть искренним. Другой бы просто выкрикнул «нет», а Рэд честно попытался объяснить.

-- Если и насилие, то над объектом, а не над субъектом. Я не вмешиваюсь в чужой внутренний мир, лишь выбираю один из возможных вариантов развития событий. Более того – когда мои желания противоречат установкам другой личности, колдовать становится трудно… иногда даже невозможно.

Я заметила:

-- С ведьмами то же самое. Приказав то, чего человек не хочет, потом мучишься от отдачи, да и действие длится недолго.

-- Ладно, -- вздохнул Рэд, -- прости. Сам удивляюсь, что вдруг на меня нашло. Я не должен был срывать на тебе свое дурное настроение. Ты же не виновата, что ведьма. Я прекрасно знаю -- ты не хочешь давить на окружающих и стараешься свести воздействие к минимуму. Но совсем убрать его ты не в силах – такова твоя природа. Надо относиться к этому спокойно, как к стихийному явлению, а не хныкать – ах, меня, несчастного, унижают. Да, быть марионеткой противно, только чем я лучше других?

-- Я дура, -- честно констатировала я. – Эгоистичная дура. До меня не доходило, что ты переживаешь, иначе я бы сделала это раньше. На!

Я сняла с пальца кольцо и протянула ему.

-- Погоди… ты что, с ума сошла?

-- На. Возьми и носи. И будешь спокоен – никто не покусится на твою драгоценную душу.

Рэд отступил на шаг.

-- Это я так тебя разжалобил?

-- При чем тут жалость? Просто я тебя понимаю. Мне тоже было бы на твоем месте неприятно.

-- Вот именно, -- кивнул собеседник. -- Тебе самой пригодится кольцо. Тем более, на тебя могут опять напасть. Я, конечно, буду рядом, но…

-- Мы с девчонками, похоже, и без артефактов не слишком-то подчиняемся. А если действительно до зарезу понадобится, я на время попрошу у тебя кольцо обратно.

-- От тебя дождешься… -- буркнул Рэд.

-- В каком смысле? – опешила я.

-- Ты не умеешь просить… да еще у меня. Насмешила!

Я пожала плечами.

-- Не знаю, с чего ты взял. Я часто прошу, и ничего особенного тут нет. И у тебя, по-моему, тоже.

-- Ну да. «Передай, пожалуйста, стакан» ты произнесешь с легкостью, а что-то более серьезное уже не позволит гордость. Кстати, для женщины неумение просить -- огромный недостаток.

-- Это отнюдь не самый большой из моих недостатков, -- предупредила я. – Но если кольцо понадобится для дела, неужели я из-за своих амбиций не признаюсь? Не стоит думать обо мне настолько плохо. Возьми, не заставляй тебя уговаривать. Если ты откажешься, мне будет тяжело с тобой общаться. Я все время стану вспоминать этот разговор и понимать, что раздражаю тебя.

-- Да не раздражаешь вовсе…

-- А я буду думать, что раздражаю. На!

Рэд неуверенно, даже неохотно надел кольцо на палец, потом словно прислушался к чему-то внутри себя и радостно, почти блаженно улыбнулся.

-- Надо же… это невероятно, но без действия твоего Дара любви я словно люблю тебя еще сильнее…

У меня подкосились ноги и потемнело в глазах. Я почувствовала, что падаю, но Рэд подхватил меня.

Глава 24

Утром ко мне телепатически обратилась Лиза.

-- Извини, -- начала она, умудрившись, даже не произнося слов вслух, сильно заикаться. – Нас приглашают на завтрак, это напротив по коридору… а тебя у тебя нет… то есть тебя нет в твоих комнатах. Женька велела тебя не тревожить, она вообразила, что ты… что вы… В общем, я все-таки волнуюсь. С тобою все в порядке?

-- Да, -- коротко ответила я. – Я ночевала у Рэда. Скоро придем.

Вот так, чтобы сразу не было ни малейших недомолвок.

-- Нас приглашают на завтрак, и девочки испугались, что меня нет на месте, -- сообщила Рэду я. – Правда, Женька сразу обо всем догадалась.

Рэд, улыбнувшись, прижал меня к себе. Я вдруг почувствовала, что мне не хочется никуда выходить. Только это будет уже слишком… мы и так целую ночь фактически не сомкнули глаз. Честно говоря, я почему-то всегда представляла, что после секса стану до утра мучительно размышлять о наших новых отношениях, а мужчина преспокойно уснет. Тогда я потихоньку выберусь из постели и больше никогда к нему не вернусь, даже если буду любить его больше жизни. Не знаю, откуда у меня взялась эта фобия. К реальности она не имела ни малейшего отношения. Скорее я охотно уснула бы хоть ненадолго… впрочем, вряд ли это касается кого-либо, кроме нас двоих.

Мы отправились в комнату для завтрака. Девчонки старательно делали вид, будто ничего не произошло, однако получалось у них неважно. Рэд просто искрился счастьем, я чувствовала, как оно переливается через край и неиссякаемым источником бьет во все стороны, затопляя пространство вокруг. Хотя со мною был очень корректен, разве что не упускал случая ненароком притронуться. Что касается меня… трудно объяснить. Я разговаривала, ела, размышляла, но меня не покидало ощущение, что этим занимаюсь вовсе не я, настоящая я парю в небесах и смотрю с горних вершин на обыденную жизнь -- без тени высокомерия, наоборот, смакуя каждое мгновение. Если не поняли, то и правильно – я сама не понимаю.

-- Я приготовила одно вещество, -- сообщила Лиза. – Добавишь в пищу – и любые другие вещества нейтрализуются.

Сперва я изумилась, но затем вспомнила – мы ведь боялись, что на нас снова покусятся, особенно после вчерашего скандала. У меня это совершенно вылетело из головы.

-- Здорово! – восхитилась я. – А то тоскливо есть поодиночке, выхватывая друг у друга защитный антиартефакт.

Женька молчала. Она вообще за весь завтрак не произнесла ни слова, кроме дежурных спасибо и пожалуйста. Несмотря на свое, чего уж там, не слишком вменяемое состояние, я всерьез обеспокоилось. Тихая Женька – это оксюморон, так не бывает.

После еды я осторожно глянула на Рэда. Интересно, он обидится, если я попрошу ненадолго оставить нас с подругами наедине? При нем расспрашивать Женьку бесполезно, а было совершенно очевидно -- с нею что-то не в порядке.

-- У меня скопились кое-какие дела, -- улыбнулся Рэд, словно невзначай поправив мне прядь волос. – Пойду к себе. Буду нужен, зовите.

Он ушел, а я, забыв про свои планы, сидела и, как дура, улыбалась в пространство. И тут Женька неожиданно всхлипнула, потом еще и еще.

-- Почему, почему, почему? – рыдая, повторяла она.

-- Женечка, милая, что ты? – ласково прошептала Лиза, обнимая подругу. – Что с тобой?

-- Почему меня никто не любит? Вику любят, а меня нет? Это неправильно, это нечестно!

-- Да что ты? – нежно засмеялась Лиза. – Тебя – и не любят? Ты самая умная, самая красивая, самая добрая…

-- Да! – громко и яростно завопила Женька, заливаясь слезами. – Я красивая, умная и добрая, а меня все равно никто не любит! За что Вике так повезло? Почему ей, а не мне? Почему я должна смотреть, как они нежничают с Рэдом, и завидовать… да, завидовать, я не стыжусь этого слова! Я считаю, это несправедливо – что Вике досталось больше любви, чем мне. Она рассудочная, холодная… даже фригидная, вот вам! Ей и без любви хорошо, а я без любви умру, умру, умру!

Словно чья-то ледяная рука сжала мне сердце. Мне показалось, оно вот-вот остановится.

-- Женька… -- с трудом выдавила я. – Ты права, конечно. Ты куда больше заслуживаешь любви. Жизнь, она вообще несправедлива. Сама удивляюсь, как он меня полюбил? Я совершенно этого не достойна.

-- Не мели чуши! – еще громче и яростней заорала Женька. – Ты недостойна любви какого-то жалкого мага? Да такой, как ты, больше на свете нет! Я не знаю, за что ему так повезло. Он был бы идиотом, если бы выбрал меня, да я бы его тогда, слепого гада, придушила собственными руками! Я эгоистка, я всегда использовала мужчин для своего удовольствия, по-настоящему не думая о них. И с вами я поступаю так же. Ты вечно взваливаешь на себя проблемы – и мои, и Лизины. А Лиза готова все за нас отдать. И только я, я одна забочусь лишь о себе. Вот за это Саша меня и обманул. Он поступил со мною так, как я раньше поступала с другими. Использовал меня и бросил. Это правильно. А у тебя с Рэдом пусть все будет хорошо. Ты честная, тебя обманывать нельзя, ты не выдержишь обмана.

-- У-у-у, -- тихонько завыла Лиза.

Это случилось настолько неожиданно, что слезы Женьки моментально высохли.

-- Ты чего? – ужаснулась она.

-- Неужели Тиан погиб из-за меня? – всхлипывая, жалобно пролепетала подруга.

-- Ты-то тут при чем? – опешила я. – Он сам выбрал, как ему поступить, а ты изо всех сил старалась, чтобы ему было легче.

-- Просто я не заслуживаю любви и счастья, -- горько плача, объяснила Лиза. – Если Женька не заслуживает, то я тем более – я ведь в сто раз хуже. Я глупая, пассивная, толстая. Вы все делаете правильно, а я вечно ошибаюсь и ни на что не гожусь. Неужели судьба вместо меня наказала Тиана? Это несправедливо, но Вика говорит – жизнь вообще несправедлива. Он полюбил меня, а мне счастья не положено. Вот реальность и поменялась. Только лучше бы умерла я, а не он!

-- У тебя мания величия, -- отрезала я, зная, что подругу нельзя утешать – истерика лишь усилится. – Тиан спас свой мир, направив его на правильный путь. Это призвание, которое он искренне чувствовал, ради которого был готов на все. Не принижай подвига, который он совершил. Можно подумать, Тиан не самостоятельная личность, а марионетка, созданная природой ради твоей любви. Но ведь это не так!

-- Господи, что я несу? – изумленно выдохнула Лиза. – Спасибо, Вика. Девочки, какая-то ведьма рядом с нами отчаянно колдует. Женькина зависть… она ведь наведенная. И мои мысли тоже.

-- С чего ты взяла? – недоверчиво осведомилась Женька. -- Ты же не видишь нас насквозь.

-- Ну и что? Зато я хорошо вас знаю. И себя знаю. Представляете, я ведь чуть было на вас не разозлилась.

-- Ты вообще не умеешь злиться, -- возразила Женька.

-- Вот у меня и не получилось… пришлось разозлиться на себя. Я уверена -- мною пытаются управлять. В душе такое… такое…

-- Тоска зеленая, -- кивнула Женька. – Будто кошки скребут. Ты наверняка права. Ведьма-заговорщица действительно здесь, на Фриланге, и она решила нас поссорить.

-- И у Рэда вчера вечером были наведенные чувства, пока он не надел артефакт, -- сообразила я, тут же покраснев под пристальным взглядом подруг.

Вот откуда возникло его открытое раздражение против ведьм! А ведь, если б не оно, еще неизвестно, чем бы закончился мой визит, случилось бы или нет то, что случилось. У меня даже промелькнула смутная благодарность к колдунье, невольно сделавшей мне волшебный подарок.

-- Ты уверена, что не зря рассталась с кольцом? – уточнила Женька.

-- Да, -- ответила я, краснея еще сильнее.

Мы немного помолчали, успокаиваясь. Когда знаешь о воздействии, гораздо проще его преодолеть. Это ж надо – нас решили поссорить! Какая глупая эта Наставница, совершенно не разбирается в людях… интересно, не явится ли она сейчас проверить, как у нас дела? Особенно если посыпала чего-нибудь в еду. В прошлый раз нас спасла взаимовыручка, а теперь мы, так надо понимать, пальцем не должны друг для друга пошевелить и станем легкой добычей…

И тут в дверях появилась Сол.

Я внимательно посмотрела ей в лицо. Должно же на нем отразиться разочарование – ну, хотя бы на миг? Но нет – оно было привычно равнодушным.

-- Вы уже позавтракали? – уточнила Наставница. – Рут хочет узнать, каковы ваши дальнейшие планы и не требуется ли ее помощь.

В то же мгновение прямо перед нами материализовалась сама Рут, и вот она как раз выглядела заметно взволнованной.

-- У вас все в порядке? – не поздоровавшись, быстро уточнила глава Совета. – Мне показалось…

Она, с недоумением нахмурившись, повернулась к Сол.

-- Пришла узнать, не нужна ли девушкам помощь, -- доброжелательно объяснила та. – Гостьи, присланные самой Элл, требуют особого внимания, не правда ли? Мы готовы ради них на все.

-- Разумеется, -- подтвердила Рут. – Тут лучше избыток внимания, чем его недостаток.

Я вспомнила слова Рэда – ты вроде и не врешь, а просто шутишь, сохраняя этим свои мысли в тайне, поскольку ведьмы редко понимают иронию. А в последней фразе Сол я явственно эту самую иронию ощутила -- как ощущала ее в разговоре неведомой ведьмы с Разрушителем. Пазл сложился, пора выкладывать карты на стол?

Взгляд Сол был спокоен и тверд. А если она не выдаст сообщника? Умрет, но не выдаст – с нее станется. А ведь целью Элл был именно он, Наставница-заговорщица ее тревожила мало. Подождем еще немного… пускай считает нас слепыми дурами, которым незаслуженно везет, это очень кстати.

-- Вы спрашивали о наших планах? Мы собираемся немного посмотреть планету, -- сообщила я. – Но еще точно не решили, какие города. Спасибо за предложение, если понадобится, мы непременно обратимся к вам за помощью.

-- Да, -- как ни в чем ни бывало, вежливо ответила Сол. – Я готова показать вам самые интересные места Фриланга.

Ну и выдержка у этой дамы! Другая бы в ужасе попыталась сбежать, а она все не оставляет своих попыток. Или моя дедукция гроша ломаного не стоит и Сол совершенно не при чем? Только трудно поверить в такое количество совпадений. Она иронична, властолюбива, лицемерна, презирает не учившихся в школе Наставниц, терпеть не может нас лично и явилась к нам ровно в тот момент, когда, по мнению колдовавшей ведьмы, мы должны предельно ослабнуть. По-моему, более, чем достаточно аргументов!

-- Спасибо, -- повторила я. – Мы пойдем?

Рут задумчиво кивнула.

В кордоре я шепотом известила подруг:

-- Мне надо уточнить кое-что у Рэда.

-- Уточнить? – хмыкнула Женька. – Ну, уточняй. Надолго?

-- Нет, мне действительно уточнить. А потом сразу встретимся. Боюсь, откладывать нельзя.

И я постучала в знакомую дверь.

Маг, похоже, не услышал. Он сидел, рассеянно улыбаясь в пространство.

-- Рэд, -- выпалила я, едва переступив порог, -- я уверена, что та самая ведьма – Сол!

Он вздрогнул.

-- Ты сказала об этом Рут?

-- Пока нет, -- покачала головой я. – По-моему, еще рано.

-- Ждешь, пока вас прикончат? – иронически осведомился собеседник, привлекая меня к себе. – Учти – тогда будет уже поздно. Мне лично данный вариант не нравится.

-- Я хочу сперва найти Разрушителя, причем сделать это надо быстро, пока Сол не опомнилась, -- разгорячившись от предчувствия финала, поделилась планами я. – Она сильная ведьма. Если она его любит, то сумеет скрыть, кто он. А Элл нужен именно он, не она. Поэтому я должна срочно задать тебе несколько вопросов.

Маг резко отстранил меня, продолжая держать за плечи, и внимательно посмотрел мне в глаза. На лице его было странное выражение, смысл которого я не взялась бы определить.

-- Ну, куда ты вечно спешишь? – вздохнул, наконец, он. – Дался тебе этот Разрушитель… какое вам до него дело? Видишь, насколько он бестолковый – даже Тронга разрушить не смог. Ручаюсь, он вообще с горя прекратит теперь свои глупости.

-- А переворот?

-- Без сообщницы переворот невозможен. Выкинь ты этого типа из головы.

-- Не получится, -- честно объяснила я. – Я обещала Элл. И вообще… раз я взялась, какое имею право бросить? Все равно буду думать об этом и переживать. Да и не хочу я, чтобы он продолжал разрушать. Лучше сделать, что требуется, а дальше жить спокойно.

-- Все-таки ты – ведьма, -- со смесью горечи и восхищения констатировал Рэд. – Сам иногда удивляюсь – как меня угораздило вляпаться? Скажи… вот ты – сторонница свободы. Но разве чувство ответственности – не путы, которыми ты зачем-то себя связала?

Мне стало стыдно.

-- Извини, пожалуйста. Я не связала… просто по-другому не могу. То есть могу притвориться, что забыла об обещании, но это будет вранье. – У меня вдруг от ужаса чуть не остановилось сердце. – Рэд, но ты ведь видел, с кем имеешь дело, да? Или понял только сейчас?

Я сама понимала, как отвратительно себя веду. Женщины вечно упрекают мужчин – мол, ты ценишь свои абстрактные принципы выше меня и нашей любви. Но мы-то привыкли, а каково оказаться в подобной ситуации мужчине? Они куда более самолюбивы. Неужели я невольно обманула Рэда, стараясь казаться любимому человеку иной, чем я есть, а вот теперь он, наконец, разглядел и…

Рэд хмыкнул.

-- Не надейся, что способна хоть кого-то ввести в заблуждение. Твой характер бросался в глаза через половину площади.

-- Какой площади, о чем ты? – опешила я.

-- Дворцовой, на которой я впервые тебя встретил. Вы стояли и смотрели на помост. Рыжая – с восторженным ожиданием драки, светленькая – с доброжелательным интересом к ее участникам… ты одна не улыбалась, хотя лицо у тебя было счастливым. Было ясно – ты анализируешь происходящее, и этот процесс тебе до упоения нравится. Тут уже не требовалась аура, чтобы поставить диагноз – ведьма. «Как жаль, -- подумал я. – Будь она нормальной женщиной, обязательно бы познакомился». Но все-таки подошел. Короче, сам виноват, -- сменив тон, усмехнулся Рэд. – Только одно тебе скажу, Вика. Не питай иллюзий относительно того, что Сол любит мага. Я достаточно имел дело со здешними ведьмами, чтобы быть уверенным – ерунда. Да, вы обе ведьмы, но между вами огромная разница. Тебе двадцать семь, а ей не меньше пятисот, и она прошла школу Наставниц. Сол лишь использует сообщника, можешь не сомневаться. Возможно, и он использует ее, не любя, хотя тут не уверен. Если она появляется перед ним исключительно в облике юной красавицы…

-- Она ловко ему льстит, -- заметила я. – Он вообще амбициозный и тщеславный. Ты знаешь ситуацию на Фриланге? Какое здесь наиболее агрессивное государство? Не обязательно самое крупное, но постоянно нападающее на соседей и не желающее вести переговоры.

-- Однозначно – Бирн. Думаешь о тамошнем короле?

-- Да. Он должен быть любителем турниров… ну, чтобы выставлять себя напоказ. Здесь бывают турниры?

Рэд нежно провел рукой по моей щеке.

-- Все-таки ты ведьма, хоть и кажешься девчонкой, -- повторил он. – Да, Ригнир обожает турниры. Он невысокий и физически не слишком силен, зато очень мощный маг, а это в поединках важней. Высокомерный, самолюбивый, недалекий.

-- Недалекий, -- кивнула я. – Мне почему-то кажется, Сол понимает смысл их планов куда лучше, чем он. Нам осталось лишь на него посмотреть. Уж его-то Лиза без проблем увидит насквозь, и если это тот, кого мы ищем, задача решага, и я освобожусь от обязательств.

Рэд как будто хотел что-то сказать, но не решился и лишь поцеловал меня в висок.

Я послала вызов девчонкам.

-- Ну, на чем порешили? – с крайней заинтересованностью осведомилась Женька, влетая к нам.

-- Нужная нам ведьма – Сол, -- ответила я. – Но вы и сами наверняка догадались. А подозрительный маг – король Бирна, поэтому мы сейчас отправляемся туда.

На лице Женьки, явно ожидавшей чего-то совсем другого, отразилось жгучее разочарование, и она не без сочувствия сообщила Рэду, бесцеремонно ткнув в меня пальцем:

-- Она с детства такая. Или задушить, или терпеть. Перевоспитать невозможно.

-- Даже и не пытаюсь, -- усмехнулся Рэд.

-- То есть ты тоже подозреваешь Сол? – обрадовалась Лиза. – Когда она к нам вошла, я быстро заглянула ей в душу… она была страшно разочарована и раздражена. А в рукаве она прятала Предмет перехода.

-- Зачем? – удивилась Женька.

-- Хотела, убедившись, что мы без сознания, смотаться за магом, -- сообразила я. – Есть у них в отношении нас какие-то нехорошие планы.

Рэд встрепенулся.

-- Тогда и впрямь стоит побыстрее посмотреть на Ригнира. Незачем вечно ждать удара в спину. Лиза, ты сможешь его найти?

Подруга лишь улыбнулась.

***

Она сработала с фантастической точностью – мы оказались в большой довольно грязной комнате, все стены которой были увешаны холодным оружием. Хозяин апартаментов явно страдал определенным родом мании – нормальный человек, даже оголтелый коллекционер, вряд ли захочет жить в окружении даже не десятков, а сотен мечей, кинжалов, сабель... я не сильна в классификации подобных штук, однако не сомневаюсь – тут было все. Но главное – на скамье сидела нежная Боттичеллевская красавица-ведьма, заколдовавшая нас на Тронге. Господи, это случилось лишь вчера, а кажется – целый век назад…

Маг, стоящий рядом с нею, не имел ничего общего с напавшим на нас мачо. Мужчина лет сорока, маленького роста, с заметным брошком и почти бесцветными редкими волосами.

Что ж, низкорослость отнюдь не уменьшает амбиций – вспомним Наполеона, да и не только. Очевидно, возникает естественное желание компенсировать своею волей то, чего не додала природа. От Ригнира, кстати, ощутимо веяло энергией. Не сомневаюсь – он многого мог добиться, а королям соседних стран не позавидуешь. Зато завтра они обнаружат, что им здорово повезло. Вряд ли хоть один из них огорчится сменой власти в Бирне.

-- О, -- искренне обрадовался маг, -- вот и они. Я был прав – они безмерно глупы, их легко будет убить. А ты, дорогая, вечно ищешь сложности там, где их нет.

Не узнать эти презрительные красивые интонации было невозможно. Я невольно заслушалась, словно сидела в зрительном зале, а актер старой МХАТовской школы читал со сцены классический монолог.

-- Стоять! – приказала Женька, и маг, потянувшийся было к кинжалу, замер. – Не вздумай причинить нам зло.

-- Не убивай их! – отчаянно закричала ведьма.

Почему? Что ей от нас нужно?

-- Сидеть! – жестко потребовала от нее моя подруга, и Сол… -- или не Сол? – покорно застыла.

Но я видела, как она подает глазами сигналы любовнику. Когда они заодно, они становятся сильнее, я помню это. Скооперируются и улизнут, а нам опять мучиться…

-- Лиза, -- попросила я, -- ты можешь вернуть ей истинный облик?

Та кивнула, вгляделась – и я вздрогнула, отступив на шаг. Лишь на миг мелькнуло перед нами равнодушное лицо Сол, однако быстро исчезло. На скамейке сидела скрюченная старая карга. Она напоминала даже не ведьму, а бабу-ягу – с глубокими, словно шрамы, морщинами, огромным носом и отвратительными седыми волосами на подбородке.

-- О маги-предки, -- простонал Ригнир, и в его бархатном голосе прозвучали грозовые раскаты, -- а я с тобою спал… да как ты посмела, старуха!

-- Отвечай честно, -- обратилась к Сол Женька. – Отвечай! Ты хотела, чтобы Ригнир захватил власть в верхних мирах?

Я знала, что подобный приказ выполняют охотнее всего. Люди в глубине души жаждут говорить правду, особенно о себе, любимых.

-- Я что, дура? – скривилась ведьма, и ее нос неприятно зашевелился, словно жил своею, отдельной и пугающей жизнью. – Без присмотра Советов верхние миры погибнут, а тогда рухнет вся Вселенная. Да и в любом случае, заговор магов надолго победить не может.

-- Тогда чего ты хотела?

-- Стать главной Наставницей после Элл. Она скоро уйдет. Если б я успела до той поры проявить себя, у меня были бы шансы попасть на ее место. Раскрыть заговор магов – самый выигрышный вариант. Их давно уже не случалось, но Наставницы все помнят и до сих пор не доверяют магам.

-- Погодите, -- ужаснулась Лиза. – Вы хотели втянуть Ригнира в бесполезный заговор, чтобы потом этот заговор разоблачить?

-- Для чего еще существуют простофили, кроме как для пользы умных? – холодно заметила Сол. – Разумеется, живым я бы его Элл не отдала – это слишком опасно. Хоть я и не называла Ригниру своего имени, Элл хватило бы немногих выведанных у него примет, чтобы определить мою личность. А вот других заговорщиков, которые обо мне вообще не знают, почему бы не представить ей в качестве доказательства – пускай изучает…

-- Но при чем здесь мы? – в недоумении спросила я. – Чем мы-то вам помешали?

-- Да ничем – наоборот, могли помочь. Вы получили магию Мэг и еще нескольких ведьм. Вы сами не представляете, насколько вы богаты. Не будь вы дурами, уже сидели бы на месте Элл... я бы при таких данных своего не упустила. Я надеялась, если повторить эксперимент Мэг, лишив вас воли и проникнув в разум, я смогу добиться того же результата – забрать вашу магию себе. Вероятность мала, но выигрыш уж очень велик. Потом Ригнир убил бы вас. Самой делать этого было опасно. Элл следит за вами и, исследовав ваши тела, обнаружила бы по ауре убийцу. Зачем мне рисковать? Я сказала своему дурачку, что вы ему угрожаете. Управлять тщеславными людьми очень просто...

Она смолкла на полуслове.Что-то с быстротой молнии мелькнуло у меня перед глазами… это Ригнир швырнул кинжал, до которого сумел-таки дотянуться, пока мы, замерев, смотрели лишь на Сол.

Все произошло мгновенно. Раз – и клинок уже торчит из груди Наставницы. О боже! Женька велела магу стоять и не причинять нам зла. Именно нам – не ведьме. Почему я сразу не сообразила и не попросила подругу сформулировать иначе? Это я во всем виновата…

Сол коротко вскрикнула, потом судорожно захрипела. Я почувствовала, что лишаюсь сознания.

Глава 25

Пришла в себя я в собственной постели. Ну, не совсем в собственной -- в той, которую мне выделили во Фриланге (она, кстати, была гораздо шире привычного, а уж в смысле роскоши и вовсе оставляла мой любимый потертый диван далеко позади). Рядом на табуретке сидел Рэд, и лицо его было настолько мрачным, что я в испуге спросила:

-- Что случилось?

-- Очнулась, -- просиял он. – Очнулась-таки…

-- А куда б я делась? – удивилась я, пытаясь встать.

Правда, голова немного кружилась.

-- Вика, -- очень серьезно произнес Рэд, -- обещай, что не будешь больше корректировать реальность.

-- А когда я ее корректировала? – удивилась я.

-- Позавчера, спасая Лизу.

-- Вчера, хочешь сказать?

-- Нет. Ты пролежала без сознания сутки.

Мне показалось, что это как-то слишком. Пять минут я еще поняла бы – все-таки не каждый день при мне кому-то протыкают грудь кинжалом, но сутки… мой организм напрочь распоясался. Если так пойдет и дальше, со мною будет совершенно невозможно иметь дело. Тоже мне, кисейная барышня нашлась!

Однако вслух я весело сказала:

-- Понемногу превращаюсь в истинную женщину. Чуть что – и в обморок. Надеюсь, ты как мужчина оценишь мои старания.

Собеседник не поддержал тона.

-- У тебя явное ухудшение. Не выносить сперва вида смерти, а затем вообще насилия – очередной этап синдрома мага. Обещай мне, Вика, что не будешь и дальше рисковать!

Я потихоньку вздохнула. Его слова подтверждали мои тайные опасения. На Тронге, например, я не смогла заставить себя применить Дар к Верту Ларниану – просто все в душе восставало против подобной мысли. Кстати, Сол с Ригниром я тоже не пыталась заколдовать, причем тут-то вообще не было ни малейших моральных препон – что ни говори, мы защищались и имели право на все. Теперь этот дурацкий обморок… у меня явно расширяется круг ограничений. Нет уж, лучше заблокировать способности мага, зато в остальных областях жить нормально. Хотя бывают обстоятельства, когда не остается выбора.

-- Обещаю не рисковать, -- подумав, сформулировала я. – Но если случится что-то экстраординарное, вроде истории с Лизой, я не выдержу.

Рэд нахмурился, и я добавила:

-- Не переживай! Поверь, я не жажду целыми днями сидеть голодной и грязной.

-- Я, конечно, помою и накормлю, -- улыбнулся, наконец, собеседник, -- но это отнюдь не то светлое будущее, о котором я для нас мечтал.

Эти слова бальзамом пролились на мою душу. Он мечтал о будущем! Значит, не собирается бросать меня в ближайшее время. В мозгу мелькнуло дивное видение – белое платье, лимузин, роскошный букет. Неужели и меня ждет когда-нибудь подобная красота? Ага, разбежалась! Вдруг в верхних мирах выходят замуж со шваброй в руках и в потертом домашнем халате… если вообще есть понятие брака. Не исключено, что маги меняют женщин, как перчатки.

Я стеснялась затрагивать данную тему. В конце концов, Рэд ни слова не говорил о совместной жизни. Я взрослая и по собственной воле согласилась на… короче, согласилась, и у него нет по отношению ко мне ни малейших обязательств. Что мешает ему в любую минуту повернуться и уйти?

От это мысли почти остановилось сердце, и я поспешила спросить:

-- Сол умерла?

-- Да.

-- А что с Ригниром?

Рэд вздохнул.

-- Его уже нет.

-- Казнили? – сдавленным голосом уточнила я, чувствуя тошноту. Все-таки у меня и впрямь синдром мага…

-- Да. Ему приказали умереть.

Я вспомнила о главном.

-- Он объяснил, зачем разрушал миры?

Рэд равнодушно пожал плечами. Ну да, его это не слишком волнует.

-- Элл интересовал именно Разрушитель, особенно его мотивы, -- объяснила я. -- Да и меня, если честно, тоже. Что сказал об этом Ригнир?

-- Он вообще уверяет, что не имеет к Разрушителю ни малейшего отношения, -- помолчав, произнес Рэд.

Я чуть не подскочила на кровати.

-- Что значит – уверяет? Любая ведьма определит, правду он говорит или врет.

-- Да, -- согласился Рэд, -- я неудачно выразился. Ригнир не имеет к Разрушителю ни малейшего отношения.

Вот это была настоящая бомба! С одной стороны, информация радикально меняла картину, а с другой – идеально в нее вписывалась. Я ведь сразу сомневалась, что Разрушитель и маг-заговорщик – одно лицо. Потом почему-то поверила, однако без малейших доказательств. Просто выдала желаемое за действительное, вот и все. А следовало вместо этого хорошенько поразмышлять.

Что Ригнир глуп, было очевидно задолго до личной встречи. Тщеславие – не признак ума, а маг велся на самую грубую лесть. Сумел бы подобный тип догадаться, как одним локальным ударом подкосить целый мир, и ловко выполнить эту задачу, причем не один раз, а несколько? Вряд ли. Разве что с помощью Сол, но зачем ей это? У нее были другие цели. Ведьмы – рациональные существа, и даже бессмысленные, на первый взгляд, их поступки в перспективе вполне разумны. Сол мечтала занять место Элл. Почему бы нет? Главными Наставницами становились, поработав в верхних мирах, так что статус она имела подходящий. Но требовалось выделиться, проявить себя. Идея организовать обреченный на неудачу заговор магов, а затем разоблачить его перед начальством -- вполне здравая, хоть и отвратительная. Ригнир будет убит ведьмой якобы в борьбе, а на самом деле -- чтобы, не дай бог, не выдал лишнего, рядовых же участников Сол отправит на Эллию, дабы там убедились в реальности угрозы. А маг-то наивно верил, что страстно влюбленная женщина хочет сделать его властелином верхних миров…

Но Сол решила поймать двух зайцев сразу. Она обнаружила нас, впитавших магию Мэг, и возмечтала стать сильнее всех остальных ведьм – подозреваю, включая Элл. Хотя не уверена, что для главной Наставницы важна именно сила, ведь умение управлять – отдельная наука. Впрочем, Сол, судя по хитрому многоходовому плану, неплохо ею овладела. Как бы там ни было, она надеялась, повторив условия эксперимента, когда-то проведенного с нами Мэг, добиться аналогичного результата – заполучить нашу магию. А потом Ригнар должен был нас прикончить – и наши цветущие трупы стали бы наглядным свидетельством коварства магов.

Вероятности, как всегда, Элл не обманули. Она не видела влияния заговора на будущее, поскольку он являлся фикцией, миражем. Мираж развеялся. Остается загадкой, каким образом я слышала разговоры Сол с Ригниром, однако остальное про этй парочку ясно, и мы вернулись к тому, с чего начинали. Нас послали искать Разрушителя, а мы пока находимся от результата ровно на том же расстоянии, что и раньше. С той разницей, что единственный имеющийся след – Тронг – мы уже отработали, и что предпринимать теперь, совершенно непонятно. Жаль, что я разучилась работать с вероятностями! Правда, я догадывалась о причине проблемы – приобретя способность к корректировке реальности, в динамичных мирах я стала видеть варианты не только будущего, но и прошлого. Возможно, зная это, я смогу ориентироваться немного лучше?

Сосредоточившись, я представила схему.

Она и впрямь показалась мне немного логичнее. То есть на самом деле была примерно прежней, но я хоть что-то начала в ней понимать. Вот нити реальностей… страшно хочется с ними поэкспериментировать, но не стоит, мне еще нормальная жизнь не надоела, да и Рэду я обещала не рисковать. Обидно, однако ничего не поделаешь. Так что смотрим исключительно в будущее… правда, оно зависит от выбора прошлого… жуткая путаница, просто голова кругом… а если сконцентрироваться исключительно на Разрушителе? Он, только он, остальное неважно…

Схема принялась быстро менять масштаб, один из кусков заметно увеличился. Неожиданно всплыло название мира – Каридэн, даже смутно мелькнула панорама – будь на моем месте Лиза, прекрасно бы все восприняла, а я, разумеется, поглазела, да не запомнила. Еще в глаза лезли странные круговые линии, но я решила не мучиться над их разгадкой. И так достаточно узнала!

-- Каридэн, -- гордо известила Рэда я.

-- Что Каридэн?

-- Мир, в котором надо искать Разрушителя. Мир, который ему на данный момент больше всего подходит.

-- Вика… -- тихо и словно с сомнением произнес маг. – Я должен сообщить тебе одну важную вещь.

-- Говори.

Он помолчал, прижав меня к себе.

-- Я… я… -- он начинал несколько раз, но голос прерывался. Наконец, совсем другим тоном Рэд твердо сказал: -- Я люблю тебя. Я очень люблю тебя. Я видел ветви реальности -- они окончательно сошлись. Я люблю тебя во всех будущих и прошлых. Вариантов больше нет, понимаешь?

Я забыла обо всем – Разрушителе, вероятностной схеме, синдроме мага. У Рэда больше нет вариантов – а у меня их и не было никогда. Я тоже люблю его во всех своих прошлых и будущих, во всех настоящих. И на мне, оказывается, даже нет сейчас ночной рубашки…

Вот я и дождалась реализации своего старого кошмара – любимый дремал рядом, а я была не в силах сомкнуть глаз. Но мне в голову не приходило обижаться – конечно, он устал. Однако даже во сне так горько застонал, когда я попыталась убрать его руку со своей груди, что я оставила, как есть.

Самое смешное, что размышляла я не о наших отношениях, а совсем о другом. Говорят, мужчины терпеть не могут, когда женщины разговаривают в постели… но я ведь не разговариваю, а думаю. Надеюсь, этот процесс они отследить не в силах – потому что я над ним не властна, пока я жива, он идет.

Я вспоминала вероятностный граф. У меня он состоит из нитей, а у Рэда – из полупрозрачных облаков, проникающих одно через другое. Там, где они кажутся гуще, вероятность события больше, там, где тоньше, вероятность меньше. Это сразу навело меня на смутные ассоциации, но было не до них – мы спасали Лизу. А сейчас брошенное зерно дало всходы. Рассказ Рэда удивительно напоминает описание атомов в квантовой механике! Ты не можешь отследить точное положение электрона, знаешь лишь вероятность. Нам на занятиях рисовали орбиты как облака, а частицы назывались размазанными по пространству.

Я, увы, математик, а не физик, однако физика мне тоже интересна, а уж квантовая механика интригует с детских лет. Прежде всего тем, что при совершеннейшей абсурдности с точки зрения повседневного здравого смысла она не просто не опровергнута -- год от года подтверждается все большим числом экспериментов. Кажется, Ландау сказал: наука настолько развилась, что мы понимает даже то, чего не в силах представить. Строгие математические формулы описывают не само положение частиц, а лишь вероятности. Объективной истины нет. Не в том смысле, что мы ее не знаем – ее действительно нет. Или наоборот – истин очень много.

Но стоит произвести измерение, как ситуация меняется. Взгляд наблюдателя реализует вероятность, возникает конкретный исход, а остальные варианты исчезают. Это называется коллапсом волновой функции. Чаще всего в качестве примера приводят придуманный Шредингером – с котом. Если поместить кота в закрытый ящик, в котором в зависимости от поведения атомного ядра открывается капсула с ядовитым газом, по законам квантовой механики кот, сидящий в ящике, и жив, и мёртв одновременно. Если же ящик открыть, то экспериментатор может увидеть только какое-нибудь одно конкретное состояние — «ядро распалось, кот мёртв» или «ядро не распалось, кот жив». Как это похоже на то, что пытался объяснить мне Рэд! Я еще упрямо приставала с вопросами: а кто сейчас король Нирэля? А на самом деле комната свободна или занята?

Луи де Бройль выразился так: «Прибор извлекает из состояния, которые существовало до измерения, одну из содержащихся в нем возможностей». А потом пошли дебаты ученых: когда все-таки происходит коллапс, в момент измерения или когда о результатах узнает наблюдатель? И тут пишет свою диссертацию Эверетт. Он утверждает, что наблюдатель и наблюдаемый объект составляют единое целое, их состояние спутывается. Я задам следующий вопрос, естественно продолжающий предыдущие: может ли наблюдатель управлять этим сложным процессом? И отвечу сама себе: да, ведь именно этим занимаются маги. Они Наблюдатели, и заглавная буква использована тут намеренно. Чтобы делать нечто на практике, вовсе не обязательно знать теорию, достаточно просто уметь. Воздействие на материю, коррекция реальности – называйте как угодно, но это не что иное, как сознательный выбор реализации конкретного вероятностного исхода! Кстати, Шредингер со своим примером попал пальцем в небо. Не стоило выбирать кота – тот, имея способности мага, обязательно повлиял бы на результат. Вряд ли хоть одному коту хочется из-за какого-то дурацкого эксперимента быть отравленным.

У меня прямо кровь быстрее побежала по жилам от неожиданной догадки. Ведь все сходится, все! Вырисовывается четкая картина Вселенной. Есть Эллия, где квантовая механика не работает. Это консервативный мир жестко определенных причин и следствий, тот самый, где, по словам Эйнштейна, бог не играет в кости. В чем-то ученый был прав, хотя опыты, проведенные на Земле, опровергли его взгляды. Планета его мечты существует, а остальные – ее отражения. И вот в отраженьях-то все иначе.

Почему мне не удалось выяснить количество нижних миров? Потому что постоянно случаются ветвления и склейки. Склейка – это соединение нескольких схожих вариантов в один (а мы потом удивляемся, почему помним определенные события по-разному), а ветвление – расщепление, возникновение новой ветви.

Но неужели все происходит хаотически, без какого-либо контроля? Не верю. Ана в разговоре упоминала и коллапс, и расщепление. Я убеждена, что ведьмы… по крайней мере, высокого ранга… не просто понимают устройство Вселенной, но и контролируют результат. Нижних миров куда больше, чем верхних, поэтому каждый сам по себе не слишком ценен. Там можно обойтись без Наблюдательных советов, однако совсем без пригляда наверняка быстро наступил бы хаос.

В верхних мирах структура еще менее жесткая. Она динамична, легко поддается воздействию – разумеется, не каждого, а природного Наблюдателя, мага. Хотя свои особые качества можно развить, усилить. Если сталкивается воля нескольких Наблюдателей… или даже Наблюдателя и группы обычных людей… ситуация усложняется. Именно отсюда те ограничения, которые чувствуют маги и о которых говорил Рэд.

Какая стройная, логичная картина! Ну, почему я не додумалась раньше? О боже! Ведьмы нередко использовали термин веер нижних миров. Веер миров – одно из основных понятий эвереттики, я ведь прекрасно это знала. Все-таки я – круглая дура!

Я аж села на кровати от распиравших меня эмоций. Пусть наша Земля – обычный, ничем не примечательный нижний мир, зато какие у нас живут умные люди! Эверетт, например. Как он мог обо всем догадаться, не видя верхних миров и не зная о колдовстве магов? Вычислить теоретически, словно астроном Леверье планету Нептун? Нет, Эверетту было в сто раз сложнее – ведь его открытия напрочь противоречили повседневному опыту. Кстати, я поняла, почему наше целительство расшатывает основы Земли. Мы с девчонками делали склейки. Искали варианты, где человек был здоров, и соединяли с нашим. Если отличие от основной реальности оказывалось невелико, склейка происходила легче. А в случае с Пашкой мы наверняка вытянули какую-то совсем уж дальнюю ветвь, во всех ближних ему было суждено умереть. Подобные действия не проходят даром.

Рэд открыл глаза и тоже сел на кровати. Я уже собиралась поделиться с ним удивительным открытием, но он протянул руку, и все мысли моментально вылетели у меня из головы. Да ну его, этого Эверетта…

Глава 26

Наутро за завтраком я рассказала о своей догадке и девчонкам, и Рэду одновременно, однако особого успеха у публики мой научный доклад не стяжал. Фамилия Эверетт никому ни о чем не говорила, а заумные рассуждения о квантовой механике вызвали откровенную скуку. Зато сообщение, что Разрушителя надо искать на Каридэне, подруг взбодрило.

-- Я знала, что ты что-нибудь придумаешь, -- прокомментировала Женька. – Надо обязательно поймать этого типа. Мне не нравится, что он так долго водит нас за нос.

-- Совсем не долго, -- возразила Лиза. – Всего несколько дней. Но очень хотелось бы хоть раз его опередить. Он явится навредить Каридэну, а мы ему помешаем, предотвратив катастрофу на планете.

-- Интересно, что за ведьма его переносит? – задумчиво пробормотала я.

Рэд слушал наши рассуждения равнодушно. Обещал нас оберегать – значит, будет, однако весь его вид демонстрировал, что искать Разрушителя – не лучшее времяпрепровождение, какое мы бы могли придумать. И в чем-то он был несомненно прав.

Лиза, осваивавшая браслет не по дням, а по часам, легко показала нам Каридэн. Как и Тронг, это был технократический мир, ушедший в данном направлении несколько дальше Земли. Огромные небоскребы, разнообразные летательные аппараты, масса загадочных агрегатов, которые я даже не знаю, как назвать, явно об этом свидетельствовали. Я попросила подругу поискать что-нибудь вроде космических кораблей. Очень уж меня задели слова Ларниана об излишней прагматичности человечества – что на Тронге, что, увы, на Земле. Однако космос, похоже, не интересовал и жителей Каридэна.

Одевались каридэнцы не столь разнообразно, как тронгиане. Почти все – и мужчины, и женщины -- носили очень широкие брюки, смахивающие на юбки. У кого-то они были выше колен, у других – до самого пола.

-- Одежда -- это пустяки, -- прокомментировала Лиза. – Думаю, лучше не возиться с реальными нарядами. Если вы не возражаете, я создам иллюзию.

Мы не возражали.

-- Посмотри на всякий случай, нет ли у них, как на Тронге, проблемной зоны, -- попросила я. – Ума не приложу, куда именно нам перемещаться.

Подруга возилась довольно долго, а результат получился странным. Перед нами была огромная свалка. Я даже не представляла себе, что на свете существует такое количество мусора. Да еще регулярно подъезжали очередные машины, вываливая новую порцию. Водителей, кстати, не наблюдалось -- полная автоматизация. На свалке вообще царило безлюдье.

-- Я сюда перемещаться не стану, -- отрезала Женька. – И не надейтесь!

Не скрою, ее можно было понять – пейзаж прельстил бы разве что извращенца. Кивнув, я полезла в граф вероятностей – может, хоть там что-нибудь почерпну? Увы, на сей раз ничего понять мне не удалось. Одни дурацкие бесполезные круги.

Лиза, с облегчением отставив свалку, продолжала демонстрировать картину за картиной. Вот огромный завод. Все, опять же, автоматизировано, людей немного -- они следят за работой приборов. Вообще, похоже, большинство населения работает в сфере услуг. Масса магазинов, в основном с непонятными мне вещами – вероятно, техникой. Расплачиваются, прикладывая палец к специальной панели.

-- Тут нам не разжиться на халяву деньжатами, -- с осуждением констатировала Женька. – Слушай, какие они все развитые! Прямо обидно за нашу Землю. Покажи теперь страну поплоше.

Похоже, таковой не имелось, уровень жизни везде был примерно одинаков. И это, несомненно, хорошо. Я все больше убеждалась, что Каридэн – подходящая добыча для Разрушителя. Элл говорила, он покушается именно на благополучные миры, подходящие для расщепления.

Я усмехнулась, в очередной раз подивившись собственной слепоте. От меня ничего не скрывали – как же я не видела? Конечно, ведьмы ведают расщеплениями и склейками. И было бы странно, если б они дублировали неудачные планеты, где людям живется плохо. Разумеется, они выбирают успешные. Вон, жители Каридэна поголовно улыбаются.

Последнее на самом деле мне не нравилось. Возможно, причина в том, что сама я не в меру серьезна. По мне, улыбка не должна быть постоянной – это неестественно и девальвирует ее. Да, на Земле американцы приучили нас вечно демонстрировать полный комплект зубов, убеждая окружающих в своих успехах. А почему я должна кого-то убеждать? Да и, если на то пошло, почему я обязана иметь успехи?

Короче, каридэнцы постоянно улыбались. Интересно, у врача они тоже веселятся? А на похоронах?

Я попросила Лизу поискать что-нибудь вроде больницы – травмировать подруг после свалки еще и кладбищем показалось несколько чрезмерным. Молодые, симпатичные юноши и девушки радостно встречали не менее радостных пациентов и провожали их в кабинеты, где бодро скалящиеся врачи прикладывали к телам посетителей разнообразные аппараты.

-- А школу найти сумеешь? – неожиданно заинтересовалась я.

Это Лизу озадачило, однако через некоторое время она все же выдала картинку. Нескольким детям лет пяти взрослые надевали на голову металлические гибкие ленты.

Я с недоумением уточнила:

-- И это все?

-- Что значит педагог, -- осудила меня Женька. – Вот я же не требую, чтобы нам продемонстрировали банк, хотя в нем работаю. Нет – и не надо.

-- Нашла еще немного, -- обрадовалась Лиза.

Теперь ленты надевали на головы подростков.

-- Очевидно, обучение тут механическое, -- сделала вывод я.

-- Здорово! – восхитилась Женька. – Как жаль, что мы от них отстали. Вот бы и у нас так. Раз – и ты знаешь все, что надо. На ленте небось отобран подходящий материал. Не трубишь десять лет в школе и потом еще пять в институте, а посидел пару минут на попе ровно – и готов к выбранной работе.

Я заметила:

-- Не уверена, что это хорошо.

-- Ну, тебе, конечно, не нравится, -- хмыкнула подруга. – Преподаватели на Каридэне не нужны, вот тебе и обидно.

-- Вообще-то процесс обучения куда важнее полученных знаний, -- возразила я. – Знания забудутся, мозги останутся. Они развиваются только при обучении… самостоятельном или с педагогом, это уж как сложится. А просто вызубрить наизусть должностную инструкцию, да еще под гипнозом, никакого смысла нет. Со стандартной работой ты, наверное, справишься, но изменить в ней хоть самую малость уже не сможешь.

-- Так незачем и менять, -- махнула рукой Женька. – Классный мир! Только вот не знаю, как под него будет подкапываться Разрушитель? На Тронге было ясно – вся экономика ориентирована на универс. А здесь полное разнообразие.

Это походило на истину. Правда, я как педагог уже нашла на Каридэне слабое место – дурацкие ленты вместо нормальной учебы. Но что это даст Разрушителю, непонятно. Сотрет с них записи? Наверняка специалисты сумеют все восстановить. Информация – не природный ресурс вроде универса. Ее запасы не просто возобновимы – при использовании они лишь возрастают.

-- Короче, виртуально ничего не определишь, -- смирилась, наконец, я. – Надо перемещаться. В любое безопасное место – выбрать я не могу.

-- Конечно, надо перемещаться, -- подтвердила Женька. – Не поймаем же мы Разрушителя на расстоянии – чтобы схватить, нужно быть рядом.

И она так деловито размяла руки, словно добыча уже ждала за ближайшим поворотом. Рэд лишь тихонько усмехнулся.

***

Лиза по старой памяти перенесла нас в парк. Приятно, что развитая техника не убила в людях желание побыть иногда среди деревьев – а развитая экономика не заставила вырубить их, дабы на освободившейся территории построить очередной небоскреб.

Кстати, города не показались мне перенаселенными. Не знаю, почему фантасты убеждены, что в мире будущего обязательно будут проблемы с размещением населения. Контроль за рождаемостью не так уж сложен. К тому же чем богаче общество, тем реже семьи хотят заводить хотя бы двух детей – это известный закон.

Мы сидели на скамейке в ожидании, пока местные жители, заговорив, не активизируют в нас с помощью Лизиного браслета свой язык. Кстати, имела ли я право критиковать каридэнцев, если сама прибегаю к механическому обучению? Но я делаю подобное лишь в крайнем случае и прекрасно понимаю, что способностей к лингвистике у меня в результате не прибавится.

Впрочем, толку от браслета не было ни малейшего. Люди с сосредоточенным видом и улыбкой на губах бродили поодиночке и, соответственно, молчали. Разве что некоторые, особенно молодые, сверлили взглядом странные козырьки, свисающие им на глаза, и монотонно бурчали что-то себе под нос – увы, слишком тихо для нашего артефакта.

Наконец, пожилой мужчина, неожиданно приблизившись к нам, произнес несколько слов.

-- Улыбнитесь! – быстро прошептала Лиза.

Я изумленно оскалилась.

Подруга судорожно надела на меня браслет.

-- Парк – общественное место, -- наставительно сообщил незнакомец. – За нетолерантное поведение положен штраф. Вы, наверное, приехали из пригорода. Лес – не общественное место, там улыбаться не обязательно. Но это не лес, это парк.

-- Спасибо, -- ошеломленно ответила Лиза.

Я передала браслет Женьке.

-- Вы уже долгое время сидите здесь вчетвером и разговариваете, -- продолжил мужчина. – Это унижает остальных. Получается, вы цените их ниже и не хотите знакомиться. На приватной территории это можно, а в общественном месте нельзя оскорблять чужие чувства.

-- А что же делать? – выдавила опешившая Женька. – Подойти к кому-нибудь?

-- Этим вы нарушите свободу другого человека, -- испугался добрый самаритянин. Кстати, лицо у него и впрямь было очень доброе. – Лучше отодвиньтесь друг от друга. Нет, поздно. Сюда идет полицейский. Я ухожу, а то и меня оштрафуют вместе с вами. Еще немного, и я превышу лимит общения.

Он поспешно удалился, а к нам приблизился ласково улыбающийся светлокудрый красавец под два метра ростом. Было видно, что Женька произвела на него сильнейшее впечатление. Он старался поочередно смотреть на всех нас, однако постоянно с восторгом косился на нее.

-- Успехов вам, сограждане! По три кредита с каждого, -- известил он нас столь оптимистичным тоном, словно как минимум обещал подарить весь мир и пару коньков в придачу.

Он протянул небольшую панель, к которой, похоже, следовало приложить палец. Однако мы понимали, что делать этого не стоит.

-- А за что? – демонстративно удивилась Женька, состроив полицейскому глазки. – Я не понимаю. Случайно сели на одну скамейку – разве это преступление?

-- Вы разговаривали исключительно друг с другом дольше, чем позволяет лимит для общественных мест, -- возразил собеседник, продемонстрировав ей панель.

На той неожиданно появилось изображение. Да, видео наглядно свидетельствовало о преступлении – разговаривали.

-- А давайте с вами вечером где-нибудь встретимся? – искушающе предложила Женька. – В кафе там или в кино…

-- Пять кредитов, -- жалобно простонал парень, на секунду даже перестав от отчаянья улыбаться.

-- Пошел вон отсюда! – обиделась подруга. – И не возвращайся больше! Вообще забудь о нашем существовании.

Полицейский покорно двинулся вперед.

-- Ты уверена, что не повредила ему психику? – уточнила Лиза, озабоченно глядя вслед служителю порядка.

-- А то сама не видишь? – фыркнула Женька.

-- А что надо видеть? – заинтересовалась я.

-- У него очень слабо развит мозг, -- пояснила Лиза. – И психика тоже. По природе они без дефектов, но нужные связи почему-то не открылись.

-- Почему-то? – с торжеством вскричала я. – Потому что его обучали при помощи дурацкой ленты! А более пожилого наверняка хоть немного учили по-настоящему, вот он и похож на человека.

Несмотря на огорчение за каридэнцев, моя душа педагога чувствовала глубокое моральное удовлетворение. Я заранее знала, что на планете творится неладное. Хоть тут и фантастически развита техника, развитие людей куда важнее!

-- Что будем делать? – помолчав, уточнила Женька. – Рано или поздно к нам подгребет другой коп. Конечно, я и с ним справлюсь. Управлять здешними жителями легче легкого. И отдача практически нулевая. Кстати, вопрос с деньгами не стоит. Я прикажу, и они решат, что мы заплатили.

-- То есть ты и газету можешь купить? – обрадовалась я.

Правда, здесь в отличие от Тронга читающих людей я не встречала. Однако неподалеку находился ларек, который мой опытный взгляд библиофила определил как книжный.

Подруга, кивнув, рьяно рванула вперед. Вернулась она разочарованная, хотя быстро и с добычей.

-- Там все примерно такое, -- скривилась она, протягивая что-то вроде красочного буклета.

-- Комиксы? – заглянув мне через плечо, изумилась Лиза. – Зачем они нам?

Это и впрямь были комиксы… по крайней мере, картинки с минимальным количеством текста. Так, и в чем же их смысл?

Признаюсь, моих мозгов на расшифровку не хватило. Правда, кое-где я опознала рекламу, и то не убеждена.

-- Может, тут есть что-то вроде телевидения? – отчаявшись, предположила я. – И оно окажется яснее?

-- Тогда нам нужно в отель, -- скомандовала Женька. – Спрячемся хоть ненадолго от здешних придурков, и Вика хорошенько подумает.

Гостиницу мы обнаружили без труда. На всякий случай – вдруг она общественное место, где нетолерантно долго находиться в помещении с одним и тем же человеком, оскорбляя этим остальных постояльцев? – мы поселились в синглах. Женька была права – ее приказы шли, как по маслу, и деньги не потребовались.

Рэд, игнорируя местные обычаи, преспокойно отправился со мной. В парке я незаметно на него посматривала, особенно когда Лиза переводила ему слова аборигенов. Он слегка улыбался -- не нарочито, а совершенно искренне, хоть и немного грустно.

В номере мы обнаружили большой экран, который загорелся, едва я протянула по направлению к нему руку. Изображение было поразительно объемным и реальным. После нескольких минут просмотра я догадалась, что смотрю художественный фильм. Насколько я поняла, речь шла о женщине, лишенной родительсикх прав за жестокое обращение с собственной дочерью -- попытку познакомить ее в реальности с одним из тех, с кем девочка общалась при помощи ринга… а, вот я и поняла, что за странные козырьки были над глазами у гуляющих. Я хмыкнула. Мы на Земле скоро тоже до подобного дойдем – по крайней мере, тенденция налицо.

Я покосилась на Рэда. У него было очень сосредоточенное лицо… я вдруг вспомнила, как он описывал наше знакомство. Он тогда сказал: было ясно – ты анализируешь происходящее, и этот процесс тебе до упоения нравится. Ровно это я сейчас и наблюдала. Не зная языка, он каким-то загадочным образом анализировал, что доставляло ему огромное удовольствие. Все-таки мы с ним похожи. Те самые воспетые поэтами половинки одной души, родившиеся в разных телах и чудом нашедшие друг друга.

-- И как ты собираешься приступить к разрушению Каридэна? – тихо спросила я. – Уже придумал?

Он вздрогнул, махнув рукой в сторону телевизора. Тот смолк.

Глава 27

-- Как ты догадалась? – быстро произнес Рэд.

Я пожала плечами.

-- Лучше поинтересуйся, как я умудрялась не догадываться раньше. А ответ прост. Дело в том, что я люблю тебя. Поэтому сперва ничего не замечала… поэтому сейчас заметила.

Уже второй раз за последнее время я подивилась собственной слепоте. Словно вдруг сдернули пелену с лица, и я увидела наконец то, что и раньше было перед глазами, да я упрямо отворачивалась. Воистину кого боги намерены наказать – лишают разума.

А ведь поначалу я не исключала, что Рэд и есть Разрушитель – точно помню, как обсуждала данный вариант с девчонками. Но я настолько не хотела в это верить, что с готовностью подтасовывала факты. Ох… вероятно, сразу, с первой же встречи я, не отдавая себе отчета, постепенно начала влюбляться. Я приняла за данность, что Разрушитель и маг-заговорщик – одно лицо. Кстати, Рэд пытался меня разубедить, да я отказывалась слушать. Я рассуждала так: наш ироничный спутник явно не имеет ничего общего с самодовольным ограниченным типом, чьи беседу с ведьмой я слышала. А из этой верной посылки загадочным образом я выводила следующее: значит, Рэда вообще ни в чем не стоит подозревать, он с нами искренен и честен. Столь классический пример софизма, что хоть в учебник логики включай, демонстрировать студентам чужие ошибки.

В памяти вдруг всплыла одна из сцен на Тронге. Наш спутник горячо защищал Разрушителя, уверяя, что тот хочет добра. Я почувствовала неладное, даже отправилась в другую комнату хорошенько поразмыслить… и поразмыслила на самую актуальную в мире тему – о том, любит он меня или нет. А потом, когда выяснилось, что любит, Рэд несколько раз намекал на истину, почти открывал ее… как жаль, что он этого не сделал, все воспринималось бы сейчас иначе.

Открытие жгло с такою силой, что я невольно произнесла вслух:

-- Лучше бы ты признался сам…

-- Да. Наверное, это было бы лучше. Но я боялся.

-- Чего?

-- Что ты тогда меня не полюбишь.

-- Ты уже не первый день понимаешь, что люблю.

Маг криво усмехнулся.

-- Да, не первый. Аж третьи сутки, из которых одни ты пролежала без сознания. Огромный срок! Я пытался сказать, но так и не решился. Мне казалось – ты с твоим культом честности бросишь меня раз и навсегда. Все оттягивал… думал – пусть она привяжется ко мне посильнее, пусть не представляет без меня жизни, и я, выбрав удачный момент, обязательно признаюсь. Вот и дождался.

-- Интересная идея, -- отстраненно прокомментировала я. – Сделать так, чтобы женщина не представляла без тебя жизни, а затем сообщить, что ты совершенно не тот, за кого она тебя принимала.

-- Почему не тот? Оттого, что меня прозвали Разрушителем, я не изменился, а остался все тем же Рэдом. Я не делаю ничего плохого, поверь мне!

-- Не сомневаюсь, -- кивнула я. – Ты поступаешь правильно. Здесь, на Каридэне, я окончательно в этом убедилась. Ты не разрушаешь, а спасаешь. А что попутно обманул меня – по большому счету, ерунда. Ты славно повеселился, а в мире есть масса вещей куда более важных, чем мое счастье.

-- В мире нет вещей более важных, чем твое счастье! – горячо воскликнул Рэд, прижимая меня к себе. Я тихо отстранилась. – Прости. Мое поведение отвратительно. Сам не понимаю, как это вышло. Не стоило начинать знакомство с вранья… но я ведь не сразу догадался, что люблю тебя. Ты была для меня просто одной из ведьм -- тех, для которых я сочинил легенду о Разрушителе. Я не стыдился обмана, даже гордился им. А потом, когда понял, как ты мне дорога и как мечтаю, чтобы между нами не стояла ложь, было уже поздно. Ты считала Разрушителя врагом и не простила бы ни единой минуты, которую провела со мной, не догадываясь, кто с тобою рядом. Вранье покатилось камнем с горы – рад бы, да не остановишь…

– Разрушитель, Разрушитель, -- словно пробуя слово на вкус (а ведь вкус изменился!), несколько раз повторила я. -- Но как ты умудрялся перемещаться между мирами? Ведь магам это недоступно.

Глаза Рэда загорелись. Я не умела видеть насквозь, однако любила так сильно, что Дар не требовался. Рэд надеется на мою привычку разбираться во всем до конца. Чем дольше я задержусь сейчас, тем больше у него шансов на прощение – так ему кажется, по крайней мере.

-- Это поразительная история, -- быстро ответил он. – Началось с моего желания путешествовать. У меня не было особых планов -- просто нечто вроде глухой тоски гнало из одного измерения в другое, а ведьмы не возражали, перенося меня по случаю с планеты на планету. Вскоре я обнаружил, что многие нижние миры умирают. Они… как бы объяснить… становятся все более схожими, затем вообще неотличимыми -- и неожиданно соединяются вместе.

-- Склейки, -- не выдержав, сформулировала я.

Рэд продолжил так горячо, что голос подчинялся ему с трудом.

-- Пусть так. Но слипание различных линий реальности -- лишь первый этап. Когда процесс заходит слишком далеко, линии исчезают вовсе. Одно из отражений погибло фактически при мне. Я увидел, как в единый миг словно кто-то стер со схемы все варианты… та неуловимая ткань, из которой состоит жизнь, истончилась и порвалась. Поверь мне, это было жутко. Я физически почувствовал, что вселенная стала меньше. А Наставница равнодушно сообщила -- ничего особенного в данном явлении нет, обычный коллапс, мы быстро восстановим равновесие, расщепив что-нибудь подходящее. Но умерших этим не воскресишь!

Я вздохнула и чуть было ни погладила Рэда по руке, чтобы он перестал так волноваться, да успела себя остановить. Да, ведьмы легко относятся к нижним мирам. Даже Ана, при всей ее доброжелательности, не считала коллапс трагедией. Бывает, что ведьмы по каким-то соображениям инициируют его специально, а иногда он, оказывается, возникает самопроизвольно.

-- Это происходит, когда люди перестают по-настоящему думать? – уточнила я. -- Но если вовремя нарушить привычный ход вещей, бросив в стоячее болото камень, есть шанс, что умирающий мир оживет?

-- Тебе кто-то объяснил? – вздрогнул маг.

Я покачала головой.

-- Нет. Поняла, глядя на Каридэн и Тронг.

-- Все-таки ты ведьма, -- уже не в первый раз повторил он. – Да, ты права. Планеты разучившихся мыслить толп, живущих по стереотипам, слишком похожи одна на другую и сливаются воедино. Более того… мне кажется, для существования реальности требуется человек, способный ее анализировать. Когда подобных людей не остается, мир схлопывается в ничто.

Я вспомнила эвереттовское: наблюдатель и наблюдаемый объект составляют единое целое, их состояние спутывается. Убери наблюдателя – исчезнет и объект.

-- Почему ты не предупредил ведьм? Они контролируют склейки и умеют на них влиять.

-- Я пытался. Боюсь, большинство из них тоже перестало по-настоящему думать. Или они не в силах воспринять всерьез слова мага. По крайней мере, они не слушали меня. К тому же им плевать на нижние миры. А я знаю… не спрашивай, почему, просто знаю… то, что происходит, ужасно для всех нас. Не только для исчезающих миров, хотя их мне тоже безмерно жаль. Процесс затрагивает и верхние миры, и Эллию. Вселенная словно пробует – не пора ли ей умереть? Пока еще шансы равные, но все, что угодно, может сдвинуть равновесие в ту или иную сторону. Ты считаешь, я сумасшедший, да?

-- Я уверена, что ты гений и самый сильный маг из всех, какие существуют, -- искренне констатировала я.

Рэд радостно улыбнулся.

-- Спасибо. Истончившаяся ткань жизни долго потом стояла у меня перед глазами, мешая спокойно спать. Но однажды я обнаружил странную, почти призрачную ветвь реальности, в которой я находился на незнакомой мне планете. Не перемещался туда -- именно находился. Разумеется, любопытство тут же заставило меня реализовать шанс. Мир снова оказался умирающим. Я не сразу догадался, что делать, но все-таки придумал. Я нарушил сложившийся там порядок, а затем вернулся на свою привычную ветвь. Вот тогда я и понял -- за этим я рожден на свет, потому брожу из отражения в отраженье, не в силах нигде остановиться. Если будить склеившиеся миры, появится надежда, что они не умрут окончательно... а когда-нибудь, возможно, расщепятся вновь. Непредсказуемые, сложные условия, заставив каждого ежеминутно мыслить и решать, вновь создадут множество ветвей реальности.

-- А как ты собираешься действовать здесь, на Каридэне? – уточнила я.

Рэд пожал плечами.

-- Еще не прикидывал, но вряд ли это будет сложно. Ты со своей вероятностной схемой не ошиблась – это действительно подходящая для меня планета. Мне раз от раза все легче увидеть структуру умирающего мира и его слабые места. Ты знаешь, что тут никто до конца не разбирается в тех приборах, без которых каридэнцы уже не мыслят собственной жизни? Что когда что-то портится, они не умеют починить, а ждут, пока автомат отштампует им новый? Что обучающие ленты дают лишь инструкции по применению, не объясняя принципа действия? Этот мир рухнет, стоит его немного подтолкнуть. Сбой в обучающих лентах, неправильное обслуживание автоматов, их поломка… и все, восстановить цивилизацию они не смогут.

-- Похоже на правду, -- согласилась я. – Ты действительно прекрасно видишь структуру мира и умеешь минимальным воздействием вызвать максимальный эффект. Но зачем было изображать из себя полубезумного Разрушителя, пугая странными рассказами магов?

-- Ведьмы отмахивались от моих рассуждений, словно занятые родители от фантазий малолетнего ребенка, -- с усмешкой напомнил Рэд. – А мне хотелось обратить их внимание на ситуацию – я понимал, что с их помощью сделал бы гораздо больше. Вот я и придумал Разрушителя, хвастающегося своими подвигами. Столь колоритную личность трудно было игнорировать – не то что меня, грешного. А, обратив внимание на него и выбранные им планеты, Наставницы могли рано или поздно поверить в серьезность происходящего.

Я невольно хмыкнула. Рэд изобрел оригинальный способ преодолеть косность ведьм. Отказываясь слушать то, что им настойчиво твердили, они энергично бросились на поиски Разрушителя, который якобы от них скрывался. Представляю, как потешался при этом маг – причем серьезность намерений, полагаю, ничуть ему в этом не мешала. Ирония вообще оружие – а точнее, щит -- серьезно относящихся к жизни людей.

Но оставались еще неясные моменты..

-- А зачем ты сочинил, что Разрушитель приходил именно к тебе? И как тебе удалось обвести вокруг пальца Наставниц? Тут не спрячешься за шутливой манерой – когда речь идет о конкретных фактах, ведьма легко обнаружит ложь.

-- По поводу конкретных фактов я был абсолютно точен, -- неожиданно усмехнулся маг. – Сознавая, что меня ждет, я устроил маскарад – загримировавшись старцем, явился сам к себе в гости. А, отчитываясь перед ведьмами, выражался так, чтобы не пришлось ни в одной мелочи погрешить против истины. Разрушитель выглядел, как отшельник, он стоял вот здесь…Это была чистая правда.

-- Изящное решение, -- похвалила я. – Только в чем смысл? Все равно это было рискованно.

-- Я переживал за жителей Тронга, -- неохотно признался Рэд. – Нарушая равновесие умирающих миров, я не могу не видеть, сколько причиняю зла. Тронг менее закоснелый, чем измерения, где я работал раньше, и потому, хорошенько подумав, я решил сгладить для него хотя бы часть тяжелых последствий. Но оказаться там вторично мне никак не удавалось. Вот и пришлось затеять очередной спектакль. Заинтересовавшись визитом Разрушителя, ведьмы отправились бы на Тронг и взяли с собой меня как человека, способного опознать злодея. Я бы тайком помог несчастной планете, не нарушив главного результата. К тому же… если честно, всегда любил розыгрыши.

-- Что ж, -- подтвердила я, -- у тебя и впрямь у ним большие способности.

-- Послушай! – Рэд схватил меня за плечи с такой силой, что стало больно. – Не думаешь же ты, что я обманывал тебя хоть в чем-то, касающемся чувств? Что я хоть минуту, хоть секунду насмехался над тобой?

Я улыбнулась.

-- Конечно, иногда насмехался -- как же иначе? Я действительно вела себя, как последняя дурочка, а тебе не откажешь в чувстве юмора. Но ты делал это не зло, я знаю.

-- Я влюбился в тебя с первого взгляда, -- настойчиво произнес он. – Может быть, я понял это не сразу, но это было так.

-- Спасибо, -- ответила я. – Я хотела бы побыть одна. Уйди пока, хорошо? Дай мне разобраться.

Рэд нежно провел рукой по моей шее, но я отпрянула. Тогда он повернулся и ушел.

Вообще-то я наврала. Я и не думала разбираться -- просто сидела в кресле и с удивительным малодушием оттягивала решительный момент. Я прекрасно понимала, что ждет впереди и как следует поступить. Я не сомневалась в собственном выборе, лишь смутно надеялась – а вдруг мне удастся умереть от боли раньше, чем придется этот выбор совершить? Или даже не надеялась. Это была чистой воды слабость, я сознавала это, но ничего не могла с собой поделать.

Не знаю, сколько прошло времени, когда из прихожей осторожно, на цыпочках прокрались девчонки.

-- Извини… -- смущенно выдавила Лиза. – Только нам страшно – вдруг ты… ну, то есть… можно, мы побудем здесь… тихонько?

-- Ты должна его простить! – неожиданно выпалила Женька. – Он ни в чем не виноват.

Я вздрогнула. Неужели она полагает, что я не простила?

Ее слова вывели меня из оцепенения.

-- Дело не только в том, что он обманул меня, -- спокойно объяснила я. – Гораздо хуже другое.

-- Что? – ужаснулась Лиза.

-- Рэд – гениальный маг. Больше, чем гениальный. У него есть призвание. Даже смешно, что его прозвали Разрушителем. Наоборот, он спасает миры… в какой-то степени спасает нас всех. Если я останусь с ним… чем, по-вашему, я буду заниматься?

-- Помогать ему.

-- Ты забываешь про синдром мага. Мне опасно корректировать реальность… а ведьмой без вас я быть перестану. Мы сильны, когда действуем вместе. Я превращусь в обычного среднего человека. Лишусь всего – особых возможностей, долгой жизни…

-- Но Вика… -- начала было Лиза, покосившись на дверь в прихожую, однако осеклась под моим предостерегающим взглядом.

Я и без нее знала, что Рэд сейчас там и слышит каждое слово. Мне для этого не требовалась магия. Просто краски мира стали ярче, а кровь быстрее побежала по жилам. Бедные подруги решили нас помирить…

-- С чего ты взяла, что без нас перестанешь быть ведьмой? – опешила Женька. – Конечно, будешь послабее, но…

Она смолкла, поскольку Лиза вцепилась ей в плечо.

-- Просто знаю, -- ответила я. – Да и не только в этом дело, хоть я и привыкла к Дару и к мыслям о долголетии. Рэд для меня слишком силен… как маг, как человек. С ним я всегда буду ведомой, а я никогда не соглашусь на это. Я хочу быть ведущей, и я еще встречу подходящего мужчину.

Женька, не удержавшись, фыркнула.

-- Ты чего несешь-то? Совсем обалдела?

Лиза быстро дернула ее за рукав.

Я услышала, как хлопнула дверь.

Краски мира потухли, кровь заледенела. Я съежилась в кресле, чтобы хоть немного согреться.

-- Он наверняка не поверит в эту чушь… -- медленно произнесла Женька. – Можно подумать, он тебя совсем не знает?

Я сумела улыбнуться.

-- Когда сильно любишь человека, понимаешь, какая именно чушь сделает ему расставание легче. Поверит, не сомневайся. Уже поверил. Я сказала то, о чем и сам он втайне думал. Ему больно, но и немного лестно. Ведь мы расстаемся не из-за его недостатков, а из-за достоинств. Он действительно замечательный человек.

-- Какой там замечательный! – возмутилась Женька. – Обманул тебя и предал, как меня мой Саша…

-- Нет, -- отрицательно покачала головой Лиза. – Рэд похож на Тиана. У него есть настоящее, высокое призвание, ради которого он готов пожертвовать всем.

Женька в отчаянье махнула рукой.

-- Почему нам так не везет? Всем трем… Знать бы, мы бы этого Рэда сразу прогнали подальше поганой метлой, пока он не успел испортить тебе жизнь.

Мне не хотелось врать хоть в чем-то еще... на сегодня и без того достаточно.

-- Я сразу видела, что любовь, которая меня ждет, причинит много боли, а вместе мы с ним будем совсем недолго. Я много, чего видела, и если, глядя в вероятностную схему, я предпочитала закрывать глаза, это был мой личный выбор. Мне некого винить.

Женька резко обернулась ко мне.

-- Тем более не понимаю, зачем ты сделала сейчас такую глупость!

-- Потому что в мире есть масса вещей куда более важных, чем мое счастье, -- второй раз за день, словно заклинание, повторила я.

-- Что может быть важнее? – не поверила подруга.

-- Просто жизнь. Чтобы она была, понимаешь?

Глава 28

Начиная эту фразу, я еще не знала, как именно и когда случится то, чего я ожидала. Но закончила я ее в удивительном месте, которое видела до этого лишь во сне.

Терраса выходила прямо на пляж. Черный песок блестел так, что на него трудно было смотреть, хотя солнце, до умопомрачения оранжевое, светило неярко. Изумрудные волны бились о берег, и шум прибоя навевал самые тихие, умиротворяющие мысли.

Женщин было три. Одна – черноволосая, высокая, прямая, как стрела, с четкими, правильными чертами. Я уже знала, что это Леа. Вторая -- рыжая, беспокойная и завораживающая, будто огонь, -- звалась Нэл. И, наконец, Мэй – очень светлая, голубоглазая, круглолицая. В ней словно вообще не было резких линий, все округло и мягко.

-- Бедные девочки, -- тихо произнесла она.

-- Ты и так сделала для них больше, чем следовало, -- не без ехидства прокомментировала Леа.

-- Я не помогала им, -- поспешно ответила Мэй. – Просто позволила кое-что увидеть и услышать. Вика могла выкинуть это из головы, не обратить внимания… именно так и поступило бы на ее месте большинство. То, что они воспользовались полученной информацией – не моя помощь, а их личная заслуга.

-- Как бы там ни было, они не погибли, они здесь, -- прервала ее Нэл. – Ты была права, Мэй – нам нужны именно они. Но почему они попали к нам настолько молодыми? Такое происходит впервые.

-- Думаю, потому что мы стали очень уж старыми, -- печально объяснила Леа и повернулась к нам. – Не пугайтесь. Никто не собирается причинять вам зло. По крайней мере, у вас, как обычно, будет выбор.

-- Мы и не пугаемся! – вскинула подбородок Женька.

-- Неужели мы можем вам чем-то помочь? – обрадовалась Лиза.

Я молча ждала.

-- Твои догадки верны, -- обратилась ко мне Леа. – Да, Эллия – мир, где нет закона неопределенности, а ведьмы – единственные живые существа, существующие во всех ветвях реальности одновременно. Наставницы не способны менять ее, как маги. Они выполняют более важную работу. Разумеется, они контролируют не все расщепления и склейки – это было бы невозможно. Обычно процесс идет сам собой. Мир, где электрон находится в одном месте пространства, легко соединяется с тем, где тот же электрон располагается немного иначе. Если бы не это, вселенная давно рухнула бы под собственной тяжестью. Однако общее направление, тенденцию отслеживать надо. Отслеживать и направлять. Эллия отбрасывает отражения, а способнейшие из ведьм следят, чтобы все происходило правильно.

-- Правильно – то есть чтобы не останавливалось развитие, движение вперед, -- пояснила Нэл.

-- Нет, чтобы людям было хорошо, -- возразила Мэй.

-- Правильно, – спокойно заметила Леа, -- вмешиваться в процесс лишь тогда, когда это и впрямь совершенно необходимо, зато действовать каждый раз безошибочно. Рядовые ведьмы верят, что нижние миры неважны. Это неправда. Именно из них состоит ткань реальности. Верхние миры – нечто вроде изнанки, обратной стороны вышивки, где нити хаотически переплетаются и образуют узелки. Узор, он на другой стороне. Но я боюсь, пора начинать новую вселенную. Нынешний узор вышел не слишком удачным.

-- Почему? – спросила я.

-- А ты не видишь? Миры, став схожими, схлопываются в ничто. Люди пошли одинаковым путем, ища счастье не внутри себя, а в вещах, их окружающих. Техника развивается, души регрессируют. Мэй, правда, с этим не согласна… -- Леа улыбнулась.

-- Ты опять скажешь – я помогла Тиану или Рэду, -- вздохнула Мэй. – А я не помогала – я дала им шанс. Разве они… или вселенная… его не заслужили?

Леа пожала плечами.

-- Пока трудно утверждать наверняка, идет ли вселенная концу или у нее еще есть время. Однако я вижу мало перспектив.

-- Но ведь есть же Фабр! – отчаянно закричала Лиза. – Тиан погиб не зря! Он сделал свой мир таким хорошим…

-- Динамично развивающимся, но не агрессивным, -- вспомнила я слова главной Наставницы Элл.

Женька, энергично кивнув, подтвердила:

-- Точно. Они любят жизнь, а не гоняются за нею. Они теперь тоже применяют технику технику, только это для них не главное. Они разные, они добрые, и…

Она не нашлась, что добавить. Однако Леа молчала, и тогда Лиза прерывающимся голосом произнесла любимую фразу Тиана:

-- Люди там свободны и равны.

Произнесла так, что на какой-то миг я вдруг увидела Тиана перед собой, словно наяву, – высокого, худого, немного нескладного, с вытянутым аскетическим лицом и мягким, беззащитным взглядом человека, никогда не встречавшегося со злом… или встречавшегося, но все равно не верящего в его существование. Такой взгляд раньше иногда бывал у Лизы… не последнее время, раньше, раньше…

-- Да, -- легко согласилась Леа, прервав наваждение. – Фабр теперь развивается столь динамично, что может еще не раз расщепиться, создав новый мир. Но в большинстве отражений идет стагнация. Наблюдателей остается все меньше, а без них жизнь невозможна. Посмотрим. Сейчас любая мелочь может подтолкнуть вселенную в ту или иную сторону. Впрочем, девочки, в любом случае этот разговор бесполезен. Либо вы скоро и без того все узнаете, либо лишние знания вам во вред.

-- Почему? – вырвалось у меня.

Леа мимолетно мазнула по мне слегка удивленным взглядом -- и следующие вопросы застряли в моем горле, а она равнодушно продолжила:

-- В ближайшие минуты вы выберете, останетесь ли с нами навсегда или навсегда же нас покинете… то есть, не совсем так. Вам предлагается целиком влиться в нас -- или, отдав нам лишь то, что действительно необходимо, вернуться в свой мир к обычной жизни. Решайте, и делайте это быстро.

-- Что значит – целиком влиться в вас? – через силу выдавливая слова, уточнила я.

У меня почему-то просто кровь застыла в жилах. Ничего угрожающего произнесено не было, а я оцепенела от ужаса.

-- Это не смерть, -- пояснила Леа. – Наоборот – вечная жизнь. Нас называют богинями. Думаю, мы действительно обладаем всеми атрибутами, которыми люди наделяют в своем воображении богов.

Мне стало еще страшнее. Вечная жизнь… признаться, я всегда боялась слова вечность, считая его запредельно жутким. Я уже упоминала, что являюсь агностиком, то есть верю лишь в то, в чем сама могу убедиться – с помощью органов чувств или логического мышления, это неважно. Много раз я пыталась вообразить загробную жизнь – и бесконечная протяженность мешала представить ее счастливой. Буддисты, правда, соблазняют нирваной, что переводится как угасание. Личное исчезает, душа сливается с божеством. Да и христианский рай, подозреваю, обещает нечто схожее, а не удовлетворение земных потребностей каждого индивидуума. Вот в рай-то нас, похоже, сейчас и зовут – а я не хочу. Вероятно, Нэл права – мы слишком молоды и еще не исчерпали собственных желаний. Я не созрела для того, чтобы вознестись над миром, я не выдержу!

-- Вам не скучно? – наконец, сформулировала я.

Теперь уже взгляд Леа обратился ко мне с нескрываемым интересом.

-- Ты умная девочка, -- похвалила она. – Да, богам со временем становится скучно, а дела вселенной волнуют все меньше. Чтобы этого не случилось, каждая из нас должна быть не только богиней, но и человеком. Пусть не стать смертной, но ощутить смертную непреложной частью себя, любить ее любовью, страдать ее страданием. Со временем эти чувства угасают, надо возобновлять их. Однако иной раз приходится ждать следующей возможности очень долго. К сожалению, слишком многое должно сойтись воедино, чтобы возникли личности, подходящие нам. Они должны быть и похожими на нас, и в чем-то важном совсем другими. Не повредить тому, что в нас уже есть – и одновременно дать нечто по-настоящему новое и свежее. Я была уверена, что и вы – не те. Но у Мэй чутье, она все поняла сразу – и принялась оберегать и растить вас.

-- То есть я исчезну? – ужаснулась Женька.

-- Слившись с другими, ты ничего не утратишь – наоборот, твои возможности безмерно возрастут, -- возразила Нэл. -- По ограниченности мышления ты просто пока не в силах оценить, что именно тебе предлагают.

-- Какой второй вариант? – мрачно буркнула Женька.

Похоже, перспектива рая прельщала ее не больше, чем меня.

Леа пожала плечами.

-- Вернуться на Землю и продолжать жить, как прежде. Вы забудете обо всем, что с вами произошло за последнее время – про Эллию, про Мэг. Разумеется, вы лишитесь Даров, став обычными людьми.

-- Вам нужны наши Дары? – удивилась Лиза.

-- Не сами Дары, -- ласково поправила Мэй. – Благодаря им мы получим то, что вы пережили, и сумеем посмотреть на мир вашими глазами.

-- Посмотрев на мир моими глазами, вы ни за что не дадите вселенной умереть, вы спасете ее, -- искренне обрадовалась Лиза. – Вы не позволите, чтобы Тиан погиб напрасно, а Рэд трудился впустую. Я согласна. Дар – это и был дар, незаслуженный подарок. Как дали, так и отняли. Я ничем не лучше остальных – почему я должна иметь больше?

Вздрогнув от неожиданной мысли, я уточнила:

-- Неужели все, что с нами происходило, было подстроено лишь для того, чтобы мы стали такими, как вам нужно?

-- Если б это можно было подстроить, -- с горечью заметила Леа, -- нам не приходилось бы ждать веками. Одно правда – вы стали такими, как нужно, лишь сейчас, еще вчера ты была не готова.

Она запнулась и вдруг посмотрела прямо мне в глаза. Не могу объяснить, что случилось со мной в эту секунду. Ближе всего к истине, хотя все равно безмерно далеко: свет и тепло залили душу до самых глубоких ее закоулков -- тех, в какие даже я сама никогда не заглядывала, не подозревая об их существовании.

-- Женщина, не встретившая своего мужчину, словно что мужчина, не нашедший своего призвания, -- они не раскроют в себе главного, -- почти ласково произнесла богиня.

И тут я увидела, сколько перенесла она за свою долгую, бесконечно долгую жизнь. Я считала невыносимыми собственные страдания при расставании с Рэдом, думая, что случись подобное вновь – и я не выдержала бы, а умерла на месте. Но с Леа это уже происходило десятки, сотни, тысячи раз – и каждый по остроте был будто первым, ведь она полностью вбирала в себя чужие чувства. Сейчас она примет еще и мои. Моя боль от этого не уменьшится – но я буду знать, что мучаюсь не зря. И Лиза, и Женька тоже. То, что они перенесли, сделает богинь хоть немного иными. Не скажу, что лучше, зато человечнее.

-- Но мы, наконец, дождались, -- весело прервала мои размышления Нэл.

-- А если я не согласна отдавать Дар? – осведомилась Женька с видом путника, окруженного десятком разбойников и размышляющего, вытаскивать ли меч или пересилить себя и попытаться разойтись с ними миром.

Нэл пожала плечами.

-- Выбор есть всегда. Однако вариантов редко предоставляется больше двух. Решай.

-- Хочу на Землю, -- без колебаний сказала Женька и обернулась ко мне. – А ты?

-- Не Дары, так кота верните, – вздохнув, попросила богинь я. – Уж это мы, надеюсь, заслужили? Если он, конечно, согласен.

Мэй засмеялась.

-- Хорошо. Его воля обязательно будет учтена.

-- Хоть кому-то из нас везет, -- буркнула Женька. – И почему я не кот?

-- Гены подкачали, -- просветила подругу я.

-- Выбор принят, -- без эмоций констатировала Леа, – и изменению не подлежит. Но раз вы лишаетесь Даров, пусть хоть что-то компенсирует их вам – вы действительно это заслужили. Забыв о магии и обо всем, что с вами было, вы все же сможете стать… богатыми, знаменитыми, долго жить, никогда не болея… называйте сами, кому что нравится – но, конечно, в рамках разумного.

-- Я хочу, чтобы вокруг меня становилось больше любви, -- не задумываясь, выпалила Лиза.

-- Что ты имеешь в виду?

Подруга покраснела.

-- Разумеется, мне не надо, чтобы все в меня влюблялись. Речь вообще не обо мне. Я бы хотела, чтобы рядом со мной люди любили друг друга хотя бы капельку больше, чем обычно, а зла друг другу делали капельку меньше. И чтобы совесть у них пробуждалась пусть вот настолечко… или я прошу слишком многого?

-- Твоя просьба будет исполнена, Лиза, -- ласково пообещала Мэй. – Этот подарок дан тебе от рождения… мы лишь усилим действие на окружающих твоей доброты.

-- А мне надо, -- оживилась Женька, -- чтобы я получала все, что я хочу, вот!

-- Уверена? – уточнила я. – Вспомни царя Мидаса.

-- Это который пожелал, чтобы то, к чему он прикасается, превращалось в золото, а потом чуть не помер с голоду? – сообразила Женька.

-- Да. Мы не способны предугадать последствия собственных желаний… я бы на твоем месте не рисковала.

-- Пожалуй, -- задумчиво кивнула Женька.

История Мидаса пришлась на редкость кстати. Подруга упряма, однако здравомысляща.

– А если по-другому: пусть мне всегда везет. Чтобы я получала не то, что хочу, а то, что для меня к лучшему. Это подходит?

Нэл кивнула.

-- Вполне. Всегда к лучшему – пожалуй, перебор, но в основном будет именно так. Ты разумно сменила формулировку, Женя.

Леа подняла на меня глаза. Они были грустны.

-- А почему молчишь ты, Вика? Неужели тебе ничего не нужно? Стать великим ученым, лауреатом всяческих премий…

-- А потом отказаться от них, как Перельман, -- ехидно встряла Женька. – Вы ее плохо знаете. Она вечно отказывается от важных вещей непонятно почему. Рэд талдычил про синдром мага – а по мне, у нее типичный синдром Перельмана. Если ты не попросишь сейчас вернуть тебе Рэда, то имей в виду – ты последняя дура.

-- Рэд – не вещь, которую можно вернуть, -- возразила я. – Он – маг, занимающийся тем, для чего создан природой. Что ему делать на Земле? Но у меня есть-таки просьба… -- я заставила себя повернуться к богиням. -- Только не знаю, выполнима ли она. Я хочу сохранить память.

Леа уточнила:

-- Память о чем?

-- Обо всем. О том, что с нами было.

-- Зачем тебе это? – удивилась Нэл. – Пойми, ты навсегда лишаешься магических способностей. Твои подруги будут счастливы, имея больше, чем окружающие, а ты --несчастна, понимая, как много потеряла.

-- Знаю, -- кивнула я. – Но я хочу сохранить память.

-- Тебе даже не с кем будет поделиться, -- сочувственно предупредила Мэй. – Если ты расскажешь кому-нибудь правду, над тобой лишь посмеются или примут тебя за сумасшедшую. Подруги, и те не поверят ни единому слову. Представляешь, как это тяжело?

-- Было бы глупо смущать окружающих сказками про Эллию и ведьм, -- согласилась я, -- и я не собираюсь этого делать. Я просто хочу сохранить память. Если нельзя, так и ответьте.

-- Можно, -- спокойно произнесла Леа, не без любопытства меня изучая. – Но ты отдаешь себе отчет, что твой выбор навечно?

-- Да. Спасибо вам.

И тут у меня закружилась голова, а почва ушла из-под ног…

***

Очнулась я в собственной квартире.

-- Мяу! – требовательно орал Бес, царапая лапой холодильник.

Спасибо, хоть не мою ногу, а то от нее бы мало что осталось. А холодильнику хоть бы хны – он железный.

-- Вернулся, -- изумленно приветствовала кота я. – А ведь на Рионе ты был магом… смотри, не пожалей.

-- Откуда вернулся? – осведомилась Женька. – Кстати, я тут познакомилась с одним таким… классный мужик, бицепсы – закачаешься! Еще трицепсы и брюшной пресс. Мы с ним вместе занимались на тренажерах. Ну, суть не в том. Он бизнесмен и предложил мне бросить свой дурацкий банк и перейти в пиар-отдел его фирмы. Буду ездить в командировки по заграницам, да еще получать кучу денег. Представляете, как повезло?

-- Здорово, -- восхитилась Лиза. – А у меня тоже неожиданное событие. Даже произнести боюсь… -- она запнулась и изумленно выпалила: -- В новой постановке я буду художником по женским костюмам! Уже точно решено.

-- Лиза, неужели? – обрадовалась я. – Наконец-то! Как это случилось?

Подруга работает в пошивочной мастерской оперного театра, но мне всегда казалось, она способна на большее, чем обслуживать чужие проекты. Она с отличием закончила художественное училище и часто перед премьерой, фантазируя, сочиняла героям замечательные наряды, которые так и оставались на бумаге. Никто ими не интересовался, а рекламировать себя Лиза не умела.

-- Одна наша примадонна шила у меня концертное платье, -- объяснила Лиза. – Я очень старалась... она довольно толстая, а хотелось, чтобы на сцене выглядела стройной -- ведь певице это важно, правда? Если честно, вышло здорово – глаз не отвести. Ее почему-то считают склочной, а со мной она была такая милая… В новом спектакле у нее главная партия. Она увидела мои наброски и отнесла начальству. А сегодня мне сказали – их приняли, представляете? Чудо какое-то, да? Мы сразу начали работать, и знаете, что удивительно? Театр – непростое место. Люди искусства обидчивые, нервные. А уж когда затеваются что-то новое, часа не проходит без склок. А тут все было настолько замечательно -- словно в сказке. Никто не кричит, не обижается. Все хотят, чтобы у меня получилось, и помогают мне. Ну, за что мне такое счастье, чем я лучше других? А они говорят -- ты заслужила. Я от радости просто летать готова.

Я слушала подруг и понимала, как верно выбрала себе подарок. Я люблю нашу Землю, люблю людей, на ней живущих. И неважно, что не все у нас правильно. Нам еще есть, куда идти, и конец света пускай маячит далеко-далеко, много тысячетлетий спустя.

Но чтобы мир не исчез, ему нужен наблюдатель. Не обязательно Наблюдатель – утратив магию, я, увы, перестала им быть. Достаточно наблюдателя -- того, который смотрит. Неужели я не сгожусь для этой скромной роли? Конечно, мне не охватить теперь жизнь планеты целиком, но, как выразилась недавно Лиза, хотя бы капельку. Иногда именно капелька оказывается решающей.

Пусть я обычный человек, каких кругом миллионы. Никогда мне больше не перемещаться между измерениями, не следить за вероятностями, не изменять реальность. Никогда не встретить больше Рэда. Зато я помню, что он существует, и знаю: он делает сейчас то же, что и я – отодвигает конец света. Он – мощной рукой гениального мага, а я слабо-слабо… многое ли доступно простой аборигенке? Но цель у нас одинакова – а значит, в каком-то смысле мы вместе. Нельзя требовать от жизни слишком многого. Я искренне благодарна ей за то, что есть. Прошлое останется со мной, никто и никогда его у меня не отнимет.

На глаза некстати навернулись слезы, однако я, тряхнув головой, заставила себя улыбнуться… и вдруг увидела ткань, из которой состоит наша вселенная – совершенно материальную, настоящую, протяни руку и коснись. Или мне лишь мерещится? Ведь мы лишились магии, оставив ее богиням. Я перестала быть ведьмой – у меня точно не было больше Дара вызывать любовь. И тем не менее картина мира была мне ясна, как ни разу прежде -- словно я не потеряла способности, а приобрела, причем именно те, о каких мечтала. Я могла разглядеть каждую тоненькую нить, а могла рассматривать узор целиком. Если надо, я сумела бы управлять им. Только это пока не требовалось. Да, кое-где в ткани светились прорехи, но в целом она была довольно плотна. А на первом плане проступало знакомое лицо. Лицо Рэда – мага, не умеющего путешествовать между мирами, однако способного, если очень захочет, оказаться там, где ему нужно. Он словно пытался что-то найти. Что-то или кого-то.

И это значило, что все у нас еще впереди…