Закон равноценного обмена

Глава 1

Примечание №1:

Миуюки — тишина глубокого снега

Ран — кувшинка, лилия, орхидея

Вниманием!!! СПОЙЛЕРЫ)))

Гг — не знакома с каноном. Её воспоминания о первой жизни не содержат личностной окраски.

+ Они достаточно смутные обрывочные из-за её возраста. Но этого (+ воспоминания из это жизни) ей худо, бедно хватает для того, чтобы ориентироваться в современном для него(неё) мире.

Она, точнее уже он — реинкарнатор, но осознает себя, а если быть точнее воспоминает свою прошлую жизнь, только после того, как Такемичи совершает прыжок во времени.

P.S: Автор всё-таки придерживается варианта в котором Мичи прыгает по параллельным реальностям, когда оказывается в так называемой будущем.

Каждое его возвращение в прошлое это создание очередной параллельной реальности. Из-за способности Мичи они не сливаются. Потому что, по сути это два совершенно разных человека! Если вам проще, то можете просто представить, что гг это тот самый Такемичи из прошлого, что проживает все те самые 12 лет, когда его "вторая личность" скачет во времени. Просто он имеет воспоминания условно из двух прошлых жизней и вместо того, чтобы быть подавленным сознанием взрослого временно становится кем-то вроде равноправного совладельца их общей из-за известных всем обстоятельств тушки.

Надеюсь, вышло понятно объяснить.

***

Примечание №2:

Это одна из тех идей, которую я жажду превратить в шикарный макси, но руки все никак не доходят. Кто знает, возможно эта работа вдохновит вас, написать что-то, как меня вдохновила работа с Наруто в качестве попаданца в Токийские Мстители ( P.S: признаюсь, честно: начинал читать, но в итоге много не осилил. Терпения не хватило)

Работа в статусе "Завершено", но время от времени может обновляться.

На данном сайте я выкладываю всего лишь ознакомительный фрагмент. Ещё несколько фрагментов можно найти на моем профиле на КФ (Кагами Кано). Но кто хочет прочитать этот фф полностью может зайти на мой бусти. Ссылочка в моём профиле.

***

Сбитое дыхание, встрёпанные волосы и пот текущий ручьём. Отвратительное физическое состояние и не менее ужасный стиль. Образ хулиганистого дрыща это не верх мечтаний. В особенности после смерти.

Но…

Выбирать не приходится.

Замедлить темп и перейти на самый обычный шаг. Смахнуть пот с лица, убирая мокрые прядки, липнущие ко лбу. Поморщится от рулад собственного живота. Вспомнить о том, что дома в холодильнике давно мышь повесилась, проверить взятый с собой кошелёк и припомнить маршрут до ближайшего круглосуточного магазина.

Это получается почти легко, хоть происходит и с некоторым трудом, но хорошо, что вообще происходит. Одни воспоминания могли быть утеряны под натиском других.

Будь это какая-нибудь игра или манга, то наверняка где-нибудь рядом выскочила бы табличка с базовой информацией о персонаже. Возможно, где-нибудь, в какой-то из множества параллельных вселенных, эта история действительно является произведением из развлекательной литературы. Вот только, здесь и сейчас это — реальность.

Мир в котором живёт парень по имени Ханагаки Такемичи.

Этот парень это я.

Но давайте по порядку.

«Имя: Такемичи Ханагаки.

Возраст: 14 лет.

Род деятельности: ученик средней Мизо, хулиган.

Особенность: «Псих», «Шестёрка», «Реинкарнатор».»

Характеристика так себе. Ничего примечательного, кроме разве что последнего пункта. А так самый раз для какого-нибудь моба в очередной невероятной истории.

«Эй! Не игнорируй меня!» — раздался громкий голос прямо у меня в голове. Плаксивые нотки буквально ввинчивались в больную голову, подобно шурупам.

— Заткнись. — пробубнил себе под нос, выбирая продукты, должные наконец занять своё законное место в холодильнике.

Давно следовало. Лапша быстрого приготовления, конечно, классная вещь, но... Не на постоянной же основе!

Что удивительно ещё несколько дней тому назад меня это не очень-то и беспокоило.

«Но что мне делать, если ты меня полностью игнорируешь?»

— Да потому и игнорирую, что не до тебя сейчас. — пробурчал себе под нос, укладывая в корзинку очередную будущую покупку.

Мои беды начались относительно недавно. Каких-то пару дней назад я был самым обычным школьником, что и в ус не дул, занимаясь играми в этаком аналоге детской песочницы, разве что предназначенном для детишек постарше.

Я учился, маялся дурью и страдал от издёвок хулиганов, являясь при этом точно таким же, но с рангом пониже. В общем, самая обычная шестёрка, как бы наверно выразился кто-то на моем месте.

Вообще, с моим текущим статусом в обществе как-то забавно вышло. Хоть я и состою в банде численностью менее десяти человек, но было бы вернее назвать это кружком по интересам. Мы не пропускаем школу просто так, не игнорируем учёбу, даже если наши оценки всего лишь средние и не участвуем в драках.

Ну как не участвуем?

Последняя драка для нашей команды закончилась тем, что мы оказались собачками на побегушках у парня по имени Киемаса. Этот ублюдок прикрывался именем «Токийской Свастики» и устраивал бои на ставках. Будучи избитыми и запуганными нам ничего не оставалось кроме как следовать чужим указаниям и послушно выполнять всё, что нам скажут. Потому что, сами виноваты. Нарвались.

По крайней мере, именно тогда мне так казалось.

Сейчас же… Окажись я снова в подобной ситуации стал бы действовать совершенно по другому.

Всё изменилось в тот самый день, когда проходили очередные бои со ставками.

В этот день случилось две вещи. Они позволили провести невидимую линию, разделившую свою мою жизнь на «до» и «после».

Пафосно звучит, но такова уж правда этого мира. Иногда, в жизни человека происходит то, что переворачивает его жизнь верх тормашками. Проходится ураганом, оставляя после себя просто гигантский беспорядок, не позволяя повернуть назад или забыть, выбросив из головы в то же самое мгновение.

***Несколько дней назад…Вечер.

Взрослый Такемичи — путешественник во времени, вернувшийся к самому началу после того, как умер во время сражения названного «Бой небожителей», готов был к тому, чтобы заново пройти весь тот нелёгкий путь, который он проделал до этого. Верно, ведь он вернулся для того, чтобы исправить свои ошибки.

Все те, кого он не смог спасти в прошлом сейчас живы и здоровы. Для того, чтобы это продолжалось так и дальше Ханагаки должен приложить для этого всё усилия.

Этого его мечта.

Это его цель.

Не только Хината, но и Майки, Дракен, Баджи, Казутора и многие другие. Он обязательно спасёт их всех, но для начало ему нужно вступить в Тосву.

Сегодня он снова познакомился с Майки и Дракеном. Такемичи уже сделал свой первый шаг на пути к осуществлению своей мечты. Теперь же он просто возвращался домой, после того, как тепло и душевно провёл время с Акуном и другими.

Он уже был готов ставить ключ в замочную скважину своей квартиры, но ощущает что-то неладное. Тело будто бы перестало его слушаться. Ханагаки был готов было закричать, но в итоге единственное место в котором раздался крик, это его собственная голова.

Ключ вставленный в замочную скважину провернулся несколько раз, открыв дверь в квартиру.

«Что за херня!» — уже никого не стесняясь завопил он во всю мощь своих, не существующих в данный момент, лёгких, с каждым мгновением всё больше и больше поддаваясь панике.

В ответ на это его нынешнее тело, что выглядело, как избитый подросток поморщилось и прикоснулось к виску в массирующем жесте.

— Чего разорался-то? — недовольно раздалось его собственным голосом. Причём произнесено это было так, как бы он ни за что в жизни не сказал.

«Э… Что?!»

— Слышь. Давай по тише. И без тебя голова сейчас раскалывается. — снова раздалось недовольное.

«Простите.» — уже по привычке извинился Ханагаки.

На это раздался лишь усталый вздох. Сняв обувь и совершенно забыв про тапочки тот кто сейчас управлял его подростковым телом весьма уверенно потопал на кухню.

«Это…» — спустя пол часа неуверенно подал голос уже порядком успокоившийся, пускай и не до конца, Такемичи.

За это время этот неизвестный успел оценить невеликие запасы съестного: пара яиц в холодильнике, кучи упаковок быстро заварной лапши и несколько упаковок чипсов, а так же полное отсутствия другой еды в пределах этого дома.

— Чего? — весьма миролюбиво, хотя всё ещё в грубой форме отозвался его собеседник, отрывший где-то в его закромах зелёный чай и заваривший себе чашечку.

«Эм… Ты кто вообще такой?»

— Мне казалось, что этот вопрос стоит задавать тут как раз мне. — подперев одну щеку рукой и как-то задумчиво уставившись на настенный шкафчик с утварью в слух произнёс его собеседник.

«А? Ну… Ханагаки Такемичи. Приятно познакомиться.» — представился он.

— Забавно. — издал смешок его собеседник. — Меня тоже зовут Ханагаки Такемичи.

«Э… Ну…»

— Да не парься ты так. — оборвал чужие словоизлияния парень. — лучше расскажи мне Мичи… Ты не против если я буду тебя так звать?

«Э… Нет!».

— Так вот. О чем это я? О да. Расскажи мне, Мичи, как докатился ты до жизни такой? — философски вопрошает Ханагаки.

«Как докатился?» — задумчиво произнёс взрослый Такемичи.

— Верно. В особенности меня интересует момент с тем, как ты оказался в моем теле. А-то знаешь ли быть психом меня что-то не очень тянет.

«А… Ну, это очень сложно объяснить.» — произнёс взрослый в теле подростка. Если бы у него сейчас было тело, он наверняка потянулся бы почесать затылок, но в данный момент он был не более чем просто голосом в голове своей, раз уж так вышло, более младшей версии.

***Прошлое. Тот же день.N-ое количество времени спустя…

— То есть, ты утверждаешь, что «ты это я». И ты являешься так называемым путешественником во времени, который прыгнул во времени только для того, чтобы изменить будущее. Я правильно тебя понял? — было сложно скрыть скептичные нотки в голосе. Даже если процентов на семьдесят… Нет, на восемьдесят ты в это уже поверил.

Как ни как не каждый день вспоминаешь свою прошлую жизнь. После такого очень и очень сложно не поверить в другую сверхъестественную муть, которая происходит у тебя перед глазами.

Вот только, говорить о своёй прошлой жизни с неожиданным визитёром, скорее всего послужившего триггером для пробуждения воспоминаний, бывшая Верховная Жрица храма Шинигами в отставке, носящая фамилию Узумаки, всё же не будет.

Не дальновидно.

А ещё в чужом рассказе кое-что, малость, не складывается, но об этом он будет думать потом.

«Верно.» — утвердительно раздалось в голове у подростка, который, в общем-то, уже и не совсем подросток, и что уже начал ко всему этому привыкать. Если быть точнее, то к странностям, на которые по меркам его нынешней жизни был богат прошлый мир.

— И ты хочешь сказать, что те двое парней, которые помогли нам сегодня твои будущие друзья — одни из тех людей, ради которых ты прыгнул в прошлое. Но изначально всё это началось из-за Хины-чан? — произносить каждое слово, осознавая чужую тупость было…

Странно.

С одной стороны было желание сделать звучный такой фейспалм. С другой же, взять другую сторону за шкирку, как нерадивого котёнка, и тыкать, тыкать, тыкать… Указывать на сам факт того, что кое кто заигрался. Брать, а себя слишком много это не хорошо.

История своей не своей жизни, походила на типичное клише, в которой главный герой неудачник внезапно получает возможность всё исправить. Изменить всё к лучшему. Но вместо того, чтобы воспользоваться возможностью и всё исравить этот парень начал бегать туда-сюда и играть в войнушку.

Правду говоря: «Первые сорок лет у мужчин самые тяжёлые.»

Он не в счёт! По крайней мере, сам Такемичи надеялся, что семь сотен лет прошлой жизни прожитых в качестве женщины средневекового фэнтезийного мира компенсируют недостаток лет в этой.

— И после всего, что я услышал, ты хочешь, чтобы я тратил своё время, рисковал своей жизнью и помог тебе осуществить твои амбиции? — вопросительно выгнутая бровь и открытый кран, как очевидный итог того, что в кружке закончился чай.

«Я знаю, как это звучит, но…» — начал было оправдываться парень, но был перебит:

— А что, если я не захочу? — вопрос был весьма и весьма ожидаемым.

Ответ выглядел очень и очень эпично. Взгляд в туалетное зеркало пронзительных голубых глаз, как и в прошлой жизни, был красивым. Вызывал ностальгию, по былым денькам.

«Тогда…»

— Вау! Ты будешь угрожать мне! — едкая усмешка, появившаяся в отражении, казалась противоестественной. Привычной ещё про прошлой жизни. Но никогда, до сего момента, не появлявшейся в этой жизни. — И что ты сделаешь? Попытаешься договориться или перехватить контроль при первой же возможности? — это было слишком резко. Слишком отличалось от того каким был Ханагаки Такемичи ещё совсем недавно.

***Наше время…

После того дня, как я вспомнил прошлую жизнь, а в моей голове появился неучтенный сожитель шёл уже второй день.

Со всеми этими беспокойствами мне пришлось пропустить школу. Если проще, то прошлые сутки просто выпали у меня из жизни, ведь всё, что я делал это: медитировал, разбирал воспоминания и переживал шок от того, того, что в этом мире существует маги, чакра… Или как ещё называлась эта энергия с помощью которой можно было творить чудеса по меркам обычного человека?

Устало вздохнув, я отправился на кассу.

Без сомнений это удивительно, что в мире существует всякая сверхъестественная хрень, но это сулило проблемы.

Мне и одних янки хватало, а теперь ещё и это.

Повезло, ещё, что со стороны родственников вопросов касательно резких изменений не последует. Родители в разводе. Они живут и работают за границей. У матери уже своя семья в то время, как отец неисправимый трудоголик. Эти двое только и делают, что присылают деньги. Я уже и не помню, когда в последний раз мы общались вживую, а не через телефон.

Впрочем, было грехом жаловаться на что-то подобное. Деньги на счёт приходят регулярно. Сума большая. Сразу видно, что присылаю с запасом на непредвиденные расходы. Плюс коммунальные услуги оплачивают тоже они.

Учитывая статус моей нынешней матери было бы неплохо иметь младшего брата или сестру. В идеале нескольких. Единственным недостатком была не маленькая такая возможность переезда до штатов.

Хорошая возможность, чтобы начать всё с нуля.

Почти идеальная.

Всё портила надобность ладить с отчимом и новыми родичами со стороны его семьи и так, по мелочи.

Прошлая жизнь одарила меня большим количеством родственников, но статус, время и воспитание накладывало свои ограничения.

Клан Узумаки существовал задолго до того, как на Землю упало семя древа Шинджу, появилась Кагуя, родился Мудрец Шести Путей и началась эпоха чакроюзеров. Они были тесно связаны с паранормальным миром.

Как потомки Бога Смерти красноволосые дьяволы обладали продолжительностью жизни, в разы превосходящую других пользователей чакры. Они любили и ценили свой цвет волос, считая его своёй гордостью. Доказательством родословной. Без острой на то необходимости обладатели багровой шевелюры ни за чтобы не променяли свой естественный цвет волос.

Единственным исключением из правил было наблюдать за тем, как один из множества оттенков багряного, со временем, сменяется благородный серебром. Признаком прожитых лет, мудрости и недюжинного опыта. И сейчас, смотря в собственное отражение на зеркальной глади мне становится стыдно от содеянного.

Этот отвратительный цыплячий блонд с каждой минутой кажется всё отвратительнее, а вот идея постричься налысо наоборот. Она кажется всё привлекательнее и привлекательнее.

Помнится, в пору моей юности, такое делали с теми, кто изменил свой цвет волос без особой на то причины, в качестве назидания. Можно было попробовать вернуть прежний цвет волос с помощью краски, но эта идея вызывала у меня стойкое отторжения.

Новый цвет волос даже отдалённо не был похож на тот, которым славились представители клана Узумаки. Скорее уж он напоминал о Учиха — потомков тенгу и некоматы, прославившихся с помощью своих глаз. Для полной схожести не хватало разве что сменить цвет глаз. И во-а-ля! Милы Учишонок готов!

Большая продолжительность жизни красноволосых дьяволов неизменно оказывала влияние и на их жизнь. Женитьба на обычных людях для таких долгожителей, как Узумаки была пустой тратой времени. На протяжении многих поколений Узумаки роднились с теми, кого было принято называть ёкаями — существами превосходящими пределы человеческого существования.

Секрет большинства кланов, о котором не на момент моей смерти в прошлом мире уже мало кто помнил, даже потомки столь великих кланов, таких как Сенджу и Учиха, обладавших кекигенкаем это наличие в их родословной представителя такой расы, как ёкаи.

Причина, по которой у представителей разных кланов никогда не проявлялся геном свойственный другому клану, без наличия в родословной представителя этого клана, крылась как раз в этом «маленьком» нюансе.

Кровное родство с потомками клана Кагуя давало хорошее подспорье: увеличивало резерв и позволяло сохранить некоторые способности даже спустя многие поколения разбавленные кровью обычных людей или других чакроюзеров. Возможно, были и другие плюсы от этого родства, но они мне были неизвестны.

Я не был человеком, изучающим людской геном. Единственное, что меня интересовало это чакра и способы работы с ней.

Мой интерес к так называемому волшебству того мира был обусловлен тем, что я отличался от своих ровесников. Это самое отличие крылось вовсе не в моей принадлежности к правящей верхушке клана, что автоматически делало меня прямым потомком Кагуи, хотя тут и были свои нюансы. Вся загвоздка заключалась в том, что способ моего рождения.

Позвольте я расскажу вам одну историю напрямую касающуюся моего рождения...

«Однажды, когда двое из трёх потомков брата Мудреца Шести Путей — сына Богини Кролика, ведомые любопытством и жаждущие познать мир, спустились на Землю началось их великое путешествие. Долго ли, коротко ли, длились их странствия неизвестно. Известно разве что во время своих странствий они забрели в порт, находящийся рядом с тем самым островом на котором ныне расположено Узушиогокуре.

Там-то дочь брата Мудреца Шести Путей впервые повстречала красноволосого юношу — простого рыбака…»

Бла-бла-бла-бла-бла…

В общем если опустить подробности, то тот красноволосый юноша был моим дедом, впоследствии стечения некоторых обстоятельств женившегося на моей бабушке. И, словно, по закону жанра в итоге оказалось, что моей дед вовсе не простой рыбак, а наследник древнего и всеми уважаемого клана Узумаки ведущего дела не только в мире живых, но и в потустороннем мире.

Сказочка хороша.

Но из этого можно было сделать вывод, что сказочка о том, что Мудрец Шести Путей даровал людям чакру на то и сказочка, что правды в ней кот наплакал.

Старик мог обучить чакроюзеров пользоваться их врождённой силой, согласно учениям полученным от матери и собственным с братом наработкам, но даровать силу на постоянной основе? Практически нереально, если ты не специалист по работе с душами.

Если бы семя дерева Шинджу не упало на Землю, была большая вероятность того, что развитие мира пошло по другому пути. Всё та же мистика и фэнтезийное средневековье, но в другом антураже.

Но что-то я отвлёкся…

Размышлять о высоком, конечно, дело достойное, но сейчас немножечко не в тему. Так к чему это я? А да, точно! Дело в том, что и до всей этой катавасии с чакрой, эпицентром которой стали пять больших элементальных стран и множества стран поменьше заключённых в некое подобие природного защитного барьера, в мире существовали те, кто выходил за рамки понятия обычный человек.

У клана Узумаки тоже есть такое наследство. Учитывая что в прошлой жизни я дожил до эпохи скрытых деревень, а именно до времён правления Второго Хокаге это искусство могло считаться поистине древним.

До того, как перейти к печатям обладатели чакры использовали разные методы работы со своей внутренней энергией, располагавшихся в руках их семьи, клана или школы. Некоторым даже приходилось тыкаться на ощупь, как слепой котёнок, только потому что тот или иной метод взаимодействия с их внутренней энергией им не подходил.

Как уже упоминалось, мои родители относились к правящей ветви главной семьи. Всего таких семей в клане Узумаки было восемь. Каждая, из которых имела способность, что служила своего рода визитной карточкой.

Но что-то я снова отвлёкся.

Моё рождение на свет случилось благодаря древнему ритуалу. У него не было названия, но если бы мне дали выбор я бы назвал его: «Закон равноценного обмена».

Мой биологический отец, пожертвовал своей жизнью только для того, чтобы вернуть к жизни свою дочь. Всё ради жены, что из-за факта утраты своего дитя с каждым днём угасала всё больше и больше.

Проявление это любви или глупость уже давно не имеет значение. Имеют значения лишь факты одним из которых является моя жизнь.

«Пожертвовав жизнью, в обмен на жизнь дочери мужчина умер. Девочка ожила, но поплатилась за это своими воспоминаниями.» — вот что они говорили.

Это было недалеко от правды. За возможность воскрешения мои личные воспоминания были утеряны. Мою душу даже не выбирали. Это сродни лотерее, где возможность выиграть один на миллиард. Наградой чему становится новая жизнь и статус Ребёнка Бога Смерти, способный даровать некоторые особенности.

Вскоре после этого инцидент в клане замяли. Маленькая девочка по имени Узумаки Миуюки никогда не умирала. Она тяжело заболела, а после приняла новое имя и была отправлена в храм для того, чтобы стать новой жрицей в храме Бога Смерти и когда прейдёт время, смогла заменить Верховную Жрицу на её посту.

Тогда я был ещё маленьким ребёнком. У нас с матерью не было права отказать. Потому что нельзя найти кандидата лучше на роль жрицы Бога Смерти, чем его дочь. Та, кто побывала в его чертогах, и смогла вернутся обратно.

Жрицами Бога Смерти практически всегда являются женщины. Всё потому, что им проще даётся роль медиума в разных обрядах и ритуалах, в которых необходимо участие божества. Представительницам прекрасного пола легче удаётся переносить такие моменты, потому что они те, кто способен породить новую жизнь в этом несовершенно-свершённом мире живых.

Учитывая тогдашние порядки, этот вариант был не самым худшим. Нас с матерью могли попытаться убить, ведь воскрешение мёртвых это очень и очень деликатная тема, являвшаяся табу во многие времена. Кто-нибудь другой, на месте членов клана Узумаки, узнавших о том, что подобная афера была провёрнута с полного разрешения и поддержкой самого Шинигами, немедленно избавился бы от воскресшего человека.

В то время для женщин клана, в особенности тем, что принадлежат к главной ветви, было не так много вариантов: либо выйти замуж, либо уйти в храм в качестве жрицы.

Воспользовавшись ключом для того, чтобы открыть квартиру, я вошёл внутрь. Магазин и куча улиц уже были позади. Можно было разложить покупки, расслабиться и подумать над дальнейшими планами.

Глава 2

Такемичи открывает дверь неохотно, пребывая в немного торопливом и раздражённом настроении. Из-за чего ему самому кажется, что створки двери распахнутся настежь, задевая тех недоумков, которые решили наведаться к нему в этот час, но мечты так и остаётся мечтами. На деле дверь не открывается даже наполовину. Преградой тому становится металлическая цепочка, о которой Ханагаки в этот раз так удачно позабыл.

Подросток ещё малость путался между двумя своими жизнями, между которыми вес больше всего имела, как ни странно, его прошлая жизнь. В ближайшее время это вряд ли могло так просто прекратиться. Поэтому он уже заранее пытался смириться со всеми странностями в своем поведении и необходимости эти самые странности хоть как-то объяснять собственным друзьям.

Оправдание в духе: «Оказывается, вы много чего обо мне ещё не знаете, ребята!» — тут не подходило. Как ни посмотри, а внезапные метаморфозы в характере было сложно объяснить хоть чем-нибудь кроме разве что ментальной коррекции, которую были способны устроить те же Яманака или Учиха. Но к счастью или сожалению в этом мире таких техник не существовало, а если и существовали, то широкой публике те были не известны.

Никаких шокирующих событий в жизни Ханагаки, кроме разве что прилетевших воспоминаний из прошлой жизни, не происходило. Вот только, как уже упоминалось, из-за не распространённости сверхъестественных практик, которые тут были чем-то на уровне легенд и сказок за подобное тут могли в лучшем случае отправить к психологу, а в худшем — в психушку, из всё тех же хороших побуждений, упечь.

Получить клеймо безумца не то, о чем можно мечтать в мире подобном этом. Да и, в прошлом тоже.

Куда не плюнь везде свой клин.

Запустив одну из рук в волосы, по старой привычке, парень даже не удивился, наткнувшись на лысину. Своё обещание подстричься на лысо, он исполнил сполна, после визита школьных друзей.

Подросток предпочёл бы не видится с ними вплоть до того клятого понедельника, когда нужно будет идти в школу. Ведь времени у него само собой в обрез и тратить его попусту он позволить не мог.

Нет, Такемичи не считал своих друзей обузой или что-то в этом роде. И синдромом на подобие «Я господин, а они все — челядь» он не страдал. А уж учитывая воспоминания того Такемичи, который, он честно извиняется, в своем времени творил не иначе, как самую настоящую фигню так это не друзья, а самый настоящий подарок.

В её бы время такого товарища давно бы спеленали и уволокли в застенки на допрос. Впрочем, у них тут вовсе не военное время, когда все воюют против всех и даже не эпоха деревень, когда внутренняя грызня, не иначе, как вышла на новый уровень.

Эти приятные моменты с друзьями, стоило заново привыкать к всему тому, что было привычно для него до пробуждения воспоминаний и появления подселенца в его тушке, были несколько часов назад. Сейчас же на пороге его квартиры оказались двое парней — высокий блондин с косичкой и мальчишка (хотя какой из этого парня мальчишка, если они почти что ровесники?) с хвостиком.

Незваные гости были бы проигнорированы, но от них было столько шума, что это могло принести ему нежеланные проблемы. Тратить время в участке, объясняя дяденькам в полицейской форме, что эти двое забыли прямо перед дверьми его квартиры, не хотелось. Думать о возможных проблемах, которые последуют тоже.

Не для того он тратил собственные силы, чтобы хотя бы временно, но избавиться от чужого голоса в собственной голове, чтобы теперь общаться с двумя из множества причин своей собственной мигрени.

Если бы Такемичи мог, то поменялся бы местами с так называемым его будущим «Я». Не сделал он это только потому, что прекрасно понимал, что делать это ни в коем случае нельзя. Учитывая то, как его шиза на протяжении нескольких часов, не жалея сил, распиналась о своих друзьях, это гарантировало новую головную боль поверх уже существующей.

Это была бы ошибка.

Стоило заметить, что с никем из так званых друзей, которым ещё только предстояло стать таковыми, и то вряд ли, он до сего момента не пересекался. Незнамо откуда узнавшее его адрес парни в расчёт не брались, ибо до сего дня он и видел их всего-то мельком.

Как-то ему в тот самый момент не до разглядываний и уж тем более не до расшаркиваний было с теми, с кем он, возможно, пересекался в первый и последний раз в жизни. Внезапно свалившаяся на голову память о прошлой жизни требовала львиную долю внимания. А верить на слова двадцатишестилетнему парню, который ведёт себя прямо, как обладатель синдромом восьмиклассника?

Нет уж, увольте!

Даже несколько часов полоскания мозгов на тему, какие это замечательные ребята, что им стоит обязательно подружиться только для того, чтобы Ханагаки потом тратил своё время на спасение чужих шкур от лап Шинигами-самы, не поубавили его весьма скептичного настроя.

В отличие от, своего будущего «Я», коим представился его ВРЕМЕННЫЙ сожитель, в чём Такемичи был попросту уверен, планы на жизнь у него отличались от тех, которые ему неумело пытался втюхать инномирец. Как тот начинающий продавец на рынке, котором нужно продать уже испортившийся товар, при этом убеждая клиента в том, что это именно то, что он искал. Сначала неуверенно, но с каждым разом всё лучше и лучше.

— Ханагаки Такемичи? — вопросительно донеслось от высокого парня, имя которого всё никак не хотело всплывать в памяти.

Подросток помнил, что двадцатишестилетний парень упоминал что-то о парне с татуировкой дракона, пока сам бывший крашеный блондин варварски потрошил коробку с бусинами и разного рода шнурками.

Изначально этот нескромный презент должен был послужить подарком для его девушки. Покупка была совершена им ещё несколько месяцев назад, но с тем, чтобы вручить презент у него всё никак не клеилось.

Несколько раз мысленно извинившись перед девушкой, пообещав приобрести для неё другой подарок, он таки приступил к своему чёрному делу. В итоге получился простой с виду браслет из стеклянных бусин. Несколько капель крови, самая маленькая капелька силы, что удалось наскрести не иначе, как чудом, парочка заговоров и временное вместилище для духа было готово.

Ситуация бывшего Узумаки напоминала в большей степени одержимость. Чего уж мелочиться? Это она и была! Просто, малость, нестандартная. По крайней мере, на практике самого Ханагаки впервые бывало так, чтобы душа из другого мира овладевала телом своего двойника из другой реальности.

В обычной ситуации лучшим решением было бы запечатать духа в какой-нибудь посудине, печать на которой подпитывалась бы от внешнего фона. Так и время выиграть получилось бы, и ослабить духа. Но снова же… Ситуация тут была малость нестандартная. Нынешнего уровня сил Такемичи не хватало для того, чтобы запечатать этого духа стандартным способом.

Стоял вопрос, как разрешить образовавшуюся ситуацию?

Не то, чтобы у самого Такемичи вот прям совсем не было идей того, как раз и на всегда избавиться от вредного инномирца, но для их реализации ему нужно было в лучшем случае подождать год-полтора. Поэтому пока приходилось обходиться полумерами.

Сосуд, который он создал больше подходил для духа-хранителя, а не для такого паразита вроде того двадцатишестилетнего парня, но выбирать не приходилось либо так, либо страдать от побочных эффектов длительной одержимости. Последнее, кстати, не самый лучший вариант, стоило признать. При таком развитии событий как вообще наращивать собственную силу? Там бы как самому случайно не скопытиться.

Жрицы Узумаки, конечно, идеальные медиумы и вообще чуть ли не конфетка, но тело-то, у теперь уже Ханагаки, было другое. Слабое. Никчёмное. Не тренированное. Но. Неплохие задатки у него определённо были. Жалко, конечно, что обучение он начал так поздно, но ничего как-нибудь наверстает.

— Что нужно?

Отвечать вопросом на вопрос было не культурно и вообще грубо, но у Ханагаки стресс ему простительно.

В чужих глазах было легко заметить шок и неверие, то ли неприятное удивление. Впрочем, Такемичи прекрасно понимал, как выглядит со стороны. Чужие эмоции были предельно понятны и даже в чём-то объяснимы. До того, как на него свалилась память о прошлой жизни, он бы тоже смотрел на парня, который ещё несколько дней назад, не считая ссадин и побоев, буквально полыхал жизнью, а теперь был похож на человека находившегося при смерти.

Зря подстригся.

Хотя о чём, о чем, а вот об этой своей выходке Ханагаки не жалел. Пускай до стрижки он явно выглядел лучше, но тут ещё нужно спросить: Кто выглядит лучше конченый торчок или смертельно больной человек.

Вот когда можно было пожалеть о том, что попал в относительно худого парня, а не какого-нибудь обладателя излишнего веса.

Ну, на самом деле он ни о чём не жалел. Просто на волне энтузиазма Ханагаки полез туда, куда ему в ближайшее время не следовало. Хотя бы для начала себя в форму привёл, а уже только потом лез бы к внутренней энергии, из-за чего организму пришлось работать в форсированном режиме. Оттуда-то резкое похудение и усыхание мышц, а он только-только в самом начале пути.

Спрашивается, сколько же ему теперь прийдёться потратить времени на то, чтобы набрать прежний вес?

Парень уже был готов закрыть дверь, возвращаясь к прерванному занятию, но ему помешала чужая нога, застрявшая во входном проёме.

— Может, пустишь? — говорившим по-прежнему был высокий парень с заплетёнными в косичку волосами. Его спутник был как-то необычайно молчалив, что заставляло крашеного блондина с некоторым подозрением коситься на своего спутника.

— Нога. — опустив взгляд, ответил Такемичи, не давая на чужой вопрос не положительный не отрицательный ответ.

Он бы с радостью проигнорировал визитёров, позволив обеспокоенным соседям вызвать полицию. От столь опрометчивого решения его останавливало только то, что проблем от этого у него могло лишь прибавиться.

Родители Хины-чан — его нынешней девушки, и без того не одобряли её отношения с хулиганом.

Девочка Такемичи правда нравилась. Пускай в виду свалившихся на него обстоятельств, своё отношение к ней, как и многим вещам в собственной жизни, парень должен был пересмотреть в ближайшее время. Но беспокойства обладателя голубых глаз ограничивалось не только тем, что о неприятностях, в которые он на этот раз влип, сможет прознать Тачибана-сан — отец Хины-чан, занимавший одну из должностей в полиции.

Признаться честно, об этом он даже не думал, больше занятый размышлениями о том, что местные органы правопорядка вряд ли напугают двух хулиганов, на деле являвшихся не самым последними перцами на районе.

— …

Высокий парень, просто молча, убрал ногу, позволяя ему прикрыть дверь только для того, чтобы снять щеколду и открыть дверные створки в разы шире, чем это было изначально.

Вместо того, чтобы поступиться, позволив незваным гостям войти, Ханагаки развернулся, возвращаясь на кухню.

— Запасные тапочки в шкафчике для обуви, у входа. Поговорим на кухне. — донеслось до незваных гостей до того, как он успел скрыться на кухне. — И да, закройте за собой дверь.

Запасные тапочки нашлись там, же где и сказал хозяин квартиры. Поэтому весьма быстро переобувшись, оба гостя направились к дверному проёму, в котором скрылся Ханагаки.

— Ты не Такемучи! — с ходу заявил ввалившийся в место, где творятся чудеса и без всякой магии — кухню, глава токийской группировки — Свастоны.

Его возглас услышал его заместитель, что опасаясь то, что его глава натворит что-нибудь этакое, последовал за ним на кухню.

— Тогда… Как насчёт Хана? — то ли спросил, то ли утвердил на миг приостановивший свою работу по приготовлению еды подросток. Это в значительной мере отличался от того, что увидели двое Свастонов во время боев на ставки несколько дней назад. И тут всё дело было не столько внешности, сколько в впечатлении, которое производил парень, мирно хозяйничающий у себя на кухне.

— Цветочек! — явно оценил озвученное прозвище низкий подросток.

— Ага. — безразлично отозвался Ханагаки, продолжая нарезать овощи. — Солнышко или одуванчик? — якобы невзначай поинтересовался у подлезшего к нему под руку Манджиро, намеревавшийся стащить что-то вкусненькое, чьё имя или хотя бы прозвище он так и не вспомнил.

— …

— Майки! Я — Майки! — возмутился парень.

— Ага. Как скажешь, божья коровка. — отмахнулся от него Ханагаки, сноровисто запихивая в открывшийся рот мигом замолчавшего сорванца кусочки редиса. — Так зачем пришли? — продолжая готовить еду, поинтересовался парень у самого адекватного из этих двоих человека по его мнению.

— Хана-чан! Хана-чан! Пошли гулять! — весело заявил низкий блондин.

— Занят. — безразлично отверг чужое приглашение Такемичи, готовящий на сковороде.

Обед его явно интересовал больше, чем двое незваных гостей. Впрочем, учитывая сколько веса тот потерял в одночасье и сколько обычно употребляли чакроюзеры, чтобы не свалиться в голодный обморок от истощения… Было не удивительно.

Учитывая новые реалии, вряд ли его нынешний аппетит обещал быть таким большим, как прежде. Скорее всего, это лишь на первое время, пока его организм не восстановит достаточное количество веществ, которые он потерял, когда начинал работать со своей энергией.

***

Такемичи смотрит в потолок больничной палаты, так будто бы пытается там отыскать смысл жизни. Потолок… Нет, к счастью он не смотрит в ответ. Иначе Ханагаки стоило бы всерьёз беспокоиться о собственном душевном равновесии, ставя под вопрос буквально всю его жизнь.

А ведь ему могло просто сильно прилететь по голове от Киемасы.

Но нет, косвенно всё свидетельствовало о том, что произошедшее было вовсе не бредом находившегося последние несколько дней в горячке сознания. Но стоило отдать парням должное. Не растерялись, когда его вырубило прямо там на кухне. Вызвали скорую помощь вместо того, чтобы запаниковать и смыться.

Осталось только проверить, не приватизировали они что втихую, и можно будет парней благодарить. Но это потом. Когда-нибудь. Желательно никогда. А-то ишь чего удумали? Брать и честных детей сме… Людей в свои подозрительные сборища зазывать!

Договориться с тем, чтобы его временно отпусти из больницы, чтобы собрать шмотки, выходит просто. Даже слишком. Ни в какое сравнение с ирьенинами Узушио или Конохи. Ну, они и понятно. В здешних больницах в большинстве своем обычные люди лечатся, а не ниндзя с шилом в пятой точке.

За семь сотен лет у чакроюзеров всё не так уж и сильно изменилось. Разве что живучести прибавилось за счёт дерева Шинджу, что в своё время чуть не выпило Землю. И если бы не Кагуя в своё время он бы не стал таким, каким есть сейчас.

Возможно, даже, что его душа тихо-мирно реинкарнировала. Без каких либо способностей, без воспоминаний. Но гадать было в сущности своей бесполезно. Как и гадать на счёт того каким бы стал его прошлый мир при других вводных.

Что из себя представляет древо Шинджу?

Паразит.

Гигантский сорняк, питающийся за счёт окружающей его среды. Стягивающий к себе все самые питательные вещества, в результате чего в конечном итоге и появилась аномальная зона в виде пяти Элементальных стран. Своеобразная тюрьма.

Место, в которое может войти любой желающий, но выйти разве что единицы.

Что-то что находиться между миром живых и миром ёкаев.

Людская память коротка.

Вовсе не удивительно, что они забыли, кем на самом деле являются призванные ими существа — ёкаи. А ведь те вполне себе не прочь закусить человеченкой. В особенности молодые особи, которых в большинстве своем призывают контракторы. А тем это только на руку.

Стащенный у какого-то прохожего кошелёк не вызвал не малейших мук совести, которыми он бы мучился ещё неделю назад. Но как-то сложно мучиться муками совести каждый раз, когда по твоей вине так или иначе кто-то лишается кошелька.

За времена странствий в прошлой жизни Ханагаки такое не единожды случалось. Конечно, в большинстве своем он пытался грабить разбойников, бандитов и всякую другую шваль, но бывали моменты в которых не обходилось и без грабежа честных граждан. Так что делом это было в каком-то смысле обычным и в чём-то даже рутинным.

Но ребятам из Свастунов стоило отдать должное. Дальнейшая проверка холостяцкого домишки выявила, что ребятки это довольно воспитанные и культурные. Ну, насколько вообще могут быть воспитанными и культурными гопники один из которых уж больно активно хотел затащить его к ним в шайку.

Никто прямо так никто не говорил. Они просто не успели к этому дойти во время их диалога, но в общем-то к этому всё шло. И стоило признать, что позиция Ханагаки по-прежнему была тверда, как скала.

Даже убранная в холодильник еда, которой явно было меньше, чем он успел приготовить в тот день, всё ещё голодный Такемичи съевший всё съестные запасы в одну харю, да и за один присест, не поколебала его уверенности.

Тут всему виной было не столько нежелание впутываться в криминал, коим грозило будущее в случае присоединение к банде, а всего на всего то, что с подобными аномалиями с которыми он зарёкся связываться будучи ещё жрицей. Мало того, что задолбаешься распутывать всё от «от» и «до» так тут ещё и случай не обычный.

Всё в этом мире имеет свою цену.

Человеческая жизнь это череда бесконечных выборов. Каждый такой выбор открывает и одновременно с этим закрывает жизненные пути. Обменять свою жизнь на чужую это с большой долей вероятности повторить чужой жизненный путь. Да, что-то будет отличаться, но основная канва событий будет идти в том направлении, которое, так или иначе, приведёт к смерти.

Добровольно вмешаться в это значит поставить на кон не только свою жизнь, но и жизнь тех, кто находиться рядом.

К тому же, сколько такое вмешательство в судьбу одного отдельного индивидуума даст?

Ну, минуту, несколько часов, день, месяц, годы, несколько лет, а то, возможно, и десяток.

Сколько из-за этого пострадает людей?

Сколько судеб сломает подобное вмешательство?

А сколько спасёт?

Одна? Две? Десяток? Миллионы?

Чёртов эффект бабочки, из-за которого никогда невозможно предугадать как и тоге пойдёт история.

Так или иначе, только единицы способны влиять на канву мировой истории так, чтобы не получить привет от мироздания. В число таких «счастливчиков» входили обладатели так называемой «белой нити» — люди, чья судьба только-только становилась частью этого бренного мира.

Видеть судьбы людей в той или иной степени было способностью одной из восьми главных семей Узумаки, что проявлялось у каждого человека наделённого подобным даром по-разному. Для кого-то это было сродни внутреннему ощущению, как если бы не иначе, как сама интуиция подсказывала, для кого-то смутные образы, а кому-то вообще приходилось чуть ли не гадать, чтобы понять, что ожидает интересующего его человека.

Для детей смерти этот навык был чем-то вроде врождённого умения, что как ни странно у них проявлялся тоже сугубо индивидуальной манере. В случае же Ханагаки это были нити опутывающие любое живое существо. Каждая из нитей имела свой цвет так или иначе рассказывая о своем обладателе и том, что ждёт его в ближайшем будущем. Конечно, не так вот прямо, а только в общих чертах.

Так, например, владельцы белых нитей практически всегда новорожденные дети или залётные души. Таких ещё называют попаданцами. Чёрные означают скорую смерть или такого же, как и она человека связанного со смертью; серые — неудачу; красные — перепутье, важные выбор, а если эта нить находиться на безымянном пальца руки, то — судьбоносную встречу; зелёная — удачу; голубая — надежду; синяя — что-то что связано со сверхъестественным; жёлтый — предательство безумия или же болезни, в зависимости от оттенка; оранжевая — семью…

Каждая нить по-своему уникальна. Их хитросплетение создаёт целую историю. Какая-то нить со временем исчезает. Какую-то заменяет другая, что связано с выборам рано или поздно появляющимся в жизни каждого человека.

Обмен судьбами обычно обозначается тёмно-красной нитью. Чем такая нить темнее, тем меньше возможность повернуть назад. Темно-бордовая означает, что возможность повернуть назад уже нет, ведь одна из сторон уже заплатила указанную цену.

Со временем темно-бордовая нить продолжает темнеть до того самого момента, пока не станет полностью чёрной и тогда человеку остаётся жить совсем не долго. Буквально считанные дни. В лучшем случае несколько месяцев.

Рядом с такими, как Манджиро Сано опасно находиться самому по себе. Их аномалия подобна чёрной дыре. Засасывает в себя и даже не замечает то, как ломает, перестраивает и меняет чужие судьбы находящихся рядом людей с судьбами некоторых из тех, кто решился уплатить цену в виде собственной жизни для обмена судьбами.

Таких, как Манджиро Сано невозможно спасти, что не скажешь о их окружении. Проблема лишь в том, что в большинстве случаев это бесполезно. Необходимо лечить корень заболевания, а не всего лишь симптомы. Такие как тот парень с косичкой обычно на отрез отказываются исчезать из чужой жизни только для того, чтобы сохранить свою.

Слишком верные…

Слишком преданные….

Наконец-таки наевшись несколькими большими мисками рамена, в первом попавшемся ларьке Ханагаки расплатился, обещая самому себе прийти сюда как-нибудь ещё. И наконец кинув последний безразличный взгляд на двух до боли похожих официантов с голубой и розовой шевелюрой соответственно, вокруг которых вились темно красные нити концы которых незримо растворялись в пространстве, он ушёл. Но Ханагаки был уверен, что если, как следует приглядеться, то он сможет увидеть тех кто находиться на другой стороне.

Глава 3

Перед воротами, условно отделяющими храм Шинигами от всего остального мира, остановился простенький на первый взгляд палантин. На нем не было ни символики, ни каких бы то ни было других отличительных черт или знаков, позволивших определить происхождение человека восседавшего в нём.

Отодвинулись занавески, и из образовавшегося зазора показалась хрупкая девичья ладошка. Но если как следует присмотреться, то можно было увидеть мелкую россыпь шрамов и трудовые мозоли, которые не был способен скрыть даже тщательный уход.

Показавшаяся следом за рукой женская фигура оказалась облачена в традиционные жреческие одеяния красно-белого цвета, сотворённые из чакроповодимой ткани. Её лицо было скрыто под полупрозрачной вуалью, в то самое время, как голова была увенчана широкополой декоративной бамбуковой шляпой, не позволявшей рассмотреть другие черты незнакомки.

Уверено встав на ноги, несмотря на ограниченный обзор, женская фигура неторопливой походкой направилась по тропе ведущей вглубь храма. О её везите местных обитателей предупреждал разве что стук деревянных гетто о каменную кладку, подошва которых была сделана из чакропроводимой древесины, самым крупным поставщиком которой являлся клан Сенджу, что ныне считался кланом-основателем Конохагокуре-но-сато — Деревни Скрытой в Листве, да едва уловимый шелест ткани.

Неторопливо прогуливаясь до места своего назначения, женская фигура беспрепятственно добралась до самого входа в храм.

Там её уже ждали: красноволосая женщина, облачённая в схожий наряд храмовой жрицы, но без шляпы и ткани закрывающей лицо и несколько послушниц, одетых в куда более простые что по крою, что по качеству ткани, одеяния.

— Мы ждали вас. — склонившись в уважительном поклоне, поприветствовала гостью никто иная, как самая главная шишка в этом храме — Верховная Жрица храма Шинигами, расположенного в Узашио-но-гокуре.

Следуя примеру самой старшей по званию из встречающей делегации, перед гостьей в уважительном поклоне склонились и другие присутствовавшие там девушки. Когда церемониальные расшаркивание были завершены одна из послушниц, следуя воле Верховной жрицы вышла в перед, принимая из рук незнакомки соломенную шляпу.

— Прошу, — сделав приглашающий жест своей рукой красноволосая жрица, неторопливым шагом направилась вглубь храма.

***

Комната, в которую привели гостью идеально подходила для чайной церемонии, ведь имела чудесный вид на сад и была выдержана в традиционном японском стиле. Впрочем, как и большинство построек в пределах Пяти Элементальных стран. Где-то стиль, несомненно, отличался от других мест, но в принципе сохранялись по крайне мере общие детали. Что уж говорить о столь священном и уж тем более древнем месте, как храм никого иного, как Шинигами-самы?

Вскоре в комнату наполнил приятный цветочный запах. Это был запах цветочного чая, который в большинстве своем так обожали подавать в храме Шинигами-самы вместо всем привычного зелёного чая. Маленькая традиция, отличавшая именно этот храм от множества других, которая насчитывала уже более, чем пять веков. Получившая своё начало от одной из верховных жриц прошлых поколений.

Между двумя женщинами царило уютное молчание. Несмотря на то, что прибывшая гостья была странной. Эта странность выражалась вовсе не в весьма миловидной внешности довольно молодой юной леди, а в необычной ауре витавшей вокруг неё. Вопреки своей внешней молодости, что более не скрывалась за занавесью белой вуали она имела белоснежно белые волосы. Что без сомнений, было способно вызвать удивление у непосвящённых лиц.

В клане Узумаки, что из поколения в поколение поклонялся Шинигами-саме, славящийся своими алыми, подобно крови, волосами белые волосы были характерны разве что глубоким старикам или рано поседевшим от нелёгких жизненных испытаний и душевных невзгод людям. Так же, что бывало очень редко, эта черта внешности была характерна целованным Шинигами-самой.

— Время пришло. — делая очередной глоток «божественного» напитка известила гостья, устремляя взгляд своих непомерно мудрых, за счёт прожитых лет, и необычайно чистых голубых глаз на сад.

Осень была в самом разгаре. От чего пышная крона ранее зелёной листвы приобрела красно-оранжево-жёлтый окрас.

Ещё совсем немного…

Буквально месяц или чуть больше. И уже вместо такой прекрасной осени в свои права готова будет вступить зима. Природа уснёт только для того, чтобы проснуться по весне вновь. Прямо, как человеческие, и не только, души, что после своей смерти возвращаются в круг перерождений, а потом снова, как ни в чём не бывало, очищенные и обновлённые возвращаются в мир живых.

— Как вы и просили. Приготовления уже завершены. — спокойно, с ноткой некоторой грусти во взгляде произнесла красноволосая женщина.

Она понимала, что сидящая прямо перед ней женщина была непомерно стара, как по человеческим меркам. Бывшая Верховная жрица не первый век ходит по этой земле и ходила по ней до того, как шиноби сформировались в полноценную привилегированную касту. Она одна из немногих Узумаки, доживших до этих дней в отличие от многих из тех, кто решил уйти в объятья смерти преждевременно, кто предпочёл избавление и новую жизнь.

По своей натуре Узумаки верили в концепцию реинкарнации. Не страшась смерти и встречая ту, как старую подругу. Несмотря на то, что по своей натуре они были долгожителями, но дорогие им люди или существа не всегда попадали в эту категорию, отправляясь в объятья Шинигами-самы куда раньше, чем многим хотелось. Что в свою очередь становилось не абы каким ударом, несмотря на все верования их клана.

Кто-то и вовсе умирал раньше времени на очередном задании или из-за несчастного случая.

Тема это была не столько неприятна, сколько проблематична. И понимание того, что пришло время человека, который вам дорог, даже при знании всех фактов нисколько не улучшало ситуацию. Эмоции-то никуда не денутся.

— Благодарю. — подарив своей собеседнице нежную улыбку, ответила бывшая жрица.

— Когда вы собираетесь отправиться в последний путь? — пробегаюсь задумчиво-меланхоличным взглядом по саду, поинтересовалась у своей гостьи жрица. В конце-то концов это могла быть их последняя встреча в этой жизни. А в последующих, если судьба дозволит их дорогам пересечься вновь, то они вряд ли вспомнят или признают друг друга.

— Полагаю, сегодня вечером будет самый подходящий час.

— Тогда, не откажетесь оказать мне честь? — вопросила красноволосая Узумаки, в ответ на что получила лишь заинтересованно приподнятую бровь. — Что насчёт того, чтобы скрасить оставшееся время недолгим разговором?

— Почему бы и нет. — взглянув на своё отражение в чаше, что уже была опустошена примерно на две трети ответила гостья. — Поведаешь мне о том, как у тебя идут дела? Уже освоилась с новой должностью?

— Благодарю за беспокойство. — начала давать развёрнутый ответ женщина, наслаждаясь последними мгновениями проведёнными рядом со своей наставницей. — Всё просто замечательно. Пускай Камаэдо-сама и ушла в отставку, но время от времени помогает мне советом. Так что можно сказать, что мои дела в качестве Верховной жрицы продвигаются весьма гладко. А что насчёт вашей жизни в Деревне Скрытой в Листве? — задала вопрос она.

— Ах, там… Интересно. — прикрыв глаза и сделав очередной глоток чая, ответила гостья. — По сравнению с тем, что было несколько десятилетий назад, когда на этих землях царила Эпоха Враждующих кланов уже намного лучше. Даже если в сути своей конфликты никогда и не угасали, а просто скрылись под толщей воды.

— Я слышала, что в Деревни Скрытой в Листве сменился правитель.

— Верно. Из-за того, что Первый Хокаге погиб во время Первой Мировой Войны Шиноби несколько лет назад его место занял его младший брат — Тобирама. — спокойно подтвердила информацию бывшая Верховная жрица, легонько улыбаясь.

— Что вы думаете по этому поводу? — лукаво улыбнулась красноволосая жрица. В конце-то концов «Белый призрак» приходился одному из членов клана Узумаки, да к тому же, одной из священных семей внуком. Пускай, вероятнее всего, мальчишка отправится в объятия Шинигами-самы, раньше, чем вообще будет способен заметить, что с ним что-то не так, кроме разве что альбинизма.

Доля шиноби, в большинстве своём, заключалось в том, чтобы увянуть, как и все те цветы, что не познали своего истинного расцвета. Даже для долгоживущих Узумаки, если они завяжутся в борьбу Пяти Элементальных Наций это может стать их погибелью.

— Я не политик. — удручённо, покачала головой женщина. — Но мне действительно жаль, что малышка Мито так рано лишилось мужа. Жаль… Очень жаль. Хаширама-кун имел все задатки, чтобы стать долгожителем. Наследие лесного народа в нём оказалось достаточно сильно, как для человека.

— И не говорите. Вечная дилемма нашего клана. Мы всё долгожители. Большинство из нас слишком долго живут, по сравнению с обычными людьми или даже кланами. — устало покачала головой верховная жрица.

Одна из причин, по которой Узумаки называли красноволосыми дьяволами крылась как раз таки в их живучести. Большая продолжительность жизни и медленное старение. В обычных условиях те были способны пережить своих избранников, которые не являются носителями крови Узумаки как минимум в несколько десятков раз.

Сенджу были единственным кланом, с которым Узумаки имели очень тёплые отношения. И позволяли себе родниться с ними, так как, несмотря на то, что они имели не такой длинный срок жизни в отличие от Узумаки, но на фоне других кандидатов, те воистину были долгожителями. Если, конечно, не гибли бессмысленно на поле брани. Не то чтобы совсем уж бессмысленно…

Так-то абсолютно любой чакроюзер был тварью живучей. Даже если чакры в нем кот наплакал. Просто, степень этой живучести зачастую определялась не так, как у нормальных людей по количеству прожитых лет. А так как это вообще было возможно у трансцендентных существ, у которых шило в пятой точке.

Проще говоря, измерялось все по степени того пи… той заварушки, в которую ты влез и насколько целым ты смог после этого из неё вылезти. Если, конечно, вылез.

***

Внезапный толчок, ощущение вынимания души из тела и…

Бросок, которого на самом деле не было в реальности и Ханагаки смотрит в приевшийся за столь недолгий срок потолок больничной палаты.

Вдох… Выдох…

Всё существо пробирает озноб так будто дух Шинигами-сама прошёл, нет, даже промелькнул совсем рядом. На самую долю мгновения.

Вдох… Выдох…

Что ж… Это вполне возможно было не так уж и далеко от правды.

Вдох… Выдох…

Своё новое тело он… Не загонял.

Правда.

Зато довести до критической точки, что ещё совсем чуть-чуть и окажешься на грани без посторонней помощи, своими необдуманными действиями вполне себе мог.

«Клиническая смерть.»

Он поморщился. То ли от промелькнувшей мысли, то ли от того, что достающий его вот уже больше нескольких недель нежеланный гость в черепной коробке снова активизировался и принялся за своё.

Клиническая смерть — не самый приятный способ связаться с покровителем. Если не быть достаточно осторожным, то можно оказаться в его чертогах без возможности вернуться назад.

Бог смерти белым и пушистым вовсе не был и вторые шансы абы кому не подкидывал. От своих «детей» он требовал не меньшей отдачи в выполнении своих поручений, чем те желали жить. При условий, что они, конечно, горели желанием продолжить своё существование таким, какое оно есть.

Не все души были способные безопасно вернуться в реку перерождений после того, как их оттуда самым, что ни на есть, варварским образом вырвали. Самое ужасное, что не все из них даже подозревали, о том, что вместо очередного перерождения их могло ждать нечто куда более ужасающее. Как, например, раствориться в не бытиё.

По сути своей Ханагаки можно было считать одной из таких «несчастных душ». Совсем другое дело, что у него был покровитель в лице Шинигами-самы, благодаря клану частью которого он стал в своей прошлой жизни. Даже если по сути своей, в состоянии его души был виновен один из выходцев данного клана.

Не самый плохой выбор, как для покровителя. Как говорится: «Мы все рано или поздно окажемся в руках смерти. На милости Великой, которая и должна будет отправить нас в новую жизнь. А что будет дальше зависит только от нас самих.»

Учитывая, что каких-либо массовых жертвоприношений в свою честь Смерть вряд ли запросит или что-то, что будет ему совершенно не по плечу, всё не так уж и плохо. А ещё у Мичи сейчас нет совершенно никого, в особенности среди одарённых, что уж тут говорить о ком-то с прочной связью с кем-то из высших сущностей, желательно, конечно же с Шинигами-самой, кто был бы готов искренне возносить за него молитвы и дары, моля высших о снисхождении и благополучной реинкарнации.

Роль «дитя смерти» может звучать просто ужасающе, но на деле тут есть и свои плюсы. Кроме разве что того, что смерть за ним теперь буквально ходит по пятам, как старая подруга.

Это совершенно не значит, что близкие вокруг Мичи вдруг внезапно начнут умирать. Вовсе нет. Просто его собственная удача порой может складываться так, что Хану буквально будет тянуть к подобного рода местам, связанным со смертью.

Самое то, для того, чтобы пойти в какую-то профессию связанную со смертью. Вроде того же гробовщика или сторожа на местном кладбище, возможно, полицейского.

Ничего нового на самом деле.

Главное, чтобы не возникли разного рода недоразумения по поводу того, что именно он убийца, как-то бывало во время его путешествий. Впрочем, вряд ли подобного рода ситуации будут возникать в этом мире. Всё же тут технологии развиты не в пример лучше. А значит и доказать то, что парень никаким образом к орудию убийства не прикасался и что ему только не пытались в своё время приписать, будет значительно легче.

Хотя, конечно, спорное утверждение, если рассматривать чакру в качестве науки. Иной раз обладатели данной энергии умудрялись призывать духи мёртвых для того, чтобы расспросить их по поводу того, как несчастные померли. Вот уж где действительно можно было довести свою невиновность едва ли не на все сто.

Почти.

В конце-то концов всегда были свои исключения из правил и условности.

Не сказать, чтобы даже в этом случае не находились умники способные обойти сложившуюся систему, но их и не так много.

Это не так страшно, если задуматься на самом деле.

Иметь покровительство того или иного бога было не так страшно, как это было можно себе вообразить. Почитая различного рода традиции, от которых волосы на затылке встать дыбом.

Главное — выбирать с умом.

Чтобы твоим потомкам не пришлось в последствии страдать, как-то бывало выходило с некоторыми из тех, кого Такемичи увидел в своём путешествии за границей Элементальных стран.

Бог смерти на самом деле не требовал многого от своих последователей. Ему, если честно, даже не особо были нужны молитвы и какие-либо жертвы, в отличие от других божеств. Тут уж они нужны были скорее его последователям, для подкрепления веры в само божество.

И Узумаки молились…

Делали они это от всей широты своей души, отмечая праздники, посвящённые смерти — своему богу, едва ли не активнее всех остальных. Радостно смеясь и хихикая, переговариваясь с нечестью и духами усопших, что ещё не успели уйти на перерождение, а в такие дни, так и вовсе, бродили среди живых открыто, ничего не таясь. Видимые теми, в ком течёт хоть толика крови тех, кто получил благословение бога Смерти.

Тех, кто поклоняется богу смерти, кто является его потомком.

На самом деле все эти церемонии нужны были больше живым. Ведь мёртвым поздно сожалеть, поздно скорбеть. И как бы парадоксально это не звучало, духи людей задерживаются в мире живых из-за какого-то сожаления, не выполненного дела или не сдержанного обещания.

Ханагаки уже сделал себе в памяти зарубку найти такого духа, который послужил бы ему защитником. Но для начала ему нужно выписаться из больницы. И найти более удачное вместилище, для нежеланного соседа в его голове. Собранный буквально на коленке браслет, оказался не самым лучшим помощником, чтобы избавится от нежеланного визитёра в его голове раз и навсегда.

Ханагаки Такемичи — другая его версия, оказалась до ужаса упёртым малым Непонятно какого хрена тот из своей могилки вылез, чтобы бесить живых.

От него так и прёт сожалениями. Большинство из которых он заработал только после своей смерти.

Всё свободное время, что у Ханагаки было он «скучал». А у него его было завались и больше. Он лежал в больнице, с капавшим ему на мозги вредным духом, рассказывавшим о всех тех ужасах, которые он повидал. Чередуя это все с различного рода историями, о том какие замечательные ребята из Томана! Мешая Такемичи развлекаться, штудированием учебников по школьному курсу и попытками запихнуть в свою пустую голову хотя бы что-то, чтобы не ощущать себя полным дауном.

Хотя, конечно, обычные оценки где-то на среднем уровне, а где-то и выше среднего это ещё не полнейший мрак, учитывая, что редко, но блестящий результат Хана на уроках получал. Хотелось бы делать это чаще, если честно. Даже если он никак не понимал, чем ему помогут оценки из школы во взрослой жизни.

Вот в мире шиноби то да. Там больше сосредотачивались на практике и её применении в жизни.

Так к чему это он?

Ах, да. Знал бы парниша, что таким образом он только его против себя и своих знакомых настраивает, потому что мятежный период это мятежный период.

О чём вообще речь?

Ханагаки подросток, а им как бы положено делать всё наоборот тому, что от них требуют окружающие. Особенно, если это противные взрослые, которые вот нисколечко им не нравятся. Опустим на минутку, что ему давно за семь сотен перевалило. И он едва ли не старше этого взрослого в своей голове в несколько десятков раз.

Тело-то у Такемичи молодое, здо…

А вот с этим пунктом он бы поспорил. Всё же чакра для неподготовленного организма может оказать несколько… Несколько пагубное влияние. Это как с лекарством способным обратится ядом.

«Не все то лекарство, что «лечит» и не все то яд в правильных пропорциях». А то бывают такие лекарства, что одно вылечат, но побочки у них бывают такие, что и сам уже рад не будешь, что их принимал.