Закон подлости, или беги-беги, ведьмочка!

Глава 1

О ТОМ, ЗА ЧТО ВЕДЬМЫ НЕ ЛЮБЯТ ИНКВИЗИТОРОВ.

Я быстро шла по грязной брусчатке, натянув на голову капюшон немного потрепанного временем плаща, и мрачно размышляла по поводу своей нелегкой судьбы. Марфурус опять не может вовремя выдать мне зарплату за месяц работы, а скоро придёт время платить хозяйке за проживание в её обшарпанной холупе. Хельза отсрочки не даст, такая уж гадюка... гномка, в смысле. Скупердяйка фигова, чтоб её брухи подрали, за проживание в покосившемся одноэтажном домике с двумя комнатами, который ей самой и даром после замужества не сдался, готова душу вытрясти. "Золотой в месяц - тоже деньги," - раз за разом говорила она, опустошая мой кошель ровно на одну монету.

Придётся брать деньги из неприкосновенного запаса, если не хочу оказаться в ближайшее время без крыши над головой. Не хочется, ох, как не хочется тратить с таким трудом накопленные сбережения, вот только что поделать? Можно, конечно, воспользоваться даром, но... лишние проблемы и расспросы мне тоже ни к чему. Только-только Иридов праздник отгремел, да так, что у меня до сих пор глаза красным горят, какой день дома сижу, высовываясь только в школу да лекарскую лавку. В городе до сих пор обсуждают ведьму, пролетевшую в разгар праздника вокруг церкви голышом, с глазами красными, словно крови в них налили. И кстати, ничего не голышом, я, между прочим, в платье шерстяном была, и длина у него до колен, что для ведьмы в такой день просто верх приличия. Вот вам и итог - сейчас домой бегу, низко опустив голову, чтобы никто моих "огней" не увидел.

Думаю, что для начала нужно представиться и рассказать немного о себе, да как я вообще докатилась до жизни такой. Итак, меня зовут Рина. Хотя, будет точнее, если я скажу Ринулана Эльземас. И я... ведьма, да. В нашем мире это сочетание букв свято ненавидят все люди, драконы, тролли и всякие другие нелюди. Исключение составляют только эльфы, что темные, что светлые, которые к нашей братии относятся более-менее благосклонно, даже прятаться на своих землях во время облавы разрешают. А если сильно повезёт - то и жить у себя оставят, коли пользу можешь принести. Вот только добраться до них почти невозможно - границы с эльфами охраняются патрулями, специально созданными для того, чтобы отлавливать беглых ведьм и в спешном порядке их умервщлять. Поэтому таких счастливиц, которые попадают в "райские кущи", единицы. Вот так и живём.

Я, к своему великому сожалению, к тем единицам не отношусь. Меня родила простая селянка, дочь мельника, из богом забытой деревеньки, носящей гордое название "Большие Золотняки." Золото там если и было, то только в фантазиях наивных и простодушных селян. Насколько я знаю, восемнадцатилетней на тот момент девчонке здорово влетело от отца, ибо кто такое счастье ей заделал, она была не в курсе. А уж когда обнаружилось аж десять кандидатов на звание биологического материала, господина-мельника чуть удар не хватил. В общем, к моему рождению, Марика (так звали мою непутевую мамашу) выскочила-таки замуж за местного кузнеца, сумев тем самым не опозорить моего достопочтенного дедулю. Надо сказать, что кузнец был весьма недурен собой и Марику любил до безумия, так что в целом она своей судьбой была довольна. Вот только счастье её было недолгим... ровно до того момента, пока она не заглянула в мои глаза, горящие потусторонним алым пламенем. Только круглая дура не опознала бы в таком ребенке ведьму. А моя мать была пусть и дурой, но уж точно не круглой. Но на её (или все-таки моё?) счастье, деревенская бабка-повитуха сильно заболела и роды принять не могла, зато подсказала, что можно попросить знахарку, живущую у болот, не так далеко от деревни, которая за хорошую плату сделала бы все в лучшем виде. А знахарка оказалась, как и я, нечистой, умело скрывающейся всю свою жизнь от святой инквизиции. Увидела она испуганное лицо Марики, вот и забрала меня к себе, от греха подальше. Матери сказала, что утопит в болоте, а для всех селян я родилась мертвой. Женщина взяла меня к себе домой и стала воспитывать порядочной ведьмой. Урифа - так звали нечистую, заменившую мне мать на долгие шестнадцать лет. Я до сих пор испытываю к ней трепетное чувство благодарности, граничащее с поклонением. Нечистые всегда в первую очередь заботятся о себе, и ни о ком другом. Так было, есть, и так будет всегда. А Урифа... она забрала меня, забрала на свой страх и риск, ведь если бы моя мамашка была немного поумнее, то обязательно заподозрила бы неладное, и тогда женщине пришлось бы сорваться с насиженного места, пустившись в бега, ведь по её следам наверняка пустились бы инквизиторы. Но она рискнула, и я никогда этого не забуду.

До десяти лет она учила меня географии нашего мира, ориентированию на местности, обычиям разных рас и знахарству. Я должна была в совершенстве научиться играть в прятки с Судьбой, иначе никакой дар не помог бы мне прожить больше тринадцати - максимум, пятнадцати лет. Но я училась, ночевала в лесу, сама залечивала свои раны, пряталась от мелкой нечисти, пущенной Урифой по моим следам. Это было сложно, жестко, а иногда даже жестоко, но я терпела, сжав зубы, ибо понимала, что это нужно, в первую очередь, мне. И только ночью можно было позволить себе немного расслабиться и тихо поплакать с полчаса в подушку, оставляя вместе со слезами и весь накопившийся негатив.

А потом во мне пробудилась доселе дремавшая магия, и пришло время узнать, каким же даром я обладаю. У ведьм есть только две магические способности - иллюзии и управление нечистью, которые относятся к нечистым дарам Темного Бога. Собственно, отсюда и второе прозвище нашей братии - нечистые. У меня был дар иллюзорницы, то есть умение создавать иллюзии. Урифа же обладала способностью управлять кое-какой нечистью, так что в магической части она уж точно была мне не помощник. К моей великой радости, у женщины нашлась пара тетрадок, исписанных ведьмами с такими же способностями, как и у меня. Книг по ведьмовству не было никогда, ибо знания, собственно, и некому было передавать, так как у нас не было детей. Во время зачатия глаза ведьмы всегда начинали гореть кровавым огнем, знаменем нашей натуры, а затем следовал спонтанный выброс силы, на который тут же сбегались инквизиторы. Эту магию невозможно было как-то замаскировать или развеять, поэтому родившая ведьма была заранее обречена. Но иногда мы делаем записи, которые тщательно прячем ото всех, а после нашей смерти, благодаря специально зачарованному языку, на котором пишутся такие своеобразные "учебники", они попадают к другой ведьме, которая окажется ближе всего. Все заклятия я помнила наизусть, благо, память тоже можно было укрепить особым зельем, которое позволяло ничего не забывать на протяжении почти всей жизни.

Одно время мне даже казалось, что жизнь наладилась, что мы с Урифой вечно проживем в нашем небольшом домике, вечерами сидя у полыхающей печки и разговаривая ни о чем, а утром снова начнется бешеная гонка на выживание, но уже какая-то привычная, что ли... Вот только ничто не вечно. Когда мне исполнилось шестнадцать, женщина тяжело заболела. Она угасала с каждым днём, превращаясь лишь в блеклое подобие прежней себя, отчего мое сердце разрывалось на части. А однажды Урифа подозвала меня и сказала, что ей осталось совсем недолго, что болезнь почти победила. Её слова намертво врезались в мою память, оставляя там кровавые раны. Слова, горше которых не было в моей жизни:

- Я умираю, Рина. Слушай меня, девочка, и слушай внимательно. Ты должна отправиться в Тиурон. Сама знаешь, город не большой, но и не маленький, в самый раз для тебя. Деньги на первое время будешь создавать иллюзорные, причем иллюзия должна быть осязаемая и с запахом. Но сильно магией не злоупотребляй, запомнила? А то бед не оберешься. Живи там и не светись сильно, но и не будь отшельницей, а то вопросов к тебе ещё больше появится, чем положено. Запоминай - ты сирота, дочь знахарки, мать умерла, а тебя забрала к себе бедная родственница, тетя Луфха, но, по дороге, на обоз, с которым вы ехали, напали разбойники, и Луфху убили. Ты успела спрятаться, поэтому осталась жива, а потом долго шла по лесу и наткнулась на этот город. Устроишься там помощницей к лекарю Марфурусу, он как раз ищет себе смышленую помощницу, да все найти не может, а ты ему подойдешь. Только смотри, хитрец он тот ещё, да и с деньгами расставаться не любит, поэтому заработанное придется отвоевывать чуть ли не со скандалом. Хоть дерись, но не уступай прохиндею никогда. Ясно? Всё, теперь собери походную сумку и иди. Тебе нельзя оставаться здесь, с моей смертью высвободится много энергии, и у тебя не будет шанса скрыться. Беги, девочка моя, беги...

И я ушла. Со слезами на глазах сожгла за собой все с трудом возведенные мосты, оставшись в полном одиночестве посреди враждебно настроенного мира. Но для себя я решила, что выживу, во что бы то ни стало. Это был последний раз, когда я плакала.

В городе моей истории поверили сразу же, такое часто происходило в здешних кругах. Меня пожалели, а одна семья даже приютила на некоторое время, пока я не заработала денег для того, чтобы снимать собственное жильё. И вот, уже долгих пять лет прошло с того момента, как грязная девчушка в походной одежде прошла через ворота Тиурона. Теперь я - местная знахарка, которая замечательно разбирается в целительстве, в связи с чем у меня сложились довольно неплохие отношения с населением города. Помимо основной работы у Марфуруса, я ещё подрабатываю учителем географии в городской школе, где тоже получаю, какую-никакую, а все-таки прибыль.

И так я живу пять лет. Пять скучных, наполненных постоянными подозрениями и страхами лет...

Прода от 25.01.2019, 18:01

Я уже почти дошла до нужной улицы, от которой до моего дома было рукой подать, и поэтому смогла немного расслабиться. Все же страх того, что во мне опознают ведьму, присутствовал, порождения Темного трудно не заметить, когда сила совсем недавно была на пике.

- Рина! Риночка, девонька, стой! - внезапно прорезал мертвую тишину улицы громкий возглас, спугнувший нескольких задремавших птах с насиженных мест.

Вот брух болотный! Даулха, чтоб её Темный забрал, опять за внучка своего, Цеулиха, просить будет. Сухонькая, но на редкость бойкая старушенция, которая фору даст любой, даже самой стервозной нечисти. Глазки-буравчики, нос картошкой, занимающий добрую половину лица, и тонкие губы, то и дело расплывающиеся в слащавой улыбке. Знаю я её песню: "Риночка, девонька, внучок-то мой, сиротинушка, мальчонка хороший, сама же знаешь! А то, что енту твою географию не учит, так зачем жеж ему география-то в кузнецком деле, а? Ведь какой же мастер хороший будет, а если ужо и образованный, так отбою от девок не будет, уж я-то ему жену и подберу подходящую, чтобы, значиц-ца, и умница, и красавица, и скромница! Я бы ему, девонька, и тебя бы присоветовала, да ты уж, не в обиду тоби, хоть и выглядишь молодкой, годочков так на семнадцать, ей богу, а все ж стара для моего-то Цеулиха! Поставь ты ему енту четверку, а от нас не убудет, отблагодарим, значиц-ца, как следует отблагодарим!"

Ага, знаю я твоего Цеулиха. Детина восемнадцатилетняя, а мозгов меньше, чем у лягушки, в одно ухо влетает, в другое вылетает, особо не задерживаясь. Так ладно, был бы мастер действительно хороший, а то ведь одно название! Натянула ему в прошлом году по просьбе бабки тройку по предмету, а взамен парень мне должен был петли дверные сделать нормальные, а то скрипели так, что мертвые в гробу переворачивались. В итоге этот горе-умелец мне чуть дверь не снес, но ничего путного так и не сделал. С тех пор я с ними дел не имею, себе дороже, причем во всех смыслах.

- Риночка, девонька, внучок-то мой, сиротинушка... - начала было Даулха, но я её перебила.

- Не буду я твоему внуку оценку завышать, получит то, что заслужил.

- Так ведь ты ж ему, Ринка, все попортишь! Мальчонка умненький, талантливый, а ты его губишь, четверки тоби для него жалко, что ль? Так ведь я же не просто так, он же тоби потом и дверь сладит, и...

- Сладил уже один раз, спасибо, что дом не развалился! - раздраженно прервала я её пламенную речь. - Слушай, Даулха, иди-ка ты домой, не буду я ничего для вас делать.

- Да как жеж так-то, девонька, - залепетала старуха, пытаясь заглянуть мне в лицо, скрытое капюшоном.

Брух, вот прицепилась же, словно репей! Ещё и в глаза заглянуть пытается, карга старая, будто мне и без неё проблем не хватает.

- А вот так. Я сказала - нет, и менять решение не собираюсь.

Пару секунд бабка потрясенно молчала, смешно выпучив маленькие глазки, видимо, до последнего не веря, что я все-таки отказалась. Мягко обогнув неожиданное препятствие, я поспешила к своей хибарке, когда старуха соизволила наконец отмереть.

- Ах ты ж, чертовка окаянная! Да что у тоби язык отсох, грубиянка малолетняя, самой от роду два десятка с лишком, а все туда же, старшим хамить лезет! Трудно ей на бумаге вместо одной закорючки другую вывести, ей богу, а человеку жизнь испортить готова! И не стыдно тоби, змеюка? Да чтоб тоби Темный забрал!

Я лишь ехидно усмехнулась, оставив вредную бабку орать позади себя, а сама смогла наконец добраться до дома. Ничего, попсихует, соседкам пожалуется, а потом успокоится, мириться прибежит. С единственной путной знахаркой на весь городок ссориться никто не отваживался. Только Даулха и могла проклятиями вслед посыпать, но буквально на следующий день приходила просить прощения. Меня это вполне устраивало - вроде, и не враги, а все же разнообразие в жизни хоть какое-то, а то от скуки помереть можно. Хотя нет, помру я как раз при том условии, если скука исчезнет из моей жизни.

В моем жилище тоже все было как всегда - однообразно и серо. Грубо сколоченная кровать в углу, большая печка, топившая в большей степени улицу, чем дом, стол, стул, какого-то грязно-коричневого цвета, да маленькое окошко в стене. Вот и все убранство сего помещения. Ничего нового. Хотя нет, постойте - что-то лежит на столе.

Подойдя ближе, я заинтересованно уставилась на маленький мешочек из грубой ткани, возле которого ярким пятном белела сложенная вчетверо записка. В комнате же я учуяла подозрительно знакомый запах. Так пахнет сушеный корень дикого шиповника, к которому примешивался резкий запах спирта. И, разворачивая послание, я уже знала, что там было написано.

"Вот твои деньги, вымогательница. Все, до последнего медяка! И чтоб завтра на работе была, как штык, ровно в восемь, и ни минутой позже!"

Довольно улыбнувшись, достала из мешочка деньги и пересчитала - десять золотых, тридцать серебряных и пятнадцать медяшек. Ух, пятью серебряными больше, чем положено! Неужели у Марфуруса в кой-то веки проснулась совесть, доселе дрыхнувшая, как обожравшийся тролль после пьянки? Радостно пританцовывая, я спрятала деньги в потайной ящичек стола и прикрыла все это дело слабой иллюзией. Настроение резко подскочило с отметки "паршивее не бывает" до "а жизнь-то ползет, однако!"

Настроение было выше среднего, это уж точно, поэтому на радостях я решила смотаться на рынок и прикупить чего-нибудь к чаю, что делала крайне редко. Народу на улицах было немного, что не удивительно, в такую-то погоду, так что идти по пустынным улочкам было одно удовольствие. Тиурон, хоть и маленький, но весьма чистый и опрятный городишко. Да и жители здесь не самые плохие, так что в какой-то мере мне даже повезло.

Весело напевая себе под нос неприличную песенку, я быстро шла по улице, пока не вышла на главную площадь. Непонятно по какой причине, здесь собралась тьма-тьмущая людей, столпившихся возле огромного столба, на котором обычно висело множество объявлений. Я подошла поближе, но народ столпился до такой степени, что пробраться к нужному месту не представлялось возможным. И тут из толпы вынырнул юркий мальчишка, лет десяти, и помчался к ждущим чуть в стороне товарищам. Когда паренек пробегал мимо меня, я сцапала его за руку и весьма дружелюбной спросила:

- Слушай, что это за столпотворение?

Восторженно сверкая глазищами, мальчонка с важным видом утер нос рукавом явно большой ему рубахи, и выдал:

- А к нам отряд инквизиторов приехал!

Нет, моя душа не ушла в пятки. И сердце не выпрыгнуло из груди. Просто они дружно собрали манатки и, сделав мне ручкой, умотали в светлое будущее, подальше от неудачливой ведьмы.

- Это... это точно? - спросила я вмиг осипшим голосом, с надеждой глядя на парня.

Он моим надеждам не внял, размазав их по мостовой, как муху по окну.

- Ага, точно-точно, лично губернатор объявление подписал!

- И что они тут ищут?

- Проводника через Нечистую Топь, - бросил мальчуган и побежал к другим детям, спеша отвязаться от надоедливой меня.

Темный Бог... вот почему мне так не везет, а? Дура наивная - "жизнь ускорила свой бег!" Она просто-напросто пошла под откос!

"Бежать," - промелькнула паническая мысль.

Да. Точно, я должна бежать. Нет, не навсегда, конечно же. Придумаю какую-нибудь причину для отъезда, перекантуюсь пару деньков в ближайшей деревеньке, а потом вернусь в город, когда эти фиговы борцы за справедливость найдут себе проводника и умотают к бруху. Темный, но как же не вовремя!