Закон диверсанта

Глава 1

Удобно, когда у тебя есть нож, способный рассекать границы между мирами. Махнул им сверху вниз, словно рассекая картину, растянутую от пола до потолка – и перед тобой раскрывается портал. Хочешь межпространственный, из одной точки твоего мира в другую. А хочешь – тоннель между разными вселенными Розы миров. Нужно лишь хорошо представить себе конечную точку выхода, и тогда точно всё получится!

Но в этот раз произошла небольшая заминка...

Крайне редко случается, что в таких тоннелях, которые бродяги вроде меня называют «кротовыми норами» или «кротовинами», нас поджидают Охотники.

Твари, живущие между мирами и выслеживающие «перехожих» - путешественников вроде меня...

Я с такими лишь один раз сталкивался, и тогда ушел от них удачно. Можно сказать, повезло.

Но в этот раз пакость, встретившаяся мне в междумирье, выглядела куда неприятнее...

У него были две мощных ноги, огромные лапы, а из туловища росло множество когтистых щупалец. В целом, ничего необычного, подобный формат монстров частенько встречается в разных мирах. Но этот от них отличался тем, что на его круглой голове не было ни носа, ни глаз, ни ушей. Ее пересекала лишь узкая продольная щель, словно какой-то мастер меча поставил на стол куриное яйцо, и точным горизонтальным ударом рассек его надвое, не потревожив при этом клинком верхнюю и нижнюю половинки.

...Междумирье бывает разным.

Иногда порталы в нем находятся совсем рядом – вышел из одного, сделал шаг, и вот ты уже в другой точке пространства, которую нарисовал в своем воображении.

Сейчас же мне не повезло: «кротовина» оказалась длинной... Выход маячил впереди, метрах в ста примерно, сияя призывными лазурными молниями, мечущимися по краям разреза, который вот-вот должен был схлопнуться. А между мной и желанным выходом стояла эта безглазая мерзость, настороженно шевеля своими щупальцами...

Впрочем, междумирье заполнял плотный клубящийся туман, и был некоторый шанс проскользнуть мимо слепого чудовища – вдруг оно слышит так себе, и с чутьем у него проблемы вследствие отсутствия носопырки. Ну я и рванул в обход на цыпочках, мысленно моля Мироздание чтобы оно не захлопнуло мне выход из «кротовины» раньше времени, а то оставаться в этом тумане один на один с безглазым монстром мне было как-то неуютно...

Но увы. Тварина прекрасно ориентировалась в пространстве и без органов слуха и зрения. Ее шевелящиеся щупальца настороженно замерли – и в следующую секунду монстр разинул пасть!

Ёкарный бабайка...

Много я шастал по разным мирам, но такого еще не видел.

Разумеется, щель, пересекавшая голову твари, оказалась пастью... из которой во все стороны по краям выдвинулись щупальца как у крота-звездоноса. А внутри той пасти сверкнули металлом четыре клыка, два сверху и два снизу...

Ну да, логично. Если есть межпространственные «кротовые норы», значит, в них должны жить Кроты. Существенные такие. Солидные. С большой буквы. Вот такие, например, как этот, который, почуяв добычу, бросился ко мне явно не с желанием познакомиться и мирно пообщаться.

В руке у меня была зажата «Бритва». Тот самый нож, которым я рассек пространство с целью вернуться домой из очередной вселенной, где слегка навел порядок. Предназначение у меня шататься по мирам, умножая на ноль всяких чудовищ. Типа, я по жизни весь из себя амбассадор добра и справедливости... который порой с благими намерениями такого наворотит, что никакому злодею и не снилось, м-да.

Но в данном случае нужно было спасать свою шкуру, к которой я искренне неравнодушен.

Чем я и занялся. Активно и незамедлительно.

...Ближайшие щупальца, которые Крот протянул ко мне, словно тараканьи усы – видимо, для разведки не тему что за добыча ему попалась – я благополучно отсёк своим ножом, ибо в экстремальной ситуации умею двигаться быстро, хоть и не долго, ибо режим «турбо» отнимает слишком много сил...

Чудовище от такого моего привета оглушительно взвыло, и ринулось на меня уже всерьез, всей своей массой, явно собираясь смять мою тушку, запутав в клубке своих щупалец...

Я же убегать не стал.

Ринулся навстречу, но в последний момент прыгнул «рыбкой» вперед, при этом переворачиваясь в воздухе – и, штопором проскользнув между ног твари, рубанул «Бритвой»...

Не знаю, как там у Крота было с причиндалами, но, судя по тому, как он заорал, я располовинил ему что-то весьма дорогое для него и нежно оберегаемое... У меня аж уши заложило от его вопля. Но а я не стал ждать когда он прекратит горевать об утрате, вскочил на ноги и ринулся к выходу из междумирья, который на глазах становился всё меньше и меньше, ибо рассеченное пространство имеет свойство довольно быстро регенерировать...

Портал был уже совсем рядом, когда я понял: на это раз мне точно не повезло...

Длинное щупальце словно плеть захлестнуло мою ногу, и я рухнул лицом вниз едва не выронив «Бритву». Впрочем, быстро перевернулся на спину и от души резанул сверкающим клинком по осклизлой конечности чудовища, которую благополучно отсек. Не удивительно: разумеется, нож, способный вскрывать двери между мирами, помимо этого режет что угодно – камни, металлы, и вот такие жилистые щупла всяких монстров, покушающихся на мою драгоценную жизнь...

Но увы, на этот раз всё оказалось хуже, чем обычно.

Из клуба тумана вынырнуло второе когтистое щупальце, и с размаху хлестануло меня по физиономии!

Адская боль взорвала верхнюю часть моего лица. Кровь ручьем хлестанула на губы, подбородок, грудь... Но я, даже понимая, что мое ранение более чем серьезное, нашел в себе силы вскочить на ноги и ринуться в направлении портала, который теперь не видел, но примерно представлял где он может находиться...

Правда, я успел сделать лишь несколько шагов.

Боль, разрывающая мое лицо, стала нестерпимой, и я почувствовал, как кромешная тьма беспамятства накатывается на меня безжалостной волной. Но я продолжал нестись навстречу ей, как смертельно раненое животное, которое всё равно рефлекторно перебирает ногами, пытаясь убежать от собственной гибели...

***

Боль бывает вырубающей, словно кулак боксера, посылающий тебя в нокаут.

Но случается, что она и вытаскивает тебя из тьмы беспамятства... И тогда ты пытаешься кричать, моля свое сознание нырнуть обратно в черное болото забытья – но на этот раз оно упрямо не хочет выключаться, словно опытный садист, держащий тебя на ужасной грани между страданием и смертью от нечеловеческих мук... Но кричать ты не можешь. Лишь слабый стон вырывается из твоей груди – всё, что может выдать организм, потративший все силы на борьбу с адской болью...

Моё лицо горело. В его глазницы словно налили раскаленный металл, который и не думал остывать, медленно и неуклонно прожигая плоть и кости внутрь, в череп, стремясь добраться до мозга... Лучше б добрался поскорее, и тогда может закончится эта страшная пытка, сконцентрированная в том месте, где находятся мои глаза...

Находятся ли?

Эту ужасная мысль словно подбросила меня. Я уже понимал, что лежу на спине, но при этом не могу пошевелиться, ибо мои запястья холодил металл. Наручники? Похоже на то. Но это теперь меня не особенно сильно тревожило. Как и жуткая, раздирающая боль.

Сейчас меня волновала лишь одна мысль: что с глазами?

С вѐками, которые я не могу открыть?

При этом я уже понимал: похоже, темнота - это теперь мой вечный спутник, ибо зрение я потерял. Но пока не подтвержден столь страшный диагноз, надежда еще остается, даже если ясно, что надеяться больше не на что...

- Обезболивающее, - прозвучал надо мной спокойный голос. – И стимулятор.

Я почувствовал укол в область локтевого сгиба, после чего раздирающее жжение в глазницах почти сразу немного поутихло.

- Вы можете говорить? – после непродолжительной паузы поинтересовался голос.

- Во...зможно, - с усилием прохрипел я. Слова с трудом проходили сквозь горло, но я справился.

- Я знаю кто вы, Иван Николаевич Иванов, известный под позывным «Снайпер», - произнес мой невидимый собеседник. – Позвольте представиться. Меня зовут полковник Громов. Я представляю небезызвестный вам Комитет по предотвращению критических ситуаций.

Я и правда прекрасно помнил, что это за организация. Приходилось пересекаться с ее начальником...

Комитет - а тогда он назывался комиссариатом - был образован практически вместе с НКВД сразу после Октябрьской революции. Основной задачей этой структуры была внешняя стратегическая разведка, а также предупреждение действий других стран, направленных на подрыв Советской власти. Позднее к функциям Комитета – или сокращенно группы «К» - прибавился негласный контроль над всеми структурами НКВД, а также антидиверсионная деятельность стратегического масштаба. С тех времен и до сего дня эта организация стоит на страже интересов государственных структур... Давненько я о ней ничего не слышал.

- А где... Андрей Макаренко? – поинтересовался я.

- Командир группы «К» занят другими неотложными делами, потому я уполномочен провести переговоры с вами, - произнес мой собеседник. – Давайте сразу к сути дела. Сначала факты. При переходе через портал между мирами «крот» своим щупальцем выстегнул вам глаза. Наши специалисты сделали всё возможное, но спасти ваше зрение им не удалось. При этом неизвестная науке кислота со щупальца «крота», которую невозможно нейтрализовать, продолжает постепенно разрушать ваше лицо, скоро разъест череп и начнет уничтожать мозг. Полагаю, счет идет на минуты.

- Благодарю... за отличные новости... – прохрипел я. – Значит... недолго мне осталось мучиться...

- Не всё так однозначно, Иван Николаевич, - усмехнулся полковник. – Как известно, наука не стоѝт на месте. И буквально на днях мы узнали, что в одном из НИИ был синтезирован регенерон нового поколения.

- Никакой регенерон... не способен восстановить функциональные глазные яблоки... – отозвался я. – Слишком сложная структура...

- Согласен, прежние версии этого препарата восстанавливали зрительные органы, которые, к сожалению, лишь выглядели как настоящие глаза, но по сути были нефункциональными биологическими протезами. Но, по утверждению ученых, «регенерон-4» не просто возрождает заново утраченные органы, но и улучшает их функционал до пределов, заложенных природой в наши организмы. И пределы эти пока что нам неизвестны.

- Препарат... синтезировали на днях... Это значит...

- Вижу, что вам сложно говорить, так что не утруждайтесь, - перебил меня Громов. – Вы правы, «регенерон-4» пока что не испытывали на людях. И если вы дадите согласие, то будете первым кому он будет введен. Разумеется, неофициально. В случае вашей гибели не останется никаких документов об испытании, а ваш труп будет уничтожен.

Я усмехнулся. Такие роскошные подарки судьба никогда не преподносит бесплатно.

- А... что взамен?

- Если помните, Андрей Макаренко однажды предлагал вам работать на Комитет. И вы обещали подумать. Так вот. Я сейчас не настаиваю, чтобы вы стали штатным сотрудником группы «К». Но, если «регенерон-4» вернет вам зрение, вы должны пообещать выполнить одно задание Комитета.

Похоже, стимулятор подействовал в полную силу, и я наконец смог говорить более-менее внятно.

- Что, ваши специалисты не в состоянии своими силами справиться с какой-то проблемой?

- Иногда в исключительных случаях нам приходится привлекать к сотрудничеству профессионалов со стороны, - ответил Громов. – Вы имеете впечатляющий опыт в интересующей нас области, и вашу кандидатуру утвердило руководство. Разумеется, если в ходе эксперимента вы погибнете, данное предложение будет озвучено следующему кандидату из довольно длинного списка.

- Похоже, вы просто не хотите рисковать своими сотрудниками, - хмыкнул я.

- Думайте как вам удобно, Иван Николаевич, - произнес полковник. – Но учтите, что действие обезболивающего подходит к концу, а кислота может убить вас быстрее, чем вы примете решение.

- То есть, это предложение, от которого я не могу отказаться, - подытожил я.

- Похоже на то, - не стал спорить Громов.

Полковник не врал: жжение в моих пустых глазницах начало усиливаться, а отступившая слабость вновь начала накатываться на мое тело медленной, но неумолимой волной.

И выбор по сути у меня был небольшой. Или сдохнуть на больничной койке, или рискнуть. В принципе, эта дилемма всегда была со мной. Я привык к ней, как к «Бритве», которая вместо ножен использовала мою руку. Да, больно, когда она выходит из нее или через ладонь вползает обратно. Да, тяжело таскать в себе боевой нож, находящийся в моем теле в состоянии жидкого металла, постоянно напоминающего о себе весом и дискомфортом в предплечье. Но это моя жизнь. Моё Предназначение. И сегодняшняя ситуация – лишь подтверждение тому, что другой жизни у меня нет и не будет...

- Валяйте, колите ваш «регенерон-4», - произнес я.

- Вы даже не хотите узнать каким будет ваше задание?

Судя по голосу, интонация которого изменилась впервые в течение нашего разговора, полковник слегка удивился.

- Наплевать, - отозвался я. – Просто не хочу умирать на больничной койке. Лучше уж как-нибудь по-другому. В бою, например. Тем более, что к этому мне не привыкать.

***

Неважная это затея – ходить пустым по аномальной зоне.

Ну, или почти пустым.

Пистолет Макарова с магазином на восемь патронов плюс один в стволе и легендарный советский штык-нож «шесть на четыре», заточенный в бритву, это, конечно, лучше, чем ничего – но всё же почти оно. По сути, смертный приговор, только с привкусом ложной надежды на то, что всё закончится хорошо.

Дорога между полуразрушенными избами вела на Т-образный перекресток проселочной грунтовки, рядом с которым валялись разбитые бетонные плиты. Обычное дело: хотели люди затеять стройку, завезли материалы – а потом что-то пошло не по плану. А убрать или украсть габаритный стройматериал никто не удосужился, потому за годы он изрядно оброс мхом и лишайниками неприятного кислотного цвета.

Хотел я пройти мимо, дабы на перекрестке определиться куда путь держать, но из-за плит раздался стон...

Я зажмурился...

Промелькнуло у меня в голове ощущение некоего дежа-вю, типа, было в моей жизни что-то похожее... Но нет, не вспомнить уже. Да и вообще в отношении прошлого у меня под черепной коробкой было как-то весьма туманно, зато задание – словно в мозг стальным гвоздем вколотили, фиг забудешь даже если очень сильно захочешь.

Но стон повторился, и я повернул к плитам.

...На земле, поросшей серой травой, лежал человек в маске-балаклаве, держась за живот. И трава под ним была бурой от крови.

Услышав шаги, раненый с усилием поднял голову и простонал:

- Брат, помоги. Подай аптечку, в рюкзаке у меня лежит... Не могу дотянуться, больно...

За спиной парня и вправду был рюкзак - по идее, только руку протяни, открой да помоги человеку. Вряд ли, конечно, он ею излечит своё ранение в брюхо, но хоть обезбол вколет... Да и как не помочь раненому? Самому прилетит пуля в кишки, будешь вот так валяться, а какой-нибудь урод пройдет мимо, пожав плечами – мол, не моё дело. Судьба любит зеркальными ответками платить за непричиненное добро.

Правда, в воздухе пахло чем-то отличающимся от обычных ароматов этой местности: к удушливой болотной вони, замешанной на трупной гнили, примешивался слабый аромат цветущей розы. Тонкий, едва уловимый... Хотя вряд ли на такую мелочь стоило обращать внимание.

Я потянулся было к рюкзаку – но краем глаза увидел движение слева, словно тень мелькнула между плитами. В следующее мгновение я уже ушел кувырком вправо, потому пуля, предназначавшаяся мне, лишь слегка дернула воротник моего камуфляжа.

А я не промахнулся, потратив две пули из девяти, вложив обе в крупный лоб стрелка, за которым оказалось довольно много мозгов, обильно плеснувших из развороченного затылка на старую бетонную плиту.

- Ты щас сдохнешь, падла! – прошипел раненый, довольно шустро выдернув из-под себя обрез двустволки – но выстрелить не успел. Патронов у меня было мало, потому я просто метнул штык-нож, который, описав сверкающий круг в воздухе, с хрустом вонзился в глаз хозяина обреза. Тем не менее, выстрел грохнул, но свинцовая дробь лишь выбила крошку из бетонной плиты, находящейся за мной – сработала моя старая привычка всегда уходить с линии выстрела если я вдруг вижу ствол, направленный на меня.

Фальшивый «раненый» умер мгновенно. Иначе и быть не может, когда добросовестно заточенный клинок вонзается в голову по самую рукоять.

Я подошел к мертвецу и выдернул штык-нож из глазницы. От рывка труп слегка сместился в сторону, и я увидел, что под ним на земле лежит старая вскрытая консервная банка, из которой на землю медленно выливается похожая на кровь субстанция, смешиваясь с реальной кровью, сочащейся из глазницы мертвеца.

Я поднял банку и прочитал: «Варенье из лепестков роз СССР Минпищепром...» Дальше было неразборчиво, сырость разъела этикетку, но уже было понятно: бандиты подманивали жалостливых жертв, измазав траву вареньем, похожим на кровь, после чего убивали людей, грабили их, и прятали мертвецов под плиты, благо их тут было в буквальном смысле навалом. Что ж, сегодня повезло мне, а не хитромудрым бандитам. Бывает...

Внезапно черная дождевая туча, нависшая над местом очередной трагедии, полностью заслонила солнце – и я почувствовал, что темнота, стремительно окутывающая окрестности, какая-то уж очень темная, похожая на приближающийся ко мне беспросветный туман беспамятства...

Следующая глава - уже завтра!

Глава 2

- Неплохо, Иван Николаевич, неплохо.

Голос полковника Громова звучал сквозь пелену, похожую на состояние между сном и явью, когда ты понимаешь, что уже проснулся, но пока не осознаешь, что из них является объективной реальностью...

Веки пока что слушались плохо, но боль от движения ими вверх помогла мне определиться с тем, где я нахожусь на самом деле...

Полковник называл это устройство нейроавтоклавом. Оно погружало подопытного в искусственный управляемый сон с заранее заданным сценарием, где от действий испытуемого зависело развитие сюжета. При этом за происходящим в голове спящего можно было наблюдать на экранах с разных точек, оценивая его действия. Интересно, что до погружения в состояние управляемой галлюцинации операторы могли отключить человеку те или иные воспоминания, оставив ему лишь навыки и рефлексы, необходимые для выполнения задания.

Как сейчас у меня, например.

Громов стоял возле моего открытого автоклава с планшетом в руках – анализировал результаты моего теста. Это был жилистый человек с фигурой и движениями опытного бойца-рукопашника, одетый в свободный деловой костюм, удобный для мгновенного извлечения и использования пистолета, висящего в подмышечной кобуре.

Мы находились внутри филиала закрытого НИИ, название которого мне знать не полагалось, где все сотрудники ходили исключительно в белых медицинских костюмах с лицами, прикрытыми масками - полагаю, не столько для стерильности, сколько ради того, чтобы их физиономии не срисовали и не запомнили такие типы, как я. Но к полковнику Громову эти условности насчет белоснежных халатов не относились: должность позволяла.

- Что с результатами? – прохрипел я – после нейросна организм, подвергшийся неслабому испытанию нервной системы, всегда чувствовал себя неважно.

- Рефлексы семьдесят три процента, реакция на изменение ситуации шестьдесят восемь, владение доступным оружием пятьдесят четыре...

- Почему так мало? – перебил я.

Громов поднял на меня глаза, равнодушные, как у дохлой трески, и пожал плечами.

- Искусственный интеллект считает, что оптимально было бы убить скрытого врага одним выстрелом, а явного – другим. Для нейтрализации первого противника достаточно было одной пули. Удачный бросок ножа добавил вам проценты рефлекса, но существенно снизил показатели владение оружием.

- Долбанный ИИ, - буркнул я. – Про гарантированную ликвидацию и экономию боеприпасов он не слышал?

- Не сердитесь на прогресс, Иван Николаевич, - хмыкнул полковник. – У других испытуемых совокупные показатели редко превышают сорок процентов от идеальных, то есть, вы показываете феноменальные результаты. И это при том, что программа отсекает ваши возможности мутанта и, разумеется, потенциал «Бритвы», с помощью которой вы решаете многие проблемы. Кстати, искусственный интеллект за желание помочь раненому поставил вам шестьдесят один процент эмпатии, что немаловажно, ибо равнодушные убийцы, не испытывающие сострадания к представителям своего вида, гибнут чаще – им просто не помогают местные жители, которых они не считают за людей, а порой даже стреляют в спину или режут таких типов во сне. Удивительно, но это статистический факт, м-да... Но самое интересное, что ИИ поставил вам восемьдесят два процента интуиции. Небывалый показатель! Кстати, просто интересно - как вы догадались, что раненый бандит притворяется? Ведь все воспоминания о прошлом были у вас отключены.

- Запах роз. Едва уловимый. Но в боевых условиях любая мелочь имеет значение, порой решающее в плане проживешь ты этот день, или нет.

Громов кивнул.

- В сценариях наведенных сновидений мы разбрасываем такие незначительные подсказки, но они слишком неочевидны, и даже очень опытные испытуемые обычно не обращают на них внимания. Что ж, должен обрадовать и вас, и руководство: ценнейший «регенерон-4» был потрачен на вас не зря. Вы показали лучшие результаты на нейротестах, которые в настоящее время объективнее любых других испытаний, ибо работают напрямую с вашей нервной системой учитывая вообще всё: вашу физподготовку, эмоциональную устойчивость к стрессовым ситуациям, боевой опыт...

- Это вы уже говорили, - перебил я полковника, с трудом вылезая из автоклава. – Я, конечно, польщен, что переплюнул остальных кандидатов стать фаршем в вашей мясорубке, но может перейдем наконец к сути задания?

- С чего вы взяли, что мы ищем куски мяса для гарантированной утилизации? – слегка удивился Громов.

- Я ошибся? – прищурился я. – Мне предстоит тур на Сейшелы, в отель на берегу моря с блекджеком и дамами раскованного поведения?

- Результат миссии зависит целиком от того, кто ее выполняет, - жестко произнес полковник. – Но, поскольку сегодняшний тест показал, что вы превосходите всех других кандидатов на это задание, думаю, можно уже изложить вам его суть.

***

В общем, полковник не рассказал мне ничего нового.

Я и так уже знал, что в далеком космосе на одной из планет живет раса разумных существ, которые здесь, на земле, получили прозвище «мусорщики». Эти представители высокотехнологичной цивилизации развились настолько, что у них возникла существенная проблема: куда девать отходы своего стремительно растущего производства. И они не придумали ничего лучшего, как сваливать их на соседние планеты.

Они и к нашей примеривались, создав на ней так называемые аномальные Зоны, куда сгружали свой мусор, обладающий удивительными свойствами, и для некоторых людей весьма привлекательный в качестве трофеев. Однако эти сувениры внеземной цивилизации зачастую имели обратную сторону монеты, и если, например, излечивали от какого-нибудь заболевания, то снабжали своего нового хозяина парочкой еще более серьезных болезней, или вообще убивали нафиг... Но при этом существовал шанс воспользоваться уникальными свойствами этих артефактов и без последствий - и ради него люди гонялись за этим инопланетным мусором, покупая его за баснословные деньги и при этом частенько рискуя своей жизнью...

Таким нехитрым методом «мусорщики» осваивали планету за планетой, превращая их в космические свалки и попутно истребляя население своих новых помоек. Сначала «волшебными» свойствами артефактов, а после, когда количество аборигенов сократится и ослабнет от болезней – уже и военными действиями.

Но с нашей планетой у них не заладилось.

На пути «мусорщиков» с их неторопливой, но настойчивой агрессией, встал древний клан Меченосцев. Хранителей, уже многие тысячелетия оберегающих Землю от вселенского зла.

И одним из этих самых Меченосцев оказался я.

Мы не супергерои, летающие по небу и ударом кулака переворачивающие танки. С виду мы обычные люди, просто умеющие бегать чуть быстрее остальных, немного лучше стрелять, «шестым чувством» ощущать опасность...

А еще у нас есть Предназначение.

Нам его никто не озвучивал, хотя порой на нашем пути появляются Координаторы, которые объясняют спасителям человечества где они не правы – в основном, когда наш брат-Меченосец очень уж конкретно начинает косячить. Просто однажды мы понимаем: наше искусство нужно там-то. И идем на этот так называемый Зов Зоны, чтобы решить очередную проблему Мироздания, которую оно само разрулить не в силах...

Само собой, всё это я знал о себе и так, но, тем не менее, внимательно слушал Громова: вдруг он поведает нечто такое, о чем я не слышал... Но пока что полковник занудным тоном отличника, замечательно выучившего урок, озвучивал мне прописные истины моей биографии. Проговорив которые, наконец, добрался до сути.

- Мы знаем, что благодаря вашему проникновению в мир «мусорщиков» вам удалось остановить их экспансию на нашу планету. Но вы сами понимаете, что это ненадолго. Их цивилизация слишком сильно превосходит нашу технологически, и нами было принято решение навсегда избавиться от этой проблемы.

- Нами – это кем? – уточнил я.

- Давайте не будем делать акцент на деталях, и сосредоточимся на вашем задании, - нахмурился Громов. – Напомню: вы дали слово его выполнить.

- Это не обязательно, - отозвался я. – Дал обещание – значит, выполню.

- Ну и отлично, - кивнул полковник. – Одной из причин вашего отбора послужило то, что вы всегда сдерживаете свои обещания, в этом плане наш искусственный интеллект присвоил вам стопроцентный рейтинг.

- Вот уж спасибо, хоть в чем-то я идеален, - хмыкнул я.

- Продолжим, - сухо произнес Громов. – Итак, ваше задание будет заключаться в следующем. Победить «мусорщиков» мы не сможем. Скажем откровенно – силенок маловато. Потому в данном случае наша задача дать им понять, что наша раса может не только обороняться, но и нападать, причиняя существенный ущерб тем, кто мешает ей нормально жить и развиваться. На захваченных планетах «мусорщики» создают отлично укрепленные военные базы, дабы покоренное население не думало о бунте, а другие цивилизации не помышляли об экспансии. Утилизация отходов является проблемой любого высокотехнологичного общества, глобальные свалки нужны многим разумным обитателям космоса, и борьба за них – обычное дело.

- Я понял, - кивнул я. – Ближе к делу, полковник.

- Думаю, вы уже понимаете, что огромные космические корабли, бороздящие космические просторы – это фантастика, - продолжил Громов. – Гораздо проще и намного дешевле пробить межпространственную «кротовую нору», и просто перейти из точки «А» на своей планете в точку «В» на другой. Это умеет, например, ваш нож «Бритва». И не только он. Проблему прямого перехода сквозь пространство давно решили «мусорщики», мы тоже ее осваиваем, и довольно успешно. Но не настолько, чтобы переправить на одну из планет-свалок достаточной мощный ядерный заряд, способный ее уничтожить.

- Вы хотите взорвать одну из космических мусорных баз наших врагов?

- Именно, - кивнул Громов. – Для них каждая такая планета – большая ценность до тех пор, пока она не превратится в помойку с зашкаливающим радиационным фоном, который представляет опасность для самих «мусорщиков», находящихся на сторожевых базах. Такие планеты они просто бросают и приступают к захламлению следующих. Мы должны показать им, что способны уничтожать их свежие мусорные базы, вследствие чего они довольно скоро закопают сами себя в отходах, которые невозможно уничтожить.

- И что вы предлагаете сделать мне? – усмехнулся я. – Доставить на планету-свалку ядерную бомбу размером с Эмпайр-стейт билдинг и взорвать ее?

- Нет, - покачал головой Громов. – Мы хотим, чтобы вы пробили своей «Бритвой» Кротовую нору», десантировались на эту планету, и там сами, на месте нашли способ ее уничтожить.

- Забавно, - усмехнулся я. – Как в сказке. Поди туда не знаю куда, сделай то, не знаю что.

- Вы можете отказаться, - сухо произнес полковник. – С, надеюсь, понятными для вас последствиями.

- Ликвидируете меня? – поинтересовался я.

- Нет, - слегка качнул головой Громов. – Всё гораздо проще. Вам введена первая доза «регенерона-4», благодаря которой через пару дней ваш организм восстановится полностью, и даже, возможно, с некоторыми приятными для вас бонусами. Но через пятнадцать дней для закрепления эффекта нужно будет ввести вам вторую дозу препарата. В противном случае начнется обратный процесс, причем довольно быстро. По прогнозам наших ученых, без дополнительной инъекции «регенерона-4» излеченный объект погибнет в течение двадцати четырех часов в ужасных мучениях. И лично мне будет искренне жаль, что в вашем случае доза столь ценного препарата была потрачена впустую.

- То есть, на выполнение вашего задания у меня есть две недели, - подытожил я.

- Получается так, - кивнул полковник. – Очень надеюсь, что специалист с вашими навыками справится с ним в отведенный срок и самым блестящим образом.

***

Противник мне попался... неприятный.

Вёрткий, жилистый, словно сплетенный из небольших, но зверски тугих мышц. Не люблю драться с такими на ринге. Уж лучше любой неповоротливый силач, способный гнуть ломы в узел, но не умеющий двигаться в режиме охотящегося мангуста...

Я еще окончательно не пришел в форму после действия «регенерона-4», который, как и его предшественники, забирал из организма всё второстепенное чтобы восстановить жизненно важное.

И мой противник этим прекрасно пользовался!

Серия ударов руками в голову... Ладно, отбил я её кое-как, хотя предплечья и заныли. Завтра точно синяки будут, но это переживу, наплевать. Главное, что пару ударов заблокировал, от которых точно бы нокаут получил...

Лоу-кик ногой в бедро... Сильный, но я успел поднять колено. Ага, зашипел вражина! Не нравится такое? Бывало, что этим блоком кикбоксеры своим противникам голень ломали. Но у моего они были словно из стали. Не иначе, имеет опыт в тайском боксе, где предплечья и голени набивают особым образом. Продвинутые бойцы делают это с помощью секретных мазей и притираний из Тайланда, в составе которых какие-то хитрые травы, а также разные выжимки из змей и тигров. Вследствие этого, надкостница становится словно стальная, что я сейчас очень явственно ощутил на себе...

Локоть летит в лицо... Ну, это поправимо. Пропускаю удар отклонившись назад... и тут же ловлю нехилый пинок коленом в рёбра... Да твою ж душу, когда он устанет-то? Я вот, например, устал, и пора уже что-то решать, а то, боюсь, с этого татами я целым не уйду.

Выстреливаю обманку с левой руки, и тут же бью крюк с правой. Ушел, молодец. А как тебе обратный крюк ребром ладони под ухо? Не ожидал такого? Хотя реакция у него, конечно, будь здоров... Заблокировал, но не полностью, голову я ему тряхнул прилично. Похоже, нокдаун. Теперь добить – и можно валиться на татами, дышать, смотреть в потолок и слушать, как, постанывая, матерится проигравший противник...

Но тут я увлекся.

Что называется, поверил в себя.

Мой прямой с ноги летел зависшему на мгновение супостату прямо «под ложечку», но тот, вертанувшись всем телом, закрутил мой удар вдоль своей спины – и мне на затылок обрушился потолок... Уже падая мордой вниз, я осознал: попал на «бэкфист» - или по-простому «вентилятор». «Вертушку» рукой. Рискованный удар, который если проходит в шею под затылком, то всё. Перед глазами начинают плясать черные пятна, а тело становится как у тряпичной куклы, безвольно валящейся на покрытие из плетеного тростника...

- Неплохо, Первый, - прозвучал надо мной насмешливый голос. – Но, на мой взгляд, до статуса «диверсанта» ты не дотягиваешь. Медленный и предсказуемый. Но начальству, конечно, виднее.

А потом мне под мочку уха рубанул еще один удар.

Добивающий.

Который легко и непринужденно вырубил меня, как щелчок пальцем по выключателю электрической лампочки...

***

- На Второго зла не держите.

В голосе полковника слышались несвойственные ему нотки сочувствия.

- Он отличный мастер рукопашного боя, в прошлом чемпион по многим видам спорта, связанным с мордобитием. А также профессиональный наемник, снайпер, прошедший многие горячие точки. В общем, безбашенный специалист... который именно по причине своей отмороженности проигрывает вам по баллам. Несдержанность и неконтролируемая агрессия может и помогает в схватке один на один, но для выполнения миссии требуется стратегическое мышление и холодный расчет. Потому для ее выполнения выбрали вас, а не его.

- Да я был бы совсем не против, чтобы этот супер-ниндзя разбирался с вашими проблемами, - произнес я, с трудом разминая шею, которая после удара Второго зверски ныла и омерзительно поскрипывала.

- Для выполнения задания утверждены вы, и это не обсуждается, - сухо произнес Громов. - Кстати, согласно правилам, добивать вас на татами Второй не имел права, так что сочувствую. Но давайте не будем терять время на бесполезные разговоры и подведем итог. Согласно результатам нейротестов, а также практического исследования вашего физического состояния мы пришли к выводу, что вы готовы к выполнению миссии. Завтра с утра и начнем. Замечу, что в ваших же интересах приступить к выполнению задания как можно раньше.

- Принято, - кивнул я. – Что со снаряжением?

Полковник слегка замялся...

- Видите ли... Согласно нашим исследованиям, переход через «кротовую нору» в параллельную вселенную технически более прост, нежели телепортация на другую планету. В первом случае вы просто пробиваете границу между мирами, во втором – движетесь с ускорением через межпространственный тоннель длиной в несколько световых лет...

- Я уже бывал в мире «мусорщиков», и как-то разницы в переходе не заметил, - возразил я.

- Я не ученый, и могу лишь донести до вас их выводы, - развел руками Громов. – Полагаю, дело в том, что когда вы будете представлять точку выхода, вам придется ориентироваться на фотографии, полученные от других космических путешественников, которые уже бывали на этой планете...

- То есть, я не первый «диверсант»? – уточнил я.

Лицо Громова стало каменным.

- Простите, я не уполномочен беседовать на эту тему, - произнес он. – Однако, должен донести до вас, что вы отправитесь через «кротовую нору» без какого-либо оружия и снаряжения. С вами будет лишь самое необходимое, ибо каждый лишний грамм веса – это нагрузка на наши генераторы силовых полей, которые будут поддерживать прорубленную вами «кротовую нору» пока вы будете совершать переход. В противном случае ваше путешествие может завершиться в космическом пространстве, где весьма холодно и совершенно нечем дышать.

- Доступно излагаете, - усмехнулся я. – То есть, я должен в течение двух недель уничтожить планету голыми руками. «Бритву» хоть можно взять с собой?

- Увы, ваш нож тоже придется оставить здесь, - произнес генерал. – Согласно прогнозу нашего искусственного интеллекта, «Бритва» не может оказать существенного влияния на выполнение вашего задания, а потенциал наших генераторов подсадит прилично, ибо питается чистой энергией. На этом всё. Прошу прощения, но я должен вас покинуть. Всю необходимую информацию я до вас донес, добавить нечего. Рекомендую вам как следует выспаться, ибо межпространственный переход - это очень серьезная нагрузка для организма.

Произнеся это, полковник развернулся, и не прощаясь вышел за дверь. А я остался в комнате без окон, больше напоминающей тюремную камеру: стол, стальная кушетка с матрацем, подушкой и армейским одеялом, унитаз, рукомойник... И металлическая дверь с прямоугольным отверстием-«кормушкой» для подачи подносов с пищей.

- Ну, зашибись, попал так попал, - произнес я, заваливаясь на кровать, ибо полковник был прав: ничего другого, как погрузиться в сон, не оставалось. Ладно, хоть высплюсь в кои-то веки. Второе счастье для бродяг вроде меня после хорошей еды, которой меня – надо отдать должное моим тюремщикам – сегодня накормили досыта.

Глава 3

- Одежда через пространственный портал точно должна пройти. Любая. Так что одевайтесь как душе будет угодно.

Мы находились на вещевом складе, впечатляющим своими размерами и ассортиментом. Множество стеллажей тянулись справа и слева от нас, теряясь в глубине зала. На полках в изобилии была разложена самая разнообразная амуниция: бронежилеты, защитные шлем-каски, тактические наколенники, налокотники и ремни, противоосколочные очки, разгрузки, подсумки, рюкзаки...

И, разумеется, обмундирование. От упаковок с термобельем и полевой униформой до армейских ботинок всевозможного дизайна и размера.

Потому предложением Громова я воспользовался, что называется, с размахом.

Кому как конечно, на вкус, на цвет и всё такое, но в плане армейского шмота мне по душе советский трехцветный камуфляж «Бутан» образца тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, а именно - специальные модели с капюшонами. В те далекие времена, как я понимаю, их шили для спецов и разведки из неубиваемой ткани, для такого материала довольно мягкой наощупь. На мой взгляд, это просто отличный образец военной униформы с уникальной расцветкой, созданной для визуального размытия силуэта бойца на дальних и средних дистанциях. Светло-зелёный фон, на который нанесены пятна коричневого и зелёного цветов, в плане маскировки годится и для весенне-летне-осеннего леса, и для города в степени запущенности и разрушенности от средней до максимальной.

Хорошенько порывшись на складе, я нашел герметичные упаковки именно с таким коллекционным шмотом, который немедленно и прихватизировал. Под мой размер мне его оперативно подогнал молчаливый портной пока я, как гурман в апельсинах, копался в изобилии термобелья, подбирая оптимальное по принципу «не жарко, не холодно, непромокаемое, воду отводит, тело дышит, и нигде не жмет, не тянет, не натирает».

Громов с каменным лицом смотрел как на полу склада растет гора перемерянного и не подошедшего мне шмотья, а также разорванной фирменной упаковки от него - и молчал. Ну а чего? Сам сказал выбирай как душе угодно, вот я ни в чем себе и не отказываю.

Наконец, когда с бельем и камуфлой было покончено, пошел я себе берцы выбирать... и не нашел ничего лучше тех, в которых меня сюда доставили. На складе, конечно, было среди чего покопаться в плане чехлов для копыт, но в основном всё дубово-армейское, требующее разноски, в результате которой запросто можно заполучить не только мозоли, но и кровавые язвы на ластах, в связи с которыми эффективное выполнение любого задания может стать банально невозможным.

- Старые мои гады вернете? – поинтересовался я.

- Что? – не понял Громов.

- Берцы, - пояснил я полковнику, явно не шарящему в армейском сленге. – Те, в которых меня сюда приволокли.

- А чем вас новые не устраивают?

- Ими гвозди забивать удобно. А на ногах носить опасно для здоровья. Знаете, как солдатики во всем мире казенную обувку разнашивают? Пропитывают ружейным маслом и мнут. Кто молотками, обернутыми тряпками, кто прикладами, как получится. Ну, это те, у кого вместо ног не костяные копыта, а вполне себе мясные ступни. А у меня, как вы говорите, со временем проблемы, так что проще мне старые берцы вернуть.

Полковник пожал плечами.

- Хорошо, найдем и вернем.

И сдержал слово.

Буквально минут через пятнадцать после приказа, отданного Громовым по карманной рации, мои старые гады приволок вояка с экстремально недовольным жалом – не иначе, себе их прикарманил, и теперь очень не хотел расставаться с этим чудом обувной технологии.

Берцы, которые я вытащил на себе из параллельного мира, были сделаны из дубовой неубиваемой кожи, или материала, похожего на нее, но при этом оказались на удивление удобными внутри. Обычно за редким исключением новая штатная армейская обувка во всех странах мира похожа на деревянные башмаки, которые даже после активного разминания лучше разнашивать в толстых шерстяных носках или в портянках, чтобы без ног не остаться. А эти были прямо каким-то чудом технологии, которые нога буквально не чувствовала. Но при этом данные берцы имели вполне себе жесткий каблук и рант, которыми если стучать по нежным местам противника, тому мало не покажется.

Наконец я полностью оделся.

Попрыгал, поприседал.

Годится.

Нигде не жмет, не натирает, не стесняет движений. Еще камуфла пообомнется немного, вообще будет сказка, а не шмот.

- Всё устраивает? – сухо поинтересовался полковник.

- Вполне, - отозвался я. – Теперь осталось только рюкзак подобрать, и укомплектовать его соответственно.

Громов покачал головой.

- Рюкзак по нашим расчетам может осложнить переход через «кротовую нору», так что всё необходимое вы понесете на себе. Рекомендую взять портативную спецаптечку нашей разработки, вон она лежит на стеллаже, в специальном кейсе. Там есть инструкция внутри, почитаете, разберетесь что к чему.

- Ну, допустим, - помрачнел я, пытаясь понять, как я без самого необходимого протяну две недели в чужом и наверняка враждебном мире. – А с едой что?

- В плане еды рекомендую взять с собой питательные жевательные таблетки, опять же, нашей разработки, - сказал полковник, вынимая из кармана что-то явно небольшое и не похожее по размеру даже на белковый батончик. - В них содержится синтетический фермент-активатор, который перепрограммирует обмен веществ так, что тело начинает расщеплять собственный жир в десятки раз быстрее обычного, превращая его в чистую энергию для мышц и мозга. Достаточно одной таблетки в сутки чтобы полностью забыть о потребности в пище.

- Интересно... - протянул я, принимая от полковника два компактных блистера, в каждом из которых содержались по семь круглых драже подозрительно-коричневого цвета. – Не таблетки, а прям мечта для фитоняшек. А я от кетоза не сдохну как та корова, которую для повышения надоя предполагалось меньше кормить и больше доить?

- Не должны, – хмыкнул полковник. – Благодаря встроенным буферным соединениям и каскадным нано-фильтрам токсичные кетоны нейтрализуются, а кислотно-щелочной баланс крови удерживается в безопасных пределах. Поэтому при регулярном приёме одной таблетки в сутки человек может продержаться на своих внутренних запасах до семи дней, не теряя боеспособности. Правда, учтите: вследствие распада висцерального жира от вас будет разить ацетоном за километр. И чем дольше вы будешь жить на этих таблетках, тем лучше ваш силуэт будет виден на тепловизорах – процесс сжигания жира идёт с повышенным теплоотделением. Но в целом, если не дышать врагам в лицо при скрытых ликвидациях и держаться подальше от снайперов с «теплаками», эти таблетки практически не снизят ваши шансы на выживание. Единственное ощутимое ограничение: если помимо них ничего не есть, организм постепенно исчерпает жировой резерв и возьмётся за белки. Тогда к концу недели вы превратитесь в ходячие сухожилия, намотанные на кости.

- Ясно, - кивнул я. - Получается, эти таблетки не отменяют нормальной еды, а лишь дают фору в условиях, когда добыть пищу невозможно.

- Вы всё правильно поняли, - кивнул Громов.

- А что с водой? – спросил я. – Полагаю, там, куда вы меня отправляете, есть шанс попить из лужи и превратиться в козлёночка. Как у вас с обеззараживателями?

- Замечательно у нас с ними, - кивнул Громов, доставая из кармана запакованную в целлофан тонкую матовую трубку с фильтром на конце. – Вот держите, наша эксклюзивная разработка. Наноцеллюлоза с серебром и хлором. Суете противоположный конец трубки в любую жидкость – хоть в болото, хоть в собственную мочу – и пьете. Всё живое и тяжёлое остаётся снаружи, а на выходе получается питьевая вода. Причем умная мембрана пропускает необходимые организму минералы и нейтрализует хлор, необходимый для обеззараживания жидкости. Но учтите: на планете-мусорке даже если вы найдете прозрачный ручей, всё равно лучше пейте только через этот фильтр, ибо вода неизвестного происхождения как чужая жена: с виду умница-красавица, но при употреблении ее без защиты есть риск поймать такой букет счастья, что ни один врач не разгребет. Ресурса мембраны хватит как раз на четырнадцать дней, после чего обеззараживатель выбрасывается.

- Понял, - кивнул я, забирая трубку, оказавшуюся довольно тяжелой.

- На этом с экипировкой всё, - подытожил Громов. – Ну что, настало время перейти к практической части. Пойдемте, Иван Николаевич, в комплексе, занимающемся изучением и созданием межпространственных и межвременных «кротовых нор», всё уже готово для вашего перехода.

***

Зал, в который меня привел Громов, поражал своими размерами и количеством научного оборудования, на которое, что называется, не поскупились.

Я насчитал пять застекленных этажей, уходящих вверх от пола. Каждый из них был заставлен стойками с мерцающими энергетическими блоками, охлаждаемыми, видимо, жидким азотом - от них поднимался легкий пар, впрочем, мгновенно всасываемый вентиляционными отверстиями в стенах. На каждом из уровней суетились люди, фигуры которых отсюда казались крошечными на фоне гигантских консолей, усеянных тысячами тумблеров и индикаторов.

Мы с полковником наблюдали за всем этим с узкой металлической площадки, огороженной поручнями и находящейся примерно на уровне третьего этажа. А внизу под нами раскинулся огромный основной зал. Многочисленные приборы разных форм и размеров, которыми он был заставлен, гудели, шипели, трещали и переливались разноцветными огнями датчиков, ламп, светодиодов...

Но самое интересное находилось в центре этого зала.

Это было огромное устройство, похожее на шар, который обвил клубок толстенных серебряных змей. Они шевелились, будто живые, и между ними то и дело проскакивали искры. Причем эти змеи кучковались вокруг непроглядно-черного отверстия в шаре, словно заполненного космической пустотой. К шару вело бесчисленное количество толстых кабелей, другими концами присоединенных к аппаратуре, которой в зале было как блох на бродячей собаке.

- А что это за искрящиеся серебристые змеи? - спросил я, ибо ранее ничего подобного не видел.

Громов усмехнулся, видимо, ожидая этого вопроса.

- Необычно выглядят, не правда ли?

- Ага, - отозвался я. – Потому я и поинтересовался. Много всякого научного де... хммм... оборудования повидал я на своем веку, но такое вижу впервые.

- Наша разработка! – с гордостью заявил полковник. - Каждая такая «змея» - это многослойный кабель с жидким металлическим сердечником, по которому пропущен сверхпроводящий ток под давлением в сотни атмосфер. Внешняя оболочка состоит из графеновых нанотрубок, а внутри – плазма, охлаждённая до температуры жидкого гелия. Вместе они создают мощнейшее электромагнитное поле, которое удерживает сингулярность в центре шара. Если хотя бы одна из «змей» выйдет из строя, поле станет нестабильным, и «нора» просто исчезнет — вместе с частью этого зала... ну, или нашей вселенной, которая окажется в радиусе гравитационного коллапса.

- То есть, фактически, внутри этого шара – искусственная «черная дыра», которую ваши змееподобные устройства буквально держат на привязи? - переспросил я, чувствуя, как по спине пробегает непроизвольный холодок.

- Именно так, - кивнул полковник.

- Не боитесь играть с такими энергиями и рисковать при этом существованием нашей вселенной? – поинтересовался я.

Лицо полковника приняло непроницаемое выражение.

- На кону как раз ее существование, Иван Николаевич. Если мы не рискнем сейчас, «мусорщики» превратят нашу планету в свалку отходов своего производства. А те из нас, кто выживет после захвата ими Земли, станут их рабами. Так что все риски оправданны. К тому же каждая из этих «змей» оснащена автономной системой аварийного отключения, чтобы при малейшем отклонении параметров мгновенно обесточить остальные и предотвратить катастрофу. Да, при этом «черная дыра» исчезнет, но, по крайней мере, не произойдет фатального коллапса... Наверно... Но пока что всё идёт по плану.

- Очень на это надеюсь, - отозвался я.

...Разумеется, внизу под нами вокруг всего этого научного великолепия, раскинувшегося перед моим взглядом, сновали люди в легких защитных комбинезонах серебристого цвета и прозрачных шлемах – хотя, как мне думается, если бы «черная дыра», оплетенная серебристыми «змеями», шарахнула, то вряд ли б те костюмы чем-то помогли их владельцам.

Многие сотрудники сидели за клавиатурами компьютеров, молотя по ним пальцами и глядя на огромные мониторы. Один из них, размером с придорожный рекламный щит, висел неподалеку от «змеиного» шара, и на нем горела надпись: «Готовность пробойника - 100%. Готовность цели №3756/4К - 96%»

- Мы называем «пробойником» устройство, пробивающее в пространстве «кротовые норы» и поддерживающее их существование, - пояснил полковник. – Но в вашем случае «пробой» не понадобится, что сэкономит нам кучу энергии. Вы сами сделаете «нору» своим ножом, а мы поддержим настроенный нами межпространственный портал пока вы не достигнете цели. Но не забудьте перед входом подарить ваш нож нашему сотруднику. Это обязательное условие. Иначе – повторюсь – вы с высочайшей вероятностью окажетесь в открытом космосе и мгновенно погибнете, ибо «Бритва», лишенная энергии, заберет ее у «пробойника», и тот просто не сможет поддерживать «нору» столько, сколько потребуется для вашей доставки к пункту назначения.

Я кивнул – понял, мол. Всё мое внимание сейчас было поглощено действительно удивительным устройством. Казалось, что серебристые «змеи» сдерживают эту «черную дыру», чтобы она не всосала в себя и этот зал, и всю нашу остальную планету заодно...

- А что значит «готовность цели 96 процентов»? – поинтересовался я.

- Сам «пробойник» уже готов к работе, - пояснил полковник. - Осталось дождаться, пока планета-мусорка повернется так, чтобы вы вышли в нужной нам точке «кротовой норы. Мы же не хотим, чтобы вас забросило на северный полюс данной планеты, который у нее тоже имеется.

- Совершенно не хотим, - согласился я.

Тем временем число «96» на табло сменилось на «97».

- Пойдемте, Иван Николаевич, - произнес Громов. – Пора.

...Мы спустились с площадки по стальной лестнице, прошли через зал, и оказались возле подъемника, похожего на лифт без кабины: просто площадка два на два метра, огороженная перилами с трех сторон. Четвертая объяснимо оставалась открытой: внизу она работала для входа на площадку. А когда лифт поднимется до уровня «черной дыры», я должен буду туда шагнуть – разумеется, после того, как вскрою ее своей «Бритвой».

Мою догадку подтвердил Громов... который вместе со мной зашел на площадку лифта.

- Стало быть, сотрудник, которому я должен буду подарить «Бритву» - это вы? – усмехнулся я.

- Ну... я подумал, и решил, что пусть это лучше буду я, чем кто-то другой, - произнес полковник. – В наше время сложно доверять кому-либо, кроме самого себя.

Лифт начал медленно подниматься. Я окинул взглядом людей в серебристых костюмах, собравшихся возле него – и мой взгляд зацепился за одно лицо...

Этот человек был облачен в несколько иную униформу - более массивную, нежели та, что была на остальных сотрудниках зала. И за плечами у него находился объемистый рюкзак, размером чуть ли не в рост своего хозяина. Правда, этот человек быстро отвернулся, и я не успел понять, знакомо мне его лицо, или же всё-таки нет. Впрочем, это всё было уже неважно...

Лифт остановился.

Передо мной зияла абсолютная черная пустота диаметром около трех метров. Она необъяснимым образом притягивала взгляд, словно приглашая шагнуть в ее бездонный мрак...

- Пора, - произнес Громов.

«Бритва» словно ждала моего мысленного приказа. Привычная боль разодрала мою ладонь, пальцы обхватили удобную рукоять ножа, словно специально созданную для оптимального хвата.

Я подошел к краю платформы, размахнулся – и рубанул «Бритвой» сверху-вниз, рассекая непроглядную пустоту, похожую на зрачок великана... который от удара сияющего клинка расползся в стороны, открывая тоннель – такой же черный, и с виду совершенно бесконечный. Немедленно за моей спиной загудели приборы, и края разреза со всех сторон подхватили многочисленные трескучие молнии, похожие на толстые, изломанные пальцы, не дающие порталу схлопнуться обратно...

- Вам осталось лишь подарить мне вашу «Бритву», Иван Николаевич, - раздался за моей спиной голос Громова.

- В наше время сложно доверять кому-либо, кроме самого себя, - произнес я. – Так что пошел ты лесом, полковник.

И, стиснув в ладони рукоять «Бритвы», сделал шаг вперед, в непроглядную бездну межпространственного тоннеля.

Глава 4

Что ощущает муха, которую засосало в пылесос?

Полагаю, то же, что и я после того, как шагнул в разверзшийся передо мной чернильный мрак межпланетной «кротовой норы».

Невидимый вихрь подхватил меня и потащил вперед...

Меня ли?

Мне показалось, что он мгновенно разложил мое тело в облако, состоящее из мельчайших субатомных частиц, и потащил эту обалдевшую взвесь со скоростью, которая, полагаю, была намного быстрее световой... А иначе как можно преодолеть такое расстояние?

Кстати, я еще успел подумать, что не представил себе конечную точку выхода, ибо это являлось непременным условием прохождения любой «кротовой норы». Но, с другой стороны, чего я там был должен представить, если планета, на которую меня отправили, по-любому находится за пределами Солнечной системы? Вряд ли кто-то из сотрудников Комитета или института там был и принес оттуда селфи-фото с лупоглазой инопланетянкой на фоне фиолетового пляжа...

Какая только чушь не лезет в голову, когда она разложена на элементарные частицы... Впрочем, я едва успел представить себе эротическое фото жительницы соседней обитаемой планеты в купальнике с четырьмя объемистыми чашками, обхватывающими соблазнительные выпуклости, как раздался оглушительный хлопок совмещенный с ослепительной вспышкой...

Следом я почувствовал, как в подошвы моих берцев неслабо так ткнулась земля, словно при прыжке с парашютом. Я на автомате спружинил ногами и завалился на бок – после чего взвыл, как возмутившийся койот, получивший в филейную часть индейскую стрелу...

Не нужно был дополнительных пояснений, чтобы понять: моя тушка прилежно собралась обратно из кварков, нейтрино и прочих элементарных мелочей, на которые меня разложила «кротовая нора», после чего рухнула на какую-то пакость, торчащую из земли. По ощущениям, без пробития верхней части бедра, но синяк там точно будет, причем нехилый...

Я аккуратно перекатился подальше от источника болевых ощущений – и открыл глаза.

Первое, что в них бросилось, было небо. Багровое, как перед выбросом в чернобыльской Зоне. И в этом кровавом небе величаво висели две планеты. Одна выглядящая солидно, типа Сатурна, но с кольцом потолще. А вторая своим видом сразу вызвала ассоциацию с приболевшим Солнцем. Всё еще ярким, но с какими-то пятнами на поверхности, и сияющим так, словно оно вот-вот потухнет, как изрядно уставшая электрическая лампочка. Впрочем, его света хватало, чтобы разглядеть куда меня занесло межпланетным вихрем...

Но сделать это как следует я не успел, так как меня внезапно словно вывернуло наизнанку. Громов не соврал насчет нагрузки на организм - правда, не предупредил, что в процессе перехода между мирами у них принято раскладывать человека на элементарные частицы, а после собирать обратно, что даже для моего закаленного желудка оказалось чревато.

Жалко было выблевывать то вкусное, что я с удовольствием сожрал перед межпространственным переходом, но моя тушка решила иначе. И извивалась в рвотных позывах до тех пор, пока блевать стало нечем.

- Прекрасно, мать вашу инопланетную за сингулярность, - прохрипел я, закончив отплевываться. – С прибытием, Иван Николаевич. Добро, блллендер ваш за миксер, пожаловать.

Всякую чушь я нес, по привычке проверяя тело на профпригодность после экстремальной высадки в очередной источник проблем. И то, что их тут немеряно, было понятно с первого взгляда.

Ибо под моими ногами валялись артефакты, которые для меня всегда были синонимом неприятностей.

Те, ради которых ловцы удачи в моем мире были готовы заложить душу дьяволу, и не только свою, но и всех родственников-друзей-знакомых в придачу.

Тут же их на земле было навалено как разноцветных игрушек рядом с новогодней ёлкой, уроненной шаловливым котом. Россыпью. Относительно недорогих, но штук десять таких продать за кордоном – и можно идти в салон покупать импортную тачку со всеми наворотами. Лежат себе, бери-не хочу. Вперемешку с какими-то гнутыми железяками и мятыми бо̀чками со знаками радиации на боках, причем из бочек тех кое-где вылилась жижа, слегка светящаяся в лучах издыхающего солнца.

- Ну, обещали мне планету-свалку, и, по ходу, не обманули, - произнес я, поднимаясь на ноги и думая о том, что мне крупно повезло с иммунитетом к радиации, не грозящей «смертью под лучом». Менее крутое излучение мой организм пропускал через себя практически без последствий, если не считать головной боли и общего недомогания. А совсем вялые потоки гамма-квантов и бета-частиц, от которых обычный человек получил бы острую лучевую болезнь средней тяжести, мне были вообще по барабану. Хотя от мерцающих луж я, потирая ушибленную ногу, всё же предпочел отойти подальше.

В целом можно было сказать, что на чужую планету я высадился удачно. Камуфла на мне, берцы тоже, сам живой. Хоть и грозил мне полковник, что моя «Бритва» может меня тормознуть и высадить в безвоздушном пространстве, всё прошло более-менее прилично. Или набрехал Громов, желая заполучить мой нож, или одно из двух, но сейчас это было уже не существенно. А вот определиться куда путь держать – необходимо. Хотя с этим были проблемы, ибо во все стороны, куда ни кинь взгляд, простиралась пустошь, заваленная артефактами и всяким хламом. Натуральная помойка, только веселенько переливающаяся и местами отсвечивающая радиационными отходами.

Эффект от межпространственного перехода всё ещё давал о себе знать легкой тошнотой и тупой, ноющей болью в суставах, но в целом чувствовал я себя более-менее нормально. Еще бы время суток определить... Что это красное по небу разлито? Местный день? Восход? Закат? Когда не знаешь этого наверняка, мозг начинает глючить, сбивается чувство времени, и очень скоро можно перестать понимать, сколько ты здесь уже находишься - час или вечность. Тем более, когда вокруг ничего не происходит.

Воняло тут, кстати, почище, чем на городской свалке. Эдакая смесь из ароматов озона, горелой проводки, болотной тины и сладковато-приторного запаха гниющего мяса, весьма мне знакомого. Или грохнули кого-то неподалеку, или скушали. Бывает. Я ж знал, что меня не на курорт отправляют, так что удивляться особо нечему.

Сил после перехода у меня было немного, но я сунул руку в карман, вытащил оттуда блистер, выдавил в ладонь коричневую таблетку, закинул в рот... но разжевывать не стал. Затаив дыхание, проглотил как была вместе с вязкими слюнями, ибо ее цвет детской непосредственности соответствовал вкусу.

Я скривился, параллельно прислушиваясь к себе, и готовясь в случае чего снова блевать дальше, чем вижу. Но желудок недоуменно дернулся, принимая в себя достижение науки, и притих, словно удав, проглотивший дикобраза и понимающий, что двигаться не надо на всякий случай, а то последствия могут быть непредсказуемыми. Ну и ладушки, ну и хорошо.

«Интересно, а как там моя «Бритва» поживает?» - подумал я.

И послал мысленный приказ.

Привычная боль разодрала руку. Нож выскользнул из нее, и чётко лег рукоятью в ладонь, тускло посверкивая клинком, почти полностью разрядившимся после вскрытия «черной дыры». Молодец! Не стал забирать энергию у «пробойника». Иногда мне кажется, что мой нож умнее многих людей, хапающих ртом и нижней чакрой, не думая ни о последствиях, ни о том, зачем им вообще нужно столько материальных благ, которых уже хватит не на одну сотню жизней...

Кстати, с «ничего не происходит» это я, по ходу, погорячился. Мой поток мыслей по поводу какая у меня умная «Бритва», прервало шевеление груды мусора неподалеку от меня. Это еще что за новости?

Новости оказались так себе. Из груды хлама, растрескавшихся костей и ржавых железок, перемешанных с артефактами, неторопливо вылезла человеческая фигура, одетая в какую-то рванину. И направилась ко мне...

«Местный житель?» - промелькнуло у меня в голове?

Но, присмотревшись, я понял: не, не абориген это. Видел я не раз таких тварей, и даже на другой планете не ошибусь в том, кто это сейчас прётся ко мне, протягивая в мою сторону кривые, костлявые руки.

Это был зомби.

Живой труп, которых либо поднимают из мертвых безумные ученые в своих лабораториях, стремясь заполучить бессмертных солдат, либо оживляют аномалии или какие-то иные явления природы, где без участия представителей науки тоже не обошлось. Конечно, прогресс - это благо, но когда к тебе направляется дохлое тело, желающее поживиться твоим мясом, в этом возникают определенные сомнения.

Завидев добычу в моем лице, кадавр разинул пасть – и я увидел, что она сплошь усеяна острыми зубами. Точно как у акул, в хавальнике которых они растут в несколько рядов. Интересно, чем этот экземпляр еще отличается от живых трупов, с которыми мне приходилось сталкиваться в различных вселенных Розы Миров?

Конечно, в моем положении оптимально было бы не связываться с этим чудовищем, и постараться убежать от полуразложившегося охотника, с которого его собственная почерневшая кожа свисала лохмотьями - но у меня еще существенно побаливала нога. К тому же бегать по свалке, рискуя подвернуть стопу или провалиться в яму, было довольно рискованно.

В основном зомби довольно медлительны, и опасны лишь когда их много. Потому я не особенно парился по поводу приближающегося ко мне кадавра, благо опыт их уничтожения у меня имелся, и довольно богатый. Правда, меня слегка напрягло, что мертвец, рассмотрев меня получше глазами с подгнившими вѐками, довольно шустро ускорился. Понятно. Этот – из тех, кто умеет шевелиться быстрее, когда чует добычу. Ладно, учтем. И таким не раз помогали успокоиться навеки...

Но через пару секунд я понял, что, наверно, всё-таки имело смысл попытаться смыться, избежав драки, так как справа и слева от меня из мусора один за другим вылезали другие мертвецы в разной степени разложения...

Я оглянулся.

Понятно.

И сзади ко мне рваной походкой тоже приближалась парочка кадавров, замкнув кольцо окружения. Из которого нужно было вырываться любой ценой, ибо будь ты хоть сто раз легендой чернобыльской аномальной Зоны и автором более полусотни книг про крутого себя, но если на тебя навалится дюжина зомби, собьет с ног и примется жрать, то ничего иного не останется, как сдохнуть в бою. Некрасиво, неаппетитно, в компании экстремально вонючих персонажей, раздирающих тебя на куски...

Приближающийся ко мне зомби издал жуткий стон, который немедленно подхватили остальные.

Интересно.

Те живые трупы, что встречались мне ранее, преимущественно помалкивали... Правда, были и продвинутые, которые били по нервной системе жертвы ультразвуком...

Я уже понял, что значит этот стон, который становился всё нестерпимее – и тише... Он уже стал почти неслышным, но мои нервы завибрировали, словно натянутые струны, готовые вот-вот порваться от возникшего в них напряжения. Получается, эти зомби тоже освоили метод, при котором жертва подвергается воздействию высокочастотных акустических колебаний, используемых в нелетальном оружии – например, полицией некоторых стран при разгоне уличных беспорядков. Ультразвук высокой мощности причиняет сильную головную боль, тошноту, внутренние кровоизлияния и конвульсии, а на близких дистанциях способен разрывать ткани и вызывать потерю сознания...

Я понял: еще немного, и эти твари просто вырубят меня, либо разорвут мозг, мгновенно отозвавшийся на ультразвуковый удар жесточайшей головной болью. Поэтому я стиснул зубы, и наплевав на ушибленную ногу, ринулся вперед!

...Есть у меня такое свойство мутировавшего организма, которое я называю «турбо-режим». Если мне очень надо, я могу сосредоточиться, представить себя молнией или вихрем, сшибающим с ног своих противников – и тогда они становятся немного медленнее в своих движениях, а я – чуть быстрее. Правда, это состояние отжирает у меня внутреннюю энергию со страшной силой, и после применения «турбо-режима» я чувствую себя весьма неважно. Но в данном случае это была жизненная необходимость...

Поднырнув под вытянутые конечности зомби, я скользнул ему за спину и одним резким движением руки снес голову ходячему трупу лезвием своей «Бритвы». К сожалению, при убийстве мертвецов мой нож не подзаряжается – в шляющейся по земле дохлятине нет жизни, и подпитываться от нее нечем. Но, тем не менее, даже полностью разрядившись, моя «Бритва» сохраняет отличные режущие свойства, не требуя заточки - и потому голова зомби, покачнувшись, неторопливо скатилась с его плеч, слегка подпрыгнув при ударе об землю словно проколотый футбольный мяч...

Похоже, в режиме ускорения личного времени ультразвук не так сильно травмировал меня, потому я успел снести головы еще двум кадаврам... после чего понял, что всё. Заканчивается у меня запас жизненных сил. И, несмотря на таблетку полковника Громова, интенсивно сжигающую запасы моего жира, я через несколько секунд тупо рухну на землю, загаженную инопланетным мусором, и довольно быстро превращусь в кучу обглоданных костей, которых тут вокруг валялось немало...

Мой «турбо-режим» сошел на нет - правда, и ультразвуковая атака зомби прекратилась. И правильно, зачем напрягаться, когда вот она, жертва. Стоит, покачиваясь от слабости, никуда убегать не собирается, того и гляди рухнет. Всего-то осталось сделать пару шагов и впиться в ее сочное мясо экстремально зубастыми пастями...

Но внезапно ближайший мертвец, уже протянувший гнилые, почерневшие пальцы к моему горлу, вздрогнул. В его шее торчал шарик, утыканный маленькими шипами, похожий на колючку репейника, только немного больше. Шарик, изначально черный, стремительно наливался грязно-фиолетовым светом – а что с ним стало дальше, я не увидел, так как мертвец, словно обессилев, рухнул на землю... И тут же рядом с ним упал еще один, у которого аналогичный колючий шарик зацепился за полуразложившийся подбородок...

Хоть сил у меня было немногим меньше, чем ничего, я всё-таки обернулся – и за очередным зомби, рухнувшим как озимые на кучу артефактов, увидел подростка. Тощего, замотанного в лохмотья, перехваченные на талии веревкой, с капюшоном на голове. У паренька в руках была самая обычная металлическая трубка, которую он приложил ко рту, дунул – и еще один зомби упал на кучу мусора. Похоже, «репьи» высасывали из кадавров силы, за счет которых те жили и двигались. Интересно, надолго ли?..

Паренек, кисти которого были затянуты в рваные кожаные перчатки, сунул руку в карман своего мешковатого балахона – и я услышал вполне себе наше родное, российское слово, которое люди обычно произносят, когда не находят то, что ожидали найти...

Похоже, «репьи» у юноши закончились. Между тем оставался еще один труп, который, увидев, что его товарищей снесло одного за другим, переключился с меня на паренька. Разинул свою ужасную пасть - и ринулся в атаку...

Однако юноша оказался довольно проворным.

Сунув руку в свои лохмотья, он вытащил из них короткий металлический предмет. Энергично тряхнул им – и в руке у него оказалась металлическая телескопическая дубинка.

Зомби был уже почти у цели, когда паренек, и не подумавший убежать от опасности, слегка подпрыгнул – и с удивительной силой долбанул мертвеца по макушке концом дубинки.

От этого удара зомби резко остановился, попытался застонать... Но боевого ультразвука его гнилая тушка не выдала, ибо от напряжения голова живого трупа банально лопнула, развалившись пополам. Зомби покачнулся, словно раздумывая, что делать дальше – и не нашел ничего лучше, как завалиться набок, дрыгнув напоследок ногами как самый обычный человек, внезапно превратившийся в мертвеца...

Тем временем, таблетка полковника Громова, проглоченная мной, продолжала делать свое дело. Я обнаружил, что всё не так уж плохо, и я, пожалуй, могу уверенно сохранять вертикальное положение, даже двигая при этом руками и ногами. Но, когда паренек направился ко мне, «Бритву» я на всякий случай в руку убирать не стал – мало ли. Вдруг он отбил меня у зомби для того, чтобы самому забрать с моего трупа хабар в виде годной камуфлы и ценнейших берцев, какие наверняка фиг где найдешь в их протухшем, вонючем мире?

Тем временем юноша приблизился, и уставился на меня из-под капюшона настороженным взглядом больших, экстремально синих глаз. Разумеется, свою дубинку он тоже и не подумал сложить и спрятать обратно в лохмотья. Судя по тому, как он умел двигаться, в случае драки мой шмот вполне мог достаться ему, ибо битва с зомби вымотала меня до предела...

- Спасибо за помощь, - произнес я. Этот подросток умел довольно смачно и без акцента материться по-русски, стало быть, языковой барьер между нами отсутствовал.

Вместо ответа парень смерил меня взглядом сверху-донизу, что-то там себе прикинул, и произнес:

- Пойдешь со мной. Иди туда, а я пойду следом.

И, ткнув дубинкой в направлении каких-то развалин, видневшихся на горизонте, добавил:

- Туда шагай. И без шуток. Попытаешься сбежать – убью.

Глава 5

Телосложением юноша был совершенно не богатырь, но я помнил с какой силой, нереальной для такой фигуры, этот парень отоварил живого трупа по кумполу. И двигался этот убийца зомби довольно шустро. Так что дойди у нас дело до рукопашной, в моем обессиленном состоянии я бы с высочайшей вероятностью проиграл.

Потому я не стал нарываться, и, прихрамывая, пошел куда было сказано, при этом попутно анализируя свое внутреннее состояние...

В желудке у меня сейчас бурчало, словно в котле паровоза, и при этом от него по телу прям ощутимо разливался жар. Помнится, Громов говорил, что от его таблеток цвета свежего дерьма тело будет активно выделять тепло – а значит, активизируются обменные процессы. В том числе восстановительные. Ладно, так и быть, я согласен слегка похудеть чтобы не чувствовать себя так, словно меня пропустили через промышленную мясорубку...

Уже через несколько минут я почувствовал, что вполне смогу объяснить юноше, что не привык гулять под конвоем, как внезапно ощутил толчок в спину, и услышал шипящий шепот:

- Ложись! И не двигайся!

В незнакомом мире если тебе предлагают рухнуть и не отсвечивать, скорее всего, это неспроста. Потому я выпендриваться не стал, упал на брюхо и замер. Рядом со мной плюхнулся мой конвоир, и тоже словно превратился в неподвижную кучу мусора, представляющую собой ворох драной ткани. Может, кстати, не от бедности, а маскировки ради он тут в таком виде шляется. Дабы если вдруг что, мгновенно стать похожим на неотъемлемую часть окружающего пейзажа...

А потом нас накрыло сверху экстремально повышенной температурой.

Сначала стало просто очень тепло, словно я разлегся позагорать где-нибудь на курорте. Но очень быстро легкий прогрев сверху сменился нестерпимым жаром. Мне показалось, еще немного – и камуфла загорится, покрывая мою спину аппетитной хрустящей корочкой...

Но, к счастью, эта прожарка продолжалась недолго, и довольно быстро температура пошла на убыль. Я рискнул приподнять голову, дабы понять, что пыталось сделать из нас барбекю – но не увидел ничего, кроме сдыхающего солнца на небе...

- Что это было? – поинтересовался я.

- «Сковорода», - отозвался мой конвоир. – Транспорт «мусорщиков», который едва не поджарил нас своими двигателями, когда завис над нами.

- Ясно, - кивнул я.

На нашей планете эти любители превращать планеты в помойки тоже летали на своих транспортных средствах, умеющих становиться невидимыми – причем с аналогичным эффектом прогрева всего, над чем они пролетали.

- Пошли, - хмуро произнес юноша, нелюбезно ткнув меня в бок своей дубинкой... которую я перехватил и одним движением вывернул у него из руки.

Однако паренек оказался не из тех, кто быстро сдается. Он попытался долбануть меня кулаком в челюсть – но я легко парировал его удар правой рукой, в которой у меня был зажат небольшой контейнер. Пока мы лежали на земле, я незаметно срѐзал его с пояса своего конвоира, мысленным приказом высунув кончик клинка «Бритвы» из ладони. Уж больно подозрительными показались мне суперспособности этого юноши, и я решил, что без артефактов тут не обошлось.

Не ошибся, кстати. От контейнера размером с портсигар, зажатого в моем кулаке, шла просто бешеная энергия, которая вкупе с таблеткой Громова вернула мне мои силы с лихвой.

Парнишка же признавать поражение не захотел, и со всей силы саданул меня ногой в пах. А я такое совершенно не люблю, потому, не церемонясь, заблочил удар трофейной телескопической дубинкой.

Неприятно это, когда твоя голень с размаху врезается в железяку. Настолько, что немудрено, почувствовав адскую боль в ноге, рухнуть от неожиданности на одно колено...

От этого падения капюшон с головы юноши свалился назад, и по его плечам рассыпались роскошные золотистые локоны. Грязные, свалявшиеся – но всё равно красивые, вьющиеся сами собой, от природы...

- Блин... – растерянно произнес я. – Так ты девушка...

- Не вздумай подойти! - рассерженной кошкой прошипела та, выхватив из недр своих лохмотьев пистолет, отчищенный от ржавчины, но с затворной рамой, изъеденной кавернами. На вид девушке было лет восемнадцать, и ее искренняя ярость, на мой взгляд, выглядела довольно мило. Примерно как у лисенка, который пытается тебя укусить. Правда, взгляд у нее был не по годам взрослый. Настороженный, как у дикого зверька, который постоянно ждет удара...

- Успокойся, - поморщился я. – С девчонками я не воюю. Ты ствол-то убери, тем более, что он у тебя на предохранителе, который ты забыла выключить. И на будущее энергетические артефакты прячь получше, они во всех мирах стоят недешево.

- Кто ж знал, что твой нож умеет резать кевларовые ремни, - буркнула девица, поднимаясь на ноги. Но, наступив на ту, которую я заблочил дубинкой, зашипела вновь.

- Ну вот, теперь будем хромать вместе, - улыбнулся я, протягивая девушке украденный у нее «портсигар». – Держи, и не теряй больше.

Она покосилась на меня недоверчиво, после чего спрятала пистолет обратно и мотнула головой:

- Тебе нужнее. Подержи пока при себе, потом вернешь. Звать тебя как?

- Снайпер, - отозвался я. – Можно Снар.

- Ясно, - кивнула она. – Я - Тея.

- Ишь ты, - качнул я головой. – Богиня, значит.

- Чего? – скривилась девчонка, скривив мордашку как в известном интернет-меме.

- Твое имя переводится как «богиня» с древнегреческого, - пояснил я. – Так звали одну из титанид, мать Солнца и Луны.

- Я вообще не понимаю, что ты сейчас бормочешь, пришелец, - мотнула головой Тея. – Не знаю из какой «кротовой норы» ты выпал, но, если есть возможность свалить обратно, делай это побыстрее. Наш мир – просто гигантская свалка отходов, и мы, люди, тут тоже мусор, подлежащий утилизации. Чем хозяева этой вселенной прилежно занимаются.

- Ты имеешь в виду «мусорщиков»? – уточнил я.

Тея кивнула.

- Я родилась в семье сортировщиков, и с детства занималась тем, что распределяла отходы. Ценное, случайно попавшее в отвалы, надлежало сдавать «мусорщикам», остальное растаскивалось нами по местности и укладывалось равномерными слоями. Вместе с нами. В мусор я закопала отца, умершего от радиации, а пото̀м, когда он через неделю поднялся, мне пришлось снести ему голову, чтобы он не откусил мою. И тогда я не выдержала. Сбежала. Теперь живу на свалке с такими же, как я – и жду, когда меня найдет и разложит на атомы патруль «мусорщиков», или сожрут мутанты, либо зомби.

- Понятно, - кивнул я. – Моя миссия – прекратить всё это раз и навсегда.

Тея рассмеялась.

- Я так сразу и поняла, что ты из тех, кто бродят по мирам, причиняя добро и насаждая справедливость. Потому сразу тебя не убила, хотя шмот на тебе зачетный. Рука не поднимается мочить наивных идеалистов. У «мусорщиков» здесь укрепленные базы, силовые экзоскелеты и отличное оружие, а у нас – трубки для того, чтобы плеваться артефактами, и ржавые самодельные ножи. Пытаться воевать против них – безумие.

- Было бы желание бороться, способы найдутся, - отозвался я.

- Ладно, с такими твердолобыми спорить бесполезно, - махнула рукой Тея. - Но двигаешься ты хорошо, я видела твой бой с зомби. Может и сгодишься на что. Пойдем, познакомлю тебя с нашими.

***

Теперь мы шли рядом.

«Портсигар» Теи почти починил мою ногу и вернул силы, после чего я отдал его девушке, которая сунула его в один из своих многочисленных карманов.

- Ты на «роженицу» нарвался, - пояснила она. – Аномалию, которая поднимает мертвых. Они ползают по Зоне, и, если находят труп, зарытый в мусор, поднимают его, чтобы тот искал им пищу. Зомби сжирают плоть, а «роженицы» питаются костным мозгом, так что в этом симбиозе всем хорошо.

- Не знал, - качнул я головой. – До этого я не мог взять в толк зачем вообще «роженицам» оживлять мертвецов, а тут вон оно что.

- В твоем мире тоже есть аномалии? – поинтересовалась Тея.

- Есть, - кивнул я. – «Мусорщики» хотят превратить мою планету в подобие твоей, и потому я здесь.

- Ну-ну, воин света, - хмыкнула девушка. – Удачи тебе в борьбе со злом, вооруженным лучеметами и боевыми космическими кораблями.

Она вытащила из своих лохмотьев помятую армейскую флягу, отхлебнула, протянула мне.

- Пить хочешь?

Я кивнул, принимая предложенное. Но прежде, чем приложиться к фляге, достал из кармана фильтр Громова и погрузил его в алюминиевое горлышко.

- Очиститель? – поинтересовалась Тея.

- Ага. Насколько я знаю, в подобных местах даже хлебнув из прозрачного ручья можно сдохнуть, не дожив до второго глотка.

- Это так, - кивнула девушка. – Но у меня в фляге чистая вода, я собираю её из определённых источников. Но осторожность - это хорошо. Здесь осторожные живут дольше.

Вода была прохладной и на удивление приятной на вкус - Громов снабдил меня действительно годной штукой. Я выдул половину фляги, и усилием воли остановился. Полностью жажду я не утолил, но и скотиной, в одну харю выхлебавшей весь чужой запас живительной влаги, выглядеть не хотелось.

- Благодарю, - произнес я, возвращая флягу. – Пока идем, можешь вкратце рассказать, что тут у вас и как?

- Пожалуйста, если тебе интересно, - пожала плечами Тея.

И вот что я узнал.

«Мусорщики» захватили эту планету около двадцати лет назад. Сначала они понаделали небольших аномальных Зон-помоек, куда с невидимых «сковородок» аккуратно сбрасывали отходы своего производства. Сначала – только артефакты с удивительными свойствами, которые аборигены радостно растаскивали по всей планете. Государства, на чьей территории те Зоны располагались, даже не пытались с ними бороться. А зачем, если артефакты стоят баснословных денег, и всё, что нужно, это отгородить те местности кордонами с охраной, и ждать новых партий артов, чтобы продавать их за баснословные деньги?

- У нас сейчас творится то же самое, - заметил я. – И, если б такие как я периодически не давали «мусорщикам» понять кто здесь хозяин, думаю, Зоны бы уже давно расширились как раковые опухоли, медленно но неотвратимо пожирающие планету.

- К сожалению, правительства нашего мира оказались не столь дальновидными, - покачала головой Тея. – Постепенно «мусорщики» начали сбрасывать к нам хищные аномалии, а после – радиоактивные и химические отходы. Люди начали вымирать, и когда правительства государств спохватились, было уже поздно. Две трети населения погибло от аномалий и болезней, а остальных «мусорщики» превратили в рабов-сортировщиков. Сейчас уже понятно: когда мы все вымрем, это будет для наших хозяев индикатором, что планета стала небезопасной и для них. Какое-то время они еще будут вываливать сюда мусор без сортировки, но это очень опасно. Некоторые артефакты при взаимодействии между собой аннигилируют. В какой-то момент, когда они накопятся до критической массы, начнется детонация, и вся наша планета просто погибнет. Ее разорвет на тысячи кусков, и она превратится в космический мусор.

- Хммм... – произнес я. – Интересно, что на языке «мусорщиков» их самоназвание звучит так же. Может как раз потому, что их цивилизация время от времени уничтожает планеты, превращая их в облака космического мусора?

- Возможно, - пожала плечами Тея. – Но пока что наш мир интересен им в качестве свалки, и они периодически забрасывают сюда новых рабов. Преимущественно с Земли...

- А, точнее, из стран бывшего СССР, так как для вас, как я понимаю, русский язык родной, - уточнил я.

- Да, - кивнула Тея. – Я приемная дочь своих местных родителей. Меня украли из детдома «мусорщики», когда мне было девять лет. Помню, в детстве я удивлялась объявлениям в интернете и на фонарных столбах «Пропал человек». Теперь не удивляюсь. У «мусорщиков» отлаженная система похищения людей – в основном тех, у кого нет родственников. Таких обычно не ищут, и, когда они пропадают, общественный резонанс небольшой. До определенного времени эти твари действуют скрытно, пока не настанет время для прямого захвата планеты, население которой уже не способно сопротивляться.

- Согласен, - кивнул я. – Мне приходилось с ними пересекаться. «Мусорщик» может внушить человеку что угодно, влезть к нему в голову, прочитать мысли – и ты увидишь, как твой лучший друг или родственник приглашает тебя пойти с ним, сесть в машину... Или, и того хлеще, полностью подчинит тебя, превратив в безвольную «куклу» и заставив делать то, что ему нужно.

- Они очень могущественны, - вздохнула Тея. - Их базы на нашей планете практически неприступны, а их самих окружают экзоскелеты из силовых полей, которые не может пробить ни одно наше оружие. Мы всё равно не раз пытались бунтовать, но «мусорщики» каждый раз подавляли восстания. При этом они не убивали всех - только зачинщиков. Страшно, жестоко, публично, чтобы другим неповадно было. Нас сгоняли словно скот на место казней, и предсмертные крики наших вождей до сих пор звучат в моей голове... А потом тех, кто остался, заставили работать дальше, в наказание повысив нормы выработки. «Мусорщики» не дураки. Они понимают, что, если убьют всех рабов, они будут вынуждены сами сортировать свой хлам, а им это совершенно не нужно...

Мы шли по направлению к развалинам, маячившим впереди.

- Когда-то это был город, в котором жили мои приемные родители, которых я любила, потому что они были добры ко мне, - горько усмехнулась Тея. – Отец рассказывал, что они с матерью работали на атомной станции, расположенной неподалеку, говорили на своем языке и мечтали о светлом будущем. А потом на этой станции случилась авария - взорвался один из энергоблоков. Район экологической катастрофы оцепили, и в нем начали появляться артефакты...

- Какой знакомый сценарий, - криво усмехнулся я. – А потом, прознав про удивительные свойства этих предметов, их начали растаскивать по вашей планете любители легкой наживы, поощряемые правителями ваших государств – ибо правильно подобранные артефакты продлевали жизнь, излечивали от болезней, дарили их обладателям сверхчеловеческую силу, ловкость и выносливость...

- Верно, - кивнула Тея. – А что было дальше ты уже знаешь.

...Долина, заваленная мусором, осталась позади. В городских руинах его было заметно меньше – вероятно, из-за того, что сбрасывать отходы «мусорщикам» было удобнее на открытую местность, нежели на торчащие кверху останки жилых зданий, за которые легко зацепиться летающей «сковородой». Больное тусклое солнце потихоньку сползало за горизонт, но, помимо звезд, пейзаж стали хорошо подсвечивать обширные пятна фиолетового мха, которых тут было немало.

- Осторожнее, не наступай на него, - предупредила Тея. – Ночью этот мох полезен. Он есть везде на планете, и имеет свойство накапливать дневной свет, отдавая его ночью. Но если долго ходить по нему, не заметишь, как ноги станут мягкими, постепенно превращаясь в кисель. Тогда лучше их отрѐзать по колено, иначе зараза пойдет выше, и ты просто растечешься в большую вонючую лужу с головой посредине. Голову фиолетовый мох всегда оставляет, и это самое страшное если честно, потому что она остается живой, кривится от боли и хрипло кричит по ночам.

- Жутковатые у вас тут аномалии, - произнес я, опасливо покосившись на фиолетовое пятно, святящееся приятным сиреневым светом, словно приглашая полежать на нем...

- Этот мох еще безобидный, если на него не наступать, конечно, - хмыкнула Тея. – Днем у нас тут ад, но ночью становится еще хуже. Аномалии начинают двигаться активнее, гоняясь за добычей, мутанты тоже выходят на охоту. Пойдем быстрее, нам нужно успеть до заката.

...Алое кровавое небо потихоньку темнело, и на нем уже были видны звезды. Справа от нас полыхнула кровавая зарница, взметнувшаяся в небо. Она была похожа на длинный огненный язык, собравшийся лизнуть вечерний небосвод - но, не достигнув своей цели, быстро опала вниз и исчезла.

- Что это? – спросил я.

- Разрушенный энергоблок дышит, - отозвалась Тея. – Это самый смертоносный объект на планете. Никто из тех людей, кто ходил туда, не вернулся. Говорят, когда он взорвался, огненный столб взметнулся до самого неба, и время вокруг реактора закольцевалось – но со сбоями. С тех пор он время от времени дышит выбросами. Иногда слабыми и безопасными, как сейчас, а порой такими, что даже «мусорщики» вынуждены скрываться в подземных бункерах своих крепостей и пережидать аномальные смерчи, проносящиеся по земле на многие километры и уничтожающие всё живое. Разумеется, кроме аномалий и мутантов, которые очень шустро зарываются в землю, когда чувствуют приближение сильного выброса.

- Как всё это похоже на ту местность, откуда я пришел, - покачал я головой.

- Мой отец, когда был жив, говорил, что все страны и миры похожи друг на друга, - хмыкнула Тея. – Везде есть небо, земля, вода, камни, деревья, здания и люди. Просто в разных местах они немного отличаются друг от друга. Потому он в молодости не видел смысла в путешествиях. А потом в наш мир пришли «мусорщики»...

- А что с твоей матерью? – спросил я. – Она жива?

- Не надо об этом, - нахмурилась Тея. - Кстати, мы пришли. Иди рядом со мной и не делай резких движений, иначе стражи могут подумать, что ты враг, и убьют тебя раньше, чем я скажу хоть слово в твою защиту.

- Принято, - кивнул я... но сделать шаг вслед за девушкой не успел: над нашими головами резко, словно из ниоткуда возникла черная тень. Гораздо более черная, чем вечернее небо, всё еще слегка подсвеченное солнцем, почти уже провалившимся за горизонт...