Заклятые враги

Глава 1

Ник перешагнул порог добротного деревянного дома на два окна, вздохнул полной грудью чистый деревенский воздух и направился ко мне.

– Что? Скучаешь?

Язвительный тон полоснул по нервам, и я ответила взглядом полным ненависти. Он лишь усмехнулся и, подняв свою любимую палку, принялся перебрасывать её из правой руки в левую.

– Не мёрзнешь? Всё-таки ноябрь на дворе.

Решила не поддаваться на провокацию и сохранять спокойствие. Зачем тратить нервы, если нельзя ничего изменить?

– Помнишь, как мы познакомились? – злорадно прошипел он, замахиваясь палкой.

Я ощерилась в ответ и грозно сверкнула янтарными глазами, предупреждая, эту тему лучше не трогать.

Ник довольно хмыкнул и вкрадчиво продолжил:

– Ты была беспомощной медузой. Не представляешь, какое удовольствие я испытал, поднимая студенистое тело к солнцу, чувствуя, как ты медленно и мучительно умираешь.

Я кинулась, пытаясь дотянуться до его мерзкого горла, вцепиться зубами, разрывая никчёмную жизнь… От боли потемнело в глазах. Стальные шипы ошейника глубоко вонзились в шкуру, превращая попытки поквитаться в глупый акт мазохизма. Я осторожно легла на замёрзшую землю и потрясла головой.

– Не надо так, дорогая, поранишься.

«Ненавижу», – рычала я в бессильной ярости.

– К тебе вернулось обычное расположение духа, – усмехнулся он, глядя в мои глаза, и тихо добавил: – Аурелия.

От первой короткой жизни осталось лишь имя. Я с шумом выдохнула воздух и, положив морду на лапы, задумалась. Несмотря на два прошедших цикла, мечты о свободе упрямо не сбывались. Ну, ничего… всё впереди.

Мужчина не уходил, но и руки не распускал. Просто стоял неподалёку и курил.

– Интересно, какая ты будешь в следующей жизни? – задумчиво пробормотал Ник, медленно выпуская дым. Он буравил меня цепким взглядом карих глаз и молчал.

В ответ я глухо рычала и исподлобья взирала на него. Никита, или Ник, как он себя называл, был высокий и худой, с резкими чертами лица и короткими тёмными волосами. Его тонкие губы редко складывались в улыбку. Впрочем, даже она смотрелась неприятно и устрашающе.

«Неужели он считает, что я ему отвечу?», – рассмеялась я про себя.

Ник, видимо, пришёл к тому же мнению и, резко подняв камень, швырнул в мою сторону. Реакция не подвела, я молниеносно вскочила на ноги и увернулась.

– Молодец.

Оскалилась в ответ.

– Лебедем ты мне больше нравилась, – начал Ник.

Видимо, сегодня по плану ностальгия.

– Покорная и грациозная. Плавала себе с подрезанными крылышками по пруду и радовала папашу. Не стыдно было друзьям показать, да и с моим положением гармонировала, а теперь пришлось в деревню переехать. Волк в элитном посёлке не комильфо.

В душе всё горело от ненависти и злости. Он ещё смеет напоминать и жаловаться на неудобства. Урод! Мразь! Ничего, не в этот, так в следующий раз. Поверь, я отомщу!

– Ох, как глазища сверкают, – едко заметил Ник. – Коварные планы строишь… Ну, давай, дерзай. Не буду мешать. На голодный желудок подобные мысли особенно хороши.

Я осталась одна.

На землю тихо опускались сумерки. Ветер завывал, прорываясь в щели хлипкой конуры. Я, свернувшись калачиком и подогнув под себя озябшие лапы, размышляла о грядущем. Сегодня полнолуние. Можно повыть, поспать или попытаться умереть. Последнее импонировало больше всего. Следующее перевоплощение могло подарить избавление.

Осторожно высунув нос, принюхалась. «О Боже! – мысленно простонала от жуткого спазма, схватившего внутренности. – Как вкусно пахнет! Сколько я не ела?! Мерзавец, специально открыл форточку!» – с презрением подумала я и вылезла из конуры. Пробежала по доступному периметру, чтобы согреться. Полегчало. Вновь пристально осмотрела цепь, проверила её прочность на зуб, придирчиво обнюхала огромный столб, в который вбита основная скоба. Крепко и надёжно. Под девизом «безысходность» проходит каждый никчёмный день моей третьей жизни. Угораздило родиться волчицей в продажном зоопарке.

Ник – моё наказание за непонятно какие проступки. Полудемон с патологическим нюхом на мою скромную персону. Человек, в чьей душе живёт жажда власти и злоба, но нет искры силы. Им движет желание стать на одну ступень с демонами, колдунами, вампирами, но нет на это врождённого права. Просто целеустремлённый выскочка с единственной потусторонней способностью – чувствовать Иных. Долго ему куковать полудемоном, если только другая настоящая ведьма не поможет. Сомнительный вариант, нас крайне мало.

«У него ничего не выйдет. Лучше сдохну, чем дам власть, о которой этот козёл мечтает! – уверенно прорычала я и ушла в конуру. – Если много спать, то жизнь бежит быстрее».

В полудрёме ощутила запах тёплой перловой каши с говядиной, тут же вскочила на лапы и высунула морду из конуры. Не обманул нос, вот она заветная кастрюлька. Я жадно глотала еду, наплевав на всё вокруг. Взгляд Ника я ощущала всей шкурой, но презрительных комментариев об отсутствии манер не последовало. Мужчина просто смотрел и молчал. На сытый желудок он казался сносным человеком.

– Знаешь, иногда мне хочется всё послать, – неожиданно начал Ник, закуривая сигарету. – У меня преуспевающий бизнес, деньги, любовница из бывших мисс красоты. Полный комплект успешного хозяина жизни. – Он горько хмыкнул. – Почему же всё не радует? Мысли только о тебе и этой чёртовой магии, словно без неё я ущербный. Ненавижу.

Последнее слово он почти прошипел и, бросив сигарету, ушёл в дом. Странный он сегодня. Раньше разговоров по душам между нами не наблюдалось. Глядишь, к концу моей жизни мы станем почти друзьями. Абсурдное предположение вызвало безудержный смех. Я каталась по снегу, дрыгала лапами и шумно фыркала.

– Веселишься. Ну-ну.

В его голосе сквозила ненависть. Беззаботное настроение как ветром сдуло, я вскочила на лапы и настороженно замерла, наблюдая за мужчиной. Ник переоделся в городскую одежду, а в руках держал спортивную сумку и пакет с собачьим кормом. Последний я не любила, но с голодухи сгодится. Видимо, «хозяин» решил отчалить от меня на несколько дней, а то и неделю. Приятная новость.

– Ты даже на цепи смотришь с долбанным превосходством… Ничего, всё изменится. Я всегда добиваюсь того, чего хочу, любой ценой.

Я развернулась к нему мягким местом, показывая своё отношение к угрозам, и залезла в конуру.

– Тварь, – рыкнул Ник, швыряя пакет с кормом. Глухой удар заставил скрипнуть доски моего деревянного убежища. – Жрать захочешь, разгрызёшь.

Рёв мотора, противный запах выхлопных газов, и чёрный джип вылетает на просёлочную дорогу. Я сладко зевнула и погрузилась в мир сновидений. Там я всегда была свободной и счастливой.

Дни сменялись днями, в свои права вступила зима. Погода лютовала, испытывала морозами и заваливала снегом. Иногда лапы от холода так сильно сводило, даже не гнулись. Удивительно, что не околела с такой-то заботой и уходом! Видимо, просыпающаяся сила бережёт наследницу. Ник приезжал редко, протапливал избу, привозил корм, да двор чистил. В морозы, вообще, предпочитал в деревню не мотаться, а отсиживаться в коттедже, окружённый теплом, прислугой и любовницей. У него есть всё, о чём мечтает человек, а он лезет урвать невозможное. Жадность неискоренима и глупа.

С первой капелью я радостно осознала, что холод больше не вернётся, зима прошла. Ник стал приезжать чаще, но даже это не омрачало весеннего настроения. От «хозяина» тоже есть маленькая польза – тёплая каша. С каждым днём предчувствие перемен ощущалось сильнее, пока однажды я не проснулась и не поняла – сегодня всё произойдёт. Я вылезла из конуры, подставляя линяющую шкуру под тёплое апрельское солнце. Как же хорошо! Я потянулась и размяла лапы, пробежав по кругу, насколько позволяла цепь. Трудный денёк предстоит, но пока обстоятельства чудно складываются! Ник уехал в город и должен вернуться не раньше девяти. Кажется, удача повернулась к ней лицом. Пусть Ник своим демоническим чутьём почувствовал, когда с меня не стоит спускать глаз, он даже, скрепя сердцем, дела бизнеса на заместителя перекинул и переехал в деревню, но, сегодня, слава форс-мажорным обстоятельствам, уехал разруливать внезапно свалившиеся проблемы по бизнесу. Когда он приедет, я буду далеко от опостылевшего двора, а в полночь умру.

Села на задние лапы и тихонько завыла, вкладывая накопленные крохи силы. Пора звать помощников. Культ Просветлённых людей создавался Иными ещё на заре времён и не раз служил верой и правдой. По крайней мере, это утверждали знания, которые приходили ко мне от жизни к жизни, ото дня ко дню и сейчас близились к финальной точке. Надеюсь, будущее перерождение освободит от Ника, и я забуду всё как страшный сон.

На зов никто не откликнулся. «Это что ещё за непредвиденные трудности? Мне же было видение», – недоумённо подумала я и завыла в полный голос, вкладывая скопившуюся грусть, боль и надежду. С разных сторон деревни подхватили хозяйские собаки, вплетая в волчью песню свои бытовые мелочи.

– Я здесь, – тихим шелестом раздалось со стороны огорода.

Молниеносно развернулась и недоверчиво уставилась на появившуюся в поле зрения молоденькую симпатичную девушку с русыми волосами, одетую в неприметную серую курточку и чёрные джинсы, за спиной маленький тряпичный рюкзак. В её голубых глазах читалось лишь восхищение, ни тени страха или неуверенности. В противном случае ей бы не поздоровилось, не говоря уже о доверии.

– Алёна, – представилась девушка и протянула миниатюрную руку.

Я подошла к её ногам в зелёных резиновых сапогах и принюхалась. Ничего настораживающего, и подготовилась девочка хорошо, одета неброско и практично. В лесу ещё не просохло, только в болотниках и пройти.

– Давай я тебя освобожу, – сказала она, доставая ножовку из рюкзака.

«С удовольствием, – согласилась я и доверчиво положила голову на колени. – Интересно, при перерождении я стану красивой девушкой?».

Алёна старательно трудилась, но результата не наблюдалось. «Так она до вечера не закончит, – с неудовольствием подумала я. – Надо что-то другое! Иначе Ник нам обоим голову оторвёт». Сердце против воли скрутило страхом, типичная реакция на мой личный кошмар. Почему адепты клана не отыскали меня раньше, не защитили? Риторический вопрос. У меня не было даже крупицы магии, я была скрыта от них. Такова судьба… но до чего же обидно!

– Сейчас за топором сбегаю. В моём сне он в сарае за домом, – сказала она и вопросительно посмотрела на меня.

Я кивнула. Нетерпение бурлило в крови, а страх лип к мыслям. Надо торопиться. Ник почувствует и вернётся. Воображение ярко рисовало летящую громадину джипа и стиснутые на руле мужские руки.

– Нашла! – радостно воскликнула девушка, отгоняя сгущающееся предчувствие.

Несколько ударов тяжёлого старого топора, и вот она – свобода! Я радостно отряхнулась, гремя остатком цепи, с ненавистью взглянула на место заточения и резво подлезла под калитку.

Алёна поспешила выйти тем же путём, что и пришла, через огород. Я видела, что она сильно отстала, но ничего не могла поделать. Ни секунды больше не хотелось проводить рядом с домом, пронизанным атмосферой моей слабости и отчаянья. Я летела по деревне, слыша за собой разношёрстное гавканье, и наслаждалась движением. Каждая частичка тела неслась навстречу судьбе, а мысли испарились, боясь спугнуть счастье.

За несколько часов мы смогли прилично уйти, но лёгкий флёр страха всё же не давал полностью расслабиться. Провожатая мне досталась молодая и сильная, но ни в какое сравнение с выносливостью и скоростью волчицы. Будь я одна, то к вечеру успела бы убежать далеко-далеко.

«Как же приятно подчиняться инстинктам, чувствовать сокращение каждой мышцы, различать сотни запахов, слышать мельчайшие отголоски звуков. Вот она истинная гармония – единение с природой», – подумала я, заглядывая в большую лужу и ловя своё отражение.

Короткое счастье оборвалось внезапно. Жуткая боль скрутила внутренности, и я повалилась на мокрую свежую траву. Из горла вырвался натужный хрип. «Началось, – осознала я. – Мало же радости мне досталось в этой жизни. Надеюсь, следующая окажется лучше. Уже скоро». Новая агония заставила ползти на брюхе, чтобы хоть чуть-чуть остудить испепеляющее пламя.

– Аурелия, – сочувствующе произнесла Алёна, склонившись надо мной и нежно погладив по голове. – Ещё немного и лунный свет освятит вас.

Я утвердительно прорычала, пытаясь не думать о неимоверной, терзающей боли. Не понимаю, почему сила должна приходить в этот мир через жуткие страдания?

– Знаете, никогда не завидовала вам и не хотела быть похожей, – еле слышно произнесла она и быстро добавила: – Простите за дерзость.

«Ничего, – мысленно ответила я. – Судьбу не выбирают».

Она испуганно вздрогнула и посмотрела на меня.

«Ты слышишь, – резюмировала я. – Отлично. Значит не долго осталось. – Моё тело лежало неподвижно и абсолютно не подчинялось воле, но зато хоть боль затаилась. – Давай перейдём на «ты» и поговорим, так мне будет легче».

– Почту за честь, – проговорила девушка заученную фразу этикета культа просветлённых.

«Не стоит… Иногда, я завидую людям. Их быстротечной одноразовой жизни, разделённой на непохожие друг на друга этапы. Детство, где вы радуетесь, смеётесь, играете, где родители хлопочут и оберегают. Юношество, где учитесь самостоятельности, влюбляетесь. Эх, моё детство закончится с четвёртым превращением, и ничего хорошего в нём не наблюдалось. – Несколько секунд помолчала и продолжила: – Хотя, если бы не полудемон… Мне нравилось чувствовать толщу воды, её колыхание и прохладу. Мне нравилось взмывать в небо. Пожалуй, лишь волком я не успела познать ничего хорошего до встречи с Ником. Только маленькую клетку в зоопарке».

– А кто такой Ник? Что ему от вас нужно? – полюбопытствовала Алёна и тут же смущённо добавила: – Конечно, это не моё дело и…

«Сложный вопрос. Я считаю его своим наказанием за прошлую ведьмину жизнь. Сама знаешь, наша магия вечна и неразрывна от души, – ответила я. – А что ему нужно? Да как многим людям – силу и власть… Ведь за помощь мне в момент превращения ты тоже получишь бонус. Магия коснётся тебя, вылечив болезни и подарив удачу».

Девушка потупила взгляд.

«Не переживай, это взаимовыгодное сотрудничество. Без тебя, я бы не смогла освободиться. Жаль, что ваш культ появляется лишь в последний момент, а так бы хоть прошлые жизни сложились в покое и неге… Кстати, ты всё принесла?» – забеспокоилась я, чувствуя, что скоро опять накроет приступ.

– Да, да, конечно, – засуетилась Алёна, вновь скидывая рюкзак и роясь в его недрах.

Маленькие чёрные камни гагата, бутылочка воды, пучки полыни и разрыв-травы.

«Молодец. Теперь очерти камнями вокруг меня круг, разведи костёр и брось туда траву, – скомандовала я.

– А в какой последовательности? Нам этого не говорили…

«В любой! Торопись!».

Боль вернулась с новой силой. В кишках словно раскалённой кочергой шурудили. Я сжала челюсти, стараясь с честью вынести испытания. Магия не любит слабых. Но предательский стон всё равно сорвался с губ. Боже, я больше не вынесу!

Девчонка старалась, но из-за спешки у неё получился корявый круг, а костёр больше дымил, чем горел. Пожалуй, я преждевременно обрадовалась своей помощнице. У-у-у! Как же больно! Но нельзя умирать, пока ритуал не начат, иначе всё зря, круг превращений начнётся заново.

Огонь подсушил мокрые ветки и разгорелся, овевая теплом моё скрученное тело. Хорошо.

«Теперь бросай пучки», – приказала Алёне, которая неуверенно застыла рядом с костром. Девушка быстро кинула сначала разрыв-траву, а потом полынь. Пожалуй, так более правильно. Терпкий запах защекотал ноздри, сливаясь с новым приступом.

«Не могу больше! Уходи! Быстро!»

Алёна вздрогнула, закивала как болванчик и бегом кинулась с поляны, оставляя и меня, и свой рюкзак.

«Вовремя», – осознала я, чувствуя, как рядом сгущается мощная сила. Она прибывала и прибывала, словно прорываясь из другого мира. Человеческий организм не вынес бы такого, им только крупица магии на пользу, чуть больше – сумасшествие и смерть. Такой судьбы я помощнице не желала. «Не настоящая ведьма», – кольнула инородная мысль и пропала.

Тучи расступились, позволяя луне взглянуть на место ритуала. Призрачный свет засеребрил мою шерсть и отразился в глазах. Боль затихла, позволяя сделать глубокий вдох облегчения. Волны лёгкости пробежали по телу, будто поглаживая. Я сливалась с окружающим миром и искрящимся светом. Сила просачивалась и наполняла меня, заворачивала в кокон для последнего перерождения. Волчицу убивала не боль, а эйфория. Так предписано, и так будет. Прощай, моя несчастная прошлая жизнь. Душа вырвалась на свободу и понеслась навстречу свету, понимая, что не суждено его достичь.

Глава 2

«Где я? Что случилось? Почему не могу пошевелиться?», – стучали вопросы в голове в такт слабому сердцебиению. Новое тело приняло мою душу, но отказывалось подчиняться. Я не могла ни пошевелить рукой, ни открыть глаза. Неужели, ведьмовская сила жестоко подшутила надо мной? Или кто-то другой постарался? Моё сознание билось, словно испуганная птица, пытаясь вырваться на свободу или провалиться в спасительное беспамятство.

– Девочка моя, – раздался еле слышный шёпот. – Возвращайся, прошу.

Женщина всхлипнула и, кажется, дотронулась до моей руки.

Осознание её прикосновения вызвало бурю чувств. Значит, не всё безнадёжно. Надо только успокоиться и довериться магии, теперь текущей в моих жилах. Она вылечит тело. Надеюсь, оно не сильно покалечено. Я планировала полноценно и счастливо жить среди людей.

Время тянулось бесконечно медленно. Я определяла утро по пению птиц или скользящему теплу солнечного луча, день – по приходу врачей и родственницы, ночь – по промозглому воздуху, крадущемуся из щелей окна в коридор больницы. Сомнений, что я в лечебном заведении не возникало. Запах лекарств, переговоры медперсонала и особая атмосфера не давали усомниться. Чувствительность медленно возвращалась в тело, вместе с тянущей болью. Я ей даже обрадовалась как старой знакомой. Болит, значит жива, и всё ещё впереди. Наконец, я восстановилась настолько, чтобы распахнуть глаза.

– Кристиночка, – еле слышно выдохнули рядом.

«Значит, её так звали. Пусть небо встретит твою душу», – подумала я, глядя на белый потолок в трещинах. Яркий солнечный свет противно резал глаза. Ненадолго прикрыла их, осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на ту, которая всё время была рядом.

– Не двигайся, я сейчас врача позову, – всполошилась пожилая худая женщина с болезненным лицом и красными глазами.

– Не надо, – прохрипела я.

– Но как же? – всплеснула женщина руками и вскочила со стула. Чёрное платье болталось на ней как на вешалке.

– Потом.

Горло при каждом звуки противно резало.

– Ох, какое же это счастья! Очнулась, девочка моя. Я уж веру потеряла. –Она неуверенно протянула руку к моим волосам и замерла, словно боялась дотронуться и нарушить случившееся чудо.

Лёгкое, почти невесомое прикосновение к моей голове. Я улыбнулась, принимая чужую любовь, пусть пока не заслуженную.

– Солнышко наше, – Женщина прерывисто вздохнула и заплакала.

Она изливала страх и потерю, исторгала из себя мучившую так долго неопределённость, а я не решалась узнать, что случилось с Кристиной. Почему её душа отказалась бороться и оставила тело. Неразделённая любовь, болезнь, нападение? В любом случае, страшное осталось позади. О её родственниках я позабочусь, если надо, отомщу.

Я разглядывала маленькую палату с зелёными стенами, облупившейся деревянной дверью и аппаратами, стоящими у изголовья кровати. В коридоре слышалась жизнь, ходили больные, врачи, доносились запахи из столовой. Живот заурчал, готовый подкрепиться. Интересно, сколько я вот так пролежала?

– Прости меня, – сказала женщина, немного успокоившись. Она села на табуретку рядом со мной и вытерла слёзы. – Что-то я совсем расклеилась.

Я постаралась ободряюще улыбнуться и просипела один из важных вопросов:

– Что случилось?

– Ты с родителями попала в автомобильную аварию. – Она замолчала, горько вздохнув. – Три месяца из комы не выходила.

«А они погибли, – поняла я и вздохнула. – Очень жаль. Мне бы хотелось узнать родительскую любовь, почувствовать их теплоту и заботу. Но ничего не поделаешь, не суждено… Моей вины в аварии нет, но всё равно неприятно. К смерти Кристины, я тоже не причастна. Душа ведьмы при последнем перерождении занимает освобождающееся тело».

– Ничего не помню, – сказала я, напуская в голос страх.

Я пока не в состоянии читать людские мысли, а без знаний о Кристине точно попаду впросак. Я даже не знаю, сколько мне лет.

Женщина вздрогнула, в глазах промелькнула целая гамма чувств, но, кажется, больше всего там было облегчения.

– Не страшно, внученька, всё будет хорошо, – пробормотала она, скорее для себя, чем для меня.

Я кивнула. Последнее превращение пройдено, скоро сила укорениться в человеческом теле, и мне станет доступна магия. Тогда никто не посмеет обидеть, даже Ник… Страх ледяным обручем сдавил голову, впиваясь болью внутрь тела. Только бы он не нашёл меня сейчас. Я опять слишком слаба, чтобы дать отпор. Надеюсь, что мы, вообще, больше никогда не встретимся.

– Кристиночка, что случилось? Больно? – всполошилась новоприобретённая бабушка, заметив, что я поморщилась.

– Нет.

– Я всё болтаю, реву, а ведь тебя беспокоить нельзя. Сейчас, потерпи, я позову Виктора Петровича, он тебя посмотрит. Всё будет хорошо.

Она вскочила с табуретки и скрылась за дверью. «Не люблю больницы, – отчётливо поняла я, испытывая почти физическую боль от витавшей в воздухе смеси страха и отчаяния. Вкрапления надежды и радости не исправляли общей гнетущей атмосферы. – Лучше кинуться вниз головой с обрыва, чем медленно угасать тут… Хотя, может, это я настроена на негатив? Словно жду от судьбы очередной подлянки».

– О-о, спящая красавица, – громко поприветствовал улыбчивый доктор с равнодушными глазами, заходя ко мне в палату.

Осмотр не занял много времени и дал оптимистичные прогнозы. Бабушка обрадовалась и, кажется, даже помолодела… А я? Не знаю, в душе сплошные противоречия. Мне придётся постоянно притворяться другим человеком. Никому нельзя рассказать, что я испытала, как боюсь встретиться с Ником, о чём мечтаю… Не знаю, справлюсь ли я? Придётся. Другого выбора судьба не предоставила.

– Скоро, милая, ты выздоровеешь, и мы домой поедем, – сказала бабушка, гладя меня по руке.

Она смотрела на меня ласково, но отчуждённо. Первая радость прошла, включился разум, закидывая сотнями мыслей, погружая в суетливые думы. Я с разговорами не лезла, не мешала ей бродить по лабиринтам памяти и решать, как жить дальше. Без телепатии понятно, что забот и проблем у неё много.

Интересно, где мы будем жить: в городе или деревне? Я постаралась представить тот и другой вариант. В обоих имелись плюсы и минусы. В мегаполисе легче затеряться, объяснить собственные странности, а рядом с природой дышится легче, да и магии больше. В любом случае, от меня ничего не зависит. Без заботы новоприобретённой бабушки мне пока не справиться. Новое тело слушается с трудом, воспоминаний и навыков – нет. Кристина всё забрала с собой.

«Почему мои родители так и не появились? Не может же быть, что у ведьм их нет? Даже медузой я помнила, что родилась человеком, а потом… Не знаю, что случилось. Не в колыбели же нас душат? – горько усмехнулась собственному предположению. – Неужели, те, кто дал мне жизнь, ни разу не захотели узнать, что с их дочерью, помочь? Возможно, они наблюдали, но не вмешивались. Может, существует какой-то запрет? Я придумываю оправдания людям, которых даже не помню?». Словно по заказу в голове появились образы. Грустное женское лицо с васильковыми глазами, склонившееся надо мной, и её нежный шёпот. Хриплый мужской голос и огромная ладонь, дотрагивающаяся до головы.

«Это мои родители», – ошеломлённо осознала я, путаясь в смешанных чувствах: радость, печаль, удивление… и злость, тихая, но зудящая. По-глупому всё устроено. Зачем рождаться человеком, перерождаться в других живых существ и приходить опять в изначальную точку? Не проще ли вырастить своих детей, научить всему, а не бросать их в жизненное море, словно слепых котят. Обидно, несправедливо. Кто определил цену магии? Зачем эти сложности? Испытание воли? Обучение терпимости? Принятие ценности чужой жизни и смерти? Много вопросов и все без ответов. Наверное, мне когда-нибудь откроется истина. Возможно, я даже встречусь с родителями, но пока мне надо встать на ноги и обрести силу… как можно скорее.

Планы редко претворяются в жизнь как задумано. Целых две с половиной недели и четыре часа после выхода из комы я провела в больнице. Медсёстры и практиканты судачили о чуде: «С такими травмами редко выживают, а чтобы на ноги так быстро вставали… Да, у неё, вообще, никаких последствий не осталось. Если бы сама не видела девчонку после аварии, не поверила бы». Врачи по коридорам о моём удивительном выздоровлении не говорили, но несколько раз отправляли сдавать анализы крови и мочи, на УЗИ, рентген и даже МРТ. Последнее в их больнице появилось недавно, очередь из пациентов на месяцы вперёд, но меня обследовали три раза. Кто-то явно собирал данные для великого открытия или хотя бы научной статьи… Но ничего неординарного не нашли.

Наконец, я вышла на свободу и вздохнула полной грудью. Бабушка Лариса суетилась рядом, пытаясь меня придержать под локоть и отобрать лёгкую тряпичную сумку. На все заверения, что чувствую себя отлично, качала головой и говорила: «Бережёного Бог бережёт». Пришлось отдать ей сумку.

– Ты, прости, что ко мне едем, а не здесь остаёмся. Но я не смогу в квартире доченьки. – Женщина прерывисто вздохнула. – Да и дома у меня хозяйство, и так надолго оставила. Соседка уже вся изворчалась… А ты, когда повзрослеешь, можешь вернуться сюда или продадим и купим там, где скажешь.

– Хорошо, – отозвалась я: «Как только восемнадцать стукнет, так сразу уеду. Тяжело с чужим человеком жить и постоянно притворяться».

Лариса мне нравилась, но я чувствовала себя не на своём месте, что в прочем так и было.

Дорога до посёлка оказалась долгой и изматывающей. Семь часов на поезде, затем ещё два на автобусе. Бабушка сначала говорила без умолку, я рассеянно поддакивала, глядя по сторонам. Места были незнакомые, что безусловно радовало. Чем дальше я окажусь от Ника тем лучше. Магия подчинялась плохо. Сил хватало лишь на мелкие фокусы, типа зажигания спички или закрывания форточки. «Всё изменится, подожди», – твердил внутренний голос, но до конца так и не развеял сомнения. Мне не нужно могущество, но без магии, к сожалению, мне не видать и свободы.

– Ты как себя чувствуешь? – забеспокоилась Лариса, заметив мою отрешённость. – Голову не кружит?

– Нет.

– Потерпи, уже подъезжаем. Вон видишь, наш любимый магазин.

На вывеске невзрачного одноэтажного здания значилось «Хлеб».

– Здесь ты всегда просила купить «майские» булочки.

Лариса смотрела на меня с надеждой, но в ответ я могла лишь виновато улыбнуться и пробормотать, в который раз, «не помню».

– Ничего, врач сказал, память вернётся, надо только подождать.

«Кругом надо лишь терпеть и ждать», – горько усмехнулась я про себя.

Автобус завернул на небольшую площадь со статуей Ленина и, напоследок рыкнув мотором, остановился. Кроме нас до конечной остановки доехали только мама с сынишкой лет пяти. Неожиданно я увидела над мальчиком чёрную колыхающуюся кляксу с фиолетовыми всполохами и вздрогнула. «Проклят или серьёзно болен», – услужливо всплыла информация в голове. Я растерялась, не зная как поступить. Не бежать же за женщиной, предлагая снять порчу?

– Бабушка, а ты их знаешь? – спросила я, указав на попутчиков.

– Нет, скорее всего, дачники, – отозвалась Лариса, глядя, как мать с сыном свернули в левый переулок, поэтично названный «черёмуховый». – А что?

– Показались знакомыми… Нам долго ещё идти? – переключила я её внимание, а сама решила попробовать разыскать мальчика и помочь. Правда пока я не знала как, память или вселенная нужных знаний не подкидывали.

– Минут пятнадцать. Наш дом крайний, в конце этой улицы.

– Яблоневая, – прочитала я вслух табличку на одном из домов.

– У нас здесь всё от совхоза, как-никак градообразующее предприятие. Дед агрономом трудился, я лаборантом в селекционной лаборатории, сорта новые разрабатывали.

– Круто. Ты мне потом фотографии покажешь?

– Конечно, чего альбомам пылиться.

Вскоре мы остановились около деревянного забора, откуда виднелся бревенчатый дом на три окна с резными наличниками, выкрашенными в голубой цвет.

Залаяла собака, её солидный голос то и дело скатывался в счастливое повизгивание.

– Помнишь Найду? – улыбнулась бабушка, открывая калитку и радуясь возвращению в родные края.

Отрицательно мотнула головой.

– Вы с ней большие подружки. Ты в детстве её под дудочку петь учила и в прятки играть. Одна умора за вами наблюдать была.

Я осторожно шагнула во двор и замерла, разглядывая пушистую собаку, в крови которой явно наследили кавказские овчарки. Найда радостно махала хвостом, поскуливала и кидалась обниматься, да цепь не пускала.

– Видишь, как она радуется, подойди, не бойся… Найда, не прыгай, а то сшибёшь меня.

Бабушка потрепала взбудораженную от долгожданной встречи собаку и стала открывать дверь внутреннего крытого двора.

Я продолжала стоять на безопасном расстоянии. Животные куда чувствительнее людей. Конечно, собаки не кошки, но и они подмену заметить могут.

Лариса скрылась за дверью, оставив нас с Найдой один на один. Собака продолжала махать хвостом, и я насмелилась приблизиться.

– Хорошая девочка. Красавица. Найдушка, – ласково говорила я, следя за её поведением.

Собака согласно повизгивала и стремилась поскорее дотянуться до меня и облизать. Наконец, ей это удалось, а я чуть не упала от жарких объятий.

– Найда, ты меня всю обмуслила, – рассмеялась я, глядя ей в глаза.

Неожиданно собачья спина под руками напряглась. «Ну всё», – подумала я, внушительные клыки находились в паре десятков сантиметров от моего горла.

– Найдушка, – протянула я как можно спокойнее и нежнее. – Ты чего? Это же я.

Собака отошла от меня и замерла, вглядываясь в знакомое лицо, вдыхая запах, и не понимая, что же её насторожило. Она поджала хвост и попятилась до самой конуры. В глазах Найды плескались растерянность и страх.

– Прости, – прошептала я. – Её уже не вернуть. Не бойся, я не причиню вреда ни тебе, ни твоей хозяйке.

«Осталось только надеяться, что этого не сделает Ник… Чёрт! Да, когда же я перестану бояться?! Сила, прошу, пробудись поскорее», – взмолилась я, глядя в безоблачное небо.

– Кристи, давай в дом, успеете помиловаться. Я чайник поставила.

Тяжело вздохнула и нацепила радостную улыбку, перешагивая порог избы. Хорошо, что Лариса не видела, как на меня отреагировала Найда. Иногда достаточно лишь зерна страха, чтобы в близком человеке рассмотреть чужака.