Заклинатель

Часть 1. Книга. Глава 1. Французы не умеют готовить.

Поезд мерно покачивался, за окном тянулись засеянные поля, солнце светило так ярко, что даже смотреть было больно. В отдельном купе первого класса было душно и жарко, окна не открывались, по крайней мере, мне открыть их не удалось. Дёрнув пару раз непослушную задвижку, я со вздохом вернулся на своё место. Подумать только, ведь всего несколько месяцев назад такая поездка была пределом моих мечтаний! Всю свою жизнь я прожил безвылазно в мрачном родовом поместье, не надеясь увидеть что-то кроме его пропитанных кровью стен и расположенной рядом захудалой деревушки. Но потом духи сообщили мне, что в свои земли вернулся герцог, мой милорд. Мой род был клятвеннообязанным его рода. Значит, и я – его вернейший и преданнейший слуга до конца моих жалких дней. Сильно же он удивился моему появлению! Оказывается, он и понятия не имел обо мне и всём моём роде. И первым же делом милорд решил проверить мои способности и отправил в эту самую поездку. Не слишком разумно с его стороны, но куда деваться? Приказ.

Так что сел я на поезд как послушная собачонка и отправился в путь. Пейзажи за окном сначала безумно радовали – такого обилия ярких красок мне за всю жизнь видеть не доводилось – но быстро стали приедаться. Нельзя же удивляться вечно тому, что трава может быть такой зелёной? Я лениво посмотрел на часы и вздохнул. Было бы неплохо добраться до академии хотя бы к вечеру, а ведь собирался быть там к обеду, но поезд задержали на предыдущей станции, опять перегоняли военный эшелон.

Шла война, странная, непредсказуемая и почему-то не слишком провальная. Я много читал о войнах, но эта не походила ни на одну из тех, в которых участвовали мои предки. Началась она с того, что на юге Франции, в Китае, на южном полюсе и, кажется, где-то в Южной Америке открылись порталы в иной мир. Хотя последние две дырки удалось быстро заткнуть. И из этих порталов полезли враги – такие же люди, только с гораздо более высоким уровнем технического развития. Приветливые такие, решили нас цивилизовать и дать нам все блага. Начали, правда, с разрушения церквей.

Строго говоря, нам, жителям этого мира, ещё повезло. Несколько лет назад по время теракта погибли королева Виктория и вся её семья. Ни одного прямого наследника. И трон захватил какой-то дальний родич королевской династии. Военный генерал, служивший до этого в Индии. В общем, теперь к Британской Империи относилась также территория Франции, Италии, Испании… почти вся Европа до самой Германской Империи. Ну и Индия, конечно. Австралия, весь север Африки. Османская Империя теперь тоже часть Британии.

Пока англичане захватывали мир, немцы тоже не сидели, сложа руки. У них случился государственный переворот, и к власти пришёл один генерал в компании странных ребят, каким-то образом воскресивших древнее умении Алхимии. Они бодро прибрали к рукам Австро-Венгрию и все ближайшие страны.

Германская и Британская Империи вели вялую войну до самого открытия порталов, а теперь объединились и сражались уже вместе. И да, нам повезло. Как-то наше командование узнало о грядущей войне заранее, как-то получилось, что текущая любовница императора Британии оказалась гениальным механиком и оружейником. Говорят, эпоха рождает героев. Вот эта эпоха и нарожала.

Герцогство милорда и, соответственно, моё поместье, находятся в Бретани. На стыке Германской Империи и французских областей Британской. Формально, оно всегда принадлежало английским герцогам, но долгое время они не вспоминали о его существовании. До нашего герцогства война пока не докатилась, но милорд с самого начала активно помогал армии. Его безумно раздражало то, что пришельцы устраивали в соборах казармы и склады. Дело вовсе не в религиозности, просто милорд любит готическую архитектуру.

Все толковые ребята ушли добровольцами на фронт. Все железнодорожные пути были переданы в распоряжение армии, гражданские поезда уже забыли про графики – им вечно приходилось дожидаться, пока пройдут огромные бронированные составы. Видимо, у милорда не осталось никого с головой на плечах, да и сам он был ужасно занят всеми этими военными делами, иначе не послал бы меня на это задание. Решил проверить, на что я годен.

Что ж, как бы мне ни было страшно, я выполню его приказ. Во-первых, у меня нет выбора. Его родовая кровь – моя единственная защита. Во-вторых, весь этот опасный мир не может быть хуже родового поместья. О людях я до этого мог судить лишь по записям в семейных архивах и со слов дяди, чтобы ему раскалёнными щипцами глаза вытащили. И по всему этому получалось, что меня сейчас окружает тупое, кровожадное стадо, жаждущее отправить меня на костёр. Слишком уж кровожадными они, на мой взгляд, не выглядели. Как и сколько-нибудь интересными. В целом, люди разочаровали меня даже больше, чем зелёная трава.

Поезд качнуло так сильно, что я едва не упал, в последний момент только успел ухватиться за подоконник. И кто это сказал, что мне нравится путешествовать? Неужели, я сам? Молодой был, глупый. Когда вокруг незнакомый, но, несомненно, враждебный мир, только и остаётся, что зубоскалить.

Я не ребёнок, хоть мне и всего пятнадцать. И не перепуганный подросток, не знающий жизни. Я – глава древнего магического рода и последний его представитель. Последний хранитель древних знаний. И клятвеннообязанный милорда, чьи предки спрятали когда-то моих предков от Инквизиции и тем самым сохранили жизнь. Я не могу позволить себе быть ребёнком. И не могу позволить себе полагаться на кого-то, кроме себя.

От грустных мыслей всегда хочется есть. А эти мысли были не очень-то весёлыми. Но любопытства мне не занимать, и сейчас я решил направить его на изучение людей. А это лучше всего делать в их естественной среде обитания. То есть – в вагоне-ресторане! Как же не хочется! Готовят здесь отвратительно, хоть я и читал, что французы – мастера в этом деле. Ложь, полная и абсолютная! Я открыл чемодан и с тоской посмотрел на сложенные тремя стопками тонкие обтягивающие свитера. Чёрный, белый и в середине – серый. Два крайних соответствуют двум школам моего магического направления. И мне давно уже пора выбрать один из них, но я всё никак не могу решиться. Сейчас я владею основными знаниями обеих школ. По традиции моей семьи, ребёнка с рождения обучают обоим направлениям, чтобы потом он мог избрать то, что ему больше подходит. У меня такого нет, свои плюсы и минусы есть у каждой школы. Выбрав одно направление, я неизбежно утрачу все преимущества второго. Конечно, я мог бы оправдать себя тем, что знания обеих школ мне могут ещё понадобиться на службе у милорда, но, по правде говоря, мне просто страшно углубляться во всю эту жуть. А придётся, когда решусь выбрать. А пока что мой вариант – средний, для ещё не определившегося.

Со вздохом достал тёмно-серый плащ и накинул на плечи, закрыл чемодан и обновил приказ для духа-стражника. Если какой-нибудь идиот рискнёт сунуться в мои вещи, его ждёт очень неприятный сюрприз. Я милосерден, а потому ему всего-то отрежет пальцы. Теперь можно было и выйти из купе.

Уже настало обеденное время, и в коридоре было не протолкнуться. Какой-то толстый потный мужчина едва не сбил меня с ног. Потом мимо протиснулась суетливая женщина с целым выводком детей. За ней неторопливо шествовала богатая дама в немыслимо пышной юбке. Пришлось прижаться к запертой двери купе, чтобы пропустить её.

– Вам надо пересмотреть свой рацион, – я сказал это намеренно медленно и надменно, стараясь задеть, – выбирая это платье, вы явно думали о торте.

Хорошо хоть успел юркнуть в ближайшее купе, ещё лучше, что оно оказалось пустым. Женщина кричала так, словно я посмел покуситься на её честь. Нет, всё-таки люди порой бывают забавными, особенно женщины. Чаще глупыми, чем злыми, чтобы там ни писали предки. До своего первого визита к милорду я редко встречал женщин, только крестьянок, и вначале плохо понимал, что они вообще за существа. А с деревенскими у меня всегда были натянутые отношения.

Если честно, эта женщина меня немного напугала. Было в ней что-то такое, знакомое. Так что эта шалость была всего лишь моей маленькой местью. Выждав некоторое время, я осторожно вышел из своего убежища и влился в толпу спешащих в вагон-ресторан пассажиров.

К счастью, мне удалось найти столик у окна, на который больше никто не претендовал – не люблю, когда мешают есть. Меню, как всегда, было скудным, всё мясное пришлось исключить сразу, птицу тоже. Что тут из рыбы и овощей?

– Что будете заказывать? – Официант расплылся в дежурной вежливой улыбке, насквозь фальшивой. Он видел во мне всего лишь студента, бедного, но строящегося из себя взрослого и самостоятельного. Что ж, в чём-то он был прав. Но его высокомерие всё равно было отвратительным.

– Рыбу, овощной салат, гранатовый соус и яблоко, – как же мне надоели эти овощи, толку от них всё равно мало. – И молоко.

– Ваш заказ скоро будет готов. – Официант снова поклонился и ушёл. Актёр из него точно не выйдет, на его лице было удивление пополам с брезгливостью. Конечно же, француз не мог одобрить выбор не сочетающихся продуктов, к тому же какой-то рыбы при наличии в меню такой сочной вырезки и запеченной свиной шеи.

И, конечно же, он солгал. Обслуживание в вагоне-ресторане было неторопливым и не слишком хорошим. Всех толковых поваров забрала себе армия, все нормальные официанты ушли добровольцами на фронт. Мне оставалось лишь изучать других пассажиров. Хорошо помогало от скуки с одной стороны и давало бесценный опыт – с другой. Наблюдательность у меня хорошая, вот только не на людях тренированная, надо бы обновить навыки.

Женщина в ужасной юбке оказалась спутницей того потного толстяка, что едва не расплющил меня о дверь купе. Через стол от них расположилась ещё одна семейная пара – скучающий супруг и его жена с дочкой. Дитя избалованное и совершенно не желающее вести себя подобающе. Маленькое чудовище, изводящее забитого отца и высокомерную мать. Женщина и на своего супруга, и на молодого официанта смотрела с одинаковым презрением, а вот к дочери прислушивалась и старалась выполнять все её прихоти. На редкость мерзкая особа. В каждом её жесте сквозила фанатичная ненависть к мужчинам и чувство собственного превосходства над всем этим миром.

Дальше сидел какой-то студент, билет которому явно оплатили родители или друзья, потому что денег на приличную еду у него не было. Он, как и я, рассчитывал, что успеет приехать в академию как раз к обеду. Напротив него устроилась благообразная старушка. Она помешивала ложечкой добавленный в чай коньяк и просто наслаждалась жизнью. Что ж, хоть один счастливый человек в этом вагоне. Мои размышления и наблюдения прервал официант с подносом.

– Ваш заказ, – с лёгким неодобрением сказал он, выставляя передо мной тарелки.

– Не знаю, от чего умерла эта рыба, но зачем вы так жестоко надругались над её трупом? – довольно громко и протяжно произнёс я, глядя в глаза официанту. Это тоже раздражает и пугает, хотя, может быть, всё дело в моих бледно-серых глазах и немигающем взгляде?

– Приношу свои извинения, – невнятно пробормотал официант, посмотрел на меня каким-то испуганным взглядом и сбежал к следующему пассажиру.

За соседним столиком упоительно пахло жареным мясом. Вкусно, наверное, не знаю, не пробовал. Мне нельзя. Со вздохом ткнув вилкой рыбу, я понял, что умерла она от старости. И как им не стыдно было готовить старушку? Вроде бы она должна была быть запечённой, но больше была похожа на переваренную. И на вкус так же мерзко. Французы всё-таки совершенно не умеют готовить. Вроде бы и реки есть, и море, так почему они не способны приготовить самую обычную рыбу?

– Принесите кипяток, – официант от моего оклика чуть не подпрыгнул, едва успев перехватить съехавшую по подносу кружку с пивом.

Что ж, буду бороться с анемией своими методами, благо семейных рецептов хватает. Рыбу всё-таки пришлось доесть, как и пересоленный овощной салат с непонятной заправкой. Я прислушался к своим ощущениям. Вроде бы не тошнило, еда была хоть и отвратительная, но свежая. И мяса из мести мне тоже не подсунули. Это я бы точно сразу почувствовал.

На этот раз официант вернулся быстро, и даже почти удивился, когда увидел, как я высыпаю в воду какую-то труху с листиками из мешочка. Лучше тебе не знать, что там в составе, а то ещё проснётся в забитом официанте ярый католик, как мне потом перед милордом оправдываться и куда труп прятать? Настойка получилась на редкость гадостная, горькая и кислая одновременно, зато она ускоряла процесс кроветворения, очищала организм и уменьшала головокружение. Незаменимое средство для любого мага в моём роду. Ненавижу эту гадость, но давно уже к ней привык. Когда тебе приходится за любое колдовство отдавать свою кровь или плоть, такие вещи становятся необходимыми. Дрянная у меня магия, милорду с его тонким воздействием повезло больше. Хорошо хоть за многие поколения в моём роду закрепилась способность быстро восстанавливать количество крови в организме.

Стакан я забрал и вымыл потом сам в туалете. Выпестованная семейными хрониками паранойя настойчиво советовала мне вообще разбить его на осколки и выбросить в окно. С трудом, но я справился с этим желанием. Исключить любую возможность, что семейный рецепт узнает посторонний. Всегда помнить, что каждый незнакомый тебе человек может оказаться доносчиком Инквизиции. И другие бесценные советы и рекомендации. И как только мои предки жили, шарахаясь от каждой тени? Вряд ли посудомойщик сможет выяснить рецепт моего настоя по остаткам в стакане, но зачем рисковать?

Поезд подошёл к станции с большим опозданием, снаружи вместо ясного дня стояла тёмная ночь. Мало того, что приходилось два раза пропускать военные составы, так мы ещё и ползли со скоростью человека с перерубленным позвоночником. Но, глядя на то, с каким смирением принимают этот факт остальные пассажиры, я тоже решил не волноваться по пустякам.

На станции меня уже ждал экипаж. Надеюсь, встречающих всё-таки предупредили о задержке, и бедолагам не пришлось скучать здесь полдня. По крайней мере, они явно были рады меня видеть. Полный лысеющий мужчина в очках, думаю, профессор, широко улыбался и поминутно вытирал пот со лба. Худощавый нескладный кучер стоял рядом с лошадьми и гладил их по мордам. Какие-то эти звери были больно уж большие. В деревне жила только одна полудохлая кляча, но она была заметно меньше этих. Не мне бояться животных, но всё равно стало как-то неуютно.

– Рад, что вы, наконец, добрались до нас, мсье де Тенебре Энфер-Эсприт, – профессор смущённо улыбнулся. – Я ничего не напутал в вашем имени?

– Всё верно, – даже не буду гадать, сколько сил и времени он потратил на запоминание моего родового имени. – Вы ведь мой профессор? Тогда зовите просто Люк.

Эта фамилия – давнее прозвище, закрепившееся за кем-то из моих предков. Как-то оно даже переводится, не помню только как. Никогда мне не нравилось, слишком сложно и вычурно для старого выродившегося рода. А вот имя действительно моё, данное при рождении. Простое и безыскусное. Дядюшка, чтобы его демоны в аду на части драли, видимо, решил не тратить фантазию на выбор имени для меня, хорошо хоть не назвал Анри или Жак.

Профессор даже помог дотащить чемодан до экипажа и сел напротив, дружелюбно улыбаясь. Слишком заботливый, это раздражает, так и тянет сказать ему гадость, чтобы смотрел с презрением, как и все прочие. Хотя крестьяне ещё и боялись. И ненавидели. Я к этому давно уже привык. А вот к такой заботе – нет, и привыкать не намерен! В конце концов, я ему не ребёнок.

Академия, в которую я направлялся, была старинным учебным заведением, открытым кем-то из предков милорда. Она располагалась в стенах старого, перестроенного замка, имевшего в своём прошлом немало кровавых страниц. Франко-, англо- и германоязычных студентов в ней всегда было поровну, исключения не делались даже во время войн. Образование тут тоже давали хорошее. В общем, передовое учебное заведение, сейчас активно развивающее научные и технические направления.

А ещё магию. Предки милорда, да и он сам традиционно прятали в стенах своей академии всяких безобидных магов, преследуемых Церковью. Слишком бездарных, чтобы их можно было назвать реальной силой и обвинить семью милорда в попытке собрать армию. Зато предкам милорда было приятно хоть в чём-то напакостить Ватикану. К ним под крылышко стекались слабые маги и звездочёты, алхимики и прорицатели. Изучение магических дисциплин всегда было факультативным. Думаю, сейчас в академии тоже преподаёт несколько профессоров-магов.

Предки милорда всегда были на особом счету у королей Британии и потому пользовались их покровительством и защитой. Хотя это, к сожалению, не избавило академию от нездорового любопытства местного епископа, наблюдателя из Ватикана. Как истинный маг, милорд не любил Церковь, но с их посланником мирился.

Герцогство несколько раз оставалось без своего покровителя, но один из прежних герцогов сделал особый фонд, из которого выплачивались деньги на содержание академии. Так что она никогда не закрывалась. Сейчас изрядную часть её бюджета составляет плата за обучение, вносимая студентами из аристократических семей Британской и Германской Империй.

Вот и всё, что мне удалось разузнать про академию. Теперь мне предстояло изображать её студента. Жуткая нелепость и совершенно не подходящее для меня задание. Но такова была воля милорда. С другой стороны, если в академии происходит именно то, что я предполагаю, кроме меня всё равно никто не справится.

Профессор посмотрел на кучера и кивнул ему на мой чемодан, второй раз тащить его сам он явно не собирался. Хотя н такой он и тяжёлый, если уж на то пошло.

– Вы устали с дороги, если хотите, вам принесут ужин в комнату, – профессор выжидающе посмотрел на меня. Как же он раздражает, но сейчас он мне нужен как союзник, я же не могу всё делать сам, правда? И не хочу. – Есть какие-нибудь предпочтения?

– Рыба, – тяжело вздыхаю. Интересно, здесь её тоже готовить не умеют? – А что вы преподаёте? Хорошие манеры?

– Нет, астрологию и астрономию, – профессор смутился, как будто это было что-то постыдное. Кажется, милорд что-то рассказывал мне про этого человека. А, точно, он – маг, хоть и очень слабый. Не может даже кружку молока подогреть, не начертив сложной схемы, учитывающей положение звёзд и планет в момент начала и динамику их движения в процессе колдовского акта. Такая техника требует совсем крошечного вложения магических сил, но она весьма затратна по времени.

– Сначала мне нужно сходить к ректору, – и сам я, конечно же, дорогу не найду. Профессор некоторое время соображал, что мне от него нужно. Для мага он был ужасно медлителен, хотя, о чём это я? Ему нужна была только точность и усидчивость. Быстро соображать было вовсе не обязательно.

– Хорошо, Вильгельм вас проводит, – профессор всё-таки забрал чемодан, кивнул кучеру и ушёл. Отлично, значит, кучера зовут Вильгельм. Не самый приятный спутник, но хотя бы молчаливый.

Чтобы добраться до кабинета ректора нам пришлось преодолеть две лестницы, каждая метров по семь высотой. Кучер даже не запыхался, преодолев этот ступенчатый ужас, а вот мне пришлось остановиться перед резными дверями, чтобы отдышаться. И всё из-за малокровия. Вдох, выдох. С людьми из внешнего мира я уже разговаривал, ничего сложного. И мне совсем не страшно. Двери поддались легко, без скрипа. Даже завидно стало на секунду. Блаженная тишина и легко открывающаяся створка. Не то, что в моём доме, где в каждую петлю, кажется, заточена неупокоенная душа. По крайней мере, скрипят они именно так.

Кабинет был просторным и уютным: камин, книжные стеллажи во всю стену, ковёр, большой стол – всё тёплых тонов. Ректор, немолодой мужчина с цепким внимательным взглядом, приветственно улыбнулся.

– Добрый вечер, мсье де Тенебре Энфер-Эсприт. Я ждал вас ещё днём, но поезд, видимо, опять задержали из-за военных. Как же я рад, что вы, наконец, добрались, – он встал из-за стола, подошёл и протянул мне руку. Вот ещё не хватало, не люблю, когда ко мне прикасаются!

– Можно просто Люк. Давайте сразу перейдём к делу, – я не собирался ни извиняться за задержку, ни отвечать на приветствие. В конце концов, я здесь ненадолго, пока не выполню задание милорда, так что любезничать незачем.

– Ну что ж, давайте, – ректор несколько неловко опустил руку и указал мне на стул, стоявший напротив его стола. – Ваши бумаги милорд мне уже переслал, так что можете об этом не беспокоиться. Здесь ваше расписание и номер комнаты в общежитии. Если вам будет нужная моя помощь, обращайтесь. – Он протянул мне папку с бумагами. Среди прочих нашлась даже подробная карта академии с потайными ходами.

– Благодарю, но отказываюсь, – я поднял глаза и посмотрел на ректора. Неужели он не понимает, как это будет выглядеть со стороны? К тому же, такое покровительство не позволит мне выполнить задание милорда. Не говоря уже о гордости. Сам справлюсь! – Иначе ничего не получится. Я – обычный студент, по крайней мере, пока не разберусь, что тут к чему. Тогда, возможно, я попрошу вас о содействии.

– Я должен предупредить вас об одной группе студентов, они могут показаться вам слишком самоуверенными и даже наглыми, – ректор замялся. Ему явно неловко было признаваться в том, что он покрывает шайку местных хулиганов.

Вернее, борцов за справедливость, защитников слабых и бедных. Эти студенты приглядывали за тем, чтобы богатые детишки не зарывались и никого не обижали. И объясняли им их неправоту доходчиво, но весьма болезненно. В общем, говорили по душам с тем, кто не станет слушать преподавателей.

– Меня они не волнуют. Если это всё, то я пойду устраиваться, – я встал со стула и направился к выходу. Этот день действительно изрядно измотал меня. Слишком много впечатлений для того, кто до этого ни разу не покидал своего поместья и ближайших земель. Я проголодался и устал, мне хотелось залезть под одеяло и проспать дня три не меньше, жаль, что у меня их не было – разобраться с проблемой необходимо было как можно скорее.

Мне выделили отдельную комнату в восточном крыле общежития, угловую, с камином на полстены. В ней было всё, что нужно для проживания и учёбы: узкая кровать, шкаф, стол, стул, полки для учебников. Скромно, но уютно, то, что надо. Всегда мечтал о такой комнатке. На тумбочке у кровати меня ждал поднос с ужином, остывшая жареная рыба двух видов, картофель, варёная морковь, шпинат и чай.

Рыба была почти съедобной, только холодной и немного жёсткой, а вот овощи сильно переварили. Никогда не был разборчив в еде, но сейчас мне очень нужны были силы, на одних травяных настоях долго не протянешь. Закончив с едой, я поставил поднос обратно на тумбочку.

Теперь можно было разобрать вещи. Одежды у меня с собой было немного, да и разнообразной её назвать было нельзя. Тонкий свитер с высоким горлом, чёрные брюки и тёмно-серый плащ – так одевались мои предки испокон веков. Традиция, ничего не поделаешь, даже на семейных портретах они все в этих свитерах. Разнится только цвет – чёрный или белый – в зависимости от специализации мага. Я же пока ношу серый, цвет не определившегося, смесь двух основных цветов. Мой дядя, личинок ему под ногти, всегда носил только чёрный – цвет заклинателя демонов. Отец, которого я почти не помню – белый, цвет заклинателя духов.

Обе школы были сильны, и каждая имела свои преимущества и недостатки. Я изучал основы обеих. Заклинание духов практиковал по книгам, заклинание демонов – под руководство моего больного на всю голову садиста-дяди. Я даже прошёл инициацию первого уровня, принял в себя трёх духов – сам до сих пор не понимаю, как выжил. Но я всё ещё могу их отпустить и стать заклинателем демонов.

Вот только пока не хочу, очень уж эти духи полезные. Я сам их выбирал. Дух-целитель был первым, без него я бы точно умер. Да и потом он несколько раз спасал мне жизнь. Второй дух может временно увеличить силу и скорость моего тела. С отдачей, конечно, просто так ничего не даётся. А третий позволяет мне управлять огнём. В детстве боялся обжечься, вот и выбрал его.

В общем, полезные ребята. Но и расплачиваться приходится даже тогда, когда они просто спят. Из-за них я не могу есть мясо ни в каком виде – духи не принимают мёртвую кровь. Эти трое ещё пошли мне на уступки, позволив есть рыбу. Вот демоны заставляют есть только мясо и очень редко уступают с овощами.

С другой стороны, дядюшка, надеюсь, его там на сковороде поджаривают, был заклинателем демонов, а духов боялся и ненавидел, поэтому практически не учил меня с ними обращаться. А по книгам практиковаться сложно. Это давняя история и извечная борьба – два класса сущностей друг друга не переносят и так и норовят сцепиться. Поэтому за всю историю существования моей ветви рода был только один человек, заклинавший и тех, и других – полумифический и полностью легендарный основатель этой самой ветви. Как он это делал, не знает никто, он не оставил записей и инструкций. И завещал своим потомкам искать ответ самостоятельно.

Но я тот ещё неудачник, так что найти этот способ у меня точно не получится. Мне надо выбрать либо духов, с которыми мне проще работать и которых я лучше принимаю, либо демонов, которых я боюсь до мокрых штанов. Первые слабы в бою, но отличные шпионы, вторые словно рождены для битв и кровавых оргий. Логичней было бы выбрать духов, но не хочется отказываться от такой силы, тем более что милорду она может потребоваться в любой момент. Жаль, что у меня нет брата или кузена, мы могли бы поделить силы, как отец и дядя, надеюсь, ему в аду язык через затылок вытаскивают.

Но тут ничего не поделаешь, я совершенно один, последний осколок загнувшегося рода. Всё, что у меня есть, это гордость и родовая честь. Цепляюсь за них, как за последний огарок свечи в тёмном подвале. А ведь на самом деле мне страшно. И я вполне могу признать это сейчас, когда я один. Но никогда не позволю увидеть это кому-то другому. Гордость, что б её! Сколько раз я повторял себе, что я сильный, что выживу. И сколько раз выживал. Обучение закалило моё тело, хоть оно и выглядит слабым, но я выносливый. И обучение закалило мой дух, научило преодолевать страх. Всё это так, но я совершенно не знаю мира, в котором оказался. Он сильно отличается от того, что описан в древних хрониках. Ну ничего, справлюсь. Я – заклинатель, я сильный.

Ладно, всё это очередные пустые рассуждения для поднятия боевого духа. А теперь к делу. Меня отправили сюда, чтобы расследовать цепь странных несчастных случаев, произошедших со студентами-стипендиатами академии. Каждый раз погибал кто-нибудь из малообеспеченной семьи или талантливый сирота, тот, кого не будут искать, или чьи родные не поднимут шум. Более того, находили их обычно после полнолуния. Слишком это всё походит на ритуал, жертвоприношение. Если так, то в академии назревает что-то очень нехорошее, ведь с помощью подобной практики можно добиться очень многого, умирающий в муках человек – отличный источник энергии, способный напитать своей жизнью даже заклинание ничего в этом не понимающего неофита. Проще говоря, тут кто-то решил поиграть в колдунов, и скорее всего, плохо понимает, к каким последствиям это может привести.

Я со вздохом захлопнул чемодан и положил на полку шкафа стопку серых шерстяных свитеров. Хорошо, что здесь не так строго с формой, иначе пришлось бы надевать её поверх привычной одежды. Эти свитера и плащи ткали духи, привязанные к поместью моими предками. Созданная ими одежда всегда сидела идеально по фигуре, была тёплой, удобной и прочной, но неизменно одного и того же цвета и фасона. Когда в первый раз приехал к милорду, я, помнится, растерялся от обилия цветов в одежде его слуг и подчинённых. До этого мне доводилось покидать поместье всего несколько раз, да и доезжал я только до ближайшей захудалой деревеньки. Любимыми цветами её жителей были серый, коричневый и чёрный. Деревня была очень бедной, а её жители нас традиционно ненавидели и боялись. Сначала меня удивляло, чем я, тогда ещё совсем маленький мальчик, мог провиниться перед людьми, которых вижу впервые, потом привык к полным ненависти и страха взглядам в спину. Для них я сам был демоном и исчадием ада.

Тяжёлые воспоминания на сон грядущий – не самая здоровая привычка. Надо составить план действий, ведь начинать придётся завтра с самого утра. Итак, во-первых, мне надо оттолкнуть от себя остальных студентов. Это не составит труда. Как я уже выяснил, милорд был одним из немногих способных терпеть меня людей, да и то лишь потому, что всегда был невероятно жаден до знаний и талантов. Потом надо позволить этим колдунам недоделанным узнать, что я сирота, живу один, и дома меня никто не ждёт. Это можно будет сделать вначале, пока от меня ещё не отвернулись. Хорошая приманка почти готова. Дальше показать, какой я слабый и беспомощный, опять же, легче лёгкого. Просто придушить немного гордость и пару раз упасть в обморок при всех.

Скоро полнолуние, им нужна жертва, так что я буду отличной приманкой, а там посмотрим, что они замышляют. Милорд разрешил мне лично придушить зачинщиков, если они действительно собираются вызвать кого-то опасного. Потому что нечего играть с такими силами, да ещё и на его территории. Отлично.

Я стащил свитер через голову и расстегнул штаны. Теперь мыться и спать. Ещё одной замечательной особенностью академии было наличие душа в каждой комнате. Более того, в кране даже была вода и даже не слишком холодная. Я всегда быстро замерзал и потом долго не мог согреться. Струи воды стекали по моему обнажённому телу. Приято, это действительно было приятно – слушать шум воды, ощущать её кожей, чувствовать запах мыла. Пока дядя был жив, гнойных язв ему на спину, мне почти каждый день приходилось вместе с потом смывать свою кровь. Он не жалел меня, порой мне казалось, даже ненавидел. Не знаю, почему настолько сильно, ведь если бы я не выжил, наш род мог прерваться. Невелика потеря, никто бы этого даже не заметил, мы давно ушли в тень и успели с ней слиться. Никто бы о нас даже не вспомнил.

Я простоял под текущей водой, впервые за несколько дней чувствуя, как расслабляются мышцы. Блаженство просто неописуемо. Всё-таки в этом внешнем мире есть свои преимущества. Закутавшись в большое мягкое полотенце, я вышел из душа и подошёл к раковине. Над ней висело зеркало, запотевшее, в потёках воды. А ведь мне совсем не хочется этого видеть. Но я всё равно поднял руку и протёр его. Тщательно, не пропустив ни кусочка, и даже раму сверху. Может, это и суеверия, но я никогда не любил зеркал. С тускловатой, тёмной поверхности на меня смотрел худой и бледный подросток со светлыми, серовато-белыми волосами, заострёнными чертами лица и большими, серыми глазами, под которыми залегли тени. Да уж, мною впору детей пугать, из гроба краше достают. Как же я устал от всего этого! Те, кто жаждет силы, не понимают, как это тяжело – обладать ею, и как порой дорого она обходится.

Перед тем, как лечь спать, мне надо было ещё сделать разминку. Духи, конечно, помогут, но если не тренировать тело, оно просто не выдержит той силы, что они мне дадут, да и воспользоваться ею всей не получится. Только полные идиоты полагают, что магия может дать им всё, сразу и без последствий. У человеческого тела есть свои ограничения, которые нельзя преодолеть, не повредив его.

Я привычно принял стойку и медленно перенёс вес на одну ногу. Спешить некуда, мышцы надо напрягать и расслаблять последовательно. Ощущать движение, плавно и не торопясь. Благодаря урокам дяди, чтоб ему там все кости в аду переломали, я могу постоять за себя, не прибегая лишний раз к помощи духов. Наклон вперёд, ноги широко расставлены и согнуты в коленях. К тому же, от такого мелкого задохлика, как я, никто и не ожидает отпора. Напрячь спину, прогнуться, медленно поднять туловище.

Разминок всего три вида. Одна перед сном, я должен максимально напрячь все мышцы и выпустить из них через это напряжение всё, что накопилось за день. Что-то вроде – довести до предела и отпустить. Это позволяет полностью расслабиться ночью, во сне. Второй тип – утренние, более активные, они призваны пробудить тело, подготовить все мышцы и органы к работе. После ночного расслабления нужно некоторое время, чтобы снова собраться. И третий тип – интенсивные, в идеале они должны быть регулярными, днём или вечером, их назначение в совершенствовании тела и закреплении навыков. Однако ими, в отличие от первых двух, порой можно пренебречь.

Тренировки должны быть регулярными, если хочешь чего-то достигнуть или улучшить. Для поддержания формы достаточно разминок утром и вечером, просто с каждым новым выученным приёмом они немного меняются. Руки разведены в стороны и выпрямлены, только кисти рук смотрят назад, спина напряжена, присед глубже. Дядя, чтобы его пороли ремнями, вырезанными из его же спины, заставлял меня так тренироваться с тех пор, как я начал ходить, так что это стало не просто привычкой, потребностью.

Закончив упражнения, я оделся и вышел из комнаты. Так, если верить плану, то кухня здесь находится на первом этаже в соседнем крыле. Два пролёта вниз, потом большой коридор направо. Сейчас уже поздняя ночь, все должны спать, интересно, в этом замке есть призраки? Вряд ли, ими могут стать только сильные маги или те, кому вообще заказана дорога на тот свет. Какой же этот замок всё-таки огромный! Надеюсь, я не наткнусь на какого-нибудь любителя ночных перекусов. Кроме того, не так давно в академию стали принимать женщин, их было пока мало, и держались они вместе, но шанс наткнуться на девушку всё-таки был. Особенно ночью и на кухне. И что мне тогда делать? Говорить гадости, конечно. Я ведь понятия не имею, как и о чём с ними разговаривать. Хотя это могло несколько подпортить мой план.

Замок оказался настоящим лабиринтом. За очередным поворотом вместо вожделенной лестницы обнаружился ещё один коридор с незнакомой дверью в конце. Всё-таки заблудился. Ладно, посмотрим, что там. Духи внутри меня с любопытством зашевелились, я едва не выругался. Когда у тебя в животе ворочаются огромные ледяные и огненные змеи, это не только очень больно, но и крайне неприятно. Открыл тяжёлые двери, стараясь прилагать как можно меньше усилий, зря я что ли расслабляющую разминку делал? Отлично, библиотека. Судя по всему, не основная, та по плану находится в главном здании и раза в три больше. Сюда же студенты могли приходить в любое время и заниматься. По крайней мере, в плане было указано, что она всегда открыта. Удобно, надо будет запомнить. Библиотека показалась мне достаточно уютной. Высокие шкафы стояли рядам, к некоторым были прислонены лестницы, рядом с окнами располагались столы с газовыми лампами. Ещё несколько уютных кресел стояло в глубине, насколько я смог разглядеть в полумраке. Тишина такая, что слышно, как кружится пыль в серебряном свете луны, падающем из высоких стрельчатых окон.

И мерзкое громкое шуршание у дальнего шкафа. Мыши так не шумят, только люди, которым почему-то не спится. Я быстренько засунул вглубь сознания ещё не успевший оформиться страх и напомнил ему, что в этом замке нет никого страшнее людей. Потом подключил своё упрямство и гордость. Что если это заговорщики? Я же должен всё выяснить! Нельзя трусливо сбегать от первой же опасности! Не зря же учился на заклинателя и тренировался.

Я бесшумно прошёл вдоль шкафов и заглянул за угол последнего. У небольшого столика, спрятанного в стенной нише, стоял студент. Он не шевелился, замерев в напряжённой позе. Потом, словно решившись, протянул руку и взял с полки книгу, неловко зацепил пальцами и едва не уронил. В процессе задел рукавом зажженную керосиновую лампу, но успел подхватить. На столике уже лежала целая груда фолиантов и свитков. Кажется, он искал что-то, но никак не мог найти. В каждом движении этого странного студента сквозила нервозность, дёрганность, паника.

Странно, в таком состоянии обычно реагируют на малейший шорох, но этот, кажется, ничего не замечает вокруг себя. Внешне ничего интересного – высокий, неуклюжий, волосы тёмно-русые, лицо тоже не особо запоминающееся. И тоскливая обречённость, пронизывающая всё его существо. Почему тогда я чувствую исходящую от него опасность? С координацией и реакцией у парня проблемы, бойцом или магом он быть не может, мозгов тоже не очень-то много, в чём дело? Не понимаю. Почему интуиция тогда говорит мне, чтобы я держался от него подальше, а духи внутри ворочаются так, что хочется упасть на пол и сжаться в комок, подвывая от боли и страха? Не буду ему мешать. Я так же тихо сделал два шага назад, не сводя со странного студента взгляд, и только потом рискнул отвернуться и спрятаться за углом стеллажа. Теперь быстро и тихо до дверей. Сходил за водичкой!

Кухню я всё-таки нашёл, пришлось вернуться до поворота и ещё раз всё проверить. Вроде бы всё просто, повороты даже не слишком похожи. Не понимаю, как я мог так ошибиться? Или ректор специально подсунул мне неточную карту? Что-то вроде незапланированной экскурсии по школе. Надеюсь, что это только моя паранойя.

Кухня была большой и просторной, с огромными шкафами и столами, тремя спусками в погреб и на ледник, печью, двумя плитами и проведённым водопроводом. Из всего этого мне нужны были только чайник и огонь. Ничего трудного, если бы не одно «но» – я был не первым. За столом сидела и уплетала пирожные полная девушка с копной медно-рыжих волос. Стоило догадаться, что свет здесь горит не зря, но я был так обеспокоен случайной встречей в библиотеке, что просто не задумался. Девушка замерла, не донеся пирожное до рта, и поражённо уставилась на меня.

– Не бойся, я не призрак твоей тонкой талии, – я сказал это по-немецки, почему-то мне показалось, что она немка или австриячка. Герцогство располагалось на границе бывшей Франции и Германской Империи, поэтому студенты здесь были разноязыкие. Девушка сначала побледнела, потом пошла красными пятнами и героическим усилием всё-таки проглотила пирожное. Иногда из ступора можно вывести только такой откровенной грубостью.

– Кто ты такой? – а голос у неё оказался ничего, не слишком высокий, приятный.

– Новый студент, – теперь усмехнуться. Подбородок вверх и вбок, плечи назад и взгляд сверху вниз. Хоть я и ниже её ростом.

– Странно, ну да ладно, – она пожала плечами и с сомнением посмотрела на остатки своей ночной трапезы, – есть хочешь?

Я только хмыкнул и подошёл к большому чайнику, стоявшему на плите. Воды в нём было более чем достаточно. Странно, что она не ушла сразу, а я так на это надеялся.

– Если что-то непонятно, спрашивай, я помогу. – Девушка быстро доела остатки пирожных и подошла ко мне. Вот ведь надоедливая, и что ей от меня нужно?

– Мне непонятно, чего тебе от меня нужно, – я нахмурился и повернулся к девушке. Она действительно хочет помочь или я ей просто любопытен, и она рассчитывает выведать побольше информации, чтобы было потом о чём сплетничать?

Девушка постояла ещё минуту, решая, что делать дальше, а потом направилась к одному из шкафов и достала оттуда второй поднос с пирожными. Я отвернулся и уставился на чайник. Конечно, так он быстрее не закипит, но чем-то занять себя я должен был.

– Может, перекусишь, а то ты такой худенький, – девушке явно было скучно есть в одиночку. Даже не знаю, жалеть или нет, что она не привела с собой подругу. – Нам не запрещают брать оставшуюся еду.

– Французы всё равно не умеют готовить, – я даже не повернулся к ней, старый помятый чайник был намного интересней.

– Тут ты прав, – тяжело вздохнула девушка. Никак не могу понять, откуда она родом, говорили мы на немецком, но у неё был какой-то странный акцент. – Совершенно не умеют. Какое-то у них всё бестелесное что ли.

Я только усмехнулся. А ей хотелось колбасок с тушёной капустой? Чайник наконец-то закипел, и я налил себе полную кружку кипятка, высыпал туда содержимое очередного мешочка и притопил ложкой самые упрямые листочки. Теперь подождать, пока заварится, и можно пить.

– А что там у тебя? – девушка заинтересованно принюхалась. – Травами пахнет.

– Так сильно, что перебивает запах пирожных? – я отвернулся, закрыв собой кружку. Глупо это, конечно, и по-детски, какое ей дело? Мой рецепт, семейный, секретный!

– Ты чем-то болен? Потому такой худой? – девушка наклонила голову к плечу и посмотрела на меня. Ей это и правда интересно?

– Не всем же быть такими упитанными, как ты, – ведь должна же она обидеться и уйти! Я обхватил ладонями кружку. Мне не нужны ни её сострадание, ни её жалость. Мне от неё вообще ничего не нужно, я никому не позволю себя жалеть! Пусть я и не сам выбрал себе путь в жизни, но пройти его мне точно под силу! Жестокая насмешливость и злость, рождённые горькой гордостью – мой щит и опора.

– Да я вовсе не это хотела сказать, – девушка смутилась и отвернулась от меня. – Меня зовут Марта, а тебя?

– Люк, – я думал недолго, в конце концов, это имя не даст ей никакой власти надо мной. И ничего обо мне не расскажет. Молчали мы долго, я надеялся, что она уйдёт, она, кажется, о чём-то усиленно размышляла.

– Люк, ты только не обижайся, я не могу так разобрать все запахи. Я неплохо в травах разбираюсь, вот мне и стало интересно, – голос её чуть подрагивал, я что довёл её до слёз? Может, хотя бы цепляться перестанет? Я поднял к губам кружку и отхлебнул. Ещё слишком горячо, но не настолько, чтобы обжечься. Горький отвар царапает горло и обжигает желудок. Ужасная гадость, но без этого мне будет очень плохо.

Допив, я пошёл мыть кружку. Ей я так ничего и не ответил, Марта тоже больше ничего не сказала, хочется верить, что на этом наше знакомство и закончится.

– Надеюсь, ты скоро выздоровеешь, – услышал я её голос, когда уже ставил кружку на стойку и собирался уходить. – Болеть это ведь совсем плохо. Когда много болеешь, то всё время сидишь один. Когда болеешь, то не можешь завести друзей. Люди не страшные, правда.

– И ничего я не болею, – мой голос звучит уверенно и презрительно, – и хотя бы не объедаюсь по ночам.

Я ушёл, так и не услышав от неё ни единого слова и ни единого всхлипа. Ну вот зачем она это сказала? Зачем? Как смогла угадать? Да, боюсь! И что теперь? Это люди меня всегда ненавидели, потому что боялись, я просто отвечаю им взаимностью! Сегодняшней ночью у меня было много всяких неприятных встреч и открытий, и что-то мне подсказывало, завтрашний день принесёт их ещё больше. В этой академии хватает странных личностей и без тупых индюков, задумавших какую-то колдовскую пакость. Но, завернувшись в одеяло, я просто выкинул их всех из головы. Кто-то заботливо положил в ноги грелку. Засыпать в тёплой постели было непривычно и приятно.

Часть 1. Книга. Глава 2. Человек с глазами зверя.

Первой парой в первый мой учебный день была астрология. Отлично, значит толстый профессор с его неуёмным дружелюбием. Я спустился вниз и почти сразу нашёл столовую – в неё стекались тонким ручейком студенты и преподаватели. Людей там было пока немного, не всем надо было вставать в такую рань – большая часть занятий начиналась на час позже. Чем меньше, тем лучше. Я вообще привык есть в одиночестве. Хотя от неуверенности всё равно надо избавляться. И от стойкой неприязни к людям тоже. Я ведь сильный маг из древнего рода и всё такое прилагающееся. Не должен пасовать перед простыми смертными и уж точно – шарахаться от них.

К моему удивлению, завтрак можно было выбрать, я даже нашёл вариант с рыбой, хотя с кухни одуряющее пахло жареным беконом. Как ни странно, было не просто съедобно, но и вполне вкусно. Они даже как-то умудрились не переварить овощи, только рис был каким-то клейким. Доев, я взял в руки стакан с молоком и откинулся на спинку стула, скользя взглядом по собравшимся в столовой студентам. Две девушки увлечённо что-то обсуждали, низко склонившись над какой-то тетрадкой, студент в огромных толстых очках быстро что-то дописывал, едва не роняя еду на конспекты. У окна за отдельным столом сидел парень, у него на тарелке лежало несколько кусков жареного мяса и, кажется, больше ничего. На вид невероятно наглый и самоуверенный. Может быть, даже из той компании, о которой меня предупреждал директор. От такого типа я и сам бы с удовольствием держался бы подальше.

Трое студентов, расположившихся на другом конце столовой, посматривали на этого наглого и самоуверенного с явным пренебрежением, едва ли не с отвращением, но старались делать это, когда он не смотрит. Ненависть и страх: милый коктейль. Судя по их одежде и манерам, они – местная элита, отпрыски богатых семейств, считающие себя хозяевами жизни. Значит, самовольный страж порядка и его нарушители, по идее, должно быть как раз наоборот. И кто же из них решил поиграть в колдуна? Наглый тип, который считает, что ему всё позволено, и от которого у меня мурашки по коже? Или потомственные аристократы и богатенькие детишки, привыкшие к вседозволенности и безнаказанности? Такие точно могли принести в жертву безродных студентов, сочтя их людьми второго сорта только из-за происхождения и нищеты. Или вообще какой-нибудь тихий забитый мальчик, мстящий всему миру за несправедливость и желающий заполучить с помощью демона любимую девчонку? Пока не стоит отвергать ни один из вариантов.

На пару я пришёл перед самым началом, заблудился, конечно, но всё-таки сумел прийти вовремя. Толстый профессор проводил меня взглядом, полным облегчения. Его навязчивая доброта так раздражает! Не нуждаюсь я в его заботе и сочувствии! Я не ребёнок! В лекционной слушателей было мало, несколько девушек, один из французских аристократов и тот наглый тип, на которого я обратил внимание ещё в столовой, рассевшийся на первом ряду и положивший ноги на парту.

До чего же он меня бесит своей самоуверенной наглостью! Хотя мне ли жаловаться, по сути, я ничем не лучше него, просто более брезгливый. Лекция была до ужаса скучной, предмет мне был не интересен, я работаю с другими источниками силы, а базовые знания по движению и взаимодействию небесных объектов я приобрёл ещё лет в десять. А вот профессор, кажется, действительно быд влюблён в свой предмет, с такой лёгкостью рисовал сложнейшие схемы, в уме вычислял траектории, рассказывал с таким энтузиазмом, что трудно было не проникнуться. Даже тот чернявый на первом ряду убрал ноги с парты. Слушает вполуха, зато старательно перерисовывает схемы с доски, мне кажется, он даже не задумывается над тем, что они означают.

Я достал тетрадь и стал задумчиво вычерчивать положение планет. После сложнейших кругов призыва, в которых нельзя ошибиться ни на одну закорючку в защитном знаке, эти безобидные чертежи не вызывали у меня даже простого любопытства. Любой из них я мог запомнить за двадцать секунд и нарисовать с закрытыми глазами. Дядюшка, чтобы его там демоны с чавканьем жрали, хорошо меня натаскал в таких вещах. Записывать лекцию мне не хотелось, я всё равно здесь ненадолго, так что сессию сдавать не придётся.

– Времени осталось совсем мало, так что позвольте представить нашего нового ученика, Люка де Тенебре Энфер-Эсприт, прошу, помогите ему освоиться, – профессор наконец-то обратил на меня внимание аудитории.

Лучше поздно, чем никогда. Я встал и изобразил вежливый поклон. Девушки с любопытством посмотрели на меня и начали о чём-то шептаться. Француз и тот наглый чернявый тип даже не удостоили взглядом. Впрочем, на большее я и не надеялся. Где-то в внутри родовая честь потребовала немедленно показать им, на кого они смеют не обращать внимания. Пришлось заткнуть её, это доставило бы неприятности милорду и точно сделало бы моё задание невыполнимым. А этого уже не пережила бы моя гордость. В глубине замка ударил колокол, я закинул тетрадь и учебник в сумку и направился к выходу. Пока ещё слишком рано делать какие-то выводы.

Сначала я почувствовал его близость, ощутил удушающее, безнадёжное бессилие. Нет, дело было вовсе не во мне, это было скорее предупреждением, чем угрозой. Я кожей чувствовал его взгляд и его силу. Он не был магом, он был одним из немногих, кто не подвержен влиянию изменений уровней силы. Или, так называемых магических линий – токов энергии этого мира. Так вот, этот человек подобные колебания не просто не замечал – он их подавлял.

Суть магии – использование и изменение уровня энергии мира, представленной силовыми линиями, или энергии души, которая есть у всякого живущего. Однако у нетренированного и лишённого таланта личный запас пренебрежительно мал. Чувствовать и использовать магические линии он тоже не может. Маг же способен накапливать энергию внутри себя и использовать её для преобразования материи и энергии. Так же, он может видеть или каким-либо иным образом чувствовать энергетические или, как их ещё называют, силовые или магические линии. По сути, эти линии – что-то вроде кровеносной системы мира. Так вот, маг обычно может обнаруживать линии, брать из них энергию или же работать непосредственно через них. Так всё и происходит – обнаружение источника, накопление энергии, составление формулы, схемы или заклинания, преобразование и результат.

Такие же, как этот человек, умеют противостоять магии. Они рассеивают преобразующую энергию на некотором расстоянии от своего тела, тем самым отменяя воздействие. Либо же интуитивно запускают обратное воздействие с такими же затратами энергии, которое полностью нейтрализует то, что пытается наслать на них маг. И бонусом к этим прелестям, магам и магическим созданиям рядом с ними очень неуютно.

Их ещё называют охотниками, убийцами магов. Мы перед ними просто беспомощны. И один из этих милых людей стоял сейчас передо мной. Помнится, в семейных хрониках такие ребята не раз упоминались. Как убийцы и мучители моих предков и их союзников. Убийцы магов часто работали наёмниками, не гнушаясь брать деньги даже у священников. Так что ничего хорошего от такой встречи ждать не приходилось.

Как говорил мой дядюшка, чтобы ему мозги через нос вытаскивали раскалёнными прутьями, если никому не веришь, никто тебя и не предаст. Членов моей семьи в прошлом предавали часто и со вкусом. Постоянно. Особенно, вовремя достопамятной Последней Магической Войны, пиком которой стал Последний Крестовый поход.

Моих предков едва не уничтожили, и многих убили именно такие ребята. Стараясь выжить, мы научились держаться в стороне, не доверять никому и сторониться людей. По иронии наша замкнутость и специфика ритуалов лишь усугубили негативное отношение к нам. Чем сильнее мы хотели жить, тем ожесточённей нас убивали. Пока предки милорда не предложили нам своё покровительство и защиту.

Вот такие невесёлые мысли промелькнули у меня в голове, пока я стоял, глядя на моего потенциального убийцу. Гордость помогла держать спину прямой, семейная честь – не пытаться позорно сбежать.

А ещё от этого парня несло самоуверенностью и мощью. Он нависал надо мной и ухмылялся, а я даже разозлиться не мог как следует. И не смел поднять глаза, продолжая разглядывать его живот. В общем, полная моя противоположность, во мне есть только болезненная гордость, всё, что досталось мне от предков. Здоровьем после веков изоляции и тяжёлых ритуалов мой род похвастаться не мог. А сила – магическая – с этим парнем была бесполезна. И дело было даже не в том, что я завидовал ему, едва он оказался у меня на пути, я понял, что боюсь его. Боюсь до трясущихся рук, до дрожи в коленях, до сухости во рту и заполошно стучащего сердца, боюсь так, что в затылке ломит. Его предки пытали и убивали моих предков, так почему бы ему не продолжить традицию? Мне было страшно, я едва мог стоять на ногах. Я хорошо знаю, что такое страх, и каким он бывает, за свои пятнадцать лет я научился бояться и справляться со страхом лучше, чем кто бы то ни было.

Помню, когда дядюшка, раскалённый кол ему в каждую глазницу, первый раз показал мне призыв демона, мне тогда было года четыре, он поставил меня в углу зала призывов на небольшое возвышение и велел не шевелиться. Меня чуть не стошнило, когда я увидел ту живую мешанину вывернутых кишок и клыков, что появилась в центре круга. А потом он убрал барьер. Тварь кинулась на меня, остановившись всего в нескольких сантиметрах от моего лица, дядя, чтобы ему спать только на раскалённых иглах, потом сказал, что если бы я пошевелился, она разодрала бы меня на части и сожрала. Тогда спасла меня не дисциплина, а страх. До смерти перепуганный ребёнок, я не мог даже моргнуть, не то что сойти с места. Никогда не забуду того холода и оцепенения, того жуткого смрада из пасти твари и самодовольной, жестокой улыбки дяди, железный кол ему в сердце. Я просто стоял на том камне в мокрых штанах и, по-моему, даже не слышал того, что он говорит мне. Длилось это, казалось, вечность, а по часам – всего десяток минут. С тех пор я боюсь демонов. Мне приходилось, конечно, призывать и использовать их, но я всё равно боюсь. Это детский, безотчётный, животный страх. С этим человеком всё было иначе, я ведь понимаю, кто он. Убийца. Охотник. А я его жертва, слабая и беспомощная.

– Эй, мелкий, я тебя предупреждаю, не мути на моей территории, усёк? – голос его был таким же громким и самоуверенным, как и он сам.

Наконец, я осмелился поднять глаза. Даже не удивительно, и как мне только в голову это раньше не пришло? Я ведь ещё в столовой почувствовал опасность. Ухмылка, манеры и золотые глаза зверя. Завораживает. С таким чувством обычно смотрят на свою смерть. А я думал, что меня разорвёт на части демон или высосет досуха какой-нибудь дух. Вот, значит, как это будет.

– Только попробуй что-нибудь провернуть у меня за спиной, здесь я поддерживаю порядок! – заносчиво добавил он, выводя меня из транса.

– Наверное, и за манерами студентов следишь? Сразу видно, что ты образцовый ученик, – даже не знаю, откуда взялись эти слова, я привычно тянул гласные, презрительно чуть вздёргивая губы. Ответная наглость заставила страх отступить, хотя я знал, что он никуда не делся, только притаился до поры. – Не знал, что тут принято лезть в чужие дела без спроса.

– Вот теперь знай! – зверь-охотник отвернулся и зашагал к двери аудитории. Профессор стоял за кафедрой и смотрел на меня как-то растеряно и жалобно. Вот ты-то тут причём? Если уж кто и виноват, то ректор, допустивший такой произвол. Хотя профессор и не мог знать, кем был этот парень. Слишком слабый маг.

– Ой, да не переживай ты так, он ко всем цепляется, но на самом деле, он справедливый, – одна из девушек подошла и обняла меня за плечи. Гадость какая! Ненавижу, когда ко мне прикасаются! Обычно прикосновения означают боль. Не люблю.

– Справедливый, это значит, не щадит никого? – я сбросил её руку и прямо посмотрел в лицо. Не сказал бы, что она была красивой, так, обычная, но глаза у моей случайной утешительницы оказались умные, внимательные. Она поступила в академию ради знаний, а не ради брака, как некоторые другие девушки. – Или ему одинаково на всех плевать?

– Я вовсе не это хотела сказать! – я не стал дослушивать, она меня раздражала. Кого-то страх делает слабым, для меня он означает, что пора повышать свой уровень и больше тренироваться.

В моём крошеном мирке всегда было много невероятно сильных тварей. Тех, кто вызывал у меня страх, я всегда старался изучить и подчинить при следующей встрече. Так меня учили. В академии тоже хватает пугающих людей. Значит, мне надо найти способ «подчинить» их так же, как я это делаю с духами или демонами – либо подавить волю, либо заключить взаимовыгодный союз. Не с этим желтоглазым, конечно. С ним мне пока не тягаться, так что просто постараюсь не пересекаться.

Не знаю уж как, но новость о том, что местная знаменитость угрожал новичку, быстро распространилась по академии. Кто-то мне сочувствовал, кто-то злорадствовал, кто-то старался держаться подальше. За несколько часов, прошедших между нашим столкновением и обедом я узнал об этом парне гораздо больше, чем мне бы хотелось. Его подобрали в лесу несколько лет назад, зимой, волки его не сожрали тогда только каким-то чудом. Побрезговали, наверное. Желтоглазый ничего не помнил, откуда он взялся тоже никто не знал. Ректор дал ему шанс – доступ к учебникам и разрешение сдать экзамены через полгода, парень не провалился. Более того, он собрал группу таких же чудиков и уродцев, как он сам, и теперь делает за ректора всю грязную работу. Что-то вроде благодарности, видимо. Например, недавно желтоглазый сильно избил одного студента из богатой аристократической семьи. Директор был очень зол, но после разговора со своим верным псом, успокоился. Тот студент-аристократ хотел вызвать демона перед экзаменами. Даже собирался прирезать местную крестьянку. Его семье пришлось немало заплатить и долго уговаривать милорда замять это дело. Студента отчислили, авторитет желтоглазого вырос. Как и доверие к нему со стороны директора. Безумно интересная история, хотя для меня почти бесполезна. Ну разве что шанс, что преступник именно желтоглазый, сильно уменьшился. Мне же лучше.

Второй раз он поймал меня после ужина на следующий день. Я шёл к себе в комнату, нагруженный ненужными книгами и учебниками. Желтоглазый вышел из-за колонны, за спиной у него маячил один из его дружков. Коридор был слабо освещён, так что эффект вышел что надо. Разбитые и ещё не заменённые светильники, и ни одной живой души, кроме нас. Я обречённо посмотрел на второго парня. Кажется, о нём я тоже кое-что слышал. Он был более спокойным, уравновешенным и служил чем-то вроде противовеса желтоглазому. Хоть какое-то облегчение. Призывать демонов или духов не хотелось, драться – тоже. Демонологи недоделанные тогда точно ко мне не сунутся. А просто терпеть я тоже не собирался.

– Эй, мелкий. Может, ты и колдун, но это – моя академия, – он встал посреди коридора, широко расставив ноги. Этакое воплощение гордости и силы, незыблемый монумент самому себе. – И я здесь сам могу навести порядок.

– Я же у тебя швабру не отбираю, хочешь – наводи, – я пожал плечами и попытался обойти его. Всё равно ничего более умного придумать не смогу, когда живот так от страха крутит, а духи внутри устроили пляски, пытаясь выяснить, кто из них мне вскоре понадобится, и, значит, кого я буду кормить.

– Ты что, не понял, малец? – он развернулся и схватил меня за отворот плаща, притянул и поднял над полом. Я едва не грохнулся в обморок, хорошо хоть ткань, сотканная духами, была крепче меня и даже не затрещала. – Не знаю, что ты здесь вынюхиваешь, но и так видно, что ты не учиться сюда пришёл! Если узнаю, что в мои дела лезешь, не поздоровится!

Я только кивнул в ответ. Что я мог сказать ему? Что я знаю, о чём он толкует? Что это за дела такие важные, что он на каждого новичка так косо смотрит? Что ему это может оказаться не по силам? Что мне это может оказаться не по силам? Или что я подозреваю и его тоже? Нет уж, я не хочу умирать так рано и так глупо.

– Ладно, чёрт с тобой. Я предупредил, – он отпустил меня и ушёл, окинув напоследок презрительным взглядом.

Зря это он. Презирать людей здесь могу только я. Моя гордость не позволит так просто это спустить. Ведь, кроме этой гордости и древних знаний у меня почти ничего и не осталось! Как он смеет так на меня смотреть, как он смеет себя так со мной вести? Мой род очень древний, и пусть в нём всего лишь один слабый, до сих пор не определившийся со специализацией я, у этого безродного ублюдка нет права насмехаться надо мной! Пусть даже он и охотник на магов, пусть даже он и смертельно опасен.

Вот на этой мысли весь мой боевой запал куда-то делся, оставив только мерзкий привкус проглоченного унижения. Не в этот раз, сейчас я слишком занят. У меня есть задание от милорда, мне не до всяких самовлюблённых варваров. Пусть считает себя лучше других, пусть даже не без основания, но преступников найду я. Вот тогда и посмотрим, кто из нас лучше!

В конце концов, если не выполню то, что поручил мне милорд, он может вообще расторгнуть вассальный договор. А его кровь и этот самый договор защищают меня и скрывают моё поместье от Ватикана и его гончих. Не будет защиты, они быстро меня найдут. И тогда мне придётся полагаться лишь на свои силы. И я очень сомневаюсь, что их хватит.

Кроме того, мне совершенно не хотелось возвращаться домой так быстро. Мой дом – это мрачный особняк, окружённый садом с давно высохшими деревьями, населёнными духами, слуги – тоже духи и демоны, запечатанные и привязанные к дому и к Чаше Крови. Это что-то вроде такого огромного артефакта, встроенного в само основание дома. В нём хранится кровь всех моих предков, и моя, кстати, тоже. Эта кровь питает духов и демонов, запечатанных в стенах особняка. Могущественное семейное наследие. Из компании дома только портреты моих предков и их же лица, выжженные на стенах и потолке зала призыва. Можно, конечно, сходить в соседнюю деревню, оберегающего заклятья как раз хватает на её половину, но местные меня ненавидят. Они боятся меня, как боялись моих предков. Этот страх уже настолько въелся в них, что они просто не выживут, если куда-нибудь переселятся. А ведь я их не держу. И именно из-за этого страха деревенские так люто меня ненавидят. Навредить не осмелятся, но проклинать будут. Что поделать, они много поколений живут в тени моего поместья и уже давно не пытаются проникнуть внутрь.

Хотя можно, конечно, завести наследника и воспитывать его, но я не хочу. Даже не уверен, что буду когда-нибудь это делать. Не так уж и плохо, если на мне род оборвётся. Да и к тому же, я только начал узнавать мир, начал путешествовать, увидел краски. Не хочу снова возвращаться в это безумие, в это предместье ада, не хочу снова оказаться запертым в этом семейном склепе. Не хочу. А поэтому я должен найти преступников любой ценой.

Первым делом стоило обезопасить себя и обеспечить информацией. Первым делом я решил проследить за желтоглазым. Сильно сомневаюсь, что он и есть преступник, скорее всего, он тоже пытается расследовать цепочку странных смертей в академии. А раз так, он мой конкурент. Так лучше уж я буду знать о каждом его шаге. За самими желтоглазым не проследишь из-за его способностей, так что, пожалуй, выберу я целью того спокойного парня, что был с ним во время нашей последней встречи.

Что ж, можно приступать. Для начала я вернулся в свою комнату и заперся изнутри. Никто не должен мешать мне во время ритуала призыва. Теперь надо выбрать, кому именно я поручу слежку. Дух-шпион не обязан быть высокого ранга, к тому же мне стоит поберечь сильных на всякий случай. У меня в коллекции есть один подходящий – тихий, незаметный и быстрый. Я уже давно подчинил его и заключил долгосрочный контракт, теперь я мог вызывать его в любое время и обходиться небольшой платой. С незнакомыми сложнее, надо проводить полный ритуал, заключать отдельный договор на услугу или усмирять и заключать постоянный. А плата за отдельную услугу куда выше.

Дорисовав последний символ защиты во втором круге, я произнёс формулу призыва по имени духа. Ритуал обычно проводится с помощью двух кругов – один для демона или духа, второй, защитный, для заклинателя. Это основа, без которой ничего не выйдет. У каждого круга своё предназначение, согласно которому вокруг него рисуются магические символы. Первый – это условие, глубина и оковы, второй – имя, глубина и защита. Чтобы призвать нужного духа или демона, надо назвать его имя или критерии – кто тебе нужен, и где он обитает. Духи живут в Чистилище, Демоны – в Аду. Это надо указать на круге, как и то, на каком именно уровне обитает призываемый. В отличие от нашего мира, миры сущностей – демонов, ангелов и духов – имеют многоуровневую структуру. Потом надо сковать демона или духа, не давая тому покинуть круг призыва. Это первый круг. Чтобы уберечь себя, надо назвать своё имя или статус, потом обратиться к уровню внешнего мира с просьбой отпустить своё дитя и потом только наложить защиту от случайного или преднамеренного разрушения оков. Это второй круг.

Я призывал первый уровень, самый близкий и самый слабый, дух мне был хорошо известен, бояться было нечего. Шёл он неохотно, ткань мира трижды прогнулась, прежде чем впустить его. Обычный человек не видит духов, если они того не желают, или если им не приказывает заклинатель. Мы, заклинатели, можем их видеть, когда захотим, и всегда ощущаем присутствие. Трудно сказать, на что похож дух – это что-то вроде длинного серого клочка дыма или тумана от полуметра длинной, спереди у него находится лицо – металлическая или костяная маска в виде оскаленного черепа с короной, рогами, наростами – зависит от вида и уровня духа. Ну и, конечно же, частокол длинных и очень острых зубов-иголок.

– Приветствую тебя, Крадущийся бесшумно. Ты призван, чтобы следовать и знать. Согласен ли ты взять плату и выслушать меня? – говорить на языке духов было сложно, иногда мне начинало казаться, что моё горло удлинилось и завязалось причудливым узлом. Звучание языка было текучим, плавным и в то же время немного шершавым, как стелящийся по земле туман. Дух подлетел ближе, ткнувшись уродливой маской в барьер. Он согласен. Я проверил наш с ним контракт, тщательно обновил все слова в нём. Дух слабый, да и знакомы мы давно, но рисковать не стоит.

Одним движением я разрушил оба круга и шагнул наружу. Дух сразу же прильнул ко мне, обдав ветром, лишённым вкуса и жизни.

– Ты будешь следовать за человеком, которого я укажу тебе, будешь наблюдать за ним незримо, так, чтобы он не смог обнаружить тебя. Каждую смену света в это время ты будешь приходить сюда и сообщать мне о его делах, тогда же ты будешь получать свою плату. Согласен ли ты с условиями? – со знакомыми духами можно не усердствовать с формулировкой, не то, что с демонами, которые так и норовят исказить смысл. Я снова почувствовал на лице ветер, ни один из них так ни разу и не заговорил со мной, даже не знаю, способны ли они говорить вообще.

Я подошёл к столику и закатал рукав свитера. Специально подготовленный ритуальный нож легко разрезал кожу на предплечье. Дух жадно припал к наполняющейся кровью ране и начал пить мою кровь. Такова плата, которую берут духи, это то, что позволяет им оставаться в этом мире, это то, что им от нас, заклинателей, нужно. Мы отдаём свою кровь и внимательно следим, чтобы они не взяли больше, чем нужно. Получив слишком много силы, духи могут выйти из-под контроля, обезуметь, и убить заклинателя. Потом они, скорее всего, и сами погибнут. Этот мир губителен для духов, без притока крови они не могут здесь находиться. Мёртвый же заклинатель не сможет ни выпустить духа из внешнего круга защиты, ни вернуть обратно в Чистилище. Поэтому они не берут больше необходимого, знают и не хотят умирать долго и в муках.

Я положил ладонь на металлическую маску духа и оттолкнул его, потом туго перебинтовал руку заранее подготовленным бинтом. Теперь надо было дать задание, обозначить цель. Я вызвал в своей голове воспоминание о своей последней встрече с желтоглазым, сосредоточился на его друге, представил его во всех подробностях, как только сумел, потом передал образ духу. Пока в нём находится моя живая кровь, мы связаны и можем воспринимать друг через друга. Дух несколько раз беззвучно открыл и закрыл страшную пасть и метнулся к двери, легко пройдя сквозь неё.

Я тщательно вымыл пол, потом проверил ещё раз, не остался ли где-нибудь нестёртый символ. С одной стороны, негоже разбрасываться знаниями, с другой – дверь за собой надо закрывать, мало ли кто может попытаться пройти сквозь неё. До первого доклада духа у меня были ещё сутки, на это время про местных блюстителей порядка можно забыть, в конце концов, не они моя главная забота.

Я заварил себе травяной настой и залез с ногами в кресло. Сегодня удалось раздобыть спиртовую горелку и колбу в старом неиспользуемом кабинете химии, так что за кипятком на кухню можно больше не ходить. Как и всегда после призыва меня несильно потряхивало. Всё-таки работа заклинателя очень нервная, всегда надо следить за каждой мелочью, не допускать ни малейшей оплошности, контролировать каждый шаг, каждое движение. Я обречённо выдохнул, делая первый глоток. Какая же гадость, горькая и противная! Но для меня это единственный способ лечить малокровие. При каждом призыве духа приходится отдавать ему плату, те, что живут во мне, тоже её требуют, а есть красное мясо, которое лучше всего влияет на кроветворение, мне нельзя. Духи не переносят мёртвую кровь, только живую. Я допил настойку и поморщился, ощутив на языке размякшие лепестки. Это тоже плата за силу, но терпеть боль всё-таки лучше, чем пить эту гадость.

А утром я снова отправился на занятия. У меня в расписании было множество совершенно ненужных и необязательных оккультных предметов. Интересно, кто мне их назначил? Профессор астрологии на первой же лекции выдал мне листочек с моим расписанием. Наверное, тот, кто делал мне это расписание, решил, что недоделанные чернокнижники будут ходить на такие пары. С чего бы это? Если бы они ходили и слушали лекции, давно бы поняли, что творят глупость. Ну да ладно, посижу я на этих лекциях, поскучаю.

Сегодня была нумерология, занудная и для меня абсолютно бесполезная. Слушать я её всё равно не собирался, поэтому просто рассматривал студентов, сидевших передо мной. Например, на два ряда ниже и чуть левее расположился высокий серьёзный на вид молодой мужчина в очках. Как я уже успел выяснить – один из членов так называемого дисциплинарного клуба, главой которого был желтоглазый. Этот мужчина что-то быстро записывал в тетрадь, время от времени поднимая голову и глядя на доску. При этом вид у него был донельзя сосредоточенный. Ещё одна мерзкая личность, не только высокомерный, но и расчётливый.

Впрочем, так о нём говорили студентки. После той стычки с желтоглазым меня взяли под негласную опеку. Сначала меня это ужасно раздражало, но потом я понял, какую выгоду могу извлечь. Девушки были просто неиссякаемым кладезем знаний об академии и её обитателях. Пришлось придушить гордость, заткнуть страх и начать расспрашивать. Так я узнал и о дисциплинарном клубе, и о местной элите. И даже нашёл себе главных подозреваемых. Но больше всего меня поразило то, что информацией они делились, ничего не требуя взамен. Я привык совершенно к другому. Платить надо за всё, и я с ужасом ждал этой платы.

Немолодая, сухопарая женщина-профессор что-то чертила на доске. Наверное, эта академия была первым учебным заведением, допустившим женщину к преподаванию, хоть назвать нумерологию предметом всё равно язык не поворачивался. Человеческая судьба – вещь переменчивая, будущее зависит от слишком большого количества факторов, чтобы можно было его предсказать с высокой долей вероятности, а уж числа точно не могут влиять на человека, если только он сам в это не верит. Цифры и системы счисления придумали люди, и они при этом не слишком напрягали фантазию, просто заимствуя всё из природы.

С другой стороны, такие занятия могу быть полезны и для чего-нибудь другого. Например, этот поборник справедливости в очках, что сидит на два ряда ниже, по слухам очень любит цифры. Только он предпочитает не гадать, а извлекать выгоду. Или, проще говоря, он любит деньги. Плохо это или хорошо – не мне судить.

Мне никогда раньше не требовались деньги, я жил в родовом поместье, где вместо слуг были духи, а оплата за продукты происходила по давно заведённой схеме. Семья фермеров регулярно доставляла к границе моих земель всё необходимое и получала деньги с семейного счёта в ближайшем банке. Единственное, что менялось, это список, да и то обычно при появлении на свет нового члена семьи или смерти старого. Тогда надо было просто написать письмо семейному поверенному в город и приказать духу доставить его. Забирали продукты и готовили тоже духи, так что контакт нашего семейства с окружающим миром был сведён к минимуму. Конечно, у нас был счёт, давным-давно положенные в банк под проценты деньги, при необходимости я мог снять столько, сколько нужно, но раньше мне этого не требовалось. Поэтому к деньгам я был равнодушен, они не вызывали у меня ни трепета, ни вожделения.

Лекция тянулась бесконечно долго, у меня начала болеть голова, а ещё я ужасно хотел спать. Вчера допоздна читал книгу, прихваченную из семейной библиотеки, очередное описание демонов и круги для их призыва. Для некоторых ритуалов требовалась человеческая жертва или очень уж большой кусок самого заклинателя. Интересно, откуда мои предки брали столько ненужных людей? И не за это ли их так ненавидят деревенские?

– Продолжив вычисление по данной схеме, вы сможете рассчитать искомую кодовую последовательность, – голос профессора прозвучал необычно громко и резко. А я уже успел привыкнуть к его мерному журчанию.

Я прекратил рисовать защитные круги в тетради и поднял глаза на доску. Какая-то сложная зубодробильная формула, явно непонятная большинству студентов. Обычно на такие лекции ходили либо те, кто всерьёз увлекался мистикой, либо тот, кому эти навыки нужны были для каких-то иных целей. Были, конечно, и такие, кому просто надо было набрать определённое количество еженедельных занятий. Эти обычно скучали больше прочих. В остальном студенты на таких лекциях были самые разные.

– Фрау профессор, я не понял последнего преобразования, как вы так сократили? – старательный студент с первой парты, и, кстати, из весьма богатой семьи французских аристократов.

А значит, мне к нему стоит присмотреться. После того, как Франция стала частью Британской империи, появились такие, как он – восстановленные аристократы. В попытках получить лояльность местного населения, вернее, наиболее влиятельной его части, британское правительство вернуло титулы и часть земель потомкам французской знати, потерявшей всё во время революции. Кто-то тут же продал полученное, кто-то попытался восстановить род и умножить капитал. В общем, каждый получил своё: британские снобы равных и лояльных к ним аристократов, а новоявленные аристократы – гордый титул, налоги и кучу проблем.

В академии они старались держаться ближе к старой германской и австрийской знати и детям богатых промышленников. Проще говоря, изо всех сил старались быть им равными. Этот старательный паренёк был из таких. Общался с местной элитой – небольшим клубом «слишком совершенных для этого мира» заносчивых ублюдков. Короче, моих главных подозреваемых.

После нумерологии у меня было ещё три часа свободного времени до обеда, так что я решил зайти в библиотеку. В конце концов, нельзя совершить ритуал, не имея представления о том, как он делается. Сильных и потомственных магов среди студентов не было, значит, самоучки или вообще люди без особого дара. И тем, и другим нужно описание последовательности действий, схема круга или алтаря, другими словами, руководство. Вряд ли, конечно, ректор оставил подобные книги в общем доступе, но проверить стоило.

Библиотека в главном корпусе была огромной. Два этажа с галереей, шкафы метра три-четыре высотой, переходы, лестницы, столики с лампами – здесь вполне можно было заблудиться, несмотря на указатели.

– Молодой человек, вам помочь? – я чуть не подпрыгнул, когда над моим ухом прозвучал вкрадчивый голос. Худой и сутулый мужчина в форме библиотекаря говорил с каким-то восточным акцентом, но на достаточно хорошем немецком. Интересно, с чего он взял, что я тоже говорю на нём? Я повернулся и поднял голову, посмотрев ему в глаза. Больше всего они походили на две чёрных дыры, провала в никуда. На мгновение я даже подумал, что у него в предках были сущности, демоны иногда смотрят точно также – завораживающе, затягивающе, бесконечно долго.

– Благодарю, если понадобится, я вас позову, – сам поразился своей вежливости. Обычно от людей я отгораживаюсь наглостью и высокомерием, но он слишком уж он напомнил мне сущность. Зато не отвёл глаз, заставив его отвернуться первым. Маленькая, но всё же победа.

Я спиной ощущал его взгляд, пока не свернул за какой-то шкаф. Странный тип, можно даже записать его в подозреваемые, у него-то точно есть доступ ко всем книгам. Итак, где у нас могла случайно оказаться запрещённая литература? Вообще-то где угодно, возможно даже кто-то специально подсунул её, спрятав под невинным названием или даже обложкой учебника. В этом случае искать здесь что-либо бесполезно.

В библиотеке было людно, студенты ходили между шкафами, сидели за столиками и тихо бубнили себе под нос. Не умолкающий ни на секунду гул голосов и шелест немного раздражал. Я привык к тишине в библиотеке. В моём поместье это было самое тихое место, даже духи бывали там не каждый день. Я повернул направо к шкафам с книгами по биологии. На стене над ними красовалась медная табличка с указанием дисциплины, на полках – поменьше, с названиями областей. Сами книги были расставлены в алфавитном порядке по авторам. Я пробежался глазами по полкам, ища несоответствия или пустые места. Понимаю, что это слишком наивно, в конце концов, студенты могли просто сунуть, куда придётся, а библиотекарь ещё не успел переставить. Пустые места тоже ничего не значат, если нет под рукой каталога, но в нём я без этого странного типа с чёрными глазами разбираться буду очень долго, а времени мало.

На поиски зацепок в библиотеке я потратил все три часа свободного времени. Пару раз даже едва не сталкивался членами клуба желтоглазого. Лучше просто избегать их, так и проблем меньше, и не мешает никто. За обедом ко мне подсела давешняя толстушка. Как ни странно, в девичьей благотворительной акции по моему просвещению она не участвовала. Размер её порции поражал. Как она только умудряется столько есть и ещё добавлять ночью? Некоторое время я заворожено наблюдал, как она намазывает толстый слой печёночного паштета на большой ломоть хлеба, а потом вернулся к своей рыбе и овощам. Если она хочет подружиться, то напрасно, я всё равно здесь ненадолго.

Кстати о наших баранах, как любит повторять слуга-шотландец милорда. Не нравится мне взгляд этого желтоглазого, а ему, кажется, не нравлюсь я. Ну и ладно, я не девушка, чтобы нравиться, перетерпит. Скоро я всё равно буду всё о нём знать. И то, о чём он перешёптывается со своими друзьями – тоже. Я через пол столовой чувствую присутствие своего духа рядом с его заместителем.

После обеда у меня были лекции по алгебре и медицине, странное сочетание, но тот, кто составлял мне расписание, видимо решил, что математики и медики больше всего склонны к запретной магии. Хотя бы насчёт медиков он прав, среди верных подданных желтоглазого «короля» есть один весьма занятный тип. Он учится на врача, но глаза и повадки у него как у серийного убийцы. Я едва успел дойти до аудитории, когда мне на плечо легла чья-то рука. Я резко развернулся, стряхивая чужую ладонь. Ненавижу, когда меня трогают.

– Ты сегодня был в библиотеке, и что-то я не видел, чтобы ты там что-то брал почитать, – желтоглазый грозно нависал надо мной, подавляя своей первобытной мощью. Не думал, что он следит за мной. Где же я ошибся? Мой опыт – только из книг, так что где угодно. – Я ведь предупреждал тебя сидеть смирно и не лезть не в своё дело.

– А я не в своё и не лезу, – противно тяну гласные и нагло смотрю ему в глаза, стараясь не выдать страх. Да, я боюсь, но ведь любое существо хочет жить, чем я хуже? Для меня и моей семьи, такие как он – это смерть, причём долгая и мучительная. Неважно, что сейчас я под защитой милорда. Такие, как этот желтоглазый – прирождённые убийцы и охотники! Что ж, я тоже не беспомощный младенец.

Страх схлынул ледяной волной, оставив после себя слабость и дрожь. Что он может мне сделать? Что такие, как он, могут мне сделать? Убить? Я и так умру не своей смертью. Причинить боль? Пытать? Да вся моя магия – сплошные пытки и боль! Унизить? Не хотелось бы. На одном упрямстве можно перенести многое, но в человеческом обществе нужна ещё и гордость.

– Слушай меня внимательно, мелкий заморыш. Я перед аристократами никогда голову не склонял. И ты исключением не будешь! – желтоглазый, кажется, начал выходить из себя. Как ни странно, мне стало легче, даже пальцы дрожать перестали.

Холодный и расчётливый взгляд убийцы намного страшнее вот такого, полного гнева и раздражения, потому что в нём нет жизни. А в стоящем передо мной мужчине жизнь так и кипела, я еле успел увернуться от очередного её проявления. Интересно, почему он ко мне пристаёт? Кто ему сказал, зачем я здесь? Кажется, тайная разведка в этой академии работает в обе стороны. Мне словоохотливые и любопытные студентки рассказали про него. А ему кто-то – про меня. Может быть, даже ректор постарался, наивно попросив его меня не трогать.

– И как тебе не стыдно орать на ребёнка! – любительница ночных перекусов появилась за спиной желтоглазого, разгневанная и монументальная, как скандинавская валькирия.

– Да какой он ребёнок, просто выглядит задохликом! – желтоглазый резко развернулся, едва не сбив с ног пытавшегося проскользнуть мимо него студента.

– Мне пятнадцать, – холодно сказал я, развернулся и нырнул в аудиторию.

Это я знаю, что никогда не был ребёнком, мне просто не позволили, а вот ему пусть будет стыдно, если он, конечно, знает, что такое стыд. Хотя он же тут самый умный, сильный и красивый, быть не может, чтобы он чего-то не знал! Голоса в коридоре слышались ещё минут десять, пока не подошёл задержавшийся где-то профессор. Что ж, по крайней мере, желтоглазый расставил всё по своим местам – мы оба следим друг за другом, только он ещё и под ногами мешается. Ничего, посмотрим ещё, кто будет быстрее. Вот только думается мне, что спешим мы с ним к собственной смерти, прямиком в Ад. Если, конечно, я не успею остановить призыв. Благо, в том, что нам обоим грозит именно Ад, сомневаться не приходится. И что ещё смешнее, обоим по праву рождения. Моя семья проклята своим магическим даром. После моей смерти мою душу сожрут демоны или растерзают духи, смотря какую сторону я в итоге выберу. Ну, или подерутся за право ею полакомиться, если так и останусь в сером. Даже забавно было бы на это посмотреть, но не думаю, что моя душа настолько ценна. А вот ему Ад грозит за всё то, что его предки делали с моими.

Часть 1. Книга. Глава 3. Не видя крови

Вечером я решил ещё раз заглянуть в библиотеку общежития, на которую случайно наткнулся ночью. Вряд ли, конечно, я смогу найти там запретную книгу, но понаблюдать за студентами тоже полезно. За последние дни я понял, что мне катастрофически не хватает опыта в общении с людьми. Раз уж мне довелось вылезти из поместья – первому за несколько поколений – придётся учиться разговаривать. Реальные люди оказались намного сложнее тех, про которых я читал в хрониках. И проще тоже. Когда я случайно понял, что ничего страшного со мной сделать не могут – по крайней мере, страшнее того, что мне и так предстоит пережить – во мне проснулось любопытство. Так что пришёл я в библиотеку изучать новое. Ну и восстановить душевное равновесие тоже. В домашней библиотеке я иногда просто отдыхал. Уютное и спокойное место.

Если честно, я рассчитывал на два-три объекта для изучения. Студентов оказалось заметно больше. Кто-то готовился к семинару, кто-то делал домашнее задание, а кто-то искал нужную книгу – все были неимоверно заняты.

Местная аристократическая элита сидела отдельной кучкой. Надменные детишки дворян и богатых дельцов с презрением поглядывали на остальных, словно вообще не понимали, как здесь оказались. Только один украдкой бросал заинтересованные взгляды на рыжую худенькую девушку, читавшую за столиком Аристотеля. Что ж, выходит, и у них не всё так гладко. Интересно, он счёл её достойной, или это просто инстинкты?

Я остановился у одного из стеллажей и сделал вид, что рассматриваю пухлые древние тома. Мне попался раздел средневековой поэзии. Никогда не понимал её. Людей было раздражающе много, какой-то высокий парень толкнул меня плечом, что-то невнятно пробурчал и пошёл дальше, не отрывая глаза от большой старой книги. И какой смысл в том, чтобы читать на ходу? Так ведь проще расквасить себе нос, чем что-то запомнить. Я поправил рукав свитера, рассечённое запястье ужасно чесалось, дух-целитель ускорил мою регенерацию, но ощущения от срастающейся кожи были не самыми приятными. У меня останется ещё один шрам, хоть и почти незаметный. Конечно, мои раны зарастают, но те, что нанесены для того, чтобы покормить духа или демона, оставляют после себя шрамы. Это напоминание. Я завернул за угол, направился к дальним стеллажам, где было меньше людей, и чуть не врезался в какого-то здоровяка, пытающегося впихнуть книгу на полку.

– Думаешь, физическая сила поможет тебе совершить невозможное? – я остановился и посмотрел на него снизу вверх. Ну да, не вышел ростом, что поделать. – Учебнику по экономической латыни не место между хирургией глаза и иллюстрированным атласом кишечника.

– А, не тот стеллаж, то-то оно не влезает! – здоровяк обернулся, недоумённо моргнул и, наконец, додумался посмотреть вниз. – Спасибо.

Я только пожал плечами. Человеческие реакции всё ещё были для меня загадкой. Хотя этот парень, кажется, так и не понял до конца, что произошло. Скучно. За очередным стеллажом я увидел того робкого парня, от которого пахло опасностью. Встреча с ним ночью в библиотеке озадачила меня, поэтому я решил понаблюдать. Всё-таки, лучше знать, почему от кого-то пахнет опасностью, особенно, когда он выглядит таким безобидным. Сегодня я узнал, что этот парень состоит в клубе желтоглазого, ничего не скажешь, подходящая компания.

Но откуда же это странное чувство? Вроде бы сидит, читает, по уши зарывшись в книги. Растерянный и испуганный даже больше, чем ночью. И что же с ним не так, чего он боится? Почему он здесь один, без своих дружков? И почему я чувствую такую тревогу, когда вижу его?

– Бедняжка, я слышала, у него не всё в порядке с головой, – у меня за спиной откуда-то появилась любительница ночных перекусов и травок. Она точно меня не преследует? Остальные студентки быстро отстали, удовлетворив своё любопытство. Эта же монументальная валькирия настойчиво лезла под руку.

– Ему несданные зачёты снятся даже на лекциях? Или он смог выучить всю латынь за месяц до экзамена и с тех пор страдает? – я повернулся к ней и осторожно опёрся на стеллаж, всё-таки после вчерашнего ритуала меня немного шатало. Крови дух выпил совсем немного, но мне хватило.

– Забавно. Но я слышала, этот студент совершенно не переносит вида крови, – девушка пожала плечами. Сострадания в ней было немного, скорее любопытство. По-моему, в этом нет ничего ненормального или неправильного.

– Тошнит от каждого мелкого пореза? – я был уверен, что дело не в этом, желтоглазый не стал бы держать в своём окружении труса.

– Нет, наоборот. Обычно он застенчивый и робкий, а если увидит кровь, словно из себя выходит, – девушка почесала кончик носа. Никогда не видел, чтобы сплетничали с таким безразличным выражением лица. – Как будто он оборотень или одержимый. Словно совсем другой человек, даже выше становится. Хотя сама я не видела. Просто слышала, как девчонки обсуждали.

– Ты потрясающе сплетничаешь, – я усмехнулся.

Значит, раздвоение? Первый вариант – у него проблемы с психикой, он пережил что-то ужасное, и теперь при виде крови у него бывают срывы. Почему нет? Помню, сам чуть не обмочился, увидев круг призыва демона после того случая с проверкой моего умения стоять на одном месте не шевелясь. Второй вариант гораздо менее приятный – он одержим чем-то или кем-то, кто пробуждается от вида крови. В любом случае, парень действительно может быть опасен, надо быть осторожным, в моей работе крови много. И всё-таки, чем он так напуган? Не может ли это его второе «я» быть убийцей, которого мне и надо найти? Стоило бы проследить за этим одержимым, но тогда придётся признать желтоглазого главным подозреваемым. В одиночку с таким ритуалом не справиться, тем более тому, кого в академии все считают психом и от кого стараются держаться подальше.

Я поднялся в свою комнату и закрыл дверь на ключ. Через час должен был вернуться дух с докладом, не перепоручить ли ему слежку за этим парнем с раздвоением личности? Нет, не стоит. Если он одержим, сущность или чуждая душа в нём может что-то почувствовать или даже напасть на моего духа. Если он просто псих, толку от слежки всё равно не будет. Судя по его поведению, о своей странности этот парень знает, думаю, её он и боится. И потому просиживает часами в библиотеке – ищет если и не решение, то хотя бы диагноз. Не буду к нему лезть – и у него, и у меня своих проблем хватает. Если по всей академии ходят слухи о его неадекватном поведении, контролировать его он не может. Значит, и тайно заманить кого-то и убить – тем более.

Дух вернулся точно в назначенный срок, он обвился вокруг моего горла, прижался маской к лицу, выдыхая мне в рот обрывки воспоминаний. Мешанина образов и фраз, странно выпуклые лица и тела, расцвеченные разными уровнями существования. Я видел то, что видел дух, а видят они иначе. И слышат, кстати, тоже. Они не понимают человеческую речь, поэтому запоминают её просто как звук, такой же, как шум шагов, шелест одежды, даже громкость та же. Звуки духи воспринимают в иной плоскости, различая их не по громкости, а по вибрации и значимости. Трудно объяснить, я первый раз вообще ничего не понял из переданной информации. Самое паршивое тут то, что предав собранные по приказу воспоминания, духи тут же их теряют, так что второй раз не посмотришь.

По большей части там не было ничего интересного и важного для меня. Кажется, они сильно избили какого-то парня, пристававшего к девушке, побеседовали по душам с троицей каких-то мерзавцев, издевавшихся над сокурсником. Те после этой беседы еле уползли, клянясь вести себя впредь хорошо. Потом было обсуждение бюджета клуба, какие-то скучные разговоры, лекции, тренировки на мечах с желтоглазым. Если так проходит каждый его день, то следить за ним не имеет смысла, только время тратить и силы. Но я уже заплатил, пускай. Голова закружилась, я едва мог осознавать весь проходящий через меня поток информации, казалось, дух хочет избавиться от него как можно быстрее и уйти. Мне не за что его винить, духам противен наш мир, он их разрушает. Чтобы существовать здесь, им нужно что-то, принадлежащее ему. Например, кровь. Кровь заклинателей не только питает, но и защищает, связывает духов с этим миром. Пока этот дух не исчерпает свой запас, он не захочет возвращаться.

Заснуть я не смог, слишком ярко стояли перед глазами искажённые картинки воспоминаний духа. Я оделся и вышел из комнаты, хотелось немного пройтись, развеяться. В уши бились чужие слова, перепутанные с шумом и шорохом, скрипом и дыханием. Перед глазами мелькали лица, выгнутые, расплывчатые, неестественные, чужие, мелькали ветвями вытянутые руки. Я остановился, схватившись за стену, меня трясло и тошнило. Добывать так информацию – то ещё удовольствие, слишком сильно отличается наше восприятие. Ничего, это скоро пройдёт, как только воспоминания потускнеют, перестанут лезть в мозг, тогда можно будет распрямиться и глубоко вдохнуть. А пока я стоял, привалившись к стене, и пытался удержать внутри себя ужин. Это всё равно не принесёт облегчения, только хуже станет.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем пол перестал шевелиться под ногами, а руки прекратили менять размер и форму. Я крепко зажмурился, досчитал до десяти и открыл глаза. Мир принял привычные очертания и стабильность. Хорошо ещё, слияние не было слишком глубоким, иначе бы я неделю ходил по стеночке, а так через пару дней отпустит окончательно. Мне действительно стало легче, ночью в академии было прохладно, несмотря на жаркую погоду – напоминание о том, что когда-то это был замок. Вечные сквозняки гуляли по коридорам, заставляя язычки пламени в редких не затушенных лампах колебаться. А ещё здесь было удивительно тихо, почти напоминало родное поместье. Я медленно вдохнул прохладный, пахнущий гарью и старым камнем воздух и задержал его на пару секунд перед выдохом. Всё это ощущение старины – полная глупость. Что значат для этих камней несколько веков? Им несколько миллионов лет, пару сотен лет назад их просто обтесали люди. И это касается не только камней. Людям почему-то кажется, что история материала начинается с прикосновения к нему человека, а до этого он словно не существовал. Можно ещё понять, когда речь идёт о камнях – они кажутся бездушными – но деревья прекрасно жили и до того, как из них сделали стропила, лавки или сундуки. Люди просто не понимают, что они не самые сильные, не самые умные и не самые умелые существа в этом мире, да и с энергией работают весьма посредственно.

Я прикрыл глаза и расслабился. Всё-таки в этом месте жила история – не камней, человеческая. В этом замке сражались, умирали, любили и предавали. Сильные эмоции всегда оставляют свой след, который можно ощутить века спустя. У этого замка есть прошлое, богатое и кровавое, но славное. Наверное, никто не помнит о том, что происходило здесь прежде. Не думаю, что сохранились записи, а даже если они и есть, ими мало кто интересуется. Ещё один маленький замок, кому он может быть интересен со всеми его трагедиями и триумфами? Он был построен вдалеке от основных торговых путей на спорной земле между Британией и Францией. Стратегического значения никогда не имел. Будь я эмпатом, мог бы узнать больше о его истории. И заодно поискать места, где недавно пролилась кровь. Но как же я рад, что не обладаю этим даром! Чувствовать эмоции других людей и вещей – отвратительная способность.

Я свернул за угол и поднялся по лестнице на полпролёта. Мне всегда нравились такие лестницы, с не слишком высокими ступеньками, резными перилами и высоченными окнами с одной стороны. У таких окон всегда есть подоконники, на которых так удобно сидеть. В моём поместье такое есть лишь в одной башне, но я редко туда хожу. А здесь – сколько угодно. Я остановился у подоконника, довольно высокого для меня, и провёл ладонью по его шершавой поверхности. Он был цвета слоновой кости и выглядел тёплым. Но под моими пальцами оказался лишь холод камня. Подоконники – это место для мечтателей и поэтов, для которых весь мир лежит за окном, за горизонтом. Им очень хочется решиться и пойти туда, но всегда находятся причины остаться.

Я усмехнулся и забрался на него, подтянув ноги и сев боком к стеклу. Достаточно широкий, чтобы можно было не задевать тех, кто мог пройти по лестнице, и достаточно прочный, чтобы выдержать вес нескольких взрослых человек. Я вплёл пальцы в кружевную решётку, прижался лбом к холодному металлу и медленно выдохнул. От камня тянуло холодом, но мне вообще не хотелось шевелиться.

Лунный свет заливал лужайку под окном, серебрил высокие метёлки какой-то травы, ярко и контрастно окрашивал весь мир лишь в чёрное и белое. Чуждый, холодный, нездешний свет, такой непостижимый и опасный. Луна – солнце безумцев. В такие моменты я понимал старое крестьянское поверье о том, что нельзя смотреть долго на полную луну – она очарует и сведёт с ума. Мне это не было страшно, за свою силу мы, заклинатели, расплачивались не только плотью и кровью, но и душой и рассудком. Все мы с самого рождения знаем, что прокляты, что в конце нас ждёт наш личный ад, начавшийся ещё при жизни. Для нас нет спасения, мой самый страшный грех в том, что я родился заклинателем. Мне всё равно, если честно, это не пугает. Я всегда знал, что умру в муках, и убьют меня те, кому я посветил всю жизнь, кому отдавал плоть или кровь. В этом нет ничего ужасного, таков мой путь, путь моей семьи. Мы словно этот свет – холодные и чуждые, бесследно исчезающие с рассветом. Я тяжело вздохнул и отстранился от окна. Все эти слова такие банальные, но пожалеть себя иногда бывает приятно.

Наверное, я бы и дальше продолжил вздыхать о несправедливости этого мира, если бы моё внимание не привлекло движение в кустах под окном. Кому ещё понадобилось гулять среди ночи по территории академии? Какой-нибудь студент или преподаватель тайно навещал женское общежитие? Или кому-то просто нравится гулять по ночам? Я изо всех сил старался разглядеть человеческую фигуру внизу. Ну конечно! Стоило ожидать какой-нибудь гадости! Если честно, я был готов даже к желтоглазому, но не к этой пакости. Немолодой католический священник, крадучись перебегает от одной клумбы к другой, время от времени оглядываясь. Не туда смотришь, я наверху! У меня нет никаких предубеждений против религии, у моей семьи свои верования, в чужие мы не лезем, а ещё у нас есть одна очень неприятная привычка – мы ведём хроники. По этой причине я слишком хорошо помню все приметы посланцев Ватикана и ещё лучше знаю их методы.

Это они стояли за спинами охотников и отдавали приказы, это они вырезали представителей моей семьи, не щадя ни женщин, ни детей, это из-за них мы стали выродившимися изгоями. Они пытали, казнили, сжигали заживо, бросали младенцев в костры. Не слушая признаний и не слыша мольбы, они выжигали магию из этого мира. Ватикан едва не уничтожил мою семью, последние представители спрятались в родовом поместье под защитой своего союзника, которого церковники тронуть не посмели. Тогда мы заключили договор, по которому кровь предков милорда защищала мою семью, а мы обязаны были служить ему, ибо только так мы получали свободу перемещения. Если охотников я просто боялся, как всякое живое существо боится более сильного хищника, желающего его смерти, то посланцев Ватикана я ненавидел. Эта ненависть жила в моей крови, как наследственное заболевание. Пусть я и видел его впервые, но наши семейные хроники для того и создавались, чтобы не забывать.

Мне с трудом удалось подавить желание вызвать знакомого демона без всякого круга и приказать ему загрызть эту тварь. Нельзя, это создаст проблемы милорду, а моё положение и так слишком шаткое, я должен быть терпеливым. У меня сейчас другие дела, а с этим лицемерным гадом разделаюсь позже. Я досадливо ударил по решётке кулаком. Рука отозвалась ноющей болью. Вот не было печали! Из-за своей ненависти я забыл самое главное – что католический священник делает ночью на территории академии, принадлежащей британскому герцогу? Который, кстати, англиканин. Надо бы выяснить для начала, куда он вообще идёт. Да ещё и тайком среди ночи.

Я спрыгнул с подоконника, едва не поскользнувшись на ступеньке, отполированной ногами сотен студентов. Будем думать логически. Шёл он прямо, никуда не сворачивал. Исчез где-то в стене прямо под моим окном. Значит, там должен быть какой-то проход, какая-то дверь. Я сбежал по лестнице и огляделся – надо спуститься ещё ниже, где тут лестница? Ага, вот там, кажется, виднеются ступеньки. Мысли путались в голове, бились назойливыми птицами.

Если как следует поразмыслить, то понять, что тут делает этот священник, не так и сложно. Что бы там кто ни говорил про прогресс и будущее, ответы на многие вопросы можно найти в прошлом, если правильно эти вопросы задать. Предок милорда находился под особым протекторатом короны Британии, потому Ватикан и не мог его тронуть, хотя явно хотел. Грехов, по крайней мере, явных, за этим предком тоже не числилось. Но разве можно было допускать существование еретического герцогства между двумя добропорядочными католическими странами? Да ещё и герцогства, управляемого колдуном? Вроде бы я где-то читал, что Ватикан настоял на наличии наблюдателя, священника-интернунция, как компромиссного варианта. Интересно, это он? Других здесь быть не должно, милорд вряд ли бы такое допустил. Что же нужно посланнику Ватикана в этом рассаднике знаний и прочего порока? Не мог же он быть причастен к загадочным смертям? Если судить объективно, то мог, но только косвенно. Зачем? Ещё проще – чтобы дискредитировать милорда, доказать, что он не справляется и инициировать расследование Инквизиции. Что ж, теперь у меня есть личный мотив в этом деле, даже если Ватикан не организовывал всё это, он явно в курсе дел и ждёт хотя бы небольшого проступка со стороны милорда, хотя бы малейшей слабости, чтобы вцепиться ему в горло. Не дождётесь!

Да где же он? Я оказался в коридоре мужского общежития на первом этаже. Он приходил к кому-то из студентов? Тогда, скорее всего, он сейчас в одной из спален, но не стучаться же мне ко всем подряд? Можно запустить духа, но это займёт много времени, он точно заметит. Второй вариант – подождать здесь, не собирается же он там ночевать? А вдруг? Не хочется мёрзнуть тут до рассвета, да и если кто-то меня увидит, объясниться будет трудно, а через пару часов, когда я окоченею, и убежать тоже. Хоть сейчас и жарко, но древние камни, кажется, никогда не прогреваются. Наверное, это особенность старых замков.

Я пошёл по коридору, прислушиваясь и отмечая, под чьими дверьми была видна полоска света. Три двери слева, пять справа, он может быть в одной из них или на другом этаже – в конце коридора как раз была лестница. А как он попал внутрь? Да хотя бы вон через то окно, открытое из-за духоты, и не запертое слугами. Я ещё раз окинул взглядом коридор, запоминая номера комнат. Надо будет обязательно выяснить, кто живёт в каждой из них.

Следующий день начался для меня с криков под дверью. Мученически застонав, я посмотрел на стенные часы. В такую рань? О чём можно спорить посреди коридора в такое время? Нормальные люди ещё спят! Я нехотя сполз с кровати и пошёл к двери. У меня было ещё два часа законного сна, не позволю каким-то там невоспитанным хамам отбирать его! Дверь удалось открыть с противным скрипом, от которого вздрогнули оба спорщика.

– О чём беседуете? – я говорил как можно более дружелюбно, зато вкрадчивым замогильным голосом. – Могу я помочь вам разрешить ваш спор?

Первый из споривших – высокий парень в одних подштанниках – шарахнулся в сторону и уставился на меня как на ожившую горгулью. Да уж, прекрасное видение, ничего не скажешь! Нечто в белой ночной рубашке, с пепельно-белыми волосами и бледно-серыми глазами, вылезшее и пустовавшей прежде комнаты. Второй парень тоже удивился, но среагировал не так бурно.

– Прости, что разбудили, – он замялся, не зная, как ко мне обратиться. Я не стал облегчать ему жизнь и просто захлопнул дверь. Всё, пусть только попробуют повысить голос!

Я заснул, едва коснувшись головой подушки. Мне снился серебристый туман, неясные тени и неразличимые голоса. Ничего нельзя было разобрать, даже двигался я с трудом, как в густом, вязком сиропе, к тому же, всё вокруг вращалось так, что к горлу подкатывала тошнота. Не было ни верха, ни низа, только серебристая круговерть и изгибающиеся под немыслимыми углами тени. Здесь не действовала физика обычного мира, любое движение влияло на окружающее пространство, каждый шаг вперёд мог привести к смещению назад, вбок – в любом направлении, к изменению размеров тела или искажению его частей. Меня тошнило, но это была реакция человеческого разума, а не тела. Я был всего лишь тенью, отражением самосознания на серебристом тумане, я был таким, каким осознавал себя, пока мог удержать концентрацию. А ещё я мог просто течь, растворившись в серебристом потоке, забыв на время свою форму. Этот сон был навеян духами, что-то вроде воспоминания об их родине так, как они сами её воспринимают.

Иногда, гораздо реже, я видел сны демонов. Их внешний мир гораздо материальнее, чётче и отвратительнее. И изменить форму там можно, только если тебя разорвут на куски. Мрачный, чёрный и багровый, ледяной и пламенный, жестокий, выжженный – таким был их мир.

Я позволил себе забыть о демонах, заметив новые, неласковые завитки серебристого тумана рядом с собой. Всё это не важно. Можно просто плыть, забывая себя, не чувствуя ничего, кроме покоя. И я плыл частицей разума во сне о чужом мире. Моё умиротворение закончилось резкой боль. Меня укусили куда-то в печень, причём изнутри. Перед тем, как заснуть во второй раз, я неосмотрительно попросил духа-целителя разбудить меня, когда надо будет вставать. Дух-будильник. Давно пора уже было запомнить, что чувство юмора у сущностей весьма специфическое! Боль прошла почти сразу – дух-целитель залечил свой укус, как только удостоверился, что я проснулся. Даже не потребовал платы за свои услуги – достаточно было того, что он слизал с моей печени. Мерзавец! Никогда больше не попрошу его будить меня! Так, стоп, давать обещания духам – полное безумие, некоторые из них любят специально довести заклинателя до ситуации, в которой он будет вынужден его нарушить, просто, чтобы посмотреть на то, как он будет выкручиваться.

Я раздражённо скинул с себя одеяло и вылез из кровати. Пол неприятно холодил босые ступни, ночная рубашка путалась в ногах. Конечно, она не была семейной традицией, как вся остальная одежда, дядюшка, грызи его лярвы за пятки, вообще предпочитал спать обнажённым, но мне почему-то было так спокойнее. Я пошёл в ванную и включил воду. Через полчаса в столовой подают поздний завтрак для тех, у кого занятия начинаются позже, так что надо было поспешить.

Я спустился как раз вовремя, людей ещё было мало, и можно было поесть в тишине. Даже представить себе не мог, что мне будет не хватать безмолвия пустого дома! Я думал, что наслушался тишины до конца жизни, а оказалось, что толпа меня раздражает. Ну ладно, и пугает тоже. Я чувствую себя беспомощным и слабым. И почему все студенты выше меня? И больше, и сильнее? Знаю, что могу убить каждого из них всего парой слов, мне даже не надо будет за это платить – дух или демон возьмёт своё у трупа – но всё равно дёргаюсь, когда меня кто-то касается. Да уж, плохой из меня заклинатель, позор рода, что и говорить. Хотя, я и есть весь мой род. Завести что ли наследника, или просто наложить заклятье-завещание? Что-то вроде войти в моё поместье сможет только милорд, и ему же будут подчиняться родовые духи в случае моей смерти. Ужасно сложный и запутанный ритуал. С демонами порой проще договориться, чем учесть в этом ритуале все нюансы. Первое проще, от меня не будет требоваться личного присутствия, только провести особый ритуал и вызвать нужного духа или демона. Они всё сделают за меня, а потом и принесут готового младенца. Зато потом воспитывать, обучать. Я вздохнул и подошёл к стойке раздачи, выбрал рыбу и овощи, как всегда.

Первой лекцией сегодня была пространственная геометрия, я откровенно скучал и чертил в тетради круг вызова одного мелкого, но приставучего и гадкого демона.

– Что рисуешь? – сидевший рядом студент заинтересованно скосил глаза на мой чертёж. Светловолосый веснушчатый парень с искренней улыбкой и в дорогой рубашке – редкий тип дружелюбного аристократа.

– Просто линии, они ничего не значат, – я попытался натянуть на лицо такую же пустую улыбку. Круг призыва демона действительно состоит из резких, ломаных линий, даже сама окружность должна рисоваться как многоугольник с очень большим количеством углов.

– Правда? – он недоумённо моргнул, видимо, уловил закономерность в расположении линий. И за что мне такой догадливый? Хорошо хоть на нас никто больше не обращал внимания. Профессор был стар и глуховат, к тому же, мало чем интересовался, кроме своих чертежей. Остальные студенты загипнотизировано перерисовывали за ним фигуры или просто дремали. Сохранить ясный разум под этот монотонный бубнёж было невозможно.

Я кивнул, надеясь, что любопытному студенту хватит моего ответа, и он отвернётся от меня. Не тут-то было, парень продолжал рассматривать мой рисунок, покусывая губы и хмуря брови.

– А мне нравится. Есть в этих линиях что-то… – он поднял голову и робко мне улыбнулся. Как же он меня бесит! – не подаришь?

– Нет, – получилось слишком резко, но я не собирался нарушать строжайшее табу моей семьи и делиться знаниями с простыми смертными. Этот запрет был написан кровью. Если я могу себе позволить такие шалости, как рисование кругов в тетради, то только потому, что знаю, что это и как работает, чего не хватает и каких слов требует, то не знакомый с магией человек может наворотить таких дел, что мне трёх жизней не хватит с ними разобраться. Причём кончатся эти жизни одна за другой и весьма мучительно.

– А, ну ладно, – несколько растерянно протянул он. Вот правильно, можешь на меня обидеться, я не против. Наверное, он ждал, что я извинюсь, но я не собирался этого делать.

Надо быть осторожнее, в конце концов, у многих здесь есть если не талант, то хотя бы задатки мага. Я аккуратно вырвал лист с незаконченным кругом, скомкал и положил в карман. Надо будет сжечь его. Лекция тянулась бесконечно долго, я почти задремал под монотонную речь профессора.

– Слушай, ты извини, что я так полез к тебе, – парень, кажется, решил нарваться на грубость. Я сделал вид, что не слышу его. – Меня зовут Грегор, а тебя?

Надо же, как скромно! Я же прекрасно вижу, что он – аристократ. Зачем тогда это притворство? Почему сразу не назвать фамилию и весь титул? Из вежливости? Думает, я дружить с ним не буду, если узнаю? Я и так не хочу.

– Люк де Тенебре Энфер-Эсприт, – я противно растягивал гласные, от чего моя фамилии показалась ещё более длинной и сложной. Грегор точно не мог её знать, да и никто из живущих, наверное. Зато звучит внушительно.

– Никогда не слышал, – парень снова растерянно заморгал. Наверное, до сего мига был уверен, что знает все дворянские фамилии герцогства и прилегающих областей, и самые важные – остальной Европы.

– Мои предки последние несколько поколений жили затворниками. Они ни с кем не общались, никого не принимали у себя, не покидали поместья, – я пожал плечами, изобразив на лице полное равнодушие. – Кажется, они считали, что в обществе не осталось никого, равного им по благородству и древности рода. Разумеется, все прочие были недостойны их внимания.

Я многозначительно посмотрел на Грегора, намекая, что он тоже относится к этим прочим. Хотя я преследовал несколько целей сразу. Во-первых, отвадить этого парня. Во-вторых, уверен, что с таким характером у него много друзей и, скорее всего, аристократов. Мне было на руку то, что от него они могли узнать обо мне. Всё-таки пока что именно богатые и праздные отпрыски влиятельных семейств были у меня на первом месте в списке подозреваемых. Им не надо было думать о будущем, о заработке, а значит, и об учёбе. Они верят, что могут получить всё в этой жизни, стоит только захотеть. И ещё, они вполне могут счесть чужую жизнь вполне неплохим инструментом для собственного развлечения.

– И твои родители не были против того, чтобы ты тут учился? – кажется, парень действительно увлёкся, и действительно не понимает намёков.

– Они умерли. Меня воспитывал дядя, но он тоже недавно умер. Я старший и последний в роду, – я посмотрел на него снисходительно, надменно задрав подбородок. Это было почти правдой. О матери я ничего не знаю, если честно, никогда не задумывался о том, кто она и жива ли. Отец же просто исчез. Скорее всего, его убили духи, но наверняка я не знаю.

– Ой, прости, я не знал, не хотел тебя расстраивать, – Грегор действительно смутился, как будто ему было какое-то дело до моей семьи и до меня лично. Не понимаю я этой глупой людской привычки сожалеть о смерти людей, которых никогда не видел и не знал. Я только пожал плечами, если ему так хочется проявить сочувствие – пускай, мне так даже проще. Он слишком наивен и невинен, чтобы причинить мне вред или беспокойство. С другой стороны, достаточно болтлив, чтобы посвятить пол академии в трагедии моего детства. То, что нужно. Я собирался ловить преступников на живца, по-другому всё равно не умею.

Грегор долго молчал, видимо, не зная, о чём ещё спросить, чтобы не обидеть. Я не обижался, но молчащим он раздражал не так сильно. От скуки я даже начал записывать лекцию, что-то перерисовывать с доски. Заметил, как он сначала заинтересованно вытянул шею, явно надеясь, что я опять начерчу круг призыва, а потом скривился и перевёл взгляд на профессора. Разговор умер, так толком и не начавшись.

Я шёл на обед с лекции по экономике. Немолодой, бородатый и энергичный профессор задержал студентов почти на двадцать минут, всё никак не мог закончить мысль. Он читал лекцию с таким энтузиазмом, словно сообщал нам великую истину, и искренне не понимал, почему мы хотим уйти всего лишь через десять минут после окончания занятия. Хотя надо признать, рассказывал он интересно, всегда приводил убедительные доказательства, яркие примеры. Но мне хотелось есть, да и, судя по всему, не мне одному, если вспомнить, с какой скоростью студенты покинули аудиторию. Один из таких вот голодных и толкнул меня сзади с такой силой, что я упал, рассыпав учебники по полу. Не столько больно, сколько обидно. Я едва сдержал рвущийся с губ приказ. Духи внутри меня взвились, оскалились, готовые атаковать. Осталось только выбрать – огонь или физическая сила. Ударить или сжечь. Но я сдержался и только ругался себе под нос, собирая с пола книги, тетради, листы бумаги, перьевые ручки и прочее содержимое сумки. Хоть я и вспыльчивый, но контролировать себя умею. Без этого заклинателю не выжить. Спокойствие и уверенность – этому учиться приходится с самого начала. Так что да, я был зол, но решил пока не убивать.

На полу оставались всего пара учебников и стопка листов, когда рядом кто-то присел, поднял книгу и протянул мне.

– Вот, вы уронили, – я поднял глаза. Ну, надо же, какие люди! Этого человека я видел уже дважды, но только издали. Член клуба дисциплины, нервный парень, которому лучше не резать себе пальцы бумагой. По крайней мере, если верить той пышечке-валькирии. Он протянул мне учебник по экономике и замер, заворожено глядя мне в глаза. Обычно люди стараются отвернуться, не могут выдержать мой взгляд, но он сидел на корточках с нелепо протянутой мне книгой и смотрел не шевелясь. Не знаю уж, о чём он думал и что видел, но внезапно он отшатнулся, упал, выронив учебник. Я же не могу пахнуть кровью, да? Парень кое-как, не глядя, по стеночке встал на ноги, сделал несколько шагов назад, только потом развернулся и рванул к лестнице, расталкивая всех, кто попадался ему на пути. Его лицо было искажено от ужаса, дикого, почти животного. Не знаю, что он понял или увидел, глядя на меня, не знаю. Я ведь уже привык, что меня боятся, крестьяне из соседней деревни всегда смотрели на меня со смесью страха, отвращения и ненависти. Тогда почему мне стало так обидно? Я что и правда поверил, что здесь ко мне будут относиться иначе? Что во мне будут видеть человека? Неужели я настолько глуп? Давно пора было привыкнуть к тому, что заклинатели – изгои. И люди – лицемерные ничтожества. Прав был дядя, я – настоящий позор семьи и продукт её вырождения.

Внутри разочарованно шевельнулись духи. И правда, чего это я разнылся? Подумаешь, какой-то чудик от меня шарахется! Где там была моя семейная гордость? Я ведь сильный, я и сам всё могу. Помощь мне не нужна.

Я кое-как запихнул учебники в сумку и встал. Люди огибали меня, спеша на обед, больше никто не попытался помочь, никто не спросил, что случилось. Я застегнул ремешок на клапане сумки и влился в общий поток. Сколько бы ни прошло лет, люди никогда не изменятся, они всегда будут искать более комфортные условия бытия и отворачиваться при виде чего-то неприятного, например, другого человека, попавшего в беду. Они просто пройдут мимо, найдя для себя в мыслях с полсотни оправданий, они закроют глаза, видя, что на них несётся лошадь или что в них целятся из ружья. Ведь смерть – это всегда неприятно, особенно своя собственная, а от всего неприятного и неуместного они отворачиваются. В такие моменты мне кажется, что семейных хроник вполне достаточно для того, чтобы понять людей и научиться их избегать.

Я ел без особого аппетита, картофельное пюре, и без того подозрительно серое, успело остыть, оно было чуть сладковатым и клейким. У них повар на француза сменился? Я прожевал и проглотил безвкусный кусок рыбы и запил глотком бледного чая. Впрочем, после буйства духов у меня разболелся живот, и вся еда казалась в лучшем случае безвкусной. Надо успокоиться, а то я и так уже нарушил целую кучу неписаных семейных правил.

Так, почему этот чудик так меня испугался? Кровью от меня не пахнет, духи внутри меня точно заметили бы это, да и кровь приводит его в ярость, а не пугает, как я слышал. К тому же, больно долго он в меня вглядывался, чтобы это было простой интуитивной реакцией. И это что-то увидел или почувствовал только он один. Чем он отличается? Этим своим раздвоением личности, по крайней мере, больше мне ничего не известно. Всё-таки одержимость? Тогда кем, и почему я ничего не почувствовал? Будь это демон, точно определил бы сразу. Я изо всех сил старался не думать об этом. Упрямство во мне боролось с долгом. Не до него сейчас, совсем не до него.

– И чем же ты так напугал моего друга, что он до сих пор в себя прийти не может? – я поднял голову и посмотрел на подошедшего ко мне человека.

Надо же, ещё один старый знакомый! Сегодня просто день незапланированных встреч с членами клуба дисциплины. Я уже видел его на лекции по нумерологии. Теперь появился шанс рассмотреть поближе. Высокий, темноволосый парень, с короткой стрижкой и в очках, одет всегда строго и опрятно, но небогато. В клубе, как я слышал, отвечает за финансы. Его побаивались и уважали, он способен был сделать деньги даже из воздуха, по крайней мере, так говорили. Он выдержал мой взгляд, лишь изогнул тонкие губы в насмешливой улыбке, а мне его глаза показались холодными и жестокими.

Что ж, значит, надо уходить в глухую оборону. Я постепенно начал если и не разбираться в людях, то хотя бы понимать, как себя с ними вести. Забавно и познавательно, но не очень приятно. С такими, как этот, надо быть осторожным. Конечно, я мог бы убить его, но не хочу портить с таким трудом созданный образ слабого и хилого сироты.

– Понятия не имею, что так испугало твоего робкого друга, – на этот раз получилось особенно раздражающе. Я вовсе не собирался извиняться за непонятную реакцию его товарища, самому было интересно, что его так напугало.

– Не смей называть его трусом! И моли Бога, чтобы я командиру ничего не рассказал, – он схватил меня за ворот и потянул на себя через весь стол. Я чуть не спихнул на пол тарелку с остатками еды, но вовремя успел оттолкнуть её в сторону и вцепиться руками в край стола. Поза получилась ужасно неудобной, столешница упиралась мне в бёдра, а позвоночник ныл от напряжения.

– Моли его сам, если желаешь, меня он не услышит, – мне удалось прохрипеть это достаточно внятно, чтобы он понял. Когда дядя, раскалённые прутья ему в уши, злился на меня, он хватал за горло и поднимал меня над полом, тогда я ничего внятного выдать не мог. Пару раз это едва не стоило мне жизни.

– Тебя никто не услышит, если я так захочу, ты понял? – он гневно сверкнул очками и отпустил меня потому, что на нас уже начали оглядываться. И почему людей всегда заботит то, что о них думают другие? Хотя вообще-то меня тоже заботит. – Я не слышу ни согласия, ни объяснений.

– Понятия не имею, что так напугало твоего друга, – повторил я, нагло посмотрев ему в глаза. Ударить меня здесь ты не сможешь, а там, где не будет свидетелей, я найду, что тебе противопоставить. – Я могу громко кричать, если понадобится.

– Смотри у меня. Я всё равно всё узнаю, мелкий. Если ты хоть что-то ему сделал, тебя не найдут. – Он резко развернулся и ушёл, игнорируя удивлённые взгляды студентов. Этот человек слыл невозмутимым и холодным как кусок январского льда.

Я выдохнул и на секунду закрыл глаза. Меня всего трясло, в голове было светло и пусто. Ненавижу, когда на меня орут и хватают. Я с трудом сглотнул и повернул голову к тарелке. При мысли о еде меня замутило. Да уж, этот ревнитель порядка и равенства выбирает компанию себе под стать. Хорошо, конечно, что они так готовы защищать друг друга, но мне от этого никакой пользы. Они считают, что это я был причиной такого странного поведения их товарища, возможно, так оно и есть, но я совершенно не понимаю, что именно во мне его напугало. Он может видеть духов? Нет, быть не может. Дух-шпион, которого я отправил за заместителем желтоголазого короля, был при нём неотлучно. Его этот одержимый точно заметил бы за полтора дня. Не могли же они за всё это время ни разу не встретиться? Хотя, могли, конечно. Этот истерик же всё свободно время проводит в библиотеке.

С другой стороны, заметить духа, когда он прячется и не желает быть замеченным, весьма непросто. Да и способен на это только кто-нибудь из моего рода. А этот никак не может быть заклинателем. Чтобы знать наверняка, мне нужна хоть одна капля его крови, но этот как раз совершенно невозможно. Что ж, ещё раз – этот парень и его проблемы меня совершенно не касаются. И почему я родился таким любопытным?

Всё-таки, надо будет выяснить, кто этот парень и откуда. Когда-нибудь потом. А лучше просто рассказать о нём милорду, пусть разбирается.

Вечером я снова принял в себя информацию духа, едва удержал в себе ужин, и без сил рухнул в жёсткое старое кресло.

– Останься, мне надо обдумать, – я поднял руку, подзывая духа к себе. С закрытыми глазами пролистывать принесённые воспоминания было проще, под ладонью я чувствовал пульсацию его тела, и это странным образом успокаивало. Встречи, разговоры, тренировки с мечом, лекции. А с тем одержимым он встречался? Да, встречался пару раз в комнате их клуба. Значит, тот вряд ли способен видеть духов. Я, кажется, совершенно запутался. Может, это вообще со мной никак не связано? – Я больше не нуждаюсь в твоих услугах. Прими завершающую плату.

Я закатал рукав и провёл посеребрённым острым ножиком по предплечью. Тонкая струйка крови стекла по молочно-белой коже в оскаленную пасть духа. Сделав несколько глотков, он осмелел и прижался металлическими челюстями к руке. Я чувствовал его неуловимое дыхание, лёд маски-лица, ощущал, как он дрожит, едва сдерживаясь, чтобы не разорвать мои вены и не выпить всю кровь до дна – знает, что не успеет, я уничтожу его раньше. Отталкиваю его, когда понимаю, что отдал достаточно. Дух исчезает, оставив после себя только тупую боль в висках, расплывающийся перед глазами мир и дёргающий порез на руке. Я поднялся и подошёл к шкафу, в котором хранился мой чемодан, два раза по дороге едва не упал, задел бедром стол. Бинтов у меня с собой было много, их всегда приходится держать под рукой. Перевязывать себе раны и останавливать кровь я научился даже раньше, чем призывать духов и демонов.

Не то чтобы я любил все эти кровавые платы и прочие ритуалы, но за пятнадцать лет привык. Боль – это неприятно, слабость – тоже. Но, надо признаться, вначале я даже не задумывался, что можно как-то иначе. Потом догадался, когда увлёкся хрониками. В первое время было обидно. Потом пришлось утешиться семейной гордостью и тем, что я такой один. Могущественнее прочих и умнее. Кстати, это даже верно. Многие века магические линии мира были истощены и наполняться вновь начали совсем недавно. Но я со своими древними знаниями всё равно остаюсь очень и очень могучим магом. Утешение не из малых, надо сказать.

Через три часа я уже мог нормально думать и видеть всё в привычном цветовом спектре, вторая порция информации, полученной от духа, почти полностью улеглась в моей голове. Теперь надо было кое-что проверить, в первую очередь местное кладбище. Есть у меня некоторые подозрения, что местные недоделанные колдуны могли отправиться туда за нужными в ритуале вещицами.

Уровень у них или низкий, или никакой, так что в любом случае надо будет его как-то наращивать. А использование частей тел мертвецов – не самый редкий и плохой вариант. Особенно, если мертвец не простой, а с даром. Что на местном кладбище весьма вероятно. Некоторые совсем уж недалёкие создания считают, что всякие кости и черепа – удел некромантов и чёрных магов. Увы, если бы так. Использовать всё это можно в ритуалах практически любой школы магии. Что и говорить, до недавнего времени, пока линии силы вновь не наполнились, энергию для чего-то сколько-нибудь серьёзного брали из человеческих жертвоприношений. Изредка удавалось ещё достать записи воспоминаний, покидающие человека в момент смерти. Но прирезать кого-нибудь на алтаре всё-таки проще. Когда магия так слаба, приходится выкручиваться. А человек, особенно, если он страдает – лучший источник недостающей силы. Да, мы, маги, ну очень мерзкие ребята. И не брезгливые.

Если в академии действительно проводится ритуал, а всё указывает именно на это, то его источником выбрали человеческие жертвы. Временной промежуток между жертвоприношениями достаточно велик, значит, им нужен некий накопитель, который будет собирать избыток энергии в момент выброса и постепенно отдавать её в течение всего лунного месяца. Лучшими накопителями являются драгоценные и полудрагоценные камни, но с ними надо уметь работать. А вот разные кости и прочие кладбищенские сувениры охотно и легко принимают в себя энергию жертвоприношения. Когда разглядывал карту академии и окрестностей, заметил как раз подходящее старое кладбище. Тогда и подумал сходить туда. Уверен, там можно найти и кости деревенского колдуна и даже, если не повезёт, пару неупокоенных. Или призрака, или гуля. Или ещё какую-нибудь подобную дрянь. На старых кладбищах они часто заводятся. Не люблю всю эту загробную нечисть, если честно. Жуткие они.

Кладбище располагалось совсем рядом с академией, его даже было видно из окон, а потому идти нужно было ночью, я ведь не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Да и ночь – лучшее время для такой вылазки. Чего мне бояться, такому сильному магу? Конечно, я немного беспокоился. А потому перед тем, как отправиться на занимательную экскурсию по местам старых захоронений, решил заглянуть на кухню. Конечно, лучше всего было просто пойти поспать, благо мне очень этого хотелось, но времени до следующего лунного цикла оставалось мало, а я должен был знать наверняка. От того, был ли накопитель и какого рода, многое зависело и в самом ритуале. Дорогу до кухни я уже знал, в этот раз даже не заблудился. В этот раз мне даже повезло – никаких любителей ночных перекусов не было. Только тишина, темнота и вкусных запахи остатков ужина. Я остановился посреди комнаты и огляделся. Мне нужно было молоко, но откуда мне знать, где его хранят? Благодаря одному из моих духов, я прекрасно видел в полутьме кухни. Луна светила в окно, предметы были хорошо различимы. Шкафы, банки, бутыли, полки. Да где же оно? Пришлось усиливать ещё и нюх. Чуть с ума не сошёл от обилия запахов, пока дух не помог мне выделить нужный. А вот и молоко! Я наполнил флягу и покинул кухню. Хоть дух и прекратил уже помогать мне, в носу всё равно долго ещё стоял запах жареной моркови и корицы.

Теперь мне предстояло как-то незаметно выйти из академии. На карте, которую дал мне директор, отмечены были далеко не все потайные ходы и скрытые двери – я в этом уверен. Как минимум, золотоглазый в воспоминаниях, переданных мне духом, воспользовался одним коротким переходом, который не был указан на моём плане здания. Да и того хода, которым прошёл священник, я на нём не нашёл. Кстати о священнике. Не попробовать ли поискать его тайный ход? Где он примерно находится, я знаю, можно попытаться. В любом случае, это хоть какой-то план. Я взял пару свечей из коробки, стоявшей на одном из разделочных столов, ещё когда был на кухне, знал, что пригодяться.

Спустившись на первый этаж и дойдя до нужного поворота, я разбудил второго духа и попросил его дать немного огня. Язычок пламени, высокий и тонкий, вырвался из моего указательного пальца. Я зажёг свечу и затушил его, внутренне досадуя на игривость духа – тот нарочно чуть не опалил мне волосы. Что ж, это самое лёгкое. Огонь есть, примерно место есть, теперь нужно как-то найти ход. Я медленно шёл вдоль стены, следя за язычком пламени. Стена была шершавой со множеством выступов, к тому же, время от времени попадались ниши и держатели для факелов. Я дёргал и жал на всё, что казалось мне подозрительным. Недалеко от того места, где священник пропал из моего поля зрения, пламя свечи колыхнулось. Отлично, если есть сквозняк, значит, есть и дверь, осталось только найти её. Вообще-то, на такую удачу я даже не рассчитывал, но священник, похоже, не закрыл дверь как следует. Выходит, мне сегодня везёт.

Я провозился ещё минут двадцать прежде, чем смог нащупать края двери и выступ открывающего её механизма. Деревянная панель повернулась в сторону совершенно беззвучно, кто-то недавно смазал петли маслом, и я даже знаю, кто. За дверью был довольно длинный туннель. А стены академии намного толще, чем кажутся. Освещения внутри не было, пришлось идти на ощупь, не помогло даже усиленное духом зрение – чтобы видеть в темноте, нужен хоть какой-нибудь источник света, а свечу я неосмотрительно погасил. Хотя не думаю, что там было что рассматривать – камень, пыль и пауки. Рычаг, открывающий внешнюю дверь изнутри, я нашёл сразу, вернее, просто об него споткнулся. А вот тут на масло святоша поскупился, петли повернулись с резким, противным скрипом. Я выскользнул наружу и прикрыл за собой створку. В полуметре от двери рос густой куст, надёжно скрывавший любого, кто решит таким путём войти или выйти из академии.

До кладбища я добрался только через час. Было темно, луна то и дело пряталась за тучами, а под ноги всё время попадались то корни, то остатки старой кладки. Приходилось обходить деревья и ещё какие-то непонятные тёмные силуэты. Даже знать не хочу, что это было! Я успел замёрзнуть и пять раз почти упал, поскользнувшись на траве, но это того стоило. До старой покосившейся ограды оставалось ещё метров двадцать, а я уже чувствовал пульсирующую энергию. Думаю, не пройдёт и пары месяцев, как на этом кладбище появится какая-нибудь нежить и начнёт раскапывать могилы, распугивать окрестных котов и жрать случайных прохожих. Отличное место, старое, пропитанное памятью и эмоциями, причём самыми разными, здесь определённо можно раздобыть хороший накопитель. Итак, первый несчастный случай произошёл четыре лунных месяца назад, искать раскопанную землю бессмысленно, дождь и животные давно уничтожили все следы. Я опустился на колени и начал рисовать тонкой палочкой на земле круг призыва. В защитном не было необходимости, с такой мелочью можно было справиться почти без магии.

– Приди, тот, что ищет следы, – язык демонов сильно отличался от языка духов, он был более гортанным, объёмным, горячим, стекал раскалённой лавой внутрь, я чувствовал, как сползает с обожжённого горла кожа и по обнажённой плоти течёт горячая кровь. Да уж, ощущение от языка было именно таким. Появившееся в круге существо трудно было назвать демоном. Оно не было страшным, скорее уродливым и гадким. Но сущностей нельзя недооценивать – этому меня учили с самого рождения. Длинное тонкое тельце не больше полуметра в длину, острый гребешок вдоль позвоночника, пять десятков маленьких худеньких лапок, которыми демон всё время перебирал, пробуя воздух, как змея языком, и приплюснутая широкая мордочка с оскаленной пастью. – Найди мне место, откуда четыре луны назад был взят предмет силы, накопитель для ритуала. Найдёшь – получишь плату.

Тварь недовольно зашипела и выскользнула из круга. Я облегчённо вздохнул, если круг выпустил сущность, значит, она согласилась на мои условия и заключила контракт, и нападать уже не будет. Не то чтобы я сомневался. Это был зооморфный демон– не слишком разумный, но физически сильный и наделённый тонким чутьём. С такими у меня всегда хорошо ладилось. Но я давно не призывал его, поэтому немного нервничал.

Демон змейкой вился между крестами, закапывался носом в могилы. Это можно было счесть кощунственным, но сущности не относились ни к одной из религий, они существовали задолго до их зарождения, поэтому на святую воду и прочие атрибуты веры им было глубоко плевать, некоторым даже кислотой. Я присел на могильный камень и снял с пояса фляжку с молоком. Оно полезно при малокровии, к тому же, мне нравился его вкус. Взглядом я продолжал следить за перемещениями сущности, но мыслями возвращался к замку. Где можно провести подобный ритуал? Это не может быть какая-нибудь аудитория, туда могут зайти, даже если она давно не используется по назначению. Подвал, кладовка, спальня одного из студентов? Скорее уж, какая-нибудь потайная комната или наглухо запертое место, в которое им удалось найти проход. Там, куда никто не может зайти даже случайно. Сколько таких мест может быть в старинном замке, который несколько раз перестраивали и реставрировали? Сколько угодно. Так, вероятно, это первый этаж – труп вытаскивать легче. Хотя один из студентов якобы упал с башни, так что вовсе не обязательно.

В траве у моих ног зашуршало, на камень вполз демон. Вроде и лапы у него нормальные – двухсуставные и четырёхпалые, но мне почему-то противно было смотреть, как он волнообразно ими перебирает – на мокрицу похоже. Демон зашипел, зовя меня с собой, он был слишком мелким и зооморфным, чтобы уметь имитировать человеческую или хотя бы просто внятную речь. Он остановился у старой могилы с покосившимся крестом. Что ж, стоит проверить.

– Раскопай землю, – я ткнул пальцем в холмик и строго посмотрел на демона. Тот как-то странно изогнулся всем телом и начал раскидывать лапками комья земли, от парочки самых крупных я едва увернулся. Демон торопился, желая как можно скорее получить свою плату. Изголодался, бедняга. Работал он на удивление быстро, вскоре я уже мог рассмотреть прогнившие доски гроба. – Достаточно. Жди.

Чем ниже в иерархии стоит демон, чем он слабее и тупее, тем более простые и однозначные команды надо ему давать. С теми, кто покрупнее, приказы надо формулировать очень осторожно и внимательно. С этим проблем у меня никогда не было. Потом надо было перебороть естественный, природный страх и не запутаться. Это уже было сложнее, но всё равно выполнимо.

Я присел у края разрытой ямы и протянул руку к одной из досок, расшатал и попытался вытащить. Выламывать не хотелось, ещё не хватало посадить занозу, так и без руки остаться недолго. Через некоторое время деревяшка поддалась, и я смог увидеть грудину и края рёбер. Тело на удивление хорошо сохранилось, хотя крест выглядел очень старым. Неужели им удалось наткнуться на человека с даром? Если при жизни он был местным знахарем или чем-то подобным, то его атрибуты будут идеальным вместилищем для энергии. Я отодвинул в сторону ещё одну доску. Ну конечно, лучше всего для таких целей подходит череп, его-то мертвецу и не хватало. На позвонках была заметна пара достаточно свежих царапин, похоже, голову ему отделили лопатой. Так, что тут ещё осталось? Тазовые кости хороши для защиты и исцеления, бедренные и плечевые – для призыва, вернее, сделанные из них музыкальные инструменты, для этого вообще подойдут любые трубчатые кости. Из кистей и стоп получаются хорошие амулеты, в мелкие косточки удобно вплетать чары. Позвоночник может служить как мост между миром людей и внешними мирами или как сильный амулет, довольно-таки опасный набор костей, сильный, как и череп, но управлять им сложно.

Я решил взять несколько позвонков и сделать из них замки – специальные артефакты, на которые заранее накладываются слова оков или изгнания. Достаточно выкрикнуть имя-ключ и бросить в сущность замком, и она окажется скованной, как кругом. Если, конечно, уровень замка не ниже уровня сущности. Слишком сильный у меня не получится, но иметь такой под рукой всегда полезно. К тому же, на замок можно нанести круг призыва и использовать его для быстрого вызова сущности. Что-то вроде материального воплощения контракта. Хотя в этом случае лучше получить у сущности согласие на его создание. С помощью артефактного призыва можно вызвать сущность более высокого ранга, если добавить к замку накопители энергии и дополнительную защиту. Было бы неплохо создать замок второго типа. С моим низким уровнем это как раз то, что надо. Вообще-то замок можно использовать ещё несколькими способами, но мне это сейчас точно не нужно.

– Закопай, как было, – я снова посмотрел на демона. Ему нужен зрительный контакт, подтверждающий приказ. Снова пришлось уворачиваться от комьев земли. Демон работал старательно, даже разровнял после себя холмик. Через пару дней не останется и следа того, что его снова раскапывали. Я протянул руку демону, тот впился острыми зубами мне в ладонь, вырвал клочок плоти и, запрокинув голову, проглотил. Больше он взять даже не пытался, всё равно не сможет переварить. Демоны берут плоть. Им не важно, живая она или мёртвая. Некоторые даже предпочитают с гнильцой. Они могут есть плоть жертв и любят мясо. Это вторая причина, почему его не принимают духи – ненависть к демонам и всему, что с ними связано. Я вздохнул, прижимая чистую тряпку к кровоточащей ране.

– Твои услуги больше не нужны, отпускаю тебя, – я вложил в последние слова силу, изгоняющую сущность обратно во внешний мир. Теперь мой дух мог исцелить меня, при демоне он бы работать не стал. Вернее, пока действовал контракт, ему неприятно было соприкасаться с плотью, обещанной демону.

Что ж, это была удачная вылазка, я нашёл пару атрибутов для себя и узнал, что забрали преступники. Они вряд ли знали, что череп идеально подходит на роль накопителя, но в книге с описанием ритуала могла быть рекомендация, откуда-то они ведь узнали про то, что он вообще нужен. Вернуться в академию тоже было нетрудно, получилось даже быстрее – я уже знал, где искать рычаги, да и медленно красться вдоль стены не было необходимости. В коридорах было ожидаемо пусто, всё-таки уже за полночь.

Вернувшись в комнату, я первым делом достал позвонки, положил их в чистый холщовый мешочек и убрал в чемодан. Сейчас не было ни времени, ни возможности разбираться с ними, да и без Чаши Крови сильный замок не получится. Своих сил мне для этого просто не хватит. Теперь в душ и спать, завтра занятия начинаются рано, не хочется заснуть прямо на лекции, тем более, там физика и опять астрология.

Вообще-то, я мог послать демона на поиски потерянной части скелета, но если ритуал серьёзный, то место его нахождения переполнено силой, мой посланец может не вернуться или выйти из-под контроля, в любом случае, результат я не получу. К тому же, одно дело, когда эта мелкая дрянь бегает по безлюдному кладбищу, и совсем другое – по полной студентов академии. А вдруг череп был нужен ректору для призыва суккубов у себя в комнате, как тогда объяснить ему появление взбесившейся зубастой демонической мокрицы? Хотя, если это он, объяснять ничего не надо будет. Если бы только не епископ-наблюдатель, он уж точно узнает о такой шалости.

Демоны могут быть незримыми для простых смертных, но, в отличие от духов, любят видеть ужас в глазах людей. Они более вещественны, более заинтересованы материальным миром. Духов он может и не заметить, а вот тупой зооморфный демон точно прятаться не будет. Сейчас достаточно одного слуха, и епископ прибежит к милорду с жалобой и просьбой разрешить ему отправить меня на костёр. Читал я про эти их особые костры. Хитроумное соединение чар, особых трав и молитв. Изобрели ватиканские умельцы этот ужас во времени альбигойских войн как раз для верхушки катаров. А весь смысл в том, что на таком костре не действует никакая магия, ни природная, ни врождённая, ни приобретённая. Раньше для этой цели использовали ошейники из хладного железа. Но, кажется, сейчас технологии его полной очистки считаются утерянными. Сами инквизиторы уверяют, что священный огонь не тронет праведников. Откровенная ложь. Сгореть на таком может даже ангел, в теории, конечно. Испытывать на себе тепло этого костерка я не хочу, поэтому действовать придётся осторожно. Слишком большой риск и слишком маленький шанс на успех.

Засыпая, я чувствовал себя усталым, но очень довольным, давно уже мне не приходилось испытывать что-то подобное. Обычно были только разочарование и досада. Когда мне удавалось призвать и укротить сильного демона или духа, я чувствовал, что мог бы сделать это намного быстрее и проще, если бы выбрал одну из сторон. Достаточно просто пройти ритуал посвящения. Один раз, потом только наращивать силу.

Я злился на себя за свою нерешительность. И каждый раз находил оправдания и причины повременить. Каждый новый найденный и расшифрованный пыльный том я лишь раздражённо ставил на одну из полок – информация там либо была мне известна, либо не имела ценности. А все мои достижения в детстве вызывали лишь полную брезгливого презрения усмешку дяди, чтобы ему вечно питаться одним смердящим пухом. Хотя с ним моим главным достижением было то, что я всё ещё жив. Но упрямство не позволило мне сдаться, а гордость – смириться. И вот я смог чего-то добиться своими силами. Этот день был достаточно плодотворен. Я был доволен и почти удовлетворён, духи внутри меня согласно шевельнулись и пообещали не пускать в свои сны. Сегодня мне ничего не снилось.

Часть 1 Книга. Глава 4. Сладкая жертва.

Лекция была на удивление интересной, хотя и абсолютно бесполезной для меня. Небесные светила меня не касались, их перемещения никак не влияли на сложность призыва, единственное, что могло иметь значение – это фаза луны. Не для всех, правда, и не всегда. Но сложностей в её расчёте у меня никогда не было. Сегодня я усердно изображал прилежного студента и с предельным вниманием слушал профессора. Рисовать орбиту Меркурия под пристальным взглядом Грегора было не слишком приятно. Я отсел от него подальше, но он всё равно бросал на меня любопытные взгляды. На первом ряду, как всегда, сидел желтоглазый. Изредка он поворачивался и одаривал меня своей недоброй ухмылкой. Вот по кому я бы точно не стал скучать! День и так начался не слишком удачно. Завтрак я проспал, на лекцию едва не опоздал. Теперь ещё отбиваться от недобрых взглядов желтоглазого и слушать про все эти перигеи и дома. Пора заканчивать с ночными вылазками, иначе я точно никого не найду и просплю ещё и ритуал. До полнолуния осталось всего несколько дней, но на сегодня у меня есть хороший план. И раздражающий меня с самого утра Грегор отлично в него вписывается.

Профессор вещал долго и увлечённо, большинство студентов внимало ему с неподдельным интересом. И это притом, что астрология – достаточно скучный предмет. Сплошные построения, чертежи, вычисления, имена звёзд на латыни. Мне всё это было не нужно и не интересно, но я продолжал усердно записывать формулы в тетрадь. Пока что мне не нужно было лишнее внимание. Вот после лекции оно мне как раз пригодиться. Дописав очередную длинную формулу, я откинулся назад и прикрыл глаза. Голова действительно кружилась, хотелось спать и есть, но этот жест был частью моего плана. Очень надеюсь, что у меня получится, очень надеюсь, что они поведутся, и не важно, кто эти «они».

Когда профессор закончил вещать и отпустил нас, и я торопливо засунул свои писчие принадлежности в сумку. Стоило спешить, желтоглазый в этот раз был даже без тетради, а мне надо было во что бы то ни стало выйти одновременно с ним. Вернее, «случайно» пересечься с ним, когда я буду спускаться. Едва успел. Он лишь пренебрежительно скривился и толкнул меня плечом. Я едва успел ухватиться за край стола, когда почувствовал, что пол плывёт мне навстречу. В голове мелькнула мысль, что этого в планах не было, а очнулся я уже на полу. Желтоглазый стоял чуть в стороне и смотрел несколько обеспокоено. Вряд ли ему хотелось быть причиной смерти или увечья студента, не попавшегося на нарушении даже самого простого правила. Надо мной столпились студенты, где-то сзади профессор просил разойтись и дать мне вздохнуть. Кстати, весьма нелишнее, людей было многовато. Я тихо застонал и попытался сесть, меня тут же подхватило несколько рук. Вот ведь идиоты! Ну почему люди настолько глупы и недальновидны? От такого резкого движения у меня снова закружилась голова, я едва не упал. Нельзя же так резко поднимать человека, упавшего в обморок! У меня и так всё тело болело, я даже предположить не решился, чем и обо что я ударился, но ничего не сломал, да и крови, вроде, не было.

– Что случилось? Как ты себя чувствуешь? – Грегор так и не решил, что именно хочет спросить в первую очередь, но хотя бы не дёргает, а осторожно придерживает. Если бы не риск нового обморока, надавал бы ему по рукам. Не люблю, когда меня трогают.

– Просто обморок, – я изобразил растерянную улыбку и даже пожал плечами. Теперь надо напрячь все мои жалкие актёрские способности. Я быстро приходил в себя, но окружающие должны были и дальше считать меня полутрупом. В моих планах было всего лишь упасть или споткнуться, потеря сознания оказалась неожиданной и весьма удачной. – Это из-за анемии. Малокровие.

Девушки сочувственно завздыхали и решительно оттеснили парней. Что ж, нужные слова были сказаны. Теперь в школе есть сирота без родни со слабым здоровьем, если я случайно упаду на лестнице и разобью себе голову, никто не удивится. Слухи здесь распространяются быстро, если преступника не было на этой лекции, он скоро обо всём узнает. Итак, господа убийцы, ваша сочная жертва готова и ждёт, налетайте!

Это совсем не храбрость, просто я трезво оцениваю свои детективные способности. Если не можешь или не успеваешь вычислить – делай приманку. Благо, я идеально для этого подхожу. Так что, немного безрассудства и капелька удачи – вот и всё, что нужно.

Я поблагодарил девушек, забрал у одной из них свою сумку и не торопясь направился к выходу из аудитории. Надеюсь, мои актёрские таланты лучше детективных. Теперь надо было двигаться осторожно – с одной стороны, я ведь едва живой, с другой, мне действительно плохо, хотя и не настолько, чтобы отключаться. Падать снова нет никакого желания и так весь в синяках. И всё-таки, как же это всё унизительно! Пришлось ещё раз напомнить себе про кровный долг перед милордом и важность этого задания. Если эти глупцы кого-то призовут, изгонять обратно всё равно мне же. Лучше просто этого не допустить.

Следующую лекцию я решил прогулять. Как минимум, это послужит лишним доказательством моей слабосильности. А ещё мне неплохо было бы зайти на кухню и наконец-то позавтракать. Отвар от анемии тоже не повредит. А потом зайти в библиотеку. Где лучше всего строить заговоры? Правильно, там, где тебя якобы никто не подслушает. А библиотека как раз похожа на такое место. Каждый занят своим делом, читает или ищет, что почитать. А кучка студентов, склонившихся над тетрадями и тихо что-то обсуждающих, не привлечёт внимания. Всё это даже логично. Но на самом деле, подслушать чужой разговор пусть даже и случайно здесь очень просто. Тишина и акустика таких помещений также не очень-то способствуют сохранению тайны. В общем, лучше всего говорить там, где все вокруг заняты тем же самым. Окружающие тебя люди будут пытаться расслышать собеседника в общем гуле, и даже если до них долетит обрывок твоей фразы, услышать продолжение они всё равно не смогут. Не то что бы у меня был опыт таких заговоров, я просто неплохо знаю физику звуковых волн, а ещё умею думать. Но люди чаще всего пренебрегают этим занятием.

Некоторый фатализм и способность к анализу мне были присущи с детства. Это помогло мне смириться с незавидной участью быть заклинателем. И ещё с местом моего обиталища, с моим будущим и много с чем ещё. Сейчас благодаря этим качествам я существую среди людей, принимая их глупость и недальновидность как неизбежное зло. Почему я считаю идиотами ту компанию, что проводит кровавые ритуалы? Да вот именно поэтому! Только абсолютный глупец возьмётся за подобное да ещё и без малейших базовых знаний!

Пару бутербродов с рыбой и помидорами найти мне всё-таки удалось, как и пополнить запасы молока. Толстая добродушная повариха пыталась впихнуть в меня большой ломоть жареного мяса и пирожки с ливером, мне едва удалось от неё отделаться. Звонок на следующее занятие уже прозвенел, так что по дороге в свою комнату я никого не встретил. Разложив бутерброды на листе бумаги, в которую их завернула повариха, я зажёг газовую горелку и принялся ждать, пока закипит вода. Единственным минусом моего плана было то, что жертва у них уже может быть, тогда я могу хоть валяться при смерти, они просто не обратят на меня внимания. На этот случай у меня тоже был план, я мог начертить защитный круг вокруг всей академии и призвать древнего сильного духа, чтобы он мог следить за линиями магической силы и доложил бы мне, как только одна из них натянется.

Я знал, как это сделать, но ритуал был сложным, громоздким и очень затратным. Мне на него крови с трудом хватит! И как я кого-то ловить без крови буду? Поэтому, лучше было бы его не использовать. Если эти олухи всё-таки что-то вызовут, мне потребуется вся моя кровь и вся плоть, чтобы попытаться засунуть это что-то обратно с минимальными потерями. К тому же, находясь внутри круга духа, я не смогу призвать демона, а они – самые сильные защитники и бойцы. Либо всё-таки смогу, только вылезет он донельзя злой и первым делом сожрёт меня.

В общем, при любом варианте ничего приятного и лёгкого меня не ждало, ведь если меня чем-нибудь опоят и положат на алтарь, нарисовать круг призыва я тоже не смогу. Придётся рисковать. Пока ничего толком неясно, можно лишь предполагать. Свои силы и возможности я знаю, делать буду всё, что могу. А там – будь что будет! Кто не рискует – ничего не добивается. И чаще всего выживает.

Я выключил горелку и залил травяной сбор в кружке кипятком. Мне нужно восстановить силы и как можно быстрее. Настой был горячим, горьким и с мелкими листочками, которые всё время липли к губам и языку. Какая же гадость! Я поморщился и одним большим глотком допил содержимое кружки, немного пожевал попавшую в рот палочку полыни и выплюнул обратно. Жуткая горечь! Бутерброды были вкусные, повариха даже умудрилась намазать сливочное масло под кусок рыбы и приправить лимонным соком овощной салат, выложенный на второй ломоть хлеба. Съев всё, что было, я действительно почувствовал себя лучше. Теперь можно было продолжать разыгрывать из себя послушного агнца, добровольно напрашивающегося на заклание.

В библиотеке почти никого не было, только несколько группок студентов занимали столы у стеллажей с книгами нужной им тематики, да та полная девица, с которой я столкнулся во время первой моей ночной вылазки, сидела у окна и читала какой-то толстый фолиант, украдкой жуя печенье. Я постарался проложить свой маршрут так, чтобы меня заметили все, кроме неё. Ещё не хватало, чтобы она вознамерилась поболтать со мной и тем самым отпугнула моего потенциального убийцу. Я был абсолютно уверен, что она не причастна к заговору. Полуночная любительница печенья не походила на честолюбивую стерву, жаждущую добиться своей цели любой ценой, и на влюбчивую дуру, способную на любую глупость ради предмета своего обожания – тоже.

Есть люди, которые искусно скрывают свою истинную природу, лицемерят, стараются казаться лучше, чем они есть, хотят, чтобы их любили. Есть несчастные глупышки, жаждущие взаимности или мести. И те, и другие могут решиться на ритуал, но вряд ли смогут скрывать свой замысел, не выдать себя ничем. Они понимают, что поступают неправильно, в них должно быть напряжение. В ней ничего подобного не было. Есть дуры, которые делают всё, что им говорят, неважно кто – подруга или любимый, они просто подчиняются. Опять же, она не из таких, достаточно умна и самостоятельна, чтобы думать своей головой. Я давно уже вычеркнул её из списка подозреваемых и очень надеялся, что всё не обернётся как в дешёвом детективе, когда убийцей оказывается тот, на кого думаешь меньше всего. Может, я и плохо разбираюсь в людях, зато хорошо – в ритуалах, жертвоприношениях и сущностях. Она не подходит. Я выбрал себе столик в стороне от остальных, там, где меня не было видно и, надеюсь, слышно. Секция оказалась удачной, на ближайшем стеллаже стояли книги по хиромантии, пиромантии и ониромантии. Я взял первую наугад и начал листать.

Я дошёл уже до середины третьей книги – первые две оказались на редкость нудными и бестолковыми – когда услышал приближающиеся шаги. Так, трое или четверо, судя по походке, мужчины. Когда живёшь в пустом доме, быстро учишься различать даже самые незначительные звуки. Всё-таки трое. Грегор стоит слева и чуть позади высокого светловолосого молодого мужчины с голубыми глазами, правильными чертами лица и волевым подбородком, справа и опять же позади него мнётся крупный смуглый парень с настороженным взглядом чёрных глубоко посаженных глаз.

– Доброе утро. Моё имя Мариус. Мой друг Грегор рассказал мне о тебе, – светловолосый мужчина замолчал, давая мне время переварить информацию и, возможно, задать ему вопросы. Например, спросить фамилию. Мариус говорил по-французски с сильным южным акцентом. Я мысленно перебрал списки всех восстановленных дворян той области, в том числе и обладающих даром, и отобрал с десяток родов, к которым он мог принадлежать. – Грегор поведал мне также, что ты из древнего несправедливо забытого дворянского рода.

Я кивнул и посмотрел на него несколько растерянно – ни дать ни взять, бедный аристократ, не знающий как себя вести с таким внушительным представителем равного круга. Если он начал про справедливость, значит, точно из восстановленных. После того, как Британская Империя захватила Францию, многим дворянским родам были возвращены их титулы и потерянные после революции земли в обмен на их лояльность новой власти. Большинство с радостью согласилось. В конце концов, английские лорды были ближе им, чем какая-то чернь. Ну, по крайней мере, они так думали.

– Не хочешь ли ты вступить в мой клуб? Я приглашаю туда лишь достойных, – Мариус покровительственно улыбнулся, всеми силами давая понять, что считает меня исключительно достойным. Не то что всё это отребье, набившееся в библиотеку, – последнее время сюда принимают всех подряд без разбора. Нам, истинным аристократам, стоит держаться вместе.

– И чем занимается твой клуб? – любопытство в моём голосе было неподдельным. Я очень хотел услышать что-нибудь вроде «чёрной магией» или «планами по захвату мира». Вряд ли, конечно, он скажет такое неофиту, но вдруг?

– Разными вещами, – уклончиво ответил Мариус, – я думаю, тебе будет интересно.

А Грегор смотрел на меня с надеждой и мольбой ему, видимо, очень хотелось, чтобы я согласился. С другой стороны, отказываться мне тоже не резон, ради этого всё и затевалось, но поколебаться стоило хотя бы для приличия. Я перевёл взгляд на второго спутника Мариуса, пока ещё молчавшего и для меня остававшегося безымянным. Он хмурился и покусывал нижнюю губу, либо ему не нравилась идея приглашать меня, либо он не хотел здесь находиться, либо ему не нравилось то, ради чего меня пригласили. Но это я уже придумываю. Хочется верить, что в некоторых людях есть если и не совесть, то хотя бы зачатки здравого смысла. Я посмотрел Мариусу в глаза и кивнул.

– Я вступлю в твой клуб. Мне очень интересно посмотреть на то, чем занимаются аристократы. Дома я только учился и читал старые пыльные книги. Ужасно скучно. – Я изобразил неуверенную улыбку глубокого провинциала, которому предложили принять участие в светских увеселениях.

– Вот и отлично! – Мариус схватил мою руку и энергично затряс. Я едва удержался от того, чтобы выдернуть ладонь и ударить его как следует по лицу. – Приходи сегодня после ужина в аудиторию триста десять на третьем этаже главного здания. Мы давно облюбовали её, ректор тоже не был против того, чтобы мы могли собираться своим кругом.

– Я обязательно приду, – я снова улыбнулся, теперь уже чуть более уверенно. Кажется, рыба заглотила наживку, теперь осталось удостовериться. В конце концов, это может быть делом рук одиночки, а не группы. А ректор хитрец – знал про этот клуб, а мне сказать не удосужился!

День тянулся на удивление долго, больше никто не пытался меня никуда пригласить, только на обеде мне положили едва ли ни двойную порцию, которую я еле съел, и девушки постоянно пытались оказаться рядом, особенно те, что учились на медицинском факультете. Кажется, они надеялись, что я опять упаду в обморок, и они смогут попрактиковаться в оказании первой помощи, и, может быть, даже получить зачёт, если свидетелей будет достаточно много. Мне было безумно приятно их разочаровывать. Боюсь, если бы я хотя бы просто пошатнулся, они бы растерзали меня на месте, пытаясь помочь – слишком большая стая собралась.

После ужина мне пришлось постараться, чтобы избавиться от их настойчивого внимания, да и чудики из клуба дисциплины всё время как-то подозрительно на меня посматривали. Неужели заподозрили, что я вышел на след раньше них? Их проблемы. Как сказал мне дядюшка, плотоядных червей ему в живот, если ты кому-то не нравишься, то это его дело. Сам себя я почти устраивал, так что если у желтоглазого ко мне есть претензии, то это его и только его проблемы, вот пусть у него над ними голова и болит.

Самым трудным оказалось выбраться за пределы общежития, дальше было проще, студентов в коридорах почти не было, преподавателей и подавно. Все нормальные люди после плотного ужина идут к себе в комнату или библиотеку, а не совершают пробежки по лестницам и не прячутся за колоннами. И не ищут аудиторию триста десять на третьем этаже, потому что её нет между аудиториями триста девять и триста одиннадцать. Дверь нашлась в небольшом коридорчике-тупике, который я сначала просто не заметил. В таких обычно были кладовки или даже вазы с цветами, прикрывающие относительно свежую заштукатуренную кирпичную кладку.

А ещё об этих нишах ходят всякие страшные легенды вроде замурованных в стены неверных жён. За несколько дней моего здесь пребывания, я уже успел услышать пару таких историй. Но вот призрака пока ни одного не встретил. Оставить свой отпечаток, проекцию в этом мире могут далеко не все люди. Обычно это маги и люди с сильной волей и желанием остаться, умершие насильственной смертью или испытывавшие в момент ухода сильные чувства. Из таких вполне могут получить призраки. Но это не души. Души, как и положено, отправляются в Ад, Рай или Чистилище. Остаются их тени, проекции, отпечатки воли. Печален удел человеческий. Но сильные маги из древних родов всё-таки имели шанс удержать свою душу в этом мире. Например, прикрепив её к некоторому материальному объекту. Кое-кому даже удавалось потом вернуть её в человеческое тело – захваченное чужое или исцелённое своё. Что-то подобное в своё время сделал и милорд. Родился он ещё до наполеоновских войн, а теперь, в самом конце девятнадцатого века он вновь молодой мужчина в полном расцвете сил и без старых грехов.

Вот так, развлекая себя лекциями по практической некромантии, я и дошёл до заветной дверки. Ничем не отличающаяся от сотен подобных, такая же облезлая и немного грязная. Видимо, уборщики тоже принимают этот закуток за пустой тупик и не заходят сюда.

На мой стук никто не отозвался, я уже подумывал уйти, когда ручка повернулась с сухим хрустом. За дверью стоял Грегор, он выглядел довольным и немного смущённым.

– Кто там? – голос Мариуса звучал, кажется, ещё громче и самоуверенней.

– Люк пришёл! Я же говорил, что он непременно придёт! – Грегор повернул ко мне своё сияющее лицо. Мне стало как-то неловко. Этот парень действительно настолько невинен или он просто тупее остальных? – Заходи скорее.

Комната клуба оказалась не слишком большой, но более просторной, чем я ожидал. И гораздо более уютной. Стены были заставлены шкафами с книгами, в серванте у окна в некотором беспорядке располагался дорогой сервиз, на столике в центре стояли чашки с чаем и три вазы: с печеньем, с конфетами и с засахаренными фруктами. Всего в клубе было человек десять, по крайней мере, на этой встрече. Кое-кого я узнал, кого-то видел впервые. Мариус представил их мне по очереди, тщательно проговаривая все регалии и титулы. Конечно же, мне это было очень важно и интересно. И именно поэтому, я почти сразу выбросил эти имена из головы, как ненужный мусор. Ни одно из их семейств не могло сравниться с моим по древности и значимости, не говоря уже о том, что дара магии ни в одном из них толком не было. Я приветливо улыбнулся очередному потомку славных предков и едва не выругался.

Дух-защитник внутри меня шевельнулся, горячей волной прокатившись по внутренностям, и толкнулся куда-то в горло. И какого демона он проявляется в материальном плане? Обычно, это означает опасность. Дух-огневик щекотнулся в кончиках пальцев, давая понять, что готов одолжить мне свою силу. Почему они ведут себя так? Здесь нет магов, нет охотников, скорее всего, хороших бойцов – тоже, тогда откуда опасность? Я нашёл глазами смуглого парня, который тогда стоял за спиной Мариуса. Ему я, кажется, ещё тогда не понравился, и скрывать это он не собирался. Сейчас он сидел на подоконнике боком и не спускал с меня холодного оценивающего взгляда. На лице его, как и при первой встрече, не было и тени улыбки.

Кажется, смуглому хмурому парню надо учиться прятать эмоции. У Мариуса это выходит намного лучше. Я едва успел различить презрение в его взгляде, как оно исчезло, сменившись вежливой доброжелательной улыбкой. С ним надо быть предельно осторожным. У меня всего три дня, чтобы понять, ошибся я на его счёт или нет.

– Добро пожаловать в наш клуб, Люк, – Мариус улыбнулся и указал мне на пустующее глубокое кресло у камина. То, что нужно, так я буду выглядеть ещё меньше и слабее.

– Благодарю, – я ответил ему несколько наигранной застенчивой улыбкой и направился к креслу.

Надеюсь, получилось не слишком бездарно. Никогда не испытывал смущения или робости. Дядюшка, злобные шмелей ему в черепную коробку, быстро отучил меня от нерешительности. Знать свои возможности и верить в свои силы – иначе просто не выжить, будучи заклинателем. Так что я просто играл.

– Люк, а как тебе понравилась недавно изданная «Повесть о верности»? По-моему, это ужасно скандальное произведение! – один из членов клуба, долговязый парень с неприятным прищуром и визгливым голосом, пристально посмотрел на меня. Я замешкался, не зная, что ему ответить. Да и говорить с этим чучелом желания не было. – И самое ужасное! Вы слышали, что его написала женщина! Вот верно было кем-то сказано: женщин нельзя подпускать к писательству! Обязательно выйдет какая-нибудь непомерная чушь!

– Я не читал, – мне оставалось только пожать плечами. Из всех книг я читал только гриммуары по вызову, справочники сущностей и семейные хроники. Да и не так хорошо разбирался в женщинах, чтобы судить, что им стоит доверять, а что – нет. Хотя этому выскочке я бы и нужник не доверил чистить. Таково было моё мнение, но оно так и осталось при мне.

– Анри, Люк жил в жуткой глуши, туда не довозят новых книг. Ведь правда? – Грегор, конечно же, кинулся на мою защиту. Даже немного лестно, но не очень приятно.

– Какая жалость, – манерно протянул мерзкий визгливый Анри. – Прочти обязательно. Это ужас, какой скандал!

Толстый парень, сидевший справа от Анри, закивал, выжидающе глядя тому в глаза. Надо же, у этого долговязого визгливого создания ещё и почитатели есть! Целый один точно! И не противно ему? Хотя, этот толстый явно его стоил: такой же тупой и напыщенный. Я, разумеется, кивнул, делая вид, что соглашаюсь. Ложь, само собой разумеется. Ничего я читать не собираюсь, тем более, в угоду этим ничтожествам. Об этих я бы даже ритуальный нож марать не стал, живьём демонам скормил бы. Для демонов мне никакой тухлятины не жалко.

– Я даже могу тебе одолжить свой том! – рыжий веснушчатый парень, сидевший чуть в стороне, с готовностью потянулся к своей сумке. Восторженный юнец, мало что смыслящий в этой жизни. Такими легко управлять, они обычно преданные как псы. – Где-то он у меня тут был.

– Боже мой, ма шер, как ты можешь читать этот корм для черни? Прошу, убери, – лишь после этих слов, сказанных с самоуверенной ленцой, я заметил сидевшего в дальнем углу мужчину. У него было красивое волевое лицо, длинные светлые волосы и холодные голубые глаза, говорил он на немецком с сильным французским акцентом. Почему-то от звука его голоса у меня закололо в затылке, – и тебе, Анри, не стоило читать этого. Тяга к низкой культуре, чуждой твоему статусу, тебя не красит. Ваше имя Люк, верно? – он повернулся ко мне. – Это ведь короткая форма имени Лукас?

– Нет, меня зовут Люк, – я изобразил робкую улыбку, словно извиняясь за такое странное и короткое имя. Сама кротость и смирение, самому тошно. Не виноват же я, что у дяди, глодай его рыбы, такое глупое чувство юмора и полное отсутствие фантазии! Наверное, взял первое попавшееся имя, даже не удосужившись узнать, полная ли это форма. Всё равно ведь только прозвище, истинное имя маг никому не назовёт. Вот он и дал мне короткую кличку.

– Надо же, – протянул мой новый знакомец с холодными глазами, вскинув бровь. Я, наконец, понял, что меня в нём настораживает – властность. Тот, кто не встречался с такими людьми, не сможет понять это ощущение. Такому человеку хочется подчиняться, его хочется слушать. Сейчас холодноглазый не пытался командовать или приказывать – в клубе у него явно была другая роль – но остальные молчали и смотрели на него, готовые запомнить любое слово и выполнить любую просьбу, даже не высказанную.

– Конечно, ты прав, давно стоило её выкинуть! – Анри нервно сглотнул и дёрнул себя за рукав, едва не оторвав пуговицу.

– Выкидывать и уничтожать книги – это признак невежества. Так могут поступать только те, кто их не читает, – не думал, что скажу это. Лишь закрыв рот, я понял, что сам произнёс эти слова. Нет, конечно, так обращаться с книгами могут только неучи, мракобесы и священники, но глупо было вот так лезть в чужой разговор и высказывать своё мнение. Я же должен играть роль болезненного и застенчивого сироты! Вот кто меня за язык дёрнул?

– Интересная мысль, Люк, – Мариус, до этого задумчиво наблюдавший за разговором, решил всё-таки вмешаться. Никак не могу понять, кто в этом клубе главный. На первый взгляд, конечно, Мариус. Он приглашает новых членов, за ним на привязи таскаются остальные. Но как он тогда терпит рядом этого холодноглазого ублюдка? Двум альфа-самцам не место в одной стае, любой охотник это знает! Или второй здесь просто развлекается, не претендуя на лидерство? Нет, видимо, он просто позволяет Мариусу руководить, а тот не смеет отказать. – И, на мой взгляд, верная. Анри, когда уже ты научишься иметь своё мнение, а не повторять за кем-то? Если цитируешь, то цитируй Таймс.

– Но существуют же совсем никчёмные книги, – Грегор недоумённо посмотрел на Мариуса. Ему, кажется, было совершенно наплевать на длинноволосого негласного лидера клуба, он доверял своему другу. Потрясающая наивная и слепая преданность. Такие, даже погибая, преданные своим так называемым другом, свято уверены, что оказывают ему услугу. А предают всегда и все, и таких – особенно часто.

– Существуют, конечно. Иногда никчёмные люди пишут никчёмные книги для таких же никчёмных людей. Но никто не заставляет тебя их покупать, а потом выкидывать. Раз их издают, значит, покупают. Кому-то нравятся именно такие пустые книжонки, – Мариус посмотрел на Грегора покровительственно и улыбнулся. Вполне заметная иерархия, и кто тут обещал, что это будет собрание равных? Я мысленно рассмеялся. – Любая книга – это чья-то мысль, материализованная и закреплённая на бумаге. Даже если она никчёмная и пустая, уважать её всё равно нужно.

Я растянул губы в улыбке, такой же благоговейной и глупой, как у остальных. Как же тошнит от этого дешёвого пафоса! Столько патетики и правильных слов без понимания их смысла! Этот человек просто не способен понять то, что говорит! Овеществлённая мысль, да что за глупость? Книга – это намного больше, и в то же время, нечто совершенно иное. Как бы то ни было, люди живут слишком мало и слишком бездарно в большинстве своём, чтобы суметь оценить книгу, любую книгу. Современники никогда не узнают, будет ли она читаться в будущем или будет забыта, а значит, им просто не может быть доступна её значимость или однодневность. Но он говорит как великий философ, оратор. Что за глупость! Очередной идиот и пустышка, такой же, как те книги, что он критикует! Клуб, созданный, чтобы потешить самолюбие одного и дать остальным того, на кого они смогут не задумываясь равняться.

– А что ты думаешь, Люк? – холодноглазый, имени которого я, разумеется, не помнил, сказал это тихо, но остальные как-то услышали и выжидающе посмотрели на меня. Мне стало неуютно под их пристальными взглядами. Я постарался слиться с креслом и перелинять в цвет его обивки. Как стая голодных духов, только и ждут, когда истончится защитный круг, чтобы наброситься и выпить досуха. Вот ведь ублюдок, что ему от меня нужно? Какого ответа он ждёт? Или я не достаточно хорошо изобразил восхищение нечеловеческой мудростью Мариуса?

– Я считаю, что слова имеют большую силу, чем люди привыкли думать. Слова способны изменить жизнь человека, и не стоит обращаться с ними так пренебрежительно, – я пожал плечами. Моё мнение основывалось на опыте, и дело было даже не в заклинаниях и приказах, я знал, как могут ранить слова, как они могут вселить надежду и отчаяние. Знал, что даже невинно звучащая фраза, брошенная без всякой мысли, может спасти или погубить. – Я рос в родовом поместье, мало кого видел и мало с кем говорил, поэтому привык ценить слова, а книги – это записанные слова, иногда, давно уже умерших людей, которые звучат у нас в голове. Может, это и убогое мнение провинциала, но другого у меня нет.

– Это весьма мудрое мнение, не стоит принижать себя, – холодноглазый улыбнулся мне и кивнул Мариусу. Мне почему-то показалось, что я только что прошёл тест и назначен вкусной жертвой на следующее полнолуние. – Мне было приятно услышать его. Грегор, ты нашёл нам очень интересного собеседника и друга.

Грегор улыбнулся, довольный похвалой, а я отвернулся. Друг, почему это всегда звучит так фальшиво? Почему всегда, если верить летописям, друг – это тот, кто предаёт, или кого предают? Впрочем, какая разница, я ведь прекрасно осознаю, зачем меня позвали и что со мной собираются сделать. Предать можно только того, кто тебе доверяет, а я уже давно научился не доверять никому.

Следующие два часа члены клуба обсуждали различные книги и последние слухи. Я перебрался поближе к столику вместе с креслом – Грегор любезно помог мне его передвинуть, даже не дожидаясь моей просьбы. Интересно, он угождает мне, потому что хочет этого сам, или Мариус приказал ему окружить меня заботой, чтобы усыпить мою бдительность и убедить в том, что все здесь мои друзья? Чай я налил себе сам, он у них действительно был хорошим: терпким, ароматным и крепким, с лучших плантаций Индии. Печенье тоже вполне сносное, свежеприготовленное, с шоколадной крошкой. Надо признаться, шоколад я попробовал впервые, и он мне понравился. Дядя, чтобы ему демоны в аду уши выдёргивали щипцами, как-то сказал мне, что он благотворно влияет на энергетические линии мага и помогает восстанавливать силы. Что ж, вполне неплохой способ, жаль, в моей глуши достать его почти невозможно.

Постепенно разговор перешёл на вчерашнюю лекцию по истории ритуалов в религиях мира. Кто-то сказал, что материал крайне неполный и лектор обходит молчанием важные аспекты некоторых обрядов. Я предпочёл в споре не участвовать. Не хотелось случайно показать свою осведомлённость. Для меня ритуалы – неотъемлемая часть жизни, проговориться я могу легко и даже не заметить этого. А потому лучше было молчать и слушать, благо тема была для них привычной, и в моей помощи они не нуждались. Как маг я разбирался в основных приёмах и правилах ритуалов различных магических школ, но сейчас мне полагалось выглядеть полным новичком в таких делах. Анри убеждал какого-то парня в том, что им дают мало свободы, что они вполне могут попробовать что-то на практике, а все профессора – старые замшелые пни, которые только и делают, что ограничивают их. Длинноволосый тайный лидер клуба одобрительно кивал, Мариус стоял у камина с довольной улыбкой.

– Люк, тебе нравится эта тема? – Грегор с любопытством посмотрел на меня. Что ж, я знаю, чего он от меня ждёт. Это буквально было написано у него на лице. Конечно же, я должен заинтересоваться и согласиться поучаствовать в одном таком, разумеется, совершенно безопасном.

– Да, конечно! Вы так увлечённо об этом рассуждаете, так интересно рассказываете! Делать такие странные на вид вещи и как-то влиять на окружающий мир, на себя самого – это должно быть удивительно! – я снова попытался изобразить робкую невинность. У меня скоро лицо болеть начнёт от этих вымученных улыбок! Когда же они, наконец, угомоняться? Я спать хочу.

– Только вот попробовать нам всё равно не дадут, они думают, мы неразумные детишки! – презрительно фыркнул Анри. Ну конечно, а кто вы ещё такие? Конечно же, полные идиоты, которые не понимают, с какими силами заигрывают. Я кивнул, показывая, что полностью его поддерживаю. Пусть думают, что заманили меня. Лгать я умею хорошо, притворяться тоже, так что он поверил.

– А я вот хотел бы хоть раз увидеть суккуба. Недавно нашёл один религиозный трактат, там эти демоницы описывались как весьма соблазнительные девицы, – толстый парень, сидевший рядом с Анри, мечтательно улыбнулся. Ну да, видел я этих суккубов, они действительно могут принимать соблазнительные формы, хотя клыки всё равно не убирают, да и когти тоже, но вот настоящий их облик в нашем мире весьма специфичен. У той, что я видел, нижняя часть тела была змеиной с кучей щупалец и паучьих ножек с острыми когтями, и это не считая костяных наростов по всему телу, ядовитых жвал, зубастых пастей на бёдрах и длинного языка с жалом. Вообще никому из них фантазии не хватит даже на то, чтобы увидеть её хотя бы в наркотическом кошмаре. Тут ещё надо учитывать, что в наш мир они приходят в относительно приемлемом виде. В Аду другие законы материи, физики и процессов функционирования, так что даже мне трудно представить, как суккуба выглядит на самом деле. Так что, мечтай, толстяк, такого ты точно бы не забыл, если она, конечно, не побрезговала бы твоими телом и душой. К тому же, призвать настоящую суккубу сложно, да и плату эти демоницы берут высокую. Для ритуала нужен минимум второй уровень посвящения, а не первый, как у меня.

– Не говори глупостей, кому это может быть интересно? Уверен, женщины непроходимо глупы в независимости от того, люди они или демоны, – Анри высокомерно хмыкнул, задрав подбородок повыше. Неужели он думал, что так выглядит значительней? Идиот. Он же понятия не имеет, о чём говорит! Да любая суккуба знает больше него и любая умнее. Кстати, именно эти демоницы отличаются острым умом, хитростью и изворотливостью. С ними очень тяжело заключать договор, надо оговаривать каждую мелочь, следить за каждым жестом. Суккубы очень коварны, в трактатах специально оговорено, что для их вызова нужна особая подготовка и уверенность, опыт и желательно третий уровень. В общем, мне можно даже не думать о подобном, хотя побеседовать с какой-нибудь из них хотелось бы.

– По-моему все эти демоны хотят только заполучить твою душу, – Грегор пожал плечами, всеми силами демонстрируя, что ему это совсем не интересно. Ладно, сделаю вид, что не заметил любопытства в его глазах. – Я бы предпочёл управлять силами природы!

Я едва сдержался от смеха. Ну что ты, демонам нужна не только твоя душа, они и тело сожрут, не подавятся! А с природой играть вообще не советую, слишком сложно просчитать последствия. Устроишь дождь в одном месте, в другом будет засуха. Это хоть и банально, но в целом верно. Чаще получается так, что ты делаешь дождь, он превращается в ливень, подмывает берег реки, оползень перекрывает поток, вода накапливается, потом плотину срывает, затапливает пару деревень вниз по течению. Хотя чего им жаловаться, дождя там всё равно неделю не было, а в соседнем городе ветер срывает крыши. И в другой стране снег пошёл на три месяца раньше. Это так, мелочи ещё. И это только погода. Стихии трудно контролировать, они непредсказуемы и своевольны, требуют полной концентрации и внимания. В общем, ему их точно не удержать и даже не призвать, но мечтать он может сколько угодно.

– Это всё конкретика. У каждого есть мечты и желания, которые он хочет исполнить, – холодноглазый подался вперёд, заговорщицки улыбнувшись остальным членам клуба. – Мы все родились в знатных семьях, но мы не можем полагаться только на своё имя и деньги.

– Нам повезло оказаться здесь, в этой академии, полной возможностей и шансов, – Мариус подхватил его мысль, он словно дожидался, пока холодноглазый начнёт говорить. Как будто это был сигнал, часть их ритуала, который они проходили множество раз. – Как ты считаешь, заслуживаем ли мы чего-то большего, чем простое следование традициям, или можем шагнуть навстречу своей судьбе?

– Конечно, большего! – я изобразил восторг и вдохновение. Навстречу смерти вы шагнёте, больше некуда. И хорошо будет, если сдохните сами, никого не утянув за собой. Помимо мечты должно быть ещё образование, здравомыслие и соблюдение техник безопасности.

Я лгал и лицемерил, притворялся и улыбался до судороги. Пока что в их разговорах не было ничего предосудительного, только мечты и планы. Они говорили так, будто у них есть лишь желания, но они ещё ничего не делали для их исполнения и вряд ли сделают. Это была проверка: завтра они будут наблюдать за мной, следить, не побегу ли я к желтоглазому или к ректору. Не дождётесь! Это моё задание и моя работа, так что помощнички мне могут лишь помешать. Я был почти уверен, что именно этот клуб лицемеров и подхалимов проводит ритуал, осталось совсем немного – найти доказательства. А потому я лгал.

Обсуждение возможностей колдовства сменилось обменом вычитанным в псевдомагических книгах бредом. Потом кто-то достал бутылку коллекционного вина, мне пришлось отказываться, ссылаясь на хрупкое здоровье и завтрашние лекции. В чём-то это было правдой. А ещё правдой было то, что алкоголь я ни разу в жизни не пробовал и, скорее всего, не попробую. Хотя бы потому, что глупо терять контроль над заключёнными внутри тела духами ради сомнительного удовольствия. И потому, что он, как говорят, делает болтливым. Мне же было что скрывать.

После первого бокала разговор плавно перешёл к практической стороне вопроса: что нужно, чтобы навести порчу, возможно ли найти на рынке кровь дракона, существуют ли пухленькие суккубы или они все тощие и можно ли использовать как пособие церковные трактаты. Я сидел в кресле, жевал засахаренные фиалки и делал вид, что мне всё это интересно. А ещё развлекал себя тем, что представлял, на сколько кусков порвёт каждого из них вызванный им демон. Это было гораздо интересней, чем выслушивать рассуждения толстяка о женских прелестях демониц, его, кажется, вообще больше ничего в этом мире не интересовало.

Никогда не чувствовал себя настолько образованным и умным! Не скрою, это было приятно. Жаль, что приходилось молчать и скрывать свои знания. Хоть раз в жизни почувствовал бы своё превосходство! Но я – глава рода, я взрослый, умный парень. Такие глупости не для меня. Увы.

– Кажется, Люк уже почти спит, – Грегор развёл руками и встал, лишь слегка покачнувшись. Он подошёл ко мне и ухватился за спинку кресла. Надо же, я действительно успел задремать. – Я провожу его до комнаты.

Кажется, на наш уход никто не обратил внимания, они что, каждый день такое устраивают или так радуются, что нашли себе жертву? Я должен быть польщён, но мне немного обидно. И вот эти ничтожества посмели причинить беспокойство милорду? Надо будет запомнить на будущее, что от всякой мелочи с большим самомнением всегда больше проблем. Человек, трезво оценивающий свои силы и силы противника, не станет совершать опрометчивых поступков, с последствиями которых не сможет справиться.

Грегора немного шатало, как они только умудрились так напиться с одной бутылки? Или там была не одна? Я как-то не обратил внимания. Когда мы дошли до мужского общежития, Грегор уже с трудом мог пройти по прямой. Мне приходилось поддерживать и направлять его. Он остановился у двери одной из комнат на первом этаже и начал обхлопывать карманы в поисках ключа. Старался он долго, но безуспешно. Мне это уже начало надоедать, я огляделся, пытаясь понять, где именно нахожусь. Надо же, а ведь это одна из тех дверей, за которыми мог скрыться епископ-наблюдатель. Наверное, остальные члены клуба обитают в соседних комнатах. Или хотя бы часть этих псевдоаристократов. Это всего лишь предположение, но очень опасное. Я только хмыкнул, не может же эмиссар Ватикан быть настолько глупым? Связываться с демонами, будучи священником? Если верить хроникам, они часто этим грешили.

– Грегор, у тебя в правом кармане звякнуло, – я подождал, пока он, путаясь в благодарностях, извинениях и собственных руках, откроет свою дверь и скроется за ней, и только тогда позволил себе убрать с лица приторную фальшивую улыбку. В такие моменты особенно сильно чувствую ненависть к людям.

До своей комнаты я дошёл на одной силе упрямства. Ибо негоже потомственному заклинателю и главе рода спать в коридоре на полу. Свои же духи засмеют. И потому пришлось тащиться в комнату, хотя я смертельно устал. Всё это притворство вымотало меня сильнее, чем сложный ритуал призыва и беседа с демоном. Я ведь совсем не дружелюбный и людей откровенно не люблю. Улыбаться этим самовлюблённым слабакам! Да у меня после этого не только голова болела, но и гордость!

У меня едва хватило сил на вечернюю разминку, душ и травяной настой. Завтра надо будет покормить моих духов, нельзя оставлять их ослабленными перед возможной схваткой. Я, конечно, надеялся, что эти олухи никого призвать не смогут, но всё же должен был быть готов. В конце концов, если гриммуар действительно толковый, они могут и преуспеть. Да и жертв было принесено немало. На такую трапезу может явиться что-то, чего они совсем не ждут. Что-то непредсказуемое. Я заснул, едва моя голова коснулась подушки.

Часть 1. Книга. Глава 5. Тайны и секреты.

Утро началось паршиво, с очередной склоки под дверью и ужасно болевшей головы. В горле было сухо, в животе мерзко, а глаза никак не хотели открываться. Да когда же вы заткнётесь? Я с трудом доплёлся до ванной и простился с остатками вчерашнего ужина и конфет. После того, как меня стошнило в третий раз, стало немного легче. Всё-таки бутылка вчера была одна, а развеселились они сильно, что-то было в чае или сладостях. Знать бы ещё, что. Мой организм отреагировал с запозданием и как-то неправильно, не знаю уж кого за это благодарить – особенности физиологии, малокровие, травяные настойки или духов. Знал бы, изображал бы эйфорию натуралистичней и не налегал бы так на сладости. Не пробовал ничего подобного раньше, вот и не удержался. Очень уж понравились! Теперь буду осторожнее. Редкий случай, когда я могу научиться чему-то на собственном неудачном опыте и выжить. А может дело не в них? Может, просто переел? Тогда бы не было такого гула в ушах и цветных пятен перед глазами. Повторюсь – и часто они так набираются? Не могли же они сделать это только ради меня? Главное, не дать им понять, что меня буквально тошнит от их притворства. С другой стороны, откуда мне знать, какое состояние должно быть после такой вечеринки? Что мне изображать? Ладно, сделаю вид, что в норме, если пойму, что не угадал, оправдаюсь тем, что не хотел их волновать, у меня ведь такое бывает, привык притворяться. И ведь бывает, как ни противно. И головные боли после сложных ритуалов и зубрёжки, и ломота в глазах от того же, и даже тошнота не только от внешнего вида моих призываемых. Вот только духи готовят так, что тяжести в животе потом не бывает. Идеально сбалансировано и чаще всего безвкусно. Люди же предпочитают обеды и ужины потяжелее и добавляют совершенно бесполезные, а то и вредные блюда.

Я невесело усмехнулся и подошёл к умывальнику. Холодная вода разогнала лишние мысли и заставила меня поморщиться. Холодно так, что зуб на зуб не попадает, или это меня так из-за отравления трясёт? Я с наслаждением стянул мокрую от пота ночную рубашку и выкрутил вентиль душа. Вода по-прежнему ледяная, но мне так даже лучше, потом согреюсь. Я провёл мочалкой по плечу и дальше до самого запястья, перешёл на бок. Шрамы. Везде – на руках, ногах, груди, спине. Маленькие, тонкие, едва заметные и толстые, витые, уродливые от вырванных кусков плоти. Шрамы-контракты, шрамы-предупреждения, шрамы-ошибки. Мне всего пятнадцать, а на теле живого места нет. Каждый раз, когда я призываю нового духа или демона, или подпитываю тех, кто заключён в моём теле, появляется новый шрам. Таков путь заклинателя – жертвовать своим телом и рассудком в обмен на силу. Пусть я и не выбирал такую судьбу, но принял её без колебаний. Наверное, поэтому в моей семье носят такую одежду, оставляющую открытыми только голову и кисти рук.

Вообще-то, ко всему этому полагаются ещё и перчатки с шарфом. Но носить это в академии было бы как минимум странно. Каждый шрам – это боль. Когда ко мне прикасаются духи, они пьют мою кровь или обжигают льдом лицевых масок. Когда ко мне прикасаются демоны, они вырывают куски плоти из моего тела. Прикосновения – это всегда боль. И я их очень не люблю.

Тяжело вздохнув, я продолжил смывать с себя прошлую ночь. Долго стоять под ледяной водой не был никакого желания. Я провёл мочалкой по впалому животу и узкой груди. Заморыш. То, что так интересно всем этим людям, что кажется им естественным, мне полностью чуждо. То, что привычно для меня, им покажется жестоким и диким. Мы разные. Дядя много раз говорил мне это. Мы разные. Заклинателей всегда будут бояться и ненавидеть, а мы в свою очередь будем бояться и ненавидеть всех остальных. Всегда. Мы такие, какие есть, другими уже не станем, потому что нас больше нет, остался только я, последний и жалкий. И я боюсь, и я ненавижу. И завидую. Тем, кто просто наслаждается жизнью, кто может есть всё, что пожелает. Кто силён и здоров. И кому не надо платить страшную цену за покрытые паутиной и пеплом знания. Они глупы и пусты, но как же я им завидую! Даже несмотря на гордость и чувство собственного превосходства – а что мне ещё остаётся? Только за это и цепляюсь. За свой опыт, взрослость, знания и магические силы.

Я со вздохом вытерся полотенцем, грубая ткань неприятно царапнула свежий шрам на запястье. Вот теперь мне действительно стало легче. Жалеть себя иногда необходимо, жаловаться на несправедливость судьбы, но только самому себе. Так удаётся сплюнуть горечь и продолжать жить дальше. Этот мир ужасно несправедлив, и я – лишь ещё одно проявление этого комического закона.

Мне с трудом удалось запихнуть в себя завтрак. Я постарался съесть побольше, хотя желудок протестовал. Мне понадобятся силы, много сил и много крови для сегодняшнего и завтрашнего дней, и больше всего – для завтрашней ночи. Я отыскал взглядом Грегора, он сидел над тарелкой с красноречиво понурым видом. Значит, не мне одному нездоровится. Да, вон и Анри с лицом цвета молодой листвы, так, кажется, называют бледно-зелёный? Его толстого друга-прихлебателя вообще нет. Выходит, не каждый день они такое устраивают, это было только из-за меня? Зачем? Выведать все секреты, заставить сболтнуть лишнее? Не вышло, по крайней мере, я на это надеюсь. Вроде бы чётко помню всё, что там происходило. Кстати, наличие наркотика в еде или чае объясняет хотя бы частично ощущение опасности.

После завтрака меня догнал желтоглазый. Кажется, он наблюдал за мной и теперь решил кое-что прояснить. Неужели его так задевает моя самодеятельность на его территории? Ну что за глупость, мы же делаем одно дело, в котором важен в первую очередь результат! Какое имеет значение, кто из нас это сделает? Ведь главное – это предотвратить очередное убийство! Почему он не хочет этого понять? К тому же, мне это нужнее, ему на милорда плевать, а вот мне нет. Для меня это как экзамен, шанс заслужить его расположение.

– Ты думаешь, я ничего не заметил? – его опять трясло от гнева. Как же так, я, плохой мальчик, посмел обойти его и внедриться к вероятным преступникам! И даже не предупредил его, потому что старательно изображал паиньку. Что ж, такое его отношение мне только на пользу – местные аристократы на дух не переносят безродного выскочку, который указывает им, как себя вести.

– Ну что ты! Ты же такой наблюдательный. Уверен, ты многое заметил. Например, у той девушки волосы растрепались, а парень напротив неё всё время чешет нос, – я медленно растянул губы в издевательской улыбке. Определённо, доводить его до бешенства легко, но интересно. – Ты тоже мог это всё заметить, и что дальше?

– Не испытывай моё терпение! – он понизил голос до громкого шёпота. Зря, так его даже лучше слышно, да и внимание привлекает. Вон, Грегор уже идёт к нам, несмотря на плохое самочувствие, готовится защищать своего нового товарища и жертву. Как это мило, он так искренне лицемерит. – Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Это моё дело! Не суй в него свой длинный, наглый нос! Я сам с этим разберусь!

– Слишком много «я», тебе не кажется? – протянул я, нагло глядя ему в лицо. Буду делать вид, что мне совсем не страшно. Ни капельки не страшно. А колени трясутся вовсе не потому, что я стою в полушаге от прирождённого убийцы магов, который смотрит на меня со смесью презрения и желания придушить. Я же гордый маг, я заклинатель. И мне доводилось стоять лицом к лицу с гораздо более мерзкими тварями. Но тогда вокруг меня был защитный круг. Ничего, справлюсь. Я знаю свой страх, я умею его подавлять.

– Не приставай к новичку! Он же только приехал в академию, ничего тут не знает! И твои правила глупые – тоже! – это вмешался Грегор, смело подошёл к желтоглазому и даже протянул руку, чтобы положить тому на плечо. Наверное, я должен был пожалеть его, но жалость во мне даже не зарождалась, так что, увы. Совести и сострадания во мне, кстати, тоже нет – заклинателям они не положены. Желтоглазый обернулся и посмотрел на Грегора так, что тот отшатнулся и сел на ближайший стул, бледный как свежевыбеленное полотно. Я перехватил предупреждающе-испепеляющий взгляд охотника и вышел из столовой с гордо поднятой головой и трясущимися коленями. Надо будет поблагодарить Грегора за его самоотверженность. Я же послушный и застенчивый мальчик, в конце концов.

Шанс мне представился за обедом, мой новый друг сам подсел ко мне, даже не спросив разрешения. Надо думать, его подослали охранять меня от назойливого внимания одного чрезмерно наглого и самоуверенного типа.

– Спасибо за то, что помог мне этим утром, – я изобразил смущённую улыбку. Очень надеюсь, что выглядела она именно так. Как же трудно изображать из себя нормального человека, который знает, как общаться с такими же нормальными людьми! – Понятия не имею, почему он пристал ко мне, я вроде бы ничего такого не делал.

– Наверное, пытается запугать, – Грегор пожал плечами и ободряюще мне улыбнулся. Думает, что я напуган и растерян. Есть немного, не скрою, но без его сочувствия точно смогу обойтись.

Если у Мариуса есть хоть немного фантазии и здравого смысла, он попытается это использовать и свалить мою предполагаемую смерть на желтоглазого. Просто идеально – слишком бдительный и неподкупный хранитель порядка отправится в тюрьму, куда ему и дорога, а им никто больше не сможет мешать, моя же смерть предопределена, так почему бы не использовать шанс? То, что глава клуба дисциплины меня недолюбливает, знает вся академия. Он хоть понимает, что сам себе могилу роет? Вроде бы серьёзное учебное заведение, что здесь делают все эти люди? Они же совершенно не умеют думать!

– У него неплохо получается, – страх, в моём чуть дрогнувшем голосе был неподдельный. Могу же я хоть иногда не лгать? Тем более, в этом случае мне это даже выгодно. Да, я боюсь его, но совсем не по тем причинам, по которым ты, псевдодруг мой, подумал, иначе сам бы уже собирал вещи и искал бы билет в Африку, лишь бы подальше отсюда.

– Не переживай, мы не дадим тебя в обиду! – Грегор улыбнулся, помедлив лишь секунду. Я успел заметить промелькнувшую в его глазах горечь. Грегор совершенно не умел притворяться, наверное, он даже неплохой парень, только вот мне от этого не легче. Но ничего, я ваша сладкая жертва, готовьте ножи и вилки, я не буду убегать. – Ты не мог бы прийти сегодня в клуб? Мариус хочет рассказать тебе кое-что интересное, думаю, тебе понравится.

– После ужина? – я изобразил радость. Понравится, не сомневайся, ещё как понравится. Я ведь ждал именно этого, не забыл? Мне надо услышать, удостовериться. Если я ошибся, то хотел бы узнать об этом как можно раньше.

– Да, это ненадолго, вчера мы засиделись, ты уж прости, – Грегор смущённо улыбнулся. Неужели постарается всё свалить на недосып? Сколько они там ещё после нас просидели? – Только обязательно приходи.

– Я приду, – у меня уже щёки сводило от этих улыбок.

Ничего, завтра ночью всё кончится, так или иначе. Я либо провалю задание, либо погибну, либо смогу найти преступников и выжить. Что бы ни произошло, академию я покину. «На щите или со щитом», – как говорили древние. Я даже не буду скучать по этому сборищу пустоголовых людей, почти съедобным обедам и не смолкающему шуму голосов. Здесь на меня впервые посмотрели, как на ребёнка, впервые попытались защитить, помочь, объяснить. Впервые обращались со мной, как с обычным человеком. К этому даже можно было бы привыкнуть, но я не буду скучать. И не захочу вернуться, пусть даже и ненадолго. Ведь я не обычный и даже не совсем человек. Привыкать и расслабляться для меня смертельно опасно. Я не должен забывать, кто я такой, поэтому я не буду грустить, покидая это место. По крайней мере, если выживу. Если нет, тогда и говорить не о чем.

Грегор удовлетворённо кивнул и занялся своей курицей. Я лениво ковырнул рыбу вилкой и отправил в рот сразу три кружочка тушёной моркови. Определённо, не кулинарный шедевр. Морковь я не любил, но она шла обязательным гарниром к рыбе, так что приходилось терпеть. И почему нельзя выбрать что-то другое? Здесь не так-то много рыбных блюд. А я привык доедать всё, что было на тарелке, хочу я это или нет. Так было принято, так было надо, да и силы мне нужны.

В сумке лежала записка, переданная одним из профессоров с просьбой зайти в медицинский кабинет после обеда. Придётся проигнорировать её, у меня нет никакого желания раздеваться перед незнакомым человеком и выслушивать его негодование. Что у меня анемия, я и так знаю, чем её лечить – тоже, так что советы ничьи мне не нужны. За века заклинатели духов в моей семье собрали целую кучу способов и рецептов для восстановления количества крови. Что и говорить, заклинателям демонов наращивать мышцы гораздо проще, они почти ничего не едят, кроме мяса. А вот рыбу повара опять передержали, она получилась сухой, и я с трудом проглатывал куски, запивая ягодным морсом. Наверное, поэтому здесь почти никто не выбирал это блюдо.

– Может, поменяемся? – изобразил великодушие Грегор, с подозрением глядя на мою тарелку. Представляю, чего ему стоили эти слова.

– Мне нельзя ни мяса, ни птицы. Редкое заболевание, – я только безмятежно пожал плечами. Что ж, у вас есть ещё один вариант, на что списать мою внезапную смерть. Вы уж постарайтесь придумать что-нибудь стоящее, умирать я не собираюсь, но сама вероятность смерти от неудачного падения с лестницы удручает.

– Вот как? Неважно у тебя со здоровьем, – Грегор покачал головой и посмотрел на меня со смесью сочувствия и любопытства. Наверное, считаешь меня выродком. Конечно, семья нигде не бывала, веками варилась в собственном соку, наверное, было много близкородственных браков и всё такое. Логичное объяснение, не буду тебя разубеждать, – тебе беречь себя надо. Отдыхать больше.

– Я стараюсь, но не всегда получается, – ещё одна фальшивая улыбка. Как же приятно было обедать в одиночестве! Никому не надо отвечать, ничего не надо говорить и главное, нет нужды улыбаться человеку, который планирует тебя убить. Я старался есть быстрее, усердно набивая рот едой, чтобы у него даже мысли не возникло снова со мной заговорить. Когда с рыбой было покончено, я решительно отодвинул тарелку и встал из-за стола.

– Мне надо ещё зайти за учебниками перед лекцией, – улыбаться я не стал, только торопливо направился к выходу, краем глаза заметив, с какой яростью желтоглазый впивается зубами в мясо. Наверное, надеется успеть снова зажать меня в углу и вбить в мою голову полное отвращение к самостоятельной деятельности. Обойдётся. Разумеется, в комнату я не пошёл, делать мне там было нечего, просто хотел избавиться от Грегора. Дружелюбный парень, но уж больно приставучий. У меня оставалось ещё полчаса, и я решил зайти в библиотеку. Вряд ли там будет много народа во время обеда.

В библиотеке действительно было тихо. Казалось, можно было расслышать звук собственного дыхания, стук сердца, гул крови. Я двигался бесшумно, стараясь не потревожить эту тишину. Любое слишком резкое движение казалось кощунством. Высокие окна были прикрыты тяжёлыми шторами, поэтому в библиотеке царил полумрак. Узкие полоски света с багровыми окаёмками-отсветами прочерчивали столы, шкафы и пол. Я старательно обошёл одну такую. Это было похоже на игру – бесшумно скользящая в тени фигура и острые как клинки лучи. Я скользнул за очередной шкаф, когда услышал шёпот. Кто посмел помешать мне? Кто вообще может тут быть? Не стоило мне ослаблять бдительность. Я шёл между стеллажами, ступая медленно и бесшумно. Ни одного лишнего звука. Когда голоса стали громче и отчётливее, я остановился, прислонившись спиной к стеллажу. Отсюда их хорошо было слышно. Говорили двое мужчин, голос одного я узнал сразу – это был Мариус. Он был непривычно взволнован и встревожен, никакой былой уверенности, никакого самомнения. Второй был явно старше, он старался сдерживаться, говорил тихо, свистящим шёпотом.

– Я рад, что ты не разочаровал меня. Мне бы очень не хотелось расстраивать твою матушку, – свистящий шёпот ввинчивался в уши, заставляя меня сжимать кулаки, а духов беспокойно шевелиться внутри, – это удачный выбор и своевременный. А теперь слушай меня внимательно. Я обещал тебе и обещание сдержу, через полгода, на Пасху, ты должен быть в Риме на церемонии. Запомни, мой мальчик, это очень важно.

– Конечно, дядя, я приеду. Ты увидишь, как я изменюсь к тому времени, клянусь! – Мариус говорил торопливо, с придыханием, явно сильно волновался. Дядя, значит, и кто же этот дядя? Я поднял руку и осторожно отодвинул одну из книг, стараясь делать это медленно и незаметно. Через некоторое время мне удалось сделать небольшую щель. К счастью стеллаж был сквозным, и я смог увидеть кусочек ворота рубашки Мариуса. Хорошо, но не то, что мне нужно. Я переместил левую ногу в сторону, медленно перетёк, не отрывая взгляд от щели. Что-то тёмное. Я прижался к стеллажу, постарался разглядеть хоть что-нибудь. Чёрная ткань, кажется, ещё что-то белое.

– Не давай клятв, тем более таких! – шипение прозвучало совсем по-змеиному. Чёрный шевельнулся, качнулся в сторону племянника, – будь осторожен в словах, Мариус.

Я рискнул подвинуть книгу ещё немного, поддержал, чтобы она не поехала. Я не ошибся, чёрное с белым, воротничок-колоратка, худое жёсткое лицо и холодные мёртвые глаза. Епископ-наблюдатель. Священник и интернунций Ватикана. Так вот кто стоит за этим! А я ведь подумал, что у него наглости не хватит.

– Хорошо, дядя. Спасибо, что пришёл навестить меня. Я закончу всё до февраля, тебе не о чем беспокоиться, – Мариус замолчал, чем-то зашуршал – то ли перебирал бумаги, то ли теребил накрахмаленную ткань. А ведь он его боится, сильно боится, даже не пытается возмутиться, подчиняется полностью и беспрекословно! И это волевой, сильный лидер, способный вести за собой людей? Конечно, холодноглазый тайный лидер клуба был бы куда лучшим предводителем. У него и воля, и авторитет, и виляние. Однако Мариус тоже был далеко не номинальным главой клуба и обладал всеми теми же качествами, пусть и в меньше степени. Ох, не нравится мне священник, способный так подавлять и подчинять сильного и самостоятельного человека.

– Я рассчитываю на тебя. Твоё присутствие необходимо, Мариус, – епископ замолчал, пытаясь решить, что ему ещё стоит сказать, а о чём лучше умолчать, – поэтому будь осторожен, не лезь вперёд. Всё сделают за тебя, ты должен быть здоров и полон сил. Ты обязательно добьёшься того, чего желаешь. Я помогу тебе в этом.

Я медленно выдохнул. Надо было уходить из библиотеки. Скоро прозвенит звонок на лекцию, Грегор знает, что я собирался пойти. Если меня не будет, он заволнуется и поднимет весь куб на поиски. Ещё бы, ценная жертва сбежала! Хотя у Мариуса есть шанс найти меня намного раньше. Сейчас он закончит свой разговор и направится к выходу из библиотеки. Я затравленно огляделся. Он точно меня заметит! Надо выбираться и срочно! Я осторожно шагнул вперёд, скользнул вдоль рядов книг, завернул за угол и выдохнул. Так, а теперь чуть побыстрее и к дверям. И тихо! Я скольжу как солнечный лучик! Или как мне себя ещё успокоить и настроить. Я перебегал от одного стеллажа к другому, стараясь не шуметь. Теперь уже было не до игр с тенями и светом. А ведь сейчас слиться с тенью было бы не лишним! Я остановился у дверей и перевёл дыхание. Теперь только дождаться звонка, главное, чтобы он тоже не вспомнил о времени и не вышел бы из-за своего стеллажа раньше. Большой колокол качнулся где-то высоко на часовой башне, заставляя стены древнего замка стонать от низкого перекатистого звука. Одновременно с его первой вибрацией я рванул на себя створку двери, её скрип слился с его гулким звоном. Отлично, успел вовремя! Со вторым ударом я закрыл дверь.

Кажется, мне повезло, причём дважды. Один раз – услышать разговор, второй раз – сбежать. Да уж, наблюдатель – не инквизитор и не экзорцист, он не почувствовал ни моей крови, ни сущностей. Ещё раз – повезло. Милорд вернулся в своё герцогство совсем недавно, Ватикан ещё не успел сменить наблюдателя на кого-то более компетентного. Я сделал три глубоких вдоха и выдоха. Что там говорил Грегор, мне надо себя беречь? Да я только тем и занимаюсь! Вот прямо сейчас стою и перевожу дыхание, хоть должен идти на лекцию. Так, хватит. Я мотнул головой, поправил сползшую лямку сумки и отошёл, наконец, от двери. Ещё не хватало, чтобы Мариус меня ею по спине приложил! Хватит на пока приключений!

К дверям аудитории я успел почти вовремя и уже собирался открыть, когда меня окликнули. Причём по фамилии, как только выговорить удалось? Вздрогнув от неожиданности, я повернулся и увидел незнакомую женщину в белом халате, небрежно накинутом на свитер крупной вязки и мужского фасона. Этого ещё не хватало. Сейчас среди женщин начало входить в моду всё мужское – одежда, манеры, армия. Британская Империя сейчас вела активный набор на военную службу. И ради увеличения её численности, император принял закон, позволяющий женщинам воевать наравне с мужчинами. Причём не какими-то там санитарками или кашеварами, а обычными солдатами. Иногда Британская Империя кажется мне слишком прогрессивной, а принимаемые в ней законы – не слишком подходящими для своей эпохи. Может быть, всё дело в том, что её император – типичный военный, боевой генерал, занявший вакантное место на троне после гибели королевы Виктории и всей её семьи во время теракта. Какой-то отдалённый родственник кого-то из королевской семьи.

– Что вам угодно? – я презрительно изогнул бровь, окинув взглядом женщину. Надеюсь, она поймёт, что говорить нам решительно не о чем.

– Я передавала вам записку, мсье де Тенебре Энфер-Эсприт. Я – Луиза Хольдорф, врач, – женщина подошла ко мне и посмотрела в глаза. Взгляд у неё был прямой, немного напряжённый, но не подавляющий. Сильный человек, твёрдо стоящий на ногах, уверенный и прямолинейный. По крайней мере, мне так показалось. А глаза у неё были красивые – большие, ореховые, немного усталые, почему-то именно это придавало им особое очарование. Жаль, что люди обычно слишком трусливы, чтобы смотреть друг другу в глаза.

– У меня сейчас лекция, я не могу уделить вам время, – я сделал шаг назад и упёрся спиной в двери аудитории. Не нравится мне всё это. Не собираюсь я проходить никакое обследование!

Духи внутри неприятно зашевелились. Они не чувствовали никакой угрозы, но реагировали на мою панику. Все эти медицинские обследования больше похожи на пытки, уж я-то знаю! И доверять женщине, которую впервые вижу, не собираюсь. «Любой может оказаться твоим врагом», – так написано в хрониках. И я всегда жил по этому правилу! Контролируемый страх – это оружие и защита. Как и контролируемый гнев. Я медленно выдохнул, подавляя приступ паники.

– Я уже договорилась с преподавателем, так что давайте не будем устраивать здесь скандал и поговорим в более спокойной обстановке, – Луиза приглашающее махнула рукой в сторону.

Я только пожал плечами. Кажется, отвертеться от унизительной процедуры не получится, зато у меня будет меньше шансов столкнуться с желтоглазым, да и с высокородными тоже. Во всём надо искать положительные стороны. При самом идеальном стечении обстоятельств я просижу у неё до ужина. Луиза шла быстро, по-мужски широко, благо юбка позволяла делать большие шаги. Я едва успевал за ней, мысленно ругая усталость и засевший между рёбер осколок боли.

– Прости, я взяла слишком быстрый темп, – она, наконец, остановилась и повернулась ко мне. Интересно, когда я давал ей разрешение обращаться ко мне так фамильярно? Готов поспорить, она специально шла быстро, чтобы измотать меня, заставить действовать и говорить необдуманно. Коварная женщина! – Мы уже пришли.

Она открыла дверь и впустила меня внутрь. Просторная комната для приёма, частично перегороженная рядом ширм, закрывающих кровати, стол, шкафы и полки с лекарствами и карточками студентов. Вполне неплохо оборудовано, согласно последним достижениям в области медицины. Луиза, к тому же, была приверженцем учения об асептике и антисептике, так что в комнате пахло спиртом и ещё чем-то таким же химическим и мерзким. Всё-таки медицина совершила большой скачёк вперёд в последнее время. Я сделал несколько шагов и замер посреди комнаты. Как же неприятно напоминает лабораторию в моём поместье! Столы, почерневшие от ядовитой крови, до блеска отдраенные инструменты, клетки под потолком. И запах боли. Там тоже всё было стерильно и очень светло. Ненавижу и боюсь это место, хотя и понимаю, что должен ходить туда и проводить опыты. Это тоже часть моей работы, как и многое другое неприятное, но необходимое.

– Я знаю, какие у меня проблемы, консультации и осмотр мне не нужны, – я стоял спиной к двери, но всё равно чувствовал, что она смотрит на меня. Раздражало. Навязчивое внимание обычно ничем хорошим не заканчивается. Даже когда оно дружеское, – К тому же я скоро покину академию, так что не стоит беспокоиться из-за меня. Если со мной что-нибудь произойдёт, вас это вряд ли коснётся.

Луиза молчала некоторое время, видимо, обдумывая мои слова. Она не может вылечить мою анемию, не может укрепить здоровье и исцелить раны, не может предотвратить смерть, так что она вообще может, что ей от меня нужно?

– Я всё-таки настаиваю. Здесь врач – я, и мне решать, что тебе нужно, а что – нет, – она говорила тихо, но уверенно. Я вздохнул. Ну почему нельзя без этого пафоса? Почему нельзя без красивых слов? Ладно, я всё-таки последний представитель древнего колдовского рода, имею право иногда покрасоваться, но ей-то это зачем? Откуда столько ненужного трагизма?

– Вы так говорите, словно пытаетесь убедить меня принести себя в жертву во имя науки, – я недовольно поморщился и всё-таки повернулся к ней. Если я прав, надо быть готовым. Глупость конечно, но она меня почему-то развеселила. Луизе бы ещё встать в театральную позу.

– Раздевайся, мне надо тебя осмотреть. Можешь за той ширмой и только до пояса, – она махнула рукой в сторону несколько перекошенной конструкции в яркий розовый цветочек. Ну и гадостная расцветка! Вообще, кто их придумывает? И кто их покупает? Не могут же люди быть настолько лишены вкуса и чувства меры? Хотя почему нет? Как говорилось в одном древнем трактате – даже боги признают: нет того, чего не может человек.

Я вздохнул и зашёл за ширму в жутких цветочках. Как же мне этого не хотелось! Недоумение, брезгливость, отвращение. Вряд ли я увижу на её лице что-то другое. Я стянул через голову серый свитер и провёл рукой по волосам. Можно потянуть время, совсем немного, но можно. Прохладный воздух холодил кожу, я обхватил себя руками за плечи. По сравнению со сквозняками родного поместья это сущие мелочи.

Она вздрогнула. Этого я всё-таки не ожидал. Не думал, что она будет смотреть так – со смесью ужаса и жалости. Вот ведь, и кто её просил? Не вижу причин жалеть меня.

– Это ты сам? – её голос прозвучал как-то хрипло, сдавлено. Она не отрывала взгляда от шрамов на моём теле. Сам, как же, особенно тот, толстый, на спине! Да я туда вообще не дотянусь! Почему-то её слова меня разозлили. Эта жалость словно сводила на нет всё, что я делал для семьи, магии, мира и себя! Как будто всё это было не важно, заслуживало лишь сожаления. Да как она посмела ровнять меня с обычными людьми? Я не ответил, мне было неуютно от её взгляда, я не понимал, как на него реагировать. Да и злость вряд ли могла быть для меня хорошим советчиком, однако её голос сейчас заглушал во мне голос рассудка. – Ты, наверное, совсем не боишься боли.

– Боюсь, – я пожал плечами. Гнев схлынул также внезапно, как и появился. Я же совсем забыл, что люди глупы и всех судят по своим примитивным меркам. Она снова вздрогнула, дёрнулась как от удара. Да что с ней такое? – Это ведь нормально. Но к ней можно привыкнуть. Со временем.

Она только покачала головой, явно не понимая, как к такому можно привыкнуть. Как к каше по утрам. В детстве ты её ненавидишь, но ешь через силу, потому что взрослые тебя заставляют, потому что надо. Когда взрослеешь и начинаешь жить самостоятельно, всё равно продолжаешь её есть, хотя можешь уже этого и не делать, никто не узнает и не осудит, но ты всё равно ешь, потому что привык, потому что иначе просто не будешь знать, чем завтракать. К боли я привык точно так же – сначала ненавидел, а потом уже не знал, что можно как-то иначе. Боль давно уже стала неотъемлемой частью моей жизни.

– Выходит, твоё малокровие имеет физическую природу, а не функциональную, – она покачала головой и подошла ближе, внимательно и уже совершенно спокойно рассматривая меня. И почему мне захотелось её ударить? – Тебе надо есть больше красного мяса.

– Не могу, – я решил не говорить про заболевание, ещё заинтересуется, тогда точно от неё не отделаюсь. Уж больно любопытной и упорной выглядела женщина-врач. Я передёрнул плечами, сейчас Луиза стояла у меня за спиной.

– Какой-то магический запрет? – надо же, догадалась! Не думал, что ей это придёт в голову, но, видимо, сказался опыт работы в академии. Я только пожал плечами. Да, запрет, зачем вдаваться с подробности? Существует множество различных магических школ и учений, но основы работы с энергией и преобразованием у них одинаковы, сильно разнятся лишь ритуалы, которыми они всё это окружают.

– Я должна сказать тебе кое-что. Для начала, ректор просил передать, что надеется на правильность твоего выбора и напоминает, что обвинять этих людей без веских доказательств нельзя, – Луиза, наконец, перестала ходить вокруг меня кругами и остановилась. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела мне в глаза. – Нам приходится с ними считаться. Они платят за обучение, и эти деньги идут на содержание здания, зарплату преподавателям и обслуживающему персоналу, на обеды в столовой и реагенты в кабинет химии, на лекарства и бинты для медицинского факультета. Фонд герцога перечисляет немалые средства академии, но только их не достаточно. Эти студенты – наши финансовые гарантии.

– Я понимаю, – действительно, сейчас я подозреваю самых платёжеспособных студентов, без веских доказательств не обойтись. Ни о каком равенстве речи быть не может, что бы там ни говорили всякие идеалисты. Люди не равны с рождения хотя бы потому, что не идентичны. И рождаются в семьях с разным достатком. Слишком много условностей и условий, вероятностей и неизбежностей, чтобы можно было добиться хотя бы приблизительного равноправия.

– Ещё он просил напомнить, что время истекает, – Луиза замолчала, нахмурилась, она словно пыталась прочитать что-то в моих глазах. Зря, там нет ничего, кроме выстроенной мною стены. – Могу я задать вопрос?

– Можете, – я поёжился, давая ей понять, что замёрз. Хватит уже смотреть на меня! Сам я это сделал, сам! Хотя и заставляли, конечно, тоже. Часть шрамов оставил мне дядя, чтобы ему вечно болтаться на собственных кишках. Но ничего не поделаешь – такой путь всех заклинателей. Пусть я его и не выбирал, но сворачивать с него не намерен.

– Я обследовала тело студента, умершего почти месяц назад. Он упал с башни и разбился, на теле было множество повреждений и рваных ран. Это вполне естественно для подобной смерти. Из-за удара и ран из тела вытекло много крови, вся земля под ним пропиталась, – Луиза замолчала, покусывая нижнюю губу, то ли волновалась, то ли обдумывала, что сказать. – Если его убили во время ритуала, должно же было что-то остаться? Какие-то следы? Могла я чего-то не заметить?

– Вы уверены, что не было ничего странного? Ожогов, линий, синяков странной формы, надрезов? – я задумчиво посмотрел на женщину-врача. Осознание собственной глупости – не самая приятная вещь на свете! Надо было идти к ней в первый же день, а я даже не спросил у ректора, кто осматривал тело последней жертвы! Ладно, ещё не поздно наверстать упущенное.

– Нет, ожогов не было, линий, рисунков тоже. Я бы сказала, ничего подозрительного, ничего, что можно было бы истолковать превратно. Даже ничего такого, что могло натолкнуть на мысль о насильственной смерти, – Луиза пожала плечами, но я заметил в её глазах интерес и азарт. Ей было любопытно, она жаждала разгадки. – Но кожный покров был сильно повреждён. Синяки и разрывы кожи могли появиться как до падения, так и после него.

– Верно. Вся плоть была на месте? – я перебирал в голове все ритуалы, способы изъятия энергии и накопления. Они выбрали очень удачный способ сокрытия смерти, после такого падения следов могло и не остаться.

– Что? В каком смысле? – Луиза недоумённо посмотрела на меня. Пламя инквизиции, да она видит во мне ребёнка! Она действительно видит во мне всего лишь подростка! Мне, конечно, всего пятнадцать, к тому же я мелковат для своих лет, но почему она воспринимает меня так? Ей же должно быть известно, что меня сюда прислали с особым заданием! И откуда тогда такое отношение? Я привык к тому, что никто и никогда не делал скидку на мой возраст! Ко мне относились как к колдовскому отродью, с малолетства якшающемуся со всякой потусторонней дрянью. Да и не было у меня детства, учить меня начали очень рано, я даже не знаю, на что похожа жизнь ребёнка! Наверное, это что-то лёгкое и беззаботное. Из книг и старых хроник я примерно представлял, что до определённого возраста людей считали несамостоятельными, слабыми и пытались защитить от зла и боли, но никогда не испытывал подобного отношения на себе. Дико и странно. Я совершенно не понимаю, что должен делать и чувствовать в такой ситуации. А эта женщина продолжает смотреть с жалостью и непониманием. Как будто есть вещи, которые от меня надо скрывать, чтобы не пугать. Смешно.

– Я хочу знать, были ли у него на месте все внутренние органы, вся мышечная ткань. Не пропало ли что-то, – я облизнул губы и сжал кулаки. Луиза вздрогнула под моим требовательным серьёзным взглядом. Да, смешно, аж жутко от того, как смешно! Я – и вдруг ребёнок! Почему мне тогда так обидно? Я должен чувствовать себя оскорблённым. Наверное. – Отвечайте прямо. И давайте решим раз и навсегда – я маг, глава и старший представитель своего рода. И род этот очень древен. По роду моей магической деятельности мне приходится иметь дело с жуткими тварями, один вид которых заставит ваше сердце разорваться от страха. Я не боюсь вида крови и видел столько внутренностей, сколько вам и не снилось. Прошу относиться ко мне соответственно!

Я всё-таки сорвался на крик в самом конце. Откуда-то снизу поднялась злость, непонятная и тёмная. Может, я и слабый, может, всего лишь первого уровня, но не надо меня недооценивать! Перед глазами встала ухмылка дяди: «ты ничего не добьешься, слабак». Так вот откуда злость! Гори в аду, дядюшка, у тебя нет и никогда не было надо мной власти!

– Прости. Мне трудно поверить в то, что тебе, ещё такому юному, уже пришлось стать взрослым, пришлось принять на себя такое тяжёлое бремя, – Луиза неопределённо пожала плечами. Она выглядела уставшей и грустной. Ничего, переживёт, я не напрашивался на этот разговор. – Нет, всё было на месте. Конечно, было много разрывов, но ничего не пропало. Тогда уже подозревали, что это серийное или ритуальное убийство, поэтому я всё внимательно осмотрела.

– Вы сказали, в теле было мало крови, – я задумчиво потёр подбородок. Конечно, кровь – идеальный проводник энергии, её используют во многих ритуалах, омывают алтари, хранят в сосудах, чертят ею символы-связки. Тогда почему мне кажется, что тут что-то не так? Будь труп просто обескровлен, это было бы заметно.

– Да, она вытекла из множественных ран. Под ним, когда его нашли, была целая лужа крови, – Луиза пожала плечами, кажется, ей это не показалось странным. В этом разница между магами и людьми – не в силе, а в образе мысли. То, что для меня показатель, для неё всего лишь медицинский факт. Для неё смерть человека – это трагедия, кошмар, преступление. Для меня – часть ритуала, закономерность, один из способов получить энергетическую подпитку, ничего необычного или странного. Для мага жизнь другого человека имеет совершенно иное значение. Не только жизнь, многое мы воспринимаем иначе. У нас другие ценности, приоритеты, другой смысл во всём. Маги и обычные люди никогда не понимали друг друга. Мы просто разные, нас так воспитали. Наверное, поэтому мы друг друга никогда не любили.

– А чья там была кровь? – я вскинул бровь и посмотрел на Луизу, постаравшись вложить в этот взгляд всё презрение, которое испытывал к глупости и недальновидности людей. Сладкое ощущение собственного превосходства – как десерт в конце сытного обеда! Наконец-то я смог найти хоть что-то стоящее! Не подозрения и догадки, а вполне ощутимый и важный факт.

– Я не понимаю, – Луиза нахмурилась. Я лишь усмехнулся и направился к ширме. Мне действительно стало холодно, в конце концов, почему я должен терпеть, если она уже закончила осмотр? Кажется, леди-доктор начисто забыла о моих потребностях! Я нарочито медленно натянул свитер, понимая, что она сейчас мучительно пытается понять. Пусть подождёт.

– Это могла быть свиная кровь. Или бычья, или куриная. Не важно, чья именно. Мёртвое тело не кровоточит, значит, кровь могла вытечь лишь при ударе о землю или сразу после него. Ран и разрывов кожи было много, переломов – тоже. Так что это вполне возможно. Однако если большую часть крови изъяли во время ритуала, её количество в трупе будет заметно меньше. Вы бы это точно заметили. – Я покачал головой. Ну, до чего же глупая женщина! Я думал, что она догадается, ведь живёт под одной крышей с пусть слабыми, но всё-таки магами! – Они скинули тело на уже приготовленную лужу или разлили кровь потом. Вам не показалось, что вытекло её слишком много и растеклась она слишком далеко?

– Да, показалось, но тогда я не предала этому значения, к тому же была ночь и дождь. Часть крови смыло, что-то я могла не разглядеть, – Луиза потёрла лоб, пытаясь вспомнить. И как она только попала с такой памятью в эту академию? Даже месяца ещё не прошло. – Тело я осматривала уже потом, когда его перенесли сюда.

– Ясно. У вас ко мне ещё есть вопросы? – я прислушался к тишине в коридоре. Отсюда далеко до аудиторий, а большой колокол звонит только на перерыв и с перерыва на обед.

– Есть. Но сначала я выпишу тебе пару лекарств. Они общеукрепляющие, но и при малокровии помогут, – Луиза подошла к столу и вытащила из ящика несколько бланков. Пока она писала, я стоял посреди комнаты и думал. Значит, действительно ритуал, на это похоже больше всего. Для него требуется кровь нескольких жертв, отданная в определённые фазы луны. Интересно, то, что подготовку надо проводить именно в полнолуние, прописано, или они выбрали время сами? Ради пущего эффекта, разумеется. Хотя некоторые сильные сущности предпочитают определённые фазы луны для призыва, но это далеко не всегда именно полнолуние. Это зависит и от характера, и от способностей вызываемого. Надо признать, большинству всё это безразлично – во внешних мирах свои токи времени и его фазы. К тому же самых сильных и тёмных сущностей полагается призывать в новолуние, в самые тёмные ночи. Полную луну они не любят. Если недоумки с гриммуаром сами выбрали время – мне это ничего не даст, только собьёт со следа. Если же так было прописано в описании ритуала, можно будет несколько сократить список тех, кого они могли бы призвать.

– Так что у вас за вопрос? – мне надоело торчать здесь. Если лекция уже кончилась, мне надо на следующую, если нет – наведаюсь в библиотеку. Уж больно меня заинтересовал тот разговор.

– Не хочешь поспать? – Луиза подняла голову от бланка и улыбнулась мне. Захотелось обругать её и уйти. Она опять вела себя со мной, как с ребёнком, что за несносная женщина! Или они все такие? Понятия не имею. С другой стороны, спать хотелось, а силы мне скоро понадобятся. Если есть возможность, почему бы не потратить время с пользой? От лекций никакого толка, от бессмысленного просиживания в библиотеке – и подавно. Слишком мал шанс, что мне снова повезёт случайно подслушать что-то важное. Так что я решил придавить свою гордость и поступить правильно.

– Хочу, – я никак не прореагировал на её улыбку. Хочет играть в доброго доктора – её право! Надоело вымучивать из себя эмоции, которых я не испытывал.

Луиза кивнула на одну из закрытых ширмами кроватей и вернулась к записям. Всё-таки я её не понимаю: заботится она обо мне, или просто хочет, чтобы я нашёл мерзавцев? Если первое, то почему? Я же вижу её первый раз в жизни, она меня – тоже, общего у нас ничего нет, мы ничего друг другу не должны, так в чём дело? Впрочем, какая разница? Какое мне дело до её причуд? Ещё пара-тройка дней, и я уеду отсюда. Или умру.

Проспал я долго, меня разбудил только вечерний колокол. Протяжный гул раскатился по всему старому замку, созывая студентов на ужин. Я нехотя открыл глаза и повернулся на бок. Живот скрутило от голода, а перед глазами мелькали чёрные мушки. Зато я выспался, а это уже дорогого стоило. Ужин пропускать было никак нельзя, сегодня ночью придётся отдать много крови, надо хоть как-то подготовить к этому тело. Я отодвинул ширму. В комнате никого не было, Луиза куда-то ушла, оставив рецепты на столе. Взять? Если оставлю здесь, у неё будет повод найти меня, не хотелось бы – сейчас рядом со мной стало опасно. Ценная жертва должна быть одинокой и испуганной, иначе её такой сделают. Я взял листки бумаги, скомкал и положил в карман. Всё равно не собираюсь их использовать. Это ещё одна отличительная и премерзкая черта магов – мы всегда думаем, что знаем всё лучше других. Ох, как же часто мы ошибаемся! И как редко это признаём! Хотя в моей семье признавать ошибки обычно просто не успевали.

Влиться в поток студентов я смог только у самых дверей столовой. К несчастью, рядом с моим обычным местом уже сидел Грегор. Завидев меня, он начал есть быстрее, едва не давясь картофельным пюре. Значит, намерен продолжить разговор? Вот уж нет, мне надо поесть, поговорим потом, на собрании клуба. Я сел за другой стол, подальше от окна. На этот раз рыба выглядела лучше и была почти прожаренной. Я старался пережёвывать тщательно даже недотушеную капусту. Чувство голода постепенно уходило, мельтешение перед глазами тоже пропало. Я успел съесть примерно половину, когда на стул напротив меня опустился Грегор. Он выглядел взволнованным и обрадованным одновременно. Ещё один идиот, изображающий искреннюю заботу. Но его забота точно была насквозь фальшивой.

– Тебя сегодня не было на занятиях после обеда, я волновался. Одна девушка сказала, что прямо перед лекцией тебя забрала мадам Хольдорф. Тебе было нехорошо? – я чувствовал фальшь его слов, видел, что волнует его совсем другое, но всё равно заставил себя растянуть губы в улыбке. Пока ещё рано, пока надо делать вид, что я на их стороне. Мерзость!

– Нет, она просто решила провести осмотр. Видимо, кто-то рассказал ей про мой обморок. Она продержала меня до самого ужина, – я только пожал плечами и запихнул в рот большой кусок рыбы. Всё, теперь ты ещё долго от меня ничего не услышишь, спешить мне некуда. Грегор разочарованно покачал головой, ему явно хотелось узнать подробности. Что ж, жди, ублажать тебя я не собираюсь! Приятно видеть чужое бессильное раздражение и знать, что его причина – ты. Жевал я долго и тщательно, едва удерживаясь от того, чтобы поднять голову и посмотреть на сидевшего передо мной человека. Я понимал, что вечно избегать разговора невозможно, но старался продлить мгновения блаженной тишины как можно дольше.

– И что-нибудь нашла? – с придыханием и почти искренней тревогой сказал Грегор, когда я с трудом проглотил рыбу. Ну да, мерзкий характер и кучу шрамов, тебе-то что? Надеешься, что я неизлечимо болен и могу умереть в любой момент? Не дождёшься. Я ещё тебя переживу. Просто назло. Я вообще ещё жив только назло! Дяде, семье, сущностям, Инквизиции и всему миру!

– Ничего нового, – я пожал плечами, задумчиво разглядывая комок тушёной капусты. Какого же демона он мне напоминает? Этот момент я оттягивал до последнего, есть этот комок неведомых водорослей совершенно не хотелось. Больно уж сильные возникали у меня ассоциации. Что ж, я проходил и через худшее и даже не один раз. Ах, да, вспомнил! Был один, очень похожий как раз на эту капусту! Меня тогда от его вида и запаха чуть на круг призыва не стошнило. Помнится, дядюшка, мокрую шерсть ему в трахею, был в полном восторге от моего позеленевшего лица.

Я с обречённым вздохом вонзил вилку в осклизлый комок. Даже глаза поднимать не надо, макушкой чувствую сочувственный взгляд Грегора. Шёл бы он отсюда в клубную комнату со своим сочувствием! Ненавижу таких добряков, от которых никакой пользы! И чья доброта насквозь эгоистична и фальшива. На вкус капуста оказалась не так сильно похожа на того демона, как я боялся. Ну, хоть что-то в ней хорошее! Я попытался проглотить эту пакость не жуя и едва не подавился. Ничего, недолго мучиться мне с местными поварами! Ещё завтрак, обед и ужин, а потом я уеду отсюда. Или сам стану чьей-нибудь пищей. Тоже не самый плохой вариант, если альтернативой является продолжение подобных трапез. Закончив с едой, я поднялся со стула и посмотрел на Грегора. Он от нетерпения едва мог усидеть на месте. Ничего, потерпишь, мне-то спешить некуда. У Мариуса есть о чём подумать, так что скучать без нас он точно не станет. После такого-то содержательного разговора с тем святошей! А вот холодноглазый… этот так и остался для меня загадкой. Возможно, так ею и останется, не уверен, что у меня будет время или желание выяснять его личность или вспоминать имя. Если, конечно, он и дальше будет только наблюдать. В любом случае, сейчас мне совершенно не до него.

Часть 1. Книга. Глава 6. Добровольно и с радостью.

Грегор довёл меня до клубной комнаты едва ли ни за ручку, словно боялся, что я упаду в обморок или сбегу. Какой заботливый! Ещё бы. Искать другую жертву времени у них уже не осталось. Однако ни сбегать, ни тем более падать в обморок я не собирался, на этот вечер и ночь у меня были совсем другие планы. Когда Грегор предупредительно открыл передо мною дверь, Мариус вскочил с кресла и приветственно мне улыбнулся, едва не заплясал от радости. Пришлось изображать ответную улыбку на лице. Как же меня это раздражает! Раньше я и не думал, что люди настолько лживы и лицемерны, всё время притворяются. Или им это нужно, чтобы сосуществовать? Легко быть честным, когда ты один. Духи и демоны чувствуют ложь, лгать им бессмысленно. Если ты боишься, они чувствуют запах страха, если возбуждён или испытываешь радость, они тоже это ощущают. Чтобы обмануть сущность, надо самому поверить в свой обман. Немногие на такое способны. Духи и демоны воспринимают информацию иначе, не на уровне слов или жестов. Они ощущают чистые эмоции, колебания силовых линий души.

На такое, пусть и на гораздо более грубом уровне, способны некоторые маги. Не я, конечно. Не мой профиль. Обычные же люди вынуждены довольствоваться лишь тем, что им хотят показать. И проявлять свои эмоции и чувства так, чтобы их поняли – словами, мимикой, жестами. Всё это можно контролировать и менять достаточно легко. Всё-таки с людьми сложнее, чем с сущностями – нет принятых алгоритмов и правил поведения, от которых ни одна из сторон никогда не отступит. Нет той простоты в отношения и очевидной выгоды. Люди хитрят, пытаются получить как можно больше, выгадывают. Я и сам научился делать то же самое, причём пугающе быстро. Потому что так надо. Смирить гордость, чтобы в итоге спасти её. Если провалю задание из-за излишней честности, меня точно никто не похвалит!

Я кивнул сидевшему в кресле у него за спиной Анри и тому толстому любителю суккубов. Потом пришлось выжать из себя ещё одну улыбку. Челюсти болят от этой низкопробной лжи! Я не испытываю ничего кроме отвращения, когда смотрю на них, но улыбаюсь, чтобы показать свою радость от встречи. Мне почти уже хочется позволить им призвать демона и дать ему их сожрать! Но я улыбаюсь, потому что я – человек, поступать так – это ведь очень по-человечески, верно?

– Рад, что ты пришёл. Грегор полдня себе места не находил, так переживал за тебя, – Мариус жестом предложил мне сесть и кивнул какому-то тихому парню, чтобы тот налил мне чай. Сегодня ощущение опасности было конкретным – Мариус, холодноглазый, и понемногу все остальные, значит, в чае ничего нет, – надеюсь, ничего серьёзного?

– Нет, просто плановый осмотр, – я снова растянул губы в улыбке. Им совсем невыгодна моя болезнь, ведь тогда их жертва, запертая в лазарете, окажется для них недоступной. Чай был хорошим, ароматным и немного терпким. Эти люди выбирали, любили и хотели для себя только самого лучшего. Что ж, буду пользоваться моментом. – Кто-то рассказал про мой обморок, вот фрау доктор и решила проверить моё здоровье. Видимо, не хочет отчитываться перед ректором, если со мной что-нибудь случится.

– Не бойся, Люк, с нами ты в полной безопасности! – Грегор рассмеялся как-то совсем фальшиво и наигранно. Таким даже самого наивного провинциала не обманешь. Анри тоже заулыбался и тоже фальшиво. Хотя он очень старался, надо признать. Просто актёр из него никакой. Искренность в нём никогда и не зарождалась, а заботиться он умел только о себе. Таковы тут правила игры: все лгут и притворяются. Что ж, почему бы не ответить тем же?

– Конечно, в безопасности, – я улыбнулся так же фальшиво. Раз уж вы все настолько пропитаны ложью, что любая искренность вам кажется изъяном, я не против подыграть. Всё равно вы всего лишь глупые и жалкие люди, достойные только презрения. А ничего большего от меня вы и не получите. К тому же, вы же сами хотели, чтобы я о себе заботился. Вот и буду! И так просто вы меня не убьёте!

– Ну и отлично. Я доверяю тебе, Люк, и потому хочу открыть тебе величайшую тайну нашего клуба, – Мариус встал и подошёл ко мне. Сейчас всё решится – либо я идиот, и у меня не более суток, чтобы найти преступника, либо я угадал. Улыбаюсь восторженно и глупо, как полный придурок, был бы хвостик, вилял бы им. – И хочу поделиться нашим величайшим сокровищем, нашей силой.

Я сидел и смотрел на Мариуса, улыбаясь с притворным восторгом. Как же хотелось рассмеяться ему в лицо! Нет у вас ещё силы, не чувствую я её, так что это просто пустые слова, как приказы неприрученной сущности! Я всё-таки сдержался. Задание милорда важнее удовольствия от созерцания их удивлённых лиц! Ладно, так уж и быть, послушаем, что ты мне там доверить решил.

– Скажи мне, Люк, есть ли у тебя мечта? Нечто, что ты хотел бы получить, чего добиться, что увидеть, узнать или сделать? Если можно было бы отринуть все законы, все правила, все ограничения этого мира, чего бы ты пожелал? – Мариус говорил с пафосом, смешно размахивая руками.

Конечно, что-то в нём всё же было: дар убеждения или ещё что-то, мне почти хотелось ему поверить. Почти. Но я не верю людям, никаким и никогда. Это святое правило выживания моей семьи. Не доверишься – не предадут. Может быть, опыта общения с людьми у меня и мало, всю мою жизнь рядом был один только дядя, личинок ему под ногти, но я читал достаточно много семейных хроник. Конечно, это всего лишь далёкое прошлое, которому не место в настоящем. Мир сильно изменился за эти века. Вот только я не думаю, что изменились люди. А опыт моих предков, пусть и субъективный, всё-таки очень ценен. Я привык полагаться на него. Да, были те, кто помогал им, как предки милорда, например, но предавали намного чаще.

– Есть, у всех есть, я думаю. Мне много чего хотелось бы, но здоровье не позволяет, – я изобразил смущённую и грустную улыбку. Ещё ручками развести. Такой ответ ты ждал? По довольной улыбке вижу, что именно такой.

– Люк, всё это в прошлом, ты получишь силу и здоровье, о которых мечтаешь! – голос Мариуса зазвучал громче, он подошёл и положил руки мне на плечи. Гадость какая, еле удержался, чтобы не сбросить! Сквозь свитер я чувствовал тепло его кожи.

– И как же? – играем в доверчивого идиота, сейчас надо выяснить как можно больше. Не мог я ошибиться, не должен был!

– С помощью могущественного ритуала! Это не обман, поверь мне! Я уверен в той книге, в которой нашёл его описание. У нас всё получится, и каждый участник обретёт то, чего страстно желает его сердце! – Мариус торжественно улыбнулся. Ага, то, что желает, говоришь? Не хочу сдохнуть в грязном подвале ради ваших желаний, уж прости. Ритуал, значит. Я едва удержался от торжествующей улыбки. Ну и где ты сейчас, золотоглазый? Я не ошибся! Можно гордиться собой, – Нам нужна твоя помощь, вот увидишь, это не сложно и совсем не опасно.

– Я сделаю всё, что смогу! – робко и испуганно, как ты и ждал от меня, Мариус. Говоришь, не опасно? Для кого, интересно. Для меня? Я-то жертва, тут всё понятно. Но неужели ты думаешь, что сам будешь в безопасности? Нет неопасных ритуалов! Нет! Не существует! Любой ритуал опасен. Даже если энергии для его проведения требуется совсем немного, даже если там три уровня защиты. Всё, что затрагивает течения силы, всё, что призвано изменить порядок вещей, всё это опасно! А уж если ритуал потребовал человеческих жертвоприношений, значит, жди беды – даже опытный маг может ошибиться, а уж эти недоумки наверняка всё испортят.

– Ничего сложного и не потребуется. Тебе не о чем переживать. Нам всего лишь не хватает одного человека для нужного количества. Мы всё сделаем сами, просто постоишь в круге, и всё, – Мариус говорит мягко, словно успокаивал испуганного ребёнка.

– И когда? – немного страха и куча сомнений. Не думаю я, что у них всё получится, как бы они ни были уверены в себя. Теперь надо убедиться, что это именно тот ритуал. Что сроки совпадают. Очень надеюсь, что тут не несколько групп чернокнижников. Тогда останется только посочувствовать милорду: получить такой рассадник идиотов врагу не пожелаешь даже в сладком сне!

– Завтра ночью, когда взойдёт полная луна, мы призовём того, кто исполнит все наши желания! – Мариус пафосно вскинул руки.

Теперь я был уверен: сложный ритуал, требующий жертв и заданного количества участников, который должен быть проведёт в полную луну. Призываемый обещал выполнить желания этих горе-магов. И этот кто-то весьма силён, раз потребовал столько крови. У них есть описание ритуала – это понятно. И там, скорее всего, прописано, сколько жертв надо принести. Их количество зависит от силы сущности, которую призывают. В описании так же должно было быть указано, как вызвать сущность для первого пробного контакта, чтобы договориться. Они это делали – вон как уверены в исполнении своих желаний! Сами сущности не могут связаться с теми, у кого нет магического дара. Мелкие – потому что слабы. Больших и сильных крепче держат печати, наложенные на внешние миры в незапамятные времена. Есть, конечно, и совсем мерзкий вариант. Среди них есть кто-то с даром, только скрытым так хорошо, что даже я чувствую лишь смутную опасность. И этот кто-то решил поднакопить силы, разыграв спектакль с исполнителем желаний. В итоге он заберёт всю энергию, что они собрали для призыва, и убьёт их. Не исключено. Тогда никакой сущности нет, только один очень хитрый ублюдок. Мог бы я увидеть место проведения ритуала, знал бы наверняка, к чему готовиться.

– Не переживай, у тебя всё получится! Это будет совсем не сложно, – Грегор ободряюще улыбнулся и похлопал меня по плечу. Конечно, лечь на камень и вытянуть ножки – куда проще, я ведь жертва, причём добровольная. Видимо, для ритуала нужны именно добровольные, иначе, зачем вся эта возня, просто подсыпали бы мне чего-нибудь за ужином, потом притащили на место, я бы даже проснуться толком не успел. Плохо. Больше всего энергии можно получить либо, когда жертва идёт под нож добровольно, либо когда она умирает долго и максимально мучительно. Я с трудом выдавил из себя улыбку. Меня не устраивает ни один из вариантов! Потому что во втором случае я продержусь долго. Опыт у меня большой, заклинатели вообще себя не щадят. Надеюсь, это подобие улыбки спишут на нервозность, изобразить что-то другое я сейчас не способен.

– Я постараюсь, – меня чуть не стошнило от собственной лжи. Постараюсь. Передушить вас всех постараюсь! И кровью пол не запачкать! Лицемерные ублюдки! Так, терпение. Где там моя гордость? Она не позволит срываться на лишённых дара идиотах.

Анри пододвинул мне вазочку с печеньем. И к чему тут ассоциации с жертвенным животным и его откормом? Кусок в горло не лезет. Сколько там было жертв? Четыре? Добровольных, наверное. Все они были из небогатых семей, у всех были желания, все хотели изменить свою жизнь. Это же прорва энергии, с её помощью при должном умении можно достать почти до самых Внутренних Врат! Умения у них нет, но всё равно впечатляет. Это очень глубоко, и водятся там весьма серьёзные сущности. В каждом из трёх внешних миров есть такие Врата, запечатанные много тысяч лет назад. Если верить семейным хроникам, там заперты сущности в десятки, если не в сотни раз превосходящие по силе тех, кто живёт в доступной части. Я так и не нашёл упоминаний о том, кто и зачем их запер, и даже когда точно это произошло. Но, надо признать, эта тема всегда была немного за границами моих интересов. Меня больше интересовали доступные для призыва сущности. Библиотека у меня дома огромная, может быть в одном из её древних пыльных томов и рассказано подробнее и про Врата, и про причины их создания. Я о них знал, как и любой из моих предков-заклинателей. Но никогда не изучал специально. Не было необходимости.

Я решил исходить из того, что эти недоумки вознамерились призывать именно сущность, а не какого-нибудь древнего бога или вообще неупокоенный дух. В этом случае, скорее всего, это будет демон – они охотней идут на контакт, чаще предлагают исполнить желания, да и простым людям они привычней. От таких мыслей мне действительно стало не по себе. Сильный демон – это явно не мой уровень, сожрёт и не заметит. Это уже страшно. А ведь мог бы и раньше догадаться, кого они собрались призывать! Детектив из меня плохой, зато удачливый.

К моему счастью, меня решили не донимать расспросам и просто оставили на растерзание моим мыслям. Мариус уже без стеснения разглагольствовал на тему того, как изменится наша жизнь послезавтра. Судя по тому, с каким интересом ему внимали, описание ритуала было именно у него. Он умело добавлял мелкие детали в рассказ, каждый раз убеждая меня в том, что это именно призыв сущности. Приходилось улыбаться и жевать сладкое печенье – больно уж пристально следил за мной холодноглазый. Через час я уже не знал, что мне надоело больше – печенье или речи Мариуса. Время от времени, его место занимал Анри, он говорил ещё более пафосно и ещё более банально и, что самое противное, искренне. Он действительно хотел всего, побольше и за чужой счёт. А вот Мариус, кажется, пытался успокоить и себя, и остальных. Интересно, он каждый раз так нервничает?

– Люк, как ты себя чувствуешь? – Грегор склонился надо мной и дотронулся до моего плеча, проверяя, не заснул ли я под их пафосные речи. Руку оторвал бы! Как же трудно иногда изображать паиньку! Я просто задумался, хотя Мариус действительно пошёл вещать уже по седьмому кругу.

– Просто усталость. Да и всё это так завораживает. И немного пугает. Я заслушался, – ещё одна фальшивая и смущённая улыбка. Я положил печенье обратно на блюдечко и с надеждой посмотрел на Грегора. Хочу уже к себе в комнату, столько всего ещё надо подготовить!

– Пойдём, что-то Мариус сегодня разошёлся, – Грегор махнул рукой, прощаясь с товарищами по заговору, и направился к выходу.

Я едва удержался, чтобы не рвануть за ним, но вместо этого медленно и сонно встал из кресла, кивнул какому-то парню, мимо которого проходил. Холодноглазый проводил меня взглядом, но ничего не сказал. Молчал весь вечер и подозрительно внимательно слушал словесные излияния Мариуса. Грегор по дороге до моей комнаты тоже ничего не говорил и не спрашивал, видимо, решил дать мне время всё обдумать. Я почти был ему за это благодарен. Подумать было о чём, да и тишина меня вполне устраивала. Устал уже от этой бессмысленной болтовни! И от притворства. Я привык к тишине и к отсутствию людей, в академии же всё было наоборот – бесконечный гомон и толпы спешащих куда-то студентов. Мне было тяжело воспринимать их всех, от бесконечных чужих разговоров болела голова. Не избалованные присутствием других магов духи едва не выгрызали мне кишки, когда мимо проходил кто-то с даром, а хоть какими-то способностями тут обладали почти все преподаватели и часть студентов.

Пока мы шли к общежитию, я успел успокоиться. Мне действительно нужно было многое обдумать и решить. К счастью, Грегор не стал провожать меня до двери, свернул на очередной развилке, помахав на прощание. Уже подходя к своей двери, я увидел заместителя главы клуба дисциплины, того парня, за которым шпионил мой дух. Он стоял напротив моей двери и ждал. Тут даже гадать не надо, кого именно он тут караулит. Стоит с таким видом, словно ему всё равно. Не хочу говорить с ним! И ужасно завидую милорду, у него есть слуга-шотландец, выше, больше и сильнее этого. А у меня только духи, они невидимы, если попросить их показаться, придётся платить кровью, ещё не хватало растрачивать её на всяких! Я с трудом собрал в кулак всю свою семейную гордость и остатки смелости и шагнул вперёд. Он преградил мне дорогу у самой двери. Молча и недвусмысленно.

– Послушай, тебе действительно не надо в это лезть, – он говорил мягко, убедительно, видимо привык успокаивать своего бесноватого лидера. Боится, что я лишу их славы? Не дождётся. В такой работе нет ничего, кроме грязи! – Мы с таким уже сталкивались, да и школу знаем, как свои пять пяльцев. К тому же, я уже всё продумал. Это наша территория и наша проблема.

– Если ваша, так почему до сих пор не решили её? – я зло толкнул в бок мужчину, правда, получилось куда-то в бедро, но куда уж достал. Он явно не ожидал такого, поэтому посторонился.

Не сильно я и злился, просто он мешал пройти. Отступать всё равно было поздно. Плох тот заклинатель, который бросает работу на полпути. Если я что-то собираюсь делать, как бы мне ни хотелось отступиться, обязательно доведу до конца. Таково уж моё упрямство. Я привык не сдаваться, не прогибаться и всегда заканчивать то, что начал. Иначе давно был бы мёртв. Вызов сущности или расследование смертей, усмирение духа или непонятная ссора с местными охранниками порядка – да какая разница? Отступив, я утрачу то немногое, что заставляет меня жить, бороться и идти вперёд. То, что является мной. Не могу и не хочу! Я вообще ещё жив лишь из упрямства и назло!

– Он не отступит и не позволит тебе, прошу, не нарывайся! – я захлопнул дверь. Да пусть хоть что делает, меня это уже не заботит!

Глупая гордость – последняя опора испуганного и слабого меня. Надо было предложить сотрудничество, поделиться тем, что я успел узнать. Но как будто желтоглазый стал бы меня слушать! Оттёр бы на задний план. И что тогда? Ничего. Желтоглазый и его дружки просто избили бы этих аристократов, не разбираясь, и выдали бы на суд ректору. Без доказательств, без пресловутой книги призыва. И что потом делать с полуоткрытыми вратами и накопленной энергией? Где их искать? Вот потому я упрямо тащу всё это в одиночку. От такой помощи один вред. Да и не привык я прятаться за чужие спины – никогда их у меня не было, этих спин.

Но желтоглазый настроен серьёзно, это он мне дал понять, подослав своего заместителя. Значит, придётся поставить дополнительную защиту на вход в место проведения ритуала. Если они явятся не вовремя, жертв не избежать. Они, конечно, и так будут, но лучше бы только среди недомагов-идиотов.

Я выдохнул и провёл рукой по лицу. Надо принять душ и провести нужный ритуал, чем быстрее покончу с этим, тем лучше. Этой ночью мне предстоит много работы. Я простоял под водой больше получаса, очистить надо было не только тело, но и мысли, сейчас мне нужен был полный контроль. Под текущей водой проще рассортировать всё важное, выделить самое актуальное, настроиться и погрузиться в себя, нащупать, найти. Духи шевельнулись, предчувствуя кормёжку. Я не стал одеваться, только насухо вытерся – ещё не хватало, чтобы случайная капля повредила линию круга. Конечно, он не является обязательным, это же мои духи, но я предпочёл перестраховаться. Защита лишней не бывает, а сущности непредсказуемы. Для круга требовалось ровное место, такое обнаружилось под ковром в центре комнаты. Здесь можно было чертить, не опасаясь перекосов и случайных разрывов линий.

В двух разных мешочках в чемодане лежали кусочки мела и угля. Совершенно незаменимые вещи, когда нет времени или возможности использовать правильные инструменты для рисования кругов. Я мог бы достать необходимые ингредиенты и приготовить правильный состав для рисования, но для простого круга защиты вполне хватило и мела с углём. Сейчас не было нужды в таких сложностях. В какой-то из книг я читал, что надо использовать противоположный цвет. Демоны – чёрный, значит, мел. Духи – белый, значит, уголь. Утверждение сомнительное, но я иногда ему следовал. И ни разу ещё ни одна сущность не выказывала недовольство. Может быть потому, что та книга была написана легендарным основателем моей ветви рода. Я вытащил из мешочка тонкий плотный столбик угля и вернулся к расчищенному участку пола. Простой круг, ровный – одним движением. Вот этому надо учиться как следует, чтобы рисовать такой в любом состоянии, положении и на любой поверхности. Хотя когда понимаешь, что от этого зависит твоя жизнь, учиться становится веселее. Несколько символов крестом по краям. Опять же, нет необходимости, но почему бы и нет? Пришлось снова идти в ванную и мыть руки, по правилам, каждый призыв нужно проводить чистым. Я встал в центр круга, держа в сомкнутых лодочкой ладонях ритуальный нож. Привычный, как утренняя разминка, ритуал. Я делал это уже множество раз, но всё равно было неуютно. Страха давно не было, только какая-то усталость от собственных сил. Коротким привычным движением приблизил нож, сжал руки и резким движением провёл по груди. Боль пришла с секундным запозданием. Я только сжал зубы, пережидая первый приступ. По обнажённому животу медленно потекла кровь, тёплая и сладкая на вкус. Сладкая для них.

– Придите, дети срединного мира. Придите и возьмите свою плату. Испейте моей крови и насытьтесь ею. Те, кто заключён в моём теле, те, кто связан кровавым договором, я призываю вас сегодня. Вкусите плату, продлим же наш договор, – слова языка духов вязким кружевом стекали с губ.

Они понимают эти слова, хотя ни разу мне не отвечали, а спросить, говорят ли они с другими заклинателями, мне было не у кого. Теперь оставалось только ждать, если они захотят продлить договор, то появятся. Мне показалось, что кожа на животе натянулась и лопнула. Не смотреть, ты и так знаешь, что там всё в порядке. Полупрозрачное тело духа уходило внутрь меня сквозь кожу живота, а голова тянулась к ране на груди. Отвратительная металлическая скалящаяся игольчатыми клыками маска застыла у самого разреза. Дух открыл пасть и высунул длинный гибкий язык, начал лакать кровь. Это был тот, кто даёт силу и скорость моему телу. Второй появился сзади из позвоночника между лопатками, поднырнул под левую руку, ткнулся вывернутыми металлическими ноздрями в край раны. Это был тот, кто исцеляет моё тело. Последний, третий, показался из сердца, обвился кольцом вокруг шеи и жадно припал к разрезу, едва не вгрызаясь в него зубами. Это был тот, кто даёт мне силу огня.

Я медленно выдохнул и положил ладонь на голову первому духу, путая пальцы в его дымном теле. Каждый раз прикасаюсь к нему, каждый раз он терпит, хотя и не любит. Второй рукой я поддерживал духа-целителя. Наверное, это чем-то похоже на объятия, только холодные и смертоносные. Я закрыл глаза и откинул голову назад. Кровь вытекала, забирая с собой тепло и жизнь, но мне было не жалко. Духи оплетали меня, давая защиту. Они – всё, что у меня есть, они – вся моя семья, мои стражи и любовники, единственные, кто не предаст. Я чувствовал кожей их прикосновение, слишком тёплое для них. Обычно духи ледяные, но эти согрелись внутри моего тела. Существа иного мира, не способные долго оставаться в нашем без защиты и подпитки – и то, и другое даю им я. Если они хотят остаться здесь, им придётся постараться и заработать себе пищу. Было больно и холодно, но так спокойно, меня словно качало на незримых волнах, хотелось забыть обо всём, уснуть, растворившись в нечеловеческом покое, позволить им забрать всё до капли.

– Довольно, – я не открыл глаз, даже голос повышать не стал. Мне не было страшно, кого мне бояться? Эти трое со мной уже почти десять лет, большую часть моей жизни. Они мне ближе, чем все люди этого мира. – Вы взяли плату.

Если они согласны, то уйдут. Им ничего не стоит убить меня сейчас. Я не смогу да и не захочу защищаться. Но они не станут этого делать. Нас связывает кровавый договор, который мы заключили, когда я был ещё ребёнком, когда только принял их в своё тело. И это уберегает меня от их предательства. Сущности никогда не нарушат договор, скреплённый кровью. Демоны могут попытаться обойти его, выискав малейшую недосказанность, но духи не станут, разве что в его формуле будет явная ошибка или он будет им неприятен. Если честно, не знаю, почему – спросить было не у кого – но они никогда не нарушают правильно заключённый договор.

Первым ушёл дух огня, он пил много и жадно, так что успел насытиться. Вторым – дух силы, он пришёл на зов первым, но не спешил. Его услугами я пользовался редко, он не был столь голоден. Дух-целитель пил ещё некоторое время, ему приходится помогать мне постоянно, так что и платы у него накопилось больше. Рана на груди начала затягиваться, едва его лицо исчезло внутри моего тела. Он всегда был мне верен, всегда делал свою работу, исцелял мои раны, когда требовалось. Духи беспокойно возились внутри меня ещё минут пять, потом успокоились и погрузились в сон. Они пребывали в таком состоянии большую часть времени, пробуждаясь лишь изредка, когда чувствовали опасность или что-то привлекало их внимание – так они расходовали меньше сил.

Я обессилено опустился на пол, прижал колени к груди и протянул руку за приготовленным заранее пледом. Мерзко. Так противно ощущать себя беспомощным. Скорчившийся на полу в центре круга, замёрзший, голый и обессиленный настолько, что не могу даже пошевелиться. Как же я ненавижу это всё! Злость греет. Злость даёт силы, когда их, казалось, уже не осталось. Я понял это уже давно и на личном опыте. Как и то, что всегда надо оставлять рядом плед, так близко, чтобы можно было дотянуться даже в таком состоянии. Завтра мне могут понадобиться силы моих духов, но придётся сделать себе бодрящего настоя, потом ещё будет время расплатиться за это. Подобные настойки могут поднять на ноги из любого состояния, но потом вся слабость возвращается стократно. Но иначе завтра я не встану. Просто не смогу подняться на ноги, слишком много отдал крови.

На полу я пролежал часа два, немного отогрелся и собрался с силами. Хотелось просто уснуть и не просыпаться ещё пару дней. Жаль, что я не могу себе этого позволить. Путь заклинателя жесток, он требует полного самоотречения. Кое-как я дополз до кресла и взобрался в него. Пол неприятно качнулся, а перед глазами замелькали цветные круги. Да что бы тебя, жадные твари! Я мотнул головой, круги стали ярче и настойчивей, начало тошнить. Сейчас главное не потерять сознание. Выждав ещё полчаса, я рискнул встать на ноги и кое-как, цепляясь за всё, что попадалось по пути, дошёл до стола с газовой горелкой. Дух огня охотно зажёг пламя на моём пальце, даже без просьбы. Сейчас он переполнен силой, потому такой щедрый. В голове было пусто, я просто смотрел на синий огонь и кутался в плед. Вода медленно закипала в колбе. Пальцы предательски путались в завязках мешочка с травяным сбором. Только отхлебнув третий глоток кровевосстанавливающего настоя, я наконец-то начал думать. Сегодня мне ещё предстояло сделать несколько вещей: написать письмо милорду – его найдут в моих вещах, если я погибну; проверить пару контрактов – просто кинуть немного силы по линии, если будет отзыв, значит, сущность готова к сотрудничеству; написать ещё письмо семейному юристу – в принципе, у него есть все инструкции на случай моей смерти и завещание, почти такое же, как у дяди, но дать ещё пару распоряжений не помешает.

Ещё надо подготовить кольца. Я забрал их из семейной сейфовой ячейки перед отправкой сюда. Два кольца, два сильнейших артефакта, чтобы справиться с каждым из них, нужен третий уровень, ну или сильный второй – это минимум, не мой жалкий первый. Заклинатель может использовать только одно из них, второе всегда остаётся в банковской ячейке, потому что каждое кольцо соответствует своему виду сущности. Кольцо духов и кольцо демонов: каждое из них даёт силу, каждое даёт контракты, завязанные на нём, и отвергает кольцо-соперника. Я так и не определился до сих пор, поэтому взял оба. На всякий случай. По традиции кольца принадлежат главе семьи. Сейчас это я и есть, так что они оба – мои. Больше заклинателей в мире не осталось. Последний упрямый осколок некогда великой магической школы. Я вряд ли смогу использовать хотя бы одно из колец – сил не хватит. Зачем только взял их с собой? На что надеялся? Кольца просто выжгут мои линии силы, а духи, почувствовавшие разрушение контракта, высосут мою кровь изнутри. Закономерная кончина для самонадеянного глупца. Я положил кольца в разные углы чемодана, но всё равно чувствовал, как они ненавидят друг друга и стремятся уничтожить. Надеть оба сразу означает оказаться между двумя могущественными и непримиримыми силами, на такое был способен лишь один из моих предков, тот, кто мог подчинять себе и духов, и демонов, тот, кто эти кольца и создал, легендарный основатель моей ветви рода. Я видел его портрет – дома у меня висят портреты всех моих предков, даже дядин, чтобы ему в лёгкие серы напихали. Мой великий предок – мужчина средних лет с застенчивой, мягкой улыбкой и странным взглядом, устремлённым куда-то за грань этого мира. Он единственный во всей галерее был в сером. У него единственного было два кольца. Предок не оставил записей или инструкций, как подчинить себе и духов, и демонов, лишь написал в первом томе хроник – «у каждого свой путь». Я тяжело вздохнул и отставил в сторону опустевшую кружку. Хорош предок, нет бы облегчить жизнь потомкам! У меня не было нормального учителя, не было чётко выраженной предрасположенности, даже желания выбирать нет!

Я снова зажёг спиртовку и налил в колбу воды из графина. Где-то тут была бумага и перьевая ручка, надо заняться делом. С письмами я закончил как раз к тому моменту, как заварился тонизирующий и укрепляющий настой. Он даже пах остро и неприятно, но сейчас был мне просто необходим. Через три глотка горькой обжигающей жидкости я уже смог встать с кресла и дойти до шкафа, в котором лежал мой чемодан. В банковской ячейке кольца хранятся в специальной шкатулке, закрывающей их друг от друга, но тащить с собой это полуметровое произведение резного искусства я не решился. Ещё отколю уголок или поврежу инкрустацию, и меня проклянут все мои предки, а жить с таким проклятьем получается с трудом и недолго. Завтра мне предстоит тяжёлый день. Я вынул мешочки и переложил их в карманы плаща. Моё хилое тело – плохой изолятор для их взаимной неприязни. От бурлящей в кольцах силы у меня начало ломить пальцы, хорошо хоть кроме меня никто не мог их почувствовать, древний договор с предками милорда защищал и прятал мою семью от всего мира.

Так, с этим закончил, теперь самое интересное. Я одним глотком допил настой, поморщился и крепко сжал зубы. Мне было страшно, так страшно, что немели руки, а в голове становилось легко и пусто. Если в академии готовится ритуал призыва сущности, то, с учётом того, сколько в него вложили жертвенной энергии, призвать с его помощью можно кого-то очень сильного, с кем я точно не справлюсь. Кого-то из самых глубоких глубин. Его даже может не быть в расшифрованных семейных справочниках. Если же это какой-то другой ритуал, то я понятия не имею, с чем или с кем завтра столкнусь. Вариантов много, но мне ни с одним из них не тягаться. Кто бы там ни был, он будет очень силён.

Ладно, предположим, что это сущность. В этом случае я ещё хоть что-то смогу если не сделать, то хотя бы понять. Так что пусть это будет именно сущность. Когда понимаешь, что жить тебе, скорее всего, осталось не больше суток, поздно учиться дедукции. Можно, конечно, начинать бояться, но от этого толка будет ещё меньше. Итак, если это кто-то не по моему профилю, то я могу просто лечь спать, всё равно готовиться бесполезно, если же сущность, то можно попробовать выяснить, какая именно, возможно отыщется лазейка. Мысль о том, чтобы просто лечь спать, была весьма соблазнительной. В конце концов, завтрашний день всё равно наступит, а без знания подробностей подготовительных ритуалов я вряд ли вычислю сущность, если это сущность. Но попробовать стоило. Не поможет, так хоть успокоит. Определённость всегда лучше фантазии, даже если это ложная определённость. У фантазии нет пределов.

Я вздохнул, вытер лицо пледом и пошёл одеваться. Больше всего хотелось сбежать отсюда, забыв обо всех обязательствах, но я не мог. Дело было не только в слове, данном милорду, не в древнем договоре и не в чести мага, даже не в моей горькой семейной гордости. Если эти бездари потеряют контроль над тем, что вызовут, а они потеряют, потому что идиоты, которые ничего в таких вещах не смыслят, то тварь вырвется на волю. Про герцогство тогда можно просто забыть. Я, конечно, могу отсидеться в родовом поместье, вот только к нему эта тварь явится уже вдосталь нажравшейся свежей плотью и невероятно сильной. Как минимум, она высосет эту академию, со всем её немалым запасом магической и духовной энергии, накопившейся за века. Может быть, я даже отобьюсь, вот только тварь точно снесёт магическую защиту, поставленную предками милорда. Да, кстати о нём. Этот самоуверенный тип наверняка ринется в бой, ради своих людей и своей земли, и если я не приду ему на помощь в случае смертельной опасности, то нарушу контракт. Да, там и такое прописано. Защита герцогства и герцога в случае прямого нападения. Иначе я потеряю его защиту и покров, скрывающий меня от всего мира. А вот это уже совсем плохо, хуже не придумаешь!

К тому времени в герцогство явятся инквизиторы дабы изгнать дьявольское отродье. Эти порождения страха и лжи будут очень рады, когда перед ними вдруг появится дом их старого врага. Милорд уже будет мёртв к тому моменту, а я перед ними – беззащитен. Угадайте, кто окажется виноват в том, что злобная тварь жрёт добрых и не очень добрых христиан? Ну, конечно же злобный заклинатель! Не посланец же Ватикана, в конце концов! Другими словами, выбора у меня просто нет. Лучше не допустить призыв или, в худшем случае, попытаться изгнать это обратно, пока оно ещё слабо, а печати и круги хоть как-то, но действуют.

На столе передо мной лежали большие толстые старые фолианты из семейной библиотеки. Я привёз с собой каталоги сущностей с кратким описанием – полезнейшая штука, если хочешь решить, кого призвать. Так, слева духи, справа демоны, с кого начать? Чаще всего призывают именно демонов, они охотно идут на контакт, заинтересованы в контракте и хотят душ и тел смертных. Но они берут плоть, а не кровь, в крайнем случае, кровь и внутренние органы, да и энергию предпочитают от пыток, а не от добровольной жертвы. С духами всё как раз наоборот. Контракты и души им не интересны, на контакт они идут неохотно, особенно с теми, у кого нет ни дара, ни опыта. Зато предпочитают как раз кровь и добровольность, пытки им не интересны. Есть ещё третий вариант, который я даже не рассматриваю. Ангелы, жители верхнего мира. С ними мой род дел никаких не имеет – они слишком жадные, ленивые и несговорчивые. Они тоже любят человеческие души и часто заключают контракты. Как плату берут нервы. Тот, кого пытаются призвать эти почти уже мёртвые недомаги, требует кровь и добровольную жертву. Подозреваю, что именно кровь – для промежуточной жертвы точно.

Очень сомневаюсь, что это дух. У неопытных новичков не хватит ни знаний, ни опыта, чтобы просто наладить хоть какой-то контракт. А уж пообещать дух им точно ничего не сможет. Даже со мной ни один из них ни разу не заговорил. Значит, будем исходить из того, что это всё-таки демон, только со странными вкусами. Конечно, от крови обычный демон тоже не откажется, но не думаю, что будет очень уж ей рад. А в любом сложном ритуале призыва главное – заинтересовать призванного, предложить ему некоторую выгоду, равнозначную тому, что ты просишь.

Я отложил в сторону два толстых тома – там только мелочь, которой хватит и одного ребёнка на прокорм. Уровень явно высокий, значит, сущность, скорее всего, требовательна и привередлива. Если у Мариуса есть текст ритуала, значит, и первичный контракт он должен был заключить по всем правилам. Совершенно необходимая вещь, когда призываешь кого-то сильного. Сначала идёт приглашение – попытка установить контакт с нужной сущностью. Если она откликается, проводится особый ритуал, предлагается первая жертва, описываются условия дальнейшего сотрудничества. Если первичный контракт принят, сущность подаёт сигнал, забирает жертву, тогда можно продолжать подпитывать её, облегчая проникновение в этот мир и подготавливая дверь. На протяжении всего этого времени, призываемый будет постепенно подниматься всё выше и выше, энергия от жертв будет поступать к нему полнее, а сами ритуалы проводить стент легче. Если же сигнала при заключении первичного контракта не было, значит, сущности предложение не интересно, дальше можно не стараться.

Теперь самый главный вопрос, есть ли у Мариуса описание с указанием знака? Говорил он уверенно, ссылался на надёжный источник и в своих разглагольствованиях и обещаниях упоминал некоторые детали, которые указывают на то, что есть. Будем исходить из того, что первичный контракт он заключил. Я перелистывал плотные страницы, быстро выискивая глазами нужную информацию. Так, этот жрёт только трупы, этот – отличный убийца и берёт кровь, но он только убийца. Если хочешь убрать кого-то, не оставив следов, тебе – к нему. Но Мариус говорил о выполнении любых желаний, не обязательно связанных с чьими-то смертями. Он спрашивал меня, кем я хочу стать, а не кого убрать с пути. Заключённый кровавый договор сущность нарушить не может. Если она обещала сделать всё, что от неё потребуют – ей придётся это всё сделать. Демон способен хитрить и выискивать лазейки, он даже способен убить неосторожного мага, если тот допустил ошибку в формулировке, но он никогда не сможет нарушить грамотно составленный контракт.

Я пересмотрел все тома, которые взял с собой. Ничего даже приблизительно похожего. Ни один демон не подходил под то скудное описание, что у меня было. Не скрою, я был зол и разочарован. От неудобной позы ломило спину, пальцы подрагивали, а глаза болели. Сколько я просидел над этими книгами? Сам не знаю, но очень долго. И всё равно, я так ничего и не узнал о своём враге. Бессмысленно потраченное время! Я подтянул колени к груди, сжавшись в кресле. Да что же это такое? Как же жить хочется! Снова это мерзкое чувство беспомощности! Как же я его ненавижу! Всегда одно и то же. Я – слабый, жалкий и ни на что не способный. Позор семьи, как говорил дядя. А я никогда не признавал его правоты! И вот теперь он мёртв. Совсем недавно он всё-таки доигрался. А я остался один. Последний в роду, который может прерваться уже завтра. Всё, что я могу сейчас – умереть с честью. Но даже это не получается! Мне слишком страшно. Просто я слишком хорошо знаю, что именно может сделать вырвавшийся из-под контроля демон. Именно так умер мой дядя. Я ничего не знаю о призываемом, никаких лазеек нет, а значит, я проиграю и умру. На разрыв уже заключённого и оплаченного договора у меня просто не хватит сил, не говоря уже об изгнании сущности за грань. Как тут не запаниковать? Пришлось соскребать всю мою гордость и брать себя в руки. От моего нытья всё равно никакого прока нет. Только хуже становится. Я завернулся в плед, стараясь удержать хоть немного тепла и решимости.

В самом худшем случае у Мариуса всё получится, он скормит призванному своих товарищей, и эта тварь окажется на службе Ватикана. Сейчас там хватает ангелов и демонов внешнего круга, из тех, кто живёт у самой границы внешнего мира и нашего, человеческого. Таких вообще хватает – у части правителей стран есть советники-сущности. На Британских островах, например, ангел стоит за плечом правителя уже много веков подряд. Но такие сущности культурные и человекообразные, способные самостоятельно действовать и поддерживать форму достаточно долго. Притяжение внешнего мира для них слабое и никаких лишних конечностей у них нет. Это более молодое поколение, почти не знающее собственную историю. С сущностями более глубоких уровней они обычно никаких дел не имеют, даже сторонятся их. Интересно, а все ли кардиналы Ватикана дали разрешение на этот призыв? Что-то я очень сомневаюсь! Разве что, им этот демон очень сильно зачем-то нужен.

Моя семья работает только с древними сущностями, живущими на более глубоких уровнях. К тому же весь этот молодняк предпочитает индивидуальные контракты ценой в душу и без всяких регулярных жертвоприношений. А душа у меня всего одна. К тому же, у духов такой более молодой прослойки почему-то нет, а с ними мне контактировать проще. К чему всё это? А к тому, что Ватикан вряд ли рассчитывает на удачный призыв. Или, в крайнем случае, не планирует забирать призванного себе. Был бы это, к примеру, сильный зверодемон – эти тупы, но сильны и всегда голодны, а ещё их трудно убить. Только вот исполнениями желаний они не промышляют. Нет, наш призываемый – хитрая бестия, такой Ватикану точно не нужен. А значит, у Мариуса очень мало шансов выжить. Как и у милорда.

Я застонал и распрямился, скинув плед, и с усилием потёр виски кончиками пальцев. С самого начала знал, что это бессмысленно, так чего расстраиваться? Теперь надо бы просмотреть каталог духов для очистки совести, хотя вряд ли я что-то там найду. Призываемый больше похож на демона. По всем пунктам, кроме жертвенной пищи, но тут правило не строгое. Но я же упрямый, до самого конца не сдаюсь. Решил просмотреть, значит, просмотрю.

По духам я взял с собой только три тома, причём первый отложил в сторону сразу. Там описаны слишком мелкие духи, от таких польза есть только, если использовать для чего-то конкретного или хорошо уметь управляться именно с этими сущностями. Понятное дело, что мастеров-заклинателей среди этих самовлюблённых аристократишек нет. Вторую половину третьего тома я пролистал, почти не глядя. Там описывались очень серьёзные духи, их призыв требует столь изощрённых ритуалов, что простой смертный даже не поймёт, что должен сделать и как это вообще возможно. Оставшиеся полтора тома я просмотрел внимательно, но безрезультатно. Впрочем, чего ещё можно было ожидать? Но иначе мне пришлось бы признать, что эти тяжеленные книги я тащил сюда зря. Вот уж нет!

Однако стоило признать свой полный провал в деле поиска подсказок среди семейного наследия. Я по-прежнему понятия не имел, с чем мне предстояло столкнуться через сутки. Паршиво, до ужаса паршиво. Не мог милорд подобрать мне чуть менее самоубийственное первое проверочное задание? Ничего, справлюсь. Страх – нормальная реакция на опасность. В моём случае нормальной реакцией будет животный ужас. И мне с ним сталкиваться не в первой. Как и преодолевать. Иначе я давно уже был бы мёртв.

Кое-что перед встречей с неведомым я всё-таки сделать могу. Например, обновить несколько контрактов, которые могут мне пригодиться. И взять с собой стандартный набор деревенской ведьмы в надежде, что хоть что-то из него подействует. Не остановит, но хоть задержит. Иногда и пары секунд бывает достаточно! Личных контрактов у меня не так уж и много, и в основном духи, которые не очень-то годятся для такой работы. С другой стороны, я всегда могу поставить их охранять вход, чтобы желтоглазый со своей бандой не мешались под ногами. В конце концов, их смерть точно расстроит ректора. И милорда. Если я там умру, чего меня совсем не хотелось бы, пусть у него останется хоть кто-нибудь толковый.

Демонов у меня в списке контрактов ещё меньше: из боевых в основном мелочь, ещё нескольких я призывал на свой страх и риск по одному-два раза. По-хорошему, для них требуется минимум второй уровень посвящения, мне они ответили, думаю, только из любопытства. Для того чтобы перейти на этот второй уровень окончательно, мне надо будет изгнать духов из своего тела, пройти болезненное очищение, а потом слиться на время с каким-нибудь демоном. Не хочу, боюсь, противно. И, скорее всего, очень больно. Это меня уже давно не пугает, но всё равно не хочется. С духом я бы слился, впустил его в своё тело, но переход на второй уровень одной сущности означает, что с другими работать больше не получится. Я пока к этому не готов.

Тем не менее, мне надо было обновить контракты с теми, кто у меня вообще есть. Лучше что-то, чем ничего. Сам процесс был достаточно простым: надо было всего лишь послать маленький сгусток энергии по тонкой магической связи, всегда образующейся при заключении постоянного контракта. Я сейчас имею в виду не кровавый контракт, а обычный. Это скорее договор, негласно заключаемый при призыве. Если сущности приходит в первый раз охотно, то потом она может согласиться на упрощённый призыв. Что-то вроде: «я не против на тебя поработать, зови, когда понадоблюсь». Кровавый же контракт заключается, когда надо сделать уже что-то конкретное, за что потом надо будет платить. Пока что я просто проверял, кто откликнется на мой зов, если придётся прибегать к помощи сущностей. Очень надеюсь, что не придётся. Моя мелочь этой твари, скорее всего, будет на один зуб, а терять никого не хочется.

Энергию я расходовал осторожно, посылая лишь небольшие сгустки для проверки. Отозвались все. Меня это всегда несколько удивляло, когда дядя, чтобы его демоны за волосы по скалам таскали, проводил такие проверки, один-два демона всегда не отзывались, у меня же такого ни разу не было. Причём отзывались и демоны, и духи. Может быть, потому что я пока могу призывать только слабых? Или потому, что заклинателей не осталось, и мой призыв – единственный шанс поесть? Понятия не имею. Впрочем, какая разница, главное же, что отозвались. Я могу рассчитывать на всех своих маленьких и слабеньких, которых мне хватило смелости призывать раньше! После всех исследований и ритуалов на сон осталось всего несколько часов. Из-за тоника спать мне совсем не хотелось, пришлось повторить вечерние упражнения дважды, прежде чем я смог в достаточной мере успокоить своё тело и разум и забыться, наконец, тревожным сном.

Утром я чувствовал себя разбитым и голодным, с трудом заставил себя сделать утренние упражнения и пойти в душ. Больше всего мне хотелось зарыться в одеяло и проспать несколько суток. Как же иногда хочется забыть о том, кто ты есть! И о том, что только по этой причине ты всем должен! После душа я натянул чистый свитер и штаны, надел плащ и застегнул его на все пуговицы под горло, немного странная одежда для помещения, но мне было всё равно. Можно сказать, это униформа моей семьи. Сегодня мне предстоит сделать всё возможное и невозможное, чтобы не посрамить её. А кроме всего этого пафоса, в моём плаще было множество потайных карманов. В них я разложил мешочки с травами, бутылочки с настоями, несколько заранее нарисованных на листах тончайшей бумаги кругов призыва. Времени использовать всё это у меня, скорее всего, не будет, но так я чувствовал себя увереннее. Ещё бы пару книг с собой взять, но это уже явно будет слишком. Жаль нельзя притащить сюда всё поместье! А то как-то страшновато мне за его стенами. Потом я положил аккуратно завёрнутые в бумагу мел с углём, а в самом конце – кольца. Хотя, если честно, хотелось оставить их в комнате. Я кожей чувствовал исходящий от них жар. Теперь мой плащ был неплохо оснащён для маленькой колдовской битвы. Лучше всего было бы надеть его перед самым началом ритуала, но я не знал, будет ли у меня время и отпустят ли меня переодеться.

Анри встретил меня у дверей столовой и приветливо улыбнулся. Что ж, кажется, сегодня они решили охранять меня от любых неприятностей. Неприятность сидела за столом у окна в компании своих приспешников и косилась на меня жёлтым глазом. Что-то не вижу я его заместителя. Не к добру это. Что ж, меня это в любом случае не касается. Сегодня я сладкая жертва, меня будут защищать, так что желтоглазый может злиться, сколько угодно. Без моего участия, причём.

Посверлив меня взглядом и не дождавшись ответной реакции, желтоглазый вернулся к обсуждению чего-то несомненно важного со своими людьми. Такие, как он, всегда обсуждают только что-то очень важное, даже если это размер бюста новой студентки. Они же такие серьёзные, сильные, настоящие мужчины! Я мысленно усмехнулся. Такой страшный, до дрожи пугающий, а ведёт себя так же, как и все остальные. Как простой смертный. Разве не смешно? Забавно думать, что тот, кто может свернуть тебе шею одним движение, обсуждает с друзьями размер бюста студентки. По хроникам я представлял охотников на магов какими-то кровожадными монстрами. Странно видеть, что они тоже люди. Хоть и страшные.

Когда я подошёл к столу, занятому членами аристократического клуба, Мариус встал и протянул мне руку. Духи внутри меня чуть не отгрызли мне пол кишечника, предупреждая об опасности. Как будто я сам не знаю! Почувствовав взгляд и интерес холодноглазого, огненный дух мне вообще чуть желудок не прокусил, пришлось прижать его. Если не угомонятся, я же есть не смогу – некуда будет! Грегора нигде не было видно. Жаль, я почти привык к его навязчивой опеке, тем более что он мне зла не желал, просто покорно следовал за своими товарищами. Безвольный придурок.

– Хорошо выспался? – Мариус буквально лучился заботой и добродушием.

Я сглотнул рвущегося наружу духа-защитника. Понять не могу, что с ними не так? Конечно, сейчас у духов переизбыток сил, но такое рвение скорее настораживает, чем радует. Хотя есть одно объяснение – у Мариуса при себе описание ритуала. Если это какой-нибудь древний фолиант, если его раньше использовали, то, конечно же, отпечаток остался. Опасность. Попытка защитить. Предупредить. Думай, Люк, думай, пока есть время! Пока тебе не оторвали голову, ничего ещё не поздно! Самыми серьёзными врагами духов в этом мире являются демоны, для них это, понятное дело, и есть самая серьёзная опасность. Значит, демон? Сильный и неизвестный. Да ладно, а я-то думал, что будет легко! Вот ведь демоновы щупальца! Чуть не забыл сладенькую улыбку изобразить! Я же паинька! Мариус всё ещё ждёт ответа, и что я скажу? Прости, кормил своих духов, после чего попытался вычислить твоего щедрого кровохлёба, чтобы потом выпихнуть обратно за грань? Ох, как же неуместен сейчас будет мой сарказм!

– Я так волновался, что полночи глаз не сомкнул, – а теперь опустить взгляд и изобразить смирение, – но я совсем не хочу спать, я всё сделаю, как надо, вот увидишь!

Ещё как у меня увидишь! Шрам на груди всё ещё пульсирует болью, и это только небольшая плата за то, что мне дают духи. А чем ты собираешься платить за обещанную тебе силу? Не те бедолаги, которых ты с башен скидываешь, а ты сам? Ничего не даётся даром, а уж тем более сила! За неё надо платить болью и кровью, учёбой и тренировками, презрением в глазах людей, тогда и только тогда это будет твоя сила! Мариус, идиот, думаешь, что можно получить что-то ценой чужих жертв? Ты глубоко ошибаешься. Не выстрадав право на силу, ты никогда не почувствуешь её, не будешь знать её пределов и возможностей, она никогда не будет твоей! Сила как капризный цветок, как красотка – её надо добиваться. Это уже не моя метафора, но, думаю, мой предок знал, о чём писал. Как же я тебя ненавижу, Мариус! Единственное, что меня радует, так это осознание того, что ритуал будет стоить жизни многим из тех, кто сидит за этим столом. Их я защищать не собираюсь, пусть поймут, что значит заигрывать с тем, в чём не разбираешься.

Где-то среди всей этой ненависти прячется и моя зависть. Сила – это хорошо, но нормальная жизнь – дар, который никто из них никогда не оценит. Глупые люди, готовые рисковать всем ради придуманной ими же самими химеры. А я так устал отдавать всего себя за силу, которую мне навязали. Глупые, глупые люди!

– Уверен, ты будешь стараться изо всех сил, – голос холодноглазого прозвучал особенно вкрадчиво и многообещающе. А ведь я его даже не заметил! От этого жуткого человека у меня мурашки по коже!

Я едва успел натянуть на лицо растерянную улыбку. Чуть было не попался! Как же он меня пугает! Вроде бы постоянно имею дело со смертельно опасными сущностями, но пугают меня люди! Слабые глупые, непредсказуемые и лживые люди! Как же мне надоело постоянно искать подвох в каждом слове, притворяться и ожидать притворства! Как же это невыносимо! Хочу уехать отсюда! Домой хочу, там вообще людей нет!

– Я тоже в этом уверен! – Мариус ободряюще мне улыбнулся. Ох, как по-разному это прозвучало! Эти двое явно разного уровня. Да и цели у них отличаются.

На миг мне показалось – холодноглазый ублюдок всё знает, но ему просто любопытно, он хочет увидеть, чем всё кончится, для него происходящее – спектакль, а он – зритель в первом ряду. Жуткий человек. Мариус же имеет в виду мою добровольную жертву. Без неё, конечно же, он обойдётся. Я очень постараюсь, но вовсе не для их блага! Заклинатели заботятся лишь о себе.

Чахлый и робкий парень, которого я даже в лицо почти не помнил, принёс мне завтрак. Он смотрел на меня с надеждой, но в этом взгляде отчётливо сквозило чувство вины. Не умеет он прятать свои истинные чувства. Ну и ладно. Надо позавтракать как следует, силы мне скоро очень пригодятся. Надо же, они даже запомнили, что именно я ем, и, кажется, попросили приготовить это съедобно. Как это мило. Последний завтрак жертвенной овцы! Самые сочные листья.

До аудитории меня проводили едва ли ни под ручку. Странно, вроде бы Грегор тоже ходит на эти лекции. Занят подготовкой? Гадство. Хоть он и шумный, его общество всё-таки лучше настырного внимания этих выродков. Лекция была скучной. Даже не просто скучной, а совершенно бесполезной и глупой, так что я развлекался, как мог. Хотя преподавателя это, кажется, совсем не веселило.

– Вы действительно думаете, что он мог написать такую чушь? – я привычно растягивал слова и смотрел в глаза преподавателю. Он, кажется, беззаветно любил средневековых схоластов и вместо литературы средних веков пытался запихнуть в студентов труды по теологии. – В отличие от вас, он прекрасно знал, как выглядит мельница и, может быть, даже как она работает, так что вряд ли стал бы описывать её настолько неправдоподобно. Тут явная ошибка переводчика.

– Молодой человек, вам, похоже, не достаёт опыта и понимания того, как переводились подобные труды! – старый и худощавый мужчина в чёрной мантии сжал кулаки и зло ощерился. Кажется, он меня уже ненавидит, но воспитание и нежелание потерять лицо перед студентами не дают ему окончательно сорваться. Опыта, да? Я этот труд читал в оригинале, там изложены весьма занятные и местами правдоподобные описания демонов и духов, так что я тренировал на нём свою латынь. Не классическую, а как раз такую, которую использовали священники средних веков. Любили же они уродовать этот язык! Так вот, там была совсем не мельница. Хотя ему-то откуда это знать, он вряд ли осилит тот наполовину зашифрованный, наполовину иносказательный текст. Мне самому пришлось изрядно над ним потрудиться. – А если вы считаете своё мнение таким ценным, будьте добры его обосновать!

Я, конечно, совсем не был добрым, но обосновал. На примерах и с доказательствами, ссылаясь ещё на пару трудов. Кажется, я его убедил. Вот ведь, а так хотелось ещё немного помучить! Иногда на меня находит такое вот весёлое настроение. И самое забавное, все эти пугающие странные люди отлично подходят для развлечения именно в такие моменты. Главное не заиграться! Ещё пару цитат, и он сделает мне предложение руки, сердца и библиотеки. Пришлось заткнуться буквально на середине объяснения, дальше сам додумает, а мне надоело. Старичок замолчал надолго, он стоял перед кафедрой и что-то бормотал себе под нос, размахивая кусочком мела, зажатым в пальцах. Уверен, это надолго. Последняя цитата была из редкой книги, считавшейся полностью уничтоженной. Не хотел я окончательно срывать урок, но так уж вышло. Хотя бы немного развеял скуку. Пока преподаватель пытался понять мои объяснения, я решил подремать. Разбудил меня Анри, осторожно тронув за плечо. Ублюдок. Ненавижу, когда меня трогают! Преподаватель всё-таки смог справиться с новой информацией и даже что-то рассказал в конце лекции, но я этого уже не помнил. Наверное, будить меня он не решился, а то вдруг опять раскритикую, он же тогда до завтрашнего утра в себя не прейдёт!

Вторая лекция была немного поинтересней, удалось даже поспорить, да и нервы у женщины-историка были крепче. Её даже не смущала моя интонация и пристальный взгляд. Профессор была слишком увлечена своей темой и просто радовалась, что хоть кто-то задаёт ей вопросы. Похоже, тут все преподаватели такие – увлечённые. Зато всю вторую половину лекции я чувствовал спиной недобрые взгляды студентов. Вот их я точно достал, если меня не пришибёт Мариус, это точно сделают они. Им ведь тоже пришлось не только слушать, но и активно участвовать в обсуждении. К тому же, профессор задала дополнительное задание на дом – реферат. И всё благодаря мне. Так что благодарности ко мне студенты не испытывали.

Анри специально занял место подальше от меня. Не хотел, чтобы его потом как-то связали с моей смертью. Теперь он об этом очень жалел! Ведь одёрнуть меня он не мог, а я привлекал к себе слишком много ненужного внимания. Ничего, потерпит, последнее желание осуждённого на заклание – свято! В клубе я такой милый, что самому противно. Думаю, сейчас Анри весьма озадачен моим поведением. Ничего, пусть хоть узнает, как я виду себя с другими людьми, всё равно ничего не успеет изменить. Даже если что-то заподозрит. Сегодня я им нужен. Сегодня им нужна жертва. Что ж, я – идеальная жертва. Жрите, не подавитесь!

Перед обедом был небольшой перерыв, Анри утащил меня сразу после лекции в пустую аудиторию и долго втолковывал, как мне надо будет себя вести. Не отпускать руки, не разговаривать, не шевелиться, не нарушать границу нарисованного круга. В общем, базовая техника безопасности во время проведения группового ритуала. Интересной деталью является то, что жертва стоит в общем круге, хотя мне доводилось встречать и такое. Я кивал, делая вид, что для меня это в новинку. На самом деле, это было настолько элементарно, что даже не интересно. Анри повторял все инструкции по три раза с таким серьёзным видом, что я чуть не расхохотался. Он бы ещё ходить меня начал бы учить! С другой стороны, откуда ему знать, что я могу рассказать всё это намного лучше, ещё и объяснив все эти правила и запреты? Ему и не надо знать.

– А почему нельзя нарушать круг? – я всё-таки не удержался, задал ему провокационный вопрос с самым невинным выражением лица, на которое только был способен. Интересно было послушать, что он ответит.

– Это нарушит ход ритуала, у нас может ничего не получиться, ты ведь понимаешь, как это плохо? – Анри наклонился ко мне и покачал головой. Он оправдал мои ожидания, ответил полную и несусветную чушь. Меня радует, когда я не обманываюсь в людях. – Ладно, у нас ещё будет немного времени попозже, подумай пока, чтобы ты ещё хотел спросить. Во время ритуала спрашивать уже будет нельзя.

– Хорошо, но я же не знаю, как он будет проходить! – протянул я в робкой надежде узнать подробности. Вдруг расскажет?

– Главное, делай, что тебе говорят и старайся не делать то, что не говорят, хорошо? – Анри разговаривает со мной, как с несмышлёным ребёнком. Самоутверждается он так и действительно считает меня полным идиотом?

Я только кивнул и улыбнулся. Зря только надеялся, как же, расскажет он! Интересно, а если я сам отвечу на свой вопрос, соизволит поделиться информацией? Вряд ли, а жаль. На самом деле всё просто. Люди, стоящие вокруг места призыва и держащиеся за руки, образую внешний круг. В зависимости от того, какую функцию он выполняет в конкретном ритуале, его разрыв может привести к потере циркулирующей по нему энергии, трудностям в открытии врат или полному нарушению всего процесса. Если это случится во время прохождения последнего этапа призыва, последствия могут быть очень нехорошими.

Горе-колдуны уже столько энергии влили в накопитель-артефакт и в сам ритуал, что не открыться врата просто не могут, достаточно произнести ключ-формулу или даже позвать сущность по имени или официальному прозвищу, с такой силой она и сама всё откроет. Внешний круг нужен для направления энергии и её концентрации. А внутренний – круг призыва – описывает врата и настроен на конкретную сущность. И, в то же время, это оковы. Круг включает в себя в общем случае три элемента – формулу врат, формулу договора и формулу защиты, глубина уже не важна, многоэтапные ритуалы призыва строятся несколько иначе. Также окончательный призыв требует подтверждения контракта. Без этого сущность не сможет покинуть круг. Если контракт составлен верно, в нём обязательно есть пункт о подчинении призванного призвавшему и обеспечении безопасности последнего. Однако, если в формулах есть ошибки, если воля мага слаба, если он сам колеблется и не способен принять клятву верности, если сущность намного его сильнее, если во внутренний круг вложено слишком много энергии, если круг размокнут, печати могут оказаться сломаны. Тогда призываемый вырвется на волю без контракта, а там уж как не повезёт. Так что могу с уверенностью сказать – с таким уровнем подготовки довести ритуал до конца они смогут. Но вот подчинить себе то, что вызвали… посмотрим. Опыт и логика подсказывают мне, что не смогут. Если это действительно демон, то он разорвёт их на части и сожрёт. И им очень повезёт, если он не захочет перед этим с ними поиграться.

Анри отвёл меня на обед, где и передал Мариусу с рук на руки. Потом он что-то тихо сказал ему на ухо и ушёл. На послеобеденных лекциях Анри не появлялся, охранял меня толстый любитель суккубов. Гадостный, мерзкий и особенно тупой тип. Хотя ему эта затея тоже явно не нравилась. К счастью клуб дисциплины был настолько занят своими делами, что перестал обращать на меня внимания. Да и заместителя я с желтоглазым рядом сегодня не видел. Не к добру это! Точно что-то замышляют.

Перед самым ужином я зашёл в туалет и заперся в кабинке. Надо было привести себя в порядок и приготовиться к грядущему сражению. Действие тоника начало кончаться, да и нервничал я слишком сильно. А сейчас мне просто необходимы спокойствие и сосредоточенность! Хладнокровие придёт уже в процессе, как и всегда в таких случаях. Я вытащил из кармана плоскую бутылочку с настоем и выпил залпом, почти не поморщившись. Горькая жидкость скользнула по горлу и заполнила желудок. Этого хватит до завтрашнего утра, если только я буду жив. Хотя последствия после нескольких порций подряд должны быть такими, что мне придётся пожалеть, что я не умер.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Бояться – это нормально. Те, кто говорит, что ничего не боятся – врут, те, кто говорит, что боятся только трусы – врут самим себе. Я боюсь, но я не позволяю страху овладеть моими чувствами, моими мыслями и моими действиями. Он – мой покров. Я не могу контролировать страх, я могу лишь не подчиняться ему. Тех, кем овладел страх, он убивает вернее ножа и яда. Я закрыл глаза и расслабился. В кабинке, казалось, похолодало. Воздух выпивал лишний жар из моего тела. Я боюсь, но я буду сражаться. Не против страха, а вместе со страхом. Я сделаю его своим мечом. Моя воля – это моя свеча, мой разум – это ладонь, что прикрывает её на пути страха.

Кто-то хлопнул дверью, нарушая мою сосредоточенность. Я только вздохнул и открыл глаза, вернуться к состоянию погружения уже не удастся. Страх отхлынул, оставив меня немного уставшим и спокойным. Иногда необходимо было напоминать себе, что бояться – это нормально, это необходимо. К страху нельзя привыкать, иначе однажды потеряешь бдительность, его надо уметь контролировать. Думаю, со временем я научусь относиться к опасности с большей долей фатализма. Пока что моя кровь слишком горяча для заклинателя духов и слишком холодна для демонов. И в ней слишком много непокорённого страха.

Мой толстый похотливый спутник ждал меня снаружи, явно недовольный тем, как долго ему пришлось торчать под дверью туалета. Ему вообще не нравилось нянчиться со мной, но он не осмеливался нарушить приказ. К тому же, я – его путь к сладким демоницам. Наивный дурак, наслушавшийся красивых сказок! Таких всегда легко использовать. Я подумал, что надо будет, если получится, после ужина вернуться сюда уже для дела, не хотелось бы пропустить что-то важное только потому, что буду думать только о туалете. И уж тем более – обмочиться от страха. Это не тот опыт, который хочется повторять. С другой стороны, для меня главное – выжить, а уж насколько мокрыми при этом будут мои штаны, совершенно не важно. Чужое мнение меня всегда мало заботило. Если я кого-то раздражаю или не устраиваю, это его и только его проблемы. Меня они никоим образом не касаются. Менять что-то в себе ради чужого удобства я не собираюсь.

У самой столовой мой сопровождающий немного приотстал, делая вид, что мы не вместе. Кого он пытается обмануть? Мариуса за столом я увидеть не ожидал, но он сидел, как ни в чём не бывало, и уминал куриный паштет. Блаженны дураки, ибо не ведают, что творят. Моя порция уже стояла на столе напротив него. Надо же, какая честь! А так хотелось съесть свой, возможно, последний ужин в одиночестве! Мой сопровождающий уселся на опустевшее место Анри и молча принялся за еду. Я только хотел последовать его примеру, как почувствовал на себе взгляд Мариуса. Он внимательно наблюдал за мной, словно пытаясь что-то прочитать по моему лицу.

– Что-то не так? – я добавил в голос дрожи и поднял глаза на Мариуса. Сама кроткая невинность! Что Анри ему успел наговорить про меня? Этот толстый боров точно ничего не успел бы!

– Нет, ничего такого, просто хочу тебя немного подготовить. Ты только не бойся, – после этого он мне ласково улыбнулся и начал рассказывать о том, что мне предстоит.

Боится, что я грохнусь в обморок от испуга? Или перенервничаю и испорчу им ритуал? Надеюсь, он не ждёт от меня какой-то конкретной реакции, потому что я понятия не имею, как должен выглядеть и что делать робкий перепуганный подросток. Мариус говорил тихо, наклонив ко мне голову, и портил мне аппетит. Рыба определённо была вкуснее, чем обычно, этакий прощальный ужин, но постоянное навязчивое шипение в ухо раздражало. Я пытался слушать его, вникать во всё, что он говорил мне. Мне даже не пришлось изображать заинтересованность, любые самые незначительные детали могли оказаться подсказкой. Пока не сходилось ничего, я никогда не встречал подобного набора требований и ограничений. Да и стандартными их нельзя было назвать. Конечно, я помню далеко не всех демонов, читал лишь малую часть того, что есть в родовой библиотеке, но основные принципы формирования требований знаю. По их набору могу определить хотя бы к какой фракции относится сущность и кому подчиняется. Но не в этом случае. Я всё больше убеждался, что это может быть вовсе не сущность. Запертая где-то душа древнего мага? Кто-то из забытых времён?

Был в истории мира период, о котором почти не сохранилось никаких воспоминаний. Вернее, не сохранилась вся история раньше восьми тысячелетий, а ведь там явно было что-то очень интересное. Хотя бы запечатывание глубин Ада и верховий Рая. И утеряна она была для всего мира, какие-то крупицы смогли сохранить лишь немногие посвящённые вроде моего рода. Кажется, милорд изучал эту забытую историю, хотя и не очень-то успешно. Не знаю, мне он об этом не рассказывал. Можно было бы вызвать духа или демона-информатора, но они берут достаточно высокую плату, а крови во мне и так слишком мало, на одних настоях держусь. Да и вряд ли они смогут мне что-то сказать. Слишком мало деталей для того, чтобы определить призываемого.

– Ты всё понял, Люк? Теперь иди к себе, отдохни, я зайду за тобой через час, – Мариус улыбнулся мне, но в глубине его глаз был лёд. Я уже не сбегу, зачем притворяться? Он и раньше-то не слишком хорошо играл.

Я ушёл из столовой в гордом одиночестве. Он даже и не подумал приставить ко мне охрану. Мариус действительно думает, что я не опасен и покорен. Зря. Не стоит недооценивать хилых на вид магов. Знал бы его дядя-священник, кого Мариус выбрал своей жертвой. Хотя тогда он, может, ещё дров бы подкинул. Я только зло усмехнулся. Глупый, жалкий и жадный, мне будет совсем не жаль его! Мариус даже благородно дал мне время, чтобы подумать и прийти в себя, подготовиться. Невиданная щедрость! А я-то боялся, что он окажется умнее и не спустит с меня глаз до самого конца! Знал бы, не таскал с собой кольца весь день, меня уже тошнит от их ненависти, струящейся через меня. Знал бы, не сидел вчера до поздней ночи над книгами. Если бы только он рассказал мне подробности раньше! Но нет, кому-то захотелось драматизма! Хотя с его точки зрения рассказывать мне всё это раньше времени тоже не стоило – ещё передумаю. А искать новую жертву у них времени уже не осталось. Надо же ещё уговорить, заинтересовать. Это не так просто – всех простаков они уже извели. Я запер дверь и обессиленный упал в кресло. Этот день был на редкость суматошным, а впереди ещё меня ждала долгая тяжёлая ночь. Как же я устал от всего этого!

Часть 1. Книга. Глава 7. Демон с фиалковыми глазами.

Проснулся я от стука в дверь. Надо же, всё-таки заснул. Что ж, вряд ли я смог бы провести этот час с большей пользой. Как ни странно, мне ничего не снилось. Кольца я всё ещё ощущал, их близость ко мне и друг к другу должна была обеспечить мне кошмары и ещё большую усталость, а получилось совсем наоборот. Я на удивление хорошо выспался. Ладно, мне сейчас совсем недосуг разбираться со всякими непонятыми явлениями. В дверь постучали настойчивее. Внутри неприятно шевельнулся дух, но я быстро его успокоил. Мариус действительно пришёл за мной, как и обещал.

– Ты долго, – в его голосе не было осуждения, просто констатация факта. Мариус нервничал. Его взгляд, обычно полный силы, уверенности и властности, казался тусклым и напряжённым, движения были скупыми и резкими.

– Прости, я задремал, – я улыбнулся и беззаботно пожал плечами. Он лишь кивнул.

– Пошли, нам пора, – в напряжённом голосе мелькнула какая-то мрачная торжественность. Ему только балахона и факела не хватает для полного соответствия образу. И какого-нибудь мистического знака на груди. Ему-то чего так дёргаться, не его же собираются приносить в жертву? Если уж ступил на скользкую дорожку жаждущего наживы корма для демона, не надейся, что умрёшь не замаранным.

На улице было уже темно, трава влажно стелилась под ноги, где-то за замком догорал закат. Я зябко поёжился и плотнее запахнул полы плаща. Вышли мы через кухню, там редко запирали. Снаружи нас ждали ещё двое, больше всего меня беспокоило то, что я не видел среди них холодноглазого упыря. Если вспомнить, за ужином его тоже не было. Мариус кивнул, приветствуя своих товарищей, и молча зашагал вдоль стены.

– Нам удалось обнаружить один заброшенный подвальчик. Винный погреб. Его нет на карте последней планировка замка. Во время одной из реставраций его замуровали, но нам удалось разобрать кладку. Рабочие не очень-то старались, закладывая его, – доверительно сообщил мне шагавший рядом парень, – если не знать, где находится дверь в этот погреб, никогда не найдёшь.

Я порадовался, что в темноте не видно моей усмешки. Неужели они думали, что смогут обмануть того, кто знает этот замок лучше любого из его обитателей? Желтоглазый наверняка знает про эту дверь, он придёт сегодня, я видел это в его глазах за ужином. Он намерен вмешаться в ритуал. Жаль, но я не собираюсь пускать его внутрь. Для его же блага. Против мага он ещё может быть полезен, но против сущности – нет. Да и потом, сам по себе дар – это хорошо, но совсем недостаточно. А свой талант подавления магии желтоглазый почти не развивал.

Мы остановились у кустов, на вид колючих и непролазных. Из тени вышло три человека, холодноглазого интригана среди них тоже не было, зато был тот, кого я совсем не ждал. Высоченный детина, заместитель желтоглазого. Как я только мог забыть, что он тоже аристократ? Наверное, потому, что он постоянно торчал с членами клуба дисциплины и был там единственным с благородной кровью. Как я мог не обратить внимания, что последние пару дней его можно было чаще увидеть рядом с членами моего клуба, чем с его другом и командиром? И были ещё слухи о его ссоре с желтоглазым. Я просто выкинул их из головы. Они что-то там громко и прилюдно не поделили. Кажется, бремя власти.

Признаю со всей ответственностью, желтоглазый оказался не глупее меня или, по крайней мере, решил обыграть меня на моём же поле. Я ни на миг не усомнился в том, что эта их ссора была разыграна специально ради этого момента. От меча на поясе у шпиона желтоглазого несло древней магией, это явно был артефакт. Я едва не застонал. Ну как можно быть таким наивным? Артефакты же не универсальны! То, что хорошо против сущностей, наверняка не сработает против магов и наоборот. И я очень сомневаюсь, что у него подходящий меч. Теперь придётся отвлекаться на него, защищать. Хотя я не обязан, конечно. Парень глупый, рисковый, но из древнего рода воинов, с хорошей кровью. Не чета всем этим выскочкам. Да и не хочется мне испытывать на себе гнев желтоглазого. Ну, вот зачем он влез, всё было так хорошо! Зачем мне этот здоровый парень с бесполезным мечом? У моего господина и повелителя всё под контролем, не лезь, мальчик – он это имел в виду, когда шёл сюда? Что он им наплёл, чтобы они приняли его в свой маленький клуб?

– Я сказал ему, что он мне уже осточертел своим высокомерием и бахвальством. Что мне надоело общаться со всяким отребьем. Я достоин окружения, равного по положению. Кажется, они поверили мне. Мы с ним кричали достаточно громко. – Тихо прошептал мне на ухо этот придурок-мечник, приподнимая ветки куста и пропуская меня внутрь. Догадался, о чём я думаю, и решил успокоить. – Не бойся, я справлюсь.

Не бойся? Он серьёзно? Справится! Мне так захотелось придушить этого наглого, зарвавшегося, наивного идиота, что я чуть не выпустил наружу одного из духов. Спорю, он думает, что в нужный момент ему придут на помощь его друзья. Я их не пущу. Или защитит его аретфактный меч. Так вот, нет. Не защитит.

По крайней мере, ясно, откуда желтоглазый узнал про эту дверь. Птичка напела. Большая такая птичка. Под которой не то что ветка, дерево сломается! То-то он выглядел таким самоуверенным за ужином. Весь лучился самодовольством. Ещё бы, думает, обошёл меня! Я мрачно улыбнулся своим мыслям. Прищемленная гордость кусает лишь немногим слабее раззадоренного духа. Нет уж, хоть заклинатели и прокляты своим даром от самого рождения, сдаваться они не привыкли. Нас никогда не щадили, вот мы и выработали у себя отчаянную, горькую гордость обречённых. И она не позволит мне, последнему из заклинателей этого мира, отступить перед неведомым врагом, спрятаться за чужой спиной!

За кустом действительно обнаружилась старая заржавленная дверь, никогда бы не подумал, что она способна открываться – выглядела она так, будто может только отодраться вместе с куском стены. Мариус нажал на створку, потом отодвинул, медленно, бесшумно и достаточно плавно. За дверью оказались ступеньки, они спускались куда-то вниз, в темноту. Темноты я не боялся и даже без помощи духа вполне неплохо мог ориентироваться по запахам и звукам. Тем более что упасть и сломать шею мне не дадут. Мариус пошёл первым, за ним ещё двое, мечник-проблема шёл прямо за мной, довольно сопя мне в макушку. Спуск был крутым, но недлинным. Мы прошли по небольшому коридору и вошли в просторный зал. У самого входа, когда мои сопровождающие начали щуриться от слишком яркого света – после ночи и тёмного спуска действительно цветные круги плыли перед глазами – я успел прикрепить к чуть влажной стене лист тончайшей бумаги со сложным кругом вызова. Довольно редкая техника, не без гордости могу признаться, не всем в моём роду доступная. Я собирался призвать сразу несколько духов, с которыми у меня были контракты. Круг был громоздким и сложным, на него пришлось потратить много времени, но оно того стоило. Теперь мне достаточно произнести всего одно слово-ключ, чтобы активировать призыв. Условия и задача уже были обговорены заранее, плату они получат позже. Я фактически закрыл дверь изнутри, поставив охранять её духов-защитников. Когда круг будет активирован, никто не сможет войти сюда или выйти отсюда.

Как только зрение вернулось ко мне, я огляделся. Меня привели в круглый зал, заставленный по периметру свечами. Свечи давали мало света и много теней, создавая мистический настрой. Пол был слегка вогнутым, как дно большой круглой чаши, из-за чего многие свечи стояли под наклоном, а некоторые и вовсе упали. Ох, не погреб это был, совсем не погреб! Слишком характерная чашеобразная форма комнаты. В моём поместье некоторые ритуалы проводятся в таких же. У дальней стены стояла подставка под книгу в рост человека, на ней лежал толстый и интересный на вид том. Но то, что было начерчено на полу в центре, привлекло меня гораздо сильнее. Я едва не завыл в голос от отчаянья.

Это был круг призыва демона, сложный, с несколькими дополнительными кругами, условиями, описаниями. Я быстро нашёл тонкое кольцо между третьим и четвёртым кругами, в которое были вписаны обязательства по жертвоприношениям. Череп, кстати, стоял в самом центре, энергия из него едва не выплёскивалась. Я не знал этого круга, более того, я не смог узнать некоторые из знаков. Либо слишком древние, либо слишком редкие. Но столько кругов – это явно очень сильный демон! Защита была не просто мощной, настоящая стена, вот только какая-то странная, с несколькими условиями. Бред, никто так не делает!

– Придите и запечатайте этот проход, – прошептал я на языке духов. По спине пробежали мурашки, духи откликнулись. Я знал, что у меня за спиной тонкая прозрачная завеса перекрыла коридор. Они не впустят сюда никого, и, если мне не повезёт, хоть ненадолго, но задержат демона. Вряд ли они продержаться дольше пары ударов сердца, но моё к тому времени биться уже не будет.

– Впечатляет? – Грегор весело мне улыбнулся и положил руку на плечо. Меня чуть не стошнило от страха. Разве он не чувствует, какая мощь, какая энергия заполняет этот зал? Кровь, боль, ужас и грядущая расправа над легковерными идиотами. Условия в защите! Достаточно умный демон найдёт в них лазейку, даже не напрягаясь! Да кто вообще додумался до такого круга? Кто решился призвать такое?

– Не то слово! – восхищение в моём голосе было неподдельным, действительно, кругов такого уровня я раньше даже в книгах не видел. Восторг смешивался во мне с ужасом, переплавлялся во что-то совсем уж невероятное. Я жадно хотел увидеть этого демона, хоть и понимал, чего это будет мне стоить. Любознательность сгубила многих из моих предков.

Мне хотелось опуститься на колени и как следует поползать по полу, изучая чертёж, даже скопировать его себе. Жаль, что я не могу этого сделать! А запомнить такой сложный рисунок с первого раза и без тщательного изучения… не выйдет! Мариус прошёл к стойке с книгой, остальные разошлись и заняли свои места по кругу, вокруг чертежа. Я чувствовал себя как-то странно. Мне всего один раз приходилось участвовать в групповом ритуале призыва, когда дяде, чтобы ему в аду кожу со спины срезали и присыпали раны солью, понадобилось вызвать особо сильного демона. Тогда я, кажется, упал в обморок. Мне тот демон ещё почти год снился в кошмарах, хотя нервы у меня даже в десять уже были крепкими. Теперь же я был здесь самым опытным заклинателем. Вернее, единственным и неповторимым.

Потом Мариус начал говорить. Сначала он долго и пространно вещал о нашем блестящем будущем, о долгом пути, который они прошли, о трудностях и перспективах. Занудно и банально, зато с пафосом. Я уже успел заскучать, когда Мариус, наконец, закончил. А потом он начал читать формулу призыва.

Длинная грубая вязь тяжёлых и колючих слов, от звучания которых внутренности скручивались в ледяной ком. Он даже почти правильно произносил большинство слов. Я видел, как побледнел Анри, Грегора, кажется, вообще тошнило, у похотливого толстяка тряслись колени. Бывший заместитель клуба дисциплины ещё держался, но его от влияния демонических эманаций защищал артефакт. Я видел, как слова вязко растекаются, зажигая линии чертежа, как пульсируют круги, как энергия перетекает из черепа в знаки. Я видел то, что им всем было не дано увидеть, но что они всё равно чувствовали. Воздух сгустился, казалось, он забивает лёгкие слизью, плотной грязью, приторно сладкой на вкус. Он давил на уши неслышным низким гулом и лип к коже. Кто-то рядом судорожно дышал, с хрипом и сипом втягивая этот густой воздух через сведённое спазмом горло. Я и сам с трудом заставлял себя глотать его, не обращая внимания на привкус мертвечины. Так всегда бывает, когда смешивается воздух двух миров.

Ткань мира дрожала и натягивалась, в какой-то момент я чётко понял – круг его не удержит. Слишком много дарованной ему энергии, слишком слабая защита. Она была нарисована верно, не хватило дара тому, кто рисовал. Всё внутри меня кричало – беги, но я стоял и смотрел на открывающиеся врата. Они были прекрасны. Они всегда прекрасны. Я чувствовал, как внутри меня поднимается бурлящая смесь ужаса и восторга. Как разливается жажда, как в экстатическом безумии бьётся мой агонизирующий разум. Словно дикий язычник, я был готов пасть на колени, приветствуя пришествие жестокого божества. В древние времени высшие сущности были равны богам. Воздух стал едким, он начал щипать нос и глаза, и я зажмурился всего на мгновение. Давление исчезло, но пришло нечто иное – ощущение присутствия. Когда я открыл глаза, врат не было, не было ничего, кроме густого белого пара, оседавшего слизью на каменные стены и пол. Этим паром было можно дышать, он пах цветами и смертью.

А потом я увидел его. У него не было ни шипов, ни клыков, ни щупалец, среди болезненно-блёклого пара стоял прекрасный стройный юноша с белыми, как снег, кучерявыми волосами. От висков назад шли скрученные как у барана рога, они плотно прилегали к голове, защищая её с боков. Высокие острые скулы, заострённый подбородок, какие-то странные, чуждые, но красивые черты лица. Белая кожа и совершенное тело. Да что там, он весь был белым и совершенным, только глаза у этого совершенства были нежно-фиалкового цвета. Я услышал восхищённые вздохи и смех. Он им понравился, они ведь не могли чувствовать исходившие от него мощь и опасность. Он походил на прекрасный сон, готовый обратиться кошмаром.

И вот юноша-демон пошевелился, в следующий миг он уже стоял за пределами круга рядом с одним из участников ритуала, тот улыбался и смотрел на него влюблёнными глазами. Он был полностью очарован им. Демон наклонил голову к плечу и легко, почти незаметно вскинул руку. Только что улыбавшийся человек отлетел к стене, ударился об неё, размазывая кровь, и сполз на пол бесформенной грудой мяса и переломанных костей. В первую секунду никто не понял, что произошло, во вторую поднялся крик. Мариус лихорадочно листал страницы книги, пытаясь понять, где ошибся. Поздно, парень, он уже здесь. Только сейчас я услышал чью-то приглушённую ругань. Желтоглазый бился в незримый барьер, кидался на него всем телом и грязно ругался. Уверен, ему было наплевать на всех людей в этой комнате, кроме одного – его заместителя. Наивный, даже если он пробьётся через духов, он ничего не сможет сделать. Ну, разве что глупо сдохнуть. Я шагнул назад, потом ещё, всё равно никто не обратил на меня внимания. Надо как-то отвлечь демона от раздирания второго человека на части. Мне ужасно не хотелось этого делать, но сильных духов у меня в подчинении не было. Таких, которые осмелились бы напасть на это существо. Зато был выносливый демон, тупой и зооморфный, он позволит мне выиграть время.

– Приди, боец и сторож. Приди и исполни мой приказ. Приди, повинуясь контракту. Приди, Пёс Ада, – тяжёлые слова языка демонов с трудом выкатывались из горла, обдирая кожу. Продолжая говорить, я отступил к стене и опустился на колени. Он продержится дольше, если заплатить ему сразу. – Приди, и возьми свою плату.

Демон явился на мой зов, размером он был со среднюю собаку, плотный и коренастый, с вывернутыми наружу рёбрами и кишками, обмотанными вокруг бёдер. Задние лапы вывернуты назад, мощные и мускулистые, усыпанные шипами, с двумя лишними пастями на коленях. Морда вытянутая, с тремя рядами острых клыков и шестью глазами, красными, полными жаждой крови и смерти. Длинный, заканчивающийся шипом язык, свешивался из пасти. Грязно-серые лёгкие пульсировали в просветах свисающей с грудины плоти. Сама грудина выпирала вперёд как киль у птиц и имела острую тонкую кромку.

Демон смотрел на меня долго, не мигая, жадно принюхиваясь вывернутыми ноздрями. Я расстегнул плащ и задрал свитер. Тварь утробно заклокотала и подошла, ткнулась мне в бок носом, а потом жадно вгрызлась. Я едва не завопил от боли, когда острые зубы вырвали из меня кусок плоти. Терпи, демоны не прощают слабости! Терпи, как и все твои проклятые предки! Заклинатели не кричат. Я положил руку на голову демона, который пожирал меня. Ещё немного, только не кричать. Мне пока что совсем не хочется привлекать кое-чьё внимание! В качестве платы демоны всегда берут плоть. Главное – не терять сознание, а то он сожрёт меня целиком. Где-то в стороне желтоглазый пытался прорваться сквозь моих духов и что-то орал. Глупый, я ведь дал тебе несколько минут жизни, ты можешь убежать. Душной волной накатывала слабость. Я дал ему много, слишком много, но сейчас он израсходует всё.

– Хватит. Убей его, – я указал на белого юношу. У меня ещё остались силы, да и тоник пока действовал. Сзади к ремню моих штанов была пристёгнута аптечка, я достал оттуда комок бинтов и прижал к ране, потом туго прибинтовал к телу. Хорошо хоть опыт богатый. Надо только продержаться, пока Пёс Ада не израсходует все силы, и я не смогу изгнать его. Пока не закончен контракт, лечить меня не будут. Как только Пёс уйдёт, дух исцелит меня, и рана затянется новым шрамом. Демон бился отчаянно, всё-таки он совершенно безмозглый. Другой бы отказался от платы, но этот не упускает случая пожрать, другой бы не взял больше, чем надо, этот же… ну да, жрал. Я с трудом поднялся на ноги. Шансов против этого белого демона у меня не было ни одного. Я сделал несколько шагов, выпрямился. Значит, всё-таки последний. Прощай, славный род заклинателей! Катись в небытие, о тебе никто не вспомнит! Мешочки развязались сами, кольца легли в ладони. Уже не важно, кто убьёт меня, но я хотя бы буду пытаться до конца. Конечно же, они меня не приняли. Едва холодный металл коснулся кожи, я почувствовал, как он вытягивает меня. Жизнь и сила стремительно утекали сквозь кожу. Да, я надел оба кольца, и сейчас они словно приварились к моим пальцам. Даже в последний момент не могу решить, которое выбрать, что за глупец? Я перешагнул через чьё-то тело, едва не поскользнулся в крови. Через меня текла энергия, давящая, чужая, чуждая.

– Остановись! Вернись туда, откуда пришёл! – я сам не мог понять, на каком языке говорю, за меня говорили кольца. Демон, призванный мной, валялся в луже собственных жидкостей, не знаю, что там у него, но на кровь было не очень-то похоже. Я изгнал его и почти сразу почувствовал, как рана в боку начала зарастать. Дух-целитель взялся за работу с яростным нетерпением. На ногах из людей, кажется, остался один только я. Белый юноша-демон повернулся на мой голос. Я едва не упал, шарахнувшись назад. В его глазах была тьма, в его глазах была вечность, в его глазах была бездна. Он был древнее и могущественнее всех, кого я видел прежде, о ком слышал или читал. Кого мог себе вообразить, о ком смел думать. Я протянул к нему руки, выставив вперёд ладони, будто пытаясь закрыться или оттолкнуть его. Кольца сияли и пульсировали.

Он улыбнулся. Я даже не знаю, что почувствовал в этот момент. Это чувство было столь непонятным, столь невыразимым, столь полным, что у меня не нашлось слов. Он шагнул ко мне и протянул руку, словно прося. Знание пришло просто, как будто он вложил его в мою голову. Сам. Я должен сделать это сам. Только так это вообще было возможно. Нож всегда был у меня с собой, я достал его из ножен на поясе и поднёс к запястью, разрезал кожу, вместе с тканью свитера. В голове упорно билась мысль, что демоны не берут кровь. Только плоть, но он её не просил. Я убрал нож и шагнул к демону с фиалковыми глазами, вытянув вперёд распоротую руку. Как во сне, кровь медленно стекала сетью тонких струек по коже. Боли я не чувствовал, только сердце колотилось где-то в горле колоколом набата. Демон встал передо мной на колени и припал губами к ране. Он пил мою кровь, а я думал, что у него удивительно мягкие и тёплые губы. Это было невозможно. Нереально. Такого не могло быть. Никогда. Он касался моей кожи губами почти нежно, словно целуя. Не знаю, чего больше я хотел: расплакаться от этой нежности и нервного напряжения или рассмеяться. Наверное, и того, и другого. Он поднялся с колен и замер, я смотрел в его фиалковые глаза и чувствовал внутри себя его волю.

– Я уйду, потому что ты попросил меня. Если захочешь снова увидеть меня, просто позови. Я буду ждать, – демон снова улыбнулся мне и шагнул к кругу. Он возвращался в свой мир по доброй воле, потому что изгнать его силой не мог, наверное, никто. Я стоял и смотрел, как он открывает ещё не исчезнувшие врата, как оглядывается на меня через плечо, такой прекрасный, такой невозможный. Было немного обидно, в итоге я так ничего и не смог сделать. Никакого толка от всех этих знаний, опыта и ритуалов! Какой же я всё-таки слабый, ничтожный, беспомощный и бесполезный! Не будь на то воли демона, врата так и остались бы открытыми, а он был бы свободен кормиться в нашем мире сколько влезет. Никогда не чувствовал себя таким усталым и жалким. Когда врата захлопнулись, я медленно подошёл к кругу и протянул над ним руку, опустил на пол тонкий лист бумаги.

– Сотрите круг, закройте врата, не оставьте ничего, – я с усилием провёл ладонью по предплечью, стряхивая кровь на чертёж. В почти отключившийся мозг толкнулось осознание того, что духи пришли, взяли плату и принялись за уничтожение круга. Путь до стойки с книгой оказался на удивление длинным, я несколько раз поскальзывался и падал, руки и колени разъезжались по крови. Сколько человек погибло? Не знаю, крови очень много. И ещё чего-то склизкого. В голове так мутно. Я вцепился в книгу, еле стащил со стойки и только тогда позволил себе, наконец, потерять сознание. На самом краю я ещё успел почувствовать, как падает защита духов. Забавно, никому из людей такое не под силу. Даже охотникам.

Сознание медленно возвращалось ко мне, вместе с ним пришли боль и слабость. Такое ощущение, что меня долго пинали, а потом выпустили всю кровь и прополоскали щёлоком. Неимоверным усилием воли я всё-таки открыл глаза. Белёный потолок в алых разводах то ли восходящего, то ли заходящего солнца. Понятия не имею, сколько я провалялся без сознания. Уж точно, достаточно долго, чтобы кровь на свитере засохла до каменного состояния, намертво прилипнув к коже. Даже не знаю, радоваться ли, что меня не трогали, или пожелать всех благ тем, кто не додумался снять с меня грязную, пропитанную кровью одежду. Я повернул голову на бок, чуть не взвыв от боли. По-моему, от моего черепа отвалился изрядный кусок. Так и думал, что желтоглазый прикажет кому-нибудь из своих оттащить меня в мою комнату! На этом его милосердие явно исчерпало себя. Он просто бросил меня здесь в надежде, что я очнусь раньше, чем сдохну!

А вот то, что книга всё ещё у меня, уже странно. Никогда не поверю, что у него силёнок не хватило вырвать ценный томик из моих хиленьких ручек! Единственное объяснение – ему было совершенно не до того. Признаю честно, я понятия не имею, выжил ли его подчинённый. У меня не было ни времени, ни желания приглядывать за ним. Я пытался спасти не только себя, а всю эту школу, всё герцогство и весь этот неблагодарный мир! Надеюсь, громила-мечник всё-таки жив, его смерти желтоглазый не простит ни мне, ни себе, ни этим неудачникам. Я кое-как сел, со стоном потянулся и переложил тяжеленную книгу на тумбочку. Хорошо хоть она не слишком сильно прилипла к свитеру, оторвать удалось с первого раза. У меня затекли пальцы и болели мышцы живота, и почему я хотя бы на бок не перевернулся во сне? Повезло, что вообще не задохнулся! Немного размяв пальцы, я с наслаждением содрал с себя плащ, свитер и, с трудом привстав, штаны. Одежда лежала грязной, серо-чёрной, измазанной чем-то бурым кучей у ног, мне захотелось сжечь её, даже не прикасаясь. Дух огня внутри меня согласно шевельнулся, но я уже отказался от соблазнительной мысли. Лишний расход сил и крови, которой и так почти не осталось. Успеется. По пути в ванную я даже не упал, только несколько раз опасно пошатнулся. Всё тело было словно залито гипсом, не слушалось и ныло. Меня не просто пинали, кажется, на мне станцевал весь клуб дисциплины, а желтоглазый даже два раза.

Горячая вода быстро вернула меня к жизни, помогла мышцам расслабиться, даже в голове прояснилось, ушла пульсирующая боль из затылка. Только виски дико ломило, да по нервам прокатывались игольчатые шарики, но это последствия тоника, так что всё в порядке. Вернее, именно так плохо, как и должно быть. Чистое тело, чистая одежда… кажется, я сейчас заскулю от удовольствия! Сейчас меня заботит только состояние моего тела, если честно. О том, что произошло и как, я ещё успею подумать. И ужаснуться. В данный момент всё было просто прекрасно. А ещё я чувствовал себя выспавшимся! Даже и не вспомню, когда это случалось со мной в последний раз! Я подошёл к окну и отодвинул штору. Надо было понять, сколько прошло времени. Может быть, ещё ничего и не кончено! Думать об этом не хотелось. Интересно, я проспал сутки или двое? За окном небо полыхало багровым закатом. Я чуть повернул голову и замер. Внутри что-то оборвалось, в ушах зазвенела тонко натянутая струна. Я не мог сглотнуть застрявший в горле комок, словно внутри всё превратилось в вязкий лёд.

На среднем пальце моей правой руки красовалось массивное, испещрённое древними символами кольцо с несколькими довольно крупными и удивительно чистыми рубинами. Я резко поднял к глазам вторую руку, одновременно желая увидеть там второе кольцо и страшась этого. Если его нет, значит, потерял, и для меня нет прощения. Но оно было на месте. На среднем пальце левой руки, такое же тяжёлое, из старого, потемневшего серебра, с вязью магических знаков и россыпью сапфиров. Я смотрел на свои руки и не мог поверить своим глазам. В голове было пусто и гулко, потому что сей факт полностью отказывался в неё укладываться. Мне потребовалось несколько минут, чтобы сформулировать простое «не может быть». Вообще, совсем, никак и никогда, нигде и ни с кем! Даже одно кольцо должно было убить меня, любое, на выбор! Оба бы просто разорвали меня на части. Да что там, я же чувствовал, как они пили мою силу, мою жизнь, выжигали меня! Я помню! Такое не забудешь, это уж точно. Мне даже казалось, что они сожгли мне кожу до кости, а ведь нет, на месте пальцы! А потом я перестал замечать их, не до того было. Вылетело из головы. Потому что демон казался несколько важнее моих рук. Сутки минимум проспал с двумя кольцами, да от меня и кучки пепла не должно было остаться! Почему? Надо было выяснить. В худшем случае, они утратили свои силы после столкновения с тем демоном. Я отправил небольшой магический импульс в каждое кольцо. Целую секунду ждал ответ, сжимаясь от ледяного страха. Нет, они целы, с ними всё в порядке, я бы почувствовал ослабление или повреждение. В голове формировалось простое и доступное объяснение – они договорились. Возможно, признали противника достаточно сильным, а может, ещё по какой-то другой причине, не знаю.

– Или ты просто не пытался подчинить их, доверился им, – я подскочил и развернулся на месте, холодея от ужаса. Это мне точно не показалось! Моё сердце гулко и больно билось в горле, я едва мог дышать. Если прошло слишком мало времени, а во врата вложили достаточно энергии, их можно открыть повторно изнутри. Чего я и боялся! Этот идиот желтоглазый не додумался убрать череп!

Тихий смех, я даже не ощущаю его присутствия. Что это было? Он ведь ушёл, верно? Даже вежливо закрыл за собой дверь. Ведь закрыл же? Не поиздеваться, а потом добить? Если соскучишься, позови? Так что ли? Он теперь собирается доставать меня, пока не вызову? Зачем тогда вообще уходил? Я выругался сквозь зубы именами самых ярых инквизиторов и стащил с пальцев родовые реликвии. Поносил и хватит! Убрав кольца в мешочки и проверив сигнальные заклятья, я вышел из комнаты и запер её. Осталось закончить пару дел, отчитаться и зайти в больничное крыло. Не важно, было ли это галлюцинацией, или же демон вернулся – всё равно изменить ничего не могу. Поэтому надо просто успокоиться!

Я постучал в дверь и услышал раздражённое «Войдите!». Кажется, ректор был сильно не в духе, с чего бы это? Я толкнул резную створку двери и вошёл. Ректор поднял глаза и чуть не подскочил вместе с креслом, он явно не ожидал меня здесь увидеть, что ему такое наплёл желтоглазый?

– Мсье де Тенебре Энфер-Эсприт! Я рад вас видеть! – ректор встал, едва не уронив кресло. – Я не думал, что вы поправитесь так быстро. Глава клуба дисциплины сказал, что вы сильно пострадали в ходе ритуала, но помощь вам не нужна, только покой.

Не сомневаюсь. Если бы я умер в своей комнате, меня бы искать начали только через месяц. Вот ведь добрый человек! С другой стороны, он всё-таки прав, дух меня исцелил, мне нужно было только отлежаться. Но ему-то откуда было это знать?

– Сколько я проспал? – на самом деле, самый важный сейчас вопрос. Я незаметно ощупал подушечками больших пальцев шрамы, оставшиеся на средних пальцах от колец.

– Чуть меньше суток, полагаю, – ректор пожал плечами. Он смотрел на меня как-то обеспокоенно, встревожено. Что это с ним? На мертвеца я похож всегда, а не только сейчас.

– Я потерял сознание в конце, не расскажите, чем всё закончилось? – ну да, потерял, и не стыжусь. Стыд – вообще глупое чувство, придуманное для социальной дифференциации и соблюдения норм морали и возведённое Церковью в абсолют.

– Для меня всё тогда только началось, – ректор невесело усмехнулся. – Ко мне прибежал один из членов дисциплинарного клуба, сказал, что они нашли преступников и попытаются задержать, а помощь преподавателей может понадобиться немного позже.

Я кивнул. Желтоглазый молодец, что не потащил туда того нервного, боящегося крови паренька, от того, что там творилось, у него бы точно сорвало все замки в голове. Даже представить боюсь, что бы он там устроил, и чем бы это кончилось! Я ведь так и не знаю, кем или чем он одержим!

– Я собрал самых сильных магов и направился туда, куда он сказал. Если честно, не понимаю, почему никто из нас не почувствовал ритуалы в предыдущие разы, но в этот раз всё было иначе. Уверен, нам всем хотелось бежать в другую сторону и как можно быстрее, – ректор растерянно пожал плечами. Он, наверное, не хотел признаваться в своей слабости, но слова вырвались сами. Я, конечно, мог сказать, что они все просто слабаки, не способные учуять даже сильный ритуал у себя под самым носом, да и место там было подготовленное, сокрытое, потому-то шансов найти его раньше у них и не было. Вот только пропустить пришествие в мир такого демона было невозможно, как ни старайся. Но почему-то в этот раз я решил промолчать.

– Когда мы дошли до места, всё уже закончилось. У входа в подвал мы наткнулись на членов клуба дисциплины, они вынесли оттуда вас, окровавленного, но живого, и заместителя главы клуба, он тоже, к счастью, был жив, – ректор снова пожал плечами, желтоглазый явно не сказал ему, что так и не смог поучаствовать в происходящем. Значит, это сильно задело его гордость, кажется, мне лучше не показываться ему на глаза. – То, что мы увидели внизу, было просто чудовищным. Я только потом узнал, что круг призыва вы стёрли. Благодарю за это, не хотелось бы оставлять подобное в академии.

– И какие результаты? – думаю, он понял, что я имею в виду, сразу поник, ссутулился. Страшно представить, на что было похоже место кровавой оргии демона. Мне-то к такому не привыкать, да и соображал я тогда уже слабо.

– Четверо погибших, нам придётся отправлять их тела родным в закрытых гробах. Ещё двое в тяжёлом состоянии, остальные ранены, но точно выживут, – ректор вздохнул и покачал головой. Во-первых, выживут, не значит останутся целыми, во-вторых, пострадали самые платёжеспособные студенты, причём по собственной глупости. Хотя я ожидал, что будет хуже. Честно, не думал, что кто-то выживет в этой мясорубке. Видимо, я всё-таки успел. Спас хоть кого-то, подставившись под удар. – Благодарю вас за работу, уверен, без вас мы бы не справились.

Я только кивнул. Преподаватели всё убрали, отмыли кровь и отнесли выживших в лазарет, всё закончилось, можно отдыхать. Сами они бы не справились. Странно, но я тоже был бесконечно далёк от того, чтобы справиться, и тем более – сам. Не думаю, что кому-то это было под силу. Но, конечно же, я не скажу ему об этом, пусть считает, что у милорда есть такой сильный слуга.

В больничной палате было тихо. На моё счастье фрау доктора не было на месте, зато почти все койки были заняты. Ширмы стояли у стены, помощь пациентам могла понадобиться в любой момент, они бы только мешали. Я почти никого не знал по именам, толстого любителя суккуб не было, я помню, как демон убил его, Анри был забинтован полностью и почти не дышал. Плевать. Холодноглазого тоже не было, но если вспомнить, в подвале я его тоже не видел. Уверен, он предполагал, что так всё и обернётся, потому и не пошёл со всеми. Какой же он всё-таки странный. Мне так и не удалось разгадать его. Мариус лежал в конце ряда коек, он смотрел невидящим взглядом в стену и не шевелился. Пострадал он не сильно, больше ран получили его душа, рассудок, гордость и, если она была, совесть. Не знаю, оправится ли он, но мне его не жаль. Совсем. Через две кровати от него лежал Грегор, бледный до синевы и какой-то осунувшийся. Я неслышно подошёл к нему и коснулся лежавшей поверх одеяла руки. Перелом позвоночника, раздроблены кости левой ноги. Дух-целитель подсказал мне, он никогда не ошибается, если парень и выживет, то ходить уже не сможет.

– Исцели его, – приказ на грани слышимости и резкая боль от солнечного сплетения через плечо по всей руке. Мне не жаль его, но он единственный заботился обо мне, единственный, кто делал это искренне. Я могу отличить притворные чувства, потому что знаю, как выглядят настоящие. Множество раз мне доводилось видеть неприкрытую ненависть, откровенный страх, отвращение. Так что я знаю – он был честен. И он единственный был добр ко мне. Я возвращаю ему это, больше мы не увидимся. Нас больше ничего не связывает, и меня это радует. Я сам не захочу его видеть. Он лгал. За такое исцеление придётся заплатить больше, чем за мои собственные раны, пускай. Я решил оставить ему хромоту в назидание, каждый, кто просит силы, должен платить вне зависимости от того, получил он её или нет. Пусть болит, пусть всю жизнь болит. Впредь будет умнее. Я ушёл так же бесшумно и незаметно, как пришёл, только Мариус у стены пошевелился, то ли почувствовав моё присутствие, то ли ему просто стало неудобно. Здесь я всё закончил, отдал все долги, можно уезжать.

До железнодорожной станции я добрался без происшествий. Экипаж несильно потряхивало, но мне это думать не мешало. Вид за окном навевал уныние: поля, уже почти опустевшие перед зимой, деревья, пасущиеся вдалеке коровы. Всё посеревшее и выцветшее, но для меня, привыкшего к гораздо более тусклым цветам и запустению родного поместья – непривычно яркое и живое. Я прикрыл глаза ладонью, и перед моим мысленным взором встала совсем другая картина – выжженные поля, залитая кровью дорога, остовы деревьев с нанизанными на них трупами людей. Так было бы, если бы демон с фиалковыми глазами решил остаться. Я бы не остановил его, не смог. Даже с кольцами у меня не было шансов. Сейчас мне это даже не казалось таким уж страшным, только немного грустным, наверное. Просто ещё один этап в вечной войне, ещё один акт насилия и насыщения. И конец ещё одного древнего магического рода. Ад со временем втянул бы его обратно, развалины бы поросли травой, взошедшей на мертвечине, человеческая память не сохранила бы даже имён тех, кто здесь погиб. Так тоже могло быть, но тот демон с фиалковыми глазами решил иначе.

Странный он всё-таки. И его поведение, и внешний вид нетипичны и непонятны. Но самым странным было то, что он попросил у меня крови. Демоны берут плоть, без исключений. Перед отъездом я зашёл к фрау доктор и спросил про трупы колдунов-илиотов, она ответила, что все части тел были на месте. Он ничего не съел. Там же я столкнулся с желтоглазым, он был хмурым и подавленным. Его подчинённый был жив, дело закрыто, болеть могла разве что его гордость. Но почему-то мне вдруг стало понятно и его состояние, и его поведение. На секунду я почувствовал, что понимаю его. Дело было тут вовсе не в том, что его не пустили драться. Он понял, что ничего не смог бы сделать, что враг был несоизмеримо сильнее его. На миг я ему даже посочувствовал. Ведь и сам был в том же положении, когда открылись врата. Я ничего ему не сказал, он тоже ограничился тем, что сильно задел меня плечом. Мне всё равно, дела людей меня не волнуют. За последнее время я слишком часто стал это повторять. Люди предают, им нельзя верить. И я твержу это, как молитву, как литанию. Чтобы только не забыть, не поддаться. Не поверить. Я уезжаю и не вернусь сюда, все эти люди лишь часть моего прошлого. Они больше не могут мне навредить.

В относительной безопасности я почувствовал себя только после того, как запер изнутри дверь купе. В глазах провожающих, пассажиров, торговцев мне всё время чудился фиалковый отблеск, он словно следил за мной из сотен глаз. Наверное, просто нервы, призывать его я не буду, по крайней мере, пока не узнаю, кто он. Или пока не узнаю хоть что-нибудь. Я задёрнул шторки и достал, наконец, с таким трудом добытую книгу. Она всё ещё пахла кровью, цветами, пеплом и смертью. Когда я провёл рукой по обложке, пальцы мои слегка подрагивали. Как же долго я хотел это сделать! Прикоснуться, открыть, перелистать! Сокровенные и бесподобные знания, которых у меня прежде не было. И жизненно необходимая мне сейчас информация о фиалковоглазом демоне. Жёсткая кожа, прекрасная выделка, тиснение, специальная обработка от высыхания и насекомых – отличная вещь!

Я перелистнул несколько страниц, вглядываясь в знакомые формулы. Это была книга из наших семейных архивов, одна из тех, что были утеряны во времена колдовских войн и противостояния с Церковью. Я дошёл до описания ритуала, призвавшего в наш мир демона с фиалковыми глазами. Имени нет, только описание, ни вырванных страниц, ни ссылок. Его просто нет. Глупость. Нельзя призывать, не зная имени, тем более, помещать описание в книгу без ссылок на другие списки! Кроме того, ритуал описан со всеми подробностями, обычно это означает, что о демоне много известно и призывается он часто, но тогда я раньше натолкнулся бы на его описание или хотя бы на какое-то упоминание. И никаких пометок, даже класс не указан. Никогда не видел подобного. Я пожал плечами и открыл задний форзац книги, обычно в моей семье там ставили нашу родовую печать, но если книга старая, там могла быть печать одной из ветвей моего рода. Да, когда-то нас было много, были разные школы и ответвления.

Оказывается, сюрпризы ещё не кончились. Я не смог подобрать достаточно грязные ругательства, чтобы выразить свои эмоции, поэтому молча смотрел на два круглых оттиска на пожелтевшей бумаге. Первый, яркий и чёткий, герб Ватикана, папская тиара и скрещенные ключи. Вне всяких сомнений, это было самое что ни на есть чёткое доказательство того, что весь этот ритуал – дело рук Римской церкви. Как они только осмелились! Понятное дело, призывать неведомую тварь они решили на землях колдуна-протестанта. Но всё равно, какая безответственность! Так хотелось выяснить, кого именно призовёт ритуал? Я едва не зарычал от возмущения, а дух-огневик толкнулся изнутри мне в печень, предлагая сжечь книгу. Ну, уж нет, не отдам я её больше никому – ни огню, ни Ватикану!

Второй оттиск представлял собой стилизованное изображение феникса, поднимающего из пламени костра. Это был знак отступников моего рода. Я сжал кулаки – есть вещи, которые нельзя прощать, как бы их ни оправдывали, как бы ни объясняли! Вот именно такой грех совершила целая ветвь моего рода. Непростительный и мерзкий.

Было время, когда моя семья была большой и свободной, мы вели войну с другими семьями и с папским престолом. Постепенно союзников-магов становилось всё меньше. Впрочем, врагов-магов – тоже. Пока мы истребляли друг друга, за нашими спинами рос самый страшный наш враг – Римская католическая церковь. Она пристально следила за нашим противостоянием, помогая то одной, то другой стороне. Их истинным желанием было изничтожить всех магов полностью, что в итоге им почти удалось. Тогда-то от семьи и откололась одна ветвь, состоявшая почти из одних заклинателей духов, они отступились от наших принципов, предали саму суть пути заклинателей и были полностью уничтожены. Так было написано в семейных хрониках, так я и думал до сего дня.

Оттиск был совсем свежий. Ватикану незачем его подделывать, всё равно кроме меня никто не поймёт, что он означает. Вот значит как. Церковь пригрела выживших отступников, приняла у себя язычников и колдунов, сделала их своими слугами в обмен на жизнь. А мы ничего не знали. Чтобы выжить в той войне, жалкие останки моего рода заключили союз с дружественной семьёй, предками милорда. Мы спаслись, но больше не могли покидать своих земель. Какая жестокая ирония – главная ветвь семьи, самые сильные заклинатели вырождались и вымирали, а отступники, едва выжившие в чистке, окрепли и набрались сил. Горько и мерзко.

Я недобро усмехнулся. А ведь дядя Мариуса тогда говорил, что на Пасху его ждут в Ватикане, не съездить ли мне туда? Пусть это будет стоить мне жизни, не жалко, но я утащу за собой этих стервятников. Ненавижу! Это не ненависть, пропитанная страхом, как та, что я питаю к Ватикану и охотникам, нет, эта чиста, как сталь. Ненавижу! Это не то, что прощают! Я со злостью ударил кулаком по толстому оконному стеклу, почувствовал, как пробудился дух-целитель. Ненавижу! То, что они сделали тогда – непростительно и не имеет срока давности.

Когда я вернулся, милорд уже знал обо всём, ректор позвонил ему, едва я отъехал. Ну и отлично, можно не торопиться с докладом. Можно вымыться с дороги и передохнуть. Так я думал. Он встретил меня в холле, как всегда, в своём японском халате. Милорд выглядел лишь немногим старше меня, хотя я знал, что лет ему ощутимо больше. Какие-то древние ритуалы по продлению жизни и особый магический дар, позволяющий менять реальность на тонком уровне. Внешность обманчива, я вот выгляжу безобидным и слабым.

– Молодец, Люк. Отдохни, потом доложишь в подробностях. Я хочу знать, кто подсунул им эту книгу, – за улыбкой милорда я легко рассмотрел сдерживаемую злость, даже бешенство. Он и не пытался скрывать.

Милорд прекрасно понимал, чем ему грозил провал моего задания. Он сильный маг, но мало знает о сущностях, хотя даже этих самых общих знаний ему хватило, чтобы представить масштаб катастрофы. Сейчас он явно не был настроен обсуждать, как именно пало бы его герцогство, ошибись я хоть немного. Ему ещё надо было всё это переварить. Что ж, мне же лучше.

Я кивнул и прошёл в свою комнату, даже не взглянув на телохранителя, застывшего за спиной милорда. Каждый раз я просто прохожу мимо, не удостоив его взглядом. Он – верный слуга милорда, привезённый им откуда-то из его родовых земель в Шотландии. Кажется, предки этого большого рыжего мужчины в килте дали вассальную клятву предкам милорда. И с тех пор кто-то из этого рода всегда исполнял роль телохранителя. Если честно, я немного завидовал этому. Всегда иметь рядом с собой пусть и молчаливого, но живого человека. Должно быть, это прекрасно. Я же прозвал этого шотландца лягушкой, сам уже не помню, за что. Наверное, тоже из зависти. На лягушку шотландец был совсем не похож. Хотел бы я, чтобы в моём доме кроме меня жил ещё хоть один человек!

Несколько часов спустя милорд пригласил меня в одну из гостиных. Там уже были готовы чай и печенье. Милорд некоторое время учился в элитной школе в Японии, когда она ещё была британской колонией, и привёз оттуда множество странных привычек. Например, эти печенья были с кремом из зелёного чая. Довольно нелепое сочетание, но почему-то вкусное. Чая на рассказ тоже потребовалось много. Шотландец несколько раз ходил за новым чайником и новой порцией закусок. После печенья были пирожные, а потом кексы и несладкие пирожки. Я в основном говорил, милорд слушал, заедая мой рассказ сладостями.

Я рассказал обо всём: о том, как вёл расследование, какие строил предположения, мою попытку поймать «на живца», все действия желтоглазого. Что ж, мой способ оказался удачным, но не думаю, что в этом была моя заслуга. У этих неудачников просто не было иного выбора – сроки поджимали. Потом я рассказал ему про тайные заседания поклонников Мариуса, про того холодноглазого парня. Ему это очень не понравилось. Про священника я тоже добавил, хоть и не слишком подробно – он мой, я не могу отдать его милорду. Это уже семейное дело. Поэтому здесь я, не скрою, кое о чём умолчал. Он, кажется, этого не заметил. Про свою подготовку я упомянул лишь вкратце – милорд вряд ли смог бы понять все ритуалы и обычаи моего рода. Ему это и не было нужно. Хоть он и жаден до любых знаний, моё искусство его, понятное дело, не привлекает. Слишком уж он любит себя. В конце я даже поведал ему про два оттиска на обложке книги. О да, он был очень зол! На Ватикан, разумеется. Конечно, знак феникса ни о чём ему не говорил. Он выслушал моё объяснение довольно-таки безразлично, приняв к сведению. Его род никогда не мог похвастаться большой численностью, но предателей среди них не было. Большая редкость для магических семей, особенно во время войн.

Милорд не знает горечи предательства, ему никогда не было стыдно за своих предков. Он может смело смотреть в будущее, не запятнанный тенями прошлого. Как же я этому завидую! Каждый древний род – это тяжёлый груз, наследие всего, что хочешь забыть, но не имеешь права! Предательства, измены, убийства, ложь, тёмные ритуалы, выживание любой ценой, жертвоприношения – вот всё, что достаётся потомственным магам вместе с даром и библиотекой. В роду милорда были рыцари – не только по титулу, но и по духу. А я не могу не ненавидеть, не могу не вспоминать слова, выписанные на старых пыльных листах. Списки погибших, описание пыток, отчёты о потерях.

И врезавшиеся фразы из хроник полные усталости и обречённости. Мне почему-то запомнились слова, записанные одним из моих предков: «Сегодня нас предали Лэмбриджи, они заманили Карла с семьёй в гостиницу, в которой их ждали охотники. Карл сражался до конца. Его беременную жену и двоих детей сожгли заживо на площади неделю спустя». Короткие сухие строчки. Неделя пыток, мучительная смерть. Я даже не знаю, кто эти Лэмбриджи, не смог найти в хрониках этого Карла. Разве это имеет значение? Кем они были? Только то, насколько привычно и безнадёжно всё это записано. Предательства и смерти стали обыденностью.

И да, у нас тогда были нормальные семьи, нормальная жизнь. Жёны, дети, братья, сёстры. Война и Церковь забрали у нас это всё. Ненавижу. Не прощу и не забуду. Плевать на то, что это неправильно, что это может меня погубить. Я всё равно последний, так что могу поступать как хочу! Последний в последнем роду. Горько, зато правда. Милорду незачем знать, его это не касается.

Он отпустил меня, выслушав до самого конца. Сказал, что я молодец, что я справился. И отпустил отдыхать. Эту ночь я могу провести в его поместье, а завтра вернуться в своё. Большая милость, честно говоря. Он понял только одно – его герцогство едва не было разрушено до основания кучкой глупцов и хитрым посланцем Ватикана. Это всё, что ему нужно было знать. Остальное было моим личным делом. Я не стал ничего объяснять. Эта боль – наследие. Эта ненависть – родовое клеймо. Мне от них не избавиться, но я могу хотя бы не втягивать милорда. Он – будущее. Я – позорное прошлое этого мира. Маленький осколок закопченного до черноты стекла.

Заперев дверь комнаты, я упал на колени и закричал. Страх, отчаянье, ненависть, напряжение, усталость – всё это выходило в протяжном крике. Я последний, мне незачем и нечего стыдиться, меня уже никто не осудит. Никто не посмеет осудить. После моей смерти поверенный передаст все семейные хроники милорду, в том числе и те, что напишу я сам, может быть, тогда он сможет понять. Если, конечно, вообще сможет. Он не желает помнить своё прошлое, для него есть только завтра, для меня – только вчера. Потому что завтра ничего не изменится. Хотя вчера, разумеется, тоже. Прошлое не меняется никогда. Его можно забыть, если только тебе позволят, и это благо, дарованное не всем. Наверное, я – трус, но прошлые поколения взвалили на меня слишком тяжёлый, неподъёмный груз их памяти, их сражений, ошибок и побед, груз ответственности за то, чего уже практически не существует. И это – моё родовое проклятье, кровь моей семьи. Хочу я или нет, я должен помнить, должен жертвовать собой и должен ненавидеть. И должен гордиться тем, кем я являюсь, хоть эта гордость и пропитана полынной горечью и покрыта трещинами и шрамами лжи. Таков путь заклинателя, путь, который я не выбирал, путь, которым я следую.

Часть 2. Ведьма. Глава 8. Грязная и пахнущая гарью девчонка.

Серая пыль, серые деревья, серые камни, серое небо. Кое-где проглядывает грязно-рыжая глина, из-за которой лужи после дождя кажутся ржавыми. Бесконечное и беспросветное уныние – эти слова описывали окружавшую меня реальность лучше всего. Я раздражённо пнул попавшийся под ногу булыжник и выругался себе под нос. А ведь хотелось кричать во всё горло и проклинать свою собственную кровь! Как же быстро я привык к краскам, забыл, какого цвета мой мир! Серого, иногда ржавого. Как легко отбросил всю эту серость, забыл своё место!

Ничего, теперь у меня появилась куча времени, чтобы вспомнить. Война добралась и до моего герцогства, на границах размещены элитные частные войска герцога. Захватчики, светловолосые, самоуверенные и наглые, уже несколько раз пытались захватить эти земли. И, само собой, безуспешно. Милорд взялся за дело всерьёз, притащил откуда-то самую современную военную технику, в том числе и добытую у захватчиков, и теперь обучает добровольцев с ней управляться.

А ещё он использует магию. Пусть с боевой у него и проблемы – он больше по тонким изменениям специализируется – но им и этого хватает. Пришельцы из иного мира, захватчики намного превосходят нас технологически, но в магию просто не верят. Хотя, нет, вру, уже начали. И это тоже благодаря милорду. Он вообще – человек значимый, к нему прислушиваются наши верховные командующие.

Да, конечно, я испытываю гордость. Просто свечусь от этой самой гордости! Я, как вассал милорда и его клятвообязанный маг, должен принимать участие в обороне герцогства, и мои духи постоянно патрулируют его границы. Местные уже привыкли и не шарахаются от их железных масок, внезапно вылетающих из тумана, а вот тем, кто встречает их впервые, приходится туго. И захватчикам тоже. Мне приходится строго контролировать духов, чтобы они не обожрались и не потеряли контроль. Проще всего это делать, запрещая им питаться самостоятельно. Значит, я должен постоянно приезжать сюда, в моё родовое поместье, а ещё лучше – торчать здесь безвылазно.

Необходимо время от времени обновлять контракты с духами, изгонять одних – пресытившихся или уставших – и призывать на службу других. Границы должны быть под охраной, захватчики должны испытывать страх – так хотел милорд. Ещё всю эту голодную свору надо кормить с помощью Чаши Крови – древнего родового артефакта, спрятанного в подвале моего дома. К счастью, ритуал, в процессе которого происходит подпитывание сущностей, довольно мощный, и проводить его надо не так часто. Чаша – что-то вроде огромного резервуара с кровью всех моих предков, который питает демонов и духов, постоянно живущих в поместье, а так же тех, кто призван и соединён контрактом с текущим главой рода, то есть, со мной. Самому мне просто крови не хватит, чтобы всех их прокормить, вот и приходится обращаться к древнему артефакту, хоть и не люблю я это ужасно!

Из-за наглых варваров-захватчиков я вынужден торчать здесь, в этом бесцветном кошмаре. Из-за самомнения милорда обязан отдавать свою кровь до капли, потому что сдаться и проиграть он никак не может! Хотя, как бы я ни старался списать всё это на обстоятельства, это всё равно был мой дом. Другого нет, и никогда не будет. Я ведь – заклинатель и должен этим гордиться. А что делать? Горжусь.

И глотаю серую пыль на узкой грунтовой дороге, что ведёт от моего поместья к деревне. Убогое поселение в пару десятков домов, часть из которых давно заброшено – мои владения, можно сказать. Именно через центр этой деревни проходит моя черта – граница, которую не могут переступать члены моего рода, не связанные прямой вассальной клятвой. Таковы были условия древнего договора, призванного нас защитить. Фактически, мои предки сами заперли себя в тюрьму. Другими словами, никто из моего рода не может удаляться от поместья дальше, чем на несколько километров, без риска быть обнаруженным Церковью. За одним исключением. Тот из моего рода, кто, как я, связан прямой вассальной клятвой – то есть лично обязался выполнять повеления милорда – может спокойно путешествовать до его поместья. И, с его прямого разрешения – куда угодно. Что-то вроде временной личной защиты. Именно такую милорд мне дал для того расследования в его академии. Когда же я пришёл к нему в первый раз – чтобы дать эту клятву, пришлось приложить немало усилий, чтобы спрятать себя самостоятельно. Это тоже возможно, хоть и очень сложно. И, разумеется, ненадёжно.

Но это – для особых случаев. А пока что весь мой мир – это моё поместье, поместье милорда и вот эта убогая деревня у подножья холма, на котором стоит мой дом. Вернее, половина этой деревни. Никаких других поселений поблизости нет. Так что эти вот убогие тёмные крестьяне – единственные люди, кроме моего демонами сожранного дяди, с которыми я имел неудовольствие общаться с самого своего появления на свет. До того, как милорд соизволил-таки явиться в своё герцогство. И это место, и эти люди давно и небезосновательно раздражали меня. Гордиться своей кровью рядом с ними было особенно сложно.

Но выбора у меня нет, и никогда не было. Как, собственно, и у них. Веками мы жили бок о бок и как-то научились терпеть друг друга. С большим трудом, надо сказать, с очень большим. Деревенские всегда ненавидели заклинателей, мы же в ответ презирали и ненавидели их. Что ещё можно ждать от тупых крестьян, не вылезающих из своих дремучих суеверий? Для них мы – чудовища. Конечно, мои предки вполне могли воровать их девок для ритуалов, мне-то откуда знать? Да и видел я этих девок – самый убогий демон бы побрезговал. Скорее тут дело в привычке – они ненавидят меня потому, что так делали всегда. Традиция.

Дорога изогнулась, и я, наконец, смог увидеть это жалкое скопление убогих домишек, по ошибке названное деревней. Как и всегда меня встретили лишь вырождение и запустение веками вымирающей деревни. И за все эти века ни одна семья не уехала, не переселилась туда, где нас нет. Когда-то это меня удивляло, а сейчас я уверен, что эти жалкие создания просто не могут без нас существовать. Не могу существовать без меня. В своей ненависти они нуждаются больше, чем в воде и еде. А без мрачного поместья под боком кого же им так сильно ненавидеть? Они прокляты этим местом, как и я, как вся моя семья. И если я черпаю силы и стойкость в своей бессмысленной горькой гордости, в своём остервенелом мученичестве, то они находят утешение в своей ненависти ко мне. Что ж, мы стоим друг друга.

– Отродье Сатаны! Выблядок порока! – грязная старуха у обочины решила подтвердить мои предположения. Сколько себя помню, она всегда была такой же злобной и старой. И всегда ругала меня одними и теми же словами. Сразу чувствуется, что домой вернулся. – Да что б ты сгнил, что бы вся твоя семья в Аду горела, да что б тебя свиньи сожрали!

– А не жалко свинюшек травить, карга старая? – я всё-таки обернулся и посмотрел на это безумное порождение больной общины.

Старуха вздрогнула и отшатнулась, торопливо крестясь грязной клюкой и сыпя проклятьями. Её злобы и смелости хватило лишь на это, и большего вреда она мне уже не причинит. Я – глава рода, каким-то образом деревенские всегда чувствует, когда меняется хозяин поместья. Это заметно по их поведению – в нём появляется страх. В этой старой злобной карге он тоже был – едкой плесенью въелся в её сморщенное лицо, ржавыми цепями сковал члены. Она задыхалась, чувствуя его костлявые пальцы на своём горле.

Когда бы я ни приходил в деревню, старуха была первой, кого я встречал. Карга неизменно сидела на камне у дороги и осыпала меня и дядю, чтобы его в кислоте купали, ядовитой бранью. Признаюсь, в первый раз карга меня сильно напугала. Я потом ещё долго боялся её, а сейчас почему-то отпустило. Может быть, потому, что теперь я вижу, насколько она мерзкая и жалкая. И как сильно боится меня. А может, я просто вырос и понял причину её злобы. Как бы то ни было, плюнуть мне в спину она не посмеет. Теперь уже никогда. Потому что я её больше не боюсь.

Деревня выглядела убого. Покосившиеся покрытые сажей домишки, полупустые поля, мрачные люди, одетые в чёрное, серое и коричневое, оборванные и грязные. Сплошное уныние, вымирание и тлен. В общем, ничего не изменилось. Дом, милый дом. От меня шарахнулась какая-то тощая девица, в её глазах плескались страх и отвращение. Я лишь раздражённо отвернулся – там и смотреть-то не на что – и успел заметить кирпично-рыжую кофту ещё одной крестьянки, которая с придушенным писком спряталась за здорового мужика, закрывая от меня свой большой круглый живот. А ведь она не старше меня. Хотя, чем им тут ещё заниматься? Только детей рожать да пытаться расковырять твёрдую и неплодородную землю. Мужик насупился, посмотрел на меня с угрозой, ненавистью. Явно боится, что я сглажу, а то и умыкну его нерождённое чадо.

– Чего притащился, колдун? – для такого крупного мужчины, голос у него звучал как-то слишком сдавленно. Надо же, какая смелость, он сам заговорил со мной! – Убирайся, а не то…!

– Не то что? – ответил я почти ласково. Что он может мне сделать? Ударить? Я же могу расстроиться. Давно пора было сравнять эту деревню с землёй и пеплом сверху присыпать. Или солью. Мужик не смог мне ничего ответить, только смотрел на меня так, словно примеривался, куда стукнуть, и загораживал собой девчонку. Как будто она мне нужна. Или её отродье.

На главной улице, по которой проходила разделительная полоса, было пусто. Даже странно, обычно здесь больше людей. Жизнь в деревне никогда особенно бурно не кипела, но сегодня было слишком уж тихо.

– Исчадие ада! Изыди! – взвизгнула какая-то тётка, спрятавшись за забором у своего покосившегося домика. Как будто я её не вижу. Наплевать. Пусть орёт, сколько хочет.

И я, и все мои предки, и потомки, если таковые случатся, уже давно прокляты и обречены, мне их проклятья безразличны. Глупые жалкие людишки, просто чуть более искренние в своём страхе и в своей ненависти, чем все остальные. Я толкнул дверь узкого деревянного здания, на котором косо висела выцветшая табличка с надписью «Почта». Уверен, большинство здесь всё равно читать не умеет, а услугами этого отделения пользуюсь только я. Дверь под вывеской вела в отдельную комнату, перегороженную посередине стойкой, за которой сидел благообразного вида сухонький старичок. Заслышав скрип двери, он приподнялся, подслеповато сощурился и улыбнулся, распознав в госте меня. Кажется, этот старик – единственный, кто в этой деревне относился ко мне хотя бы нейтрально, а иногда и дружелюбно. Наверное, это потому, что родился в другом месте. Или потому, что получает от меня зарплату.

– На ваше имя пришло два письма, молодой господин, – прошепелявил старичок и полез под стойку. Он почти всю жизнь проработал слугой, прежние привычки так просто не изживаются. А потом стал слишком стар, и его уволили. По крайней мере, так мне сказал мой поверенный. Хотя мне, если честно, всё равно, кем был этот старик, главное, что он выполнял свою работу. А ему, в свою очередь, было всё равно где доживать последние годы, лишь бы было где спать и что есть. – Вот, прошу вас, молодой господин.

Я взял конверты из рук улыбающегося во все свои три зуба старичка. Одно, как и ожидалось, было от моего поверенного, второе – от фермерской семьи, снабжавшей моё поместье продуктами. В деревне мне бы и плесневой корки не продали бы, так что приходилось искать поставщика на стороне. Хотя я и заклинатель, но младенцами не питаюсь, чтобы там кто ни думал. Эта семья обеспечивала моё поместье всем необходимым уже несколько поколений. Отношения у нас были исключительно деловыми, и меня это вполне устраивало. Для них моя семья была постоянным и щедрым клиентом, а они для меня – источником неизменно качественных продуктов. Многое они производили сами, кое-что закупали специально для меня.

Напрямую мы связывались редко – график и состав поставок мог не меняться годами, но сейчас письма стали приходить по несколько раз в неделю. Из-за войны поднялись цены на многие продукты, армия обязывала фермеров сдавать часть урожая на свои нужды, кое-что стало трудно достать. Так что мы сейчас постоянно обменивались письмами, пытаясь согласовать новый список поставок. Утомительно, но что поделаешь? Нельзя рассчитывать на то, что твоя жизнь останется неизменной, когда меняется весь мир. А мне, как магу, надо быть терпеливым. Другими словами, этого письма я тоже ждал.

Хорошо хоть, от милорда ничего нет. От него я ни разу не получал писем, он обычно использует другие, более быстры способы связи. И грозится провести в моё поместье телефон. Не думаю, что он будет работать, но хотел бы я посмотреть на лица рабочих. Впрочем, милорд редко меня беспокоит и не пытается колдовать на моей территории. На это, к счастью, ему хватает ума.

Мне бы стоило спросить у старика, почему на улице так безлюдно, но я не стал этого делать. Не хотелось разговаривать ни с кем и ни о чём. Неужели я так отвык от этой деревни, пропахшего ненавистью, что меня тошнит от одной мысли о местных жителях? Гадость. Я вышел, даже не поблагодарив за письма, мне было совершенно наплевать, что старик обо мне подумает. Идти ему некуда, а улыбаться мне он всё равно будет – многолетняя привычка слуги. Хотя бы здесь я мог не притворяться нормальным, не лгать и не лицемерить. И не сомневаться в своём праве.

Я вышел из ветхой лачуги, отданной под почту, и поёжился. Здесь всегда было промозгло и пасмурно. Не помню, видел ли когда-нибудь над деревней солнце. Может, поэтому здесь были такие скудные урожаи, поэтому крестьяне были так бедны и поэтому так нас ненавидели, полагая, что это наша вина? Кстати, всё может быть, всё-таки мой дом располагается в узле, точке сплетения магических линий мира, да и пропитан он отнюдь не светлыми эманациями. К тому же, в холме, на котором выстроено поместье, заключено множество демонов и духов. Все они – существа внешних миров, неразрывно связанных с нашим, но всё же имеющих иные законы физики и пространства. Как демоны и духи влияют на эту реальность, не знаю даже я. Никогда особенно не задумывался, знаю лишь, что сущности меняют тех, кто общается с ними слишком долго.

Я решил немного пройтись и, если повезёт, позлить местных. Агрессия – один из лучших способов борьбы со страхом, если им можно, то почему нельзя мне? Пора напомнить деревенским, кто тут страшный хозяин проклятого поместья. В конце концов, я уже не тот затравленный и запуганный ребёнок, которым был ещё совсем недавно. На мне теперь лежат судьба и честь древнего магического рода. Я вассал милорда, герцога, а не просто позабытый всем миром колдунский выродок.

Гул я услышал шагов через двадцать. Звуки голосов метались между домами, отражаясь от стен и утоптанной до каменной твёрдости дороги. Сегодня не было никакого праздника, за годы жизни рядом с такими дикарями успеваешь выучить все дни в году, когда в их деревне лучше не показываться. Если то вонючее пойло, которое они гонят под видом браги, ударит им в голову, они могут решиться на что-нибудь несомненно глупое и чаще всего несовместимое с жизнью. Лучше просто не провоцировать. Конечно, я сильнее, я могу уничтожить их всех, но не хочу. Или даже не могу. Колдовская честь предписывает мне защищать своих подданных, как бы они ко мне ни относились. Есть такой очень древний магический закон, который давно уже никто не соблюдает. Да и привык я уже к этим убожествам. К тому же, был ещё один договор, нарушать который мне бы без нужды не хотелось.

Но если это не праздник, что тогда? Ни свадьбы, ни похороны не собирают всю деревню в одном месте, да и в отзвуках не слышно ни радости, ни плача. Я только пожал плечами и направился к главной и единственной площади этого захудалого местечка. Сейчас моё любопытство было вполне оправдано. Впервые я посещал эту деревню как глава рода. Им следовало встретить меня как полагается, и, если они этого не сделали, причины у них были вескими. Гул нарастал, постепенно я стал различать отдельные выкрики, но они так искажались дикой акустикой этого места, что слов разобрать не получалось.

Людей в деревне было мало, но почти все они собрались сегодня на небольшом пяточке утоптанной кирпично-красной земли, именуемой площадью. Весьма примечательное и историческое место, надо сказать. По легенде эта земля раньше была серой, как и всё вокруг. Но однажды местный староста решил нарушить традиции и наплевать на здравый смысл и поднял бунт. Чем-то ему особенно не угодил мой тогдашний предок. В семейных хрониках этот кусок описан особенно едко, подозреваю, что тот глава рода был склонен издеваться над собеседниками. Как бы то ни было, староста привёл крестьян к стенам моего родового поместья с кольями, вилами, топорами и факелами. И, конечно же, никто из них тогда в деревню не вернулся. Это, кстати, очень подкосило местных жителей. Дома остались только самые слабые, робкие, больные да убогие. От них-то и пошли нынешние жители деревни.

А те храбрецы… до сих пор украшают своими перекошенными лицами стены поместья. Жуткое зрелище, особенно на закате. Вплавив самых неусидчивых мужиков в стену, мой предок явился сюда, на эту самую площадь. Там он вежливо растолковал оставшимся крестьянам, но вырезать деревню не намерен, но и подобного буйства впредь не потерпит. Поручился он так же и за своих потомков. Пока мы остаёмся неприкосновенны, местные жители тоже могут спать спокойно. Если кто-то нарушит договор, кара будет стремительной и жестокой. А потом пригласил всех полюбоваться на стену поместья. Когда крестьяне вернулись, всё ещё ошалевшие от увиденного, они обнаружили, что земля на площади стала кирпично-красной, как засохшая кровь. Это – напоминание, оставленное моим предком.

Больше никого из моего рода местные трогать не решались. Оскорблять, плеваться – да, иногда даже швырять камни и гнилые овощи вслед. Но никто ни разу не решился попасть. Тот урок деревня запомнила хорошо. А я мог беспрепятственно дразнить местных, зная, что мне за это ничего не будет. Перейти черту сами они не решатся.

Я вздрогнул от пронзительного женского визга, отчаянного и злого. Мне он совершенно не понравился – этому звуку здесь было не место. Толпа раздвинулась, и я смог увидеть, как двое здоровенных мужиков тащат по дороге брыкающуюся и вопящую девчонку. Обряжена она была в пожертвованный кем-то мешок из-под зерна с проделанными отверстиями для рук и головы. Девчонка была мне незнакома, да и не похожа на местных. Я протолкался немного вперёд в надежде разглядеть её получше. То ли смуглая, то ли грязная, черноволосая, она билась в руках своих палачей с яростью раздираемой псами кошки.

А потом я посмотрел, куда её тащили. Здорово, лучше не придумаешь! Уже почти полтора века прошло с тех пор, как официальные власти отменили это развлечение, но в эту дыру, похоже, новости приходят с опозданием, если вообще приходят. Посреди площади возвышался вполне себе неплохой костёр. Груда поленьев и столб в рост человека. Они решили сжечь ведьму. Я едва не расхохотался. Эти люди живут рядом с самым настоящим колдуном, а на костёр тащат какую-то оборванку. Ну, нельзя же быть настолько трусливыми! И настолько глупыми.

Мне на неё, конечно же, было глубоко плевать. И на них всех тоже. У меня есть полное право просто полюбоваться на зрелище, а потом уже высказать старосте всё, что я о нём думаю. Мало ему не покажется. От таких, как эта девица, никакого прока, только болезни, вши и грязь, а жалеть мне её не за что – сама нарвалась. Тощая ведьмочка сопротивлялась до самого конца, брыкалась, кусалась и царапалась, успокоилась, только когда мужики затянули верёвки у неё на талии. Ну, или на том месте мешковины, где она, скорее всего, была. Потом девчонка просто завыла. Тоскливо так, безнадёжно, как брошенное умирать животное. В чём-то я её понимал, в этой деревне давно не осталось места надежде. Да и умирать в огне очень больно.

– Будьте вы прокляты! Убийцы! – наконец-то она начала кричать. Если бы деревенские имели бы хоть каплю здравого смысла, они заткнули бы ей рот. Предсмертные проклятья часто сбываются, а если проклинает тот, у кого есть дар, то сбываются наверняка и самым премерзким образом. – Что бы и вас всех так же! Что бы вы все сгорели! Звери!

А девчонку понесло, она кричала, сыпя проклятьями, рвалась из верёвок. Злости в ней хватало на десятерых, но вырваться она всё равно не могла и сама это понимала. А вот я понял кое-что другое. У этой замухрышки была магический дар, слабый и неразвитый, совершенно не боевой, но был. Значит, её проклятье сбудется, и я останусь без деревни. Скорее всего, закончится всё пожаром, который очистит, наконец, это гнилое место. Может быть, лет десять или двадцать назад всё и обошлось бы, но не сейчас. После того, как уровень магической энергии в мире резко вырос, прошло совсем немного времени. Даже с обычными заклинаниями надо было быть осторожным. Не мне, конечно, моё искусство было отточено и формализовано многие века назад, такие перепады ему не страшны. Магический узел на холме достаточно стабилен – мои предки позаботились об этом, но вот в остальном мире количество энергии постоянно и сильно колеблется. Её слова могут сбыться, напитанные яростью и отчаяньем девчонки и страхом местных суеверных вырожденцев, которые не понимают пока, на что себя обрекают.

Староста подошёл и поджог поленья по кругу. Дерево занялось с трудом, то ли оно было сырым, то ли просто трухлявым и старым. Так девчонка задохнётся раньше, чем сгорит. Надо бы помочь огню разгореться побыстрее. Я недобро усмехнулся и призвал духа-огневика. Дух шевельнулся во мне, просыпаясь, стрельнул болью по позвоночнику и протёк огнём по венам на правой руке. Мне даже не надо было ничего ему говорить, он давно научился понимать меня без слов. Тощие язычки пламени вспыхнули, поднялись столбом, совершенно скрыв из виду заголосившую замухрышку. Поленья выгорели за несколько ударов сердца, огонь так и не успел перекинуться на соседние. Когда пламя спало, на земле осталась только тонкая выгоревшая полоска, остальная часть костра и девица на нём были целы и почти невредимы. Я не стал дожидаться криков, просто направился к центру площади. Несколько секунд наслаждался тишиной и всеобщим страхом. Толпа затихла, люди, мимо которых я проходил, в ужасе шарахались от меня.

– Глупые людишки, – к своей обычной манере растягивать гласные я добавил зловещее придыхание. – Как вы посмели покуситься на жизнь этой женщины? Я пришёл за жертвой, мне выбрать одного из вас? Нет, вы мне не подходите, в вас нет ни капли жизни. Все вы – словно пересохшие колодцы. Как вы посмели попытаться лишить меня жертвы?

Я лгал, девчонка мне и даром не сдалась. И очень надеюсь – не переигрывал. Из практики в актёрском искусстве у меня было только то задание милорда. И тогда я изображал жертву. Сейчас мне нравилось больше. Крестьяне застыли в немом ужасе, глядя на меня, как на чудовище. Упоительное чувство. Я понаслаждался пару минут произведённым эффектом. Сейчас чувство семейной гордости во мне даже не казалось вымученным. Бойтесь меня, я – страшный колдун!

Кстати о колодцах – это не было ложью. Ни в одном из жителей деревни не было ни капли магического дара. Ни в прошлом, когда линии силы были полны энергии, ни сейчас, когда они наполнились вновь. Они были высушены, как и их земля. И по этой причине деревенские совершенно не годились в жертву для ритуалов. Даже демоны стали бы их есть лишь в случае крайнего голода.

Мне не было никакого дела до этой девчонки, просто хотелось сделать деревенским что-нибудь неприятное, например, лишить праздника. Они определённо этого заслужили. Кроме того, выгоревшая и мёртвая деревня под боком мне тоже не нужна, мало ли, как и какие из слов этой оборванки могли сбыться. Не хотелось проверять. Да и без почты пришлось бы сложно. Местные, конечно же, не поймут, от чего я их защитил. Особенно, после моих слов про жертву. Не удержался. Это им наказание, что за столько веков жизни рядом с колдунами они так ничему и не научились. Например, завязывать рот тем, кого пытаются убить.

– Забирай! – это староста, едва не в пыли валяется. Одутловатый, мерзкий и угодливый, отвратительное подобие человека. Я его даже ненавидеть не могу – слишком жалкий. – Забирай её! Мы не знали, а то сами бы притащили! Пусть уж лучше её сожрут, ведьму проклятущую! Забирай!

Ещё одна приторно-угодливая улыбка. Хотел сказать «жрите, хозяин»? Этот мерзкий старик, судя по всему, забыл, что я тоже колдун. Притащили бы они, как же! А ведь могли бы – в подарок новому главе рода.

– Дьявольское семя! Да пожрёт вас всех пламя! Свиные испражнения! – это притащилась старуха, сидевшая у обочины, как всегда, красноречива и вежлива. Вот кого здесь не хватало! Может и переспорила бы недожженную ведьму, иногда это помогает защититься от предсмертного проклятья. Так и стояли бы, ругая друг друга, жаль, я бы посмотрел на это зрелище. – Горите, адовы черви!

Мне было скучно. Всё это походило на глупый фарс, неудачный спектакль. Староста что-то бормотал, заискивающе и тихо, стаскиваемая с поленьев ведьма скулила, старуха поливала нас грязью. Я только передёрнул плечами и отвернулся. Ещё не хватало расстаться с завтраком. От старой карги нестерпимо воняло. Первого удара я почти не почувствовал, духи внутри шевельнулись больнее, второй камень прилетел в бок вполне ощутимо, а третий чиркнул по лицу, по щеке потекла тонкая липкая струйка.

– Ты пролила мою кровь, – я говорил тихо, но меня услышали. Деревенские молчали, с ужасом глядя на меня и мою окровавленную щёку. Я никого здесь не трону, пока они не трогают меня. Таким было обещание, договор. Так вот, тронули. Староста был на грани сердечного приступа, старуха тоже молчала. Надо же, какая редкость! – Ты нарушила договор.

Они не знают, какая кара их ждёт, я, кстати, тоже. Хочется, чтобы запомнили. Я не мстительный, но эта грязная карга переступила грань, забыла страх. Им надо напомнить. Просто убить её – мало, остальных это не коснётся. Да и забудут они быстро, что ещё можно ждать от этих тупых крестьян? Люди вообще склонны забывать всё неприятное, а я вот наоборот помню.

– Что же мне с тобой сделать, старуха? Убить? Или, может быть, не тебя? – духи ведут меня чётко, я вижу кровь алыми полосами в ставших серыми комками телах. Поворачиваюсь и указываю на один из таких комков, смаргиваю и вижу чумазую девочку в драном платьице, рядом стоит женщина с линиями крови того же оттенка, наверное, мать. – Это твоя внучка, верно? Может, мне забрать её жизнь?

Старуха захрипела и упала на колени. Злобное существо оказалось способным на какие-то чувства, кроме ненависти! Надо же, не ожидал. Чувствую на губах горечь и мерзкий привкус власти над чужой жизнью. Мне её не жаль, мне просто противно. Когда старуха подползает и начинает мять в пальцах край моей штанины, мне хочется её просто пнуть и уйти. Нельзя. Это честь семьи, это урок, это страх, который впитается в их память кто знает на сколько ещё поколений. Женщина, видимо, дочь старухи, безнадёжно и глухо воет, закрывая рот платком. Мне наплевать. Их жизни ничего не стоят, я покупаю себе спокойствие.

– Нет, прошу, меня, не её! – старуха продолжает пачкать серую ткань. Знала бы она, что эта одежда сделана духами. Вызвать бы демона, да позволить ему сожрать тут всё. Нельзя, это честь семьи, это традиция. Я должен всё сделать сам. Покарать своими руками. Как же я устал от всего этого! Долг, гордость, обязательства! Все они нужны, чтобы спрятать нашу родовую никчёмность! Мы давно уже не играем никакой роли в истории этого мира. Кроме меня, конечно. Я защищаю милорда и всё герцогство. Вполне весомое оправдание моего бытия.

– А почему я должен щадить тебя? – я всё-таки отпихнул её. С одной стороны, плевать мне и на девчонку, и на деревню, и на старуху. Не жалко. С другой – наказать надо, она пролила мою кровь, а этим только дай шанс – растерзают. И наказание должно быть страшным. – Я оставлю жизнь твоей внучке, но заберу твою. Будешь жить на окраине деревни, остальные будут приносить тебе еду, но никто больше не заговорит с тобой, не посмотрит на тебя, не произнесёт твоего имени. Я вычёркиваю тебя. Когда ты умрёшь, тебя похоронят за воротами кладбища. Ты поняла меня? Тебя больше нет.

Я уходил из деревни в полной тишине, никто не проронил ни слова. Моя кара была жестокой, они вряд ли считали смерть от клыков демона более страшной. Или просто ждали, что я поступлю именно так. Дураки, они просто никогда не видели демона. Я наказал её забвением. В моих словах не было ни капли магии, но их услышали, этого достаточно. Здесь все знают друг друга, связь семей и поколений очень сильна, поэтому я и выбрал такое наказание. Вычеркнуть из жизни деревни, памяти потомков, вычеркнуть из списка предков – это жестоко. Мне всё равно, я колдун, мне можно. У самого выхода из деревни на меня залаял пёс. Лай был страшным, захлёбывающимся, слегка придушенным, как будто он рвался с цепи. В глазах пса металось пламя, а может быть, мне просто показалось.

– И долго ты будешь за мной тащиться? – я повернулся и посмотрел девчонке-ведьме в глаза. Сейчас в моих зрачках не было серебряных вихрей, как ещё совсем недавно, в деревне. Мы отошли достаточно далеко, она могла свернуть и уйти куда угодно. Вообще-то, она мне была не нужна. Совсем.

– Но вы же… вы сами сказали, господин! – лепечет что-то невнятное.

– Я пошутил, иди отсюда, – я махнул рукой. Ещё не хватало подбирать всяких замарашек на дороге. Тем более, женщин. В моём поместье живут только заклинатели и сущности – никого лишнего!

– Но куда мне?.. – замарашка мяла мешковину и просительно смотрела мне в глаза.

– Мне-то какое дело? – я только пожал плечами. Люди – на редкость неблагодарные создания, почему-то уверенные, что им все должны. Ничего подобного, каждый сам обязан решать свои проблемы. И я не помогал ей, я просто развлекался! И немного защитил деревню.

– Но мне некуда идти! – судя по всему, это выражение лица должно вызывать жалость и сострадание, но мне только захотелось засунуть её в бочку с горячей водой и как следует прополоскать. Девчонка рухнула на колени и вцепилась пальцами в мою многострадальную штанину, уткнулась лицом в полу плаща. Придётся отдать в стирку. – В деревне меня убьют.

Дура. Я на миг закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Лучше просто её игнорировать. Прошло уже несколько месяцев с того странного призыва в академии, а фиалковые глаза всё продолжали мелькать в толпе, демон не отпускал меня. Я проводил большую часть времени в поместье милорда или у себя дома. Территория колдуна неприкосновенна, он всегда и полностью контролирует то, что на ней происходит. А мы с милордом были колдунами, наши дома были защищены от постороннего вторжения. В них демону было до меня не добраться, поэтому я старался держаться подальше от обычных людей. Он всё ещё вызывал во мне страх, даже ужас.

Дорожка вильнула ещё раз, и я наконец-то увидел высокую каменную ограду, увенчанную острыми пиками. Здесь не любили незваных гостей. Большие, плохо обтесанные, местами оплавленные чёрные камни, потемневший металл крепежей и пик наверху – всё это создавалось духами. Ограда была достаточно высокой, чтобы скрывать от любопытных глаз то, что находилось за ней. Хотя любопытных здесь тоже не бывало. Недоброе место, так говорили местные. И впрямь, добрым я не был, да и мои предки тоже. Любить людей нам было не за что.

Я кожей ощутил присутствие духов-охранников, они были злы, они всегда были злы. Может, голодные, а может, потому что под стеной в земле сидели демоны. Они были закованы в цепи и впечатаны в почву, надёжно и основательно, так, что даже шевельнуться не могли без приказа. Это одна из самых мощных линий обороны, демоны там сидят неслабые. Я их ни разу не видел, на моё счастье, только слышал, как они иногда шевелятся, чувствовал, как они жаждут битвы. Тёмные сущности, наверное, единственные, чья кровожадность может ощущаться физически. Охранный дух скользнул по моему боку, приветственно ткнулся металлической маской в лицо. Они признали во мне хозяина в день смерти дяди, грызи его мопсы в аду. Сзади кто-то коротко вскрикнул, я резко обернулся.

– Не трогайте её! Позовите тех, кто помогает, – я подставил ладонь, не давая сторожевому духу вцепиться замарашке в горло, вывернутые зубы царапнули кожу, серый металл на миг окрасился кровью.

Вот ведь дура! Ну, кто её просил тащиться за мной! Она же должна была почувствовать страх, неуверенность, угрозу! Все люди чувствуют это! Да если бы она не была рядом со мной, она вообще не смогла бы подойти к моему дому! И что, вот что мне с ней делать? Я положил ладонь на ворота, открывая печать. На миг кожу сковал обжигающий холод – в замке пробудился очень древний и очень могущественный дух. Я не стал ничего менять после того, как присягнул милорду, войти может только тот, в ком течёт кровь моей ветви рода, то есть только я сам.

– Подберите и отмойте её, – я почувствовал, как мимо меня проскользнули невидимые тела духов поместья. Даже их маски больше напоминали клочки тумана, чем привычные вычурные куски металла.

Всё-таки мои предки были сильными, они смогли призвать целый сонм духов, целую орду демонов и запечатать их здесь, связать контрактами, заставить служить всем последующим поколениям. К ним привыкаешь, они становятся чем-то обычным. Я очень удивился, когда узнал, что у милорда всю работу по дому выполняют люди. Слуги из человеческого рода были для меня чем-то диким и неправильным. Хотя у милорда они почти незаметны и предупредительны. Но духи всё равно лучше.

Я свернул с тропинки, ведущей к особняку, за спиной с противным скрипом закрылись ворота. Девчонка только мешается, надо будет её потом выкинуть. Тропинка привела меня в сад. Не знаю уж, кому из моих безумных предков пришло в голову создать это место. Больная, серая, ломкая как пепел земля, ломкие чёрные искорёженные деревья – разве это похоже на сад? Я провёл рукой по хрупкой коре, чувствуя, как пульсирует плоть духа в древесине. Здесь не бывает тихо, всё время слышится бесконечный шёпот, но прислушиваться бесполезно – беседы духов людям не понять. Здесь всё время чувствуешь, что за тобой следят. По руке скользнуло что-то невесомое и ледяное. В дальней части сада в деревьях живут демоны, я не люблю в ней бывать – растения там ещё более уродливые, а земля влажная, пропитанная кровью, что сочится из скрюченных стволов. Там жажда тёмных сущностей ощущается особенно сильно.

Я медленно шёл по тропинке, прислушиваясь к шёпоту духов. Изогнутые ветви колыхались над головой, иногда казалось, что они меняют форму или вообще растекаются сизым туманом. Здесь всегда туман. За века духи сделали это место похожим на свою родину. Насколько смогли, конечно. Мир людей слишком конкретен и материален для них. В этой же части сада нет ничего определённого, всё зыбкое и условное. Незримый дух соскользнул с дерева, коснулся плеча и прошёл сквозь мой живот, на миг наполнив его нестерпимым холодом. В срединном внешнем мире нет тепла. Я остановился и закрыл глаза. Мир менялся, растекался гнилью под пальцами, выгибался и плавился. Здесь жили духи, почти в каждом дереве был заключён один из них. Сад безумия, так назвал его один раз дядя, чтоб его печень сожрали рыбы. Он редко ошибался, особенно в таких вещах. Я не враг, они это знают, они не сдерживаются, но и не лезут. Изучают, вспоминают и тянутся к теплу моего тела. Духи всегда жадны до тепла. Я покачнулся и сделал шаг вперёд. Вот так вот, с закрытыми глазами, наверное, даже страшнее – нет ощущения пространства, только обволакивающий шёпот и ледяные прикосновения, словно висишь где-то в нигде. Я сделал ещё один шаг, немного неуверенно. Корни деревьев здесь часто вылезают из-под земли, словно стараясь сбежать из этого кошмара. Об них так легко споткнуться, особенно, когда не видишь, куда наступаешь. Не знаю зачем, но иногда я прихожу сюда, хожу по саду, слушаю, чувствую. Меня это успокаивает, помогает настроиться на нужный лад, особенно, когда предстоит общение с каким-нибудь сильным и недружелюбным духом. В сад демонов я тоже иногда прихожу, но реже, там слишком мерзко и страшно для меня. Но это тоже необходимо. Плохим бы я был заклинателем, если бы не пытался понять тех, кого призываю. Хотя бы на доступном мне уровне. Мой страх – чисто человеческий, как маг я должен быть выше него. Ладно, хватит на сегодня. Я открыл глаза и повернулся спиной к деревьям. У меня есть одна проблема и мне надо её решить.

Вернувшись в дом, первым дело я переоделся и наскоро принял душ. Ненавижу эту деревню, после неё как в грязи каждый раз! И тело ещё можно отмыть. Хотя теперь всё воспринималось иначе, теперь они меня боялись. Как главу рода, конечно. Странно, но это добавило мне уверенности в себе и спокойствия.

– Где она? – я спросил у воздуха, мне не надо было даже чувствовать духов, что бы знать – они здесь. Хотя бы потому, что они всегда здесь. Я почувствовал толчок в плечо. Духи не разговаривают, но объясняют вполне доходчиво. Некоторые даже слишком усердствуют, оставляя синяки… или следы укусов на внутренних органах. Я со вздохом встал и поплёлся туда, куда подталкивал меня дух. Девушка обнаружилась в ванной. Она даже умудрилась заснуть, убаюканная теплом и безопасностью. Что ж, ей многое пришлось пережить за последние несколько часов. Настолько много, что даже незримые слуги её уже не удивляют. Думаю, она устала бояться.

Духи не показывали себя, нервничая в присутствии постороннего человека. А мне забавно было наблюдать, как пена сама взбивается и сама смывается с её волос. Они у неё оказались медного цвета, под грязью было не видно. Я стоял у ванны и разглядывал свою гостью. Надо же, не знал, что женское тело настолько отличается от мужского. Интересно, зачем ей все эти отличия? Хотя мне всё равно, надо будет – выясню. Эта тема никогда не вызывала во мне особого интереса.

Недопалённая ведьма оказалась совсем юной, хрупкой, юношески угловатой и нескладной. И дался этим пустоголовым деревенским этот ребёнок? Я пожал плечами и почесал нос. Духи увлеклись процессом её очищения, и теперь клочья пены летали по всей комнате. Конечно, такой слой грязи и копоти отчистить сложно. Я только усмехнулся. Куда бы мне её деть? Милорду отдать что ли? Хотя у него жена, дорогая и любимая. Вроде бы мужчине полагается одна женщина, называемая женой. Не знаю, да и узнавать не стремлюсь – всё равно не пригодится. Мы не можем покидать поместье, в деревне – одни выродки, лишённые дара, вот и приходится посылать сущность, чтобы она зачинала дитя вместо нас, но с нашей наследственностью. Для этого существует особый ритуал и список подходящих для вызова кандидатов. Я даже как-то всё это читал – ничего сложного. Сущность проникает в дом подходящей женщины тихо и незаметно, производит зачатие, а потом так же забирает дитя незадолго до родов и стирает все воспоминания у матери и её родственников, знакомых и друзей. Следов не остаётся.

Понятия не имею, кем была моя мать, жива ли она, даже из какой она страны – сущности выбирают наиболее подходящую женщину, а уж по каким именно критериям, не знаю. Меня это всё мало заботит. Почему-то люди возводят в культ родственные отношения, у меня были только обучение и тренировки, ничего более. Хотя мне порой кажется, что дядя, чтобы ему в аду уши обратно в череп запихивали, все эти годы пытался меня убить. Причём сам он завести ребёнка даже не попытался. Иногда я думаю, что он хотел, чтобы наш род прервался.

Один особенно ретивый дух плеснул на стоявшую в углу жаровню травяной настойки, от чего всю ванную заволокло душным ароматным паром. Я закашлялся и недовольно нахмурился. Слишком уж сильно сущности расстарались для чужака. Это ведь всего лишь девчонка и она здесь ненадолго! Я поразился собственным мыслям и тому, какая перемена во мне произошла. И посещение деревни, первое со времени смерти дяди, чтобы ему тараканов в глазницы пихали, и встреча с этой ведьмочкой изменили меня. Я смотрел на неё и понимал – я сильнее этой девчонки, её жизнь полностью зависит от меня. Впервые на моей памяти кто-то был слабее меня. Сначала был дядя, потом милорд, желтоглазый, белокурый демон… а теперь вот она, беспомощная и жалкая. Деревенские смотрели на меня, ожидая приговора, она – с мольбой. Интересно, что я прочитаю в её глазах, когда она очнётся и поймёт, что попала в руки к самому настоящему колдуну.

Девушка пошевелилась и открыла глаза. Зря, лучше бы спала дальше. Едва придя в себя, мелкая ведьмочка завизжала и прицельно швырнула в меня отобранной у духа губкой. Тот даже проявился на миг и качнул в мою сторону своей маской. Да, приятель, я тоже не знаю, стоит ли её придушить или всё-таки сначала выяснить, почему она себя так ведёт. Совсем же недавно ноги мне целовала, а теперь кричит, кидается в меня всякими предметами. Потом девчонка заметила, что мыло и мочалки висят в воздухе, и завопила ещё громче.

– Заткнись! – меня тоже можно вывести из себя. Она замолчала, как будто ей в рот засунули кляп. Стоит в ванной на коленях, зачем-то обхватив себя руками, и смотрит на меня глазами, полными ужаса, – вот так уже лучше. Зачем было кидаться?

Она побледнела, закрыла рот рукой и сжалась в комок, видимо, вспомнила ту старуху. А на спине шрамы, как от плети. Интересно, за что её так? Капусту украла? Пока недожжённая ведьмочка предавалась кошмарам о своей скорой и, несомненно, ужасной кончине, духи её домывали. Они делали это тщательно и неторопливо, словно не замечая её состояния. Рядом на стуле лежал свёрток из серой ткани, из которой духи обычно шьют мне одежду. Они всегда делают одинаковые плащи, брюки и свитера, так что я ожидал увидеть нечто подобное. Но, развернув свёрток, обнаружил вполне сносное платье. Не думал, что они умеют шить такое. Среди моих предков почти не было женщин, но почти – это не совсем. Несколько всё же было, но и они чаще всего носили мужской вариант. Мало кто из моих предков отступал от неписаных правил и надевал что-то кроме нашей обычной одежды. Сзади раздался придушенный всхлип, духи почти закончили приводить девчонку в надлежащий вид. Платье дёрнулось из моих рук.

– Ай, не надо! – а голос у неё громкий, как же раздражает! Я-то надеялся, что она сорвала его на площади, когда проклинала деревенских.

– Не дёргайся, стой смирно. Пока я не отдам приказ, духи тебе не навредят. Так что не дёргайся, – я умолчал о том, что это именно я велел им не убивать её. Иначе они растерзали бы её ещё у ворот. И почему она меня так раздражает? Столько шума, а я так привык к тишине!

– Духи? – голос девушки задрожал, казалось, она сейчас упадёт в обморок. И что её могло так напугать? Они же даже невидимые. Я повернулся и посмотрел на неё. Так даже лучше, платье сидело на ней идеально, хотя оно же сделано духами, по-другому и быть не может. – Души мёртвяков?

– Дура! Каких ещё мёртвяков? Духи – это сущности, к людям не имеют никакого отношения, – я покачал головой. Надеюсь, что выгляжу грозным колдуном, а не зарвавшимся подростком. В конце концов, она в моём доме, должна уважать и бояться.

– А кто тут из взрослых есть-то? – невинность во взгляде и явное желание понравиться. Она приняла меня за подмастерье или сына хозяина. За ребёнка, хотя сама едва ли старше! Ох, как же бесит меня эта дура! – Меня зовут Ирма, а тебя?

– Люк, – буркнул я. Надо было скормить её стражникам. Меня в ней раздражало абсолютно всё. – Кроме нас тут нет людей. И ты здесь тоже ненадолго.

– Ты живёшь тут один вообще? И тебе не страшно? – я отвернулся. Мне так сильно хотелось ударить её, что духи устроили в животе настоящие пляски, едва не подрались за право помочь мне. В её глазах была жалость. Как же злит меня это женское сострадание!

– Это мой дом. Я здесь живу. Понятно? Мне никто здесь больше не нужен. И ты тоже не нужна. Будешь дерзить, выкину на улицу, – я посмотрел в окно. Стремительно темнело, ночью она шею свернёт в ближайшей канаве, хотя мне-то какое дело?

– Ты мне жизнь спас, я теперь от тебя никуда, – спиной чувствую её взгляд. Ещё не хватало! Зачем мне эта проблема? – Спасибо тебе, что заступился.

– Возвращаю тебе твою жизнь, утром уйдёшь отсюда. Мне не нужны такие шумные и глупые женщины, – всё ещё стараюсь выглядеть грозно, хотя больше всего хочется просто уйти. Людям не место здесь.

– А какие женщины-то тебе нужны? – тихо и как-то заинтересованно. Быстро же она успокоилась и привыкла к этому месту. А ведь должна бояться! Чужой страх – лучший щит. Если тебя боятся, к тебе не полезут. Я только пожал плечами и вышел из комнаты. Не хочу её больше видеть, мне надо готовиться к ритуалу.

Эйфория от ощущения собственной силы и превосходства быстро выветрилась. Кого я обманываю? Моя сила – это мои знания и мой опыт. Они уникальны и бесценны. Что же касается людей… чем меньше я буду иметь с ними дела, тем лучше.

– Отведите её в гостевую комнату и накормите. Проследите, чтобы она не выходила, – я почувствовал холодное прикосновение к руке. Меня поняли, за ней проследят. Как же так получилось, что в доме появился чужак? Никто из моих предков с тех самых пор, как они оказались здесь заперты, не допускал подобного. В их дневниках этого точно не было. И как так могло получиться, что привёл её сюда именно я? И только ли из чистого любопытства? Кажется, милорд плохо на меня влияет. Странно другое – она так быстро перестала бояться духов, что это не укладывается в голове. Неужели поверила мне, когда я сказал, что они не нападут без приказа? Вот же дура! Колдунам нельзя верить, чему сейчас только детей святые отцы учат!

Часть 2. Ведьма. Глава 9. Чаша Крови.

Обычно этот ритуал проводится раз в несколько лет, чаще просто нет смысла. И последний был всего четыре месяца назад, а я снова готовлюсь. Это всё из-за того, что приходится поддерживать постоянные контракты с духами-шпионами, духами-защитниками и демонами-сторожами, которые патрулируют границы герцогства. На это уходит много сил, но кормить их сам я не могу. Мне не хватит ни крови, ни плоти, а позволять им жрать нарушителей слишком опасно.

Я вздохнул и зачерпнул ложкой бобовую подливку. Духи приготовили плотный полдник, зная, что силы мне скоро понадобятся. Они тоже предвкушали сытную трапезу. Передо мной на столе лежали письма, которые я забрал с почты в деревне. Их требовалось прочесть, обдумать и ответить как можно скорее. Духам не нравится, когда я занимаюсь посторонними делами за столом, но сейчас у меня слишком паршивое настроение, чтобы обращать на них внимание. Конечно, они правы, но мне от этого не легче. Даже не знаю, что сильнее подпортило мне день – грядущий ритуал или эта назойлива девчонка.

Первое письмо от фермера, не слишком утешительное, но и не совсем мрачное. Цены на продукты повысились, некоторые пункты в списке придётся пересмотреть, шоколад он так и не смог достать. Что ж, всё могло быть хуже. Придётся довольствоваться тем, что есть, и увеличить выплаты. Мне нет нужды проверять его честность, в конце концов, наши семьи сотрудничают уже много поколений. Традиции, незыблемые и строгие, управляют жизнью и не дают оступиться. Я со вздохом отложил лист плотной бумаги и взялся за второе письмо. Оно оказалось длинным, почти два листа мелким убористым почерком – мой поверенный не жалел времени на подробности и всегда писал как можно более понятно и развёрнуто. Не самая плохая привычка для человека его профессии, но чтение его посланий занимало много времени. Меня всегда удивляло, как мой поверенный умудряется писать так мелко и, в то же время, разборчиво и чётко. В письме было описано общее положение дел, далее шла выписка со счетов, отчёт по расходам и доходам. На редкость скучное чтиво. Поверенный писал, что дела не слишком хороши, но обещал со всем справиться своими силами, уточнял дату моего приезда. Мне необходимо было разобраться с делами, заверить очередную версию завещания, передать указания и вернуть кольца в сейф. Редкое и сложное путешествие до столицы герцогства.

Я обхватил двумя руками стакан со свекольным соком и посмотрел на письмо поверх него. Жизнь за пределами поместья превращалась в рутину, и меня это раздражало. Мне хотелось чего-то яркого и незабываемого. В конце концов, для того, чтобы выбраться из защитного круга, приходилось прикладывать немало усилий. И на что это в итоге тратилось? В город удавалось съездить только по делам – к поверенному и в банк, на остальное времени не хватит. Билеты на вечерний поезд покупаются заранее, да и удаляться от поместья надолго не стоит. В доме милорда я могу оставаться сколько хочу, но там тоже нет ничего весёлого: только бесконечные перебранки с его подчинёнными и обсуждение очередных вылазок, военных поставок, перемещения вражеских войск. Ужасная скука, я же в этом ничего не смыслю! А головы у всех накрепко забиты войной, даже милорд ни о чём другом думать не может. В академии было проще и интересней. Хотя, опаснее, наверное, но я этого не ощущал.

Ах, да, ещё и этот желтоглазый повадился ездить к милорду. Точнее к бывшему заместителю его супруги, они тренируются. Надо признать, ему это идёт на пользу, он учится контролировать свой бешеный нрав. Супруга милорда – бывшая военная, рождённая в другом мире. Она привела с собой в качестве приданого целый отряд воинов самого высокого уровня. Так что этому ничтожеству-самоучке определённо есть, чему поучиться у её заместителя. Плохо только, что я на него натыкаюсь. Как же всё сложно! Милорд любит всяких странных типов, собирает их вокруг себя, и ему совершенно наплевать, как они чувствуют себя в компании друг друга. Я залпом допил сок и встал из-за стола. Для начала надо ещё обновить один контракт.

Я тщательно вычерчивал круг защиты, проверяя и перепроверяя каждую черту. Как будто в первый раз, как будто раньше не призывал – слишком сильный и опасный демон. До сих пор не знаю, почему я тогда решился и почему потом продлил договор. Не мой уровень. Впрочем, это определённо того стоило. Один раз я уже понял, как важны бывают сильные союзники, один раз я уже едва не погиб. Кроме нескольких несильных духов и Пса Ада, мне и позвать-то было некого. Тогда меня спасло чудо и воля демона, больше я так рисковать не намерен. Одного раза мне хватило.

Известь, смешанная с пеплом и толчёной полынью, несколько дополнительных завитков в линиях врат и пару угольков в круге оков. Я собрался призвать сильного демона, требующего минимум второй уровень посвящения. У меня только первый, да и то наполовину. Я ведь так и не сделал окончательный выбор. И пока что не могу его сделать – милорду нужны и духи, и демоны, отказ от кого-то из них ослабит защиту герцогства. В описании есть указание, что к извести надо добавить свою кровь, я решил этого не делать, незачем давать ей лишние силы.

– Приди Дева-скорпион, приди по моему зову, подтверди контракт, – слова царапали горло, тяжёлыми камнями падали в желудок. Мне начало казаться, что она не придёт, слишком неравные силы и неинтересный для неё договор. Наверное, я бы даже не расстроился. Слишком сложным и выматывающим был каждый призыв. Я судорожно вздохнул, грудь словно сдавило обручем. Так всегда бывает, когда смешивается воздух двух миров. Жарко, душно и тяжело. Я почти не боялся. Должен быть в панике, но жду её прихода с нетерпением. Первый призыв был как вызов самому себе и всем существующим правила. Последующие – как проверка, как откровение. Я поднял глаза и посмотрел на суккубу. Верхняя половина её тела была женской – худой торс, кажется, рёбра сейчас проткнут пергаментно тонкую кожу, из спины растут клешни и несколько щупалец, руки длинные, на пальцах острые когти, на плечах костяные наросты, заточенные как бритвы. Ниже пояса шёл толстый змеиный хвост, покрытый слизью, увитый отростками и щупальцами, на бёдрах открывались и закрывались зубастые пасти с жалами-языками, спереди вдоль тела шли короткие ножки как у насекомых, острые и ядовитые. Я улыбнулся и посмотрел ей в лицо. Знаю, что лучше этого не делать даже с подходящими по уровню демонами. И самое опасное – это глаза, её взгляда я старательно избегал. У суккубы были высокие скулы, по-детски пухлые губы, скрывающие зубы-иглы, и длинный шипообразный язык, огромные чёрные глаза с тремя рыжими крапинами в каждом, ни радужки, ни белка в них не было. Волосы у неё тоже были красивыми, густыми и пушистыми, разве что слишком самостоятельными и живыми.

– Ты позвал меня, заклинатель, чего ты хочешь? – суккуба говорила медленно, чуть с хрипотцой. Демоны хотя бы снисходят до того, чтобы разговаривать с заклинателями, в отличие от духов. Я перевёл взгляд вниз, на бесконечное шевеление и мельтешение отростков. Одна из пастей резко выбросила язык, острое жало ударилось о невидимую стену круга и отскочило. Бессмысленная на первый взгляд атака всё-таки достигла цели, я вздрогнул, улыбка замёрзла на моих губах. Простейший приём, который используют почти все демоны – испугать и заставить выйти из круга. Но я ведь не забыл, насколько она сильнее меня, не забыл, как легко она может убить. У меня нет права на ошибку или слабость. Я не должен показывать страх, сущности этого не прощают. Особенно такие, как эта.

– Я призвал тебя, чтобы обновить контракт, – я замолчал, услышав, как подрагивает мой голос. Плохо, очень плохо! Надо срочно брать себя в руки! Во рту пересохло, я мог только надеяться, что она снова решит поиграть со мной, а потом отпустит. – Признаёшь ли ты контракт?

– Ах, мой маленький заклинатель, как это скучно! Неужели ты совсем не хочешь развлечь меня? – суккуба качнулась вперёд всем телом, почти коснулась грани круга. Я замер. Нельзя двигаться, нельзя позволять себе даже думать об этом! – Подойди, мальчик, я же вижу, что ты этого хочешь.

Я только усмехнулся, кое-как разлепив спёкшиеся губы. Хочу, конечно. Она ведь демон, суккуб, как ей можно отказать? И ей прекрасно известно о той жажде, что гложет каждого заклинателя – мы все хотим нарушить правила и шагнуть вперёд, прикоснуться, довериться. Это неистребимо, это безумно, это и губит нас в конце концов. Она ведь убьёт быстро, я это тоже знаю. Может быть, даже не будет слишком больно. Потерпеть немного, и всё, больше уже никто не тронет. Наверное, быть частью её коллекции даже не очень плохо.

– Ты возьмёшь свою плату? – я закатал рукав, обнажая левую руку до локтя. В воздухе отчётливо запахло корицей – она жаждала и не скрывала этого. У меня ещё остались шрамы от нашей прошлой встречи, она думает, я ей поверю?

– Да, – томно протянула суккуба. Я только пожал плечами и прикоснулся пальцами к невидимой защитной стене. Каждое движение давалось с трудом. Я знал этого демона, знал, на что она способна, и знал, что не справлюсь, если она захочет меня убить. Стоит ей только пожелать и она разорвёт меня на части. Пальцы заметно дрожали, когда я сделал шаг вперёд. Рука прошла сквозь барьер, кожу словно окатило ледяной водой. Защиту от демонов я ощущаю как холодную, у духов она была горячая. Суккуба наклонилась и принюхалась, впитывая мой запах.

– Сладкая плоть, такая юная и нежная, с лёгкой горчинкой, – суккуба облизнулась и посмотрела на меня, пытаясь поймать взгляд. Вот ещё не хватало! Как будто я настолько глуп, чтобы смотреть в глаза демону! Лёгкое, едва ощутимое касанием кончиком языка – это почти приятно. Потом её челюсти вытянулись вперёд, и она вгрызлась в мою руку, разрывая в клочья кожу. Я чуть не взвыл от боли, едва не упал. Меня спасли только упрямство, опыт и понимание того, что со мной будет, если поддамся. Боль была запредельной даже для меня. Она брала своё, подтверждая контракт, я чувствовал, как обновляются и усиливаются линии нашей связи. Мне было больно, очень больно. Пот неприятно холодил кожу, стекая по позвоночнику. Суккуба судорожно сглотнула, продолжая перебирать зубами.

– Скажи, ты знаешь демона с фиалковыми глазами? – я едва мог говорить, а на руку старался вообще не смотреть. Казалось, что изо рта вырываются клубы пара. Мне было холодно и безумно больно.

– Нет, – прошипела демоница. Как будто я не заметил, как она замялась перед тем, как ответить. Знает, но не хочет говорить. – Если скажу, мне придётся вырвать тебе сердце, маленький заклинатель!

– Тебе не дотянуться, Дева-скорпион, – прохрипел я в ответ. Пора было заканчивать. Линии укрепились, и я дёрнул руку. – Достаточно.

– Ты играешь с огнём, маленький заклинатель. Тебе не всегда будет так везти, – суккуба хрипло расхохоталась. Мне было всё равно, что она там говорит. – У твоей плоти привкус Серебряных! Я удивлена твоей смелостью, маленький заклинатель. И глупостью. Ты ходишь по краю.

– Контракт подтверждён, – едва слышно прошипел я, стискивая зубы и прижимая искалеченную руку к боку, мне было страшно смотреть на неё, по ощущениям на костях осталось висеть лишь несколько лоскутов кожи. – До следующего раза, Дева-скорпион. Изгоняю.

Я слышал, как она смеялась, растворяясь в тумане межмирья. Для неё всё это было лишь забавой. Я узнал, что хотел, теперь надо было как можно быстрее покинуть круг. И не потерять сознание раньше времени. В руке пульсировала всепоглощающая, невыносимая боль, игнорировать её с каждой минутой становилось всё сложнее. Мне надо было сделать всего несколько бесконечно долгих шагов к краю круга. Пока я в нём, дух-целитель не будет выполнять свою работу. Он не станет лечить меня до тех пор, пока не исчезнет последний аромат демона. Маленький капризный ублюдок! Я заставил себя обернуться и внимательно посмотреть на круг призыва – нельзя оставлять ей ни малейшей лазейки! Но в этот раз суккуба решила не хитрить и честно ушла обратно в нижний мир. Убедившись, что врата закрыты, я наконец-то перешагнул внешнюю линию. В дальнем углу зала был небольшой фонтанчик и каменная чаша с водой, рядом – полки с мазями и бинтами. Как раз на такой случай: здесь всегда было всё необходимое, чтобы остановить кровь и снять болевой шок. Я быстро промыл руку, избавляясь от остатков слюны демона. Как же больно! От обморока меня удерживали только упрямство и гордость – умереть из-за такой мелочи было недостойно заклинателя!

Чем выше уровень духа или демона, тем больше платы он берёт. Дева-скорпион была сильна. Конечно, будь у меня хотя бы второй уровень, потеря была бы меньше, но я по-прежнему на распутье. Она права – я хожу по краю, совершая такие призывы и задавая такие вопросы. Суккуба приходит ко мне из любопытства, она вполне может проигнорировать мой призыв. Я всё-таки решился и посмотрел на руку. Да, зрелище неприятное: мышцы и кожа висят лоскутами, кровь запеклась потёками на костях, так больно, что я этого уже не чувствую, вообще ничего не ощущаю. Мне с трудом удавалось оставаться в сознании. Надо продержаться ещё совсем немного, самую малость. Дух-целитель уже начал работу, я видел, как срастаются кожа и мышцы. Неприятное зрелище, но куда деваться? Я вздохнул и потянулся за шваброй. Круг надо уничтожить как можно быстрее. Он ведёт на достаточно низкий уровень внешнего мира, и обитают там очень опасные твари, не все из них так сговорчивы и любопытны как Дева-скорпион.

Зал призывов имел форму блюдца – чуть вогнутый посередине, с высоким потолком. В центре были вытравлены в камне базовые круги и символы дополнительной защиты, поверх них можно было нарисовать что угодно для вызова как духов, так и демонов. А вот стены и потолок были украшены перекошенными лицами моих предков. Демоны вообще шутники, любят раскидать недоеденное тело по всей комнате и впечатать его в камень. А что ещё делать, когда ты заперт в комнате с уже мёртвым заклинателем и можешь только беситься, медленно теряя силы, пока тебя не утянет в нижний мир? Духи тоже могут поразвлечься, тем более что их плоть как раз не сильно волнует. И затеи их обычно ещё изощрённее.

Я поднял глаза и посмотрел на вплавленное в потолок перекошенное, орущее лицо дяди, надеюсь, ему в Аду пальцы отрывают. Впечатляющее зрелище и достаточно отвратительное, но меня оно успокаивает – оттуда он уже не вернётся. Хотя иногда всё-таки начинает разбирать любопытство: кого же он тогда призвал? Крики были жуткими, грохот стоял на весь дом. Когда начала трястись дверь зала призыва, когда дядя начал просить меня помочь ему, спасти его, я понял, что он уже мёртв. Он всё-таки был заклинателем, а мы с рождения знаем, что нас ждёт, и принимаем свою судьбу. О милости никто из нас не попросит. Конечно же, я не открыл. Крики, хлюпы, визги, топот – каких только звуков оттуда не доносилось! Потом всё стихло. Я ещё неделю не подходил к этой комнате. А потом открыл дверь и запустил домашних духов – убраться. Ни демона, ни тела уже не было, только это лицо, вплавленное в потолок.

Немного придя в себя, я подошёл к подставке и взял книгу с описанием ритуала. Она всегда лежала здесь, как самая важная и самая значимая для моего рода. То наследие, которое нельзя потерять. Конечно же, я помнил ритуал наизусть, но в таких случаях лучше всё несколько раз перепроверить.

Моей кожи коснулся дух, провёл ледяным дымным хвостом по руке. Он нетерпеливо подталкивал меня к выходу. Я запер за собой дверь зала призывов и направился в столовую. Сегодня будет шикарный обед, и духам не терпелось услышать моё мнение. Мои слова будут для них всего лишь фоновым шумом, но настроение они почувствуют. Духи всегда старались накормить меня как следует после сложных призывов, особенно призывов демонов. Силы мне действительно были нужны на восстановление. До ритуала обновления Чаши оставалось всего два дня, а работы было ещё много.

Я спустился вниз в столовую. Она располагалась на первом этаже и рассчитана была явно на большую семью. Длинный стол и множество стульев, подсвечники и всего один набор столовых приборов для меня. Раньше, пока он был ещё жив, духи накрывали ещё и для дяди, раскалённый свинец ему в глотку. Он всегда садился на противоположном конце стола.

А теперь слева от меня лежал набор столовых приборов, отполированных до зеркального блеска. Из лучшего семейного сервиза. Это ещё что такое? Я не отдавал такого приказа! Или духи решили подшутить надо мной, или просто подумали, что так и должно быть. Они в людях разбираются даже хуже людей, а это не так-то просто. Ирма вошла в зал, подталкиваемая неугомонными духами, и испуганно посмотрела на меня. Волосы её были уложены венком на голове, а платье было то же самое, серое.

– Господин! – она всё-таки заметила мою левую руку, я не стал опускать рукав, чтобы не тревожить рану. Я ждал брезгливого отвращения, но в её глазах был ужас. Она подбежала и рухнула на колени рядом со мной, бережно приподнимая уже восстановившиеся пальцы, – как же ты так сильно поранился! Это ужасно! Надо к ней травки приложить! Я знаю, какие!

– Отстань! – я отвернулся, мне пришлось сделать шаг назад. Назойливость девчонки раздражала. И её реакция – тоже. Словно я – неразумный ребёнок, поранившийся по глупости! Подобная жалость не просто унижает, она сводит на нет все достижения. Я совсем не чувствовал руку и не мог ею шевелить. – Это просто плата демону за контракт. Заживёт.

– Они ж душу хотят, – в её глазах мелькнуло недоумение и любопытство. Ну что за человек? Как же быстро у неё меняется настроение! Похоже, я нарвался на сумасшедшую. Раздражает.

– Душа у меня всего одна, на всех всё равно не хватит, – я обошёл девушку и отодвинул стул. Пока рука полностью не восстановится, будет неудобно, ничего, не впервой. – Демоны берут плоть.

– Берут плоть? Как это? – она присела на краешек своего стула и посмотрела на меня. Духи принесли первую перемену блюд, рыбное нам обоим.

– Они жрут плоть заклинателей, что тут непонятного? – я раздражённо дёрнул плечом. Левая рука ужасно чесалась, восстанавливаясь. Ну же, дух, я дам тебе больше крови, если ты ускоришь процесс! Бесполезно, он работает не медленнее, чем может выдержать моё тело. – Чем выше уровень демона, тем большую плату он требует.

– Но как же так? Они ведь всего тебя съедят! – наивный взгляд и чуть приоткрытый рот. Что за дура? Зачем я только ей всё объясняю?

– Для этого мне и нужен дух-целитель, – я отвернулся, давая понять, что продолжать разговор не намерен.

Каждый мой предок сам находил способ выжить: кто-то старался как можно быстрее перейти на высокий уровень, кто-то пользовался услугами демона-целителя, выплачивая ему по контракту мелкими животными, а то и крестьянками. У меня вот дух, но не рассказывать же ей всё это? Она всё равно не поймёт. Хотя её заинтересованность подкупала, не скрою.

Ирма внимательно следила за тем, как я ем, но не с любопытством, скорее пыталась понять, нужна ли мне её помощь. И почему мне досталась такая назойливая девчонка?

– И долго ты будешь на меня пялиться? – я раздражённо посмотрел на девушку. Она ойкнула и отвернулась, покраснев. Что за реакция? Дядя, чтобы ему змеи пятки жалили, обычно краснел, когда злился. Но Ирма не была зла, я просто не мог понять, что она чувствует. По крайней мере, девчонка оставила меня в покое, дальше мы ели молча и не глядя друг на друга. Как же хорошо в тишине! Рядом прошелестел дух, едва ощутимо коснувшись плеча. Я только поморщился и отмахнулся. Моя тишина – бесконечный несмолкающий шёпот, который быстро учишься не замечать. Левая рука болела и ныла, и я ничего не мог с этим поделать.

– Оставь, духи уберут, – эта дура решила убрать со стола. Я с трудом встал, тяжело опёрся о спинку стула, она тут же подскочила, чтобы помочь. – Не трогай меня! Не смей ко мне прикасаться!

Я всё-таки перегнул, Ирма отшатнулась, с непониманием глядя на меня. Надеюсь, она не собирается плакать. Этого ещё не хватало! Совсем не понимаю людей и женщин особенно. О помощи её никто не просил, даже в гости не приглашал, на что она обижается? А я просто ненавижу, когда ко мне прикасаются, неужели не понятно?

– Я ведь только… помочь, – выдавила она в перерывах между всхлипами. И какое мне дело до её чувств? Я злился на самого себя за то, что начал привязываться к этому недоразумению. Впервые в этом доме появился кто-то, кто не хотел меня убить. И кто точно не принадлежал милорду.

– Завтра утром уйдёшь отсюда, – я невольно потянулся к руке. Срастающиеся мышцы нестерпимо ныли. Мне не жаль её, мне вообще нет до неё дела, она просто мешает. В этом доме не нужны лишние люди. Я повторил это про себя ещё раз, чтобы запомнить как следует. Дух ощутимо толкнул меня в бок. Да что они разыгрались сегодня?

– Нет! Нет, господин! – эта дура упала на колени и потянулась к моим брюкам. Какое им всем дело до моей одежды – так и норовят в неё вцепиться! – Ты мне жизнь спас! Я теперь буду помогать тебе, пока долг не отдам! У вас же так делается? Я права?

Права, конечно. Долг крови священен. Вон даже у милорда есть один такой должник, колдун из враждебной фракции. Сначала убить пытался, а теперь ходит как шёлковый, приказы его выполняет. Эта мерзкая девчонка права. Не будь в ней дара, я бы просто её послал гулять до ближайшего леса. Не признай она сама вслух, да ещё и при духах, что обязана мне жизнью, я мог бы просто простить ей этот долг. Теперь же избавиться от неё не удастся. И зачем я только вмешался? А ведь просто хотел побесить деревенских, достала меня старуха, вот и всё! Да и глупо это – жечь ведьму, если сам с рождения живёшь рядом с колдунами. И откуда она только знает, что там положено? Или просто сказок наслушалась? Иногда в сказаниях и легендах можно найти правду, давно забытую людьми.

– А ты не боишься? – я выдернул пока ещё чистую штанину из её пальцев. Мне совершенно не хотелось рисковать жизнью только для того, чтобы она меня спасла. Тем более, это было бы обманом, а в таких вещах лучше не мухлевать.

– Нет, мой господин, не боюсь. Ты же сам сказал, они не нападут, если ты не скажешь, а ты не скажешь им, я верю, – и она улыбнулась, что самое противное, вполне искренне.

Наверное, я никогда не видел таких честных и открытых улыбок. Она не лгала, но что ей было нужно? Я не чувствовал угрозы. Она не могла быть шпионом Ватикана, духи сразу бы это учуяли, да и внедрять таким способом агента слишком рискованно, я ведь мог просто пройти мимо. Или вернуться домой, забрав письма. Выведать мои тайны она не сможет, да и не собираюсь я пускать её ни в библиотеку, ни в комнату призывов! Тогда что ей от меня нужно?

– Зачем тебе это? – я посмотрел на неё сверху вниз, Ирма всё ещё стояла на коленях. – Зачем тебе оставаться здесь?

– Знаешь, мне нравится жить. Может быть, тебе, такому сильному и могущественному колдуну, это и кажется странным, но мне очень нравится жить, – Ирма смотрела на меня серьёзно, сосредоточено. Она действительно старалась заставить меня понять. Для неё это было важно. – Меня чуть не убили, а ты спас. Я тебе очень благодарна за это. Тебя никто не просил об этом. Они даже разозлились на тебя. Но ты меня забрал. Может быть, я тебе и мешаю, но я никуда не уйду, покуда не верну тебе долг. Или пока ты не примешь мою благодарность. Только по-настоящему, понимаешь?

И что я мог ей на это ответить? Что мне её благодарность не нужна? Не нужна. Ни её, ни чья бы то ни было ещё. Не для неё старался! Она не нужна мне ни мёртвая, ни живая! Милорд нужен, мне без него не выжить. А она – нет. Но сейчас все эти слова уже были лишены смысла. Девчонка задолжала мне жизнь, она сама об этом сказала. Мне не отвертеться. Это серьёзно, с таким не шутят, так что придётся терпеть её присутствие.

Я поднялся в библиотеку и приказал духу не пускать её туда. Никогда и ни под каким предлогом! Это моя территория, только моя и ничья больше! На столике у окна меня уже ждал травяной чай. Дух добавил туда сушёных ягод, это помогло хоть немного сбить горечь. Надо было всё-таки отдать эту ведьмочку милорду, как раз в его вкусе. Он любит ненормальных, но талантливых. Только сделать это стоило сразу, пока она ещё не пришла в себя. А я замешкался и теперь расплачиваюсь.

Ладно, буду считать её ещё одним слишком шумным и видимым духом, только и всего. Хотя от духов обычно больше пользы. Я потянулся здоровой рукой и мыслью к нужному мне пыльному тому, дождался, пока дух снимет его для меня с полки и вернулся к столу. Духи, особенно те, кто уже давно жил в поместье, умели считывать желания, иногда даже образы, просто не всегда спешили их выполнять. Но сегодня всё было иначе, сегодня духи были готовы для меня на всё.

А я решил пока отвлечься от мыслей о предстоящем ритуале и заняться рутинной работой. Например, продолжить каталогизировать справочники, закончить, наконец, перевод того старинного тома, что я нашёл в прошлом месяце на чердаке, или поискать тайники. Мои предки обожали прятать книги, небольшие артефакты и сушёных крыс за всякие отодвигающиеся панели в стенах и выпадающие камни. Мне редко удавалось обнаружить очередной схрон, ещё реже там оказывалось что-то ценное. Но найденное оправдывало все старания: новые книги – это всегда хорошо. К тому же, мне ещё надо было закончить отчёт о повторном призыве Девы-скорпиона. Записывать в подробностях все ритуалы, ставить на описание ссылки в справочниках – всё это было частью моей работы, очень полезной, кстати, частью. В своё время я почерпнул много интересного и нужного из таких вот описаний, сделанных моими предками. Они не скупились на комментарии, ценные замечания и хитрости, которые порой оказывались весьма полезными. Кроме того, мой опыт уникален – ещё ни один идиот первого уровня не додумывался вызывать суккубу.

Перевод и каталогизация справочников заняли у меня всё время до вечера. Глаза и пальцы болели, но я был доволен собой. Это был мой вклад в семейное дело, мой след в хрониках. Даже если я, самый последний и самый слабый из заклинателей, больше ничего не сделаю, этого уже будет достаточно. Если, конечно, эти хроники, каталоги и книги кому-то потом понадобятся.

Согласно моему завещанию при отсутствии у меня наследника, всё, что здесь есть, перейдёт милорду вместе с длинным письмом от меня. Так получилось, что ближе него у меня никого сейчас нет. Я завишу от него. Как бы это ни было неприятно. Без его разрешения я не могу покинуть это поместье, не могу сделать и шага за границы невидимого круга. Так что он для меня – ключ от всего мира, хочу я этого или нет. Куда уж ближе?

Я потянулся и встал из-за стола. Время ужинать, надеюсь, духи постарались сделать что-то не только полезное и сытное, но и вкусное. Мне нужно много сил и много крови. Рука уже стала почти похожа на нормальную, хотя я всё ещё чувствовал, как меняют форму мышцы, сосуды, как выпрямляются кости. Хотя бы ноющая боль прошла, оставив после себя усталость. Это одна из причин, почему я так не люблю демонов – с духами проще, достаточно надреза.

Ирма уже ждала меня за столом, она выглядела усталой и немного испуганной. Меня коснулись воспоминания духа, нечёткие обрывки, искажённые картины. Она исследовала поместье. Неужели думает, что ей всё тут можно? Или что тут никого нет? Сущности она видеть не может, но в ней же есть немного магии, поэтому чувствовать должна. Ладно, если разбудит не тех, кого следует, это будут её проблемы, в конце концов, смерть списывает все долги.

– Добрый вечер, – робко поздоровалась она, продолжая смотреть в тарелку. И куда только делась её неуёмная энергия? Я даже почти не стал злорадствовать. Почти.

– Добрый? – я вскинул бровь. Это она так шутит? – Здесь добра не бывает.

– В этом доме так пусто, – она неуверенно пожала плечами и попыталась улыбнуться. Ничего, скоро она отучится это делать. Здесь это никому не нужно, здесь нечему радоваться. – Так холодно и одиноко.

– Ты знаешь, где дверь. Если забыла, попроси вслух, тебя проводят, – я привычно начал тянуть гласные. Знаю, это ужасно раздражает. Ирма ничего не ответила, так и просидела весь ужин, глядя в свою тарелку.

На следующий день мы почти не виделись, я был слишком занят, она бесцельно бродила по замку, время от времени пытаясь отобрать у духов их работу. Хотя надо сказать, запеканку она делает отменно. Я почти смирился с тем, что она существует. Это оказалось на удивление просто.

– Завтра мне надо будет провести один ритуал, если хочешь, можешь посмотреть, – я пожал плечами.

Это не призыв, и самое большее, что эта ведьмочка сможет узнать – про существование самой Чаши Крови. Однако, доказать это она всё равно не сможет. Без моей воли ни она, ни кто-либо другой никогда не найдёт её и не увидит. Сама по себе эта информация не имеет ценности. Я усмехнулся. Это самый сокровенный, самый важный ритуал моей семьи, а я собираюсь показать его чужаку. Если честно, не знаю, почему. Может быть, потому что не хочу проводить его в одиночестве? Этот дом меня не предаст, но ритуал очень сложен физически. А когда на тебя кто-то смотрит, гордость держит крепче верёвки. Показать слабину перед этой замухрышкой? Я скорее умру, чем допущу это. Она – моя подстраховка. Да и кто посмеет запретить мне? Кто осудит? Никого не осталось и, возможно, никогда уже не будет.

– А можно? Я буду стараться, я не помешаю! – похоже, ей действительно этого хочется. Она что, вообще бояться умеет? Хотя костра боялась.

Свалилась недалёкая на мою голову. Я только кивнул. Не хочу ничего ей объяснять, всё равно не поймёт. Мне и самому порой не просто объяснить себе свои же поступки. Я ушёл спать сразу после ужина, комплекс упражнений делал дольше обычного, голова была забита информацией и переживаниями. Всё-таки мне ещё не достаёт уверенности в своих силах. Слишком часто приходится повторять себе, что я – глава рода.

Утро началось с контрастного душа. Я мылся долго и тщательно, ритуал требовал полной чистоты и полной самоотдачи. После утренней разминки – ещё раз, на этот раз тёплой водой. Меня всё равно морозило, волнение пульсировало дрожью где-то в кончиках пальцев. На завтрак я не стал спускаться, сегодня мне полагалась только очищающая настойка, противная и с кучей мелких листиков, липших к губам и горлу. Жуткая гадость, если честно, но выпить её было необходимо. Древний рецепт, наследие многих поколений моей семьи, но всё равно противная.

Я отставил в сторону стакан с последним глотком настойки. Мне в голову пришла одна простая, пугающая и мерзостная истина. Я слишком жалок. Меня пугает вся эта бездна веков, поколений и лиц. Меня пугает ритуал. Мне страшно проводить его в одиночестве. Как будто присутствие наблюдателя может что-то изменить. Мне даже всё равно кто будет стоять у края Чаши, лишь бы там кто-то был. Не сущность, человек. Этот ритуал – соединение со всеми предками, с родом. Я не хочу этой встречи, боюсь их осуждения и непонимания. Веду себя как маленький ребёнок. На пороге бездны цепляюсь за свою человечность. Я едва не рассмеялся. Значит, это просто страх. Что ж, мне не впервой сталкиваться с ним.

Белый просторный балахон лежал в шкафу на том же месте, что и в прошлый раз. Простая ткань, ничего лишнего, только чистота. Я разделся и натянул его, ощущение было не самым приятным, ритуальное облачение царапало кожу, слишком грубое, слишком примитивное. Теперь всё готово. Мне нет нужды звать Ирму, духи сделают это, повинуясь моему желанию, даже без приказа. Перед самым ритуалом я особенно ясно понимаю, что чувствуют те несчастные, которых ведут к эшафоту. Обрыв. Сейчас я чувствовал себя так же. Как будто, ещё шаг – и под ногой окажется пропасть. И ты не знаешь, какой шаг будет последним, идёшь, не глядя вниз.

Небелёная ткань ложится неудобными складками, ничего, это ненадолго. Ирма ждёт у самого входа, бледная и дрожащая. Дура, ты здесь только потому, что мне самому страшно, если ещё и ты трястись будешь, я просто сбегу. Вру, конечно, никуда меня духи не отпустят. Им был обещан этот ритуал. Я прекрасно чувствую, как они собираются, наполняют собой пространство, предвкушая кормёжку. Они могут сколько угодно быть послушными и предупредительными слугами, но не стоит забывать, что они просто кровожадные твари, связанные чарами и именами моих предков.

– Слева от входа есть небольшое возвышение, когда войдём, станешь на него, – я с трудом проталкивал воздух в пересохшее горло, слова давались тяжело. – Не шевелись и ничего не говори, что бы там ни происходило. Поняла?

– Да, – робко и едва слышно. Уже пожалела, что напросилась? А вот нечего было!

– От этого зависит не только моя, но и твоя жизнь, – я отвернулся. От этого зависит много чего, не только жизнь, хорошо хоть она этого не понимает.

Двери открылись сами, едва я к ним подошёл. Духи просто голодны, они очень ждут. Зал Крови, Чаша Крови, древнее место силы, огромный артефакт. У меня горло перехватило от ощущения мощи этого места. Сердце всего поместья, наследие всех моих предков. Ирма послушно заняла своё место на возвышении и замерла. Зал освещался свечами, зажженными духами, пол уходил вниз, образуя огромную чашу, потолок терялся в темноте, я ни разу не видел, как он выглядит. Сюда заходят лишь для проведения ритуала или в случае крайней необходимости, не так уж часто.

Слушайте меня те, кто обитает в этом доме, слушайте духи, слушайте демоны, сущности среднего и нижнего миров. Я пришёл дать вам плату, я пришёл напоить вас кровью. Внемлите же мне! Принимаете ли вы меня?

Я шагнул вперёд, ледяной пол обжигал ступни, редкие огненно-горячие прожилки делали контраст почти невыносимым. Это вены и артерии поместья, они принесут кровь всем, кто её жаждет. Балахон с тихим шуршанием упал к моим ногам, я остался полностью обнажённым.

Примите же кровь, примите меня её проводником. Именем силы, именем обновления, именем рода. Кровавый дождь да омоет этот камень.

Шаг, ещё один. Я медленно спускался по краю Чаши к самому центру. Страха не осталось, только странная эйфория, меня словно влекло вперёд, я не мог остановиться, я жаждал. Невыносимо, сладко, остро, безумно. Так же, как те, кто наполнял зал, кто исходился беззвучным криком в деревьях и стенах, я жаждал крови. Ещё никогда она не казалась мне столь желанной. Я остановился в самом центре, посмотрел вверх, но ничего, кроме темноты не увидел. Таково моё небо, таково то, что надо мной – тьма. У ног же моих – лёд и пламя, жаждущие влаги, что наполняет мои вены. Таков мой мир.

Вкусите же крови, те, кто пришёл на зов, те, кто остался. Напитайтесь силой, напишите свои имена на древних камнях.

Серебряный стилет удобно лёг в руку. Сегодня кровь вкусят не только духи, но и демоны. Я провёл лезвием по груди, надавив напротив сердца, там кровь самая чистая и самая вкусная. Потом распорол кожу на запястьях. Больно не было, только щекотно, когда солёная влага начала стекать по рукам и груди. Надо потерпеть совсем немного, это мой вклад, моя часть. Как только первая капля упала на пол, я почувствовал, как сверху пришла сила. Это было странное ощущение, как будто там, в темноте, пробуждалось нечто огромное, непонятное, непостижимое. По моей щеке скользнула тяжёлая тёплая капля крови, потом ещё одна и ещё.

Вкусите же жизни всех поколений рода заклинателей. Напитайтесь силой. Я даю вам плату, примите же её.

Я закрыл глаза и поднял голову. Кровь лилась с потолка, стекала по моему лицу и телу. Сначала отдельными каплями, струйками, с каждым ударом сердца всё больше, всё сильнее. Это то, что оставили мои предки, это Чаша Крови. Наследие, артефакт, сила. Внутри зашевелились, прорываясь наружу, мои духи. Это и их плата тоже. Я чувствовал, как они разрывают плоть, мне не надо было открывать глаза, чтобы видеть, как они подставляют свои маски под кровавый ливень, как жадно пьют. Это была их ночь, их право. Я лишь придерживал их, обнимая, отдавшись полностью этому странному, противоестественному единству. Этой силы моим духам хватит надолго, ритуал закрепит нашу связь. Чаша заполнялась, вскоре я уже по грудь стоял в крови. Всё, теперь только ждать, пока камни не впитают плату. Потом, по огненным жилам она разойдётся дальше, наполнит все жадно распахнутые рты. Я плыл в каком-то странном полусне, огненные обжигающие стрелки изредка касались моих ног, льдом скользили по обнажённой коже духи. Это состояние напомнило мне видения, что иногда посещают меня по ночам. Видения о среднем мире. Мне начало казаться, что я слышу их голоса, что понимаю их. Время исчезло, осыпалось наверх песком в часах. Не было ничего, кроме огня и льда прикосновений, кроме тьмы и крови. Я стоял, не шевелясь, и ждал, пока насытятся сущности поместья.

Духи вернулись в моё тело болезненным рывком, зато раны затянулись почти мгновенно. Я открыл глаза. Первые капли уже начали отделяться от глянцевой поверхности и подниматься куда-то во тьму, словно пол снова поменялся местами с потолком, кровь капала снизу вверх, возвращаясь в Чашу Крови. Всё, закончилось, я больше не нужен. Часть меня теперь навсегда останется здесь. Идти в густой жидкости было трудно, но каким-то чудом или удачей я ни разу не поскользнулся. Ещё ни один из моих предков не погиб, захлебнувшись во время этого ритуала, мне до ужаса не хотелось быть первым.

Так странно было стоять обнажённым, покрытым кровью на холодных камнях у закрытой двери. Этот ритуал для заклинателя – обретение силы, обновление, очищение, я же чувствовал себя измотанным. А ещё это – единение с семьёй, родом. Именно в этой преемственности всегда заключалась основа нашего выживания.

Я натянул лежащий у моих ног балахон, он почти мгновенно пропитался кровью. Грубая ткань неприятно липла к коже. Мой прежний балахон, в котором я пришёл сюда, остался лежать на противоположном конце зала. Заклинатель не возвращается, он идёт вперёд и никогда не оборачивается. Потому что спина его всегда прикрыта сущностями, что ему служат. Почти дословная цитата из правил нашего рода. Двери открылись, и я зажмурился от яркого света светильников, после полумрака зала глазам требовалось время, чтобы привыкнуть. Пройдёт всего пара часов, и Чаша полностью поднимется вверх, пол снова будет чистым, до следующего ритуала. Надеюсь, духи уведут оттуда Ирму, у меня не осталось сил ни на что.

Это потому, что ты принимаешь их всех. Ты отдаёшь всё и ничего не берёшь для себя.

Я вздрогнул, только это мне не хватало! Да когда же этот настырный демон от меня отстанет? Мне показалось, что я слышу его смех, чувствую взгляд его фиалковых глаз. Как он смеет преследовать меня здесь, на моей земле? Я шёл по коридору, слабо соображая, куда иду. Стены вокруг меня сыто пульсировали от переполнявшей их энергии, от струящейся внутри них крови. Я знал, что духи не позволят мне заблудиться, поэтому просто отключил голову.

Они довели меня до самой комнаты, открыли передо мной дверь. Сомнамбулой я прошёл в ванную и едва не врезался в тумбочку слева от двери. Духи мягко поддержали меня и направили. Из-за выпитой силы их прикосновения были лишь слегка прохладными, а не обжигающе холодными. У меня едва хватило сил выкрутить вентиль. Горячий душ согревал и смывал с моего тела кровь. Как же хорошо! И ещё здорово, что я не завтракал, меня сильно тошнило, в ноздри забился навязчивый металлический запах. Ритуал должен питать силой, почему же мне так плохо?

Я с трудом выполз из душа, меня всё-таки вырвало, не знаю уж чем, лично мне показалось, что желудком. Всё моё тело дрожало от холода и накатившей слабости. Представляю, как жалко я выгляжу – тощий бледный подросток, скорчившийся на залитом водой полу ванной и содрогающийся в болезненном спазме. Позорище рода, слабак, страшащийся самого важного семейного таинства и так и не выбравший свой путь. Может, демон в чём-то и прав, мне надо прекращать жертвовать и начать брать что-то для себя. Я кое-как встал, отмахнувшись от ехидного смешка, и закутался в толстый пушистый халат. Всё, с меня на сегодня хватит! Нет ничего приятнее и желаннее кровати, я позволил своему эгоизму взять верх и провалился в глубокий сон без сновидений.

Часть 2. Ведьма. Глава 10. Охота на охотников.

Проспал я весь остаток дня и всю ночь и проснулся от пинка куда-то в печень. Ну, хотя бы кусаться не стал, уже радует. Интересно, это который был? Если не целитель, тогда ясно, почему всего лишь пнул. Я с наслаждением потянулся и выполз из-под тёплого одеяла. Давно не чувствовал себя таким отдохнувшим! И удовлетворённым – с неприятной работой покончено, можно расслабиться. Надо же, оказывается, я заснул голым, хотя обычно надеваю ночную рубашку. Видимо, на такой подвиг вчера меня уже не хватило, а духи решили не тревожить меня лишний раз. От вчерашней усталости не осталось и следа, я чувствовал себя полным сил. Что ж, это надо использовать. Было кое-что, что я давно собирался сделать – раз уж Чаша Крови наполнена новой силой, нельзя упускать шанс. Сейчас весь дом буквально переполнен энергией.

Я быстро размялся, принял душ и натянул чистую одежду – как всегда тонкий свитер с горлом и штаны, всё по-прежнему серого цвета. Но сегодня это, почему-то, не воспринимается как что-то постыдное. Балахон куда-то исчез, и я совершенно не был опечален этим фактом. Слишком неприятное воспоминание о вчерашнем ритуале. К тому же, он был весь пропитан кровью.

Атрибуты, добытые мной в академии, я убрал на верхнюю полку шкафа и с тех пор не трогал. И теперь пришло время их зарядить. Сейчас это будет сделать проще всего. Я вытряхнул из холщового мешочка четыре позвонка и усмехнулся. Эта часть человеческого скелета идеально подходила для создания замка. Если, конечно, прежний её владелец обладал магическим даром. Артефакт должен был получиться сильным и крепким, хоть и несколько своенравным. В одной из книг по созданию магических предметов говорилось, что любая кость, содержащая мозг, обладает характером.

Ритуалы по созданию небольших артефактов обычно проводились в малой лаборатории. Она располагалась на одной из крупных вен поместья и сейчас была переполнена магией. Я спокойно смогу черпать из неё при создании замка. В течение нескольких дней после ритуала обновления Чаши Крови весь этот дом буквально переполнен энергией, протекающей по его венам и артериям. Наверное, тот, кто придумал и создал всю эту систему, был настоящим гением и, что-то мне подсказывает, заклинателем духов. У них обычно более изощрённая и яркая фантазия.

Я вышел из комнаты и едва не споткнулся о сидевшую у порога девушку. И давно она тут? Так вот почему духу вздумалось меня будить. Эти сущности по какой-то неясной причине преисполнились любовью к этой девчонке и всячески мне её навязывали. Я несильно пнул вредную ведьмочку в бедро. А вот нечего спать у меня под дверью!

– Ай! – Ирма подпрыгнула и упала на бок, ноги видимо затекли. Я даже злорадствовать не стал, знаю ведь, какие здесь холодные и жёсткие полы. – Ты жив!

– Нет, умер, давно уже, – я холодно посмотрел на неё. Вот что за глупость задавать такие вопросы?

– Вчера было страшно. Очень страшно. А ты ушёл. Мне показалось, тебе плохо было. Я так за тебя испугалась! – она тараторила так быстро, что я едва успевал улавливать смысл слов. Как у неё только дыхания хватает? – А там же просто ужас был! Кошмарный! Мне страшно было, очень! Я даже шевельнуться не могла! И всё это кружилось там! А ты такой храбрый! Я б от страха померла, если бы на меня кровь полилась, вот честно!

– Закончила? – я только пожал плечами. И мне было страшно, но это как боль, как овсянка по утрам, к этому можно привыкнуть. – Мне надо работать.

– Я могу помочь? Я очень хочу, правда! Я много чего умею! – она опять потянулась ухватить меня за одежду, что за дурная привычка? Как будто мне что-то может быть нужно от такой замухрышки!

– Не мешай, – я оттолкнул её руки и даже не обернулся, хотя она как-то подозрительно всхлипывала у меня за спиной. И почему только женщины считают слёзы весомым аргументом? Не так уж и действенно, мне кажется.

Я вошёл в малую лабораторию и закрыл за собой дверь. Надо было отдать её милорду раньше! Теперь даже не знаю, как ему сказать о ней и стоит ли говорить вообще. Я тяжело вздохнул. Вот ведь проблема на мою голову! Мне надо сосредоточиться на предстоящей работе, об этой девице подумаю потом.

Я чувствовал, как под ногами пульсирует сила, как энергия течёт по венам и артериям дома. То, что нужно, лучшего времени не выбрать. Заклинатели не так уж часто занимались созданием артефактов, но это не значит, что не умели. Я разложил на столе позвонки. Как же мне повезло их добыть! Они подходили просто идеально. Стол был специальный, из морёного дуба, такой лучше проводит энергию. Итак, четыре. На два можно сделать замки для духов, на два – для демонов. Ещё надо решить, делать ли их на сильных сущностей или на самых часто призываемых? Лучше на сильных – тех, с кем у меня прочный контракт, можно призвать без особых изысков. Значит, духи. Я убрал три позвонка в мешочек и отложил в сторону.

Могущественный дух, хотя бы один раз призванный, на которого у меня едва хватило сил. Был такой, он очень трудно шёл на контакт, редко вызывался, ему не нравилось общество людей и наш мир. Этот дух мог строить очень мощные барьеры, сохранять человека живым даже на самом краю смерти, он оберегал от всего. Но он брал высокую плату, в прошлый раз я едва не умер от кровопотери. И дух был капризный, он хотел получать кровь лишь от заклинателя, жертвы ему не нравились. Значит, надо будет влить в артефакт как можно больше энергии – это поможет несколько умерить аппетиты сущности.

Первым делом я нарисовал круг призыва Духа Барьеров. Он был сложным и вычурным, состоял из множества отдельных элементов, каждый из которых надо было воспроизвести максимально точно. Нарисовать его вручную на кости я, конечно, не мог – слишком маленький размер и хрупкий материал – но об этом мои предки тоже позаботились. В лаборатории можно было найти инструменты для любой работы с артефактами. Я настроил систему линз и зеркал, поправил кристалл проекции и поставил позвонок нужной стороной в зажим. Усилитель работает, источник энергии тоже. Проекция круга отпечаталась на кости без каких-либо искажений. Просто идеально! Теперь надо добавить силы, линий защиты и ограничения сущности, привязать символ индивидуального контракта.

Для накопителей энергии лучше всего подходят драгоценные и полудрагоценные камни, если их использовать для непосредственной работы, то подбирать надо индивидуально, если вот так вот вставлять в артефакт, то следует выбирать согласно фазе луны и цели. Сейчас особой силой обладает янтарь, к тому же, это камень с памятью, на него хорошо завязывать чары. Я отошёл к столику, заставленному шкатулками. Где-то здесь ещё должен был быть, сильный, привезённый с берега Балтийского моря. Точно, вон в той шкатулке. Я достал горсть мелких медово-золотистых камешков. Мне нужно всего несколько – они хорошо принимают энергию. Выбрав самые ровные и тёплые на ощупь, я вернулся к рабочему столу. Работы предстояло ещё много. Закончив с первым замком, я взялся за второй.

Второй дух был очень сильным и очень буйным, я призывал его всего один раз и не сказать бы, чтобы удачно. Мне удалось его удержать, но подчинить и заключить контракт – нет. Конечно, делать для него замок рискованно, но вполне возможно. Итак, Дух-Ледовик. Управляет водой и льдом, хаотичен и непредсказуем, контролировать его почти невозможно. Нужно добавить камни в линии призыва, лучше сапфиры, они ближе ему по природе, но самому духу лишних сил не давать. Его можно будет использовать для кратковременной вспышки, главное, самому потом успеть убежать. Для демонов я использовал только один позвонок – для Девы-скорпиона. Больше не смог вспомнить никого подходящего. Всё-таки я не часто призываю демонов. Тратить редкий ингредиент на Пса Ада было просто расточительно. Я убрал неиспользованный позвонок в холщовый мешочек, а готовые артефакты оставил напитываться силой. С этим можно не спешить, камни примут столько магической энергии, сколько смогут. Есть хотелось до боли в желудке, я пропустил завтрак, обед и почти ужин. Что ж, голодовка в мои планы не входила, но и прерывать процесс создания артефактов на середине тоже не стоило.

Я спускался по лестнице, мысленно перебирая в голове всех известных мне демонов. Читать доводилось про многих, призывать – всего нескольких. Не нравится мне это, не люблю демонов. И ни одного из них я не хотел призывать замком. Контрактов с сильными у меня не было – демоны ко мне не так благосклонны, как духи и, в большинстве своём, не достаточно любопытны. Разорвут за наглость – вот и всё, чего я добьюсь.

С Духом-Ледовиком всё по-другому, он вообще неуправляемый. Заключить контракт с ним не удавалось никому из моих предков, хотя пытались многие. Я спустился в обеденный зал и замер на пороге. Ирма! Девчонка совершенно вылетела у меня из головы! А ведь она – гость в моём поместье и привёл её сюда я. К тому же, она – мой должник, мы связаны. Я поджал губы и вошёл в столовую, молча сел на своё место и пододвинул к себе тарелку. Духи, кажется, решили закормить меня. Что ж, я сам виноват, что пропустил завтрак и обед.

– Прости. Я была слишком назойливой. Прости меня, – Ирма смотрит в тарелку и как-то странно и забавно трёт кончик носа. Ну, вот и что мне делать? Нормальный человек, наверное, должен попытаться её утешить.

– За что ты извиняешься? – я прижал вилкой рыбное филе, чуть розоватая нежная плоть легко резалась, истекая прозрачным соком. Девушка только сглотнула и уткнулась в свою тарелку. Я отправил ароматный, пахнущий тимьяном и базиликом кусочек в рот.

– Я же тебе мешаю. Хотела помочь. Ты ведь меня спас. А я такая бесполезная. Ничего не понимаю, только лезу. Прости, – Ирма залпом выпила полстакана травяного настоя и закашлялась.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – надеюсь, на этом все её попытки изображать дружелюбие закончатся.

Девчонка же должна иметь хоть каплю мозгов и гордости, чтобы понять – моё отношение лучше не станет, ничего хорошего её здесь не ждёт. Тогда она просто уйдёт и оставит меня в покое. Может, даже забудет свои неосторожные слова о долге. С этим я как-нибудь разберусь.

Дальше мы ели молча, духи постоянно приносили новые блюда, явно стараясь наверстать завтрак и обед. Прошедшим днём я был в целом доволен, три свежесозданных артефакта – это ценное и полезное приобретение, особенно если учитывать, что я всё-таки планирую съездить на Пасху в Рим. Если милорд меня отпустит, конечно. Очень на это надеюсь. Я встал из-за стола и пошёл в библиотеку. Завтра мне нужно будет съездить в город, девчонку лучше оставить здесь. Дам ей шанс уйти, не прощаясь. Если решит остаться – духи за ней присмотрят. Перед сном я полистал справочники демонов, больше для очистки совести, чем из настоящего желания призвать кого-то из них. Или создать последний замок.

Поезд прибыл на станцию с опозданием всего-то на несколько часов. Опять военные перекрыли пути для своего эшелона. В последнее время в герцогстве такие задержки стало нормой. Я вышел из вагона и направился к выходу в город. Людей на станции было немного, в основном скучающие лоточники и вездесущие женщины с детьми. Вещей с собой у меня не было, я не собирался задерживаться больше, чем на день. Ещё почти час ушёл на то, чтобы поймать кэб. Мимо проехали пять занятых и три свободных, видимо, не посчитавших меня достаточно взрослым и платёжеспособным. Что ж, их проблемы, подвёзшему меня до конторы я оставил щедрые чаевые. Поверенный уже ждал меня. Это был немолодой, но вполне ещё бодрый мужчина с залысинами и хитро блестевшими за стёклами очков глазами. Он вежливо поприветствовал меня и указал на стул напротив своего стола.

– Чем могу быть полезен в этот раз, герр де Тенебре Энфер-Эсприт? – не знаю уж почему, но он всегда ужасно путался с обращениями. К моей фамилии больше подошло бы «мсье». Хотя здесь, между Германией и бывшей Францией в ходу были оба обращения. Их выбирали в зависимости от фамилии собеседника, собственных корней или предпочтений. – Вам снова нужна ваша банковская ячейка?

– Не только, – я достал и положил перед ним на стол два конверта, – здесь копия моего завещания и некоторые указания касательно моих дел. Ещё я хочу поручить вам заняться переговорами с моим поставщиком. Во втором конверте мои требования и копия его письма, прошу вас договориться с ним о финансовой стороне вопроса.

– Я всё понял, благодарю за доверие, – поверенный вежливо кивнул мне.

Моя семья пользовалась услугами этой конторы уже несколько поколений подряд. Прежде здесь со всем управлялся отец моего поверенного, до этого – его дед. И так далее до самой первой встречи наших предков. Я был, что называется, постоянным клиентом, но поверенный всегда вёл себя так, словно был выбран мной после долгих поисков и теперь должен оправдать оказанное высокое доверие. Это даже льстило. Его манера общаться с клиентами была почти безукоризненной.

Пока мы беседовали, погода успела испортиться. Мы шли до банка под мелким моросящим дождём. Ненавижу такую погоду, сейчас всё вокруг похоже на моё поместье – такое же серое, пустое и унылое. В дождь всегда так, поэтому я его и не люблю. Центральное отделение банка герцогства выглядело богато и совершенно безвкусно, оно было построено в ту эпоху, когда модным считалось нагромождение лепнины, позолоты и жирных младенцев с крыльями. Всё это должно было олицетворять собой роскошь. Строгие греческие колонны у входа смотрелись слишком просто и неуместно в этом лепном кошмаре.

– Добрый день, нам нужен доступ к сейфовой ячейке номер 132-А, прошу вас, – поверенный вежливо улыбнулся банковскому служащему.

Да, он всегда такой, безупречный джентльмен и великолепный специалист. Служащий несколько раз перечитал бумаги и только тогда отправился за ключом. Сектор А в банке был самым элитным, самым хорошо охраняемым, ячейки там предоставлялись только особо уважаемым клиентам, с которыми банк работал уже давно, порой несколько поколений. В общем, для таких, как я.

– Прошу вас, мсье, проследовать за мной, – служащий согнул спину в поклоне, надолго задержавшись в таком положении. Бесит. Глупая и бессмысленная услужливость, настолько лживая и показная, что тошнит.

Мы спускались в подвал банка по винтовой лестнице, ярко освещённой и украшенной разлапистыми гипсовыми цветами. Выглядят как какая-то плесень. И почему здесь нет деревянной отделки? Гипс и бетон в таком вот виде – совершенно мёртвые материалы, от них веет пустотой, искусственностью. Меня это почему-то нервирует. Минерал гипс довольно хрупок, поэтому при обжиге он полностью теряется, остаётся только вязкий труп, из которого отливают мерзкие цветочки. Гадость.

Разглядывать этот ужас мне совершенно не хотелось, и я ускорил шаг. Чем, само собой, вызвал тщательно скрытое неудовольствие служащего банка, шедшего намеренно медленно. Видимо, он хотел произвести впечатление на почётного гостя и продемонстрировать богатство отделки. Служащий невольно ускорил шаг, недовольно поджав губы.

Наконец, эта ужасная лестница закончилась, и мы вошли в просторный зал. Он был разделён на отдельные кабинки, в которых можно было спокойно уединиться со своей ячейкой и её содержимым. Мой поверенный остался сидеть на диванчике у входа. Его с детства приучили не интересоваться делами моей семьи. Я – слишком хороший клиент, чтобы рисковать мной ради банального любопытства.

Служащий банка принёс мне довольной большой и увесистый ящик из красного лакированного дерева – вместилище тех ценностей семьи, которые они по какой-либо причине решили хранить вне дома. Кольца, например, были слишком сильным артефактом, чтобы оставлять их в месте, пропитанном магической энергией. Поставив ящик на металлический столик, служащий подобострастно улыбнулся и вышел из кабинки, закрыв за собой дверь. Я дождался, когда он отойдёт, и запер её на щеколду.

Ключ от этого ящика был только у меня и копия – у поверенного, но воспользоваться он им имеет право только в самом крайнем случае или с моего особого разрешения. Подстраховка, которой, насколько я знаю, никто из моих предков так ни разу и не воспользовался.

Почти половину объёма ящика занимала старинная резная шкатулка. Я бережно провёл рукой по её поверхности и ощутил ответное покалывание. Это был мощный артефакт, созданный специально для хранения в нём колец. Он прятал их силу и разделял их, защищал друг от друга.

Я усмехнулся. Моим предкам приходилось заклинать сильных духов или демонов, чтобы иметь возможность пересечь границу круга и хотя бы на время покинуть поместье и приехать сюда, забрать одно из колец и отдать распоряжения. Мне же спешить было некуда, благодаря вассальной клятве, я мог хоть в кругосветное путешествие отправиться, без риска, что Ватикан меня найдёт. Если, конечно, милорд даст мне на это разрешение. Редкая удача, мне не престало жаловаться.

Я тяжело вздохнул и открыл шкатулку, внутри было два отдельных ящичка, каждый украшен инкрустацией. На первый взгляд просто рисунок, но на самом деле – мощное защитное заклинание. Я ещё раз вздохнул и приложил палец к выпуклому цветку на крышке левого ящичка, укол был несильный, но неприятный, к тому же, палец потом ещё долго будет саднить. Крышка открылась, и я с облегчением положил в него кольцо духов. Главное – не перепутать, куда какое. Перед тем, как отпустить кольцо, я почувствовал, как оно нагрелось. Странно, нигде не встречал ни одного упоминания о подобном. Оно что, не хочет обратно? Что за глупости!

Я решительно закрыл ящичек с кольцом духов и открыл второй. Алый бархат внутри переливался в электрическом свете всеми оттенками свежепролитой крови. Кольцо демонов начало нагреваться раньше и сильнее, я его едва не уронил. Ну, вот что это такое? Всё равно мне придётся оставить их здесь – хранить что-то подобное в поместье слишком опасно! Я, конечно, читал, что сильные старые артефакты могут обрести волю и разум, но это было уже слишком! Какой разум и какие желания могут быть у колец? Пусть даже и столь древних и мощных.

Я с силой захлопнул шкатулку с кольцами. В лакированном ящике хранилось ещё несколько семейных безделушек, некоторые важные документы и расписки, договоры о поставках и услугах, многие из них уже были недействительны, а остальные мне почти неинтересны. Мои предки ещё поддерживали связь с внешним миром, надеясь когда-нибудь вернуть себе положение и свободу. Мне уже было всё равно.

Кольца я отправил отдыхать, с банком закончил. Мои требования поверенный передаст, за состоянием счёта проследит. Я всегда полностью полагался на его профессионализм и честность. Думаю, немалым гарантом этого служило то, что он знал о том, что работает на колдуна.

Теперь осталось обсудить с поверенным некоторые детали, пройтись по магазинам и можно ехать домой. Надеюсь, успею на вечерний поезд, если его, конечно, не отменят. Слишком много «если» и «надеюсь», что поделаешь, сейчас герцогство принимает в войне самое активное участие. Это не может не сказываться на мирных жителях. Я запер ящик и вызвал служащего. Как же бесит его угодливая улыбка, слегка прикрывающая снисходительность и насмешку – ребёнок, а мнит себя взрослым! Вот ведь ничтожный червяк! Поверенный оторвался от чтения каких-то бумаг и молча последовал за мной к выходу.

Вышел я из конторы только через два часа, получив напоследок напутствие не гулять допоздна. Последнее время в городе было неспокойно. Полиция всё ещё не могла найти двух пропавших недавно девушек, и ходили слухи ещё о трёх. Милорду это, думаю, очень не нравилось. А значит, мне лучше было вернуться домой как можно раньше. Ещё не хватало, чтобы он меня здесь встретил и заставил искать этих загулявших девиц!

Дождь продолжал моросить, но уже почти не ощущался, оседая влагой на волосах и одежде. Я зашёл в чайную лавку, из-за пристрастий милорда их в городе было несколько. Пожилой китаец оценивающе посмотрел на меня и стукнул кулаком в стенку. Через минуту в зал зашла невысокая девочка с двумя косичками. Ясно, переводчик. Я повернулся и посмотрел на неё долгим немигающим взглядом. Девчонка вздрогнула и попятилась к деду. Вот то-то же, нечего мне улыбаться! Я начал перечислять сорта чая и травы, которые мне были нужны. Судя по тому, как удивлённо вытягивались лица китайцев, такого у них ещё никто не просил. Милорд подал мне несколько весьма любопытных идей, так что я занялся экспериментами с семейными рецептами травяных настоек. В конце концов, им уже не один век, надо же пробовать что-то новое. Наследие – это хорошо, но и составлять новые рецепты необходимо. Для будущих поколений, если они, конечно, будут. Я решил добавить к этим рецептам чай, хороший, китайский, тоже весьма полезный. Может быть, хоть так они перестанут быть такими противными?

– Что вы, господин, мы такое не продаём, это нельзя, – залепетала девочка, когда я назвал одну редкую травку. Даже не подумал бы, что её вообще можно достать здесь. Мои предки в своё время привозили из Тибета. Я мысленно усмехнулся. Для милорда, значит, продаёте, а для остальных – нет? После того, как императора Поднебесной сверг его же незаконнорожденный сын, до этого торговавший опиумом в Лондоне, китайцы стали появляться по всей Европе, и чего они только не возят! Особенно много разных сортов чая и трав. А ещё рис, конечно, его отлично скупают армейские фуражиры.

– Продаёте, – я противно растянул гласные, – мне милорд сказал!

Конечно, нехорошо прикрываться его именем, но почему бы и нет, думаю, он не обидится. Если вообще узнает. Старый китаец едва заметно кивнул девочке, и та что-то пискнув, нырнула под стойку насыпать мне мои заказы в отдельные бумажные пакетики. Вышел из лавки я вполне довольный собой. Давно запасы в моём поместье не пополнялись такими редкими и нужными травами! А если повезёт, я даже смогу найти здесь шоколад.

Через час и два магазина мне повезло. Я всё-таки наткнулся на кондитерскую лавку, не закрытую и не заколоченную. Из-за войны какао в Европу почти не завозили, шоколад – и подавно. Оставалось уповать лишь на милорда и его способность достать что и где угодно. Он, как и всякий маг, знал, насколько благотворно этот десерт влияет на магические линии, проходящие по телу человека. Как он полезен для мозга, особенно, после сильного напряжения. И что шоколад – первейшее средство при магическом истощении.

Я поудобней перехватил пакеты и вошёл. Толстая продавщица как раз заканчивала обслуживать… милорда. Шотландец что-то рассматривал не витрине и вообще изображал предмет интерьера, что с его габаритами было не так уж и просто. Первым желанием было уйти, но я целый час потратил на поиск этой лавки! Скорее всего, другой в городе просто не было.

– Решили немного прибавить в весе, милорд, или чем-то провинились перед супругой? – сейчас мой голос звучал особенно противно, это же мой сюзерен, так что старался я изо всех сил.

– Люк, маленькая заноза, почему ты не зашёл ко мне? – милорд повернулся ко мне и хищно улыбнулся. Если бы на моём месте был кто-то другой и при этом достаточно умный, он бы убежал, едва увидев эту улыбку. – Ты же знал, что я в городе.

– Вы так по мне соскучились, милорд? Завышенная самооценка на череп давит, понизить? – Я невозмутимо хамил человеку, от которого зависела моя жизнь и свобода. – Решили сделать суши с шоколадом?

Милорд несколько лет провёл в Японии, когда она ещё была британской колонией. Там успели построить старшую школу для детей из приличных семей – так это называлось. А по сути – аристократов и тех, у кого были деньги. Заведение считалось престижным. Вот там милорд и учился, пока Япония не откололась от Британской Империи. Кстати, относительно мирным путём. Так или иначе, со времён той учёбы у милорда и остались странности и чудачества, в том числе и в кулинарии. Суши и ещё некоторые японские блюда он, например, готовил сам, иногда до неузнаваемости уродуя рецепты.

– Только если ты первым их попробуешь, Люк, – милорд положил на стойку деньги и направился к выходу, даже не глянув на покупку. Шотландец забрал её, добавив к уже немалой горке у себя в руках.

Ну, вот почему у него есть, кому нести покупки? Так нечестно! У меня уже плечи ныли, а надо было ещё поискать можжевельник и лавровый лист. Выбирал я долго, с непривычки путаясь и передумывая по несколько раз. Проще всего было спросить у улыбчивой продавщицы, но мне не хотелось с ней разговаривать. Она была такая полная, тёплая и добродушная, словно существо из другого мира. Не моего мира.

Я вышел из кондитерской с чувством облегчения и парой упаковок шоколада. Уже начало темнеть, а время до отправки последнего поезда неумолимо сокращалось. Что ж, мне надо спешить. Я решил срезать через переулок. Этот город построили ещё римляне, и с тех пор он почти не перестраивался, так что заблудиться в нём было очень сложно. Строгая планировка по типу военного лагеря и остатки крепостного вала – здесь хорошо угадывался след давно ушедшей нации инженеров и строителей. К тому же улица на другой стороне была хорошо видна, идти было совсем близко. Я шёл спокойно, почти не чувствуя опасность, лишь лёгкое волнение. А потом духи внутри меня дёрнулись так резко, словно хотели порвать меня на куски. Я опоздал всего на несколько секунд, не успел развернуться, как-то среагировать. Не помогли ни интуиция, ни защита сущностей. Я почувствовал резкую боль в затылке, толчок вперёд, а потом стало темно.

Уверен, что провёл без сознания не так уж много времени. Всё тело ныло и болело. Меня связали и приткнули в каком-то грязном углу какого-то грязного сарая. Здорово! Интересно, что им может быть от меня нужно? Я не боялся – освободиться я мог всегда, чтобы призвать мелкого демона или духа можно было обойтись и без нормального круга. Поэтому сейчас мной владело скорее любопытство. В конце концов, что люди могут мне сделать? Даже не инквизиторы – их бы милорд на свои земли не допустил.

– Неплохо, у этого мелкого есть небольшой дар, командир будет доволен, – похититель противно рассмеялся. Я их не видел, меня от них отделяла груда каких-то ящиков. Небольшой дар? Он что, издевается? Или он не про меня?

– Хилый он больно, потянет? А если хозяин суровым окажется? – другой уже голос, слишком неуверенный, но от того ещё более противный. Стоп, хозяин? Что за…? – Те-то две посильнее будут.

– А нам-то что? Сдадим, деньги получим и забудем. Не бери в голову, скорее всего, его просто прирежут, – первый хмыкнул. Плохо дело.

Я призвал духа-огневика, аккуратно пережёг верёвки и замер, прислушиваясь. Вот ещё, так просто не дамся! Я уже начал догадываться, к кому попался. Вот же неудача! Работорговцы магами! Находят всякую мелочь с хоть каким-нибудь даром и продают – чаще всего для жертвоприношения. Давно уже они не объявлялись, но в семейных хрониках я о них читал.

Теперь очередь духа-усилителя. Я почувствовал, как мышцы разгибаются, наполняются силой, как в теле плещется энергия. Сейчас в моих зрачках вращаются серебряные смерчи, жуткое зрелище, наверное. Я двигался быстро, но очень осторожно, до первого окрика, потом рванул, пригнувшись, на пределе скорости, подгоняемый криками «Убегает!». Сердце колотилось в горле, но страха по-прежнему не было. Только азарт погони, и острое нежелание закончить свои дни на алтаре.

Четверо мужчин побежали за мной, причём двоих я по-прежнему не ощущал. Пустые тени, всего лишь оболочки. Странно, хотя…. Какой же я идиот! Самый что ни на есть полнейший! Как же я сразу не догадался! Они охотники! Не такие хорошие, как желтоглазый ублюдок, но тоже неплохие. Люди, не просто лишённые дара, блокирующие его у тех, кто находился рядом. Их нельзя почувствовать или увидеть магическим зрением. Они – слепые пятна для магов. Глухие стены, через которые не проходит наш дар.

Это уже серьёзно, это не просто какие-то бандиты! Не простые работорговцы, которые отлавливают зазевавшихся малолеток! Я резко затормозил, едва не врезавшись в стену, и круто повернул. На улице было совсем темно, дорога блестела в свете газовых фонарей. Дождь, не поскользнуться бы! Это будет не только обидно, но и немного смертельно. Я едва не угодил под копыта лошади, похитители не отставали. Ну, какой из меня бегут с моей вечной анемией? Но всё равно я так долго не протяну, если бы не дух, давно бы уже свалился с ног, выплёвывая собственные лёгкие. Я с размаху стукнулся плечом о стену, кирпич рядом с моим лицом взорвался мелкой крошкой, оцарапавшей мне щёку. Они меня поймать хотят или угробить? Главное – не паниковать! Я же глава рода, великий маг, в конце концов!

– Не стреляй, идиот, он живым денег стоит! – какой заботливый похититель.

Я вдруг отчётливо вспомнил одну из семейных хроник, где подробно описывались работорговцы и подпольные аукционы для магов, где можно было купить себе раба или материал для ритуала, жертву с даром. Не просто отдельные ублюдки, это могущественная и старая организация, которая процветает уже не один век. Потребность в подобном никуда не делась, а маги всегда считали себя выше общечеловеческой морали. Правители разных стран много раз пытались это прекратить. Они давали задания своим дворянам по особым поручениям, агентам и просто магам.

Никто так и не вернулся живым. Кое-кого находили зверски убитым, многие пропали без вести. Лет восемьдесят назад отец милорда отправился по Францию по приказу Георга III. Он должен был найти логово этих торговцев, выйти на тех, кто проводит аукционы. Больше его никто не видел.

Милорд – очень хитрый маг. Он родился больше восьмидесяти лет назад, но умудрился провести особый ритуал и погрузить своё тело в долгий колдовской сон. Проснулся он не так давно изрядно помолодевшим и с провалами в памяти. Так что у него сейчас вторая молодость и новая жизнь. А вот исчезновение отца его ещё гложет. Тот был, как и милорд сейчас, дворянином по особым поручениям – доверенным агентом короны с весьма широкими полномочиями. И немалой амнистией на разные мелкие грехи. Впрочем, таких дворян и просили обычно разобраться с щекотливыми и дурно пахнущими проблемами. Причём тайно и не бросая тень на корону.

В любом случае, у меня есть уникальный шанс узнать то, ради чего так рисковал отец милорда. Только вот я не собираюсь им пользоваться. В мои планы совсем не входит становиться живым товаром на каких-то там торгах. Ублюдки, что пытаются поймать меня – всего лишь люди, они смертны, хоть и опасны для магов. А значит, я вполне могу их убить. И должен это сделать! Просто потому, что они заставили меня убегать и прятаться.

Я резко остановился, с трудом переводя дыхание. Всё, тупик, дальше мне бежать некуда. Дух-целитель изо всех сил пытался привести моё несчастное тело в форму, в то время как усилитель радостно ворочался, вытягивая из меня всё, что можно. Огневик не отставал, я чувствовал, как горят кончики пальцев. Что ж, мы ещё поборемся. Заклинатели живыми не сдаются!

Преследователей было пятеро. Странно, вроде на том складе было четверо. Откуда ещё один взялся? Ладно, не важно, всё равно придётся драться со всеми, сколько бы их ни было. Эти мерзавцы – сильные и здоровые мужчины, знающие, чего ждать от магов. Они будут готовы к любым фокусам. На двоих магия не действует вообще. Но это не делает их неуязвимыми. Я спокойно смотрел, как охотники на магов медленно приближаются ко мне, злорадно ухмыляясь. Радуйтесь, пока можете! Любого другого колдуна эти двое могли бы напугать до дрожащих коленок. Я же прекрасно знаю, что с ними делать. Стоит поблагодарить моих предков за подробные инструкции.

Я распорол ладонь от запястья до конца указательного пальца об железку, торчавшую из стены. Кровью при крайней необходимости можно заменить и уголь, и мел. Сейчас посмотрим, кто здесь самый сильный! Круг я нарисовал простейший базовый. Всего пара необходимых символов – основная защита, имя, уровень погружения. Кровь стекала по руке, пачкая стену. Эти недоумки-охотники даже не думали ускорять шаг, так сильно они были уверены в своём превосходстве. Любое магическое существо они развеют, атаку – остановят. Вот только заклинатели работают с кое-чем более материальным. Просто про нас все давно забыли.

– Пёс Ада, призываю тебя. Приди и убей этих людей, защити меня, возьми их плоть платой, – я очень надеялся, что он появится. Демон вполне мог проигнорировать меня, после прошлого призыва ему сильно досталось. Хотя, если он действительно настолько тупой и жадный, то придёт.

Я не ошибся. Воздух иного мира толкнулся в лёгкие, из стены вывалился демон, похожий на собаку с вывернутыми кишками, и тут же получил две серебряных пули в грудь, захрипел, выплёвывая какую-то бурую жижу. Да уж, не везёт ему со мной. Но они хотя бы отвлеклись, я метнулся в сторону к ящикам. За спинами работорговцев словно из-под земли выросла высоченная фигура в килте. Шотландец милорда, его верный телохранитель! Понятия не имею, что он здесь делает, но для меня это определённо хорошая новость! Зря я отвлёкся. Один из нападавших явно решил избавиться от меня.

– Отродье, такие как вы должны сдохнуть! Чудовища! – мужчина кинулся ко мне, на ходу вытаскивая большой нож с широким лезвием. Таким не только можно живот вспорот, если удачно попасть, то и голову отрубить получится! Ну и что с того, что я отродье и чудовище? Не ему меня судить! Никто не давал права этой швали подзаборной так меня оскорблять! Я – глава древнего рода магов, а он – всего лишь безродная шавка работорговцев!

Да и не ему говорить такое. Чудовищем меня сделали люди. Как и его, мне кажется. Наша ярость похожа. Всегда именно окружение, именно люди творят чудовищ. Ну и немного наследственность. А вообще, я мог быть милым добрым мальчиком, если бы родился в нормальной семье. Возможно. Откуда мне знать, на что похожи нормальные семьи? Я поднырнул под руку мужчины, уходя от удара, и чуть не задохнулся от боли. Нож второго работорговца вошёл мне как раз под рёбра. Я так и не успел понять, специально ли он прятался за своим товарищем, или просто так неудачно совпало. Было больно. Я увернулся и оттолкнул мужчину в сторону, прямо в клыки демона, ещё двоим чуть в стороне шотландец сворачивал шеи.

Можно сколько угодно быть невосприимчивым к магии, от клыков и кулаков тебя это не спасёт. Именно так и было написано в хрониках – просто призывайте самых тупых и злобных демонов. Сущности не сотканы из магии, они просто живут в несколько иной реальности. Я со злорадством наблюдал, как Пёс Ада, едва живой и перемазанный бурой кровью, перегрызает глотку одному из охотников. Его нашпиговали заклятым серебром, но чем примитивнее демон, тем хуже против него работают такие вещи. Всё дело в восприятии.

Я метнулся вперёд, перехватил руку последнего работорговца и прижал к его горлу лезвие ножа. Эти идиоты даже не обыскали меня как следует. И ведь самое противное, мои покупки остались лежать в том проулке. Мой шоколад! Я надавил на рукоять и провёл лезвием по горлу, на пальцы брызнула кровь. Дух-усилитель, которым я был сейчас одержим, с предвкушением облизнулся. Мне хотелось крови. Это были его желания, но я ощущал их как свои. Дух много работал, чтобы дать мне возможность сражаться, он был голоден.

На моих ладонях была кровь человека, которого я убил. Странное чувство, осознавать, что только что впервые забрал чью-то жизнь сам. Кровь пахла просто одуряющее вкусно, у меня даже голова закружилась, мне до безумия хотелось её слизать. Я машинально вытер ладони об штаны и только после этого вспомнил, что ранен. Нож работорговца не задел внутренние органы, но крови из меня вытекло изрядно. Дух-целитель успел подлечить меня, несмотря на контракт с демоном, но я всё равно чувствовал холод и странную лёгкость в теле. Свитер пропитался кровью и неприятно лип к коже. Что за гадство?

– Эй, Люк, ты как, живой? – милорд подошёл и с тревогой посмотрел мне в глаза. Интересно, что он сейчас видит? Наверное, духа. В моих зрачках плясало серебряное безумие.

– Буду жить, сейчас меня подлатают. Эти ублюдки – работорговцы. Кроме меня, они похитили ещё двоих. Я слышал, как они обсуждали их, – я вроде бы ничего не собирался говорить, но слова откуда-то взялись сами. Перед глазами мелькали чёрные точки, а в голове было легко и пусто. – Я вызову духа, он найдёт.

Крови из меня и так много вытекло, этого на оплату хватит, так хоть зря не пропадёт. Я выбрал такого, кто умел хорошо искать, и приказал ему найти двух девушек с даром. Не думаю, что в этом городе могло быть много мест, где собираются ведьмы-недоучки. Ждать долго не пришлось, я последовал за духом и повёл за собой милорда и его телохранителя. Странное ощущение, как будто всё в тумане, нереальное и пугающее. Я шёл, то и дело, цепляясь за стены. Духу-усилителю лучше не давать власти над телом на долгий срок, поэтому я отправил его отдыхать, едва закончился бой. Всё равно продержал его слишком долго. Вошедший в раж дух мог попросту сломать тело носителя или вытравить личность, захватив его полностью – не по злому умыслу, просто он азартный.

И то, и другое на редкость гадостно, но выбора у меня не было. Этих тварей надо было уничтожить, пока был шанс. Конечно, это всего лишь исполнители, но всё равно приятно. Пока предки милорда жили в герцогстве, эта шваль не смела сюда соваться, нынешнего герцога они, видимо, сочли слабым. Зря. Хотя откуда им было знать, что он только выглядит так молодо? На самом деле, молодым у милорда было только тело. Свою душу он в своё время спрятал, спасая от очень больших неприятностей. Ну да его дело и его душа, хочет – пусть рискует. А лёгкие и простые пути – не для моего милорда.

Девчонок мы нашли на каком-то складе связанными, заплаканными и грязными. Всё-таки женщины на редкость жалкие и слабые создания, хотя такими их воспитывают. Кстати, охранник там тоже был, но совсем недолго. Теперь мы могли только ждать. Мне пришлось снова просить духа-усилителя дать мне немного сил – только чтобы стоять на ногах.

Девушки, едва не ставшие рабынями, покорно молчали, с тревогой глядя то на меня, то на милорда. Одна, судя по остаткам одежды, была из обеспеченной семьи, вторая – из более бедной. Но сейчас между ними не было никаких социальных различий, их объединяли страх и желание выжить. Даже представить страшно, что было бы, если бы меня запихнули с ними в одну клетку или в чём там перевозят товар? Милорд велел им молчать, но эти две девицы попеременно всхлипывали, постанывали и вздыхали, выводя из себя не только меня, но даже хладнокровного шотландца.

Ожидание длилось долго, я едва не заснул, если бы не чересчур активные духи у меня внутри, я бы, наверное, не выдержал. Но сущности, объевшиеся крови, никак не хотели успокаиваться. Не знаю, что они там внутри меня делали, по-моему, играли в догонялки где-то у меня в животе.

Как милорд и предположил, те охотники были не единственными. На склад пожаловали их коллеги с новой добычей. Они как-то условно постучали в дверь склада и стали ждать ответ. Шотландец милорда правильного стука, конечно, не знал, а потому предпочёл постучать по работорговцам самой дверью. Те очень удивились, когда на них рухнули тяжёлые створки.

Дальше… а дальше можно было только смотреть. У меня не было ни сил, ни желания шевелиться, я только призвал одного агрессивного духа на помощь милорду, так, порезвиться. Заодно укрепил старый контракт с ним. Милорд был силён, а уж его шотландец и подавно. Только что приведённая работорговцами девчонка визжала, две прежних весело болели за своего спасителя. Это было не так противно, но всё равно очень громко. У меня от их визгов только голова разболелась. А ещё сильно клонило в сон. Нет уж, не собираюсь я терять сознание! Когда ещё удастся полюбоваться на милорда и его шотландца в деле? А на них стоило посмотреть. Сражались они не то чтобы слаженно, но весьма эффектно. Откуда он только этого шотландца выкопал? Никогда не видел, чтобы так дрались. Хотя, я вообще мало что видел, кроме своего поместья.

Судя по всему, я всё-таки потерял сознание. Даже не знаю, когда темнота накрыла меня. Просто в какой-то момент я очнулся на руках у шотландца. Как же это было приятно! Ощущение тепла и защищённости, такое уютное и согревающее, мне не надо было ни о чём беспокоиться, ни о чём жалеть. Как же мне хотелось провести так весь остаток жизни! Как же я завидую! Намного позже, уже в отеле, когда шотландец бережно положил меня на белоснежные холодные простыни, я вспомнил, что это тепло – чужое. У меня нет на него ни малейшего права. Всё тепло, что доступно мне – это жар демонов, пожирающих мою плоть, все объятия – ледяное прикосновения пьющего мою кровь духа. У всякой силы есть своя цена, это – цена моей. Сейчас я почти с удовольствием платил её, потому что сила была мне нужна. Всего несколько месяцев до Пасхи, тогда она мне очень понадобится. А сейчас я мог только стискивать простыню до боли в пальцах, чтобы не разрыдаться от того, как вдруг стало холодно и страшно, когда большой и сильный мужчина вышел из комнаты и оставил меня одного.

Часть 3. Артефакт. Глава 11. Путь через полмира

Поезд сильно тряхнуло, и я едва не перелетел на соседнее сиденье. Надсадно заверещали тормоза, состав покачнулся и остановился. И это уже третий раз за один только сегодняшний день! Из динамика донёсся усталый голос машиниста, едва сдерживающего раздражение. Он сообщил, что пути перекрыты для прохода войск, поезд отправится при первой же возможности. Я обречённо вздохнул и уставился в окно, делая вид, что ничего особенного не происходит. Мне надо только переждать, когда духи внутри угомонятся – разнервничались из-за этих постоянных рывков и близости вооружённых людей. Вредные сущности, видимо, решили, что боль подействует на меня отрезвляюще. Как будто я без них не могу догадаться, что выезжать куда-то за пределы моего герцогства сейчас слишком опасно! Особенно туда, в город, прозванный Вечным. И ещё один, спрятанный внутри него – государство в государстве. И город в городе. Как паразит внутри старого гниющего тела. Проклятое и ненавистное место, логово мерзких отступников, отколовшейся и предавшей ветви моей семьи. Я направлялся в Рим, в самое лицемерное его сердце – Ватикан.

За месяцы зимы я успокоился и всё обдумал. Мне это спокойствие далось непросто, слишком сильна была ненависть. Но излить мне её было некуда, и потому я сидел и размышлял, слушая, как в окна стучит ледяной дождь. Зимы у меня дома мягкие, но и летом жары не дождёшься. Выводы, к которым я пришёл, были не очень утешительными. Смириться с ними тоже было непросто, но мне пришлось. Прощать ни этих мерзких предателей, ни Церковь я не собирался. Они причинили слишком много вреда моему роду, да и многим другим магам тоже. Но и бросать им вызов в открытую было бессмысленно. Они сожрут меня в считанные минуты – куда там демонам! Они сильны и их много. Я – слаб и один.

И жертвовать собой я не имею права. Это мой семейный долг – выжить и отомстить или передать свою месть дальше. Кровь взывает к крови. Звучит гадостно, но верно. Прощать нельзя, только не их. Значит, я должен выжить любой ценой. Для этого придётся действовать разумно, просчитывая каждый шаг. Эти мерзкие изменники изрядно разжирели под покровительством Ватикана и сил у них предостаточно хотя бы потому, что их намного больше. Кроме того, им подвластны гораздо более сильные духи, чем я когда-либо осмеливался призывать. А вот демоны… заклинателей демонов у них, кажется, быть не должно. Та ветвь рода специализировалась на призыве только одного вида сущностей. Это может стать моим козырем. Всю эту длинную скучную зиму я готовился, как мог, даже заклял последний ключ. И ведают все внешние миры, как мне не хочется его использовать!

– Ой, смотри, что это? – восторженно запищало недоразумение, сидевшее напротив меня. Да, пришлось тащить ещё и девчонку!

Ирма никуда не ушла, хотя я не раз давал ей шанс. И теперь пялилась в окно, треща без умолку. Я взял её для прикрытия, разумеется. Будем изображать из себя брата и сестру, паломников. Так мы будем привлекать меньше внимания. Да и оставлять её одну в своём родовом милом гнёздышке надолго очень не хотелось. Вернусь, а там её нога из земли в саду торчит. Она же дурная, может забрести, куда не следует – даже духи не уследят! Сожрёт кто-нибудь, а мне потом усмирять. Всё-таки плоть мага, даже такого слабого и необученного – сильная подпитка. Обойдутся.

Я неохотно повернул голову и посмотрел туда, куда это шумное существо указывало. Через железнодорожные пути медленно переваливал свою тушу огромный бронированный монстр, утыканный длинными жерлами пушек и расписанный зелёно-коричневыми полосами. В голове не укладывалось, как вообще можно создать нечто столь большое и заставить это двигаться.

– Это одно из изобретений Германской Империи. Они их раньше применяли в войне с Британской Империей. До всего этого, – я пожал плечами.

После того расследования в академии мне часто приходилось бывать у милорда, так что я невольно стал разбираться не только в официальной истории последних лет, но и во всей её подковёрной составляющей. Меня это совершенно не интересовало, но в его поместье от страшных военных тайн никуда не деться. Ведь это именно милорд в своё время смог договорить о встрече с руководством Германской Империи, он убедил их в реальности нависшей над миром угрозы. Тогда ещё наши страны сражались друг с другом. Британская Империя жаждала объёдинить под своей рукой всю Европу, Германия хотела если и не того же самого, то, как минимум, удержать свои земли при себе. Но милорду удалось договориться о мире перед лицом нового страшного врага. И, разумеется, он этим очень гордился.

– Такие огромные. Как они только двигаются-то? – ведьма-недоучка была совершенно глупа, хотя и поумнее большинства людей. Она научилась задавать правильные вопросы, хотя и не всегда могла понять ответы.

– Мне откуда знать? Успокойся и сядь на место, скромная паломница, – я всё-таки позволил себе если и не шутку, то что-то на неё похожее. Девчонка заулыбалась, явно уверенна, что прорезавшееся у меня чувство юмора – целиком её заслуга.

Монструозные туши переваливались через железнодорожные пути одна за другой. На каждой был намалёван личный знак одного из алхимиков – боевых магов Германской Империи, пришедших к власти незадолго до начала войны с Британией. Как объяснил мне милорд, некоторые из них специализировались на управлении металлами и участвовали в создании всей это машинерии. Охотно верю, хоть мне и наплевать.

Ведьмочка всё ещё пялилась в окно, стараясь разглядеть порождение Германской Империи получше. А я смотрел на неё и думал, как тяжело было с ней в самом начале нашего знакомства. И как сильно она изменилась внешне. После нескольких месяцев в моём поместье она перестала выглядеть как оборванка. Духи её откормили, одели и привели в порядок. Не сразу, конечно, слишком уж она успела сжиться с природой и грязью. Но сейчас даже копна её жутких волос была аккуратно убрана в косу, свёрнутую кольцом вокруг головы. Весьма благочестивая причёска, если учесть, что она ведьма недожжённая. Она действительно выглядела как паломница из хорошей небедной семьи. Пока не открывала рот. Манерам научить её было почти невозможно. Хоть я и потратил на это много зимних дней. По крайней мере, теперь ведьмочка меня хотя бы слушалась. И почти не спорила.

За свободное от её обучения время я не только перечитал всё, что нашёл в семейных хрониках про Ватикан – этот рассадник лжи и порока – но и перерыл библиотеку в поисках хотя бы одного маленького упоминания о сиреневоглазом демоне. Он до сих пор иногда являлся мне, хотя в последнее время стал делать это реже. Я очень надеялся, что он скоро оставит меня в покое. Мне надоело постоянно искать его отражение в чужих глазах и ждать, когда он представит мне счёт за сохранённую жизнь. Так вот, я не нашёл ничего. Вообще ничего. Ни малейшего слова. Ни одного намёка. Демон с таким кругом и условиями призыва не упоминался ни разу ни в одной из книг. Исключением был тот том, что я отобрал у Мариуса. Демоны могут менять внешность, некоторые отдельные символы на круге, но не потребности при призыве! Благо у него они были весьма специфическими. Да и сам ритуал призыва обычно сильно не меняется. Но в книгах не было ничего, даже приблизительно похожего.

Тут возможны два варианта. Первый – вся информация о нём оказалась в руках отступников, что маловероятно – предки-параноики предпочитали всё дублировать и постоянно ссылаться на другие книги. К тому же, отступники не интересовались демонами. Вторая – это был единичный призыв, описанный в утерянном личном дневнике и той самой книге, либо призыв столь опасный, что вся информация о нём была уничтожена. Даже не знаю, что меня больше радует. Этот демон не призывался со времён колдовских войн как минимум, это точно.

Наконец поезд дёрнулся и начал набирать скорость. В этом году Ватикан объявил Пасху на двадцать четвёртое апреля, я выехал заранее, чтобы точно успеть. Из-за войны расписание поездов стало скорее условностью, чем правилом, несмотря на все усилия британских министров. К тому же, в городах сейчас тоже можно было задержаться на неопределённый срок, потому что армия реквизировала для своих нужд весь транспорт, вплоть до полудохлых осликов. А идти пешком паломникам из хороших семей не престало – не та эпоха.

Только бы успеть! Было бы очень обидно пропустить всё самое интересное из-за такой мелочи, как война. Интересно, Мариус там будет? После того, как провалил задание, и так сильно скомпрометировал Ватикан. Хотя о роли во всём этом Святого Престола знаем только я и милорд. Мне почему-то казалось, что Мариус приедет. Он ведь так обещал дядюшке непременно быть на празднике. Хотя награда ему точно уже не светит.

Ещё через два часа мы, наконец, добрались до очередного городка. Здесь мне надо было сделать одно важное дело, тянуть дальше просто не было смысла. Мы забрались слишком далеко на юг. Если честно, не думал, что мне когда-нибудь понадобится призывать духов-переводчиков. Теперь придётся договариваться сразу с двумя – эта дурёха точно не знает никаких языков кроме своего родного диалекта. В самой просторечной и грубой его форме. Самое досадное, что демона вызвать проще и плату он возьмёт меньше. Вот только я видел в книгах рисунки демонов-переводчиков. Все без исключения – мерзкие слизняки, которых надо пускать на временное проживание в своё ухо. Лучше я побольше духу заплачу! Поезд затормозил, спустил пары и со скрежетом остановился. Я не стал спешить, пусть лучше эти шумные людишки разойдутся. Совершенно не хотелось толкаться в узком коридоре.

– Пошли уже! – Ирма нетерпеливо поглядывала на меня, пытаясь стащить свой багаж с верхней полки. Я не собирался призывать духа, чтобы помочь ей – вот ещё, обойдётся. А самому мне не дотянуться. Да и кто просил её засовывать багаж так высоко? Свой чемодан я с самого начала поставил сбоку на сиденье.

Она всё ещё смотрела на меня, ждала хоть какой-то реакции. Я отвернулся – и так пришлось всю зиму терпеть её общество. Удовольствием назвать это сложно. Из окна я мог видеть, как люди выходили из поезда, растворялись в дыму. Их силуэты искажались, текли и менялись в тошнотворной пляске. Похоже на мир духов, только без капли изящества и грации. Слишком плоско.

Когда их поток стал меньше, я взял свой чемодан и направился к выходу. Вагон был почти пуст, в нём оставалось лишь несколько самые неторопливых пассажиров. На приставучую девчонку я даже не обратил внимания. Ещё слишком далеко до Ватикана, притворяться братом этой замухрышке пока нет смысла. Она отстала, поэтому я решил остановиться и слегка осмотреться. Как бы мне ни было неприятно её общество, терять из виду её не стоило – девчонка знала слишком много и могла выболтать, даже не поняв этого. Наивная деревенская дурочка. Зря я надеялся сделать из неё что-то путное. Отмыть удалось только внешнюю грязь. Даже после нескольких месяцев в моём обществе, внутри она так и осталась деревенской дурочкой. Хотя иногда пыталась вести себя разумно.

Вокруг было много людей – они кричали, разговаривали, смеялись – в общем, создавали ужасную какофонию звуков. Хуже всего были дети – эти мелкие и наглые создания явно считали, что весь мир крутится вокруг них. По крайней мере, вокруг тех, кто из среднего и высшего класса. Бедных было больше и они просто пялились на всех, кому не повезло привлечь их внимание. Я тяжело вздохнул и отошёл подальше от поезда к ларькам. Как ни странно, людей здесь было меньше. Пассажиры и встречающие были слишком увлечены друг другом, чтобы думать о покупках.

Мимо меня прошёл потный и толстый мужчина, толкнул плечом. Он повернул приплюснутую почти лысую голову на жирной шее, видимо, чтобы извиниться, но счёл меня недостойным такой милости. Я демонстративно скривился и отряхнул плащ там, где он его коснулся. Мужчина побагровел и начал задыхаться. Кажется, такой наглости от подростка он не ожидал. Приятно иногда ставить таких заносчивых и высокомерных идиотов на место одним жестом и взглядом. Всё-таки решил не связываться – наверное, первая его умная мысль за последние пару лет.

– Сигары, сигареты, табак! – торговка надрывалась так, что её было слышно даже в жутком гомоне толпы. Да когда же они все уже наобнимаются и разойдутся! – Сигары!

Последний крик прозвучал совсем уж пронзительно. Я рефлекторно дёрнулся и повернулся в сторону торговки. Рядом с её лотком стоял молодой мужчина, одетый в чёрное. Его длинные волосы были завязаны в хвост, на руках он носил тонкие перчатки. С этой его болезненной бледностью и красивым, но несколько женственным лицом он походил на одного из кровососов из популярных дамских романов. Или всяких там соблазнителей оттуда же.

Я почувствовал, как подрагивают мои пальцы. Мне потребовалось секунд тридцать, чтобы осознать – духи молчат. Они не спали, наоборот, были более чем бодры. Но они молчали. Словно забились куда-то в район почек и замерли. Никогда раньше такого не было. Почему они даже не попытались предупредить меня? Парень же явно был опасен! И когда он повернул голову, я понял, что ошибся. Он не опасен, он – настоящая катастрофа! Было в его глазах что-то такое, что я сам замер, точно заледенел. Словно заглянул в бездну, а она посмотрела на меня. Духи просто ощутили это раньше, а я – человек, существо толстокожее и нечувствительное. Мужчина отвернулся почти сразу, подошёл к торговке и взял сигарет. Я пришёл в себя примерно через минуту после того, как наши взгляды случайно пересеклись. Пальцы были холодными, а в горле пересохло. Всю эту минуту я провёл на каменистой равнине, на которой было нечеловечески холодно и пусто. Не было даже ветра, ни звука, ни запаха. Всю эту минуту я провёл в бушующем чёрном пламени, что разрывает на части, прежде чем сжечь.

– Люююууук! – вот это привело меня в чувства гораздо быстрее. Протяжные вопли этой подкопченной ведьмочки. Она меня потеряла из виду и, вместо того, чтобы молча искать, начала вопить во всё горло. Хотя тут все орали так, словно их прилюдно убивают. Пришлось идти на звук, проталкиваясь через толпу. Кому-то особенно неповоротливому и недогадливому я поставил свой чемодан на ногу.

– Да замолчи ты уж, надоела, – я подошёл к ней сзади. Она подпрыгнула и умудрилась в прыжке развернуться. Я приложил палец к губам, иначе она точно заорала бы. – Пошли, наконец-то тебя дождался.

К выходу с платформы мы шли молча. Я всеми силами показывал, что недоволен Ирмой, сама же ведьмочка глазела по сторонам и не замечала моих стараний. Нужный нам поезд отправлялся завтра рано утром, так что нам предстояло ещё найти себе ночлег. И желательно, чтобы это была приличная гостиница или хотя бы съёмная квартира. Детям из хорошей семьи не полагается ночевать во всяких клоповниках.

Город казался унылым и пустым, хотя и довольно чистым. Ничего удивительного: тут постоянно ходят военные эшелоны, да и линия фронта недалеко. Милорд, британцы и немцы делают всё, чтобы не пустить вторженцев дальше на север. Основные бои идут на территории многострадальной Франции, ещё не оправившейся от присоединения к Британии. Война с пришельцами идёт уже год, они явились сюда как раз на прошлую Пасху – весьма разумный ход, на мой взгляд. И весьма кощунственный с точки зрения любого христианина.

Гостиницу мы нашли без труда: на главной улице города, но не слишком близко к центру, не самую престижную, но без насекомых в матрасах. То, что нам было нужно – показное смирение с неудобствами, но без фанатизма. Хотя выбора, в общем-то, не было. Самые дешёвые гостиницы были заняты беженцами, самые дорогие – офицерами. Унылый мужчина за стойкой выдал нам ключи, проводил долгим изучающим взглядом, но ничего не сказал. Ещё один плюс – в дешёвых нас бы уже обсудили, в дорогих – осудили. Обожаю такое вот людское безразличие.

– Ого, какая комната! – эта неугомонная девчонка восхищалась каждым номером в каждой гостинице, каким бы обычным и простым он ни был. Её увлекало всё новое, да и к комфорту ведьмочка быстро пристрастилась. Я и то привыкал дольше ко всем этим накрахмаленным простыням, потёртым креслам и однотипным рукомойникам. Это ведь было первое в моей жизни путешествие за границы герцогства. Я даже сомневался, отпустит ли меня милорд одного. Да ещё и так далеко, к самой линии фронта. Но он отпустил и даже не подумал о том, как мало я знаю о жизни за пределами моего поместья. Стоит признать, что голова милорда забита более важными вещами, чем жизнь и здоровье одного из его подчинённых. Он даже не спросил, куда меня несёт. Я бы не ответил, конечно, по крайней мере, честно. Или признался, но не сказал о цели. Это слишком личное, слишком моё.

– Обычный, – холодно ответил я и прошёл в спальню. Кровать была большой, двуспальной, тяжеленной, из морёного дуба. Дорогая вещь, купленная явно на распродаже или с аукциона. – Ты спишь на диване. Я первым в ванную. Можешь пока достать сменную одежду. И мой чемодан не трогай!

Я всегда выбирал номера с ванными, хотя они были дороже и встречались не в каждой гостинице. Для меня это было вовсе не роскошью и не блажью, а необходимостью в работе. При подготовке к ритуалу призыва нужно как можно тщательнее очистить разум и тело. В лучшем случае, к неряхе сущности просто не придут. В худшем – отомстят за оскорбление.

Я провёл в ванной около часа. Всё-таки почти сутки в жарком, дымном поезде и всего одна уборная с раковиной на вагон. Никак не получалось избавиться от запаха гари и кожи, которой были обиты сиденья. За несколько дней пути они въелись не только в одежду, но даже в кожу и волосы. Я очень старался от них избавиться – духи чувствительны к запахам, такие грубые их точно отпугнут. Да мне и самому хотелось почувствовать себя чистым. Всё-таки мир за пределами поместья ужасно грязен. Здесь меньше крови, зато всё остальное пачкает так, что не отмоешь. Начиная с копоти и заканчивая взглядами и словами.

Когда я вышел, девчонка посмотрела на меня почти с осуждением. За зиму она успела привыкнуть к водным процедурам и теперь хотела поскорее смыть с себя дорожную грязь. Едва я вошёл в комнату, она шмыгнула в ванную и громко хлопнула дверью. Хотя, может быть, дело было в том, что пока я мылся, нам принесли ужин, и сейчас он остывал. Есть хотелось, но нарушать чистоту было нельзя. К тому же, у меня были более насущные задачи. Я скатал ковёр и достал мешочки с мелом и углём из чемодана. Круг был простым, рисовался легко, но требовал высокой концентрации и внимания. Этот дух был не самым сильным и уж тем более не опасным, так что я просто разделся догола – надеть чистую одежду можно и потом. Этот любит открытость и чистоту.

– Дух-толмач, призываю тебя. Приди же вместе с сыном своим. Откликнись на мой зов! – я призывал его первый раз, поэтому чётко произносил все обороты речи духов. Голосовые связки звенели от напряжения. В центре тщательно вычерченного углём круга взвихрился туман. Очередной вдох застрял в горле, выхолодил лёгкие – воздух мира духов смешался с воздухом центрального мира. Перезвоном тонких цепочек лопнула грань. Над знаком врат извивался небольшой дух и скалил выдвинутые вперёд челюсти металлической маски-черепа. Почти у самого пола сжимался в клубок, перетекал ещё один – совсем крошечный. – Прими же плату моей кровью и стань мне толмачём, пока не изгоню тебя. Пусть сын твой будет переводить тому, кому я укажу. Я заплачу тебе сейчас лишь часть платы. И потом – когда закончится твоя служба – её остаток. Согласен ли ты на такие условия?

Дух не ответил, впрочем, как и всегда. Они молчат, не то что демоны. Я ждал. При первом призыве необходимо быть терпеливым. Духам нужно время всё обдумать. Ну, или привыкнуть к месту – не знаю уж, как там у них всё устроено. Через несколько минут дух зашевелился активнее. Надеюсь, это хороший знак. Я почти перестал дышать. Дух резко дёрнулся вперёд, ткнулся оскаленной маской в барьер, раззявил челюсть. Я протянул руку, почти прикоснулся к нему. Так делать нельзя – не по правилам ритуала. Я должен был стоять и не шевелиться. Знаю. Так написано во всех руководствах, во всех книгах. Но я протянул ему руку. Прошу, мне это очень нужно! Доверие – вот что я предложил ему, не только кровь – союз.

Дух качнулся из стороны в сторону и прошёл сквозь барьер – значит, он принял контракт. Иначе круг не пропустил бы его. Следом за ним подтянулось и его дитя – производный дух, часть его существа. Немногие сущности могли разделяться, создавая таких вот самостоятельных детей. Дух обвился вокруг моего запястья и впился острыми загнутыми зубами в вены. А ведь я должен был сам сделать надрез, чтобы накормить его. Духу полагалось ждать. То, что он делал, было не по правилам. Где-то рядом со сгибом локтя присоседился вторичный дух. Больно. Вот почему он не мог подождать ровного надреза, обязательно было рвать мне вены своими зубами? Видимо, да. Я сам нарушил ход призыва, так что жаловаться нечего. Главное, что контракт заключен и плата принята. А раны на руках скоро исчезнут.

– Я даю вам первую плату. Исполните же контракт, как полагается, – я слегка шевельнул запястьем. Дух понятливо отстранился. Его дитя слизнуло ещё пару капель и отползло к прародителю.

Теперь ему необходимо было обменяться с духом-толмачём информацией и получить указания. По крайней мере, я думаю, что они были заняты именно этим. В семейной библиотеке очень мало информации про сущностей-толмачей. Мои предки почти не занимались ими, и не пользовались их услугами. А вторичные сущности – явление очень редкое. Ни мои предки, ни я так и не удосужились выяснить, как происходит взаимодействие духа-прародителя и духа-дитя. Вторичные сущности – фактически продолжение оригинала, связанные с ним и зависящие от него. Их призывают, когда есть необходимость расширить заклинание на кого-то, кроме заклинателя. Понятное дело, раньше мне это было без надобности. Вот ещё, тратить кровь на кого-то постороннего! Ну, тут случай особый. Придётся расщедриться на пару капель, чтобы пройти незамеченным. Интересно, как вот эта девица, стоящая у меня за спиной в рубашке и с полотенцем в руках, воспримет факт, что ей придётся пустить в своё тело червяка, состоящего из дыма и жуткой маски? Если она сейчас уже пялится на видимых духов с диким ужасом. Я повернулся к ней. Кажется, удивления только прибавилось. Она неотрывно смотрела на зарастающее на глазах разодранное запястье и почему-то всё больше краснела. Ах, да, совсем забыл! У неё там какие-то предрассудки были, а я совсем голый.

– Это… зачем? – едва пролепетала она. Я же говорил ей, вроде бы. Или нет? Кажется, забыл предупредить! Никак не привыкну, что должен перед кем-то отчитываться и кому-то что-то объяснять.

– Это дух. Пустишь его в себя, – ещё перед отъездом я взял с неё обещание во всём меня слушаться, не возражать и не противиться приказам. Ещё не хватало спорить с той, кого взял только для прикрытия!

– Нет! Ни за что! Я не хочу! – взвыла эта бесноватая. Ну, вот чем ей не угодил маленький вторичный дух? Он же совсем безобидный. Пока дух-прародитель связан со мной контрактом, его ошмёток шевельнуться против меня не посмеет, а значит, и против неё – тоже.

– Да не сожрёт он тебя! Не демон же. К тому же, я его уже покормил. Успокойся, – я шагнул к этой истеричке. Она отпрыгнула, едва не выскочив из своей ночной рубашки. Ведь она и раньше сталкивалась с духами, хотя они ей и не показывали. За эти месяцы я так и не научился её понимать. – Что не так?

– Не могу! Оно слишком… чужое! – ведьмочка была на грани истерики. Конечно, видела духа она впервые, но ведь раньше-то имела с ними дело. Не понимаю, что её так напугало.

– Ну да, разумеется. Ты живёшь в центральном мире, духи – в дальних пределах срединного внешнего мира. Конечно же, они другие, чуждые нам создания. Ты с ними и раньше сталкивалась, – я пожал плечами. Не понимаю, чего она закатила истерику по такой мелочи. Это же очевидно. Да, они другие, но что с того? – В поместье их сотни. Или даже тысячи.

– Сталкивалась, но не видела, не понимала! И пустить такое в себя! Мерзость! – она зажала уши руками и замотала головой. Я стоял в полной растерянности посреди комнаты и уже начал замерзать.

– Я сказал, пустишь! И не смей мне перечить! Я же пускаю! И кровь им свою даю. Они заключили контракт и не причинят тебе вреда! – меня всё это начинало уже бесить. Не думал, что начнутся проблемы в таких мелочах. До чего же проще быть одному! – Сущности – не люди, они никогда не нарушают данного обещания, никогда не предают! Никогда не лгут!

– Так говоришь, словно они лучше людей! – Ирма подняла мокрое от слёз лицо и с отвращением посмотрела на сущность у меня за спиной. Это разозлило меня ещё больше. Нет у неё права судить о том, о чём она не знает ничего! Ни у кого нет права. Слишком уж это напоминает инквизиторов. – Не предают, говоришь? Даже демоны? Скажешь, они тоже лучше?

– Конечно, лучше! – в этом я не сомневался ни на миг. Люди лживы и лицемерны. Они предают и обманывают. Да, я не знаю людей, почти не общался с ними. Для меня они – закрытые книги, которые даже открывать не хочется. Но я читал семейные хроники, и у меня нет причин им не верить. А там много написано про людей, про их лживость и мерзость. И да, я встречался с Мариусом и его присными – теми, кто мило мне улыбался и готовился скормить демону. И с желтоглазым, который меня ненавидел без всякой причины. Всё, что я видел за пределами поместья, лишь убедило меня в отвратительности человеческого рода. Верность, дружба и честь – это слова в словаре, которые часто используются, но вряд ли несут за собой хоть какую-то смысловую нагрузку! – А что касается демонов... Что ж, они просто находят лазейки, которые им оставляет заклинатель. Они не врут и не предают. Если оставил им шанс – сам виноват!

– А как умирают заклинатели? – её голос прозвучал как-то грустно и тихо. Вот только что ж вопила! А вдруг скукожилась вся. Решительно, мне никогда не понять эту девчонку! Словно она не за себя боится.

– Их убивает сущность – кого-то дух, кого-то демон. Мы даём им плоть или кровь. Сколько кому требуется. Платим им собой. Рано или поздно очередная сущность забирает всё, – я пожал плечами. Для меня это всегда было чем-то совершенно логичным и естественным. Наверное, когда-то в моём роду были и те, кто умер от старости. Наверное, но только не после колдовских войн. – Я ни разу не видел, как именно это происходит. Никто не видел. В самом конце заклинатель всегда один на один со своей сущностью.

– То есть, вас убивают те, кому вы безгранично доверяете? – теперь эта дурёха дрожала. В её исполнении это звучало как-то уж больно трагично.

– Мы отдаём сущностям всё – разум, тело и в итоге – душу. Не вижу тут ничего странного. В конце концов, мы получаем за это огромную силу. И за неё надо платить, ничего не даётся просто так, – я сам не понимал, зачем распинался перед этой ведьмой-недоучкой. Какое мне дело до её сомнений и мыслей? – Это естественно. Это нормально. Это именно так, как и должно быть.

– Нет, ничего подобного! – она прижала руки к груди и посмотрела жалобно, с какой-то надеждой что ли. Почему меня это так раздражает? Очередная форма той самой женской жалости, которую я так ненавижу. – Это ненормально. Всю жизнь иметь дело только с чуждыми тебе существами. Верить лишь тем, кто обязательно убьёт тебя, когда закончит мучить. Всю жизнь жертвовать собой! Это слишком жестоко! Разве ты не можешь не быть заклинателем?

– Не быть… что? – я не мог понять, что она от меня хочет. Слова потеряли всякий смысл. Не быть… кем? Отказаться от всего, чем я являюсь? Зачем? И как? И что тогда останется от меня? Кем ещё я могу быть?

– Ну да, бросить всё. Нормально жениться, завести детей. Не призывать никого больше, – она улыбнулась и даже шагнула ко мне. Я всё ещё был в ступоре и отчаянно пытался понять, чего она от меня хочет. – Достаточно уже боли. Ты можешь жить и без всего этого. Поверь, это возможно!

– Жить… нормально? – я едва смог пропихнуть воздух сквозь сведённое судорогой горло. Она что, издевается надо мной? – Да нет в этом ничего нормального! Ты хоть подумай, что мне предлагаешь! Отказаться? От всего, что у меня есть? Вот так просто всё выкинуть? Да не неси чушь! Ты вот, например, можешь перестать быть человеком, женщиной, ведьмой?

Я сжал кулаки, меня трясло. Духи терпеливо ждали, изредка дотрагиваясь до моих ног ледяными хвостами. Почему я должен извиняться, доказывать ей что-то? Кто она вообще такая? Замухрышка, приблудившаяся в мой дом! Почему должен оправдываться за то, что я тот, кто я есть? С чего она решила, что быть заклинателем так плохо? Почему эта девчонка так уверена, что меня не устраивает моя жизнь, и я с радостью соглашусь на «нормальную»? Да мне сущности всегда были ближе людей! Нет у неё права учить меня! Нет права решать за меня!

– Это мой путь, моя жизнь, не будет другой. Как ты не понимаешь! – мне не нужна её жалость, не нужна «житейская мудрость» и «правильные» слова. И оправдываться я не буду. Она даже не поняла, что потребовала от меня отречься от рода, от гордости, от прошлого и самого себя. И думает, что права. Дура!

Я почувствовал, как ноги холодит ледяной воздух иного мира. Вот ведь пытай его инквизиция! Совсем забыл, что у меня контракт недозаключён и портал открыт! Правильно говорил дядя, чтобы демоны из его костей скребки выпиливали заживо, от людей одни проблемы – лезут бездумно в ритуал и мешают. Мозгов же в поместье у этой дуры больше было! Осмелела на воле.

– Тебя никто не спрашивал! И права не давал! – я шевельнул пальцами, подзывая вторичного духа, и решительно шагнул к этой полоумной.

Раз решила поехать со мной, пусть играет по моим правилам, а не учит меня как жить! Наверное, я слишком сильно сжал её горло. Девчонка выпучила глаза и что-то прохрипела. Кажется, она даже поверила, что я её сейчас убью. Дух-усилитель радостно толкнулся куда-то в правое лёгкое. Я едва сдержал его порыв усилить мои пальцы. Шея у Ирмы была тонкой, с помощью духа убить её было проще простого. Второй рукой я направил духа-толмача к её уху. Он невесомо скользнул внутрь. Глаза у замухрышки стали просто огромными, кажется, она всерьёз готова была к тому, что он начнёт жрать её мозг. Было бы ещё, что жрать! Я разжал пальцы. – Угомонись. Без него ты просто не поймёшь, что люди говорить будут. Вся наша история тогда пойдёт прахом.

– Правда, а почему? – теперь она уже смотрит на меня едва ли не с любопытством. Вот что за ненормальная мне досталась? Её страх исчез так же быстро, как появился. И вся эта её жалость – тоже.

– Потому что мы в другой стране будем, а там говорят на другом языке. Скоро уже к границе подъедем. А ты не то что на другом языке – даже просто грамотно говорить не можешь! Мы же играем роль детей из хорошей семьи! – я отпустил её и вернулся к своему духу, подселил к себе в ухо и занялся кругом призыва.

– Ой, давай я всё вытру! – настроение у этой ненормальной менялось просто с нечеловеческой скоростью.

– А вдруг ещё что вылезет? – после этих моих слов она пискнула и отшатнулась от кругов. Потом вдруг осознала, что я всё ещё голый, а она на меня пялится. Девчонка резко покраснела и закрыла лицо руками. Я даже усмехнуться не успел, как она уже захлопнула дверь с той стороны. Иногда эти предрассудки даже бывают удобными, если уметь ими пользоваться.

Круг я убрал быстро. Потом вытащил из чемодана новый чистый наряд. Я уже успел замёрзнуть за то время, пока препирался с этой истеричкой. А ведь мне уже начало казаться, что девчонка ведёт себя если и не разумно, то почти адекватно. Как же я ошибался! Я – заклинатель, пусть я и не выбирал этот путь, но пройду до конца. И мне не нужно ни перед кем оправдываться и просить за это прощения. Тем более, у той, кто и так мне должен жизнь.

Мне потребовалось ещё около часа, чтобы прийти в себя и успокоиться. Всё-таки спорить с людьми было для меня в новинку. Просьбы и приказы милорда я просто выполнял, над желтоглазым издевался, остальных обычно игнорировал. Всё это время замухрышка сидела в ванной. Пришлось потом вытаскивать её наружу и скармливать ей мясо. Я заказал только рыбу и овощи, но меня, как обычно, не услышали. Вернее, решили, что почки и паштет – не мясо. Но эта ведьмочка деревенская только счастлива была избавить меня от неподходящей пищи. Благо вторичный дух не был так строг в том, что касалось диеты.

– Знаешь, никогда раньше столько…. – она протянула руку к колбаске. Ну что за невоспитанное создание? Я ведь всю зиму учил её хотя бы минимальным нормам поведения! Не особо-то прижились на столь скудной почве. Я хлопнул её по руке.

– Не ела мяса или просто не ела? Я тебя чему учил? – жаль, здесь нет духов, которые могли бы её укусить. Может, хотя бы запомнила, когда нельзя есть руками. – Мы скоро окажемся на территории бывшей Италии, там за нами будут следить. Если будешь вести себя подобным образом, мы точно не сможем притворяться братом и сестрой. А теперь задумайся на секунду, что о нас подумают.

– И что? – эта дура со счастливым лицом уплетала паштет. Я даже и не подозревал, что у меня такая выдержка. Ещё немного, и меня можно будет записывать в великомученики. И вот какого лысого инквизитора я вообще потащил её с собой? Да потому, что подросток, путешествующий в одиночку, гораздо подозрительнее, чем такая вот пара набожных детишек. Особенно, если Мариус рассказал про меня своему дяде-священнику. А из-за предателей, этих гнойных наростов на моём семейном древе, Ватикан вполне может сделать правильные выводы. Значит, меня могут ждать.

– Живущих во грехе не пустят на святую землю Петра. Так что ешь аккуратней! Ты из хорошей семьи, не забывай об этом, – я отвернулся, чтобы не видеть это убожество. Ирма хмурилась, пытаясь вспомнить, как именно надо правильно есть паштет. Как только я смог терпеть её всю зиму? Очень просто – не вылезал из библиотеки. Хотя духи поместья упорно пытались свести нас в одной комнате.

– Но ведь мы не… – ведьмочка покраснела и, уверен, напредставляла себе всякого невероятного.

– Дура. Нет и не будет ничего. Мы благочестивые паломники. Запомни это, наконец! – я возмущённо допил ягодный морс и отодвинул пустую тарелку. Девчонка совершенно неисправима. Она может пытаться изо всех сил делать вид, что она из приличной семьи, но у неё нет нормального воспитания. Нет даже намёков на то, что её вообще хоть чему-то полезному учили! В лучшем случае, она родилась в деревне. Даже не знаю, откуда эта побирушка приползла в то захолустье, где я её случайно подобрал. В который уже раз думаю, что надо было её оставить на том костре. – И чего ты так из-за толмача взбеленилась? До этого же нормально к духам относилась.

– Этот другой. Не как в доме. Те тёплые, – она рассеянно пожала плечами. Кажется, она не настолько бездарна, как я подумал с самого начала. – Этот холодный как лёд. И совсем чужой.

– Те, в поместье, служат моей семье уже много поколений. Они согреты теплом этого мира и кровью. Потому так услужливы – им совсем не хочется возвращаться обратно. В мире духов очень холодно, – я отвечал, не задумываясь, сам не знаю почему. Меня никто и никогда не спрашивал об этом. Никому не было интересно. Обычно маги и колдуны не рассказывают своих секретов, но это ведь просто общие сведения, никаких тайн я не выболтаю. Это просто информация об этом мире, не интересная никому, кроме меня. Мелкая проныра знала, чем зацепить. – Потому они и приходят ледяными. Кровь согревает их. Ну и само собой – с этим у меня временный контракт, да и призывал я его впервые.

– Понятно, – радостно улыбнулась ведьмочка. Как же бесит эта её вечная улыбка!

Как же раздражает её доверчивость! Не понимаю, почему она вообще ещё верит кому бы то ни было? После того, как её пытались сжечь ни за что. Да и эти следы на спине – после такого можно научиться только ненавидеть. Точно не верить. Я на её месте перерезал бы мне глотку в первую же ночь. Или вовсе сбежал бы. У неё, конечно, не вышло бы ни то, ни другое, но она ведь даже не попыталась. Откуда ей было знать, что я не принесу её в жертву какому-нибудь демону? Они любят молодых девушек, младенцев и мужчин в полном расцвете сил – эти могут пытки дольше терпеть. Почему ведьма решила, что я с ней этого не сделаю? Моё слово? Ничего не обещал и обещать не собираюсь! И откуда ей было знать, что я никогда не лгу? Это просто привычка, сущностям ведь не солжёшь, а с кем мне ещё общаться? Был, конечно, ещё и дядюшка, вгрызайся ему огненные черви в мозг, но он всегда был слишком прямолинеен со мной. Если не хотел говорить правду, бил или заставлял участвовать в особо изощрённом и мерзком призыве. Он тоже не умел лгать.

–Ты так много знаешь!

– Верно, – протянул я. В глазах ведьмочки светилось любопытство пополам с восторгом. Как же резко порой менялось её настроение! Она определённо не могла злиться или бояться слишком долго.

А ведь она права – я знаю очень много. В моей родовой библиотеке можно найти такие книги, что, знай о них Ватикан, мой дом бы уже давно нашли и превратили в груду щебня. Эмиссары Святого Престола перевернули бы весь мир, землю бы носом рыли, на любые сделки и преступления пошли бы, лишь бы сжечь древнее наследие моего рода вместе с домом и владельцами, вытравить любое воспоминание о том, что мы когда-то существовали. Благодаря сущностям мы знали о мире намного больше, чем кто бы то ни было ещё. Узнавать, спрашивать и записывать всё это – тоже было работой и обязанностью моих предков и моей. И это было основной причиной проведения самых сложных и опасных призывов – мы задавали вопросы. Рисковали, ставили на кон свою жизнь, проверяли удачу на верность. Мы хотели знать больше. Заклинатели – это исследователи и летописцы. И исследуем мы не только наш, срединный, мир, но и внешние, где обитают сущности. Изучаем их самих и места, где они живут, вызнаём их тайны и секреты. Мы отваживаемся заглядывать туда, куда больше никто смотреть не решается. Кстати, это было одной из причин, почему я не мог отказаться от пути заклинателя – слишком много ещё хотелось узнать. Столько сущностей ещё ни разу не было призвано, столько вопросов ещё не было задано.

Я оставил это недоразумение доедать и пошёл разбирать свои вещи. В чемодане кроме смены одежды – по традиции всех трёх возможных цветов – лежали ещё мешочки с кольцами сущностей. Мне пришлось снова ехать в город и забирать их из сейфа. Странно, в этот раз они не выказали никакого недовольства от того, что я положил их в один чемодан и вообще вели себя подозрительно тихо. Я решил этому не удивляться, хотя нигде не встречал описания такого их поведения. Кольца разных сущностей враждовали всегда, иначе и быть не могло. Ещё в чемодане лежали кое-какие книги и замки, которые я недавно создал. Все четыре позвонка с начертанными кругами призыва и вставленными камнями-накопителями. Я всё-таки нашёл подходящего для последнего артефакта демона. На редкость мерзостное создание, зато совершенно нечувствительное к силам сущностей внешнего круга. Эти обитали ближе всего к срединному миру и потому моги находиться в нём столько, сколько действовал их контракт, без дополнительной подпитки. Они принимали человеческий облик и могли поддерживать его сколь угодно долго. Про сущностей, обитающих у самых Врат они почти ничего не знали и знать не желали. С этими созданиями мой род никогда не имел дел, да и призвать их мог почти любой смертный.

Магией сущности внешнего круга не владеют, по крайней мере, в людском её понимании, но вот собственными особыми силами – вполне. И этого им обычно хватает с лихвой. Сущность вполне может оказаться сильнее опытного мага. Так вот, демон, призыв которого я подготовил с помощью последнего замка, был к этим особым силам невосприимчив. Если придётся столкнуться с сущностями Ватикана, чего мне, разумеется, совершенно не хотелось бы, он будет незаменим.

Таким образом, у меня два сильных и слабо управляемых духа и пара тоже не очень покладистых демонов. Причём последнего пришлось призывать и просить разрешение на замок. Он слишком силён и совершенно мне не знаком, было бы рискованно делать артефакт без его ведома. К счастью, разрешение он дал. Этот демон питает трудно объяснимую ненависть к сущностям внешнего круга, пришлось пообещать, что призывать его буду только на битву с ними.

С духами я всегда чувствовал себя увереннее, и договориться с ними мне всегда было проще. Может, пора уже определиться? Как ни странно, но после ритуала обновления Чаши Крови, я перестал переживать по этому поводу. Раньше моя нерешительность буквально выводила меня из себя, теперь же мне стало всё равно. Конечно, наследника я так вряд ли смогу завести, ведь придётся как-то выбрать, какой сущности доверить сие ответственное поручение. Да и не определившийся заклинатель вряд ли может считаться достаточно зрелым для такого шага. Но я ведь справился как-то с достаточно могущественным демоном и смог договорить с ещё парочкой. Да и сильные духи мне, почему-то благоволят. Значит, и дальше как-нибудь протяну.

Я невесело усмехнулся. Этот красавчик-демон с сиреневыми глазами всё ещё не отстал от меня. И не надоело же ему до сих пор! Даже наоборот: как только я покинул поместье, он начал меня буквально преследовать. Постоянно вижу его взгляд в чужих глазах, слышу смех в гуле толпы на вокзалах. И чего ему в Аду не сидится? Он ведь ушёл обратно, я определённо и точно запер за ним дверь. Тогда как, ради всех сущностей запертых пределов, как он может донимать меня? Я совершенно не понимаю. Не знаю, как он это делает, значит и запретить ему тоже не могу.

А раз ничего изменить я не могу, значит, нечего забивать этим голову. Есть задачи и посложнее, чем какой-то невероятно сильный и назойливый демон. Например, как выдать эту замухрышку за мою сестру, если я даже толком не знаю, чем, кроме внешних признаков, мужчина отличается от женщины. Конечно, мне доводилось видеть и девушек, и девочек, и даже старух в моей деревне. Но меня всегда мало заботило, чем, кроме строения тела и одежды они отличаются от мужчин. Кое-что я вычитал в книгах по анатомии, кое-что успел заметить в поместье милорда или в академии. Но это – крупица по сравнению с тем, что должен знать человек, у которого есть сестра. Даже если они не очень близки. В любом случае, Ирма на девушку из приличной семьи совсем непохожа. Но её, кажется, это совсем не заботит.

Я тяжело вздохнул и откинулся на кровать. Мысли в голове носились голодными духами, меняясь как в калейдоскопе – ярко и обрывочно. Это всё – текущие трудности, а что мне делать с причинами, по которым я вообще здесь оказался? Меня вела ненависть, меня тянуло вперёд любопытство. Всё это никак не было связано ни с обязанностями главы рода, ни со служением милорду. Впервые в жизни я делал что-то по своей прихоти. Это было странное чувство, упоительное и опасное. Самое страшное – мне это нравилось. Хуже того, даже компания глупой и надоедливой девчонки меня не слишком-то беспокоила. С ней я чувствовал себя не таким жалким. Даже наоборот – сильным, умным и уверенным в себе. Мне льстили её восхищение и её доверие. Впервые в жизни я чувствовал превосходство без примеси страха. Непривычно и опасно.

Она подошла ко мне ближе, чем я хотел, чем готов был подпустить человека. И ничего плохого мне не сделала. До сих пор. У неё было множество шансов предать меня, даже не без выгоды, а дальше их будет ещё больше.

Вечером мы сели на поезд, проезжавший через маленький городок, приютивший нас меньше чем на день. Здесь у него не было остановки, но следующего, идущего утром, можно было не ждать – его забрали для нужд армии. Так что всем, кто хотел уехать, дали шанс сесть на этот поезд. Он остановился всего на пять минут, мы едва успели запрыгнуть. Я был только рад, что нам не пришлось здесь ночевать. Мы вообще старались не задерживаться в городах, садились всегда на ближайший рейс. Дело было не только в спешке, мне не хотелось, чтобы люди начали к нам присматриваться. К вечеру следующего дня мы уже были в другом городе. Там поезд остановился на полчаса, сошли уже без всякой спешки. Потом мы поймали извозчика, который и довёз нас до вполне терпимой гостиницы, пожелав удачи в нашем богоугодном деле. За всё время нашего путешествия от самой Бретани нас никто так и не заподозрил во лжи. Признаюсь, меня это изрядно удивило. Всё-таки люди до странного слепы и равнодушны. Они привыкли верить словам и внешнему виду. И не считают нужным пытаться понять то, что скрыто за ними. Для меня это непривычно, я же знаю, что внешность можно изменить, а слова пусть и обладают невероятной силой, являются лишь формой намерений.

Как ни странно, на людях у Ирмы вполне неплохо получалось строить из себя благочестивую девушку. Она очень старалась и даже порой переигрывала. Чем наглее ложь, тем больше её принимают за правду! Таковы уж люди, они готовы верить диктаторам и пророкам, но всегда заподозрят соседку в том, что она ворует у них яблоки. А наша с Ирмой ложь была вполне безобидной, хоть и очевидной, если присмотреться как следует.

Мне пришлось отказаться от привычного плаща и надеть что-то непримечательное. Я с самого детства носил только то, что шили духи, и поэтому мне было ужасно неудобно. Спутница же моя была в полном восторге от качественного хоть и неброского платья. Ведьмочка заявила мне, что никогда не держала в руках такой чудесной ткани. Обидно даже – духи всё равно делают лучше! С убранными под шляпку волосами её было не узнать. Я ещё зимой сделал Ирме амулет, скрывающий её жалкий дар. Себе тоже добавил защиты, хотя договора с милордом должно было хватить с лихвой. С одной стороны – дополнительная защита в таких условиях лишней не будет. С другой – милорд тоже человек, а людям доверять не следует. Даже если у тебя с ними заключён контракт. К тому же, то, что я верен милорду, не значит, что я ему верю.

Чем южнее мы пробирались, тем труднее было найти попутный транспорт. Всё, что ещё оставалось, забирали военные: от повозок до поездов. К тому же, люди стремились убраться подальше на север, за линию фронта. Нам же надо было в противоположную сторону. Хорошо ещё, что Ватикан не бросил свою паству и вовсю вещал про Апокалипсис и испытание веры. Многие вдохновлялись и посему паломников хватало. Ради них и тех немногих, кто упорно старался не замечать войну, транспорт в южном направлении всё-таки ходил. Без этого мы бы точно не успели вовремя.

К тому же, прошёл ровно год с начала войны. Вторженцы пришли на прошлую Пасху. Многим эта дата казалась значимой, и они решили помолиться о скорейшей победе именно в этот праздник. Идиоты, как и большинство людей, впрочем. Даты ничего не значат. Числа придуманы людьми, люди же и придают им особое значение. А уж от молитв никакой пользы на войне не будет. От таких вот неискренних и приуроченных к дате молитв. Истинная вера сильна, обязательная – бессмысленна.

К тому же, в последнее время я буквально возненавидел военных. Командующий объёдинённых войск Европы будто бы специально не хотел, чтобы я добрался до моей цели. Конечно, он вершил немыслимое и совершал невозможное в этой войне. Даже милорд говорил о нём с восхищением, а это дорогого стоит. Хотя командующий и был весьма экстравагантен, но дело своё знал.

И именно поэтому нас вытряхнули на станции в каком-то мелком городишке в полудне пути от Рима. Здесь даже не было нормального вокзала, только промежуточная станция. После этого поезд отправили на запасные пути грузить раненых для отправки на север. Дальше надо было как-то добираться самим. Причём вариант пойти пешком даже не рассматривался – не положено детям из хорошей семьи передвигаться таким способом. А значит, мне нужно было искать какой-то другой способ добраться до Рима. Поезда мы точно не дождёмся, оставалась ещё некоторая надежда на почтовые кареты. Но ночевать нам всё равно предстояло здесь. Не так уж всё и плохо – маленький городок, приветливые жители. Тихо и спокойно, даже как-то слишком тихо и слишком спокойно. Хотя итальянцы, наверное, просто наслаждаются жизнью и не страдают амбициями как французы, немцы или британцы. Им нет нужды куда-то спешить, кому-то что-то доказывать или чего-то добиваться. По крайней мере, это касается тех, кто живёт за границами Рима. А ещё у итальянцев вполне терпимая кухня. Не думал, что скажу когда-нибудь подобное. Но бывало и хуже. У французов, например.

– Надо сходить в местную церковь на вечернюю службу, – нехотя сказал я своей спутнице, когда мы шли по главной и единственной прямой улице города в поисках приличной гостиницы.

Она неохотно кивнула. Я только усмехнулся и покачал головой. Маленькая и глупенькая девочка, она до сих пор верит, что её ударит молнией, если она только посмеет приблизиться к храму. У простых людей и вера такая же – наивная и простая. В церковь ходят куда большие грешники, чем она, и пускают их туда спокойно, если они платят. Никакая молния не бьёт ни по ним, ни по продажным священникам. Но Ирма всё равно каждый раз едва сдерживала свой страх. Хорошо хоть её робость у входа в храм списывали на застенчивость и богобоязненность. Я тоже не хотел идти в церковь, правда у меня на то были гораздо более серьёзные причины. Мы были совсем рядом с Римом, здесь каждый священник мог быть тайным агентом Святого Престола с особыми полномочиями. Но мы изображали из себя паломников, значит, обязаны были посетить службу.

Приличная гостиница в городе была всего одна. Мы нашли её достаточно быстро даже без помощи духов. Трудно пройти мимо большой вывески на центральной улице. Я долго объяснял портье, что нам нужен один номер с двумя кроватями. Он никак не хотел верить в наши родственные узы. Как истинный итальянец он подозревал как минимум интрижку, а как максимум – побег несчастных влюблённых от злобной родни, которая запрещает им пожениться. Пришлось давить на жалость. Пусть думает, что такой слабак и хлюпик всё равно не привлекателен для женщин, и здоровая цветущая девушка рядом не может быть ни кем иным, как его сестрой. Потому что такого она бы никогда сама не выбрала. Я взял ключ с деревянной отполированной десятками ладоней биркой и направился к лестнице. Ещё немного, и я призвал бы какого-нибудь особо мерзкого демона, чтобы убедить этого олуха поселить нас вместе. На моё счастье, приезжих было достаточно много для такого маленького городка. Многие паломники так и не смогли добраться до Ватикана и вынужденно останавливались здесь. Так что портье вредничал только для вида, изображая бдительность и благочестие. Здесь, рядом с Римом, показная набожность была просто обязательна.

Комната оказалась весьма скромной, кровать была всего одна и слишком узкая для двоих. Кому-то придётся спать на полу, и это точно буду не я. Ирма здоровее меня, сильнее и вообще обязана мне всем. Не то чтобы я упивался властью – с удовольствием избавился бы от этой замухрышки – просто не хотел, чтобы она окончательно села на шею.

Единственным плюсом этой комнаты, по мнению хозяина гостиницы, конечно, было то, что её окна выходили на главную улицу городка. А ещё отсюда великолепно была видна небольшая готическая церковь. Мне, понятное дело, такое соседство было не слишком приятно, но вида я не подал.

Мы едва успели переодеться, как колокол начал звонить, созывая людей на службу. Я старался не ругаться хотя бы вслух, пока мы пробирались через толпу к церкви. Туда стекались едва ли не все жители города и большая часть тех, кого ссадили с поезда вместе с нами. А ещё несчастные, которых угораздило застрять здесь ещё до нас – таких тоже хватало. Церквушка едва вместила всех желающих.

– А ты уверен? – зашуганная ведьмочка дёрнула меня за рукав, робко оглядываясь по сторонам. На свечах явно экономили, внутри царил полумрак. В полосках угасающего вечернего света, падающих из готических стрельчатых окон, лица людей казались похожими на росписи. Такие же вытянутые, кислые, с выпученными глазами, и начисто лишённые самих себя.

– Конечно. Это необходимо, – я стряхнул её руку с рукава. Меня передёргивало от отвращения всякий раз, когда меня касался очередной горожанин. То есть – постоянно, в такой толпе избежать прикосновений было просто невозможно. Не люблю, когда меня трогают!

Священник оказался нестарым, крепким мужчиной с глубоким голосом и цепким внимательным взглядом. Неприятный тип. Зато псалмы читал хорошо, проникновенно. Я мог бы даже впечатлиться, если бы мои духи не пытались отгрызть мне часть кишечника, лёгкое и селезёнку одновременно. Сам знаю, что не всё так просто с этим священником! Я привычно пропускал проповеди и священные тексты мимо ушей, а вот замухрышка слушала с открытым ртом. Ещё бы, в той дыре, откуда она выползла, вряд ли кто-то мог связать складно больше двух слов да и то только после кружки мочи, ошибочно называемой пивом. Хотя не только она – все присутствующие слушали затаив дыхание. Пришлось и мне изобразить полный восторг и просветление, чтобы он чего-нибудь не заподозрил.

Сам же я под прикрытием одежды и спинки скамьи аккуратно начертил маленький круг снизу на сиденье. Небольшой укол специально воткнутой в рукав иголкой и одно короткое слово призыва. Нормальные маги и колдуны могут проделывать такие штуки без всякой посторонней помощи. Самым опытным достаточно просто сощурить глаза особым образом. Заклинателям же приходится тратить кровь или плоть даже для того, чтобы увидеть магические линии человека и узнать, обладает ли он даром. С другой стороны, против сущностей не действует никакая человеческая защита, никакие заклинания сокрытия.

Я почувствовал, как по моей руке скользнул крошечный дух. Незримый ни для кого, он взобрался по моему плечу и укусил меня за ухом. Дух получил свою каплю крови, а я – способность видеть истинную суть вещей на то время, пока он насыщается. Всего несколько секунд, но этого достаточно. Что ж, мои подозрения были не напрасными.

Священник оказался обученным боевым магом из ватиканского резерва. Хуже не придумаешь. Он – убийца и ищейка, ждущий лишь приказа. Особые ребята, фанатично преданные Святому Престолу, находят отчаявшихся и запутавшихся людей, натаскивают из них бойцов и боевых магов, а потом рассылают по всему католическому миру в качестве приходских священников, монахов или проповедников. Создают таким образом резерв. Эти резервисты могут всю жизнь прожить в мире и покое, наставляя людей и неся им божье слово. А могут однажды утром выйти из дома, чтобы вместо утренней проповеди вырезать целую деревню еретиков или сжечь какого-нибудь опасного ведьмака. По приказу Ватикана, разумеется. Никогда нельзя точно определить, является тот или иной святой отец скрытым охотником и убийцей, или он действительно так невинен, как хочет казаться. С магами ещё куда ни шло – этого я определил достаточно легко, всего лишь взглянув на его магические линии. Хотя его дар, скорее всего, скрыт очень надёжно. Вот только против духов никакие уловки не работают! Будь он просто обученным бойцом, у меня ничего бы не вышло.

Полный список резервов есть только у специально назначенных служителей церкви, особо доверенных и уважаемых. Он – одна из самых надёжно охраняемых тайн Ватикана. Я совершенно случайно наткнулся на одного из резервистов. Потому-то мои духи и устроили пляски святого Витта у меня в кишечнике. Чтобы не расслаблялся. Значит, с ним надо быть настороже. Понятия не имею, как долго мы здесь задержимся. Меня священник точно не почует, заклинатели используют другие источники энергии и способы её использования, а его натаскивали на обычных магов. Но вот ведьму вполне может и распознать.

С другой стороны, сил у Ирмы мало, да и те не развиты. К тому же, я скрыл даже то жалкое подобие таланта, что у неё было. Если только у этого недоноска нет врождённой интуиции. Бывают такие, из них получались в своё время отличные ищейки Инквизиции. Им достаточно было одного взгляда, чтобы распознать мага, одного разговора, чтобы выявить еретика. Если этот священник относится как раз к таким ищейкам, у нас будут большие проблемы. Даже если он сам не станет ничего предпринимать, то обязательно доложит наверх. И тогда в Риме нас уже будут ждать. Я шевельнул губами в такт молитвы, отпуская духа. Мир как-то сразу померк и сузился. Люди, течение энергии которых я перестал видеть, стали казаться пустыми оболочками, лишёнными сути. Впрочем, они всегда такими были. Краткая проповедь закончилась, как и библейские чтения. Отчитав молитвы, прихожане начали расходиться, кроме нескольких самых показно набожных, жаждущих раскаяться в недостойной мысли или не слишком благочестивом слове. Мы пропускали других вперёд себя, чтобы не привлекать лишнего внимания. Это было стратегической ошибкой. Выиграв тактически и не столкнувшись с прихожанами в проходе, мы проиграли.

– Я прежде не видел вас в церкви, – я бы заорал, если бы смог. Как и полагается убийце, священник подошёл абсолютно неслышно, а духи и без того бесились у меня в кишках. Толку от их предупреждений, когда он уже у меня за спиной! Пришлось натянуть самую благочестивую улыбку из всех, что у меня были, и повернуться. Я подсмотрел её у какого-то монаха. Все мышцы на лице от неё ноют. А страх почти такой же сильный, как от встречи с желтоглазым. От него немеют мышцы и ноги подкашиваются, а в голове бьётся только одна мысль – бежать. Страх жертвы перед охотником.

– Мы прибыли на поезде, что был остановлен в этом славном городе всего несколько часов назад, – я зачем-то перешёл на архаичный вариант итальянского. Главное, чтобы эта дурёха молчала! К счастью, у неё хватило мозгов стоять, опустив голову, и не шевелиться. – Направляемся в Рим как паломники. Для меня было истинным удовольствием присутствовать на вечерней литургии.

– Благодарю. Я всегда рад помочь агнцам божьим на их нелёгком пути, – искренняя улыбка змеится по губам, а глаза следят за каждым движение моего лица. – Не желаете ли исповедаться перед вступлением в святой город?

– Разумеется, – едва не поперхнулся я воздухом. Глаза священника неотрывно смотрели в мои, словно гипнотизируя. Жду не дождусь рассказать о кровавых ритуалах и оргиях, которые я устраивал в своём богомерзком поместье. – Моя сестра так скромна и набожна. Позвольте ей подождать меня здесь и помолиться. Она исповедуется при каждой возможности, думаю, у неё не успело накопиться достаточно грехов, чтобы утруждать вас сегодня.

– Что ж, тогда в следующий раз я обязательно выслушаю всё, что ваша досточтимая сестра пожелает поведать мне, – сцедил мне со своих змеиных клыков ответную любезность священник. Если не уберёмся из этого городка достаточно быстро, быть беде. – Следуйте за мной.

Я шёл, как на костёр, хотя и не собирался сдаваться без боя. В резной клетке исповедальни было душно. Духи, кажется, устроили скачки и пирушку одновременно. Пришлось придавить их, чтобы хоть немного заткнулись. И так трудно сосредоточиться из-за вязкого, тугого страха, пережавшего горло. Опять это чувство беспомощности!

– Ответь мне, молился ли ты, постился перед исповедью? – голос священника звучал участливо и почти даже не снисходительно. Разумеется и в обязательном порядке и постился и молился! – Прощаешь ли ты тех, кто обидел тебя, раскаиваешься ли в грехах?

– Да, отец, – я смиренно опустил голову и начал лгать. Священник за ширмой кивал, изредка вставляя свои комментарии. Так искренне и самозабвенно я не лгал, наверное, ни разу в жизни. В моих словах правды не было ни на гран. Я не был посвящён христианскому богу, да и какому-либо ещё. Права на мою душу были только у сущностей. Я знаю, пусть и только из хроник, что было до становления христианства. Память моего рода древнее памяти их религии. Так что у меня есть право сомневаться в их догмах и не верить слепо в то, что говорят священник. Потому что священники – это люди, а люди лгут. И потому сейчас лгал я.

Он отпустил меня спустя час. Я чувствовал себя выпотрошенным и высушенным на солнце, меня трясло. Духи опять разбуянились, и мне снова пришлось их унимать. Ирма молча встала и последовала за мной, когда я прошёл мимо, даже не взглянув в её сторону. Образцовая девушка, послушная воле мужчины, покорная и набожная. Только отойдя от церкви достаточно далеко, мы смогли выдохнуть и выругаться.

– Полный нескончаемый непревзойдённый идиот! Я так перепугался, что не сообразил отказать ему! – я был вне себя от злости. Мерзавец просто обманул меня! Священник не имеет права настаивать на исповеди. Если это была проверка, я провалил её! Рядом с ним от страха все мысли спутались. Я ведь мог и отказаться, но тогда пришлось бы делать это потом, ведь хорошие мальчики исповедуются не реже раза в неделю. Если, конечно, нам не повезёт исчезнуть отсюда в ближайшие дни. И всё равно он не имел права настаивать! – Если что, говори, что ты не достаточно подготовилась и очистилась для покаяния. Запомнила?

– Да, – буркнула ведьма. Она так сильно испугалась, что ругалась грязнее меня. Ещё бы: такие, как этот святой отец, жгли её предшественниц. – Он жуткий.

Всё-таки с даром у неё не совсем безнадёжно. Она интуитивно чует опасность, как и тогда с духом-толмачём. Хотя он как раз был безвреден, ведь его призвал я и заплатил как полагается. С этим священником всё иначе. Его ни убедить, ни подкупить, с ним не договориться. Наш единственный шанс – уехать раньше, чем он догадается.

Потом я довёл её до отеля, велел никуда не выходить и отправился искать транспорт до Рима. В конце концов, она должна сидеть дома и молиться, разве нет? Выпускать её одну было слишком опасно, а таскать везде с собой – уже надоело. Да и не рискнул бы я, когда тут ватиканская ищейка рыскает. Все мои поиски привели лишь к тому, что я обзавёлся неплохим набором засушенных трав из местной лавки и парой плиток шоколада. Вот этого я точно не ожидал! Наверное, на севере его просто весь скупал милорд, потому мне и не доставалось. А шоколад здесь выше всяких похвал! Жаль только, что я выгреб две последние плитки, чудом оставшиеся в лавке. В любом случае, транспорт на ближайшие пару дней найти мне не удалось. Ничего крупнее воза с сеном из города выезжать не собиралось. Лучшее, что было, это почтовая карета, которая отправлялась только через четыре дня, и я даже смог купить нам места в ней. Вот только на эти четыре дня мы накрепко застряли в городе. Радовало только одно – до Пасхи мы всё-таки успевали. Но было слишком обидно застрять в этом городишке, когда мы почти уже у цели.

Часть 3. Артефакт. Глава 12. Холодные глаза убийцы

Я почувствовал, что происходит что-то странное, уже на следующий день. Ночь была беспокойной, духи никак не могли угомониться и дать мне уснуть. На утренней службе я ощутил какое-то неприятное течение энергии, которого здесь быть не должно. Неподходящее для этого место: ни особо больших магических узлов, ни сильных культовых сооружений, ни аномалий. В общем, ничего такого, что могло вызвать подобное естественным путём. А что касается противоестественного способа возникновения, то тут мне оставалось подозревать только приходского священника. Чем я и занялся с упорством, достойным лучшего применения. Он не казался подозрительным, но это лишь означало, что он очень хорошо скрывается.

До самого обеда я наблюдал за святым отцом. Он занимался обычными делами, какими и полагается заниматься человеку его сана. Время от времени священник выходил на прогулку по городу. Каждый раз, прогулявшись вокруг церкви, он возвращался и продолжал свои рутинные занятия. Вроде бы ничего подозрительного, но всё-таки я заметил некую закономерность. Святой отец не просто гулял, он обходил церковь по кругу, только диаметр у этих кругов каждый раз был разным. И время его прогулок тоже выбиралось не случайно, я был в этом уверен.

Периодически святой отец исчезал в тупиках и переулках, останавливался посреди улицы или долго рассматривал что-то в витрине ближайшего магазина. Причём что угодно начиная от канцелярских принадлежностей, кончая дамскими пуховыми платками. Через пару часов наблюдения я решился зайти в переулок, недавно покинутый святым отцом. Пришлось ещё раз призвать духа, дающего магическое зрение, чтобы осмотреть всё как следует. Искомое я обнаружил сразу же, как обрёл способность видеть за гранью обычного человеческого восприятия. Печать сияла на стене так ярко, что даже глаза заболели.

Святой отец создавал большой магический круг преобразования с церковью в центре. В его действиях, конечно, была своя логика. Ватиканский холм – одна из сильнейших узловых энергетических точек этого мира. Церковники присосались к огромному ресурсу магической энергии. Они вообще старались всегда строить храмы на узлах. И этот был не исключением – рядом с Римом расположено достаточно много сильных точек-спутников. Если применить метод индукции, можно с уверенностью предположить, что такие же пляски устраивают священники во всех городах и деревнях в окрестностях Рима. Значит, Ватикан затевает на Пасху что-то крупномасштабное, и ему нужна вся энергия, которую он только сможет собрать. Разумеется, я просто не могу не испортить им всё удовольствие. Маленькая, но очень мерзкая месть, как раз в духе моей семьи.

По дороге к гостинице, я перебирал в голове все возможные варианты. В своём магическом круге святой отец использовал знаки концентрации, вывода и перенаправления. Другими словами, он собирался изъять накопленную энергию молитв, сплести из неё структуру – жгут или шар, например – и отправить это всё к Ватиканскому холму. Или, скорее всего, в катакомбы под ним. По крайней мере, я понял его рисунки именно так. Магический круг святого отца достаточно прост и стандартен. Но я не так уж хорошо разбираюсь в магии силовых линий и управлении потоками энергии, так что могу и ошибиться в деталях.

Так, думаем дальше. Все эти его прогулки – вовсе не отдых от трудов праведных. Он рисует нужные знаки по кругу вокруг церкви на разном расстоянии. Если немного вмешаться, в нужный момент всё это может не сработать или сработать не так, как он ожидает. Вот только сделать это надо так, чтобы он ничего не заподозрил. Надеюсь, моих скудных знаний на эту пакость будет достаточно.

– Хватит отсиживаться, моя благочестивейшая сестра, – я усмехнулся, когда Ирма резко подскочила, едва не упав с кресла.

Если бы святой отец увидел бы её в таком виде, точно предал бы нас обоих анафеме и сложил бы милый персональный и совершенно особенный костерок. Есть у святош такие костры специальные – для магов. Жуткая гадость, изобретённая во время колдовских войн. Специально для пленных. Смесь заклинаний, снадобий, дров и ритуалов – на таком костре может сгореть даже сущность, не то что святой. Даже пепла не останется. Ирма пригладила встрёпанные волосы и одёрнула ночную рубашку. Ведьма, как есть.

– Мы едем отсюда? – радости этой дурочке было не занимать. Даже глаза загорелись. Я испытал истинное удовольствие, разбив вдребезги её надежды.

– Что ты, мы и здесь можем прекрасно провести время! – я как мог противно растягивал слова и издевательски улыбался. Хотя, конечно, уехать отсюда прямо сейчас было бы просто здорово. Кажется, в этот момент она пожалела, что не ушла из моего поместья, когда я предлагал. Что вообще потащилась тогда за мной. Что не придушила меня подушкой. Сама виновата, шанс у неё был и не один.

Я вытащил из чемодана мешочки с травами, которые захватил для настоев, добавил к ним те, что купил вчера. Надо оставить себе хоть немного, а то сил не хватит, когда потребуется. Или лучше сделать заранее – так они слабее, но зато всегда будут под рукой. Я решил пока повременить. В Рим мы попадём за несколько дней до Пасхи, для настоев время найдётся.

Вместо этого я разложил травы по кучкам. Ирма внимательно наблюдала за мной, стоя чуть поодаль. Как же давно я этим не занимался! Это была магия, древняя, как сам мир. Сколько там старейшим из сущностей Ватикана? Две, три тысячи лет? Точно не больше. Да если и больше, активно в делах людей они участвуют максимум со времени основания Церкви. Значит, знаний и опыта у них точно меньше, чем накоплено заклинателями. Хроники моей семьи уходят в трудно представимую древность. История моего рода намного старше этого культа распятого полубога. Вот ведь подштанники святого Бенедикта! Веду себя как милорд. Он тоже вечно хвастается своей родословной. Хотя ему-то, в отличие от меня, и самому есть чем гордиться.

– Неужели?

Я еле сдержался от того, чтобы выругаться. Когда работаешь с такими капризными материалами, надо следить за языком особенно тщательно. Травы и вода отлично впитывают ту информацию, что приносят сказанные вслух слова. Но как же я отвык от этого надоедливого демона! Прав был дядюшка, чтобы ему в аду раскалённые чугунные утюги на живот и лицо ставили: никогда нельзя расслабляться и забывать о враге. Даже если он временный союзник. Особенно если он временный союзник!

– Так, смотри внимательно и запоминай. Читать ты толком не научилась, хотя я всю зиму на тебя потратил. Можешь делать пометки, если тебе это поможет, – я говорил быстро и раздражённо. Хватит уже оттачивать на этой девице своё умение выводить людей из себя. На милорде отточил – его так просто не выведешь. Она кивнула и даже начала что-то рисовать на бумаге, когда я начал рассказывать, что ей необходимо сделать с травами. Потом отложил для неё те, которые надо было измельчить до разной степени и смешать. Потом показал ей ещё несколько несложных манипуляций, которые тоже нужно будет сделать. Сложными займусь сам. – Всё поняла?

– Да, здесь просто всё. Ты хорошо разъясняешь. Я уже делала всякое такое раньше… – эта ведьма-самоучка смотрела на меня приторно-преданным взглядом. Ну, да, конечно. Как я мог забыть.

– Когда училась у деревенской знахарки. Верно? Поэтому и ведьма, – я поморщился. Стоило догадаться, за что её так называли и почему хотели сжечь. Древнее значение слова и понятия «ведьма» – та, что ведает силы природы и взывает к ним. Та, что слышит голоса трав и танцует в лунном свете. Есть ещё много таких же эпитетов. Настоящих ведьм давно не осталось. Есть только вот такие – знахарки неграмотные. А она могла бы большего достичь, если бы училась.

– Да, так. Ты угадал! Меня учила одна бабка. Какие травки для чего и как их готовить. У меня всё получалось! – с гордостью сказала неграмотная замухрышка. Что ж, она права. Сильный дар для такого не нужен, а вот особое чутьё и умелые руки – в самый раз. На начальном этапе. Дальше уже сложнее и проще одновременно. Если, конечно, душа подходит и разум способен к расширенному восприятию. В общем, мне повезло, восприятие у меня было, руки тоже. С разумом сложнее – он у меня под другое натренирован, но для среднего уровня вполне хватало. Практики только мало.

– Я так и понял. Ты – ведьма, хоть и недоученная. К моему возвращению сделаешь всё, что я сказал. Поняла? А я схожу куплю ещё травок. Мужчина, который их продаёт, неплохо в них разбирается и явно соблюдает все нужные фазы луны и сроки сбора, – я оставил ведьму разбираться с первичными приготовлениями и отправился пополнять запасы.

Тот продавец меня действительно приятно удивил. Сейчас таких специалистов мало осталось. Хотя он тоже не понимал, почему ту или иную травку надо собирать в конкретный день лунного месяца. Но делал так, как его учили. Так что товар у него был отличный и я собирался неплохо пополнить запасы. У меня рядом с домом всё это просто не растёт, да и земля там пустая – ни грана магии – собирать там что-то не имеет смысла. Но если я нарвусь с таким количеством трав на святого отца, он точно заподозрит меня в ведовстве. И мне даже лгать не придётся, утверждая, что он ошибся. Я ведь заклинатель, а не знахарь!

До лавки идти было совсем недалеко. Городок был небольшим, с вполне чёткой схемой расположения домов, и дорогу я неплохо помнил с прошлого раза. Травник был рад меня видеть, а когда получил от меня полный список покупок, обрадовался ещё больше. Я сделал ему месячную выручку, не меньше. Потом, не удержавшись, зашёл в кондитерскую в надежде, что там найдётся ещё хоть одна плитка шоколада. К моей безмерной радости нашлась. Это, конечно, не соответствует образу набожного ребёнка, ну да чужое мнение я всегда могу скормить Псу Ада.

– Чревоугодие – грех, сын мой, – я едва не уронил покупки. У святого отца есть мерзейшая привычка неслышно подкрадываться сзади.

– Мне для здоровья надо. Доктор сказал, что это поддержит мои силы. Как и заваренные кипятком травы. Мою светлой памяти матушку обучила этим премудростям одна монахиня, которой она рассказала обо мне. Я болел с самого рождения и родился слабым. Не удовольствий ради, – я смотрел на него просветлённым взглядом, полным любви и благодарности. Ну, или у меня просто глаза вылезали из орбит, а лицо перекашивалось и дёргалось – не знаю, как именно это выглядело со стороны, но у меня уже челюсти сводило от этой благостной улыбки. – Матушка незадолго до смерти обучила меня. Она говорила, что все травы земные сотворены Богом для чад своих.

– Твоя матушка была очень набожной женщиной, сын мой. Уверен, она улыбается с небес, глядя на вас с сестрой, – святой отец ответил мне такой же насквозь фальшивой улыбкой. Он выглядел бледным и усталым, под глазами залегли тени, а руки он всё время безотчётно тёр друг о друга. Я решил не замечать явных признаков магического истощения. И даже постарался не вспоминать, что шоколад – отличное средство для восстановления сил магов. Не просто так же он зашёл в кондитерскую. Надеюсь, для него шоколада уже не осталось.

– Я каждый день молюсь за неё. И за свою сестру, – я попытался благочестиво сложить руки, но пакеты явно не способствовали моему порыву. Впрочем, ложь прозвучала достаточно убедительно и без этого. И откуда у меня эта странная привычка – наглеть перед теми, кого я так сильно боюсь?

– Это хорошо, сын мой. Могу я помочь тебе донести твои покупки? – конечно, и сунуть в них свой длинный нос! А вы мечтатель, святой отец. Моя следующая улыбка получилась несколько кривоватой. Огненный дух так рвался лично пообщаться с карателем Ватикана, что едва не прожёг мне грудную клетку. Изнутри.

– Не хочу отвлекать вас от ваших дел на благо паствы. Я вполне справлюсь сам, – конечно, ему ещё надо закончить круг, а силёнки уже кончились.

Его же обучали на боевого мага, они с энергией работают совсем не так, как ритуарологи. Другие цели, другие методы, другие заклинания – две совершенно разные магические школы. Боевикам нужны мощные и короткие выплески энергии. Как удар. Специалистам по тонким магическим настройкам и ритуалам – длительное и планомерное её использование, постепенное и экономное. Их работа может занять не один час. И не каждый ритуал допустимо прервать посередине для подзарядки. Короче говоря, наш пресвятой отец тратил слишком много энергии и не успевал её накопить. Совершенно не умел экономить и перераспределять магический поток. Он ставил печать и вбрасывал в неё мощный сгусток энергии одномоментно вместо того, чтобы вкладывать понемногу в каждую линию в процессе рисования. Из-за этого печати у него получались менее стабильными, и он сам уставал быстрее. Как же мне повезло наткнуться на такого дилетанта!

Я едва отделался от приставучего священника и пошёл к гостинице, на всякий случай сделав небольшой крюк. Якобы за какими-то мелочами в дамскую лавку. Купил ведьме пару лент, не знаю, нужны ли они ей, но молодые девицы у прилавка рассматривали их с таким восторгом, словно они действительно того стоили. Заодно и оставил девиц без этих лент.

Что ж, замухрышка этим лентам и правда обрадовалась, одной даже сразу подвязала волосы. Что характерно – зелёной. Ей действительно шло… да и удобней так. Пока она перебирала и перетирала травы, я занялся более сложными манипуляциями. Доверять их Ирме было пока явно рано. Не знаю, с чего я вдруг решил взять с собой оборудование для природной магии, которую выучил скорее от скуки. Книга о травах и настоях была написана лёгким и интересным языком, пока вычитывал нужные мне рецепты – зачитался. А потом изучил всё, что нашёл в библиотеке. В поездку с собой я взял всё, что хоть как-нибудь могло мне помочь.

Магия трав была древней, как сам мир, и естественной, как сама жизнь. Именно поэтому многим она вообще не давалась. Дядюшка, таскай его демоны крючьями за лёгкие, так и не смог ею овладеть. Но мне не мешал практиковаться. Да и духам моим она нравилась, не знаю уж, почему. Я проверил жаровню, подготовил ароматические травы, собрал всё необходимое. Надо было внести небольшие, совсем крошечные изменения в наложенную святым отцом печать. Это могло сработать только в том случае, если он ещё не закончил круг. Когда я встретил его у кондитерской, лицо у святоши было загнанное, так что, скорее всего, ему ещё осталось несколько печатей. А вот энергия уже на нуле.

Когда мы закончили с приготовлениями, была уже глубокая ночь. Самое подходящее время для тёмных дел, когда все благочестивые христиане должны лежать в кроватках, помолившись перед сном.

– Надеть что-нибудь удобное и незаметное, – сам я предпочёл остаться в тонком свитере серого цвета и чёрных штанах.

Как же приятно было в родной и знакомой с детства одежде! Ведьмочка некоторое время ждала, пока я выйду, но потом вздохнула, отвернулась и принялась переодеваться. Не понимаю, что ей опять не так? Если она не соблюдает большую часть норм и догматов христианской веры, к чему навязанная Церковью скромность? Не думаю, что есть смысл стесняться своего тела, не имея для этого объективных причин. Я просто не люблю, когда на меня пялятся. К тому же, хвастаться мне точно нечем. Разве что шрамами и торчащими рёбрами. У неё же всё, вроде, было нормально, так чего она прячет?

– Я готова, – несколько недовольно прервала ход моих рассуждений Ирма. Я повернулся к ней. Что ж, неплохо вышло. У неё всё-таки хватило мозгов, чтобы понять значение слов «удобно» и «незаметно». Она выбрала платье, сшитое духами, и крепкие ботинки, которые я купил ей ещё в столице герцогства милорда. Лучше не придумаешь. Я не стал её хвалить, она как-то неадекватно на это реагирует.

– Пошли. Возьми сумки и иди за мной, – я не собирался тащить всё снаряжение сам, поэтому ей досталась самая тяжёлая его часть. Должна же быть от неё хоть какая-то польза? Хотя травы ведьма всё-таки обрабатывать умеет. Но в остальном никакого толка от неё! С собой я взял только то, что не хотел доверять столь неряшливому, необразованному и глупому существу.

Город был тёмен и пуст. Я и не ожидал никого встретить. Все жители благочестиво спали по домам, фонарщик уже закончил свою работу, а ночные сторожа ещё не начинали. К тому же, встретить сейчас кого-то было бы совсем некстати. В желудке перекатывались колючими жгутами духи, каждый миг готовые спасти меня или убить врага. В поясной сумке лежали замки – я решил взять их с собой на всякий случай – и кольца. Хотелось верить, что ни то, ни другое не понадобится, но ведь мы могли напороться на святого отца. Полпальца могу отдать за то, что он тоже работает в основном ночью, а днём только присматривает подходящие места. И поэтому сильно не высыпается. Так что утром мы все трое сможем честно сказать друг другу, что молились всю ночь. Вот только боги у нас были разные.

Первую метку я едва не пропустил – святой отец замаскировал её и спрятал. И кого он так боялся? Не своих же прихожан. Я почувствовал, как дёрнулись духи, и доверился им. Они меня не подвели, как, впрочем, и всегда. Печать стояла на стене дома в небольшом переулке, заваленном старыми гниющими плетёными корзинами. Пришлось повозиться, расчищая себе место. Пару раз мы с Ирмой останавливались и замирали, услышав какой-то шорох, но потом снова принимались за дело. Наконец, площадка была расчищена. Я очертил крупной солью круг и поставил в центре жаровню, высыпал на специально подготовленные угли нужные травы и положил кусочек янтаря. Зажечь огонь следовало вручную, тереть палочки было некогда, так что я воспользовался огнивом. Это тоже вполне допускалось, главное было приложить усилия. Для каждого ритуала огонь должен быть новый, новорождённый. Я промучился минуты три – давно не делал этого и успел растерять навыки. Слишком привык, что внутри меня живёт дух-зажигалка, всегда готовый поделиться язычком пламени. Когда травы начали тлеть, я достал из своей сумки тщательно вырезанную волшебную палочку. На её изготовление ушло несколько часов, но и результат превзошёл мои скромные ожидания.

Палочка из подходящего дерева, вырезанная с соблюдением определённых ритуалов и заклинаний – сильный инструмент в руках опытного мага. Или неплохое подспорье у такого неуча, как я. Эта миниатюрная копия жезла жрецов и магов использовалась для разных целей с незапамятных времён. Я изготовил лишь грубую, но рабочую поделку. Большее мне для моих целей было и не нужно. Изготовление таких инструментов всё-таки не моя специализация, а для создания многофункционального посоха надо изучать артефакторику углубленно. На это у меня сейчас не было ни сил, ни желания.

Я и без длинной обструганной палки чувствовал себя невероятно глупо. Слишком уж по-ученически выглядели все мои движения, приготовления и действия. Никакой профессиональной небрежности, только скованная тщательность. Ведьма сидела рядом со мной, в каком-то трансе вслушиваясь в древние слова, которые я произносил, чертя фигуры в ароматном дыму. Изменить, перенаправить, спрятать. Перерисовать, переубедить, переназвать. Частички пепла, что изменяют знаки. Шёпот, скользящий по ткани мира. Слова, что вплетаются в отзвучавшие песнопения святого отца. Я прошу сам мир, саму магию течь в ином направлении. Она не сопротивляется, сама не хочет, ведь то, что задумал Ватикан – насилие. Впрочем, что ещё хорошего могут придумать эти инквизиторы? Мне удалось изменить рисунок, магия сама этого хотела, иначе бы ничего не вышло. Я действовал так топорно, что самому было стыдно. Всё-таки лезть в чужую специализацию дело совершенно неблагодарное.

Я затушил жаровню и с трудом встал на ноги. Спина затекла и немилосердно ныла. Сколько времени я провёл в трансе? Понятия не имею. По крайней мере, ещё не светает. Провозился я с этой печатью непозволительно долго. Не моё это всё, да и выматывает сильнее призыва. Я поручил своему духу-целителю заняться затёкшими мышцами. Ирма дремала, положив голову на одну из корзин. Я пнул её в бок. Она дёрнулась так резко, что едва не заехала мне рукой по лицу. Не вмешайся дух, я бы точно отправился поваляться в обмороке пару минут. Но так я даже успел зажать ей рот рукой, когда она вздумала возмущаться. Мы быстро собрали вещи и пошли искать следующую печать. Каждый раз я погружался в транс, просил и изменял. Каждый раз времени проходило намного больше, чем я осознавал. За ночь удалось перестроить всего четыре печати – ничтожно мало по сравнению с тем, сколько святой отец мог их наставить. Я не знал, как давно он начал, и сколько успевал сделать за ночь. К тому же, пока мы шли только по внешнему кругу – вспомогательным печатям. Те, что в центре, ближе к храму, явно были мощнее и важнее для ритуала. Но там уже был выше шанс встретиться с нашим святым убийцей.

– Ног не чую, – простонала ведьма, едва мы вернулись в гостиницу. Через чёрный вход, кстати, и не без помощи духов. Для всех мы этой ночью просто спали.

– Тогда бегом в душ и спать. На полу, – я убрал сумки с травами и прочим колдовским инвентарём под кровать и начал раздеваться.

– Зачем в душ? – опять заныла эта грязнуля. Я поначалу едва ли ни силой заставлял её мыться каждый день. Духи не переносят грязи, демонов слишком сильный запах от тела выводит из себя. Поэтому заклинатели всегда были чрезмерно чистоплотны. А ещё потому, что чистота требовалась для большинства ритуалов. Кстати, это одна из причин, почему я ненавижу ходить в деревню – там запах и грязь никого не заботят.

– Быстро! – прошипел я. Что за глупое создание? От неё же едва не помойкой несёт! Спрашивается, откуда такой запах у девушки, которая из номера-то не выходила? И вообще ходит только в церковь и по магазинам на главной улице?

Интересно, сколько раз за ночь купается святой отец, чтобы к утренней проповеди благоухать праведностью? Ради относительно равномерного распределения печатей ему приходилось залезать в не самые приятные, чистые и удобные места. Нам, кстати, тоже. И всё для того, чтобы очертить ровный круг вокруг церкви, являвшейся источником энергии веры и молитв. Всё-таки эмоции людей хорошо подходят для подпитки какого-нибудь сильного ритуала. А круг – основная и самая частая фигура в любой магии. Его используют и для защиты, и для призыва, и для проклятий, и для преобразования – да для всего на свете! В нём заключено много смыслов и символов, а суть проста – круг проще и безопасней всего, когда работаешь с потоком энергии или границами перехода. Он замкнут и не имеет углов, проверить его целостность легко, нарисовать – при должном уровне сноровки – тоже. Круг – защита и дверь одновременно. Поэтому, даже для призыва демонов, не приемлющих округлые формы, всё равно применяют именно эту фигуру, хоть и выполненную из ломаных линий. Всё объясняется гораздо проще, когда знаешь, как правильно задать вопрос.

Пока Ирма мылась, я сделал полный расслабляющий курс упражнений. Потом сварил себе успокаивающий настой. Времени на сон осталось слишком мало, но хотя бы несколько часов я должен был проспать. После такой бурной ночи надо было как следует расслабить все мышцы и очистить разум. Девица умудрилась не заснуть в ванной. У неё даже хватило сил доползти до своего спального места и вырубиться только там.

На следующий день пришлось вставать рано, чтобы успеть на утреннюю службу. Пропускать такое мы не могли по двум причинам. Во-первых, из-за нашего прикрытия. Во-вторых, если он всё-таки заметил, что кто-то ему напакостил, будет искать именно тех, кто не смог встать с утра. Ирма старалась не зевать. Очень старалась, у неё почти получилось. Я был свеж и весел после большой порции бодрящего травяного настоя. Как бы не заснуть потом в самый ненужный момент! Ещё минимум одна ночь впереди. И в эту ночь придётся поработать как следует.

После службы я отправил ведьму отсыпаться и не мелькать перед глазами у святого отца. Мне же оставалось только бродить по городу и выискивать его печати. Источник находился точно под храмом – туда я проникнуть не смогу, можно даже не пытаться. По крайней мере, без шума. Святоша повесил там целый ворох сигнальных заклинаний. Он примчится на их зов раньше, чем я дойду до дальнего ряда кресел. Да и слишком это будет заметно. Мне нужно совсем немного подкорректировать вспомогательный рисунок – только и всего. Это как нить в плетении – дёрнешь одну, посыплется всё полотно. Как не достаточно хорошо прорисованный кусок линии в круге защиты или призыва – тонкое место. Чаще всего, совершенно незаметное и смертельно опасное. Если плохо прочерчен весь круг, достаточно вбросить больше энергии, чтобы удержать сущность. Если ошибся в одном месте – считай, ты труп. Энергетический перекос, разрыв или искажение потока силы – такое надо править очень быстро, и даже тогда шанса почти нет. Но у священника круг огромный – весь центр города. Он просто не успеет ничего исправить, даже если поймёт, что и почему пошло не так. В любом случае, если поднапрягусь, испорчу какой-то очень важный и энергоёмкий ритуал Ватикану. Чтобы они ни задумали, это вряд ли что-то хорошее.

– Доброго дня, сын мой, – святой отец подкрался, как всегда неслышно. Я опять едва не лишился печени и куска лёгкого, но смог обуздать своих духов. Это больно, вообще-то! – Как прошла ваша ночь?

– На удивление спокойно. Этот городок такой тихий и мирный. За всю ночь, кажется, я не слышал ни звука. Благословенный покой, – я изобразил благостность во взоре и смирение в позе. Как же меня достало это лицемерие! И как только люди это делают? Как они всю жизнь умудряются лгать? Мерзко же! Или их этому ещё в детстве учат? Раньше, чем говорить? Наверное. А дядюшка, чтобы ему в аду ноги в масле варили, вместо этого в детстве отучивал меня орать при виде демонов. Те мелкие гадюки, которых он мне подсовывал, когда я был ещё в колыбели, сами орали громче меня. И были на редкость уродливыми. Хотя точно не уродливей дядиной улыбки, кусай его адские жуки.

– И впрямь, у нас очень спокойный город, благословенный и праведный, – святой отец улыбался, но смотрел на меня пристально и испытующе. В глазах его не было ни капли света, ни тени улыбки. Холодный чёрный камень вместо зрачков – взгляд убийцы. Думаешь, я не могу распознать? Такие, как ты, выслеживали и пытали моих предков, а память моего рода сильна. Заклинатели помнят. Заклинатели не прощают. Кажется, мы оба не против были бы вытащить друг у друга кишки, но оба скалились в вежливых улыбках. Прелестно.

– Мне бы хотелось остаться здесь подольше, но мы с сестрой не можем нарушить данный обет, – продолжал вдохновенно лгать я.

– Я был бы рад снова видеть вас на своих службах, но не смею препятствовать вашему обету. Обещание, данное Богу, священно, – святой отец продолжал делать вид, что верит мне. Интересно, он раскусил меня? Вряд ли он мог предположить, что пятнадцатилетний пацан – глава древнего магического рода, считавшегося давно и полностью уничтоженным Ватиканом. И что этот глава рода посмел явиться на Пасху и вмешаться в какой-то неведомый ритуал просто от скуки. Я и сам в это с трудом верю.

– Разумеется, святой отец. Я никогда не посмею нарушить его, – особенно если учесть, что я его не давал и богу твоему не посвящён. Дух-целитель одобрительно толкнулся снизу в горло. Да когда же святоша прекратит любезничать и уйдёт по своим делам?

Мы всё-таки раскланялись, я смотрел ему вслед ещё минут пять, чтобы точно убедиться, что он ушёл. И заодно отмечал то, как он двигается. Шаг скользящий, лёгкий. Не исключено, что его обучали рукопашному бою, в котором главная роль отведена ударам ногами. Хотел бы я посмотреть на него без этой рясы. По степени развитости тех или иных мышц можно предположить, какому именно стилю боя его обучали. Надеюсь, эти знания мне всё равно не понадобятся.

Потом я зашёл в булочную. При проведении таких ритуалов мозгу требуется усиленное питание. А телу – много энергии, иначе когда настой перестанет действовать, я просто свалюсь с ног. В прямом смысле слова. Я долго выбирал сдобные булки – вариантов было много. Ещё бы, этот городишко находится всего в полдне пути от центра чревоугодия и всевозможных грехов. К тому же, итальянцы никогда не отказывали себе в таких милых радостях и любили вкусную еду.

– Могу я помочь тебе выбрать, парень? – толстая продавщица просто не могла не вмешаться. И почему они вечно лезут, когда их никто не просит? И почему они всегда такие толстые? – Ты такой худенький, тебе надо больше кушать.

– Я ещё не выбрал, – грубо отозвался я и поднял на неё глаза. Улыбка сползла с её лица, как тесто с рук. Не сдержался. Просто не стал надевать вежливую маску. И не стал скрывать взрослого, холодного взгляда бледно-серых глаз. Наплевать. Я знаю, какой я. Мне до ужаса надоело притворяться!

На моё счастье покупку она мне упаковывала без улыбки и шуточек. И выбрала не самые плоские булки с обсыпавшимся сахаром, а ведь могла бы! Испугалась, надеюсь. Устал я от этого лицемерия. Да и настроение после встречи со священником было препаршивым. Не вижу никакого смысла улыбаться тем, кого я не знаю. Тем, кого знаю – тем более. Говорить то, что другие хотят услышать, делать то, что от меня ждут, изо всех сил пытаться угодить другим в надежде, что они мне отплатят чем-то хорошим. Неимоверная глупость, в которую почему-то верит большинство людей! Но на самом деле всё совсем иначе. Угождая другим надо помнить, что им на тебя плевать. Каждый думает только о себе и старается для себя. Люди эгоистичны, никто и никогда не будет действовать в чужих интересах, никогда не пожертвует собой или своим без выгоды, пусть даже и моральной. И рассчитывать всегда надо только на себя.

Я вышел из булочной и поднял голову вверх. Небо казалось нестерпимо синим, дома у меня такого неба не бывает никогда. И дожди там чаще, и вообще холоднее. В тонком шерстяном свитере мне было жарко, но менять привычную одежду на что-то другое я не хотел. Здесь, в чужой стране, среди врагов, под этим ярким чуждым небом лишь эта ткань, созданная сущностями, была моей защитой и напоминание о холодном, неуютном доме. Я мог сколько угодно выглядеть спокойным и уверенным в себе, но на самом деле всё это было лишь попыткой скрыть страх. Чем ближе мы с Ирмой были к Риму, тем сильнее был этот ледяной ужас. Но я же гордый, я не могу отступить. Главе рода не престало сдаваться так быстро. В конце концов, у меня определённо есть шанс на победу!

Отбросив все тяжёлые мысли, я прикрыл глаза и улыбнулся. Приятно, когда тепло касается твоей кожи, а под закрытыми веками пляшут цветные отзвуки солнца. Я отвык от тепла. Моё тело помнит лишь холод стен и липкий жар крови, стекающей по коже. Это место, это солнце чужды мне. Но никто сейчас не мог запретить мне наслаждаться ими. В гостиницу я вернулся в отличном расположении духа.

Ведьмочка спала на кровати, раскинувшись по покрывалу. Я нехотя поборол желание спихнуть её на пол. Пусть спит, так хоть мешать не будет. Я достал и проверил свои замки – направил в них немного силы, прислушался. Ткань мира отозвалась лёгким звоном в ушах, демоны и духи молчали. Это был хороший знак. Постоянный контракт я с ними не заключал, потому сущности и не ответили мне. Но подаренную энергию не отвергли, значит, согласны на сотрудничество. Кольца лежали в своих мешочках на удивление спокойно. Может, взять с собой это барахло ночью? Я собирался немного подправить печати ближе к центру круга, а значит, велик был шанс на трепетную встречу со святым отцом. Если не успеем убежать, а с этой недотёпой такое вполне возможно, придётся драться. Или прятаться.

Дожидаясь вечера, я занялся подготовкой. Для более мощных печатей нужен другой набор трав, которые помогут мне войти в более глубокий транс. Хоть это и опасно, но без риска ничего не выйдет. Мне нужно будет сосредоточиться и подойти ближе к линиям силы, переплетённым в центре печати. Воздействовать на них будет сложнее, ведь и энергии в них вложено больше. К тому же, священник мог поставить на них защиту.

Кроме того мне ещё нужно было повторить слова-формулы. Обычные недалёкие смертные называют эти слова заклинаниями. На самом деле, это разные понятия, хотя и не каждая магическая школа их различает. Заклинания – слова, что заклинают – это контракт, договор с некой силой. Не важно, что это за сила – сущность, стихия, элемент, объект, человек или сама магия.

Слова-формулы – это преобразование. Тут важно не только то, что ты имеешь в виду – смысл фразы, полностью понятный тебе – но и то, как это звучит. Вибрации слов, колебания интонации воздействуют непосредственно на объект – не важно, материален он или существует лишь на уровне силовых линий. Чтобы проделать такое, надо хорошо владеть древними и мёртвыми языками, а также обладать отличной памятью, как зрительной, так и слуховой.

Заклинания же требуют чёткого понимания действия и вложенного смысла и могут произноситься на любом языке. Есть ещё точные формулы – давно и навсегда составленные контракты, понимать которые магу не обязательно. Надо просто правильно произнести эту формулу, сила вложена в само звучание фраз. Обычно, новички по незнанию коверкают эти фразы. В лучшем случае у них просто ничего не получается. В худшем – совсем не то, чего они хотели.

В своей работе заклинателя я могу использовать оба пути. Или произносить стандартную, записанную в книгах призыва, формулу на языке сущности – как, кстати, и сделал Мариус. Или позвать, как в голову придёт. Я знаю их языки достаточно хорошо, чтобы не напортачить. Новичкам такое точно делать не следует, особенно, если они работают с демонами. Но в чём вольностей не допускается, так это в начертанных кругах – в них и заключается суть призыва. Слова служат лишь обрамлением, дополнительным гарантом. Конечно, были мастера, которые составляли эти круги, но мне до такого ещё очень далеко.

А вот с изменениями линий я почти никогда не работал, значит, учить мне каждый слог наизусть. Благо, память у меня тренированная, так что это не проблема. Хорошо хоть захватил нужные книги. Я положил в чемодан всего понемногу, не знал, что именно пригодится. Ватикан мог измениться за века заточения моего рода, получить новых союзников и новых врагов. Много справочников по сущностям, как в прошлый раз, я брать не стал. Выписал тех, кто может пригодиться, и всё. Если в центре Рима планируется призыв – мощь его будет колоссальной, мне с таким не совладать. Если честно, мне такое даже представить не получается. Если же нет – справочники бесполезны. Остаток дня я потратил на подготовку и заучивание. Беспечная ведьмочка проспала до самого заката.

– Подъём, мне всё ещё лень таскать сумку самому! Ты мне нужна, – я всё-таки пнул девчонку. Не то чтобы мне действительно было нужно её общество, или действительно было лень. Но раз уж она увязалась за мной, пусть принесёт хоть немного пользы.

– Ааа, уже? – она нагло потянулась и зажмурилась. Я пнул её в бок ещё раз, чтобы не расслаблялась. Дух уловил моё настроение, и девица улетела на пол с другой стороны кровати, возмущённо ругаясь. Она так нам всё прикрытие испортит! Надеюсь, тут хоть стены достаточно толстые!

– Подъём, я сказал! Через десять минут чистая и одетая на выход! – с ней можно только так. Слишком любопытная – пока всё объяснишь, полночи пройдёт.

На этот раз мы двигались осторожнее. И старались найти печати как можно ближе к церкви. Святоша прятал их, как мог, чтобы не допустить даже случайного постороннего влияния. Такие печати-узлы надолго ставить нельзя. С одной стороны, бессмысленно, с другой – опасно. На них может повлиять даже сильная эмоция или знаковое действие, вроде убийства или первого поцелуя, произошедшее рядом. Почти как на естественные узлы силы, только масштаб другой. Печати ставятся на тонких магических линиях, а они подвержены постоянным изменениям. Потому священник и оставлял их там, где никто не ходит. Пытался хоть как-то продлить срок их службы и обезопасить от возможных сбоев в работе.

Погружение в транс было сильнее, чем прошлой ночью – я почти выпадал из реальности под действием ароматных паров. Для этого мне потребовалось несколько кристаллов солей, привезённых с собой, сборы трав и пара капель крови, нужные слова, входящие в резонанс с токами мозга. А потом менялось всё моё восприятие. Я начинал видеть и слышать то, с чем прежде не сталкивался. Мир, расцвеченный безумными цветами, гудящий потоками невычерпанной силы. Крики, громкие, дикие – из церкви. Запертые души, посвящённые жизни. Напряжение, от которого лопаются мышцы и сосуды – натянутая струна ритуала, готовая сорваться словами с губ. Энергия, хлещущая через край. В умелых руках она может исцелять, может убивать, но вместо этого она вся будет принесена в жертву чему-то большему. Если бы только милорд знал, какими силами обладает Ватикан! И как их можно было бы потратить в войне! Сколько жизней, сил и времени можно было бы сэкономить, если перенаправить весь этот поток! Хорошо, что он не знает. И все наши командующие объединёнными армиями мира – тоже. Они бы точно затребовали от Ватикана магической помощи. И тот бы точно отказал.

Ещё не хватало новых колдовских войн! От моего рода остался только жалкий я, и идти на передовую мне не хочется. А ведь придётся, если милорд прикажет! Я едва удерживал собственную личность в бурлящем хороводе цветов. Святой отец почти закончил круг, который сейчас был буквально переполнен силой, накопленной храмом за века, и стекающейся со всего города, с каждой искренней вечерней молитвы. Я так увлёкся перестройкой линий и борьбой с потоком, что не сразу понял, что происходит. Она трясла меня за плечо. Эта дура делала именно то, чего делать было категорически нельзя! Это же самая основа всех ритуальных трансов! Да вообще всех ритуалов! Даже приспешники Мариуса это знали! Нельзя самовольно вмешиваться в то, чего не понимаешь и чем не управляешь! Нельзя прикасаться к тому, кто в трансе! Хорошо ещё, что я себя осознаю и удерживаю. Пришлось выходить из транса резко и больно. Ненавижу так делать, но умею. Дядя научил, чтобы ему там вечно уши в череп вколачивали. На такой вот экстренный случай. Теперь ещё минимум сутки голова будет раскалываться.

– Чего тебе? – прошипел я, с трудом разлепляя сведённые судорогой губы. Она выглядела испуганной. Хоть не от скуки потормошить меня захотела, уже хорошо! Я был не просто зол, я был в бешенстве!

– Там. Он там, – она ткнула пальцем куда-то в сторону. Я её почти не слышал, она шептала очень тихо. Святой отец. Ну, конечно, кто ещё мог напугать ведьму до полуобморочного состояния и припадка крайней тупости? Даже большей, чем обычно!

Сбежать мы не успевали, а объяснить священнику, что двое благочестивых детишек делают ночью в таком месте, да ещё и с мешком подозрительных травок, я бы вряд ли смог. Надеюсь, он просто идёт мимо, тогда мы ещё сможем отсидеться. Если же святоша пришёл проверить своё художество, он нас точно заметит.

В первые секунд десять я молча и незаметно паниковал. Потом подпустил свой страх ближе. Я не один, со мной мой страх. Я не пойду против него, я пойду вместе с ним. Моя воля – это моя свеча, мой разум – это ладонь, что прикрывает её на пути страха. Литания успокоила. Я нащупал в кармане ключ призыва Духа Барьеров. Экстренный случай. Не люблю, когда моя паранойя оказывается просто хорошей интуицией.

– Дух Барьеров, приди и укрой нас от всякого, кто пожелает взглянуть на нас. Сокрой от врага и от друга. Сокрой, пока я словом моим не отпущу тебя, – я достал из-за пояса небольшой ритуальный нож, продолжая шептать слова призыва, и провёл по руке от запястья до сгиба локтя. Боль прошлась по моим оголённым нервам, горячо и липко заструилась по пальцам. – Возьми мою кровь. Скрой меня и эту женщину, что подле меня.

Я почувствовал, как обжигающе ледяные зубы коснулись моей кожи, а воздух вокруг нас задрожал невидимой дымкой. Надеюсь, дух спрячет и запах крови и трав тоже. У святого отца точно есть нюх на такие вещи. Дух оказался весьма покладистым, даже наше безобразие в виде треноги и сумки с травами укрыл своим пологом. Я не ожидал того, что он согласится так просто. Слишком сильная и своенравная сущность – так было написано в справочнике. Конечно, я хорошо поработал над замком, да и камень подобрал и зарядил как следует. Но всё равно привык ждать от незнакомых сущностей пакостей.

Мысли путались, носились бешеными духами в голове. Я едва соображал, что делаю. Металлический, холодный как сама смерть язык духа Барьеров, составленный из сотен острых чешуек, слизывал кровь, сдирая кожу. Меня трясло скорее от напряжения, чем от страха. Святой отец действительно повернул в нашу сторону. Он подошёл к стене, на которой стояла подправленная мной печать, и уставился прямо на неё. Ведьма вжалась в меня всем телом, она дрожала и едва давила всхлипы. Бесит её слабость. Я и сам прекрасно чувствовал запах смерти, шлейфом струящийся за псом Ватикана. Ей не надо было напоминать мне, в какой ситуации мы оказались. Сейчас стоящий рядом с нами мужчина уже не был простым священником, он был охотником, а мы – жертвой. Если повезёт, мы успеем сбежать прежде, чем он заметит нас.

Дух не отрывался от моей руки, он продолжал пить кровь, поддерживая свой барьер. Голова уже начала кружится, а ноги подкашиваться. Да когда же он уйдёт! Неужели, что-то заподозрил? Или ищет именно меня? Зря это он, ему стоило бы уйти! Вот прямо сейчас вернуться к себе и лечь спать! Я зло оскалился. Всё-таки люди так самонадеянны! Думают, что могут хоть что-то противопоставить истинному заклинателю. Или даже такому недомерку, как я. Но сейчас мне это было только на руку. Пусть недооценивает, мне же лучше!

Святоша повернулся в мою сторону. Он больше не притворялся, его глаза были глазами убийцы, а улыбка – мёртвым оскалом бешеного пса. Охотник Ватикана не искал – увидеть нас он не мог – а ждал. Святоша знал, что мы здесь. Где и когда я ошибся? Что он заметил, когда понял? Не знаю. Цепной пёс церкви ударил веерно, я почувствовал, как его сила, которая должна была разрезать меня на две очень удивлённые половинки, резко толкнула меня под дых. Барьер поглотил большую часть удара и спас мне жизнь. Защита духа ещё не успела пасть, а я уже начал действовать.

– Пёс Ада, глаза! – я сократил призыв до минимума. Нарисовал простейший круг у себя на колене своею же кровью и полоснул ножом, который всё ещё сжимал в руке, по пальцу. Это плата, демон принял её.

Святоша так и не успел понять, откуда на него вывалилась уродливая куча плоти, костей, внутренностей и зубов. Потому что у кучи были ещё и острейшие когти, полоснувшие его по глазам. Этот вой надо было слышать! Они выли очень слаженно – священник, лишённый зрения, и демон, выполнивший приказ. Один от боли, второй от удовольствия.

– Не убивай, только погрызи немного, – устало сказал я, зажимая рану на руке. Священник должен быть жив, иначе рухнет система печатей, так как у храма сменится хозяин. И новый хозяин переделает всю работу заново, значит, мои труды по изменению потока силы пойдут прахом. К тому же, если этот священник умрёт, Ватикан узнает об этом и пришлёт не только замену, но и следователей. А так святоша проваляется без сознания, а когда очнётся, всё уже будет кончено. – Достаточно.

Пёс Ада нехотя оторвался от потерявшего сознание святого отца и вернулся к моему пальцу. Он долго обнюхивал его, пачкая зеленоватой слизью, и только потом проглотил.

– Можешь убрать защиту. Благодарю, ты свободен, – я отпустил Духа Барьеров. Распоротое предплечье пульсировало и саднило. Текучий язык мира духов едкой кислотой скользил по горлу, обожжённому языком демонов. Настоящее безумие, мешать одно с другим. Призывать демона и духа одновременно – такого не бывало со времён моего легендарного предка. А он умел управлять обоими видами сущностей без всякого труда. Спустя десяток секунд я отпустил и демона. Даже не знаю, почему Пёс приходит на такие корявые вызовы и почему всегда делает то, что я прошу. Он ведь из-за меня столько раз уже был ранен, едва не погиб.

Я подошёл и склонился над поверженным врагом. Жалкий и беспомощный, он даже не вызвал во мне желания добить его. Я не чувствовал ни ненависти, ни кровожадности, лишь брезгливое отвращение. Священники так уверились в своей силе, в своём превосходстве, что разучились бояться. Они всё ещё считают магов своей добычей. Но я не покорная дичь, я – глава магического рода, заклинатель. Мне ничего не стоит просто перешагнуть через распростёртое у моих ног тело и забыть о нём. Из-под закрытых разорванных век священника на его бледные щёки протянулось несколько тонких фиалковых лучиков. Мой личный демон продолжал наблюдать за мной. И ждать призыва. Не дождётся, пока всё не настолько плохо.

– Пошли отсюда, – я подошёл к жаровне и начал вытряхивать из неё угли в специальный жаропрочный мешочек. Мы и так оставили слишком много следов. Ватикан точно пришлёт кого-то расследовать нападение. Не буду облегчать им работу.

Ума не приложу, где мы ошиблись, как он сумел нас вычислить. Не мог же я не заметить сигнального заклинания? Да и последствия моих манипуляций с печатями обнаружить можно было только, если искать их специально. Был, конечно, ещё один очень паршивый вариант. Если в городе находился кто-то из мерзких отступников моего рода, он мог почуять ритуал или даже заметить духов. Обычно их не разглядеть даже заклинателю, но рядом со святым отцом они вели себя слишком уж активно.

Я совсем забыл об осторожности, доверившись защитному договору с милордом. Он скрывает меня от поисковой магии Ватикана, не даёт им обнаружить ни меня, ни мой дом, но не более. Мой род считается вымершим, Церковь давно перестала нас искать. Но в последнее время я был неаккуратен, позволил посторонним увидеть призывы, и не все из них были верны милорду. Мариус или кто-то из его приспешников мог запомнить то, как я вызвал Пса Ада. Хотя им было не до меня тогда – их рвал на части прекрасный беловолосый юноша, которого они все так жаждали. Но если всё же кто-то запомнил и рассказал обо мне, тайна выживания моего рода разлеталась на куски, как хрустальная люстра при встрече с полом – с грохотом, блеском и звоном. Как-то я об этом не подумал.

– Рука, – слабо пролепетала Ирма. И чего только священники бояться таких, как она?

– Что рука? Пошли уже! – я сунул ей в руки сумку с травами и треножником. Крови многовато осталось, но большая её часть всё равно принадлежит священнику. Теперь надо уйти отсюда как можно скорее и незаметнее. Пользоваться силами Духа Барьеров я больше был не намерен – он берёт слишком большую плату. – Чего встала?

– Твоя рука. Как ты теперь будешь? – ведьмочка скорчила лицо, словно изо всех сил пыталась не разрыдаться. Вот только девичьих слёз мне не хватало! Идеальное место и время для истерик!

– Палец отрастёт, разрез затянется. Дух-целитель уже работает, – я, наконец, понял, с чего она вдруг решила устроить погребальные песнопения.

– Ведь из-за меня это, да? – она всё ещё стояла на месте, прижимая к груди сумку. Я дёрнул её за руку и вытащил в проулок. Нельзя же быть настолько эгоистичной дурой!

– Ты тут не причём, сам виноват. Запомни, терять куски тела и кровь для меня обычное дело, – я старался говорить тихо, но доходчиво. Лучше объяснить всё один раз, чем потом при каждой маленькой травме или кровопотере терпеть эти причитания. Дух усилил мой слух и зрение до предела, я слышал, как люди дышали и ворочались во сне в домах по обе стороны дороги. Если мы нарвёмся ещё на кого-то – на кого угодно, нам конец. – Больше не обращай на это внимания.

– Поняла, – едва слышно пролепетала ведьма-недоучка. Если бы не обострённый слух, не услышал бы. Что она там понять могла своей пустой головой? Уж точно не то, что я имел в виду. Слишком уж тихо и покорно она плелась за мной по улице. За зиму я понял, что она всё время как-то превратно интерпретирует все мои слова и действия. И реагирует неадекватно. И так поступает большинство людей. Чем больше я общаюсь с ними, тем больше начинаю любить и уважать сущности. Любые отношения – по контракту с чётко оговоренными условиями. Чего ты от них хочешь – ты говоришь прямо и по пунктам. Чего они хотят? Плоти и крови, конечно.

До гостиницы мы добрались без лишних жертв, правда, пришлось идти в обход и много петлять. Девчонку всё ещё трясло непонятно с чего. Наверное, просто от страха. Боевой маг Ватикана – это не деревенские оборванцы, такого бояться не зазорно. Он мог сделать с ней кое-что похуже простого сожжения. Но всё обошлось и довольно легко. Я пожертвовал всего одним пальцем, который уже начал отрастать, и изрядным количеством крови. Зато укрепил контракт с Псом Ада, выяснил, что на мой зов он может прийти почти без круга. И впервые призвал Духа Барьеров по замку. Полезный опыт, вызывать его без подготовки в экстренной ситуации в Ватикане было бы совсем дурной затеей. Ещё мы вывели из игры охотника на магов и испортили ему ритуал. Если нам повезёт, он ещё долго проваляется в постели. Если очень повезёт – не успеет доложить в Ватикан о провале миссии. Кто же всё-таки рассказал ему о нас?

– Так, быстро в душ! Завтра отсиживаемся и готовимся к отъезду. Будем паиньками, поняла? – я дождался её кивка и только тогда начал разбирать сумку. Все травы и инструменты стоило убрать в чемодан, раскидать и упаковать так, чтобы они не вызвали подозрений. С треножником сложнее всего, его присутствие в вещах благонадёжного христианина никак не объяснишь.

Я как раз закончил с сортировкой и упаковкой вещей, когда ведьмочка соизволила выйти. Кажется, она действительно была не в себе, раз вернулась полностью обнажённой. Не то чтобы меня это волновало. Она была тощей и костистой, после суккубов в их самой соблазнительной форме совсем не смотрелась. А дядя, что б демоны из его кишок свитера себе вязали, часто вызывал этих бестий для задушевных разговоров. Его-то они пытались всеми правдами и неправдами соблазнить и заманить в свой круг. Я для них был тогда ещё слишком юным и неинтересным. Дева-скорпион и сейчас меня не балует более привлекательным обликом. Хотя меня внешним видом не соблазнить, я слишком хорошо знаю их суть. Да и полуистеричная девчонка меня не интересует в этом плане совершенно. Главное, чтобы вела себя тихо.

Я пошёл в ванную, даже не взглянув на неё. Почему-то мне начало казаться, что она что-то замыслила. Даже не представляю, почему. Мылся я долго и тщательно, в тайне надеясь на отсутствие паранойи и жадности у хозяина гостиницы. Не будет же он проверять количество воды, израсходованное постояльцами за ночь?

– Запоминай, – я вошёл в комнату, на ходу досушивая волосы. Они у меня и так тонкие, сохнут быстро, но влажными на ночь лучше не оставлять. Духи в родном поместье всегда за этим следили, и приучили меня. – Мы всю ночь проспали здесь. Никуда не выходили и вообще не имеем привычки гулять после захода солнца. И что ты сейчас делаешь?

Во-первых, Ирма залезла на кровать, хотя мы договаривались, что она спит на полу. Во-вторых, из одежды на ней было только одеяло. В-третьих, девчонка выжидающе на меня смотрела. Во всяком случае, я интерпретировал этот взгляд именно так. Наверное, она пыталась изобразить призывный. Я начал смутно догадываться о мыслях, что зародились в её пустой голове. Воистину, пустой. Эта дура решила, что должна чем-то пожертвовать так же, как я. Наверное. И это единственное, что пришло в пустой сосуд на её плечах. За несколько секунд во мне сменились удивление, паника, раздражение и злость.

– Иди на своё место, – я едва сдержал крик. Сейчас во мне раздражения было больше, чем злости. Сам удивился, как ровно и спокойно прозвучал мой голос. Она ничего не должна мне, она вообще тут не причём. Почему она не хочет этого понять? А для меня это – недопустимая трата сил и времени. Да и незачем. – Быстро.

– Я подумала… – начала она, умоляюще глядя на меня. Интересно, о чём это? – Мы ведь не брат и сестра. А живём в одной комнате.

– И что? Узы кровного долга сильнее любых семейных уз. Ты должна была понимать это, когда давала обещание, – мне ли не знать! Именно эти узы защищают меня и одновременно связывают с милордом. Я его кровный должник в далёком поколении. Нравится мне это или нет. – Если поняла, то слезай с кровати и иди на своё место. Тут не о чем разговаривать.

Действительно, не о чем. Она всё ещё не поняла, что я не такой, как обычные люди, и пыталась судить меня привычным ей судом. А меня с детства отучали от всех человеческих инстинктов. В первую очередь, конечно, от потребности беречь себя. Она действительно вернулась на свой матрас и завернулась в одеяло. Кажется, обиделась. Тем легче. Когда она обижается, молчит.

– Ты должна мне жизнь и только. Ничего больше, – я покачал головой и подошёл к кровати. Никогда не спрашивал, где и как она жила раньше. Мне это не интересно – расплатится с долгом и уйдёт, как пришла. – Не забывай, что я заклинатель.

– И что, не человек теперь? – она что, пытается меня защитить от меня же самого? Даже смешно как-то. Кому она что доказывает? А ведь что-то такое она уже говорила – про «бросить всё и жить своей жизнью». Выходит, решила доказать, что обычным быть лучше? Вот ведь дура!

– Я заклинатель. Спи, – да, не человек. Моя кровь, плоть и душа принадлежат одному из внешних миров. Ей не понять этого, а мне не понять, как может быть иначе. Всё было предопределено ещё до моего рождения, но это не значит, что меня не устраивает моя жизнь!

А утром весь город гудел от слухов. Кто-то или что-то напало на священника и изувечило его. Варианты были разные – от разбойников и дикого животного, до самого дьявола, с которым он сразился лично и, конечно же, накрутил ему хвост. Последняя версия была самой забавной. Приятно, когда тебя называют одним из величайших Принцев Ада, легендарной древней сущностью. Он описан в древнейших наших хрониках, как и другие Принцы и их Генералы. О таких мне даже читать как-то страшно. На секунду я почувствовал укол этого самого страха. Нет, дикого, первобытного ужаса, от которого слипаются лёгкие и вымораживает желудок. Я смотрел на толстую торговку, которая излагала эту бредовейшую версию своей соседке, и видел в её глазах фиалковый отблеск. Сила, равной которой нет, способности за границами понимания, и полностью наплевательское отношение к привычным схемам поведения демонов. Так обычно описывают Принцев. И иногда их Генералов. Я отбросил эту идею за ненадобностью. Что толку бояться, если не можешь изменить или победить? А если можешь – тем более. С беловолосым я всё равно ничего не мог сделать, и ничего про него не знал. А все высшие чины Ада, Рая и Чистилища запечатаны Вратами в глубинах соответствующих им внешних миров, до них не достучаться. Нет, можно, конечно, провести мощный ритуал с кучей жертв. Может быть, и удастся ненадолго вытащить одного. Только вот зачем? Потоки магии ослабли, сильных магов почти не осталось. Они просто не рождаются с нужным уровнем магии в крови. Про заклинателей вообще молчу – один, и тот ущербный. То есть, я. Нет, можно даже не думать об этом. Я привычно пропустил мимо ушей наглый смешок моей личной галлюцинации. Город кипел и готов был взорваться, а мы с ведьмой тихонько собирались уехать из этого бурлящего котла. Главное, чтобы священник не очнулся до нашего отъезда.

Часть 3. Артефакт. Глава 13. Проклятый Святой город.

Весь следующий день мы старались быть как можно незаметнее. Впрочем, горожане были слишком встревожены и заняты поисками неведомых монстров или диких зверей. Пара подростков-паломников точно не подходила под это описание. Заподозрить меня мог бы только посланец Ватикана, но святоша, на моё счастье, пока не пришёл в сознание, и в Риме ещё ничего не знали. Прихожане решили сначала найти виновного, и только потом сообщать куда следует. А к тому времени может и святой отец очнётся, скажет, что делать. В любом случае, я был в безопасности. Никому и в голову прийти не могло, что под личиной благочестивого подростка может скрываться злобный колдун. Разве что та тётка из булочной каждый раз провожала меня недобрым взглядом. Но, могу поспорить, она считала меня всего лишь невоспитанным юнцом, но никак не кровожадным монстром.

Весь вечер перед отъездом я только тем и занимался, что мерил шагами комнату в гостинице и нервничал. Никаких дел не осталось, а выходить на улицу было рискованно. Да и не безопасно – на монстра, напавшего на священника, всё ещё охотились, весь город был полон вооружённых людей, готовых выстрелить в любую подозрительную тень размером больше кошки.

Я не боялся Рима – пока ещё не боялся – я опасался другого. Кто-то узнал о нас. Кто-то навёл священника на наш с Ирмой след. Кто? Почему он до сих пор не проявил себя? Почему не напал сам? Пёс Ватикана точно знал, что мы будем именно там, где он оставил одну из печатей. Стыдно признавать, если бы не девчонка, я бы сейчас уже кормил сущности своей душой. Священник-охотник подобрался к нам незаметно, мои духи не успели бы вывести меня из транса. Но кто ему указал на тот переулок, кто уверил, что мы там? Ведь ни видеть, ни чувствовать священник нас не мог. В его действиях была уверенность.

Я не верил, что нас оставили в покое. Кто-то пытался убить нас руками священника. Так с чего бы ему отступать? Не похоже это на попытку испугать или спровоцировать. Ещё в обед я послал духа, чтобы проверить печати святоши. Мои исправления были на месте, никто не попытался вернуть их в прежнее рабочее состояние. Либо наш враг ничего не понимает в такой магии, либо следует своему собственному плану, либо у меня паранойя, и его просто не существует. Или ему просто плевать на благо Ватикана. Конечно, есть вероятность, пусть и крошечная, что святой отец вычислил нас сам. Но он атаковал по площади обычным боевым заклинанием, словно не знал ни где мы прячемся, ни какими силами обладаем. Строго говоря, силами там обладал только я, девчонка не в счёт.

Не думаю, что святой отец надеялся ранить меня, скорее спровоцировать, заставить открыться. Умно, конечно, дух действительно сбросил маскировку, чтобы иметь возможность поставить защиту, о которой я его не просил. Но реакция у меня всё равно оказалась лучше, чем у священника. Интересно, почему? Его ведь учили охотиться на магов, у него должны быть отличные рефлексы. Я не имею в виду физические возможности – здесь дух-усилитель уровнял нас. Успеть сообразить – вот что важно в бою. Я никак не мог понять, почему священник так ошибся, почему позволил мне вызвать демона. Мне потребовалось всего несколько секунд, но ему этого времени должно было хватить на ещё одну атаку. Он ведь был убийцей, я знал, что на его руках кровь. По глазам было видно. Зрачки как серым пеплом подёрнуты – у меня теперь тоже такие.

Он ждал увидеть в том переулке кого-то другого? Мы попались ему под руку случайно? Ему соврали, чтобы убрать и его, и нас? Так или иначе, он растерялся – всего на мгновение, но мне этого хватило. Такое я вполне могу допустить. Но вот что мне никак не удаётся понять – это то, откуда священник вообще узнал, что там кто-то будет. Бил в первый раз он наверняка, ни секунды не колебался! Выходит, он знал где, но не знал – кто. Потому и проиграл – растерялся и недооценил.

Сколько бы я ни думал, ни к чему конкретному прийти не смог. Все мои рассуждения были бесполезны. Кто бы ни стоял за всем этим, за прошедшие сутки он никак себя не проявил. Ирма так и просидела в углу весь день, пытаясь выжать из меня то ли жалость, то ли раскаяние, то ли интерес. Конечно, у неё ничего не вышло. Я так и не понял, с чего вдруг ей захотелось… вот этого. Не думает же она, что сможет расплатиться с кровным долгом своим телом? Большей глупости и представить нельзя. Кровный долг, долг жизни возвращается чем-то равноценным и никак иначе. А кроме этого долга нас ничего никогда не связывало. Она даже помогать мне не обязана, но, с другой стороны, это я плачу за комнаты, стол и одежду. И трачу на неё своё время и силы. Я отмахнулся от ненужных мыслей. С девчонкой ещё успею разобраться. Никуда она от меня не денется. Да и дуться скоро перестанет – не умела Ирма долго сердиться. Неведомый враг был куда важнее, и я понятия не имел, кто он такой. И главное – на чьей он стороне.

Так я и промаялся до следующего утра. Ещё толком не рассвело, когда мы вышли из дверей гостиницы. Ведьмочка изо всех сил изображала благонравие и даже не зевала. Я был, как всегда, бледен и казался немного рассеянным. Несколько раз посмотрел на бумажку, выданную мне в почтовом отделении – там было указано время отправления кареты и наши места. Растерянно осмотрелся – не заблудился ли на единственной прямой здесь улице. В общем, сама безобидность и невинность. Надеюсь, актёр из меня вышел не слишком плохой.

Я скользил взглядом по лицам случайных прохожих, цепко, но коротко всматриваясь в их черты. Если нас действительно кто-то вычислил и сдал священнику, для него сейчас последний шанс как-то проявить себя. Он должен хотя бы показаться, чтобы узнать, напуган ли я и цел ли. Для меня же это была последняя возможность узнать своего врага. И понять, где именно я ошибся.

А появился он, когда мы уже садились в почтовую карету. Стоял в толпе провожающих и улыбался, глядя прямо на меня. А я не мог ничего поделать, только притворяться паинькой. И делать вид, что не понимаю, кто он. Потому что если я отдам приказ растерзать этого ублюдка, пострадают обычные люди. Потому что тогда Ватикан точно узнает обо мне. Потому что этим я сильно подставлю милорда. Вот так много причин удерживало меня от простого короткого приказа. И я не просто хотел отдать этот приказ, я даже хотел поучаствовать. Растерзать, выпотрошить, накормить собственными кишками и вытащить их через распоротое горло. Мне этого хотелось до дрожи в пальцах. Я видел его впервые в жизни, но ненавидел, как никого и никогда прежде. Один из отступников, один из тех, кто предал наш путь, саму суть бытия заклинателем. Такие, как он, заслуживают большего, чем просто мучительная смерть.

Знай я о нём раньше, у загадочного зверя, ранившего священника, была бы в этом городе ещё одна жертва. Но он предусмотрительно не попадался мне на глаза. Скорее всего, даже специально скрывал своё присутствие. Жаль. Интересно, что этот ублюдок знает обо мне? Если он понял, кто я, и рассказал кому не надо, Рим станет для меня ловушкой и могилой. В мире останутся только они, эти гнусные осквернители нашего искусства. Я мог бы спокойно умереть, оставив всё наследие моего рода милорду. Уверен, он смог бы разобраться со всем этим. Сохранить если и не магию заклинателей, то хотя бы память о ней. Упомянул бы меня в мемуарах, может даже как-нибудь договорился с сущностями в поместье. Я бы даже не сильно жалел о том, что мой род прервался. Заклинатели достаточно мерзкие личности, особенно в последних поколениях. Да и судьба у нас такая – никому не пожелаешь. Но оставить этих предателей единственными, кто будет иметь доступ к внешним мирам, единственными, кто помнит слова иных языков!.. Не могу я настолько осквернить древние знания заклинателей! А значит, мне придётся выжить любой ценой.

– Ой, простите, – пролепетала Ирма, едва не свалившись на какого-то пузатого мужчину. Благо, ей удалось извиниться вежливо и скромно.

Её дар разглядеть можно, только если искать. Но она уже умеет достаточно, чтобы помочь мне в нужный момент. Никто не принимает её в расчёт. Я тоже, кстати, не принимал, пока этого выродка не увидел. Почти уверен, он считает, что девчонка нужна мне лишь, чтобы потешить плоть. Он ничего не знает о том, какими мы стали и через что прошли, чтобы просто выжить. Смешно. Но это невежество может оказаться моим единственным шансом.

– Слушай меня внимательно, – я наклонился так, что едва не касался её щеки своей. В карете было слишком много народа, так что нашего разговора никто подслушать не мог. С точки зрения всех остальных пассажиров, я просто закрывал целомудренную сестрёнку от взглядов посторонних мужчин и наставлял её словами из Писания, чтобы не смела глазеть по сторонам. – Я знаю, кто выдал меня священнику. Он тоже умеет призывать духов, и он – мой враг. Возможно, в Риме нас будет ждать ловушка. Будь крайне осторожна и наблюдательна. Поняла меня?

– Но он же видел меня, знает, что я с тобой. Какой от меня прок-то? – пролепетала ведьмочка. Ну, и зачем мне такая глупая помощница? Но испугалась она изрядно. До сих пор я был самым сильным магом, которого она знала. Кроме меня в её жизни была только старая знахарка. В такой компании я точно сильнейший. Тут ничего не поделаешь. И если я кого-то опасаюсь, ей от него надо бежать со всех ног. К тому же, она боится даже призванных мной, но не прирученных духов. Что же с ней будет, если дух нападёт на неё? Труп будет, что же ещё!

– Они не знают, на что ты способна, я тоже. Пусть пока так и будет. Тебя считают моей любовницей, не более, – я сделал вид, что не заметил, как она покраснела. – Так что следи за всеми вокруг и не привлекай к себе внимания.

Она кивнула, хотя я не очень-то надеялся, что она поняла всё правильно. Юная ведьма была достаточно бесполезным созданием. Слабый необученный маг, совершенно не разбирающийся в людях человек, простодушная и наивная девушка. На неё нельзя положиться в случае опасности, ей нельзя доверить поиск гостиницы, даже покупку продуктов. А я так устал заниматься всем этим сам! Зубы уже ноют от постоянной лжи и улыбок.

Почтовую карету немилосердно трясло, но ехали мы быстро и без остановок, так что к обеду уже прибыли в Рим. От Тибра невыносимо несло рекой, рыбой и сточными водами. Расположение рядом с фронтом и постоянные конфликты с британским наместником итальянской области Лацио явно не шли Вечному городу на пользу. Среди англичан вообще мало хороших хозяйственников, и большинство их досталось Франции. С Ватиканом же у англиканской Англии всегда были очень натянутые отношения. Это чувствовалось в воздухе, в лицах людей, в мусоре на улицах и в вони. Рим казался запущенным и обедневшим. Метрополия тянула на войну средства откуда только могла, в том числе и из ставшего очередной бедной провинцией некогда прекрасного и великого города.

Карета остановилась на маленькой площади возле остатков древнего виадука. В записях моих предков я нередко натыкался на упоминание Рима. В тех дневниках много и красочно описывались улицы и дома этого города – когда с тоской, когда с восхищением, а когда и с ненавистью. Но это смешение древнего и современного, язычества и христианства всегда вызывало у моих предков удивление и трепет. На самом деле, ничего странного в этом не было. В давние времена культовые сооружения всегда стояли на силовых линиях или узлах и дополняли их. А то, что сейчас зовётся Первоапостольской Римской Католической Церковью, существует гораздо дольше, чем какие-то две тысячи лет. И тоже пытается втиснуть свои храмы поближе к токам магии. Поэтому древние строения здесь соседствуют с церквями. Я спросил у кучера, нет ли поблизости приличной гостиницы.

Ночлег мы действительно нашли, и весьма неплохой, у самой реки. Воняло, конечно, сильно, но зато других постояльцев почти не было. Комната нам досталась достаточно просторная и чистая. Первым делом я закрыл окна и задёрнул шторы.

– Запомни, теперь мы на территории нашего природного врага. Сегодня устраиваемся и готовимся. Завтра пойдём на разведку, – я положил свой чемодан на постель. На этот раз нам неимоверно повезло – кроватей было две. Ведьма пробормотала что-то среднее между согласием и проклятием по-немецки и начала разбирать свои вещи. Эта дура до сих пор дуется? А должна быть, вообще-то, благодарна, что вообще жива!

Переодевшись и захватив замки, я вышел из комнаты. Надеюсь, у неё хватит разумения сидеть там. Впрочем, я её предупредил – дальше не мои проблемы. На одинокую девушку могут напасть даже в святом городе. Кроме того, я оставил с ней следящего духа, которого вызвал от скуки ещё прошлой ночью. Он подаст сигнал, если с ней что-то случится. Не то чтобы меня так волновала её безопасность, но мне спокойней, когда она под присмотром. Нет в этом ничего личного! Если девчонка попадёт в беду, моя жизнь тоже окажется под угрозой! Она слишком много знает.

На улице вонь чувствовалась сильнее. К запаху тухлой рыбы и нечистот примешивался едва уловимый горьковатый запах. И ещё немного приторного аромата смерти. Так смердеть река не могла, это было что-то гораздо более мерзкое. Я принюхался и пошёл туда, где запах усиливался. Никогда ни с чем подобным не сталкивался и, если честно, прекрасно обошёлся бы и без такого опыта. От вони уже начинала кружиться голова. Сейчас мне не требовались никакие духи, чтобы чувствовать пульсирующую под ногами силу. Ощущение почти как во время ритуала Чаши Крови, только непривычно, пугающее, липкое, мерзостное.

Рим пронизан линиями силы – не зря же в давние времени город построили именно на этом месте и не зря его выбрали для себя наместники Петра – и сейчас эти линии переполнены. Даже немного страшно было наступать на землю, она сочилась энергией, как почва моего сада – кровью. Меня слегка затошнило от нахлынувших воспоминаний о доме и всех его милых особенностях. Хотя, скорее всего, всё-таки из-за вони. Запах тухлятины и горечи мало общего имел с дохлой рыбой и рекой. Если подумать, то это мог быть след ритуала или существа, призванного в этот мир. Вариантов много, но судя по тому, как он ощущался и на какое расстояние распространялся, это было что-то очень крупное.

В итоге после нескольких часов блужданий я выбрел к замку Ангела. Здорово, ничего не скажешь! Мерзейшее местечко. Страшно представить, сколько моих предков прошли через заключение в его стенах прежде, чем были переправлены в сам Ватикан и сожжены на его главной площади во время колдовских войн. Оплот наместников Бога, построенный для того, чтобы быть пристанищем мёртвых. Вонь от него шла просто нестерпимая, даже глаза слезились. Я повернул прочь от реки – лишь бы убраться из этого места. Камни замка словно сочились кровь, пролитой на них за века.

Я бродил бесцельно ещё около часа, пока не почувствовал укол где-то в районе печени и тянущее желание вернуться в гостиницу. Значит, с этой чертовкой что-то приключилось, но пока не слишком серьёзное. Бежать и спасать её не надо, а вот идти быстрым шагом – вполне. Тем более, уже начало темнеть, людей на улицах поуменьшилось, зато священников и монахов всех мастей прибавилось. С этими я сталкиваться не хотел, особенно ночью. Большинство из них, конечно, были обычными людьми, но не все. Непривычный длинный и тяжёлый плащ путался в ногах, когда я шёл по древней мостовой, оставшейся здесь ещё от римлян. Как же непривычно в этой одежде! Но выходить из отеля в одеянии заклинателя, да ещё и ночью – ужаснейшая глупость. Здесь эти серые плащи ещё могут помнить.

Заблудиться я не мог – духи вели меня. По дороге мне всё время попадались люди, мимо которых приходилось проходить медленно и степенно. Монахиня, трое священников, угрюмый монах из недавно восстановленного ордена францисканцев и пара урсулинок, женщина с детьми, мужчина в дорогой одежде, ещё монах, доминиканец. Я едва удержался, что не сбежать от последнего, теряя подмётки, достоинство и прикрытие. Инквизитор, как века назад! Ватикан и не думал на самом деле упразднять это милое сборище больных на всю голову садистов. Пусть официально их больше не было, фактически эти ревнители исключительного права Церкви на чудеса и истину никуда не делись. Вонючие трупоеды! Я свернул в ближайший переулок, у инквизиторов острое чутьё, мне не хотелось рисковать. И ещё мне не хотелось дышать с ним одним воздухом. От этих ублюдков разит лицемерием и смертью. Я сейчас чувствовал себя в большей опасности, чем когда призывал демонов! Те-то могли меня только сожрать. А ведь я просто шёл по улице и никого не трогал. И даже не собирался никого скармливать духам. Даже вон ту монашку, которая на самом деле была тёмной сущностью, торчавшей в этом мире уже около пяти веков. И она в этом городе такая далеко не одна! Среди высших чинов церкви хватает сущностей внешнего круга. И ангелов, и демонов. Дух тянул меня за печень всё настойчивее.

Едва войдя в двери гостиницы, я понял, во что эта дурища умудрилась влезть. Такое мне, если честно и в голову прийти не могло. И почему я не велел ей оставаться в номере? Ирма сидела за столиком в ресторанчике гостиницы, соединённом с холлом. Рядом с ней устроилась парочка хлыщей, судя по безвкусной одежде – французов. Конечно же, эта дурёха прежде удостаивалась внимания разве что свинопасов да пахарей, да и то вряд ли. Никто не захочет иметь дело с ведьмой. А тут такие хорошо одетые и воспитанные молодые люди. Я невольно скривился. Сначала забьют себе голову какой-то чушью, которая только жизнь усложняет, а потом ещё удивляются, что кто-то оказался умнее и не стал этого делать. Милорд вон тоже зачем-то женился. Мне пришлось перечитать семейные хроники за период до колдовских войн, когда наша семья ещё не была кучкой затворников. Тогда мы жили среди людей и сами были частью всего этого круговорота безумия. Я старался понять, как и почему люди ведут себя в разных ситуациях. Поэтому примерно представлял, что они говорят, и что она им отвечает. Обычная ничего не значащая чушь. И люди самые обычные. Вот только если у юной ведьмы не проклюнется хотя бы малый росток разумности, в следующий раз она так же мило будет ворковать с каким-нибудь инквизитором.

– Добрый вечер, сестра. Ты уже поужинала? – я демонстративно игнорировал её кавалеров. Когда Ирма подняла на меня глаза, страха и вызова в них было поровну. Что ж, посмотрим. Как там вёл себя дядюшка, чтобы ему вечно дышать миазмами собственного разлагающегося тела, когда хотел унизить меня?

– Да, почти. Познакомься, это Пьер и… – с улыбкой начала она. Я растянул губы в подобии хищного оскала. Ведьмочка тут же замолчала, видимо, начала понимать, что я не просто так сюда подошёл. Дух, следивший за ней, победоносно грызнул меня за печень, довольный тем, что выполнил работу. Или просто захотел немного свежеочищенной крови.

– Сестра, мы приехали в Рим молиться за наших родителей, а не предаваться сомнительным увеселениям, – я говорил ласковым тоном, не оставляющим никаких сомнений в полном отсутствии у меня дружелюбных намерений. Спутница моя побледнела и решительно сжала губы. Я повернулся к мужчинам. Они явно считали, что перед ними просто слишком религиозный и занудный ханжа, не дающий красавице-сестре ни секунды покоя. – Сеньоры, позвольте представиться. Меня зовут Луциус Бьянки. Это моя сестра Инес. А теперь прощайте. Всего наилучшего.

Это было грубо, очень грубо, но мне было плевать. Пусть думают, что хотят. Я сел на одно из освободившихся мест напротив этой глупой и самонадеянной девчонки.

– Мы просто… говорили! Они ничего такого не делали! – возмущённым шёпотом сообщила мне ведьма. Ну, конечно, при таком-то стечении народа они ничего и не стали бы делать! Это не деревенский сеновал! – Почему ты вмешался? Они хорошие, добрые!

– Всего лишь очередные повесы, соблазняющие от скуки провинциальных дурочек. К тому же, французы, – я пожал плечами. В конце концов, здесь мы были по делу, ей не стоило об этом забывать.

– Ты собираешься меня всё время караулить? Или что? – она замолчала, подождала, пока я сделаю заказ. Хоть на это у неё хватило разумения. – У меня своя жизнь!

– Нет. Твоя жизнь принадлежит мне, пока ты не выплатишь долг, – я упёрся локтями в стол и сплёл пальцы в замок. Девочка слишком плохо разбиралась в кровных договорах, но всё равно должна была хоть что-то понимать. – Ты сама это признала. К тому же, тебе не следует доверять всем подряд только потому, что они хорошо одеты и красиво говорят. Такие часто оказываются мерзавцами.

– Я не… не такая глупая! – Ирма сжала кулаки и подозрительно шмыгнула носом. Только этого не хватало! Мне даже показалось, что своим непослушанием и неуместным флиртом, она мстит мне за тот отказ. Но для маленькой глупенькой ведьмы это было бы слишком сложно. Мне принесли ужин, и на некоторое время я полностью сосредоточился на нём. – Не все же здесь враги.

– Хочешь сказать, у меня паранойя? – я с любопытством посмотрел на девушку, даже соизволил оторваться от на удивление неплохо приготовленной речной рыбы. Интересная мысль и вполне логичная. Но я предпочту подозревать всех и каждого, так больше шансов выжить.

– Пара… что? – ну, конечно, откуда в глухой деревне можно услышать такие слова? Она и читала-то с трудом, хотя я потратил на её обучение уйму драгоценного времени!

– Паранойя – необоснованная подозрительность, – нехотя расшифровал я. Всё-таки на мне лежала некоторая ответственность за эту дурёху. Как за подобранного от скуки котёнка. – Если не хочешь казаться такой глупой, старайся догадываться сама.

– Необосно… не понимаю, – в отчаянии возопила эта недалёкая, но шмыгать носом перестала. Действительно, всё время забываю, что с ней надо следить за словами.

– Без причины подозревать, что все вокруг твои враги, – разжевал я понятие. Такое ощущение, что она – маленький ребёнок. Я с тяжёлым вздохом нанизал на вилку несколько кусочков варёной моркови. – Так проще выжить.

– Но так ты будешь совсем один. И так очень страшно – когда вокруг одни враги! – эта дурёха даже заулыбалась, словно поняла что-то важное и умное.

– Один, зато жив. И у меня есть и будут сущности. Всегда. Поверь, в подвалах инквизиции намного страшнее, – я раздражённо отмахнулся, так и не поняв, что она от меня хотела услышать. Да, мне страшно. И в этом нет ничего странного. И да, это привычно – как овсянка по утрам. С самого детства я знал – любой незнакомый человек может оказаться шпионом Ватикана. За века защита поместья, дарованная контрактом, ослабела. Сейчас милорд восстановил её и поддерживает одним своим присутствием. Но я ждал этого всю свою жизнь. Удара в спину. Как она там говорила? Меня убьют те, кому я отдаю всего себя. Духи или демоны, разве это так важно? Единственные, кому я доверяю, потому что знаю – они мечтают выпотрошить меня, и не скрывают этого.

– И всё-таки это не правильно, – нахмурившись, заявила Ирма. Ужинать я закончил в тишине и одиночестве, она поднялась в комнату раньше и, когда я пришёл, уже спала. Или притворялась, закутавшись в одеяло по самый нос.

Я не стал её будить или выяснять, действительно ли она уснула. Тишина мне требовалась гораздо больше, чем её душевный покой. Завтра предстоял, вероятно, первый бой. А я пока к нему был совершенно не готов. Ни морально, ни физически. И вообще хотел жить. Вообще-то, я ни разу не дрался в магических поединках, хотя много о них читал. Но вряд ли от теории будет много толка, когда мне представится возможность защитить честь рода!

Быстрая реакция в таких поединках была важным, но не единственным составляющим победы. Кроме неё нужно было обладать аналитическим умом, способностью просчитывать действия противника заранее и хорошим арсеналом отработанных приёмов. Если у тебя нет ничего в «арсенале», то не важно, как быстро ты это «ничего» выберешь. Без средств обороны и нападения ничего не выйдет. В бою всегда нужна защита – иначе первый же удар врага может оказаться последним. А, не имея ничего атакующего под рукой, победить тем более не получится.

Из обороны у меня был Дух Барьеров, как показала незапланированная практика, откликается он быстро, но, выполнив задачу, сразу же возвращается в Срединный мир. Таким образом, он сможет отразить сильную атаку, но потом, скорее всего, прервёт контракт. Да и жрёт этот дух много. И использовать его можно не всегда. Кроме этого, нужен был демон. И не один – для нападения и обороны. Обязательно стоило подготовить контракты с несколькими и, причём, заранее. Если нарвусь на одного из этих мерзких предателей моего рода, сражаться придётся преимущественно с помощью демонов. Со срединными, серыми сущностями они умеют обращаться, нельзя давать им такое преимущество. Духов лучше придержать на случай столкновения с церковниками. Эти как раз лучше понимают в демонах.

Поэтому я вернулся в холл и попросил принести в номер большую бадью с горячей водой. В великий Рим ещё не дошли нововведения отсталой Британии, поэтому нормального водопровода тут не было. Знали бы только древние римляне, до чего их родной город доведёт христианизация! Хотя мыло здесь достать было вполне можно. И оно даже начало набирать популярность.

И всё-таки люди отвратительны. Есть небольшое количество тех, кто внутри чище, чем снаружи. Есть и те, кто внутри гораздо грязнее. Но большинство снаружи неряхи, а внутри просто пустышки. Настолько лишены себя, что даже сущность не позарится на их душу. Только на плоть, если она не будет сильно вонять. Что ж, если ты отдаёшь душу демону, духу или ангелу, это означает, что она у тебя хотя бы есть. Сущности тоже не любят пресную пищу.

Бадью мне грели неприлично долго, нести тоже не торопились. Горничные явно не понимали, зачем мне столько воды. Пришлось объяснить дважды. Потом я просто добавил, что дал обет чистоты и покаяния. Вот тогда они поверили! Люди готовы верить любой глупости, и чем она невероятней, тем охотней они её принимают. Но если узнают правду, обижаются в два раза сильнее. Никому не нравится признавать себя идиотом, особенно когда это действительно так.

Наконец-то я смог как следует вымыться. Необходимость, ставшая привычкой – заклинатель должен быть чистым, особенно перед призывом. Совершать ритуал здесь было рискованно. Куча посторонних в соседних комнатах, незащищённое место, да ещё и соглядатаи на каждом шагу – отвратительные условия для работы! Но демон, которого я собирался призвать, был мирным, да и необходимость пересиливала. Мне следовало заняться этим ещё дома, но тогда я не подозревал, что наткнусь на одного из этих выблядков ещё на подъезде к Риму. И что он попытается убить меня чужими руками. Что ж, если верить хроникам, использовать наёмных убийц – их любимый трюк. И действовать обманом из тени – тоже. Я нарисовал три дополнительных защитных круга и ещё обвёл защитой кровать ведьмы. Рисунок сокрытия – невероятно сложный – и покрова. Теперь этот ритуал никого не побеспокоит. Ещё несколько кругов сдерживания на стенах. Нельзя допустить, чтобы хоть кто-то узнал о том, чем я здесь занимаюсь. Поэтому – скрытность и безопасность!

Круг призыва был очень вычурным и сложным. Линии состояли из такого большого количества фрагментов, что казались почти плавными. Мне пришлось взять самый тонко заточенный кусок мела из всех, что были у меня с собой. Этот круг я знал наизусть, хотя использовал всего пару раз – для практики. На последнем этапе надо было произнести формулу во время нанесения рисунка. Чётко проговорить нужные слова при начертании определённых символов. Не самая частая практика при призывах, но вообще в ритуалах, использующих магические круги, применяется довольно активно. Половину произносимых слов я даже не понимал. Они царапали горло так, что сдирали кожу. Мне начало казаться, что я захлебнусь кровью прежде, чем доведу дело до конца. Знаю, что это была всего лишь иллюзия, но ужасно мерзкая. И главное – нельзя прерываться даже на то, чтобы смочить воспалённое горло. Зато, если всё сделать правильно, демон придёт. Он очень капризный, но редко пытается хитрить. Надо ему крепко насолить, чтобы он не захотел иметь с тобой дело.

Наконец, я закончил с приготовлениями и занял своё место в круге призыва. Ещё раз окинул взглядом комнату. Всё защищено и закрыто, наружу не выйдет ни звука, ни запаха, ни демона.

– Призываю тебя, Демон Покрова. Приди, чтобы выслушать меня, – раскалённые слова языка демонов заставляли кровь на ободранном горле спекаться, а остатки кожи – сворачиваться багровыми лоскутами. Каждый звук приносил нестерпимую боль, но останавливаться было нельзя. Я почти хрипел, выплёвывая слова вместе с жаром. Этот призыв очень тяжёл физически, но это тоже часть платы.

Воздух дрожал, он был настолько раскалённым, что плавился и горел. Я постарался задержать дыхание, чтобы не касаться той бездны, из которой пришёл демон. Его дом – раскалённая лава, пылающая и корчащаяся от жара земля. Воздух внешнего мира на секунду вытеснил всё и заполнил комнату, потом словно втянулся обратно, рассеянный десятком защитных кругов. Из центра круга призыва поднимался едкий жёлтый дым, в глубине которого закручивалось что-то тёмное и тугое. Демон ответил на мой зов. Он шёл медленно и тяжело, ступая по тропам из вплавленных в камни черепов и костей, перешагивая потоки кипящей крови. Ему оставалось преодолеть ещё несколько кругов, а я уже слышал его хриплое дыхание. Так рокочет огонь в горне, так булькает лава в кратере, шипит плавящаяся плоть. Я стоял обнажённым в трещащем от жара воздухе и ждал того, кто желал содрать с меня кожу и облачиться в неё. Ждал для того, чтобы предложить ему своё тело. Первые два раза я призывал его вместе с дядей, и плата моя была невелика. Интересно, хватит ли ему моей плоти, чтобы насытиться? Высокий, худой как скелет, обряженный в серый дырявый балахон – так выглядел Демон Покрова. Из-под полуистлевшей ткани виднелись только руки – свисающие ниже колен с непропорционально длинными пальцами, заканчивающимися острыми когтями. У него были жуткие конечности: серые, с багровыми прожилками, покрытые струпьями и нарывами. Я удержал дрожь, хотя знал – именно этими клешнями он будет рвать из меня плоть. И это больно, очень больно. Когда двери во внешний мир закрылись за его спиной, Демон Покрова поднял голову, укрытую капюшоном. Наверное, он смотрел на меня. Я ни разу не видел его лица.

– Приветствую тебя, Демон Покрова. Благодарю, что ты откликнулся на мой зов, – я несколько отошёл от привычного ритуала. Благодарить жадных, алчущих тебя тварей обычно не имело смысла. – Я позвал тебя, чтобы заключить контракт. Обязуюсь платить тебе плотью, сколько тебе необходимо. В обмен прошу сокрытия и защиты, когда я позову тебя вновь. Также прошу права на быстрый призыв в обмен на мою собственную плоть.

– Где второй? – голос демона походил на шорох, точно сухим песком по стеклянной чаше. Он сипло втягивал воздух и выдыхал мелкими порциями. Я не сразу понял, что он имеет в виду дядю, жри его свиньи-демоны.

– Он отдал своё тело и душу призванному, – ответил я. Странно, никогда не слышал, чтобы демоны интересовались судьбой заклинателей.

– Ясно. Теперь ты – единственный заклинатель, достойный призвать нас, – балахон несколько раз всколыхнулся под удушливыми взвизгиваниями. Демон смеялся. Мне было совсем не смешно – он не ответил на предложение контракта. – Ты просишь меня. Просишь нас. Просишь! – Снова тот же жуткий смех. Это совсем ни на что не похоже! Из демонов поболтать склонны только суккубы и инкубы, да и то лишь за тем, чтобы соблазнить заклинателя! – Как замечательно. Ты хочешь защиты? Ты, кто призывает Серебряных! Ты просишь у меня покрова и защиты!

– Верно. Я предлагаю контракт. Мой враг силён и ненавистен мне. Я хочу силы, – я едва не обделался от страха. Умереть здесь, в когтях этого ходячего кошмара? В неподготовленной, недостаточно защищённой комнате? Возможно, и ещё как! Демон обвинял меня в том, что я не выбрал сторону. И что посмел призвать его один, хотя мой уровень не дотягивает. Демон Покрова отзывается лишь на зов заклинателя второго уровня, не ниже. У меня условный первый – для практикующего заклинателя ниже быть просто не может. – Мне нужен меч. Мне нужен щит. Прошу, стань моим щитом!

– Щитом, говоришь? – демон снова засмеялся, сипло и натужно, крупно сотрясаясь всем телом. Меня тоже трясло, но совсем не от смеха. – Кто враг твой, заклинатель?

– Предатели крови! Отступники нашего рода, – мои щёки горели. Вот уж не думал, что мне будет стыдно за кровное родство, тем более, такое отдалённое!

– В чём их грех? – демон подошёл к самой границе круга, почти ласково погладил барьер. Я невольно сделал шаг ему навстречу. Что ж, это желание присуще всем людям. Когда стоишь у перил моста и смотришь на воду, всегда хочется сделать шаг вперёд. И от мыслей о том, чтобы успеть спрыгнуть на шпалы перед самым поездом, никуда не деться. Так и заклинатели, наверное, постоянно подавляют в себе желание шагнуть навстречу боли и смерти. Только бы больше не чувствовать страх! Только бы больше не надо было сражаться! Нам не суждено обрести покой даже после смерти, но глупая и слишком человеческая надежда никуда не хочет исчезать. Все люди жаждут смерти. И большинство из них хочет жить.

– В том, что они не платят, – я выплюнул эти слова с отвращением. Демон под своим балахоном содрогнулся сильнее обычного. Может, он даже сможет преодолеть презрение ко мне, чтобы наказать этих тварей.

– Занятно. Ты так сильно ненавидишь их, заклинатель. Но почему? – демон продолжал изводить меня бессмысленными вопросами. Мне оставалось лишь отвечать на них, ведь пока контракт не заключён, Демон Покрова имеет право убить меня. И, если быть честным, вполне может это сделать, даже не слишком перетруждая себя. Мне сил не хватит, чтобы остановить его и изгнать. А ещё я решительно не знал, что ему ответить. Эта ненависть была естественной частью меня самого. Она впиталась в меня ещё до того, как я начал это осознавать. – Нечего сказать?

Демон Покрова протянул свою жуткую руку и коснулся барьера. Я почувствовал, как тот прогнулся от прикосновения. Послышался едва слышный треск, но демон не отдёрнул свои длинные пальцы. Несколько секунд я панически вспоминал каждый штришок, каждую чёрточку, оставленную на деревянном гостиничном полу, и боялся даже вздохнуть. Вдруг я ошибся, и там есть прореха? Нет, просто демон очень силён, гораздо сильнее, чем можно подумать из ритуала призыва. Если бы не его покладистый характер, в справочнике стояла бы пометка – не ниже третьего уровня посвящения. Покладистый? Смешно, очень! Кажется, я смертельно ошибся. Духи внутри меня устроили дикие скачки, хотя раньше они никак не проявляли себя во время призыва демонов.

– Впусти меня, – прошелестел колышущийся полуистлевший саван. Безумие! Я не мог дышать от страха, а времени на литанию не было.

– Ты не заключил контракт. Я не настолько глуп! – я всё-таки смог выдавить из себя несколько достаточно внятных слов. Он уже почувствовал мой страх и теперь выпотрошит, вывернет наизнанку. – Ты принимаешь контракт?

– Впусти! – так и не ответил! Темнота за ветхой тканью притягивала взгляд. Он гипнотизировал, звал, вытягивал из меня смертельное решение. Ноги начали дрожать, несмотря на жар, мои пальцы ломило от холода. Я не мог сопротивляться вкрадчивому сухому шёпоту, что звучал во мне.

– Нет! Ты заключишь со мной контракт! Лишь после этого я приоткрою барьер, – Демон Покрова рассмеялся. Я думал, капюшон с него наконец-то свалится. Не тут-то было, этот гад умудрялся хранить свою внешность в тайне, чтобы он ни делал.

– Ты сильный, юный заклинатель. Белый Демон был прав, в тебе живёт его дух. Я заключу с тобой контракт, – отсмеявшись, сказал демон. Он так резко перешёл от искушения к согласию, что я несколько опешил. Обычно в подобных ситуациях приходилось изгонять сущность – с трудом, потерями и риском. Если демон не соглашался сразу и начинал агрессивно искушать, продолжать ритуал дальше уже не имело смысла. Он всё равно не согласится, раз решил любой ценой прорваться сквозь круги. Говорить с ними бесполезно – так меня учили. Но Демон Барьеров удивил меня. Может быть, он просто испытывал меня? Проверял, заслуживаю ли я занять место дяди? Кстати, что это ещё за Белый Демон, о котором он упомянул? Сначала я не понял, да и не до того было, но вот потом дошло. Мой старый знакомый с фиалковыми глазами, кто же ещё! Выходит, все эти уроды с рогами и щупальцами там, в нижнем мире, меня обсуждают от скуки? Здорово! Вот только этого мне в жизни не хватало! – Обязуюсь не нарушать его. Обязуюсь давать тебе покров и защиту по твоему требованию за установленную плату. Обязуюсь не вредить тебе ни коим образом до тех пор, пока действует сей контракт.

– Принимаю, – завершил я заключение контракта. Теперь можно будет быстро и легко призвать его тогда, когда это потребуется. Что ж, пора переходить к самому неприятному – дать ему первую плату, которая скрепит заключённый контракт. Это – основа будущих отношений и завершающий этап призыва. После этого демона можно будет отпустить, в следующий раз он явится по первому зову и возьмёт плату уже за конкретные услуги. Духи внутри замерли и стали звеняще ледяными, отморозили мне половину внутренностей. Они знали, предчувствовали, готовились. Какими бы равнодушными они ни казались, сейчас духи оберегали меня.

Я сделал небольшую прореху в барьере. Демон Покрова протянул свою жуткую руку сквозь невидимую преграду и коснулся кончиками пальцев моей обнажённой груди. Странное ощущение. С одной стороны страшно так, что хочется обмочиться. С другой – я чувствовал странное волнение, как будто прикасался к чему-то запретному и желанному. Может быть, поэтому дяде так нравились именно демоны. Из-за этого чувства сопричастности недоступному нам греху. Оно придавало жизни хоть какие-то краски, делало её более осмысленной. Или ему просто так казалось. Духи лишены понятных людям эмоций, чувств и желаний, демоны могут их хотя бы имитировать. Возможно, именно ради этих мгновений запретного восторга и дрожи дядя жертвовал так многим? Я, кажется, начинаю понимать этого эгоистичного ублюдка! Демон Покрова медленно водил пальцами по моему телу, иногда оставляя на нём длинные царапины, словно изучал. Я старался не дрожать, отрешился от физических ощущений.

– Ты сильный, маленький заклинатель, – ласково прошелестел демон и вонзил свои когти в мою грудную клетку.

Я задыхался. На губах пузырилась кровь. Внутри всё горело огнём. Демон вырвал из меня кусок лёгкого вместе с мясом и осколками рёбер. Если бы духи не выморозили мне всё, боль была бы намного сильнее, она была бы нестерпимой. Заботятся. Духи, бесчувственные и не интересующиеся миром людей. Единственные, кому есть до меня дело. Мои. Я чувствовал, как безостановочно трясутся мои руки. И не мог удержать эту дрожь. Я слышал, как булькает и хрипит у меня в горле. И те жалкие всхлипы, которые из него исторгались – тоже. А ещё я видел розоватую, в кровавых прожилках губчатую плоть в серой длиннопалой руке. И ошмётки свисающей кожи и мяса. Из куска моего лёгкого торчал обломок ребра. Моего ребра. Воздух со свистом вырывался из разорванных тканей. А демон смеялся. Его просто трясло от смеха. А он оказался тот ещё весельчак!

– Плата принята, – просипел Демон Покрова.

– Изыди! – выдавил я из себя. От лёгких осталась в лучшем случае половина, горло заполняла горячая кровь. По-моему, я даже не смог сказать этого вслух, только кое-как прошевелил спёкшимися губами. Но демон исчез, скрылся за распахнувшимися за его спиной вратами внешнего мира.

Каким блаженством было забытье! Дух-целитель начал свою работу, едва я дошептал последнюю фразу, завершившую призыв и закрывшую проход в нижний мир. Крови везде было разлито много, так что он смог работать, не отвлекаясь и подпитываясь энергией в процессе. На самом пределе возможностей моего тела. И немного за этим пределом. Иначе я мог и не выжить. Интересно, что подумает обо всём этом ведьмочка, когда проснётся? Хотя мне-то какое дело. Я, наконец, позволил себе провалиться в темноту. В ней не было боли, не было сомнений и страхов. Не было ничего.

Проснулся я замёрзшим, скрюченным и больным. Все кости хрустели и чесались, а лёгкие горели огнём. Но они хотя бы были – и вполне себе целые. На потрескавшихся губах коркой засохла кровь. Я с трудом разлепил глаза. Круги, разумеется, никуда не делись, но в остальном пол был чистым. Дух-целитель слизал всю пролитую мной кровь. Вот ведь жадный мерзавец! Зато исцелил меня быстро и качественно. Я со стоном перевернулся на бок, кое-как подтянул ноги к груди и встал на четвереньки. Мне было плохо. Очень плохо! Едва не стошнило, я с трудом сдержался. На груди теперь останется ещё один уродливый шрам – знак заключённого контракта. Я дополз до шкафа и вытащил из него свою сумку. Не самая хорошая идея – тратить приготовленные заранее, ещё дома, настои в самом начале. Но если я не выпью сейчас, просто не смогу встать. Уже почти утро, надо хоть немного отдохнуть или хотя бы согреться. Выпив пол фляжки мерзкого настоя, я смог, наконец, подняться на ноги. Да уж, красивое зрелище представляла собой комната. Всюду нарисованные мелом круги, кое-где недоеденные духом потёки крови, шторы задёрнуты, на кровати сидит нечто, похожее на филина в ночной рубашке, и смотрит на меня огромными глазами. Молча. В самом худшем случае она вообще не спала, когда я пришёл, только притворялась, и видела всё то, что творилось здесь ночью. Если мне повезло, она просто упала в обморок ещё в самом начале. Есть чуть менее плохой вариант – она проснулась и обнаружила меня с вывороченными внутренностями и духов, которые пили мою кровь. Весело. Даже почти смешно.

– Чего сидишь? Если проснулась, переодевайся уже, – кажется, отдохнуть уже не получится. Я вызвал пару маленьких духов, они с большим удовольствием изничтожили круг призыва демона и с куда меньшей охотой – все остальные. Пока ещё здесь слишком сильно пахло нижним миром, жителям срединного это не нравилось. Самые сильные круги пришлось убирать самому. Несколько оставшихся на полу кусочков моей плоти я скормил маленькому демону-убийце, которого послал к тому ублюдку моего рода в соседний городок. Нельзя же забывать о врагах, правда? Он ведь сдал меня тому псу Ватикана! Вода уже остыла, но для уборки мне было достаточно и такой. Остатками я помылся. Ощущения после общения с демоном были мерзкими, и мне хотелось смыть его прикосновения как можно скорее.

Ведьма так и сидела, не шевелясь. Пришлось подойти и тряхнуть её за плечо. Тогда она вскочила и убежала в уборную – хоть это в номере, к счастью, было! Судя по звукам, её стошнило. Интересно, что такого она успела увидеть, если это вызвало такую бурную реакцию. Хотя в этом призыве хватало тошнотворного. Я успел отмыть вместе с духами комнату и лечь на кровать к тому моменту, как она вернулась.

– Это было ужасно. Неужели это и есть твоё колдовство? – она заговорила первой. Когда не надо, эта женщина просто не способна промолчать. Интересно, они все такие? Или мне не повезло нарваться на особо болтливый экземпляр? Как будто раньше призывов не видела. Хотя демонов высокого уровня – точно нет. – Зачем? Я думала, ты помер совсем.

– А ты думала, это так просто? Это был сильный демон, слишком сильный для меня. И я всего лишь заключил с ним контракт, договор о том, что мы будем и дальше работать вместе. Я дал ему часть платы, потом он будет брать уже меньше. Такие демоны всегда требуют много плоти, поэтому их призывы лучше проводить в два этапа, платя часть на каждом из них, – я нехотя развернулся из тёплого и уютного одеяльного кокона и повернулся к настырной юной ведьме. А ведь лёгкие – это действительно не так много. Если бы он вырвал мне сердце, духу пришлось бы срочно отращивать мне какую-то временную замену, иначе я бы просто умер. – Не бери в голову. Каждому – своё. Тебе травы и привороты, мне – сущности. И это не колдовство, а заклинание.

– Брось ты это! Не стоит оно того. Зачем сила, если так мучиться? – опять завела она свою шарманку. Было же уже! И чего она пытается добиться? Ума не приложу.

– Потому что мне это нравится. Не твоего ума дело. Дай мне отдохнуть, – я устало закрыл глаза.

Да, мне это нравилось. Совершать невозможное, общаться с существами столь древними, что они помнили этот мир совсем иным. Рисковать. Больно, конечно, но к боли можно привыкнуть. Зато как приятно, когда удаётся заключить контракт с таким вот капризным демоном или духом! И я получаю от всего этого удовольствие! А она же видела только внешнюю сторону – весьма неприглядную и мерзкую. Наверное, я не должен был её за это осуждать. В конце концов, у неё слишком мало мозгов для того, чтобы понять. И слишком мало опыта. Глупая деревенская девчонка, для которой вся жизнь состоит из стирки, готовки, дойки коров и ухода за скотиной. А ещё убогого мужа, навязанного роднёй, и оравы детей, которых она от него постоянно рожает. А ничего другого она и не знает.

Ирма действительно дала мне целых три часа, потом пришлось вставать и тащиться вниз в ресторан, чтобы позавтракать. Сегодня предстоял не самый простой день, так что я запихивал в себя еду и заставлял себя всё тщательно пережёвывать. Потом может не быть возможности нормально поесть, а силы будут нужны. Правда, вскоре меня отвлекли от завтрака. К нам опять пытались подойти те два француза. Эта дурища даже им улыбалась. Пришлось вмешаться и снова изобразить её сторожевого злого и голодного пса. И она опять обиделась. Ну что за бестолковое создание? Сначала её тошнит от одного вида моих страданий, потом она начинает уговаривать меня перестать заклинать сущности, а потом обижается, когда я не даю ей пофлиртовать с незнакомцами и полностью уничтожить наше прикрытие скромных паломников. И всё это за одно утро!

Моя паранойя подсказывала мне, что за нами вполне могут следить. На улицах было много соглядатаев Ватикана – я умел отличать их благодаря некоторым приметам, указанным в хрониках моего рода. Готовился большой праздник и большой ритуал. Любое неосторожное действие или слово могли стоить нам жизни. Я и так безумно рисковал, призывая демонов. Было большой глупостью не сделать этого раньше. Думал, что духа хватит. Не сообразил! Эх, надо было мне тогда брать весь позвоночник! Вот что значит – юный и неопытный! Надеюсь, мне хватит удачи стать более опытным и, главное, взрослым. Закончив с завтраком, мы вышли на улицу. Сегодня по моему плану была разведка местности рядом с Ватиканом.

Часть 3. Артефакт. Глава 14. Некромант.

До Леонинской стены мы шли целый час. Несмотря на раннее утро людей на улицах было много. И как минимум половина из них относилась к служителям Церкви. Поэтому мы шли не торопясь и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Точнее, я старался, а Ирма мне всё время мешала, причём намеренно. Глупая маленькая ведьмочка всё ещё злилась на меня за прошлую ночь. В том числе, и за тот страх, который ей пришлось пережить из-за меня. И из-за тех двух смазливых французов. Ничего, обойдётся без их липкого навязчивого внимания. Мне моя жизнь и безопасность дороже её развлечений! Она же всю маскировку портит!

– Что это ещё за стена? Зачем она среди города? – наконец проявила ведьма хоть какое-то любопытство. На прочие древние красоты она как-то не обращала внимания. Это меня дёргало рядом со всякими древними постройками, до сих пор таящимися под слоем земли. Как будто током било.

– Это Леонинская стена, построенная как силовой барьер в девятом веке для защиты от адептов сильной тогда южной магической школы, – не думаю, что она поняла хоть слово. А ведь я ещё многое мог рассказать про то, как Папы лично укрепляли её и чем. – Защита от сарацин. Тогда город был меньше, и Ватикан находился за его пределами.

– Вот оно что. Как интересно. Такая стена большая. И старая, – мы подошли почти вплотную, и ведьмочка благоговейно прикоснулась к камням.

А вот мне не хватило смелости. Если честно, меня едва не стошнило от того, что я увидел. Конечно, здесь были переплетённые магические линии и метки кровавых ритуалов, в ключевых местах в раствор при возведении стены была замешана крошка Философского камня. По поверхности змеились незримые для глаза обычного человека защитные письмена. Но кроме этого в стене было то, от чего меня буквально выворачивало наизнанку. Ещё один уровень защиты. Мне ли не знать, насколько эффективный! Я всё-таки смог пересилить себя и прикоснулся к стене. Мои пальцы дрожали, а рука двигалась медленно как в дурном сне. Камни были ледяными настолько, что я едва смог отлепить от них ладонь. Духи. В стене были заключены сотни, если не тысячи духов. Я видел их мечущиеся тела и разевающиеся в беззвучном крике пасти. Если в моём родовом поместье духи находятся в стене согласно заключённому контракту и получают плату кровью рода во время ритуала Чаши Крови, то здесь они вмурованы насильно, голодны до безумия и испытывают нестерпимые муки, находясь в центральном мире. Чудовищно. Недопустимо.

Именно за это я так ненавижу этих ублюдков-отступников! Они не заключают контракты и не платят, они заставляют служить силой! Когда-то давно их предки нашли способ насильно подчинять себе духов и решились нарушить тысячелетние традиции рода. Это, кстати, сильно портит репутацию заклинателей во внешних мирах. Для сущностей мы все на одно лицо. К тому же это просто омерзительно, противоестественно! Это предательство. Они лгут тем, кто не может солгать и не ведает лжи. Это подло. А ещё эти отродья платят своей силой и силой порабощённых духов, покупая себе сытую жизнь под крылом Церкви.

– Так-так-так. И кто это у нас тут? Маленький цыплёночек, – мерзкий голос и ритмичные удары каблуков по брусчатке. Я замер, уже зная, как сильно вляпался. Дух-усилитель активировался, не спрашивая позволения. В ладони удобно перекатывались замки. – Так и знал, что ты придёшь сюда. Словно магнитом притянуло, правда?

Я повернулся. Медленно и осторожно, без лишних движений и при этом так, чтобы увидеть его как можно раньше. И одновременно я старался загородить собой застывшую изваянием Ирму. Она же под ногами мешаться будет! Как мне её защищать, если я даже не уверен, что смогу защитить себя? Кстати, а почему вдруг так тихо стало? Вокруг же было столько людей, мы к стене еле пробились! Впрочем, сейчас это было совершенно не важно. Высокий худощавый мужчина с жидкими волосами соломенного цвета и наглой улыбкой стоял чуть поодаль и ждал. Одет он был, судя по осанке и выпяченной груди, по последней моде. Или просто очень дорого. Его поза явно это демонстрировала. Впрочем, мне было безразлично, во что он там был одет. Одежда, сшитая духами, всё равно была лучше!

В теле ублюдка на цепях сидело два духа, класс и способности было не разобрать, слишком мутные у них были дымные хвосты – значит, давно уже в этом мире без подкормки. Озлобленные, истощённые, полубезумные сущности, сдерживаемые проклятой магией этих отщепенцев. Вот же гад!

– Ну, как – нравлюсь? – а этот тип, оказывается, самонадеянный и ещё более мерзкий, чем показался на первый взгляд. А ещё он явно не ограничивает себя в еде. Даже представить не могу, какого его духам.

– От одного вида тошнит, – я оскалился в наглой улыбке, растянув гласные как можно более мерзко. Шаг назад, ещё один. Я едва не натолкнулся спиной на всё ещё торчавшую на одном месте ведьму. Кое-как мне удалось зацепить пальцами рукав её платья. Взгляда от противника я не отрывал ни на секунду. Если отвернуться, он нападёт. Потом я толкнул её к какому-то выступу стены. – Спрячься и не высовывайся.

– Как трогательно. Заботишься о своей женщине. Неужели она так хороша в постели, что ты тратишь на неё свои силы и время? Маг должен в первую очередь заботиться о себе. И только о себе! – ублюдок качнулся вперёд, активируя силы одного из духов. Тот подчинился неохотно, изогнулся, прошитый огненной искрой воли хозяина. Эта воля – цепь, оружие связывания и принуждения. Редкая гадость. – И в последнюю, впрочем, тоже.

Он ударил резко, без замахов и предупреждений. Резануло холодным воздухом по лицу, я едва успел активировать замок Духа Барьеров. Пространство, мутное, в сети мелких трещин, прогнулось передо мной. Щит сработал, взяв на себя большую часть удара. Брызгами в лицо осыпалась защита. Вслед за ней пришла вода. Мощная тугая струя ударила в мою сторону. Этот недоумок принял в себя двух стихийников! Хотя кто ещё тут недоумок? Холодный воздух и вода, что получится, если их соединить? Правильно, лёд. Мне едва удалось заставить Духа Барьеров снова работать. Пришлось рассечь ладонь о камни мостовой, чтобы накормить его. До стены было ближе, но я не хотел дразнить несчастных духов в ней.

Первый раз он достал меня потому, что я просто поскользнулся. И стену, и мостовую вокруг меня покрывала тонкая корка быстро тающего на солнце льда. Тут уже не выдержал дух огня. По-моему, он ещё успел по дороге куснуть духа-усилителя за то, что тот не удержал меня. Участок стены опалило, мой враг заверещал, как поросёнок под ножом мясника. Приятный звук, что тут скажешь. Когда спал жар, и немного рассеялся пар, я понял, что это ещё не конец. Ублюдок успел поставить щит изо льда. И следующий удар он направил не на меня. Выдернутый откуда-то, незнакомый мне пока дух рванул к стене. Я не успевал. Прикрыть её и при этом не подставиться под удар, было просто невозможно. Эта тварь была права, я и сам это прекрасно знал. Моя жизнь – бесценна. А её – пепел от костра в забытой всеми деревеньке. Я должен выжить любой ценой.

Тогда почему мои рёбра хрустят под челюстями духа, а ведьма пищит, придавленная моим телом к мостовой? Больно! Сверху приложило ещё чем-то острым и ледяным. А вот это уже совсем плохо! Если я отрублюсь от потери крови, этот ублюдок просто добьёт меня. И её. Духи рядом с ним какие-то вялые. Неужели, он использует подавляющие артефакты или заклинания? Стоило догадаться! У такого слабака сил не хватит удержать двух стихийников, да ещё и призывать третьего даже с замком! Я начертил простейший круг на камне своей кровью. В зрачках ведьмы отразился страх. Не думаю, что она поняла, что я делаю. Скорее всего, просто увидела кое-чью самодовольную харю у меня за спиной.

– Приди, Демон Покрова. Приди, согласно нашему договору, – я едва смог извернуться и отрезать себе фалангу левого мизинца. Этого должно хватить, чтобы он пришёл.

И он не заставил себя ждать. Меня обдало жаром нижнего мира, ароматом горелой плоти и вонью обделанных штанов. Барабанные перепонки едва не лопнули от истошного визга. Кажется, этот презренный выродок моего рода был совершенно не готов к появлению демона. Думаю, он даже приблизительно не представлял, что из себя представляют сущности нижнего мира. Жаль только шум в ушах и боль в мышцах мешали мне злорадствовать. Всегда приятно увидеть слабость и поражение врага.

Подо мной что-то зашевелилось, я неловко перекатился на бок. Холодно, как у духа за шиворотом! Кровопотеря? Вроде не должна быть настолько сильной. Скорее всего, холодом веет от древних камней и стены. Кстати о духах, почему мне до сих пор так больно? Я закрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. Шевеление внутри едва ощущалось. Мои духи всё ещё были под воздействием подавления и не могли ничем мне помочь. Усилитель и целитель едва обозначали своё присутствие, огненный окончательно выдохся после атаки.

– Да поднимайся ты уже, – зло прошипела ведьма, кое-как поднимая меня на ноги. Я только и мог, что повиснуть на ней. Все мои силы уходили на то, чтобы оставаться в сознании. Девчонка, видимо, успела прийти в себя и теперь возомнила из себя великую спасительницу. А из-за кого я, спрашивается, оказался в таком плачевном состоянии? Но она, хотя бы, держала меня, не давая упасть.

– Достаточно, можешь идти, – я отпустил Демона Покровов. Тот ушёл без возражений, под тихий смешок сиреневоглазого. Не знаю, откуда он сейчас на меня смотрел, но его смех я не могу не узнать. Интересно, что же Демон Покрова взял платой, кроме моего пальца? Хотя на самом деле, лучше мне этого не знать. Всё-таки духи лучше умеют прятать и скрывать, демоны предпочитают вырвать глаза наблюдателю. Вот только духи против этих тварей не работают. Выродки умеют подавлять их. Впервые те, кому я привык больше доверять, подвели меня. Вот же гадство! Теперь одна надежда – на демонов. А у меня так мало контрактов с ними! Хотя, если я тут сдохну от потери крови, это всё равно не будет иметь значения.

– Твой палец! Опять, – тихий всхлип. Вот ведь дура! Неужели она не слышит голосов? Сюда кто-то идёт. Целая группа и говорят на латыни! Хуже не придумаешь. Знали бы они, какое происхождение у этого языка! Ведь основа его намного древнее, чем они могут себе представить!

– Нас нашли, – наверное, я всё-таки смог это сказать. Понятия не имею. Слишком сильно шумит в ушах. Во всяком случае, я очень старательно шевелил губами. Ведьма всё-таки додумалась подхватить меня и потащить к какому-то переулку. Бесполезно, конечно. Уверен, я оставлял за собой длинный кровавый след. Нас по нему быстро найдут. Тот ублюдок мерзостный, кстати, признаков жизни не подавал. Хоть что-то радует.

А ведь я совершенно ничего не смыслю в магических поединках! Дядя, ласкай его суккубы, пытался заставить меня изучить теорию, но мне это казалось бессмысленным. Ведь я считал, что остался последним в роду. Сражаться мне было просто не с кем. А выйти во внешний мир тогда не было ни малейшего шанса. К тому же, правила поединков между заклинателями и между магами разных специализаций отличаются. Впрочем, меня никогда не интересовали ни те, ни другие. Так что я просто пропускал описания поединков в семейных хрониках. Они были жестокими и кровавыми, но малополезными.

Ведьма тащила меня по какой-то узкой улочке едва не волоком. Я не сопротивлялся, но и помочь ей не пытался. Меня хватало только на то, чтобы переставлять ноги и цепляться за стену. Кажется, тот гад задел меня сильнее, чем я предполагал. Дух-целитель всё ещё не пришёл в себя, и это было очень плохо. Я привык к боли и ранам, но обычно они исцеляются почти сразу. Долго мне не продержаться. И, как назло, не помню наизусть ни одной сущности, способной меня сейчас вылечить. Раньше не было необходимости – у меня же личный лекарь всегда с собой. А сейчас я не в том состоянии, чтобы тащиться в гостиницу за книгами и искать там нужный ритуал. В какой-то из них точно был описан призыв демона, способного лечить, но в какой? Я ведь даже прозвища его не помню!

Дух-целитель был первой сущностью, призванной мной самостоятельно. И первым, кто вошёл в моё тело. Демон мне был совершенно не нужен до недавнего времени. Моя проклятая самоуверенность! Хоть хватило соображения заключить контракт с Демоном Покровов. На удивление вовремя. Мои мысли медленно перетекали от самобичевания к планам на посмертие и какому-то слабосвязанному бреду. Сквозь гул в ушах всё сильнее пробивалось песнопение на древней форме латыни. Я не мог разобрать слов.

– Держись, я что-нибудь придумаю, – всхлипывала Ирма. Глупая. Мы вляпались и очень крепко. Не думаю, что ты сможешь сделать хоть что-то. Я молчал только потому, что старался беречь дыхание и силы. Идти и так было с каждым шагом всё труднее. Я мог лишь надеяться, что духи придут в себя раньше, чем во мне закончится кровь. Больше мне рассчитывать было не на что и не на кого. Хотя я ещё мог позвать пару демонов на защиту. Но плоти накормить их мне не хватит.

– Ты можешь позвать меня, – ответила моим мыслям ехидная беловолосая сущность. Что ж, не самая плохая идея, кстати. Вот только я ничего не знал об этом демоне, значит, даже не представлял, что тот может устроить посреди Рима. Если я после такого выживу, милорд придушит меня лично.

Я едва не падал, хорошо хоть ведьма не отпускала, тянула из последних сил. Камни под ногами так и норовили уплыть куда-то в сторону. Кажется, Ирма что-то кричала, пытаясь удержать меня от падения. А я больше не мог противиться притяжению камней. На них же будет удобней? И идти никуда не надо. Мостовую распорол надвое луч света из открывшейся двери. Мне показалось, что я упал в этот свет, но почему-то меня окружала лишь темнота. Неужели зрение отключилось? В голове было легко и очень хотелось спать. Я ещё успел осознать тупую боль в плече – неудачно приземлился боком на чей-то порог. И голос над головой, более ясный и реальный, чем латинские заклинания, разлитые ядом в воздухе.

– Заноси его в дом.

«Не знаю, кто ты, но по такому следу меня точно быстро найдут. Зря ты помог нам» – это последнее, что я успел подумать, соскальзывая в темноту. После этого не было ничего, кроме холода и цветных кругов, пляшущих в ничто. И ещё – ехидного смеха одного беловолосого демона, который явно не собирался оставлять меня даже в посмертии. Может, он сможет решить, кому достанется моя душа. В Аду я, хотя бы, перестану мёрзнуть.

Выныривать из вязкой ледяной тьмы было тяжело. Внутри меня духи бесились и сходили с ума. Они погружались так глубоко в моё тело и моё сознание, что я почти слышал их крики во снах. Навязчивые и заунывные звуки кружились в воздухе. Что-то, похожее на музыку, толкалось в уши и приводило их в неистовство. В те краткие мгновения, что я был в сознании, я мог только умолять прекратить эту пытку. Странное чувство – просить кого-то о милости.

– Успокойся. Тебе просто надо привыкнуть, – всегда этот голос, тонкий, как осенний лёд, острый, как обломки костей в разрытой могиле. Он всегда меня успокаивал. И ещё пальцы, белые, как ветви деревьев в моём саду.

– Пусть он прекратит! Пусть прекратит, – я метался в бреду и не видел ничего, словно ослеп. Мой голос, ужасно слабый, звучал жалобно, как писк котёнка. Мне даже не было страшно, я просто хотел, чтобы это прекратилось. Но музыка никак не заканчивалась, мне оставалось лишь терпеть.

Через некоторое время я стал осознавать, что нахожусь в чьём-то доме, а за открытым окном играет шарманка. Одни и те же мелодии без конца и перерыва. Именно они выводили духов из себя. Кажется, я читал про это в какой-то книге. Духи не выносят звуков шарманки и волынки. Демоны не любят виолончель и музыкальный треугольник. Ангелы – скрипки и флейты. А эти олухи-художники рисуют светлые сущности в обнимку с этими инструментами. Хотя им-то откуда знать. Обычным людям эти инструменты кажутся, наверное, возвышенными. Зато органом можно призвать любую сущность, но для этого надо быть музыкальным магом. Это крайне редкий дар, требующий помимо магической чувствительности ещё и талант к какому-либо виду искусства. В данном случае – к музыке. Звуковые сочетания используются вместо слов заклинаний, ноты – вместо кругов. Но для призыва надо объединить в себе способности музыкального мага и заклинателя – такое сочетание практически невозможно.

– Благодарю за помощь, надеюсь, вы сможете прийти завтра? – прозвучал где-то рядом привычный голос цвета синего льда. Сейчас он звучал немного более человечно, чем когда говорил со мной.

– Да, я постараюсь. Ему уже лучше благодаря вашему уходу, Людвиг, – этот голос был мне не знаком, его звучание было мягким, как трава в начале лета. Или как чьи-нибудь заботливые руки.

Значит, моего спасителя зовут Людвиг. Голос девчонки я тоже время от времени слышал, она была здесь, в этом доме, но в мою комнату почти не заходила.

Моё восприятие окружающего пространства изменилось, когда я наконец-то смог открыть глаза. Ведь до этого мне приходилось полагаться только на слух. Снаружи было тихо, а тело казалось непривычно лёгким. Кажется, дух-целитель уже успокоился и сделал свою работу. Я сел на кровати и осмотрелся. В первую очередь надо было выяснить, куда завёл меня случай. Или удача, иначе это никак не назовёшь. Я всё ещё был жив. Итак, моему взору предстала небольшая чистая комната, заставленная старой, но ещё крепкой, добротно сделанной мебелью. На полках, прибитых над камином, стояло несколько безделушек. Мило, уютно, просторно. Хорошее место.

– Ты уже пришёл в себя? – в комнату зашёл Людвиг. Это был высокий, худощавый мужчина на вид около тридцати, с бледным лицом и чёрными волосами. Одежда на нём тоже была чёрной, а вот глаза – ярко-синими. Настолько типичный чернокнижник, что как-то неловко было спрашивать о его специализации. Хотя я и так знал, кто он. Не думал, что они ещё остались.

– Как видишь. Я вполне здоров, – я решил пока не экспериментировать и не вставать с постели. Не хотелось грохнуться на пол перед незнакомым мне магом. Хоть он и выходил меня и скрывал долгое время, в его бескорыстность верилось с трудом. К тому же, дух, вытянул из меня все силы, так что встать я пока вряд ли смогу. – Объяснишь, почему помог мне?

– Ну, что ж, – мужчина усмехнулся и присел на стул рядом со мной. От него веяло холодом, хотя мало кто был способен почувствовать его так, как я. – Моё имя Людвиг Рабен. Я из германских некромантов. Один из последних, думаю.

– И что ты здесь делаешь? – он был таким же осколком колдовских войн, как и я.

А мне казалось, некромантов извели под корень ещё несколько веков назад. В Британии последние упоминания о них относятся к временам войн Морганы с Артуром. Это был долгий и тёмный период в истории Англии, оставивший глубокие шрамы как на её землях, так и на магических линиях. И Моргана, и Артур были неплохими магами, как и их рыцари. Не стоит забывать, что на стороне короля выступал ещё и этот хитрец, Мерлин. Впрочем, чародей всё и всегда делал только ради своей выгоды и использовал Артура. Так вот некроманты в ту войну сражались на обеих сторонах. И были истреблены. В Европе они продержались дольше – их вывели инквизиторы, последние были добиты в колдовских войнах. Когда-то германцы были одними из сильнейших некромантов. Их резали особенно нещадно. Не зря же в северных странах на кострах горело больше мужчин, чем женщин.

– В Риме? Прячусь, конечно. Письмо проще спрятать среди других писем, а дерево – в лесу, – Людвиг усмехнулся. Тонкая кожа натянулась на острых скулах и легла складками вокруг губ. – Здесь энергия хлещет через край, а меня искать точно не будут. Хотя я и не практикую почти – слишком опасно. Достаточно простого доноса, и всё – костёр. Здесь я лицензированный аптекарь, который по большому знакомству и просьбе может помочь сопроводить покойника. Ну, обмыть там, привести в порядок. Знаешь, даже отец Августин меня не раскусил, а ведь он часто здесь бывает. Тебя тоже он лечил.

– Ты подпустил ко мне священника! – я едва не выпрыгнул из постели. Совсем рехнулся, проклятый некромант!

– Да успокойся ты, бешеный. Этот парень неплохой. Не все же идут в священнослужители, чтобы выжигать ересь, – некромант усмехнулся ещё раз, холодно и жёстко. Ну да, конечно. У него тоже должны быть семейные хроники или хоть какие-то записки о тех временах. Древние рода всегда хранили память, а Людвиг явно потомственный, это сразу заметно. Жить в Риме для него и правда может быть безопасно, но якшаться со святошами – нет.

– Да неужели! – я не стал сдерживать рвущийся наружу яд. Не верю и не собираюсь верить этим порождениям лжи и порока!

– Представь себе. Ты знаешь их только как врагов по старым семейным легендам, но вряд ли встречался со многими лично, – некромант пожал плечами и откинулся на спинку стула. Он выглядел спокойным и расслабленным. Не понимаю, как он вообще может быть таким здесь, в самом логове врага! – Августин не желает зла никому и помогает от чистого сердца.

– И что он с этого имеет? – да, я всегда был циничным. Во всём, что люди делают или говорят, они ищут выгоду. Без исключений! Нет, и не может быть никакого альтруизма. Люди используют друг друга – в этом и заключаются все возможные виды отношений между ними.

– Не веришь в альтруизм? Ну, что ж. Ему это просто нравится, – некромант встал и подошёл к окну. Какое-то время он стоял, не шевелясь, и думал о чём-то своём. Я не отвлекал его, просто переваривал сказанное. Значит, он использует священника, которому просто нравится помогать людям. Такой не будет ни о чём спрашивать и, скорее всего, ни о чём не доложит. Ведь перед ним был просто нуждающийся в помощи подросток – не более. – Ну и дел же ты наворотил. Мне пришлось постараться, чтобы увести погоню и стереть твой след. Сейчас по всему Риму ищут дикого зверя, растерзавшего одного из местных дворян.

Я усмехнулся. Значит, Демон Барьеров всё-таки добил его. Наверное, даже частично сожрал. Наплевать – собаке собачья смерть. Большего этот отброс не заслуживал.

– Кстати, шарманщику я плачу. Не обижайся только, – некромант повернулся ко мне. Его поза казалась расслабленной, но это была только видимость. Людвиг был напряжён, как сжатая пружина. Неужели думает, что я нападу?

– Зачем? – это был вполне закономерный вопрос. Мне из-за этой музыки духи чуть все кишки не выгрызли. Да и пока дух-целитель был в таком напряжении, работать нормально он не мог.

– Потому что тебя искали. Наверное. Рисковать не хотелось. Я подозреваю, что иногда духоводцы устраивают облавы на еретиков по просьбе Ватикана. Да и на твои поиски они все силы бросили. Ты убил одного из них, они тебе этого не простят, – некромант присел на край кровати рядом со мной. – Я читал где-то, что шарманка отгоняет духов. А заклинателей демонов у них нет, насколько мне известно. Так что я отпугивал духов-ищеек, пока всё не улеглось.

– Сколько? – меня даже подбросило, когда я осознал, что мог просто проспать Пасху. – Сколько я был без сознания? Это важно!

– До Пасхи у тебя есть ещё пара дней. Повезло, что ты приехал заранее, – некромант встал и направился к двери. – Набирайся сил. Я пришлю сюда твою женщину, она тебя накормит. Не переживай, я знаю про особые диеты истинных заклинателей духов. И ещё – у тебя совершенно отвратительная маскировка. Я заметил тебя, когда ты пришёл сюда в первый раз, за день до всей этой заварушки. Так вот, понять, кто ты такой, было проще простого. Плащ, да и любая другая одежда не скроют твою внешность. Ты выглядишь именно так, как описано в книгах.

– Понятно, – кивнул я.

Некромант не насмехался надо мной и даже не жалел. Просто указал на просчёт. Он обращался со мной как с равным. А я был таким наивным! Действительно думал провести здесь всех таким нелепым маскарадом. Вот только магия оставляет свои следы и на внешности тоже. Точно так же и ему бесполезно скрывать свой взгляд. Или пытаться сделать голос человечнее. Тот, кто понимает и помнит, заметит сразу. Наверное, Людвига просто не трогают до поры, потому что он безобидный, а им сейчас не нужны вопящие дрова для костров.

Ирма появилась, едва он вышел, как будто под дверью подслушивала. Хотя я уверен – так оно и было. Девчонка ничуть не изменилась, она осталась такой же не в меру любопытной и назойливой! Зато с собой у неё был целый поднос всякой еды. Там даже было что-то подозрительно красные в стеклянной вазочке.

– Что это? – соизволил я заговорить с ней. Любопытство было сильным, а ведьма выглядела слишком покорной и тихой. Чего это она?

– Клубничное варенье, – девушка изобразила робкую улыбку. Я только поморщился. Ей совершенно это не шло. – Очень вкусное, попробуй.

– Какого инквизитора мы здесь делаем? – Ирме понадобилось немного времени, чтобы понять, чего я от неё жду. Но в итоге она всё-таки догадалась. Растёт в моих глазах.

– Я тащила тебя по улице. Нас догоняли, кажется. Ты падать начал, я ухватить тебя никак не могла. А Людвиг просто втащил меня в свой дом и запер дверь. Ничего не спросил, просто велел заткнуться, – девчонка поставила поднос на тумбочку и сцепила руки в замок. Кажется, это была не самая удачная ночь в её жизни. – Сказал, что враги у вас общие, только и всего. Что мне было делать? Они бы точно догнали. Не могла я тебя уже тащить дальше! Да и помер бы ты без него.

– И ты так просто ему поверила? – до чего же она наивная! Хотя, надо признать, выбора у неё всё равно не было. Я действительно долго не протянул бы без помощи. Боец из меня никакой. Без духов толку от меня почти нет. Ирма уже выбилась из сил, а я к тому времени отключился и висел у неё на плече как мешок картошки. Хотя тихо и мирно истечь кровью у меня шансов не было. Нас бы догнали через несколько минут по свежему следу из моей крови. Даже думать не хочу, что бы со мной сделали после этого. И дело тут не только в мести за убитого товарища. Хотя, и в ней, конечно, тоже. Думаю, девчонку просто бы сожгли, а вот я так легко точно не отделался бы.

– А куда мне было деваться? Ты лежал как бревно и стонал, за нами гналась целая толпа! – девица пожала плечами и взяла в руки миску с бульоном. Я решительно её отобрал, ещё не хватало, чтобы она кормила меня с ложечки! Родовая гордость и так трещала по швам. Попробую сохранить хотя бы её остатки. – А сейчас всё равно уже ничего не сделаешь. Если бы он хотел, давно донёс бы на нас. Ну, или прирезал там для чего-нибудь. Ты не один день тут провалялся совершенно беспомощным!

– Верно, – я едва не расплескал бульон. Как же это было унизительно и глупо! Давно мне не приходилось чувствовать себя таким жалким! Абсолютно беспомощный, не способный не то что защитить себя, даже просто стоять на ногах, я оказался в чужом доме в руках человека, которого прежде никогда не видел. Моя жизнь зависела от него! От некроманта, прячущегося под самым носом у инквизиторов. Если Людвиг решит убить меня и приготовить пару сильных артефактов, остановить его я не смогу. Да и бренные останки мои искать никто не будет. Кроме того, за мою голову он мог бы купить себе индульгенцию у Святого Престола.

Внутри меня тугой ледяной змеёй рос страх. Не тот, которым я мог управлять. Который нужен был мне для работы и выживания. И не тот, к которому я привык, как к части самого себя. Мой обычный страх перед сущностями. Но духов и демонов я знаю с самого рождения и могу подчинить или изгнать. Этот страх можно преодолеть. Людвиг же вызывал во мне настоящую панику. Я совершенно не понимал его, и это пугало. Некромант мог нас сдать. И уж точно не должен был пускать в свой дом и лечить. Он ведь здесь скрывался, так зачем ему брать на себя лишний риск? Чего ради? Ведь каждый маг должен заботиться только о себе. А в нашем с ним случае рисковать нельзя ни при каких обстоятельствах. Наше выживание – это выживание древнего рода, его знаний, умений, истории, памяти. Людвиг должен был избавиться от меня. Таков был его долг. Если бы на его месте был я… не знаю, как поступил бы. Общий враг или интересы рода? Людвиг свой выбор сделал. И я не понимал его.

– А что скажешь про священника, которого он сюда водит? – мне было необходимо выудить из Ирмы как можно больше информации.

– Августин добрый. Он приходил и давал советы по уходу, – девица улыбнулась так, словно этот святоша был её любимым дядюшкой. Совсем растеряла последние мозги! Стоит ей только приткнуться в каком-нибудь тёплом местечке, тут же забывает про свою недоверчивость и осторожность. Одомашнивается. Мне такое не грозит, а вот ей – вполне. Может, так тут и останется, мне же легче.

– Он догадался? – глупый вопрос, тогда мы с ней оба… нет, втроём с некромантом, уже стояли бы на костре.

– Нет, он правда думает, что ты много в детстве болел и мало гулял. Потому такой бледный, – ведьма хихикнула. Кажется, её забавляла эта нехитрая ложь. Кстати, она была не так уж далека от правды. Я ведь и впрямь мало бывал на свежем воздухе, почти не видел солнца и болел… малокровием. – А ещё он говорит, что я хорошая девушка, и если буду усердно молиться, Бог обязательно пошлёт мне хорошего мужа.

Она расхохоталась. Вот же ведьма! Действительно, забавно. Если святоша играет нами, делает он это умело. Обмануть эту дурочку просто, но вот некроманта, умеющего выживать и скрываться – вряд ли.

Ирма болтала без умолку, пока я ел, но ничего путного так и не сказала. Она явно была в восторге и от этого святоши, и от некроманта. Даже немного обидно. Я у неё таких эмоций не вызывал.

– Что будем делать дальше? – она, наконец, перестала болтать. Зато я смог поесть без необходимости отвечать на её пустую болтовню.

– Некромант сказал, что у нас есть ещё пара дней до Пасхи. Надо использовать оставшееся время с умом, – я отставил поднос в сторону и задумался. Что же мне делать? Осталось не так много времени, но и сделать я могу тоже совсем мало. Надо найти дорогу к месту проведения ритуала, а там действовать по обстоятельствам.

– Его зовут Людвиг. Ты никогда не запоминаешь имён! Вечно используешь какие-то прозвища, – ведьма возмущённо посмотрела на меня. И она ещё смеет меня учить!

– Я хорошо запоминаю имена. Просто они странные, вот и всё, – отмахнулся я от неё. Ну, правда же! Имена людей слишком похожи друг на друга и бессмысленны, никак не ассоциированы с самим человеком. Зачем мне их запоминать?

– Да? Тогда моё скажи! – не унималась эта бесноватая. Я же прекрасно помню, как её зовут, но идти на поводу у женщины не намерен. Только и всего.

– Замолчи ты. Итак, нам надо подготовиться к вылазке и разведать дорогу. Это может занять все два дня, а то и больше. Хотя больше у нас нет, – я закинул руки за голову и уставился в потолок. Так думать было проще. Я мысленно составлял план того, что должен сделать. Оставшегося времени может и не хватить. Долго же я провалялся в постели!

– А куда мы идём? – юная ведьмочка хлопала на меня своими длинными ресницами и даже не пыталась думать.

– Конечно же, к могиле святого Петра. Там находится мощнейшая узловая точка, весь древний некрополь пронизан сильнейшими магическими линиями. Если они готовят что-то грандиозное, то делать это будут именно там, – я был абсолютно уверен, что место проведение ритуала – либо большая гробница, либо обелиск над могилой Петра. А значит, надо лезть в катакомбы и искать проход в древний некрополь. Не самая простая задача, если учесть, как и чем это всё охраняется. Там сокрыты самые древние, страшные и грязные тайны Ватикана.

– Ой, а как туда попасть? Нас ведь не пустят, да? – наивная девочка. Ну, конечно, не пустят. Это – основа их силы и влияния. И это – их самое слабое место, мягкое, уязвимое подбрюшье. Опасно собирать всю силу в одном объекте, но очень удобно. За тысячи лет служители Бога отвыкли от страха. Зря.

– Конечно же, нет! Не говори глупостей, – я раздражённо отмахнулся. Пора заканчивать эти разговоры. Мне было необходимо ещё хоть немного отдохнуть. – А теперь уходи, мне надо подготовиться.

– Тебе? А я что буду делать? – девчонка была не только наивна, но и глуповата. Неужели она действительно думала, что я потащу её за собой?

– Поможешь мне на подготовительных этапах, – да, её помощь действительно будет не лишней. Она была одарённым природником и ведьмой, хотя и почти не обученной. Необходимые мне для работы настой у Ирмы могли получиться сильнее моих.

– Но ведь я хочу помочь всерьёз! Почему ты не берёшь меня с собой? Я не буду мешаться! – девушка замерла в трогательной позе – руки прижаты к груди, рот приоткрыт. Прямо рвётся помогать и недоумевает, почему плохой заклинатель не берёт её с собой. Потому что!

– Во-первых, будешь. Во-вторых, ты – необученный маг. Такая концентрация энергии может запросто повредить твои магические линии. В лучшем случае, после этого ты просто лишишься дара, – ещё бы! Там точно будет жарко, у меня и самого мало шансов вернуться оттуда. А тащить ещё и эту бесноватую… точно не стоит. Этой мой долг – попытаться сорвать ритуал Ватикану. Чем больше я про него узнаю, тем больше понимаю – если у них получится, плохо будет всем. Так что я обязан сделать это. Ради себя, ради милорда, ради всех магов этого мира. Тут уже не в мести дело. Священники задумали что-то очень нехорошее.

– Мне всё равно! Я готова! – дурёха действительно готова была путаться у меня под ногами до конца. Как будто я собирался это терпеть!

– Мне тоже. Но со мной ты не пойдёшь. Это не обсуждается, ты обещала слушаться беспрекословно, – я был непреклонен. Её каприз может стоить мне жизни!

– Но я… – всхлипнула Ирма, но потом взяла себя в руки, вздохнула, забрала поднос и направилась к двери. – Просто не хочу, чтобы ты был там совсем один. Против них.

– Я не буду один, глупая. Во мне сейчас три полноценных духа и ещё толмач. С помощью замков и контрактов, я смогу вызвать ещё множество сущностей, – я самодовольно усмехнулся. Заклинателям не ведомо одиночество. Нам могут быть просто не нужны люди.– Иди уже.

Уже у самой двери она остановилась и посмотрела на меня. Взгляд у неё был какой-то задумчивый и странный. Типично ведьмовский. Как будто смотрит куда-то внутрь тебя, и в то же время – вовне. За грань всего, что ты можешь увидеть или понять.

– Я так и не поблагодарила тебя. Ты мне жизнь спас. Хотя не должен был, – она стояла и смотрела вот так же странно, словно сквозь меня. Словно на другого меня.

– Знаю, что не должен был. Моя жизнь намного ценнее твоей, – я продолжал изображать самодовольство. Мне было не смешно. Сейчас я действительно увидел в ней ту силу, что пугала и завораживала одновременно. Раньше она была скрыта под грязью и невежеством, предрассудками и неуверенностью. Это была сила ведьм, магов природы, способных видеть и понимать не только линии силы, но и потоки жизни. Когда-то их почитали и ценили больше, чем кого бы то ни было ещё. Говорят, они могли читать закономерности и видеть будущее в бегущей воде. Вообще, ведьмы и ведуны умели очень и очень многое, но большая часть их знаний была утеряна задолго до последней колдовской войны. – Я больше не собираюсь жертвовать своей плотью. Там будет достаточно тех, кого можно скормить сущностям. Так что не переживай.

Она кивнула и ушла. Отрастающий палец ужасно ныл, но я старательно делал вид, что не замечаю этого. Это всё моя гордость: не позволю ей понять, что мне больно, тем более, из-за неё. Я проспал часа два. Вполне достаточно, чтобы привести в порядок мысли и тело. И поднакопить сил, чтобы духу-целителю было, что черпать для моего лечения. Сытный обед тоже оказался весьма кстати. Когда я проснулся, в окно светило солнце. Не люблю яркий свет, даже рассеянный кисейными занавесками.

– Как ты себя чувствуешь? – некромант стоял у окна и смотрел на улицу. В нём теперь было меньше расслабленного спокойствия, чем при нашем первом разговоре.

– Что случилось? – я сел уже почти без труда и головокружения.

– Ирма рассказала мне о твоих планах. Ты серьёзно? – он повернулся ко мне. Полуденное солнце блеснуло огнями в его расширенных зрачках. У некромантов они почти всегда такие – огромные и чёрные, затягивающие.

– Более чем. Ватикан затеял что-то очень масштабное, и моему сеньору это явно не понравится, – я не лгал, милорду не по пути с церковниками. Тем более, сейчас он вовлечён в войну, а Ватикан явно пытается извлечь из неё выгоду для себя. И не малую. Проще говоря, милорд только обрадуется, если я подстрою им какую-нибудь пакость. – Они активируют силовые узлы за границами города, в ближайших церквях. Да и улицы буквально дымятся от потоков энергии, которую они собирают в катакомбах. Даже предположить не берусь, для чего им столько силы. Но ни для чего хорошего, будь уверен.

– Хочешь подсунуть тухлых яиц врагам в омлет? Что ж, благое дело, – некромант усмехнулся. Он и сам не питал к служителям Церкви никакой любви. – Я могу помочь тебе по старой дружбе наших родов. Они ведь дружили, да? Я знаю дорогу к катакомбам, достаточно безопасную для меня.

– Отлично, – я кивнул. Да, когда-то заклинатели с некромантами неплохо ладили. Хотя в древности несколько раз воевали. Но это было очень давно, хроники некромантов могли этого и не сохранить. В любом случае, сейчас у нас есть общий враг и нет ни одной причины враждовать. Безопасный для него путь – скорее всего, это древние римские захоронения, возможно, с кучей наложенных посмертных заклятий. Ему придётся провести меня через них, не хочу, чтобы меня растерзали неупокоенные души, насильно вырванные из тел и привязанные к могилам для их защиты.

– Всё ещё мне не доверяешь? – некромант усмехнулся. Мне эта усмешка показалась какой-то усталой. – Твоё право. Это недоверие на руку лишь Ватикану.

– Пусть так. Но я не обязан доверять незнакомцу, много лет живущему под боком у моих природных врагов, – я не просто так упрямился, мне было интересно услышать его доводы. Они должны были быть, иначе он вообще не затеял бы этот разговор. Дух-усилитель сделал мой слух невероятно тонким. Ужасно неприятно, зато я могу определить ложь по биению сердца и малейшему изменению в голосе.

– Да, я много лет живу в Риме как аптекарь. Я не могу нормально практиковать своё искусство, всё время прячусь. Но знаешь, у этого есть одна веская причина, – в его голосе прорвалась горечь. Я понял эту причину раньше, чем он озвучил. Надо же, как мы похожи! Сейчас расплачусь! – Не уверен, что остался хотя бы ещё один некромант германской школы. А сколько у тебя родственников?

– Я – последний в роду, – неохотно признал я. Так и думал. Некромант хочет выжить любой ценой, ему не до брезгливости. Это вполне разумно, на мой взгляд. В конце концов, я поступаю так же, только прячусь не за рясой святош, а за китайским халатиком милорда.

– Вот как? И что, выжить хочешь или завершить древо рода? – некромант посмотрел на меня выжидающе. Я и не думал лгать.

– Раньше мне было всё равно, если мой род прервётся. Сейчас я не хочу, чтобы эти ублюдки, предатели, которых ты зовёшь духоводами, остались последними заклинателями в мире, – он кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Или надеялся на него.

– Мы с тобой – последние отростки великих древ, существовавших с самого рождения мира. Мы храним знания такие древние, что сущности внешнего круга ими уже не обладают. Они не знают и малой доли того, что известно нам. В наших анналах хранится забытая история мира. Но мы – лишь тень от тени того, чем были. Чем должны были быть, – некромант грустно покачал головой. Он смотрел в окно, но видел нечто совсем иное. Может быть, спрятанные им книги – бесконечные ряды пыльных томов. Может быть, картины давно минувших битв. Может быть, наше с ним недалёкое будущее. Забвение. – После того ритуала, что был проведён на южном полюсе несколько лет назад, магия начала возвращаться в мир. Линии силы почти высохли, как земля в пустыне. Но теперь они наполняются вновь. Мы должны плодиться, чтобы вновь заполнить мир некромантами и заклинателями, но вместо этого мы бросаем вызов врагу, которого нам не одолеть. Скажи мне, заклинатель, почему? Неужели мы оба так устали от той ноши, что несли с самого рождения?

– Устали, – кивнул я. Ноша невыносимо тяжела, некромант прав. Нас никто не спрашивал, она наша по праву рождения. И мы тащим её, потому что просто не знаем, как бросить. Просто не мыслим себе жизнь без неё. – Но мир сейчас корчится от переполняющей его силы, как новорождённый. Как необученный маг.

– Тогда нам тем более следует размножаться. Чтобы наполнить его носителями древней крови. Это успокоит его, – некромант усмехнулся. Что-то в этой усмешке было слишком злорадное. Мне, если честно, совершенно не хотелось плодить топливо для костров и развязывать новую колдовскую войну. – Твои предатели не очень-то этому способствуют. Могу тебя обрадовать, у них теперь редко рождаются дети с даром. И одного такого юного и одрённого ты недавно упокоил. Потому они и носились по всему городу, как упырём в зад укушенные.

– Неудачники, – я едва не рассмеялся. Не скрою, меня переполняло злорадство. Как же я мог забыть об этом? Рождение заклинателя – сложный процесс. – Все Родовые книги у меня. В них описано, с кем и когда заключать браки и зачинать детей, каким ритуалам и правилам при этом следовать, чтобы родился ребёнок с даром. Эти ублюдки ничего не знают и действуют наугад! Сохранить столь древнюю кровь при угасании потоков силы крайне трудно.

– Вижу, теперь ты доверяешь мне больше, заклинатель, – некромант явно был доволен достигнутыми успехами. Что ж, он не лгал мне, а нам, последышам великих семей, лишь по недоразумению ещё живущим в этом мире, следует держаться вместе. – Отлично. Тогда пошли со мной.

Я с трудом вылез из постели и кое-как поковылял за некромантом. Только сейчас заметил, что меня переодели в длинную ночную рубашку. Интересно, кто это сделал? Почти уверен, что некромант. Эти ребята совсем небрезгливые.

– Твои вещи я забрал из гостиницы. Твоя женщина объяснила мне, где вы остановились. Ей самой идти было опасно. А она милая, – в словах некроманта явственно чувствовался намёк на наши с ней слишком близкие отношения. Безосновательный, кстати. Совершенно. – И талант у неё есть. Она пойдёт с тобой?

– Я не полный идиот. Она будет только мешаться под ногами. У меня хватает союзников, – самоуверенность в чистом виде. Я не лгал, но и не говорил всей правды. Наверное, даже самому себе. Я был удивлён и почти напуган своей реакцией там, на набережной. Ведь тот ублюдок был прав и провоцировал меня именно на это. Я защитил её, хотя должен был думать только о себе и о враге. До сих пор понять не могу, почему так поступил. Пожертвовал своим телом не ради контракта с сущностью, и ради человека. Немыслимо. Недопустимо.

– Договорились, оставлю её пока у себя, – мне показалось, или его усмешка стала ещё ехидней? Да какое мне дело, что он там себе напридумывал? Я не в ответе за чужие фантазии.

Людвиг привёл меня в свою рабочую комнату. Некромант спрятал её глубоко под землёй в подвале, защитил всеми известными ему способами, разве что не хладным железом облицевал – смысла тогда в этой комнате вообще не было бы. Тем более что такой металл в этой земле обнаружить как раз легко. Хладное железо блокировало любую магию, оно ощущалось как прореха в ткани мира, как пустота. В камере, обитой этим металлом, любой маг будет слабее обычного смертного. И ему будет очень плохо. Зато бетона здесь было предостаточно. И гипса тоже. Это пустые, мёртвые материалы. Они точно никого не заинтересуют.

– Ого, это же искусственные души! – я подошёл к стеллажу с большими колбами, наполненными белесым туманом с тёмными пятнами. Раньше мне доводилось лишь читать о подобном. Завораживающее и необычное зрелище.

– Да, именно, – не без гордости сказал некромант. Он явно был доволен тем, что я оценил его труды. В конце концов, он вряд ли водит сюда гостей. Любому мастеру хочется, чтобы его похвалили, не важно, кто он – гончар или полководец. – И весьма любопытные. Знаешь, как они создаются?

– Знаю, – выдохнул я, вглядываясь в кружение тумана в колбах.

Маг создаёт искусственный суррогат души – скелет, структуру, на которую потом наращивает всё остальное: скопированные у умершего воспоминания, черты характера, установки. Процесс это долгий и кропотливый, не терпящий небрежности и ошибок. Поэтому обычно делается сразу несколько заготовок-суррогатов. В результате получается искусственная душа, помнящая то же, что и оригинал. У некромантов есть какие-то свои особые способы извлечения воспоминаний из мёртвых тел. Кое-кто даже умеет использовать эти отпечатки былых эмоций как источник магической энергии. Почти тот же принцип, что и при жертвоприношении. Хотя Людвигу, думаю, это не нужно. Он вполне может подпитываться от мёртвых тел и мест захоронений. Благо в Риме и того, и другого в избытке.

– У меня тут есть даже душа сущности. Пойманная, – с гордостью сказал некромант, указывая на самую мутную и пыльную колбу. – Но я совершенно не понимаю, о чём она говорит.

– Хотел бы я послушать, – вот уж действительно интересно, чью душу смог изловить некромант. Убить сущность не так-то просто.

– Когда-нибудь, когда всё это закончится, приходи, поболтаешь с ним, – некромант улыбнулся. Я едва не ответил ему тем же. Не знал, что это заразно. Я вообще стал слишком сильно ему доверять. В этом мире едва ли кто-нибудь ещё способен понять меня так, как он. Это интересно, непривычно и очень опасно. Я не должен расслабляться. Хоть он мне и не враг, но и другом называть его пока рано. Союзник – вот так будет вернее. – Хотя не думаю, что всё закончится так быстро. И так просто.

– Ты что-то видел? – я оторвал взгляд от банок с душами и посмотрел на Людвига. Всё-таки основное занятие некромантов – различные способы гадания и предсказывания будущего. По мёртвым телам, конечно.

– Сейчас доставать свежие трупы не так просто. Тем более, делать это под носом у святых отцов. Но я всё-таки добыл парочку и провёл гадание. Впереди нас не ждёт ничего хорошего, – некромант покачал головой. Представляю, как он тайком проникал в больницы и вскрывал мертвецов, чтобы провести своё гадание. Милорду бы такие способы и в голову не пришли – он слишком брезгливый. Древняя магия не терпит чистоплюев и часто связана с кровью и смертью. Впрочем, как и с другими не менее милыми и приятными вещами. – Только куча всяких гадостей – одна веселее другой.

– Сейчас идёт война, затронувшая едва ли не весь мир. Противник намного нас превосходит в технологическом отношении. Чем бы всё ни закончилось, легко не будет, – я покачал головой и тяжко вздохнул. Чтобы ни ждало нас впереди, милорд обязательно в это влезет. Некромант говорил сейчас как-то по-особенному, с сильным немецким акцентом. Более сильным, чем обычно. Вообще, в его исполнении даже текучая итальянская речь казалась жёсткой и грубой.

– Я ничего другого и не ждал, но там что-то уж совсем всё плохо, – Людвиг передёрнул плечами и подошёл к столу с ретортами и перегонными кубами. У него была отличная лаборатория с полками книг, оборудованием, материалами. Всё самое необходимое для работы некроманта. Ничуть не хуже малой лаборатории в моём поместье. Как только он умудрился собрать это всё здесь? – Но это ещё не всё. Я провёл гадание на крови.

– Ты и в магии крови разбираешься? – я был удивлён. Это очень сильная ветвь магии, но редко практикуемая. Я думал, мастеров уже не осталось.

– Немного, в основном гадание, – некромант открыл небольшой шкафчик и достал оттуда миску с кровью. В ноздри мне ударил резкий запах, заставивший моих духов проснуться и голодно зашевелиться у меня внутри. Кровь сохранялась свежей благодаря письменам, нанесённым на чашу. Она бурлила и всплескивала, вытягиваясь струйками к потолку. – Кровь говорит, что дальше тьма будет только сгущаться. Августин сказал бы, что настали последние дни мира, и пора думать о душе.

– Мне готовиться не нужно, о моей душе позаботятся те, кому она достанется после моей смерти, – я пожал плечами. Милорд не останется в стороне, чтобы нас там ни ждало. Он всегда был самоуверен до крайности. Наверное, поэтому и смог победить смерть – он не допускал ни одной мысли о том, что может проиграть. – Это не наш уровень. Мы – лишь осколки тех, кто мог бы с этим справиться. Мир переродился и у него теперь новые герои. Просто забудь.

– Тут ты прав, – некромант убрал чашу обратно, мои духи начали успокаиваться, – я специализируюсь на гаданиях, но последнее время они выдают что-то странное. Сложно не обращать внимание.

– А что у тебя дальше по списку? – мне было просто любопытно, кто мне достался в союзники. – На чём ещё специализируешься?

– Создание искусственных душ и некроалхимия, упокоение немёртвых и ещё много чего по мелочи, – некромант пожал плечами. Уверен, в этом «по мелочи» есть много интересного и собственный упырь на привязи. – А ты призываешь духов, насколько я понимаю.

– Нет, демонов тоже. Я ещё не определился. Призываю и тех, и других, – я почти уже не стыдился этого. Почему-то мне стало всё равно. Действительно, какая уже разница, если я – последний.

– Значит, тогда это был демон? Понятно. Он буквально на куски того парня порвал. А я уж думал, ты своих духов совсем не кормишь, – Людвиг усмехнулся и покачал головой, а я почувствовал, как по спине пробегают ледяная струйка.

– Это был Демон Покровов, он обычно себя так не ведёт. Даже просто убить – не в его стиле, – вот это действительно жутко. Как для провидца видеть грядущий Апокалипсис, так для заклинателя столкнуться с нестандартным и непредсказуемым поведением подопечного. – У тебя есть место, где можно его призвать?

– Найду. Только сделай два-три защитных круга, хорошо? – он явно не собирался рисковать. Хотя особое защищённое место в его должно было быть. Такое, в котором можно было провести ритуал незаметно для Ватикана.

– Два-три? – вскинул я бровь.

– Два для меня, третий – для твоей ведьмы. Сейчас она ходит как с дерева упавшая, потому что чувствует себя виноватой. Ты же из-за неё подставился, – некромант «понимающе» усмехнулся. Ничего подобного! – Но не думаю, что она пропустит призыв. А я всегда хотел посмотреть на этих милашек вживую.

– Они тебе могут и не понравиться. Хотя упыри и прочие неупокоенные тоже мерзость, – я обречённо вздохнул. И как меня угораздило превратить великое таинство моей семьи в публичное представление? Смех, да и только. Одно слово – позор рода. Мои предки такого точно не делали. Или делали? – Ладно. Покажи мне место и верни мои инструменты. Развлеку вас.

Я перепроверил круги раз пять точно. Если уж демон ведёт себя не как положено, надо быть начеку. Некромант оказался прав, ведьма стояла в своём круге и улыбалась. Меня это уже почти не раздражало. Я успел привыкнуть и к её присутствию, и к её неадекватности. А с Людвигом даже спокойнее было. Конечно, с демоном он не справится, но всё равно приятно было сознавать, что в комнате есть ещё один сильный обученный маг. Ритуал призыва я знал наизусть, кроме того, у меня с демоном был заключён контракт. Осложнений не должно было возникнуть, но я всё равно нервничал. Не так сильно, как должен был, но всё же.

– Так, вы, двое. Из кругов не выходить, молчать и не шевелиться, – Я внимательно посмотрел на некроманта и особенно сурово – на девчонку. Простейшие правила безопасности.

– Эй, я же и сам кругами пользуюсь, не учи рыбака рыбу удить! – некромант, разумеется, возмутился. Я смутился, но вида не подал. Слишком привык, что рядом только необученная девчонка с дурью в голове.

– Знаю. Эта девица тоже не первый призыв видит. Но ты же потом будешь мне неупокоенным духом являться и винить в том, что я тебя не предупредил, – я изобразил мрачную суровость на лице. – Так что, стоять и не шевелиться.

Потом я вернулся в свой круг и занялся, наконец, призывом. Губы привычно потрескались, горло наполнилось кровью. Призыв демонов – весьма болезненный процесс.

– Приди, Демон Покрова! Приди и ответь на мои вопросы. Я призываю тебя! – я направил энергию через шрам, оставшийся от платы контракта. Своего рода дополнение к кругу призыва, доказывающее, что сделка была заключена. Он ответил сразу, словно поджидал меня у самой грани. Меня обдало жаром нижнего мира. Я снова задохнулся чуждым мне воздухом.

– Я слушаю тебя, маленький заклинатель. Зачем ты позвал меня? Ты не доволен моей работой? – в голосе демона отчётливо слышалась насмешка. Жёлтые клубы дыма скрадывали фигуру в балахоне. Когда он шагнул на пол комнаты, я отчётливо услышал хруст. Так хрустят человеческие кости, ставшие хрупкими от жара.

– Ответь мне, Демон Покрова, зачем ты убил того человека, – я начал допрос. Интересно, кто-нибудь из моих предков устраивал подобное? Надеюсь, я хотя бы развлеку его перед тем, как он выпотрошит меня. А ещё надеюсь, что у некроманта припасено пару пленных немёртвых, и они с ведьмой успеют сбежать, пока демон будет жрать подкинутое ему мясо.

– Он был ненавистен тебе, маленький заклинатель, – просипел демон. Капюшон балахона трепетал где-то в районе его горла. Я сглотнул вязкий комок и продолжил.

– Ты не ответил мне, демон! Я велел тебе лишь защищать нас! – я старался говорить спокойно. Но получалось как-то плохо. Я то срывался на крик, то сипел, не в силах пропихнуть воздух через окровавленное, обожженное горло. Но во мне не было страха. В последнее время я слишком часто сталкивался с демонами, намного превосходившими допустимый для меня уровень. Бояться бесконечно нельзя.

– Мне повелели. Ты чем-то недоволен, маленький заклинатель? Он твой враг! Враги должны умирать в муках, – демон приблизил своё лицо, скрытое балахоном, к границе круга. Я чувствовал его ядовитое, обжигающее дыхание на своём лице. Он жаждал плоти, моей плоти.

– Кто повелел тебе? – мне казалось, я знал ответ, и этот ответ вызывал во мне гнев. Как он смеет приказывать такое? Я был зол. Нет, я был просто в бешенстве! Эта злость даже заглушала во мне остатки страха. А ведь я должен был уже сознание от ужаса потерять. – Как ты посмел нарушить условия договора? Я призвал тебя для защиты и просил стать моим щитом!

– Я защитил тебя, заклинатель! – демон отпрянул. Неужели он чего-то испугался? Обвинение в нарушении контракта – самое страшное из всех, но в данном случае – безосновательное. Нападение – тоже защита. Я прекрасно понимал, что не имею права жаловаться. Но он едва не выдал нас.

– Ты не ответил, – сказал я уже спокойнее. Пришлось смириться к тем, что убийство врага – лучшая зашита. К тому же, я всё-таки хотел услышать ответ

– Я не в праве. Его власть больше твоей, прости, заклинатель, – демон склонил голову и прижал правую руку к груди. Никогда не видел и не читал, чтобы они извинялись. Я кивнул. Это точно беловолосый! Уверен, это его когтей дело. А он, оказывает, весьма влиятельный в нижнем мире. Но почему его тогда нет в списках демонов? Ритуал для призыва есть, а хоть какой-либо информации о нём не найти. Или я просто не читал самые древние описания и книги о запертых за Вратами?

– Я верю тебе, Демон Покрова. Ты ответил на мой вопрос, – действительно, я понял, кто стоял за ним, этого было достаточно. – Можешь взять плату.

– Верно. Ты всё верно понял, маленький заклинатель, – демон взвизгнул удушливым смехом. Значит, я не ошибся, кое-кто решил проявить себя. И зачем ему мне помогать? Если это можно назвать помощью. Кстати, что-то в последнее время я не вижу сиреневых отблесков в глазах прохожих. Не скучаю, конечно, но лучше хотя бы знать, где он.

Я открыл брешь в барьере, пропуская демона. Длинные, покрытые струпьями пальцы протянулись и коснулись моего бока. Огладили, почти нежно, скользнули по бедру. Демон играл со мной, он ждал, утешал, для того, чтобы нанести особенно сильный удар. Такой, как он, будет наслаждаться криками боли и агонии. Пальцы демона обхватили моё бедро, когти надорвали ткань и кожу. В первый миг даже не было больно. Потом по ноге потекла тёплая кровь. Я стиснул зубы и смог-таки не закричать, когда демон вырвал кусок мяса из моего бедра.

– Такой тощий, так мало плоти. И ты весь пропах Серебряными, – демон аккуратно держал сочащийся кровью кусок плоти, когда-то бывший частью меня. Уже даже не мерзко.

– Плата отдана и принята, изыди, – прохрипел я достаточно внятно для того, чтобы демон всё-таки убрался к себе, мерзко хихикая. Даже думать не хочу, что сейчас он будет там, в Аду, жрать кусок меня и причмокивать.

– Ну и мерзостями же ты занимаешься, заклинатель! – некромант подал голос лишь после того, как двери за демоном захлопнулись. Он знал, что должен молчать, пока всё не закончится. Когда имеешь дело со всякими тварями, правила безопасности – не пустой звук. – Кстати, ты понял, кто командовал твоим демоном?

– Кто бы говорил, – прохрипел я. Бедро уже начало зарастать, дух-целитель работал вовсю. – Понял.

– Мне кажется, никакая сила того не стоит, – опять начала свои бредни девица. Я только устало вздохнул и вышел из круга. Некромант недоумённо посмотрел на неё. Зато он не стал расспрашивать меня о том, кто отдал приказ Демону Покрова. Хоть какая-то польза от этой неугомонной ведьмы.

– Не нам выбирать. Я думал, ты понимаешь. Раз ты с ним, – а ещё он думал, что она – моя женщина. Ошибся, бывает. Я позволил себе улыбку, правда, из-за дёргающей боли получилось как-то криво. Оказывается, в этом мире всё-таки есть человек, способный понять меня. Это радовало и пугало одновременно.

Что ж, ответ я получил, теперь надо было прекращать терять время и начинать готовиться к вылазке. У меня оставалось ещё примерно полтора дня до Пасхи. Это совсем мало. Я уже перебирал в мыслях всё, что надо было успеть сделать за оставшееся время. Без помощи некроманта мне было не обойтись. В каком-то смысле та стычка была для меня удачей. Хотя я никогда не верил в слепое везение. Мы встретились в этом огромном городе не случайно. По крайней мере, сейчас переубеждением этой назойливой женщины занимался он, а я мог спокойно наблюдать, как мелкие духи изничтожают круг. И, кажется, доводы некроманта производили на ведьму больше впечатления, чем мои. Это не могло не радовать. Как же я устал! Больше всего сейчас мне хотелось проспать с недельку. Или хотя бы укрепляющего настоя.

Часть 3. Артефакт. Глава 15. Пыль и дохлые пауки.

Некромант оказался неплохим парнем, деловым и практичным. Он быстро доставал мне всё, что я просил, и даже ни разу не спросил – зачем. Ведьма тоже перестала выводить меня из себя и занялась делом. Работы предстояло много. Мне снова пришлось вспомнить уроки ведовства и сотворить пару защитных амулетов из подручных материалов. Они, конечно, были далеки от идеала, но со своей задачей должны были справиться. Понятия не имею, как святоши защищали свои подземелья и защищали ли вообще. Думаю, они даже чистить их периодически не удосуживались, так что завестись там могло всякое и не только немёртвое.

Вариантов было несколько, надо было подготовиться ко всем. От тех тварей, что обитают на кладбищах, хорошо помогают сушёная полынь, цветы чеснока и иглы хвойных деревьев. А ещё красные ягоды и соль – они не позволяют им перейти порог, и не важно – просто ли это круг на земле или окружённый деревьями дом. Впрочем, эти средства отваживают всех, кто желает переступить границу с дурными намерениями. От тех существ, которые любят катакомбы и места, лишённые света, нет ничего лучше смолистого факела или подожжённого пучка любых сильно пахнущих трав. Некоторые горные твари не переносят ирисы, даже не знаю, почему. Есть, конечно, и много других милых созданий, но в рукотворных катакомбах-могильниках они вряд ли встретятся. В любом случае, подготовку трав, цветов, пучков и факелов я оставил на ведьму. У неё это определённо получится лучше.

Сам же я занялся проверкой контрактов и подготовкой кругов призыва демонов и духов. Ночью мы собирались сделать первую вылазку. Некромант обещал показать дорогу к катакомбам и рассказать, куда точно соваться не следует. В этих делах ему можно было доверять. Скормить глупого маленького заклинателя немёртвым ему не позволит профессиональная гордость. Это означало бы, что он не способен усмирить этих тварей самостоятельно. Да и подкармливать их плотью мага – сущая глупость. Так они только расплодятся и обнаглеют. Тем более, Людвиг относился к тем редким некромантам, которые выбрали усмирение немёртвых одной из основных специализаций. В каждой магической школе есть множество направлений и ответвлений. Иногда они несильно разнятся, иногда их объединяют лишь основные принципы работы с энергией. Например, большинство некромантов достаточно мирные – сидят и ковыряются в кишках мертвецов, ища там знамения. Милашки, скромные и безобидные. А Людвиг, видимо, любит шастать ночами по кладбищам с серебряным колом наперевес и упокаивать им гулей и кладбищенских воров.

Я работал основательно и не торопясь, впереди у меня был ещё целый вечер. Наивный. И почему ничего никогда не бывает так, как ты планируешь? Я не обратил внимания на скрип входной двери. Гости сюда не ходят, аптекарская лавка была временно закрыта, а Людвиг должен был скоро вернуться. Я решил, что это он.

– Добрый вечер, отец Августин! – радостно прощебетала внизу Ирма, а я едва не выронил грифель.

Наносить на тонкую, почти прозрачную бумагу рисунок сложно. Это тяжёлый и кропотливый труд, требующий не только навыков и терпения, но и подготовки. Приходится затачивать грифель до толщины иглы и скруглять ему кончик, чтобы не порвать бумагу. Да и круги я рисовал сложные, требующие полной концентрации. Отвлекаться нельзя, если что-нибудь забуду, могу и погибнуть. А эта девчонка позвала в дом священника, прекрасно зная, чем я занят! И что мне теперь делать? Прятать я ничего не стал – у меня в комнате сейчас было просто логово чернокнижника. Всё убрать не успею, а что-то одно… какой в этом смысл? По полу, столу и стульям были раскиданы листки с кругами призыва, вязанки ведовского сена и прочая подобная атрибутика. На подоконнике сушилась особая свечка из воска и трав, её дым мог помочь усмирить вышедшую из-под контроля сущность. Ни разу не использовал, и, надеюсь, не придётся. Польза от неё сомнительная. В любом случае, в комнату священника пускать нельзя. Пришлось выйти в коридор и ждать своей кары там.

– Добрый вечер, синьор Бьянки, – отец Августин приветливо протянул мне руку. Я с трудом смог выдавить из себя улыбку и ответить на рукопожатие. Ненавижу чужие прикосновения! Кажется, мои пальцы даже не дрожали. Кажется. Надеюсь, он спишет это всё на слабость и плохое самочувствие. Я ведь больной и слабый! Как же хочется сбежать! Даже не знаю, боялся ли я его, ненавидел, или просто хотел, чтобы священник поскорее ушёл. Он мне не враг. Конкретно этот – не враг. – Я так рад, что вы встали на ноги! И выглядите гораздо лучше! Я беспрестанно молился о вашем исцелении! Это так ужасно – встретиться с грабителями в переулке. И так мужественно – защищать честь сестры! То, что мастер Рабен случайно оказался рядом, нельзя назвать иначе как Божьим Провидением!

– Воистину, – выдавил я из себя, скромно потупив глаза. Забавную историю придумал Людвиг. Даже с усиленным слухом я не мог различить ни одной нотки фальши в голосе священника. Он не лгал. Этот святоша что, правда, поверил в этот бред? Защищать честь сестры и подставиться под удар… верил и молился за моё выздоровление. Искренне и от всего сердца! И как меня после таких молитв только не скрючило? В голове не укладывается. Впервые в жизни я подумал о том, что нельзя выучить людей лишь по семейным хроникам. Всё не так однобоко. Люди не скроены по шаблонам. Они все разные. Выучить их вообще невозможно! Но мне некогда было обдумывать это открытие.

– Ваше исцеление – настоящее чудо! Мы обязаны возблагодарить Господа нашего за него! – отец Августин буквально источал веру и благость. Самый что ни на есть правильный священник. Такой, какими они все должны быть. Мне даже несколько неуютно стало, ведь такая искренняя вера – источник магии теургии. Эта школа основана именно на религиозном поклонении какому-либо богу и использовании молитв вместо заклятий. Кстати, маги-теурги очень хороши в сражениях с сущностями и тёмными тварями. Только святой отец не обучен, он – просто источник энергии для божества, не более. – Но вы всё ещё слабы, синьор Бьянки, вам обязательно нужно больше отдыхать и хорошо питаться. Вы потеряли много крови.

– Благодарю за совет. Я обязательно буду больше отдыхать. А сестра проследит за моим питанием, – я солгал и, надеюсь, ничем себя не выдал. Вряд ли он способен видеть ложь, иначе давно бы уже раскусил ведьму и некроманта. Хотя в целом они не соврали. Иначе как грабителями и разбойниками мою дальнюю родню не назовёшь. – То, что Господь дал мне возможность побывать на пасхальных празднествах, наполняет меня безграничным ликованием и благодарностью.

Надеюсь, я не слишком перегнул. По-моему, мы сейчас с этим святошей разговаривали как два восторженных идиота. И я хотя бы притворялся. Даже и не знал, что смогу нести всю эту чушь, ни разу не рассмеявшись.

– Мастера Рабена пока нет. Он должен скоро вернуться, подождёте его? – ведьмочка наконец-то соизволила прийти мне на помощь.

– Мне так жаль, но я вынужден вас покинуть. Передайте мои наилучшие пожелания мастеру Рабену. Я зашёл лишь справиться о здоровье вашего брата, – отец Августин выглядел действительно расстроенным. А я так и не почувствовал фальши. Он хорошо относился к Людвиг и искренне переживал за меня.

Когда он ушёл, я вернулся в свою комнату. Во мне с переменным успехом боролись досада, раздражение, непонимание и злость. Не мог же я ошибаться насчёт священников! Стоит довериться хоть одному – даже такому невинному и искреннему – и угодишь на костёр. А он будет также искренне молиться о твоей душе! С самого детства я запоем читал семейные хроники и изучал людей, весь закрытый для меня внешний мир на их основе. Ничего другого у меня просто не было. Но хроники были написаны заклинателями. Они были чем-то вроде их дневников и, одновременно, наследием для потомков. В них они описывали мир так, как видели. Хроники времён колдовских войн писались параноиками, видящими предателей в каждой тени. Тогда иначе было не выжить, а сейчас? Идёт ли война и по сей день, или она существует только в моём воображении? Может быть, я ошибаюсь, записывая себе всех христиан во враги? Последний солдат, так и не вернувшийся с войны. Последний заклинатель, не видящий смысла доверять людям. Запутавшийся в тенях прошлого, выучившийся жить по старым книгам. Даже если и так – пускай. Целее буду.

– Кажется, всё прошло не так уж и плохо, – ведьма зашла в мою комнату и села на пол рядом со мной. Я не стал ей отвечать – был занят очередным кругом. Она, видимо, не очень-то и ждала моего ответа. Просто занялась своими травами. Меня это тоже вполне устраивало.

Больше всего меня поразило то, что духи на священника никак не отреагировали. Они просто тихо спали внутри меня. Когда рядом оказался тот ватиканский пёс из соседнего городка, духи мне чуть грудную клетку не проломили, а сейчас даже не проснулись. Значит, опасности действительно не было. Странно.

Некромант пришёл поздно и не в самом хорошем расположении духа. Рим был переполнен паломниками и священниками. Пробраться в катакомбы незамеченными будет весьма непросто, ведь изрядная часть шатающейся снаружи толпы – верные слуги Ватикана. Но соваться под землю без разведки было бы настоящим самоубийством.

– Людей слишком много. Если бы эти пришельцы додумались прислать сюда карательный отряд, жертв было бы столько, сколько за всю войну не было, – некромант был явно не доволен тем, как всё складывалось. – Они уже начали празднества. Но ты не переживай, мы всё равно пройдём.

Я и не переживал. Никогда и ни к чему не был так готов. На брошенный мной сгусток энергии отозвалась даже Дева-скорпион, причём весьма охотно. Кажется, красотка засиделась и проголодалась. В прошлый раз она едва не оторвала мне руку, теперь же отзывалась так, словно это был ничего не значащий флирт. И вообще, из сущностей, контакты с которыми я проверил, ни одна не проигнорировала мой зов. Наоборот, они все буквально рвались в бой, жаждали мне услужить. Сначала меня это даже обрадовало, но теперь начало беспокоить. В лучшем случае, они чуют переполняющую это место энергию. Или предвкушают бойню, которую собираются устроить под собором святого Петра в пасхальную ночь. Хотя, может быть, это сиреневоглазый опять решил вмешаться. Для него это неплохой шанс добиться того, чего он так жаждет. А жаждет этот ублюдок, чтобы я его призвал. Вытащил этого бледного парня, голыми руками раздирающего людей на части, в этот мир и накормил своей кровью. Обойдётся. Я ещё жить хочу. И хотя бы отчасти достоверно воспринимать реальность. Мне ещё рано отдавать свою душу Чистилищу или Аду. Ещё немного времени у меня есть. Пусть это и глупо, но его я собираюсь потратить на уничтожение своих дражайших дальних родичей. Это не месть, просто они вообще не должны существовать. Этого требует семейная честь и гордость заклинателя. Кроме меня некому.

– О чём задумался, что-то не так? – некромант прервал ход моих мыслей. И правда, чего-то я совсем расслабился. – Сущности не идут на контакт?

– Нет, идут, даже весьма охотно, – я был почти уверен, что он поймёт. Слишком уж это было необычно. С какой радости сущностям так рваться в этот мир? Мне всё больше казалось, что сражаться я буду не только с Ватиканом. Игра на троих вместо шахматной партии. И я в ней – обнаглевшая пешка, возомнившая себя игроком.

– Разве это плохо? – наивно захлопала глазками Ирма. Ну, конечно, откуда ей знать! Ведьмы не так часто используют фамильяров, как об этом талдычат каноники и инквизиторы. Не всем из них даётся качественный призыв. Большинству легче приворожить себе мужчину, чем кота. Поэтому она и не может знать, что призыв не должен быть лёгким.

– Не то чтобы плохо. Скорее нетипично. Подозрительно. Странно, – некромант почесал кончик своего длинного носа. Он пытался подобрать слова и доходчиво объяснить ей то, что сам скорее чувствовал, чем понимал. – Сущности – могущественные создания, отличные по природе своей от людей. Непонятные и чуждые нам. Любое отклонение в их поведении, необоснованное и необъяснимое – знак опасности.

– Но ведь они же связанны контрактами! – ведьмочка хоть чему-то успела выучиться. И кое-что запомнить. Молодец.

– Тогда какого чёрта лесного они так рвутся в наш мир? Им же, насколько я знаю, здесь совсем не здорово? – некромант ухватил самую суть, как я и ожидал. Сущности неохотно приходят в этот мир. Их прельщает плата. Но я ничего никому из них не обещал. Не оговаривал, сколько дам, не упоминал, какая предстоит им работа. Конечно, они знают, что я не нарушаю слова, данного сущности, но всё равно, у них нет причин себя так вести.

– Верно. Плата, помимо всего прочего – это их защита от этого мира. Без неё они будут испытывать муки, – добавил я. Сущностям глубоких слоёв иначе никак, даже обитателям внешнего круга, которые являются на призыв в облике людей, нужен контракт, чтобы оставаться в этом мире. И, весьма желательно, плата в виде души.

– Понятно, – Ирма горестно вздохнула, уныло теребя в руках какую-то травинку. Она ничего не поняла, уверен в этом. Я никогда не считал сущности союзниками, на которых можно положиться. У меня с ними контракт. И мы ему следуем. Только и всего.

– Ладно, болотные огоньки с ними со всеми. Собирайтесь, идём на разведку. Пока ничего с собой не берите, я поведу и всё объясню, – сам некромант не собирался идти без снаряжения.

На улице было шумно, люди готовились к Навечерию Пасхи и стекались к храму. Меня едва не перекосило – всё это походило на какую-то дикую языческую оргию, только в тех оргиях было больше смысла. Хотя тут тоже смысл был – пост ведь закончился.

– Осторожнее, парень, и сделай лицо порадостней, – некромант ловко пробирался сквозь толпу и тянул за собой нас с ведьмой.

– Не вижу смысла радоваться смерти, – я равнодушно пожал плечами. Нам, наконец, удалось проскользнуть в тихий узкий переулок, где не было никого, кроме крыс.

– Не смерти, а возрождению, вообще-то, – усмехнувшись, поправил меня некромант. Как будто я не знаю!

– Смерти. Распятие – не более чем жертвоприношение. Почти классическое и в известной мере языческое. А если то, что написано в их священных книгах, хоть немного близко к правде, то ещё и очень сильное. Он умирал в муках несколько дней и всё это время отдавал огромное количество энергии, – я упрямо вздёрнул подбородок. Судя по описанию, ничем иным это быть не могло. Один из сильнейших накопительных ритуалов – когда под нож ложится кто-то с магическим даром. Ещё лучше – когда с верой и добровольно.

– Он воскрес, не забыл? – кажется, некроманту нравился наш спор. Что скрывать, мне он тоже доставлял удовольствие.

– Не забыл. Его видели и даже трогали. Свидетелей хватало. Да и тело исчезло. Но действительно ли видели именно его? Немного иллюзий, обман – и готова новая религия, миллионы добровольных поставщиков силы, – я покачал головой. Нам пришлось прерваться, так как мы пересекали очередной людской поток. Слепое стадо, мечущееся в ожидании кормёжки.

– Согласен, но почему ты не веришь в воскрешение? – некромант знал ответ лучше, меня. В конце, концов, это же его специализация. Ему ли не знать, как и при каких условиях можно вернуть душу с того света? Это не всегда возможно, даже если есть подходящее тело и опытный специалист.

– Жертвенная душа отдаёт все силы, её нельзя вернуть в тело. Она там просто не удержится. Да и сразу после смерти такая душа начинает очищаться и разрушаться до ядра, – я не так хорошо разбираюсь в некромантии, но основы знаю. В теории, разумеется. – Если же оставить душу прикреплённой к телу после завершения жертвоприношения, ничего хорошего точно не выйдет. Для души. И для тела. Верующим такое зрелище точно бы не понравилось.

– Согласен. Либо иллюзия, либо анимированный труп с суррогатом души. Я бы ставил на второе, – некромант поправил висевшую на плече сумку. Я, наверное, тоже выбрал бы второй вариант. Иллюзии не на всех действуют одинаково. – Возможно, он и сам верил в то, что воскрес.

Мы с некромантом оба были прожжёнными циниками. Рассуждали о чужой вере с профессиональной точки зрения. Ну, разве не наглость пытаться понять, как технически работает то или иное чудо? Ничего не могу с собой поделать. И не собираюсь! Маги – учёные, вера большинству из нас просто не нужна. Но я никогда не думал, что встречу человека, столь близкого мне по образу мыслей. Того, кому смогу довериться настолько, что перестану носить маску. Мы с ним оба отличные притворщики. Он скрывается под маской добропорядочного аптекаря, я – наглого, вечно всем хамящего подростка. И то, и другое – попытка спрятать нас настоящих от других людей. И попытка, кстати, такая хорошая, что маски почти срослись с нами. Не то чтобы доверять было больно, скорее страшно. А ещё непривычно. С ведьмой у меня так не получалось, мы всегда ссорились. А с некромантом сразу нашли общий язык.

Я не переставал напоминать себе, что не должен доверять ему. И всё равно сейчас моя жизнь была в его руках. И уверен, он помогает нам по той же причине – он устал прятаться ото всех, ему хочется хотя бы иногда позволять себе быть собой. Или я жестоко ошибаюсь. Некроманты, как и все прочие люди, способны на подлость, способны на предательство. Он может заманить меня в какой-нибудь склеп и сделать одним из своих немёртвых рабов. Потому и сказал не брать с собой инструменты. Хотя замки я всё же взял, да и Пса Ада сумею призвать почти мгновенно. Делал уже. И он об этом не знает.

– Да что вы такое говорите! Это же просто чушь какая-то! – ведьма наконец-то подала голос. Удивлён, что она так долго терпела наш диалог и не вмешивалась.

– Только лишь своё мнение, девочка. Любую историю или событие человек воспринимает исходя из своего опыта, – некромант был, как всегда, чересчур терпелив с ней. Меня же её глупость порой выводила из себя, приходилось напоминать себе, что она просто необразованная деревенская дурочка. – Истинных чудес в этом мире уже не осталось. А когда они были, никто не думал считать их чудесами.

Сейчас он выглядел таким старым. Да и я, наверное, тоже. Вообще-то, мы с ним такими и были. Это сближало нас больше, чем я думал. На нас лежал неподъёмный груз семейной истории, память о сотнях и тысячах лет. Мы помнили. Мы стали стариками, едва родившись. Юным и лишь познающим этот мир, таким, как наша ведьмочка, не понять нас. И я не хочу переваливать на неё этот груз. Пусть будет лёгкой и наивной дальше. Мир жесток, и верить в нём нельзя никому. Даже самому себе.

– Мы почти дошли, делаем самые невинные и радостные лица, какие только можем, – некромант явно не загружал себя излишним философствованием. Я нацепил на лицо благостную улыбку. Девица тоже постаралась изобразить смирение. И почему она делает это только для других, а со мной всегда спорит? С другой стороны, мне ли не знать, что смирение – это её маска. А вечные возражения – истинная она. Её доверие должно мне льстить. Наверное. – Не перебарщивай, Люк.

– Боишься, что за такое личико меня раньше, чем тебя, канонизируют? – я всё-таки был ехидным не только из-за маски.

Некромант лишь усмехнулся и повёл нас дальше. Остановились мы у дверей одного из домов зажиточных горожан. Судя по всему, фундаментом ему служили остатки какой-то римской постройки.

– Здесь. В подвале этого дома есть вход в катакомбы. Разумеется, хозяева ничего не знают. Но им и не обязательно, – некромант недобро улыбнулся и достал из кармана связку отмычек. Выбрал нужную – он явно знал, какая именно подойдёт. – Как и все благочестивые христиане, они сейчас предаются радости и восхваляют свершившийся две тысячи лет назад обман.

Ведьму даже перекосило от такого неприкрытого святотатства. Я так привык считать её одной из нас – носителем древних знаний – что постоянно забывал о её настоящем происхождении. Девчонка была прирождённой ведьмой, обученной деревенской знахаркой, но знания её были интуитивны и поверхностны. К тому же, она росла среди верующих или притворяющихся таковыми в силу традиций крестьян. Многие наши суждения казались ей верхом бесстыдства.

Мы вошли внутрь, некромант тихо прикрыл за нами дверь. Зря хозяева оставили дом без охраны! Неужели, правда, верят, что в святой праздник никто не осмелится грешить? Что ж, нам же лучше.

– Не шумите, нам нельзя привлекать внимание. Сегодня только пробный заход, если эту дорогу нам перекроют, завтра будет сложнее, – некромант шёл вперёд, почти не касаясь рукой стены, он тут явно бывал не один раз. А вот мне было тяжело передвигаться в незнакомом месте в полной темноте. Если бы не дух-усилитель, точно бы что-то свалил или во что-нибудь врезался. Девица цеплялась за меня обеими руками. Отпихнул бы её, но тогда она обязательно наделает шума. – Намного сложнее. Это самый удобный и безопасный путь.

Удобным его точно не назовёшь. И безопасным тоже. У этих добрых христиан было заготовлено множество ловушек для домушников вроде полочек со статуэтками, шёлковых скользких подушечек, валяющихся едва ли не на полу, и прочего подобного хлама. Не могу понять, зачем всё это может быть нужно! Это же просто бесполезно! Я едва не споткнулся о пуфик. Мне повезло. На кресле рядом с ним лежало вышивание с парой торчащих из него иголок. А ведь мог бы случайно за него схватиться.

– Здесь лестница, – некромант осторожно открыл дверь и нащупал рукой перекладину. Я едва не свалился на первой же ступеньке. Мне эта лестница напомнила спуск в ту комнату, где кучка богатеньких студентов академии милорда решила призвать демона на свою голову и по свою душу. Мерзкие воспоминания, если честно. Не хотел я вспоминать об этом ублюдке с сиреневыми глазами до завтрашнего вечера. Мне предстоит игра против двоих противников, и что-то мне подсказывает, как минимум одному я проиграю точно. И сиреневоглазый – ещё не худший вариант. Не осилю я сражение против Ватикана, своих дальних ублюдочных родичей и белого демона одновременно! Хотя перед кем мне красоваться? Я даже с одним из них не справлюсь! И ведь никто меня не просил в это лезть! Срывать планы Ватикану, мстить за обиженных духов и поруганную честь заклинателей… да разве я обязан делать всё это? Выходит, что так. А ведь милорд даже не знает, что я творю и где нахожусь. Не думаю, что он одобрил бы мою затею. Поэтому я просто попросил у него разрешение съездить по делам. Он ничего спрашивать не стал. Зря, кстати.

Подвал был сухим и чистым. Ящики, коробки, бочки и бутылки заполняли его, оставляя совсем немного места в центре. Ровный земляной пол, ничего похожего на вход в катакомбы. Некромант подошёл к одной из бочек, стоявшей в дальнем углу. Она явно давно не использовалась. Стоило бы догадаться. Скорее всего, этот проход был сделан одним из предыдущих владельцев дома для хранения чего-нибудь противозаконного или для того, чтобы прятаться самому. Хотя какая нам разница? Главное там был вход в римские катакомбы и старый некрополь под ватиканским холмом. Некромант подцепил пальцами крышку, приподнял и потянул на себя, она откинулась вниз, отрывая проход.

– Вы первые, лезьте аккуратней, спуститесь и ждёте меня внизу, – я кивнул и полез в тёмное, пахнущее плесенью и кислятиной нутро бочки.

Почти сразу я нащупал руками ступеньки. Кое-как развернувшись, начал спускаться. Снизу веяло холодом и опасностью. Я ощущал её кожей, духи внутри меня пробудились, но сидели настороженно и тихо. В пальцах покалывало от желания зажечь огонь, дух-усилитель до предела обострил мои чувства. Мне это только мешало, потому что ощущение чужого взгляда между лопатками только усилилось. Слабые твари не посмеют напасть на заклинателя, сильные не будут торчать так близко к человеческому жилью.

Девица спустилась с не меньшим трудом, а потом уселась на пол, тихо поскуливая. Она споткнулась и сильно ударилась коленом. О да, жуткая боль!

– Все живы, все на месте? Никого гули не утащили? – некромант достал какую-то гнилушку. Я так отвык от света, что призрачное, зеленоватое свечение резануло по глазам. Мог бы хоть предупредить! – Отлично, пойдём. Держитесь поближе ко мне. Здесь церковники ничего не расчищали, так что водится всякое. Как и на старых заброшенных кладбищах. Большинство из местных нападать не станет, но перестраховаться не помешает. Деточка, зажги, пожалуйста, базилик и ежевику. И полынь. Всю мелочь это отпугнёт, тех, кто посильнее, предупредит, чтобы не совались.

– А розмарин? Мне кажется, он будет лучше. Он сильный, – ведьмочка всё-таки могла соображать, когда хотела. Я в травах разбирался намного хуже. Знал, что и для чего, но не чувствовал как она.

– Пока хватит и базилика. Розмарин и ладан могут пригодиться позже, – некромант покачал головой и протянул нам два холщовых мешочка. – Тут соль. Необработанная крупного помола. Использовать в крайнем случае. А теперь запоминаем: немёртвым в глаза не смотреть. Если глаз нет, то не смотреть туда, куда очень хочется. Если почувствуете, что могут напасть, стараемся бросить соль именно в глаза. Голоса игнорируем, если будут трогать, говорим мне.

– Понял, – вздохнул я. Всё-таки это совершенно не моя территория. А в этом случае надо строго и безоговорочно слушаться профессионала. Даже если ты читал и думаешь, что знаешь лучше. Самоуверенность – ошибка многих, и часто – последняя.

– А если я не успею? Или не туда кину? – вот и почему она такая недалёкая? Серьёзно, ответы слишком простые – немёртвый убьёт и сожрёт того, кто не остановит его раньше. Может быть, сделает что похуже. Например, утащит в своё логово и будет пожирать долго и медленно или переродит, превратив в такого же немёртвого. А процесс перерождения обычно настолько мерзок, что даже переход на второй уровень заклинателя демонов не вызывает у меня такого отвращения.

– Лучше так не делай, деточка, – некромант нахмурился. Естественно, говорить правду он ей не собирался – запах страха слишком привлекателен для жителей тьмы. Демоны тоже его любят, духов же он раздражает.

Дальше мы шли при свете гнилушки и зажжённых пучков травы. Вокруг были лишь сырые катакомбы, липкая влага, сочащаяся из стен, и паутина, заросшая пылью. А ещё взгляды, что буравят твою спину и немолчный шёпот, что стелется под ноги и бьётся в уши. Я чувствовал, как во мне змеёй скользит огненный дух, обжигая по краю лёгкие. Дух-усилитель скручивался спиралью, готовый мгновенно ускорить мою реакцию и увести из-под удара. Дух-целитель дёргался от напряжения, прижимаясь своей маской к моей печени, царапая её клыками и слизывая кровь. Пока что мы шли прямо, но вскоре некромант свернул по широкому коридору направо. Я запоминал дорогу, старался обращать внимание на каждую мелочь. В следующий раз мне придётся идти здесь одному.

– Мне кажется, за мной кто-то наблюдает, – тихо пискнула девица. Надо же, заметила наконец! – Мне страшно.

– Наблюдает и ещё как! Но травы нас оберегают, – некромант был абсолютно спокоен. Я бы на его месте нервничал больше. Хотя он вполне может умело притворяться. – А вот бояться их точно не надо. Это привлекает тварей.

Я на миг представил, что будет, если вся эта древняя мерзость, тысячами лет скрывавшаяся под землёй и в воде, пережидавшая понижения уровня энергетического потока, вырождавшаяся во тьме, хлынет на поверхность. Древний, давно и накрепко забытый людьми хтонический ужас – вот, что будет. Здесь только мелочь, порождённая остатками человеческих чувств. В этих подземельях ютятся жалкие личинки великих жуков древности. Точно так же и духи с демонами, с которыми я работаю – лишь бледные тени своих принцев и полководцев, спящих за Вратами внешних миров. Этот мир стар, настолько стар, что сам не помнит всех своих тайн.

– Слизь на стенах белая, – некромант нахмурился, ему это явно не нравилось. Я попытался вспомнить всё, что знаю о существах, привлекаемых древними кладбищами или самозарождающимися на них. Нет, ничего такого не помню. Всё-таки я учился совершенно иному. – Это могильный червь, будьте начеку.

– А чем страшен червь? – недоумённо спросила ведьма. Она брезгливо поморщилась и стиснула в руке мешочек с солью. Если бы Ирма ещё демонического червя увидела, вот тогда бы кошмаров ей до конца жизни хватило! Одна его внешность может свести человека с ума. Я сам видел только малых червей.

– Тем, как минимум, что он метр в диаметре и десять в длину, – ответил ей некромант. Кажется, я читал об этой милашке. А ещё у него двадцать челюстей с мелкими кривыми зубами и он слеп. – Но главное, что за ним таскается толпа всяких падальщиков. И вот они как раз могут быть опасны.

Я кивнул и ослабил тесёмки на мешочке с солью. Моё тело дёрнулось назад и в сторону. Я им не управлял. Просто не успел бы сообразить. Дух-усилитель всё сделал за меня, перехватил контроль над моим телом. Я запустил руку в мешочек и веером бросил туда, откуда несло зловоньем и холодом. Не знаю, наверное, попал. Что-то во тьме прохода заверещало, вспыхнули синие искорки. Рядом грязно ругался по-немецки некромант, ведьма замерла, прижав руки к груди. Совсем из неё боец никудышный. Дух мне чуть суставы не вывернул! Он заставил меня двигаться слишком быстро и резко, мышцы ныли, я почти не чувствовал пальцев рук.

– Вот ведь… – некромант добавил на немецком несколько весьма неприличных слов. Кажется, это и был один из тех падальщиков. – Я угомоню их, подождите.

– Мне ладан достать? – запоздало спохватилась ведьма. Всё-таки, с реакцией на угрозу у неё слабовато.

– Нет, ароматами тут не поможешь, – некромант сложил пальцы в особую фигуру. Никогда прежде не видел ритуала изгнания и запечатывания, хотя читать приходилось.

Ведьма начала что-то говорить, но я одёрнул её. Сейчас было не время для пустой болтовни. Некромант произносил слова-ключи на очень древнем магическом языке. Даже я не улавливал значение некоторых из них. Для обычного человека это звучало набором бессмысленных звуков.

– Алъях-даэ! Сам-джооо! – некромант сменил фигуру пальцев и плавно переместился на шаг вперёд, перетёк, изогнувшись всем телом. – Лха! Сат-э! Джа!

Какой-то диковатый танец и непонятные звуки. Но я знал и видел, что он словами и движениями пальцев плетёт из тончайших нитей силы сеть. Каждое слово и звук вкладывают смысл, наполняют значением и направленностью переплетение линий. Каждое движение и переступание помогают выплетать нужный узор. Где-то между «Лха» и «Сат-э» он ещё добавил одними губами «Лорра» – молчание. Похоже, мы были уже недалеко от обжитых ватиканцами территорий, и привлекать их внимание лишним шумом было нельзя. На последнем хриплом выдохе некромант стряхнул сеть со своих пальцев и отправил в полёт по проходу. Криков не было, шипения тоже, но оттуда пахнуло смертным холодом и неизбывной тоской. У таких вот тварей, зародившихся на кладбищах, больная, исковерканная душа, и в посмертии ничего хорошего их не ждёт. Потому они и жрут всех, кто попадается им на пути, лишь бы продлить своё существование.

– Теперь сюда ещё долго никто не сунется, – устало выдохнул некромант. Работать с линиями для него было очень трудно, но другие способы точно привлекли бы ненужное внимание святош. Для обычного изгнания или уничтожения используется более грубая магия. Если представить её мечом, то сейчас он вышивал толстой иглой. Эти сети – что-то среднее между некромантией и магией линий. Искусство на стыке направлений. И получилось у него очень красиво. – Мы почти дошли.

Людвиг некоторое время стоял, упершись ладонями в колени. Я терпеливо ждал, Ирма всё ещё пыталась понять, что произошло. Тащиться в темноту и выяснять последствия действий некроманта она не рискнула. Хотя бы на это у неё хватило здравомыслия.

– Ладно, не теряем время, – Людвиг, наконец, отдышался и выпрямился. В свете гнилушки его лицо походило на лицо мертвеца. Белая с зеленоватым отливом кожа и густые тени. Интересно, я также жутко выгляжу?

Идти и впрямь оставалось совсем недолго. Из душных, влажных подземных коридоров мы выбрели в чистые и ухоженные, даже местами освещённые катакомбы. Здесь часто бывали люди. И люди эти не любили отказывать себе в комфорте. На первый взгляд тут всё было как прежде, века назад – облицовка ещё римская, могилы и надгробия раскрошились от времени. Но за этим местом следили, не давали развиться плесени и просочиться воде. А значит, тут было много пыли и пауков. Нет, пауков и прежде хватало, но здесь им было сущее раздолье.

– Когда-нибудь они вырастут и сожрут их, – недовольно проворчал некромант, стряхивая с лица паутину. А я-то думал, он пауков просто обожает, как и прочих летучих мышей.

– Подожди, я призову духа. Это точно не опаснее, чем оставлять следы на полу. – Я чихнул. Здесь было ужасно пыльно, и отпечатки наших ног слишком выделялись. Нас искать не будут, но если кто-то наткнётся случайно, некромант лишится своего любимого пути в катакомбы. А может быть, и жизни.

Для столь мелкой сущности хватило базового круга и чёткой формулы призыва. Дух удовлетворился предоплатой в несколько капель крови. Потом придётся отдать больше, но меня такая цена вполне устраивала. Ведьма опять перекосилась от вида жрущего духа. До меня наконец-то начало доходить, почему она так реагирует и почему несёт всю эту чушь.

– Неужели нельзя без этого? – её буквально передёрнуло, хотя там всего-то был небольшой порез. Кажется, девчонка переигрывает, раньше её и нормальные призывы сущностей не так цепляли.

– И чего она у тебя такая буйная? – Некромант усмехнулся и потрепал ведьму по голове. Дух тем временем зачистил наши следы и пристроился у моих ног.

– Я не буйная! Просто отдавать им кровь – это ужасно! А демоны – ещё хуже! Неужели нельзя просто жить! Жизнь прекрасна, зачем отдавать её им? – девчонка изображала громкий шёпот, пыталась не выдать нас и в то же время пристыдить. Наивная. Стыд в меня с рождения не заложен. Как и многие прочие важные черты характера вроде покорности и смирения. Дух, зачинавший меня, постарался. – Вы же последние в своём роду, кто осудит, если вы перестанете всё это делать?

– Ох, ну и глупая же она у тебя, Люк. Опять одно и то же, – некромант цокнул языком и ещё раз взъерошил волосы на голове девчонки. – Наше наследие – тяжкое бремя, тут спорить нечего. И наша магия – опасная и сильная – требует больших жертв. Но нам это нравится, это наша жизнь. Другой у нас нет.

Я благодарно кивнул. Некромант был прав во всём. И в том, насколько тяжело быть потомком вымирающего магического рода, и в том, что иначе мы просто уже не можем. Демоны и духи всегда были мне настоящей семьёй, теми, на кого я полагался и кому верил. Да, они хотят сожрать меня, но они не прячут эти намерения за словами и улыбками. Сущности не лгут. Если умеешь не поддаться страху или чарам – выживешь. Если обладаешь нужными навыками и хорошей памятью – добьёшься всего, чего желал. К тому же, провести удачно сложный призыв – незабываемое удовольствие, недоступное больше никому в этом мире. Когда сущность уже изгнана, а раны залечены, когда круги вытерты, а мышцы сковывает усталость. В такие моменты особенно остро чувствуешь себя живым. И самую капельку всемогущим. Пьянящий запах победы – в первую очередь над самим собой. И пусть мне часто бывает страшно, чем более рискованные вещи я делаю, тем больше мне это нравится. Некромант прав, мы не выбирали свою судьбу. Но и отказаться от неё не в наших силах. Значит, мы должны просто наслаждаться такой нашей жизнью. Чем я, собственно, и занимаюсь.

– Не понимаю я этого, – надувшись, заявила девица.

Что ж, другого ответа я и не ждал. Некромант только усмехнулся. Сейчас он внимательно прислушивался, считывая токи жизненной энергии. Если бы рядом находился хоть один живой человек, он бы это почувствовал. Мои духи тоже молчали, а они среагировали, окажись поблизости сущность внешнего круга. Они не люди, некромант мог и пропустить их. Сейчас мы были в относительной безопасности, так что могли позволить себе очередной бесплодный спор.

Мне стоило раньше понять, почему она так остро на всё это реагирует. Ирма же ведьма, маг природы, жизни и растений! Разумеется, она не способна понять риск и самопожертвование – для неё это чуждо. Ей близка природа, а то, что творим мы с некромантом, ей противно. Теперь я хотя бы успокоился – у её истерик есть обоснования, она просто входит в силу. Видимо, сказывается продолжительное общение с настоящим магом. Энергетические линии её тела стали раскрываться и наполняться магией. Она сейчас слишком остро ощущает жизнь. А, может, это духи сумели пробудить её за зиму. Вроде бы они даже на такое способны. Мне вспомнилось упоминание о подобном в одном из дневников моих предков.

– Эй, парень, теперь слушай внимательно. Дальше мы сейчас не пойдём, слишком рискованно. Людей и сущности я почувствую, а вот ловушки могу и пропустить. Раньше срока выдавать себя не имеет смыла. Сейчас они настороже, а когда начнут свой ритуал, им точно будет не до мелких сигналок. Я не специалист в магии поиска, сильно растянуть защиту тоже не смогу, – некромант прислонился спиной к стенке. Он говорил спокойно и невозмутимо.

Я его понимал – у каждого направления свои слабые и сильные стороны. Нет ничего постыдного в том, чтобы чего-то не уметь. У меня, к примеру, всегда были проблемы с выносливостью и скоростью. Мне нужно хотя бы какое-то время на призыв. Если нет заготовок, быстро я смогу притащить в этот мир только всякую мелочь. Или придётся обходиться теми, кто живёт в моём теле. Да и много сразу не призову – крови и плоти не хватит.

– Так что запоминай. Мы сейчас находимся на самой границе старого некрополя. Если идти на запад, окажешься рядом с остатками базилики Константина, прямо под собором святого Петра. Не ошибёшься, там и в обычные дни энергия так и хлестала, сейчас, наверное, вместо влаги из стен сочится. Тебе нужно идти на запад, слегка забирая к северу. Думаю, там сообразишь. Двигайся осторожно. Вот ещё, ищи на стенах знак в виде перечёркнутой молнии. Если повезёт, наткнёшься на остатки галереи, они ведут к разрушенному перекрытию базилики. Там есть небольшая площадка, возвышающаяся метра на четыре над полом. Оттуда хорошо видны большая гробница и могила Петра. Идеальное место для наблюдения. Да и тебя там никто не заметит, – проинструктировал меня некромант.

– Благодарю, – искренне сказала я. Некромант мне действительно очень помог. Без него даже не знаю, что я делал бы. Этим путём так просто не пройти, даже если знаешь, как сюда попасть. До могилы Петра я бы просто не дошёл, сожрали бы местные немёртвые ещё на подходе. Да и заблудиться здесь проще простого.

– Не каркай, воронёнок. Вернёшься отсюда завтра, тогда и благодарить будешь, – некромант отмахнулся от моих слов. Что ж, его право. – А пока ещё рано. Я ничего толком не сделал, просто провёл вас сюда. В катакомбы можно попасть сотней разных способов. Какой-нибудь ты всё равно нашёл бы. Ладно, пойдём домой.

Обратно некромант повёл нас другим путём. Так у меня оставался запасной вариант, если первый путь будет перекрыт. Вылезли мы из задника какого-то мелкого фонтана, построенного одним из римских императоров. Даже и вспоминать не хочу, каким именно. Фонтанчик был мерзостный и совершенно не подходил религиозному Риму. Слишком уж фривольный и лишённый какого-либо философского подтекста. Как он только сохранился? Если подумать, Рим всегда был крайне богобоязненным городом. Просто боги были разные: Юпитер, очередной император или безымянный бог христиан. Иначе и быть не могло, силовой узел здесь и впрямь один из мощнейших – грех не использовать. Вот каждая новая религия и старалась заполучить его себе.

На площади, где мы вылезли, было безлюдно. Либо нам просто очень повезло, либо некромант знал, куда нас вести. С соседних улиц доносились голоса – такие громкие и перемешанные, что я не мог разобрать ни слова. Конечно же, они славили чудо воскрешения. Там кипела жизнь, там был праздник. Нам с некромантом определённо было не место в этой пёстрой и радостной толпе. Мы были словно из другой эпохи, из другого мира. А вот ведьма смотрела в проход с затаённой тоской. Когда-то и она была просто девушкой, которая могла вот так вот глупо и беспричинно радоваться жизни. Что ж, никто её не просил тащиться за мной в моё поместье.

Нам пришлось несколько раз пересекать улицы, по которым нескончаемым шумным потоком шли люди. Они радовались, кричали, молились, смеялись и плакали. Мне их лица казались отвратительными гротескными масками. В голове шумело от их криков. После подземной тишины и смерти, таящейся в тенях за границами светового круга, весь этот шум и свет, мелькание лиц и одежд казался чем-то противоестественным и диким. Почему-то там мне было проще и понятнее. Двое мужчин в одеждах кардиналов прошли мимо. Какая злая ирония, доступная лишь здесь, в святом Риме – один из них был светлой сущностью, а второй – тёмной. Ангел и демон в одинаковых рясах на службе у одного хозяина.

У Пантеона нас остановила и притёрла к стене толпа. Крестный ход, завершающий пасхальную службу. Вот какого сплющенного демона они так радуются? Год назад на Пасху началась война, затронувшая всю Европу, Африку и часть Азии. И полыхает она до сих пор. В её горнило было брошено бессчетное количество жизней. Весь мир объединился, чтобы противостоять угрозе. Отколовшаяся от Германской Империи Пруссия создавала и продавала оружие. Там собрались лучшие умы и самые умелые руки этого мира. Пруссия принимала всех, не глядя на их пол, расу, религию и прочие предпочтения. Лишь бы они были полезны. Новые виды вооружения разрабатывались и в Российской Империи. Китай поставлял на фронт провиант, в основном рис и чай, но зато много. Всё сыпалось в общий котёл, а в это время Рим праздновал годовщину какого-то древнего чуда и цинично радовался совершённому некогда жертвоприношению. Люди отвратительны. Неужели они думают, что так вымолят себе хоть что-то? Бог глух, слеп и жаден! Рассчитывать можно только на себя и отчёт вести лишь перед собой.

На секунду мне показалось, что я узнал человека в стройном ряду фанатиков, распевающих пасхальные гимны. Они шли через площадь, расталкивая народ. На секунду мои глаза встретились с его. Я с трудом узнал его. Некогда ярко-голубые, гордые и полные решимости, теперь глаза Мариуса казались выцветшими, переполненными страхом и отчаяньем. Что-то в нём не пережило той ночи в академии, когда он призвал демона с белыми волосами. У него были глаза затравленного и сломленного человека. А рядом с ним шёл тот мужчина с ледяным взглядом из клуба аристократов, второй его лидер. То-то я не видел его на церемонии призыва! Как и думал! Самый хитрый просто не явился, догадываясь, чем всё это кончится. Значит, и он из той же братии. Отлично! Мариус меня заметил и узнал. Я понял это по тому, как затравленное выражение на его лице сменилось жалким, переполненным новым ужасом. К старому он уже привык.

А вот его спутник светился самодовольством. Его левая рука была прижата к груди, в кулаке сонно извивалась белая мышь. Кажется, он завёл дружков себе под стать. Спорю, он прикончит животное при первой же необходимости. Он не из тех, кто ценит чью-либо жизнь, кроме своей собственной. Если он меня заметит, мне конец. Духи внутри дёрнулись, свернулись тугими кольцами, кусая друг друга за клочья туманного тела. Мариус ещё может промолчать, не выдать меня если и не из благодарности, то хотя бы из страха. Его спутник выдаст меня моей проклятой дальней родне при первой же возможности.

Если я не ошибаюсь, провал Мариуса стоил ему и его дяде положения в негласной иерархии Ватикана. Готов поспорить, сейчас главным фаворитом является как раз этот тип с холодными глазами. Ему ошибка Мариуса была более чем выгодна. Думаю, он и в академию перевёлся, чтобы приглядывать за своим соперником.

– Люк, – потянула меня за рукав ведьма. Вот ведь дура! Конечно, в таком гомоне её никто не услышит, но моё имя лучше не произносить. Да и девчонке не стоит так открыто показывать, что она со мной. Да её же блага!

– Ты чего, парень? Знакомого увидел? – некромант провожал взглядом идущих мимо нас участников крестного хода. Он казался отрешённым, задумчивым. На его бледном лице жили только глаза.

Мне бы от его взгляда стало не по себе, но эти ненормальные ничего даже не замечали. Некромант разглядывал не тела, а души, словно решая, кого прикончить первым. На людей он смотрел как мясник на свиные туши – оценивая и взвешивая взглядом каждый кусок. Он – верный слуга смерти, воспринимал их лишь как материал для своей работы. Всего лишь плоть и немного энергии, которую можно извлечь при должном умении. Даже те, у кого не было магического дара, должны были почувствовать исходившую от него угрозу, но вместо этого они беззаботно веселились, радуясь чужой мучительной смерти и ложному воскрешению. Как дети, играющие в салочки на краю обрыва. Эти люди слепо верили в то, что смерть не коснётся их, защищённых светом факелов и дымом кадильниц. Они разрисовали древнюю веру в ежегодно умирающего и воскресающего бога новыми красками, дали ему имя, забыв, кому молятся. Разве осмелились бы они открыть глаза и увидеть смерть, что стояла среди них? Некромант смотрел на их слабые, опустошённые души с холодным безразличием. Эти люди были слепы. Впрочем, таков человек. Из вечной первобытной тьмы его тянет к свету костра, который всё равно не сможет его защитить, зато даст иллюзию безопасности и ощущение праздника, обещание жизни.

– Да, встречался с одним парнем раньше, – неохотно признался я. Некроманту лучше было знать, раз он решил и дальше подстраховывать меня. – И, кажется, он узнал меня. Но не думаю, что он проболтается. Когда мы встретились в прошлый раз, я спас ему жизнь.

– Думаешь, такие, как он способны на благодарность? Тебе, конечно виднее. Да и всё равно делать что-то уже поздно, – усмехнулся некромант. Как будто я этого не понимал! Мне придётся идти в катакомбы, расскажет Мариус обо мне или нет.

На обратный путь мы затратили больше времени, чем я рассчитывал. Рим бесновался как в давние времена императоров. И так же праздновал победу, только не над врагом, а над смертью и здравым смыслом.

– Так, сейчас в ванну я, потом Ирма, потом Люк, – вот ведь наглый некромант! Как знал, что я собирался отмокать там часа два минимум! Вместо этого пришлось тащиться в свою комнату и переодеваться. Ведьма зачем-то пошла за мной.

Переодевшись, я лёг на кровать и уставился в потолок. Мышцы устало ныли, духи возились где-то внутри, устраиваясь на покой. В доме некроманта бояться мне было нечего. Кроме, разве что, самого Людвига. В голове было пусто – слишком много я сегодня волновался и слишком много людей видел. Огромная многоликая толпа – я столько за всю жизнь не встречал.

– А кого ты увидел там? – девчонка решилась первой нарушить вязкое, пыльное молчание. Отвечать мне не хотелось. Не было сил просто открыть рот. Духи всё ещё вяло шевелились, но без резких рывков. Они вообще как-то слабо отреагировали на Мариуса, даже странно. Я ожидал, что мне полпечени отгрызут. Дух-целитель скользнул по пищеводу, толкнулся изнутри в зубы. Не хочу говорить.

– Мариуса, – тяжело уронил я имя. Действительно, она же не знает его. Я не рассказывал ей про то расследование. Самому вспоминать было стыдно. Несмотря на результат, и как детектив, и как вассал, и как заклинатель я провалился. Глаза слипались, а мысли были такими тяжёлыми и вялыми, что мне с трудом удавалось ворочать их в голове. – С ним был ещё тот, с ледяными глазами.

– С ледяными глазами? – эхом переспросила девчонка.

– Не помню его имени. Забыл сразу же, как мне его представили. Не интересно было. Он был в том же клубе аристократов, что и Мариус. Странный парень, опасный, – второй лидер в группе, где и одного-то многовато. Ещё бы не странно! Я никак не мог понять, что он делал в том клубе. Теперь до меня дошло – наблюдал за Мариусом и ждал его провала. Который, кстати, был неизбежен.

– А почему странный? – девчонка всегда задавала очевидные вопросы. Хотя она просто пыталась понять. Ей-то это зачем?

– Не вписывался он в группу. Там был лидер – Мариус, второго быть не могло. А в нём чувствовалась сила. С Мариусом они не враждовали. Тот, второй, на власть не претендовал. Вот что странно. Он мог бы побороться за лидерство, мог даже победить, но не почему-то даже не пытался, – я медленно перевёл взгляд с потолка на ведьму. Ничего в ней не изменилось. Она пристально смотрела на меня, ловила каждое слово. Даже неуютно как-то. – Потому и странный.

– А Мариус, кто он? – ещё один закономерный вопрос. Мысли в моей голове шевелились не быстрее переползающих по моему кишечнику духов.

– Один очень заносчивый парень из академии милорда. Он собрал единомышленников – таких же заносчивых, как и он сам, и пытался призвать демона. В подвале той же академии, кстати, – что ж, у него это более чем получилось. Слов не хватает выразить, что я думаю по этому поводу. Бывают же в этом мире идиоты! – И вызвал.

– А как ты с ним познакомился? – вот тут уже вопрос нелогичный. Она просто перескочила с одной темы на другую, как будто демоны ей совсем неинтересны! Мне даже стало обидно.

– Я приехал в академию, чтобы расследовать череду несчастных случаев, – странно было вспоминать это. Времени прошло не так много, да и помнил я те события очень хорошо, но всё равно они казались мне несколько нереальными и очень далёкими. – И к его группе я присоединился как потенциальная жертва. Ловил на живца. Мариус хотел отдать меня демону, которого собирался вызвать.

– А как у него получилось? Это же так сложно! – девчонка всё-таки что-то соображает, хотя с логикой и последовательностью у неё проблемы. Действительно, очень сложно, если не знаешь обходных путей. Интересно, а дядя Мариуса знал, в какой ад его отправляет?

– Да, сложно, но если есть подробное описание ритуала и если принесено достаточное количество жертв, может получиться. Тёмные сущности сами охотно идут на контакт, – я с содроганием вспомнил ту ночь. Залитый кровью зал, нервное, дробное мерцание свечей и воля демона, растекающаяся ядовитым туманом, от которого больно дышать. – У Мариуса была книга с ритуалом призыва и достаточное количество энергии, чтобы открыть врата. Он смог вызвать демона. Белого демона.

– И какой был этот белый демон? – девчонка смотрела на меня с любопытством, она ждала продолжения. Как же это раздражало! Она видела не так много демонов, чтобы рассуждать. Хотя могла уже представить, насколько они мерзкие и жуткие.

– Красивый юноша с белыми волосами и фиалковыми глазами, – разбил я её представление о тёмных сущностях. Хотя этот демон сильно отличался от всех, кого мне доводилось призывать прежде. Я закрыл глаза, вспоминая. Демон действительно был прекрасен, совершенен и просто невозможен. Как я только мог поверить в его существование? – В первые же минуты после призыва он разорвал на части несколько человек и ещё нескольких покалечил.

– Как же ты его остановил? Ты ведь изгнал его, верно? – если бы всё было так просто, как говорила эта девочка! Изгнал, остановил – мне с ним не тягаться! Я мог лишь скулить, как побитая псина! Мы были не просто на разных уровнях – на несопоставимо разных! Демон мог легко разорвать меня на части. А мне оставалось лишь дрожать и пытаться не обделаться от страха.

– Нет, не изгнал, – и почему я вообще ей отвечаю? Почему не лгу? В прочем, зачем мне это? Не вижу смысла красоваться перед этой замарашкой. Союзникам лучше не лгать.

– Так почему он ушёл? И почему не убил тебя и Мариуса? – это вернулся из ванной некромант. И кто его просил влезать в наш разговор?

– Мне как-то удалось уговорить его уйти, – я сам себе не верил. Звучало сущим бредом! Демоны не уходят, если их просто попросить. Духи, впрочем, тоже.

– И он послушался? Быть не может, – выдохнул некромант. Я открыл глаза и посмотрел на него. Интересно, о чём он думает, раз у него такое удивлённое выражение лица. Словно он понял нечто важное.

– Не может, – я не стал спорить с очевидным. И почему мне кажется, что некромант понял больше меня? Ладно, сейчас не до того. – Я ну быстро в ванну!

– Может, не надо? – девчонка опять попыталась отвертеться. Что поделать, она выросла среди грязных и вонючих крестьян. И привыкла пахнуть сеном и навозом. Я потратил слишком много времени, чтобы просто отмыть её.

– Надо и быстро! – я не дал ей и секунды на спор. Всё равно не хотел её больше слышать. Её голос меня раздражал. Девчонка ушла, обиженно надув губы.

– Ты намного лучше меня знаешь, что в призывах не бывает милости и снисхождения. Призванного чужим ритуалом угомонить всегда сложно, нужна особая подготовка. Даже если ты знаешь, как именно проводился призыв, – некромант сел на кровать рядом со мной. Он говорил медленно, выбирая слова. Я же не идиот, сам всё прекрасно понимаю! Милорду хватило того, что конфликт улажен, он не стал вдаваться в подробности. Не стал требовать от меня объяснений. Нелюбопытный он какой-то. Хотя я всё равно не смог бы ему объяснить того, что произошло. Сам не понимаю до сих пор. – А ты ведь его не знал, верно? Или демон был совсем слаб? Я не очень в них разбираюсь.

– Нет, слабый не смог бы прорвать такой защитный круг. А этот прошёл сквозь него, как будто его вообще не было. Демон был очень сильным. И я потом так и не нашёл его в справочниках и списках. Никаких упоминаний, – я поморщился. До сих пор неприятно от того, что вся моя огромная библиотека оказалась бесполезной. Как же бесит такая информационная беспомощность! – В книге, отобранной у Мариуса, я нашёл описание ритуала. Эта книга – из утерянного наследия моей семьи, похищенного отступниками. Но там нет его имени, что само по себе странно. А в круге призыва не указана глубина – просто общий глубокий призыв. Такой до самых Внутренних Врат добьёт!

– В моём направлении почти не осталось призыва, только усмирение и изгнание, уничтожение. Я могу и ошибаться, возможно, у тебя более тёплые отношения с твоими подопечными, но в наших анналах нет упоминаний о договорах с сущностями без контракта. Да и то, что демон просто ушёл, когда вокруг столько дармового мяса… не думаю, что даже самый разумный из них упустил бы такой шанс.

– Самый разумный из них просто жрать бы стал не торопясь и с изяществом, – я криво усмехнулся. Именно так, для них плоть – энергия, сила. Кто же откажется от силы? Кто откажется от душ и жертвы неосторожных колдунов? Тем более, без всякой выгоды для себя.

– Ты уверен, что без всякой выгоды? – я резко сел. Давненько он не проявлял себя. Вот ведь зараза такая!

– Так почему он тогда позволил себя изгнать? – а я откуда знаю? Он действительно ждёт от меня ответа?

– Не твоё дело! – разумеется, не буду же я признавать свою слабость перед чужаком? Хотя он и сам обо всём уже должен был догадаться. Но я не собирался перед ним оправдываться! С другой стороны, чужаком некромант уже не был, оттого признавать своё невежество было ещё обиднее. Он, как профессионал, был способен оценить его глубину. – Чем будем заниматься завтра с утра?

На самом деле, мне хотелось знать, до которого часа я могу проваляться в постели, и не притащится ли снова тот святоша. Общаться с ним в мои планы никак не входило. Надеюсь, завтра он будет очень занят.

– Разумеется, пойдём на пасхальную службу! Тебе её точно пропускать нельзя! В этом году они решили провести ещё и торжественную утреннюю службу, – разбил Людвиг мои надежды на долгий сон. Я уже успел вымотаться и потерять достаточно крови за последние дни. Мне нужны были сон и отдых! Тем более, среди такого количества священников я могу просто потерять сознание от страха. Или мои духи могут взбеситься. Я же боюсь их! А если там будет кто-то из моих проклятых дальних родичей? Они же точно меня учуют. И тогда до вечера я просто не доживу. Демон Барьеров зачем-то убил и частично сожрал одного из них, так что теперь они что угодно отдадут за мою голову. Хотя не явиться туда я не могу. Опять же из-за этого дрянного святоши! Будет очень странно, если богобоязненный юноша, уже достаточно оправившийся после ранения, не сделает то, ради чего приехал.

– Я закончила, можешь идти! – ведьмочка явилась как раз вовремя, чтобы освободить меня от затянувшейся беседы. Не хотелось грубо отказывать некроманту, тем более что он был прав.

В ванной я действительно провёл два часа. Вот только расслабиться как следует всё равно не получилось. Надо было покормить духов перед завтрашним днём, а это я предпочитал делать в одиночестве. Раньше у меня бы и мыслей не возникало, что ради такого надо уединяться, но теперь в моей жизни появилось слишком много людей. Горячая вода и пахнущий хвоёй пар едва не усыпили меня. Духи обвили меня и вяло сосали кровь. Если бы дух-огневик не укусил меня случайно, я бы точно заснул и умер от кровопотери. С другой стороны, это приятная смерть, похожая на сон. Гораздо лучше многих других. Что-то у меня от слабости всякие дурные мысли в голову лезут! Я надавал духам по маскам, чтобы они лезли внутрь и прекратили лакать мою кровь. Самому мало! Но завтра мне понадобится вся их сила.

Когда я выполз из ванной, некромант с ведьмой уже спали. Я дошёл до своей кровати, собираясь уже малодушно лечь спать, но всё-таки пересилил себя. Пришлось напрячь всю свою силу воли, чтобы сделать расслабляющий комплекс упражнений. Только потом, с чувством выполненного долга я смог позволить себе рухнуть на чистые простыни. Кто-то оставил на прикроватном столике букет засушенных цветов. Многовато в нём рябины, на мой вкус. Меня не утащит ночная тварь, я надёжно защищён духами. Да и в доме другого мага не стоит опасаться никого, кроме этого самого мага. Если он, конечно, хоть немного уважает себя. Ведь главное, о чём в первую очередь думает каждый маг – собственная безопасность. Непреложное правило, которое мы не можем нарушать. Это не эгоизм, это разумная необходимость. Я засыпал, думая о том, как всё-таки причудливо судьба знакомит меня с людьми и миром. И как всё-таки трудно порой бывает понять её намёки. Вот что мне делать с некромантом? Если мне повезёт, и я выживу, то просто уеду обратно в моё мрачное поместье. Я не могу надолго отлучаться из дома. И дело тут не только в контракте. Территорию герцогства милорда охраняют мои духи, я должен присматривать за ними. А ведьма? Что мне делать с ней? Она всё ещё должна мне жизнь, а если у неё хватит мозгов задуматься хоть на секунду, она поймёт, что даже две. А я даже не знаю, хочу ли, чтобы она, наконец, оставила меня в покое, или нет. Ведь если ей удастся меня спасти, у неё не будет причин оставаться. Но я привык к ней. Зря, наверное, надо избавляться от этой привычки как можно быстрее. Я всё ещё не понимаю, как мне к ней относиться.

Часть 3. Артефакт. Глава 16. Запах фиалок

Щекотно. Кто-то едва ощутимо касается моего лёгкого. Интересно, кто из трёх моих духов решил разбудить меня и зачем? Было бы что-то срочное или опасное, он бы вгрызся в меня. А так – нежно поглаживает и покусывает. Глаза открывать не хотелось. Я чувствовал, как солнечный свет скользит по моим векам. Мне было тепло. Дома никогда не было так уютно, как здесь. И так тихо. Я некоторое время просто лежал и наслаждался светом и тишиной. Вот так, наверное, и ощущается то, что зовут покоем. Правда, наслаждался я им недолго. Моё блаженство было прервано самым вопиющим образом. Дверь тихо скрипнула, и я почувствовал присутствие некроманта. Он ощущался совершенно не так, как ведьма. Не опасно, но настораживающе. Не холодно, но чем-то таким могильным тянет. И от него, и от неё шло ощущение земли, только совершенно разное. И потому его приход разбудил меня окончательно, выдернув из сладких объятий утреннего полусна. Я давно уже не практиковался в восприятии других людей. Это даже не магия, скорее эмпатия, особое состояние сознания, когда каждый человек характеризуется для тебя набором ощущений, запахов, цветов, звуков. Дядя, чтобы ему голышом бегать под дождём из кислоты, как-то под настроение обучил меня этому. Вот только после его закономерной смерти, применить было не к кому. А потом людей стало слишком много.

– Вставай, соня, ты же не хочешь опоздать на службу? – некромант не мог не испортить мне настроение.

– Не хочу, – протянул я противным голосом. Ещё как хотел! Ноги бы моей там не было! При мысли о забитом прихожанами храме я содрогнулся от страха и отвращения.

– Подъём, это нужно для твоей работы. И моей репутации порядочного гражданина, – некромант недобро усмехнулся. Он прекрасно понимал, что я просто тяну время. А потому ухватился за край моего одеяла и потянул на себя.

– Ладно, уже встаю, – нехотя пробурчал я, пытаясь отвоевать обратно своё одеяло.

Убедившись, что я не собираюсь возвращаться в постель, некромант вышел. Я сделал утреннюю разминку, принял душ и поел. Завтрак Людвиг приготовил совсем непраздничный, но достаточно плотный. У себя дома он мог не соблюдать религиозные традиции поста. Девчонка сегодня была необычайно возбуждена и разговорчива. Болтала без умолку, её даже не смущало то, что её никто не слушает. Некромант купил ей новое платье, и она всё утро обсуждала сама с собой его цвет и покрой.

После завтрака мы отправились на службу. Некромант вёл нас какими-то узкими улочками к самой главной площади Рима. В сам собор Петра всех желающих не пускали, но оставили двери открытыми, чтобы люди на улице могли всё слышать.

– И зачем ты притащил сюда этих мышей? Желчь в голову ударила? – я резко повернулся на звук знакомого голоса. Мариус шёл к собору в компании того типа с холодным взглядом. Этих двоих мне только не хватало для приятного начала дня!

– Ты просто не понимаешь. Сейчас все эти люди вокруг – белые мыши. И мне достаточно сжать пальцы, и они умрут, издав прощальный визг, – спутник Мариуса явно упивался своей властью над жизнями пары мышей. Да уж, великое достижение! – Это лишь символ моей власти.

– Ты просто наслаждаешься этим! Думаешь, я где-то ошибся тогда? Не будь таким дураком, Квентин! – Мариус буквально кипел от злости. Меня это даже порадовало: когда я видел его в предпоследний раз, в больничном крыле академии, его глаза были пустыми. А ночью во время шествия – затравленными. Я не знаток человеческих отношений, но мог ли этот Квентин специально так раздражать Мариуса для того, чтобы вернуть ему жизнь? Мысль показалась мне весьма забавной. Всё-таки люди до ужаса лицемерны! – Всё обернулось кошмаром именно потому, что я всё сделал правильно! Мы призвали тварь, с которой не способны были совладать! Нам повелели её призвать! Нас фактически собирались скормить монстру! Тебя просто там не было.

Кое в чём Мариус всё-таки ошибался. Демоны – не монстры, по крайней мере, не большие, чем люди. А ещё они честнее. Хотят жрать – жрут. А хотят жрать они всегда. Интересно, кто и почему мог так поступить с Мариусом. Мне его не было жалко – он расплачивался за свою глупость и самонадеянность. Да и внутреватиканские интриги меня не очень-то волновали. Это скорее область интересов милорда. Просто пустое любопытство.

– Не горячись и не ори так. В этот раз всё будет иначе, – Квентин противно улыбнулся и зашагал к собору. Через пару секунд я потерял эту парочку в толпе. Какое-то время до меня ещё доносились их голоса, но их быстро заглушили разговоры собравшихся на площади людей. Я повернулся к некроманту, чтобы предупредить его, и случайно встретился глазами с какой-то женщиной. Обычная горожанка, скромно, но празднично одетая. Она ничем не выделялась из толпы. Вот только глаза у женщины были фиалкового цвета, и смотрела она насмешливо. На лице – гримаса благостного ожидания, в зрачках – пламя преисподней. Я отшатнулся и врезался в какого-то толстого мужчину. Тот вскрикнул от неожиданности и сам едва не налетел на священника. Глаза у мужчины тоже были фиалковыми. Как и у священника, как и у всех людей, которых я мог видеть. В воздухе запах ладана мешался с ароматом фиалок. На секунду мне показалось, что я сошёл с ума. Ещё через две пришло осознание, что это шутки одного недавно помянутого монстра. Не смешно. И очень жутко. Он смотрел на меня сотнями глаз, давал почувствовать своё присутствие, напоминал. Я решительно зажмурился и мотнул головой. Обойдёшься!

– Эй, ты как? Голова кружится? – некромант изобразил дружелюбие и участие. Надеюсь, он просто притворяется. Помощь в борьбе против общего врага – это одно, забота – это либо унижение, либо желание защитить. И то, и другое нам с ним не подходит.

– Просто душно, – весьма убедительно солгал я. Благо опыт изображать болезненного и припадочного у меня был. Мариус когда-то в это поверил. Некромант нахмурился, но спорить не стал.

Людей на площади действительно было много. Нам как-то удалось пробиться к самому собору и приткнуться у стенки рядом с входом. Я был безумно рад, что внутри нам не хватило места. Там, наверное, сейчас не продохнуть. Собор потрясал своими размерами, убранством и количеством сильных артефактов, расположенных как внутри, так и снаружи. А ещё толпой магов и сущностей в рясах разных цветов и фасонов. Святой престол заключил множество контрактов, он платил сущностям душами и телами. И сущности служили клирикам веками. Интересно, что сказали бы прихожане, если бы узнали, что рядом с папой всё время находится как минимум один демон, которому он указывает и чьим советам внимает.

Службу я слушал не очень внимательно. Обычные красивые слова с примесью актуальных фраз про объединение против общего врага. И врага рода человеческого. Вот на последнее напирали почему-то особенно сильно. Странно. Папа говорил не совсем то, что должен был в сложившихся обстоятельствах.

Неужели у Ватикана хватит совести попытаться натравить паству на какого-то своего личного врага под шумок большой войны, объявив его Антихристом? Как же цинично, вполне в их духе! Или они решили начать новый крестовый поход, чтобы укрепить свою пошатнувшуюся власть? Тогда им надо поспешить, милорд не собирается отдавать кому-либо воинскую славу и почёт. Особенно Ватикану. Мне было не интересно, что они там задумали. Политика – точно не моё. Это дело милорда, пусть сам следит за своими врагами. А я один и умирать не хочу. По крайней мере, пока жив хоть кто-то из отступников моего рода.

А вот некромант слушал очень внимательно, запоминал каждое слово, малейшее изменение интонации и громкости голоса. Ведьма же просто, открыв рот, пялилась на толпу и богатое убранство собора. Ирме много не надо, достаточно того, что ей показали другой мир – мир в котором ей не место, мир, частью которого она никогда не будет. Девчонка вела себя как маленький ребёнок в цирке, завороженный громкой музыкой и цветными флажками. Она не видела опасности и не хотела задумываться о смысле сказанных Папой слов. Война была от неё так же далека, как и все эти разговоры о зле, что копит силы перед последним боем. Наивная девочка.

У меня затекли ноги. Мне надоело стоять и слушать. Запах фиалок никуда не делся, хотя и ощущался уже не так сильно. Сиреневый цвет глаз тоже стал попадаться реже, но никуда не исчез. Белый демон наблюдал за мной. Я не стал слушать последовавшие после проповеди молитвы и чтения. Мне было неинтересно. Конечно, некромант прав, мы должны вести себя как благоверные католики, но я был не в духе. Мне хотелось спать, надзор Белого демона безумно раздражал, а от присутствия такого огромного количества враждебных мне магов и сущностей просто наизнанку выворачивало. Я стал незаметно пробираться к стене храма. Надеюсь, со стороны казалось, что мне просто хочется найти место поудобней, откуда лучше видно и слышно.

Благословенная тень! Вся эта толпа стояла на солнце и радостно молилась. У меня в ушах звенело от их голосов! Предпочитаю тишину и отсутствие тупоголового стада, повторяющего по памяти стишки и фразы, значения которых они не понимают. Я с облегчением выдохнул и начал осторожно выбираться из толпы. Не могу больше здесь находиться. Просто не могу! Даже духи притихли, а я слишком привык ощущать их внутри себя. Они чувствуют сущностей внешнего круга и сидят тихо. Умницы, ничего не скажешь. Но не спят. Наконец, мне удалось выбраться из толпы. Я остановился в каком-то пустом переулке, чтобы отдышаться.

– Куда ты ушёл? – неугомонная девица тоже решила проветриться. Кажется, мы оставили нашего благодетеля в гордом одиночестве.

– Душно там, – отмахнулся я. Хотя мог бы и не отвечать. Надоело уже подстраиваться под неё. В переулке воняло гнильём. – Какого лысого монаха ты за мной потащилась? Тебе и с ним было бы безопасно!

– Я… не подумала. Я ведь… сама не знаю, – даже не удивлён. Она не думала ни секунды, прежде чем ответить мне. Как это на неё похоже! С другой стороны, ведьмы всегда больше полагались на чутьё, чем на логику, вот только мне от этого не легче. – А куда ты идёшь?

– Не твоё дело! – огрызнулся я и зашагал по загаженному переулку к долгожданному просвету между домами. Ведьмочка неуверенно семенила за мной следом. Я шёл туда, куда меня вели мои инстинкты.

Эта утренняя служба, что-то было с ней не так! Я никак не мог понять, что именно. Конечно, такие службы проводят каждый день, но из этой устроили целое представление. Словно пытались отвлечь людей. Интересно, от чего? Что-то, что не успели сделать за ночь? Я не задумывался, куда иду, просто знал, куда надо. Направление меня не беспокоило, а вот странное поведение духов – очень даже. Я отошёл уже достаточно далеко от собора, но они упорно отсиживались где-то в районе печени. Обычно они спят, а в случае опасности просыпаются и начинают кружить по моим внутренностям. Может, они слишком устали от постоянного напряжения и теперь отдыхают, не погружаясь в сон? Раньше они себя так не вели. Я кормил их совсем недавно, должны бодро покусывать меня изнутри, а духи едва шевелились.

Улицы были почти пустыми. Редкие прохожие выглядели подавленными или удивлёнными. Не понимаю, что здесь происходит? Должны же радоваться и прославлять своего бога! Девица шла за мной молча и тоже как-то испуганно. Остановился я только у замка Ангела. Внутри него что-то происходило, что-то недоброе и опасное. Снаружи всё выглядело, как обычно, но я кожей ощущал кипение силы. Тут даже усиленное восприятие не нужно! Если бы я решился закрыть глаза, то смог бы увидеть, как плавятся камни у основания замка. Запах фиалок стал почти невыносимым.

Самого удара я не почувствовал, боль пришла долей секунды позже – когда я упал на камни мостовой. Что-то хрустнуло, а перед глазами тускло блеснул железный обод колеса экипажа. Совсем рядом с моим лицом. Я лежал и чувствовал тепло собственной крови, холод камня, одуряющий запах фиалок, сводивший меня с ума, и тяжесть тела Ирмы, прижимавшей меня к мостовой. Меня едва не сбил экипаж на полной скорости. Духи боязливо сжались в комок в желудке. Только одно могло их так напугать и заставить бездействовать – силы моих проклятых родственничков, грызи их черви заживо!

– Теперь мы в расчёте, Ирма. Ты расплатилась с долгом, – я слышал себя будто со стороны, холодный и лишённый эмоций голос. А ведь верно – она спасла мне жизнь. – И встань с меня, ты слишком тяжёлая.

– Да, конечно! – пролепетала девчонка и неловко оперлась о мостовую, вставая. Дура. Я едва смог выжать из духа-усилителя хоть какую-то помощь. Он заставил меня резко подняться на ноги, проигнорировать боль в плече, головокружение и слабость и отбросить Ирму за спину. Арбалетный болт с серебряным заклятым наконечником просвистел там, где секунду назад было её лицо. Это уже верх наглости! Среди бела дня в городе, полном людей! Они правда решили устроить здесь поединок? От духов сейчас никакого толка! Их словно кто-то глушил, и этот кто-то должен быть очень сильным!

– Успокойся, мальчик. Ты всё равно ничего сделать не сможешь, – голос был мне не знаком.

Вокруг было так тихо, что я мог слышать собственное тяжёлое дыхание и робкое сопение Ирмы. Да где же он, инквизиторы его дери! На духов рассчитывать я не могу. Остаются демоны. Как же не хочется их сейчас использовать! Хотелось приберечь сюрприз до ночи, ну да ладно. Сколько их там у меня в запасе? Два в замках – суккуба и тот мерзенький тип, с которым я договорился совсем недавно. Из сильных ещё – демон Покровов. Конечно же, Пёс Ада. И мелочь, не стоящая упоминания. Не очень-то много я призывал демонов высокого уровня. А мелкими здесь не справишься.

– С кем имею честь? – ублюдок, не заслуживающий моего уважения и вежливости. Я не намеревался умирать. Девчонка спряталась за моей спиной, замерев от страха. Я чувствовал, как она дрожит. – Или, может, лучше спросить, какая тварь пыталась меня убить таким бесчестным и грязным способом?

Я просто излучал высокомерие и заносчивость, изо всех сил старался вывести ублюдка из себя. Опыт у меня в таких вещах неплохой. Присные милорда никогда не могли держать себя в руках рядом со мной, а уж золотоглазое величество – и подавно. Пусть злится. Злость мешает мыслить здраво, заставляет совершать ошибки.

– Тебе, мальчик, стоило бы проявить уважение, – мягко, но настойчиво заявил мой собеседник, выходя из какого-то переулка на свет.

Он был из тех, кого в книгах называют седыми матёрыми львами. Крепкий старик с белой гривой волос и надменным выражением лица. В его глазах была сила. И ещё – серебряные вихри пленных духов. Ублюдок. Выродок. Ненавижу! Мне с трудом удалось сохранить самообладание. Эта тварь смотрела на меня, как на насекомое, на любопытного цветного жучка. Никто! Никогда! Не позволял себе подобной наглости! Ни у кого в этом мире не было права так смотреть на главу рода заклинателей! И тем более, такого права не было у этого мерзкого предателя! Сколько же в нём духов? Связанных, страдающих, измученных. Голодных. Обезумевших от боли. Настолько оголодавших, что они на всё готовы ради капли крови!

Духов против него использовать нельзя. Ещё не хватало, чтобы он их у меня украл! Сильных демонов здесь выпускать тоже не допустимо – центр города, открытое пространство. Слишком много беззащитных людей. Бой предстоит нешуточный, если демон одуреет от крови и вырвется из-под контроля, трупов будет много. Да и сильную сущность могут почуять сторожевые псы Ватикана. Сейчас их в городе много, любой монах, любой верующий может оказаться боевым магом Церкви! Так что использовать придётся слабого демона. Этот ублюдок удачно выбрал место! И время, если уж на то пошло. В замке Ангела явно что-то происходит. То ли ритуал, то ли подготовка к нему. Надо заканчивать побыстрее и уходить отсюда!

– Ну что ты молчишь, удивлён? Зачем ты приехал сюда, мальчик? – старик продолжал выводить меня из себя. На моё счастье, девчонку он просто игнорировал. Типичная ошибка всех, кто слишком уверен в своей силе и неуязвимости – не замечать слабых. Я не собирался с ним говорить. Вот ещё, снисходить до этой дряни!

– Выиграй мне полминуты, – прошептал я одними губами девчонке по-немецки. Эти ублюдки слишком долго жили под крылышком Ватикана, чтобы помнить иные языки. Она кивнула – буквально одними веками. Интересно, что она вычудит? Колдовать она всё равно не умела, никакого оружия у неё с собой не было, а жертвовать собой девчонка точно не станет. Всё-таки не настолько дура. – Я дам тебе пару минут на подготовку.

– Это было неразумно. Мы считали, что твоя ветвь давно выродилась и засохла. Зачем было разубеждать нас в этом? Весьма неразумно, мальчик! – трепись, старик, мне как раз надо дать этой девчонке немного времени на подготовку! Упивайся своей силой, недолго тебе осталось. Внутри меня дрожью нарастало предвкушение обрыва. Кажется, я начинаю понимать, почему некоторым нравятся магические поединки. Духи внутри меня опасливо сжались, но сейчас они были мне и не нужны.

– Ты пришёл сюда один? Как глупо, старик! – я состроил самое надменное выражение лица, на которое только был способен. Он дёрнулся и оскалился – давно с ним, видимо, не говорили так непокорно и нагло. Ничего не поделаешь, я – глава основной ветви магической семьи. А он – сучок на побочной веточке. Пусть знает своё место! – Ты пришёл, чтобы найти здесь свою смерть!

– Готово, – тихо прошептала по-немецки Ирма. Я усмехнулся и шагнул в сторону, пустив в ход весь свой набор театральных приёмов, отточенных на милорде и его коллекции марионеток. Разве что не взмахнул рукой, представляя зрителю нового участника нашего представления. И всё это с непередаваемо мерзостной улыбочкой. Я умею бесить. И играть.

Девчонка швырнула ему в лицо свой платок, красивый, купленный ей вчера некромантом. Интересно, что она успела с ним такого сделать? Старик отшвырнул его и только потом заорал, схватившись за лицо. Я не стал ждать, что будет дальше. Чтобы девчонка ни придумала, нужные секунды на призыв она мне выиграла. Серебряный ножик скользнул мне в руку быстрее, чем я успел упасть на колени. Надреза через ладонь вполне хватит, надо только сделать его поглубже. Я нарисовал круг – самый простой, только призыв, без защиты. На это ушло всего несколько секунд. Потом добавил знаки покрова для тайного призыва и дополнительные цепи-ограничители для контроля. Всё, готово!

– Призываю тебя, Пёс Ада! Приди на мой зов! – слова демонического языка лавой вскипели в моём горле, выплеснулись на мостовую кипящей кровью. – Убей его!

Я вытянул руку и указал на старика пальцем, с которого капала кровь. Тот едва успел проморгаться, когда огромный демонический пёс прыгнул на него из зловонного облака, появившегося над кругом. Девчонка что-то крикнула, но я и сам уже видел, как через площадь к нам бежали люди – молодые мужчины с серебряными зрачками. Эти были мне не противники. Я прекрасно видел, что духи внутри них привязаны кем-то другим. Кто-то наделил их силой сущностей, сами они на такое были не способны. А значит, я могу использовать своих духов без какого-либо риска. Единственный, кто мог быть для них реальной угрозой, сейчас корчился на земле, пытаясь отбиться от демона. Что, ублюдок, не ожидал такого? Уверен, он знал о демонах достаточно много, читал о них в старых книгах, но видел одного из них впервые. А по учебникам всему не научишься! Личного опыта ничто не заменит. Поэтому он и предположить не мог, что обезумевшие от ненависти к демону и жажды убийства духи будут буквально раздирать его изнутри. Я-то своих приучил, да и контролирую их намного лучше. Кроме того, они у меня сытые и находятся во мне по своей воле. А вот у старика духи голодные, истерзанные и страдающие от невыносимой боли. Мы на разных уровнях. То, что я могу делать с лёгкостью, ему не под силу. То, что мне кажется обычным делом, для него – недостижимая высота.

Я вытащил из печени духа-защитника и из кишечника – огневика. Теперь пора и мне включаться в бой. Первым себе в жертву я выбрал молодого мужчину, бегущего к старику. Он собирался помешать Псу убить его или, хотя бы, пожертвовать собой, чтобы дать ублюдку сбежать. Что за глупость! Я кинулся наперерез, на ходу продумывая свою атаку. Вот в чём у меня почти нет опыта! Что ж, будем импровизировать. Оказавшись рядом с мужчиной, я врезал ему по колену, заставляя остановиться и упасть, а потом положил руки на лицо, активировав силу огневика. Тот взвыл от нестерпимой боли. Кожа под моими пальцами пузырилась и сползала. Нескольких минут ему вполне хватило, чтобы потерять сознание. Я обернулся. Девчонка ползком добралась до своего платка, швырнула его в лицо другому нападавшему и от души врезала ему коленом в пах. Старик уже не вопил – он хрипел и почти не отбивался. Да уж, не так-то просто вопить с полусъеденными лёгкими.

Я присел на корточки рядом с мужчиной, которому сжёг лицо. Надо было сделать ещё кое-что важное. Я всю зиму работал над этим ритуалом. Мой первый созданный с нуля – немалый повод для гордости. Если сработает как надо, можно будет занести в книги. Я распорол рубашку и колет на мужчине и начертил на его груди круг. Тот был без сознания, потому даже не думал сопротивляться. Рисунок внутри и снаружи круга был достаточно сложным.

– Внемлите мне, духи, что заключены в этом теле. Слушайте меня, – я подождал, дал им возможность откликнуться. Под моими пальцами в теле мужчины пульсировал холод. Я почувствовал их отклик. Где-то внутри меня отозвались мои согревшиеся и сытые духи. Они беззвучно звали своих соплеменников, слепо тыкаясь мне в рёбра. – Я освобождаю вас от обещаний и клятв, от договоров и оков. Я открываю вам врата, открываю проход. Возвращайтесь в Срединный мир. Возвращайтесь домой. Я отпускаю вас. Я отсылаю вас. Я изгоняю вас. Уходите!

Моя весёлая троица духов устроила гонки по моим органам. Было больно, но я улыбался. Врата в мир духов были открыты. Распахнуты прямо по центру грудной клетки предателя моего рода. И это были врата не для призыва, а для изгнания. Я отпускал их. Позволял вернуться домой. Открывал двери и снимал цепи. Именно этот рисунок я создавал всю зиму. Ради моих дражайших родичей, глодай их демоны! Ну что, дядя, кто тут бесполезный слабак? Надеюсь, ты там, в Аду корчишься в муках и грызёшь собственные пальцы от ярости. Духи уходили. Сначала робко и нехотя, по одному. Потом повалили всей толпой. Мне едва удалось удержать врата. Я нарисовал их на теле мужчины и как клеймо-напоминание, и как небольшую компенсацию духам. Они, проходя в родной мир, срывали капли крови с порезов. Человек выживет, но с таким рисунком духов в себя принять уже не сможет. Насильно уж точно. Закончив с ним и закрыв врата – пришлось сделать несколько разрушающих надрезов – я перешёл к старику. Пёс Ада всё ещё терзал его плоть, довольно урча. Что ж, в этот раз ему досталась лёгкая и безопасная работа.

– Достаточно, Пёс. Ты наелся! – я положил руку на огромную покрытую слизью и кровью башку демона, почесал между рядами глаз. Пальцы цеплялись за крохотные чешуйки. Кожа демона была горячей и скользкой. Сам не знаю, почему я так поступил. Гладил его как обычную собачку. Демон повернул длинную морду, обвил язык вокруг моего запястья, неприятно царапнув шипом по коже. Надо же, какой послушный. – Благодарю за работу, на сегодня достаточно.

– Молодец, – я чуть не выругался. Вот какого… он мне вечно настроение портит? Как будто забот у меня других нет, как разгадывать замысли одного приставучего беловолосого демона!

Старик был мёртв. У него было вырвано горло, вскрыта грудная клетка и выломаны рёбра. Часть лёгких и кишечника съедена. Умер он совсем недавно, жил и сопротивлялся до последнего. Вот ведь ублюдок! Не своими же силами он так долго протянул! Старик истощил своих духов до предела. Рядом с ним на земле лежала девочка лет семи в праздничном платье. Коготь Пса распорол ей грудь и живот, но её плоть демон не тронул. У него не было приказа её убивать. В общем-то, мне её жизнь не была нужна. Она была из той же семьи предателей, но дара в ней не было ни капли. Рискну предположить, старик был её любимым дедушкой, и она просто пошла его искать. И нашла.

– Её убивать не стоило, Пёс Ада, – я покачал головой. Рисовать круг было решительно негде – вся грудь и живот старика были раскурочены. Пришлось сбрить часть волос и использовать лоб. Не самое удачное место – неровная поверхность и рисунок приходится делать маленьким. Тут я закончил быстрее. Духи рванули к кругу из последних сил. Видимо, он совсем их заездил за столько лет.

Мой взгляд ещё раз невольно зацепился за труп ребёнка. Глупая человеческая сентиментальность. Могу предположить, что она кинулась защищать любимого дедушку, на которого напала злая страшная собачка. Дура, он сам о себе мог позаботиться! У него хватило бы сил на контратаку. Просто старик был слишком самонадеянным, он не ждал от меня нападения. Думал, что я могу управлять лишь духами, а их он подавил. Глупец! У меня же серые одежды – такие носят лишь те, кто не сделал выбор. Или он думал, что я настолько слаб?

В любом случае, ребёнок был носителем крови предателей. Я не радовался её смерти, но и не сожалел. Измена своей семье, своей магии не знает срока давности и наследуется всеми потомками предателей. Третий мужчина был почти в сознании, даже стонал. Правда, когда я начал чертить круг, он заткнулся. Понял, что мне безразлично на ком рисовать – на живом человеке или на трупе. Будет дёргаться, могу и сердце ножом проткнуть. Случайно.

Закончив с предателями, я повернулся к Ирме. Она сидела на мостовой и хныкала, прижимая руки к груди. Её ранить никто не успел, так почему она плачет? Что-то было на платке, который она бросила в лицо сначала старику, а потом тому, второму?

– Исцели её, очисти руки. Возьми кровь из пореза на моей ладони, – я отдал приказ духу-целителю. – Будь невидим.

Ещё не хватало слушать её всхлипы всю дорогу. Девчонка удивлённо уставилась на свои ладони, потом подняла глаза на меня и побледнела. Точно, я же забыл изгнать Пса! Тот всё ещё болтался за мной хвостом как послушная собачка.

– Ты выполнил свою работу, Пёс Ада. И получил плату плотью убитого. Можешь возвращаться, – я начертил на земле кровью простой круг, чтобы облегчить ему возвращение. Это было не обязательно, просто небольшая любезность с моей стороны. Этот демон не раз выручал меня, почему бы и нет? Горло саднило и резало болью. Я самонадеянно использовал то вывернуто-текучий язык духов, то огненно-колючий язык демонов и теперь расплачивался. Мне потребуется время на восстановление прежде, чем я смогу нормально говорить. Пока что получалось только хрипеть и сипеть. – Что ты с ними сделала?

Я подошёл к девчонке, стоявшей рядом с телом старика. Она больше не была мертвенно-бледной, теперь её кожа приобрела нежный зелёный оттенок. Сама напросилась, я ведь говорил ей, что работа у меня не слишком чистая. Хотя, стоит признать, ведьма мне очень помогла.

– Мне Людвиг посоветовал всегда с собой травки носить. На всякий случай. Вот у меня и было, – девчонка всхлипнула и присела на корточки радом с телом ребёнка. Неужели собирается жалеть? Мертвым всё равно. Раз не хватило мозгов не соваться под когти, значит, сама виновата. Этот ребёнок рос в семье магов, ей должны были вбить в голову хотя бы основы выживания в этом прекрасном и радостном мире! – Травка одна была, очень едкая. Я ею свой платок натёрла. Она сильно жжётся, особенно если в глаза попасть. Ничего другого не придумала.

– То, что нужно, – я соизволил похвалить её. Потом подошёл к трупу ребёнка, снял с него шаль и накрыл ею платок ведьмы. Прикасаться голыми руками я не хотел, но и оставлять им улику – тоже. И так понятно, чьих рук дело, но лучше им не знать, что со мной был травник. Какие же глупые у меня враги! Они знали, что я могу призывать демонов… или они решили, что того идиота растерзал дух? Не могли же они действительно так подумать?! Духи не едят плоть. Или они настолько доводят своих, что они начинают это делать, лишь бы добраться до крови? Они должны были знать и подготовиться! Столь лёгкая победа вызвала у меня чувство недоумения и неудовлетворённости. Словно они снова предали – на этот раз меня, не оправдав мои ожидания. Совсем выродились! С другой стороны, Ватикан и не стал бы поощрять их усиления. А мои проклятые родичи от него сейчас полностью зависят. Отвратительно! – Молодец. Теперь пошли. Надо убираться отсюда.

– Мы её здесь оставим? Вот так? – кажется, в ведьме снова взыграло что-то человеческое. Или хуже того – женское.

– Хочешь с собой взять? Наш друг-некромант только рад будет такому экземпляру, – ехидно ответил я. Девчонка поняла и заткнулась. Уже хорошо. У этих отступников есть семьи, любящие дети и внуки. Они мирно живут под защитой Церкви и плодятся в своё удовольствие. Мы же, оставшиеся верными себе и сущностям, почти выродились. У нас не бывает ни семьи, ни друзей. Мы – изгои, забытые собственными преследователями. Вот такая вот справедливость. Настолько низко пали маги. Мы всегда заключали договора с сущностями на честных условиях. Они же принуждают их силой. Вот только эти предатели благоденствуют, а от всего великого рода заклинателей остался только я. И мне не завидно! Мне противно. – Пойдём отсюда.

Девчонка кивнула и нехотя поднялась на ноги. С её точки зрения это было жестоко. Но она выросла среди людей, вынужденных жить вместе, в обществе. Чтобы не поубивать друг друга, они соблюдают необходимые для сосуществования нормы поведения. Я сосуществую с сущностями. Человеческая мораль для меня не является непреложным правилом, она всего лишь рекомендация, чаще всего совершенно бесполезная.

– Её скоро найдут, о ней позаботятся, – я решил хоть немного привести в себя угрюмо насупившуюся ведьму. Ещё не хватало, чтобы она меня тормозила. Или сдала из чувства вины. Теперь-то она мне ничего не должна. – Её душа была чиста и не запятнана грехом её семьи. Её ждёт прекрасное посмертие. Не то что нас с тобой. Поэтому я не хочу, чтобы наше наступило в ближайшие часы. Шевелись!

Мне очень хотелось узнать, что происходит в замке Ангела. Не зря же меня сюда привела интуиция! Но оставаться было слишком опасно. Я буквально тащил вяло переставляющую ноги ведьму за собой.

– Почему ты оставил тех мужчин в живых? – наконец-то она прекратила меня молча обвинять в бесчувственности.

– Они больше не смогут принять в себя духов. Теперь им придётся либо призывать каждый раз заново, либо договариваться, – я самодовольно усмехнулся. Мы остановились под навесом закрытой по случаю праздника лавки зеленщика.

– И ты хотел бы, чтобы они начали договариваться? – я кивнул. Разумеется, на это и был расчёт.

– Да, хотел бы. Чтобы искоренить ересь этой ветви рода, мне надо её уничтожить. Полностью. Даже таких вот девочек, лишённых дара. Их дети вполне могут родиться одарёнными, – я покачал головой и привалился спиной к стене. Ничего не поделаешь – если хочешь уничтожить магический род, его надо подвергать забвению. А значит, вырезать не только всю семью, дальнюю родню и ублюдков, но и доверенных слуг и любимых собачек. Всех, поголовно. – Или они сами поймут, что были неправы, и вернутся к правильным ритуалам. Тогда мне никого не потребуется убивать.

– Было бы здорово! – невесть чему обрадовалась девчонка. Действительно, было бы неплохо. Потому что один я точно не смогу вырезать такую кучу народа. По крайней мере, так, чтобы этого не заметил Ватикан. А если заметит, то проблемы будут не только у меня, но и у милорда. – Хотя тебе, наверное, поубивать их хочется.

Надо же, это, кажется, был сарказм! А девочка растёт. Я усмехнулся и присел на корточки лицом к стене. Мне нужно было совсем немного, простой круг на один из неглубоких уровней и несколько конкретизирующих символов. Плата минимальная.

– Приди по моему зову, Смотрящий, – большего для этого милашки и не требовалось. Я едва не подавился словами, прокатившимися по истерзанному горлу. И едва не задохнулся тяжёлым воздухом межмирья.

Смотрящий был похож на большой человеческий глаз на тоненькой ножке. Его чаще всего использовали для шпионажа. Он не мог похвастаться незаметностью или скрытностью, но зато умел передавать заклинателю увиденное. Из всех демонов, используемых для подобных целей, его восприятие было ближе всего к человеческому. Если бы я только мог послать духа! Не думал, что придётся полагаться на демонов даже в таких мелочах. И как я только раньше не додумался! Знал ведь, что мои родичи призывают духов! А вот о том, что они научились так здорово подавлять и подчинять, не догадался! А мог бы! Должен был!

Хотя демонов я уже почти не боюсь. Или просто привык к страху как к овсянке по утрам. Использовать духа сейчас было бы слишком рискованно. Его мог заметить кто-то из моих проклятых родичей. Я и так оставил слишком много следов. Следователи Ватикана, скорее всего, решат, что старик был растерзан тем же монстром, что и первый ублюдок. Даже, возможно, смогут понять, что это был демон. Всё-таки, они не совсем идиоты, а сказки про кровожадных тварей из Ада они же и напридумывали. Так что должны сообразить. Но вот понять, что это сделали разные демоны, они точно не смогут. В обоих случаях остались лишь кровавые ошмётки и изодранный труп. Строго говоря, сейчас в мире есть лишь один специалист по демонам внутренних кругов, и это – я.

К тому же, поведение Демона Покровов было нетипичным и удивило даже меня. Ни моим мерзким проклятым родичам, ни следователям Ватикана никогда не понять, кто это сделал. Может, мне стоило убить тех двоих предателей рода. Оставлять их в живых было опасно. Но я решил дать им шанс. Скорее всего, они доложат обо всём своим хозяевам из Церкви, как только придут в себя. Ничего другого от магов, лишившихся гордости, ждать и не приходится. Но что они могут сказать? Что они видели? Почти ничего. Там было темно, они почти сразу напали и сразу же получили по заслугам. Для Ватикана эти двое практически бесполезны. И всё равно, я слишком сильно рискую. Мне стоило убить их. Стоило избавить от скверны единственно верным способом. Но всё-таки я этого не сделал. От моего рода осталось так мало, но кровь его по-прежнему сильна. А вот отщепенцы успели выродиться. В их венах течёт красная водица почти без магии. Они – скверна. Но я не стал их убивать. Не сейчас, но позже, возможно, они поймут.

Рисунок на груди моих родственничков уникален, я сам его создал, они не смогут найти его ни в одной книге. И понять принцип его действия – тоже. А вот результат они обнаружат сразу же, как придут в себя. Даже если среди них никто не умеет читать круги и символы, они поймут, что случилось. Надеюсь, это собьёт их с толка на какое-то время. А мне нужно не больше суток, потом я уберусь отсюда. Хотя этим двоим ещё очень долго будет не до призывов.

Я протянул руку и положил её на Смотрящего. Теперь надо просто представить себе нужное место и, желательно, путь до него. Демон-глаз будет шпионить там, куда я направлю его, пока не получит мой мысленный приказ возвращаться. Найти он меня сможет где угодно. Этот демон не воспринимает слов, только такие вот мыслеобразы. Я срезал ножом лоскут кожи с ладони и скормил глазу на ножке. Посреди зрачка у него располагалась небольшая усеянная мелкими треугольными зубами пасть.

– Подождём здесь, – я встал и отряхнул штаны от налипшего мусора. От меня пахло кровью и огнём. Сегодня я никого не убил, хотя тот парень без лица может и не выжить. Но демон по моему приказу растерзал двух человек, отступников. Я не чувствовал угрызений совести, только холодок, что-то вроде тени страха. Однажды кто-то вот также выпотрошит меня.

– Всё это было так страшно. Я напала на человека. Не думала, что могу, – девчонка стояла, обхватив себя руками за плечи. Кажется, она была не в себе. Ей всё-таки не хватает цинизма истинного мага. Ирма слишком человечна для своих сил. – И мне было почти не страшно, когда та собака творила весь тот ужас. Мне было больно из-за едкого сока, но не страшно! Я, кажется, начинаю привыкать. Жуть-то какая!

Я пожал плечами. Девчонке сейчас было очень страшно. Она не хотела, чтобы кромешный ад моей реальности стал частью её жизни. Но с каждым проведённым со мной днём девчонка погружалась в него всё глубже. И сегодня ведьма поняла одну простую вещь: если она останется со мной, ей придётся стать частью всего этого кошмара, принять и поверить в него. Надеюсь, теперь она поймёт, что пора уходить.

– Ты оставалась со мной потому, что выплачивала свой долг крови. Теперь мы квиты. Если продолжишь таскаться за мной, всё это станет частью твоей жизни. Так что думай сама, – я специально разбудил своих духов, чтобы они слышали – я признал долг выплаченным. – Ты больше не обязана оставаться со мной.

– Не обязана. Но я ведь нужна тебе! – я кивнул. Сейчас действительно нужна. И пока что отпустить её я не могу. Для её же блага. Но она может уйти, когда захочет, это будет уже её выбор. И последствия тоже будут на ней. Ничего не поделаешь.

Я стоял и ждал. Улица, на которой мы остановились, постепенно заполнилась людьми. Служба закончилась, и толпе захотелось праздника. На нас никто не обращал внимания. Не удивительно, люди вообще по сторонам не смотрят, пока их не толкнёшь. Никому ни до кого нет дела. Мой мозг почти отключился, перешёл в состояние полусна, в голове вяло ворочалась мысль, что некромант нас, вероятно, ищет. Но сейчас мне было всё равно. На то, чтобы искать его, у меня не осталось сил.

Выждав ещё какое-то время, я стряхнул дремоту и призвал Смотрящего. Вскоре демон появился в поле моего зрения, ловко проскользнул между чьими-то ногами и остановился рядом со мной. Его так никто и не заметил, хотя люди всегда были слепы к тому, чего они не желают видеть. Я присел на корточки лицом к стене, чтобы закрыть его от прохожих, и положил ладонь на демонический глаз. Изображение было кристально чётким, ярким до рези. Демон не стал мучить меня, показывая всё, что он видел. Интересно, с чего такое милосердие? Обычно, сущности не утруждают себя сортировкой добытых сведений.

Смотрящий всё это время простоял у моста, ведущего к замку Ангела. Оставлять его там было рискованно, но в данном случае этот риск был оправдан. Уверен, проводившийся там ритуал имел непосредственное отношение к тому, что должно было произойти ночью в катакомбах. С помощью демона я видел то, что происходило у замка ещё совсем недавно. По мосту двумя шеренгами шли люди. Хотя, думаю, там и сущностей внешнего круга хватало, и не самых слабых к тому же. Они шли медленно, осторожно. Мужчина с бледным худым лицом в центре процессии нёс какой-то ящик. Я не мог рассмотреть как следует, но резьба там была явно не простая. Мой демон стоял в тени, стараясь не привлекать внимание. Когда процессия отошла от моста, он незаметно последовал за ними. Уверен, ящик скрывал мощь и сковывал силу того, что в нём находилось. Что-то наподобие моей шкатулки с кольцами. Это должен был быть достаточно крупный артефакт около полуметра длиной, продолговатый. И очень мощный. Его оберегает и контролирует целая толпа колдунов и сущностей! А трясутся они все как крестьяне перед своим господином! И, кажется, они совсем не рады, что им перепала величайшая честь тащить этот артефакт. Какой же силой он обладает? И что они собираются с ним делать? Активировать и напитать силой. Колоссальным количеством силы! Милорда это совсем не обрадует. Да и меня, если честно, тоже. Если вспомнить, сколько силы собрал один только священник в том городишке, страшно представить, сколько её будет сегодня в катакомбах, которые, кстати, по форме повторяют самые мощные силовые линии, сходящиеся под собором Петра. Признаю, у меня даже волосы зашевелились от ужаса. Это что-то божественного уровня, а в мире сейчас нет никого, кто мог бы с этим управиться. Если это выйдет из-под контроля… они что идиоты?

В таких случаях всегда лучше предотвратить, чем иметь дело с последствиями. Увидев оставленные мной трупы, святоши замерли. Судя по их лицам, такого они точно не ожидали. Интересно они знали, что тот старик готовит мне ловушку? Или он решил не сообщать своим хозяевам? Случайно старик оказаться здесь не мог. И экипаж, и появившиеся почти сразу его молодые родичи – всё указывало на то, что он хорошо подготовился к встрече со мной. Но откуда ему было знать, что я там буду? Шёл за мной от самого храма и напал в первом же подходящем месте? Вполне возможно.

В любом случае, святоши казались весьма удивлёнными. Двое мужчин отделились от общей группы, остальные продолжили своё шествие. Им стоило бы поторопиться, времени осталось мало. Оставшиеся позаботились о раненых и мёртвых, убрали кровь с камней. Надо же, кажется, они не хотят портить праздник горожанам! Радость и вера им сейчас необходимы для ритуала, так что они готовы скрыть любое зверство и закрыть глаза на любой порок. Если меня и будут искать, то только немногие посвящённые из ватиканских ищеек. Те двое едва успели закончить и вновь присоединиться к процессии, когда на площади появились первые люди в праздничных одеждах. Такие радостные и счастливые, как будто не идёт война, как будто за них не умирают солдаты. Что ж, пока ещё они могут радоваться. Святоши тоже изображали радость, а сами постоянно принюхивались и пытались разглядеть что-то на мостовой. Надеюсь, я ничего такого там не оставил! Теперь надо было уходить и срочно. Я убрал ладонь со Смотрящего и моргнул. После чётких видений демона мир казался расплывчатым и тусклым.

– Благодарю, ты свободен, – я отпустил демона и убрал круг призыва. Скоро уже ничего не будет напоминать о том, что произошло на той маленькой площади. Не останется ни пятен крови, ни её запаха, ни даже ощутимого лишь немногими посвящёнными следа недавней смерти. – Пошли, надо убираться отсюда.

Я попробовал встать и тут же сел обратно. Откуда могла взяться эта слабость? Ноги меня просто не держали, так что я сполз по стеночке и остался сидеть. Вроде бы крови отдал сегодня не так много. Или это Врата изгнания столько сил отбирают? Я же раньше их не применял!

– Подожди немного, я сейчас! – девчонка подскочила и куда-то убежала, мгновенно растворившись в толпе. Я сидел, безучастно глядя на проходящих мимо людей и мне было абсолютно наплевать, что со мной будет. Кажется, это называют апатией. Безразличие.

– Не спи, – прошептала мне шедшая мимо женщина с фиалковыми глазами и едва заметными, сжавшимися в точку зрачками. Не буду. Пока не буду. Если ты так говоришь, это, наверное, важно.

– Вот держи! – кажется, я всё-таки задремал. Девчонка вернулась и теперь стояла надо мной и улыбалась во весь рот. Не понимаю я её! Как она может так улыбаться после того, что видела, что сделала? Как она может относиться ко всему так легко? Большинство людей так загружены рутиной, что не способны радоваться чему-то так искренне. На кого-то давят обязанности и долг. Другие так боятся всего подряд, каждого своего вздоха и слова, что даже улыбка для них – вынужденное и тяжкое усилие. И только эта девчонка живёт и ни о чём не беспокоится. Хотя стоило бы!

Она протянула мне большой крендель с мёдом и орехами. Что ж, может, она и права. Подкрепиться мне точно не помешает. Только откусив первый кусок, я понял, насколько голоден. Сам не заметил, как съел крендель, даже вкус толком не почувствовал. А облизывать пальцы, оказывается, вкусно! Теперь я хотя бы мог стоять на ногах. Девчонка улыбалась, глядя на меня, и с наслаждением жевала свой крендель. Я поискал глазами торговку, у которой она его купила. Этот крендель определённо спас мне жизнь.

– Быстро беги к торговке и купи ещё штук десять, – сам бежать за едой я не собирался. Мне по статусу не положено. А вот ведьмочке это, кажется, только в радость. Вот пусть и бегает!

Я старался не выпускать Ирму из виду. На этот раз она вернулась даже быстрее. Я отобрал у неё пакет, отломил себе пол кренделя и засунул в рот. Не знаю, как быстро ищейки Ватикана выйдут на наш след, но мы оба провоняли кровью. Хотя теперь ещё немного мёдом и сдобой. Да и от платка, пропитанного едким соком, надо было избавиться как можно быстрее.

Пока мы шли через площадь, а потом какими-то переулками, я успел съесть ещё три кренделя. Силы вернулись, усыпляющий холод, так сильно контрастирующий с висящей в воздухе душной жарой, отступил. Оказывается, я сам не заметил, как истратил свои силы до последней капли. Во всех книгах всегда писалось – после призывов надо делать перерывы на несколько дней перед следующими! Но я себе такой роскоши позволить не мог. Слишком многое сейчас стояло на кону. Не только для меня, но и для всего мира.

Я не задумывался, куда иду, просто шёл. Девчонка семенила за мной, с жадностью поглядывая на свёрток с кренделями. Пришлось дать ей две штуки. А потом ещё две. Через какое-то время мы остановились в тени древнеримского акведука, развели небольшой костёр и сожгли платок. Дух-огневик едва не спалил вдобавок к нему мои брови. Кажется, духам нравились руины, которые встречались здесь на каждом шагу.

– Нам надо спрятаться, – я знал, куда нам следовало пойти. Это место чувствовалось даже на другом конце города. Прекрасное и пропахшее кровью – то, что надо, чтобы сбить со следа.

– Нас ищут? – девчонка и впрямь слишком наивна. Даже представить не берусь, как тупые крестьяне смогли её схватить. Наверное, пообещали накормить.

– Конечно. А мы пропахли кровью и ядом так, что не отмыться. Не в этой сточной речке точно, – я криво усмехнулся. Любая река, вокруг которой вырастает город, становится сточной. Таковы уж люди – эгоистичны и нечистоплотны. – По такому запаху нас легко найдут.

– Что же нам делать? – и опять это испуганное личико. Неужели мужчины правда на такое клюют? Им настолько льстит защищать слабую женщину, что они готовы на всё, если на них посмотрят вот таким вот испуганным невинным взглядом? Что за глупости! Какой дурак согласится терпеть у себя на шее бесполезную, слабую и жалкую женщину? Разве что он совсем себя не уважает и такая рабская зависимость ему необходима, чтобы хоть как-то поддержать своё самомнение.

– Сдохнуть! Или пойти туда, где кровью пахнет сильнее, – я раздражённо отмахнулся. Ирма удивлённо моргнула, но на мою вспышку никак не ответила, только покорно кивнула. – К некроманту идти нельзя. Ему здесь ещё жить. Мы окажем ему плохую услугу, если притащим к нему на хвосте свору инквизиторских ищеек.

Это ведьма смогла понять. Мы вышли из переулка и наконец-то увидели его. Огромное здание, возвышающееся посреди пустой площади. Его всё-таки расчистили от земли и мусора, не побоялись. Одно из величайших строений, дошедших до нашего времени. Оно пульсировало в ярком солнечном свете. Оно было соткано из теней.

– Что это? Странный дом какой-то, – девчонка с непониманием рассматривала строение. Конечно, ей даже на обычном человеческом уровне было не понять значение этого места.

– Пойдём. Потом расскажу, – я пошёл вперёд. К счастью, охраны не было, даже нищих внутри. Они все ушли на праздник в надежде на щедрость горожан и бесплатную кормёжку. Мне же лучше.

Внутри было тихо. По кругу стояли ряды каменных скамеек, внизу виднелся раскуроченный пол, а нём – некогда скрытые под настилом механизмы, теперь уже давно нерабочие. Прохладно. Когда-то здесь кровь текла рекой, а люди бились в агонии и экстазе восторга. Здесь умирали, здесь проигрывали и побеждали, здесь молились и проклинали. Здесь всё ещё пахло кровью. А ещё смертью, ненавистью, жадностью и животным удовольствием. Здесь всё ещё слышались крики: боль и восторг, слитые воедино. Духи внутри меня дёргались и струились в каком-то диком танце. Они чувствовали мощь и силу этого места, его кровь, его огонь. Чистые эмоции. Чистые инстинкты. Самые низменные, самые естественные, самые прекрасные.

– Где это мы? – робко спросила девчонка, испуганно смотря по сторонам.

Я остановился, замер и всей грудью вдохнул запах этого места. Значимая точка в истории моей семьи. Место, о котором я так много читал. Мои предки сражались с колдунами из далёких земель на этой арене. А человек, римлянин, с таким же носом как у милорда, взирал на это с трибун. И, когда они побеждали, толпа ликовала, а он улыбался. Наши истории переплетены гораздо дольше, чем милорд может себе представить.

– Это Колизей. Его построил император Древнего Рима. Здесь, на этой арене, люди насмерть сражались с людьми и дикими животными на потеху толпе, – я мечтательно улыбнулся. Это было время величия! Это был один из пиков расцвета и магии, и человеческой культуры. Я чувствовал мощь этого места, целительную, разрушительную и древнюю. Эти камни были пропитаны памятью об ужасном и великом. Я весь дрожал от переполняющего меня непонятного восторга. Духи внутри заходились беззвучным криком. Они ликовали. Их дымные тела вплетались в мои вены, в мои нервы, заставляя чувствовать их дрожь. Духи тоже помнили то, что происходило не с ними. Как и я сейчас.

– Ужас какой! Жуткое место! Как вообще от подобного можно получать удовольствие? – ведьме не понять. Хотя она, наверное, тоже чувствовала прилив сил там, на той площади, когда сражалась. И тоже испытывала удовольствие, когда победила. Просто не хотела себе в этом признаваться. Духам здесь точно нравилось. Большая часть испытываемых мной сейчас эмоций принадлежала им.

– И ещё как! Сейчас это именно то, что нам нужно. Давай найдём где-нибудь место и поспим. Вернёмся к Людвигу вечером, – некромант нас, конечно, будет очень рад видеть. Особенно, если заметит, что ватиканцы ищут кого-то. Надеюсь, всё же не найдут. – Ночь предстоит весёлая, так что постарайся отдохнуть.

– Зачем мне отдыхать, от меня ведь никакой пользы не будет. Я с Людвигом останусь! – всхлипнула девчонка. – Только до середины пути пойду. Вот зачем я тебе вообще тогда сдалась?

Я ничего не ответила, сейчас меня больше интересовало какое-нибудь достаточно удобное и чистое место в тени. Найти его было не так-то и просто среди каменных развалин. И почему она вечно цепляется к словам и накручивает себя по выдуманным причинам? Неужели нельзя просто довериться тем, кто лучше тебя разбирается в магии?

– Ты – ведьма, хоть и не обученная, – я старался объяснять как можно проще. – То есть маг-природник. Немёртвые таких не очень любят и стараются держаться подальше. Фактически, ты своим присутствием распугиваешь всякую мелочь и тех, у кого есть мозги, чтобы не лезть к некроманту и природнику сразу.

– Ходячий амулет, да? – девчонка всё-таки соображает. Хотя и не очень часто и не во всём. Поэтому на ней ещё и работа с травами и таскание сумок с ними же.

– В обжитую часть катакомб ты не пойдёшь, – я уже один раз повёл себя странно из-за этой дурёхи. Это едва не стоило мне жизни. В этот раз не будет никакого «едва». Я и так не уверен, что выберусь живым. – Не хочу, чтобы у меня под ногами что-то мешалось.

– Понятно, – совсем скисла ведьма. А я наконец-то нашёл подходящее место и бодро зашагал туда. Пусть дуется сколько влезет. Раз не спорит, значит, сама понимает, насколько слаба.

Толку от неё всё равно не будет, я в этом уверен. Ирме не хватит хладнокровия и опыта, чтобы выжить. Когда вернёмся к Людвигу, заставлю её приготовить мне настоев. Они у неё получатся сильнее, чем у меня. С природными ведьмами всегда так – они лучше управляются с травами. Я пристроился у какой-то поваленной колонны сбоку от рядов сидений. Сидеть на древних камнях было жёстко, холодно, зато тень укрывала от палящего солнца. Я привык к сквознякам, так что не боялся простудиться. Да и дух-целитель за мной присмотрит. Девчонка присела рядом, подавленная и несчастная. Что ж, мне оставалось только надеяться, что мои предположения были верны, и это место укроет нас. Если нет, мы проснёмся в окружении инквизиторов и сущностей.

Проспал я долго и проснулся от тычка под рёбра. Ведьмочка заснула, прижавшись ко мне и положив голову на плечо. Ворочаясь, она пихнула меня острым локтём в бок. Я стряхнул её с себя, за что чуть не получил кулаком в глаз. Кажется, она тоже не сразу сообразила, где мы и что здесь забыли. Инквизиторов вокруг не было. Кроме пары бездомных и нас в Колизее было пусто. Что ж, отлично. Теперь можно спокойно возвращаться к Людвигу.

– Поднимайся, у нас ещё много работы, надо успеть до темноты, – я зябко поёжился. Погода была неприятно жаркой для меня, но древние камни вытягивают тепло не хуже какого-нибудь немёртвого. Хотя эти камни и не были мертвы никогда.

– Какой работы? – у ведьмочки всегда было плохо с памятью и логикой.

– Мне нужны будут настои, рецепты дам, сделаешь, – так у неё не будет времени думать о своей бесполезности.

– Я же не успею! – теперь эта дура чуть не плачет, потому что от неё много требуют! А до этого ныла, что бесполезна. Всё-таки настроение у неё меняется слишком уж быстро, наверное, костёр и необработанный дар не прошли бесследно для её головы. Или отсутствие нормального образования и воспитания. Её учила только какая-то полоумная старуха, чему удивляться? Или у неё ещё что-то такое в прошлом было, что помогло ей слегка свихнуться. Мне нет до этого дела, раздражает только.

– Успеешь, – я отмахнулся от её доводов, меня это не слишком заботило. Идти к дому некроманта пришлось почти наугад. Никакой магией его было не найти, а дорогу я не знал. Только где он примерно расположен. А так я ориентировался на реку. По запаху найти её было легко.

Когда мы добрались до дома некроманта, уже почти стемнело. Я даже не успел постучать, когда дверь распахнулась. Он был зол, очень зол. И, в то же время, обеспокоен. Этот идиот волновался за нас. Не понимаю я его. Мы ему почти чужие.

– И какого упыря лысого вы от меня сбежали? – шипел некромант, затаскивая нас в дом. За такие слова его могли на костёр отправить, но с привычками трудно совладать. Хорошо хоть бдительных соседей у него не было. – Какого вонючего гуля вы шлялись где-то весь день? Инквизиторы по городу с самой службы бегали, как под рясу укушенные. Я уж думал, вы во что-то вляпались, и мне уже можно паковать вещи и переезжать жить на кладбище в соседнюю страну!

– Вообще-то ты прав, – выдохнул я. Не собираюсь оправдываться перед ним. Мы просто союзники, даже не друзья! Я всё равно не рассказал бы о нём. Ватикану нечем меня пугать. Все их пытки – ничто, по сравнению с пожирающим тебя заживо демоном или раздирающими твоё тело изнутри ледяными чуждыми существами. – Мы попали в неприятности. И весь день не шлялись, как ты изволил выразиться, а прятались. Я не хотел приводить инквизиторов в твой дом.

– Ну, спасибо хоть на этом! – некромант повернулся к девчонке. Кажется, беспокойства в нём было больше, чем злости. Мне стоило бы обидеться, что он считает меня глупым и слабым, но я почему-то был благодарен. – Ирма, расскажи лучше ты, что вы такое там устроили.

– Мы пошли к такому замку круглому у воды, – да уж, рассказчик из неё тот ещё. Хотя она формулирует мысли уже лучше, чем раньше. – Люк сказал, там будет что-то важное. Нас там ждали. Какие-то люди.

– Кто вас там ждал? – это он уже у меня спросил. Понял, что от девицы многого не добиться. Что ж, он прав.

– Мы пошли к замку Ангела. Меня утомила вся эта толкотня у храма, а оттуда тянуло чем-то интересным. Было у меня непонятное, но стойкое чувство, что там готовится что-то нехорошее. Это один из сильнейших магических узлов Рима, перекачанный силой до предела. Понятное дело, мне стало любопытно. Вот только нас там уже поджидали. Не у самого замка, конечно, до него мы просто не дошли. Мои духами проклятые родичи решили, что втроём легко смогут со мной расправиться, – я едва сдержался, чтобы не призвать на их головы кары всех внешних миров. Никогда не прощу! – Был там один старик, он мог подавлять чужих духов. Мои отрубились и не предупредили меня. Заметь я его раньше, вообще туда не сунулся бы. Духи у меня тихие, когда не нужны, просто спят. Я не сразу заметил, что с ними что-то не так.

– Интуиция ему наподсказывала! И что ты с ним сделал? – а вот теперь некромант уже испугался. Что ж, мы оба с ним те ещё храбрецы, особенно, когда дело не касается нашей работы.

– Он мёртв. Я изгнал его духов. И духов двух его приспешников, – знаю, что поступил глупо, но у меня были свои мотивы. Некромант должен понять. Эти отступники – пятно на роде заклинателей, скверна, которую надо уничтожить. Я лишь защищал четь своей семьи. – Их я убивать не стал, только закрыл им возможность держать в себе духов насильно. Знаю, мы нашумели. Пришлось уходить оттуда в большой спешке.

– Ты хоть осознаёшь, как рискуешь? Надеюсь, это того стоит. Кстати, если они ждали тебя, именно тебя, тогда всё твоё притворство ни к чему не привело. Говорил я, что твоя маскировка гроба трухлявого не стоит! – некромант покачал головой. Сейчас он рисковал больше меня и прекрасно это понимал. То, что он вообще нас пустил в свой дом, было огромной милостью с его стороны, и огромным риском. После сегодняшнего уж точно. – Или они просто страховали?

– Понятия не имею, некогда было выяснять. Одно могу сказать точно – они не ждали, что я могу призывать демонов, – это меня несколько удивило. Если у них сохранились записи о нашем совместном прошлом, они должны были понять, что означает серый цвет моей одежды. – Я послал наблюдателя к замку. Целая толпа ватиканцев выносила оттуда какой-то весьма неслабый артефакт. Кажется, у светлых даже незримые крылья вспотели, пока они его несли.

– Дрянь какая! У Ватикана целая гора древних артефактов и несколько сильных узлов под контролем. Святоши прибрали к рукам всё, до чего смогли дотянуться. И сейчас они решили соединить один из сильнейших артефактов и самый сильный, пресыщенный энергией узел, – некромант покачал головой. Вот сейчас он уже боялся по-настоящему. Вообще-то, меня от его слов тоже дрожь пробрала. Как-то времени не было всё сопоставить и сделать выводы. Самым разумным для нас сейчас было собрать вещи и уехать куда-нибудь на другой континент.

– Именно. Я должен узнать, что они задумали. И попробовать предотвратить. Если получится, – я понимал, как мало у меня шансов, но не мог хотя бы не попытаться. Нельзя позволять Ватикану творить всё, что вздумается! Когда-то уже позволили, и кончилось это последней магической войной! Хотя меня буквально трясло от страха. Не мой это уровень! Сколько раз я уже такое повторял? Ещё раз не помешает. У меня нет ни единого шанса!– Потом мы просто прятались в Колизее. Я решил, что там самое подходящее место, чтобы скрыть запах крови.

– Правильно. Там вообще отличное место. Мне нравится, – некромант оскалился в улыбке. Ещё бы ему не нравилось! Там всё пропахло смертью! Да ещё и насильственной. – Что ж, ты вёл себя не так глупо, как я боялся. В любом случае, отступать уже поздно. Надо готовиться.

Отступать сейчас было ещё страшнее, чем двигаться вперёд. Я кивнул, быстро написал рецепты настоев и протянул ведьме. Она начала было протестовать. Пришлось сказать, что я всё равно пойду, с ними или без них. Тогда она хотя бы занялась делом и замолчала. Некромант тоже перебирал свой арсенал. Катакомбы – это древний и наполненный силой могильник. Даже опытному некроманту там надо было быть начеку. Я проверял замки и скручивал в трубочки тонкие листы с кругами призыва. Их можно будет распихать по карманам или просто заткнуть за пояс. Потом я достал кольца и почти без опаски надел оба. Сила сущностей обожгла меня, прошлась волной по венам и едва не взорвала мозг. Через пару минут я всё-таки смог отдышаться. До сих пор не могу понять, почему кольца не убили меня. Друг друга они не переносят. Пальцы ломило, но я вполне мог это терпеть. Уже даже почти не страшно надевать их. Когда я сделал так в первый раз, думал, меня разорвёт на куски. Но от колец не осталось даже ожогов. Сейчас я волновался, но страха почему-то не было.

– Эй, Людвиг, – я снизошёл до того, чтобы вспомнить его имя. Сейчас оно того, возможно, стоило, – скажи мне, почему ты рискуешь, помогая мне? Какие у тебя причины?

– Всё ещё не доверяешь? – на лице некроманта появилась кривая усмешка. Конечно же, нет! Как будто он ожидал другого ответа. – Прожил бы здесь столько же, сколько я, понял бы. Это ведь не просто город, здесь всё пропитано историей. Люк, я ведь тоже храню воспоминания и летописи моего рода, и я тоже читал их. Вырос на них, как и ты. Я знаю, что Ватикан творил раньше и вижу, что он делает и что не делает сейчас. И ничего не могу с этим поделать.

Я не перебивал его. Кажется, некроманту пришло время рассказать мне о причинах своего безрассудства. Впрочем, я уже их понял. Ничего сложного, даже слишком банально. Ничем не хуже моих.

– Раньше я был просто хранителем. Старался сберечь древние знания и историю моей семьи. Подростком я совершенно не понимал, за что на меня свалилась эта гора пыльных книг, полных давно забытых жутких историй. Никакой нормальной жизни, только изучение древних фолиантов и кладбища по ночам. И знаешь, чем я занимался последние годы? С тех самых пор, как переселился сюда. Я читал, – некромант безнадёжно вздохнул. А чем ещё таким безопасным он мог заниматься в паре часов неспешной ходьбы от логова инквизиции? Хотя её уже официально упразднили, по факту она никуда не делась. – Я мог только хранить знания. Ничего другого не оставалось, силовые линии были пусты. Даже простые заклинания переставали работать. Сейчас же, когда магия начала восстанавливаться, я могу возродить древнее искусство. Понимаешь, Люк, мы можем возродить наши семьи в былом величии! Теперь уже Церковь не так сильна. Да и миру нужна сила, нас поддержат!

– Никому мы не нужны, Людвиг, – я невесело усмехнулся. Мы ждали слишком долго и превратились в трухлявые пни. Мы состарились ещё до рождения. Парочка отживших своё выродков. – Мы устарели. И наша магия никому уже не нужна.

– Нужна, сейчас особенно. Мы можем приручить и использовать токи силы, переполняющие мир. Можем, но продолжаем прятаться по привычке, – некромант распалялся всё сильнее. Он ходил по комнате и размахивал руками. Я не мог понять, чего в нём больше: восторга, страха или отчаянья. Впрочем, во мне всё это тоже было перемешано. – Я устал от этого, но я ничего не могу сделать! Понимаешь? Ничего не могу изменить, только наблюдать! Я должен выжить! Любой ценой сохранить древние знания. Понятия не имею, остались ли другие мастера моего искусства, и поэтому я должен жить. Не смотря ни на что!

– И тут появляюсь я, маленький глупый ребёнок, жаждущий крови святош, – немного самоиронии не повредит. Я просто не смог усидеть на месте, хотя и должен был – как он. Обязан был жить. Но слишком сильно их ненавидел. Как я мог жить, запятнанный, когда они жировали здесь, в Риме?

– Именно. Наконец-то я могу сделать хоть что-то, – некромант выдохся и обессилено упал в своё кресло. Я ждал такого ответа с самого начала. Он уже просто бесился от бессилия. – Хоть и чужими руками. Вот только не понимаю, зачем тебе это надо? Ты ведь тоже не хочешь умирать. Не должен!

– Не хочу. Не должен. Но это моя месть. Я не могу иначе. Не смогу жить, зная, что живы они. Они пятнают мой род, пятнают меня, – я решил быть немного более искренним. В конце концов, некромант излил мне свою душу. Настала моя очередь стряхнуть пыль с желаний и эмоций, пока совсем не заржавели. – Для меня духи всегда были союзниками, равноправными партнёрами. Не рабами. Я не могу простить моих проклятых родичей за то, что они делают. Они просто позорят мою кровь. Они принуждают их, заставляют силой. Это непростительно!

– Знаешь, Люк, а ты уверен, что это твои собственные чувства? – Людвиг внимательно посмотрел мне в глаза. Долго, вдумчиво, словно хотел рассмотреть в глубине зрачков кого-то другого. – Духи жили в тебе очень долго, может быть, эта ненависть вовсе не твоя. Может быть, это их чувства.

Я стоял и молчал. Ненависть, рождённая духами? Разве они на такое способны? Что я должен ему на это ответить? Понятия не имею. Наверное, он был прав. Возможно, это были всё-таки мои чувства. Или всё вместе. Пары секунд мне хватило, чтобы понять – мне всё равно. Духи уже слишком давно были частью меня, чтобы разделять наши желания и потребности. Мне без них не выжить. Им без меня – тоже.

– В этом нет ничего такого. Просто вы уже срослись, – некромант пожал плечами. Как же меня иногда раздражал его фатализм! Он слишком привык терпеть и мириться с обстоятельствами. Разве такое может не бесить? Хотя, наверное, он иначе просто не выжил бы. Если доживу до его возраста – сам таким стану. – Но я понимаю. Ты творишь свою месть, а я – свою. Только и всего, Люк, только и всего.

Я кивнул. Меня вполне удовлетворило такое объяснение. Всё-таки мы с ним слишком похожи. Мы можем понять друг друга. Не знаю, пугало это меня или раздражало. Но я всё-таки был рад, что здесь у меня был такой хороший союзник. Что кому-то ещё, кроме меня, потребовалось отомстить и навредить Ватикану. Что кто-то ещё осмелился. Ведь здесь все так любят Церковь. А тем, кто её не любит, никогда не хватит мозгов приехать сюда, остаться здесь, шпионить и ждать. Зря. Расправляться с врагом надо в его логове, когда он не ждёт удара, когда чувствует себя в безопасности. Если, конечно, сил хватит. У меня точно не хватит. Но я могу хотя бы пошпионить немного и рассказать милорду. И сделать какую-нибудь гадость, если получится. Но для этого я должен выжить. Умирать мне никак нельзя. По той же причине, по которой Людвиг сидит у самого подножия Святого Престола и играет роль добропорядочного христианина. Интересно, ему действительно верят? Неужели никто ни разу не усомнился в благонадёжности мрачного аптекаря? Сомневаюсь. Скорее, просто не трогают, как безобидного.

Для того чтобы выжить, мне придётся проиграть хотя бы одному из моих соперников. Меня это не беспокоило. Если хочешь победить, надо быть готовым чем-то жертвовать. Даже если победа – это всего лишь шанс выжить, а жертва – твоя гордость или даже свобода. Что-то из этого придётся отдать, и я даже знаю – кому. Живой всегда сможет взять реванш, мёртвый не сможет уже ничего. Моя душа с самого рождения не принадлежит мне, а значит, самое важное я давно уже потерял. Всё остальное – мелочи.

За окном было уже совсем темно. В городе продолжался праздник, и мне совершенно не хотелось снова нырять в эту дикую пляску лицемерия, глупости и фетишизма. Но пока они там, проход свободен. Пока толпа беснуется в экстазе идолопоклонничества и лжи, мы можем попасть в подземные катакомбы без особых сложностей. Пока эти слабые и жалкие ублюдки упиваются своей жизнью в то время как солдаты гибнут за них на войне, мы можем проникнуть в самое сердце их жадного культа. Ведь они сами нас туда пропускают. В день, когда рухнули стены этого мира, люди, что празднуют, не ведая собственного зла, проложили нам путь к подножию самого греха. Что ж, я воспользуюсь шансом.

Часть 3. Артефакт. Глава 17. Копьё Судьбы

Некромант нервничал, когда мы шли по заполненным праздничной толпой улицам, но нам повезло. Дом, через подвал которого мы пробирались вчера в катакомбы, был пустым и тёмным. Мы стояли через дорогу от него и ждали, пока пройдёт очередное шествие.

– Тебе стоит поучиться уважать хоть немного чужую веру, – не то чтобы он говорил это на полном серьёзе. В глазах его среди отблесков пламени скакали бесенята. Но и шуткой это тоже не было. – Тебе как никому иному должно быть известно, что истинная вера действительно способна творить чудеса.

– И сколько этой истинной веры во всех этих людях? – я говорил медленно, растягивая слова и позволяя им стекать тяжёлыми ядовитыми каплями с моих губ. Презрение. Мало кто действительно заслуживает иного отношения.

– Если на тысячу лицемеров и глупцов найдётся хотя бы один верующий – это уже немало. К тому же, эта вера, эта религия нужна людям. Им без неё не выжить, – некромант был прав, люди не только слишком глупы, они ещё и слабы и слепы. Им нужен поводырь. Не важно, кто это будет: священник, жрец, диктатор, хозяин. Они найдут или создадут того, кто будем им говорить, что можно делать, а что нельзя. Потому что сами они этого понять не в состоянии. Стадо не может без пастуха. Люди хотят отдать свою свободу, свою жизненную силу, им нужен тот, кто согласится её взять.

– Сейчас идёт страшная война, – не очень убедительно вступила ведьма. Она этой войны не видела и не знала, что это такое. Её скудного ума едва ли хватило бы, чтобы осознать её масштабы. – Без веры солдатам было бы тяжело.

– Умирать и не знать, что их ждёт? Насколько же люди эгоистичны и трусливы! – я не мог и не собирался сдерживать яд, сочившийся из моих слов. Да, люди такие – они готовы идти за тем, кто громче кричит, и молить о спасении того, кто его обещает. Вот только всё это ложь. Я видел и знал, какой ценой Британия сейчас сдерживает врага. Сколько сил и средств она вкладывает в то, чтобы хотя бы удержать фронт. Я знал, как тяжело это даётся милорду, сколько времени он потратил на подготовку и что он отдаёт ради победы сейчас. Поражение для него недопустимо. Но вся эта борьба ломает и выпивает из него жизнь. Иногда я даже жалею, что не видел того, каким он был до всего этого. Каким он был, когда был свободен. – Посмотри, они празднуют. Наслаждаются своей жизнью, упиваются праведностью. И потом они не пойдут сражаться, не отправятся на поле боя или в госпитали. Они пойдут молиться за сражающихся. Молодые и сильные мужчины и женщины, монахи и миряне будут просто просить высшие силы о победе. Они думают, что этого достаточно. Этим они оправдывают свою трусость.

– Злой ты, парень, – некромант хлопнул меня по плечу и шагнул вперёд. Шествие уже перетекло в соседний переулок, – или, скорее, озлобленный.

– Да какая от Церкви может быть польза? – если верить хроникам моей семьи, Ватикан занимался только травлей магов и попыткой сохранить за собой монополию на силу. И ещё вытягиванием денег из населения.

– Большая, парень, очень большая. У тебя просто не было возможности этого увидеть и понять, – некромант покачал головой. Обращается со мной как с неразумным ребёнком! – Они делают много того, что другим просто необходимо. Кроме госпиталей и приютов, кроме войсковых капелланов и духовников, есть ещё кое-что, что не так бросается в глаза. Людям нужно чудо, нужно знать, что есть что-то высшее. И Церковь даёт им это. Подумай сам, наша магия для нас – та же религия. Со своими чудесами и ритуалами. Наверное, даже со святыми. Так что не суди людей, ты же от магии тоже не захотел отрекаться. И без всяких на то причин. И я не откажусь. Ни мне, ни тебе для этого оправдания не нужны.

Над словами некроманта стоило поразмыслить. Это была его собственная философия, которая помогла ему выжить здесь, в Риме. И она была не лишена здравости и логики. Думаю, он всё-таки был прав. Но я слишком упрям, чтобы так просто в этом признаваться даже самому себе. Легче просто верить в собственное упрямство.

В подвал мы проникли без каких-либо осложнений. Знакомый путь, хотя и в полной темноте. Ведьма цеплялась за меня, я же шёл, ведомый духами. Как умудрялся ориентироваться некромант, понятия не имею. Может, он сюда вообще через день ходит. Когда за мной закрылась крышка лаза, я невольно задержал дыхание. Весь этот живой, праздничный город остался за спиной. Он был так близко, но уже совершенно недосягаемый. Страшно не было, я чувствовал только возбуждение и азарт. Страх придёт потом и очень не вовремя, как всегда, впрочем.

– Можете выдохнуть, здесь нас никто не услышит, – некромант едва мог говорить от волнения.

Ещё бы! Даже ведьма должна была почувствовать. Катакомбы были пропитаны силой, магией, энергией! Снаружи это почти не ощущалось – святоши позаботились о том, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но жизненная энергия, щедро отдаваемая верующими через молитвы, продолжала стекаться сюда со всех улиц города. Чем искреннее религиозный экстаз, тем больше дар. В этом и заключается суть всех религий – последователи просто кормят своего бога.

Энергия струилась по переходам, будила всю нечисть и нежить, что обреталась в древних могильниках. Она принизывала всё, от неё дрожал воздух и каждый нерв в наших телах. Святые отцы собрали просто немыслимое количество энергии. Жаль, что специальным образом заклятый купол собора Святого Петра не даст почувствовать творящееся здесь непотребство где-либо за пределами Вечного Города. И, думаю, не в первый раз. По мне, так именно Рим надо было назвать Содомом. И уничтожить. Здесь творится больше всяких гадостей, чем в любом ином городе мира.

– Как будто в реке в стремнину попала, – выдала что-то умное девчонка. А ведь права, магии было столько, что она ощущалась физически! Наверное, сюда сейчас сходятся ещё и потоки энергии с предместий. Хочется верить, что с одной стороны этот поток слаб. Там, где мы с ведьмой изменили печати.

– Именно, просто в голову не укладывается! Вороньи потроха, да что же они задумали! – не пойму, он в восторге или в ужасе? Кажется, в равной степени. Меня тоже трясло. Духи в моём животе устроили догонялки и на поворотах тормозили зубами об органы. – Никогда не чувствовал ничего подобного! Не думал, что магии может быть так много. Слишком много.

– Я тоже, – мы привыкли обходиться крохами от того изобилия, что было доступно Ватикану. И они нас ещё боялись.

– Немёртвые и Тёмные сейчас тоже перекачаны энергией, могут убить просто так. У них сейчас мозгов как у новорождённого кукушонка, зато кровожадности, как у голодного волка зимой, – некромант заметно нервничал. Я и сам под его влияние начал огладываться и вслушиваться в шелестящую тишину катакомб. Надеюсь, у сущностей в кольцах голова не закружилась. – Так что доставай соль и розмарин, девочка.

– И что мне с ними делать? – есть, разумеется! Когда девчонка начинала бояться, она совершенно теряла способность соображать.

– Соль держи наготове, розмарин разотри в пальцах, запах отпугнёт, – а вот теперь некромант стал пугающе сосредоточенным. Я ещё никогда не чувствовал себя таким бесполезным, вот только это совершенно не моя территория. Моя работа начнётся позже, когда некромант с ведьмой доведут меня за ручку до нужного места.

– А разве они тебя не испугаются? – наивность – вот отличительная черта этой девицы. Уже почти не смешно.

– Немёртвые могут, если совсем не свихнутся от этого кошмара. А вот над Тёмными у меня почти нет власти, – некромант достал ладан и положил в маленькую керамическую мисочку. Тёмные не очень-то жалуют этот запах.

– А что они вообще тут делают, под храмом? – спросила девчонка. Мне пришлось ещё раз себе напомнить, что она совсем необученная, и ждать от неё знания хотя бы основ бессмысленно.

– Жрут, – последовал короткий и, по сути, верный ответ. – Они пришли сюда или родились здесь, когда это место ещё было действующим кладбищем. Понимаешь, девочка. Тьма не может без света. Тёмным нужен свет человеческих душ.

– Но какой свет на кладбище? – она едва не споткнулась и испуганно пискнула, отшатнувшись от пробежавшей мимо крысы. Жирная зверюга даже не соизволила оглянуться на её визг.

– Это же просто, девочка. Скорбь. Если люди скорбят, и притом искренне, значит, умерший был им не безразличен. Это и есть свет душ, который жрут Тёмные, – в мире вообще хватает всяких загадочных тварей, о которых никто уже не помнит и не знает. Светлые твари, например, предпочитают злачные места, закрытые школы, исповедальни и тому подобное – им нужна тьма греха. – Сейчас тут находится собор, так что им перепадает от молитв, особенно заупокойных.

Девчонка уже напредставляла себе неведомых тварей, высасывающих свет, кровь, душу и много чего ещё. Не всё так просто. Хотя, в чём-то всё-таки верно. Потому и существует поверье, что нельзя слишком долго скорбеть. Можно отдать весь свет своей души до капли и угаснуть.

Мы шли вперёд почти без задержек. Одно то, что в нашей тёплой компании был Людвиг, уже отпугивало многих тварей. Обитатели кладбищ прекрасно знали, чем им грозит встреча с некромантом. Они чуяли его издалека и просто не подходили к нам. Хотя Людвиг не бездействовал, он всеми силами обеспечивал нам защиту и прокладывал путь. Он бормотал защитные слова постоянно, почти не прерываясь. Я не понимал его формул, не знал заклинаний и плохо понимал язык, на котором он заклинал, а потому особо не вслушивался. Каждому – своё. Девчонка шла за ним след в след и упорно сжимала в одной руке соль, в другой – перетёртый розмарин. Меня уже мутило от смеси запахов хвои, ладана, канализации и магии. И ещё фиалок.

– Всё, парень, дальше я ни ногой. И девчонку с тобой не пущу, – мы стояли у самой границы облагороженных катакомб. Отсюда я мог видеть свет сотен светильников. – Я проводил тебя, и если ты действительно полный псих, дальше иди сам. Мы будем ждать тебя снаружи.

– Да, мы будем ждать, – едва не всхлипнула девчонка. Они меня самого здесь хоронить собрались что ли? – Так что ты возвращайся.

– Я последний в роду. Я не могу умереть. Особенно здесь и сейчас, – я надменно вскинул подбородок. Мой страх принадлежал только мне. Я уже всё решил и знал, как действовать. – Так что ждите. Я вернусь.

Это, конечно, были громкие слова, но оставаться в тёмном коридоре под защитой лишь пары красных ниток на запястье было страшно. Хорошо хоть некромант не додумался навесить на меня ожерелье из рябины! Красный цвет отпугивает иных существ, ограждает от зла. Но защитит ли он от Церкви и от того, что они собирались призвать? Что-то я очень сомневаюсь! Не будь это призыв, им не нужна была та репетиция в академии милорда. В том, что это была именно она, сомнений у меня уже не осталось.

Я пошёл на голоса и свет. Духи внутри замерли, свернувшись клубками в животе и руках. Мышцы потом болеть будут! Сколько раз просил их ограничивать свои перемещения полостями и органами! Кольцо демонов нагрелось, а духов – стало холодным как лёд. Страшно. Действительно страшно. Как там говорил Людвиг? Пройти в сторону к обрушенной стене. Я шарахнулся в бок, едва успел спрятаться от каких-то монахов. Все они были сущностями, нормальных людей тут точно не встретишь.

Как я и предполагал, святоши устроились рядом с могилой святого Петра. Вообще-то, самой могилы там не было, но это место объявили ею, потому что оно было центром силового узла. И именно в него сейчас стекалась вся магическая энергия. А было её просто колоссальное количество! Я нашёл ту площадку, о которой говорил Людвиг. Действительно, удобное место, откуда всё отлично просматривалось. Лучше бы я этого не видел! Наверное, тогда был бы более высокого мнения о Ватикане.

На месте могилы Петра они поставили алтарь – чёрный камень покрытый древними письменами. Я смог различить лишь немногие из них, да и то с помощью духа-усилителя, сделавшего моё зрение болезненно-острым. А прочитать – лишь некоторые из увиденных. Там были знаки усиления, смерти, изъятия, души, жертвы – больше ничего не разобрал, но и этого хватило. Мерзость какая! Откуда они только притащили этот булыжник? От него буквально разило чем-то очень древним и нехорошим.

Я сидел, скорчившись на холодном камне, и старался не шевелиться. Ноги уже начали затекать, а спина – болеть. Вокруг алтаря полукругом стояли священники – многие кардиналы, епископы, несколько простых монахов и секретарь Папы. Почти все они были сущностями. Людей было всего двое или трое. Разумеется, сам понтифик не явился – слишком рискованно. В первом ряду я разглядел ещё одну весьма занятную парочку – Мариуса и его дружка Квентина, куда-то уже задевавшего своих мышей. Их обрядили во всё белое как овец на заклание или ведьм для костра.

У алтаря по бокам высились две фигуры. Они привлекли моё внимание в первую очередь. Андрогины метра три ростом – по крайней мере, они выглядели как андрогины – в драных белых балахонах и с развевающимися белыми волосами. На глазах у этих существ были повязки – полоски грубой небелёной ткани. Они были красивы, и красота эта пугала. Слишком эти двое были совершенны и слишком не люди. У них было по одному крылу – у одного левое, у второго правое. Ангелы. Светлые сущности внутреннего круга. Рты обоих были раскрыты в беззвучном крике. Судя по повязкам на глазах, они из свиты Слепого Пастуха, одного из сильнейших Светлых. Я ведь даже их язык толком не знаю! И что мне с ними делать? Мой род уже много веков не заключал контрактов со Светлыми. Последнюю тысячу лет точно! Кстати о родне… эти ублюдки моего рода стояли в стороне отдельной группой. Многовато для меня одного.

– Ты не один, – и не поспоришь.

Мне оставалось только ждать и надеяться, что хоть что-то прояснится. Я разложил листы бумаги с нарисованными на них кругами призыва. С духами надо быть осторожным, раз уж здесь столько псевдо-заклинателей. Использовать их можно будет только в крайнем случае или если эти выродки отвлекутся. Потом я проверил кольца и замки – всё было на месте. Как бы ещё справиться со страхом, от которого холодеет в затылке и пересыхает во рту? Одного долга перед родом и милордом мало, чтобы добровольно бросить вызов всему Ватикану. Чтобы там ни говорил сиреневоглазый, я здесь один. Других магов нет, а сущности… только на них и могу положиться!

Священники внизу запели. Их речитатив был заклинанием, очень длинным и сложным. Из какой только бездны они выкопали эту древность? Такое лучше просто похоронить и забыть! Это было отсроченное жертвоприношение, насколько я понял. Ритуаролог из меня не важный, знаю только основы. Я видел и чувствовал, как переплетались линии силы, как они дрожали, как в алтарь вливалась энергия. Этот камень – лишь передатчик, накопитель. Всю эту силу он отдаст артефакту, который на него возложат. И, думается мне, этот артефакт я уже видел тогда на мосту у замка Ангела. Осталось лишь немного подождать. Камень уже начал подрагивать и расплываться – больше энергии он мог просто не выдержать.

Наконец-то появились те священники, что вынесли артефакт из замка Ангела. Они шли к алтарю, остальные расступались, не прекращая петь. Интересно, они долго репетировали? Ни один не сфальшивил, ни один не сбился, не перепутал слова. Процессия подошла к Мариусу и Квентину. Священники замерли в торжественных позах. Мне от этого почему-то захотелось смеяться. Нервы шалят, наверное. Квентин, секунду помедлив, открыл футляр. Если бы Мариус тогда справился, чего быть, разумеется, не могло, сейчас он бы держал в руках один из сильнейших артефактов, созданных в этом мире. За всю свою историю этот предмет множество раз менял форму и имя. Сейчас он был известен как Копьё Судьбы, Копьё Лонгиния или Лонгина, артефакт, по силе не уступающий Граалю, только имеющий противоположную направленность. То, что может убить бога.

Мне даже думать не хочется, зачем Ватикану эта вещь. Вернее, зачем она могла понадобиться им сейчас и зачем они перекачивают её энергией! Уж точно не в войне помогать собрались! И вот что мне делать? Там, внизу, целая куча сущностей и магов-теургов, два ангела внутреннего круга и горстка выродков, из-за которых я не смогу призывать духов. И огромной мощи артефакт, который они неизвестно зачем достали. Самое могущественное оружие, существующее сейчас в мире! А ведь его считали давно утерянным! Поверить не могу, что всё это время оно было здесь! Если бы только милорд знал! Если бы Людвиг знал, он был бы зол не меньше меня. И напуган не меньше.

– Ты знаешь, что делать, – демон был прав! Проклятый ублюдок, что б его благословили святые отцы Церкви! У меня не было выбора! Я не мог допустить завершения ритуала! Это уже была не личная месть. И уже даже не имело значения, выживу ли я или погибну. Есть вещи важнее жизни, важнее рода, важнее всего.

– Призываю тебя, Дева-скорпион. Приди и выполни мою просьбу, – я внутренне сжался. Она сожрёт меня и не подавится! Горло перехватило спазмом удушья. Она явилась почти человеком, в полном своём демоническом обличии Дева просто не уместилась бы на площадке.

– Слушаю тебя, мальчик. Зачем ты позвал меня? – я ей не ответил. Только поднял голову и посмотрел в глаза. Чёрные с тремя рыжими крапинками зрачков в каждом. Они затягивают и подчиняют. С ними не совладать. Так и хочет шагнуть к ней, обхватить руками худой торс, позволить всем щупальцам, клешням и ножкам обвить тело. Слиться и отдаться ей. Невыносимо. Тяжело. Мне пришлось напомнить себе, как выглядит человеческое женское тело, которое для меня, как для человека и мужчины, должно казаться привлекательным. Вспомнилась Ирма.

– Прошу, выполни мою просьбу. Сразись за меня. Сразись рядом со мной, Дева-скорпион, – я протянул руки ладонями вверх. Знак мольбы, беззащитность. Это не приказ, если она захочет, она сможет отказаться. Или убить меня. Не важно. Сейчас это уже не имело значения. Оправдан был любой риск. Я смотрел ей в глаза, если она захочет ударить, я не стану сопротивляться, просто не смогу. Вся моя воля сейчас уходила просто на то, чтобы стоять на месте и не касаться её. Если я коснусь, я умру.

– Мальчик, до чего же ты смешной, – она растянула свои пухлые губы в улыбке, обнажая острые зубы. Я ждал. Дева приблизилась ко мне, коснулась длинным шипастым языком моей щеки. Я старался не дрожать. Хотя бы не опускать руки, хотя бы не отводить взгляд! Выдержки мне хватило лишь на то, чтобы не закричать в голос. – Твою просьбу я выполню, но что ты дашь мне взамен?

– Плоть сущностей внешнего круга, плоть магов-теургов и плоть ангелов Пастуха, если кишка не тонка! – я усмехнулся, криво и зло. Серьёзно, мне Ад уже не страшен! Там ведь все такие милашки! Она рассмеялась. Никогда не читал и не слышал, чтобы демоны смеялись, а она уже вторая после Демона Покровов. Смех у неё был красивым, да и сама она была просто прекрасна. Маленькие ножки на её змеиной половине туловища пошли волнами.

– Демон Покровов, призываю тебя. Приди и выполни мою просьбу! – я продолжил собирать свою армию под радостный смех Девы-скорпиона. Он откликнулся и пришёл на мой зов, принял условия.

Я выдохнул. Осталось ещё двое тех, кого я могу позвать на этот бой. Контракт с одним я заключил с помощью замка. Это был Повелитель Насекомых – один из мерзейших демонов, похожий на огромную личинку. Гадостное создание, зато способное призывать свои мелкие аватары в немыслимых количествах. Другими словами, у него всегда была армия плотоядных личинок. Ещё один, Мечник – демон, похожий на ужасно тощего мужчину, который выглядит как скелет, обтянутый кожей и лишь слегка прикрытый клочками ткани. На голове его красовался огромный рогатый чёрный шлем, а в руках он всегда таскал двуручный меч, чёрный и здоровенный. Глаза у Мечника были ярко-голубыми. Его я призвал по договору кольца. Они все согласились, все пришли по первой же просьбе. Не знаю, было ли это делом рук Белого демона или же нет. Но впервые в жизни я никому из них не приказывал, я именно просил.

Да уж, на площадке стало тесно от всяких монстров! А эти придурки внизу так ничего и не заметили. Ангелы внутреннего круга бились в агонии, прикованные к алтарю цепями. Или они так радовались? Не знаю. Они корчились, разевая рты, и тянули руки к людям. Не обнять хотели, явно. Кажется, даже самоуверенный Квентин их боялся. Приятно было видеть, как дрожали его руки. А ведь лицемерный ублюдок до конца пытался держаться заносчиво. Получалось плохо. Какой-то мужчина в одежде обычного монаха-бенедектинца читал длинное заклинание-приказ у самого алтаря, на который Квентин положил наконечник Копья. Пора с этим заканчивать! Я активировал замок духа-Ледовика. Хорошее начало представления – неуравновешенный дух, которого невозможно связать или подчинить! Как невозможно удержать воду.

– Смети их всех! – я указал беснующемуся духу вниз. Он рванул туда, даже не повернув ко мне своей маски. Думаю, он сделал бы это и без приказа. И как только вся эта орда демонов потерпела призыв духа в их присутствии?

– Уничтожьте нечестивцев! Возьмите их плоть! – я отправил вслед за духом демонов. Пока мои родичи, рви их на части клешни моей милой Девы-скорпиона, будут заняты отловом Ледовика, тёмные сущности займутся остальными.

Внизу разверзся настоящий Ад. Не все успели вовремя сообразить и защититься. Не у всех хватало сил. И не все знали, как это сделать. В конце концов, прошло уже много веков с тех пор, как тёмные сущности последний раз участвовали в сражениях этого мира. Зрелище завораживало. Я откровенно им наслаждался.

Маленькие, сочащиеся слизью личинки Повелителя Насекомых копошились, слизывая кровь с пола. Дева-скорпион жадно вгрызалась в горло монаха, удерживая его руками за плечи, на её клешни был насажен ещё один. Судя по тому, как активно тот трепыхался, он был сущностью. Демон Покровов скользил по теням, нападая со спины. Ледовик устроил настоящий шторм, разбрасывая вокруг осколки льда.

– И почему они меня послушались? У меня ведь нет сил и власти над ними. Я слаб, – я не обращался ни к кому конкретному, просто пытался понять.

– Потому что ты попросил их. Как равных. Ты доверился им, – я ни секунды не сомневался, что он явится. Белый демон просто не мог пропустить такое веселье. И пришёл он без призыва, без приглашения. Когда я добровольно дал ему испить своей крови, я, судя по всему, создал внутри себя его персональные врата. Что-то вроде круга призыва или, скорее уж, контракта, написанного на моих венах. Пока я жив, он может приходить в этот мир, когда захочет. Теперь этот мерзавец от меня не отстанет!

– Не говори глупостей. Просьба – это не повод умирать или сражаться за кого-либо. Тем более, за такого слабака, – я пожал плечами. Это было очевидно для любого, кроме него. В просьбе можно отказать даже равному. Но я начал понимать, что Белый демон имеет в виду. Он никогда не говорил прямо, но вот намёков делал сколько угодно. Я мог призвать столь сильные сущности только одним единственным способом – заключив нежёсткий договор. Попросив их. В этом случае сущность может согласиться или убить меня в зависимости от настроения или желания. Или просто уйти обратно, отказавшись дальше иметь со мной дело. Но ни одна не ушла, все согласились.

– Они признали в тебе Заклинателя, наследника Истинного Заклинателя, – я спиной чувствовал его дыхание. Кажется, он наклонился ко мне. А я смотрел вниз, туда, где по моей просьбе сражались сущности, где текла кровь, и кусками разлеталась плоть. Бой не на жизнь, а на смерть. Всего лишь по моей просьбе.

– Кого? – я действительно не понял, что он имел в виду.

– Ты зовёшь его своим легендарным предком, – усмешка. Он издевается надо мной!

– Я так и не выбрал сторону. Не смог решить, кого заклинать, – я покачал головой. Прозвучало жалко. И почему я оправдываюсь перед ним? Серый – цвет неопределённости.

– Ты выбрал. Ты не стал решать, каким Путём идти. Ты принял все Пути в своём сердце. Как и основатель твоей ветви рода, – Белый демон улыбался. Я был уверен в этом, хотя и не мог видеть его лица. Тонкие белые пальцы сущности коснулись моих плеч. Я обернулся. Не самое мудрое решение! Он был близко, слишком близко, и я едва не потерялся в сиреневом безумии смотрящих на меня глаз.

– И что мне теперь с этим делать? – я чувствовал себя обманутым. Вместо гордости во мне боролись обида и злость. Столько лет я не мог понять, что делаю не так! Столько лет считал себя ничтожеством! А они, видите ли, признали меня! Да кто им вообще право давал? У меня начали подкашиваться ноги.

– Веди свою армию в бой! Это то, что ты должен сделать. Приказывай, – и он склонился передо мной. Сущность немыслимой мощи, от одного присутствия которой у меня тряслись ноги и замирало сердце, стояла совсем рядом, касаясь меня. Приказывать? Это всё равно что приказать смерчу двигаться в нужном тебе направлении. Без каких-либо особых сил и причин.

– Останови это безумие, – я замолчал, подбирая слова, пытаясь угадать, что именно я должен сказать. Это ведь не было правдой. Безумие не остановить. Впрочем, я давно уже понял, чего хочу на самом деле. Ничего сложного. Очевидно. И совершенно безумно. Я посмотрел в две фиалковые бездны. – Я хочу этот артефакт, добудь его для меня.

А потом он толкнул меня. Нежно коснулся шеи, скользнул ладонями вниз на грудь и толкнул. Я падал спиной вперёд и видел только каменный потолок над головой. Наверное, он спрыгнул вслед за мной. Не успел рассмотреть. Я упал на что-то мерзко шевелящееся и хлюпающее. Ещё одно существо, вырожденное Повелителем Насекомых. Гадость какая! Теперь я ещё и весь в слизи! Выбраться из этой склизкой плоти тоже было непросто. Руки скользили, над головой то и дело пролетали щупальца, духи и боевые заклинания. С трудом мне всё-таки удалось встать на ноги. Сделав шаг, я едва не поскользнулся на луже крови. Какой-то человек лежал с кишками наружу. Я переступил через него и пошёл дальше. Кровавый ад, иначе творящееся здесь, в святом месте христиан, не назовёшь. И устроил его я.

Мой приказ сиреневоглазому был не слишком разумен. Белый демон не мог забрать артефакт, пока рядом с алтарём бесновались Светлые. Я всё-таки поскользнулся и упал. Весь пол подо мной был залит кровью людей и сущностей вперемешку, рядом валялось несколько мёртвых уродливых насекомых и ещё живой ангел внешнего круга с большим куском льда, проткнувшим мозг через глазницу. Я встал, стряхнув с себя останки жирной белесой личинки. Эту одежду уже не спасти, придётся просто сжечь. Я перелез через раскуроченный надгробный камень какого-то римлянина и наконец-то подошёл к алтарю. Ангелы заволновались, вытянулись вперёд, предостерегающе звякнули цепями.

– Слепой Пастух, призываю тебя! Кровью, как кругом, криком твоих псов, как Вратами. Приди же на мой зов! – я плохо знал этот язык. Дядя учил меня ему, как до этого учили его и моего отца. Это была лишь давно изжившая себя традиция – так мы оба с ним думали. Слова осколками врезались в горло и губы. Я чувствовал, как они на лоскуты режут мой язык. Предельно тонкие и острые, они врезались в мою плоть без всякой жалости. Я едва мог говорить. Ангелы бесновались всё сильнее, едва не ломая себе кости. Без защитного круга, без круга призыва, которого я просто не знал, делать то, что я делал, было безумием. – Приди!

С моих губ текла кровь, я едва не захлёбывался ею. Воздух сам стал колючим и рваным. Я согнулся, задыхаясь и пытаясь поймать хоть глоток исколотыми губами. Но вместо него в моё горло входили лишь новые лезвия и мириады тончайших игл. Когда я выпрямился, он уже был здесь. Слепой Пастух. Он был огромен, голова его упиралась в каменный свод. Глаза Светлого были закрыты тряпками, по бокам свисали седые космы. Облачён он был в серый балахон, в руках держал пастуший посох с колокольчиками. Один из них звякнул, когда Пастух пошевелился, и от раскатистого рокота этого звука с потолка посыпались камни. Кажется, бой замер. Или я просто оглох. Равновероятно. То, что я делаю – это настоящее безумие. Просто самоубийство.

– Возьми своих детей, Пастух. Ибо пленены они были против воли. Забери их с собой и уйди. Здесь тебе нечего делать. Это не твои стада, не твои пастбища, – я импровизировал. Мои знания об ангелах оставляли желать много лучшего. Моя семья не имела с ними дел уже много поколений. Хотя этого высоченного старца я знал. Его описание составлял один из моих предков, не обделённый литературным талантом. Он изучал старые документы, касающиеся Светлых, систематизировал и переписывал их. В своё время я буквально зачитывался его рукописями. Жаль только, что умер он рано и мало успел сделать. – Уходи. Возьми детей своих и уходи!

Пастух пошевелился и наклонился вперёд. Кажется, я всё-таки был слишком самоуверен. Кровь молотом билась в висках, в затылке червём шевелился страх. Демоны берут плоть: органы и мышечную ткань. Духи берут кровь. Ангелы берут нервы. Я не успел даже вздохнуть, как указательный палец Слепого Пастуха оказался у моего лба. Его лицо было слишком близко, огромное, нечеловеческое, жуткое. Уж лучше незримость и холод духов, уж лучше уродливость и жар демонов, но только не это, режущее как сталь совершенство! Кажется, он всё-таки коснулся меня. Кажется, я закричал. Ощущение было такое, будто моя голова взорвалась изнутри. Помню только как рухнул на колени, захлёбываясь кровью. Я ничего не мог сделать, тело меня просто не слушалось. Никогда не чувствовал ничего подобного! Светлый словно выворачивал меня наизнанку. Нестерпимо пахло кровью, потрохами и фиалками. Меня трясло, я почти не чувствовал правую руку от локтя и ниже. Пастух отстранился. Он протянул руки к своим детям. Ангелы прижались к нему, наконец-то захлопнув пасти. Светлые ушли, а я просто сидел, сжавшись в комок, и хныкал.

– Убей его, – кажется, я всё-таки смог это произнести, хотя от моего языка и губ остались лишь кровавые ошмётки.

Воздух снова затрещал от криков. Безумие продолжалось, и ничто не в силах было его остановиться. На моё лицо капнуло что-то тёплое. Потом ещё раз. Я даже не сразу заметил эти капли, лицо онемело, а мысли едва ворочались. Мне всё никак не удавалось осмыслить то, что сейчас произошло. Я поднял голову. Белый демон стоял надо мной и держал в вытянутой руке человеческое сердце, кровь с которого капала мне на лицо. У алтаря за его спиной навзничь лежал священник с разворочанной грудной клеткой. Он так и не дочитал своё заклинание. Ну и хорошо.

– Ты можешь взять свой приз, – наглая ухмылка на лице Белого демона выбесила меня настолько, что я смог встать на ноги.

Бояться бесконечно невозможно. К страху, как и к боли можно привыкнуть. Это опасно, не спорю. Можно потерять ощущение реальности, можно наплевать на инстинкт самосохранения и погибнуть. Но больше я бояться уже не мог. Внутри была глухая, ватная пустота. Я встал и направился к алтарю. Всё тело ныло, словно меня избили, а потом ещё и потоптались как следует. У самого алтаря я остановился и подошёл к лежащему на полу священнику с выдранным сердцем. Лицо у него было весьма удивлённым. Он так до конца и не понял, что произошло. Я содрал с мертвеца одежду, сложил в несколько слоёв и через них взял Копьё. Брать артефакт такой мощи голыми руками было бы сущим идиотизмом. Не знаю, было ли Копьё горячим или холодным – я почувствовал лишь переполняющую его разрушительную силу. Белый демон протянул мне футляр, в котором артефакт сюда принесли. Надо же, сама любезность! Он даже подхватил меня, когда я едва не упал, пошатнувшись. Его руки были горячими. Я совершенно вымотался, но мне надо было закончить ещё кое-что, не менее важное и не менее мерзкое. В конце концов, моей первоначальной целью был вовсе не артефакт.

Я вызвал нескольких духов, чтобы расчистить площадку для будущего круга. Уголь в моём кармане каким-то чудом уцелел и даже почти не крошился. В крайнем случае, пришлось бы дорисовывать кровью. Ползать на коленях по холодным камням было больно и неудобно, но я старался. В самом конце колени начали немилосердно ныть, мне едва удалось распрямиться и встать на ноги. Круг вышел ровным, все знаки я помнил наизусть. Ещё бы! Всю зиму их искал, составлял в формулы и чертил на каждой подходящей поверхности. Это был круг освобождения. Большой, на целую группу, на всех, кто ещё был жив.

– Ледовик, иди ко мне, – я позвал духа, всё ещё буйствующего в подземных катакомбах. Кажется, он получал какое-то особо изощрённое удовольствие, убивая сотней разных способов. Совсем нетипично для духа! В ответ я получил острый кусок льда в живот. Боль была зверской. Лёд разорвал мне печень и часть кишечника, и размозжил желчный пузырь. Я рухнул на колени, выплёвывая кровь. Вот ведь тварь неуправляемая! Дух-целитель метнулся к ране и сразу же взялся за дело. Боль постепенно отступила, хотя я и понимал, что повреждения всё ещё очень серьёзные.

– Приведи Ледовика! – я сам не понял, на каком языке сказал это. Вообще слабо соображал, что происходит.

– Как тебе удалось подчинить его? – я резко обернулся и чуть снова не упал. Мариус сидел на залитом кровь, слизью и кто его знает чем ещё полу с отрешённым видом. Рядом с ним, положив голову ему на колени, лежал Квентин. Кажется, тот был ещё жив, но умирал. Из него уже вытекло целое море крови.

– Никак. Он слишком силён. Его никто подчинить не сможет, можно даже не пытаться, – как же непривычно было говорить на обычном человеческом языке. Просто произносить слова, не раня и не терзая свой рот и горло. Я закашлялся и сплюнул кровь. – Он привязан ко мне. Но я ему не приказываю. Демон приходит, когда хочет, и делает, что хочет.

– Но ты приказал ему! – не унимался Мариус. Ему не так-то просто было понять это. Слабые должны подчиняться сильным, его этому учили с детства. Я же понимал, что нет таких сил, что могли бы сломить волю Белого демона.

– Попросил, – уточнил я. – Он не обязан мне подчиняться.

– Зачем ты всё это утроил? – Мариус выглядел совсем растерянным. Он привык действовать лишь себе на благо. И если и рисковать, то только если награда будет достойной. Я же просто исполнял свой долг вассала, мага, заклинателя. С риском и без особой выгоды для себя. Ну, разве что самооценку поднял! Даже это Копьё для меня, по сути, бесполезно.

– Милорду бы не понравилось то, что вы здесь собирались сотворить, – я криво усмехнулся. Меня передёрнуло от полоснувшей по губам боли.

– Да кто этот милорд такой? Раз ты ему подчиняешься, он должен быть достаточно сильным магом. Я ведь прав? Раз он столь силён, Святому Престолу он тоже должен быть известен! – и ещё как известен! Вот только Мариусу я жизнь облегчать не собираюсь, пусть сам думает.

– Не обязательно. Я служу ему, потому что таков мой семейный долг чести, Мариус, – это было правдой. Когда-то предки милорда спасли моих предков. Теперь я обязан служить ему, а он меня защищает.

– Долг чести? И сколько уже поколений твоей семьи его платит? – Мариус попытался выдавить из себя усмешку. Получилось криво и неубедительно. Мы платим долг уже много поколений. И будем платить ещё столько же, если, конечно, у меня будут потомки. И никогда не откажемся от него. Пока мы не будем в безопасности, и пока потомок милорда не освободит нас от клятвы. Сделать это мог только он.

– Тебя это не касается, Мариус. Оттащи Квентина к алтарю, если хоть немного смыслишь в магии исцеления, сможешь его спасти. Тут сейчас энергии столько, что даже стараться особенно не нужно. Только слишком близко не подходи, иначе все линии тебе выжжет. Или ему.

Он кивнул и кое-как поднялся на ноги, приподнял от пола бесчувственного Квентина и поковылял к алтарю. Мариус даже не удивился, когда я назвал его друга по имени. Впрочем, он, кажется, уже устал удивляться. И бояться.

– Люк, спасибо тебе за Грегора. Я знаю, что это ты его вылечил, – Мариусу было тяжело благодарить меня, но он всё-таки пересилил себя. А он смирный стал, высокомерие куда-то всё улетучилось.

– Не надо, Мариус. Я тогда тоже долг выплатил. Свой личный, – и заплатил я его сполна. За его заботу, за то, что он единственный за меня переживал. Я отвернулся. У меня хватало своих забот. Больше я Мариуса не видел, понятия не имею, что с ним стало. Да мне и не очень-то интересно.

Белый демон пригнал Ледовика едва ли не пинками. Дух рвался, обсыпал сиреневоглазого ледяной крошкой и пытался укусить. Вот ведь неугомонный! Я подошёл и протянул руку, коснулся маски духа. Какой же невыносимо холодной она была! Ледовик был крупным, намного больше тех, кого я обычно призывал. Под моими дрожащими пальцами он замер. Вертящееся бешеным волчком серебро в прорезях его маски, казалось, готово было утянуть меня на самое дно.

– Достаточно. Успокойся. Можешь возвращаться, – я говорил тихо, едва ощущая губами слова. Мне казалось, что моё горло выгибается, подстраиваясь под звучание чуждого мне языка.

Дух раззявил свою пасть и вонзил зубы мне в руку. Они прошли насквозь. Длинные тонкие иглы прошили моё запястье и вышли с другой стороны. Он обвил мою ладонь своим дымным языком и затянул в свою пасть. Ледовик пил мою кровь, обжигая кожу ледяным нутром. Я едва мог стоять на ногах, накатила слабость, голова закружилась.

– Хватит, – почти мольба. На что-то иное я просто был сейчас не способен. Жалкий скулёж. Раньше я никогда себе такого не позволял! Гордость заклинателя не позволяла. Дух меня проигнорировал. По моим щекам текли слёзы, они мешались с кровью и грязью. – Убирайся!

Крик прозвучал почти истерично, но Ледовик послушался. Я прижал руку к груди и рукавом другой вытер лицо. Дух оскалил свою пасть на прощание и скользнул за грань мира. У меня есть его замок, значит, я могу призвать его вновь. Когда буду готов к этому. А случится это ещё очень не скоро! Я разложил на полу оставшиеся свитки с кругами и вызвал целую толпу духов.

– Приведите ко мне отступников, – мне удалось сказать это достаточно властно, чтобы они подчинились. У моих проклятых родичей уже не осталось сил на сопротивление или попытки подчинить их. Я стоял и смотрел, как духи и демоны загоняют перепуганных, окровавленных и измученных людей в круг. Те даже не сопротивлялись, они были сломлены и обессилены. Меня трясло, ноги подкашивались, но я заставлял себя стоять. Дух-усилитель и так делал много, помогая мне оставаться в сознании. За это я расплачусь позже. Думаю, несколько дней не смогу встать с постели. Если выживу, конечно. Ещё ничего не кончено. Я отослал помогавших мне духов. Плату они взяли сами.

– Снимаю печати, отпускаю вас. Изыдите из темниц и освободитесь. Открываю оковы, развязываю узлы. Восстаньте! – я чувствовал, как кровь течёт по губам, как трескаются незажившие порезы на языке. Стоявшие в круге люди смотрели на меня с ужасом и отчаяньем.

Я захлёбывался текучими вязкими словами. Всё это было бесконечным безумием! Белый демон стоял у меня за спиной как верный страж. Я почти привык к ощущению его присутствия. И почти уже не боялся его силы. Вместе с холодом от кровопотери ко мне пришли апатия и сонливость. Духи вырвались из тел своих пленителей. Кое-кто даже напрямую через плоть. Я должен был чувствовать удовлетворение, глядя, как они терзают своих мучителей, но я ощущал лишь пустоту. Мне было всё равно, что с ними дальше будет, только бы всё закончилось! Я изгнал духов из этого мира туда, где им самое место. В Чистилище они найдут покой и утешение, смогут залечить раны.

Я не буду убивать этих людей, отступников моего рода. Надеюсь, они поймут. Смогут осознать, что делали неправильно, что упустили. Глупо и человечно, но я не считал правильным убивать просто так, без веской причины. Я лишил их силы, это тоже очень жестоко. Может быть, даже более жестоко, чем смерть. Особенно с учётом того, что они покупали свою безопасность у Ватикана как раз с помощью этой силы. Когда духи ушли, оставшиеся в живых бывшие псевдо-заклинатели начали расползаться, с ужасом и непониманием глядя на меня. Некоторые так и не сообразили, кто я. Большинство – зачем и что я сделал. Пускай, у них будет время. Я повернулся к своим демонам и раскинул руки крестом. Нате, жрите!

– Вы выполнили работу. Благодарю вас. Берите плату и возвращайтесь, – я выдохнул обжигающие слова и приготовился к боли. Их слишком много, мне не удовлетворить всех, даже если учесть, что большую часть платы они уже взяли. Я просто не выдержу. Как просто было бы скормить им трупы священников! Но заклинатель должен сам расплачиваться за одолженную силу.

Я с трудом заставил себя не закрывать глаза. Дева-скорпион, Демон Покровов, Повелитель насекомых, Белый демон, Мечник. Я чувствовал их прикосновения, их когти, щупальца и пальцы. И смотрел, не отводя глаз, в их шлемы и лица. Я ощущал, как они проникают под кожу и разрывают плоть. Слышал, как трещат кости и рвутся мышцы. Я мог лишь подчиняться им. Если честно, ничего делать мне и не хотелось. Мной завладело опасное холодное безразличие. Даже если они сожрут меня, какая разница? У меня ни на что уже не осталось сил. Хотелось завернуться в плед и проспать очень долго. Потом я почувствовал, как Белый демон мягко, едва касаясь, слизывает кровь с моего плеча. Это было так непривычно и приятно. Я даже не заметил, когда демоны ушли. Просто исчезла боль, осталось тепло и мягкие прикосновения. Я таял, растекаясь в его ладонях. В голове мелькнула шальная мысль, что демонов надо было отпустить, изгнать, иначе они не уйдут, но она тут же исчезла. Я так устал. А там, за закрытыми глазами, в темноте был покой.

Не знаю, сколько я был без сознания. Думаю, недолго. Целитель успел подлатать меня, так что я смог встать без посторонней помощи. Не представляю даже, каких усилий ему это стоило. Никого из призванных мной сущностей рядом не было. Я не ощущал их присутствия. В пылу боя были перебиты почти все светильники и сшиблены свечи. Было темно и неестественно тихо. Даже стонов почти не слышно. Что же я натворил? Вот так просто устроил бойню в самом центре Ватикана, в его сердце. Лишил Церковь целого клана боевых псов-заклинателей. Выкрал древний и могущественный артефакт. Мне стоило бы бояться их мести, но святым отцам ещё очень долго будет не до меня. Такое большое количество смертей не могло не затемнить узел силы. Теперь им придётся его очищать, а это очень непросто. Кажется, я обеспечил их работой надолго. И надолго перекрыл доступ к главному источнику энергии – пока не очистят, использовать не смогут.

Святые отца меня точно возненавидят, надеюсь, только меня лично, а не весь мой род. Мне кажется, они и правда уже успели забыть об истинных заклинателях за прошедшие века. А я так неаккуратно им напомнил. Кстати о родне. Среди моих убогих родичей выживших было больше, чем среди священников. Возможно, потому, что они всё-таки были людьми. В то время как большинство служителей Церкви были сущностями. Я злорадно улыбнулся, глядя на бесчувственные тела моих дальних родственников. Насильно привязывать к себе духов они больше не смогут, а заключать нормальные договоры – не умеют. Им предстоит весьма неприятное пробуждение!

На этом я решил завершить свою месть. Даже если осталось несколько мелких заклинателей, не страшно. Как я уже понял, собственно призывом и привязыванием духов заниматься могли лишь немногие и самые сильные. Все они были сегодня здесь. Значит, новых призывов больше не будет, а пленные сущности, если таковые остались, получат свободу со смертью хозяина. Этого вполне достаточно. Придётся этим лже-заклинателям искать другие способы или возвращаться к изначальным кровным договорам. Я искренне надеюсь на последнее.

Кроме того, Ватикан держал их при себе, пока они были полезны. Сейчас от родичей не было никакого прока. Так что им теперь придётся либо учиться договариваться с духами, либо снова скрываться от Церкви. В любом случае, искупать своё предательство. Я прошёл мимо, даже не взглянув на них. Пламя ненависти и иссушающая жажда мести ушли, оставив после себя только удовлетворение и опустошённость. Я прекрасно понимал, что все эти смерти на моей совести. Хорошо, что совести у меня нет. Мне всё равно. На каждом из умерших сегодня достаточно грехов для такой кары. Им не стоило трогать Копьё! Каждый раз, когда оно появляется на свет, происходят всевозможные беды. Священникам стоило бы помнить об этом.

Коробка с артефактом была тяжёлой и неудобной. И почему я вечно прихожу в себя с чем-нибудь твёрдым и древним под боком? Сначала книга, теперь – вот это. И что мне теперь с этим делать? Надо его спрятать, и чем глубже, тем лучше. И ни за что не показывать милорду! Он же любопытен как кошка. Я чуть не упал, споткнувшись о чью-то руку. Надо убираться отсюда, пока выжившие не начали приходить в себя.

– Прямо, – тихий шёпот. Как будто я сам не вижу! Дураку же ясно, что вернуться тем же путём не получится. Меня же там сожрут! Без ведьмы и некроманта в катакомбы я не сунусь!

Часть надгробий превратилась в щебень, многие были повалены и разбиты, некоторые проходы завалило. Не так много у меня осталось вариантов. Я даже приблизительно не представлял, куда мне идти, а призывать духа не хотелось. Во мне и так крови едва хватает на то, чтобы ноги переставлять, да и та была наполовину разбавлена тонизирующими настоями.

– Ближайший слева проход до первого поворота, там направо, – я отмахнулся, но свернул именно туда, куда указал демон. На то, чтобы думать самому, сил у меня уже не осталось. Пусть другие решают и отдают приказы, я свой лимит исчерпал. У первого поворота направо меня стошнило. После этого я минут десять пытался подняться по стенке. Пахло кровью, внутренностями, корицей и фиалками. Тошнотворное сочетание. Интересно, барьеры церковников удержат обезумевших от голода и переизбытка энергии подземных тварей? Здесь так разит смертью и дармовым мясом, что они могут забыть об опасности. Пора убираться, определённо.

Ещё через три поворота я потерял сознание. Просто отключился на несколько минут. Даже сообразить ничего не успел. Помню, как шёл, а потом очнулся лежащим на остатках древней римской кладки. Встать на ноги сил не было, пришлось ползти. Останавливаться сейчас было опасно. Я истощился полностью. Хотелось рыдать от слабости или просто сдохнуть. Потом я вспомнил про настои девчонки. Ирма наготовила их целую кучу, даже больше, чем надо. Хотя всё время ныла, что не успеет. Часть я выпил ещё перед началом бойни, но что-то должно было оставаться. Две склянки уцелели. Я выпил обе сразу. Знаю, что так делать нельзя, но особого выбора у меня не было.

После нескольких часов блужданий, я совсем уже отчаялся. Демон вёл меня уверенно, но какими-то обходными путями. После очередного поворота я чуть не разрыдался от счастья, когда почувствовал на лице ветер. У меня получилось! Воздух был настолько чистым и свежим, что дышать им казалось кощунством. И над головой были звёзды, так много, что страшно было смотреть вверх. Я и забыл, каким бывает мир вне этих подземелий. Забыл, что можно встать, расправив плечи, и вдохнуть запах цветов. Пахло чем угодно, кроме фиалок. Сады Ватикана, прекрасное место, настоящее сокровище, самое ценное и чудесное из всех, которыми обладает Церковь! Не думал, что когда-нибудь буду так радоваться зелёной травке. Хотелось смеяться, обнимать весь мир, помыться и спать. Вместо этого я кое-как отошёл от выхода из катакомб и уселся под каким-то цветущим кустом. Со стороны спуск под землю не был виден. Я просидел так достаточно долго, кажется, даже задремал. В этом саду было так спокойно, так мирно, и казалось просто невозможным, что так, под землёй, совсем недавно творился сущий ад.

– Люк! Люк, вот ты где! – они притащились за мной даже сюда. Ума не приложу, как только Людвиг смог проникнуть на территорию садов. И как они меня нашли. – Люк, ты как?

Здорово, что тут ещё скажешь! Что за глупый вопрос! Разумеется, я отлично себя чувствую и готов плясать джигу здесь и сейчас! Ну почему он не мог выразиться более адекватно? Вроде взрослый, умный человек!

– Люююууук! – Ирма просто решила добить меня без лишних слов. Я закрыл глаза и приготовился умереть, придавленный её телом к земле.

– Отцепись от него! Скоро уже светает, нам надо срочно убираться отсюда! – у некроманта хотя бы работал инстинкт самосохранения. Они подняли меня с земли, перекинули мои руки себе через плечи и потащили куда-то. Я даже не пытался переставлять ноги. Просто не сопротивлялся и молчал. Сам не ожидал от себя подобного. Странное чувство, когда всё осознаешь, но всё равно как во сне. Как будто со стороны.

– Не отключайся, парень! Ты не можешь сдохнуть здесь! Не знаю, что там внизу произошло, но ты точно не можешь сдохнуть здесь, у нас на руках! Слышишь меня? – я слышал. И определённо не собирался умирать на руках у истерящего некроманта и шмыгающей носом ведьмы-недоучки. Это точно не входило в мои планы. Но раз он так разволновался, значит, я действительно одной ногой в Аду. Или Чистилище. Забавно. Всё-таки за меня кто-то переживает. Никогда не думал, что хоть кто-то оплачет мою смерть, а тут целых двое. Забавно, определённо.

Я не отключился. Наверное. Трудно было фокусировать мысли. Сад был чудесным, жаль, что я мало что успел разглядеть. Людвиг с Ирмой тащили меня, обхватив за талию. Мои ноги безвольно волочились по мокрой от росы траве, а правая рука судорожно сжимали футляр с Копьём. Проще уж было взять с двух сторон как куль с мукой или как покойника-бедняка. За руки и за ноги. Но они, видимо, решили, что так я окончательно рассыплюсь на куски. Думаю, так и было бы. Совершенно не помню, как мы выбрались наружу. Людвиг знал как, остальное не важно. Когда мы покинули сад, идти стало безопаснее. Нас просто принимали за припозднившихся гуляк. Сильно припозднившихся и сильно пьяных. Когда мы добрались до логова некроманта, небо начало сереть.

– Я сам его помою и перевяжу. Ирма, иди спать, – Людвиг развернул девчонку носом к двери и пнул под зад, чтобы она даже не думала сопротивляться.

– Людвиг, спасибо, – кое-как прохрипел я. И, кстати, вполне искренне! Я был обязан это сказать. Он только усмехнулся.

– Надо же, ты всё-таки запомнил моё имя, – ну что за несносный насмешливый тип! Как будто я когда-то забывал! Он затащил меня в ванную и раздел, кое-как отодрав ткань, пропитанную кровью, грязью и засохшей слизью. Жалкие лоскуты вместо семейной униформы.

– Я не забываю имён. Забывчивость для заклинателя смертельна, – я блаженно улыбнулся, погрузившись в горячую, ароматную воду. И когда он только успел? Нет ничего лучше и правильнее горячей ванны после холодного залитого кровью подземелья. – Я просто считаю название твоей специализации более значимым, чем то прозвище, за которым ты скрываешь своё истинное имя.

– Так уж и быть, поверю. Давай, отмокай пока, – некромант явно был рад тому, что нашёл меня, что я жив, и что всё закончилось. – Надеюсь, твои духи не дадут тебе утонуть.

– Не дадут, – я уже почти дремал. Мне было так хорошо, как, наверное, не было ни разу в жизни. Что-то вроде катарсиса. – А как ты меня нашёл?

– Мне подсказали, – нехотя ответил некромант. Прекрасно! Этот ублюдок беловолосый не очень-то хочет снова отправляться в Ад. Если я умру, захлопнутся его врата, а снова его призовут, если вообще призовут, ещё очень нескоро. Хотя о чём это я? В случае моей смерти, книга с ритуалом его призыва окажется у милорда. А род заклинателей исчезнет навсегда. Так что я – его дверь в этот мир, и он всё сделает, чтобы я выжил. Отлично, у меня теперь свой непрошеный демон-хранитель. Засыпая, я ощущал едва уловимый аромат фиалок.

Людвиг сказал, что я проспал три дня. Приходил тот священник, ему моё состояние объяснили крайним переутомлением. А ещё девчонка дежурила у моей постели по очереди с некромантом. Как будто мне так нужна их забота! Сущности справятся лучше.

– Так что там произошло? – мы сидели в гостиной и пили чай. За окном догорал умопомрачительно красивый закат, и я искренне радовался, что могу его видеть. Всё-таки эта победа далась мне большой ценой. Я всё ещё чувствовал слабость, да и рука, повреждённая Пастухом, неприятно ныла. Дух-целитель ничего не мог с этим сделать. Травма была нанесена светлой сущностью высокого порядка, против такого он был бессилен. А ещё я обзавёлся парой седых прядей.

– Они действительно хотели провести ритуал и слить всё это море энергии в артефакт, – я отхлебнул чай и расслабленно потянулся в кресле. После всего, что произошло под землёй, город казался невероятно мирным и тихим. Церковь никого не преследовала и не искала. За нами так никто и не пришёл. Странно, не могли же они просто признать мою победу? Или искать виновного было просто некому?

– И что это за артефакт? – девчонка тоже не могла пропустить такой разговор. У неё было слишком уж развито любопытство. Хотя для мага, если он разумен, это не самое плохое качество. Но только если он действительно разумен, а не мнит себя таковым.

– Копьё Лонгиния, – нехотя ответил я. Скрыть это было бы несправедливо по отношению к боевым товарищам. Как я и думал, некромант едва не подавился чаем. Он-то точно знал, что это за дрянь. Должен был.

– А что это? – а вот девчонка – нет. Необразованная совсем. Как невинное новорожденное дитя. Чистый лист с парой закорючек. А ещё она как-то упросила некроманта учить её. Он честно пытался, хотя пока что результатов почти не было. У них слишком разные специализации, у которых очень мало точек соприкосновения.

– Копьё Судьбы, очень древний артефакт. Один из группы сильнейших артефактов, созданных в Эпоху Богов. Это было многие тысячи лет назад, – некромант взял на себя труд просветителя как только понял, что мне отвечать лень. – Копьё было создано, чтобы убивать богов.

– Ого, сильная штуковина, – восхитилась ведьма. Не то слово! Ирма изрядно преуменьшила. Не просто сильная, невообразимо сильная! И очень опасная. Это то, что должно быть похоронено и никогда не использовано вновь! – А зачем оно им?

– Хотел бы я знать, – протянул я. Действительно, на кого они собирались охотиться, раз выбрали такой огромный гарпун? Сейчас таких противников просто не осталось! А ведь ни один маг за пределами катакомб не почувствовал того ада, что там творился! Ватикан позаботился о том, чтобы сохранить свой ритуал в тайне, а в итоге прикрыл моё безобразие. Что ж, не мне жаловаться.

– Ни для чего хорошего, – отмахнулся некромант. Это уже и впрямь не имело значения. – Что собираешься с ним делать?

– Отвезу в своё поместье и спрячу там. Не хочу, чтобы этот артефакт вновь появился в мире. Он слишком сильный для тех, кто не способен справиться с последствиями, – я решил это ещё там, в подземелье. У меня нет другого выхода, кроме как стать добровольным стражем этой дряни. Не очень хотелось, но я не мог перевалить ответственность на кого-то другого. Милорду его точно отдавать не следует – он слишком любопытен и безрассуден, а ещё слишком жаден.

– Невесело, но ожидаемо, – некромант усмехнулся и встал. Мы сказали друг другу всё, что должны были сказать сейчас. Он не стал спрашивать о том, как я отобрал у Ватикана артефакт, я не стал рассказывать. Про Белого демона мы тоже предпочли молчать – у каждого свои секреты, если он когда-нибудь меня спросит, я всё ему расскажу. Каким-то образом мы с Людвигом стали друг другу ближе, чем кровные родственники. Одним грехом, одними тайнами и одной судьбой запятнанные. Ничего не поделаешь. Я не позову его. Но если он придёт, я открою дверь.

Эпилог. Перекрёстки и развилки

Я положил полотенце на тумбочку и посмотрел в зеркало. Всё такой же худой и бледный, только волосы отрастил ниже лопаток, как у Людвига. Правда, в отличие от него, они у меня невнятного серого мышистого цвета с двумя седыми прядями по обе стороны лица – подарочек той ночи в катакомбах. Я вздохнул и потянулся за свитером. Он был серым, как и все в моём гардеробе. Только теперь это было уже не признаком слабости, а предметом законной гордости. На груди серебром был вышит семейный герб. Я – полноправный глава рода и истинный наследник великого предка. Единственный, за множество поколений, признанный сущностями. Рядом с зеркалом лежали кольца. Между ними всё ещё чувствовалось напряжение, но уже не было той непримиримой вражды, как раньше. Я коснулся сначала одного – кольца демонов, потом другого – кольца духов. Одно обожгло приветственным жаром, второе отозвалось холодом. Глава рода имеет полное право носить кольцо своей сущности хоть постоянно. Для этого он просто должен быть достаточно высокого уровня. Я усмехнулся и надел кольца на средние пальцы обеих рук. Массивные и тяжёлые, они были не слишком-то удобны, зато отражали мой статус. Думаю, я всё-таки немного тщеславен. К тому же, сегодня был особенный день. Да и для работы вечером они могли пригодиться. Потом я надел ещё одно кольцо – узкое, сплетённое из серебряной нити, с чистым аметистом красивого фиалкового цвета с белыми прожилками. Это – на указательный палец.

Оно было пока что недоделанным артефактом. Я работал над ним последние несколько месяцев. Всё-таки создать артефакт уровня семейных колец – дело небыстрое и непростое. Я собираюсь перенести в него врата Белого демона. С одной стороны, это избавит меня от его постоянного и навязчивого внимания. С другой – когда я умру, он всё равно сможет приходить в этот мир. Думаю, мы с ним оба будем довольны. Это кольцо я решил делать не таким массивным, скорее наоборот – изящным, как и сам демон. Давно он не навешал меня! У двери я бросил ещё один взгляд в зеркало. Мой рост сейчас почти такой же, как у Людвига, а ведь думал, что так и останусь мелким. За последнее время я сильно вытянулся.

Людвиг приехал ко мне через год после той заварушки, почти в самом конце войны. Со всей своей библиотекой и парой полудиких упырей. С тех пор он живёт в моём поместье, я очистил для него одно крыло и стараюсь не заходить туда без нужды – не хочется, чтобы меня сожрало что-то неупокоенное. Один из его упырей сидит теперь на цепи у главных ворот – охраняет дом вместе с сущностями в стене. Духи поместья научились ладить с Людвигом, тем же, что живут во мне, он даже нравится. В его распоряжении оказались старое кладбище рядом с академией и три городских. Вообще-то, это работа мага-землевладельца – заботиться о том, чтобы ничего такого нигде на его территории не заводилось. Но милорд уехал сразу после войны. Не думаю, что он когда-нибудь вернётся – это у них семейное, бросать герцогство на произвол судьбы и истории. Он просто оставил эту землю, а про меня вообще забыл. Теперь я ему больше не нужен. Хотя он и до этого не слишком меня напрягал работой. Так я оказался заперт здесь, ведь без его разрешения, приказа и защиты я не могу покинуть своего поместья и ближайших к нему территорий. В крайнем случае – земель герцогства. Конечно, можно использовать защиту сущностей, но чем дальше я от поместья, тем это затратнее и тяжелее. Да и куда мне идти? Я – добровольный сторож древнего артефакта, мне лучше не уходить от него далеко. Не думаю, что кто-то сможет проникнуть сюда без ведома моих сторожевых сущностей, но так всё равно спокойнее. Копьё я спрятал в подвале поместья. Никто не найдёт его там. К тому же, там обитают очень древние сущности, и есть проходы к стенам, окружающим поместье. Если потребуется, для защиты артефакта я выпущу демонов, что стерегут мой дом. Так что Копьё здесь в полной безопасности. Раз уж милорд уехал, заботу об этих землях пришлось взять на себя нам с Людвигом, как самым сильным и опытным магам. Сначала местные боялись его, но потом поняли, что собственный некромант – это очень удобно. Даже полиция иногда обращается к нему за помощью. А иногда – ко мне.

Ирма больше всех обрадовалась приезду Людвига. Он продолжил учить её и добился немалых успехов. Девчонка с энтузиазмом вцепилась в новые знания. Меня она об ученичестве не просила. Но прошло ещё два года, и она уехала. Наговорила много всего странного и собрала вещи. Что-то про то, что я ничего не понимаю. Что надо бы восстанавливать род. Что нужно всё менять. Я не желал понимать того, что она мне говорила. Хотя, если честно, догадывался. Людвиг понял, но почти не зубоскалил. Ирма сказала, что больше не может оставаться у меня. Было обидно, непонятно и странно. Но она уехала полтора года назад. Иногда она писала. Её почек стал уже почти читаемым. Людвиг всегда отбирал у меня письма, не давая сжечь, и складывал в особый сундучок. Я знаю, где этот сундучок стоит, и даже иногда перечитываю её писанину. Людвиг делает вид, что ничего не замечает. Надо признать, с ней было забавно. С ней я пережил самое страшное и интересное событие в моей жизни. С ней… с ней меня связывало много воспоминаний. Да, я немного скучаю. Иногда. Просто интересно, научилась ли эта дурёха хоть чему-нибудь.

За ночь дорогу до деревни присыпало снегом. Людвиг уезжал на несколько дней по делам и сегодня должен был вернуться. Я решил встретить его у почтовой станции и заодно забрать приехавшую вчера посылку. Деревня за последнее время преобразилась. Я от скуки замостил главную улицу, оставив нетронутой только площадь. Ещё снёс несколько давно пустующих и полусгнивших домов. Освободилось место под новые огороды. Деревенские особой благодарности не выказывали, но и не противились. Почту тоже обновил. Вместо прежней лачуги поставил одноэтажное каменное здание с белёными стенами, разгороженное на собственно почту и небольшой магазинчик. Я решил привести его в порядок после того, как три года назад в прежней халупе обвалилась крыша. Да и писем стало приходить больше, их надо было где-то хранить. Особых причин выбираться в деревню у меня не было, посылку можно было забрать и позже. Просто до ужаса надоело безвылазно сидеть в поместье. Раньше меня это не очень-то заботило, но после того, как я побывал за пределами герцогства, после того, как узнал, насколько велик этот мир, я начал скучать взаперти. Неизбежная плата за легкомыслие. Ничего не поделать, я знал, на что шёл, забирая с собой Копьё. Этот артефакт был слишком сильным и слишком опасным, оставлять его без присмотра мне не хотелось. Конечно, поместье было надёжно защищено, да ещё и скрыто давним договором с милордом. Но всё-таки мне было спокойнее, пока я оставался здесь. К тому же, милорд всё равно куда-то уехал, а без него мне герцогства было не покинуть.

В общем, сеньор у меня был достаточно безответственным. Конечно, делами своих земель он занимался, обещал даже вернуться. Но за кладбищами не следил, как и за всякой нечистью, водящейся в городах. Этим занимались мы с Людвигом. Хотя кое в чём милорд всё-таки оказался полезен. Он подарил мне им же написанную кулинарную книгу. В основном там были переработанные до неузнаваемости рецепты любимой им японской кухни. А самое замечательное – это то, что в этой книге было много самых разных блюд из рыбы. Были, конечно, и всякие моллюски, но разве их здесь достанешь? Нормальных и свежих, я имею в виду. Духи, живущие в поместье, изучили рецепты милорда, модифицировали их и несколько разнообразили моё меню.

Людвиг, впрочем, тоже внёс свою лепту, добавив пару блюд немецкой кухни. Мои духи по-прежнему патрулируют границы герцогства, хотя после конца войны это уже никому не было нужно. Мне просто приятно чувствовать себя полезным. Я начал слишком часто лгать самому себе. Но иначе не получается скрыть от себя горькую обиду на милорда и разочарование в людях и в себе. Умом я понимал, что для всего этого нет причин, но сделать с собой ничего не мог. Всё-таки обидно, когда ты интересен только Ватикану. С другой стороны, я ничего милорду не рассказал. Он ни о чём меня и не спрашивал. Ему было плевать, куда я уезжал и почему, вернувшись, заперся в своём поместье, даже перестал доставать его своими визитами. Милорд был занят, очень занят. Он и сейчас занят. Ничего не поделать, я – уже пройдённый этап для него. Он для меня – тоже.

Сейчас я привожу в порядок свою библиотеку, помогаю Людвигу разбирать его книги, доставшиеся в наследство от предков-некромантов. По-прежнему иногда призываю сущности, обновляю контракты и ставлю эксперименты, наконец-то взялся за семейные хроники. Особое внимание уделяю записям о светлых сущностях. Людвиг занимается тем же, только в своей области. Недавно он начал изучать особые артефакты для отлова душ. Я продолжил совершенствоваться в природной магии. В общем, мы нашли себе занятие. Да и возиться со всякими зарождающимися или прибредшими тёмными или немёртвыми существами приходится не так уж редко. Всё-таки, герцогство – это место силы, и она растёт с каждым годом. Врождённых колдунов тоже рождается больше, но их отправляют на обучение на Британские острова, нас это не касается.

Я едва не поскользнулся на подмёрзшей грязи, слегка припорошенной снегом. Это место никогда не изменится. Та же дорога, те же убогие домишки, те же брехливые собаки. Только старуха молчит и с ненавистью пялится на меня из-под забора. Когда-то я её уничтожил, но она всё ещё была жива – своей злобой кормится, не иначе.

Почтовая карета остановилась рядом с покосившимся обновлённым каменным домиком, выполнявшим функции почты, справочной и небольшого магазинчика. Впрочем, местные редко здесь что-то покупали, а читать не умели вовсе. Людвиг выпрыгнул на чистый снег, довольный жизнью и как всегда похожий на огромного ворона. Всё-таки без него в поместье очень тихо, даже слышно, как шепчутся духи. Хотя духи всегда молчат.

– Люк! Люк, как же я соскучился по твоему скучному и вылинявшему лицу! Ты, кажется, ещё подрос! – как всегда, слишком уж жизнерадостен и остроумен для некроманта. Я всё-таки подошёл к нему. Людвиг сгрёб меня в объятья и крепко прижал к себе. Наверное, он единственный, кому я такое позволяю.

– Тебя не было всего несколько дней, и я уже перестал расти, – я отпихнул его от себя. Людвиг сиял улыбкой, но под глазами залегли серые тени, а на щеках отросла короткая щетина. Обычно он не позволял себе такой небрежности. Значит, ему пришлось постараться, заметая следы.

Это было ещё одной весомой причиной моего затворничества. Хотя агенты Ватикана и не совались на земли милорда, но каждый раз, когда Людвиг отлучался за границу, они пытались его выследить и поймать. Всё это происходило очень тихо и незаметно, как будто бы невзначай. Они знали, кто устроил то безобразие, и даже спустя столько лет не хотели оставлять нас в покое. Хотя сейчас позиция Ватикана была слабее, чем когда-либо прежде. Свою войну они проиграли. Возможно, поэтому они так вцепились в Людвига – артефакт такой силы вполне мог помочь им подняться с колен. Даже мне пару раз писали с просьбой вернуть – на имя дворецкого милорда, тот передавал письма моему поверенному, тот уже – мне. Я ничего им не ответил.

– Да ладно тебе, парень, – Людвиг рассмеялся. Смех в этой деревне не слышали, наверное, уже несколько веков. Опять решат, что мы тут что-то ворожим. – Какие новости?

– Какие в этой дыре могут быть новости, Людвиг! Здесь же совершенно ничего не происходит, – недовольно проворчал я, хотя новости были. С другой стороны, здесь даже новая юбка у деревенской девки – уже новость. А если честно, я просто завидовал его свободе. Долг, привычка, необходимость – всё это позволяло мне заглушать то чувство несправедливости, которое иногда появлялось, когда Людвиг возвращался из очередной поездки. Мне тоже хотелось путешествовать! Но это было невозможно, пока я окончательно не спрячу Копьё, не выстрою вокруг него непроницаемый кокон чар. Пока не смогу добиться от милорда разрешения. Таков был наш с ним магический договор. Его можно было расторгнуть либо с соглашения обеих сторон обратным ритуалом, либо если один из родов закончит своё существование. – Ирма прислала письмо.

– И ты молчал! – иногда он бывает слишком жизнерадостным. Людвиг скучал по своей ученице, наверное, больше меня. Или выражал это активнее.

– Пошли внутрь, – мне было не очень-то приятно торчать на улице под ненавидящими и полными страха взглядами местных. Старик-почтальон был не из этих мест, так, приблудный, решивший дожить свой век в глуши за неплохую зарплату. У него не было лишних предрассудков насчёт меня.

– Доброе утро, господин, – старик беззубо улыбнулся и полез под стойку. – Вам посылочка пришла!

Я улыбнулся в предвкушении. Посылка была небольшой, но это был настоящий китайский чай наивысшего качества! Не так-то просто было его раздобыть! Я поставил подпись на бланке и забрал свой чай.

– Давайте я вам смородины заварю. Сегодня ужас как холодно! – старик заковылял в подсобку, оставив нас с Людвигом среди пыльных газет и коробок.

– Ну, так что она пишет? – спросил некромант. Я уже прочитал письмо и положил его к остальным. Людвиг обязательно его найдёт и ещё несколько раз перечитает.

– Она нашла себе наставницу, настоящую ведьму. Написала, что теперь уж точно станет сильной нам под стать. Дура, – я действительно считал, что она выбрала не ту причину для того, чтобы учиться. Столько раз говорила мне, что магия – не главное в жизни, и в итоге посвятила свою собственную жизнь поискам учителя. Полная дура. – Но, кажется, устроилась она неплохо.

– Не такая уж и дура, раз для нас старается, – некромант мерзко усмехнулся и посмотрел на меня.

– Лучше бы для себя старалась! – я изобразил недовольство, под которым попытался скрыть растерянность. Людвиг давно уже намекал, а то и прямым текстом говорил, что Ирма относится ко мне по-особому. И то, что она для меня – друг, а я для неё – кто-то больший. Глупость, конечно. У магов друзей не бывает, только соратники и союзники. Временные!

– Если хочет стать равной нам, значит, планирует вернуться, – мягко улыбнулся Людвиг. Ещё чего не хватало! Опять начнёт нудеть про восстановление рода и возвращение к старым традициям.

– Не обязательно. Может быть, просто взяла себе недосягаемую планку, чтобы было к чему стремиться. Нашла себе смысл жизни, – я продолжал демонстративно хмуриться. Людвиг, кажется, уверен, что Ирма жаждет помочь мне с восстановлением рода естественным путём. Кто её знает, может и жаждет. Меня это не касается. Я вообще ещё не решил насчёт наследника. И решать пока не собираюсь.

Старик-почтальон притащил нам пару обколотых кружек с заваренным смородиновым листом. Людвиг поделился с ним новостями, мы мило поболтали и, наконец, вышли на улицу. Снег к этому времени почти растаял и хлюпал мерзкой грязной кашей под ногами. Скоро похолодает окончательно, окрестности завалит снегопадами до самой весны. Ещё одна зима в поместье, из которого мне уже никогда не выбраться. Я оказался вечным добровольным узником маленького рукотворного Ада и Чистилища в одном здании. Великое творение моей семьи. И я здесь навсегда. По собственной дури и из-за древнего договора. Как бы это ни было горько, но решение остаться здесь я принял сам, а сожалеть о своих решениях – пустое занятие. Я сожалею лишь о бескрайнем синем небе и море, которого я так и не увидел. Людвиг говорил, что оно красивое. Наверное, это действительно так. Эта зима обещает быть снежной. Надо будет сказать духам, чтобы начинали протапливать камины. Поместье старое и прогревается долго. Мне сегодня снилось пылающее небо. Это дурной знак. К войне или бедствиям. Хотя для меня не такой уж и дурной. Может быть, я ещё понадоблюсь милорду. И тогда я смогу увидеть синее небо и даже море. Хотя для этого мир снова должен пылать.