Закавыки Артефактницы /3/

Пара слов от Автора или список книг

Пара слов от Автора или список книг

Дорогие читатели, перед прочтением романа, хотелось бы, чтобы вы обратили внимание на это примечание.

Часто, читая многотомники, приходится искать 1 том или предысторию, и это неудобно, поэтому мне захотелось упростить понимание структуры мира, про которых вы желаете прочесть.

Изначально планировалась только история про Веселину Ратри (Ристит). Она должна была стать главным персом, а вот все остальные - второстепенными, но во время разработки мира получилось, что встрепенулся Муз, И уже его очумелыми ручками получились задумки совсем про других героев и других характеров, иных сюжетов. Да и создавать сложный мир под одного перса - глупо.

Так родился большой проект «Эпос Аарды...»

Итак, мир Аарды многорасовый, с огромным количеством магии, и он же многогранный (имеется Божественная грань, астральная, теневая и т.п.)

Сейчас начаты три цикла:

Первый и основной «Арт в Северной Видьят» - истории обучения Веселины Ратри (Ристит) - артефактницы. Именно история Веселины (для автора) центр всего и отправная точка.

(1) Причуды непутевой Артефактницы - 1 история

(2) История одного Волка - лучше читать после "Причуд", но перед "Попаданкой..."

(3) Закавыки Артефактницы - 2 история

Второй «Орка из Восточной Видьят» - история про попаданку-землянку из нашего времени в тело орчанки. История ее учебы в военной Школе, и ее любви к... Основные события развиваются относительно одновременно с Первым циклом, т.е. с историей первых томов Лины Ратри.

(1) Попаданка или Издевка судьбы

Предыстория «Попаданка или Издевка Судьбы» (1 том Орки) - «Рыжая омеги» (0,1)

История про второстепенных персов (друзей) Орки. Про человеческую девушку (так же попаданку, но уже из далекого будущего иного мира космической цивилизации) и оборотня-омеги, их любовь и боль. История заканчивается примерно за пять лет до «Попаданки...» и «Причуд Артефактницы...».

Третий цикл: «Дракон над Западной Видьят» - историю безответной любви архивампира и его воспитанницы-дракона. Ее безответная любовь. Ее боль от его предательства. Ее студенческая жизнь и новые отношения, ведь жизнь продолжается. Пока планируется дилогия.

(1) Холодный Поцелуй Ночи

События цикла заканчиваются за два года до событий 1 тома цикла «Арт в Северной Видьят»

Четвертый цикл: «Вне Видьят…» - это цикл романов про персонажей, которые не являются адептами или учениками Школ, но при этом живут на Аарде. Общий фэнтези-цикл о любви и приключениях. События происходят в самом мире. Читать можно отдельно.

(1) Последний секретарь Феникса - История про любовь с разницей в возрасте. Драма. Сильные чувства. ХЭ

История о целительнице-человечке, которая волею случая(?))) попадает в закрытые и таинственные земли Фениксов. События происходят за 4 года до 1 тома истории Веселины

(2) Пламя Изгоя - фэнтези с элементами дарк. Сцены 18+. Насилие. Рабство. ХЭ

История с тяжелым сюжетом. О попаданке с Земли в тело "батарайки" и просто постельной игрушки, которую продают полукровке драконо-демону. События происходят за 3 года до событий в Арт и Орке

В идеале должны родиться романы, где все основные персы пересекаются с Веселиной, но это пока что дело будущего. Как и идея о цикле про Южную Видьят и ее... гному-уборщицу

Очень старалась писать все романы так, чтобы их можно было читать отдельно или в рамках одного цикла. Однако при выкладке романов "Арт в Северной...", читатели привязались к двум второстепенным персам - Элвин Ратри (дед Веселины) и его слуги вампира Даремора. Именно из-за их уговоров в каждом романе проекта {«Эпос Аарды...»} есть маленькие истории про артефактора Ратри и его вампира. Они и выполняют функцию связующего звена всех историй.

Так же связкой сюжетов выступает Бог Шут, и его участие в жизни героев.

Для простоты понимания на обложке каждого романа имеется номер в цикле "(,,,)"

Большое спасибо за внимание к этому моему миру. Буду рада комментам. И счастлива, если Вы полюбите его настолько, что пожелаете прочесть все романы.)))

Приятного чтения.

Глава 1. Проблемы часто бродят толпами.

Глава 1

Проблемы часто бродят толпами

О, женщина! В сердце то нежность, то лёд.

Контрастами женское сердце живёт.

(Дмитрий Ксурь)

Стоит признать, что ситуация с драконом меня, мягко говоря, выбила из колеи. В голове воцарилась шокированная пустота, а ум не спешил предлагать варианты решения проблемы. Из-за моей легкой невменяемости путь до крыла артефакторов мне прокладывала тень, скользящая прямо под ногами. Наверное, мимо меня проходили и другие ученики, но я никого и ничего не видела, переставляя ноги, будто не по своей воле.

До холла дошла в таком же пришибленном состоянии, поэтому, когда тень неуверенно замерла на ворсистом ковре, я сделала по ней еще пару шагов, только потом сообразив, что что-то не так. Подняла взгляд вверх и нахмурилась. Меж двух массивных колон, которыми начинался коридор крыла, сейчас мерцала разноцветными переливами пленка защитного щита. А вот перед пленкой, в нескольких шагах от меня, прислонившись к стене, стоял молодой лев.

Стройный, в светлых брюках и мягких сапогах. Свободная синяя рубашка и жилет без вышивки или орнамента в тон брюкам. В паре метров от него на ковре валялся, изрядно подпаленный магической защитой, камзол, разбрасывая вокруг себя редкие искорки оборонного заклятья. Парень оторвался от разглядывания щита и чуть повернулся в мою сторону, видимо, расслышав шаги.

Волосы густые, цвета шоколада, но спереди имелась широкая седая прядь, явно говорящая о том, что юноша был на пороге смерти, был за гранью, но все равно вернулся. Лоб высокий, густые брови, длинные ресницы, прямой довольно тонкий нос с живыми, трепещущими ноздрями, гладковыбритый подбородок, широкие скулы и ярко серые глаза, которые при виде меня тут же вспыхнули маговзором. На нем еще имелось два широких ремня от ножен мечей, которые сейчас почему-то были пусты. Что-то не припомню я в кодексе оборотней правил, при которых воин, признанный расой, кланом или родом таковым, может быть без оружия. А то, что ему разрешили носить ножны, даже демонстративно распускать их, чтобы они бились по бедрам, явно говорило о том, что посвящение на предназначение в роду он уже прошел.

Брови льва сошлись на переносице.

- Слушай, тут артефакторы обитают же, да? – спросил он недовольно.

- Да, а что? – осторожно уточнила.

- А то, что ваша защита внутрь не пускает! - рыкнул лев, и для наглядности ткнул пальцем в пленку.

- В крыло артефакторов, как и в их комнаты, можно попасть только с разрешения ученика или ученицы, - сказала я. – Скорее всего вашей ауры просто нет в памяти охранного арта, потому и сработал щит.

- Думаешь, самая умная, да? – прищурился лев. – Знаю я все! Да, и как я могу быть в памяти какой-то железки, если с артефакторами раньше, даже не говорил?!

- А зачем вам нужен артефактор? – пожала плечами я. – Если хотите затребовать артефакт, то это легко сделать в корпусе факультета. Зачем к ним самим ломиться?

Парень скривился так, будто только что корень мандрагоры сгрыз. И молниеносно выдал в себе совсем юного адепта. Ученики, еще в детстве познают науку недомолвок и намеков. Науку: как унизить или изничтожить любого одним мимолетным взглядом, не нарушая при этом правил этикета. Аристократы – часто не самые приятные представители своих рас. Но, раз у этого с мимикой все настолько в порядке, что он не считает нужным скрывать эмоции – значит, он так же далек от аристократического сословия, как я-настоящая от Второго Потока.

- Мне не артефакт нужен, кроха, а артефактор! – сказал он так, будто это все объясняло. – Но, здесь никого нет!

- Все на лекциях, - кивнула я.

- Чтобы совсем все – такого не бывает! – убежденно ответил парень.

Я вспомнила, что меня-то сейчас на занятиях нет - и вынуждено признала его правоту.

- А вы вестник ему пошлите, - предложила я.

Еще одна гримаса на молодом лице.

- Я бы послал, но я не знаю ее имени!

У меня нехорошо екнуло сердце. Надо делать ноги!

Я медленно сделала пару шагов назад, ко входу в общежитие, мысленно отозвала тень ближе к себе. И уже хотела развернуться и тихо свалить в сторону библиотеки или еще куда, как меня окликнули:

- Эй, кроха, а с тобой все нормально?

- Да! – тут же брякнула я, замирая на месте.

Парень пристально оглядел меня и покачал головой.

- Ментальный щит на тебе, конечно, отличный, но вот с мордашкой…

Я, наверное, побледнела, потому что парень встревожился и шагнул ко мне.

- Эй, ты чего, может целителя позвать?

- Не надо! Я обойдусь! Нет, лучше я к ним сейчас сама схожу!

И счастливая, развернулась к оборотню спиной и двинулась на выход.

- Стой! – крикнул парень, нагоняя меня. – Давай я тебя все-таки провожу, а то мало ли…

Я мысленно заорала в голос, продолжая двигаться. Мы вышли и спустились по ступеням. Вынужденный попутчик быстро обогнул меня и предложил свою руку. Я отказала вежливой улыбкой. Он только фыркнул.

Какая все-таки у него живая мимика, какая непосредственность! Поймала себя на мысли, что оборотни, после Марка, меня не только пугают, теперь я могу замечать и явные плюсы этой расы. Буйный нрав, что волков, что львов, делает их прямолинейными и открытыми, а не скрытными, как те же вампиры или высокомерными, как дроу.

- Скажи: а вы все на Первом такие надменные? Я ведь только руку предложил, как и должно мужчине, тем более тебе явно не очень хорошо сейчас.

Я еще шире улыбнулась.

- Вы удивитесь, когда поймете, насколько здесь все высокомерные и самоуверенные.

- Ну, да. Элита элит, голубая кровь и все дела… - почесал в затылке лев.

Порченый камзол он перекинул через локоть, а в руке нес небольшой мешок с заплечными ремнями.

- Хотя мне все равно не понять: почему все так носятся с Первым Потоком.

- Они подготовлены лучше, - пожала плечами я.

- Да ладно, - пренебрежительно отмахнулся лев. – С чего ты так решила?

Вместо ответа я запустила заклятье отмены на камзоле оборотня, чтобы убрать остатки чар, а следом и восстанавливающее. Через полминуты в руках у изумленного парня был совершенно чистый, будто новый камзол.

- А вот поэтому, - ответила я с ехидной улыбкой.

Лев сглотнул и посмотрел на меня:

- А ты крутая кроха! Спасибо!

Весь эффект от моего маленького триумфа смазался через три шага, потому что я споткнулась о камень мощеной площадки и едва не растянулась. Перед глазами заплясали разноцветные разводы – из чего я сделала вывод, что с маговзором еще будет много проблем. Все равно, что расстроенный кристалл связи настраивать заново – будут помехи, шуршание, ненужные фоны. Так и здесь, слишком много посторонних энергий наслаивалось друг на друга.

- Ты чего? – встревожился лев, успев поймать меня.

Схватил за плечи и поставил на ноги, но его лицо, когда он почувствовал под пальцами то, что осталось от моего тела, стало совсем уж нехорошим.

- Да что с тобой сделали? – пробормотал он и поволок меня к ближайшей лавочке.

Насильно усадил, присел рядом и стал развязывать ремни мешка.

- Сейчас, погоди минуту, - торопливо сказал он, - у меня где-то была очень хорошая штука. Герд, еще перед прошлой практикой дал, если заработаю магическое истощение. Я, конечно, не целитель, но то, что ты надорвалась и без диагностики видно!

Мне оставалось только улыбнуться. Никакое восстанавливающее зелье, кроме тех, что готовят алхимики, мне не поможет. Да и не нужно оно мне, после силы дракона. Только немного времени.

- Зачем? Не стоит... - попыталась отказаться я.

- Молчи! – зыркнул на меня лев, и я тут же увидела в его глазах золотые искорки трансформации, еще чуть-чуть и зрачки перекинуться. – Ты мне камзол починила? Починила! Хотя явно чуть ли не последнюю магию потратила! Долги нужно отдавать, поэтому пей! – он сунул мне пузырек с восстанавливающим зельем.

Я всмотрелась в склянку. Зелье было хорошим, даже очень. Наверное, приличных денег стоило, но мне, как артефактору, оно и нормальный ритм сердца не восстановило бы. Вкусная водичка, а не лекарство.

Мои колебания лев воспринял по-своему, поэтому заговорщицким шепотом добавил:

- Красивой человечке рядом со злым львом лучше быть во все оружии!

Я посмотрела на него. Вспомнила про Пергамент Души и то, что адепты видят маговзором намного-намного хуже учеников. И расхохоталась в голос! А я-то все удивлялась мысленно: почему он так вежлив и дружелюбен? А он просто не понял кто я, за человека принял.

Отсмеявшись, я натолкнулась на откровенно непонимающий взгляд оборотня, покачала головой и случайно скосила глаза ему в раскрытый мешок. Под смятой рубашкой лежала моя сумка с блокнотами, а из-под нее выглядывал браслет с заготовками под арты.

Перевела взгляд на свои руки – и с чувством выругалась!

- Откуда это у тебя? – ткнула пальцем в свои вещи.

- Что? – изумился парень. – Ты знаешь, чьи они?

- Да, знаю, так откуда?

- Их наш альфа нашел около корпуса артефакторов. Знаешь, там, на заднем дворе, у них место для отдыха есть?

Я нетерпеливо кивнула.

- Он по запаху туда и пришел. Нашел сумку и два браслета.

Лев достал мои вещи, показывая.

- Думал, что найдет девушку, хозяйку вещей, а запах дальше не пошел. Она как сквозь землю провалилась.

- Или ушла порталом, - задумчиво протянула я.

Зато теперь понятно, что это была за странная вспышка в глазах перед тем, как я потеряла сознание. Понятно и то почему меня не нашли. Спонтанные порталы не отследить просто так. Дракон наверняка оставил в своей комнате один из браслетов, тех, что предлагал мне, чтобы иметь возможность в любой момент открыть переход и исчезнуть.

- Или так, - кивнул оборотень. – Вещи он забрал и передал мне. У него сейчас занятие по Обороне и потом лекция по алхимии важная, потому меня на поиски отправил. Я только с практики вернулся, и лекций у меня сегодня нет. Велел найти хозяйку и вернуть. Я и пошел в общежитие, а тут у вас такие охранки стоят, не хуже, чем в сокровищнице!

Пока он говорил, я соображала. Из-за случившегося с меня даже браслеты упали. А дракона не слишком сильно заботили мои вещи. Но, тогда…

Я сунула льву его зелье, схватила браслеты и нацепила себе на руки. Миг – и все камни, деревяшки и металлические шарики рассыпались пеплом, а энергия из них впиталась в кожу рук, заставив дернуться от легкой вспышки боли.

Больше не думая ни о чем, я перекинула сумку через плечо и бросилась назад, в общежитие.

Астарта, ну почему я всегда думаю задним числом?!

Обратный путь до холла я проделала с достойной упоминания скоростью. Лестницу преодолела прыжком, заподозрив в своей крови примесь темных эльфов. Мысленно возблагодарила всех, кто создал такие жесткие правила для Первого Потока, благодаря которым в холле было все так же пусто. Все на лекциях и практических занятиях, или в библиотеках.

Щит все так же мерцал, загораживая проход. Я выставила руки, надеясь, что артефакт все-таки пропустит меня. Но, не тут-то было. Слабой ударной волной меня отбросило назад на несколько метров. Но, я умею учиться на своих ошибках, и помня, к чему привела моя медлительность в логове волков, запустила щит за своей спиной. Раскрывшееся пентаграмма мягко, даже нежно поймала мое тело, придержала голову и плавно вернула на пол.

Злость и все нарастающий страх заставил кровь вскипеть, окончательно вымывая остатки эйфории от установления нити. Пробежала мимо замершего льва к куполу:

- Что? – вопросила я у щита. – Я здесь живу!

В плетении магии выстроилась сеть символов эльфийской рунной, которая если сильно упростить витиеватый перевод, означала вопрос по поводу льва. Парень подошел на расстояние пары шагов, но почему-то молчал и смотрел странно. Я покосилась на него, ничего интересного в молодом оборотне не нашла, кроме того, что от его ауры исходили такие волны решимости, что сразу стало ясно – никуда он не уйдет. Парень, с чего-то решил, что просто обязан быть рядом. Поймав мой взгляд, лев чуть вздрогнул, но выразительно стиснул зубы и приготовился к долгому спору. У меня на споры не было времени, поэтому я мысленно махнула на льва рукой, и снова повернулась к куполу:

- И что с того?

Еще одна цепь выражений про «не велено, не положено и так далее…».

- Он со мной! – едва сдерживая подступающую ярость, выплюнула я.

Артефакт мне не поверил и затребовал имя льва.

Я сощурилась, но все же сказала, не отрывая взгляда от пленки.

- Твое имя, оборотень? – спросила, ощутив, как в голове появился знакомый холодок некро.

Похоже, даже мимолетный гнев служит побуждающим фактором для новорожденного дара. Темная магия, обожравшись жизнью дракона, что называется «от пуза», зашевелилась внутри с неторопливостью просыпающегося хищника.

Лев как-то подозрительно ровно проговорил:

- Лирот Кодирум.

В ответ в пленке снова вспыхнули символы сомнения в добровольности моего желания пройти внутрь. Видимо, старый арт считал мою злость и пришибленность льва, счел сочетание не правильным - и отказал. Зато, посоветовал обратиться к куратору года обучения или другим танарам не ниже мастера. А напоследок артефакт высказал явное сомнение в том, что я артефактник.

Это стало последней каплей!

Знаете, должна признать, что у меня есть один очень существенный недостаток – злость. Когда я злюсь, то способности расы, призыв Дэса, как и обращение к нему становятся для меня простенькой задачей, как дверь открыть или моргнуть. Это и стало истоком многих моих проблем, как артефактора.

Для призыва Дэса важно иметь «чистый» разум, спокойствие, умиротворение. А у меня в этом состоянии призыв и работа с Дэса выходят только с десятой попытки. Если же злюсь, то это дестабилизирует магопотоки и срывает призыв. А злюсь я, к тому же, нечасто и очень недолго. Вспышки гнева бывают, а вот злость, чистая и незамутненная, с легкостью смывающая собой все крики трезвого разума – редкость. И всегда, я так злюсь только на артефакты! Не могут творения оспаривать право хозяина, не имеют права, не должны, это противоестественно, как поднятый скелет, который убивает призвавшего некроса!

Поэтому все артефакты в поместье, уже хорошо знают: когда можно играть со мной, а когда лучше не спорить. Неуправляемые силы имеют и свои плюсы, иногда. Например: когда надо разрушить сильно упертый арт с псевдо-разумом, который сомневается в моем праве повелевать.

- Уверен? – спокойно спросила я, чувствуя, как рот искривляется в зловещем, прямо-таки вампирском оскале. Только клыков для полноты картины не хватало.

Все дальнейшее я могу списать только на то, что, возможно, после унижения, которым одарил меня дракон, мне пуще воздуха требовалось доказать самой себе свои возможности. Не будь нервы так подорваны случившимся, я бы нашла иное решение проблемы.

- Тень, - свистящим шепотом позвала я.

От слуги пришла волна одобрения и злого азарта. Она метнулась на правую колонну и замерла на ней, уплотняясь, сгущаясь, и превращаясь в бездонную дыру.

Я сунула в нее руку. Ощущения проникновения стали иными. Теперь, попадая в пространство теней, пусть и частью тела, я не чувствовала дурноты, как это было раньше. Сейчас мне показалось, что я погружаю руку в теплый рассыпчатый морской песок. Погрузив руку почти по локоть, я, наконец, почувствовала пальцами древний артефакт, вмурованный давным-давно неизвестным творцом в зачарованный мрамор. Хищно сжала его и выдернула из колонны. От чего по ней тут же разошлась сеть трещин. Пленка щита, естественно, мигнула и погасла.

Я посмотрела на артефакт в форме большой круглой печати с пятью кругами рун светлых эльфов, и одним кругом Высших. Заметила, что артефакт явно собирается поднять шум, и сжала его еще сильнее. Под действием моей силы уголки металла стало заворачивать внутрь, как лепестки увядающего цветка.

- Только попробуй! – сквозь зубы сказала я арту, с трудом сдерживая собственный кулак, чтобы не разрушить печать. – Я же тебя в порошок для алхимиков сотру! Будешь остаток дней в зелье омоложения бродить!

Артефакт проникся угрозой. Перестал испускать свет, впитал в себя магию и превратился в обычный кусок металла с непонятными, для большинства, значками.

Я только зловеще оскалилась. Хватит с меня того, что надо полукровку изображать! Хватит того, что драконы пристают! Не позволю еще всяким старым артам с подобием собственного сознания себя унижать! К тому же артефакт оказался Многовековым, если бы он был на порядок мощнее, то прорвать его защиту у меня не вышло бы даже через тень.

Я покосилась на слегка побледневшего льва.

- Ты же останешься со мной? – уточнила я.

Лирот разбил все мои надежды, твердо покачав головой. Любопытство, уже во все пробивалось в ауре сквозь решимость.

Я развернулась и побежала по знакомому коридору. Дверь распахнулась через пару ударов сердца.

Все оказалось прискорбно, но все же не так плохо, как я подумала, подрываясь с лавки у входа в корпус.

Стоило открыть свою подпаленную дверь, как глазам предстала удивительная картина полного краха. Наверное, именно так и будет выглядеть моя лаборатория, если дедушка позволит ее иметь.

Все шторы содраны вместе с карнизами, кровать перевернута, как и кушетки со столом. Книги и одежда разбросаны в живописном беспорядке. Стены в отметинах копыт и рогов, хотя сильно эти полосы смахивали на когти. Единственное, что осталось не тронутым: мои сундуки. Еще бы, сам Синий Дракон зачаровывал. А вот все остальное можно в ремонтную лавку нести, а лучше сразу сжечь, чтобы не возиться.

И в центре всего этого мой зверь. Исхудавший, сломленный, на рожках ни одного бутона не осталось, шерсть клоками кое-где еще присутствовала, но больше животина походила на плохую работу чучельника.

- Келлем, - простонала я, и отшвырнув сумку, бросилась к зверенышу.

Олень поднял голову, увидел меня и жалобно заблеял, почти заплакал. Я плюхнулась рядом с ним на колени и прижала морду к себе.

Астарта, ну что же я такая...!?

На глаза сами навернулись слезы.

- Прости, прости меня! Прости, пожалуйста! Не подумала, что и тебе нужен отдельный от меня источник!

Олененок преданно ткнулся мне в подмышку. Еще примерно пару минут я упивалась собственной глупостью, заливая зверя слезами, а потом, как и всегда в подобных случаях, на место жалости к себе и слабости пришла здоровая, яркая и будоражащая злость.

Где-то в спине нашелся стержень, заставивший поднять голову и распрямить плечи. Знакомое состояние, и несказанно обрадовавшее – идем на поправку. Я с плотоядным выражением лица огляделась.

Лев, так и стоящий в коридоре, почему-то дернулся. Хотя, почему «почему-то»? Тут такой бедлам!

- Тень, - тихо позвала я.

Та отделилась от остатков штор. Собственно, ей и приказывать не нужно. Она уже начала формирование канала в Дэса. Проблема была в другом – я даже близко не представляла: сколько энергии нужно, чтобы вернуть в нормальное состояние Келлема. Одно дело: немного вложить в арт, и совсем другое: подпитать уроженца непонятного далека. Я даже не была уверена в принадлежности оленя к магическим сущностям.

Догадка, о которой стоило подумать намного раньше, пришла в голову сама. Вот удивительный у меня ум. Умею думать только потом, уже после того, как в очередной раз напортачу! Обратив все свое внимание на взор, я осмотрела комнату, выискивая следы маскировочных заклятий.

Нашла естественно. В маленьких нишах под стенами нашлось не меньше десятка рассеивателей и пяти поглотителей. Конечно, если в комнате дракона имеются подобные, то и у артефакторов они должны были быть. Те, что вмуровали у меня, имели несколько больший запас внутреннего источника. Оно и понятно: с Дэса не шутят. Но, в целом, моя комната была так же защищена от магического разрушения, как и апартаменты Нирбаса.

При воспоминании о драконе предательски заныла травмированная грудь. Прокляну! Нет, точно прокляну! Вот, с силами соберусь, наберусь храбрости для такой подлости – и прокляну! Чесоткой, дня на три…

- Ты чего застыл, как изваяние? – спросила я, выискивая прорехи в маскировке защиты. Мне бы только щелочку найти, чтобы вклиниться в магопоток.

- Ам-м… - донеслось из коридора, голосом знакомого льва. – Так получается, это ты нашего Герда спасла?

- Никого не спасала, - пожала плечами я. – Меня саму, только что спасли… Ты только посмотри, что тут случилось. Кого я могу спасти, и от чего?

- Э-э… вообще-то от смерти, ну так ребята говорят, которые на поляне были. Герд как раз вызвал на разговор наших новичков – задирались сильно, на мордобой напрашивались, а он не любит свар в стае. Вот и вызвал туда, где все следилки еще на первом курсе сломал один воздушник из наших омег… А тут ты, и… Нет, меня там, конечно, не было, но все говорят…

- Ага, так это из-за какого-то воздушника меня обвинили в порче школьного имущества, - протянула я без особого интереса.

- Что?

- Не слушай, - отмахнулась я, продолжая пробиваться к артам. Я же артефактор, а они имеют псевдо-разум, не могут его не иметь, иначе бы давно выдохлись управляющие заклятья.

- Так тебя зовут Веселина Ристит? – уточнил юноша.

- Она самая, - кивнула я. И наконец-то нащупав нужный магопоток, влилась в него частью сознания.

Из коридора послышался странный звук.

Открыла глаза. Лев стоял у самого порога и с ошарашенным видом взирал на озарившиеся стены плетением магопотоков. Красиво, ничего не скажешь!

- Это что такое? – шепотом спросил он.

Я улыбнулась.

- Это, друг мой, защита от таких дураков, как я. Так почему ты все еще здесь? Вещи ты мне отдал. Большое спасибо, но все-таки, мне интересно: почему не ушел по своим делам?

- Кхм… - опять замялся парень, и отвел глаза, аккуратно обходя мои разбросанные рубашки и делая шаг в сторону стены.

- Очень занимательная у нас беседа выходит, - заметила я, перебирая в памяти печати охранного круга призыва Дэса.

На самом деле их существовали сотни, многие артефакторы создавали свои рунные схемы, конкретно под свои Места, но я и половины их не знала, а в тех, что знала, всегда путалась, как в лавке сладостей.

- Я…э-э… леди, нет… госпожа…

Я прищурилась.

- А пару минут назад я была «крохой».

Лирот покраснел, что в переливах голубоватой магии выглядело очень мило. И ведь чувствуется в нем сила, явно не раз дрался, много лет этому учился, может и убивал уже… а стоит, мнется, как совсем молоденький котенок.

Нет, определенно, в оборотнях что-то есть!

- Простите, - наконец, начал он. – Я не знал, что ты…вы… Что вы – это вы… Прошу простить!

- А мне нравилось, - призналась я, поднимаясь на ноги.

- Вы серьезно? – не поверил он.

Я ногами и руками стала расшвыривать вещи в стороны, освобождая место под круг призыва.

- А почему, нет? – удивилась я. – Ты же старше меня, умнее, опытнее. Я вот, никогда не смогу получить право ношения таких ножен.

- Вы шутите, леди, - с явным довольством, отозвался лев.

- Я не «леди», и ты сам это знаешь. Чуешь же, что я из простых…

- Нет, мне только поначалу так показалось, а сейчас…

Я вздохнула и посмотрела на льва.

- А давай, как с самого начала, а?

Он улыбнулся, немного подумал, и кивнул.

- Как скажешь.

- Отлично, так какого демона ты еще тут торчишь, а не отсыпаешься у себя после практики?

Улыбка сползла с лица Лирота.

- Герд, он это…

- Что – это? – подобралась я.

- Сказал, что здесь всем плевать на то, что творят родовитые, поэтому, когда я тебя найду, чтобы был неотлучно, пока он не придет.

Я зарычала не хуже Марка.

- И этот туда же?! Да что вам всем от меня надо?! – заорала я, забыв про то, что при контакте с псевдо-разумом очень важно внутреннее спокойствие.

Мой посыл сработал, как приказ. Магия материализовала сложную печать круга призыва из моей головы в реальности. Секунду модель кружилась вокруг меня, показывая себя, будто рисуясь – и с ощутимым толчком по ногам, врезалась в пол.

Едва успела выскочить из круга в три метра диаметром, подхватить, почти уже переставшего дышать зверька на руки, и сигануть обратно в круг, буквально за миг до того, как активные рассеиватели захлопнули над головой защиту. Теперь я отсюда выйду только, когда отзову канал Дэса.

Вокруг заискрилась магия, погружая в невероятное буйство самых разных оттенков, по коже прошелся легкий ветерок силы, поиграл с волосами. Я вдохнула полной грудью этот момент наслаждения. Ах, если бы было возможно, то я бы никогда не выходила из подобного круга. Вечность бы играла пальцами по магическим потокам и наслаждалась.

Тень (когда только успела?) выросла за моим левым плечом. Внутренне поддерживая и заодно страхуя.

Энергия Дэса тонкой нитью окутала вялого Келлема, а когда плетение стало достаточно плотным, чтобы не опасаться недостатка силы, я аккуратно положила зверька на пол, а сама отошла к стенке круга. Сейчас на нее можно было опереться, как на настоящую – и она бы выдержала.

Какое-то время приходилось подправлять движение энергий, подпихивать или наоборот придерживать магию. В общем, началась привычная, в целом даже рутинная работа. Если бы не красота магии вокруг - можно было бы к этому привыкнуть. Но, я никогда не привыкну. Слишком уж хороша и приятна моя работа!

Очень быстро я забыла обо всем на свете. Даже обида на себя за слабость перед драконом куда-то делась, как и переживания за свою нить, как и злость на львов. Все это: злое и наносное, глупое и нелепое осталось за кругом, а в этом пространстве чистой энергии могло быть только блаженство.

Сложно описать состояние, когда видишь, как на дорогом тебе существе заживают ранки, как отрастает новая шерстка, как укрепляются рога, а на их верхушках, прямо на глазах, начинают вызревать новые бутончики. Трепет и сотни благодарностей Богине за то, что она позволяет прикасаться к такому чуду! Слава Пантеону за то, что я имею шанс и возможность спасти дорогих мне существ.

Вдруг тень рядом дернулась, потом еще раз, и еще.

Через пару ударов сердца моя слуга начала истончаться, становиться блеклой и прозрачной, как тающий туман. Я только и успела, что потянуться взором к ее каналу, чтобы попробовать помочь, как рядом с уже имеющимся, появился новый, более широкий и насыщенный.

Миг – и поток энергии хлынул в круг, мгновенно его заполнив полностью, до самого потолка. Я уже испугалась, что круг не выдержит, и здесь случиться маленький Огненный Дождь, окончательно лишая Первый Поток одной самой глупой ученицы, но, нет.

Энергия быстро собралась в тугой жгут и зазмеилась кругами вокруг меня. Жгут чистой энергии Дэса, шириной с пол моей руки. К слову, для подкорма Келлема канал был шириной меньше мизинца. От одной только мысли: что случится, если круг не выдержит - стало очень зябко.

Я лихорадочно выискивала в памяти информацию об этом явлении, хоть что-то. Но ни строчки о пробивании вторичных каналов, без работы по призыву со стороны артефактора, не вспомнила. А я ведь даже в мыслях не звала сюда еще энергию. Так откуда она здесь, и в таком количестве?!

Очень нежно и аккуратно, со всем возможным вниманием потянулась к каналу, чтобы «вытолкнуть» его обратно в Дэса.

Стоило только коснуться потока, как кончик «змеи» замер и развернулся к моему лицу. Наверное, со стороны это было забавно – стою я, опутанная своей же силой, как пойманный гномами дроу, и, сведя глаза в кучку, любуюсь на самый кончик магии, которую сюда никто не звал.

Тень рядом резко стала почти черной и почти материальной. Я могла бы поклясться, что сейчас она, как реальный лич. Но тронуть слугу не решилась, чтобы не спровоцировать поток, только глаза скосила, чтобы понять: что твориться с тенью.

А творилось странное. Она за пять или шесть ударов сердца стала на голову выше меня, приобрела явные очертания мужской фигуры, и большой, чуть вытянутой головы.

Я сглотнула, потому что очертания превратились в большой шлем, а в изящных, сложно украшенных прорезях шлема полыхнули два больших, совсем не аардовских, глаза. В том смысле, что ни у одной расы Аарды нет таких глаз.

Сами глаза были лишены век или чего-то на них похожего. Но, удивительно не это. То, что у аардавцев именовалось «белком», у тени было бездонно черным с постоянно двигающимися прожилками. Как будто рябь на воде. Сами прожилки были темно-фиолетового оттенка, что на черном фоне смотрелось очень завораживающе. Сам внешний край зрачка был не круглым, как у всех, а ромбовидным. А центр зрачка был не вертикальным или круглым, а имел форму неправильного крестика. Такие иногда ставят вместо галочки на пергаментах. У тени, края этого крестика были острыми и словно бы врезались в радужку. А уж какого цвета эти удивительные глаза – сразу и не скажешь. Тут имелись и фиолетовые оттенки, и голубые, и серые. Не зрачки, а произведение искусства. Столько разных цветов в одном маленьком пространстве я видела только в магии, а тут оно живое.

Тень, точнее то, чем сейчас стала моя тень, не смотрело на меня, а как бы мимо. Я, не шевелясь и не дыша, помня про направленный на меня канал Дэса, тихо позвала на мыслеречи:

- Те-е-нь.

Зрачки моментально буквально вонзились в меня, как и шлем качнулся, чтобы иметь лучший обзор.

Бояться - я не боялась. А чего бояться, если это моя тень? Да, про то, что у этих существ могут быть живые, вполне материальные глаза я не знала, и не читала о таком. Ну и что? Все бывает в первый раз.

Глаза смотрели в мои долго, очень внимательно. Точнее мне хочется думать, что в них было внимание, потому что по глазу без век - не понять оттенки эмоций, а ауры у тени нет.

Внезапно глаза тени вспыхнули сначала ярко-алым, скрыв зрачки полностью, потом таким же насыщенно-голубым, а затем и ярким, до рези, серым, а после и синим.

Что происходило с тенью - я не понимала. Ничего подобного не то, что никогда прежде не было, я про такое и не слышала. Наверное, мне было бы страшно, если бы не… Не знаю что, но страшно мне не было совсем.

Убедившись, что глаз тени я больше не увижу, а разные оттенки магии сменяют друг друга, горя все ярче, я посмотрела на кончик потока, который, все так же, едва не касался моего носа. Снова смешно свела глаза в кучку. Стоим, как два… не слишком умных неразумных.

- И что с тобой делать? – шепотом спросила я, скорее просто в пустоту, и чтобы себя отвлечь.

Обращаться сейчас к тени, чтобы она обрубила канал – нельзя. Мало ли, что с ней происходит и что после приказа будет.

Отозвать магию самой? А если опять утянет не туда и не тем местом? Я еще не забыла, что если артефактора не утянуло в Разрыв с первого раза, то точно утянет позже. Погибать вот так просто, непонятно с чего, не хотелось.

Внезапно канал чуть отодвинулся, прямо как голова змеи, или как хвост химеры. Я слишком поздно сообразила, что это значит, поэтому даже вскрикнуть не успела, как поток мгновенным броском ворвался в глаза, нос и рот.

Я, уже оказавшись глубоко внутри подсознания от такого удара, заорала не хуже сирены во время призыва ею морских гадов. А что было делать? Не каждый день тебя убивает собственная магия.

Орала я не долго, в пустоте не поорешь особо, да и потом, я как-то быстро ощутила, что чистая, мощнейшая энергия Дэса, которая, согласно всем книгам, должна меня была развеять по ветру, точнее мое тело, мирно согревала.

Долгую, почти бесконечную вечность я купалась в любви и ласке. Моя энергия не хотела меня убить, она просто была рядом. Согревала разум осознанием единения. Душу – теплом и заботой чего-то огромного. А сердце - преданностью.

Заорала я, а заодно и задергалась в потоках магии, когда почувствовала, как на моем теле оплывает, стекает, как густая патока, корсет.

Нет! Нельзя! Единственный корсет тети, подарок деда! Нельзя! Как убедить и доказать магии, чуждой этому миру, что она портит дорогую сердцу вещь? Что ее слишком много, чтобы выдержал даже боевой корсет?! Мне было так жалко подарка, что я бы заплакала, если бы в подсознании можно было бы рыдать…

Энергия Дэса отхлынула от меня, и позволила управлять телом так же резко, как и проникла внутрь.

Стою, хлопаю глазами и пытаюсь отдышаться, потому что не дышала целую вечность. Об ноги трется довольный олененок, а вокруг медленно гаснет круг призыва.

И минуты не прошло, как в комнате ничего, кроме выжженных на полу символов, уже не напоминало о случившемся. Но, это если смотреть со стороны. Я же видела себя, ощущала себя и могла с полной уверенностью сказать, что от Веселины Ристит, как и Ратри ничего не осталось.

Новые магопотоки такой плотности, что я легко смогу теперь призывать Дэса, хоть в собственное тело, если бы была самоубийцей. Некро – струиться по жилам, как по отполированным веками скальным выступам, в смысле с такой же легкостью и скоростью, как и горные реки.

Ни намека на недавние события. Ни следа ран или переломов. Новая я, до последней крупицы магии, новое тело, перекроенное по желанию моего Дэса, только пол остался женским, а все остальное было иным. Даже мышцы. Я сделала шаг – и убедилась, что тело сейчас ощущается совершенно иначе. Будто впервые действительно стало моим. Я его чувствую в сто, тысячу раз отчетливее, чем раньше, хотя и раньше не страдала какими-то проблемами с этим. Просто сейчас каждый вздох и движение, ощущались так, будто делаю я все это впервые. Ощущения были такими яркими и цельными, что дух захватывало.

Погладила оленя и пошла искать дверцу шкафа. Нашла и поставила ее, прислонив к стене. На внутренней стороне имелось зеркало в полный рост. Так и есть – ничего от прошлой меня не осталось.

Нет, волосы все такие же, глаза такие же: зелено-серые с белыми искрами. Ногти, как и были матовыми, так оставались. Все вроде бы то же самое. Хвост не вырос, лишние руки не отросли, и грудей по-прежнему две. Только это уже не я. У этого тела, у которого только внешний вид остался прежним, больше не было мелких волос на теле. Да и пор тоже, может я теперь, и потеть не могу. Кожа стала еще немного белее и едва заметно светилась тусклым белым свечением. Сама кожа на ощупь стала ровной, как отполированный лунный камень. Я согнула руку, и провела пальцем по образовавшейся складочке. Так и есть – даже складки ровные и на ощупь без шероховатостей. Даже у дроу не бывает такой гладкости. При дневном свете свечения не видно, но ночью лучше наряжаться во все черное и прятаться. Реальный призрак стала, только материальный. Волосы тоже стали ярче, откровенно уйдя ближе к фиолетовому оттенку, чем к бело-сиреневому перламутру, как раньше. Брови и ресницы черные. И губы изменились на ощупь, стали более нежными и опять же скользящими, хотя раньше были потрескавшимися – я люблю прикусывать их, когда думаю.

И… в мое тело вернулась утраченная масса. Будто и не было истощения. Снова появилась попа и грудь, даже щеки появились. Я расстегнула ремень, который теперь изрядно давил на живот и застегнула его на три дырочки дальше от крайней.

“И что же я теперь такое?” – подумала я, четко понимая, что назвать меня сейчас артефактором язык не повернется.

Чем бы я не стала, под маской все той же девушки, но оно – не обычный разумный.

Изменился и корсет. Теперь он стал черным, с темно-серым рисунком некро на ткани и коже. Спереди появились тонкие цепи, впрочем, приделанные так, что их и порвать будет невозможно. Для проверки провела раскрытой ладонью и приказала расстегнуться – замочки тут же щелкнули, позволяя сделать более глубокий вдох. А работает!

Единственное, что осталось прежним – проклятье и путы его связывающие. Видимо энергия решила не рисковать, и не тронула чужую работу.

- Спасибо! – тихо сказала я своему Дэса, как живому существу.

Что бы не решила со мной сотворить магия – спасибо!

От дальней стены послышался сдавленный вздох. Обернулась. Лев лежал у стены в не слишком удобной для разумного позе и честно пытался поднять голову. Не надо быть гением, чтобы понять, что его крепко приложило о стену.

Я быстро нашла в одном из сундуков фиал восстановления и практически насильно влила в горло вяло мычащего парня. Потом нашла мазь, и обработала приличных размеров шишку на затылке.

Когда появилась Мора с плетьми в обеих руках, я как раз выискивала еще одно зелье, чтобы влить в оборотня, и потому не обратила особого внимания на такое эффектное появление духа. Из тела парня срочно нужно было убрать все эманации Дэса, пока беды не случилось. А на такое способны только алхимические составные зелья.

- Что…! – начала она, но тут же осеклась и умолкла.

- Добрый день, - поздоровалась я, стукая склянками в ящичке сундука.

Дух промолчала. Я про нее и забыла почти сразу. В новом теле я одновременно обдумывала сразу несколько вопросов.

Оборотня, скорее всего, приложило сразу, как только установилась печать призыва, а я не заметила.

Келлем жив и здоров, что наводит на мысль: ему еще не раз придется кормиться именно от Дэса.

А еще, если я хочу успеть на назначенное мне занятие по Обороне, то стоит поспешить.

- Ты пробудила рассеиватели? – уточнила Мора.

- Да, но, насколько я могу судить, они вполне исправны.

- Только эти. Охранный арт вырван из колонны, а его след и вел сюда.

- Это моя вина, - сказала я, смешивая в один фиал три состава для восстановления. – Он не хотел меня пускать к фамильяру, а я разозлилась. Посмотрите около двери, я его где-то там бросила.

Через полминуты от двери донеслось задумчивое хмыканье.

- Я его починю! – поспешила заверить я духа.

- А сможешь? – Мне показалось или в голосе эльфы насмешка?

Я уверенно кивнула и встала с корточек. Подошла ко льву, который уже вполне нормально сидел сам, только глаза еще были мутными. Впихнула ему в руку склянку.

- Пей!

Он попытался поднять на меня взгляд, но заскулил от боли в затылке. Я вздохнула и снова села на корточки, чтобы ему не пришлось поднимать голову.

- Пей, это тебе поможет очень быстро, слово даю.

Выпрямилась и посмотрела на дроу. Девушка улыбалась, демонстрируя все свои заточенные клыки. Оружия в руках больше не было, только покореженный арт.

- К рассвету сделаешь? – спросила она, покосившись на меня.

Я кивнула. Она бросила мне амулет. Я легко его поймала и убрала в пространственный карман корсета. Как я и думала, он остался там же, где и был.

- Я гномам скажу, чтобы были к рассвету, так что не оплошай.

- Разумеется, - копируя интонации Даремора, сказала я.

Дроу с минуту разглядывала меня, потом усмехнулась:

- Вот Дэиваар удивиться! Жаль не успею ему рассказать.

- Почему не успеете? – тут же ухватилась я.

- Потому что уезжает он из Видьят на несколько дней или недель, это уж как пойдет. Сегодня уже всех оповестил, и занятия отменил. Вот последнее с адептами сейчас проведет - и уедет.

- Как? – опешила я.

Она развела руками.

- Не знаю. Его что-то вывело из равновесия, разозлило до бешенства, а он в такие моменты всегда уезжает из Школы.

- А когда он об этом вам сообщил?

- Да пару часов назад, - пожала плечами дух, отворачиваясь.

- Твою же мать! – я стукнула себя по лбу. - А где он сейчас вы не знаете?

Мора прислушалась к чему-то, сощурила большие глаза.

- Территория Третьего Тренировочного Полигона. А тебе зачем?

Я поспешно поклонилась и бросилась к двери.

- Стой! Куда? – окликнула дух. – А как же комната? Как же твой лев? Он так и будет тут валяться?

Я только рукой махнула.

- Да демоны с ней, с комнатой! А льва – к целителям! Келлем сиди и сторожи вещи!

- Не надо лекарей! – вполне бодро отозвался лев.

Я обернулась. Лирот и правда выглядел вполне здоровым, даже сумку на плечо забросил, и поклонившись дроу, вышел из комнаты в след за мной.

- Ты же к Полигону собралась?

- Ну и?

- Я знаю короткую дорогу, - улыбнулся лев. – И спасибо за зелья.

- А заодно и приказ альфы не нарушишь? – прищурилась я, проигнорировав ненужную благодарность.

Он потер висок пальцем.

- Есть такое дело.

- А-а… Прах, с тобой! – почти прорычала я и перешла на бег.

Если танар сейчас уедет, разозленный на меня, то я уже не смогу его уговорить меня тренировать! А мне очень не хотелось отказываться от занятий по Обороне именно у знакомого или друга деда. Да и оставлять злость на себя в душе разумного, который поручился перед ректором, было, по меньшей мере, подло!

~~~~~***~~~~~

Мора проследила за тем, как быстро скрылись эти двое.

“Как же просто управлять детьми! – подумала она с улыбкой. – Ничего. И Гадриэлю будет полезно узнать, насколько он ошибался в девочке…”

Дух посмотрела на оленя, и взмахнула рукой. Зверек сладко зевнул и улегся спать. Девушка размяла пальцы.

“Думаю, за вид пробужденных после такого сна артефактов, можно и отплатить небольшой уборкой! Забавные нынче пошли полукровки…” – тихо рассмеялась дух и захлопнула дверь.

Глава 2. Новый взгляд на Оборону.

Глава 2

Новый взгляд на Оборону.

Добрая, сильная и упрямая девочка

насмерть закидала утку хлебом.

(Черный юмор)

Примерно через пару минут бега Лирот начал отставать. Сначала показалось, что это из-за его львиных повадок. Мало ли, что еще ему приказал альфа. Но, еще через пару минут за спиной послышался раздраженный рык. Львиный рык сильно отличался от волчьего, только звериную сущность все равно не спрячешь, и ни с каким иным звуком не спутаешь.

Я обернулась. Лев бежал в десятке метров от меня, и судя по глазам, был сильно недоволен тем, что не может меня догнать. Я же ничего похожего на усталость не чувствовала. Чуть замедлилась, и прислушалась к себе. Все точно – ни усталости, ни напряжения в мышцах. Нет, я и раньше могла легко пробежать довольно большое расстояние на приличной скорости. Когда ты живешь в поместье такого разумного, как мой дед, очень сложно не научиться быстро переставлять конечности. Но, нынешняя легкость была… странной. Я будто даже и не бежала, а мирно шла. Ровное дыхание, сердце бьется так, будто и нет сейчас потребности в большем количестве воздуха для тела. Честное слово, если бы не была сейчас внутри себя, подумала бы, что Дэса решило сделать меня вампиром.

На мой недоуменный взгляд лев оскалился в злорадной улыбке. От недовольства его зубы стали медленно превращаться в клыки. Еще вчера меня бы это напугало. А сейчас я только ответно улыбнулась и фыркнула, мол не поймаешь.

До территории Полигона мы добрались примерно за полчаса хорошего бега с препятствиями. Наверное, вид ржущей девушки и оскаленного льва многих наводил не на те мысли, но нам было откровенно весело. Помня о том, какой ажиотаж был от моей пробежки, на этот раз, по моей просьбе, мы прошлись по территории адептов.

На Втором Потоке молодняк мало волновали взаимоотношения рас, да и драки, склоки и прочее там случались намного чаще, чем на Первом, и по иным причинам. А именно: расовым и оттеночным. Светлые всегда хотят дать по шее темным, как и темные - изгваздать в ближайшей луже светлых, так что ничего удивительного в том, что парочка темной и светлого проносясь по аллеям мимо корпусов Второго Потока не было. На нас почти не обращали внимания. Благо я не орала, что убивают – и ладно.

Честно говоря, где именно находятся Полигоны - я не знала. Как и не знала, где отыскать именно Третий. В Северной Видьят не имелось отделения или факультета Боевой магии, так как полностью эту функцию взяла на себя Восточная Школа. Практику, как и лекции по Обороне (как одной из частей Боевой Магии) здесь проводили всем, но именно плотно и основательно готовили только универсалов, то есть обычных магов. Стихийников – магов воды, воздуха, земли и огня. И некромантов, потому что им нужно будет иметь дело с агрессивной средой. Ну, и еще имелся большой факультатив, то есть, теоретически, любой ученик или адепт мог записаться в группу к тем, кому подобное обучение необходимо - и проходить подготовку.

Оборона, как часть военного дела, сама разделялась на два ответвления.

Магическая Оборона – это все то, что связано с магией и ее использованием, сюда же приписывались и артефакты, и работа с призванными сущностями, типа: фамильяров, духов и прочей нематериальности.

И Простая Оборона – то есть все то, что входит в защиту жизни, но не требует магии: владение оружием, владение телом, знание ядов и противоядий, маскировка, тактическое знание рас, как противника, и многое другое. На самом деле тот, кто придумал назвать умение владения оружием «Простой Обороной» имел весьма странное чувство юмора, потому что, те же дроу больше полувека учатся управлять собой и своим клинком без капли магии. И кто после подобной подготовки, рискнет назвать это Простой Обороной? Но, так было…

Три Полигона были созданы специально для подготовки учеников по обеим направлениям Обороны. Когда нужно: маги просто не применяли магию, а когда требовалось, то это же место становилось полем магического боя.

На картах самой Школы, что имелись у меня в голове, вся территория Полигонов была сероватым пятном, без строений, троп и прочей информации, так что скоро мне пришлось ориентироваться только на рык или окрик сопровождающего, чтобы вовремя менять направление.

Момент прохода на территорию Полигона я ощутила почти сразу: в ушах тихо зазвенело, как будто ногтем ударили по тонкой стенке хрустального бокала. Я замерла. В этом было что-то знакомое…

Пока присматривалась и искала причину странного звона, на меня едва не налетел лев.

- Эй, ты чего встала?! – возмутился он. – Нам уже недалеко!

Юноша сошел с широкой дорожки и скинул свой мешок под один из кустов, предварительно закидав его сухими листьями и ветками. Потом, снял свои ножны и повесил их на ветку куста так, чтобы они были у самого ствола и не виднелись за листвой.

- А это зачем? – удивилась я.

- Если тренировку проводит танар Дэиваар, то лучше сразу все снять, а то и вещей лишишься, и от него такой нагоняй прилетит, что только за голову хватайся и хвост прячь.

- Он настолько хороший танар? – не понимала я, уже мысленно зауважав и без того уважаемого мною мастера.

- Странная ты, - заметил лев, проверяя карманы жилета, - я тебе про то, что вещи надо прятать, а ты решила, что он хороший танар.

- Ничего странного, - пожала плечами я.

Меня дроу тоже гоняли прилично. И не только дроу, если уж быть честной…

- А ты что, его не знаешь?

- Ну, мы в некотором роде знакомы, но да – можно сказать, что и не знаю.

- Он – лучший мастер Обороны в стране! – с искренним почтением в голосе, сказал Лирот. – Здесь, он нам не только Магическую часть дает, но и Простую. Ты бы видела: как он с мечом обращается… а с кинжалами… да они у него в руках будто поют! Да что там, у него даже с луком Высших так руки работают, будто он и сам из Хрустального Леса вышел.

Год назад он на наших глазах двух орков сделал, а потом пошагово заставил нас приемы на них отрабатывать. Оркам, конечно, ничего, а вот у наших - больше трех десятков переломов было. А на одноглазом Брабхи – ничего, он даже не запыхался, пока этих великанов укладывал…

- Брабхи? – не поняла я.

- Это они его так назвали. Те воины, что тогда приехали, на самом деле мастера Восточной. Они по его просьбе и прибыли, чтобы нас погонять, пока к ним наши целители с Зимаром укатили. Так вот, это они его так назвали. У орков есть состояние безумия в бою, в этом безумстве орк может и со сломанной шеей, и с намотанными на собственный кулак своими же кишками, еще несколько минут убивать. Жуткое состояние, я один раз видел. В них тогда ни капли разума не остается. Они и своих рвут. А называется это состояние Брарри. Воин или воительница, который в этом Брарри сильнее всех прочих, получает титул и имя Брабхи – «Корона Брарри». Вот те орки, после практики, когда раненных на носилки сгружали, а мы (те, что не совсем покалеченные) в сторонке поскуливали, возьми да и скажи: «Брабхи, бросай этих котят, и давай к нам. Они тебя не стоят!». Он тогда так посмотрел на орков, что я думал: все! А ничего, обошлось. Только мы потом в библиотеке перевод нашли. Ну, кличка и прижилась, только это тайная кличка. Он очень не любит, когда ему хотя бы намекают, что он Брабхи.

Я слушала. Тот мог бы говорить еще долго. Удивляли даже не слова знакомого, а то с каким пылом и страстью он говорил, как верил в мастера, как восхищался. Такой восторг в глазах уже умеющего убивать, уже знающего, с какой стороны браться за меч разумного – дорогого стоил. Как и признание орков.

Костьми лягу, но он будет меня тренировать!

- Ой… прости, я заговорился. Тебе все это не интересно, - снова знакомо покраснел лев.

- Мне любопытно! – сказала я.

- Ты точно странная лура, - вынес вердикт Лирот. – Какой девушке нравится слушать истории про самого страшного танара Школы за последнюю эпоху? Даже наши львицы этих баек не любят.

“Он точно будет моим мастером! Умолять на коленях буду!”

- И много про него баек ходит? – спросила я, как бы без интереса.

- Да уж хватает, чтобы даже некоторые танары при его появлении бледнели, а другие - шарахались.

“И вот такого мастера ты вывела из себя?!” – с тоской подумала.

Ну, вот что я за недоразумение такое: дед, Даремор, мастер Тирш, мастер Зимар… Только вот, если установление нити – позор, который удастся скрыть, ибо я взяла клятвы, и была твердо уверена, что уважаемому архимагу такой след на репутации не нужен. Стоит только вспомнить: как на меня смотрели танары в аудитории, как тут же понимаешь, что нить нужно скрывать, как интриги при Императоре.

А вот свой стыд перед куратором группы буду давить еще долго. А слова мастера Отлин? Боги, да она прямым текстом ему заявила, что его факультет ничего не стоит. Какой позор! И все из-за меня…

Даже Марк… эх… при мысли о волке в носу предательски закололо. Его я не только обидела, унизила, так еще и от стаи отречься заставила. Боги, я тут три дня, а уже стольким успела причинить массу проблем, что слов нет все описать.

Теперь, к списку уважаемых мною, и мною же оскорбленных, задетых или опозоренных прибавился еще и мастер Дэиваар. Мало того, что он меня вылечил. Мало того, что поручился репутацией, а после слов льва понятно, что это не просто репутация танара, а очень почитаемого разумного, так еще…

Я едва за голову не схватилась, вспомнив, что из-за меня он архимага ударил! Мастер Обороны, «лучший», как сказал Лирот, ударил Зимара. Почему Дэиваар не сдержался – понятно. Если дед его попросил меня оберегать или просто присмотреть, то это тоже вопрос репутации, если ни чести. Как можно оставаться лучшим в Обороне, если девчонка, которую тебе доверили, при тебе же поранилась? И не важно, что Вилен тут не виноват! А если дедушка еще и клятву какую с него взял, как любит, то - понятно, чего он так разозлился. Меня прибить ему не дает слово перед Ратри, а ведь повод для злости и правда приличный… Сама бы себя прибила, если бы могла.

Я что, до последнего дня жизни буду плевать в тех, кого уважаю?!

- Ты чего? – обеспокоился лев.

Я вздохнула.

«Вымолю прощение! – решила я. – Буду лучшей его подопечной!»

- Стыдно мне… - призналась я.

- Это за что? – не понял парень, подходя ближе и заглядывая в глаза.

- Знаешь, бывает так, что ты хочешь: как лучше, а выходит… ни демона не выходит!

Лирот рассмеялся.

- Знаю, у меня постоянно такое. Я уж подумал, что ты из-за внешности переживаешь.

- Чего?

- Нет-нет! – он поднял ладони. – Ты не подумай ничего такого. Так тебе намного лучше, чем было раньше. Правда, не понимаю, что это за целительная магия, но точно лучше. Ты даже красивой стала, - при последних словах Лирот осекся, прикусил язык, покраснел и умолк.

Я рассмеялась.

- Веселина, ты не подумай, я не хотел сказать, что ты уродина. Просто… я, когда тебя увидел…

- Страшная была, да?

Он виновато улыбнулся, но тактично промолчал.

- А сейчас? – я напряглась в ожидании ответа.

- Сейчас… необычно. Ты необычная, и запах странный… но вкусный! – поспешно добавил он.

Я поперхнулась.

- «Вкусный», говоришь?

Он закивал и заулыбался, а зрачки медленно стали переходить во вторую ипостась.

- Сладкий, как мед с молоком или как цветущая иртака, или как…

- Ладно, - я поспешно прервала характеристики себя, пока у самой аппетит не проснулся. Значит, он начал чувствовать во мне артефактора. Срочно за книжкой в библиотеку, и бегом создать маскировку! – Я поняла, что тебе нравится.

- Очень, - почти мурлыкнул лев, делая еще шаг ко мне, только уже плавно, как умеют только оборотни.

- Я надеюсь, ты есть меня не будешь? – немного нервно спросила я.

Он удивленно моргнул, а потом и зло оскалился.

- Ты за кого меня принимаешь, Ристит? За прахово отродье?! Я знаю, что артефакторы вкусно пахнут, но это не значит, что я должен тут же тебя сожрать, как какая-нибудь тварь!

Вообще-то значит. И ты этого не хочешь, только потому что зверь слаб.

- Ладно! Не злись. Прости, я не хотела тебя обидеть, просто хотела уточнить. Мне, знаешь ли, еще никогда не говорили, что я «вкусная». Это не совсем тот комплимент, которые хотят слышать девушки моей расы.

Лирот как-то разом спал с лица. Куда-то делся весь гнев, да и проглядывающий зверь.

- Точно, - пробормотал он. – Ты же не львица и не понимаешь, как это красиво звучит. Нас же учили, что одни слова для разных рас - значат разное.

Я хихикнула. Сколько же в нем непосредственности и открытости. Вот, он уже готов устыдиться своей вспышки. Милый лев… Так, спокойно Лина, а то еще чуток - и начнешь любить оборотней! Хотя, может об этом говорил Синий Дракон, когда утверждал, что я должна научиться общаться со всеми расами и про «влюбишься»?

Пока мы снова бежали по дорожке, все больше углубляясь в самый настоящий лес, я присмотрелась к Лироту. Красивый юноша, забавный и открытый миру. Но, именно что «милый». При всех его достоинствах, которые мне, несомненно, нравятся, он как младший брат. С ним рядом легко и свободно. Я даже его испугаться не могу. Нет, понимаю, конечно, что он – оборотень, но не опасаюсь. Другое дело Марк…

При воспоминании о волке внизу живота появилась легкая тяжесть и приятное томление. А сердце пропустило пару ударов.

Да что ж такое!

Я даже зажмурилась и задержала дыхание, чтобы подавить ненужные порывы, но перед глазами тут же появилось его лицо. Эти удивительные глаза, такие тяжелые, много повидавшие, уверенные в себе глаза. И губы… Они были так близко, только руку протяни… Надо было поцеловать его. Один раз…

Демоновы волчьи флюиды! Я чуть не завыла в голос, спешно выгоняя из головы образ мужчины, которого больше не увижу. Волчье очарование может действовать от нескольких часов, до нескольких дней, а пока меня будут преследовать эти глаза, точеные скулы и густые волосы!

И нельзя сказать, что такое влечение мне не нравилось. Нет, в этих эмоциях тоже была своя прелесть. Я не видела ничего страшного в том, чтобы влюбиться в такого мужчину, как Марк. Он действительно красив, явно умен, нахален, горд. У него масса плюсов, которые не могут не привлекать. Только вот… Я не волчица, а ему нужна именно волчица, на крайний случай человеческая девушка, которая согласиться стать волком, но не я…

Да и мерзко это - крутить роман с тем, кому поклялась в душе помочь. При воспоминании о прекрасном цветке, который так много отдал мне своего тепла, глаза предательски заблестели.

Нет уж, Марк прекрасен, умопомрачительно хорош, как и его зверь, которого так бы хотелось коснуться, без угрозы быть сожранной. От Марка в зверином облике шел такой жар. Иметь такую большую грелку, зарываться руками в густой мех. Воображение тут же нарисовало заснеженные холмы, лес, да меня с кубком вина или эля. И этого большого, смертельно опасного зверя, который согревает своим телом, смотрит внимательно и от которого идет такой жар, что мне в летнем платье жарко.

Я помотала головой, потому что еще минута таких мыслей - и Лирот учует мое немного не совсем то состояние. Представив, как буду выглядеть в глазах льва - едва не рассмеялась. Бежим мы к Полигону, искать танара и мастера, а от меня разит… желанием! Картина прямо-таки для срочного приема у мага разума!

И чего я вообще про волка вспомнила? Мы больше не встретимся. Нет, за артом я и так буду постоянно приглядывать. Все-таки первая попытка сотворить подобное. Я даже вложила маленькую сигналку в арт. Если что пойдет не так, я узнаю сразу, и успею помочь, чем смогу. Но, знание, что он жив и желать не своего мужчину – разные вещи, как Темные и Светлые Боги. К тому же мужчину, о котором ты не знаешь ничего, кроме того, что он альфа и обладает прямо-таки осмийновым стержнем внутри, потому что никак иначе нельзя объяснить: почему он выжил после долгого употребления нашей крови. Даже если предположить, что ему помогали и поддерживали, взращивая его силу и его зверя, как редкий цветок, все равно без непоколебимого характера и твердости божественного металла в разуме, ни демона у неизвестного помощника не вышло бы. Но, это знание – не повод для романа.

Хотя я могла бы попробовать. Честно говоря, я не видела ничего страшного в том, чтобы первой проявлять инициативу в отношениях, но уж как-то это… В общем, не могу я, просто не могу позволить себе влюбиться в подопечного!

Воображение опять нарисовало его глаза и чуть приоткрытые большие губы с множеством глубоких бороздочек, будто эти губы постоянно трескаются. Да что ж такое…! Прах, зачем давать своим детям столько власти над другими?!

Я так углубилась в борьбу с самой собой, что только в самый последний момент почувствовала приближение нападения. Начала оборачиваться, успела увидеть перепуганное лицо льва.

Он сбил меня с ног и прижал собой к земле. Над нами что-то пронеслось, а через секунду громыхнуло и взорвалось!

- О чем ты только думаешь на Полигоне!? – зло прошипел лев мне на ухо.

- Что это? – просипела я.

- Дура малолетняя! – припечатал он, поднимая голову и оглядываясь, а меня, вжимая еще больше в глинистую почву. – Это же практика у Дэиваара! А та дроу сказала, что его разозлили! А когда он зол, то входит в раж… Я кому рассказывал про его кличку? Могла бы и сама сообразить… Дура!

Над нами опять что-то пронеслось, но уже чуть ближе, потому что Лироту пришлось с меня скатиться в сторону.

- Хочешь жить – лежи тихо и даже не дыши! – приказал лев, поднимаясь на четвереньки, и бросился куда-то вперед, скрываясь в высокой траве.

Я приподнялась. Покосилась себе за спину, где полыхали оранжевым пламенем два вековых дерева.

Н-да, а я и правда, дура! Могла бы сообразить, что практика у того, кого уважают в Восточной, будет такой же, какая принята и там! Но, подумала, что в Северной подобное не допустят.

Глаза восхищенно загорелись! А губы сложились в счастливой улыбке самой довольной девочки на свете!

«Астарта, благодарю тебя за такой подарок! Клянусь, что сделаю все, чтобы этот мастер стал горд мной…! Только бы упертости хватило его убедить! – чуток помолилась я».

Медленно приподнялась над травой и двинулась за львом. Боги, здесь почти так же здорово, как дома!

Глава 3. Плата за желание.

Глава 3.

Плата за желание.

Если вы видите, что я бегу - старайтесь не отставать.

(С) Пиротехник

(Черный Юмор)

Итак, Третий Тренировочный Полигон.

Собственно, он не сильно отличался от Большой Арены нашего родового поместья. Разве что размерами был намного больше, а так все по стандарту подготовки боевых магов младшего и среднего порядка.

Представим: неровный круг, образованный пологими, небольшими холмами. В получившейся равнине внизу имелось три разных оврага: из камней, с травой и кустарниками, да песчаный. Прибавим к этому несколько перелесков то тут, то там. Несколько густых зарослей как обычных, так и хищных растений. Небольшое озеро в центре, где имелось что-то вроде вышки в виде здоровенного каменного милорна и домика на нем. Видимо, именно оттуда танар Дэиваар и наблюдал за успехами учеников и адептов. Еще имелось минимум четыре узких ручья. Вот, собственно, и все.

Да, сверху, над всем этим мерцало, как минимум три, независимых друг от друга, щита: маскировочный, чтобы не было видно, что тут происходит; защитный, чтобы поля мира и Школы не пострадали; и удерживающий, чтобы ни одно заклятье не вышло за границы Полигона.

- Нормальненько! – улыбаясь, оценила я, оказавшись на верхушке одного из холмов.

Здесь легко могли тренироваться сразу до сотни разумных. В Восточной или у дроу, конечно, все на несколько порядков лучше и продуманнее, но сам факт того, что в Северной, где, по сути, обучаются неумехи или белоручки устроили (конечно, в отношении Боевой и Обороны) такое место несказанно радовало душу!

Проползая к Лироту, я все больше проникалась искреннем уважением к танару Дэиваару. Правила игры на Полигоне были просты до ужаса, и до того же ужаса знакомы:

Повсюду, в произвольных местах, были расставлены метки дремлющих заклятий слабой и средней силы. Стоило задеть нить этого заклятья или саму метку, как оно просыпалось. Успеешь увернуться или разбить заклятье – честь тебе и хвала, а если нет… то тут, как повезет.

Еще по Полигону явно разгуливали здоровенные големы и элементали разных стихий, в которые тоже было вложено сразу несколько команд. Задача мага, который бегает по этому природному лабиринту с опасными препятствиями – либо разбить все метки заклятий и «убить» всех призванных элементалей; либо, что более вероятно, найти скрытый где-то здесь артефакт, который и завершит тренировку.

- Что ты здесь делаешь? – гневно прошипел мне на ухо лев, когда сообразил, что я ползу за ним.

Я старательно выискивала в траве сверкающую сетку метки-ловушки, поэтому не сразу подняла глаза на Лирота. А когда он схватил меня за шкирку и притянул к себе, то стало совсем смешно.

- Мы зря сюда приперлись! – почти трагический шепот на ухо.

- Это почему? – с ненормальной улыбкой на лице, спросила я.

- Брабхи лютует! Уж не знаю, что его так разозлило, но последний раз у нас была такая «Тренировка», когда его одна дроу на клинки нанизала, после бурного романа.

Я хихикнула.

- Значит: он ей и правда понравился, - уверенно сказала я.

Лирот издал непонятный звук.

- А ты нормальная? Давай-ка к целителям.

- Дурак, - отмахнулась я, когда он попытался дотронуться до моего лба. – Чистокровные женщины-дроу никогда не станут марать клинки о мужчину, если он им не интересен. Как они говорят: ул амриет исмав роул!

- И что это значит?

- «Для падали существует плеть», - покорно перевела я, известную у темных присказку. – Если она вытащила клинки – значит, уважает и чтит его.

- Не знаю: чего там, и как было, только за его разбитое сердце и пару дней отгула, когда он отлеживался, потом платили мы.

- А что такого? Я чувствую пять големов, три элементаля и где-то сотню заклятий. Все как на втором году обучения в Восточной. – я удивленно на него воззрилась.

- Ты точно больная! – шепотом уверился Лирот.

Над нашими головами пролетел очередной огненный шар, заставив ткнуться носами в землю. А следом пришел и дикий рев раненого зверя, а сие вещало: элементаля старательно кромсают на кусочки. Я высунулась, дабы убедиться. Примерно в сотне шагов от нас действительно огненного элементаля, ростом метров под шесть, били разными заклятьями сразу трое луронов. Тот огрызался, как мог, швыряя в противников небольшие шары огня.

Я прицокнула языком и поползла вперед.

- Стой! Куда? – понеслось мне в спину.

- Искать заклятье призыва, Лир! – прошипела я.

Примерно через двадцать метров начиналось открытое пространство хорошо перерытой и выжженной земли, так что прятаться в траве уже не имело смысла. Ребята выкрикивали команды, бранились на все лады, особенно, когда очередной шар попадал в щит неудачника. Обычно на таких занятиях всем участникам выдают артефакт щита, который заодно и запоминает количество нанесённых ран. Как только наберется предельное количество - ученик или адепт считается убитым, и выбывает из тренировки, как «труп». Так: и реальные раны заполучить сложно, и навыки той же ловкости и тактики проверяются легко.

Только вот, у меня подобного щита не было. Я выпрямилась в полный рост и заозиралась по сторонам, выискивая метку. Магии было так много, что найти тайник было крайне сложно. По сути, я знала только то, что элементаль не мог отойти далеко от своего заклятья, это сужало поиск, но не слишком помогало. Человекоподобная фигура элементаля стремительно обернулась, распознала меня – и вскинула обе лапы. С них сорвалось два приличных огненных сгустка, размером с мою голову и, оставляя длинный шлейф за собой, полетели в мою сторону.

Я вскинула правую руку – и раскрыла усиленный щит. Это, конечно, не то же самое, что артефакт, но хоть какая-то защита. Первый шар врезался в верхний край моего щита. Щит дрогнул и замерцал. Лев пнул меня в бок и своим заклятьем отшвырнул второй шар. Пока элементаль был занят мной, в спину его успешно ударили сразу пятеркой заклятий. Я рухнула в траву, через секунду рядом примостился и Лирот.

- Ты точно не в себе! Кто идет на элементаля без сносного щита, дура?!

Как-то этот лурон слишком буквально воспринял мое предложение о свободном общении.

- Я может и дура, - поднимаясь на одно колено, сказала я. – Только огненного элементаля простыми заклятьями не развоплотить!

Для наглядности я ткнула пальцем в место схватки. Одному магу удалось-таки пробить чуть мерцающую пленку щита этой тлеющей головешки – и маленькая молния проделала в широкой руке-лапе элементаля приличную дыру. Горящая чурка взревела раненным драконом, задрав к небу подобие головы. Только, не прошло и трех ударов сердца, как языки пламени затянули рану. Элементаль резко развернулся и ударом лапы отшвырнул вопящего парня на самый край выжженной поляны.

Лирот тихо зарычал.

- У вас тут водники имеются? – спросила я, встряхивая руками и поднимаясь еще чуть выше над травой.

- Насколько я вижу, все здесь – универсалы.

- Плохо, - вздохнула я. – Выжгут себе половину резерва за одно заклятье Бури. Лир, мне нужно подобраться к нему ближе, на расстояние пяти шагов, не больше.

- Сдурела?! – лев схватил меня за руку. – Никуда ты не пойдешь!

В небе что-то яростно громыхнуло, затем еще, и еще раз. Прошла сильная дрожь по земле.

- Не хочешь помогать – не надо! Только через пять минут к нам присоединится еще один огненный элементаль! Хочешь, чтобы луроны с ним встретились? – я вырвала руку из захвата и резко бросилась влево от нашей лежки.

Вскочила и, под истошный крик льва, бросилась вперед. Наверное, если бы он так не орал, то огненный не сразу отреагировал бы на меня. Но, спасибо Лироту за его несдержанность. Монстр резко развернулся в мою сторону и, с утробным ревом пламени, запустил в меня сразу три сферы. Тут же в него ударило два заклятья от парней. Два - я легко пропустила мимо себя, а вот с последним - пришлось буквально рыбкой, в длинным прыжке, извернуться и попытаться нырнуть в выжженную землю, как в воду.

Естественно, у меня ничего не вышло. Неласково приняла меня земля, но кого это волнует? Я успела собраться, чтобы ничего себе не сломать при ударе, но в плече что-то предательски хрустнуло. На мгновение в глазах потемнело, как бы спрашивая: уйти в сладкое ничто беспамятства или нет? Я сплюнула с зубов пепел и сажу, потом на четвереньки - и очередной рывок по окружности, вокруг элементаля.

Мерцание щитов, всплески магии, крики парней, а еще краем глаза успела заметить, как ко мне с самым зверским лицом мчится Лирот. Я даже восхитилась: такая ярость была в красивых глазах оборотня, такое обещание моей смерти, что никогда бы не сказала, что он светлый.

Расстояние между сражающимися сокращалось, хоть и двигалась я по дуге. Один из парней, получив очередной огненный подарок, зарычал, потом вскинул обе руки, развел их в стороны и схлопнул ладони. Воздушная волна заклятья прошла по земле и ударила в элементаля. Тот взревел, получив приличный урон. Ему тут же ответили еще два похожих рева.

Надо спешить, иначе для всех здесь тренировка закончится. А мне очень не хотелось заканчивать игру так быстро. Хотелось исследовать весь Полигон, заглянуть в каждое управляющее заклятье, ну и набрать себе «побед».

Когда-то, кажется, что вечность назад нашу домашнюю Арену собирал Даремор, а затем на долгие годы она стала мне домом. У меня уже сложилось что-то вроде четкой привычки: Арена – победи. А нет – будет тебе очень и очень больно, грустно и плохо. Вот и сейчас, где-то в глубине души шевельнулся страх перед вампиром и его немым укором в глазах, если я проиграю. Так и звучало в голове:

- Госпожа, это же просто элементаль… Хотя, возможно, вам стоит увеличить часы занятий с леди Оутэнирэль. Танцы, для юной девушки, безусловно, более приличествующее занятие, чем разбивать колени и локти на песке.

И вроде бы слова обычные, почтение в голосе, как у лучшего из слуг, даже сострадание в глазах, только вот мне хорошо известно: что скрыто за таким «почтением» к аристократке. При одном воспоминании по спине пробежал холодок. Я уже была в десяти шагах от элементаля, когда двое парней запустили Воздушные Кнуты.

Элементаль шагнул влево, поднял одну из лап – и я смогла увидеть, как Лирот, с побелевшим лицом что-то заорал магам. Один Кнут, невидимой цепью, сковал левую лапу и притянул ее к земле, вынуждая монстра припасть, нагнуться. Но, так как заклятья шли не одновременно, а один из магов чуть опоздал с активацией, то второй Кнут был пущен позже. Элементаль уже изменил положение тела, дернул свободной лапой вверх.

Не понятно: к чему я так все подробно?

А потому что в Северной учатся одни идиоты! В той же Восточной учат отрабатывать этот прием сотни раз, для того, чтобы всегда, при любой горячке боя, Кнуты ударяли в цель разом и оплетали ее, тоже, в один миг. А так… Элементаль дернулся в бок и вниз, второй Кнут прошел под лапой, а сзади кто? Правильный ответ.

Лирот понял все чуть раньше меня, видимо потому что боец и знаком с тактикой. Потому и орал так, с чувством.

Это только бытовики и универсалы, как ведьмы могут думать, что у боевых заклятий нет степеней. Запустил – и все. Как бы не так. Заклятье, направленное на живого, с целью скрутить и обезвредить, будет иметь куда меньшую мощность, чем та же печать, но направленная на материю. А элементаль – не живой, более того – стихия, магически направленная против живых. А еще в Северной учатся не боевики, не воины. Испугались – и плеснули в печать силы дара.

Поняв, наконец, что сейчас будет, я со своими возможностями «замедленного» времени, смотрела: как раскрывается Кнут, как взметается над головой, чтобы впиться в тело. Смотрела, смотрела, и думала: а что было страшнее – когда на меня неслась горгулья или сейчас? Нет, я успела усилить щит, пряча себя, как бы в “кокон” из мягкой силы. Наставник-дроу, лэр Рутэниаль или просто Рут был бы мной доволен.

Мне представилось, как прищуриваются его большие золотые глаза, и как он ухмыляется уголком губ, показывая кончики заточенных клыков с одной стороны лица. Я помню, я все еще помню: когда и какой щит ставить, а против такого Кнута щит должен быть именно упругим, почти мягким, чтобы погрузить в себя часть силы Кнута, дабы заклятье увязло в нем, как в смоле. Только так, и не иначе. Если я ошиблась с силой, сделала свой щит слишком слабым, то Кнут просто пройдет через него. Радовало, что в этом случае, я не успею почувствовать боли – умру раньше, а вот что от меня останется, можно будет аккуратно соскрести в маленькую шкатулку и не страдать организацией погребальной церемонии.

Но, как это ни странно, в голове не было мыслей о своей непутевости, возможной смешной смерти. Был лишь азарт, сладкий, дурманящий азарт игры с самой собой. Боги, как же мне этого не хватало. Сейчас можно было почти забыть про все: про то, что я никудышная артефактница; про то, что выбрана драконом; про то, что родитель пустил на мясо; про то, что я должна играть роль забитой дурочки, тогда как на деле дурында я активная.

Я оторвала взгляд от дрожащего марева Кнута и посмотрела вперед. Как-то уж слишком быстро Лирот посерел лицом и схватился за голову. Парнишка-брюнет, который может, с моей помощью, открыть сейчас свое кладбище, похоже, тоже понял. Буквально, физически почувствовала, как от перспектив скорого будущего своего и моего в нем замирает жизнь. Даже сердце биться перестало. Человек чистокровный, они все немного эмоциональные и сильно ранимые, как дети нимф в первую сотню лет. Я ему подмигнула. У парня стали подниматься веки в изумлении.

И в этот момент Кнут, как тело гигантского бескрылого змея, оплел меня и сжал, влипая в щит. Тряхнуло, легко подняло над землей на пару локтей, тряхнуло снова и от души вмазало меня в землю. Звук удара, шум в ушах, предательский треск костей. Н-да, не берегу я свою тушку, не берегу.

Все замерло. Стало тихо. На долгий миг я даже решила, что оглохла.

- Лина! – крик льва, больше смахивающий на истерический вопль.

“Нет, все-таки не люблю оборотней, ненормальные они какие-то,” - отстраненно подумала я и открыла глаза.

Сквозь марево щита и дымку Кнута льва было видно плохо. Я чуть повернула голову, что было непросто.

Лев заметил мои потуги и бросился к человеку.

- Она жива! Она еще живая! Отзывай Кнут!

- Н-н-не могу, - заикаясь, отозвался парень, даже не пытаясь освободиться из захвата нервного оборотня.

Мне стало интересно, я перевела взгляд на парня. Тот, с белым, как первый снег, лицом выдал:

- Я только последовательность команд вложил в печать. Не могу ею управлять, они без возможности изменения.

Ну вот, я была права. Северные – не Восточники. Лирот повернул ко мне голову с таким же побелевшим лицом. Я открыла рот, чтобы прохрипеть совет, а лучше ругательство, но тут Кнут притянул меня к элементалю, к точке привязки на земле. Напротив левой, уже скрученной лапы.

Элементалю как раз надоело дергаться - и он стал опускать вторую лапу. За секунду, невероятно извернувшись с живота почти на спину, почти касаясь лопатками земли, успела раскрыть ладони вместе с новым щитом, поверх моего мягкого и принять на него вес магии монстра. Учитывая, что я вернулась только корпусом, а ноги так и остались в том же положении, от принятия нового веса, раздался новый хруст, только теперь, кажется, в хребте. Не артефактор – а наг! Такой гибкости я от себя не ожидала. Мои кости, похоже, тоже. Новый хруст. Да такой громкий, что это расслышал и Лир, и человек.

Время опять замедлилось или мне просто почудилось, что замедлилось. А я опять задумалась. Лежу; давит Кнут, стремясь перемолоть; сверху любуюсь большой четырехпалой лапой элементаля, чуть меньше меня размером. Новый рев элементаля. А у меня в ушах звучит насмешливый голос Рута:

- Что я вижу? На висках у малявки пот. Срочно слуг сюда, госпоже, кажется, нехорошо!

Мой скрежет зубов в ответ.

Он смеется. Гибкое тело элитного наемника и убийцы склоняется над моей окровавленной шкуркой, а полный ненависти и презрения голос мурлычет, как умеют только дроу, во время пыток, посылая еще и ментальный импульс страха прямо в душу:

- Вставай «госпожа», вставай, а иначе я выпотрошу тебя, как кролика. – И столько нежности палача в этом тембре, что я поднимаюсь на трясущихся ногах. С лица и рук капает моя кровь, вперемешку с потом. Устало смотрю на наставника.

Его глаза, привычно чуть сощуриваются, а рот искривляется в гримасе призрения, типичной для этой расы воинов и стратегов. Даже сейчас я думаю, что он красив, умен, талантлив. Не могу перестать любоваться этим творением Ллос, не могу ненавидеть. Просто, не могу.

Наставник что-то такое увидел в моих глазах, потому что сощурился еще сильнее. Стремительный выпад – мой блок. Еще удар, на этот раз в грудь – острая боль, привычный хруст ребер и спасительная тьма, отрезающая меня от его брезгливых губ.

«Эх, - я даже попыталась ностальгически вздохнуть. – Какое было время!»

Крик человека. И вой, дикий, долгий вой льва. Я не оборотень, но зуб даю, что это доклад о том, что не уберег меня, нарушил приказ. Перед глазами встал Лис, и то, с какой легкостью Марк решил его убить. Если этот альфа хоть чем-то похож на волка, то мой новый знакомый – будущий материал для некромантов. Этот его вой-рев разрушил всю романтику момента! Разрушил хрупкие воспоминания о моем первом наставнике дроу, который, раз – и навсегда, вбил в меня любовь к темным эльфам.

Я бы недовольно покосилась на льва, но из моего вывернутого, скрюченного положения это было невозможно. Я последний раз полюбовалась раскрытой лапой элементаля. Нет, какое же все-таки филигранное исполнение у Дэиваара!

- Все назад! – прохрипела я.

Ага, кто меня станет слушать? Они же все «герои», мать их! Кнут, наконец, стал ослабевать. Видимо, последовательность действий закончилась – и человеку удалось отменить заклятье. Крики, причем, что странно, кричали только мое имя, как молебен. «Лина, Веселина, Лина…» И чего хотят?

Третье мое заклятье отшвырнуло спешащих «героев» подальше, метров на сто. Ну, как отшвырнуло? Плавно и быстро перетащило, чтобы не зацепило. Последний взгляд на элементаля, который, как живой, с явным интересом, давил все сильнее, пытаясь раздавить букашку. А я призвала водную печать.

Из моего положения, полностью раскрывающуюся печать магии воды, было не рассмотреть, но и тот кусок, что увидела - мне понравился. Нарастающий гул призыва, новый вой Лирота, тихий хлопок – и… Я чуть не захлебнулась огромным количеством грязной воды, рухнувшей на меня – все, что осталось от элементаля.

Тишина. Хорошо. Лежу в большой теплой луже и наслаждаюсь ощущениями. Новое тело, подаренное моим Дэса, несказанно порадовало. Магия, призывы, исполнение. Все прекрасно! Что бы со мной не случилось, но я по-прежнему маг, насколько это слово, вообще, применимо к моей расе.

Рядом со мной на колени плюхнулся Лирот, обдав лицо новой порцией грязных брызг. Оглядел меня. Тишина - и дикое:

- Лекаря!

И так громко, что уши заложило. С другой стороны встал черноволосый человек. Он, в отличие от льва, не стал падать на колени, а просто стоял в метрах трех от меня. Я скосила на него глаза. И снова человек приятно удивил: он, в отличии от льва, который оглядывал меня, но не додумался посмотреть на лицо, смотрел прямо в глаза. Наши взгляды встретились – и у него резко стали белеть еще и губы.

- Если она умрет - я лично сниму тебе голову, а потом тебя поднимут – и прикончит уже Герд.

И сказано вроде грозно. Я прониклась. Но, человек его, явно, не услышал, а продолжал на меня смотреть, не моргая. Что-то мне не нравится, когда так смотрят. Марк, Нирбас, теперь вот этот… и никто не моргает.

- Тлен Всеблагой, к тебе взываю. Прими… - забормотал молебен Лирот на своем родном.

- Э-э…! – искренне возмутилась я такому богохульству. – Если уж читаешь заупокойную, то Астарте, а не Тлену!

И тишина. Смотрит на меня странно. И по ауре не поймешь. Есть удивление, страх, даже паника. И чего так в ступор впадать?

- Лина? – подозрительно спросил лев, и шепотом.

- А есть варианты? – тоже шепотом спросила я.

Он моргнул.

- Лина! Боги…

Я нахмурилась.

- Ты, главное, не переживай, - почти ровно мне. И дикое: - Лекаря! Где, демоны его дери, Дэиваар, когда тут такое!?

Я нахмурилась еще сильнее. Призвала внутреннее око. Так и есть: ничего не сломано, синяки, выбитые суставы кистей, ног и одного плеча. Спина, как не странно, цела.

- Чего ты орешь? – спросила я, садясь и рывком ставя плечо на место.

Лев замолчал.

А я огляделась. Слева: лев на коленях. Справа и чуть сзади: человек. Двух других, почему-то, нигде не было.

- А твои напарники где? – резонно спросила я, ощупывая выбитое колено и приноравливаясь.

- Свой урон набрали, - отмахнулся Лирот. А вот человек в приступе удивления промолчал.

Я кивнула. Рывок – и вернула колено. Хруст. Оборотень плюхнулся на зад, но ничего не сказал.

- Я так и подумала, - промямлила я, рассматривая вторую ногу. – Скажи-ка мне, друг мой хвостатый: а сегодня тут, часом, нет кого-то очень важного?

- В смысле? – не понял лев, следя, как мои выбитые фаланги пальцев встают на место.

- Кто-то должен был быть на этом зачете из аристократов?

Оборотень дернулся, и посмотрел на меня. По лицу было видно, что он начал понимать, но я все-таки решила пояснить свою мысль:

- Когда мы сюда шли, я услышала тихий звон защитного щита. А его никто, подчеркиваю, никто не должен слышать, если управляющие и отслеживающие заклятья работают нормально. Все артефакты, что на вас, завязаны внутри заклятья, в сетке большого щита, – я ткнула пальцем в небо. – По сути, это они определяют урон и травмы. Сделано так для того, чтобы если артефакт сломается, танары все равно узнали бы о ранах учеников и адептов. Понимаешь?

Лев кивнул.

- Вот, здесь невозможно умереть, потому что танар-наблюдатель будет знать об опасности чуть раньше. Система идеальна, но если страховать от случайностей и дурости учеников.

Лирот снова кивнул.

- А вот если внесли изменения в заклятья щита, - мой перст снова ткнул в небо, - то танар не успеет вмешаться – это раз. Два: если еще внести изменение в само заклятье, то защитный артефакт просто не сразу поймет, что нанесена травма. Нет, он вытащит, конечно, но чуть позже, после «поздно».

- Откуда ты знаешь? – тихо и сипло спросил Лирот.

Я улыбнулась и вправила-таки второе колено. А сейчас взялась за ступни.

- Понимаешь, - тоном танара на лекции начала я, - этот большой щит – тоже артефакт, только Многовековой, почти уникальный. Я даже почти уверена в том: кто его создатель. Этот Полигон, да и остальные, как мне думается, создал один род артефакторов – Ратри. Не знаю: кто именно из них, но то, что это именно Ратри – сомнений нет.

- И что? Какая разница?

«Все познается в сравнении, - подумала я с грустью. – Для меня род Ратри – гордость. Другие артефакторы восхищаются им. А вот для оборотней это имя ничего не говорит».

Почему-то эта мысль кольнула обидой, ведь мой род не раз и не два спасал не только Империю, но и Аарду. И этих имен нет в легендах. Никто из других рас ничего не знает, потому что никто из моих предков не захотел поставить себе памятник, не стал просить об известности, пресек попытки восхищения, а то и отдал лавры другим, чтобы популярность работать не мешала. И я бы не знала о совершениях некоторых моих предков, если бы не дневники в наших архивах и библиотеке.

- Артефакты Ратри не дают сбоев, никогда! – неожиданно твердо и жестко прозвучало за спиной.

Я обернулась и удивленно посмотрела на человека. Тот сделал маленький шаг ко мне, потянулся, будто не веря в мою материальность, и хотел ткнуть пальцем.

- Ты – артефактница? – тихо, со странной интонацией спросил он.

Я отодвинулась чуть в сторону.

- Полукровка.

- Значит, это правда, - с придыханием прошептал человек, присаживаясь на корточки и рассматривая меня, как зверушку.

- Что? – тут же отозвался лев.

- Мне все доказывали, что артефакторы - самые сильные маги, но я не верил. Я долгие годы желал посмотреть на них в деле.

- Лин, похоже, у тебя появился поклонник.

- Мы не воюем, - согласилась я, проигнорировав шутку оборотня.

- Но, умеете, - задумчиво проговорил человек, и опустился передо мной на одно колено в знакомом жесте подчинения.

Я так удивилась, что аж на ноги подскочила.

- Я с радостью провожу тебя в Бастион, лет на сто, - прорычал, скалясь, лев. – За вред артефактору, пусть и полукровке – даже этого мало будет.

- Помолчи, - попросила я, и еще на шаг отступила от человека.

- Госпожа, я Серваль Кэл-Нерз. Понимаю, что произошедшее полностью моя вина. Мне следовало понять ваш план и остановить друзей. Мне следовало сразу вас почувствовать, понять: кто вы. Моя жизнь – твоя рука.

У меня потемнело в глазах. То ли от того, что он сказал; то ли от того, что он сказал это на вампирском. А последняя фраза вообще ритуальная.

У меня буквально подломилась одна из конечностей – и я стала заваливаться на бок. Серваль тут же оказался рядом с озабоченным лицом, и попытался подхватить на руки. Я положила правую руку на центр его груди. Нащупала под грязной рубашкой амулет.

Маленький импульс в артефакт. Три удара сердца – и парня окутало сияние переноса за пределы Полигона, как будто его серьезно ранило.

Лев, который тоже поспешил поддержать меня, недоуменно опустил руки.

- Что это было?

Я выпрямилась и запустила заклятье чистки.

- А ты не понял?

- Я понял, что ты прикинулась больной, а учитывая: какой ты была пару минут назад - я чуть не поседел.

Я вздохнула.

- Будет на много хуже, если здесь пострадает бастард архивампира?

- Что?!

- Лирот, ты историю, вообще, не учишь?

Он промолчал.

- Нерз – род правителей Нерзианха. А учитывая, что в нем нет ни капли от вампира, и я приняла его за чистокровного человека, значит: он под защитой аморфного артефакта. Иначе, огромная сила крови архивампира сверкала бы через все заклятья и мороки. А кто из знати клыкастых будет прятать полукровку под такой дорогой защитой? Верно, только правящая ветвь рода.

Лев икнул.

- Я же ему в морду дал.

- Думаю: ты не первый, и даже не второй, если парень скрывается. А теперь, к делу: надо выяснить, хоть примерно, кого таким интересным способом хотят убить? Ты знаешь всех, кто сегодня должен быть здесь?

Он задумался.

- Универсалы, часть нашей стаи, огневики, лекари. В общем, группки пятого и четвертого курсов.

- Второй Поток?

Лев кивнул, а потом резко снова побелел и посмотрел на меня безумными глазами.

- Герд, - выдохнул он. – Он – подходит. Сильный маг, аристократ, есть враги, и Первый Поток.

- Уже пытались убить? – тут же уточнила я.

- Полгода назад чуть не сожгли в доме любовницы.

- Подходит, - кивнула я. – И времени с последней попытки прошло достаточно, чтобы найти артефактора или алхимика, для изготовления отмычки щита. Он точно важная персона?

Лирот задумчиво глянул на меня. Я решила перефразировать вопрос:

- Ты же в его стае? – спросила, дождалась кивка. – Его враги могут найти и не пожалеть золотых на такую задумку?

Оборотень подумал.

- Да, но ты уверена?

- Я уверена, - твердо выдала я вердикт. - Думай сам: шум щита, элементали слишком сильные, амулеты-артефакты - наоборот, поэтому двух других уже ранило серьезно. Ну, и наконец: я. Как еще объяснить все, что произошло и то, что как только в меня попал Кнут – тренировку не остановили? Если бы на моем месте был ученик с амулетом, возможно, она бы продолжилась, но на мне его нет. Я здесь, вообще, лишняя. Но, - я демонстративно развела руками, - всем плевать. Если такое только из-за бастарда-полукровки – я гнома. Нужен кто-то признанный и реально важный для знати.

Лирот нахмурился.

- А я ведь сообщил ему о том, что случилось, но мне никто не ответил.

Лев задрал голову вверх и снова завыл, только в отличие от волчьего воя, в львином было больше от рычания, чем от воя.

Но, как бы он не старался, ни через минуту, ни через три, ни через пять никто не отозвался.

- Он еще жив, - сказала я, когда Лирот закончил завывать и повернулся ко мне с полубезумными глазами.

Все оборотни лишаются разума, если альфе стаи что-то угрожает. Я хотела его успокоить, потому что знала, что в Видьят невозможно умереть тайно. Об этом мгновенно узнают танары, прочие маги и сам Велизар, как Глава.

- Я знаю, - тихо отозвался он. – Я верю тебе. Это нужно остановить, как можно скорее, срочно!

- Тогда, чего стоим? Его нужно найти!

Он едва заметно улыбнулся. И мы побежали навстречу приближающимся големам.

Вот, Астарта, за что? Я всего лишь хотела поиграть, хотела вспомнить, желала проверить себя. А тут: бастарды, покушения, аристократы.

«Все! – решила я, глядя на напряженную спину льва. – Надо держаться как можно дальше от политики и знати! Иначе: мои проблемы покажутся мне шуткой, если сравнить их с возможными неприятностями!»

Отступление 1. Экстренная Зала.

Отступление 1. Экстренная Зала.

~ Отступление 1. Империя Кирана. Северная Видьят. ~

Не жалуйтесь на судьбу.

Ей, может быть, с вами тоже не очень приятно.

(Юмор)

За два удара сердца до того, как старые артефакты ощутили приближение живого существа, в большой, закрытой зале на первом этаже лекарского корпуса целительского факультета зажглись магические светильники, освещая давно запечатанное и забытое место.

Тогда, когда создавались Полигоны именно сюда, в большую Экстренную залу лекарской, в шаге от учеников Первого Потока, и переносились все раненные.

Когда-то давно, так давно, что это чудится мифом, здесь, под сводами нефа всегда дежурили по два лекаря. Когда-то амулеты переноса имели все адепты и ученики сильнейшей из Видьят. Когда-то было сделано все, чтобы любой отрок любой из рас обучался в постоянной готовности к любой неожиданности. На целительском факультете целителей и лекарей готовили выполнять свой долг не за деньги, не за статус и не за власть, а просто, потому что это их долг.

Сейчас же зала оказалась уже много лет как закрыта, потому что расход энергии амулетов слишком высок для такой скорой доставки больных сразу к лекарям. Как показало время: редко когда случаются случаи, чтобы лекари не успели. А значит: и нет смысла терзать артефакты, которых и так осталось слишком мало. А уж про артефакторов готовых и способных их починить, подпитать и следить за их работой – и говорить нечего!

Но, магический импульс от амулета-щита был принят залой, а зала в свою очередь, уже сообщила похожим импульсом целителям, что приближается раненный. В старые эпохи Кираны здесь уже готовили бы все необходимое для исцеления. Стояли бы у стен тройки боевиков, для страховки целителей от буйства раненного и, от того же, безумства дара мага. В центре бы танар-целитель уже отдавал бы последние приказы ученикам, а они раздавали бы мелкие поручения адептам со Второго Потока.

Эти светло-зеленые стены помнили запах зелий и живительной магии. Помнили они и самую едкую из руганий – брань целителей. Они помнили и кровь, и смерть, и тихие беззвучные слезы. Здесь умирали и оживали, здесь просили о помощи и взывали к Богам.

Но, время – оно все смывает. А память – слепа и нема. Уже не первый век что-то неуловимо меняется в сердцах и разумах разумных; что-то изменяет сами души и умы. Когда-то Император принял решение: снять с артефакторов долг подобной работы, как и долг обучения простым основам своего труда. Были времена, когда за каждым артефактором ходили толпы его учеников, его личных учеников. Да, маги – не артефакторы. Да, они не могут создавать такие творения, но раньше каждый ученик этой расы весь срок учебы, с первого – и до последнего дня, учил магов других рас простым ритуалам, простой магии создания.

И вот, что-то изменилось. Артефакторы перестали учить, перестали следить за своими вечными творениями. А стоило уйти им из этой залы – как ушли и остальные. Теперь, больного не переносит к целителям из любого места Школы. Теперь, целитель приходит на зов от охранных заклятий. И казалось бы, а какая, в сущности, разница? Быть может и никакой.

Только если раньше в этой зале за жизнь одного боролись несколько: боевики, целители, танары, Боги, лекари, артефактор и даже некромант, если ученика не удавалось спасти, и требовалось его вернуть, то сейчас здесь не борется никто. И это уже даже не пугает, не настораживает и не злит. Это вынуждает просто ждать краха.

Примерно такие мысли крутились в псевдо-сознании Эпического Артефакта. Он был вложен сюда, под толстые плиты пола, еще в те времена, когда этот гранит зачаровывали красные эльфы. Здесь, как и во всех корпусах целителей, его называли по имени, даже меняли это самое имя. А он мог говорить, мог перенести часть себя в куклу и помогать, спасать, оберегать. Делать то, ради чего ему дали жизнь. Но, время…

Сначала ушел его создатель. Артефакт ощутил это. Мучительная смерть сильного сердца заставила плакать мир. Потом, у него были братья и сестры, одной крови с его создателем. У него были близкие, которые видели в нем равного. Он говорил, он жил, он выполнял долг, и Боги ведают, что он мог бы выполнять долг еще очень и очень долго.

Время…

Песок времени смыл все. Сначала: он не смог однажды войти в куклу. Ее так и не вернули ему. Разумные говорили, что это случится, уверяли, что случится: стоит только найти сильного артефактора, но этого не случилось. Кукла оказалась просто забыта, как и многое иное. Потом, артефакт стал ощущать, как его возможности тают, ускользают. То, что он мог еще вчера, еще год назад сейчас же – недоступно, словно онемело. По его телу больше не бежит сила Дэса, как не бежит кровь в пережатой руке разумного. Артефакт перестал ощущать свое «тело». Оно у него по-прежнему было, но он словно заперт в бесполезной плоти.

А затем, пришел день, когда он не смог говорить, не смог как не пытался. Магия мира, магия магов, магия других артефактов-накопителей не смогла помочь ему. Но, и тогда никто не пришел ему на помощь. Нет, артефакт помнил, что многие пытались его вернуть, восстановить его магическое «тело». Бились не год и не два, чтобы вернуть все, как было задумано создателем. Но, именно артефактор так и не пришел. Не было больше настоящей силы, не было друга, который знал бы его «тело», знал бы как исцелить такое.

А вот затем, как это и бывает с разумными – про него забыли. Забыл и артефакт. У него не стало имени, остался только разум. Частичка души, ума или, быть может, сердца его создателя. Только никому и до этого не было дела. Он видел, как умирают и излечиваются, как в этих стенах, в этой Школе готовят новые поколения магов кудесников; тех, кто будет творить невозможное – выигрывать жмурки со смертью. Видел – и понимал, что “что-то не так…”

И вот, настал миг, когда двери этой залы закрылись. И оно/но/она точно знал, что закрываются они навсегда. Нет, случилось это не за один день и не за два. Сначала: из зала ушли артефакторы, затем боевики, а за ними и сами целители.

Дело даже не только в этой зале, а вообще, во всей вотчине почти вечного псевдо-сознания. Целители перестали бегать по коридорам; перестали плакать по углам от сострадания и страха ошибиться. Перестали шумно спорить о заклятьях и силе их воздействия. Все стало “спокойно”. Так спокойно и чинно, будто ничего кудесников не волнует; будто не трогают их мысли о жизнях и долге, о том чуде, что даровали им Боги – сила исцелять, убирать боль, заставлять забирать страдания и напоминать о ценности жизни. Эти стены, будто стали большим склепом, а новые поколения – призраками.

Был, правда, юнец, совсем мальчишка, почти ребенок, который дал надежду артефакту. Он помнил его молодое лицо. Длинные темно-синие волосы, будто у водного мага. Яркие синие глаза с белыми искорками в глубине. Тонкие губы с решительной складкой существа, не знающего слова: «нет!». Он часто приходил к нему и пытался помочь. У него даже что-то вышло - и они несколько раз говорили.

В последний раз он пришел именно в эту залу, хотя мог бы выбрать и другое место. Только, пришел занятный ребенок именно сюда. Мальчишка долго просто стоял, будто не дышал и не жил. Стоял и смотрел на стены и пол. Потом, принялся ходить по зале, проводил длинными крючковатыми пальцами по теплому граниту, по рунам на полу. Он будто впитывал прошлое, будто пил из памяти артефакта. Хотя сам артефакт этого не чувствовал, но он ощущал, как мальчишка именно узнает, что здесь происходило, будто слышит мысли арта и “видит” его глазами.

Это длилось долго. Долго, для разумного, конечно - несколько часов, может быть, день. И все это время артефакт наблюдал за мальчишкой со странным, для артефакторов, цветом волос.

Наконец, юноша опустился на колени около большой круглой плиты переноса. Она была достаточной, чтобы аккуратно уложить десяток разумных, не нанося новых увечий. Артефакт помнил, что создатель особенно гордился именно этой маленькой частью его «тела». Грезил, что теперь молодые маги перестанут умирать так глупо: из-за выброса силы, дуэли, покушения, из-за неверной руны в печати заклятья.

- Теперь, - хрипел он, выплевывая кровь, когда закончил с этой залой. Артефакт видел, как трудно ему далась магия, дался ритуал, но он смеялся, утирая окровавленные губы. – Теперь, никто не умрет, мой друг. Ты только вдумайся: уйду за грань я, мои дети и внуки, а ты будешь снова и снова вырывать детей из загребущих лап смерти! Это прекрасно! Нет, это восхитительно! Все Боги Граней, я был рожден не зря, если все получится!

И вот, спустя века, после того дня артефакт видел, как на колени опустился синеволосый юнец, с глазами полными боли, словно он чувствовал прошлое за двоих.

- Я не могу тебе помочь, - прошептал тогда мальчишка. – Но, я знаю путь, который поможет все изменить. Знаю, поверь. Скорее всего, пройдут века, но ты запомни, что однажды все вернется. Я все верну, изменю, сломаю - и построю заново. Ты только помни, что однажды все вернется.

Маленький друг оказался прав. Он ушел и больше не вернулся, больше никто не вернулся в эту залу. Ее, в конце концов, закрыли окончательно. И лишь несколько раз в год открывали, чтобы подновить бытовые заклятья и проверить, что артефакт по прежнему «спит».

Сам же псевдо-разум частью себя наблюдал, как эта зала меняла свое предназначение. Адепты и ученики повадились приходить в эту залу просто чтобы прийти. Кто-то здесь прятался от обидчиков; кто-то здесь прятал вино; а кто-то и ластился с парой. Здесь случались драки. Сюда прибегали, и чтобы проверить заклятья боевой магии, ибо знали, что разрушения артефакт восстановит к утру. И чем больше проходило лет – тем глупее становились выходки детей.

Снова и снова охранки взламывались только для того, чтобы встретились любовники или для того, чтобы какой-нибудь бета из оборотней смог спрятаться от сородичей.

Псевдо-разум терпел. Терпел долго, опять же по меркам разумных, пока ученики чуть не сломали плиту переноса. Плиту, чьи руны впитали кровь создателя. Плиту, которая спасла сотни жизней. Плиту, под которой и было спрятано сердце «тела» артефакта. И кто? Дети Истоков, потомки героев и творцов, ученики Первого Потока. Артефакт чувствовал в них кровь Истоков, чувствовал силу, а видел лишь, как молодые юнцы развлекались с девушками.

Совсем еще неопытные маги разума учились принуждать нескольких девушек к разному, что обычно запрещалось. Подобное воздействие в Школе строго каралось, но юнцам очень уж хотелось опробовать все грани своего дара. Артефакт долго наблюдал, как молодые из знати ломают разумы девушек. Итогом той игры, длиной в целую ночь, стало две смерти из трех. Последняя девушка не умерла от ужаса, похоти и прочего, что внушали молодые маги. Она сошла с ума.

Тогда псевдо-разум и решил, что пора заканчивать. Он закрыл несколько таких мест, как эта зала ото всех. Нет, охранки по-прежнему ломали, но любой адепт или ученик получал слабый разряд - и вылетал прочь с криками. Иногда артефакт создавал несложные иллюзии мертвых тел. По Школе пошли слухи о призраках целительского факультета. Со временем в закрытые залы и кабинеты перестали заглядывать. Избегали и этой залы, потому как уже укрепилась дурная слава. Разве что, иногда проверяли и чистили, как и прежде, но молодых магов больше не было.

Если бы артефакт мог усмехаться над теми, кого должен был спасать, то он бы усмехнулся. Потому что создатель дал ему возможность творить мороки для того, чтобы отвлекать от ран; прятать кровь; для того, чтобы защищать. А сейчас он стал вырисовывать картины из прошлого. Мертвые тела людей, оборотней, драконов и прочих только для того, чтобы напугать, прогнать, а не защитить.

Еще через какое-то время артефакт действительно уснул, решив, что если и найдется когда-нибудь сильный артефактор, то ему уж точно не будет дела до старого творения в недрах целительского факультета.

Артефакт не знал: сколько он «спал». Да и не хотел знать. Зачем ему это? Время – слишком сильная река, чтобы бороться с ней. И вот сейчас он ощутил импульс. Импульс магии, предупреждающий о том, что нужна помощь. Артефакт пробудился в то же мгновение, насколько это позволяло его «онемевшее тело», и не из-за того, что это его долг. Из-за оттенка силы. Грани, переливы этого импульса магии… Он уже знает их. Сила, такая простая и такая сложная, яркая. Дэса…

Артефакт напитал силой плиту, хотя сам сомневался, что еще способен на это. Пробудил залу и послал крик о помощи целителям.

“Раненный” оказался не раненным, а вполне себе целым, вполне здоровый разумный. Только в шоке, да и то... не слишком и глубоким был этот шок. Своды нефа видели и пострашнее травмы разума. И все же, залу было... любопытно. Да, определенно, это самое близкое понятие.

Стоило юноше оказаться на плите, как черноволосый побелел лицом. Его пульс, до этого спокойный, замер, а зрачки расширились. По всему телу выступила холодная испарина, а грязные короткие черные волосы моментально прилипли ко лбу.

- Не может быть… - потрясенно прошептал парень через минуту. И артефакт мог бы с ним согласиться, если бы получилось сказать хоть слово.

Еще полминуты юноша стоял, а потом из-под верхней губы мага стали проступать клыки.

- Этого просто не может быть! – уже твердо проговорил Серваль, утирая лоб, но внутри не было никакой уверенности и твердости, только безмерное удивление от того, что, похоже, все истории отца – правда .

Отступление 2. Серваль.

Отступление 2. Серваль.

~ Отступление 2. Империя Кирана. Северная Видьят. Серваль. ~

Не пугай меня, я страшен в страхе.

(Юмор)

Вспышка печати ослепила молодого человека, на несколько мгновений лишив его возможности видеть. Но, стоило юноше с короткими черными волосами проморгаться – как он замер. Сфера переноса пропала, оставив его в приятном для глаз полумраке большой залы. Юноша слишком хорошо помнил все придания, которыми щедро награждали его родичи, поэтому он, словно зачарованный, сделал несколько шагов в сторону, сходя с необычной плиты переноса. Постоял, глядя в никуда, и так же медленно двинулся к небольшой скамье у стены.

Мыслей во взбудораженном разуме было слишком много, а главной была: «Как…?!».

Как слабая, хрупкая, маленькая девочка, которой и больше четверти века не дашь, смогла его обмануть - и так ловко выбросить с Полигона? Как у нее вышло мигом понять кто он, мгновенно принять решение и лишить его возможности ответить? Неужели все артефакторы так хорошо знакомы с правящими родами всех рас? Выходит, что так и есть. Хотя, нет, не может быть! За пять лет обучения в Видьят Серваль уже несколько раз называл свое настоящее имя - и никто так быстро не отнес его именно к архивампиру. Мало ли в роду Нерз вампиров, у которых мог быть бастард? И никто еще не понял: кто именно из Нерз отец Серваля, никто даже и не подумал о таком. А тут, так просто, почти сразу его раскусили. И что совсем уж удивительно, поступили, как и должно любому охранителю: невзирая на мнение подопечного, отправили в безопасное место.

Серваль только из начала разговора все понял: сейчас на Полигоне имеет место заговор против кого-то из знати. И подстроено все так, чтобы не оставить свидетелей, ибо Серваль и сам заметил насколько стали сильнее големы, элементали и заклятья, тогда как охранки на шеях его товарищей – наоборот, ослабели до минимума. Буквально каждое третье попадание ломало кости и лишало сознания учеников. А значит, сделано все, чтобы не только убрать аристократа, но и прихватить с ним еще три десятка разумных – и списать все смерти на несчастный случай. Еще возможно, что кому-то сильно не угодил Дэиваар – и хотят убрать его, как виновника в стольких смертях.

И вот: его, дампира, убрали с Полигона, чтобы не пострадал отпрыск короля вампиров. А там остался слабенький маг и хрупкая, как эльфийский хрусталь, малютка!

От избытка чувств Серваль ударил кулаком по лавке, на которой сидел. Обычно подобное действие крошило камень, но сейчас даже трещины на лавке не осталось. В том, что его рассуждения верны – и девочка-артефактор испугалась за его жизнь, Серваль не сомневался. Успел уловить, когда она прикоснулась к нему, невероятное облегчение от того, что он, Серваль, не пострадает! Это было так… так… мерзко! Его спасла не просто женщина, что не могло его задеть по определению, его спасла артефактница, которая едва из-за него не погибла, буквально несколько минут назад! Именно этот факт и убедил Серваля в правдивости всех историй про эту расу.

Серваль потер виски, стараясь унять дрожь бешенства.

~~~~~***~~~~~

Серваль получил свою жизнь девяносто четыре года назад. Юноше от Богов достались, во всех отношениях, разные родители. Стоит хотя бы начать с пра-пра-прадеда. А им стал чистокровный инкуб.

Известному в одном из миров, далеко не последнему в иерархии, демону потребовался весьма необычный артефакт для своего сюзерена, одного из Верховных князей расы. Нужен был меч с уникальными, совершенно особенными свойствами. В его мире настолько мощной магии не оказалось. И многие попытки создать артефакт провалились.

Спустя несколько десятилетий провидица предрекла князю, что примерно через век будет удачное время для обряда, и переноса одного демона в мир, где магия позволяет создать нужный меч. Для подобной миссии выбрали далекого будущего родича Серваля.

Какого же было удивление инкуба, когда демон, оказавшись на Аарде, не только смог прижиться, ему даже скрываться не пришлось от местных разумных.

Аарда – оказалась одним из перекрестных миров, а потому про демонов в нем уже хорошо знали. Инкуба приняли, не стремясь уничтожить или изучить, как было бы в любом другом мире. Здесь даже ангелы, с которыми инкубу тоже довилось встретиться, не стали его убивать, как извечного противника. И причиной тому стали… артефакторы. Эти удивительные создания, которые, казалось, могли все встали на защиту неизвестного демона.

По глубокому убеждению инкуба: в любом другом из миров, любой из этой расы стал бы Богом, или уничтожителем оных. Даже в мире инкуба эти создания могли бы за короткое время изничтожить всех князей, стоило лишь задаться такой целью. Но, в этом мире артефакторы просто были… Они не завоевывали земли, не проводили опыты, просто жили и торговали своими творениями со всеми, кто нуждался в артах. Архангел с пятеркой серафимов, который уже собирался поджарить инкуба, отпустил пленника, стоило появиться на месте побоища артефакторам. Эти существа затребовали мирный договор для своего мира.

Инкуб еще до перехода на Аарду успел развоплотить двух белокрылых, из-за чего его записали в первостатейные мертвецы все светоносные выродки во всех мирах. Появление артефакторов спутало планы мстителей.

И долгие три года, пока ждали ответа от демонов и ангелов, прятали у себя инкуба, передавая его как маленького ребенка, то одному из отшельников расы, то другому. За три года демон исколесил весь мир с несколькими артефакторами. Инкуб не мог поверить в желание кого-то сохранить его жизнь и тело – слишком уж опека странных существ походила на плен.

Эти существа легко находили его, когда он пытался бежать. Они не пытали, не заковывали. Даже, когда он, первый раз пытаясь бежать, сильно покалечив артефактора, скрылся в дебрях лесов, ему ничего не сделали. Просто его нашел уже другой из этой расы и продолжил его оберегать от ангелов. Стоит отметить, что за три года артефакторы спасали инкуба раз десять, и все эти десять раз артефакторы оставляли ангелов в живых.

Самым большим потрясением для демона стала одна история, после которой он уже не готовил попыток сбежать, убить или отравить своих “стражей”. На них напали на берегу одного из морей, в человеческих землях. Как раз между поселениями. Тогда артефактор победил, хотя силы были явно неравными. Женщина-артефактница почти сгорела в Очищающей Длани, посланной в нее старшим серафимом. Демон, к тому моменту, уже был лишен крыльев, и почти мертв. Теряя сознание, инкуб увидел, как его страж отразила магию, превратив мощь потока в почти чистейшую тьму.

Пришел в себя инкуб от всхлипов рядом. Как оказалось, демон был полностью исцелен артефактором. Сама же женщина больше походила на хорошо прожаренный кусок мяса. Сползающая кое-где кожа, полностью сгоревшие волосы и брови. Из губ сочилась кровь, а там, где кожа не сползала, обнажая мясо, она покрылась жуткими, даже по меркам демона, волдырями. Женщина, будто не чувствуя ран, плакала кровавыми слезами над тем, что осталось от ангела. Чистая тьма стала настолько губительна для светлого пернатого, что тот немногим отличался от артефактницы. Только его ожоги были черными. Ангел умирал, пуская остатками носа пузыри из крови и мирры.

Вокруг столпились трое его собратьев, но, почему-то, не делали даже попытки подойти к парочке. Инкуба, однако, пропустили, расступившись. Женщина спасла ангела, даже крылья ему вернула, хотя инкуб был уверен, что на такое способны только высшие иерархи ангельской братии. После этого женщина осмотрела всех, окутала демона какой-то непонятной защитой. И рухнула, потеряв сосзнание. Она исцелилась сама. Ни ангельская, ни демонская магия непонятному созданию не помогала, даже кровь не останавливала. За время ее беспамятства выяснилось, что охранительница взяла с ангелов слово, что за жизнь их собрата они не тронут демона. Их слову она не слишком верила, потому и защитила демона своей магией. Это действие так оскорбило ангелов, что они и, правда, не тронули инкуба.

Потрясло демона и ангелов самопожертвование артефактницы. И дело тут было не в любви, как можно было бы подумать, ведь перед силой инкуба никто не мог устоять, кроме демонов. Даже некоторые ангелы поддавались силе инкуба. Женщины и раньше умирали за него. Но, выяснилось, что дар демона артефакторы легко могли блокировать, отгораживались от него. Женщина просто «не желала видеть смерть» – как она это объяснила, когда все-таки пришла в себя. Еще артефактница рассказала, что инкуб стал «Нитью» одного из ее рода, а значит семьей. Она долго старалась объяснить, что такое «связь», но ни сам инкуб, ни его истинные враги толком ничего не поняли. Слишком уж туманными и странными были ее слова и убеждения.

Именно эта история запечатлелась в ментале демона, а потому и передалась его потомкам. Позже, к этой истории про невероятных артефакторов прибавились еще несколько событий. Инкуб уже не делал попыток забыть собственные приключения, проникаясь непонятным, странным для демонов, почтением перед другой расой. Все высшие демоны могут запечатлевать отношение или целые куски своей жизни в собственной плоти и ментальном каркасе ауры. Именно поэтому любой высший иерарх с первого вздоха будет ненавидеть ангелов и тварей Инферно. И именно поэтому, почтение к артефакторам яркими видениями передалось его потомкам. Самым большим потрясением за жизнь на Аарде для демона стало нежелание того самого артефактора, с которым связала нить увидеть инкуба. Неизвестный разумный так и остался тайной для демона, но при этом сделал все, чтобы иномирцу ничего не грозило. Каждый артефактор легко отвечал на вопросы, а на вопрос: «почему они помогают ему с первой встречи?» ответ был всегда один: «Ты нить-филео, - пожимали плечами все. – А это значит: защищать, забирать на себя муки сердца и боль души. А такого защищают всем родом».

Через три года между непримиримыми расами был заключен мир. Аарда стала зоной временного примирения. Если ангел или демон убьет здесь своего вечного врага - его карали свои же, причем кары назначали артефакторы и правители той из рас, где было совершено убийство иномирца. Ведь невозможно убить ангела или демона так, чтобы не погибло все вокруг на полтысячи шагов. После этого артефакторы сами нашли самых подходящих из своих для выполнения заказов что ангелов, что демонов. Платой, в обоих случаях, стали артефакты их родных миров. Рога, когти и сердца – у демонов; и перья, кровь и волосы – для ангелов. Как выяснилось, для своих творений артефакторы легко могли использовать амулеты и декокты иных миров.

Инкуб провел у артефакторов все десять лет, что создавался его артефакт. Его не гнали, как и ангела. Только ангела решили оставить в роду, который создавал артефакт для крылатых.

В эти десять лет инкуб и встретил красавицу-дроу. Темная эльфа с черной, подобной безлунной ночи, кожей покорила инкуба. По каким именно причинам опытный, разменявший восьмою сотню лет, инкуб остановил свой выбор на дроу – не узнает уже никто. Но, она не только была его любовницей, но и родила от него дочь, что для демонов было самым большим жестом доверия и расположения. Инкубы и суккубы уничтожали своих полукровок всегда и везде. Пра-пра-прадед вернулся в свой мир с артефактом, а род дроу пра-пра-прабабушки Серваля познал все плюсы от полукровки-демона.

Пра-прабабушка за свою долгую жизнь умудрилась дать жизнь больше чем двадцати темным эльфам и почти десятку полукровок. А учитывая тот факт, что у женщин-дроу может зародиться жизнь только по полному их желанию и согласию – это удивительный факт. Пра-прабабушка оказалась на редкость влюбчивой особой, а мужчины, которых она любила были весьма и весьма… В конечном счете пра-пра стала Первоматерью Темных Сводов, то есть выше чем все жрицы Ллос вместе взятые. С того и пошла новая династия де-теллэ или «императриц» дроу.

В правящей династии очень редко рождаются мальчики, даже полукровки всегда только после трех девочек. Так Великая Ллос укрепляет силы правящего дома, и нет в том ничего удивительного.

Удивительным стало то, что первым ребенком наследницы, через поколения, де-теллэ стал сын – полукровка от бурного романа архивампира Нерза и умопомрачительной Ирзэрель. Она влюбляла в себя многих из двора дроу, да и не только дроу. В списке ее побед были и Высшие эльфы, но отдала она предпочтение именно Граалю Нерзу – пробужденному архивампиру. В ней не так был проявлен дар от инкуба, как в других ее предшественницах, потому ее первого ребенка ждали и надеялись на усиление иномирского дара. Но, вышло несколько иначе.

Совет дроу постановил лишить Ирзэ титула наследницы, ибо Ллос подарила ей сына, а не дочь. А это, как ничто другое сообщало волю Богини. Наследницей выбрали одну из младших сестер Ирзэ.

По заветам Ллос: только та, из дроу, что первой родила одаренную дочь, может и должна стать императрицей будущей эпохи. Ирзэрель ничуть не огорчилась этим фактом. Позже выяснилось, что она никогда не хотела трона, а вот активная работа приближенного, тайного советника и прочая деятельность - грела ее намного больше.

Грааль Нерз еще не встретил свою пару, кстати, до сих пор. Однако, отсутствие избранницы не помешало ему уже иметь трех жен и отпрысков от них. Но, все дети, рожденные после законных обрядов, были дочерями, что, согласно законам вампиров, означало, что они не смогут стать Пробужденными архивампирами, просто не пройдут обряда. Первым же отпрыском-мальчиком стал – Серваль. Красавица Ирзэ влюбилась в архивампира по самые кончики острых ушек, что, впрочем, не помешало ей за годы бурного романа, трижды отрубить ему голову, пять раз отравить и четыре раза лишить рук и ног.

Серваль даже слышал от подхихикивающей бабушки, что матушка отрезала отцу однажды очень важный орган, когда тот усомнился, что несет она именно от него.

Кстати, именно отказ отца признать и любить сына и послужил поводом для рождения двух младших сестер Серваля. Уже от темного лорда дома, бывшего лучшего друга Ирзэ.

Серваля сначала приняли в род матери. Как это ни странно, но никто и никогда не сторонился полукровки. Бабушка, так, вообще, во внуке души не чаяла, и приложила все силы, чтобы вырастить из мальчика отличного мага. Матушка тоже никогда ни словом, ни делом не давала понять дампиру, что он лишний в роду правящих.

К тридцати пяти годам, когда у дроу наступает полное совершеннолетие, Серваль уже закончил обучение в двух закрытых школах боя: магической «Оштар» и касты убийц-одиночек «Сеалтд».

А вот дальше в его судьбе началось самое интересное. Отец решил-таки признать сына. Причиной тому стал один из приемов во дворце, куда впервые, за прошедшие годы, прибыла его бывшая дроу, в сопровождении сына. Архивампир решил воспользоваться своими талантами, чтобы склонить дроу к близости. Очарованию архивампиров никто не может противиться. Только вот дар инкуба был слаб в Ирзэ, но расцвел в ее сыне. Серваль почувствовал дар архивампира.

Ворвался в покои, где пытались надругаться над его полубессознательной матерью. То, что было потом - Серваль помнил смутно. Очнулся от того, что отец вправлял ему выбитые кости.

- Я же говорила, что мой мальчик пошел в тебя, - своим бархатистым голосом промурлыкала матушка, с любовью глядя на сына.

- Да, - отозвался отец, потирая заживающий рубец на шее.

Серваль только тут понял, что все-таки сумел достать клыкастого одним из своих клинков.

С того дня его приняли перед Богами и в род архивампиров Нерз. Теперь Серваль именовался не только Келхаист, но и Нерз или проще: «Кел-Нерз». Формально он считался наследным принцем Нерз, но лишь формально. Ни один вампир, даже низший и обращенный никогда не потерпит над собой не архивампира, но несмотря на то, что в роду правящей ветви Нерз стали-таки рождаться мальчики, и у Серваля уже имелись не только сестры, но и братья, никто из них не был рожден архивампиром. Возможно, потому что ни одна из матерей не была избранницей отца, а лишь любимой или любовницей.

Отец, заполучив уже взрослого отпрыска, сам приложил руку к воспитанию сына. Против воли матери Серваль не посмел пойти, слишком ее любил, но ненависть на отца за попытку переступить через волю и желание матери забыть не смог.

Серваль покорно прошел обучение у лучших наставников, научился у мастеров магов разума управлять своим даром, укрепил свои знания по экономике и управлению, но не перешагивал некой грани в общении с отцом.

Грааль это понимал. Сначала пытался наладить отношения с сыном, потом пытался купить, потом шантажировать, потом… в общем: архивампир сделал если не все, то многое, чтобы сын простил его. Только сделанное не помогло – дампир не простил и не забыл. Дроу вообще не прощают и не забывают.

Все изменилось, когда на двух дочерей архивампира, то есть и на сестер Серваля напали убийцы, нанятые младшей аристократией Титхэма. Те вампиры теряли слишком много из-за политики торговых гильдий Нерзианха. Еще имелся и личный момент: архивампир лично казнил наследника одного из родов соседнего государства. Лазарь Тит признал право Грааля Нерза, что аристократы посчитали оскорблением.

Только Сервалю не было никакого дела до политики и мотивации убийц. Он просто встал на защиту двух вампирэсс, на которых уже были оковы, лишающие воли. После этой истории лед в отношениях с отцом был сломан. Не мог полудроу ненавидеть того, кого уже признал «ближним кругом».

~~~~~***~~~~~

В тот день, когда Серваль снимал со своих сестер магические оковы, дрожащими от нетерпения и гнева пальцами, тогда он и понял…

Его ярость на магов, пришедших в одно из родовых поместий за жизнями вампирэсс, была ожидаема. Нет, дроу-мужчины - воины, в этом мире, легко и спокойно могли бы смотреть на, корчащихся от боли, женщин, но... Всегда, есть это самое «но»…

Дроу во всех мирах отличались особенным отношением к женщинам. Женщины, дарующие жизнь и отнимающие сердца; создания, лишающие разума любого из мужчин. Для дроу они могли быть воинами, могли убивать сотнями, пытать или калечить, могли умирать, но так же могли быть и самыми нежными, самыми сладкими и самыми желанными. Темные эльфы во все эпохи умудрялись сочетать, в своем отношении к женщинам, несочетаемое. Могли бояться их, но так же и беречь. Серваль не был исключением из этого правила.

В тот день, увидев, шипящих от боли, чистокровных вампирэсс, в темных, от собственной крови, платьях Серваль понял, что и они значат для него слишком много. Эти девушки не принимали его, как родича. Считали признание его частью рода Нерз, чем-то вроде блажи их отца. Так, собственно, считали почти все из знати, даже первые птенцы отца. Оно и понятно, пусть и темные, но слишком разные расы: дроу и вампы, чтобы счесть полукровку достойным уважения. Возможно, будь он ребенком, отношение сестер стало бы иным, но Серваль уже был воином дроу, уже был мужчиной. К тому же тем, кто едва ли не плевал в лицо отцу.

В тот миг, когда убийцы уже были трупами, а Серваль склонился над первой из девушек, в ее глазах что-то изменилось. Появилось признание: как разумного, как воина, как брата. Эмоции слишком сильно, должно быть, проступили на его лице, потому что она попыталась улыбнуться и ободрить его. А его грязные, от крови врагов, пальцы тянулись к ошейнику с внутренним страхом, что умений не хватит, дабы снять путы, не причинив боли. Тогда Серваль еще не понял, не осознал: страх за жизнь сестер, за жизнь другого рода определит его судьбу на годы вперед. Понимание этого пришло позже. А в то время он был рад только тому, что смог снять оковы с девушек, не доставив этим им боли.

Отец явился через час после нападения.

Сестры уже были сыты и отмывались от крови по своим покоям. Это не помешало Сервалю одним ударом отбросить отца к стене. Он налетел на архивампира, смутно понимая причины собственного порыва. Каждая минута того часа, что прошел с момента нападения, прибавляла холодной ярости в крови дроу. Серваль знал, что у вампиров иные законы – нет того почтения к женщинам, что есть под темными Сводами. Но, все равно, он не мог понять такого попустительства. Отец – король, Глава рода, родитель, старший родич, в конце концов. И как он может явиться так поздно? Как можно быть таким безразличным к судьбе дочерей?

Он вбивал кулаки в лицо и тело того, кто был его отцом со всем бешенством, на которое был способен. Выплескивал внезапный страх за тех, кто еще день назад насмехался над полукровкой. Наносил удар за ударом за мать, которая выбрала путь мести, а не страсти, которая за столько лет так и не простила вампира. Вбивал удары за себя, потому что с самого детства нуждался в крови, а с отрочества – в птенцах. Он не был вампиром, потому и обратить никого не мог, просто не было этой способности в его теле. Однако, сама потребность в птенцах была. Именно из-за этой расовой потребности в близких связях Серваль уже трижды проходил сложный обряд, чтобы обзавестись побратимами. Так же имел десяток учеников, хотя подобное дозволялось лишь после семи десятков лет от первого вздоха. Но, все это было не то, не то, что нужно. Тихий шепот крови, глас предков настаивал на чем-то, требовал чего-то, ему все время было мало. Мало привязанностей, мало влияния на подопечных и выбранных. Позже, когда Серваль разменял седьмой десяток, этот шепот в крови немного затих, стал почти не слышим, будто смерившись, что его не услышат.

Остановился полувампир, лишь когда услышал тихий, довольный, булькающий смех отца. Грааль скалился белоснежными клыками, что на кровавом месиве, вместо лица, откровенно настораживало и раздражало.

- Ты – мой сын, - проговорил он, когда челюсти стали прежними и мужчина смог говорить.

После того дня минул, наверное, месяц. Самый трудный месяц в жизни полукровки. Если до того его презирали, то теперь – обожали. Каждый вампир лучился признательностью за спасение принцесс. Отец наградил его первым орденом и званием.

На приеме в честь героя, который не допустил войны меж двух королевств Серваль впервые встретился с самым молодым архивампиром. Лазарь Тит не только не разгневался за гибель своих подданных, не только заговорил с Сервалем первым, но и преподнес полукровке дюжину прекрасных метательных кинжалов.

- Я узнал, что вы окончили Сеалтд, а, насколько мне известно, именно кинжалы – главное оружие этой касты, - сказал Лазарь Тит.

В его лице и глазах не было усмешки. Он смотрел спокойно и открыто. Он не желал ничего, кроме как преподнести сам дар. Потому Серваль и протянул руки к поперечным, двойным, нагрудным ножнам.

Отличная темно-коричневая кожа буквально льнула к тонким пальцам эльфа. Эльфийские орнаменты были выполнены так, будто их делали сами эльфы, но это не были дроу. Узоры тонкой работы, которые, словно письмена рассказывали историю служения касты убийц-одиночек, были не вышиты, как было бы, если бы ножны создавали дроу. Они были словно выжжены на тонкой, но невероятно прочной коже тарбхов.

Серваль удивился странности, потому что выжигание узора означало, что кто-то создал настолько искусную форму, шаблон, что должно было прикладывать. Но, никаких погрешностей не было заметно, слишком аккуратными и правильными были узоры. Он никогда не слышал о том, что в его народе есть те, кто создал бы подобный гимн его касте. Убийцы обходились лишь легендами и слухами. Никто из дроу еще не додумался до летописи заветов в узорах и, ясных лишь посвященным, символах. Убийцам-во-мраке подобное было просто не к чему, ибо их ремесло не нуждается в подобном. Даже сами дроу не могли похвастаться тем, что знали кого-то из касты. Им не вручались награды и не ставились памятники. Если убийцы доживали до старости, то становились наставниками, за то и получали почет и упоминание в летописях. А тут… тут были заветы Резкой Смерти, как их прозвали люди. Их правила, но выраженные в причудливой красоте рисунков и символов. Эти ножны стоило бы изучать как свитки приемов или фолианты с заклятьями, а не носить на теле.

Серваль бросил на Тита пристальный взгляд, но тот был невозмутим. Тогда дроу попытался вытащить один из кинжалов. Однако, вместо того чтобы выскользнуть из ножен, как и любой клинок, кожа просто разошлась в стороны, выпуская лезвие. А как только кинжал лег в ладонь, кожа сошлась не оставив и следа разрывов.

- Что это? – потрясенно спросил дроу, неверяще смотря на ножны.

- Артефакт, - просто отозвался Лазарь Тит. – Эти ножны созданы для того, чтобы вы не тратили и сотой доли мгновения, чтобы добраться до клинков.

- Дроу не создают подобные артефакты, - не поверил Серваль.

Впервые Лазарь улыбнулся, блеснув клыками.

- А кто вам сказал, что это – работа темных эльфов?

Серваль крутанул кинжал в пальцах. Заставил его замереть на ребре ладони и снова перехватил за рукоять. Лезвие было обоюдоострым, созданным из темно-коричневого, почти черного стекла.

- Лезвие из крови дракона, - утвердительно сказал Серваль.

- Именно, - кивнул архивампир Титхэма.

- И вы хотите сказать, что подобное создали не дроу? Не может быть! – убежденно припечатал эльф. – Баланс, форма, даже исполнение – все как у наших мастеров. Ну, разве что материал слишком дорог. Подобное оружие мои братья и сестры по ремеслу могут получить только после ста лет с момента окончания обучения. Слишком дорогой дар, милорд. К тому же я не хочу брать оружие, которое пело для другого. Ллос не одобрит подобное.

Эльф поднес клинок к ножнам. Те снова раскрылись, как бутон, оплели собой лезвие и застыли. Серваль протянул ножны архивампиру, с трудом сдерживая дрожь ненависти. Этот клыкастый решил ему преподнести чужие клинки, снятые с кого-то из убийц, его братьев. Иначе бы, ни один из касты не расстался бы с подобными клинками. Их стоимость равнялась немногим меньшим, чем эта резиденция, и вручалось подобное оружие только лучшим из лучших.

- Эти кинжалы еще не пели, - покачал головой архивампир. - Разве вы не чувствуете? Я слышал, что вы можете определить кровь и смерть с полувзгляда. Серваль, эти кинжалы созданы для вас, и только для вас. Они не станут петь ни для кого иного.

Дроу растерянно замер, глупо раскрыв рот. Но, как такое возможно? Ни бабушка, ни мать никогда бы не допустили, чтобы он, по сути, еще сопляк, получил подобный дар. Ни один из мастеров дроу не создал бы подобное совершенство, ни за какие деньги, потому что подобное оружие создавалось только по воле самой Ллос, и никак иначе.

В глазах короля Серваль увидел удовлетворение. Губы показали улыбку, добрую, почти ласковую.

- Ваша реакция на дар – лучшая награда мастеру, юноша, - заметил он после некоторой паузы.

- Как? – только и смог выдавить из себя дроу.

Вампир просто указал жестом на выход из бальной залы. Они вышли на балкон. В молчании спустились по лестнице в парк и еще некоторое время шли до одной из пергал. Оказавшись за стеной из плотоядных ветвей харалда архивампир заговорил:

- Эти ножны, как и кинжалы, были изготовлены для вас, - начал он тихо.

Голос его, вроде бы, ничего не выражал, но Серваль не поверил этому спокойствию. Было в нем что-то такое, что заставляло напрячься.

– Позвольте, я буду с вами откровенен.

Лазарь дождался кивка и только потому опять заговорил.

- Ваш отец, как, впрочем, и его советники полагают, что покушение на особ королевской крови нужно было для того, чтобы спровоцировать резню между нами. Молодые вампиры рвут друг друга, что может быть лучше, скажем, для людей или драконов? Но, лично у меня иное мнение. Я уверен, что многим из моей знати, тем, кто был когда-то птенцами иных родов, такой властитель не нужен. Я убежден, что покушение было нужно лишь, чтобы убрать меня. Ведь Грааль старше, а потому у него больше шансов на победу в поединке мести. А пока в каком-то из родов не рожден архивампир можно было бы устроить резню и разбить Титхэм на пару-тройку новых государств. Ну и увеличить земли за счет соседей, как и количество птенцов. Вы, своим вмешательством, сделали много больше, чем полагаете.

Серваль молчал.

- Мне сообщили о вашем деянии, как отец, так и ваша мать. Признаюсь, что я был в некоторой растерянности. Знал, что подобный поступок нельзя оставить без ответа, но и подходящего дара у меня не было.

- Что вы хотите сказать? – не выдержал Серваль.

- Ваш дар создал артефактор.

- Что? Вы шутите? Никогда не поверю, что вы нашли артефактора и заплатили столько лишь за дар полукровке.

Тит усмехнулся.

- Вы правы. Будь мой жест обычным - подарок не стоил бы того. Ваш поступок и правда, вероятно, спас меня от смерти. Но и он не стоит такой суммы. Я не платил за него. Ваше оружие создала отшельница, которой я рассказал о вашем поступке. Признаюсь, перед этим мне пришлось выложить все, что мне известно о вас и вашей жизни. От того и узоры на ножнах и кожа такой выделки. Она лично выбирала материалы. Печально это признавать, но и цена одних только материалов прилично сотрясла казну, если прибавить к этому еще стоимость работы, то, боюсь, столица обошлась бы без праздников в этом году.

- Вы хотите сказать, что кто-то из этой расы решил поработать бесплатно? Простите, не поверю. У них осталось мало мастеров такого уровня. Их молодняк только учится и не может так обрабатывать застывшую кровь драконов. Возможно амулеты, драгоценности, но не клинки с идеальным балансом и заточкой.

Тит усмехнулся.

- Пример ваших метательных клинков нашелся в моей оружейной. Убийцы приходили и за мной, Серваль. У них не вышло, но оружие осталось на память. Она затребовала их у меня. Как я понимаю, именно с них и создавались лезвия.

- Она? – протянул Серваль. – А ее имя?

- Ее имя ничего вам не скажет. Она уже много лет, как отшельница.

Серваль прищурился.

- Воин должен знать имя мастера, что создал оружие – это закон!

Лазарь молчал, дроу даже решил, что он не ответит.

- Дарая, - наконец, прошептал он. – Ее имя Дарая. Она решила, что дроу, спасший ее беспутного ученика, достоин личного оружия.

Серваль замер, что-то обдумывая, а потом опустился на колени, уперся ладонями в пол и коснулся лбом досок, круто выгибая спину, словно горная ласка.

- Я принимаю Мой Голос Смерти и клянусь мастеру, что пока дышу - он не перестанет петь жизнями моих врагов, - произнес дроу ритуальную фразу.

Эту фразу знали все дети дроу в касте убийц, но он никогда не думал, что сможет ее произнести, принимая именное оружие. Полагал, что никогда его не заслужит.

- Пусть они поют вечно, Дитя Приглашающий за Грани, - жутко коверкая древний язык дроу, отозвался архивампир.

Серваль вскинулся, потому что никак не ожидал услышать реальный ответ мастеров касты из уст архивампира. Его замешательство, если не шок слишком сильно отразились на лице, потому что Тит ухмыльнулся.

- Я сказал верно, сын Сводов? – он говорил уже на всеобщем.

- Да, но откуда вам известны обряды касты убийц? Их не все чистокровные дроу знают. Большинство уверены, что их и вовсе нет, а чтобы знать еще и древние наречье...

- Я их и не знаю, - развел руками архивампир, наблюдая, как дроу поднимается с колен. – Просто, ваш мастер заставил меня заучить эту фразу.

- Что? – совсем растерялся юноша.

- Да, да, не удивляйтесь. Она так и сказала: «Если этому ушастому взбредет в голову упасть на колени, то ответь ему вот этой фразочкой».

Архивампир потер затылок.

- Знали бы вы: сколько раз мне прилетело за неверное произношение.

Брови Серваля взлетели на середину лба.

- Да говорю же: не удивляйтесь. Хотя ваше лицо сейчас, лучше любых иных слов говорит о том, что моя наставница снова совершила что-то большее, чем просто создание артефакта.

Лазарь Тит протянул эльфу ножны.

- Для завершения привязки нужна кровь.

Серваль кивнул, так как и так знал все тонкости посвящения оружия в подобном обряде.

Двенадцать надрезов запястья. Каждый новый со свежей, все большей, болью. Поющие Смертью клинки всегда обладали своей душой, своей аурой и пробуждались, лишь напившись кровью и плотью своего хозяина. Они должны были стать первым пиром оружия. Будь это меч – боль была бы меньшей. Но, мастер решил иначе. Для Серваля создали метательные кинжалы. Двенадцать орудий смерти, двенадцать простых надрезов, которые не просто резали плоть, но и отгрызали от нее маленькие кусочки, запоминая хозяина навсегда. Они пили жадно и много, будто проверяя эльфа на прочность. Не отпускали кровь, пока каждый клинок не чернел и не наполнялся мерцанием.

К моменту, когда последний кинжал почернел, эльфа уже прилично шатало от потери крови. В глазах все плыло, в горле пересохло, а в голове шумело. Он не падал лишь из упрямства и знания, что просто не должен упасть перед архивампиром. Двенадцать кинжалов лежали на скамье в ряд, и Серваль уже собирался убрать их в ножны, надеть перевези на себя – и, завершить ритуал, но тут Лазарь Тит остановил его жестом.

Вампир пару ударов сердца смотрел на оружие, потом столько же всматривался в мутные глаза эльфа.

Серваль не поверил бы, если бы не видел своими глазами, как вампир быстро расстегивает лацкан парадного мундира и раскусывает собственное запястье. Густая кровь мага крови, будто смола, окутывала рукояти, не касаясь лезвий.

- Кинжалы – дар наставницы, а это – мой, - просто сказал он, когда глаза дроу стали почти квадратными от удивления.

Серваль хотел было ответить, но тут рука вампира, занесенная над оружием, с противным хрустом изломалась на несколько частей. Незримый удар магии вышиб фонтан крови из правого бока архивампира, чуть ниже ребер. Затем, еще удар и еще. С пятым, Лазаря буквально выбило из пергалы, прямо через ветви с хищными листьями. Сверху на пытающегося подняться Тита упало что-то огромное, давящее аурой страха и смерти.

- Ты посмел поднять руку на моего сына! – прохрипело существо.

Серваль далеко не сразу понял, что этот монстр, словно сошедший со страниц бестиария Инферно – его отец. Грааль настолько лишился разума, что перестал контролировать себя. Серваль ощутил его эмоции, главной из которых был – страх. Страх за сына, за того, кого архивампир любил, за плоть и кровь, за душу. Впервые, с момента знакомства, эльф ощутил чувства отца. Грааль Нерз ощутил кровь сына, а затем и кровь архивампира. Он решил, что Тит попытался из его сына сделать своего птенца. И страх за жизнь Серваля лишил архивампира рассудка окончательно. То, что сейчас сражалось с Титом, не было его отцом. Сила двух магий крови крушила все живое на десятки шагов вокруг.

Серваль, до этого момента, лишь читал про битвы магов крови. От столкновений мужчин, казалось, что и сам воздух напитывался ядом. Аура страха, ужаса и паники почти мгновенно залила парк. Такой силы магия, от которой останавливается сердце. Будь Серваль человеком – уже был бы мертв. Но, кровь инкуба защитила от отголосков битвы. Эльфу не хотелось проверять, что будет, когда магия захлестнет всех обитателей резиденции и гостей бала.

Два клинка оказались в пальцах убийцы – и оба настигли цель, вонзившись точно в спину отца, чуть выше и чуть ниже сердца.

- Отец! – закричал дроу.

Грааль вздрогнул и резко обернулся на голос. Тит тоже опустил руки с резко отросшими когтями.

Сервалю чудилось, что он прикладывает весь свой дар, чтобы пробиться сквозь пелену безумия отца. Докричаться до разума, когда отец во второй ипостаси, оказалось неимоверно трудно. Резерв дара таял буквально на глазах.

- Он – друг! – проталкивал Серваль слова, сквозь пелену бешенства отца. – Дар!

В глазах окончательно потемнело. Эльф почувствовал, как холодеет мир вокруг. Ноги подогнулись сами, против воли. Полукровка тогда еще не знал, что архивампиры не восприимчивы к магии разума. Им невозможно что-то внушить, а потому несколько простых слов и эмоций почти выжгли дар юного мага.

Он не почувствовал, что упасть ему не дали, увенчанные шипами, руки, которые впервые обнимали сына. Как, впрочем, и уйти за грань не позволил единый дар двух властителей.

Отступление 3. Серваль. Память.

Отступление 3

~ Отступление 3. Северная Видьят. Серваль. Память о прошлом.~

Если долго издеваться над здравым смыслом,

здравый смысл поиздевается над тобой.

(Скрытая правда жизни)

Серваль пришел в себя от боли.

Она накатывала на него медленно, волнами, как наступающий прибой. Пока, наконец, не взорвалась в голове острой резью и не заставила выгнуться в попытке увернуться.

Серваль хорошо знал, что такое боль. Видел, почти свыкся с ней, как любой воин дроу. Научился жить с ней, быть ею. Именно благодаря этому умению - жить в пучине боли, не теряя рассудок – дроу, много веков назад, стали лучшими из умельцев по пыткам. Та боль, которую способны принести мастера-дроу, не вынесет никто, даже Боги, попади они в руки палачей Сводов.

Сын Ирзэ, хоть и молод, но не был исключением из этого правила расы, потому еще до того, как истерзанное тело уступило боли, полудроу уже знал, что находится в своих покоях дворца. Он чувствовал десятки запахов, уже знакомых по прошлым ночевкам. И несколько новых ароматов целебных мазей и зелий. Он слышал, как по полу шуршит тонкая ткань портьер, повинуясь теплым порывам ветра из распахнутых окон. Ощущал под собой, уже потерявшие свежесть, простыни из вампирского нешлма.

Знал и то, что в большой спальне, кроме него еще имеется колдующий целитель Ашмар. Старый маг уже больше века занимал должность главного целителя королевской семьи. Его не пригласили на празднования, его просто не могло быть во дворце на момент стычки двух королей. Из этого Серваль сделал вывод, что в беспамятстве он провел больше одного дня и ночи. Ашмар в комнате был не один, вокруг ложа гомонили несколько его учеников. Ауру страха в комнате можно было черпать ведрами. От всех несло тяжестью и обреченностью. Все разумные думали, только о том, что станет с ними, если Серваль не очнется.

Так уж сложилось, что милостью Богов, последние пять веков лучшими из целителей становились именно люди. По сути, во многом ущербная раса, слабая и неумелая, но Боги благоволили им хотя бы потому, что со времен Крайней Войны этих разумных стало в десяток раз больше, чем до нее.

Полукровка понял и другое: все старания мага безнадежны.

Он умирал. И причина тому была не в многочисленных ранах. Дело в том, что сила магии крови и состоит в том, чтобы подчинять себе любую кровь, как источник жизни любой расы. Кто уж впустил в мир эту магию – неизвестно. Легенд за века скопилось слишком много, чтобы можно было точно склоняться к одной из версий. Да и неважно это. Важно, что магии крови можно противостоять: либо очень сильным заклятьем, из разряда запретных и потерянных знаний; либо иметь особенность в крови, которая сама будет противостоять зову этой магии. Серваль слышал от отца, несколько лет назад, что некоторые артефакторы и Высшие эльфы могут противостоять магии крови, но сам этим рассказам не очень верил.

Сила этого дара, как раз, и состоит в том, чтобы призывать к своему носителю именно кровь, как стихийники призывают воду. Если носитель этого дара не может управлять силой, сдерживать ее – разумных на десятки, а то и сотни, шагов вокруг просто разрывает на части. Их убивает не приказ носителя дара, а сама кровь в их жилах, что стремится к новому хозяину.

Серваль был слишком близко, когда два дара сошлись в короткой схватке. Полудроу не нужно было гадать, чтобы понять: его спасла крупица крови отца в жилах, ибо один архивампир не сможет убить другого только силой одного своего дара. Боги задумали это правило, видимо, для того, чтобы не допустить полного уничтожения архивампиров. Возможно, что и далекий предок-иномирец помог. Серваль не погиб сразу, как было бы, будь он просто дроу или, скажем, человеком. Его удержали, не пустили за Грань.

Однако, это не помогло. Серваль умирал не из-за ран, которые уже почти все исцелили, его настиг логичный конец большинства боевых магов – выгорание дара. Он, в своей импульсивности и глупости, вмешался в бой двух куда более сильных существ, чем он сам. Его слабый дар магии разума, пусть и был мал, по сравнению с другими учениками Школы Убийц, но он все же был Истинным даром, а потому до последнего стремился защитить носителя.

За мимолетные секунды, пока глупый мальчишка пробивался в разум отца – его дар перестал существовать. А, как известно, маг без дара – не жилец. Ему можно продлить существование, но неизвестны еще случаи, когда носитель Истинного дара, после выгорания, проживал больше года. Да и «жизнью» подобное назвать было нельзя. Его отец, в желании спасти сына, подарил ему ни с чем несравнимую муку медленной гибели от чудовищной боли. Единственное, что осталось загадкой для дроу, перед тем, как он окончательно пришел в себя: почему он все еще жив? Его дар был слишком слабым, чтобы продлить его жизнь хотя бы на несколько часов, не то, что на день.

Серваль усилием воли погрузил себя в легкий транс – и заставил тело успокоиться. Это вышло легко и просто. Дроу и умирать должны достойно. Ему не хотелось уходить, подобно волкам: воющим от боли или как люди: захлебываясь криком.

Затем, притупил боль, насколько это было возможно. И наконец, открыл глаза. Все оказалось именно так, как и говорили ему слух и нюх. В комнате колдовал целитель, а вокруг суетились четверо его учеников тоже людей, что для дроу было почти оскорбительно.

Как же низко он падет в глазах всех его братьев и сестер по ремеслу, когда под Сводами узнают, что последними, кого увидели глаза Убийцы – стали люди… целители. Впрочем, в пробуждении был смысл хотя бы потому, что Серваль увидел себя в коконе из плотного золотистого света с частыми бледно-зелеными всполохами и белыми искрами. Кокон Полного Стазиса – магия высшего целительского порядка, доступная архимагам, да и то не всем.

Светлая эльфийская магия во дворце короля вампиров!

Серваль ощутил нечто похожее на радость от осознания того, что ему не придется смотреть в глаза отцу и матери. На какой только позор они готовы пойти ради него…

Серваль разлепил искромсанные собственными криками остатки губ и попытался что-то сказать. Не вышло. Из пересохшей глотки не вырвалось даже слабого хрипа. Дроу попытался пошевелиться, но и этого сделать не удалось.

От его взгляда один из учеников мага выронил фиал с зельем, который подавал магу. По запаху Серваль понял, что это было алхимическое варево Полного Восстановления. Скорее всего, поддержания такого мощного Стазиса требовало слишком много сил от человека. И потому, на него тратились такие редкие зелья.

Серваль прикрыл глаза.

Он не испытал страха перед смертью. Ему, вообще, не верилось, что дроу способны испытывать страх перед своей кончиной. Смерть – это та прекрасная спутница Обворожительной Ллос, которую просто не возможно не встретить почтительной улыбкой. Ему было лишь безмерно стыдно за то, что он не способен выбрать время своей смерти. Это за него решали человеческие маги. За него, за сына Сводов, за сына архивампира, за воина и мужчину, будут решать целители, будто он – престарелый сельский староста, который не успел раздать наследство всем детям и внукам.

Его долгом и высшим благом было умереть в бою или во время исполнения заказа, но не так… Не в окружении драпировок и прочих тряпок дворца! Не так смешно и нелепо, не от силы родного отца и посланца мастера, породившего его оружие. При мысли о кинжалах, созданных загадочной Дараей, Серваль сжал челюсти так, что верхние клыки прошили десны до крови.

Мастер оказал наивысшую честь, создавая ему подобное оружие, а он… Они, ведь, так и не запоют, Приглашая за Грани. Какое чудо было соткано из крови дракона – и оно бесполезно! А кто виновен в этом преступлении? Правильно, жалкий полукровка, неспособный даже с честью встретить смерть.

Сейчас Сервалю было даже легко от мысли, что он никогда не увидит лица этой Дараи. Он не смог бы посмотреть в глаза мастеру. Она представлялась ему невероятно сильной, уверенной в себе, непобедимой, подобной его наставницам. Этакой скульптурой из портретов избранниц Ллос, которых он когда-то изучал, как и все дети дроу. Наверное, будь он вампиром, человеком или оборотнем, то мысль о том, что его клинки создала женщина-мастер вызвала бы гнев.

Но, он, несомненно, больше дроу, а большинство сказок и легенд у темных эльфов именно про женщин-воинов, которые отказались давать жизнь и посвящать себя дому. Они были прекрасны своей силой, энергией властности и аурой харизмы, которые окружают каждого лидера или героя, с коего позже и начинается новый виток истории. И такой мастерице он не смог бы смотреть в глаза. Да что там, он не смог бы даже коснуться ее стоп – гордость и измаранная честь не позволили бы склониться перед ней.

Впрочем, буря эмоций недолго терзала Серваля. Не прошло и трех минут с момента пробуждения, как все кончилось.

Мышцы расслабились, а сердце пропустило несколько ударов. Резкая, почти нестерпимая вспышка боли. Мягкий толчок в спину, словно большой горный кот потерся боком.

И вот – его выбросило в Сумеречную Грань.

Это пространство примерно равнялась размерами с материальной гранью реальности Аарды. «Примерно», потому что эта грань имела множество складок, комкающих, ломающих привычные размеры и пропорции. Здесь, все краски материального мира были словно выцветшими, тусклыми. Здесь, отражались все предметы и разумные, как и в материальном мире. Только, находясь внутри плоти, большинство не видели и не ощущали Сумеречной Грани, как и ее обитателей.

Орки прозвали эту грань «Миром Духов». Драконы назвали ее «Фантомной Гранью». Ну, а люди «Астралом». У нее было множество названий, просто потому что эта грань реальности Аарды была самой близкой к материальной. Именно ее видят почти все умирающие, которые смогли вернуться назад. Но, это не Чертоги Богов и не окончательная смерть. Скорее, это лишь маленькая прослойка между миром разумных и настоящим духовным пространством.

Тело Серваля все еще цеплялось за жизнь. Его сердце продолжало биться, повинуясь воле исцеляющей магии, его грудь все еще пыталась глотать воздух. Да и душа была еще в теле. Однако, эльф не обманывался.

Его разум, как разум носителя дара одноименной магии, уже вышел из тела окончательно, превратившись в «проекцию разума». Внешне его сейчас можно было бы принять за призрака: такой же контур тела и лица, такое же свечение и та же полупрозрачность. Только призрак – это душа в эфирной оболочке, которая может принять любой облик. А проекция разума – это лишь тень души, простой слепок разума именно этой, последней жизни.

Серваль поднял руки и оглядел свои полупрозрачные пальцы в перчатках. Его разум принял облик его тела, только в ученической форме Оштар. На нем были высокие ботинки из мягкой кожи, плотные брюки и тонкая сей с длинным рукавом и узким уплотненным воротом, на груди, которой имелся замысловатый запах ткани. Одевать сей требовалось так, чтобы одна часть одеяния ложилась на груди определенным образом. Знающему разумному сей многое мог сказать о дроу. Ученики запахивали ткань так, чтобы по центру груди, чуть выше чревного сплетения образовывались три широкие волнообразные складки, которые еще больше подчеркивались боевым жилетом.

Скорее всего, для его подсознания - это самый близкий образ.

На бедрах имелся пояс, как и на ногах ремни с ножнами под стилеты. Правда, сейчас, все они были пусты. В этом мире иные законы – и просто пожелать себе фантомный клинок не может никто.

Эльф коснулся затылка и ощутил под пальцами ритуальную косу для погребального подношения. Последний раз он так заплетал свои волосы, когда погибла его сестра по ремеслу. Эльфийке тогда заказали смерть человеческого купца, но у него оказалась хорошая охрана, а девушка была слишком самонадеяна. Тогда, все из его года обучения собрались у большого посмертного алтаря Ллос для того, чтобы проводить боевую подругу. Серваль рассмеялся, осознав, что куда более самовлюблен, чем думал, раз его подсознание самому себе отдает такие почести, вплоть до плетения косы.

Пару долгих минут он наблюдал за действиями человека, плавая где-то под потолком. Маг решил, что Серваль снова потерял сознание, и даже не заметил, что разума в этом теле больше нет. Его тело продолжает жить лишь благодаря Кокону, а стоит его отозвать – душа покинет мертвую оболочку.

Перестук каблуков матери Серваль расслышал далеко не сразу. Эти звуки невозможно было спутать. Эльф мысленно потянулся к источнику звука.

Стены, стены, коридоры, комнаты, лестницы и снова стены. Маршрут, который он прошел бы по дворцу за несколько минут, промелькнул почти мгновенно. Серваль оказался под потолком большой, броско обставленной комнаты Гостевых апартаментов дворца. Странно, но Серваль помнил, как распорядитель, еще до начала бала, планировал поселить в них Лазаря Тита.

Сейчас же в комнате находились две его младшие сестры и их служанки. Девушки сидели в креслах и тихо, почти беззвучно плакали. Эльф сжал кулаки в бессильной ярости.

Какой позор!

В соседней комнате находилась звезда охраны вместе с супругом матери. Эльфы молчали. Несомненно, они слышали плачь девушек, но не вмешивались.

Серваль проскользнул в следующую комнату. Это оказался небольшой рабочий кабинет, укрытый несколькими заклятьями от прослушивания. Вот по нему-то и прохаживалась Ирзэ, перестукивая шпильками по камню. Красавица эльфийка с почти черной, мерцающей кожей и яркими фиалковыми глазами. Она была одета в походный боевой костюм. Плеть демонстративно висела на поясе.

В большом кресле за столом сидела другая эльфа в простом наряде из блузы и длинной юбки в пол, если бы Серваль не знал, что маги разума не могут сойти с ума, то решил бы, что лишился рассудка на пороге кончины. Еще никогда ему не доводилось видеть бабушку, младшую сестру матери Ирзэ, нынешней дэ-теллэ, в таком неприглядном, простом, почти человеческом виде.

- Я говорила, что вампирам верить нельзя! – неожиданно заговорила матушка. – Где этого Тита демоны рвут?! Он просто сбежал, сбежал потому что знает, что будет с ним, если Серваль умрет. Я лично вырву ему глаза, а в рот налью воска! Я…

Бабушка ударила по столешнице ладонью.

- Угомонись! – велела она.

Мать тяжело задышала, будто боролась с рвущимися с языка проклятьями, но потом все-таки опустилась в кресло напротив тети.

- Тебе сколько лет, девчонка? Что ты себе позволяешь? Такие эмоции сейчас – непозволительная роскошь! Если Серваль погибнет, то не из-за этого юнца, Ирзэ. Скорее уж виноват твой импульсивный и туповатый любовничек. Я всегда была против того, чтобы Сын Сводов имел хоть что-то общее с этим упырем. Но, ты настояла на том, чтобы он узнал отца – и вот итог…

- Тит тоже виноват! – прошипела мать Серваля.

- Уж не больше, чем Нерз! – веско проговорила эльфа, откидываясь в кресле. – Своды никогда не станут объявлять войну из-за смерти бастарда.

- Он мой сын!

- И кто в этом виноват? – хмыкнула женщина. – Если уж так жаждешь крови, то отрекайся от рода, власти, статуса – и твори свою личную месть. Тебя хорошо обучили, так что есть все шансы, что одного архивампира ты все-таки отправишь за Грани. Только помни, что из-за твоего отречения пострадают твои дочери! Разве смерть одного ребенка стоит того, чтобы калечить судьбы других твоих детей?

Ирзэ прикрыла глаза.

- Девочка моя, - продолжила темная эльфийка, - существуют сотни способов наказать обоих кровососов за смерть нашего Ваэля. И совсем не нужно убивать, чтобы они прокляли тот день, когда Нерз положил на тебя глаз. Поверь, я все-таки дольше тебя в этом мире – и кое-что видела.

Ирзэ промолчала, только еще сильнее стиснула подлокотники кресла.

- И еще… - как бы самой себе сказала бабушка, - Я верю Титу.

- Что?! Ты шутишь?

- Было в его лице что-то такое. Я думаю: он вернет нашего мальчика.

- Грааль не смог, а этот сопляк - сможет, думаешь?

- Твоя пиявка и раньше не слишком внушал мне спокойствие. Туповат, как и все вампиры, но для правителя это преступление. Будь моя воля, я принесла бы его в жертву Ллос, пока он своей глупостью не загнал всех подданных в вепреву яму с кольями.

- Ты только успокаиваешь меня, будто мне едва стукнуло тридцать оборотов.

- Так не веди себя, как невинный отрок! Существуют пять способов спасти твоего сына от выгорания. Воля Богов, но я сильно сомневаюсь, что Ллос пожелает спасти молодого воина, к тому же мужчину-полукровку. Запретная магия, но я сомневаюсь, что здесь смогут быстро найти нужного мастера. Все-таки запретная магия -такая вкусная вещь и имеет столько аспектов, что мало есть в мире разумных, которые станут рисковать головой из-за целительной магии. Скорее уж яды, проклятья или темное искусство.

- Согласна, - кивнула матушка, - у нас такого мага-отступника нет. Всех умелых запретников извел еще мой батюшка, когда убили его отца и дядю.

- Мужчины! – с непередаваемой смесью презрения и жалости, скривилась дроу. – Всегда импульсивны до той грани, за которой уже ничего нельзя исправить. Безумны в гневе, как дикие волы. Но, ты права. У нас целителей таких точно нет, как и некромантов, способных его вернуть к жизни, без превращения в высшую нежить. Думаю, что и у этих бледных пиявок тоже не осталось знающих. Крайняя Война выпила лучших у всех рас. Третий способ: Высшие эльфы. Но, ты не хуже меня знаешь, что они будут тянуть с ответом, пока не станет поздно.

- Скорее всего, - уже спокойно проговорила Ирзэ. – Их до сих пор не слишком радует наша династия.

- Пусть утрутся, светоносные выродки! Не их ума воля Ллос! Четвертый: иномирцы. Их магия и аура в нашем мире всегда действует иначе, часто сильнее, чем у аардцев. Только вот, где его взять? Возможно, ангел, демон, уфир или маули смог бы помочь, только последние три сотни лет иномирцы не приходили дольше, чем на год и только к одному разумному. Они не станут помогать.

- А пятый способ?

Дроу улыбнулась.

- Ты читала хроники прошлых эпох, девочка. Так кто может, в нашем мире, совершить невозможное?

Ирзэ задумалась, непонимающе смотря на старшую родственницу, затем резко вскинулась.

- Артефакторы!

- А ты не все мозги потеряла от власти, не разучилась думать.

- Но, после Крайней Войны они ничего такого не делали. Многие тогда погибли. Ведь эти существа пострадали больше остальных.

- Кто знает, девочка? – протянула бабушка. – Я знаю один род, который всегда славился подобной работой, как вытягивание из-за Грани.

Ирзэ снова опустила глаза, что-то припоминая.

- Ратри?

- Они самые, родная.

- Насколько я помню: они все погибли.

- Не все… Парочка осталась. Правда, говорят, что одна девочка еще слишком мала, да и больна.

- Он не придет! – уверенно сказала Ирзэ. – Какое Ему дело до простых дроу?

Серваль решил, что ослышался, но смех бабушки убедил его в обратном.

- Не передать словами, как я рада, что ты все еще способна реально смотреть на жизнь. Действительно, кто мы такие – всего лишь, еще один правящий род дроу. И кто он – неповторимый Синий Дракон, единственный, с кем еще согласны говорить любые иномирцы; единственный на чей голос явится весь Пантеон; единственный, перед кем могут молчать Боги других миров. Таких, как мы – много было и будет впредь. Он же – последний из Стражей, и боюсь, что действительно последний. С его смертью можно будет начинать отсчет до последней ночи Аарды.

- И я о том же… - вздохнула матушка. Затем, резко, словно сбросив боль, сощурилась и властно напомнила: - Забыла его волю? Никто не должен знать, что он Страж Покоя, без его разрешения.

- Здесь охранки, - отмахнулась бабушка и продолжила мысль: - только, и у нас не Битва Богов, а всего лишь мальчишка присмерти. Вполне возможно, что среди них есть еще мастера, способные вернуть Серваля.

Серваль в некотором оцепенении от услышанного смотрел на двух самых близких дроу, а потом не сразу заметил, как сероватое пространство вокруг пошло трещинами, словно старая картина. Серваль заозирался по сторонам. Казалось, что вся Сумеречная грань комкалась, менялась под действием непонятной силы.

Что-то приближалось. Что-то, на что целая грань реагировала, будто шкура преданного зверя в предвкушении хозяина.

Полудроу прикрыл глаза, попытался отстраниться от того, что творилось вокруг. Мебель и стены кабинета пошли волнами, пол плавно скручивался в спираль. Потолок стал сползать по стенам, густыми каплями смолы, открывая мерцающую черноту пустоты.

Приближение неизвестного полудроу ощутил не сразу, но как только внутри появился некий слабый отголосок зова - прозрачное тело разума тут же утянуло в одну из трещин в полу. Серваль не успел удивиться, как оказался на поляне с фонтанами за восточным крылом дворца.

Там, в окружении старых деревьев, на разноцветных плитах, сверкали брызгами струй, три разных фонтана. У деревьев, на границе мощеной площадки, прятались лавочки. За ними шли цветущие кусты лилий и жасмина.

Серваля выбросило за одним из таких кустов с нежно-розовыми бутонами. С его места хорошо было видно лестницу к дворцу, трех стражей-дроу и пятерку вампиров на крыше дворца.

С минуту ничего не происходило. Стражники несли охранение дворца в полной тишине. Листвой шуршал теплый ветер. Журчала вода. Настолько умиротворяющая картина, что дроу почти решил, что ему привиделась дрожь грани.

Внезапно на миг воцарилась полная тишина. Никто из живых этого не заметил, а вот Серваль ощутил, будто часть мира замерла, как живая, не зная чего ожидать: то ли погладят, то ли пнут.

На плиты тяжело приземлился архивампир в полной второй ипостаси. Черные крылья, с темно-медным отливом, в последний раз взметнулись вверх и открыли полностью, закованное в пластины брони, тело существа с, ярко-горящими алым, глазами. Монстр обвел площадку взглядом.

Вампиры и дроу склонились в поклоне, но пришелец этого не заметил. Он наклонил голову к плечу. Только тут Серваль увидел, что шипы на обеих руках, как и грудные пластины брони, изменились, превратившись в некое подобие кокона из сухих веток.

Пару минут явно уставший архивампир возвращал себе «человеческий» облик. С последней встречи Тит сильно исхудал, хотя и раньше полнотой не отличался. Заострились скулы и нос, под глазами залегли фиолетовые тени, но на тонких губах все равно играла улыбка.

- Слава Ллос за милость! Все-таки успел!

На его руках крепко спала худенькая девочка в старом, кое-где порванном платье. Даже с такого расстояния было хорошо видно: насколько сильно отличались ткани мятого камзола Тита и этой замарашки. Король принес во дворец человеческую крестьянку? Совсем молоденькую, с золотистыми длинными волосами, скорее даже девочку, чем девушку.

Эта странность натолкнула Серваля на мысль, что Тит знает какой-то запретный ритуал, для которого нужна девственная кровь или сердце в жертвоприношении. Лазарь погладил девочку по голове, потом по щеке.

Девочка потерлась о его пальцы носом и открыла сонные глаза.

- Мы на месте, - ласково сообщил Тит своей ноше.

Девочка кивнула. Он опустил ее на землю. Она потерла лицо и огляделась. Внезапно, ее спокойное лицо изменилось на удивленное, а следом исказилось гневом. Ее эмоции так резко менялись, что Серваль решил: юный архивампир не смог справиться с очарованием – и жертва сейчас испытывает не спокойствие, как должно, а ярость.

Она резко обернулась к вампиру лицом, так быстро, что ее волосы хлестнули по нему.

- Ты-ы…! – яростно выдохнула она. – Куда ты меня притащил!?

К изумлению Серваля, Тит не стал очаровывать девочку снова, даже не разозлился за подобный тон. Наоборот, архивампир поднял руку, запрещая стражам приближаться, а потом стал медленно пятиться от замарашки.

- Я же предупреждал, что тебе не понравится…

- Да! – перебила девочка. – Только ты забыл упомянуть, что это будет дворец Нерзов!

- Дарая, успокойся… - как-то неуверенно начал Тит.

- О-о-о, я спокойна… Я так спокойна, что сейчас упокою одного архивампира! – прошипела девочка, опуская руки с маревом магии на пальцах.

Дымчатое, полупрозрачное марево вокруг пальцев девочки мгновенно сформировалось в густые сгустки. Девочка взмахнула руками. Метки магических печатей сорвались с пальцев - и пропали. Через удар сердца метки появились вокруг архивампира, развернулись в полноценные печати, круги которых тут же завертелись, выстраивая нужную последовательность символов: вокруг, над и под архивампиром.

К позору Серваля, он только сейчас осознал, что эта маленькая, болезненно худенькая девочка - и есть Дарая, его оружейный мастер!

Несомненно, все расы Аарды разные, в них больше различий, чем схожестей, но есть нечто, что все расы высчитывают примерно одинаково, а именно: уровень мага.

Младший маг или «подмастерье» может формировать и пробуждать до трех разных заклятий. Собственно, большинство магов мира именно такие.

Средние маги, те же выпускники Второго Потока киранских Видьят, могут формировать и контролировать от четырех до восьми печатей заклятий. Стоит отметить, что эти метки, как правило, одной стихии или схожих по языку рун.

А вот если маг может пробудить и погасить десять и более печатей единовременно – это уже уровень архимага.

Если же печатей больше дюжины, то это уже мастера магии.

Примерно такое деление мастерства магов было у всех рас. Его установили именно таким, уже очень и очень давно. Еще до Крайней Войны, когда Пантеон Богов был полон, а в мире и не слышали про Прорывы, магов делили так. Правда, как знал Серваль, сила самих печатей и пентаграмм была намного больше, чем сейчас.

Так было у всех, точнее, почти у всех. Была одна раса, у которой имелись свои стандарты, мерила силы и умений. Артефакторы…

Собственно, до этого дня полуэльф лишь мельком касался темы этой расы. Под Сводами они бывали редко, и когда прибывали, то говорили лишь с некоторыми из Старших Матерей или Жриц Ллос. Они не присутствовали на приемах или частных обедах, никогда не принимали приглашения на празднества. И лично Серваль не говорил ни с одним из этой расы. Не было случая.

Эти разумные легко шли на контакт, говорили на родном языке собеседника, были общительны, но это лишь в том случае, если их удавалось поймать на том же приеме. Артефакторы уже давно не стремились к общению с другими расами. Они появлялись лишь тогда, когда их удавалось упросить о помощи или о заказе, а в остальное время их словно бы и не существовало в мире.

Сейчас, глядя на магию девочки, он мысленно переместился на много лет назад, когда наставница раскрывала перед ним все новые и новые тома по различным расам. Согласно им, артефакторы легко могли призывать десяток разных стихийных заклятий, часто противоположенных по направлению силы. И это было бы стандартом на титул архимага, но не для этих созданий. Согласно текстам, у артефактников это не было поводом даже для похвалы отроков от старших сородичей.

Тогда, во времена первого ученичества, мальчик удивился тому, что на чуть пожелтевших страницах нет рисунков со строением тел артефакторов.

Дроу – темная раса. Их главное искусство – убивать, причем так, чтобы это не занимало слишком много времени. Дроу не любили бои на мечах, как люди; презирали луки, которые так ценили светлые «братья»; рукопашный бой ценили, но совсем не так, как те же орки. Дроу изучали своих противников со всех возможных сторон, а потому, как-то так сложилось, что удару в челюсть темные остроухи, предпочитали почти неощутимое прикосновение в определенные точки, от которого разрывалось сердце противника, через три-пять шагов.

От этого стремления к изучению сильных и слабых сторон всех рас, даже малых народов, подготовка молодняка дроу имела особенности, как например: четкое, скрупулезное заучивание строения тел, в начале каждого фолианта. Наставницы стремились научить детей слабостям разумных, а уже потом шла вся прочая история рас: обычаи, таланты, особенности, языки.

Серваль, как и все его сверстники, быстро привык к этому. Но, старинный том про артефакторов не содержал в себе рисунков строения тел. Даже рисунков рук и ног в разрезе не было. Более того, даже простых портретов, для примера внешности, не имелось. Фолиант с фиолетовым тиснением был еще и самым тонким из всех прочих. Про тех же фениксов было написано предками много больше, чем про этих непонятных, так похожих на людишек, созданий.

За вопрос о такой странности наставница отходила мальчишку боевой плетью, заставив скорчиться у стола.

- Таким полукровкам как ты не позволительна подобная тупость! – прорычала наставница, склоняясь над мальчиком.

Рассмотрев в глазах Серваля страх, эльфа удовлетворенно распрямилась и, устроившись в кресле, напротив стола ученика, положила ногу на ногу. Острые темные коготки бесшумно заплясали на раскрытой книге, а большие яркие глаза внимательно наблюдали, как Серваль поднимается с пола.

Худосочный эльфеныш двигался медленно, с явным усилием. Большие глаза пристально следили за расслабленной женщиной, будто ребенок ожидал, что она передумает - и снова нападет.

Камзол и рубашка ребенка быстро пропитались кровью. Сквозь разрезы ткани от ударов плети было хорошо видно, как быстро, буквально на глазах, заживали раны. Валкизиаль мысленно присвистнула, дивясь такой регенерации.

Полукровок не любили ни у одной из рас, кроме разве что, людей. Люди радовались любому улучшению своей крови, потому что, без подготовки, никто из этой расы не мог конкурировать с иными расами.

Уже не первый век у людей с радостью принимали полукровок от оборотней, вампиров и светлых эльфов, даже среди знати, ибо это означало увеличение продолжительности жизни, при слабом магическом потенциале. А на силу дара людям было плевать последние три тысячи лет. Правда, темных эльфов люди не любили, и полукровки от них рождались редко, даже очень редко. Слишком уж часто наемники-дроу уничтожали людские города, во время свар королевств людей.

Дроу легко шли на службу слабых, но вертких и богатых людишек, легко убивали людских солдат, да и сородичей, которые принимали контракты найма от противников.

Для самих дроу в этом не было ничего удивительного. Праматерь ценила схватки, боль от ран и кровь своих детей, а уж по каким поводам она лилась - не так важно. Ценно было искусство боя и сладость хорошей драки, которая у каждого дроу в крови. Люди этого никогда не могли понять, а потому боялись и ненавидели дроу за «кровожадность».

С прочими расами выходило забавней. Оборотни охотно брали к себе дроу, но тогда сами эльфы уходили от собратьев к зверям, и там растили своих полущенков. Орки и гномы сами никогда не интересовались дроу, слишком уж зубастая добыча, чтобы получать от нее потомство. Да и слишком уж нелепыми получались отпрыски от таких союзов, и жили недолго.

Лучше дело обстояло с вампирами. Две темные расы, что бы кто не говорил, имели много общего во взглядах. Но, слишком часто от такого союза рождались порченые дети, с резким конфликтом разных магий. Поэтому на подобные союзы шли простые дроу, без шанса на большие успехи в мире сородичей.

Но, чтобы знать решилась на такого бастарда? Удивительное, редчайшее событие.

Нет, определенно мир сошел с ума!

Новость о том, что наследная дэ-теллэ, понесла и родила сына от вампира, потрясла все Своды Аарды. Валкизиаль тогда находилась со своими отрядами отроков на побережье, завершая обучение наследников, и никак не могла предположить, что через десяток лет ее призовут во дворец и объявят, что теперь она - танар у нескольких малышей самой верхушки аристократии и Первая наставница «отреченного» бастарда. Прозвище свое полукровка получил из-за того, что своим рождением мальчишка обрек мать на отречение от трона.

Мальчик оказался худым, даже по меркам дроу, у которых толстяков не бывает, и высоким. Десятилетний Серваль был на голову выше чистокровных собратьев. Большая голова, тонкая шея, и общая нелепость его вида быстро записали мальчишку в изгои дюжины сверстников. Серваля били, пытались убить, отравить, повесить. Только за первый год обучения мальчик оказывался у самого Порога Чертогов Ллос раз двадцать, что даже для дроу многовато. Впрочем, никто из его знатных родственников не вмешивался. Поначалу Валкизиаль, которой и вручили дюжину молодняка, для начального закрытого обучения, решила, что это попустительство специально, чтобы избавиться от позорного приплода, но как же она ошиблась.

С начала второго года обучения бастард стал мстить. Ребенок, в котором чуть ли не ежедневно искали признаки порченного, начал показывать себя. Кровь дроу в бастарде развернулась полностью, лишая его даже тени страха перед болью или поражением. Серваль искалечил всех своих обидчиков, быстро встав во главе дюжины уже к концу третьего года обучения.

Вот и сейчас мальчишка боялся наказания наставницы, но не было в глазах злобы, ненависти или обиды. Он понял, что был не прав.

“А я еще полагала, что он сдохнет от битвы магий в теле. Думала, что от него хотят избавиться. Воистину, глупость моя не знала границ! Ирзэ, как мать, просто знала какого демона войны породила ее чрево!” – подумала наставница, когда мальчик все-таки сел на положенное ему место.

С минуту она ждала положенных извинений за то, что ей пришлось применить плеть, но ученик молчал. Смотрел внимательно, но молчал.

Дроу усмехнулась.

- Грязная кровь, а еще мнит себя гордецом! – почти ласково промурлыкала она.

Но, как бы пристально наставница не отслеживала – ничего не изменилось. Серваль остался прежним. Его дыхание было ровным, сердце стучало так же, как и раньше.

Наставница удовлетворенно кивнула. Десять из двенадцати ее воспитанников уже бы во всю мечтали сломать ей горло или вырвать язык, что было бы заметно по телу. А этот мальчишка спокоен, невозмутим, уверен в себе. И это в столь юном возрасте!

Валки улыбнулась шире.

- Может, надежды твоей матери имеют под собой твердую почву, - задумчиво проговорила наставница, ставя высокую оценку бастарду.

Серваль не отреагировал. Не позволил себе довольно усмехнуться, вздохнуть или удивиться. Он все так же внимательно смотрел на наставницу.

Рассеченная губа окончательно затянулась, и мальчик утер кровь ладонью.

- Могу ли я получить ответ на вопрос, наставница? – спросил мальчик.

Валки позволила брови удивленно изогнуться, а сама задумалась: стоило еще раз избить мальчишку, за наглость, но что-то было в этом ребенке. Спокойствие, возможно, или что-то еще, что заставляло опытную дроу, вырастившую уже не один десяток юных эльфов, чувствовать в нем мужчину. А мужчину-дроу простыми побоями не сломать, да и не вырастить.

Она усмехнулась своим мыслям и начала пояснять.

- Артефакторы, Серваль, единственная раса, которую после Крайней Войны мы не изучаем.

Брови мальчика почти встретились с серединой лба. Но, к радости наставницы, не потому что мальчик впервые услышал свое имя из уст дроу, что означало, что он заслужил право на имя, а не унизительную кличку. Мальчик дивился именно тому, что дроу кого-то не изучают.

- Мы будем еще много говорить об истории нашего мира и о пути, которые избрали дроу в нем. Однако, если вкратце, то наш мир прошел много эпох своего развития. Эта же – лишь очередная. Она не лучше и не хуже прошлых времен. Были в истории века, когда свет почти полностью уничтожил темных, превратив темную часть Пантеона в миф. Да, да, не удивляйся! – добавила она, когда заметила, что ученик хочет что-то сказать. – Были в истории времена, когда миром правили Темные Властелины, поделив между собой все земли. Тогда уже свет был почти стерт. Всякое было, проще сказать чего не было на Аарде.

Но, какой бы не была эпоха, какие бы законы она не диктовала, рано или поздно всему приходит конец. Настает новое время и новые законы. Я помню те времена, когда гномы и близко не могли подойти к нашим границам, что на земле, что под ней. Мы убивали низкоросликов сотнями, если не тысячами. А сейчас мы торгуем.

Еще совсем недавно были эпохи всеобщих войн. Еще пять тысяч лет назад воевали все со всеми, и речи не могло быть о создании всеобщего языка и о том, чтобы полукровок не преследовали, как дичь. Чудное время для темных. Мы купались в крови врагов, а наши тела висели на воротах замков или городов, если мы терпели поражение.

И века не проходило, как вспоминалась кровная вражда.

- Но, войны есть и сейчас! – не смог промолчать ученик, за что тут же получил в зубы от наставницы.

Голова мальчишки дернулась назад, но он сохранил равновесие на стуле, только закрыл рот обеими руками.

Валки сделала вид, что этого удара не было, и продолжила:

- Все изменилось в прошлую эпоху. Мы прозвали те века «эпохой Последней Крови», потому что это было единственное время, когда мы оказались на грани полного уничтожения. Своды были в постоянной осаде. Мы ни с кем не торговали. Нас убивали не из-за мести, а из-за трофея. Наше оружие стало наградой для всех прочих. На одного дроу собирались целые отряды, чтобы только заполучить наше оружие и повесить его над камином барона или короля.

Все, абсолютно все стали нашими врагами, скрытыми или явными, но врагами. Всех послушников Ллос сжигали на кострах или заживо замораживали. И настал момент, когда всем из темных эльфов пришлось признать, что расе остался век, может быть два.

У прочих народов были свои проблемы, но, так или иначе, страдали все. Ненависти в душах стало слишком много, когда только за подозрение торговли, дружбы или любви между расами могли казнить или искалечить.

- И все закончилось Крайней Войной? – снова влез мальчишка.

На этот раз наставница не стала его бить.

- Да, Серваль, пришло время Крайней Войны. Кровь лилась уже не реками или морями. Все бы закончилось гибелью всех, потому что и те, кто выжил бы в общей бойне, долго бы не пробегали по выжженной и отравленной земле. Боги просто отвернулись от своих детей. Многие пророки писали, что Пантеон уже принял решение покинуть Аарду, разделиться - и уйти в иные миры, ибо мы все, все расы – ошибка Богов. Но, и тогда гласа пророков никто не слышал. Жрецов уничтожали так же, как и прочих разумных, что уж говорить о пророках, которые и теперь не совсем разумны, а в те времена… - дроу махнула рукой, показывая свое отношение. – Тебе, как и мне повезло родиться во времена, когда ни один правитель не станет трогать храм или божественного служителя, а тогда…

Наставница встала и прошлась по библиотеке, выискивая на полке нужную книгу. Нашла через пару минут.

Перед мальчиком легла толстая книга, явно переписанная, потому что страницы были не такими уж и старыми. Тиснение на обложке гласило: «Руководство дознания для служителей света».

Внутри, на старо-человеческом рассказывалось, как разговорить того или иного жреца «ЛжеБога». Подробные гравюры изображали разные пытки, массовые казни через сожжение или утопление. Даже имелся целый раздел, как убивать Высшего эльфа и как допрашивать, с пояснениями, как перед этим пленить. На большой странице был изображен эльф с татуировками на лице, но с отрезанными руками, ногами и ушами. Так же рекомендовалось выжечь глаза Высшему.

Ученик несколько минут рассматривал картинки, потом вернулся к рисунку Высшего.

- Они после этого ушли в Хрустальные Леса и стали тем, кем стали? – хоть ребенок и пытался держать себя в руках, но от книги его явно затошнило.

Наставница покачала головой и перелистнула книгу на несколько страниц назад от картинки с дознанием. Взяла фолиант в руки и принялась читать, потому что ученик не знал мертвого языка:

- «Как известно, часто случается, что у голубой крови рождаются больные дети, а потомки таких детей, еще больнее. Если на род голубой крови пало проклятье кого-то из темных тварей, будь то: эльф, гном или дракон, есть лишь одно спасение от этой напасти – Высший эльф. Так же зелье сваренное из плоти этих созданий может излечить любые болезни, продлить век жизни. А если дать особый напиток из глаз этих созданий беременной женщине, то она, вне всяких сомнений, породит сильного мага. А потому, дети мои, помните, что к вам могут прийти юные лорды, принцы и герцоги. Вам, в каком бы ордене вы не служили делу света, надлежит принять их подношение на нужды веры и помочь молодым перед свадьбой. Ведь, нет лучшего подарка невесте, чем подобное зелье и пояс из волос Высшего эльфа, который убережет от многих бед молодых.

Когда все подношения сделаны, вам, братья и сестры, надлежит со всем старанием подготовить поход. Год от года добыть эльфа трудно, потому часто пытаются заменить Высшего - светлым или даже темным эльфом. Это не верно. Только плоть Высших способна даровать усиление магического дара.

Когда отряд собран, и вы добрались до вместилища этой полезной скверны, что именуется самими тварями, как «Хрустальный Лес» нужно, используя магию из книг брата Авгуарусто, сжечь лес и начать уничтожать серебряные деревья. Кто-то из скверны обязательно вылезет из норы, чтобы остановить ваши труды. Помните, братья и сестры, что тогда эльфы будут злы, страдать от боли, ибо их тела связаны с этими деревьями.

Лучше всего начать обездвиживать эльфов, а уже потом рубить их на куски. Для простоты лучше использовать заклятья брата Эвритана из его трудов по ментальной магии. Помните, что для зелья важен не простой эльф, а старый. Чем старше эльф - тем лучше будет зелье, а его кожу можно позже пустить на защиту доспехов благородных лордов. Видя, как вы убиваете молодняк, обязательно, рано или поздно, выйдет из Леса и тот, кто нужен вам.

Когда он предложит вам сделку: свою голову взамен пленников, берите с эльфа клятву, что он не причинит вреда. Эти твари никогда не нарушают своего слова.

В среднем на добычу одного старого эльфа у вас может уйти до пятиста обычных ратников или наемников, ибо молодые дерутся отчаянно. Потому советую сначала пускать чернь. Из скверны нужно уничтожить или пленить до сотни молодых эльфов. Не было еще случая, чтобы старый не вышел из леса, если уже умерло больше сотни плененных…»

- Какой кошмар! – сипло выдавил из себя ученик.

- Люди, - с презрением выплюнула наставница, возвращая книгу на место. – Они всегда были самыми слабыми из рас. Их жизнь редко когда перешагивала рубеж в две сотни лет, но и это не все. Часто от кровосмешения близких родственников они вырождаются всего за два-три поколения. В те времена они породили много верований с новыми богами света, а вера прочих рас в Пантеон была объявлена ложью. Их «свет» - это не то же самое, что мы имеем в виду сейчас. Тогда, их маги много экспериментировали с телами убитых и выяснили некоторые особенности. Это книга была написана примерно века через три, как они смогли убить первого Высшего. Боги уже тогда отвернулись от мира - и новые Истоки перестали приходить, не было новой знати. Люди, светлые эльфы, гномы и кое-кто их малых народов стали сами назначать аристократию, что привело к вырождению и многим наследственным болезням. Вот это – одно из решений проблемы.

- Наставница, вы сказали, что и у прочих рас было подобное?

- Не такое, - блеснула клыками дроу, - но да, было.

- Но, если Пантеон Всемогущий отвернулся от всех своих детей и гремели войны, то, как же…?

Дроу снова села в кресло.

- Вот тут-то и начало новой истории, Серваль. Мы все обязаны своими жизнями одной расе. Артефакторы отстояли наш мир.

Мальчишка открыл рот в искреннем изумлении, а наставница припомнила, как сама вот так же не поверила, в свое время, своим наставникам, впервые услышав эту историю.

Валкизиаль задумалась. Серваль ждал ее решения, мальчик понял, что наставница решает, о чем, именно, ему рассказывать и как.

Наконец, эльфа приняла решение. Снова положила ногу на ногу и откинулась в кресле, настраиваясь на рассказ. Мальчик тоже поерзал на стуле, но не позволил себе облокотиться на спинку. Наставница могла счесть это жестом пренебрежения к ней, а нос ему уже сегодня ломали.

- Итак, с чего бы начать? – спросила наставница, больше обращаясь сама к себе. – Ну, для начала стоит отметить, что артефакторы – единственная раса, которая уже около шести эпох не имеет Исконных Земель. Нет, возможно, они и были когда-то, как у всех, но нам известно, только то, что они уже давно имеют лишь дарованное другими. Сейчас большая часть расы живет в Киране, и там каждому роду выделяются домены и доминионы. Любой артефактор может подать прошение об увеличении родовых земель – и я не припомню, чтобы Император отказал. Еще любой из них может арендовать землю на сто и более лет.

До Крайней Войны они жили у многих рас, даже гномов, только не имели столь яркого деления на рода, как сейчас. Раньше они жили скорее семьями или поодиночке. Ты уже понял, как воевали расы в последние эпохи перед Крайней Войной, но и за две тысячи лет до начала Крайней Войны было не многим лучше. Прошло уже чуть больше пяти тысяч лет, так что мы имеем больше сказаний, чем реальных летописей, но и те хроники, что удалось сохранить Жрицам Ллос, дают возможность представить, как оно было.

Как ты понял, Боги Пантеона объявили о том, что уходят из мира. Как не смешно, но после пары десятилетий криков пророков ничего не случилось. Мир не рухнул в Бездну, не грянули бури, ничего. Просто, как-то очень быстро, буквально за пять лет, ушли за Грань все пророки Богов. Да, понимаю сейчас это представить сложно, но так было. В мире уже существовали новые учения, приходили новые Темные Властелины. Явился новый «Свет», который так же далек от светлых Богов, как мы от лун. Кто в такое время заметит гибель служителей почти забытого, уже запретного культа? Очень немногие обратили на это внимание. Храмы все так же уничтожали, Жрецов убивали, возводили новые храмы новым богам, и воевали. Очень быстро, буквально за пару столетий уже мало кто помнил, что когда-то мир верил в Пантеон. Все были заняты другим. Поэтому, когда в мир перестали приходить еще и Истоки новых Родов, никто сначала не обратил внимания. Разумным тех лет потребовалось пару десятилетий, чтобы сообразить, что Новой Крови Аристократов, с властью над расами, больше не будет. Сначала, это даже обрадовало. Пантеона уже не было, мало кто помнил, что такое Исток Рода и его власть над собратьями. Новые священники света путали старые придания об Истоках с Темными Властелинами и запретной магией. Людям поверили почти все расы, а те, что не поверили – молчали. А потому, сначала этому даже обрадовались. Возможно, будь рядом с миром Высшие, с их почти вечной жизнью или светлые «братья» или мы, то Последняя Эпоха не началась бы так быстро и просто. "Последней" ее, кстати, прозвали светлые эльфы. Они еще иногда выходили к людям, играли с ними, гномами и орками, как дети с деревянными воинами, но вот рассказывать, как было раньше и к чему все идет - никто из них не стал.

- А мы?

- Что – мы?

- Почему мы не рассказали людям, драконам или оркам?

- Тебе напомнить, что на нас охотились? Даже если бы мы были светлыми, то и тогда бы не стали ничего говорить тем, кто варит из нашей крови зелья! Просто, сложилось, что мир в Последнюю эпоху поделили меж собой Темные Властелины (из драконов, вампиров и людей) и светлые эльфы, управляя теми, кто за «свет». Смешно сказать, сколько разумных пало в войнах из-за цвета магии, в уже мертвом мире.

Правители слишком многих государств обрадованно согласились на предложение самим выбирать аристократом. А что такое маг, которому не нужно заслужить признание Бога, чтобы стать аристократом? К чему такое общество пришло за две тысячи лет между Последней эпохой и концом Крайней Войны. Одно варево из «старого» Высшего чего стоит…

Дроу прервалась и покачала головой.

- Будь моя воля, я бы убила всех людишек до последнего, как, впрочем, и драконов. Но, мы не об этом…

После одной из особо кровавых битв, где погибли последние Истинные Драконы, пришедшие из иного мира, Пантеон явился в последний раз. Боги объявили, что Аарда – их ошибка. Их, конечно же, не услышали, властители, все, как один, объявили видение Богов - ересью и мороком врагов.

Дроу едва не рассмеялась, а вот Серваль не мог даже представить, как можно не поверить в явление Бога Пантеона.

- Собственно, конец нашему миру был объявлен уже достаточно давно, но Боги всегда дают много времени разумным на осмысление. Позже, именно тот день и решено было назвать Началом Последней эпохи. Хотя, как ты понял, конец начался давно. Только вот Астарты в виденье не было. Богиня не приняла решения Богов, и дала еще один шанс своим детям, ну и Аарде. Родился новый Исток Рода артефакторов, у людей кстати. Что это был за герой – не знаю. И никто не знает. Артефакторы считают его причиной всех своих бед, его имя не называется, будто он из правителя стал текстом самого запретного из заклятий.

Серваль не понял, как так может быть, что для всех этот Исток – герой, а для своих же – оплот зла. Но, уточнять не решился.

- Эти разумные всегда умели хорошо скрываться, умело прятались за масками слабых магов. Тогда ведь магия была несколько иная. Это сейчас даже ребенок распознает артефактора просто по ауре, а тогда мало кто хорошо все понимал. Или, наоборот, артефакторы имели секреты маскировки своих сил. Они хорошо прятались, но к началу Последней Эпохи все прочие расы уже знали, что их кровь и плоть тоже можно использовать в ритуалах. Только, в отличии от Высших, артефакторов требовалось именно принести в жертву. Сейчас эти знания запретные и утерянные, но вот в те времена артефакторов часто приносили в жертву, просто ради эксперимента.

Если плоть и боль Высшего меняла саму суть тела другого разумного, то боль артефактора меняла сам мир. И многим магам, особенно некромантам, было очень интересно: насколько далеко могут дойти эти изменения. Например: чтобы открыть портал в другой мир, пленить демонов, уничтожать города и прочее-прочее…

Драконы, к слову, очень мечтали вернуть прародителей. Сколько артефакторов погибло на жертвенниках, до той битвы – знают только Боги. Некоторые даже продавали артефакторов, как редкую птицу или коня.

- Что?! – возмутился мальчик. – Наставница, но ведь артефакторы – самые сильные из рас!

- Не совсем так, - покачала головой наставница. – Архивампиры и Истоки Рода, да и некоторые драконы сильнее, в чистой силе, большинства артефакторов. Да тут и не в силе дело. Артефактора легко поймать, и еще легче убить. Достаточно просто стать его нитью… Сначала, конечно, убивали или пленили нить артефактора, или его детей или друзей. Но, потом все стало несколько тоньше. Достаточно было просто купить нить артефактора, чтобы он сам приволок и приказал.

- Про «нить» я помню, вы говорили раньше, но как можно приказать?

- Артефакторы этот факт скрывают, как могут. Но, они и правда, не могут отказать своим нитям. Несколько оборотней и вампиров так стали графами и королями. Достаточно просто приказать такому разумному, что «теперь ты вечно служишь вот ему…», как артефактор продан. В их истории было достаточно моментов рабства. Кстати, их плетения укрепления, что сейчас многие используют, как раз результат рабства. Некоторых держали в клетках, других в темницах. А каждый новый хозяин требовал создавать артефакты. Вот и изловчились укреплять камни, дерево, да все что угодно, лишь бы не уничтожить призывом Дэса все вокруг. Их корпус в киранской Видьят как раз укреплен сотнями таких вот печатей, принцип которых придуман предками-рабами. И это еще одна причина их скрытности. Пусть и прошло уже столько веков, но они помнят, что могут снова сесть на цепь.

В общем, за годы, пока новый Исток Рода рос артефакторы из игрушки, жертвы и оружия, стали опасными тварями. Теперь на них охотились и сжигали.

- Вы хотите сказать, что из-за нитей они и на костер шли?

- Да. Кстати, запомни на будущее, если повстречаешь артефактора, что при общении с ними про нити тоже важно помнить. Никогда не задевай и не убивай того, с кем артефактор связан. Это Закон Сводов. Лучше быть с ними таким же почтительным, как и с самими артефакторами.

Мальчик послушно склонил голову, хотя и не поверил наставнице.

- В общем, к тому моменту, когда избранник Астарты стал мужчиной, артефакторы стали тайной. О тех временах нам мало известно. Артефакторы, конечно же, сразу ощутили нового господина, но это и стало их ошибкой. Новый Исток оказался не слишком умен, решил заключить сделку с властителями и правителями. Он им – порталы в другие миры. А все прочие расы никогда не покушаются на жизнь и свободу его народа. Очень им не хотелось прятаться, как нам или Высшим.

На постройку первого портала ушло около десяти лет. В мир пришли Истинные Драконы, прародители современных разумных. Случилось то, о чем так мечтали драконы. Но, как и бывает, радость длилась недолго, что-то прародителям в детях не понравилось. И три дракона убили больше сотни наших. Помнишь Голубую Пустыню?

Серваль припомнил на южном материке небольшую песчаную пустыню с нежно-голубым оттенком песка – и кивнул.

- Ну вот, это все что осталось от небольшого драконьего княжества, где тогда впервые открыли портал. Много позже выяснилось, что никто из иномирцев не желает говорить с аардцами, если рядом, с принимающей стороны нет артефактора. У них прямо кровный талант находить общий язык с самыми разными расами. Только, тогда этого никто не знал – и после открытия портала Исток Рода артефакторов весьма грубо попросили удалиться. А переговоры наших драконов и гигантов, способных летать в междумирье, провалились. Драконы ушли, хлопнув дверью и перебив уйму чистокровок.

С того момента многие драконы считали своим долгом убить артефактора. Истока Рода, как и его окружение, защищали всей расой, так что его убить не удалось, даже нам. А вот просто сожрать семью мелких аристо – самое то… Драконы не признали выполнения условия сделки. Из-за чего Исток Рода создал еще несколько туннелей в миры и обучил созданию порталов больше семи десятков артефакторов.

Удивительно, если подумать, сколько войн не случилось, благодаря артефакторам; сколько заклятий и зелий мы знаем благодаря иномирцам; сколько новых техник боя мы знаем благодаря демонам или маулихакти; как сильно выросли маги разума, благодаря ангелам. И все это случилось только потому, что артефакторы смогли из незнакомцев сделать друзей. Но, никого это не волнует, совершенно никого. А ведь достаточно было Истоку просто не вмешиваться, просто намекнуть, как иномирцы поглотили бы Аарду, сомневаюсь, что тем же демонам не приходило подобное в голову.

- Но, как же так…? Если все так, как вы говорите, и каждый артефактор настолько талантлив, то они должны править, если не всем миром, то многими. Ну, или требовать повсеместного почета, как у Высших эльфов сейчас. – не смог промолчать Серваль.

- Этот вопрос, думаю, стоит задавать не мне, а самим артефакторам. Они, в большинстве своем, весьма дружелюбны, но про мотивацию поступков не говорят. Ясно только, что у них талант к дипломатии. Лично я уверена, что если бы последний Исток Рода попросил помощи у Истинных Драконов, то шантажа и охоты не было. Сомнительно, чтобы Драконы уничтожили всех местных, но проредили бы изрядно. Однако, Исток решил иначе…

Теперь можно только гадать, как бы оно было, но случилось событие, которое на долгие века предопределило будущее.

Эта история уже давно стала сказкой. У светлых «братьев» даже имеется парочка баллад об этом. Я же расскажу коротко. Была девушка-артефактор и был оборотень, наследник одного из анклавов. Это сейчас у них страны, как у всех, а раньше были анклавы. Что-то этот волк не поделил с орками и сунулся в степи. Как уж там же оказалась артефактор – уже не узнать. Известно только, что девушка была рабыней, так же как и волк - пленником. У них зародилась связь. Девушка выходила парня. Ну и они бежали. В то время всех нитей защищали всем родом или, по крайней мере, семьей, так что она, оказавшись дома, привела с собой и волка.

Если бы между ними была только связь, то ничего фатального не произошло бы. Но девочка позволила себе влюбиться в волка. А мальчик, как впрочем, и все из вашей породы, - поморщилась наставница, как и всегда, когда говорила о качествах мужчин – оказался честолюбивым. В какой-то момент волк, не без помощи рода артефакторов своей нити, занял место Главы Анклава. А вот дальше случилось то, из-за чего девочке-артефактору пришлось уйти из семьи. Ей подобрали пару, но она открыто, во всеуслышание объявила, что любит только волка. Чтобы не говорили, и какие бы байки не ходили, но артефакторы редко, очень редко рассматривают свои нити, как партнеров, любовников или супругов. Это не то чтобы табу, но тогда скандал вышел знатный.

Девочку не изгоняли из рода, но уйти ей пришлось. Ушла она, конечно, к оборотню. И вот тут выяснилось, что за несколько гор с адамантовыми жилами, волк «продал» свою артефактницу Солнцекрылым. Они винили в провале переговоров с Истинными Драконами именно Исток Рода, и сделали очень много, чтобы за тридцать лет артефакторы стали дичью для всех. Их целью всегда был Исток Рода. Расчет был верным, эта девочка имела какое-то отношение к Истоку Рода артефакторов, то ли подруга, то ли нить, то ли бывшая любовница - сейчас уже не узнать. Так что драконы планировали с ее помощью выманить Исток Рода, а оборотень был просто средством в этом вопросе.

Сделка состоялась. Только на место публичной казни, где и один из князей Солнцекрылых сжег артефактницу, Исток Рода так и не явился. Девушку несколько часов прилюдно пытали и уродовали, но все же Исток не пришел за ней.

После этого на глазах толпы из пепелища эшафота соткался образ Астарты. Позже пророки писали, что такое предательство и стало последней каплей для Богини. Она сообщила, что согласна с решением Пантеона, и тоже отрекается от Аарды, а своим детям заповедует новую заповедь: быть как можно дальше от разумных. Фактически запретила самопожертвование, на котором так долго играли прочие расы.

Правда, - улыбнулась Валки, - продлился ее запрет недолго. Наверное, эту историю лучше мог бы рассказать артефактор, у нас же лишь обрывочные сведенья. Что происходило в следующие пятьдесят лет – мы не знаем. Может, у Высших есть летописи, но кто из них делиться станет? Так вот, как ты помнишь, ни пророков, ни Жрецов Пантеона уже в мире не было, поэтому когда Боги начали свой Исход в реальности Аарды был только один разумный, который мог ощутить, что Боги перестали говорить, а перешли к действиям.

- Исток Рода, - протянул Серваль.

- Именно, приятно, когда тебя так внимательно слушают. Истоки Рода избраны Богами и имеют некую связь с избравшим Богом. И все бы ничего, только Исток решил, что будет иначе. Помнишь урок географии? – резко сменила она тему. – Цепь Эларны?

Серваль помнил. Недалеко от восточных берегов северного материка имелась цепь небольших островов, которые почти полностью повторяли созвездие Эларны, за что и получили свое название.

- Собственно, эти острова остались с того ритуала. Раньше это был целый полуостров, причем достаточно большой, но после того как там провел ритуал Исток Рода артефакторов, осталась только кучка островков.

- Что!?

- Я упоминала, что к моменту рождения Истока некроманты сильно продвинулись в изучении артефакторов. Их труды по использованию жизненных сил артефакторов есть кое-где и сейчас. Так что нет ничего удивительного, что в то время они попали к Истоку. Парень не придумал ничего умнее, как использовать прочитанное…

- Не… понимаю, - прошептал мальчик, с расширенными от догадки зрачками. – Вы хотите сказать, что сам Исток Рода расы...

- Именно, - кивнула эльфийка. – Исток Рода – тот разумный, что выбран Богами как лидер; тот, кто с момента полного раскрытия Поцелуя Бога, раскрытия метки, становится Господином для всех своих собратьев; тот, кто, согласно заветам всех Богов, должен быть главной опорой расы и… - наставница зло, опасно усмехнулась, даже скорее оскалилась.

- Он принес в жертву артефакторов? – все еще не веря, спросил ученик. У Серваля в голове не укладывалось, как Исток Рода может стать главным предателем. Это же просто невозможно!

- Нет, Исток Рода может послать на смерть собратьев, такое уже было в истории, может и убить, если нужно избавиться, скажем, от Темного Властелина. Исток артефакторов поступил много страшнее – убедил больше пятидесяти артефакторов убить себя. Только вообрази, больше пяти десятков одновременных смертей самых сильных магов! Выброс магии Дэса должен был стать огромным, самым разрушительным по своей мощи. Он собственно таким и был, полуостров же ушел под воду. Только Истоку удалось как-то сдержать эту мощь и направить ее на удержание Богов.

- Что?! Не может быть!

- Может, - сощурилась наставница. – Пойми, он не стал нападать на Богов, не стал применять силу. Он просто задержал их. Все равно, что дверь перед носом захлопнул. Но, и этого хватило. Боги Пантеона не могли закрыть глаза на таких жертв, даже Ллос оценила дар такого подношения, хотя и неизвестно, сколько душ артефакторов досталось именно ей. Ясно только, что досталось всем Богам. Был только один Бог, который не мог оценить поступок Истока, ведь то, что он совершил с теми, кого должен был защищать, даже плевком в лицо не назовешь. Нарушение всех законов, всех обетов, всего! Все равно, что искупать Богиню в выгребной яме…

Боги остались в мире Аарды, даже отменили все свои прошлые решения. По крайней мере, уже через семь лет после этого родился первый пророк Пантеона, а через десять и первая Жрица Ллос… В общем мир стал понемногу походить на то, что мы знаем сейчас. Но, это только для нас все закончилось так радужно…

Астарта же объявила, что отныне она не Богиня-Покровительница артефакторов. Тот Исток был последним, и больше, пока артефакторы не заслужат прощения, Истоков Рода у артефакторов не будет. А учитывая, что «прощения» после такого заслужить просто невозможно, Богиня фактически обрекла артефакторов на медленное уничтожение.

Серваль молчал, он просто не знал, как и что можно сказать на такое. Зато теперь стало понятно, почему артефакторы не называют имя того, последнего Истока. Он и правда предал их, ради всех остальных рас.

- Это еще не все, - нарушила молчание Валкизиаль. – Мало того, что целая раса лишилась покровительства своего Бога, так чуть позже выяснилось, что у всех новорожденных артефакторов возникает физическая потребность в творении. До добровольного жертвоприношения такого у разумных не было. А тут… в общем, каждый новый артефактор очень быстро, еще до отрочества, стал ощущать физическую потребность в создании артов. Игбе – что тут еще скажешь… - качнула дроу головой.

- Не понимаю, - признался Серваль.

- Если раньше любой артефактор мог контролировать эту потребность, то после Решения Богини, это стало почти невыполнимой задачей. Если артефактор по каким-то причинам не мог призывать Дэса, то просто погибал. За какую-то сотню лет у этой расы почти перестали существовать полукровки, ибо потребность в призыве почти всегда убивала юного мага. Если артефактор заболевал или был в плену, скажем, на цепи без возможности создания артефактов – смерть. В общем, за следующие две тысячи лет артефакторы волей неволей стали объединяться в роды, для защиты своего молодняка от ошибок и первого обучения, для полного контроля.

У них почти перестали рождаться полукровки, а если и рождались, то без Дэса, а просто с большим магическим резервом. С одной стороны артефакторы быстро скакнули в развитии, повинуясь силе Игбе или «Зову к творению», а с другой, Богиня практически убила саму возможность возвращения расы, если все чистокровные умрут. Например: дар той же некромантии может проснуться в потомках и через десяток поколений, просто по зову крупицы дара в крови. А у артефакторов, уже с третьего колена гибнет сам шанс на зарождения Дэса, потому что если есть слабый канал к Дэса в полукровке, то первый же его призыв для слабого и необученного ребенка, под давлением Игбе, уничтожит разум и тело.

- Не… - помотал головой ученик.

Наставница потерла переносицу.

- Как тебе это объяснить? У любого чистокровного больше шансов пройти инициацию дара. Потому-то большинство полукровок – порченные, сил у плоти не хватает, чтобы удержать дар, от этого и разрушение. А что будет, если вместо простого разрушения тела и смерти, будет Разрыв Дэса? Вот то-то и оно… За какой-то век, может быть, пару, погибло множество детей и взрослых разумных. Умирали и старики, потому что не могли сдерживать себя, призывали Дэса – и гибли в Разрывах.

Это много позже стало ясно, что Игбе Астарта пробудила не только у будущих поколений, а у всех артефакторов, в той или иной степени, но у всех.

Так что раса во многом пережила весьма кровавое обновление. Из чистокровных выживали самые стойкие и волевые. Представь, что у тебя просыпается жгучая потребность взять заказ. Сколько шансов, что у тебя, малька, хватит сил и возможностей убить кого-то? Ты слаб, как телом, так и духом, тебя убили бы. Так же и с артефакторами. Из десятка рожденных детей доживало до сотни, дай Боги, чтобы половина.

Чуть позже выяснился и еще один аспект Игбе, а именно: низкая рождаемость. Взрослые особи артефакторов просто перестали желать потомства. Какой мужчина захочет детей, когда каждая крупица плоти желает творить, работать, создавать? Какая женщина возжелает детей, если есть весьма большие шансы, что ребенок погибнет?

За две тысячи лет после удержания Богов артефакторы стали частью политики мира. Если раньше они скрывались, то теперь можно было легко проследить их влияние. Все самые большие прорывы в той или иной магии, так или иначе, связаны с артефакторами, точнее с теми артами, что они создавали. Пространственная магия, элементалистика, некромантия, магия разума, целительство, даже бытовая магия стала стремительно меняться именно благодаря артефакторам, потому что тех все время тянуло на эксперименты. Именно в это время всем разумным стало известно, что у этих существ совсем иные, более высокие стандарты к обучению, к успехам, к магии как таковой.

Наставница опять взяла паузу.

- Во времена Крайней Войны, незадолго до первого Прорыва, нас постигло бедствие. Темные Эльфы умирали от нескольких весьма сильных, сейчас запретных, проклятий. Собственно, тогда у нас было слишком много врагов, чтобы я точно могла сказать, кто запустил больше двух сотен печатей. Диверсия была проведена мастерски, и только за первую атаку, умерло больше шести тысяч дроу. Проклятья расходились волнами, плотно завязанные на алхимию, которой отравили наши подземные ключи. Совсем не нужно было быть в зоне поражения проклятья, чтобы попасть под влияние печати, достаточно было просто выпить воды или искупаться в отраве. Чудовищный план на уничтожение всех дроу был почти успешен. «Почти», потому что в нужный момент рядом оказался артефактор. Это он объяснил, что такое проклятье мог создать только некромант, причем не просто некромант, а архимаг, если не мастер. Кстати, - дроу усмехнулась, - это именно благодаря нам, точнее касте убийц, почти перестали существовать некроманты. Своды платят долги!

Много позже Сервалю пришлось признать, что именно после этой беседы с наставницей, полудроу и решил посвятить себя касте убийц-одиночек.

- Так вот, артефактор оказался с истинным даром целительства и смог создать Многовековой артефакт, который и уничтожил проклятья. Из всех, тогда запущенных, сейчас известна только Белая Пелена. Как-нибудь расскажу тебе про нее.

Именно из-за этого героического деяния дроу не изучают артефакторов. Ведь они - единственные, кто в годы Скорби, не только не отвернулся от нас, но и нашел решение проблемы! Мы не только долги возвращаем, но и добро помним, Серваль, вечно помним. Так что учти это на всю жизнь. Дроу не принимают заказов на артефакторов, а если и принимают, то это «отступники» и ты имеешь полное право убить любого, кто поднимет руку на артефактора. Впрочем, мы одни такие, кто еще помнит…

Когда Пали Три Бога-Стража – и началась Битва Богов, а вместе с ней и первый Прорыв Инферно, мы оказались не готовы. Обескровленные Своды, у нас почти не было воинов, не было сильных магов. Собственно, это было бы самым большим позором, если не одно «но»… Никто тогда не был готов к подобному. В годы Битвы Богов менялась не только материальная реальность Аарды, но и сама магия, сами разумные. Многое менялось, утопая в крови и смертях.

Первый Прорыв унес с собой миллионы. Тогда никто не знал, как бороться с тварями Инферно, а Боги были заняты другим. Поистине чудовищное время полной безысходности. Это сейчас мы знаем, как зачаровывать доспехи, каким должно быть оружие… Многое знаем, а тогда… Тогда уничтожались целые страны. Собственно, я уверена, что у нас, у аардцев, не было и шанса против такого вторжения. Правда, опять же Сущности Инферно не учли мощи артефакторов.

Эти разумные повторили трюк своего Истока-предателя, только теперь в роли проводника выступало несколько артефакторов, а не один. Все-таки простой артефактор не может сравниться в силе с Истоком.

У них вышло закрыть Прорыв, правда никто, кто тогда проводил ритуал не выжил. Еще примерно десяток лет ушел, чтобы отловить все порождения и уничтожить. Разумные потом долго учились выживать в новом, изменившемся мире. Это сейчас мы знаем как себя вести в том или ином месте, а тогда…

И все бы ничего, можно было бы счесть это полной победой. Собственно, именно так все и сделали. В Киране, вон, Видьят основали. Только, когда мир успокоился; когда было найдено средство против тварей; когда артефакторы создали ограждающие арты, которые и сейчас не позволяют тем же хищным болотам расти; когда все наладилось или почти наладилось… Снова явилась Астарта, как ты уже понял, она не могла пройти мимо того, что ее дети снова нарушили все ее заповеди.

Наставница глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

- Но… это же несправедливо! – решился все-таки высказаться ученик. – Они все правильно сделали!

- Это спорное утверждение, Серваль. Возможно, Боги желали нам всем такого испытания, а возможно просто потребовали у Богини приструнить своих слишком сильных созданий. Кто мы такие, чтобы думать равно Богам? Наказание должно было быть и оно настало. Точного текста того явления у нас нет, только небольшие обрывки. Точно об этом могут знать только хроникеры артефакторов, только и того, что мы знаем достаточно, чтобы жалеть артефакторов, как расу…

Богиня объявила, что если и простые разумные, а не только Истоки, могут совершить подобное... Все-таки мощь выброса нескольких Дэса и мощь от эманаций смерти таких разумных, как артефакторы, и сила некропосыла от самоприношения – не могу даже вообразить, что это за сила! А ее не только контролировали, но и направляли… В общем, Богиня объявила, что раз на это способны ее простые дети, то теперь она из Богини-Наблюдательницы, становится Богиней-Испытующей. Она станет испытывать своих детей на протяжении всех их жизней, на верность своему слову, на верность заветам. И если бы только это, но Астарта решила, что этого мало.

Если артефакторы мнят себя равными Богам, раз уже дважды уподобились им, то теперь она станет избирать из разумных себе Стражей. Кстати, сейчас на Аарде только один Страж-артефактор. Что именно делает Страж – решает только Богиня.

Ну и как апофеоз кары, Астарта объявила о пробуждении Самлай. Самлай – это потребность, некий зуд, если хочешь. Клич о необходимости вмешаться. Если раньше только сам артефактор решал, стоит ли помогать разумным, создавать артефакт или отказать, то сейчас же это решает Самлай. Он есть не у всех в расе, теперь, чем сильнее артефактор и его владение Дэса, тем сильнее Самлай в разуме разумного. Самлай заставляет артефактора вмешиваться в жизнь любого разумного, встреченного на жизненном пути. Если человек, услышав скорбную историю в таверне, покачает головой, то артефактор с сильным Самлай бросится создавать артефакт. Собственно, чем сильнее Самлай в разуме артефактора, тем меньше он живет… Рано или поздно позывы Самлай приводят своего обладателя к смерти .

Отступление 4. Серваль. Дар за Дар.

Отступление 4. Серваль. Дар за Дар.

~ Отступление 4. Северная Видьят. Серваль. Дар за Дар. ~

Чем сильнее чувство ответственности,

тем слабей жажда власти.

Стефан Гарчиньский

Вся Сумеречная Грань застыла, будто напряглась, как спина хищника перед прыжком, а через миг колыхнулась вперед, сдвинув проекцию Серваля на несколько метров. Вид веток кустарника, пронзившего прозрачную проекцию тела, заставил поежиться. Разум все-таки не мог легко принять факт собственного ухода.

Именно это подтолкнуло умершего эльфа вспомнить, где он. Вернуться из воспоминаний уже ушедшей юности в час собственной смерти. События разворачивались с бешеной скоростью.

Магические печати его мастера окутали архивампира, полностью скрыв его за эманациями магии. Но и Лазарь не был бы архивампиром, если бы все оказалось так просто. Не прошло и четырех ударов сердца, как облако магии разлетелось в стороны, ломая деревья и выворачивая плиты дорожки.

За время, что призванная магия пыталась убить вампа, Лазарь перешел в боевую форму, только крыльев еще не было. Громогласный рев гнева сотряс парк. В реальности магический посыл был почти мгновенным, но вот из Сумеречной грани было отлично видно, что Тит послал в девочку Воздушный Таран, только не единым полотном, а россыпью разных мелких по мощности печатей.

От трех девочка легко увернулась, а вот две следующие оторвали тонкое тело и отшвырнули вбок, к поваленным деревьям. Дарая рухнула, пролетела с десяток метров, кувыркнулась в воздухе и швырнула в вампира, уже огненные печати. Они еще только разворачивались, когда девочка упала на древесные стволы, окутанная защитным щитом.

Очередной рывок к вампиру, который разрушил огненные печати простым выплеском силы. Рывок девочки был так быстр, что она почти сравнялась в скорости с вампиром. Некоторое время они обменивались ударами воздушной магии, слившись в единый клубок выплесков силы.

Это было красиво! Красиво просто в своем исполнении, потому что Серваль знал, как трудно во время магического боя сохранять концентрацию, продумывать и просчитывать печати. Ведь любая ошибка призыва может стать последней.

А оба противника хорошо это знали. Чувствовалось, что оба прошли уже не одну битву. Тит явно устал после длинного перелета, потому и двигался несколько медленнее, чем мог. Тогда как девочка, наоборот, двигалась с грацией ласки. Тит призвал воду из фонтана, рядом с которым и случилась стычка. Удар со спины, не просто сбил воздушную магию девочки, которой Дарая окружила себя, но и разметал сложный щит. Артефактницу смело от Тита и протащило по земле.

Часть Водной Длани, аналога Воздушного Молота, разметалось во все стороны, но другая, большая часть чар, превратила остаток воды в лезвия. Мелкие сгустки сжатой влаги сейчас не сильно уступали наконечникам копий. Девочку, в обрывках собственной воздушной пентаграммы продолжало подбрасывать и снова швырять о землю, тогда как магия Тита десятками порезав грозила просто перемолоть детское тело.

Со стороны, наверное, было непонятно, почему вампир резко убрал все щиты, отозвал магию и бросился, уже в человеческом облике, за блондинкой, но Серваль видел, что архивампир перестарался. Водная и воздушная магии сплелись, не давая друг другу раствориться в поле мира. Возможно, не воспользуйся Дарая магией воздуха, и водные лезвия распались, но ветер, просто не давал подобное сделать, царапая уже ничем не прикрытую девушку, словно стая бешенных кошек.

- Дарая! – полный страха крик вампира, когда девушку все-таки перестало швырять о землю, в метрах сорока от фонтана.

Серваль тут же переместился ближе, чтобы лично увидеть раны своего мастера.

Вампир упал на колени возле девочки. Светлые волосы были сильно укорочены «лезвиями», платье изодрано и пропиталось кровью. Но Серваля больше всего напугала неестественная поза. Дарая лежала на боку, но обе руки были неестественно вывернуты назад. Одна: просто лежала на земле, выглядывая из-под бедра, но сама при этом стояла ребром ладони. Вторая же: была вывернута так, что локоть был за спиной, а скрученные пальцы касались лопаток. Сама же голова была явно прижата подбородком к груди. Жуткое зрелище!

Никто из дроу не желал бы стать свидетелем смерти своего мастера. По неписаным законам Сводов, каждый ученик легко должен был умереть за своего наставника, а уж про мастера, одарившего оружием, и говорить нечего…

Вампир медленно поднял девочку на руки, но волосы на голове, точнее то, что от них осталось, спутались так, что рассмотреть лицо не было никакой возможности. Они просто слиплись в единой комок из воды, грязи и крови.

- Дар… что я натворил! – прошептал вампир.

Но прежде, чем он успел призвать свой дар или сделать еще хоть движение, голубая молния прошила грудь вампира насквозь. Удар был такой силы, что Тита отбросило от девочки назад. Да так, что вампир пролетел все расстояние до фонтана и спиной разбил его. Громыхнуло, как при сильной буре. Магический выброс и выброс магии окутал место падения вампира непроглядной тучей пыли и поднятой земли.

От рухнувшего на землю тела Дараи быстро разошлась волна силового щита, которая отделила ее, вампира и Серваля от всего мира, превратившись в купол, подобный тем, что используют на Аренах для тренировки.

Отрезало все звуки, и в этой тишине тяжелое дыхание девочки прозвучало угрожающе. Мастер поднялась медленно и пошатываясь, как умертвие. Секунду просто стояла, а потом ее окутало какое-то заклятье чистки. Их было всегда слишком много, у всех народов, поэтому Серваль и не понял, какое именно использовала артефактор.

Заклятье быстро спало. Теперь ее рваное платье стало относительно чистым, а волосы из кома, рваными щупальцами шевелились, от незримого ветра магии. Девочка с исцарапанным лицом, разбитым носом и губами, медленно утерла с лица кровь.

- А вот теперь мы поговорим! – протянула она, и одним рывком переместилась к облаку пыли.

Одно заклятье. Пыль развеялась, и Серваль увидел, что вампир оказался в тисках разрушенного фонтана. Десятки камней сплавились магией земли, фиксируя тело архивампира намертво. Обожженная дыра в груди Тита, уже начала закрываться свежей кожей.

- Ты жива! – облегченно дернулся вампир, но магия земли держала его крепко, так что разведенные руки мужчины только хрустнули в суставах.

- Теряешь концентрацию на печатях, ученик! – припечатала Дарая, прожигая вампира ненавистью.

Она взмахнула рукой – и часть разбитых плит собралась в некое подобие кресла, в пяти метрах от «дыбы» вампира. Девушка села, и с видом королевы на суде, принялась рассматривать вампира.

- Что я говорила про объем магии в заклятьях, когда их призываешь именно ты, ученик? – спросила девушка, с неудовольствием оглаживая по-разному обрезанные пряди волос.

- Дар…

- Заткнись, Лазарь! – рявкнула девочка так, что из глаз архивампира вмиг исчезли даже намеки на магию крови, что лучше всяких слов говорило о том, что вампир перестал злиться.

С минуту они оба молчали.

- Я, конечно, знала, что ты – моя главная головная боль, но чтобы именно ты меня предал… Такого я предположить не могла!

Вампир вскинулся, но камень уперся ему в шею со спины – и не дал поднять голову.

- Дара, как ты могла допустить, что я предам тебя?! Что ты такое говоришь?

- А как я должна это понимать, Лазарь? – вздохнула девочка. – Ты притащил меня к Нерзам. К Граалю Нерзу! К тому, кто… Как ты мог?! Что это, если не предательство?

- Я…

Но девочка не стала его слушать. Сверкнула магия – и архивампир потерял возможность говорить.

Девочка сидела, прожигая вампира гневом. Но, через несколько минут тишины она глубоко вздохнула. А с выдохом из нее словно вынули стержень. Она обессиленно откинулась на каменную спинку. В глазах ребенка блеснули слезы.

- Как известно: не бывает плохих учеников, есть плохие наставники. Я – плохой наставник, Лазарь. Я не только допустила предательство с твоей стороны, но и доверилась тебе настолько, что не усомнилась в тебе, не увидела гнили. Что ж, оно будет мне уроком, архивампир…

Девочка помолчала, утерла слезы и уже без всяких эмоций на лице заговорила снова:

- Мне не нужны оправдания, Лазарь Тит. Мне нужны только ответы. Зачем я здесь?

Она щелкнула пальцами. Магия пропала – и Лазарь хрипло втянул в себя воздух.

- Дарая, я – твой ученик, я не мог тебя предать! Ты здесь не из-за Нерза, а из-за дроу…

Острый конец одной из каменных глыб тут же уперся вампиру в позвоночник, заставляя податься вперед, насколько позволяли путы.

- Дроу, говоришь… - прошипела девочка, - ученик, говоришь! А скажи-ка мне, ученик, что делают с учеником, у дроу, за предательство наставника?

Серваль сощурился, чувствуя, как в груди поднимается ярость. Только после этих слов он окончательно понял, что все происходящее не его бред, и не шутка, и не случайность. Да, он не знал Дараю или Тита, но это и не нужно. Ему достаточно было знать законы дроу, по которым полукровка жил. А согласно им: наставнику достаточно лишь заподозрить ученика в предательстве, точнее в том, что наставник сочтет предательством, как приговор вынесен – смерть!

В истории Сводов достаточно было моментов, чтобы воспитать, как наставников-дроу, так и молодняк. Слишком уж часто молодые дроу становились источником проблем для многих и многих. Например: ученика успешного убийцы могли приворожить, а затем попросить убить наставника. Могли пленить ученика, одурманить подчинением, а когда наставник приходил за пленником, сам ученик и убивал, доверяющего ему дроу. Таких историй было слишком много, так много, что за века у дроу сложились законы Клятвы Наставничества на крови. И если наставник хотя бы подозревал ученика в предательстве, тогда такого убивали быстро и без затей.

Какой-нибудь человек мог бы сказать, что так наставник может избавиться от неугодного ученика, но так могут думать только люди. Ни один наставник не станет убивать или портить жизнь ученику просто от блажи, потому что такого «наставника» карает уже Ллос. Клятва нерушима пред Богами, и ни один дроу, при всей своей гордости и кровожадности, не станет их нарушать. Ибо все хорошо знают, что Ллос уравнивает всех. Предатели-ученики отдаются Тлену, а то и уничтожаются без возможности посмертия. А предатели-наставники, которые продали или возненавидели учеников становятся пауками Обворожительной, что много хуже простого развоплощения души!

И сейчас его мастер, которая точно знает законы Сводов, раз даже ритуальная фраза ей известна при посвящении оружия, говорит о предательстве ученика.

Серваль, со своей потребностью в птенцах, с самого детства слишком остро воспринимал понятие «ближнего круга». Он легко убьет и умрет за свой, сделает все, что будет нужно, и даже больше для блага тех, кого ощущает «своими». А что может быть важнее, чем ученик для наставника; что может быть ближе, чем наставник, для ученика? Это много больше, чем родственные узы, а значит и смерть для такого предателя – слабая кара, даже милосердная!

- Смерть, - тихо отозвался архивампир, прямо глядя в глаза девочке. – Если бы ты была дроу, ты должна была бы меня убить!

Дарая хмыкнула. Шевельнула пальцами – и каменная глыба отодвинулась, позволяя вампиру расслабить спину.

- Как хорошо, что я не дроу, правда, Лазарь? А то бы получилось некрасиво – убивать короля из-за одной маленькой оплошности, правда?

- Дар, я не предавал тебя! Дело не имеет отношения к Нерзам! Я обращаюсь к тебе за помощью от имени Ирзэрель Келхаист!

- Келхаист… Келхаист… - повторила девочка, морща лоб.

Это смотрелось бы забавно, если бы не было так страшно. Да, дроу – раса наемников и убийц, но вид почти ребенка в крови и разорванном платье пробирал даже уже мертвого дроу.

- Что-то знакомое… подожди, а это, часом, не правящий ли род дроу?

- Он самый! – кивнул вампир, устало прикрывая глаза. – Серваль, тот мальчишка, для которого ты и создавала…

- Я помню, - перебила Дарая.

- Он не только Нерз, как я думал, но и Келхаист. Сын дэ-теллэ, точнее, бывшей наследной дэ-теллэ.

- И? Как я понимаю, у мальчика очень сильные рода, с каких пор таким нужна помощь, к тому же срочная и артефактора?

- Он умирает, Дар.

Дарая нахмурилась и подалась вперед.

- С чего бы это, архивампир?

- Это моя вина, - отвел глаза Тит.

- Ой ли? – скептически хмыкнула девочка. – Ты не настолько глуп, чтобы убивать ребенка! Кто виноват, вампир? И я не хочу слышать ложь!

Из-за ее спины поднялся длинный острый обломок бортика фонтана. Метнулся к вампиру и замер, уперевшись ему в горло. Второй, более крупный осколок скульптуры, снова уперся ему со спины, грозя проткнуть. Теперь, ему почти отрежет голову и разорвет грудь, если магиана этого пожелает. Вампир даже не пытался защититься от угрозы, из чего Серваль сделал вывод, что Тит и правда признает за девочкой право Кары.

- Кто? – повторила она.

Но, вампир молчал.

- Грааль пытался убить собственного сына? – внезапно спросила Дарая.

Сервалю показалось, что в Сумеречной Грани резко потемнело, хотя это и было невозможно.

У вампира же на миг вспыхнули алым глаза, но он ничего не сказал.

Этого хватило, чтобы магия земли распалась и архивампир смог двигаться. Он подошел к девочке и опустился на одно колено:

- Моя жизнь – твоя рука! – торжественно и глухо произнес Лазарь Тит.

Серваль удивленно открыл рот, просто не смог сдержаться, хотя подобное и не в природе дроу. И было от чего: фразу, сказанную вампиром Серваль понял только потому, что был мертв. Мертвое наречие вампиров, точнее тех, кто когда-то привел эту расу на Аарду. Согласно Эпосу Аарды, вампиры не были исконными жителями мира, а были потомками тех, кто пришел из иной реальности, в те времена, когда сами Боги только привыкали к новому дому. Если верить их легендам, настолько древним, что и сами вампиры в них не верят, то вампы являлись птенцами Вампиров, «Истинных Вампиров». Эти существа пришли на Аарду, выбрали несколько людей и других разумных, обратили и… ушли из Аарды, посвятив своих детей первозданному Мраку и исконной Бездне, то есть тем сущностям, что так же далеки от местных Творцов, что и Серваль, скажем, от Высших эльфов.

Магия мира, Боги, да и время превратили вампиров в тех, что есть сейчас. Считается, что это наречье вампирского и есть язык Создателей, только говорят на нем единицы вампиров. Так Серваль думал до своей смерти.

Стоило уйти за Грань, как выяснилось, что самый молодой архивампир знает это наречье. Более того, даже маленькая артефактница его знает, потому что Дарая поморщилась и отвернулась, проигнорировав коленопреклонение, что просто немыслимо. Вампир – и добровольно встающий на колени не перед архивампиром – просто невозможно! Но, так было… а могло означать лишь то, что Лазарь Тит признает эту артефактницу над собой!

- Думаешь, раз знаешь старые ритуалы, я тебя прощу? – ответила она на том же наречии, причем легко и свободно, без намека на акцент.

- Я – твой вампир, госпожа, - прозвучал ответ Лазаря, который все так же не поднимал головы. – Ты права, и я не дроу, но вампир. Мы тоже знаем, что такое честь! Твое право забрать мою жизнь, наставница.

Аура вампира успокоилась и потускнела, как у умирающего, точнее как у уже умершего разумного.

- Моя рука – жизнь! – отозвалась Дарая, внимательно рассматривая вампира. – Я желаю, чтобы ты жил, и чтобы больше никогда не повторял таких ошибок.

Тело вампира словно засветилось изнутри, и Серваль сообразил, что этот язык несет в себе магическую начинку, как руны. И Сервалю, как духу, пришло осознание, что мастеру достаточно было просто «приказать умереть» - и архивампир погиб бы, из него просто ушла бы жизнь. Вот так просто, по приказу…

- Дар, вся эта ситуация грозит большими проблемами. И никто не может помочь мальчику. Если не ты, то никто не справится, поэтому я и притащил тебя сюда…

- Политика, - брезгливо скривилась девочка, отзывая купол защиты.

Вампир хмыкнул и предложил руку Дарае. Мастер положила уже здоровую руку на сгиб локтя архивампира.

Таким дуэтом они и двинулись во дворец.

- Я сделаю, что смогу, - проговорила она тихо, когда они прошли мимо застывших стражников, - но только потому, что я не желаю видеть еще одну мать, оплакивающую убитого сына…

- Спасибо.

Стоило мастеру и архивампиру пройти внутрь, как парк наполнился разумными. Стражники, конечно же, сообщили о происходящем, да и не ощутить магического боя было просто невозможно. Серваль с минуту наблюдал за суматохой, но все же решил отправиться следом за Титом. Да, артефактница простила своего ученика, но для полукровки это не имело никакого значения. Он услышал то, что должно. Ученик потерял доверие мастера.

Серваль плохо себе представлял, что сможет сделать, если его мастеру будет грозить опасность от вампа, но все нутро буквально кричало, что сейчас он должен быть рядом с ней. Это было выше Серваля и его мыслей, почти инстинкт.

Крыло первого этажа уже наводнили стражи, как вампиры, так и дроу. Только вампиры замирали вдоль стен в нерешительности. Задавать вопросы архивампиру, пусть и гостю их господина, никто не решился. Поэтому они просто застывали, провожая помятого короля и растрепанную малявку, настороженными и внимательными взглядами.

А вот воины-дроу вели себя иначе. Нет, они тоже замирали при приближении короля, но все их внимание было направлено на Дараю, так словно бы не она сопровождала Тита, а он ее. И выражение лиц всегда невозмутимых воинов. Потрясение, неверие, сомнение.

Это было так странно, что Серваль невольно покосился на Дараю, та, с царственной небрежностью, игнорировала разумных, и не замечала их немых вопросов. Однако, странность в поведении дроу заметил и Лазарь.

Его вопрос на мыслеречи Серваль расслышал, будто шепот на ухо.

- Ты и у дроу наследить успела?

- В каком смысле? – пришло в ответ. И Серваль мог бы поклясться, что внутренне его мастер скривилась.

И именно в этот момент десятник личной охраны бабушки, замерший у лестницы, резко посветлел лицом, почти до человеческой бледности. Шагнул вперед, нарушая все законы этикета. Он явно узнал Дараю, Серваль это понял, как понял и вампир.

- Цыц! – еле слышно прошептала девочка, останавливая воина.

Тот покорно замер, моментально выполнив приказ. Нет, даже не так, он исполнил просто намек на приказ, что для дроу, мягко говоря, странно. Впрочем, Серваль уже устал удивляться, оставалось просто наблюдать.

- Значит, не понимаешь о чем я? – ехидно прозвучало от вампира. – Не хочешь рассказать, что такого нужно было совершить, чтобы дроу так бледнели?

- Иди ты… ничего я не делала! – гневно отозвалась артефактница. – Это им очередная блажь в голову пришла. Сам же знаешь, сколько у них законов…

- Ну да, ну да, - даже кивнул архивампир для наглядности. – Конечно же! Они же всегда готовы служить всем подряд…

- Заткнись, ученик!

Они прошли уже достаточно по второму этажу, когда из-за угла показался Грааль Нерз.

- Тит, ты поклялся, что у тебя есть средство… - архивампир осекся. Жестом остановил свою свиту из четырех вампов, внимательно разглядывая девушку.

Через несколько ударов сердца он перевел взгляд на Лазаря.

- Ты издеваешься?! Ритуалистика не поможет моему сыну, тогда зачем эта жертва?

Серваль скривился. Ему не понравилось то, что он ошибся так же, как и его отец. Он тоже принял мастера за жертву. А любое сходство с отцом Серваль всегда старался в себе истребить.

- Стой смирно, мальчик! И не вмешивайся! – внезапно скомандовала Дарая Титу на мыслеречи, не отрывая взгляда от Грааля.

Девочка выразительно закатила глаза и фыркнула:

- Ты решил своего ребенка назвать «сыном», когда тот вот-вот прогуляется к Ллос? Очень своевременное решение…

От ее голоса архивампир замер, а через миг уже переместился к ней. Его рука, с отросшими когтями, ухватила девочку за горло и вздернула ребенка в воздух. Рывок - и Дараю вампир впечатал в стену.

Она вцепилась тонкими пальцами в его руку и задергалась, пытаясь высвободиться.

- Ну здравствуй, самоубийца! – прошелестело по коридору.

Сила вампира заполнила все пространство вокруг, заставив отпрянуть подальше всех, кроме Лазаря и Серваля. Мощь магии крови, конечно, чудовищна, но почти не причиняла вреда другому архивампиру, как и уже мертвому дроу.

Дарая захрипела, у нее уже начали синеть губы. В уголках глаз появились капли яркой крови, как и дорожки из ноздрей. Во рту порозовели зубы от выступающей крови.

Серваль рванулся к отцу, но замер, заметив, что Лазарь даже не дернулся. Он просто стоял и смотрел, как король Нерзианха медленно убивал артефактора. Вспомнил про приказ девочки. Она знала, что устроит вампир. Знала! А Серваль ощутил, как внутреннее спокойствие дает трещину. Ему, впервые после осознания собственной смерти, захотелось жить, по-настоящему захотелось, всей душой… и мучительно убить отца…

- Как ты только решилась появиться у меня в доме, мерзкая двуличная тварь?! – продолжала шуршать потусторонняя сила. – Ты ускользнула, мразь, тогда… но не сейчас!!!

Вокруг тела девочки по стене разошлась сеть черных трещин. А изо рта на руку вампиру хлынула кровь артефактора. Хрипы Дараи сменились на жуткие тихие булькающие звуки.

Грааль наклонился к ее лицу и длинным языком слизал со своей руки и ее скрученных пальцев свежую кровь.

- Ты отняла у меня брата, падаль! Как же долго я мечтал о том, чтобы выдавить из тебя жизнь! Высушить всю кровь до последней капли! А когда от тебя останутся только кости, я вышлю их в Кирану, твоим бывшим родичам!

Дарая продолжала дергаться. Потянулись мучительные мгновения ожидания. Кровь артефактора заливала платье девочки и уже капала на пол. Медленно девочка перестала бить ногами по разбитой стене. Ее пальцы уже перестали хвататься за руку вампира, а просто тянули вниз мокрую ткань.

Серваль наблюдал за происходящим с немой ненавистью, с бессильной яростью. Он не мог даже проявиться в материальной реальности. Он никто, тень от призрака. Но, почему же Лазарь просто смотрит, как убивают его наставницу!? Ладно, Лазарь, он отступник, уже предал наставницу. И сейчас испугался за свою шкуру. Но, почему же все остальные просто молчат?! Неужели никто из дроу не остановит убийство артефактора?! А как же законы?

Грааль чуть дернул рукой, что-то хрустнуло в шее девочки. Перекошенное болью лицо скрылось за спутанными прядями. Худенькое тельце обвисло в захвате. От движения руки архивампира скрученные пальчики разжали ткань и безвольно повисли вдоль тела, ударившись о стену.

- Грааль! – женский крик из дальнего конца коридора заставил вампира чуть ослабить захват.

Но мужчина не отпустил свою жертву, а просто выпрямился, продолжая удерживать уже безжизненное тело. Повернул изменившиеся от магии лицо в сторону голоса. По длинному коридору к ним быстрым шагом шла матушка в сопровождении своего супруга. Если Ирзэ просто быстро двигалась, то Ларвен (ее супруг) уже доставал из-за спины два своих меча.

Серваль хорошо видел, с каким трудом дается им двоим каждый шаг. Высвобожденный дар крови сковывал, заставлял подчиняться против воли. Превращал разумных в марионеток, кукол, лишенных возможности сопротивляться, даже дышать. Но все же, его мать шла к архивампиру, как и отчим.

В конце коридора показались воины личной охраны и бабушка, но они еще были далеко.

И в этот момент мертвые пальцы девочки крепко ухватили Грааля за руку. Он только и успел, что повернуть голову. Дарая подняла лицо. Ее лицо было украшено победной улыбкой. Нет, для всех рас, это был кошмарный оскал, который заставил бы отпрянуть любого. Однако, Сервалю это злорадство, на окровавленном, почти детском лице, показалось невероятно красивым. Столько силы, победы было в этом оскале, столько жизни, что дальше он просто не мог оторвать внимания от своего мастера-оружейника. Она легко подтянулась на его руке, дернула корпус вверх, подтянулась – ударила грязным ботинком архивампира по лицу.

Только от неожиданности вампир отпрянул, разжав захват и отступив на два шага. Девушка крутанулась, и припала на колени, тут же поднимаясь.

- Теперь я понимаю, - спокойно проговорила Дарая ровным голосом, будто и не было сейчас чудовищной пытки, - почему для Нерзианха каждый настоящий артефакт стоит в три, а то и пять раз дороже, кровосос!

Темные разводы грязи на лице отца вдруг резко почернели, буквально за мгновение превратившись в нечто похожее на черную смолу ядовитого плюща.

Нерз медленно коснулся непонятной субстанции и неверяще посмотрел на грязные, почти развалившиеся ботинки девчонки.

- Это артефакт? – потрясенно прошептал он.

Субстанция быстро закрыла половину лица – и архивампир закричал, падая на колени. Магия крови всколыхнулась в воздухе, и уже готова была броситься во все стороны, лишившись контроля со стороны господина. Дарая щелкнула пальцами… и магия пропала, будто архивампира заперли в коконе, где его дар не мог найти источник крови.

Под Граалем развернулись три разные печати, изолируя его от всего мира. За границами этого незримого круга остались все слуги и стражи. Внутри же был только Тит, Нерз, Серваль и улыбающееся Дарая. Черная «смола» в прямом смысле съедала плоть архивампира. Его магия бушевала от боли своего носителя. Билась о стенки купола, но не могла добраться до кого-то за пределами защиты. Серваль и вообразить не мог, что где-то уже создали такую действенную клетку для магии крови, против архивампиров!

- Ты – маленький, избалованный ребенок, Грааль Нерз! Как был им три сотни лет назад, так и остался. – припечатала девочка, наблюдая как магия продолжала разъедать лицо архивампира. – Всегда поверхностный! Кто тебе сказал, что артефакт должен быть красивым, должен походить на артефакт?

Девочка выразительно топнула ногой, привлекая красные глаза вампа к своей уродливой обуви.

- Если ты настолько ненавидишь меня, то как мог не узнать, что я – наставница Тита? – продолжала отчитывать девочка мужчину на коленях. – Кем бы я была, если бы не научилась «запирать» ученика?

- Я убью тебя! – еле прохрипел вамп.

- Да легко! – бодро согласилась девочка, потирая почерневшие следы его пальцев на шее. – Только кто потом исправит твою испорченную мордашку? Кто тебе сказал, что если я перестану дышать, магия распадется? Может мой подарок сожрет тебя?

Дарая умолкла, давая возможность архивампиру оценить свои слова.

- Сейчас ты единственный архивампир Нерзианха, сделай подарок моему ученику – прикончи меня! Он с огромным удовольствием приберет твое королевство себе. Правда, мой мальчик? – обратилась она уже к Титу.

Тот покорно склонил голову.

- Как будет угодно моей наставнице! – отозвался он.

- Во-от, - протянула девочка, присаживаясь на корточки перед Нерзом, и заглядывая в его изуродованное лицо. Один глаз у вампира уже побелел, полностью лишившись зрения. – Именно так и должен отвечать хороший ученик, учись Грааль!

- Убийца, будь ты проклята!

- Дурак ты, Грааль Нерз! – усмехнулась Дарая. – Я уже проклята, а идти против наставника архивампира – полная глупость! Поражаюсь я, как же так вышло, что ты еще жив?!

Она помолчала, а потом протянула руку… и стерла «смолу», оставляя полностью изуродованное лицо вампа чистым.

- Через пару ночей заживет, кровосос, - сказала девочка, и поднялась на ноги. – Я не убивала твоего брата, Нерз! Он сам сделал свой выбор! Сам принял решение, и сам его исполнил. Он был настоящим архивампиром. А обвинять меня в его кончине – низость, Грааль.

Она всмотрелась в его глаза. Резко взмахнула рукой – и отца Серваля буквально распяло в воздухе.

- Избалованный малек, как ты мог? Ты предал собственную кровь? Твой Бог, Безбрежный Мрак, одарил тебя сыном, прекрасным сыном! А что ты? Ты отверг дар своего Бога, дар Витавии и самого мира! Будь я твоим Богом, малек, я бы лишила тебя твоей силы…

Из Сумеречной Грани Серваль видел, как потоки магии крови покорно подчинялись лишь мимолетной воле девочки. Они слушались ее без малейшего сопротивления, настолько покорно, насколько это вообще возможно.

«Артефактор с даром магии крови! Не может быть! – потрясенно понял Серваль».

Она считывала его прошлое из своей крови в его теле. Она не могла подчинить себе носителя того же дара. Но этого и не нужно было. Серваль сообразил, что она специально позволила его отцу впитать ее крови, чтобы уже она, оказавшись в теле вампа, слушалась ее приказа. И сейчас она читала его прошлое, эмоции и чувства, как открытую книгу.

Серваль восхищенно смотрел в глаза своего мастера. Как возможно так филигранно управлять даром?! Она сдержала свой дар, несмотря на боль, несмотря на пытку и недавний бой. Ведь никто не ощутил ее силу! Как такое может быть!? Ведь даже Грааль, который точно старше ее, не смог удержать силу от боли из-за ее артефакта.

- Зачем ты здесь…

Она прервала его.

- Дарая, малек, меня зовут Дарая, мы поняли друг друга?

- Да, - чуть кивнул вампир, тоже поднимаясь на ноги. – Так зачем ты здесь, Дарая?

- Спасти подарок Мрака, дурачок! – впервые тепло улыбнулась девочка и хлопнула его по плечу.

- Я сейчас сниму защиту, Грааль, а ты подумай, что с тобой сделал бы мой ученик, если бы ты меня убил?

Нерз покосился на Тита, и пренебрежительно фыркнул.

- А что сделал бы с твоей династией Синий Дракон?

Вот тут Грааль замер. И Серваль мог бы поклясться, что в его глазах промелькнул страх.

- Ты – отшельница, - неуверенно проговорил он остатками рта. – А за отшельников Синий не карает…

- Знаешь, - пожала плечами Дарая, - может и не карает. Только вот, я точно знаю, что Ратри редко когда соблюдает собственные правила. Ему явно приятнее и важнее, когда его законы соблюдают все прочие…

***

После этого разговора Серваль многое узнал о Великом Ратри и Непревзойденном Синем Драконе, как и о его не менее известных детях… Как не смешно, но помимо всех легенд об этих разумных, Ратри уже почти пять тысяч лет были эталоном качества артефакторики. Их артефакты единственные не сбоили, не ломались раньше срока. И именно род Ратри уже три тысячи лет определял качество артефактов для иномирцев. Только его представители могли одобрить создание артефакта для ангела или демона. Не имея метки одобрения Ратри, ни один иномирец не станет покупать артефакт. И Ратри - единственный род на Аарде, где гарантией качества творений выступала жизнь мастера-создателя. Иными словами, если артефакт не соответствовал запросам, не мог работать в родном мире иномирца, то заказчик легко мог забрать жизнь артефактора, как плату за ошибку. И именно это имя запомнилось Сервалю на годы, как лучший пример расы.

***

~~~~~***~~~~~

- Всегда знала, что от красивых мужчин одни проблемы! – с расстановкой протянула Дарая, рассматривая тело Серваля, через переливы Кокона.

Золотой свет стазиса был настолько ярким и сплошным, что простым взглядом рассмотреть, кто находится внутри, было невозможно. Значит, Дарая оглядывала его через взор. Серваль замер рядом, едва не касаясь ее. Сейчас почему-то хотелось, чтобы ее аура окутывала его. Ее энергия походила на дуновение прохладного ветра в жаркий день по раскаленной коже. Ему так и представилось, что он остановился у родника, под тенью сплошной кроны в одном из окрайных лесов. Одно ее присутствие успокаивало, умиротворяло, и дарило что-то настолько сладкое, что не хватало слов на описание собственных ощущений.

Лазарь отозвался на ее заявление из гостинной залы заливистым смехом. Вдоль стен и потолка разошлась сетка заклятья щита, из арсенала пассивной Обороны. Затем и более темная пленка Затвора. Теперь, чтобы прорваться в покои нужно очень постараться.

И полудроу прекрасно понимал ученика мастера, потому что тот балаган, что устроили родичи раненного, впору было бы счесть шуткой. Плохой шуткой. В комнату ввалились все, не только матушка с отцом, но и Ларвен, и бабушка, и свита Грааля.

Дарае пришлось потратить несколько минут, чтобы вышвырнуть лишних разумных, оставив лишь своего ученика.

Про количество брани, которой окатил ее Ашмар, и вспоминать было мерзко.

Лазарь вошел в спальню. Закрыл двери, повторив наложение печатей заклятий. Затем прошел до шкафчика с бутылками. В высокий бокал вамп налил игристое золотое вино. Преподнес его наставнице. Себе же он налил более крепкого черного вина, с добавлением яда нагов, но пить «Агатову Слезу» не стал, а передвинул одно из кресел к двери в спальню. Сбросил порванный камзол, расстегнул рубашку, и только после этого рухнул в кресло, прильнув к напитку.

Девочка опустилась на стул в изголовье кровати, тоже вытянув ноги.

- Дело дрянь! – разрушила тишину она, после пары глотков.

Серваль печально улыбнулся. Она быстро сообразила, что ему уже не помочь.

- Он мертв, Лазарь…

- Что?! – перебил Тит.

- Не ори, как банши! – поморщилась девочка. – Я же не сказала, что не смогу помочь. Я только сказала, что астральное тело отделилось от физической оболочки, а для всех рас это означает – смерть разумного.

- Но ты же сможешь это изменить? – с надеждой и плохо скрытой мольбой спросил архивампир.

- Естественно! – фыркнула девочка, залпом допив остатки вина. – Дроу, все-таки, таланты во плоти! Золотая Дрожь – отличное вино.

Девочка сбросила ботинки. Размяла стопы на мягком ковре, и вприпрыжку подбежала к архивампиру. Ее маленькая ладошка скользнула по щеке мужчины. Лазарь прижал ее к лицу, и прикрыл глаза, будто эта простая ласка значила много больше, чем просто соприкосновение кожи.

- Я очень прошу, дай мне как можно больше времени. Я верну его, но если мне помешают…

- Не беспокойся! – его губы поцеловали центр ее ладони. – Если потребуется, я разнесу весь дворец, но тебя не потревожат.

- Конечно, ломать – не строить!

Дарая подошла к ложу. Как-то по-особенному размяла пальцы.

- Ну-с, мальчик, надеюсь, ты еще не слишком далеко ушел от грани…

Кончики ее пальчиков заплясали по стазису, словно по сказочному музыкальному инструменту. Сверкнула магия – и целительное заклятье рассыпалось.

В тот же миг чудовищная по силе боль пронзила Серваля. Сначала ему показалось, что ребра переломали гномьей секирой. Когда-то ему пару раз прилетело ею плашмя по спине и груди, так вот, ощущения весьма схожи…

Потом, будто в хребет залили расплавленное серебро. Ему хотелось заорать, но вышло лишь открыть рот. Какая-то маленькая часть его разума отстраненно отметила, что его настоящее тело не дернулось, не застонало, ничего.

Его мастер быстро прилегла набок, рядом с его телом. Маленькая ладошка легла на влажную от ледяного пота грудь, на сердце. Девочка прикрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула.

Последнее, что точно заметил Серваль, так это то, что после очередного выдоха артефактница не вздохнула, а начала стремительно бледнеть и остывать. Впрочем, испугаться мертвый полукровка не успел, сила астральной Грани закрутила его, как сухой лист, смяла и швырнула куда-то…

Зрение вернулась к дроу в виде леса в сумерках. Широкие древесные стволы, густая крона, ковер из сухих иголок под ногами, густой аромат ели в воздухе и журчание ручья, пробивающегося через камни. Юноше потребовалось сделать несколько шагов, чтобы выбраться на маленькую заводь у родничка.

На поваленном стволе дерева устроилась девушка с кремовой кожей. Хотя, нет. Скорее женщина. Очень красивая, по меркам людей, женщина. Густые распущенные волосы оттенка карамели и обожженной глины сразу, по пояс длиной, почти полностью закрывали собой цветастую, яркую ткань платья с рисунком крупных розово-бардовых цветов.

Длинное платье с большим количеством ткани на подоле полностью скрывало фигуру незнакомки. Открытыми оставались лишь кисти рук, шея и лицо. Она чуть шевельнулась, и опустила в родник ступню, затем и руку.

Серваль наблюдал за ней, и не знал, что делать.

Несколько минут прошли в тишине. Она явно знала о том, что он следит за ней, но не нарушала живую тишину леса, как и мужчина.

Наконец, она подняла голову, и он смог рассмотреть ее лицо. Карие глаза с крапинками янтаря на свету. Густые черные ресницы, и широкие изогнутые брови им в тон. Тонкий нос с живыми, подвижными, как у вампиров, ноздрями. Немного бесформенные темные губы. Да, определенно, будь Серваль человеком, то счел бы ее красивой.

- А ты хорош! – отметила женщина, приятным, грудным тембром, будто в ее крови когда-то отметились и драконы. – Ты обещаешь стать весьма красивым мужчиной, через несколько лет.

- М-мастер? – запнулся Серваль.

Она тонко улыбнулась.

- Только вот на колени падать не надо! – остановила она его движение. – Лучше присядь.

Серваль лишь мимоходом отметил, что сейчас его тело вполне материальное. По крайней мере, ощущалось оно именно так, как и ткань его одежд, и природа вокруг. Даже холод камня, на который он присел, был как настоящий.

- Думаю, у тебя есть ко мне вопросы. Говорят, у вас мастера всегда уделяют некоторое время беседе с тем, кому даровали оружие.

- Да, - согласился Серваль, – так принято, но вы – не дроу.

- Но, мастер…

- Безусловно! – поспешно подтвердил дроу, испугавшись, что своим замечанием мог оскорбить ее.

- Вопросы?

- Мы умерли? – спросил первое, что пришло на ум.

- Отчасти. Можно, в каком-то смысле и так сказать. Это, - она обвела рукой пространство вокруг, - мое место в астрале. И здесь нам не страшны местные жители, как и другие маги, как и Грань. Пока ты здесь, и слышишь мой источник, ты не погибнешь.

- Я должен поблагодарить вас, мастер…

- Не должен! - резко прервала она, гневно сверкнув янтарем в глазах. – Это было мое решение, и не чье больше. Ты же не говоришь слова признательности, когда желаешь пить или есть, а затем утоляешь свои потребности? Со мной так же.

- Не могу согласиться, - отозвался дроу.

- Знаю, что не можешь, но я могу высказать свое мнение на твою благодарность.

- Игбе, - склонил голову Серваль. – Я читал о том, что оно побуждает вас к созданию артефактов. Должно быть, это можно сравнить с жаждой или голодом.

Заразительный смех стал ему ответом.

- Люблю общение с дроу, только за то, что вы даете своим отпрыскам полноценное образование. В мире так мало разумных, способных правильно произнести название этой нашей потребности. Да куда там… в мире единицы тех, кто вообще знает про нее. Никому не интересна уже мертвая раса.

Сервалю было, что на это сказать. Поспорить или успокоить своего мастера, но натолкнувшись на легкую иронию в глазах женщины, дроу прикрыл рот, так ничего и не сказав.

Он и не мечтал поговорить с ней. И вот, она переместилась к нему, оберегает, а слов, нужных слов на языке нет. Наверное, подобное поведение было бы позволительно совсем юному отроку, но не воину, которому даровали оружие.

- Простите, мастер! – выдавил он, наконец. Два коротких слова застревали в горле осколками стекла.

Он виноват в том, что такое оружие не будет петь. И да, он не заслуживает прощения, но должен молить о нем. Впрочем, слова застревали не из-за гордости, а из-за понимания, что такие мольбы бессмысленны для его мастера.

Брови Дараи чуть сдвинулись к переносице, а на лбу появилась тонкая складка.

- Ах да, ваши обычаи! – кивнула она, будто вспомнив и осознав, о чем он говорит. – Ты уверен, что мертв, правильно?

- А это не так?

- Нет.

Короткое слово. И у Серваля не возникло сомнений. Мастер не может ошибаться, как и наставник. Если мнится, что кто-то из них не прав, это говорит только о том, что ученик глуп, и не способен осознать мысль мудреца.

- Могу ли я еще спросить? – снова заговорил Серваль, опустив взгляд.

Не смотреть ей в глаза! Не показывать гордости! Уважение! Почтение!

«Покажи ей хоть каплю своего отношения, глупец! – билась мысль в голове убийцы».

- Конечно!

- Почему я, мастер? – сказал, и вскинулся, боясь увидеть гнев в глазах дарующей.

Но, гнева за такую дерзость не было. А ведь вопрос был задан так, будто требовалось оправдаться перед ним… ей. Будто он ставит под сомнение ее решение. Если бы он позволил себе подобный вопрос хоть кому-то из наставников, его бы лишили воды и еды на седмицу, и были бы правы.

Но, в глазах Дараи только еще ярче заплясали угольки. А в уголках губ появилась улыбка.

- Тебе говорили, что ты не типичный представитель молодых аям?

- Да… - дроу склонил голову.

Конечно, он лишь полукровка.

- Для начала, давай все-таки познакомимся.

Она поднялась на ноги. Отошла на два шага от родничка, и прежде чем Серваль успел что-то сказать, припала на оба колена, заведя руки назад, как и положено при приветствии дроу из верховной знати.

- Я Дарая, - пропела она, склоняя голову все ниже и ниже.

У людей подобное поведение – признак рабства. Но, у дроу – знак необходимого почтения, для всех кроме признанного мастера, наставника или «друга Сводов». Для этих трех титулов, все знаки почтения упраздняются, ибо нет ничего важнее дружбы и передачи знаний, как и зарождения оружия, например.

Серваль вскочил. Сначала хотел перепрыгнуть родник, и поднять с колен своего мастера. Теперь он, как никогда прежде, осознал, как унизительна подобная поза для той, которой готов поклоняться, будто посланнице Ллос.

Но вовремя понял, что сейчас они приветствуют друг друга, а потому распрямился и отвесил церемонный полупоклон. Меньше, чем то, чего достойна его мастер, но много больше, чем стандартный намек на поклон головой.

Со стороны, наверное, ее жест был значительнее, но лишь со стороны. По законам Сводов, лишь перед дроу могут склоняться дроу. Слишком горды, слишком вспыльчивы, слишком опасны.

- Серваль Кел-Нерз, моя госпожа, к вашим мольбам! – ритуальная фраза-намек.

Теперь, если ей хоть что-то потребуется, ей достаточно обратиться с посланием к любому дроу – и он, Серваль, явится и сделает все, о чем мастер просто намекнет.

Слишком многое она совершила для простого полукровки. Слишком многое увидел Серваль. Слишком большую волну чувств она пробудила в молодом дроу, в крови которого бурлит не только дроутское высокомерие, но и вампирская гордость.

- Ну вот и познакомились, - улыбнулась женщина, и вернулась на прежнее место.

Серваль так же опустился на камень. Повисла пауза, но он не желал напомнить о вопросе.

- Чтобы дать полный ответ, я должна спросить: ты действительно желаешь услышать ответ?

Серваль не знал, как выглядит со стороны, и ему оставалось только надеяться, что лицо не дрогнуло.

- Я не это имела в виду, - рассмотрев что-то в его глазах, тут же заговорила артефактница. - Я не имела в виду, что ты не достоин доверия, или вызываешь сомнения. Я не усомнилась в твоей чести! Не думай! Просто вспомни, что я – не дроу.

Серваль стиснул челюсти, чтобы не сказать ничего.

- Игбе, коли ты про него вспомнил, то начну с него. Да, Игбе – это утоление жажды. Но, по ощущениям, волна Игбе не идет ни в какое сравнение с утолением жажды или голода. Это много больше, и глубже, зацепляет что-то настолько тонкое внутри нас, что это даже словами не опишешь. Просто придумали слова «волна Игбе», но это как при помощи слова «лужа» описать океан.

Она так улыбнулась, глядя ему в глаза, что он не смог не ответить тем же.

- А о Самлай ты читал, Серваль?

- Да, это потребность во вмешательстве… - начал говорить, и осекся. Его глаза округлились. – Так вы из-за этого…

- Прежде чем ты надумаешь что-то, позволь мне сказать, - подняла она ладонь. – Самлай – это… Боги, как же скудна речь разумных, когда нужно объяснять такие вещи… В общем, представь, что на тебя внезапно набрасывают Паралич, и тут же снимают. Ты успеваешь понять, что что-то держит, что в горле пересыхает. Моргнуть не можешь. Все мышцы становятся подобны камню. И тут же все проходит, а в голове, будто кварцевого писка насыпали. И он скребется, как живой, требует, ведет, кричит!

Дарая резко прикрыла глаза, успокаиваясь.

- Самлай – это те ощущения, которые ты можешь пережить. Ты можешь через них переступить. Ну подумаешь Паралич на мгновение. Мелочь же… Но, зуд, эти ощущения в голове, когда ты знаешь, что Самлай никогда не поднимает голову просто так. Ты знаешь, что от твоего решения будет зависеть многое, возможно чья-то жизнь… жизни. Как пройти и не заметить намека, Серваль?

Он не знал, что ответить.

- И чем сильнее артефактор, тем стремительнее развивается его Самлай. С возрастом ощущения становятся острее, ярче, как и ситуации, в которых пробуждается Самлай. Мне много лет, Серваль, достаточно, чтобы я отказалась от мысли что «мне показалось», поэтому, когда я услышала про твой поступок от Лазаря, то…

- Вас позвал ко мне Самлай? – спросил, не зная радоваться этому или печалиться.

- И как видишь, не зря. Мы же сейчас говорим. Хотя… не совсем так. Просто обычно Игбе идет под руку с Самлай, у меня так точно. Если я чувствую, что должна создать что-то сложнее охранки, то скоро проснется и Самлай.

- Так у всех артефакторов, мастер?

Дарая грустно усмехнулась, и повернулась так, чтобы пряди волос спрятали ее глаза.

- Боюсь, что нет, юный дроу. Я не буду брать с тебя клятв, да это и не тайна, просто… мы об этом не кричим. И я попросила бы тебя молчать. На самом деле нашу расу можно спокойно разделить на две части. Одна: большая, почти все из нас такие. Это те, что почти не ощущают Игбе и Самлай. Они живут так же, как и все разумные. Вторая же часть: словно капля в море. И с каждым годом их все меньше, мальчик. Это те, что с детства ощущают Игбе и Самлай. Такие с меткой Богини, и они ощущают ее. И в итоге, вторые «посвящают себя Астарте» или «пробуждают метку». После этого обряда вся жизнь артефактора – это вечное служение Игбе и Самлай. Такие артефакторы, в отличие от первых, просто физически не могут переступить через позыв Самлай. Они его даже не ощущают почти, просто идут и делают. Наши пророки уверены, что тех, кто пробудил метку, служат проводниками воли Богини, но лично я сомневаюсь. Просто вторые артефактники чуть сильнее прочих представителей расы, как альфы у оборотней или как архивампиры.

Серваль слушал, выжигая каждое слово в душе. Ему не нужно было уточнять, чтобы понять что его мастер относится к меньшинству расы.

Внезапно, небо резко затянуло тучами. В воздухе разлилось ощущение опасности. Все инстинкты Серваля взвыли внутри. Дроу вскочил на ноги и заозирался по сторонам. Сердце ушло в галоп, забившись где-то в горле. И никакие техники не помогали успокоиться. Хотелось бежать отсюда как можно дальше и быстрее. И он бросился бы бежать, если бы рядом не было его мастера. Дарая же, словно не ощутила этого ужаса, который стискивал, мешая дышать и двигаться.

Она просто поднялась, обошла родник, и встала рядом с дроу, даже чуть впереди, как бы прикрыв плечом. Так она показывала неведомому противнику, что главная. Была готова принять удар первой.

Земля вздыбилась в тридцати-сорока шагах от них. Разошлась в стороны, как при землетрясении. А в следующий миг Серваль рухнул на колени, буквально впечатав свое лицо в землю. Из разлома выбирался огромный паук. Черное брюшко и лапки, украшенные белыми, серебряными и голубыми нитями паутины с драгоценными камнями. Размеры паука подавляли, несмотря на то, что с каждым шагом лапок, его тело немного уменьшалось, подгоняясь под размеры разумных.

Наконец, из головогруди паука проступили контуры человеческого тела, женского тела выше пояса. Ллос была прекрасна! Длинные белые волосы струились по идеальной спине. Черная, блестящая от масел кожа, только подчеркивала перекаты тугих канатов мышц. Ее сине-голубые глаза сверкали на лице так, что отбрасывали блики на виски и лоб.

Сложная диадема острыми гранями буквально врезалась в кожу, но не резала ее, хотя определенно это было скорее оружием, чем знаком власти.

Паучья Праматерь с явным интересом склонила голову, разглядывая Дараю своим голубым льдом глаз.

- Творцы Первородного Начала, будь я проклята светом, если это не Отринутая Богом! У тебя хватило наглости явиться пред мои чертоги и позвать, зная, что я сделаю с твоей душой?

Ее длинные ногти, больше похожие на широкие спицы, заскользили по щекам и шее артефактора, сминая, оставляя белые следы, но пока не разрезая хрупкую плоть.

- Одно мое движение, нет, даже просто желание – и от твоей души останется лишь пепел. Ведь Астарте ты больше не нужна, Отрину-у-тая, - протянула Богиня. – Никто больше не явится на твою защиту, гниль! Ты разгневала своего Бога, но имеешь наглость призывать других…

- Выслушай, - попросила Дарая.

- Молчи, Отринутая Богом, ненужная Творцам, проклятая разумными! Я слышу твои помыслы. Они словно рой мух жужжат в твоем черепе!

Красивый рот женщины-паука изменился, превратившись в ядовитые жвала. Она рывком приблизилась к самому лицу артефактницы, так, что от ее дыхания самые мелкие капельки попали на лицо. Серваль ясно расслышал, как зашипела кожа Дараи от контакта с ядом. Он готов был услышать предсмертный крик женщины, но все было тихо.

Ллос с интересом всматривалась в глаза той, что еще не так давно могла призвать ее куда угодно. В глаза той, что не раз служила верно. Той, что принесла пользу не в одной игре. Однако, все это было раньше… Сейчас же, она – грязь, наглая блоха, что попыталась больно куснуть. И ведь у нее вышло, ибо ей удалось призвать ее! Наглая мерзость!

- Он, - одна из лапок указала на Серваля, - всего лишь мужчина. Один из миллионов таких же никчемных низших, созданных лишь для простоты продолжения рода! Он – выродок от любви моей дочери и кровососа! Я оказала ей высшее доверие, указав на нее, как на будущую Голову расы, а в ответ на мою благосклонность получила рождение этого никчемыша… - С каждым словом Богиня все больше переходила на шипение и невнятный клекот от ярости. – И ты смеешь просить за него?

- Да. – Просто и спокойно прозвучало из уст артефактницы. – Ты верно поняла, светоч тьмы, я прошу за него. И, как мне помнится, имею на это право.

Женщина гордо вскинула лицо. Серваль не мог понять, почему Богиня не разгневалась на подобные речи и тон, а лишь усмехнулась и отступила чуть назад, перестав нависать над его мастером. Позволила Дарае стереть яд с лица.

- Он – разумник, как многие мужчины рода его отца. А как иначе они смогли бы оставить свое семя внутри моих дочерей? И не думай что эта история – первая. Вовсе нет. Келхаист всегда отличались любовью к возлежанию с почти трупами, – Ллос медленно стала обходить Серваля по кругу, рассматривая его с интересом ребенка при виде новой игрушки. – Что в нем такого, Отринутая Астартой? Сколько не рассматриваю, не вижу в нем ничего стоящего твоего внимания и такого риска… Таких тысячи рождались и рождаются. Обычный выродок, порченная кровь.

- Я так не считаю, - пожала плечами женщина.

- Серьезно?

- Я прошу…

- Да поняла я… - отмахнулась Ллос, продолжая осмотр. - Дар разума в его крови ведет бой с даром инкуба. Если бы мальчишка не высушил себя полностью, то дар инкуба не проснулся бы в нем, а так… Два дара просто разорвут его душу и разум на части. Он нежилец, в любом случаи…

- Но, ведь это не проблема для Праматери, правда? – с усмешкой спросила артефактница, будто уже зная ответ.

А Серваль ощутил, как по спине пронеслись ледяные мурашки. Никто и никогда, даже в самых дерзких легендах не позволял себе так говорить с Ллос.

- Ты серьезно? – повысила голос Богиня. – Творцы, она серьезно! Да будет тебе известно, что не так давно вампиры в одном из соседних миров уничтожили мою аватару! Представь, перебили всю расу, сожгли моих Жриц, разрушили алтари и храмы! А умирать, знаешь ли больно, даже аватаре… И ты просишь, чтобы я помогла пробудиться дару инкуба и связала обе возможности? Просишь, чтобы я помогла почти вампиру!

- Почти дроу, - невозмутимо поправила Дарая. – Я прошу спасти душу почти дроу, Ллос.

- Хм… это твое желание?

- Именно…

- И ты не отступишь, даже если я попрошу своих пауков тебя переубедить?

Дарая еще раз пожала плечами.

- Под пытками ломаются все. Я не разумник, чтобы контролировать боль, и не целитель. Я сломаюсь, темная. Но перед этим… я же прокляну тебя, и ты это чувствуешь.

Молчала Богиня недолго.

- Хорошо, я спасу ему жизнь. Излечу тело и дар разума. А вот за полноценный дар инкуба, как и за взаимосвязь возможностей отца и матери, тебе придется расплатиться, Отринутая!

- Чего ты хочешь? – не раздумывая, спросила Дарая.

- Я помещу дар инкуба в силу разума. Пусть один дар укроет другой и станут они частью друг друга. А для этого нужно сильно увеличить резерв его магии. Я могу дать ему свое благословение и усилить, тем самым, дар архивампира…

- Чего, Ллос?

- Твой Дар, Отринутая. Согласись, это очень символично. Один дар вампиров за другой. Если этот мальчик так важен тебе, то ты отдашь свой Истинный Дар мне.

- А ты позволишь его дару передаться потомкам, и со временем стать Истинным? – тут же уточнила артефактница.

- Ну разумеется! Сила демона и архивампира в одном теле. Я же не настолько ненавижу вампиров, чтобы отказаться от такого оружия.

- Полноценное благословение, без подводных камней и условий? – все еще уточняла артефактница.

Серваль не успел заметить движения. Просто в какой-то момент огромный паук с телом девушки оказался над распластанной женщиной. Две лапки проткнули ноги артефактора, две другие прошили плечи. Ллос склонилась к самому лицу его мастера. Появившиеся снова жвала поцарапали скулы распятой.

- Не наглей, жалкая грязь, оскорбившая Бога! Я дала тебе слово и право на желание, но это не значит, что я буду терпеть твои намеки на мою подлость! Запомни, если хочешь прожить еще минуту, что я могу обмануть любого, но не стану нарушать своего слова!

- Обещаешь?

Жвала пропали, а пухлые губы сложились в улыбке.

- Слово, Отринутая артефактница!

Дарая облегченно выдохнула и расслабилась, прикрыв глаза.

- Забирай плату.

Обе руки Богини Темного Пантеона в тот же миг вонзились в грудную клетку артефактницы. Она дернулась. Захрипела, и выгнулась всем телом. Во все стороны брызнула кровь.

Серваль рванулся вперед, чтобы остановить, но ничего не вышло. Даже моргнуть не выходило. Мучительно долгую минуту он наблюдал за божественной пыткой. Слушал крики, стоны и хрипы.

Мир померк, когда в окровавленных ладонях Ллос сверкнуло что-то похожее на драгоценный камень в окружении неизвестных магических печатей.

Полудроу очнулся от собственного рывка вверх и первого, за долгое время, полноценного вздоха.

- Ну вот, я же говорила… - прозвучал знакомый голос.

Юноша распахнул глаза и увидел девочку в разорванном платье и с обрезанными неровно волосами. Она была намного бледнее, чем та, что запомнилась. Губы приобрели фиолетовый отлив, как и под глазами залегли густые тени. Она лежала на руках Лазаря Тита. Правда самого архивампира можно было узнать с трудом. Король перешел в боевую форму, и его лицо почти полностью закрывали пластины брони.

- Прощай, Серваль! – вяло улыбнулась девочка.

- Мастер… - начал он в ответ.

Требовалось столько сказать, но девочка, услышав его голос, скривилась, прикрыла глаза и прошептала:

- Домой хочу, Лаз, пожалуйста…

Архивампир рванул к окну одним прыжком.

***

За следующие годы пришлось признать, что явление Ллос, а значит и жертва Дараи - не были агонией умирающего сознания. Стоило окончательно прийти в себя, как выяснилось, что его способности резко возросли. Теперь, его легко можно было бы назвать архимагом разума. Теперь, сломать любую защиту на памяти, для него, стало просто и легко. Как и утихомирить отца в моменты ярости. Теперь, магия крови не причиняла ему боли, просто потому что кровь вампира в нем полностью пробудилась.

Изменения начались с внешности.

Для начала, потемнели до насыщенно-черного волосы, брови и ресницы, став как у отца.

А вот светло-серая кожа, как у любого полукровки, потемнела до оттенка некоторых Древнейших родов аристократов, которые могли бы быть предками рода его матери.

Изменилась и верхняя челюсть. Теперь у него появились клыки, чуть короче, чем у отца, но не менее острые.

Глаза приобрели фиалковый отлив, соединив в себе и синеву, и фиолетовые отблески и перламутр. Теперь, если не улыбаться, его никто не принял бы за полукровку.

А через полгода после первого изменения проявился и дар инкуба. Теперь, его не просто желала любая женщина, как от магии разума. Каждый рядом с ним, если Серваль того желал, не просто жаждал возлечь с ним, любой и любая ощущал себя центром вселенной, самым желанным, самым главным, влюбленным и любимым сразу, что много больше, чем простая похоть.

На то, чтобы научится управлять своими возможностями ушли годы. И Серваль был бы счастлив, если бы не демонова потребность в птенцах! Потребность в постоянной заботе о ком-то. Это сильно усложнило жизнь. В мире дроу и вампов за такую тягу можно получить лишь предательство. Что, собственно, и случалось несколько раз. Побратимы и названные сестры предавали, пытались убить, отравить или просто что-то получить, начиная с денег и заканчивая должностями для родни.

Несмотря на свой дар он оставался лишь инструментом, средством для получения выгоды, ступенькой, по сути, ненужной, если не лишней. Это причиняло невыносимую боль, которая гнездилась где-то много глубже, чем просто удар по самолюбию и разбитые надежды. В общем, демоновы вампирские потребности!

С кровью было легче и проще. Жажда почти не касалась его.

За годы жизни Серваль занял свое место не только у трона Сводов, но и у трона Нерзианха. В обоих случаях требовались его способности.

И вот, очередное задание, хотя скорее просьба от отца. Вживление маскировочного артефакта. Поступление в сильнейшую Школу Кираны. Четыре с лишним года учебы, за которые магу разума многое удалось узнать о местных вампирах. И казалось бы, еще немного – и можно будет вернуться к обычной жизни, и забыть о том, что он играл роль человека. Обычная тренировка… и…

***

Серваль еще раз ударил по лавке в ярости, окончательно возвращаясь в реальность из воспоминаний, в эту странную Залу! От бури эмоций маскировка начала трещать по швам. Дроу заметил, как темнеет его «человеческая» кожа на кулаках. Пришлось прикрыть глаза – и опуститься в легкий транс, чтобы не «превратиться» обратно в полудроу.

За его жизнь, в сущности, еще короткую, изменилось многое. Очень многое. Например: дроу окончательно перестал верить в любовь, как и во всепоглощающую ненависть. Слишком многое он узнал об эмоциях и чувствах разумных, и о их изменчивости. Наладились отношения с импульсивным отцом и крайне расчетливой матушкой.

Появилась своя жизнь, далекая от политики двух государств, где у него была совсем иная роль. Уже не шпиона, и не секретника, уже не сыскаря или Руки Головы Сводов, но она приносила едва ли меньше наслаждения, чем его обязанности при дворцах.

Не изменилось единственное: огромное почтение, почти благоговение перед артефакторами. Да, о судьбе Дараи ему не удалось узнать ничего. Но само изучение, точнее сбор информации о расе, по крупицам, по слухам и оговоркам, стало его хобби, если не манией.

Так он, например, узнал о том, что Синий Дракон уже несколько веков является некоронованным королем расы. Как и о том, что любой артефакт рода Ратри или просто созданный по чертежам Ратри – эталон качества.

Серваль узнал многое, как и многим постарался помочь. Сталкиваясь с артефакторами, Серваль отдавал приказы «не вмешиваться» или наоборот «содействовать», потому что он не мог знать, как именно помочь Самлай этих существ. Впрочем, встречи с артефакторами были очень редкими, даже слишком. Серваль чаще видел фениксов, чем артефакторов.

И только с годами Серваль стал осознавать слова Дараи, сказанные в астрале. Действительно, по-настоящему талантливых, сильных артефакторов остались единицы, и они не шляются по миру. А остальные, словно выпускники первого этапа обучения, с тем лишь исключением, что у них не будет «взросления», не будет второго и далее этапов роста.

И это вызывало тревогу и тоску. Даже для получения маскировочного арта пришлось ехать в Кирану и запрашивать артефакт в Канцелярии Синего… а это говорит о многом, как пример, о том, что знания для создания таких артефактов медленно теряются во времени. Сколько еще пройдет веков, пока умрут знающие артефакторы, а вместе с ними и артефакты такой сложности? Еще, быть может, тысяча лет – и все.

И такие мысли всегда заставляли сердце в груди мага сжиматься. Он точно знал, что жертва была не просто так. Он должен был что-то сделать, иначе его жизнь просто не пересеклась бы с путем Дараи. И наверняка его судьба связана с артефакторами. Возможно, такие мысли имели место, лишь потому что ему хотелось «отблагодарить» Дараю, но раз ей сказать нечего и невозможно, то подойдет любой иной артефактор. Возможно, и так. Серваль не раз думал о подоплеке собственных порывов, но к окончательному выводу так и не пришел.

В любом случае, он уже давно понял, что раса действительно «мертва», и вот он встречает разумную, способную на такое! И где? В Школе. И кто? Полукровка, которую едва не убил собственными руками! И он сидит тут, пока она там!

Двери резко распахнулись – в Залу хлынули целители. Короткая беседа. Ему позволили вымыться в ближайшей купальне. Быстрая починка одежды. И вот один из целителей провожает его в приемный корпус целительского факультета, где и оказались его друзья, как и остальные раненные. Только его перебросила в Залу, которая уже больше двух сотен лет была закрыта.

Глава 4. Последствия слов.

Глава 4

Последствия слов

~ Северная Видьят. Сразу после событий (14 главы) 1 истории. Вилен Зимар. ~

Оптимисты верят в счастливый конец света.

(Юмор)

Вилен остался один. Сначала ушел Дэиваар, за ним следом удалились остальные танары. Даже Тирш не стал ничего говорить, не стал выгонять из своей аудитории. Доминика только покосилась. Слишком уж все были не в себе от произошедшего. Слишком уж редко происходит подобное, и сомнительно, чтобы кто-то из них, кроме Юлиана, видели Рождение связи.

Должно быть, Брабхи желал разорвать его, Вилена, на сотню кусочков. Надо было видеть лицо этого разумного, сам воздух вокруг его фигуры словно бы сгустился, превращаясь в яд. Он, наверняка, мог бы убить старого целителя одним простым выплеском силы. Зимар видел это в его глазах, и испугался бы, потому что Дэиваар мог превратить мгновения смерти в мучительные часы, а то и дни. Испугался бы, если бы самому Вилену не хотелось бы перестать существовать, а еще лучше, отмотать время назад и сделать все, чтобы не видеть и не говорить с этой девочкой.

И как же прекрасно целитель понимал мастера Обороны, даже лучше, чем этот Стилет Империи ощущал себя сам. Просто, потому что уже видел, знал себя нитью.

За время своего учения молодняка Зимар видел нескольких подопечных и учеников Гадриэля, но и этих единичных случаев хватило, чтобы избранных разумных уважали и побаивались все, даже верхушки знати разных стран. И не столько из-за исключительности этих разумных, а из-за натуры наставника. Дэиваара знали во всем мире, а не только в Киране, но еще больше за него говорила репутация разумного, точнее полного психа.

Раз в несколько десятилетий, так или иначе, но случались истории, где Гадриэля пытались прижать, через выбранных им. Даже двое его последних учеников обошлись Киране в сотню жизней и несколько дипломатических конфликтов. И то, что Дэиваар легко убьет любого, независимо от происхождения или положения, за своих учеников, знали все, даже первокурсники, у которых мастер Обороны еще не провел ни одной лекции.

Новость о том, что у Брабхи скоро появится новая подопечная прогремела по маленькому мирку танаров Северной еще за пару недель до знаменитой сдачи Веселиной ее вступительного испытания. То, что одной из полукровок удалось создать Вековой артефакт с псевдо-разумом, стало настоящим шоком. Когда-то давно полукровкам артефакторов это удавалось, как удавалось подобное и ученикам артефакторов из других рас, но это случалось так давно, что абсолютно все прочие расы убедились - настоящие артефакты могут создавать только чистокровные артефакторы.

И тут такое знаменательное событие. Многим артефакторам, которые имели отношение к Северной, сразу же захотелось прибрать будущего успешного ремесленника в свой род. Но эти идеи сразу же увяли на корню, потому что Дэиваар еще на просмотре кристаллов сообщил, что Ристит – его подопечная. Да, не ученица, но и статус «подопечной» давал девочке сильную защиту. С Дэивааром никому не хотелось спорить, по крайней мере, открыто.

И вот, девочка отучилась всего два дня, как…

Собственно, все случившиеся - уже приличный повод для мести со стороны Брабхи. Но, как показала его реакция, Гадриэль хорошо знал, что такое нить, для самого артефактора. Вилен не мог точно сказать, что именно спасло ему жизнь: то, что смерть нити сильно бьет по артефактору или же то, что сами разумные этот процесс не контролируют, и прямой вины Зимара в этом нет.

Н-да, «нет», как же!

Вилен с тихим стоном схватился за голову. Да, все книги и прошлые века утверждали, что артефактор не выбирает свою нить. Но он мог бы покляться всем Богам, что если бы не сказал девочке о своем прошлом, то ничего этого не случилось бы. Зимар был уверен в этом, ощущал всем своим нутром, что она пожалела его, и из-за этой жалости установилась их связь!

Старый целитель с трудом поднялся из кресла. Легким плетением залечил себе разбитую губу и уже нарастающий синяк. Вышел из аудитории, которая стала для него теперь запретной. Уж слишком сильные эмоции будут теперь поднимать в памяти эти стены.

Как он выбрался из корпуса и добрался до портальной плиты – маг и не мог бы вспомнить. Тело двигалось само, словно в полусне. Просто Вилен понимал, что нужно уйти от разумных. Если бы Веселина не взяла клятву, целитель позволил бы себе расслабиться, но она попросила ее, а значит он просто не может ее подвести. Она желает сохранить связь в тайне, а значит и он будет себя держать в тисках самообладания. Никто не должен узнать, что он – ее слабое место.

Да, девочке показалось, что он стыдится произошедшего. Глупышка, знала бы она, что на самом деле испытывает старый маг…!

Большой портал имелся в Школе всего один. Этот мог переносить в любой другой портал на Аарде. А вот мелких портальных плит, переносящих только на территории Видьят, было много. Каждую такую плиту на третьем году обучения создавал кто-то из Тиршей. Можно было попасть из корпуса в корпус, с Арен к целителям, и так далее по длинному списку. В одном только Первом корпусе, где и обитал Глава имелось аж три портальные плиты.

Факультет артефакторов тоже имел такие плиты переноса. И так как обучение владения Дэса всегда связанно с риском, то одна из плит на первом этаже, в двух шагах от подвалов-лабораторий вела именно на факультет целительства.

Вилен очнулся только когда за спиной вспыхнули охранки его личных апартаментов. Зимар не отличался любовью к танарам, как и большинство его коллег по ремеслу, так что предпочитал жить не в корпусе наставников, а у себя, на кафедре экстремального целительства. Точнее, над лекционными, на четвертом этаже корпуса для старшегодок и старшекурсников. Именно из-за этого несколько десятилетий назад у него была забавная кличка «Филин». Слишком уж часто архимаг засиживался над фолиантами и опытами, так что любой желающий мог видеть золотой магический свет от многочисленных коконов стазиса в его апартаментах. А многочасовая работа с такой стабильной магией на некоторое время и его глаза делала ярко-золотыми. Отсюда и прозвище.

Старик невольно скользнул взглядом по большому зеркалу у двери. Старческие морщины, опущенные плечи и дикий страх в глазах. Маг зло усмехнулся, неожиданно развернулся и ударил кулаком в стену. Услышал и хорошо прочувствовал, как дряхлые кости крошатся, словно высушенная древесная труха. Боль должна была быть адской, но ее не было. Маг с замиранием сердца, почти не дыша, стоял и ждал, но боль не приходила.

И именно это, лучше всяких прочих доказательств убедила его в том, что он стал нитью Веселины Ристит. Но верить правде не хотелось. Маг оторвал кулак от стены. Сжал и разжал его. Ощутил, как ходят ходуном разбитые кости и смещенные суставы, но никакой боли, даже дискомфорта не было, совсем.

У Вилена дернулся уголок рта.

- Кто бы сомневался! Только я мог так вляпаться!

Маг метнулся в кабинет, не ощутив знакомой и привычной боли в спине и коленях. От старости никакая магия не спасет, кроме…

В кабинете, как и всегда, была полная разруха. Человек подскочил к столу, скинул с него бумаги двух курсовых, нашел нож для писем – и, не задумываясь, полоснул себя по уже сломанной руке. Брызнула яркая кровь. Разрез получился глубоким, потому что зачарованный на подавление магии нож мог бы легко разделывать бараньи туши, что ему простое человеческое тело?

И опять же. Боль была лишь в первое мгновение, но такая слабая. Такая, на какую даже дети не обратили бы внимания.

- Нет! Не может быть! – прошептал маг.

На его глазах кровь быстро начала сворачиваться, останавливая обильное кровотечение. Если бы в комнате был кто-то еще с даром целительства, то заметил бы, как в самой крови проскальзывают почти незаметные, даже в магическом взоре, искорки.

Будь Вилен простым целителем и он бы не обратил внимание на искорки. Но он уже был нитью, и знал, чья магия, а если быть еще точнее, чья жизнь сейчас не дает ему страдать.

Целитель судорожно втянул в себя воздух, бросил окровавленный нож и вернулся в гостиную. Рухнул в любимое большое кресло у камина, которое так часто позволяла ему хоть немного поспать, не мучаясь болями в спине. Уже больше пятидесяти лет маг страдал от этих болей и не мог нормально спать лежа, а вот сидя удавалось подремать хотя бы часа три.

Рухнул, и попытался хоть немного успокоиться.

Да, определенно в том, что случилось, его вина. Надо было молчать. Но девочка оказалась совершенно не готовой к жизни в Видьят. Не носила на себе защиты или артефактов. Не удивительно, что почти сразу же оказалась втянута в проблемы оборотней. От нее несло волком в магическом плане. Все ментальные слои ауры были буквально забиты магией альфы. И Вилен догадывался, какой именно альфа сразу приметил свободного, незащищенного родом артефактора.

Ему бы следовало сразу поговорить с девочкой, объяснить, что и семьи ее одногруппников не отпустят от себя такую сильную полукровку, но просто не успел… Да и говорить при Стилете, что альфа пытался убить ее подопечную – это обеспечить волку смертный приговор без права на суд. А сам Вилен был обязан мальчишке. Марк спас больше двух десятков его адептов. И пусть каждый говорит, что желает, но сам Вилен видел оборотня после той практики. На оборотне живого места не было, и это при том, что мальчишка мог сбежать, но он остался и защищал. Не мог Зимар подставить такого оборотня, просто язык не повернулся, а потом стало поздно…

Это для артефакторов и всех прочих он – нить. Но, сам маг назвал бы себя «цепью», да и не только себя. Любая связь артефактора, какое-бы название она не носила: Агапе, Филео, Эрос, Сторге, Людус или Маниа. Это в первую очередь цепь, опутывающая любого артефактора, против его воли, даже вопреки, и в обход его разума.

По сути своей, артефакторы питают свою нить своей жизненной силой. Кто-то делает это медленно и по чуть-чуть, кто-то отдает себя лишь один раз, кто-то позволяет себе быть постоянной кормушкой для избранного. Другой вопрос, что все кроме самих артефакторов, и их нитей об этом не догадываются. Причина этого проста: сами артефакторы этот процесс не контролируют, а потому их бесполезно пытать и требовать продлить жизнь кому бы то ни было; сами нити могут получить энергию жизни только в определенных количествах, и только тогда, когда это решает подсознание артефактора, то есть опять же бить, пытать тоже бесполезно. Известны случаи, когда артефакторов забивали до смерти так и не получив сладкой энергии жизни; ну и наконец, в каждом отдельном случаи нити получают определенный тип энергии, потому-то у связей столько названий, так что сторонним наблюдателям просто невозможно понять, что именно послужило кормом.

В самой природе связей артефакторов и прочих разумных встроен некий блок, который не позволит объявить о подпитке во все услышанья. Нить просто этого не захочет. Это не лишает разумных алчности и желания выпить артефактора, но дает защиту от полномасштабной охоты, ибо сама нить сделает все, чтобы никто лишний про дар жизни не узнал.

Тут стоит пояснить. Артефактор не излечивает раны, как целитель и не делиться магией, как все прочие. Он отдает именно свою жизненную силу, часы, месяцы, а то и годы своей жизни. Чистой, полностью готовой живительной силы. И чем сильнее артефактор, тем больше цепей он Рождает за жизнь, то есть тем больше разумных могут питаться жизнью от него. Причем эта самая энергия изначальной жизни бывает разной. У некоторых улучшается настроение, меняется натура, у других продлевается жизнь. В древние времена артефакторы обменивали свою жизнь на жизни своих нитей, отдавая себя без остатка.

Вилен прикрыл глаза, а в памяти зазвучал голос:

« Большая комната первого дома целителя. На полу еще лежали многочисленные коробки, предстоит много работы, ибо дом хоть и большой, но старый. Старый друг, как часто и бывало, узнал о покупке задолго до того, как сам целитель рассказал об этом. Прибыл, вскрыл защиту, и запустил в дом аж трех домовых, наставил кучу своих артефактов, половины из которых Вилен даже не чувствовал. А вот сейчас сидел на какой-то дерюге у камина и попивал вино, с таким видом, будто ничего не сделал.

- … Дед рассказывал, что самое страшное для артефактора установить связь с воином. Я тогда мальком совсем был, потому и не понял ничего. Это же так здорово иметь в друзьях Рыцаря или полководца, или наемника дроу… Помню, что тогда усмехнулся так, мол: что ты, дед, можешь понимать в настоящей жизни? А ночью ко мне пришел Даремор…

- Это тот больной на голову вампир? – спросил Вилен, и себе наливая вина.

Друг усмехнулся многозначительно, но кивнул.

- Он самый. Он, в отличии от деда, никогда не оставлял мои вопросы без ответа. Всегда отвечал. В общем, зашел в комнату, склонился надо мной, положил руку на лоб. А дальше боль… Никогда такой боли не чувствовал, словно в глаза расплавленный адамант льют…

- И за кой ему сдалось тебя пытать?

Друг глянул с укоризной.

- Вилен, вот поражаюсь я твоему умению перебивать, а ведь ты ученый, лектор, детей учишь!

- Все-все, молчу, - поднял руки Вилен присаживаясь на одну из коробок с книгами.

- Он – не маг разума, поэтому не мог пройти мою ментальную защиту. Пришлось ломать. Отсюда и боль. Только то, что он мне показал, было много дороже какой-то боли. Я видел десятки разных битв. Орки и люди, гномы и эльфы, дроу и драконы, драконы и нежить. Но, все битвы, большие и маленькие всегда заканчивались сценой где ранили одного из сражающихся. Это были и мужчины и женщины, и случайные селяне, и сильные маги, даже наги, фениксы и оборотни там были, в числе почти убитых. Потом хлопок, ну как во сне бывает, такой беззвучный – и я вижу уже другие картины прошлого. Высохшие, переломанные артефакторы, будто их сотня вампиров одновременно выпивала. Были и мужчины и женщины, и дети, даже одного совсем еще младенца видел. И все высушенные, как цветы на солнце.

- И что это значит?

- А то, мой недогадливый друг, что за каждым таким смертельным ранением воина, и его «чудесным» исцелением стоял его артефактор. Жизнь за жизнь, - артефактор пожал плечами. – Равноценный обмен.

- Что за чушь?! Какой может быть обмен, если умирают даже младенцы? И что, вы это вообще не контролируете?

Друг улыбнулся и подлил Зимару еще вина.

- Может и контролируем, мне-то откуда сие знать прикажешь?

- Хорошо, что я простой целитель, и не собираюсь помирать, - покачал головой Вилен.

- А я о чем, я тоже, знаешь ли рад, что именно ты – моя нить. После той ночи я понял почему дед был так против того, чтобы я пошел работать в Восточную. Одно дело умирать в бою и совсем другое так…»

Архимаг вынырнул из воспоминаний. Что там Веселина сказала? Филео… Связь, основанная на уважении и почтении к разумному. И что это значит? Теперь она будет облегчать его боль каждый раз? Каждый день?! Боги, да ему жить-то осталось…

Тут до архимага дошло.

Он резко распахнул глаза и вскочил на ноги. Резко присел и встал. Никакой боли. Потом, перевел потрясенный взгляд на руку. Вместо разреза остался только ровный темно-розовый рубец. Но это было не самым страшным… Сломанная рука – маг прислушался к себе. Кости вставали на место! И все это без каких либо ощущений, без холода или жжения. Это просто происходило, без магии, которую тело ощущает. А значит – его раны исправляет именно магия жизни. Только она работает именно так, совершенно незаметно.

Значит, его артефактор отдала несколько дней своей жизни, чтобы залечить его раны, и не только раны…

- Нет! – архимаг бросился к двери. – Дура, малолетняя дура!

Маг обратил все свое внимание внутрь себя – и ужаснулся. Вилен чувствовал себя прекрасно, нет больше боли в спине, в ногах, даже плечи ощутимо распрямились, будто у старых мышц появилась сила на аристократичную осанку.

Девочка решила, что его старость – это рана, болезнь. И сейчас тратит свою жизнь, чтобы «вылечить» то, что не лечится!

Остановить, срочно, нужно ее остановить, пока она не обменяла себя на него!

- Старый идиот, рефлексировать вздумал! – выругался на себя маг, уже ненавидя себя за то, что упустил драгоценное время.

Но, открыть дверь маг не успел. Мрак накрыл его. Так и сполз под дверь кулем, окончательно погружаясь в темноту беспамятства.

~~~~~***~~~~~

- Ты знаешь, а я, похоже, ненавижу темноту… Думал, что вырос, представляешь? Меня долгие годы лечили разумники всех возможных рангов и рас, а я все равно боюсь темноты. Только теперь мой страх, скорее замешен на злости…

- Может быть, ты все-таки заткнешься, Энри…?

- Нееет, мой дорогой друг…

Артефактор с внешностью человека лежал на окровавленном плаще. Что бы ни делал Вилен, а из-под повязки на лице раненого тонкими струйками все равно стекала кровь, превращая светлые волосы в темные, почти каштановые. Впрочем, это было не так важно, потому что из ушей, носа, и даже из-под посиневших ногтей тоже проступала кровь.

Энринэль все продолжал и продолжал говорить какие-то глупости. Он не задыхался, не прерывался, лишь иногда, чтобы показать «дурашливость» растягивал слова. Если отвернуться, то можно было бы решить, что говорит полностью здоровый разумный. Однако, в свете магических светильников было хорошо видно, что сделал Мним с телом этого разумного.

Далеко впереди, наверное, все еще идут те, ради кого все и случилось, а в этой, относительно сухой пещере, остались только целитель и артефактор. Грязные руки человека снова и снова формировали стазис, чтобы продлить жизнь артефактору.

Их пребывание здесь уже прилично затянулось. Под землей время течет иначе, поэтому человек не был уверен: сколько точно минуло времени с момента обвала. Два дня? Три?

- …Четыре, - внезапно ворвался в его голову голос раненого.

Бессонные ночи, без еды и воды настолько вымотали Вилена, что он забылся, и, скорее всего, задал свой вопрос вслух. Целители, вне зависимости от расы и пола, всегда имели некоторые преимущества перед остальными. Например: пытать целителя могут только маги разума, потому что боль плоти они отключают легко. Но, так же целители могут не спать, не есть и не пить несколько дольше, чем большинство рас. Потом за это нужно будет платить, но это потом…

- Четыре дня – это много, - заметил, будто сам себе, артефактор.

Его голос звучал более чем бодро, даже весело, но синие, с проступающим фиолетовым отливом, губы никак не вязались с этим веселым голосом.

И Вилен был безмерно благодарен другу за то, что тот все еще держится, не спит вместе с ним, не кричит от боли, когда тухнет очередной стазис, хотя боль должна быть страшная. Да и обезболивание такой силы клонит тело в спасительный сон, но этот разумный не спит вместе с ним. И хотя за последние четыре дня они поругались уже раз сто, Вилен знал, что не спит друг именно из-за него.

За свою неплохую карьеру Вилен еще ни разу не сталкивался с последствиями Прорывов. Не того полета птица для такой работы. Для служения в настолько экстремальных условиях у него, как еще молодого мага, не хватило бы знаний и специфического опыта. И именно поэтому, пусть он и знал, в теории, как чуждая магия, сейчас убивает артефактора, но и помочь ничем не мог, кроме стазиса.

- Не так уж и много, - зло буркнул Зимар.

- Вилен?

- Ммм…?

- Что-то меня тянет на философию… Могу я тебе признаться?

- Ты на самом деле женщина? – предположил целитель, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать.

Накопителей у него осталось в лучшем случаи еще часа на три работы стазиса. А потом? Потом его друга будет терзать боль постоянно…

- Ах, - весьма похоже копируя голос их общей знакомой, вздохнул раненный, - если бы, дорогой друг!

Оба засмеялись.

- Я ведь от семьи сбежал…

- Что?

- Да-да… причем, как не смешно, но незадолго до своего венчального обряда. Сбежавший жених, вот все прям, как в романах…

Зимар хрюкнул, стараясь сдержать смех.

- Смейся, смейся! Мне сейчас вот, тоже кажется, что все это – полная глупость. Но, каждый разумный выбирает свой путь, и мой привел меня сюда.

- Мне всегда казалось, что ты ладишь с родными, - заметил Зимар. – Ты столько всегда про них рассказывал…

- Да, я общался, но не был частью рода.

- Это как так?

- Я – не Келевэ, друг… точнее последние несколько десятков лет я, конечно, Келевэ. Богиня даровала мне возможность выбрать иное имя. Но, когда-то я был частью другого рода. Рода Келевэ, вообще никогда не существовало, это пустышка, обманка. Астарта в милости своей пошла на уступку влюбленному безумцу, который не захотел отпустить любовь. На самом деле я – Ратри.

- Ратри… Ратри… что-то до боли знакомое, - неуверенно протянул человек. – Я точно это где-то уже слышал.

- Да, - улыбнулся раненый ,и по подбородку у него заструилась розовая пена. – Синий Дракон – слышал?

Зимар фиркнул.

- Как не слышать! Я его видел даже пару раз. Великий маг, материальную реальность комкает, как фантик.

Раненый широко улыбнулся и утер кровавую дорожку из носа.

- Если не знаешь, то его имя – Аминерель-Элвин Ратри.

- Погоди, хочешь сказать, что легенда Кираны – твой родич?

- Что ни на есть, - рассмеялся артефактор. – Он – мой дед.

- Тот самый, про которого ты мне постоянно байки травил еще с Видьят?

- Ага, - снова смех, только уже совсем короткий и тихий. – Вилен, я просто не могу не рассказать. До встречи с тобой у меня была другая жизнь, не то чтобы совсем длинная, но была. И в той своей жизни я был Рамий – Энринэль Ратри, третий сын четвертого наследника Синего Дракона.

- Эм… етить, интересно пляшут наги… - только и смог выдавить из себя Вилен Зимар.

- В той своей жизни я имел глупость полюбить волчицу. Важную, очень важную волчицу. А, как ты знаешь, если они не желают, то никогда не пойдут не за своего. Если мужчина еще может влюбиться в девушку другой расы, и случается это часто, то вот женщины-волки редко когда выбирают себе иного в партнеры, да и длится этот выбор не один год. Но, я полюбил, на свою голову. И как любой юнец, чувствующий свою силу, был убежден, что завоюю ее. Мать доказывала мне, что ничего из этого не выйдет, как и дядя с тетей… и дед.

Но, я и слушать не стал. Отошел от семейного дела и отправился в Южною Видьят, чтобы быть по ближе к своей страсти. И, как не смешно, Вилен, но смог завоевать женщину. Наш роман – сладкий миг счастья! Только миг – не длится долго. Она, как я сказал, имела большой вес для своей расы, - друг вздохнул, - а уже это повлекло за собой цепь событий, которые поглотили и перемололи меня.

На несколько секунд друг замолчал, а стазис предательски замерцал.

- Я оказался никудышным сыном и внуком, но если бы только это… Я – непрошибаемый романтик. Не смог пережить, удавить в себе любовь к этой женщине. Хотя это и непозволительная глупость для артефактора. Мы не можем себе позволить растворяться в любви, как драконы или вампы. Для нас крайне важен разум, всегда и во всем, но я забыл об этом. Хотя и знал, что отступление от заветов Астарты может стать фатальным…

Не смог не любить настолько, что мысль о союзе с другой казалась мне кощунством, все равно, что предать клятву на крови. Глупо – да, знаю, но так есть. Смешно сейчас в этом признаваться, но долгие годы я не желал придавать свою любовь к ней. Много позже пришлось признать, что я не желаю своей супруге роли той, кого я буду лишь терпеть в своей жизни.

Нас, конечно, разлучили, я был лишь Признанной Парой, а для многих кланов - это ничто. Думаю, не стоит рассказывать все, скажу лишь, что история там вышла грязная, если не мерзкая. Нас просто не желали оставить в покое. Страшно вспомнить, сколько раз меня вызывали на дуэли, пытались отравить, подловить, подставить и просто очернить. Но, я всегда выходил из подобных «передряг» победителем. Неудивительно, что возгордился. А когда гордость перешагивает грань здравого смысла - все идет крахом.

Я уверился, что Признанным, мне уже ничего не грозит. Когда случилась та дуэль…

Друг хмыкнул, грязное лицо перекосило в гримасе отвращения.

- Да, именно так назвали ту драку. Я неплохой мастер клинка, но на каждого мастера найдется своя кувалда. Моя напала на меня со спины. И… потерял контроль над боем. Выиграл, но лучше бы остался там… Астарта не прощает убийц. Я собственно и выжил лишь, потому что был внуком Синего. Император отказался меня казнить, как и выдавать меня родне того, кто посягнул на мою любимую. Хотя они и желали моей крови. Когда пришел в себя, после той стычки с ревнивым альфой, узнал, что он не выжил. Хоть и не желал, но я стал убийцей, за что меня лишили первого имени. По нашим законам есть несколько форм отречения, отстранения от рода. Не только глава может изгнать, но и родители могут «забрать свое имя». Эта традиция сохранилась еще с тех пор, когда роды были много больше, чем несколько семей. За убийство моего визави я был лишен имени отца. За месяц, что учился заново ходить и самостоятельно есть, на меня дважды покушались дроу. В первый раз нападение отбил Даремор, а вот второе покушение наемников отправило меня к граням надолго.

Когда пришел в себя, то оказалось, что за месяцы моего беспамятства погибла мать, а следом и новое известие. Моя любимая нашла свою пару, только уже не Признанную, а Избранную, и уже замужем. А меня с лучшими целителями отправили за океан, чтобы спасти от дроу, и, как писал дед: «переждать бурю». Моей крови жаждали не только волки того, кого я убил, но и род моей любимой, дабы полностью исключить возможность будущих неприятностей. Месяц за месяцем я восстанавливал силы, выводил яд дроу из тела и снова учился владеть Дэса. Прошло больше трех лет, которые для меня стерлись в один день.

А затем я узнал, что у моей любимой появился первенец, что лучше всего говорило мне – мы больше никогда не будем вместе.

Друг хотел рассмеяться, но закашлялся. Медленно повернулся на бок и продолжил:

- Ух, если бы ты только знал, сколько я тогда пил. Смешно, да и стыдно вспоминать. Я – не мой отец или дед, не выходило у меня забыться в работе. И отпустить свою любовь не мог, как и мстить. Да и кому? Мужчине, что оказался ловчее? Смешно, да и просто неправильно. При всей той боли, что приносила мне любовь, я желал ей только счастья. Ну или как минимум спокойствия, а со мной, завоюй я ее снова, спокойствия у нее бы точно не было. Я пил, пил и пил… Меня преследовали кошмары о матери, картины смерти отца. Много боли, да и жалости к себе… А затем, я едва не угробил себя собственным Дэса…

То, что осталось от меня, после того обряда, можно было брать голыми руками, что собственно и сделал наемник-дракон, когда нашел меня…

Артефактор прервался. Вилен посмотрел на друга. Мужчина сжал челюсти, а грязные ладони сжались в кулаки.

- Больно? – спохватился целитель.

- Нет, не волнуйся. Я уверен, что в тот день я должен был погибнуть. Но, Астарта никогда не подарит простой смерти тому из своих детей, кто решился на убийство. Меня ждала кара много хуже смерти… Знаешь, в тот день я сильно пожалел, что наша Богиня не Ллос. Праматерь темных в этих вопросах милосерднее…

В общем, меня спасли. Дед… убил того наемного убийцу. Меченный, легенда – и собственными руками убил чистокровного дракона, из-за меня.

Вилен молчал. Он просто не знал, что на такое можно сказать. Нет, он слышал, что артефакторы не убивают, но никогда в это до конца не верил. И сейчас узнал, что все его подозрения оправдались. Любой может убить, если у него будет такая возможность…

- Если артефактор убивает «случайно», то есть не желая смерти, то и последствия этого будут «мягкими», ну относительно мягкими… А вот если он идет четко зная, что идет убивать… Боги, я до сих пор помню, крики деда. За нарушение основного постулата Творца каждая раса платит свою цену. Например: та же Ллос убивает мгновенно, и терзает душу уже в своих чертогах. Астарта же карает и душу и тело.

Когда деда перестало ломать, он постарел сразу на полжизни. Из портала ко мне выбежал воин, а с травы после Кары встал уже старик.

- Мне жаль… - тихо проговорил Зимар. Он всегда считал, что их Богиня слишком сурова. Каждый имеет право на месть и на кровь, и на то чтобы защищать себя и любимых, но Астарта полагала иначе.

- После такого, - словно не услышав, продолжил артефактор, - я не мог оставаться с семьей. Просто не мог. Хотя мне уже и был назначен день венчального обряда, да и к невесте я почти привык. И Астарта отпустила меня, дала новое имя, имя рода бывших полукровок артефакторов, а таких «родов» у каждой расы, как блох. Она отказала мне в отречении, так что стать полноценным отшельником, без метки рода, я не мог, но и Ратри уже не имели ко мне отношения, как и я к ним…

Раненый усмехнулся.

- И единственным кто, кроме меня, принял сей факт, был Даремор. Стоило выйти из храма, как его отношение в корне поменялось. Теперь он уже не был и моим слугой, а стал простым дворецким моих знакомых. Даже обратился ко мне уже как к Келевэ… Ну а позже меня снова занесло в Видьят, где мы и встретились. – Резко закончил свою историю верный друг.

Молчание продлилось недолго.

- Скажи, Энри, а зачем ты мне это рассказываешь? – спросил человек. – Ты же столько лет скрывал от меня правду, так зачем сейчас…

Маг замолчал, потому что артефактор рывком сел, разбив хрупкий стазис. Повязка, закрывающая глаза сползла, открывая тонкие почерневшие веки и глаза, в которых не было уже ничего, что возможно было бы спасти. Этот артефактор уже никогда не сможет видеть.

- Эй, что ты творишь, неугомонный?! А ну, ложись на место!

Вилен накинулся на друга, но тот легко перехватил его руки.

Маг и сам не понял, как оказался на земле, в замысловатом захвате, а сверху на нем сидел лучший друг.

- Пусти, вепрь перекормленный! – возмутился целитель, безмерно радуясь тому, что у его друга появились силы на подобные трюки.

Позже он, конечно же, сообразил, что такие «чудеса» просто так не случаются.

Артефактор рассмеялся.

- Вилен, ну вот что ты за увален такой?! Целитель, что называется, ты от Пантеона, но вот воин из тебя, как из меня секретарь!

- А я тебе говорю, что я целитель, а не воин! Я не желаю учиться убивать…

- Знаю, знаю, - прервал старый спор артефактор. – Только мне вот удивительно, ты создал себе красивое подтянутое тело, здоровое тело, своим даром, но пользоваться им так и не научился.

- Слезь с меня, говорю!

- А прыгать на меня больше не станешь? – с сомнением уточнил друг.

Слепой артефактор легко отскочил от распластанного по земле мага, и вскочил на ноги. Вилену даже показалось, что он стал выше.

- Ненавижу, когда ты так делаешь! – буркнул Вилен, поднимаясь.

- Прости, - развел руки в стороны Энри, хотя в его голосе не было и капли раскаянья.

Все дальнейшее Вилен не мог бы назвать как-то иначе, кроме слова «кошмар». Под ногами целителя развернулась неизвестная, но сложная печать. Зимар и вздохнуть не успел, как понял, что тело перестало его слушаться. Еще оставалась возможность дышать, но на этом все его возможности и заканчивались.

Магические светлячки засверкали ярче. Целитель вызвал взор – и ахнул. Аура его друга буквально пылала всеми оттенками фиолетового и серого. Он дернулся, чтобы срочно призвать дар, но и это ему не удалось. Нет, магия по-прежнему была при нем, но какая-то сила не давала воззвать к ней, а заодно и уменьшала возможности взора.

Энринэль повернул к нему лицо и грустно улыбнулся. Да, лицо друга было сильно изуродовано, но магу уже хорошо была знакома эта виноватая улыбка!

- Что ты задумал?! – взвыл маг на мыслеречи. – Отпусти меня! Тебе срочно нужна помощь! Срочно, Энри!

Улыбка друга стала еще более виноватой. Он сделал небольшой шаг назад от печати мага.

- Прости, но не могу, - сказал он. – Я бы усыпил тебя, но для подобной работы важно, чтобы разумный был в сознании…

- Что ты задумал?! – снова закричал целитель, ощущая себя мухой в банке.

Биться о стену собственного тела было невероятно трудно.

- Помнишь, мы не раз говорили о нитях? Тебе, как истинному ученому всегда было любопытно, а что это за узы такие… - лицо артефактора стало совсем уж виноватым, тогда как в ауре стал формироваться странный сгусток энергии. – Я должен тебе признаться, что в тех наших беседах, был с тобой ни до конца честен.

- Что?

Лицо артефактора резко стало жестким. Улыбка стерлась, а потемневшие губы сжались в нитку.

- Когда ты собирался мне сказать, что эманации Мнима зацепили и тебя?

Вилен застыл, даже перестал бороться с собой. Да, Энри прикрыл его, взял на себя весь удар энергии Инферно, почти… Вилен – всего лишь человек, возможно, будь он вампиром, то разрушительная магия не оказала бы такого эффекта, но он светлый. А свет, тем более целительский, рядом с такими энергиями не живет. Ну и что с того? Важно было облегчить страдания артефактора. Ему же удар почти уничтожил магоканалы! Это было куда опаснее, чем слабые крупицы на даре Вилена. Ну не бывать ему сильным целителем, так и что с того? Ему и простым неплохо жилось…

- Не собирался! – прорычал друг.

Человек еще никогда не видел Энри таким. Ярость клокотала в горле артефактора.

- Я признаюсь тебе, что нить для артефактора – это несколько больше, чем я пытался тебе доказать. Если уж она Рождается, то тяга к разумному непреодолима. Это много больше, чем ментальные закладки или узы «любви», основанные на продолжении рода. Это даже не любовь между членами семьи. Все эти эмоции могут «прыгать». Сегодня я тебя люблю, а завтра злюсь. Сегодня я тебя хочу, а завтра ты мне противна. Сегодня мне хорошо, а завтра с тобой плохо. Узы «любви» у других рас, хоть и похожи на ­наши нити, но это только для сторонних наблюдателей. Такие узы придуманы Богами, чтобы продолжать жизнь, то есть когда оба пресытятся вожделением тел, привязка ослабевает, а на ее место приходит привычка. Невозможно, не полюбить разумного, который дарил тебе наслаждение годами! Но происходит угасание таких уз так медленно, что никакому оборотню или вампиру ты никогда не докажешь всю глупость и некоторую подлость такой привязки. Ведь разумный счастлив, он думает, что любит, так чего еще надо?

А вот у нас наши связи – это ­нить между двумя душами! То есть, если ты не понял, моей душе глубоко плевать на продолжение рода в короткой, почти мгновенной жизни. Связь тел глупа и слепа, связь душ видит много больше… Знаешь сколько труда стоило твоей душе воплотиться в теле целителя?! И сейчас вся эта работа пойдет к Тлену с Прахом, потому что тебе Вилену, всего лишь очередному воплощению души, жалко меня?!

Зимар никогда не был эмпатом, но сейчас злость, скорбь, тоска буквально раздирали целителя. Он ощущал эмоции друга, как свои и даже больше!

- Моя душа должна была оберегать твой рост! Всего лишь одну жизнь, но я не справился даже с этим! Я чувствую твою боль, которая еще даже до твоего сознания не дошла, Вилен. Знаешь, что такое искалеченный, обожженный дар? Да всю оставшеюся жизнь ты будешь работать только на алхимиков, чтобы просто иметь возможность лечь спать?!

Артефактор махнул рукой, мол: с кем я разговариваю? И отвернулся.

Энри, под обескураженным взглядом целителя, прошел до ближайшего большого камня, так словно видел его, сел и откинулся к стене пещеры. Поднял голову, как делал каждый раз, когда злился.

- Астарта, ну вот скажи: какой ушибленный на голову придумал называть их «разумными»?!

Несколько секунд прошли в тишине, будто Энри и правда, ждал ответа от Богини.

- Мы не можем отказать своим нитям – это чистая правда, - заговорил артефактор. – Связь не даст пойти против «прямого и четкого приказа», но как показывает жизнь, разумные редко когда понимают значение слов «прямого» и «четкого». Для этого нужно чтобы нить всем своим нутром чего-то желала, причем действительно одного. А это бывает редко, даже очень. И как правило, на сильных эмоциях разумный выдает одно слово: «стой!», «нет!», «хочу!», а уже через минуту к этому прибавляются сомнения, мысли и страхи, что и лишает приказ четкости. Так что о том, что артефакторы - рабы своих уз могут болтать только не артефакторы. Я – не твой раб, как ты всегда боялся, так что твоя жалость не имела под собой основания, а я просто не мог тебя переубедить.

Энри замолчал, а Вилен не стал ничего говорить. В голове билась какая-то мысль. Не просто же так его друг начал весь этот разговор, да и не так часто Энринэль терял над собой контроль, чтобы кричать и возмущаться чему-то…?

- А еще, - снова разлепил губы друг, - можно лишить нить возможности озвучить приказ.

Вилен попытался что-то сказать на мыслеречи, но понял, что артефактор полностью закрылся от него. Теперь, как бы целитель не старался, но пробиться к разуму собеседника он не сможет.

Артефактор опустил голову, перестав-таки «разглядывать» своды пещеры. И снова повернул голову к Вилену. Зимар окончательно уверился, что друг может его видеть, хоть и без глаз.

- И да, - глухо, но твердо, даже зло припечатал он, - мы контролируем обмен энергией жизни, только для этого нужны определенные условия…

Вилен хотел заорать, а еще лучше врезать этому идиоту, чтобы еще и пару зубов выбить, но смог только шумно вздохнуть, и то не глубоко.

- Тень! – позвал Энри.

От пола отделилась светло-серая бесформенная клякса.

- Давай покажем нашему дорогому другу, как я на самом деле выгляжу.

Тень метнулась к хозяину, полностью окутала его тело, вместе с одеждой. Несколько ударов сердца маг смотрел на непрозрачный сгусток, контурами напоминающий человеческий силуэт. А затем, артефактора выгнуло дугой. Дикий крик боли разнесся по пещере. Невероятно долгую минуту Энри истошно кричал. Кричал так громко, как не вопил, еще никогда. Вилен даже сомневался, что подобные звуки может издавать разумный. Обычна такая боль длиться очень недолго. Секунда, другая – и разумный умирает, но эти крики все длились и длились.

За эту минуту, всего лишь минуту, Вилен вспомнил все молебны, что учил еще в детстве. Он взывал ко всем богам разом, их же проклиная, лишь бы друга перестали терзать.

Наконец, тень отлипла, снова вернувшись на пол.

На месте его лучшего друга сидел, почти падая, уже совсем другой разумный. Светлые волосы по плечи, стали доходить уже по пояс, и из светлых стали оттенка влажной глины с несколькими прядями седых волос. Карие глаза, которые еще в юности Вилена покорили не одну девушку, теперь смотрели на Вилена небесной бирюзой. Брови стали шире, как и прямой нос. Губы, наоборот, более тонки. Даже сама форма лица изменилась – и теперь Зимар и правда видел в этом разумном явное сходство с Элвином Ратри.

Исчезла кровь и раны. Только одежда осталась прежней.

В руке артефактор удерживал сверкающий маленький шарик. Маг попытался понять, что это, но без взора это было невозможно.

- Аморфный артефакт, - ответил Энри, сжимая кулак и превращая бесценную вещь в пыль, - он мне больше не нужен.

Энринэль поднялся с камня. Теперь он стал несколько выше. Да и общий вид его - раньше друг был худощав, сейчас же на него смотрел воин, который не забывает развивать свои умения. Это не могла скрыть даже грязная походная одежда.

- Теперь ты мне веришь? – спросил он, ухмыльнувшись.

Зимар и раньше верил, но такое явное сходство с Синим…

Вилен снова перешел на взор. Печать, которая его сдерживала, лишала большей части сил, но и того, что он увидел, целителю хватило. Раны, как и поражения Мнимом никуда не исчезли. Все осталось прежним. В магическом зрении было хорошо видно, что друг в агонии. Обычно, таких целители добивали, чтобы измученный разум не страдал. Однако, по внешнему виду этого было не понять.

Несколько ударов сердца оба рассматривали друг друга. Вилен все так же не мог произнести ни звука, как и дозваться друга на мыслеречи.

- Мне часто представлялся этот момент, - вдруг разорвал вязкую тишину Энри. – Наверное, об этом думают все артефакторы, у которых Родилась хоть одна связь. Мне хотелось сказать что-то пафосное, знаешь, как в балладах. Только там всю эту чушь говорили полководцы, герои. Я не полководец, а тут – не поле брани, да и не герой. И что-то не тянет меня на красивые слова. Ты, Вилен Зимар, отличный друг, лучший. Ты больше, чем друг или брат, ты стал семьей. И я счастлив, что мы встретились.

Артефактор замолчал.

- И не вздумай себя в чем-то винить, как вы, целители, это умеете! Твоей вины в этом нет, и не было, понял? И да… чуть не забыл. Тебя скоро найдут, аморфный арт – отличная вещь, но его нет – и Синий скоро почувствует мою смерть. Ты главное расскажи ему все, что он захочет. Он поможет… и поймет. Прощай, человек Вилен Зимар, и не куксись, светлый!

Все это время, что артефактор говорил, Вилен внутри себя кричал на всех языках, что знал. Сначала, стоило Энри разрушить арт, как маг стал ощущать, что его вычерпанный резерв, стремительно набирается новой магией. Затем, стали восстанавливаться и укрепляться уже выжженные и покореженные магоканалы. А следом, энергией стал напитываться уже и сам дар мага. Крупицы Мнима, что уже, казалось, необратимо изменили суть его дара, сейчас выгорали, как шерстинки над свечкой.

Последним исцелилось и тело. Все происходящее могло бы быть нереальным, потому что регенерация всегда несет за собой ощущения. Разум так осознает вмешательство магии в тело. У оборотней – это холод, а вампов, наоборот, жар. У людей и гномов иногда боль, но ощущения есть всегда. Только сейчас Вилен не ощущал ровным счетом ничего, кроме того, что ему становится все лучше и лучше.

Глаза артефактора заволокло легкой мутью, и он рухнул набок, так их и не закрыв. Вилен застыл, пытаясь осознать, что видит уже умершего друга, что смотрит в уже мертвые глаза. Под телом артефактора медленно истаяла его тень.

~~~~~***~~~~~

Целитель рухнул на круги печати. Магия вспыхнула и пропала.

Из тени, словно ртуть, немного неестественно, в свет светлячков шагнул мужчина. Точнее его можно было бы принять за мужчину. Облегающий костюм балаганника и белая, покрытая эмалью, карнавальная маска, не оставляли сомнений. Само лицо на маске имело самое злорадное выражение. Четко прорисованная «поганенькая» улыбка вызывала желание дать в морду проходимцу. В тишине мелодично звякнули бубенчики на костюме.

Мужчина шагнул к телу человека. Внимательно рассмотрел, как закрывается место связи. Будто на стебле какого-нибудь растения, если срезать цветок. Стоит закрыться этой «дыре», как истает и закладка в разуме целителя, которая нашептывала ему «не вредить» своему артефактору.

Это закладка не оказывала сильного влияния, а скорее лишь чуть укрепляла молодую связь на первых порах общения. Большего влияния на своих детей не позволил бы ни один Бог Пантеона.

- Э-э-э… нет, так дело не пойдет… - проговорил мужчина, присаживаясь на корточки.

Протянул руку и мимолетным прикосновением остановил «заживление» места связи. Ни один маг, насколько бы он не был глазаст, не обнаружил бы ни закладку, ни «дыру» во внешних слоях излучения тела души, как и вмешательство Бога.

- Зачем он тебе? – донеслось из-за спины мужчины.

Мужчина жестом фокусника, протянул словно бы из неоткуда, себе за спину одну из больших карт с черной рубашкой и гравюрой балаганного шатра.

Собеседница, в облике почти незаметной и неощутимой дымки, приняла карту.

- Интересные у тебя идеи, Насмешник!

- Оу, моя любимая сестра, ты даже и не догадываешься насколько, - отозвался Шут, распрямляясь.

Развернулся и внимательно оглядел тело артефактора, которое сейчас стремительно иссыхало.

- Хороший мальчик, - умильно промурлыкала дымка над телом.

- Да, а как по мне, он скучный… - качнулась белая маска.

- Не все герои, призваны, чтобы сотрясать мир, Шут, - отозвалась дымка. – Есть и те, что меняют его иначе…

- Ой, ну и унылая же ты, аж зубы сводит. Не люблю романтиков и лириков, а этот именно, что лирик, поэтишка-слабосилок.

- Это сейчас, - не согласилась дымка. – Еще несколько жизней – и у меня будет новая фигура.

- А у них есть эти «несколько поколений»? – иронично уточнил Шут.

- А вот это уже от тебя зависит, Насмешник!

- Мне почти искренне жаль этот мирок, - притворно грустно заметил мужчина из-под маски, - если ему приходится полагаться на меня.

- И сколько у тебя миров сейчас, тех, что очень жаль? – с любопытством уточнила дымка.

- Не тваво ума дело! – маска неуловимо изменилась, прорисовав высунутый язык, - это моя коллекция!

П.А: это 3-я история про Бога Шута.

- 1-я история - "Рыжая омеги" - отступ.1

- 2-я история - "Рыжая омеги" - 4 часть.

- 4-я история - "Холодный Поцелуй Ночи" - отступ. 1

~~~~~***~~~~~

Вилен часто видел этот сон. С того самого дня, как пришел в себя и поговорил с Элвином Ратри. Кстати, Энринэль и получил свое имя из-за сходства с дедом. Синий расщедрился на задушевный разговор. Как не удивительно, но дед лучшего друга не выказал и тени гнева за смерть внука, а проговорили они тогда весь вечер и ночь. Зимар рассказал Ратри все, с самого первого дня их знакомства, до известия о том, что несколько человек сильно пострадали при оползне. Целитель, единственный на всю округу, просто не мог пройти мимо такого. Ну а Энри не отпустил в горное поселение друга одного.

А закончилось все Прорывом Инферно. В первые секунды погибли почти все жители поселения и горцы, что отправились вместе с целителем из заставы. Боевой маг и Энри прикрыли Прорыв, а вот добивать Мнима пришлось артефактору. Ему это удалось, только обеспечило разлом в горной породе. Разумных, что удалось спасти, пришлось спешно загонять в ближайшую пещеру. Зимар, усердно напиваясь, все никак не мог понять: как у артефактора выходило сдерживать тварь, защищать разумных, пока сам Вилен занимался исцелением раненых, а потом еще и прикончить-таки Мнима. Посмертие этой твари устроило такой магический взрыв, что вход завалило. А сами они оказались где-то поблизости от старых гномьих шахт.

Несколько часов друг еще держался, заряжая камни-накопители и успокаивая больше пяти десятков разумных, а потом просто свалился. Эманации Инферно смертельны почти для всех рас Аарды, но для артефакторов эта энергия еще и особенно мучительна.

Честно говоря, маг надеялся, что спасенным удастся выбраться из шахты достаточно скоро и их спасут, только вот лучший друг решил иначе.

- Зачем!? – тихо спросил целитель, разглядывая блики света в бокале с горячим вином. – Ведь у нас было еще несколько дней…

За их долгую беседу уже пьяный человек задавал этот или подобный вопрос десятки раз, и каждый раз вместо ответа артефактор подливал еще крепкого в бокал или кубок. Поэтому твердый голос Ратри, в котором не было и следа опьянения, прозвучал не хуже боевого рожка прямо в ухо:

- Не было…

- О чем вы?

- Не было у вас этих дней. Точнее, у тебя они были. Сила уз тебя прикрыла, а вот у Энринэля не было и нескольких часов. Он бы все равно погиб, а так… у тебя появилась возможность спасти твои силы и продлить тебе жизнь. Отличный целитель или полудохлый артефактор? Как по мне, так отличная у него вышла сделка.

Зимар подавился гневом. Сказать на подобное хотелось многое, даже слишком многое, но зачем спорить и что-то доказывать существу, который все равно не поймет?

Поэтому Вилен просто налил себе еще и залпом опрокинул в рот.

Какое-то время они пили молча. Ратри не спешил задавать вопросы, а Вилену просто не хотелось говорить с этим… артефактором.

- Ну, и последнее, я думаю: память тебе стереть?

- Не понял? – удивился Вилен.

- Я не могу полностью уничтожить в тебе память о связи – это закон. Но, я могу стереть последние дни. Тебе будет казаться, что вы просто перестали общаться. Да, был у тебя такой знакомый, а сейчас – нет.

- Не «знакомый», - зло прошептал целитель.

- Что?

- Он мне не «знакомый», господин, а друг… был. И вы желаете лишить меня памяти о последних его словах и просьбах?

- Тебе так будет лучше, - кивнул Ратри. – Ты – всего лишь человек.

Зимар уже хотел ответить что-то колкое, а то и устроить скандал, но внезапный магический удар заставил вздрогнуть всю таверну, где и устроились Ратри и Зимар.

- А я-то надеялся… - буркнул себе под нос Ратри, глядя на закрытую деревянную дверь.

- Что это?

От нового магического удара распались глушилки, которые установил Ратри, сразу после ухода подавальщицы. Из-за двери тут же послышались голоса:

- А ну пусти меня внутрь, скотина клыкастая!

- Господин приказал никого не пускать, сир, - спокойно и даже с нотками усталости отозвался слуга Ратри.

- Даремор, престарелая ты пиявка, не зли меня! Я не настроен на уговоры! Могу ведь и голову оторвать, если ты ей пользоваться так и не научился.

И новый магический удар.

- Вам следует подождать, лорд, - так же спокойно ответил слуга.

- Ну все… Даремор, ты меня достал!

Некоторое время ничего не происходило, а затем из-под двери сверкнула магия. Гул, треск и дикий грохот. Зимар увидел фигуру слуги, которого вместе с частью стены и пола выбросило из таверны. Мужчина пролетел пару десятков метров и рухнул на деревянный сарай напротив окон комнаты.

Дверь распахнулась, и на пороге застыл высокий мужчина с длинными светлыми волосами, закрывающими половину лица.

Вилен знал только одного разумного с такой прической. И с последней встречи этот разумный не изменился ни на йоту. Маг шумно выдохнул и впился глазами в Ратри.

- Элвин, кто?

- Энринэль, - просто ответил артефактор.

Мастер Дэиваар безвольно опустил руки. На его лице появилось то непередаваемое выражение, какое Вилен видел уже много раз, когда сообщал близким о смерти больного. И без того светлое лицо побелело до серости.

Зимар вскочил и поклонился.

- Танар Дэиваар!

Танар с трудом перевел взгляд на человека. Некоторое время просто смотрел на него, будто не мог понять: что от него хотят, а затем словно сбросил с себя все эмоции. Целитель видел и такое, когда разумные желают скрыть свои реальные чувства. А впрочем, магу было глубоко плевать на эмоции других...

- Это еще кто?

- Твой бывший ученик, - хмыкнул Ратри, наливая себе еще горячего вина из металлического кувшина.

- Не смешно! – скривился мастер Обороны Северной Видьят.

Он быстро прошел к столу, выбрал самую полную бутылку с грогом и прильнул к горлышку.

Зимар потрясенно рухнул на стул обратно, глядя с какой легкостью этот разумный пьет напиток, который и сами гномы пьют лишь в разбавленном с отварами виде. Да и само его появление здесь вызывало оторопь.

- Я помню всех своих учеников, и этого, - кивок подбородком в сторону Зимара, - среди них не было! Не держи меня за идиота, Ратри!

- Не тот ученик, а ученик. Он учился в Северной.

- Серьезно? – единственный глаз уперся в трезвеющего мага. – А и правда, лицо знакомое…

- Вилен Зимар, - решил представиться маг. – В этом году уже семьдесят лет, как я закончил обучение на целителя.

- Хм… - задумался Дэиваар. – Семьдесят лет… семьдесят… Зивил? – припомнил танар школьное прозвище лучшего ученика потока.

- Да, мастер.

- А?... Так, хватит… - Дэиваар хлопнул ладонью по столу.

Самая близкая к краю бутылка подпрыгнула и попыталась упасть, но мастер поймал ее ногой и подбросил в воздух. Почти тут же выпил и зашвырнул в открытое окно, в сторону разрушенного сарая. Все произошло настолько быстро, что человеку оставалось только рот открыть.

- Какого Тлена, ты мне голову туманишь, Элвин? – прошипел Дэиваар. – Почему о смерти очередного артефактора, я узнаю не от тебя, а от императрицы?

- Думал, что пройдет… - в сторону буркнул Ратри.

- Да как ты смеешь?!

- Смею, Гадриэль! Потому что в этот раз это не «очередной», как ты выразился, а мой внук! Кстати, познакомься, Вилен – нить Энринэля. Вот, сидим и решаем, что с ним делать. У мальчика появилось лишних еще лет сто жизни, теперь он легко лет до трехсот проживет, а может и дольше, да и дар у него теперь, как у будущего мастера…

- Это с чего? – перебил танар.

- Обмен, - просто сказал Ратри.

Вилена перекосило. Он ощутил, как к горлу подкатывает тошнота, а перед глазами снова встал момент смерти друга. Ведь умер он еще, когда стоял и улыбался. Вот говорил, а через три секунды его не стало.

Но, как же сильно удивился маг, когда увидел, что и Дэиваара перекосило. Да так выразительно, что он даже плечами передернул.

- Целитель или артефактор, а выбор в сторону целителя, к тому же человека, который и четырех сотен лет не проживет – большего бреда и не придумать.

Этот вердикт так сильно, диаметрально, отличался от слов Ратри, что весь остаток алкоголя мгновенно выветрился из головы Зимара.

- Спасибо! – искренне сказал он и потянулся к новой бутылке.

Поймал укоряющий взгляд Ратри. Его бывшая жена тоже любила бросать такие взгляды, только на него, на Вилена.

- Это не тебе решать! – холодно припечатал Ратри. – Этот выбор сделал мой внук. А если ты желаешь оспорить его последнюю волю, то я легко напомню тебе, что я – не мой слуга…

Дэиваар поднял ладони.

- Я не это имею в виду, Синий, - проговорил он, и как показалось Вилену с нотками беспокойства за Ратри.

- Знаю, - кивнул артефактор, - поэтому и не злюсь.

- А что делать? – танар выразительно оглядел человека, с видом знатока, покупающего себе племенного грифона.

От этого взгляда целитель едва не подавился, но лишь на миг. А потом ему стало все равно.

- Отправляй его в Западную, а потом в Восточную. Пусть целитель наберется опыта и знаний. А там – посмотрим. Но, имей в виду, что раз его жизнь стоило так много, как артефактор, я с него не слезу, пока он не станет архимагом, и это минимум.

- Твоя воля, - махнул рукой Ратри. – Мне главное, чтобы он был жив, здоров и разумом цел…

Ратри хотел еще что-то добавить, но тут на подоконнике возник слуга Ратри. Горящие алым глаза и огромные клыки не оставляли места для сомнений в его состоянии, как и грязный вид, и растрепанные волосы.

Танар Школы бросил нечитаемый взгляд на Ратри. Потом, хрустнул костяшками и сбросил на пол дорожный плащ.

- Не здесь! – рыкнул Ратри, после большого глотка. – Ты и так уже целый кусок стены снес. Идите в лес или поле, что ли.

Зимар не заметил, как уснул, и не мог вспомнить: а говорили ли они еще после этой фразы Синего.

~~~~~***~~~~~

Шум… шум… знакомый звук. Он что-то будит в памяти… Кажется, что за ним идет что-то опасное, тревожное, важное…

Сквозь невероятно крепкий сон, в сознание Вилена буквально ввинчивались чужеродные звуки. Сначала от них хотелось отмахнуться, но скоро стало ясно, что это невозможно.

Наконец, Вилен вспомнил все, что было – и распахнул глаза. Голова была тяжелой, как бывает после глубокого сна, в висках чуть ломило, но в целом все было хорошо.

Тревожный арт надрывался на каминной полке, издавая жуткие звуки. Целитель поднялся, привычно приводя мантию в порядок и одновременно обращаясь к арту.

Небольшой шарик синего хрусталя перестал «орать», а из его глубины тут же вырвались испуганные голоса сразу нескольких целителей-танаров Второго Потока.

- Цыц! – гаркнул он. – Риордан, - позвал он своего зама, талантливого целителя с пятого курса, - ты там?

Архимаг планировал приблизить мальчика к себе еще больше на следующий год, когда маг получит свой первый ранг.

- Сир, катастрофа на Третьем Полигоне! – тут же выпалил он.

- Опять травмы… И что?

- Нет, раненных слишком много! Вся Школа уже поднята по тревоге. Из столицы спешно вызван мэтр Велизар.

- А Дэиваар где? – почему-то спросил он.

- Его-то как раз и не могут найти, но к нам поступило уже больше десятка тяжело раненных. Четверо присмерти…

Дальше архимаг уже не слушал, сорвавшись с места, вылетел из гостиной, а заодно и из апартаментов.

Глава 5. Не просите женщину о помощи.

Глава 5

Не просите женщину о помощи.

Мужчина занимается женщиной,

как химик своей лабораторией:

он наблюдает в ней непонятные ему процессы,

которые сам же производит.

В.Ключевский

- Шикарная вещь! Ты только глянь… Они сюда даже фиропский кровавик умудрились запихнуть в качестве стабилизующего звена! – искренне восторгалась я, разглядывая труд неизвестных умельцев.

В ответ услышала столько интересных слов, что покраснела бы, если бы меня хоть немного волновало подобное. У льва нервы уже не просто натянуты, как было в самом начале нашего вояжа, они у него вот-вот лопнут. И единственное, что еще сохраняет рассудок оборотня, так это надежда, что его обожаемый вожак еще жив.

Честно говоря, ума не приложу, как на Аарде еще выживают эти разумные. Все, кто принес клятву верности вожаку, признали альфу, живут на вечной бочке с земляным маслом, потому что смерть альфы – гарант их сумасшествия, а то и гибели. Как утверждает сам Лир, оборотни намного легче переносят уход альфы, если у того остаются дети. Кровь одна, как не верти этот вопрос. Только у Герда (того самого пропавшего альфы) нет еще потомков, а он сам сколотил свою стаю уже достаточно давно, чтобы звериная привязка укоренилась.

Страшно даже вообразить, что сейчас происходит на территории Северной, ведь большая часть стаи осталась там, за пределами Полигона. Хотя это меньшее, что меня сейчас заботило.

Лев высказал все, что думал обо мне, о моих родителях, которые умудрились породить такое, о моей расе, об этом мире. Не коснулся только Богов, но и то, думаю, это ненадолго.

- Хватит там эту штуку рассматривать! – рявкнул он. – Помоги мне!

Я с огромным трудом оторвалась от изучения нового маго-плетения и повернулась к Лиру. Тот сидел на корточках около одного из раненных парней, и раз за разом запускал одно и то же плетение диагностики, которое из-за помех в этом месте просто не разворачивалось, а значит и не могло показать, насколько сильно пострадал человек. Судя по его виду, человеку осталось дышать очень и очень недолго: обширная кровопотеря, искромсанное тело. Больше сотни мелких и крупных порезов покрывали почти все тело юноши, изменив его до неузнаваемости. Кровь-то я остановила, как и окружила оба тела Коконом, замедляющим время, чтобы не дать им умереть. А вот дальше…

Вздохнула, вознесла хвалу Астарте, конечно, мысленно, за то, что я родилась в семье такого параноика, как Синий Дракон, и потому знаю, что такое целительство в экстремальных условиях.

- Подвинься, “лекарь”! – поморщилась я, устраиваясь на коленях, в луже крови у более пострадавшего тела. – Иди, поищи воду. Если выживут, то пить будут хотеть страшно…

- Они не могут тут умереть! – как-то уж очень резко отреагировал лев.

- Да? – искренне удивилась я. – А мне вот кажется, что мы все можем тут остаться.

- Но, они не могут! – многозначительно указал оборотень на двух человек, коим требовалось срочное лечение, и которое мы им оказать не могли.

- И? – подтолкнула я льва.

- Я, кажется, узнал одного из них. И если я прав, то им умирать никак нельзя! Мы с тобой – да, можем, но не эти...

Лев глянул на меня, сообразил, что ничего не понимаю и пояснил:

- Это Аскер и Жеан – ученики Гадриэля Дэиваара.

Я медленно перевела взгляд на избитые, изрезанные тела, которые еще дышали, но узнать в них живых было уже весьма трудно.

- С чего ты это взял?

Лирот медленно отогнул мокрый от крови ворот рубашки парня. В основании шеи под бурыми разводами явно проглядывало кривое светлое пятно, похожее на родимое или на почти вылеченный след от магического огня.

- Это Аскер! – проговорил Лирот, рассматривая пятно, как голову химеры, примерно с той же смесью удивления и страха. – Только у него такое пятно от зачарованной стрелы. Именно Гадриэль спас парня, ведь попадание было смертельным. Аскер крутил романы со всеми красавицами Первого Потока, так что про его шрам знают все, сама понимаешь.

Я только кивнула, набрасывая на раненого еще одно обезболивание.

- А если это Аскер, то, - лев перевел взгляд на второго парня, которого я тоже отправила в глубокий лечебный сон, - второй – это Жеан. Они редко когда расстаются. С тех пор, как Брабхи прибрал их к себе, они как братья. Всегда вместе, в учебе, в драках, пьянках. И потом, Лина, подумай сама, кто еще может здесь быть?

И то правда, на верхушке смотровой башни или каменного милорна, мог быть только Гадриэль. Мы, собственно, и пробирались сюда, через почти постоянные драки, в надежде найти здесь мастера Обороны, а нашли полную разруху от боевой магии и двух почти мертвых людей. Уверена, что если бы пришли на минут десять позже, то уже ни одному не смогли бы помочь.

- Ты уверен, что никто, кроме самого Дэиваара и его учеников здесь быть не может?

- Наверное, может, - неуверенно протянул оборотень, - только другие танары вели тренировки лишь в тех случаях, когда на это был не способен сам Брабхи или его доверенные. Мы уже не раз сходились с этими парнями. Только у них сейчас и лиц-то толком нет, чтобы я был твердо уверен.

- Ясненько, - согласилась я. – Значит, будем исходить из того, что это его ученики, ну а дальше-то что?

- Как – что? Ты совсем не понимаешь, что сделает Гадриэль, когда узнает, что его ученики погибли?!

Дальнейший, короткий, но душевный рассказ Лирота больше походил на пьяные байки. Дэиваар был не только легендой Северной, но еще и жутко взрывной и мстительной заразой. За словесное оскорбление своих друзей или женщин он калечил, причем так, что откачать могли только архимаги целительства. Ну, а за своих учеников, которые появлялись раз в несколько десятков лет, Дэиваар убивал. Без затей и патетических угроз, без предупреждений. Просто раз – и нет обидчика. Он не нанимал убийц, не обращался к властям или врагам противника, а убивал сам, причем, как правило, в тот же день, когда и узнавал об угрозе своим ученикам. Такое положение дел менялось, если Дэиваар объявлял, что ученик уже обучен всему и волен сам решать свою судьбу. Но и в этом случае уже взрослого мага старались не трогать. Слишком уж репутация у Брабхи неоднозначная.

- Дааа, - протянула я, - теперь я понимаю, откуда ноги растут у такой клички.

Лир только невесело хмыкнул.

- А теперь подумай, что сделает такой маг, когда поймет, что покушение было именно на него?

- Ясно что – станет искать врагов.

- Правильно, а когда станет известно, что по случайности зацепило его бесценных учеников?

- Трупов станет больше, и смерть их не будет быстрой, - отозвалась я, уже выплетая новую диагностику для Аскера.

- Ты умничка, - наигранно похлопал в ладоши лев. – А теперь представь его реакцию, когда он узнает, что его ученики умерли не сразу, а страдали. Более того, у этого были свидетели, и эти разумные не помогли, не спасли. Скажи, велика ли вероятность, что его гнев зацепит и нас?

Я не ответила, потому что принялась раздумывать над другим. Лир понял меня по-своему, поэтому продолжил:

- Минимум: отчисление с такой характеристикой, что нас даже в самый забытый дарсан не примут, а максимум - мучительная смерть! Я не хочу умирать, и отчисляться не хочу!

Я могла бы не воспринять слова льва, мало ли что там думает простой адепт, если бы не понимала некоторую особенность Аарды. А особенность эта в бесценности некоторых персон. Это простого разумного легко могут убить, пытать, продать в рабство и тому подобное. Но, вот если разумный – аристократ, то положение дел сильно менялось. Кровную месть никто не отменял на протяжении уже не одного десятка веков. И чем выше положение аристократа – тем выше риск заплатить за смерть одного жизнями целого города, рода или, возможно, долей целой расы. И мне хотелось бы сказать, что лично я не имею к этой несправедливости никакого отношения, но в голове всплыло воспоминание о том, как именно поступил Даремор с напавшим на меня оборотнем, и что потом сделал дед со всей его семьей.

Конкретно моя семья старалась не делить разумных на простых и знать. Не было у нас в доме унижения слуг или высокомерия по отношению к вассалам, но это ровно до того момента, как кто-то не угрожал лично мне. Так что, подумав с полминуты, пришлось признать, что если Гадриэль и правда имеет за собой некую силу, то может быть и настолько мстителен.

Хотя, нужно уточнить, что мое решение: приложить максимум сил для спасения этих ребят, было продиктовано не страхом, а чистым эгоизмом. Да, Дэиваар может пожелать сорвать свой гнев на нас, как и обещал Лирот. А мне, вдруг, стало любопытно: пожелает ли тот же танар наградить спасителей учеников?

Как не стыдно мне это озвучивать, но при первом взгляде на умирающих у меня внутри ничего не шевельнулось. Ну кроме минимальной жалости и желания облегчить страдания. Я не ощутила порыва броситься их спасать, возможно, потому что за последнее время страшно устала, а может и потому что я бесчувственная.

Но, слова льва и наглый расчет решили дело. Лев с трудом разогнулся и все-таки отправился искать воду по соседним маленьким клетенкам. А я приступила к лечению. Радовало то, что парни ничего не ощутят. Поверхностная диагностика показала, что Аскер нуждался в помощи вот уже прямо сейчас, еще пять-семь минут – и поздно будет помогать.

Первый облом ждал меня через пару минут осмотра. Полное Исцеление, печать которого я уже приготовила, в этих условиях просто не пройдет. Как оказалось это заклятье может работать только в спокойном магофоне мира, а если рядом есть источник больших эманаций, скажем: алтарь, артефакт или аномалия, то печать просто сорвется, причинив больному страшную боль.

Пришлось медленно и с чувством заняться его восстановлением.

Тут меня ждал второй облом. Как оказалось у парня не было на себе никакого магического накопителя, даже простенького амулетика не было, а значит, для заживления крупных ран магия сжигала его энергию. Из-за чего парень буквально на глазах худел.

Выругалась, и вызвала печать Жажды. Название указывает на водную магию, но на деле это заклятье из раздела темной магии раньше использовалось для ритуальных жертвоприношений, теми же дроу. Кстати, мой наставник Рут ему меня и научил. Заклятье выпивает магию разумного и переносит его туда, куда указанно, вызвавшим печать. Можно испить человека в накопитель, можно в алтарь, а можно и в другого разумного.

Магорезерва у меня нет, а значит смерть, как и истощение мне от подобного заклятья не грозили.

Думаете, дальше все было хорошо? Как бы не так! Уже через минуту Аскер глухо и протяжно застонал, не открывая глаз и не приходя в себя.

Оказалось, что я, не будучи целителем, совершила ту же ошибку, что и Триана со мной вчера. Только если от ее магии у меня было ощущение, что меня топят в ледяном колодце, то магия артефактора выжигала магоканалы в теле простого человека. Я фактически поджаривала и без того раненного разумного.

Пришлось конструировать прямо в голове новую печать преобразования моей энергии под ауру этого конкретного человека. Ужать привычный щуп-канал, который обычно формирую, призывая тень, до размера иглы и аккуратно, по капле вливать эту энергию в тело Аскера. Прибавим к этому всему постоянные помехи в маго-фоне, которые норовили сбить работу моих печатей – и станет ясно почему я так обрадовалась, когда исцеление таки сдвинулось с мертвой точки.

Да, это очень-очень грязная работа! И целителям придется ее переделывать, потому что нельзя оставлять внутренние органы в таком состоянии. Но, теперь он точно доживет до целителей, которые понимают в вопросах спасения жизней куда больше, чем я.

Вернулся Лирот, и повинуясь моему молчаливому знаку рукой, принялся отпаивать раненного.

А через несколько минут напряженной работы, когда у меня уже и в висках покалывать начало, случился новый облом.

Ментальное тело человека расползалось, как снежок в горячей воде. Причем, чем больше восстанавливалось тело, тем быстрее распадалась его духовная составляющая. Такими темпами я получу здоровый труп, а душа отправится к Богам. Чем уж было такое положение дел продиктовано – я не знала. Могла только предположить, что тут виновата магия, которая и ранила парней. Скорее всего, в ней была какая-то часть орочей волшбы. Но, я не могла быть полностью уверена, а делать что-то нужно было сейчас.

Остановив исцеление, я привалилась к какой-то тумбе у стены.

- Что? – тут же вскинулся лев, который боялся сбить своими вопросами мое внимание на исцелении.

- Он умирает, Лир, - просто сказала, и сама поразилась как спокойно и буднично это прозвучало.

Впрочем, мимолетное удивление быстро сменилось простой житейской усталостью.

- Как? И ты ничего не можешь сделать?

- Лир, - скривилась я, - я – не маг разума и не целитель. Я всего лишь полукровка.

Протянула руку, указывая на второй походный бурдюк с водой, который нашел лев. Он подал мне его. Мы сидели по бокам от будущего трупа и не знали, что делать. Я устала, хотела есть, и еще больше хотела спать. Слишком долгий был день. А в итоге вынуждена сидеть здесь и заниматься исцелением какого-то человека, при том, что его раньше не знала, при том, что целительство вообще не мое!

Лев протянул мне бурдюк и несколько секунд буравил меня нечитаемым взглядом.

- Жаль, - выдохнул он, разглядывая залитое кровью лицо Аскера. – Эти двое – лучшие боевые маги последнего десятилетия. Их уже приглашали в личную гвардию наследника трона Кираны, еще были предложения от драконов и одного клана вампиров.

- И? – не поняла я, прислоняясь затылком к деревяшке.

- Как ты не понимаешь, все говорят, что они лучшие, будущие легенды!

- Разумные всегда что-то говорят, - пожала плечами, делая еще один глоток.

- Ой, вот только не надо мне, как говорят гномы: «скрепы мотыгой в бороду вбивать» - вспыхнул оборотень. – Не верю, что это ты говоришь! И не верю, что ничего нельзя сделать!

- А ты так хорошо меня знаешь, чтобы во что-то не верить? – уточнила я, игнорируя его гнев. Сдалось оно мне – реагировать на оборотней.

- Да, демоны меня раздери, я тебя знаю! – перешел на крик лев. – За последние пару часов я тебя хорошо узнал. И эти слова явно не твои! Ты из-за бастарда чуть не погибла, а сейчас сидишь в луже чужой крови – и ничего! Что, Прах тебя поглоти, с тобой происходит, Лина?! С тех пор, как мы сюда зашли тебя словно подменили.

Я хотела рассмеяться, уже и губы в улыбке растянулись, но как-то быстро смех увял, так и не вырвавшись из меня.

Я задумалась, и выводы из быстрого обдумывания ситуации меня не порадовали.

Быстро заткнула бурдюк. Вскочила и метнулась к той поделке неизвестного изобретателя, которая так меня привлекла с первого мгновения. Присела на корточки у конструкции, и уже хотела было развернуть Изучение неизвестного арта, как остановилась и оглянулась на застывшего льва.

Риск – дело нужное, конечно! Но рисковать львом, который рядом только, потому что верный служака и добросовестно исполняет приказ? Как-то это…

- Тень, - позвала я.

Образ слуги отделился от кровавого пятна на полу.

- Полная Стена, - приказала я.

Тень тут же растянулась от пола до потолка отделив меня и неизвестный арт от всех остальных в комнате. Стена из тени прозрачная, но большую часть урона, если мне не удастся изучить арт, она поглотит.

Хлопнула в ладоши – и все магические светильники потухли, погружая нас в полную темноту.

- Тааак, - протянула я, отгоняя от себя непонятный страх, - Да будет свет!

Рявкнула громко, разводя руки в стороны и разворачивая Полное Изучение. Магия из моих рук раскрывалась в объемный красочный и яркий рисунок всего того, что было намешано в этой поделке.

Должно быть, со стороны это смотрелось эффектно. Девушка разводит руки в стороны из положения молитвы, и вслед за ее пальцами вокруг проступает разноцветный сложный конструкт из рун, знаков и символов на множестве языков, как известных, так и мертвых с забытыми. Из-за чего большая смотровая зала озаряется разноцветными переливами видимой, даже обычным зрением, магии.

Ну что я могу сказать? А ничего…

- Ну? – не выдержал лев.

- Это не артефакт! – резюмировала я конструкт.

- А что же тогда?

Чувствую себя лектором.

- Это подделка под артефакт.

- С чего ты взяла?

- Тебе правда интересно? – уточнила, потому что говорить не хотелось.

- Ты издеваешься? Мы в полной… а ты еще не хочешь пролить свет на вопрос: с чего бы это?

Разговор с Лиротом я вела, не поворачиваясь, но и сама интонация голоса мне понравилась. Ему явно было интересно.

- Понимаешь, у каждого артефактора есть Дэса. Эта магия отлична от всех прочих. Отлична настолько, что ее сразу видно. Ну это как запах у тварей Инферно. Ты же сразу поймешь, что это именно твари, правильно?

- Конечно, - даже фыркнул лев.

- Так и тут, любой артефактор сразу поймет, какая магия использовалась. Но и этих самых Дэса столько же, сколько и артефакторов, так что каждый вкус Дэса уникален. И вот сейчас я не только не чувствую Дэса, но даже его оттенков, как было бы, если бы артефакт создал артефактник, но решил бы скрыть свое авторство. Понимаешь?

- Кажется, да. Но, кто тогда смог это создать?

- А вот это вопрос, - кивнула я, больше себе, чем другу. – Но, зуб даю, что артефакторы к этому чуду отношения не имеют. Здесь намешано столько магий, что удивительно, как это штука вообще еще работает. Тут и эльфийские плетения, и что-то из мертвых проклятий, и человечья магия, и даже орочья. Жуть, а не артефакт. Думаю, что это наворотили ученики кого-то из артефакторов, потому что создатель этого явно знал основы артефакторики. А вот все остальное – больная фантазия убийцы.

- Убийцы?

- Да, ты был прав. Кто-то желал смерти Дэиваару.

Я чуть отошла в сторону от перевернутого набок большого стола. На внутренне стороне столешницы была прилеплена странная конструкция из разных металлов, камней и дерева. Больше всего это нечто напоминало разлинованную пометками непонятную карту. На первый взгляд расположение камней и металлической проволоки было произвольным и создавало мешанину, но только на первый взгляд. В маго-конструкте, особенно таком большом и наглядном становилось ясно, что каждая деталь на своем месте, и нет ничего лишнего.

- Кто-то приложил уйму сил, чтобы придумать это, испытать, принести сюда, закрепить под столом, прикрыть мороком и тихо уйти. Все было сделано явно с расчетом на то, что сам Дэиваар здесь до тренировки не появится, иначе мог бы ощутить новую магию.

- Да, он тут появляется только на время тренировки, следит за адептами. А в остальное время он на Полигоне или Арене, или у себя в кабинете, или еще где, но только не тут. У нас все знают, что он не любит тут бывать. Скучно ему в роли полководца…

- Я так и подумала. Скажи: а все знали, что сегодня будет тренировка?

- Да, сегодня даже должен был быть зачет. Он только в последний момент правила ужесточил, а так – все, как всегда.

- А его ученики?

- Не знаю, но обычно они его замещают.

- У меня есть версия, - сказала я, продолжая изучать «артефакт». – Кому-то нужно было убить Дэиваара, но честным путем это сделать, как я понимаю, сложно. Тогда, этот некто продумывает план, где все управление Полигоном переходит вот в эту штучку, - махнула рукой на стол, - Как итог: несколько адептов, если не все, гибнут или покалечены. Пока мастер пытается решить эту проблему или хотя бы понять, что происходит его атакуют те же заклятья, что и едва не убили его учеников. Получаем: убитого или раненного мастера Обороны с уничтоженной репутацией.

- А причем тут репутация? – не понял Лирот.

Я только вздохнула. Хорошо быть далеким от аристократии.

- Скажи, а как отнесутся родители детей с Первого Потока, когда станет известно, что в самой безопасной Школе Кираны убили больше трех десятков разумных, и этому не смогли помешать, более того: даже сам Дэиваар пал жертвой?

- Боги, да его бы разорвали. Лишили бы всего, если бы не казнили, то уж точно своего поста и звания мастера он бы лишился, - выдал лев, сообразив.

- Где-то как-то так, - кивнула я. – Это были хорошие новости.

- Что, а есть еще и плохие?

- Конечно! Как же без них. Во-первых: Лир, я не могу эту штуку разобрать. Здесь столько всего накручено, что я просто боюсь ее трогать. Во-вторых: она блокирует любую магию, направленную на связь. Не получится отсюда, я имею в виду весь Полигон, сообщить, что тут творится - и вызвать помощь. В-третьих: она же, точнее заклятья, усиливают магию печатей и големов с каждым часом.

Я замолчала.

- Это все? – угрюмо уточнили сзади.

- Нет, ты, наверное, уже понял, но мы в пространственной складке. Фиг мы отсюда выйдем.

Повисла пауза. Мы оба еще часа два-три назад заметили, что время тянется медленнее, чем должно или наоборот быстрее, но явно не так, как было бы в нормальном мире. Например: здесь уже ночь, тогда как мы оба не заметили, когда наступали сумерки, а ведь только-только закат подступал. Лир пару раз отметил, что хорошо знакомые ему тропки Полигона стали будто бы длиннее. Встретились пару мест, которые лев даже не помнил. Так что да, всю территорию Полигона затянуло в пространственную складку, а может и не одну.

Что такое складка? Это некий аналог пространственного кармана моего корсета. Только в пространственном кармане нет воздуха и невозможно выжить чему-то живому, а вот «пространственная складка» и задумывалась, как некий слепок с материального мира, но в субпространстве материальной реальности Аарды. В таком месте можно создать все что угодно. Например: лаборатории и хранилища моего деда созданы именно как пространственные складки.

- Изнутри нам не вырваться? – уточнил сквозь мои мысли Лирот.

- Не знаю, но пока, думаю, что никак не выбраться. Хотя… знаешь, мне надо подумать.

Я еще раз глянула на плетение, которое так меня заинтересовало.

- Лир, спасибо!

- За что?

- За то, что направил на путь истинный. Ты был прав и в этом, тут есть ментальное плетение усталости. Слабенькое, почти не ощутимое, потому и проходящее через все щиты. Уверена, что ученики именно из-за него не сразу поняли, что происходит, а когда поняли, уже было поздно.

- Короче, дело хуже выгребной ямы? – все-таки уточнил лев.

- Я бы назвала это личной камерой Праха, если тебе так станет легче.

- Отлично, отец всегда утверждал, что я окажусь в лапах именно этого Бога, но не думал, что при жизни, - попытался пошутить оборотень.

- Не переживай, - улыбнулась я, отзывая Изучение, а следом и тень. – Не все так уж и плохо…

- Еще что-то?

- Я серьезно! – ткнула я в плечо друга. – Мы еще живы – это раз. Мы знаем чего ждать – это два.

- И?

- И сейчас мы спасем будущий цвет гвардии будущего императора – это три.

Облегченный смех стал мне ответом.

- Ну раз ты тут будешь занята, то я пойду поищу амулеты щитов. Нам они понадобятся.

Я кивнула и снова засела за исцеление Аскера. Стоило поставить глушилку на сознание, как мысли потекли совсем в ином ключе.

Чудные дела творятся с Северной. Итак: тут есть волки, накаченные кровью редкой расы по маковку. Есть заговоры против самых страшных и уважаемых мастеров. Не то чтобы меня это удивляло. У такого как Дэиваар не может не быть врагов, точнее умных врагов. Конечно, они должны иметь место. И как бы мне не хотелось отогнать от себя эти мысли, но что-то внутри подсказывало, даже в голос кричало, что вся эта история создана только для того, чтобы очернить Дэиваара.

И казалось бы, и что с того? Мало ли у успешного и известного мага недоброжелателей? А вот тут и начинается интересное. Все мое нутро буквально встает дыбом при мысли, что Гадриэля хотели убить и очернить его имя. Его учеников почти убили!

Кто он мне? Два раза всего говорили. Да, исцелил, но это же не повод… или повод? И надо признать, что если раньше мне было стыдно, что я довела мастера до бешенства, то сейчас я была рада этому. Просто отлично, что Дэиваар оказался настолько неуравновешен, что сорвался, и сейчас его здесь нет!

Требовать с него «ученичество» за жизни учеников, конечно, полный бред. И как только в голову подобное пришло? Надо бы поговорить с Лиротом, о том, чтобы скрыть мое участие. Не хотелось бы, чтобы мастер чувствовал себя обязанным мне. Более того, надо этого избежать. На желании отдать долг отношения не построешь, причем никакие отношения: ни вассальные, ни дружеские, ни любовные, ни страстные. Из должника очень легко вырастает враг, а вот этого хотелось бы избежать.

Дальше, что делать с закрытой складкой? Думай, думай голова!

Но, ответ, как не странно, пришел не на этот вопрос, а на другой.

Как собрать разорванное в десятке мест ментальное тело? Вопрос, на который, я уверена, есть несколько вариантов ответа. Но, у меня нет нужных знаний, да и умений. Да и с даром у меня проблемы. Мой то темный, а тут явный свет нужен.

Но это у нормальных разумных. А вот у меня…

Вспомнилось мне строение Пергамента Души. Плохой из меня создатель, но что мешает мне просто срисовать уже кем-то созданное? Я села удобнее, поерзала. Сообразила, что все равно неудобно – и легла рядом с Аскером.

Взяла его руку в свою, чтобы был физический контакт, прикрыла глаза и рухнула в транс. Достать образ моего Пергамента оказалось просто, даже слишком. Возможно, это новые умения, очередной подарок от моего Дэса. А может магические эманации непонятной штуковины упрощают работу с проекцией разума? В любом случаи я достаточно быстро нашла ту часть маго-узора, что отвечала за мою «человеческую» половину ауры.

Запомнила ее частью себя.

Вторую половину «человеческой» ауры сняла с самого Аскера. Получилось плетение, точно повторяющее мужское человеческое тело. Если проводить аналогии, то это было что-то вроде смолы, причем уже в форме Аскера, что-то вроде глиняной формы для эфира его души и разума.

Проверив все по десятому кругу, открыла глаза и натолкнулась на перепуганный взгляд Лира.

- Боги Милосердные! Как же ты меня напугала!

- Чем? – тут же поинтересовалась я.

- Как – чем? Женщина, я там щиты нашел, зелья, даже коморку с кое-какой едой. Возвращаюсь, весь такой счастливый, а ты тут лежишь. Белая, как снег, почти не дышишь…

- Ушла в Астрал, вернусь не скоро, - улыбнулась я и запустила заготовку в тело Аскера по своей руке.

Как же мы орали! Боги, наши крики, в смысле мои и несчастного ученика, слышали, наверное, и в столице.

Я, кажется, уже часто говорила, что непутевая, глупая и не бывать мне артефактором. Говорила? Так вот, теперь, я буду об этом кричать! Все, ухожу в некроманты!

Какая я умная, плетение срисовала с Пергамента Души, да? Я, «умница», подзабыла, что это плетение создавали Боги! Божественное плетение, которое поглощает магию, как те же Прорывы! Если Аскеру было больно просто от перерождения его ментального тела, которое, по сути, ничем от прошлого не отличалось, то мне было больно от выкачивания из меня целого моря магии. Это все равно, что живьем сдирать с себя кожу! Боль не просто чудовищная, ей нет ни конца, ни края. И если Аскер об этом не вспомнит, то Лир так и не додумался вырубить меня ударом по голове, а у меня просто не было сил его об этом попросить.

Два дня в этой проклятой Школе, а я уже трижды была у той черты, из-за которой не возвращаются! Астарта, только бы дед об этом не узнал! Никогда! Потому что теперь я точно знаю, почему нас так мало. Все артефакторы мрут по дурости!

Когда боль все-таки перестала терзать и схлынула, я готова была поклясться, что у оборотня прибавилось седых волос в шевелюре.

Несколько минут он отпаивал меня водой и вяленым мясом. Я проглотила аж три фиала восстановления и набросила на себя сразу пять обезболивающих лечилок, чтобы хоть как-то отгородиться от остаточной боли.

Диагностика Аскера показала, что раненный скорее жив, чем мертв.

- Будет жить! – вынесла вердикт я, уминая второй пирожок с рыбой.

Лир все еще продолжал смотреть на меня бо-о-льшими глазами, поэтому ответил не сразу.

- Если мы все отсюда выберемся, он должен будет поднести за тебя Астарте самое дорогое подношение из возможных.

Я помотала рукой него перед носом, выражая протест, потому что в этот момент как раз пыталась запить еду.

- А вот этого не надо!

- Не понял…

- Лир, пообещай, что когда мы выберемся, никто от тебя не узнает, что я делала и как! Это очень важно, крайне!

Мы молчали больше минуты.

- Хорошо, - наконец, кивнул он. – Клянусь, что сохраню тайну, любую твою тайну или то, что ты сочтешь тайным.

Мне оставалось только улыбнуться и двинуться в сторону второго ученика. Встать на ноги получилось, а вот дальше… Поймал меня лев, весьма ловко подхватив на руки.

Давно я не была на руках у мужчины. Несколько часов… И если раньше подобные вызывало у меня воспоминание о Дареморе или Руте, то теперь только о синих глазах дракона. Нирбас! Если только выберусь отсюда, то прокляну, точно прокляну! Хотя нет, лучше найду решение нашей общей проблемы, потом найду ему драконессу, а вот затем… прокляну!

- Лина, - как-то проникновенно начал лев, не думая меня отпускать, - я ведь когда говорил, что ты должна их спасти, не знал, что это… так трудно для тебя…

- Это сейчас к чему? – нахмурилась я.

- А это к тому, что… ну может быть… не стоит. Нет, я даже настаиваю, что не стоит…

- Погоди-погоди! Лир, я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне, вылечив одного, бросить второго?

Оборотень упрямо поджал губы.

- А как же: «цвет гвардии»?

- Лина, не передергивай! Видеть, как тебя ломает в корчах, я тоже больше не хочу!

- Это ты не передергивай, друг мой! Если уж мы спасаем, то всех. Я как, по твоему, в зеркало смотреть на себя стану, зная, что помогла одному, но даже не попыталась помочь второму?

Диагностика Жеана обрадовала. Причем Лирота даже больше, чем меня. Его ранения хоть и были сложнее, чем у Аскера, но при лечении не уродовалось астральное тело. Его удалось просто подлечить, не рискуя жизнью и не подвергая себя истязаниям.

Им обоим еще требовалось довольно продолжительное лечение, но жизням уже точно ничего не грозило, что не могло не радовать. Когда я в очередной раз присосалась к бурдюку с водой, то мою усталость можно было отделять от меня, как нечто материальное, зато я была счастлива.

- И этот будет жить, - отозвалась я на вопросительный взгляд оборотня.

- Я был в этом уверен, - улыбнулся он и тут же нахмурился. – По моим ощущениям прошло часов шесть, а на улице все тот же вечер. Уверен, тут время почти замерло.

- Отлично! – вздохнула я. – Значит, у нас есть время отдохнуть.

Я прикрыла глаза и снова задумалась о наших проблемах. Не может быть, чтобы образование пространственной складки не было заметно для танаров. Точнее, может, но тогда сама эта складка должна каким-то боком иметь отношения к привычной реальности. Если же Полигон полностью оторвало от Видьят, то у нас нет шансов, а вот если эта связь все же есть…

- Лир, - встрепенулась я, из-за чего лев едва не подавился каким-то фруктом. – Где щиты, что ты нашел?

Кучка амулетов переноса валялась рядом с нашими скудными припасами.

Несколько минут я напряженно пыхтела, стараясь активировать амулет. Если связи со Школой, точнее с точкой привязки у амулетов нет, то все пропало.

Однако, обошлось, амулет засиял мягким светом. Я тут же накинула щит на шею Аскеру и отправила его тело по месту назначения, а именно: к целителям.

Тело раненого окутало в кокон, как Серваля – и он пропал.

- Получилось! – выдохнула я, сообразив, что все это время не дышала.

Взялась уже за второй амулет, но одернула себя и бросилась искать бумагу и пакс.

- Зачем? – не понял Лирот.

- Если все так, как я видела из строения этой поделки, то танары Школы сейчас думают, что Полигон просто сошел с ума, что просто нарушились управляющие контуры заклятий, а значит и спешить не стоит. Но, они должны знать, что мы застряли, должны знать, что случилось. Нужно рассказать...

Бумага, а точнее журналы для контроля за тренировками нашлись быстро, а вот все паксы оказались сломаны. Пришлось писать кровью Аскера, предварительно чуть разбавив ее водой. А выводить сами буквы древесной щепкой, потому как печать переноса мыслей, подобное тому, что применила Доминика в кабинете, просто не разворачивалась.

Лист из журнала отправился в карман брюк Жеана. Я набросила на парня еще один сон и обезболивание. Пробудила щит – и отослала его к целителям.

- Фух! – выдохнула я.

Лир протянул мне еще один амулет.

- Зачем? – не поняла я.

- Я не могу уйти, - виновато улыбнулся он. – Где-то здесь Герд, да и другие ребята. Но, ты…

Я расхохоталась. Смеялась долго и с чувством.

- Лир, я похожа на человека, который бросит оборотня?

- Эм…

- Молчи уж, благородный ты мой! Нам еще кучу ребят вытащить надо…

Глава 6. Страсть и Месть гуляют рядом.

Глава 6

Страсть и Месть гуляют рядом.

~ В тот же день. Северная Видьят. Танар Гадриэль Дэиваар. ~

Красивым дамам потакая,

Наивно мыслят мужики,

Что держат ключ ворот от рая,

А не гранату без чеки.

(Старый жизненный юмор)

- Наставник, вы уверены, что стоит Герда Меркаба вызвать на треннировку без его бет? – снова подал голос Аскер, многозначительно покосившись на побратима.

Гадриэль Дэиваар скривился, мысленно, конечно. На его лице не дрогнул ни один мускул, как и аура, но как же его достала привычка ученика разговаривать с ним, как с несмышленым ребенком. Нет, самомнение, даже раздутое – отличная черта для боевого мага, но ученичество у людей сильно отличается от ученичества любой другой расы. За подобное хамство, у светлых эльфов, наставник легко мог отречься от глупого ученика. У орков, такого вызывали на Круг, и избивали до двадцатой крови. У дроу… способы казней, у детей Ллос, за подобное даже перечислять лень. Обычно на подобную фамильярность танар Обороны не обращал внимания, но сейчас, сегодня, это «уточнение» его распоряжения вызвало острое желание подпортить парню его смазливую морду. Наложить морок поуродливее, укоренить его в ауре, и заставить ученика ходить таким до выпуска. Возможно, хотя бы это убавило бы в нем спеси.

Дэиваар мысленно призвал самоконтроль, и начал объяснять элементарное своему «умному» ученику:

- Мне нужна проверка его навыков, а не навыков его стаи. Альфа, так или иначе, но будет опираться на своих, а в одиночестве такого не будет. На Полигон отправь пять-семь девчонок из его стаи. Пусть он прочувствует, что альфа – это не только повелитель, но и защитник.

- А разве лурон не защищает своих львиц? – снова открыл рот брюнет.

Нет, Аскер не был глупцом, даже наоборот. Его самомнение имело под собой реальное основание, но иногда мальчишка забывал, с кем разговаривает, как сейчас. Его наставник все-таки - не его влюбленные поклонницы и не молодые танары Школы.

- Аскер, - все так же ровно проговорил Дэиваар, лишь чуть растянув его имя, намекая, - защита девушки от львов, точнее их планов на ночь, и защита девушки от элементаля – это совершенно разные вещи, хотя бы потому что элементаля невозможно задавить авторитетом и положением.

- А мне подумалось, что вы желаете поставить на место малька, которой забылся – и повысил на вас голос еще сегодня утром… - начал говорить Аскер, но осекся и испуганно глянул на наставника.

Танар Обороны глубокомысленно глянул на потолок, и через десять ударов сердца обронил:

- Не быть тебе настоящим боевым магом, мальчик, а жаль. У меня имелись на тебя планы, но люди имеют мерзкую черту меняться.

Резко побледневший человек его больше не интересовал. Под пристальным взглядом наставника вперед шагнул второй его ученик и протянул мастеру пергамент со списком тех, кто должен сейчас быть на Полигоне, точнее около него. Начало тренировки запустят его ученики только после того, как сами шагнут на территорию.

Жеан умел молчать, когда это было нужно, но не был лидером. Хороший исполнитель – вот его амплуа. Из таких выходят прекрасные вассалы, но на руководящие посты таких ставить нельзя.

«Что ж, - с самоиронией подумал Гадриэль, читая список из тридцати трех имен учеников и адептов, - пакость Веселины сыграла и на пользу, насколько это вообще возможно. Теперь понятно, что эти двое – плохие ученики».

Далеко не все разумные, которых Дэиваар брал под свое крыло, имели право быть настоящими учениками. Часто это был просто статус, и сам мастер не давал таким больших знаний, лишь то, что не грозило проблемами в будущем. По сути, в его долгой жизни именно Учениками, что называется, с большой буквы, были единицы, а остальные… вот как эти… Гордости хоть отбавляй, а за ней – пшик, а не личность.

Абсолютное большинство его учеников задирали носы, как только понимали: кто стал их наставником, а вот аспекты самого ученичества мало кого волновали. И мастер отвечал им тем же, тренируя свое терпение и ораторское искусство.

- Отлично, - кивнул Гадриэль, швыряя пергамент на стол в гостиной своих апартаментов, где и шел весь этот лишний разговор. – Свободны!

Гадриэль Дэиваар проследил, как за двумя бледными учениками закрылась дверь.

- Нет, хватит с меня! Следующие тридцать лет ни одного абалдуя не назову учеником. Боги, это надо же быть такими идиотами…

Ясно, что этих близко нельзя подпускать к Императору и Тайным Канцеляриям, как внешним, так и внутренним. Танар прошел в кабинет и уже хотел начать собираться в дорогу. Да, он желал сорвать гнев на адептах, но лично наблюдать попытки аристократов сотворить слабенькие заклятья – не было никакого настроения. Его ученики и адепты всегда уступали адептам Восточной, как и воинам каких-нибудь кланов. Найти среди молодежи настоящих бойцов, к тому же желающих совершенствоваться, с каждым набором становилось все труднее и труднее. Как правило, к нему на курс записывались из-за все той же пресловутой репутации, а не из-за его знаний.

Дэиваар это понимал и принимал, в среде аристократов задумываются о войне, в любом ее виде, только когда познакомятся с не лично. Вот похитят наследника рода, будут пытать седмицу, вот после этого парень и станет искать себе наставника. А пока ничего такого не случилось, можно и просто «дуэльные» умения тренировать. Но, что такое красивая и элегантная дуэль, в сравнении с правдой жизни? Эту разницу понимают, только такие, как Аскер и Жеан.

Слух уловил занимательный диалог. Ученики молчали все время, что шли до первого этажа, а вот сейчас, наверное, решили, что наставник их не услышит. Дэиваар глубоко вздохнул, прикрыл глаза, и переместился частью сознания в одно из следящих заклятий.

Жеан дернул побратима за плечо, останавливая, раскрыл Печать Безмолвия под ногами и заговорил с новым пылом:

- Нет, я все-таки не могу тебя понять! Зачем ты все время злишь наставника?

- Злю? – вырвался Аскер. – Брат, я понять хочу, чего добивается Дэиваар, а не разозлить.

- Но, выглядит это именно…

- Да плевать мне, как это выглядит! Оборотень на него наорал, да при стае, при других танарах, а тут выясняется, что он его силу проверить хочет. Бред же! Он просто мстит, а я хотел, чтобы он это признал, был честен хотя бы с нами.

- Да какая разница, чего он хочет? Мы – его ученики.

- Да уж… ученички… Теперь он будет мне палки в колеса ставить, сам же слышал.

- Аскер! – перебил друга Жеан.

- Что – Аскер? Брат, как ты не понимаешь, он просто отыгрывается на нас, потому что эта соплячка еще не знает правил, и не подлизалась к нему. Хотя лично я убежден, что Брабхи ее просто хочет, а зажать в углу самомнение мешает… Или уже зажал, а она начала нервы ему трепать, а не просто спать…

- Аскер! – резко побледневший друг перешел на крик. – Что за бред ты несешь, где твое хотя бы минимальное уважение к тому, кто нас спас?! К тому же, ну нашел он себе новую ученицу, так и что с того…

- Ученицу? Полукровку? Темную? – рассмеялся Аскер, перебивая. – Очередную шлюху он себе нашел, а страдают из-за этого другие. И оборотень здесь не самое главное лицо. Я перед тем, как сюда прийти с Поллиантой успел перекинуться парой слов…

- Это та, которая артефактница?

- Она самая. Так девочка видела, как Дэиваар ворвался в аудиторию первогодок, а затем… - человек сделал многозначительную паузу. – туда набежало танаров, как мух… А закончилось все тем, что по корпусу шел Зимар с разбитым лицом.

- Ты думаешь, что он… в смысле, что он мог ударить целителя, архимага?

- А как он обычно поступает с теми, кто «непочтителен» к его дамам? «Моя подопечная… моя подопечная…» - передразнил Аскер, - а на деле: очередная грелка, только молодая слишком. Никогда не мог понять мужчин, которые из-за бабы голову теряют! И наш «наставник», - скривился Аскер, - именно такой. За щель готов на любою глупость, даже избить уважаемого всеми человека!

-Не уверен, что все так… - пробормотал Жеан. – Он же никогда раньше не засматривался на адепток или учениц, да и не прикрывал любовниц собой. Тут что-то другое…

- Все бывает впервые, брат. А нам теперь терпеть его закидоны и придурь этой избалованной темной, развоплоти ее Тлен!

Гадриэль полностью вернулся в тело, и рассмеялся, когда парни переместились-таки к Полигону.

Да, нужно признать, что в этот раз с учениками он опростоволосился. Жалость – мерзкое чувство. Когда-то он пожалел, а потом (возможно, и из-за этого) обнаружил в двух людях потенциал. Платой за это стало подобное отношение. Магу пришлось порадоваться, что он не дроу, да и не Высший эльф, иначе пришлось бы убить обоих мальчишек.

Собственно, его несколько удивили подобные слухи. Как казалось мастеру, он уже давно и всем показал свои вкусы. Малолетки, с их жеманством и острым восприятием жизни, опытного мужчину не интересовали ни в каком виде. Более того, Гадриэль был убежден, что женщина, как и чувства к ней характеризуют мужчину лучше его ратных успехов. Женщина должна быть умна, чуть стервозна, преданна и спокойна, когда это необходимо. А ни одно из этих понятий не применимо к молодым девушкам. Да и о чем с такими разговаривать? Разве что держать только в качестве постельных игрушек, приятных глазу и телу. Но, у мага кроме тела был еще и ум, а ему будет до зевоты скучно с влюбленной барышней и ее наивностью.

Дэиваар и правда никогда еще не был замечен в связях с молодняком, хоть время от времени подобные слухи и вспыхивали, но и увядали они так же быстро. Все адепты и ученики знали, что танар увлекается опытными женщинами, и часто дроу. И тут такое…

Хотя неудивительно, ведь он действительно зол до крайности, а для недолеких злость – есть синоним страсти. Доказывать что-то и кому-то бессмысленно, но и выводы сделать нужно.

И главным выводом из беседы двух учеников стало то, что это ученичество нужно спешно заканчивать. Он ничего не сможет дать закрытым разумным. А если ученик закрыт от наставника, то стоит отпустить подобного ученика, и забыть о его существовании.

Дэиваар открыл потайную дверку в виде книжного шкафа. На деревянных рейках висел его костюм для Походов. А за ним, и на двери, на крючках и полочках висело особенное оружие. Гадриэль был фанатиком своего дела, и не скрывал этого. Он любил оружие во всех его формах и проявлениях. Одним из его старых хобби было: поиски не оружия, а мастеров, способных создать новое и лучшее. В оружейной его апартаментов была собрана прекрасная коллекция клинков, луков и мечей. Да, конечно, в Видьят хранились только те экземпляры, что могут пригодиться в обучении, «рабочие лошадки». Остальная коллекция была разбросана по родовым землям, кое-что хранилось в Тайных Канцеляриях и в Восточной. Имелось еще два десятка тайников по всей Киране, потому что мастер Обороны никогда не верил, что будет в милости у властей всю жизнь. Рано или поздно, но может так сложиться, что из «верного соратника» он станет «загнанным оленем» и тогда ему придется убегать, возможно, что и бросив все. Вот тут-то и пригодятся тайнички и схроны.

Но вот эта маленькая ниша в стене кабинета занимала особенное место в сердце коллекционера.

Итак: сначала Дэиваар надел на себя сей-инг, состоявший из брюк и рубашки с узкими рукавами и плотным воротом-стойки. Черно-коричневая ткань прильнула к телу, скрывая ауру и защищая все, кроме лица, волос и части шеи. Дроу создали этот вид одеяний именно для касты убийц-одиночек, когда-то. Сейчас вкусы несколько изменились, как и виды сей, но Дэиваар остался верен именно этому виду ткани, а точнее тонкой и мягкой коже дромента (редкого сейчас зверя) его кожа, заготовленная особым образом алхимиками, а затем и зачарованная Дэса, магией драконов или крови, не пропускала магию к телу носителя. Причем любую магию: как стихийную, целительскую, так и проклятья, и эманации Инферно. Другими словами: воин в сей-инг мог стоять в эпицентре любого площадного заклятья – и выжить, даже не пострадать.

Следом на сей были надеты пластины из кожи тарбха. Зверь, похожий на помесь быка с ящерицей выведен орками специально из-за наспинных пластин, из которых и делают самые прочные кожаные доспехи. В отличии от прочих вариантов защиты, доспех из кожи тарбха был легким, почти не стеснял движений, но при этом выдерживал почти любую силовую атаку. Как-то Дэиваар принял на доспех удар Истинного дракона, точнее, его хвоста – и ничего. Выжил, и даже смог ответить ящеру. На специальные крепления на доспехе отправились всевозможные варианты метательного, колющего и режущего металла.

Особенность этого доспеха была в том, что Дэиваар прикрывал только ноги, от колена и выше, и руки. А вот грудь и спину прикрывал жилет-артефакт. Темно-коричневый из той же кожи, но мягче, и зачарованной иначе. В отличии, от боевых корсетов у женщин-воинов, мужские жилеты защищали не только живот, но и грудь и полностью спину.

Сапоги до колен с твердым голенищем и мягкой подошвой, как у светлых эльфов. Дэиваар с содроганием вспоминал условия алхимика, которые тот выдвинул, чтобы превратить обувь в еще один вид защиты. Старый мерзавец затребовал голову одной весьма опасной твари Бездны, охота на которую едва не лишила мастера Обороны правой руки.

В особо заплетенные волосы отправились мелкие лезвия из осмия. Пока Дэиваар выплетал сложную косу, заодно, и открывая повязку на глазу, в памяти всплыли воспоминания о той, кто и научил его этому виду смертоносной прически. Та, кто навсегда останется в его сердце на особом месте. Та, что выплетая ему косу, еще и пела лучшим из голосов. Та, что научила мага ценить дроу. И та, после которой мастер поклялся, что больше ни одна из его женщин не умрет!

Любые традиции и привычки имеют свое начало. Его раздутое «благородство» по отношению к тем, кто разделил с ним ложе, тоже имеет свое начало. Много позже это станет притчей во языцах и поводом для шуточек при дворе. А тогда смерть темной эльфы станет, если не ударом, то потрясением для того, кого позже обзовут Стилетом Империи.

Клятва, произнесенная на погребении ее тела будет принята Богами, так что теперь любая из его красавиц могла рассчитывать на вечную защиту, даже после того, как сам Дэиваар остывал к избраннице. Несколько веков ушли на то, чтобы репутация сделала свое дело. И теперь, статус «любовницы» защищал прелестницу в любой стране не хуже титула «ученика». Правда, от тихой тоски по пению это мага не избавляло.

На кисти: перчатки без пальцев с тонкой адамантовой пластинкой на ладони, чтобы защитить руку с внутренней стороны.

Последним были надеты наручи. От основания запястья и до локтя. С зачарованными адамантовыми пластинами под кожей тарбха. Наручи – это, должно быть, единственное из его амуниции, что приходится регулярно менять. У мастера Обороны имелась не лучшая из привычек, прикрываться руками от любой опасности. На наручи всегда приходился основной удар. И именно из-за этого старому другу регулярно приходится долго и с чувством ругаться, отправляясь в лабораторию. Это уже стало традицией, Гадриэль приходит за новыми наручами-артефактами, а Дракон читает ему долгую и проникновенную речь.

Маг улыбнулся своим мыслям, защелкивая последние крепления, но память подбросила ему крайний раз, когда Ратри молча пошел в хранилище, не сказав ни единого слова. Тогда на малышку Веселину напал волк-оборотень, причем не абы какой, а тот, что уже много лет служил роду Ратри. Его звериная поганая природа взяла верх над человеческим разумом. Да так «удачно», что изуродовал одним ударом все лицо девочке. Волку невероятно повезло попасться Даремору, и только поэтому он умер быстро и почти без боли. Если бы вампир сохранил ему жизнь, Дэиваар приложил бы все силы, чтобы изничтожить оборотня куда более долгими методами. В тот день он, Гадриэль, так и не решился показаться девочке на глаза. Он просто не знал, что сказать и как. Если бы Ратри не удалось создать артефакт, «отматывающий» время жизни тела носителя назад, то у последней из рода навсегда была бы искалечена судьба. Однако, обошлось, и теперь эта мелкая пигалица создает ему проблемы здесь. Радовало только знание, что Рождение нити – процесс утомительный, и на ближайшие несколько дней артефактница выпадет из учебы, а значит и не сможет снова что-то натворить.

Дэиваар протянул руку и дотронулся до трехступенчатого диска азафата. Азафат – стал любимым оружием мастера Обороны уже много лет назад. Неприметная штучка, шириной с ладонь, на нее же и крепилась, в паз на наручах. По сути своей это оружие состояло из тонкого, в несколько волос, адамантового шнура, который под действием магии носителя превращался в самое опасное и незаметное оружие. Шнур, почти незаметный даже в магическом взоре, мог разрезать даже алмаз или зачарованное оружие. Два таких диска на руках замыкались в цепь, и повиновались мысленным командам-импульсам мага. И чем выше умение мага – тем опаснее оружие. Шнур мог легко разрезать противника, просто повинуясь посылу, как плеть, а мог завязываться в самые замысловатые фигуры. Опыт Дэиваара говорил, что именно азафат – лучший вариант против тварей.

Да, для его использования нужно филигранное умение. Да, адамантовый шнур легко разрежет и собственного владельца, ибо не является разумным зачарованным оружием, а лишь магически измененным. Когда-то этим оружие умели пользоваться все архивампиры, но после того, как Истинные вампы перестали посещать Аарду, искусство владение азафатом пропало в веках. И, должно быть, Гадриэль сейчас единственный мастер подобного предмета. Он, так и останется единственным, ибо все его ученики, ну никак не дотягивают в трансе до хотя бы минимального умения.

Но, как это ни забавно, искусство боя на азафатах кануло в лету, однако не пропало. Если сами вампиры перестали им заниматься, заменив двумя клинками, то само оружие плавно и незаметно перешло в арсенал дроу. Им не нужно было «владеть» азафатом. Просто длина шнура уменьшилась до пары метров, и стало средством мгновенного и незаметного устранения. Тогда как у Дэиваара имелся изначальный вариант азафата, с длиной до ста метров, и возможностью использования сразу нескольких шнуров в связке. Иными словами, если все прочие использовали диски, как удавку или способ казни, то Дэиваар мог одним шнуром спеленать врага, а другими их же разрезать, использовать как плеть и прочее, прочее…

Так что, да, Гадриэль мог с уверенностью заявить, что он единственный, кто владеет азафатом, как и полагается им владеть. Зачарованный артефактором металл легко разделялся на несколько, и мог сплестись в сеть или аркан. Да мало ли применений у такого оружия.

Щелкнули зажимы на наручах. Дэиваар опустился в транс и «призвал» азафат. Вся дюжина шнуров должна была «высвободиться» из двух дисков, сплестись вместе, и застыть в воздухе, но ничего этого не случилось…

- Какого…?! – удивился Дэиваар, а через миг уже выразительно закатил глаз.

Его азафат пришел в полную негодность. Износились зачарованные крепления шнура, как и сам шнур. Пятиминутное разглядывание привело к неутешительным выводам. Кровь тварей Инферно, против коих и применялся азафат, все-таки испортила даже артефакт.

Отправляться в поход без своего главного аргумента – слишком большой риск. И в другое время Гадриэль решился бы «тряхнуть стариной», но Лина. Девочка – одна большая проблема, если его сожрет тварь, то ей будет трудно. Да и обещал он защитить ее, если что…

А значит, нужен второй азафат. После похода, когда Гадриэль перестанет ощущать в себе эту клокочущую ярость, он сможет починить свой, но это после, а оружие нужно сейчас.

Пришлось с сожалением снять большую часть доспеха из тарбха и сломанный азафат. Являться к дроу во все оружии – дурной тон. Так что он остался в своем боевом жилете, сей и сапогах, но без доспеха и большей части оружия. Он идет как проситель, и это важно показать.

Вызов портального окна через артефакт тоже занял несколько минут. Дэиваар шагнул в сверкающий овал портала, натягивая на лицо привычную «холодную» маску, которую так ценит его красавица…

~~~~~***~~~~~

Почему-то, говоря о дроу, все прочие расы представляют именно Своды. Своды огромных пещер на глубине, настолько усиленных магией, что в каждой может уместиться не самый маленький город. Если темные эльфы – то бесконечные подземные Своды.

Гадриэль никогда этого не понимал. Ведь невозможно представить, чтобы дроу, живя под землей, позволили жить на ней хоть кому-то другому. Даже сейчас, когда уже минуло три тысячи лет с последней настоящей войны между расами, дроу не верят никому, не подпускают к себе никого без долгой проверки. Хотя, найти и более верных соратников на Аарде невозможно. Но, и нельзя представить, чтобы свободная земля просто заросла непроходимыми лесами.

У дроу имеются прекрасные города в горных долинах, на берегах озер и рек их земли, и они такая же часть Сводов, как и главные храмы Ллос.

Земли над Сводами уже многие эпохи назад разделили на уделы. И именно там и проживают те из темных, кто не желает посвятить всю свою судьбу войне. Да, дроу – стратеги и воины, но далеко не все. Многие хотят просто жить, и быть как можно дальше от битв.

Гаелл стоит особняком среди других наземных уделов Сводов. Так уж сложилось, что именно он оказался в центре всех земель Сводов. Его почти никогда не касались войны или заговоры в верхах власти Домов дроу, и потому Гаелл стал центром развития «мирных» ремесел темных. Лучшие архитекторы, художники и целители вышли именно из Школ этого удела.

И никто не мог бы предположить, что именно внутри хранилищ этого сердца созидания и миролюбия находятся самые страшные и смертоносные артефакты расы. Единственное место, где Гадриэль мог бы получить чистый азафат, который еще ни к кому не привязан. Именно здесь уже тысячи лет хранятся те азафаты, что остались еще от Истинных вампиров.

Конфаор – столица Гаелла встретила Гадриэля магическим теплом. В воздухе пахло заклятьями погодников, что лучше всяких слов говорило о том, что в садах удела созревает новый урожай. А уже это шептало о том, что у старых соратников все спокойно. Если бы правителям удела что-то угрожало, погодники не работали бы над фруктами и ягодами.

Вот так, еще не говоря ни слова, не пробыв на чужой земле и пяти ударов сердца, мастер Обороны знал уже достаточно, чтобы чуть расслабиться. А потом еще говорят, что у него «особый дар». Тогда как на деле только опыт и наблюдательность.

При мысли о собственной наблюдательности, у мастера дернулось веко над здоровым глазом. «Наблюдательный», как же… а вот готовность подопечной к рождению нити ни учуял. Слепец!

Вспышка ярости опять сформировала в груди жгучий шар, который пришлось подавлять волевым усилием. Сомнительно, чтобы дроу простили ему разрушенный дворец. Спокойно. Вдох – медленный выдох. Еще немного. Еще чуть-чуть подождать – и он сможет выпустить ярость из тела.

Портальное окно открылось в портальном зале дворца иртарау удела. Набойки звонко опустились на сверкающие руны портальной плиты в звенящей тишине. Дэиваар даже не обратил внимание на, замерших вдоль стен, аям. Молодые воины несли свою вахту караула у портала, но в отличие от людей или драконов, у этих на лицах не дрогнул ни один мускул. Они больше всего походили на статуи, а не на аям.

Да, каждый из них легко убил бы чужака, если бы не узнал ауру танара Северной Видьят. Уже не первый раз Гадриэль прибывал к дроу без предупреждения, но еще ни разу на него не бросились, приняв за врага. Что удивляло неимоверно. Каждый из стражей всегда узнавал его, и его метки на ауре, еще до того, как схватиться за рукоять меча. И эта особенность темных мага всегда несказанно радовала.

Гадриэль подождал, пока захлопнется портальное окно, и только потом спокойно двинулся к выходу из зала. Коридоры дворца иртарау ему были слишком хорошо известны. А его положение здесь уже достигло той планки, когда на встречу не бегут не только аямы, но и просто слуги, дабы проводить дорогого гостя. Фактически он прибыл домой, хотя нет, даже больше, чем «домой». Ведь даже к хозяину дома бегут многочисленные слуги, выразить почтение или получить указания.

Он несколько минут шел по коридорам, мимо опытных стражей и желтоклювых аямов, которых только допустили к службе, мимо девушек и юношей, но никто даже не шелохнулся при его появлении. Да, любой из них моментально бросится на него, если заподозрит, что он опасен, но сейчас для всех его как бы и нет.

Поднявшись на второй этаж дворца, где и была зала для приемов, Гадриэль увидел первого супруга своей красавицы. Довольно известный воин, который заслужил не только титул мужа, но и зама иртарау Гаелла по военным вопросам. Тренированный, статный, яркий пример успешной аристократии и «чистой крови». Его могли бы изображать на фресках, как пример идеальной анатомии дроу. Он шел быстрой походкой от одного из многочисленных коридоров. Поднял ладонь в приветствии, поймав взгляд Дэиваара.

- Рад слышать тебя, хаагентар! – и правда, довольно радостно поприветствовал дроу танара Обороны.

Дэиваар мысленно скривился. Из всех его титулов и прозвищ хаагентар, а если перевести, то «Последний Вздох» всегда будил в нем совсем не те воспоминания, невольно вызывая старую тоску, почти боль. Этот титул мастер «заслужил» именно за месть убийцам той, по которой он скучал даже спустя столько лет. И уж точно простая месть не стоит такого высокого титула. Несколько лет назад Гадриэль узнал, что он – единственный хаагентар, и при этом не дроу, на все Своды за последние восемь веков.

Звучит гордо и лестно, для всех, кроме того, чью ноющую тоску утраты не могут унять даже века.

Гадриэль приподнял уголки губ, обозначая улыбку, и по-человечески протянул руку для рукопожатия.

- И я рад слышать твое дыхание, Быстрый Раилвенэль! И у меня нет тех слов, чтобы описать всю мою радость от того, что ты в добром здравии, приятель.

Сильные ладони обхватили наручи друг друга. Взгляд дроу стал чуть напряженным.

- Скажи, что сей-инг надет на твоих плечах из-за того, что ты пожелал порадовать меня, – попросил воин.

- Прости, Быстрый… - развел руки в стороны танар Обороны.

- Значит, поход…­ - скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил воин, а его взгляд стал еще более пристальным. - Дай мне три минуты – и у меня будет готов отряд из пары опытных звезд.

«А Император еще поражается, за что я так восхищаюсь Сводами?! – подумал мастер».

Вот, он даже не намекнул на то, что ему нужна помощь, но дроу уже готов рвануться в бой, даже не выясняя причин. Этим разумным не нужны разговоры, не нужны причины. Просто тот, кого они когда-то назвали другом, идет в бой, а значит – они встанут рядом.

- Не сегодня, Раил, - чуть качнул головой Гадриэль. – Этот поход – мой. Инферно не выдержит еще и тебя.

Брови собеседника сошлись на переносице. Гадриэль вздохнул, чуть прикрыл веки – и стянул «маскировку», показывая соратнику реальную ауру.

Через секунду мастер заметил, как вздрогнул дроу.

- Н-да, согласен, - медленно и осторожно протянул эльф, - тебе в поход сейчас лучше одному…

- И я о том же…

- Но, тогда…?

- Мне нужна твоя стремительная половина, Быстрый, - почти скривился Гадриэль.

- В малом приемном зале, хаагентар. Ты же знаешь, что тебе можно пройти к ней в любой момент дня и ночи.

- Похоже, об этом знают все дроу, - выразительно кивнул в сторону замершего молодняка мастер.

Быстрый только хмыкнул.

- Пусть лучше они запомнят твою ауру, как молебны к Ллос, чем не запомнят – а потом мы сообщим их родне о их гибели.

- Логично, - только и оставалось кивнуть мастеру. – Хотя я уже давно никого из ваших не убивал…

- Зато у людей и у гномов – убивал, - парировал воин.

Дэиваару стало почти стыдно, и он отвел взгляд. Дроу на это только тихо рассмеялся. На том и распрощались.

У темных дверей зала мага встретил молодой аям в форме без знаков отличия. Дроу не было и полусотни, но даже он не выказал удивления от появления чужака. Гадриэль был почти уверен, что эльфы тренируют это безразличное выражение лица перед зеркалом.

Его ладонь коснулась одной из рун – и двери бесшумно распахнулись, пропуская мага. Танар прошел в зал положенные семь шагов. По закону этикета расы ему нужно было опуститься на колени перед иртарау, но Гадриэль никогда не соблюдал подобные правила, молча бросая вызов дроутскому высокомерию. В глубине зала на небольшом возвышении, на широком троне восседала его непревзойденная красавица.

Высокая, внешне хрупкая и тонкая, с темно-серой кожей и темно-коричневыми ритуальными шрамами на шее. Ее немного узкие глаза серо-голубого оттенка в обрамлении серых, чуть более темных, ресниц, всегда заставляли мастера чуть сбиваться с дыхания.

И она не изменилась. Ее красота и сила по-прежнему заставляет его задерживать дыхание в восхищении. Только сегодня на ней не было сей или просто костюма. На троне иртарау, за небольшим столом восседала дроу в светлых летящих тканях шаф-ра. Наряд из широких, свободных брюк, плотных на щиколотках. Сверху же была надета кремового оттенка туника с узкими рукавами и длинным подолом по колено. Шаф-ра любят чистокровные драконы и изредка светлые эльфы.

Увидеть дроу, женщину-дроу, в свободных и легких тканях, а не в облегающей коже, все равно, что узреть Высшего эльфа без татуировок на лице, то есть, возможно, но проще застать затмение всех трех лун.

Эморитель медленно подняла глаза на вошедшего. Холод ее очей снова, в очередной раз заставил сердце танара пропустить пару ударов. Невероятно притягательная женщина, и с каждым новым десятилетием она становится еще привлекательней. Ее чуть влажные губы оттенка засохшей крови чуть дрогнули в намеке на улыбку.

- Полагаю, - нарушил тишину Дэиваар, - тебя и Раиля можно поздравить? Или отцом твоего первенца стали другие твои супруги?

Говорить эти слова было трудно, хоть внешне мужчина излучал восторг. Гадриэль никогда не станет делить ложе с матерью. Мать, в глазах мага, была священна, а отношения с ним, даже временные, даже тайные – это риск. И он никогда не сможет себе простить если из-за него новая жизнь лишиться матери.

А это, в свою очередь, означает что их маленькому празднику пришел конец. Теперь она будет получать от него только взгляды полные восторга и бесконечные потоки самых искренних комплиментов.

Хотя, нужно быть честным с собой. Эморитель Гаелз, чистокровная дроу из рода иртарау удела, из рода сильнейших водников этого материка, и просто великолепная женщина, во всех смыслах. Она поразила Стилет Империи еще в те времена, когда под ее началом были три когорты лучников, а на ее рукаве имелась печать иодши. Красавица не могла бы предположить, что редкие ночи страсти будут украшать их жизни следующие несколько десятилетий.

И вот, кажется, пришла пора отпустить его дыхание, сохранив в памяти долгие сладкие ночи.

Брови иртарау взлетели вверх.

- О чем ты, хаагентар? И я уже много раз говорила тебе, что мне не нравится твоя дерзость! Ты должен встать на колени, Дэиваар...

- Я никогда не встану на колени ни перед кем, если мне приказывают, лишая воли, - напомнил мастер. - Даже если приказ произносят такие притягательные губы!

Гадриэль выразительно окинул ее взглядом. Наряд, который свободный и скрывает фигуру ниже груди, наряд из другой культуры, на дроу – и о чем он еще мог подумать?

Залу заполнил звонкий, красивый, мелодичный смех.

- Ты решил, что Ллос благословила меня? – уточнила она, отбрасывая на стол какой-то документ, и откидываясь на спинку кресла.

- Я ошибся? – все же решил уточнить Гадриэль.

- Это, - она брезгливо коснулась подола туники, - «знак почтения послам…» - передразнила она чьи-то слова. - К нам только вчера прибыли драконы, и конечно же, моим советникам показалось, что было бы отлично показать им, что мы готовы к диалогу.

Она улыбнулась, так, как умела только она, показывая белоснежные клыки, и встала с трона. В зале, где даже дыхание было слышно за несколько шагов, она перемещалась совершенно бесшумно. Пара ударов сердца – и вот, она уже рядом. Ее длинные пальцы с чуть огрубевшими от тетивы кончиками заскользили по груди мастера.

- Я скучала по этому телу, по твоему запаху… скучала…

Дэиваар не дослушал. Вспышка желания толкнула его к ее губам. Лед ее магии наполнил дыханием разгоряченную грудь. Она не могла успокоить его ярость или усмирить его магию, но могла покрыть нутро тонкой пленкой инея, что и сделала. Прохладное дыхание, почти ледяной язык. Ее пальцы на его горячей коже.

И минуты не прошло, как из груди мага вырвался тихий стон удовольствия. Какое же наслаждение ощущать внутри себя само дыхание живого льда! Какое же удовольствие расползается по телу от простого поцелуя! Простой ее поцелуй, простой слабый выдох в его раскаленные губы – и он уже готов забыть обо всем.

Руки сами притянули ее к себе, прижимая к раскаленному телу.

- Мое дыхание! – прошептал он, все еще не открывая глаз.

Он прижался лбом к ее шее, пока ее пальчики гуляли по его спине.

Дэиваар скользнул языком по ее прохладной, почти холодной коже, как по самому сладкому десерту. Дроу вздрогнула и раскрылась, подставляя шею для еще больших ласк.

- Боги, Эмори… - и снова горячий выдох, уже ей в губы. Гадриэль смотрел в эти глаза, почти касаясь губами ее губ, - иногда мне кажется, что без тебя – я не дышу! Просто, не могу!

Она улыбнулась, и сама поцеловала. И снова мир распался на миллиарды снежинок, оставляя только прохладу весеннего, тающего льда.

Гадриэль остановился тяжело дыша, отстранился от ее губ и лица, только когда ощутил, что лед ее магии уступает место жару страсти. Не время для этого…

Глаза открывать не хотелось, но пришлось. Эморитель с наслаждением облизывала языком кровь со своих губ. А Дэиваар и не заметил, что искусал их до крови. Небольшие ранки выпускали из себя густые капельки, которые явно доставляли его дыханию огромное удовольствие.

- Я хочу тебя, хаагентар! – призналась она, даже не пытаясь скрыть свои ощущения.

- И я тебя, мое дыхание! Желаю твоей кожи и твоего льда!

- Но…? Ты же приехал ко мне не из-за этого, да? – угадала она.

- Да! – ладонь скользнула по щеке, к шее и шрамам. От наслаждения кончики пальцев дрожали, но Дэиваар не стыдился этого. Эмори достойна того, чтобы видеть, что же ее близость творит с ним. – Ты невероятна!

- Твое лицо об этом говорит громче, чем простые слова, - проговорила она, прижавшись щекой к его ладони. – Так зачем ты здесь, Последний Вздох?

- Мне нужен азафат. Я заслужил подарок, моя иртарау? – сощурился Дэиваар.

Дроу усмехнулась.

- Ты? Конечно же… пойдем…

Она переплела свои пальцы с его ладонью и повела к тайному проходу в личное хранилище. Дроу, вообще отличаются паранойей, но Эмори особенно. Еще до празднования в честь вступления на пост иртарау она распорядилась устроить во дворце с десяток личных захоронок, которые открываются только на ее ауру.

~~~~~***~~~~~

Гадриэль с нескрываемым сожалением вернул третий азафат в ларец и защелкнул крышку. Осталась последняя шкатулка. Если под его ауру не подойдет и последний артефакт, то придется идти в Поход, что называется, с голыми руками. Это, конечно, ничего не значит, но продлит его пребывание в иной реальности. А долгий «побег» от лекций Велизар ему не простит.

Четвертый ларец был почерневшим от времени. И от него буквально воняло смертью. Свет внутри Гадриэля буквально ощетинился иглами, стараясь отстраниться от оружия.

Маг с нежностью осторожно коснулся старого камня. Да, он – светлый, но в нем никогда не было ненависти к тьме. Его разум уже давно научился контролировать порывы его энергии. А тьма, тем более такая, настоящая, древняя, как истинная леди, не любит грубости и силы. Вежливость, вежливость и снова галантность, на грани с трусостью. За трусость тьма убивает слабака, за вежливость – тьма служит и ластиться лучше влюбленной любовницы.

Дэиваар уже много веков назад научился балансировать на этом канате силы. Научился так, что теперь для него нет темного оружия, которое не признает в нем господина. Одноглазый чуть прищурился, и открыл ларец. На подложке из зачарованного бархата покоились два диска азафата. Это оружие отличалось от своих младших братьев из прошлых шкатулок. Хотя бы тем, что на его дисках не было рун и символов вампирского. Они даже на азафат не походили.

Если бы Гадриэль не ощущал каждой порой силу, исходящую от этого металла, то принял бы оружие за ювелирные заготовки больших брошей, еще до того, как на золото будут нанесены украшательства или камни.

В тишине схрона громко защелкнулись крепления-зажимы на внешней стороне кистей. Несколько секунд тишины, и звук повторился, пока маг крепил второй диск. Светлый закрыл глаз – и рухнул в транс. Да, им это состояние всегда ощущалось, как падение спиной в бездну. И сейчас на миг замерло дыхание, напрягся пресс и шея.

Призыв канатов. В прошлые разы канаты отозвались, и даже подчинились с четвертого удара сердца, но как-то с натугой, как бы нехотя. Другие могли бы и не ощутить этого «нежелания» артефакта, но Гадриэль ощутил, и отказался от этих артефактов. Какой смысл принуждать темных? Если они не желают подчиняться носителю света, то подставят в самый ответственный момент, а собирать себя по кускам на каком-нибудь плато Инферно – нет уж, увольте от такой радости. У азафата нет разума, только сила, и они либо признают разум, либо нет.

В пустоте внутреннего Я Гадриэль раскрылся, показывая себя, содрав все маскировки, оставив нетронутыми лишь внутренние замки и запоры. Наверное, сейчас со стороны он больше походил на пирог внутри витрины пекарни или на прозрачный кристалл. Он показывал себя тьме. Внутри себя время растягивается в вечность, поэтому маг даже близко не смог бы сказать, сколько прошло времени в реальном мире.

Темная энергия, заточенная в смертоносное вместилище, томительно долго приглядывалась к носителю света. Маг уже почти уверился, что и этот азафат «откажет» ему. Это было неудивительно. Свет – ни есть тьма. Как и тьма – ни есть свет. Но, все же внутри стало немного холодно, почти печально от того, что тьма не видит в нем смертей. Не желает увидеть насколько этот светлый маг далек от чистого света… Да, ему стало почти жаль потраченного времени и вынужденного риска.

И в тот самый момент, когда Гадриэль уже желал выйти из транса, тьма вокруг взорвалась десятками потоков, раскрываясь перед внутренним оком мага, словно огромный бутон.

«Мрак!»

Это поражало. На Аарде уже очень и очень давно не было энергии Беспредельного Мрака, как и его истока, то есть Бога. Магия темная и светлая, магия некро, магия элементов и разума, и еще демоны ведают какая магия орков и еще с десяток видов магий, но не магии Мрака. Слишком уж это своенравная сила. Магия, которая только по первому взгляду выглядит, как темная. Да и любой Жрец скажет, что Мрак – старший брат тьмы, потому и путали маги, в эпохи до Крайней войны, тьму и силу Мрака. Однако, Дэиваар был слишком стар, чтобы не распознать разницы в оттенках тьмы, не расслышать шелест мрака и мягкую угрозу, как лапа огромного кота, который играет с полудохлой мышью. Магия, заключенная в металле этого оружия – мрак, а не простая тьма. А это, в свою очередь означает, что дроу достался артефакт Жрица Мрака, почти демиурга.

И мрак принял своего нового господина, хотя вернее было бы сказать «подпустил». Естественно с условием, что будет пытаться уничтожить своего господина. Маг, разумеется, согласился. Бесценный опыт – обладание таким азафатом, и он будет полным глупцом, если откажет магии Истинных вампов.

- Что с твоими глазами? – первое, что услышал Гадриэль от Эморитель, вынырнув из транса.

- А что с ними? – отозвался маг.

Его дыхание вздрогнула, когда их взгляды встретились.

- Я пугаю тебя, мое дыхание? – усмехнулся Дэиваар.

Не смог удержаться. Улыбка сама раздвинула губы. Не так часто ему доставались настолько редкие артефакты. Никто сейчас не смог бы сказать: сколько по Аарде бродило Истинных вампов, избранных самим Мраком. Их могло быть и десять, и один, но в любом случае, такое оружие – много больше, чем раритет.

Она продолжала молчать, всматриваясь в его лицо.

- Я выбираю этот, - снова заговорил маг, подняв руки и показав закрепленные диски.

- У тебя глаза почернели, как у некоторых демонов, - словно не услышав проговорила иртарау удела.

- Даже так, - протянул Гадриэль. – Думаю, в этом нет ничего страшного. Просто оружие сейчас оценивает мои возможности.

- Уверен, что не одержим? – все еще с сомнением спросила дроу.

- Если бы я был одержим, то у меня изменился бы запах и аура, моя красавица.

Она чуть сощурилась, и еще с минуту вглядывалась в его лицо. Это было приятно. Ощущать ее холод, ее внимание и так близко от себя. Хотелось раствориться от ее льда, забыться сладким сном в ее объятиях.

Эмори шагнула первой к нему. Ее длинные пальцы прошлись легким танццем по его рукам от плеч к азафату. Ладони накрыли его руки. Эльфа прикрыла глаза, передавая привязку оружия. Аура магии раскрылась в доверии, впитывая ее лед, ее нить привязки в себя.

А через миг в тело мага хлынул мрак. Кожу рук словно пронзили сотни мелких игл. Мрак стал проникать в кровь, в ауру, в каждую пору.

Дэиваар тихо застонал, чуть приоткрыв рот. Мучительная сладость. Ледяная нежность. Мука на грани агонии. Удовольствие вместе с болью. Ощущения сплелись в единый всесжирающий клубок, который окатил желанием. Непреодолимым вожделением.

Дэиваар качнулся вперед и впился в рот невообразимой женщины. Лучшей из дроу. Прекрасной королевы льда! Миг, когда иртарау закончила обряд, блондин ощутил сразу, потому что поток мрака, жаждущий подчинить тело, увеличился втрое.

Руки обвили тонкую талию. Под мягкой тканью, под тонкостью шаф-ра заиграли тугие мышцы идеального тела.

Пить ее дыхание. Ощущать ее влажный, опьяняющий язык на своих губах. Ее тело отзывалось на каждую его ласку, на каждое касание. В голове мага зашумело от нахлынувшего счастья. Захотелось растянуть этот миг в вечность.

Его руки подхватили ее под бедра и водрузили на тот же стол, где стояли азафаты. Внутреннее око ясно показывало ледяной пожар ее вожделения. Она желала его!

Она с трудом чуть отстранилась. А Гадриэль с глухим рыком заставил руки и губы замереть.

- Скажи, я же лучше Эльаэль? – весело поинтересовалась она.

Вот только глаза, с вековым льдом в глубине зрачков, не поддерживали игривости тона.

- Что? – ее вопрос с трудом пробивался сквозь желание в сознание танара.

- Я расскажу тебе кое-что, - кивнула с доброй улыбкой дроу. – Ты же знаешь, что женщины любят поговорить… К нам тут, перед прошлом полнолуньем, прибыли купцы из Сэйери.

Гадриэль склонился, и загулял кончиком языка по изгибам длинной шейки.

- Ты говори-говори, мое дыхание, я слушаю тебя со всем вниманием, - прошептал он ей в кожу.

- Ну-у, ты же знаешь, что я не могла не принять у себя светлых «братьев»? Я, конечно, оказала бы им все гостеприимство на какое способна. И знаешь, что мне рассказали между второй и третьей бутылкой Слез Орхидеи?

- М-м? – отозвался маг, не отрываясь от ключиц и впадинке в основании шеи.

- В княжестве светлых ходят упорные слухи, что княгиня Эльаэль нашла властителя своего сердца, которому готова вручить свою долгую судьбу… - пока она говорила, подставляясь под ласки мужчины, ее ручка ушла назад, за спину. Шип оказался в ловких пальчиках. Вторая рука, в это время, зарылась в волосы мага, чтобы он точно не заметил ее манипуляций.

Замах. Правая рука мага успела перехватить ладошку дыхания за пару мгновений до того, как шип (тончайший стилет) вошел в хребет светлого одноглазого.

Гадриэль крутанулся на месте, не распрямляясь и не выпуская ее руки. Дроу ткнулась лицом в стол с вывернутой назад, до лопаток, рукой. Ее поза возбудила Дэиваара еще сильнее. От желания сбилось дыхание и мутнело перед глазами.

Его губы заскользили по напряженной спине, а рука прижала его ладошку еще сильнее. Когда язык добрался до шипа, маг легко отнял стилет.

- Ты желаешь моей смерти, Эмори?

Удар ногой в живот мага, ответил красноречивее слов, а заодно и отшвырнул мага к противоположенной стене. Гадриэль приземлился не на мечи, а на щит. Единственный глаз вспыхнул азартом.

- Ты спал с этой светлой дурой! – прошипела иртарау.

- Красавица, слухи – это всего лишь несдержанность толпы, - улыбнулся маг.

Эморитель спрыгнула со стола, почти мгновенно выхватила из ножен короткий меч и двинулась к магу. Он же медленно отступал к выходу несмотря на то, что дроу закрыла дверь собственной магией.

- Хочешь сказать, что ты с ней не спал?! – томно промурлыкала дроу.

- Ну-у-у…

Дзанг. Затемненная сталь с громким лязгом столкнулась с его наручами, вышибая пару искр.

- Ты с ней спал!

- Ревность украшает тебя, - отозвался маг, пристально следя за каждым ее движением.

Легко отбил мелкую звездочку, пущенную в глаз.

- Рев-но-сть… - прошуршал ее голос.

Дзанг. На этот раз кончик меча прочертил полосу по камню, а маг чуть отклонился в сторону.

- Ревность! – задыхалась от ярости его дыхание.

Быстрая серия ударов, которую не способен заметить человеческий глаз, заставил мага вырвать из ножен ближайший меч. Рука прежде схватила рукоять, и только потом Гадриэль ощутил, что ножны запечатаны. Этот меч должен был стать даром достойного. Но злость его дыхания толкнула на преступление. Он легко разорвал печать – и вытащил меч. Клинок был украшен рунами и сетью из осмия. Его изготавливали несколько лет.

Дзанг-дзанг. Эмори замерла, когда рассмотрела, каким клинком он обороняется. От эмоций на миг она даже забыла, что зла. Ее глаза округлились, как и чувственный ротик.

- Ты-ы…

- Прости, - с самым виноватым видом, повинился маг. – Я не хотел портить печать, честно.

- «Портить печать», - медленно повторила она. Потом тряхнула головой, сбрасывая удивление. – Думаешь, раз ты оказался достоин Сумеречной Капли, это спасет тебя от смерти?

- Что? – нахмурился маг.

Примерно сотню ударов сердца они танцевали по сравнительно небольшой комнате, позволяя музыке клинков захватить их обоих. Их удары невольно разнесли в щепки постаменты, столы и полки. На полу быстро обосновался настоящий ковер из металла. А Гадриэль не мог не восхититься. Ее стопочки, в тонких туфельках, ступали на мечи с такой нежностью, что, несмотря на бой, она до сих пор не порезалась о кромки. Это было так красиво. И вызывало в груди столько эмоций, что Гадриэль позволил бы себе слезу восхищения и восторга, если бы его сейчас не пытались убить.

- Мое дыхание, - почти с укором снова начал Дэиваар, когда удар ногой в плечо буквально впечатал его в дверь. – У тебя трое мужей, и я никогда не полагал, что я – единственный, кто имеет права касаться твоей кожи и пить твой лед!

- Мерзавец! – отозвалась Эмори, в попытке наколоть его.

Пришлось чуть отстраниться влево – меч вошел в камень в паре пальцев от жилета.

- Это не ревность! – вздохнула девушка, плюнув на меч, и выискивая новое средство убийства глазами на полу. – Мне противно от мысли, что у нас с этой светлой тварью один любовник на двоих! Я не желаю иметь ничего общего со светлыми! Не желаю, чтобы мой мужчина сравнивал нас! Это не ревность…

- А ненависть к светлым, - кивнул маг, додумав ее мысль. – Возьми во-он тот, с ажурной гардой, - Гадриэль указал рукой на короткий меч с широким лезвием, который выглядывал из-под остатков стола.

Девушка отошла на два шага назад, отвернулась, доверчиво открыв спинку, наклонилась и вытащила меч. Дроу попробовала меч в руке, и удивленно глянула на мага.

Ну, не говорить же ей, что этот меч был клинком ее матери? А ручки ей явно достались от матушки. Конечно, не говорить. Он слишком долго живет. Да и новость о том, что ее мать когда-то занимала особое место в душе мага, может послужить еще одним поводом для его убийства.

Эмори налетела стремительно, резко, буквально растворившись в пространстве. Из-за малого размера схрона у нее бы вышло наколоть Гадриэля. Если бы он был простым магом, который не провел последние века в вечной войне; если бы он не любил азарт схватки так же страстно, как и своих женщин, отнявших часть души и жизни; если бы не проводил несколько часов в день в тренировках. И наконец, если бы он двигался с той же скоростью…

Только вот, беда уязвленной дроу была в том, что настоящие противники танара Школы Кираны могли одновременно передвигаться в разных временных потоках, распадаясь в слоях пространства, как начинка в слоеном пироге. И конечно, маг восхитился умениями своего дыхания. Он помнил малый прием, когда самым близким показали малышку. Помнил одухотворенное лицо ее матери, которая на время забыла, что рождена, воспитана элитным убийцей. В тот вечер она была просто прекрасной женщиной. Матерью, настоящей, которая смогла оценить дар Ллос спустя несколько десятилетий боязливого ожидания. Ее измененное магией тело не желало принимать в себя новую жизнь, поэтому ожидание Эмори безвозвратно изменило ее мать.

Тогда Мастер Обороны и предположить не мог, что это милое создание превратиться в женщину, без которой мужчина не сможет нормально существовать. Не знал, что ее жизнь будет остужать все выжигающий жар… только от незнания его любовь не стала меньше. Она просто изменилась. Из любви к дочери любимой женщины, чувства выросли в страсть. Он боролся с этими эмоциями, травил их, как только мог. Не учел, что чувства будут взаимными. Юная дроу влюбилась во всесильного мага, влюбилась со всем пылом юного сердца. Влюбилась в те годы, когда еще верила, что у них возможно будущее.

Он оскорблял ее, отталкивал, как только мог, прекрасно понимая всю пропасть между ними. Одна разница в возрасте могла вызвать скандал даже на Аарде, не говоря уже о том, что никто и никогда бы не допустил брака Стилета Кираны и знатной дроу Сводов.

Ему, глупцу, даже думалось, одно время, что болезненная страсть отпустила свою жертву. Он почти забыл ее пальцы, касающиеся его руки, ее глаза, губы, волосы. Он молился Ллос о счастливой судьбе малышки, которая стала прекрасной птицей в облаках. Но… она не забыла. Она добилась ночи страсти. Она пришла к нему. Нет, она не умоляла, не унижала высокомерия своей крови. Она его покорила, как покоряют руду, как подчиняют стихию. И он сдался!

Он был на всех ее свадьбах. Он знал всех ее любовников, что были выбраны по симпатии или из-за политики. Он всегда был рядом, так или иначе. И никогда он даже не помышлял об интригах, ревности или мести кому-то из ее избранников. Более того, за годы ее мужья стали близки Гадриэлю. Ее семья стала его семьей, не по законам Богов, а по закону чести и собственной совести. Но и вырвать из себя любовь к этой дроу беловолосый маг так и не смог.

Любой, даже самый властный и сильный мужчина ничего не стоит против любимой женщины. Особенно, если эта женщина умна! И Дэиваар не исключение. Он положил бы к ее ногам все что угодно. Он пошел бы против Богов, если бы ей что-то угрожало. Только бы быть рядом, знать, что она дышит одним с ним воздухом, живет в одном с ним мире.

И он знал. И чувствовал. И был счастлив, осознавая, что их отношениям придет конец, когда Ллос подарит его дыханию первенца, как они закончились с ее матерью. Это успокаивало, умиротворяло.

И вот, его дроу пылает яростью. И если бы только ей.

Флер ее эмоций ударил в разум, в грудь, в душу, разъедая не хуже запретного проклятья. Она еще только поднимала руку с мечом, только зажимала между длинными пальцами короткие метательные кинжалы с плоскими рукоятями. А в его разуме ее чувства скрупулезно разбирались на составляющие, играючи обходя защиту.

Раньше он всегда ощущал ее любовь. Иногда она еле тлела, почти смытая житейскими проблемами и более яркими эмоциями. Иногда она пылала, как сотня пожаров. Но она была всегда, пусть и разной. Да, эта была та любовь, что проходит в течении одной жизни, но все же именно любовь… Любил он, и знал, что любила она. Эмори была настоящей дроу, поэтому просто физически не могла любить, как драконы или вампы, только одного. Она была политической фигурой, поэтому никогда не рассчитывала, что он – будет единственным.

Но эмоций, истинных, глубоких, уважения, восхищения, страсти это ничуть не уменьшало, лишь чуть окрашивало иногда тоской и нотками грусти. Гадриэль упивался ее чувствами, и сам раскрывался перед ней, питая дыхание своим отношением. Они оба знали, что слишком многое значат друг для друга. Им не нужны были доказательства, лишние слова. Потому и не было ревности, злости, всего того, что убивает светлое в душах.

И вот сейчас маг каждой частицей разума ощутил ее отвращение к нему. Она не просто ревновала, не просто злилась, как могла бы злиться простая женщина. Она испытывала к нему брезгливость, которую испытывают к тому, что действительно мерзко. Она впервые прировняла его к вещи, к своей игрушке, домашней зверушке, которая позволила себе проступок, шалость. Внутри ее разума не осталось и следа от того почтения, осознания его положения и силы. Он – лишь предмет, поломанный, подставивший…

Не будь он собой, то мог бы испытывать подобное к собственному азафату, если бы тот внезапно подчинился не ему, а противнику. Слабую тень ее эмоций он ощутил на минуту, когда мысленно поставил прочерк рядом с именами нынешних учеников. Чувства дроу же были намного ярче.

Она забыла все, что их связывало. Все, что было, что связывало их, было смыто ее наглостью. Она посмела решить, что он вещь. Лишь очередной смазливый мальчик рядом с сильной чистокровной. Он – тот, кому она позволяет купаться в лучах собственной славы и власти. Она же – благодетельница, покровительница…

«Боги, какой же ребенок… - с горечью пронеслось в голове старого Мастера».

Внутри все скручивалось и сжималось от понимания, что его дыхание слишком маленькая. Не по возрасту или опыту, нет, по духовному развитию. Она позволила себе прировнять его к своим лизоблюдам. И будь на ее месте кто-то иной, то он бы уже ушел из ее судьбы. На мелочную месть Гадриэль никогда бы не пошел, но и близко к себе больше бы не подпустил. Он – слишком стар. Он – это Он, и дело тут не столько в его положении, сколько вообще в прожитой жизни. Дэиваар занял слишком значимое место, чтобы иметь возможность держать в своей жизни лишь тех, кто уважает его или хотя бы проявляет почтение. И он слишком чтит свое время, чтобы тратить его на разумного или разумную, который упивается собственным эго, наслаждаясь собственной значимостью за его, Дэиваара, счет.

Маг не простил бы подобного, даже Императору, несмотря на клятвы и собственный долг… а тут… малышка дроу, которая думает, что знает с какой стороны браться за меч; которая думает, что взрослая. И все же… даже сейчас… через привкус гнили на языке, как молодая зелень, через талую наледь, пробивалось понимание – его дыхание!

Даже после подобного предательства он все еще не может без нее жить. И простить не сможет…

Его чувства – проклятье!

Его рука легко отбила меч в сторону. Лезвие чиркнуло по боку жилета и ударило в стену. Голова сместилась, мимо вжикнул кинжал. Второй маг отбил наручем руки, почти не фиксируя окружающие. Тело действовало само. Дроу вывернула руку, и попыталась поднять меч, чтобы ударом снизу вверх зацепить мага. Он же перехватил запястье, почти легко перехватил рукоять и вздернул его вверх. Она качнулась назад, чтобы избежать удара в лицо. Гадриэль поддержал ее за талию, выпустив Сумеречную Каплю. Рука опустилась на ее шею. Пальцы ощутили ее спокойный пульс.

Губы сложились в добрую улыбку. Она не злится, не в угаре схватки, а это значит лишь одно – она давно «назвала» его своей игрушкой, ни партнером, ни другом и ни любимым. Очередной в ее постели, не больше, будто и не было прошлого…

- И все же… люблю… - прошептал он одними губами, подписываясь под своей слабостью перед ней.

Удар Ледяных Пиков оторвал его от тонкой фигурки. Пронзил острыми иглами. Маг отлично прочувствовал, каждой мышцей и костью, как проломил стену собственным телом. Будь на его месте простой дроу, его уже встречала бы Ллос… но рефлексы сработали раньше. Маг пропустил часть ее магии через себя, а часть рассеяв вокруг, в камень, так что тот почти развалился сам, став хрупким, будто глина. Удар лишь ускорил процесс распада породы и охранок.

Ледяные Пики больше всего напоминали заостренные с обоих концов ледяные сосульки. У Эмори же лед состоял из нескольких граней по всей площади. Если бы каждый из них не мог бы пробить голову, то он бы сказал, что каждый Пик – произведение искусства.

Вторая волна Пиков состояла всего из четырех Ледяных убийц. Один удалось отбить ногой, лишь чуть сместив его направление. От двух маг увернулся, изогнувшись так, как не мог бы обычный человек, до и многие другие. Четвертый же Пик едва не вонзился в здоровый глаз. Гадриэль в последний момент дернул головой, одновременно разбивая Пик своей силой.

Выброс магии ударил мага в голову, и буквально вдолбил в пол коридора, а затем и протащил до следующей стены. Танар Обороны пришел в себя и сфокусировал взгляд на проломе. В окружении пыли и каменного крошева королевой возмездия стояла его дыхание. Умопомрачительно прекрасная, как и всегда.

Маг медленно поднялся, опираясь на ногу, а затем и о стену. Мотнул головой, окончательно прогоняя головокружение. Заметил легкую улыбку в глазах дроу.

- Твоя ненависть дурманит даже сильнее, чем просто страсть, Эмори. Если бы я знал об этом раньше, то не произнес бы ни одного комплимента, а лишь обливал тебя грязью. – Его ответная улыбка стерла ее довольство собой.

Маг поманил пальцем Сумеречную Каплю – и замагиченный клинок тут же оказался в ладони. Гадриэль и не надеялся на подобное. Впрочем, у дроу всегда получалось создавать почти артефакты, работая с металлом и собственной кровью. Неудивительно, что «особый» меч, для самих дроу, будет обладать почти собственным сознанием и некоторым объемом магии.

Если в начале этой «схватки» маг еще думал, что восстановит печати и разорванные чары, то теперь не отдаст такой бриллиант хоть кому-то. Его! Иногда, в такие моменты, как сейчас, магу казалось, что любовь к хорошему оружию в нем куда сильнее, чем страсть к красивым женщинам.

- Я заставлю тебя пожалеть о сотворенном, хаагентар! – прорычала дроу.

- Скажи, - задумчиво оглядывая разрушения вокруг, спросил беловолосый, - твоя ненависть из-за уязвленности стоит моей жизни?

Зачем, ну зачем он спрашивает? Ведь он уже видит ее внутренний мир, ощущает его, как свой собственный. Он знает ответ, но все равно спрашивает. Будто собственных чувств мало, нужно еще и услышать вслух признание, пропитанное ядом. Он, как последний безумец, будто сам прокручивал в сердце лезвие, получая противоестественное удовольствие от боли.

Он видел в ее глазах только высокомерие. Невероятное по своей насыщенности чувство полного превосходства над всеми живущими. Гадриэль множества раз наблюдал подобное. У очень и очень многих. Часто высокомерие аристократы путали с честью, подменяя понятия. А свое положение мнили чем-то незыблемым, уподобившись Богам. Есть высокомерие по отношению к тем, кто ниже. Такая знать в большинстве человеческих королевств, где аристократы могут уничтожать собственных рабов сотнями, а потом приторно лебезить перед наместниками или посланниками королей. А есть знать, которая высокомерна по отношению ко всем, не делая различий между сословиями. Те же Высшие вампиры или древние рода, где имел глупость воплотиться дух Истинного дракона. Такой знати плевать кто перед ними: слуга или Император, говорить они будут одинаково надменно.

И дроу отличались подобным высокомерием, только не столько к соплеменникам, сколько ко всем остальным. И тут все просто, раса воинов не могла понять, как можно учтиво склонять голову перед поэтами и ювелирами из светлых «братьев». Ведь у светлых эльфов не любили ближний бой, отдавая предпочтения лукам и стрелам. Дроу не любезничали с людьми, потому что люди считали их продажными наемниками, без чести и совести, а сами эльфы называли людей «вонючими однодневками». Орки были для дроу слишком глупыми и дикими, тогда как темные учились контролировать эмоции. Оборотни имели слишком жесткие законы, и придерживались их букве, а не духу, что бесило дроу. Про гномов и говорить нечего – постоянные открытые противники. Разве что драконы могли вызвать почтение дроу, а еще через них выстраивать дипломатические контакты и налаживать мосты сотрудничества. Так было раньше, и за три тысячи лет относительного мира ничего не поменялось.

Дроу не стремились снизить спесь. И Дэиваар прекрасно понимал причины этого. Маг просто привык к подобному отношению. Привык силой доказывать, что равен дроу. Ведь, как верно утверждение о спеси, так же правдиво и то, что более верных соратников не найти. Конечно, при условии признания. Дэиваара Своды признали уже очень давно. Еще во времена правления прошлой династии.

Но… было и исключение. Его женщины! Темные красавицы, что ядовитыми цветами распускались в его сердце, зарываясь в него своими корнями. Любая из дроу, в его руках, отдавая себя ему, превращалась в просто красивую женщину. Да, возможно умную, но сначала женщину, а уже потом правительницу.

Эморитель была такой же! Юная девчонка, ставшая прекрасной девушкой, а затем и женщиной. Рядом с ним она была именно, что женщиной. Смотрела на него без высокомерия, а скорее с гордостью. Мол, посмотри, чего я достигла. Гордись, светлый! Собой и мной, ибо такая женщина любит тебя! Но, все же, гордость и высокомерие – не едины!

Его дыхание метнуло в него два кинжала, которые маг отбил Каплей. Магиана вскинула подбородок – и вокруг все тут же заволокло снежной взвесью! И минуты не прошло, как Вьюга почти лишила зрения, а холод пробрал до самых костей.

Его ярость, которая клокотала внутри, сплелась с мраком нового азафата в причудливый клубок эмоций и уговоров. Желание поддаться исконно темному искушению, отомстить за боль, которую одноглазый сейчас испытывал.

- Ты желаешь моей смерти, мое дыхание, - прошептал маг, выпуская парок из собственных посиневших губ. Это не было больше вопросом, как раньше.

Ее глаза сузились.

- Ты предал меня, киранский прихвостень, - пророкотала она, выстраивая что-то явно убойное.

Маг качнул головой, вставая ровнее.

- Что тебе наговорили, Эмори? Чему ты поверила?

Слова – слова, ничего не значащее, пустые звуки. Пришло время – и она уничтожала свою любовь к нему, подменив ее на что-то иное. Холодное и мерзкое. Презрение, досада, обида. Да мало ли вариаций у темной стороны души разумного?

Он множество раз уже наблюдал это в женщинах. Бывало, что и сам искусно взращивал эти эмоции, чтобы легко уйти. И все равно, сколько бы веков он не прожил, а вырывать очередной цветок из груди, всегда больно. Невыносимо! Закричать бы сейчас. Подскочить, ответить на ее ярость своей. Скрутить глупую девчонку, забывшую все и позволившей чужой злобе оболгать его. Встряхнуть, и выяснить, что же случилось…

Да, он был с Эльаэль, пока сопровождал посольство в княжество. Был и раньше с ней, потому что умел ценить ум в женщинах, как и талант. Эльаэль не была слишком умной, зато умела слушать и петь. Она создавала поистине шедевры, придумывая собственную музыку и песни.

И Гадриэль был бы последним идиотом, если бы поверил, что его гордая девочка ревнует сейчас. Точнее, да, в ее эмоциях есть и ревность, но она далеко не на первом месте. Маг знал, был почти уверен, что его оболгали, представив ночь на берегу озера чем-то большим, чем просто желание порадовать друг друга. Что ей наговорили светлые? Что он шпионил в Сводах для князя? Или что выкрал что-то из ее удела?

Множество версий завертелись в голове танара. Он, конечно же, выяснит, в какие именно интриги его вовлекли эльфы, а может и не только они. Одноглазый слишком долго у трона, и слишком долго живет, чтобы не быть любопытным. Только, это уже ничего не изменит. Сегодня – последний день, когда он любит свое дыхание. Завтра его сердце будет оплакивать утраченную любовь и прошедшие годы, потому что маг не простит.

- Я не убью тебя, Стилет, - прозвучало рядом.

Выверенный удары в лицо, в шею и живот заставили мага опуститься на одно колено. Он не сопротивлялся ее рукам.

Из разбитой губы заструилась горячая кровь. Гадриэль улыбнулся в лицо снегу вокруг. Он все так же не видел свою дроу.

- Просто покалечишь, мое дыхание, - уточнил он. – Ты хочешь, чтобы мне было больно – и мне больно, Эмори. Видишь, я никогда не мог тебе ни в чем отказать.

- Сначала, ты встанешь на колени, глупый маг! – проговорила девушка, на миг проступая из-за снежной завесы, и снова пропадая.

- Нет, Эморитель, - покачал головой танар, - я никогда не опущусь на колени по приказу. На одно колено, чтобы ты избила меня или чтобы поставила свою ножку на него, пока спускаешься из седла – пожалуйста. Но, ни на колени…

Под конец его голос упал почти до шепота. И не потому, что было больно говорить, а из-за горечи. Она не была первой, что мечтала поставить его на колени, и несмотря ни на что отказывать ей – было почти физически неприятно.

Такая мелочь, его женщина хочет унизить его, это так привычно, так знакомо. И он позволял это, и еще не раз позволит, ибо любой женщине приятно ощущать свою власть над мужчиной. Будь то постель или жизнь, но ни сейчас, ни так, и ни она… Его гордость так не вовремя подняла голову и не позволит доставить его дыханию последнее удовольствие.

Маг так был занят собственными тягостными мыслями, что вступил в бой на мечах, почти не ощущая его. Тело послушной марионеткой взметнулось вверх, когда Эмори нанесла первый удар. Сумеречная Капля сверкала в свете магических всплесков, отбивая, отражая и парируя выпады двух ее клинков. Канаты азафата жгли руки, умоляя выпустить их, но маг сдерживал порывы мрака. Стоит лишь ослабить внутренний контроль, как азафат нашинкует врага господина.

Борьба с самим собой, с впущенным в тело мраком, забавляла и бодрила лучше самой удачной тренировки. Уже очень давно танар Обороны не чувствовал такого воодушевления. Ему было занятно вести бой, как с любимой, так и внутри себя. Расщепляя сознанияе, контролируя все и ничего сразу. Удивительные ощущения, просчитывать каждый выпад, каждый укол, останавливать собственные руки и тело от смертельных приемов. И тут же, уже другим Я, внутри себя, собственной волей сковывать древний мрак, который желал мести, страшной мести за предательство. А ведь именно так мраку виделось сейчас нападение на того, кого признал господином.

Прекрасное оружие, отличный день, сладкая боль от гибели любви, снова. К этим чувствам, горечи и яда, внутри и на губах, невозможно привыкнуть. Завершение любви - это всегда смерть, после которой ты продолжаешь жить.

Маг даже замер, пропустив выпад дроу, из-за чего его правое бедро украсил крупный порез, разрубивший мышцы. Но боли маг не ощутил, ошеломленный открытием. Он – жив. Сейчас он чувствует, что живет. Не существует в ожидании каких-то событий, где потребуется танар Северной Видьят или Стилет Империи, а именно живет. Да ради этих мгновений и умереть не жалко!

- Боги, я схожу с ума, - прошептал маг, глядя себе под ноги ошеломленным взглядом.

Подшаг вперед, пропустил мимо лезвие одного меча. Левая рука легко, сама собой, перехватила кисть с широким клинком. Вывернуть руку, предварительно нажав на точку в основании большого пальца. Быстро и резко, так чтобы рука онемела.

Дроу отскочила назад. Маг поднял взгляд, нахмурился, понял, что за круговертью снега не видит лицо любимой женщины. За спиной тут же развернулась сложная четырехокружная печать, проявляясь по его воле. Коридор озарило магической вспышкой, разрушая магию льда.

Эмори уже была от него далеко, но смотрела все так же зло.

- Кажется, я схожу с ума, мое дыхание, - легко признал маг очевидное для себя. – Мне нужно было ощутить боль от твоей подлости, чтобы испытать удовольствие от жизни. Я болен скукой, любимая, раз могу наслаждаться бытием, только если страдаю.

- Не заговаривай мне клыки, киранец! – выплюнула его дроу.

- Красавица, ты решила вспомнить, что Кирана – мой дом? – иронично уточнил маг. – С каких пор тебя стало волновать подобное?

- Ненавижу! – прошептала девушка.

За ней раскрылась магия, выпуская в мир Буран.

В грудь Гадриэля словно тараном ударили, отшвыривая все дальше по коридору. Первый же удар Бурана отшвырнул его почти к подножию лестницы. И снова удар… И снова…и еще...

Буран, в отличие от того же Воздушного Молота, не просто «бил» с силой, превосходящей удар любого оружия. В этом заклятье льда были еще и мелкие, не больше пальца, узкие льдинки, что разрезали одежду, кожу, иногда дерево или даже металл. Все зависело от умений мага. А Эмори была талантливой владычицей льда, весьма талантливой.

В какой-то момент магу даже стало любопытно, что сделает его красавица, когда он потеряет сознание и прекратит свои смешные попытки подняться? Буран за Бураном, удар за ударом, его швыряло о стены, о ступени и потолок. Его «пинали», будто чурку, а Гадриэль и не сопротивлялся. Лишь раз за разом обновляя мягкий щит вокруг собственного тела. От боли это не слишком помогало, как и от травм. Хотя, если поразмышлять, то что такое для боевого мага пара десятков ссадин и синяков? Ничего.

У всего есть конец, даже у бесконечной череды событий. Правда, Гадриэль был убежден, что у «конца череды» просто не будет свидетелей. Некому будет поставить точку, когда сгинет Веер Миров.

Вот и у его Эмори кончилась игра. Больше тридцати Буранов, вместе с Вьюгой, которая не только лишала зрения, но и сильно искажала слух. И маг действительно не сопротивлялся ее воле. Он ждал, когда ярость выплеснется полностью. Когда ее резерв опустеет, а тело накроет усталость.

Последним ударом дроу выбила им двери в обитаемую часть дворца. Резные створки разлетелись в стороны, одновременно, еще в воздухе, покрываясь тонкой пленкой льда. Танар прокатился по полу, наблюдая, как дерево замерзает от приближения госпожи этих земель. Лед опережал ее на несколько шагов, покрывая не только пол, но и стены с потолком.

Где-то послышались крики, предупреждения. Конечно, они вышли из замагиченных подземелий – и теперь все местные обитатели хорошо ощущают всплески магии.

- Одумайся, Эмори, - прохрипел маг, поднимаясь на ноги. – Ты можешь разрушить собственный дом.

- За твою голову это будет малой платой!

- Ты не сможешь меня убить, - качнул головой маг, тут же отбивая наручем очередной кусок металла.

- Посмотрим, - усмехнулась она.

Дроу развела руки в стороны, медленно повернула ладони вверх. А танар Обороны резко развернулся, и бросился дальше по коридору, вглубь дворца. Дыхание Изморози – площадное заклятье. Крайне затратное по силе, но плюсов в ней масса. Магия льда, та ее печать, что способна умертвить за несколько ударов сердца.

Непроницаемая стена магии рванула следом за магом. Только во взоре танар ощущал, «видел» оком, как сверкала печать заклятья. И он бы уступил любимой женщине. Лед приносил с собой благо в пылающее нутро, только застывать на несколько дней, а то и лет, в его планы никак не входило. Слишком многие ждали его возвращения, те же алхимики Восточной, которым он доставал самые редкие декокты. В конце концов, не так много Охотников в Инферно, что могут достать сердца или головы редчайших тварей. А у мага были планы в этом Походе нырнуть в одну из расщелин, в ту, что поглубже.

Возможно, именно эти мысли «спустили» с поводка Канаты. Руки пронзили иглы – и мрак, широкими канатами материализовался вокруг его тела. Еще удар сердца, и канаты распались на более тонкие шнуры. И уже они, изменившись под желания господина, встретили магию, разрезая лед на десятки отдельных обрывков.

Земля дрогнула от встречи мрака и льда. Где-то близко разбились витражи в окнах. Приближался поворот. Маг подпрыгнул, оперся и оттолкнулся от стены, разворачивая тело вбок. Через четыре удара сердца за спиной разворотило стену. Из ближайшей комнаты вышел молодой дроу. Он медленно повернул голову. Его удивленное лицо изменило планы мага. Мальчишка просто впал в ступор, увидев такую магию. Привычка заботы о непутевых учениках и адептах сработала раньше любой прочей мысли. Мастер сгруппировался, и рухнул на пол, увлекая аяма под себя. Танар попытался расположиться на дроу так, чтобы закрыть собой его голову и корпус. В конце концов, ноги – не череп, если замерзнут, то дроу останется жив. По привычке маг перехватил запястья мальчишки, чтобы не дать ему добраться до оружия. И замер. Сеть тонких шнуров накрыла их двоих.

Обрывки магии пролетели прямо над ними, разбивая магию дворца, и замораживая все вокруг. Шнуры прорезали неуправляемое заклятье, как нож прорезает сугроб. Холод проморозил спину, но танар легко стерпел подобное. И пяти ударов сердца не прошло, как весь коридор превратился в большую ледяную скульптуру.

Гадриэль выдохнул, и скатился с аяма.

- Что…? – потрясенно прошептал дроу, осознав, что только что чуть не погиб.

- Твоя госпожа злится, - пожал плечами маг, вскакивая одним рывком.

Маг щелкнул пальцами, призывая Сумеречную Каплю. Где-то очень далеко выругалась его дыхание. Столкнувшись, похоже, с, теперь уже, его мечом. Взвесь шнуров разошлась в стороны, пропуская Каплю. Отличный меч, верный.

- Хаагентар! – рев Эмори совсем не походил на ее нормальный голос.

Маг хрустнул суставами и развернулся к приближающейся магиане, привычно закрывая мальчишку собой.

- Беги, аям, - бросил он дроу. – И предупреди всех, что Эморитель одержима стихией.

Да, этот мальчишка опешил, когда нужно было действовать, но это от недостатка опыта. В целом же, дроу, в отличие от тех же людей, умеют брать себя в руки и действовать быстро. Аям вскочил на ноги. Гадриэль медленно поднял руку с азафатом. Шнуры рванули в сторону ближайшего прохода, закрытого льдом. Звон разбиваемого льда слился с криком Эмори. Она бросила в него очередное заклятье, но маг не стронулся с места, пока мальчишка не нырнул в дыру.

Дэиваар отразил заклятье, выставив щит.

Он смотрел на свою любовь и думал. Одержимая магией, его никто бы не осудил, убей он ее сейчас, даже сама Эмори. Мощь ее магии уничтожила бы всех во дворце, если бы не ее желание разорвать его. Пока она концентрирует все внимание на нем, остальные вне опасности. И какое ему дело до дроу, вообще до этого удела? Это не его проблемы! Так почему же он все еще тут, и отражает ее атаки раз за разом?

Ее тело покрылось инеем, глаза стали матово-голубыми, утратив зрачок. Вокруг ее ног и рук змеились жгуты магии. Она была страшна в гневе. Точнее, не она, а ее лед. Дроу потеряла контроль над даром, и лед, как любая стихия, захватил тело. Обычно, такие маги перегорают, излив в мир весь свой резерв. И даже дети знают, что перед этим одержимые маги забирают с собой за Грань всех, кто рядом, тем и опасны стихийники.

- Что же тебе наговорили, что ты обезумила от ярости, - прошептал маг.

Она, конечно же, не ответила, посылая в него все новую и новую магию.

Танар выпустил из рук Каплю, которая сейчас была совершенно бесполезна. Отозвал азафат. И тут же тело сковало холодом. Будь на его месте кто другой, уже ощутил бы близость смерти. Но в нем слишком много света, и слишком много ярости сейчас, чтобы кровь превратилась в лед.

Маг сделал первый шаг. Он шел, резкими выпадами разбивая печати. Он действовал на той скорости, что недоступна обычным магам. Сейчас, если бы его могли видеть, то поняли бы почему «боевые» маги так отличны от остальных. Его ноги вбивались в лед, разбивая его словно стекло. Хруст осколков под ногами, ее крики, гул магии, хлопки и звон разбиваемой энергии, его ровный пульс – все слилось в единую музыку боя. Он восхищался ею. Гордился.

Эморитель за последние годы сильно развила свой резерв. И было бы горько, если бы такой талант погиб по собственной глупости.

Аура мага уплотнилась, стала видимой даже обычным взглядом. Его свет медленно пульсировал в такт его сердцу. Да, у него уже нет тех сил, что прежде. И его «белый» изменился, приблизившись к белому золоту. Гадриэль Дэиваар – всего лишь светлый маг.

Сила сжала его дыхание, не давая дергаться. Кем он станет, если позволит ей перегореть?

- Ненавижу! – прохрипела она ему в лицо.

Темная кровь из носа уже бежала по ее губам на тонкую шею.

Маг улыбнулся, даже не скрывая своей боли. Пусть, пусть видит и радуется. Она убила его своей ненавистью, тем, что поверила клевете, правда, не учла, что Стилет все равно будет жить.

- Заморозь меня, мое дыхание. Давай! – выдохнул он и поцеловал.

Лед хлынул в него, подобно мраку. Только яростная стихия желала разорвать, уничтожить свет. Глупый лед, чего он стоит против его ярости?

Маг второй раз поймал себя на мысли, что благодарен девчонке. Если бы не Веселина, то сейчас бы ему не удалось пропустить через себя столько льда. А так – его сдерживаемый гнев легко вобрал в себя чужую силу. Впитал словно губка, и стал выжимать магию уже насильно. Уже он хищник. Ему бросили вызов, и свет его принял. Со стороны могло показаться, что это вампиризм, но нет. Это – хуже, страшнее и беспощаднее.

Маг не знал, сколько длился этот бой, незримый для прочих. Бой двух даров Богов. Может мгновение, а может и час. Маг остановился лишь тогда, когда ощутил, что буйство сил коснулось того, что внутри его плоти. Того, чего не должна касаться ни одна сила. Это вечное ярмо, в подарок за утраченный глаз.

Дэиваар резко отпрянул от магианы, как от огня. Эмори смотрела на него уже своими, привычными глазами. Они молчали.

- Как ты смог? – наконец, спросила она.

Танар Обороны пожал плечами, разбивая наледь, заморозившую его одежду и жилет.

- Все просто, моя ярость много больше твоей.

- Ты… в ярости? – она явно не поверила, потому что внешне беловолосый был спокоен.

Гадриэль улыбнулся одними губами.

- Конечно, мое дыхание. Только в отличие от тебя, я не могу позволить себе это показать. Ну только если в Инферно. Как ты?

- Жить буду, - усмехнулась она.

И тут в голову мага словно раскаленную спицу от виска к виску загнали. Зов. Мэтр Велизар. В Школу.

И судя по накалу Зова, звали его уже давно, только из-за драки, маг пропустил первые его позывы.

Что такого могло случиться в Школе за пару часов, пока он здесь? И ответ собственной интуиции заставил мастера быстро сформировать переход к ближайшей метке портала в Школе. Лина! Нет, ну не могла же мелкая негодяйка влипнуть в очередные неприятности. Или могла?

Эмори заметила, как воздух задрожал далеко за спиной мага, формируя портальное окно.

- Не смей уходить!

- Я нужен Школе, - отозвался на это маг.

Гадриэль повернулся спиной и спокойно зашагал к переходу. Она молчала. Только уже когда до окна оставалась пара шагов, за спиной раздался женский вскрик, полный страха.

Дэиваар резко развернулся, готовый защищать бесценную дроу от любой опасности, но увидел ее улыбку. В грудь ударил большой снежок, который и толкнул мага в портал.

Гадриэль рухнул на мелкий щебень рядом с одним из корпусов целителей. Вокруг гомонили адепты, Второй Поток, много детей из Второго Потока, и никого из Первого или почти никого. И все они тут же, как по команде, замолчали, рассматривая замороженного, в прямом смысле, танара Школы. Маг усмехнулся, вскакивая на ноги.

Внезапно, вместо того чтобы встать ровно, его повело в сторону. На несколько долгих мгновений голова закружилась, а в глазах почти полностью потемнело, будто он спал. Дэиваар тряхнул головой, еще раз и еще, прогоняя накатывающую черноту и дурноту, как конь.

И только тут, глядя на свои сапоги заметил странность. Прямо из жилета, под грудиной, точно по центру верхней части живота торчала длинная рукоять стилета. В нем шип, вогнанный в тело по гарду, пробивший боевой жилет…

Он смотрел и все никак не мог понять, что же видит. Не укладывалось в голове, что у дроу есть оружие способное пробить жилет-артефакт. Да ни у кого такого оружия нет, по крайне мере, сейчас… И он, боевой маг, танар Обороны, пропустил удар. Вот так просто, доверился бывшей любовнице…

Она не могла поступить с ним так…

Он неверяще повернулся к порталу. Из разрушенного крыла дворца на него с улыбкой смотрела прекрасная, в своей ненависти и мести, дроу.

- Ты… - горло засаднило. Гадриэль кашлянул, выплевывая струйку крови из уголка рта. – Что это?

Колени стали невероятно тяжелыми. Громко, слишком громко, для ушей мага, колени ударили о камни. Наручи тянули к земле так, что поднять руки не было никакой возможности. Но все это Гадриэля Дэиваара не волновало. Он, не отрываясь, всматривался в лицо своего дыхания. Какая ирония Богов, его дыхание – и такой финал.

- Вот видишь, ты все же встал передо мной на колени, хаагентар! – спокойно сказала Эмори.

Маг широко улыбнулся, чувствуя, как крови стало больше. Он слышал, как она закапала на камни.

- Я... ты всегда… добиваешься… своего… - в голове медленно нарастал звон. Пока тихий, едва слышный, словно лопнувшая струна лютни все никак не желает успокоиться, но этот звук же искажал все прочие.

- Что… это… за… яд, Эмори? - каждое слово приходилось выталкивать, будто каменные глыбы на вершину.

- Нимхез, слышал про такую травку? – отозвалась дроу. – А яд…

- Поющая Тишина… - прошептал маг название одного из сильнейших ядов Аарды. Его рецепт относился к запретным знаниям, и от него не было противоядия. Теперь-то было понятно, что это за «звон» в голове. Он станет последним, что слышит отравленный.

- Именно. Прощай, Гадриэль! – дроу рассмеялась, и захлопнула портальное окно.

А маг так и остался на коленях, вслушиваясь в звон. Удивительный звук, резкий, пронзительный, но все же крайне занятный.

- Нет, Эмори, до встречи, - прошептал мужчина, поднимая руку и рывком выдергивая шип.

Кровь брызнула веером.

- Помогите же кто-нибудь! – этот единственный крик заставил мастера оторвать взгляд от места, где было ее лицо.

Дэиваар повернулся на голос и быстро нашел его источник. Молоденькая девочка в мантии универсалов. Адептка, которую он еще не видел. Всего лишь первый курс. Светлая, насколько вообще возможно быть светлой, и прическа. Очень необычная, короткая и разноцветная, как радуга.

- Ладно, - прошептал маг себе под нос, - хватит скорбеть!

Он легко поднялся на ноги. Заживил рану. Провел ладонью по месту, куда пришелся шип, накрывая его мороком. Призвал еще несколько заклятий, чтобы привести себя в порядок. Не дело это, так пугать детей! Танар он или так, погулять вышел?

Пока магия чистила его одежду и волосы, а заодно и скрывала его кровь, уже покинувшую тело, Стилет рассматривал шип.

Забавно, у него появился враг, достаточно умный, чтобы разыграть многоходовку и попытаться его прикончить чужими руками; достаточно находчивый, чтобы достать темный артефакт самого Тео. И при том же, этот же, пока неизвестный противник, не знает, что ядом мастера Обороны не убить. Его тело выжжет любой яд, даже тот от которого нет противоядия.

Давно у него не было никого подобного в противниках. Стилет уже и подзабывать стал, за что у него такое прозвище. Что ж, Охота обещает быть интересной.

Маг скосил взгляд на место окна.

- Ох и отшлепаю я тебя, Эмори, как только увижу!

Звон понемногу стихал, как и уходили все прочие мерзопакостные ощущения от отравления, поэтому маг уловил слабый импульс с Полигона, от его собственных охранок о нарушении. Да и от щитов самой Школы чем-то таким веяло, непонятным. Мастеру потребовалось семь ударов сердца, чтобы сообразить, что Школа на военном положении, что пассивные защиты пробуждены. Вокруг паника и растерянность. Разумные напуганы.

Да-а-а… давно такого не было! А следом и новый удар, ученики не отозвались на зов, как и следилки с Полигона. Демоны, что происходит?!

Маг прикрыл глаза, и еще несколько раз «позвал» мальчишек, затем и Полигон. Глухо, в ответ только тишина.

Зрачок единственного глаза стал вертикальным. Если его ученики мертвы, если… Смерть неизвестного врага стала не просто очевидной, она растянулась по времени на дни. Боги, только бы ребята были живы!

Маг настроился на мэтра, и двинулся к первому корпусу целителей, быстро переходя на бег…

Глава 7. Другими глазами на дружбу. Марина Клюева

Глава 7

Другими глазами на дружбу.

(Марина Клюева)

Какая крыша не любит быстрой езды?

(Юмор)

~ В тот же день. Северная Видьят. Второй Поток. Марина Клюева. ~

- Ну что я могу сказать, - заговорил танар Эразм Гариб, когда взгляд адептки стал осмысленным. – Вы удивительно не восприимчивы к магии разума, лура.

Марина села из положения полулежа. Кресло, в которое ее уложили, по размерам походило на массажное, с широкими подставками под ноги и руки. Ладони сами потянулись к глазам, чтобы потереть переносицу, но натолкнулись на бреты. Местные окуляры для людей со слабым или неразвитым даром. Гогглы, если называть устройство языком далекой теперь Земли. Мысленно девушка тут же одернула себя, не «люди», а «разумные».

Тут, на Аарде, черт знает сколько рас и видов этих самых рас. И люди – далеко не самые главные, как можно было бы решить. Впервые бреты она надела больше двух месяцев назад, и тогда же обозвала их стим-панковскими очками. Широкие, в три пальца, туннелеобразные оправы, кожаные ремни, вместо привычных «ушек». А вместо линз не стекло, а какая-то алхимическая дрянь, подобная прозрачной смоле, застывшей и замагиченой. Бреты должны упрощать юным магам работу со взором, то есть с умением видеть ауру и магию. Большинство этому обучаются еще до совершеннолетия, но бывает и так, что дар просыпается уже в более сознательном возрасте, или он слаб. Тогда и применяют бреты.

Марина до сих пор продолжала удивляться, как тут переплелись разные временные изыски. Вроде бы и средневековье, но есть и блага цивилизации, в виде той же канализации и водопровода. А еще развита некоторая техника на уровне XVIII - XVIV веков Матушки Земли, имеются дирижабли и поезда. В общем, стим-панк на Аарде прекрасно соседствует с мечами, арбалетами и доспехами. Огнестрела тут нет, ибо все знакомое оружие заменяет Боевая магия или артефакты.

Сегодняшний день у землянки не задался с самого утра! Мало того, что проснулась в ужасе от странного сна, так еще и с лекциями беда. Не выходило у девушки вписаться в этот мир. Нет, сначала-то все было по канону с историями о попаданцах. Попала, язык знала, как и письменность, причем всех языков. Первые пару дней голова трещала так, что ни о чем думать просто не хотелось, да и сил на это не было. А потом она встретила свой рояль-в-кустах, а именно мэтра Велизара, Главу самой большой магической Школы Кираны.

И нет, у них не закрутился «бурный роман» со свадьбой в конце. Мэтра бывшая студентка философского факультета московского вуза не интересовала в том самом качестве, о коем было написано столько книг на Земле. Его волновало другое, но все же один из сильнейших магов мира отнесся к попаданке с теплом и дружеским участием. Предоставил не только жилье, но и деньги. Совершенно все, чем сейчас владела адептка, было куплено на средства Главы Северной Видьят. И как после такого не верить в то, что фантасты – пророки, и знают о существовании параллельных миров? Первое время Марина все никак не могла поверить, что ее попаданство в новый, магический мир действительно развивается по канону большинства известных ей историй.

Полтора месяца девушка провела в одном из его поместий, обвыкаясь с новой жизнью и изучая этот мир. Как оказалось, сжигать ее на костре во славу местной вариации Спасителя никто и не думал. Аарда относилась к мирам-перекресткам, то есть попаданцы, переселенцы, беглецы из других миров тут были пусть и редкой, но нормой. Бывали тут и настоящие ангелы, и демоны, и много кто еще. Так что простой человечке никто не удивился особо.

Удивление пришло несколько позже.

А в первое время слуги Велизара всячески старались добросовестно выполнить приказ господина - и показать Марине все плюсы Аарды. Ну а две с половиной недели (или седмицы) назад пришло время «поступать». По словам все того же Главы Школы, среди «случайных» переселенцев-иномирцев (тех, кто не имел при себе артефакта и вообще не знал о переносе) еще не случалось неодаренных, то есть немагов. Все, так или иначе, но магичили, а без обучения, любой маг – это как пьяная макака с кривой гранатой.

Вот тут-то и выяснилась первая странность. Дар у нее определенно был. Об этом твердили все вокруг, потому что источник сил у нее точно был, об этом же кричали артефакты, которыми тестируют всех на Втором Потоке Видьят. Но вот какой именно у нее дар – никто сказать не мог. Дело в структуре ее ауры, которая сама по себе работала по принципу хамелеона, старательно пряча нутро. Дар явно спал, поэтому никто из магов не решился лесть в душу, так сказать, чтобы не навредить будущему магическому резерву.

И началась долгая эпопея в этих комнатах с креслами. Раз в несколько дней кто-то из магов, рангом не ниже архимага, лично изучал ее источник, чтобы по косвенным признакам, пока Марина в глубоком трансе, распознать тип ее дара.

Сегодня была очередь Эразма Гариба ответственного за весь Второй Поток магов разума или менталистов.

Девушка с надеждой заглянула в глаза льва. Кстати, то, что этот мужчина, лет сорока на вид, был чистокровным оборотнем-львом, она узнала совершенно случайно, из разговоров других адептов. Сама бы никогда не догадалась!

Танар виновато улыбнулся и качнул головой.

- Простите, лура, но у вас нет дара разума, ни в каком виде. Разве что, есть нечто на вроде иммунитета от воздействия другими. Думаю, вам будет сложно что-то внушить.

- Эх! – Маринке оставалось только глубоко вздохнуть.

Что ж, она – не маг разума, не маг воздуха, не маг огня, и не целитель. Осталось не так много вариантов…

Девушка встала, подхватила сумку с учебниками и, попрощавшись, вышла от танара Гариба. Печально, конечно, но не критично, пока что. У нее не было мечты стать магом, поэтому услышав, в очередной раз, о «нет», она не шибко расстроилась. Ей хватало уже и того факта, что она могла магичить… А уж какая именно у нее направленность сил – не все ли равно?

Но тут вылезла другая проблема. Если местные языки Марина прекрасно понимала, то вот с символами для печатей, рунами и прочей мутью попаданка не справлялась. То, что ее одноклассники вмиг запоминали, как нечто элементарное, Клюевой давалось невероятно трудно. Каждая печать казалась салатом из китайского, арабского и японского.

Местные уже привыкли именно так, через символы, управлять магией. А ей какого? На букву Х, и не смейте думать, что «хорошо».

Не запоминало ее сознание многочисленные сочетания символов для активации печати. Не обладала Марина фотографической памятью, хотя местные с этим, похоже, рождались поголовно. Не помогали ей ни местные магические способы для запоминания, ни зелья, ни алхимия. Мэтр Велизар успокаивал ее, но девушка и сама прекрасно понимала, что если так продолжиться и дальше, то она очень быстро «выпадет» из местного общества, как на Земле выпадает любой человек полностью неспособный к обучению.

Аарда была полностью магическим миром, несмотря на некоторую техничность. Она не сможет найти работу с достойной оплатой, про карьерный рост и говорить нечего.

Марина вышла из корпуса разумников и зашагала в сторону корпуса «магических основ», где сейчас проводил почти все свое время ее класс. Книжки нагло, безбожно лгали. Если в первые дни, ощутив силу, Марина прыгала от счастья, то сейчас понимала, что «главным героем», «избранной» и вообще той, вокруг кого закрутятся некие события ей не стать. Она – обычный, самый обычный эмигрант, даже не уникальный специалист. Никто ей не станет помогать и поддерживать. Она даже сомневалась, что мэтр будет и дальше спонсировать ее жизнь. Кому нужна полная неумеха? Несмотря на сравнительную молодость, Марина давно отучилась верить в альтруизм людей. У всего должна быть причина, и у помощи ей тоже. И Марина видела эту причину. Велизар помог ей, и продолжает помогать, преследуя свои цели.

«Наверное, тоже рассчитывал, что я – мессия!» - усмехнулась мысленно Марина.

А стоит ли помогать бесполезной девчонке, если помощи от нее никакой? Накатила знакомая тоска. Ее родные остались в другом мире, как и все ей знакомое и близкое. Аарда, хоть и была в чем-то похожа на Землю, но стоило присмотреться, как отличия резали глаза. Местные порядки вводили девушку в ступор. Например: постоянные магические драки! Память снова напомнила о последнем приключении. Вампир и дракон сцепились, разнося все вокруг, и никого это не волновало!

Марина вспомнила, что и ранение девушки, Веселины, никого не заботило особо, разве что дракон разозлился, но это не помощь и не переживания, а черт знает что. И это же ненормально!

- Лура! Лура! – она слышала крики, но не обратила на них внимания. Хоть и прошло время, а обращение «лура» так и не стало привычным для слуха. – Лура, да постойте же!

Ее кто-то ухватил за локоть.

Это оказался «вчерашний» дракон. Необычные, ярко-синие глаза в сочетании с густыми черными волосами она бы не забыла, хотя бы, потому что на Земле такие глаза были только у тех, кто носил современные линзы.

- Приношу свои извинения, лура… - он сделал паузу.

- Марина, - подсказала девушка, подумала, вспомнила местные правила, и добавила: - из рода Клюев.

Вот, тоже особенность местных порядков. Ей, из свободной страны, где только кредиты и ипотека считались формой рабства, тяжко было осознавать, что здесь есть аристократия и иерархия родов. Более того, имя рода, то есть фамилия, значило много больше заслуг конкретной личности и его имени.

- Нирбас, - просто представился мужчина, и попытался улыбнуться. Улыбка вышла откровенно кривой. Мужчина явно нервничал. Его глаза лихорадочно блестели, пальцы дрожали, и вообще, если бы Клюева не знала, что простуда тут лечится за минуту, то решила бы что у мужчины высокая температура.

Он был привлекательным, но вся его притягательность мигом рассеивалась, стоило вспомнить его крик на девушку с перламутровыми волосами. Марина всю свою жизнь была замкнутой, никому и никогда не верила и не доверяла с первой минуты, но вот отношению девушки поверила тут же. Если ее спасительница разозлилась на этого, значит – заслужил. Значит, и она, Марина, не будет с ним вежлива.

Невольно пришло сравнение, что Марина готова защищать девушку от всех вокруг. Была внутри какая-то потребность в этом, особенно после страшного, такого реального сна. Как за подругу готова всем мужикам головы открутить и…

Радужная усмехнулась собственным мыслям и чувствам. Защищать кого? Ту, что унизила и оскорбила? Сама оттолкнула?

«У тебя талант находить друзей, Клюв!» - мысленно поддразнила саму себя.

- Что-то случилось? – решила уточнить, мысленно опасаясь, что сейчас опять нарушает какое-нибудь местное табу.

- Да! Нет. Не уверен, – мужчина оглянулся, проверяя, что другим до них нет дела. К чему-то прислушался, наклонив голову к плечу. – Вы же дружите с Веселиной?

- Нет.

- Хм… значит, и не знаете где она может быть?

- Нет, не знаю. А с ней что-то случилось? – вопрос вырвался сам собой. Снова вспомнился сон. Марине почему-то очень не хотелось узнать, что девушку убили. Интуиция кричала, что это возможно. А сама возможность подобного пугала, до дрожи. Сердце забилось чаще, а дыхание перехватило. Знакомое чувство, и реакция тела знакомая. Марина уже боялась так за кого-то, давно, еще на Земле. И сравнение ей не понравилось, хотя бы из-за того, что ту свою подругу Маринке так и не удалось спасти. Не успела.

- Не уверен, - с сомнением протянул дракон, смотря в сторону. – Просто чувствую, что ей… Простите, всего лучшего, - кивнул, что было заменой полупоклона, и умчался дальше по тропинке.

Следующая пара лекций прошла мимо Марины. Только в самом начале второй лекции в аудитории появился вестник. Удивленно взлетевшие брови танара Беронда Корина заставили соседку толкнуть Марину локтем в бок. Вампир и правда был удивлен, если не больше. Танар рассеял кристалл в воздухе и нашел глазами Марину.

- Рад сообщить, лура, что один из артефакторов согласился исполнить для вас артефакт. Будьте благодарны!

Дальше лекция потекла своим чередом.

- Это он о чем? – шепнула Марина Рааине.

- Ты что? Артефакторы работают очень медленно, и могут отказать в создании артефакта. А тебе уже на днях передадут артефакт, иначе бы факультет не присылал вестника. Это огромная удача, даже для нас, адептов! – сирена вздохнула. – Я бы тоже хотела артефакт бесплатно получить, хоть тот же щит, но мне говорили, что до Дня Клятв подавать прошения на их факультет бессмысленно…

- Но я не просила артефакт… - растерянно призналась Марина.

Хотела еще добавить, что не понимает зачем ей эта магическая примочка, но тут же вспомнила, что Велизар говорил о чем-то таком, сразу после нападения на нее. Говорил, что ей нужен целительский амулет, потому что в следующий раз рядом может не оказаться помощи.

- А…? – открыла рот Марина, но натолкнулась на предостерегающий взгляд, уже темнеющих глаз танара Корина.

За прошедшие седмицы Марина уже свыклась с тем, что вампиры здесь не бросаются от голода на всех вокруг, питаются не только кровью, да и размножаются по-человечески. Все отличие от прочих рас только в том, что новорожденным вампам нужна кровь мамочки и папочки, и в больших количествах, наравне с молоком. Ну и еще, местные не блестят, отдавая гламуром. Эти скорее к готике тяготеют, но и на порождения фантазий и кошмаров Аниты Блэйк не похожи.

Танар-куратор первого курса Второго Потока, факультета универсалов, вел сложный и многогранный курс «магических основ», то есть, говоря проще, гонял неумех до десятого пота, чтобы к третьему курсу они могли сдать экзамены и хоть немного сравнится в умениях с Первым годом Первого Потока. И Беронд, как это ни смешно, был именно универсалом. Сам он имел какое-то отношение к аристократии Нерзианха, но такое далекое, что не получил дара крови и вообще темных сил. Стал простым универсалом, но преуспел в теории. Марина знала, что куратор «не прижился» дома, зато уже не первое десятилетие прекрасно служит Видьят, и даже планирует сменить вассала, принеся клятву верности Нолану.

Занимательную беседу пришлось прервать, а потом еще и остаться на дополнительную лекцию. Авалина Зери – танар по основам межрасового этикета приболела, поэтому ее время забрал себе Корин, отвечая на многочисленные вопросы адептов.

Поэтому и разговор об артефактах Марине удалось продолжить только во время позднего обеда (или раннего ужина).

- Я не понимаю, - начала девушка, когда одногруппники чуть обогнали ее и подругу, - я же знаю, что артефакты делают все. Так почему ты так обрадовалась?

- В какой яме, и в каких горах ты жила? – Рааина закатила глаза, улыбаясь.

- Далеко… - в очередной раз отозвалась попаданка.

Да, спрашивать об элементарных вещах, которые тут и ребенок знает, было опасно, но не спрашивать она не могла. Были вещи, которые не описывались даже в старых томах, которые передавал ей мэтр Велизар.

- Настоящие артефакты делают только артефакторы! – четко, разделяя слова, заявила подруга. – Остальные – только копируют, подражают, да и поделки их… Ничто, в общем, если сравнивать с настоящими артефактами...

- Рухлядь бесполезная! – влез с пояснениями Итан Луикс.

Парень легко вклинился между девушками, забросил сумку за плечо и пошел рядом. Итан был таким же полукровкой, как и многие адепты. С той лишь разницей, что его родителями стали женщина-человек и мужчина-феникс. Полукровки от таких союзов получаются очень редко, а если и получаются, то плод сжигает мать, в прямом смысле. Так что, то что Итан не только выжил, но и стал, пусть и слабым, но огневиком – уже можно назвать чудом. Его дара не хватило на то, чтобы считаться «стихийником», но его слишком много для простого универсала. Вот и получилась серединка на половинку, вроде бы и маг огненный, а вроде бы и нет… Впрочем, парня это слабо заботило. Он планировал после окончания обучения уехать в глушь, где по-кромешнее, и заниматься там алхимическими опытами.

От отца парень получил ярко-рыжие волосы, а от матери зелено-голубые глаза, что в сочетании с загаром делало его весьма интересным. Другой вопрос, что будущего ученого девушки волновали только, как собеседницы.

- Уже слышали, какой переполох у артефакторов, да?

- Что?

- Так вы же о них щебетали… - удивился Луикс.

- Что случилось?! – Рааина даже остановилась, предвкушая новости.

Она была отличной подругой, позитивной и деятельной. С Мариной она познакомилась, а не наоборот, что уже говорило о многом. Но при всех своих положительных качествах, сирена имела большой минус – сплетни. Любые сплетни, любые слухи были для девушки если не наркотиком, то очень близко. Вот и сейчас она сделала стойку, прямо как бигль на охоте.

- Дремлющие… проснулись, - с таинственным придыханием выдал Итан.

- Да иди ты… - в тон ему выдохнула сирена. – Быть не может…

- Может! Сейчас весь Первый Поток на ушах стоит, даже несколько практик сорвались, потому что аристократы хотели лично пронаблюдать сие событие…

- Да о чем вы? – вклинилась Марина.

- Дремлющие – это вид многовековых артефактов. «Дремлющими» или «не упокоенными» их называют, потому что один артефактор своей силой перебил вложенную в них магию и заставил «уснуть» до какого-то момента. Раньше таких штук было много. Например, в тайниках, в сокровищницах или архивах родов, да много где такие штуки могли быть. Обычно их создавали с завязкой на одну кровь, ну чтобы наследников определять. Но с тех пор, как артефакторов стало так мало Дремлющих все меньше и меньше, потому что оставшиеся артефакторы не хотят или не могут перебить магию предков, перенастроить и вообще работать с чужими артефактами… - принялась объяснять Раи, и тут же снова развернулась к Итану: - А что «ожило-то»?

- Горгульи у корпуса их. Все. Разом. Говорят, что из-за какой-то новенькой с первого года. Видать, сильная девчонка в каком-то роду родилась. – Итан выдал это с такой гордостью, будто говорил про собственную дочь.

- Дааа… вот уж повезло! А Маринке сегодня артефактор согласился что-то создать…

- Счастливая! – с завистью глянул на девушку огневик. – Я бы за артефакт… даже не знаю…

- Наш Клюв – везунчик! – приобнимая ее за плечи, резюмировала сирена.

- Признавайся, - обнял, с другой стороны, парень, - ты успела за утро покорить красавца-артефактора своими бездонными глазами, и он уже готов помочь тебе завоевать какое-нибудь маленькое королевство?

- Да никого я не покоряла! – рассмеялась Марина.

- Очень-очень плохо! – Итан щелкнул девушку по носу и открыл двери «столовой».

Да, тут эти здания назывались «трапезными», но Маринка все равно звала их столовками.

Правда, и на студенческие столовки они не очень походили. Ну хотя бы потому что вокруг большого здания на пару залов, но здоровенных по количеству столов, имелась большая лужайка. Сидеть на траве, как в плохих американских фильмах, Марина не любила, и не понимала тягу людей к подобному. Для таких «эстетов», как она, за лужайкой имелось и несколько десятков беседок со столиками, куда и можно было уйти. Почти каждая беседка была закрыта растениями, и если имелось желание, можно было спрятаться от чужих глаз.

Набрав еды, и Раи, и Луикс подняли подносы в воздух простенькой левитацией. А вот у Марины снова ничего не получилось. Поднос, словно подбитый аэроплан, пару раз дернулся, в попытке подняться на уровень головы, и почти тут же устремился к полу.

Итан ловко перехватил его своей магией. Только сок в большой кружке чуть расплескался.

- Прости, - Марина почувствовала, как краснеет.

С каждым днем ей становилось все сложнее. Про стыд и говорить нечего. Все чаще в голову лезли мысли о том, что она занимает здесь чье-то место, оттягивая очевидный конец. Она не сможет тут учиться…

- Малышка, зачем еще нужны мужчины, - обворожительно улыбнулся парень, - если не носить подносы за прекрасными дамами?

- Боги, какой же ты льстец! – притворно возмутилась сирена.

- Весь в папулю. А с кровью не спорят, обворожительная лура! – тут же подыграл огневик.

- А почему ты так рано освободился? – поинтересовалась Раи, сама открывая двери и выпуская сначала три подноса, а затем и ребят.

- Да бред какой-то… - отмахнулся Итан, размахивая длинной булкой. – Нас сегодня отправили на одну из закрытых, тренировочных арен. А в соседней тренировались огневики с Первого Потока.

- И?

- Что – и? Похоже, один из стихийников крышей потек, раздолбал площадку в щебень, едва нас не зацепил.

- Влюбился… - мечтательно отметила Раи. – Точно влюбился. Все стихийники теряют контроль над даром от сильных эмоций.

Марина улыбнулась. Привычка подруги все объяснять страстью ей нравилась. Невероятно позитивная девушка, которая просто не умеет грустить.

- Драконы и сами по себе не от мира сего, а этот… Нирбас, говорят, и в прошлом году своими поединками довел танаров до нервного тика.

- Нирбас?! – насторожилась Марина. – А кто это?

- Говорят, что он из пресекшегося рода, бастард, поэтому его имя и не называется. Но больше всего похоже, что он или его ветвь в опале. Хотя, маскировка так себе. Сильный он стихийник, настолько, что слепой и глухой его имени не слышал. Луры, представьте только, его всплеск остановили только три мага. Орали, пытались сдержать и пожавить выброс, а он стоит, смотрит в никуда, будто и не случилось ничего опасного. И вдруг сорвался с места и просто сбежал. Прошептал только что-то… то ли «дабой», то ли «допрей»… Сам бы не поверил, если бы сам не видел.

- Дарэай, - шепотом подсказала Раи.

- А? Да, точно! Как поняла?

- Ух ты… непобедимый Нирбас нашел свою Спутницу!

Выдав эту умную мысль, подруга замерла. Марина с трудом сдержала смех, тут же спрятав его за глотком ягодного взвара. Раи медленно приподнялась и так же медленно перевела взгляд на лицо Итана. Ее бросок через стол едва не выбил чашку из рук Марины. Она вцепилась в мантию парня и притянула его к себе.

- А ты уверен, что сказал он именно «дарэай»? – грозно вопросила она. – Ты же знаешь, ложь я не люблю и не понимаю.

- Да точно! – огневик попытался оторвать от себя цепкие ручонки сирены. – Да что такого-то?!

- А то, что драконов много, а дарэай – одна на пару тысяч пар!

Пока друзья припирались, Марина припомнила, что с «любовью» на Аарде есть некоторые сложности. В основном в мире нет никаких условностей для отношений полов. Имеются, конечно, страны, где к женщинам строгие требования из серии: только после свадьбы (или как тут говорят «венчального обряда»), но конкретно в Киране таких проблем нет. Более того, большинство разумных уверены, что девственности стоит лишиться как можно раньше. Имеются даже «умеа» (места, на подобии лав отелей в земной Японии). И почти каждый житель Империи уверен, что имеет полное право быть с кем угодно и как угодно. Некоему порицанию подвергаются только «плоды» таких отношений. Полукровки не приветствуются, совсем. Нет, их не притесняют, как бастардов в земной истории, просто не приветствуют «размывание крови».

Сначала Марина посчитала это местным «мракобесием». Спутав местные межрасовые отношения и межнациональные на Земле. Ну как можно гнобить ребенка за более темный или более светлый тон кожи? А оказалось, что на Аарде подобное отношение не имеет ничего общего с национализмом или религией. Полукровки в этом мире просто не выживали, и часто с серьезными последствиями для матери. Из плода от того же дракона или феникса мог получиться самый настоящий факел, сжигающий и себя, и мать. Выкидыши с полукровками часто, слишком часто приводили к бесплодию матери. Ну и сами мутации такого ребенка. Плод от межрасовой любви не просто имел «не тот» цвет кожи или глаз, а реально мог обзавестись совершенно нежизнеспособной мутацией. Например: дети от гномов из-за деформации внутренних органов не доживали до совершеннолетия; а дети от драконов или оборотней не могли оборачиваться, вообще.

К тому же, уже начиная со второго поколения такие полукровки, если не создавали союз с чистокровными, легко могли стать бесплодными. К четвертому поколению бесплодие «грязной крови» становилось очевидным. В тех книгах, что давал мэтр, это явление объяснялось просто – сохранение расы. Ни одному из Богов (а тут они действительно были) не нужно, чтобы через тысячу другую лет расы выродились во что-то единое.

Правда, существовал способ «соединить» двух из разных рас. Истинная пара. У вампиров, оборотней и драконов это явление не только выбирало партнера, но и как бы “приглушало” его гены. Если в союзе оборотня и человека будет истинность, то родится чистокровный оборотень по магии, но по внешности может походить на родителя-человека.

Был и обряд. Чистокровный мог обратиться к «своему» Богу или Богине Витавии (которая и отвечает в местном Пантеоне за некую перепись родов). Именно эти сущности, согласно книгам, и «приглушали» гены одного из родителей, чтобы получился чистокровный.

За тысячелетия такого отношения к интиму естественным образом сложилось, что полукровок почти нет. Точнее, они есть, но их количество всегда намного меньше, чем чистокровных. Даже в их классе, есть несколько полукровок, но больше все-таки чистокровных, хоть и не аристократов.

Людей на Аарде, как и в любом мире из книжек Земли, что читала Марина, было много больше, чем всех прочих рас. Причина проста, люди – это крысы или хомяки в формате рас, слишком уж легко и быстро плодятся. Просто для сравнения: драконы могут ждать первенца больше сотни лет; эльфы – больше семи десятков лет; гномы больше четырех десятков лет после венчального обряда. Прибавим к этому тот же период взросления, где люди уже в пятнадцать легко могут размножаться, а вампиры только к шестидесяти подходят к половому созреванию, и станет ясно, почему именно людей больше, и именно люди стали, в большинстве своем, той самой «новой кровью». Один обрядик – и вот, плоди чистокровных пачками. Вышла женщина из детородного возраста, берем следующую.

Исключениями из такой эксплуатации стали «малые народы», те же фениксы (из-за сложности зачатия) и эльфы. На Аарде их целых три вида: светлые, темные и Высшие. И все три очень редко «глушат» кровь людей. Спать – да, а вот признать отпрыска – нет. Причин две: первая – высокомерие. Остроухи презирают всех, кроме себя. Вторая – ненависть.

В этом мире тоже хорошо прочувствовали, что такое человеческая алчность. Из-за людей несколько раз вспыхивали войны на уничтожение. И если уже пятое поколение людей благополучно «забывало» что творили предки, то вот эльфы «помнили» из-за кого погибли их матери или бабушки. Так что больший процент полукровок приходился именно на эльфов и людей.

Так вот, у драконов существует четыре вида Истинности пары, и самым редким считается как раз тот, при котором пару обзывают «дарэай». Случается это так редко, что истории таких союзов становятся легендами, сказками, сюжетами для баллад или сценариями пьес. До кино тут пока не доросли, а вот театров, самых разных было великое множество.

Вот Раи и взорвалась, не сразу осознав, что где-то рядом, буквально на ее глазах зарождается та самая легенда.

- Ну как ты мог не узнать, кто она? Из какой расы?!

- Да как я узнаю? – отбивался Итан. – У кого?

- У его друзей спросить не мог?! – взвизгнула сирена.

- Рааина, ты головой ударилась? – даже опешил огневик. – Кто с Первого Потока станет хотя бы смотреть на первокурсника-универсала? Мы все для них – грязь, если не хуже.

- Раи, успокойся, - решила все-таки вмешаться Марина. – Если это правда, а не очередная глупость, то, думаю, мы скоро все узнаем. Ты сама мне рассказывала, что такое не скрыть…

Сирена посмотрела на Марину, вздохнула, и плюхнулась на лавку.

- Знаю! Но, интересно же…

Марина не сразу обратила внимание на то, что со стороны трапезной и лужайки больше не доносилось ни звука. Стало подозрительно тихо. Повернула голову, и в переплетении веток кустарника заметила брюнетку, что умудрилась «наехать» на нее. Девушка шла к беседкам, держа в руках поднос с едой, за ее спиной двигался все тот же вампир. А адепты молча провожали ее настороженными взглядами.

- Ребят, а это кто такая? – решила уточнить Марина.

- О-у-у, эта Триана Монар, бестиарница с третьего курса, - выдала справку главная сплетница первого курса Второго Потока.

Марина нахмурилась, и далеко не сразу перевела «бестиарница» на родной русский. Ветеринар, просто девушка-ветеринар.

- А почему от нее все шарахаются? – продолжила допрос Марина.

Ребята переглянулись. Заговорил Итан, тоже смотря на парочку, только больше не на Триану, а на ее телохранителя.

- Потому что она любовница Лазаря Тита, - выдал, и замолчал.

- И? – даже опешила Марина.

Уж слишком нетипичная реакция друзей. Здесь, вообще, всем было плевать, кто с кем спит. Обсуждали – да, но не осуждали. А тут…

Итан всмотрелся в непонимающее лицо подруги.

- Ты так и не начала учить геральдику аристократов, да?

Марина промолчала. Ну на кой ей учить имена местных «крутых»? Вот на кой ей все семейство президента России? Так и тут, запомнила, что императором сейчас числился Нолан II, и зачем ей больше? Но под укоризненным взглядом Итана стало, почему-то, стыдно.

- Лазарь Тит – архивампир Титхэма, он же и самый молодой из архивампиров.

Пока Итан пытался создать заклятье Тишины, брюнетка и вампир дошли до соседней беседки. Ветки неизвестного кустарника со светло-зелеными листьями почти не скрывали парочку, и Марине хорошо было видно, что вампир так и остался за спиной девушки, а сама брюнетка села за стол боком к месту трио, зато полностью скрылась от всех, кто старательно делал вид, что ее нет.

Попаданка внимательно всматривалась в профиль хамки. На первый взгляд поведение окружающих ее не трогало, но жительнице Земли было видно, что это просто маска. Попытка сыграть с хорошей миной при отвратном антураже, плохая попытка. Еще со школы Марина усвоила, к чему может привести изоляция человека. Да, мир другой, да и люди тут не совсем такие, хоть и похожие внешне, но…

Боковым зрением Марина заметила голубоватое марево запущенного заклятья. Рааина сделала большой глоток из своей кружки и начала рассказ:

- Итак, друзья, позвольте представить вам одно из самых больших потрясений нашей Школы прошлого года, Триана Монар, бестиарница, сейчас на третьем курсе нашего Второго Потока… - подруга вещала, под улыбки огневика, а Марина углубилась в свои мысли.

Ветеринары, как, собственно, и на Земле не были популярны для выбора дела всей жизни. В Киране, например, их готовили только в Северной Видьят. Трех-четырех групп каждый год на единственном «факультете» хватало на всю страну, что уже говорило о многом. К бестиарникам приходили, либо от безысходности, либо по зову врожденного дара.

На Аарде все магические способности делились на два класса. Первый: активные дары, то есть способности, которые сильно влияли на окружающий мир, в любом виде. Стихийники, разумники, то есть все те, кто могли одной своей волей убивать, так или иначе. Второй: пассивные или слабые дары, то есть способности, которые не оказывают прямого воздействия. Большинство погодников, алхимики, целители, проклятийники, и все прочие, что магичили не на прямую, а через что-то и «мягко».

К тому же, большинство магов на Аарде имели слабые особые способности, больше внутри тел брала сама магическая природа мира, а не способности, унаследованные по крови. А значит больше, такие разумные, были «универсалами» (простыми магами-середнячками), то есть им было проще колдовать много и просто, по капле, но везде. Для примера: универсал не сможет поднять сильную нежить, в отличии от некроманта, но сможет уничтожить с десяток зомби. И так во всем. Сложные чары давались только магам с сильным даром, а вот сильным даром, в абсолютном большинстве, владела только знать. Вот и еще одна причина такого авторитета и непререкаемой власти аристократии. И поэтому же на Первом Потоке нет факультета универсалов, так или иначе, но любой учащийся на Первом Потоке выбирал направленность. На Аарде просто невозможны бунты черни или худородных, ибо в расстановке сил местные аристократы были на вершине, на ней же и останутся, потому что мир всегда будет магическим.

Так вот, ветеринары, а точнее умение ментально влиять на животных, успокаивать, уговаривать, что-то спрашивать относилось именно к пассивным дарам, и почему-то крайне редким. В зоологи шли и просто от любви к животным, такие бездарные, но любящие зверье тоже могли получить дипломы. Так же на бестиарный факультет Школы можно было легко попасть, без страха провала, как на другие специальности.

Три года назад в Сарлас приехала очередная адептка-травница из далекой, никому неизвестной северной глубинки. У девушки не было ничего, ни денег, ни имени, ни талантов. По собственным словам Триана очень любит животных, но дара у нее почти не было. Даже для пассивной способности ее дара было слишком мало, так что при поступлении девушка получила штамп «универсала», но от мечты не отказалась.

Первый год она проработала в местной лечебнице, младшем подмастерьем старшего бестиарника. И все бы ничего, только вот все изменилось после последней практики в году. Девушка вернулась в новой одежде, что однозначно кричало о случившемся на практике. Что уж там случилось, никто доподлинно не знал, потому что с нищей худородной не сдружились даже на Втором Потоке «нищего» факультета. И версий бродило множество, особенно, если учесть, что девушке стали передавать самые разные подарки и весточки.

В начале второго курса Видьят потряс громкий скандал. В первый учебный день жалкая сиротка появилась в сопровождении богато одетого спутника. Шутка ли, весь наряд из лучшего вампирского нешлма? На празднике несколько девушек попытались перехватить внимание незнакомца под иллюзией, и оттереть красавца от замухрышки. Не удалось. Спутник Трианы не пожелал обратить внимание на других девушек. Тогда-то девушку решили отравить. Нет, не до смерти, но и легкое отравление со рвотой и потерей сознания отправляло девушку к целителям, а мужчина становился свободен.

Молоденькие худородные девушки не учли одной маленькой мелочи – личности того, кто прятался под иллюзией…

- Дуры! – вынесла вердикт главная сплетница, отойдя от плавности повествования.

- Да уж, - вставил свое слово огневик. – Можно было и догадаться, что под качественными иллюзиями скрываются чистокровные, а значит могущественные…

- И мстительные! – припечатала Рааина.

- И что же случилось? – спросила Марина, уже догадываясь об ответе.

Триану Монар, конечно же, потравили. Предварительно разделив пару. Пока незнакомец отвлекся на беседу с тогдашним куратором группы девушки, ей и подлили в вино отравы.

- И? – опять не удержалась Марина.

- Что – и? – деланно пожала плечами подруга. – А как сама думаешь? Как мог отреагировать архивампир, у которого извели весь род и отравили мать, когда увидел как его женщина падает без сознания?

- Всех убил, что ли?

- Зачем? Перевоплотился в боевую ипостась, разметав десятка три разумных. Многие переломали руки и ноги. Да и отброшенный стол… в общем, больше пятидесяти разумных пострадали, пока вампир нес свою красавицу-сиротку к целителям. Потом добился отчисления девушек, решивших отравить его любовницу… Ну и так… по мелочи… едва не прикончил куратора группы, а потом и ректора всего факультета… В общем, к тому моменту, как Триана очнулась, у ее группы появился новый куратор, в силу серьезных болезней у прошлого. А абсолютное большинство одногруппников были близки к вечному сну, потому что в боевой ипостаси архивампир узнал, что все только рады, и даже желают «выскочке» смерти. А Тит и так был на взводе… адепты подняли ор. Его попытались остановить маги, что еще больше разозлило архивампира… В итоге, его скрутил Дэиваар, а смог успокоить только лично мэтр Велизар…

- Одна выходка двух дур – и почти семь десятков магов было ранено, а если бы Дэиваара не оказалось на празднике? – вздохнул огневик.

- Вот так «весело» и началась история романа Монар и Тита, жаль, что на этом оно не закончилось… - Раи снова глотнула, на этот раз из кружки Марины. А у Итана отобрала какой-то фрукт.

Выслушав, Марина, честно, попыталась представить подобную ситуацию на Земле. Скажем, какой-нибудь владелец крупной мировой компании на «1 сентября» в университете избивает из-за любовницы больше семи десятков людей… А ему за это… смещение куратора, наказание виновниц и прочее-прочее… Н-да…

Дальнейшая история, с учетом местного колорита, конечно, была Марине понятна без деталей и знакома по студенческой жизни и множеству сюжетов фильмов, книг и просто сплетен.

И проще всего обозвать дальнейшее: «она проснулась звездой».

Уже к следующему утру о том, что у самого молодого (из пяти) архивампира появилась любовница, и она - простая человечка знали, казалось, все. Эту историю освещали местные борзописцы, естественно, выставив срыв вампира, как геройство. Все, за пределами Сарласа, смаковали новую историю любви.

Тут стоит уточнить, на Земле Марина никогда не увлекалась светской хроникой, даже будучи подростком. Ну не интересовала ее это, и жизнь никак не пострадала от такого факта. Есть люди, которые любят смачные подробности личной жизни звезд, кто с кем, и как, и в каких позах, и сколько раз. И что? В ее жизни, ее, той, реальности этого не было. К тому же Марина свято верила, что личная жизнь человека – его личное дело, а потому зачем эту тему вообще обмусоливать?

Оказавшись на Аарде, пришлось признать, что тут жизнь элиты любой расы, смакуется так, как не снилось организаторам музыкальных премий на Земле. Здесь шумные любовные истории вносились в семейные архивы аристократов, а и не только их; здесь из-за бастардов могли уничтожить целый род; здесь смещались династии из-за любви. И если история Трои была лишь сказкой, то на Аарде из-за женщин действительно разгорались войны, без всяких преувеличений, как и из-за мужчин, у тех же дроу.

Здесь наравне с договорными браками, простым сексом ради секса и просто романами, соседствовало и понятие «вечной» любви. А любой представитель аристократии – это еще и политик, а значит и его жена - тоже. Нельзя не учитывать избранницу вампира, кем бы она ни была. Так же дело обстояло и с эльфами, и с дроу, и с драконами и с оборотнями. Влюбленный или влюбленная из-за брезгливой гримасы пары разрывали договора о торговле, союзы и просто становились врагами.

На Аарде «вечная» любовь это не только ожившая мечта любой женщины, но и океан проблем из-за этого.

Каждая девочка в тайне мечтала, что окажется избранницей вампира, спутницей дракона или парой оборотня. О том же мечтали и ее родные, ведь если мужчина окажется знатен, то взлетит и родня. И, наоборот, враги пары становились врагами этого аристократа.

Лазарь Тит же был не только самым молодым, но и королем самого большого вампирского государства, а это власть, статус, деньги! Так что в один момент безродная плебейка стала самой желанной добычей не только врагов Тита, но и его «партнеров», ведь заручиться поддержкой пусть и любовницы, но тоже очень важно.

В Школе же дело обстояло несколько иначе. Триана Монар была слабым магом, а значит так и оставалась на Втором Потоке. Конечно, нашлись и те, что сразу кинулись подлизываться к новой звездочке, в надежде на будущие возможные прибыли или просто информацию о замкнутом Лазаре, который раньше, вообще, был равнодушен к Киране, появляясь здесь только по приглашению Древнейшей аристократии или Императора.

Но в основной своей массе девушку не приняли нигде, ни на Втором Потоке, ни на Первом, ни даже в собственной группе.

На Втором Потоке ей завидовали все. Ведь одна ночь с аристократом для худородных это уже много, а тут признанный статус отношений. К простой человечке, слабачке.

На Первом Потоке она стала лишь простой подстилкой, не более.

В своем классе ее ненавидели, потому что именно из-за нее уволили куратора, то есть напомнили им всем об их низком положении перед аристократией. К тому же были сломаны жизни более популярных сокурсниц.

Не сложно представить, что ее стали травить. Тихо и незаметно, без особого вреда, но морально уничтожали.

Ну а если прибавить, что и подданным самого Тита эта новость не принесла радости… Ведь одно дело, когда постель греет такая же аристократка, и совсем другое, когда почти грязь. А если эта грязь еще и бастарда принесет?!

В общем, не прошло и трех новолуний, как случился очередной громкий скандал. На этот раз сокурсник подстроил нападение на Триану взбесившихся животных. Девушка выжила чудом, потому что рядом оказались оборотни. Сокурсник пропал в застенках, а Триану перевели в другую группу.

Ну а под конец года случилось то, что окончательно поставило крест на судьбе бестиарницы. После экзаменов шла итоговая годовая практика. На этот раз в одном из лесных питомников светлых эльфов, где выводили новую породу единорогов. Рог этих созданий планировался, как очень важный ингредиент для противоядий от яда порождений Инферно из Прорывов.

И все бы ничего, но туда решил прибыть сам Лазарь Тит. Он и так часто прибывал в Школу, так что особо шума то не вызвало, только под вечер того же дня покушение утроили уже на архивампира…

- Стоит ли уточнять, что с той практики вернулись только Лазарь и его любовница? – печально усмехнулась сирена.

- Слухи до сих пор бродят самые разные, кто-то говорит, что против архивампира вышли некроманты; кто-то что проклятийники, только факт остается фактом, в том лесу умерли все: и эльфы, и единороги, и люди. Выжил Лазарь, потому что архивампир, хотя у нас говорили, что его из портала выволок на себе Дэиваар. И Триана, потому что имела при себе какой-то жутко мощный артефакт.

Марина молчала, переваривая.

- А в этом году она вернулась на третий курс, который собрали из отчисленных, и уже с охранителем, который от нее не отходит. Тит здесь еще не появлялся, только теперь с ней даже танары стараются близко не находиться, не то что адепты.

- Кошмар! – выдохнула Марина.

- Через нее все равно могут захотеть добраться до архивампира, и я бы не хотела быть с ней рядом в тот момент, - закончила мысль Раи.

Огневик на это только кивнул.

- Одно дело сгинуть в бою или из-за собственной ошибки в магии, но не так глупо…

Клюева молчала. Ее тоже пробила дрожь, стоило представить возможности магии, что должна была убить вампира и черти знают сколько эльфов. А благодаря современным фильмам Марина имела объемную фантазию.

И тут же следом пришла другая мысль. Та девушка, Веселина, она же легко общалась с ней! Ночью, раненной, и никакого стеснения, страха или чего-то негативного.

Почему-то это успокоило.

Марина встала, и решительно зашагала к соседней беседке.

- Привет! – улыбнулась попаданка.

Знакомый уже вампир не шевельнулся, но вокруг резко похолодало. Марина пусть и не могла увидеть его магию, но четко поняла, что на волоске, если не от смерти, то от целительского крыла.

- Привет, ведьма! – проговорила Триана с усмешкой. – Что, друзья рассказали кто я такая?

- Рассказали, - пожала плечами Марина.

Брюнетка откинулась на спинку лавки.

- И что ж такого тебе надо, что ты пересилила страх? Что такого я должна сказать своему мужчине?

- Да я, собственно, не по этому поводу.

Триана на это только хмыкнула, явно не поверив.

- Я хотела узнать, как дела у Веселины?

- У артефактницы? – сначала Триана удивилась, а затем резко напряглась и подалась вперед. – И что тебе нужно от нее?

Клюева с удивлением отметила, что брюнетка насторожилась так, как часто настораживалась ее лучшая подруга. По лицу видно, что готова броситься на защиту, пусть и словестную. А вот вампир смотрел на Марину с явным желанием ее где-нибудь прикопать.

Марина вздохнула, подбирая слова, и неожиданно для себя, выложила девушке все что случилось. И про резкий переезд в Кирану, и про одиночество, и про ошибки в учебе. А затем и про нападение, и про свою ошибку, которая, похоже, не просто ошибка. Закончила желанием извиниться, уже сидя рядом с брюнеткой и с кружкой сока в руке.

Триана молчала несколько минут. Как только она набрала воздуха для ответа, грянули небеса. Да, именно так. Небо резко потемнело, но вместо грома прогремела какая-то мелодия, громкая, резкая, тревожная. Марина никогда ее не слышала, но поняла, что это – тревога.

- Луры, быстрее! – скомандовал вампир, тут же переместившись к входу в беседку.

- Что случилось? – спросила Марина, наблюдая, как с травы вскочили адепты.

- Тревога! – отозвалась Триана, хватая ее за руку и утягивая за собой.

Как только они обе спустились с трех ступенек беседки, вампир подхватил их обеих, и почти тут же оказался у раскрывшегося портального окна. Прямо около столовой на камнях вспыхнули знаки, активируя портал. Марина даже вскрикнуть не успела, как уже оказалась по ту сторону перехода.

Вампир поставил девушек на землю чуть в стороне от сверкающего овала, из которого уже показались и другие адепты.

- Целительские корпуса, - выдохнула Триана, - значит…

- Да, это настоящая тревога, - кивнул вампир.

- Кто-то вторгся в Школу? – все еще не веря, спросила Триана, следя, как площадь, между корпусами факультета, наполняется все новыми и новыми разумными.

То тут, то там вспыхивали все новые и новые портальные окна.

- Более того, лура, - отозвался вампир. – Кто-то уже начал убивать…

Марина молчала. Не прошло и четверти часа, как вся площадь заполнилась разумными под завязку.

- Здесь собрался весь Второй Поток.

- Не весь, - сказала Триана. – такие сборы сейчас по всей Школе. Просто портал у столовой ведет к целителям.

- А остальные?

- Остальные прибудут сюда по подземным переходам или сразу в убежища перенесутся.

Глава 8. Полигон - моя проблема.

Глава 8

Полигон – моя проблема.

- Так вы будете заявлять?

- Буду. Заявляю. Никто не знал, а я – Бэтмен!

(С. Мусаниф «Супермен должен умереть. 1 том»)

Я подняла голову. Сколько мы уже здесь? Хмурое небо, затянутое густыми облаками, промолчало. С равным успехом близился рассвет, а может и сумерки подступали. Время здесь совсем ничего не значит. Можно лишь предполагать, и эти предположения мне не нравились. Если ориентироваться на количество и длительность сна, то прошло уже больше седмицы. А если смотреть на растрату сил, и судить по Лироту, то минуло уже десять дней. Много? Да, очень много! И если уж говорить честно, то я сильно сомневалась, что тут остался хоть кто-то живой. И не потому что я вижу себя сильнее всех, а просто потому что у любого, кто не артефактор, резерв имеет финал.

Вздохнула и полезла в гущу бануры. Кустарник плотно закрыл часть берега неширокого ручья. Из-за постоянного контакта с магией, небольшие кусты вымахали выше человеческого роста. Да и желто-красные плоды тут были явно больше, чем должны. Собрала с полтора десятка крупных плодов, вернулась к сумке и двинулась обратно в лагерь. Хотелось бы куснуть мяса, но на Полигоне не было, и нет животных. Хорошо хоть, что тут растут съедобные растения.

Все три кольца охранок были нетронуты, что успокаивало. Все-таки еще ночью лагерь нашла тройка фантомов земляных гоиз. В жизни гоизы – проблема дроу и гномов, ибо идеальные подземные хищники. Сравнительно небольшие в холке, но стройные и гибкие с чешуей и мощными челюстями. Гадриэль Дэиваар, конечно, танар Обороны, и мне стоило бы догадаться, что в ночное время Полигон так же опасен, как и днем. Эти фантомы явно были для тренировки скорости реакции. Меня спасли именно щиты, да и сигналки. В очередной раз помянула добрым словом Рута, убивая этих зверей.

Прошла защиту. Кострище полностью остыло, так что пришлось снова разжигать пламя. Золотой стазис вокруг тела Лира все так же прилежно работал. Я подложила заряженный накопитель к дюжине таких же. Хорошо, что у меня нет резерва, иначе бы стазис уже выпил все силы и магию накопителей. С львенком все было так же, как и вчера, и за день до того. Печально, что я тут ничем не могу помочь, но радостно, что парень дышит, и сердце у него все еще бьется.

Устроилась на бревне у костра, и в очередной раз задумалась о способе выхода отсюда. Точнее, выйти не сложно. Мне. Можно было бы нацепить амулет переноса, и у меня бы вышло выбраться отсюда. Только вот, с Лиром так не получится. Его раны настолько серьезны, что его жизнь сейчас сохраняется только коконом стазиса. Убрать его – и минуты не пройдет, как лев отправится к своему Тлену. А этого мне не хотелось. Да и бросить тут адептов, как по мне, не слишком верным будет.

Хотя сбежать хотелось. Только одна мысль о том, что я просто сбегу, даже не имея решения проблемы, и об этом узнает Синий Дракон, вызывала тошноту. Нет, Синий слова не скажет, но разочаруется. Ратри не бегут, даже не попробовав найти решение проблемы.

А проблема существенная, это я могу вмешаться в амулеты, но все остальные адепты тут и останутся. И сколько уйдет времени, пока танары решат эту проблему снаружи - неизвестно. Скорее всего, сбежав сейчас, я подпишу приговор всем оставшимся, если, вообще, тут еще кто-то остался. Впрочем, лгу сама себе, даже если мы тут остались вдвоем, я не бросила бы Лирота тут умирать.

Тень появилась внезапно. Ее глаза опять горели, зато хоть шлема не было, что обнадеживало. Как я и предполагала, у моей тени не получилось вырваться из пространственной складки. Хотя она явно пыталась все эти полтора дня. Ну это по моим ощущениям прошло примерно полтора дня. Тень не смогла не только сама прорваться отсюда, но и просто воссоздать связь с Даремором или Синим. Мы обе полностью изолированы здесь.

А это означает только одно…

В основе всей магии заслона Полигона лежит магия Дэса, магия моего собрата, такого же артефактора, потому что с магией Дэса тень может совладать, только если это магия ее хозяина. В других случаях тень оказывается под воздействием, как простой дух.

- Я так и думала, - кивнула я, ловя горящий взгляд.

Значит, я ошиблась, когда решила, что та поделка под столом – все, что заготовили преступники. Там был лишь спусковой крючок, а вот основной артефакт где-то в другом месте.

Я протянула руку, погружая ее в тень. А через миг растворилась в образах. Тень не имела глаз, поэтому ее образы больше походили на яркие маски магии на темном фоне общего заслона.

Не знаю сколько у меня ушло времени на то, чтобы в бесчисленном множестве картинок найти самую яркую и самую… родную. На Полигоне было множество артефактов, большинство из которых вкопали на большую глубину или вмуровали в камень. Но сейчас мне нужно было нащупать ту магию, что здесь новая, как моя. След в поле мира оставляли и мои накопители и мои камни-охранки вокруг полянки. И мое Дэса тоже выделялся на общем фоне полигона, как видны новые краски на уже готовом и сухом полотне картины. Мне нужно было нечто схожее.

И я нашла это место.

Как только я разорвала контакт с памятью тени, меня вывернуло. Слияние сознаний артефактора и его тени это всегда больно, и плохо, и мерзко, в плане последствий. Просто потому что разуму артефактора приходится становиться схожим с разумом тени, а они чужды этому миру, а значит и живущим в нем.

Меня скрутило в клубок, и несколько часов я просто восстанавливалась, тихо поскуливая. А вот когда полегчало, я призадумалась. То, что я увидела, было… это слишком много для меня. Даже с учетом моего самомнения и уверенности. Слишком…

Холодные пальцы нащупали маленький камушек, вживленный в мочку правого уха…

Моя тень – основная связь с дедом, если не брать в расчет магию Дэса, то остальное вряд ли сможет «связать» мою слугу. Именно через нее я должна была кричать о помощи, если что.

Но всегда случаются в жизни ситуации, как вот сейчас, когда тень почти беспомощна. И Дракон, проводивший за грань всю свою семью, это знал лучше прочих. Потому кроме тени и трех десятков амулетов на связь, в ухо мне вживили маленький камушек. Его силы слишком мало для портала, но достаточно, чтобы точно установить связь, и указать где я. Этакий усилитель мыслеречи, в некотором роде. Такой же камень в мочке уха Даремора.

Был и третий артефакт. В виде тончайшего кругляша, размером с ноготь большого пальца. Этот кусочек металла Синий самолично вложил в разрез левой щеки. Этот артефакт свяжет меня уже не с Даремором, а с Синим Драконом. Когда я заспорила, то Элвин отвел глаза и сказал, что иногда у артефактора нет ничего, кроме языка и глаз, а значит и артефакт должен быть в таком месте, и таким чтобы не отняли и не нашли.

Камешек Даремора молчал, хотя я уже и пыталась дать о себе знать, что лишний раз указало на то, что тут, на Полигоне, поработал артефактор, который знает правила работы артов не только как покупатель.

Осталась только пластинка Синего. И я честно решилась, уже хотела напитать металл под кожей своей магией… но…

Под зажмуренными веками предстал кабинет, помолодевший Синий, которого я еще седмицу назад звала дедушкой. И его слова…

Веселина Ратри уже мертва, так какой смысл? Он придет, и спасет, и решит… только, а кем я буду после этого? Ясно, что меня-Ристит тут, в Школе, уже не будет. И за кем придет Синий Дракон? За отрезанным ломтем, бесполезным придатком к древней крови. Это для меня минуло уже семь дней жестоких драк на пределе тела и магических сил, а для него? Ристит попросит о помощи, раскрыв себя, нарушив собственное слово, не выполнив приказа, через… несколько дней после того, как прозвучали слова повеления.

Нет уж! Танары весьма убедительно сообщали, что боевики, служащее тайным службам государств, умирают по приказу, но не взывают о помощи, раскрывая союзников.

Вот и проверим, насколько я гожусь для Тайной Канцелярии Кираны…

Волна малодушия схлынула, вместе с надеждой и страхом, оставив только решимость. В конце концов, мои мать и отец погибли именно так, так и не позвав на помощь великого Синего, потому что понимали, что он важнее. Уж слишком странной была их смерть, а молчание деда явно указывало на его вину. По крайне мере, именно он винит, в первую очередь, себя. Как по мне, так на это есть лишь одна причина, они сражались одни, не выдав его.

Вот и проверим, насколько я пошла в родителей...

Ничто так не облегчает, как принятое решение, и приходящее с ним умиротворение. С меня словно сняли непосильный груз. И только ощущая, как расправляются плечи, сообразила две равно удивительные вещи.

С одной стороны, как оказалось, я уже приняла это решение, просто оно затаилось. Наверное, это решение пришло ко мне само, когда я поймала и пропала в застывшем взгляде той девушки, молоденькой эльфы-стихийницы с Первого Потока. Капля грязи застряла на ее нижнем веке, подобно болезненной, уродливой слезе. Я видела, как загнулось пара ресниц, и ей бы сморгнуть, но она не моргала, как и не дышала. Не могу сказать, что это была моя первая смерть, но…

Это были первые эманации смерти, которые показал мне Дар. Некро стремился к мучительной смерти неизвестной ученицы, как бабочка к сладкому нектару. И я не видела в этом ощущении ничего хорошего, скорее наоборот. Дару нравилась смерть, казалась сладкой та энергия, что может появиться лишь с мучительной смертью. Кажется, я понимаю, начала понимать, действительно понимать первопричину, почему на Аарде, в свое время, уничтожались некроманты.

И вот, ее тело окутывает сияние переноса, а где-то ее родные, если они у нее были, получили уведомление о смерти дочери во время учебы...

И эти глаза, они приняли решение за меня, но я, как часто говаривал дед, не желаю видеть правду. Из-за моей «слепоты» едва не погиб молодой лев…

А с другой стороны, я боялась. Банально боялась остаться в этой «шкатулке» зловещего гения. Одной. Без надежды на помощь из внешнего мира. Страх держал меня на этой поляне. Страх прятался за желание помочь молодому парню. Он был сомнением в собственных силах и знаниях, но все же, я просто, банально и скучно боялась.

Я встала, тело еще ныло, но идти я уже могла. И принялась разбирать припасы, кое-что отправлялось в сумку, а кое-что в пространственный карман корсета. Магию я не применяла, чтобы не менять фон энергий в этом месте, и не притягивать сюда заклятья поиска, а значит фантомов.

Тень металась за мной по полянке, будто знала, какой приказ я отдам, как только соберусь. И старалась убедить меня отказаться от намерений.

За десять дней (или все же семь?) у меня было достаточно времени, чтобы подумать. И да, весьма сложно контролировать мысли, когда ты борешься за жизнь с простыми, бездушными артефактами. С фантомами, созданными специально для того, чтобы в реальном бою маг не погиб в первые мгновения. Это как если бы на тебя напала ложка или книга. Простой, знакомый инструмент, который несет смерть. Это, по меньшей мере, странно.

Мне кажется, что есть что-то от Шута, от его благословений, что так похожи на проклятья, во всей этой ситуации. Во всей истории с самого начала. И как бывало во всех сказках об этом мифическом Боге, в этой тоже уже есть трупы. Забавно, иронично и жестоко, до кошмаров, понимать, что артефактору принесет агонию артефакт-игрушка. Я готова была умереть от Дэса, готова была сгинуть в Разрыве, я даже допускала, что чей-то арт, в каком-то бою, окажется лучше моего, и я отправлюсь к Астарте. Но… осознавать, на протяжении нескольких невероятно долгих дней, что меня уничтожит обычный тренировочный Полигон, арт-игрушка, не более… это сложно. И смешно. В это не веришь, я и не верила. И я боялась осознать до конца всю правду происходящего, даже имея на руках смертельно раненного и видя смерти других. Боялась смотреть правде в глаза и сделать один, единственно верный вывод.

И, как не смешно, но лишь признание тени в безвыходности, заставило меня оглядеть происходящее ясным взглядом, без самообмана и самовнушения.

Если «артефакт» в милорне отсек Полигон, лишив связи и возможности выхода, то основной «механизм» этой чудовищной «шкатулки» был в ином. Чужая воля внесла поправки во все настройки полигонных артов. Смяла их, если уж быть честной. Если в обычный день на Полигоне просто физически невозможно было погибнуть, то сейчас каждый созданный фантом несет только смерть.

При стандартной работе артефактов, в каждом заклятье есть «диагностика», (определяющая расу и примерный резерв по ауре разумного) и «запрет», что не позволял заклятью во время тренировки использовать больше энергии, а значит быть сильнее, опаснее. Таким образом, выходило, что любой фантом был хоть и похож, но намного слабее реального элементаля прототипа. Например: местные элементали огня лишь швырялись шарами, но не вызывали огненных стен.

При обычной тренировке здесь возможно было покалечиться, заработать большую потерю крови и получить серьезную рану, но не умереть! Все фантомы вложенных заклятий нападали только при наличии щита и с амулетом переноса. Ни один фантом не пытался, раньше, вгрызться в лицо ученику. Артефакты отзывали заклятья, если пропадал щит.

И, уверена, любой может вообразить, что будет с разумными, если во всех артефактах вокруг, в одно мгновенье пропадают руны «запрета» и «диагностики». А если прибавить к этому нарушение работы амулетов переноса, то становится ясно, почему я сомневаюсь, что тут еще остались живые. Ведь теперь, каждый воссозданный фантом действует почти как живой, теперь нет запретов, зато есть «приказ» нападать и море энергии, которую нужно направить против живых.

За этими размышлениями я отложила последний накопитель, в последний раз проверила работу стазиса и, наконец, перекинула лямку сумки через голову.

- Ты остаешься здесь! – уверенно приказала тени, когда она двинулась по траве за мной.

Ее глаза снова проявились, только теперь в них было больше алого, чем раньше. Она увеличилась в размерах и надвинулась на меня, в явной попытке, если не остановить, то уж точно напугать.

- Ты останешься здесь, пройдешь через стазис, и станешь второй защитой ауры Лира.

Она дрогнула, будто бы удивляясь.

- Ты же понимаешь, - примирительно продолжала я, - что не сможешь пойти против моей воли.

Мы обе знали, что некро-ошейник держит ее намертво.

- И ты, как и я, знаешь, что как только стазис рассыплется – лев умрет. Я не могу этого допустить…

Я резко оборвала сама себя, потому что одна мысль о смерти этого мальчишки покрывала внутренности инеем. И если меня спросили бы, почему я так пекусь о чужом разумном, более того, оборотне, я бы не нашла слов. Лирот был, пусть молодым, пусть и наивно-благородным, но он был чистокровным представителем тех, кого я опасалась. И это как минимум. Но, при этом мне было физически плохо от мысли, что я больше не услышу его голос. Меня потряхивало внутри от страха за него, особенно, когда я засыпала. Я с трудом подавляла мысль о том, что во сне я могу не заметить, не услышать, как ему станет хуже.

И нет, я точно знала, что это не влюбленность. Тут было что-то иное, но не менее сильное и необъяснимое.

В глубинах памяти всплыли строки дневника одного из Ратри, прочитанные давным-давно в родовом архиве. Я не помнила всех слов, как и имени того, кто пытался описать неописуемое. «Боюсь признать, но нет языка, способного рассказать, передать то, что несет с собой Самлай. Оно и смерть, и возрождение. Оно нега наслаждения, как боль не случившегося».

Я попыталась всмотреться в такие настоящие глаза тени.

- Ты сможешь скрепить собой стазис, ты умеешь. Лишняя защита ему нужнее, чем мне.

Она замерла на несколько мгновений. И, наверное, она увидела в моих зрачках то, что я так и не смогла облечь в слова, даже в мыслях. Я просто знала, что она должна остаться тут, чтобы жил лев, чтобы в его волосах появилась новая седая прядь, как знак новой пробежки за грань. Знала и то, что это для меня важно. Почти так же важно, как было бы, если бы на его месте лежал Даремор.

Тень отступила, а я внимательно проследила за тем, как моя слуга растворилась в земле, а показалась уже за границей стазиса. Темным облаком она окутала раненного, частью себя, проникая даже под кожу.

Я не знала, сколько у меня осталось времени, поэтому и поспешила уйти с полянки лагеря. Уже за границей своих же охранок потратила еще несколько минут, чтобы укрепить защиту и подправить маскировку. Никто не должен найти здесь живую ауру льва.

- У всего есть своя цена… - шептала я, удаляясь.

Эта мысль не отпускала. Она заставляла не просто делать то, что должно, но и рассуждать о причинах.

И меня не отпускало ощущение, что все разумные, включая меня, оказались внутри шкатулки лабиринта Полигона, когда крышка захлопнулась – и есть плата.

За что-то…

А вот за что? За семь (или десять?) дней здесь моя первоначальная гипотеза, про Дэиваара, обросла новыми вариантами. Версиями.

И я не могла остановиться на одном, наиболее очевидном, варианте, перетасовывая их в уме, как исчезнувшие ведуньи гадательные карты или кости. Снова и снова, так и эдак, по кругу. Определенно, любопытство – тяжкая болезнь, хуже дурманника.

Должна признать, что время без тренировок Рутэниаля дала о себе знать. Мне потребовалось полчаса, чтобы вспомнить «правильный шаг», и в эти полчаса под каблуками сапог то и дело шуршали листья и сухие иголки. Дважды хрустнули ветки. Позор мне, определенно. К счастью или к сожалению, есть в этом мире незаменимые разумные, и Рут был, для меня, именно таким. И до него, и после у меня были наставники по Обороне и Боевке, но только уроки эльфа-убийцы были действительно бесценны.

Я шла по мысленной карте туда, где работал «артефакт». Прислушивалась, принюхивалась. Как, все-таки, маг мало стоит, если поставить его в условия без магии…

Итак, лурона Кодирума было легко убедить в том, что причиной нападения послужил именно его альфа. Действительно, почему нет? Отпрыск известного рода, его смерть сильно ударит по отношениям Императора со всей расой львов. Только вот, не верилось мне, хотя бы, потому что существуют сотни способов прикончить альфу куда проще. Зачем столько усилий? Лев, это, к примеру: не наследник Кираны, чтобы так стараться. Ну а Лирот поверил мне в силу своей наивности, да и незнания кухни политики.

Версия про то, что основной целью является танар Обороны, куда более ближе к истине. Брабхи – успешный маг, непререкаемый авторитет, определенно аристократ. Даже причина захвата Полигона и стольких «случайных» жертв кроется в успешности Дэиваара. Одно дело убить врага, отравить, проклясть, и совсем иное разрушить его репутацию, которую противник строил веками. Каковы шансы, что родичи убиенных учеников и адептов потребуют от Нолана публичной казни? Они есть, прецеденты случались.

Каковы же причины такого заговора? Зависть? Месть? Алчность? Боюсь, я слишком мало знала про Дэиваара, чтобы уверенно утверждать о мотивах преступника. Имя рода "Дэиваар" я услышала впервые именно в Школе, но это ни о чем не говорило, хотя бы, потому что танар мог сменить имя, придя к преподаванию. Он мог оказаться одним из самых богатых разумных Империи, и с равным успехом мог быть отпрыском обедневшего рода, у которого за душой лишь оклад танара.

И все же было кое-что, что едва слышно шептало, что причина ловушки не только в Брабхи, даже если он кровник четверти Киранцев.

Это «кое-что» заставляло мое сердце пропускать удары. Мне хотелось бы верить, что причина в альфе или в сильном маге. Хотелось бы, потому что это было бы так просто, а простота часто лучше правды.

Только вот, «кое-что» было. Оно тихим звоном, догадкой билось в мозгу все это время. И сейчас, когда мне ненужно было, притворяться в незнании, пришлось посмотреть на еще одну версию.

Любой Дэса имеет свой определенный «аромат», хотя к запаху это ощущение не имеет отношения. И если Дэса одинаков для всех прочих рас, то для артефакторов у Места, у каждого, свой уникальный, непередаваемый «аромат». Это как яблочный пирог, он может быть любой формы, у каждой хозяйки свой рецепт, но стоит ощутить первый кусок, и ты понимаешь – яблочный пирог.

Более того, у каждого рода есть свои особенности «аромата», и магии Дэса двух родов отличны друг от друга, для сведущих, как отличен пирог от запеченной на углях рыбы, или же как могут отличаться цветы от алхимических декоктов. И как несложно догадаться, «сведущими» в каждом роду становились архивариусы или, при большом количестве ветвей, старейшины рода.

И были еще те, кто десятилетия посвящал изучению чужой энергии Дэса, чтобы, выйдя в мир, иметь возможность за минуту определить родовую принадлежность того или иного артефакта. И да, это мой род. Ратри на протяжении всей своей истории были теми, к кому приходили за оценкой, починкой, а возможно, и судилищем, если представитель кого-то из расы переступил закон Астарты. Именно Богини, ибо любой артефакт, как и клинок, как и заклятье можно использовать для нарушения законов той или иной страны.

В свое время я провела множество дней, месяцев, лет в нашем архиве, изучая наследие десятков поколений, сотен уже сгинувших Ратри. Да, моих знаний было слишком мало, чтобы, подобно Синему или моему отцу, определять род, из которого вышел создатель той или иной вещицы, но все же я, пусть и бракованная, но Ратри.

Тот звон, словно ударили по хрустальному бокалу, едва слышный, незримый для любого другого разумного, сказал мне больше, чем все остальное. Защитная сфера, как и основные управляющие заклятья Полигона Дэиваара были созданы Ратри. Нет, не Драконом, чей флер Дэса я узнала бы всегда и сразу. И не кем-то, в ком крови Ратри почти нет, как было бы с выходцами из дальних ветвей, получившими новые имена родов.

Этот запах я чувствовала и раньше, несколько раз, но давно, так давно, что далеко не сразу узнала создателя Полигона. И именно этот «аромат» исходил от поделки под столом. И этот же флер манил меня сейчас. Да, он изменился, как мог бы измениться любой артефакт, если бы его разломали, а затем переделали. Да, сомневаюсь, что кто-то кроме меня или Великого Синего распознал бы этот Дэса за всеми слоями чужой магии. Мне казалось, что чистейший бриллиант спрятали на дне выгребной ямы. И никто бы не почуял его блеск за помоями, но я – не все. Меня вела кровь. И только из-за этого, из-за близости родства, я знала, что под всеми узлами магий все еще блестит, созданный почти столетье назад «бриллиант» Ратри.

Все, что сотворили заговорщики с творением артефактора, было удивительно, но при этом и чудовищно. И чем больше я об этом размышляла, тем четче мое воображение рисовало дракона, прекрасного, молодого, сильного, которого поймали. С него содрали шкуру, выпотрошили, сместили мышцы, разорвали сухожилия, а на место органов и чешуи устроили нечто, заменившее утраченное. Это походило на некромантию, если она была бы применима к артам.

Кто-то содрал с артефакта все, что делало его артефактом, оставив лишь скелет. И затем, натянул на этот остов смесь алхимии, стихийной магии, проклятий и орочей волшабы. А вот после сей процедуры, сделал нечто, скорее всего что-то из древней обрядовой магии, и «поднял» труп артефакта, как психопаты-некроманты поднимали свои опыты по созданию уникальной нежити.

Я не знала, как именно возможно сотворить подобное. Не знала, сколько магов участвовало в этой мерзости. Не знала почти ничего. Только я, казалось, слышала, как истошно кричит псевдо-разум с частицей сознания, уже погибшего артефактора.

Макелл-Никандерэль Ратри, по прозвищу Холодный Макелл, левая рука Нолана II. Одна из легенд прошлого, которого я видела, но не помню; чей голос я, определенно, любила, но сейчас не узнала бы даже под пытками. Тот, кого боялись и кем восхищались. Как говорят, он имел все шансы стать вторым Синим по значимости для Аарды, да и для других миров. Но, он, как и многие таланты, погиб молодым.

Седьмой сын Ратри, старший брат Кудесницы Тионы, лучший друг Императора, Мастер, легенда, Даремор утверждал, что он был невероятно харизматичен.

Отец. Мой отец. Которого я знала только по портретам, только с чужих слов. Который, как говорят, ждал и любил меня, и которого любила я.

И вот, сейчас, спустя годы, кто-то уничтожил его работу. И теперь, труп его стараний убивает учеников и адептов. И скорее всего, прикончит и меня.

Я знала преступно мало, чтобы выстроить точные версии, но и те факты, что мне известны, заставляли спешить.

Итак, я точно знаю, что в последние годы, примерно с момента моего рождения, возросло число смертей артефакторов. И это не считая тех, из нас, кто погиб от собственного Дэса, не считая отшельников, изгнанных из родов, не считая тех, в ком крохи крови артефакторов. Если же посчитать всех погибших, за последние, скажем, лет триста, то станет действительно страшно.

Всего тринадцать родов! Артефакторов сейчас меньше, чем темных дриад; меньше, чем единорогов; даже фениксов, у которых всегда были трудности с будущими поколениями, намного больше, чем нас. Единственные, кого меньше нас, грубо говоря, по числу голов, это демоиды – потомки демонов-уфиров. Даже численность малых народов больше, чем осталось нас!

С одной стороны, очевидно, что кто-то из правителей Кираны желает удалить нежеланную расу, ведь именно Кирана стала домом для всех нас, аж три тысячи лет назад. Да, артефакторы могут жить где угодно, но только в Киране за нападение на артефактора следует страшная кара. Здесь наш дом. И конечно, первым делом станешь винить стены дома, если нет защиты.

Однако, если хорошо подумать, то станет видно: именно Киранцам крайне невыгодно ухудшение отношений с артефакторами. Далеко не во всем, но во многом, власть, богатство и сила Кираны, как государства, держится на нас, на тех единственных, чьи труды нужны всем, а Император может, пусть и относительно, но контролировать количество артефактов в других землях Аарды. Нет, напрямую он не может запретить создание артефакта. Не может и давить на артефактников никаким образом (это было прописано в тех обязательствах, что взял на себя предок Нолана), но все же… Император может запретить кому-то въезд на земли Кираны, что делало невозможным создание целого списка уникальных артефактов, для которых нужны кровь, плоть или просто присутствие заказчика. Я знала, например, про запрет для последнего Солнцекрылого, Властителя драконов, тех из них, что жили за границами Кираны.

Так что, версию с «заговором» именно от Императора можно смело отмести. Я допускаю, что кто-то из верховья власти Империи участвует в этой игре, но самому Императору, как и его роду, гибель артефакторов не нужна. Более того, для него уничтожение артефакторов опасно, если не смертельно. Как только нас останется с десяток, и не родов, а душ, можно будет смело отсчитывать последний век Империи. Без нас ее просто разорвут, не сразу, но разорвут.

Дальше… Великий Синий. С одной стороны, Элвин – непререкаемый авторитет для всей расы. А с другой, он же сейчас близок к трону, как многим и не снилось, Советник Императора – это не просто слова. Добавим к этому всему тот факт, что репутация рода Ратри, в вопросах качества артефактов, крепла все пять тысяч лет.

Вспомним, что Дэиваар не просто знакомый Синего.

А теперь, просто представим. В самой известной Школе гибнут адепты и ученики – раз. Я убеждена, что как-то, через кого-то, но станет известно, что смерть детям принес именно артефакт Ратри. Что, как не крути, а станет страшным ударом по репутации не только Школы, Императора или Кираны, но и Синего Дракона – два. Три – если Дэиваар гибнет, то велика вероятность, что в его смерти могут и артефакторов обвинить, сделав из него мученика. Мол, их творения так опасны, как могут быть опасны запретные проклятья. Если верно разыграть все карты, то может расцвести настоящая охота на артефакторов. Ведь, когда-то, в сущности, не так давно, нас уже считали монстрами. Мы были чуть больше, чем животные, были рабами и вечными жертвами.

Какое-то время мои соплеменники будут терпеть травлю, но… Не верю, что хоть кто-то из молодых, привыкших к почету парней и девушек, постарается понять злость, если не ненависть. Случится беда, куда большая, чем одиночные смерти под маской случайности.

Мне вспомнилась печальная судьба тех, кто нападал на меня. Элвин страшно карал всех, кто рискнул посягнуть на его внучку. Я точно знаю, что артефакторы начнут мстить. За себя, детей, жен, свои нити. Так было уже множество раз в нашей истории. Это может стать началом войны. Войны, где мы, артефакторы, проиграем. И велик шанс, что сгинем в памяти других рас, как чудовища, кошмарные монстры.

Если же Дэиваар выживает в запертом Полигоне, то его, скорее всего, захотят казнить, как виновника в смертях, все тех же, детей. И опять же, зная Ратри, тот вступится за друга. Я, конечно, не знала точно, но была уверена, Элвин вступится за него. И вот тут, разумные узнают, что Великий Дракон заступается за детоубийцу. То что, ученики и адепты – не дети, роли играть не будет.

Я даже допускала вариант, когда кто-то подскажет Дэиваару, естественно, уже лишенного своего положения, может через мага разума, что в его бедах виноваты артефакторы, и конкретно, Ратри.

В общем, вариантов было много, даже слишком. Я понимала, что все мои мысли могут быть лишь домыслами глупой, молодой девицы, но даже если, я отчасти права… даже если, все мои версии – паранойя… даже если, все это – одна большая глупость…

Астарта, я просто не могла не вмешаться! И не только, потому что, наконец, поняла о чем говорил Синий. Мы, Ратри, просто не можем допустить новой травли артефакторов. Не только, потому что не могла допустить пятна на престиже Элвина, который был полностью заслужен, выстрадан смертями его близких. И не только, потому что я – дочь своего отца. Да, Макелл давно погиб; да, я его не помню, но я просто не могу допустить, чтобы какие-то скоты марали его имя, его память, его работу.

Ну и, наконец, Дэиваар…

От последней мысли я даже споткнулась. Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы признать, додумать.

Дэиваар сейчас избежал ловушки, но если преступникам нужен его труп, то будут и новые попытки. А мне… мне бы не хотелось узнать, что этот маг погиб …

Глава 9. Порвем проблему на проблемки

Глава 9

Порвем проблемы на проблемки

Женщина — слабое, беззащитное существо,

от которого невозможно спастись.

(Правда жизни)

Некоторое время мне удавалось двигаться, не привлекая внимания. Один раз заметила след недавнего переноса. Мне оставалось только надеется, что амулет перенес еще живого адепта, а не его остатки. Хотя вера эта была слабой, скорее даже наивной.

Получалось перешагивать, перепрыгивать или пролезать под сигнальные узлы, которые и запускали заклятья, настроенные на живую ауру. Пока, наконец, гений Дэиваара не подловил самоуверенную первогодку, в моем лице. Три нити-узла шли прямо поперек тропки, на разной высоте. Тонкие, почти незаметные во взоре. Уверена, многие уже попались на уловку, так что проползти, как и перепрыгнуть через них, не задев, у меня бы не вышло. Пришлось пройти вдоль линий, что было непросто. Если бы я задела ветки кустарников или травы, а они коснулись хоть одной сигналки… Я шла, высматривая прореху в узлах. Не может же сигналка быть сплошной. Так оно и вышло. Большое дерево с широким стволом и низкими, чуть ли не до земли, ветками буквально разрывало пару нитей. Третья шла у самой земли так, что достаточно было лишь хорошо подпрыгнуть, что я и сделала, взбираясь на дерево.

И уже прыгая с него вниз, ощутила, как качнулся магофон вокруг. Это была ловушка, как раз на тех адептов, что не захотят драться, а решат увильнуть от тренировки. Приземлившись, тут же перекатилась в сторону, и снова в сторону, в кусты, потому что там, где я только что лежала, появились полупрозрачные когти на тонких длинных лапках. Птичий крик слился с хлопаньем крыльев. А через пару мгновений к одной птичке присоединились ее товарки, такие же полупрозрачные, и с такими же опасными когтями. Ирьяны (вид воздушного элементаля) обычно принимали вид какой-то из птиц. И должна признать, что у Брабхи есть тонкое, я бы даже сказала, скабрезное чувство юмора. Потому что эти три ирьяна приняли облик пустынных киа, которые легко могли поднять в воздух даже орка, не то, что людских кочевников. Здоровенные птицы, с длинными тонкими ногами и такими же длинными шеями. Маленькую голову киа с лихвой компенсировал здоровенный клюв с загнутыми кончиками, что снизу, что сверху, для более крепкого захвата добычи. Такие клювы на реальной охоте действовали не хуже рыболовных крючков, не оставляя даже самой крупной жертве и шанса. Заклятье призыва материализовала полупрозрачных, сотканных из воздуха, одних из самых смертоносных птиц.

- Тво-о-ю же-еж ма-а-ать... - протянула с чувством, когда осознала весь масштаб проблемы.

И пока я пыталась сообразить, как лучше их уничтожить и есть ли, вообще, в этом смысл, ибо в артефактах больше нет предела работы заклятья призыва, так что сражаться с птичками я тут могу до Сошествия Богов. Одна, должно быть, самая нетерпеливая и активная, птичка бросилась на меня. Один взмах ее крыльев – и куст, исполняющий роль преграды, буквально выдрало с корнем. Комья земли, как и мелкий сор, тут же попали мне в глаза. Я моргнула от резкой боли, и этого ирьяну хватило, чтобы вбить меня в землю очередным воздушным вихрем. Воздух моментально выбило из груди. Да и вдохнуть, находясь под подобным заклятьем, у меня уже не выходило. Птичка приземлилась на меня, но из-за размера только одна ее лапка с коготками уместилась на корсете. Жалобно звякнули серебреные цепочки. Вторая лапа птицы приземлилась мне на ногу, точнее на внутреннюю сторону бедра, чуть выше колена.

Захотелось взвыть, но не от боли, а от понимания. Когти киа острые, как драконьи копья, поэтому я хорошо ощутила, как расходиться в стороны хрупкая кожа, боль придет позже. Но, взвыть не получилось, так как грудь, плечи, как и голова, были под воздушным вихрем.

Сначала отключила у себя восприятие боли, поэтому полупрозрачная птичка на миг стало зеленоватой, от целительской печати, проявившейся подо мной. Затем запустила защитную вуаль, в которой, в отличие от простого щита, двигаться куда проще. И лишь затем, уже в сумерках от нехватки воздуха в груди, развеяла вихрь. На лицо тут же попадали веточки, какой-то сор, иголки и даже пара шишек.

Птичка уязвленно взвыла, задрав голову вверх и раскинув крылья. И в этот момент ее с меня сбросила ее подружка, сразу норовя клюнуть меня в лицо. Закрылась руками. Крючья клюва прошлись по печати кистевого щита, что образуется лишь вокруг ладоней. Обычно его используют для тренировки перехвата чужих заклятий. Рут же заставлял меня пользоваться этими щитами, скорее даже, щитками, дабы ловить мелкие метательные, трехгранные звезды. Думаю, не стоит упоминать, что со временем мне уже запрещалось вызывать кистевой щит, а ловить металл приходилось ручками, точнее пальцами.

Клюв ирьяна был так близко, от лица, от моего носа, что на миг мне даже представилось, а что бы было, если бы у меня не было вуали. Я представила как этот загнутый клюв вонзается мне в лицо и… Собственно, и все на этом. Если бы у меня не было вуали, если бы не было привычки защищать лицо именно кистевым щитом, если бы я просто забылась от боли… Сомниваюсь я и в том, что меня смогли бы опознать. Киа этими милыми клювиками прекрасно глаза у кочевников выковыривают, если размерами не выходят, а затем просто ждут, когда человек истечет кровью…

Яркая картинка с собственным глазным яблоком на самом кончике верхнего клюва, как и развороченная, двумя другими «киа», грудная клетка с осколками ребер, быстро отрезвила и показалась невероятно забавной. Еще несколько минут назад я думала, рассуждала - и вот, воздушный, фактически призрак обрывает весь юношеский пафос на корню. Эх, даже разгуляться не успела…

Оранжевая печать, яркая, как расплавленный металл в гномьих котлах, развернулась в воздухе и чуть в стороне. Жерло Дракона одной, четко направленной струей, смело в сторону всех трех элементалей, одновременно выжигая кусты, траву и опаляя деревья. На миг ирьяны буквально растворились в оранжевом, управляемом пламени. Но, стоило подняться на ноги, как из дыма птицы соткались снова.

И я готова была поклясться, что птицы смотрели на меня с яростью. Я провела рукой по ране на ноге, проверяя следы от порезов. И сразу же, опустив обе ладони, призвала Плеть Гари. В отличие, от Огненной Плети, любого вида, эта состояла из темно-серого, почти черного, горячего дыма. Этот дым довольно легко зажигал пергаменты, да и мулья кожа быстро шла от него пузырями. Так что против воздуха пойдет легко, и без пожара, что важно. Повела плечами, разминая мышцы. Подняла правую руку и поманила птичек указательным пальцем, не выпуская Плеть.

На этот раз полянка вздрогнула от сумасшедшего смеха одной недоартефактницы …

На этот раз уже я бросилась на птичек. От Плети в левой руке ирьян увернулся, дымный шлейф лишь вскользь задел прозрачные перья, оставляя грязный след копоти. А вот та Плеть, что в правой руке успешно обвила вторую птичку. Я крутанула рукой, затягивая захват, удавливая. Плеть сдавила элементаля. Ирьян распался с тихим хлопком.

Но, времени порадоваться победе не было. Та, что с подпалеными перьями, взлетела в небо, а третья птичка попыталась достать меня в прыжке, лишь чуть взмахнув крыльями. Она метила в меня и когтями и клювом. Благо расстояние позволяло. Я увернулась, и снова, на этот раз, отклоняясь не в бок, а назад. Странно, но птица не запускала больше вихри, а «честно» старалась достать меня крыльями и когтями. Пока мы кружили, на меня налетели сверху. Спасла вуаль. Да, я полетела на землю и покатилась от удара, даже слегка подпрыгивая, но не пострадала особо.

Остановилась я о дерево, на другой стороне полянки. А в следующий миг в меня ударили воздушной Дланью. Это, конечно, не Кулак, и не Таран, но тоже приятности мало. Во-первых, потому что просто не можешь дышать. Во-вторых, демоны, это же больно! Если бы не дерево, меня бы протащило несколько метров. Стоило развеять Длань, как последовали вихри. Относительно слабые, но они били и били. В голову, грудь, в ноги. В-третьих, развеялись Плети.

С трудом удалось вызвать Стену щита. Светло-коричневая печать появилась между нами, давая мне несколько ударов сердца на передых. Я успела восстановить дыхание и даже подняться на ноги, пока птички, взмахами крыльев, отпускали в Стену все новые и новые воздушные Пики. Все эти заклятья были довольно слабыми, но их было много. Они рыли землю в опасной близости от моих сапог. Они оставляли следы «когтей» на деревьях рядом. И они же срубали ветки кустарника. Ничтожные минуты магического боя, а вокруг уже столько разрушено.

Я подняла руку, ладонью вверх и призвала Пламенный Нож. Простенькое заклятье, отличное от того же шара, лишь формой. Стена разбилась, пропадая. В меня устремились Пики, от которых я благополучно увернулась. И сама даже удивиться не успела, потому что Нож, точно коса стебель, аккуратно срезал голову ирьяна. Птица покачнулась, как живая, и завалилась набок. Но, еще до того, как обрубок шеи коснулся остатков травы, элементаль исчез.

Установилась зловещая тишина. Почему «зловещая»? А потому что я видела, как меняется третья птичка. Ее перья налились серебром и засверкали, словно на них попал свет, хотя небо было затянуто серой мутью. Птичка немного подросла в росте. Увеличились крылья, но главным было то, что почти исчезла прозрачность. Воздушный элементаль вобрал в себя возможности двух других ирьянов. И… взлетел. Он просто взмыл в небо, без шума и клекота. И это было плохо, очень плохо…

Насколько я знала, у воздушных элементалей нет трудностей с площадными заклятьями, но для их исполнения ирьянам, как «птицам», нужно быть над запускаемыми заклятьями. Мне так и не удалось понять, какое именно заклятье запустила птичка. Только гул ветра в небесах, далеко сверху, смутил, а уж когда начали крениться к земле, будто под прессом, самые высокие деревья, стало грустно. Мне.

Запустила еще один Нож, но уже вверх. Как и ожидалось, Нож разлетелся искрами о воздушный Молот. Очень большой воздушный Молот, в пару десятков метров в поперечнике, учитывая как, на миг, дрогнул воздух, заметно проявляясь даже для простого взгляда.

- Да что за…? – вознегодовала в небеса.

Все происходило слишком быстро, не было и мгновенья на раздумья.

Вскинула вверх руки, будто хочу поймать, опускающуюся на меня смерть. Смешно, но так легче указать место для печатей. В трех-четырех метрах надо мной, только чуть в стороне развернулись две одинаковые печати. Одна чуть больше, другая – меньше. И обе воздушные. Сила на силу, резерв на резерв. Молот и Купола столкнулись с громким хлопком и порывом ветра, от которого повалило парочку молодых сосенок. Не хотелось бы мне оказаться между двумя заклятьями.

В пяти метрах, вокруг меня, по идеально ровной окружности заметно просела земля. Сравнение с мухой, что накрыли огромным бокалом, а сейчас этот «стакан» просто просядет в земле и… В общем, бррр, мне не понравилось. Быть расплющенной собственной защитой – какая ирония или, все же, банальность?

Магия воздуха, пусть и была мне отлично видна во взоре, но все же, она была призрачной, так что я отлично видела, как ломались деревья и как бушевал ветер за пределами моей защиты. В небесах истошно орал ирьян. Незаметный, на фоне мути, от слова никак.

Звуки я слышала отчетливо, хоть и глухо, так что треск ломаемых деревьев и свист ветра отвлекали от мыслей. Вариантов, собственно, было не так много. Воспользоваться магией земли, и поработать кротом, но это не избавит меня от птички, скорее я окажусь легкой добычей, а что у нее еще, кроме Молота, есть – мне не хотелось проверять. Воспользоваться магией воздуха и попробовать что-то более мощное, но птичка вверху и намного сильнее двух уже убиенных, так что…

Вода… а не задохнусь ли я, пытаясь выжать из воздуха под куполом влагу или просто материализовать ее? А что, могу. Один просчет в силе печати – и вуа-ля.

Огонь… да, могу и сгореть, но уж лучше он, или все-таки нет? Я бы, наверное, еще долго сомневалась, но, как и всегда, все решили за меня.

Я не обладаю нюхом вампира, как и слухом оборотня, как и зрением дракона, но я прекрасно разобрала вскрик. Он донесся из-за треска деревьев, из-за ветра. И он был пронзительным, так кричат от боли или от страха. Кого-то зацепила та пляска магии, что творилась вокруг.

Живой! Все еще живой адепт!

Я медленно развела руки в стороны и опустила их на уровень бедер, чуть повернула ладони, задавая сама себе направление. Очень надеялась, что тот, кто кричал, просто ранен. Как и надеялась, что он в отключке, потому что…

- Пусть мир сгорит в огне… - шепотом запела на драконьем, стараясь не думать, не допускать даже тени сомнений. – Пусть Жизнь и Смерть падут… К одной тебе… Мои крылья понесут…

Огромная печать будто вырвалась из грудной клетки, заставляя выгнуться, словно в спину стрела попала. Она развернулась пятью пылающими кругами, сверкнула, разрушая оба Купола, но Молот так и не размазал меня тонким слоем, потому что вокруг меня пылал, переливаясь всеми оттенками пламени, бескрылый дракон. Размерами немногим меньше настоящих драконов, и невероятно, завораживающе красивый. Призванный элементаль огня, принял облик дракона, потому что ему в жертву я отдала те крохи драконьего огня, что во мне еще оставались.

Он кольцами своего тела укрыл меня не только от Молота, но и от обломков, что уже успел поднять в воздух ирьян. Остатки деревьев, земли и травы сгорали в настоящем пламени, так и не касаясь меня. Дракон взмыл в небо, пробивая и молот и все прочие заклятья, что летели в него. Я смотрела, как дракон, метров пятнадцати, если не больше, в длину летит прямиком на ирьяна, и… молилась. Бесполезное занятие, в моем случае, но я молилась, чтобы никто и никогда не узнал, что девочка Ристит может воплощать элементалей так же, как это делает Великий Синий Дракон.

Колени дрожали от пережитого. Руки, впрочем, тоже. Ведь обычно элементалей астрала воплощают архимаги и мастера стихий. Обычно, на это идут шаманы орков. Обычно это сложно, муторно, долго. И совсем не обязательно знать разумным прочих рас, что есть род, тем более артефакторов, что легко разворачивают печати из древней магии.

А впрочем, картинно осесть на перерытую землю я себе не позволила, потому что где-то рядом, под завалами из всего вырванного и развороченного вокруг, имеется живой. Так что, медленно, под рев дракона и птицы, я двинулась в сторону крика. Шатало, да. Но я шла, осознавая всю глубину выражения "магическое сражение", ибо вокруг все было разрушенно, перемолото. И мне было совершенно не интересно, кто победит. Хотя бы, потому что я надеялась, что настоящий элементаль окажется сильнее запертого в артефакт фантома-слепка. Я надеялась, что моей платы, магии Нирбаса, (чтоб ему во всех перерождениях чихалось) хватит в оплату дракону, ибо если нет, то… То мне придется стать стихийным магом и заключить контракт. Ну-у, или, как вариант, переехать в Степь, и пойти в шаманы.

- М-м-м… - лура громко застонала, и тут же обмякла от болевого шока.

- Ну и отлично! – выдохнула я, рассматривая окровавленное лицо девушки. Продолжила заживление мелких, но кровоточащих ран, уже без оглядки на состояние луры. Больше двадцати мелких, но длинных порезов. В общем-то, не закричи девчонка, умерла бы от потери крови быстрее, чем от прочих травм. Про синяки и мелкие ссадины, вообще, молчу, как и про сломанный нос.

Луре «повезло» оказаться сравнительно рядом с «моей» полянкой. Выбросы магии воздуха пошвыряли луру по земле, как тряпку, а под конец ее придавило старым деревом, которое выдрало с корнем. Каким чудом ее придавило, но при этом не убило, можно было только гадать. Скорее всего, простенький щит, какому учат Второй Поток, все-таки смог удержать удар. Да, не полностью, не рассчитаны простые щиты на такие удары, но это спасло девушке жизнь. Целительская печать диагностики не оставляла шансов для позитива. Ствол старой ели переломил хребет девушке, что и отодвинуло ее гибель. Дерево собственным весом сдерживало потерю крови, да и не давало луре умереть от боли. Плюсом было и то, что она не чувствовала тела, ниже груди.

Ее звали Палетта Сорраль. Она так испугалась случившегося, что, получив меня, в качестве «спасительницы», тут же ответила на все вопросы, которыми я ее отвлекала от ее положения, рассказав даже больше, чем было нужно. И конечно, даже не поинтересовалась моим именем. Что мне только на руку.

Если призадуматься, присмотреться внимательнее, то высокая, стройная лура слишком уж выделялась среди сверстниц, слишком красива, слишком похожа внешне на светлых эльфов, но она была, несомненно, человеком.

Сорраль – забавный род, и пример того, какой путь могут выбрать люди в мире, где много более сильных рас. Достаточно большой и уже известный род, среди худородных, но худородные они, если сравнивать их с аристократией. Изначально это был род торговцев, успешных, надо признать, торговцев. В какой-то момент несколько его отпрысков связали себя сложными венчальными обрядами с полукровками светлых эльфов (из тех, кто выбрал жизнь не на родине, а у людей или в Киране). Чистокровных девушек им бы никогда не отдали, в какой род светлых не ткни, но вот полукровок второго и третьего колена этот аспект их высокомерия не касался, потому что сколько бы веков не минуло, а Высшие и светлые смотрят на бастардов, как на уродливое пятно своей чести. Многие эльфы не отказывались от своих бастардов, вот их-то и пристроили к людям. Пару столетий вливание в род эльфийской крови меняло внешность, характер и здоровье Сорраль, в итоге род отошел от торговли, больше склоняясь к ювелирному делу. Изменились они и внешне, став выше и эффектнее. Нет, торговцы, так и остались торговцами, счетоводами, но полукровки принесли в род свои знания о работе с металлами и камнями, а это не могло пройти бесследно.

В итоге Сорраль стали ювелирами, уютно устроившись в слое для низкородных и худородных, то есть для самых бедных слоев жителей Кираны, ведь им тоже нужны украшения, те же венчальные браслеты, к примеру. Время шло, и в какой-то момент людскому роду потребовался покровитель, сюзерен, что прикроет от чужой злобы и алчности. И выбор, как не забавно, пал не на Киранцев, с кем и торговали Сорраль, а на союзников Империи, конкретно, род львов Меркаба, чьи владения граничат с Кираной.

Я же про род Сорраль знала, как про пример предательства артефакторов, ибо несколько столетий назад Теодула Сорраль (магиана разума) получила статус «ученика» одной из вторичных ветвей Орфео. Тридцать лет девчонка плотно работала с артефакторами. Она стала почти членом семьи. У нее даже вышло закрутить роман с шестым сыном старейшины рода. Ходили слухи, что у девушки есть все шансы стать женой чистокровного артефактора. А все подобные случаи всегда внимательно рассматривались всей расой. И все бы ничего, только Теодула сбежала заграницу, растворившись среди людских королевств. А еще через шесть лет на аукционах и торгах появились дешевые артефакты с клеймом Орфео. Грянул скандал, потому что эти артефакты не служили и пяти десятков лет!

Ратри пришлось вмешаться, провести расследование, найти беглянку и выкупить все подделки Орфео. Человечка не только училась, но и банально, копировала чертежи и магослепки артефакторов, а напоследок уперла и больше сотни заготовок под артефакты. После скандала имя Сорраль вошло в архивы Ратри, как один из множества примеров обхода клятвы ученика, как пример подлости человеческой породы.

Собственно, именно так, от раненной девушки из главной ветви Сорраль, я и узнала, что «альфа Герд» (о котором столько говорил Лирот), что за меня вступился перед Дэивааром, был третьим сыном Главы рода Меркаба и одноименного клана. Печально, очень печально, что я привлекла внимание такого альфы. Согласно союзному пакту Меркаба оставляли у себя лишь наследника, тогда как остальные сыновья служили в Киране, так что нет ничего удивительного в том, что молодому альфе не только обеспечили поступление в Видьят, но и его ближников перетащили следом, как верхушку будущей большой стаи. Насколько я знала, сыновья Меркаба служили в Киране, но если решали принести присягу Императору, то им выделялись наделы или даже домены уже Киранской земли, и эти стаи оборотней уже не имели особого отношения к роду. По оговоркам раненной выходило, что сейчас именно Герд решил остаться в Киране, вот и готовил почву для будущих совершений на новой родине.

Палетта была старостой своего класса, а потому знала больше любого другого адепта. Итак, на Полигоне было тридцать три адепта и ученика, Первый и Второй Поток, так же оба личных ученика Брабхи.

Помощь человечке шла фоном размышлениям. Руки делали, а голова буквально раскалывалась от шквала мыслей, да страха с удивлением. Только необходимость позаботиться о девушке, отогнала лишнее, заставив собраться.

Я потратила несколько минут на формирование щита-каркаса. Этот вид щита уж очень походил на деревянный или железный каркас, вокруг коего садовники высаживают всякие вьюны, чтобы уже через несколько месяцев клумбы украшали самые разные фигуры. Щит работает так же, но не внутри, а снаружи, используя в качестве точки-якоря, для формирования, магические узлы в ауре разумного. Если сплести его правильно, то в ногте от кожи разумного получается непроницаемый покров, как вторая кожа. Каркасные щиты, в отличие от обычных, пластичны. Они двигаются, «дышат» вместе с владельцем. И заслуженно считаются одними из лучших. Именно ими, разной сложности, прикрыты все из Высшей, Древней или Верховной аристократии. Например: Император Нолан сейчас прикрыт минимум тремя каркасами, один из которых сплел мой отец, а два других – Синий Дракон. Пробить такой щит очень и очень сложно, даже простой. Проблема в том, что если обычный вид щита может вызвать любой, то каркасный нужно именно «выплетать», что требует не только знаний, времени (чего нет в бою), но и магических затрат (чем похвастаться могут немногие). Поэтому, со временем, вышло, что каркасные щиты вкладывают в амулеты или артефакты.

У меня же сейчас было и время, и силы, чтобы не оставить девушку калекой. Это с ранением Лира я ничего сделать не смогла, так как у него пострадала голова. Тут же самая сложная проблема была лишь с костями. Но, прежде чем приступить к исцелению переломов, нужно поднять дерево, а это приведет к быстрой потере крови. Будь на ее месте вампир, то не беда, а человек просто скончается от болевого шока. Замкнутый круг. Поэтому я не придумала ничего лучше каркаса, который, оказавшись под деревом, при пробуждении печати, фактически его заменит собой и не даст девчонке сбежать за грань.

Проблема была в сложности повторения ее тела и всех ранений. Было тяжко, да и страшно, потому что я – не целитель. Да, знаю кое-что, но не уверена, что как тот же Зимар, смогу вернуть человека с того света.

Не знаю, сколько у меня ушло на это времени. Заметила только, что мелкие ссадинки и синяки на руках Палетты уже полностью затянулись.

Каркас встал на свое место, как влитой. Девушка тихо застонала, но не пришла в себя.

- Отлично! – обрадовалась я, вставая с земли.

Отошла на пару шагов и медленно принялась поднимать дерево. На это ушло еще минут пять, потому что очень уж я боялась, что что-то пойдет не так, поэтому двигала символы в печати левитации, буквально затаив дыхание.

И только когда дерево с грохотом рухнуло в десятке метров от адептки, сомнения меня отпустили и позволили вздохнуть. Все-таки отвечать за чужую жизнь – это слишком трудно. Лишний раз порадуешься, что темная, а не светлая.

Зеленая печать Полного Исцеления окончательно успокоила. Сорраль отлично восприняла мою магию. Да, ее раны заживали куда медленнее, чем хотелось бы, но сердце билось ровно, а потеря сознания плавно перешла в глубокий сон. Конечно, я понимала, что до полного восстановления девушке далеко. Ее нужно будет еще пролечить, наладить работу новых нервов, порванных мышц и сухожилий. Фактически, ниже пояса у Сорраль живого места не было, но теперь она сможет ходить, пусть и с трудом. А вот без быстрой помощи это было бы сомнительно. Человеческое тело невероятно хрупкое, даже при сильном вливании эльфийской крови.

Далеко в небесах грохнуло. Длинный, тяжелый раскат «грома», ознаменовал победу дракона над птичкой. Где-то в слоях серой хмари сверкнула россыпь магических искр.

Воображение попыталось представить, сколько сил и магии потребовалось бы мне, чтобы развоплотить этого фантома. Даже поежилась от вырисовывающихся перспектив. Н-да уж… и далеко не факт, что за эти минуты боя, меня бы не прихлопнули.

А ведь, если бы не Нирбас с его огнем…

Грудь предательски заныла, напоминая, но проклинать крылатика, уже не хотелось. Все-таки, пусть и неосознанно, но он спас меня, может и жизнь, а не только здоровье. Мысль о том, что его огонь едва меня не сожрал, я постаралась отогнать. Не к месту вспомнилось, что дракон испугался за меня, действительно испугался, а страх часто толкает на любую дурость.

Помотала головой, запрещая себе его оправдывать. Ведь оправдание – гигантский шаг к прощению.

Заставила себя вернуться к важному, к словам девушки. Краем глаза, все еще отслеживая работу печати.

Итак:

Если смотреть с негативной стороны, то тридцать пять разумных…

В ловушке, без шанса на спасение. Тридцать пять трупов. Много это или мало? Честно говоря, капля, учитывая число адептов и учеников. Особенно если вспомнить число жертв учебы в той же Восточной Видьят. Да, эти смерти сильно изменят статистику Школы, ведь столько жертв разом – очень много, для Северной. Только перечисление имен родов, произносимые адепткой Сорраль, пугали куда больше, чем сам факт смерти молодняка.

Адепты Второго Потока не так беспокоили, как несколько учеников с Первого. Вот там-то притаился Шут. Мне оставалось только гадать, о чем думал Дэиваар, собирая в группу своего курса эльфов (три головы) из младших вассалов герцогов Кираны; гномов (двух) из рода третьих банкиров империи; и даже, одного чистокровного дракона (подданного Эйодела, что под рукой Солнцекрылого). Про трех чистокровных вампиров, (двое из которых подданные Нерзианха с титулом барона) я, вообще, молчу.

Печально.

Скандал громыхнет знатный. И камера в бастионе, для Брабхи, была бы не самым плохим вариантом.

Это с грустной стороны. До содрогания, кстати, грустной. Потому что, я слишком хорошо представляла, во что в Империи вытекает тот или иной конфликт. По сути, только многовековые традиции и законы, вытекающие из них, останавливают войны родов и рас на полное уничтожение.

Размышления, а точнее, простые знания о положении того или иного рода, привели к неутешительному вопросу: а что если при планировании всей этой истории кому-то захотелось зацепить одним ударом сразу несколько аспектов? Вдруг, я права не в одной версии, а во многих? Тут, и уничтожить Дэиваара, и если не прикончить, то растоптать его, как мастера. И подпортить, если не разорвать союзный пакт с Меркаба. И обеспечить Кирану еще одним недругом в центре банковской системы. А если копнуть чуть дальше, то эта история пошатнет и вековой авторитет Видьят, как прекрасного места учебы. Ведь, и ребенку ясно, что одно дело погибнуть на дуэли, что норма, как по этикету, так и по кодексам чести любой расы. И совсем иное, отправлять своих детей на учебу туда, где никто ни за что не отвечает, а потому твой отпрыск может сгинуть просто «от сбоя» магии. Урон авторитета такого учебного заведения, как Северная, это не только снижение доходов, но и еще куча неприятностей в долгосрочной перспективе.

Оставалось только гадать, это Дэиваар, как основная жертва, кому-то так «дорог» или же сама Кирана не угадила, а Дэиваар – случайная плата, как, скажем, я и Лир.

А вот теперь, можно глянуть и с радужной стороны, а она, как ни верти, имелась.

Итак. Главное: тут не имелось Дэиваара, а значит, и обвинить его в смертях будет сложно, мягко говоря. Эта мысль особенно грела. Ну не нравилась мне мысль о смерти Гадриэля, просто не нравилась. Более того, внутри появилось щекочущее ощущение, что я бы и так вступилась за него. Почему? Не знаю. С одной стороны, на защиту «друзей» артефактора вступает весь род, так или иначе, поэтому мой долг, обязанность прикрыть любого соратника Синего. А с другой, причина не в этом. Гадриэль нравился лично мне, даже не знаю чем. Примерно так же мне «понравился» Зимар. Может, Дэиваар моя будущая Нить? Может, и так.

Разозлить Брабхи теперь тоже не выйдет. Разозлить, потому что за смерть учеников я бы мстила веками. Нет, убить не смогла бы, но обеспечить долгоиграющее проклятье было бы легко, чтобы сократить поголовье рода. Не думаю, что Брабхи в этом отличен от меня. Ученики же живы. Кстати, про род Лерзо Аскера, как и про Монт Жеана, я раньше не слышала. Что громко кричало не только о слабости и молодости родов, но и о том, что в крови учеников не отмечались чистокровные, как и аристократы, уже пять, а то и семь поколений.

Осталось тридцать три разумных. Далее, вычитаем из списка жертв бастарда Нерз, как и двоих его напарников, которых вынесли амулеты перед нашим знакомством, что тоже выжили. И эта девочка, у которой уже закрылись раны (пробитые костями открытых переломов) на ногах новой, нежно-розовой кожей.

Итак, двадцать девять.

Я потянулась к девушке. Медленно стянула с ее шеи амулет переноса. Амулет, судя по следам, пытался сработать, но «не успел». Прерванная попытка высвободила магию, которая просто снесла предохранительные узлы, и разломила металл напополам. Рукой полезла в сумку за новым амулетом, и только тут поняла, что ее рядом нет. Она осталась где-то, скорее всего на той полянке с птичками. В какой момент она потерялась, я так и не смогла вспомнить, что лишний раз напомнило: паршивый из меня маг. Совсем. Боевые маги, при столкновении с противником, не теряются так, чтобы забыть об окружающем.

Н-да, еще немного и я начну думать, что столько лет тренировок ничего не стоили. Не к месту вспомнилось, что тот же Рут был уверен: артефактор ни при каких обстоятельствах не может быть боевиком. Даже целитель может, а вот артефактор – нет.

Пришлось искать амулет в пространственном кармане корсета, ворох амулетов я сунула в карман не глядя, но хорошо, что я это сделала. Села около девушки, подогнув под себя ноги, но, прежде чем активировать новый амулет, запустила Живое Око (заклятье среднее на поиск живых аур). В городе это заклятье нет смысла запускать, уж слишком многое оно показывает, вплоть до червей в земле и насекомых в траве, но здесь нет живых, кроме разумных. Как не удивительно, но рядом живых не было, зато Око показало, что общий фон Полигона, на сотни четыре метров вокруг, быстро приходил к прошлому состоянию. Я уже знала, что как только фон успокоиться сюда рванут, на «запах» живой ауры, ближайшие фантомы.

Надо быстрее двигаться.

Пробить проход переноса к прошлому якорю было просто, все легче с каждым разом. Теперь я точно знала, что якорь не абы где, а в целительском корпусе. Еще, мне показалось… нет, я почти уверена, что якорь – не просто площадка или артефакт, а разум. Псевдо-разум, и он рад мне.

Надо будет об этом подумать…

Как только канал переноса устойчиво запульсировал в пальцах, я накинула амулет на шею луре. Именно этот момент выбрала девушка, чтобы очнуться. В ее больших, голубых глазах уже не было боли, о ранах напоминали только кровавые разводы на лице, да и слипшиеся у виска волосы.

- Кто ты? – поинтересовалась она, только после того, как огляделась и убедилась, что нас лишь двое.

- Веселина, Ристит, - представилась я, тут же прикусывая себе язык.

Обычно, если род очень стар, то сначала звучит имя самого разумного и лишь потом имя рода. И наоборот, если род молод, то сначала сообщают его. У молодых, слабосильных и худородных принято сначала получить известность для рода и лишь потом для себя, как его представителя. А вот если род стар или сильно известен, то разумные желают наработать имя себе лично. Как, например, в моем роде. При слове Ратри, последние лет пятьсот, вспоминают именно Элвина и на фоне таких величин, как Синий или мой отец, я просто теряюсь.

Привычка сработала раньше меня, но я понадеялась, что Сорраль просто не знает таких тонкостей, которых даже в этикете нет. Аристократы просто живут так. Ну а простолюдины на эту мелочь еще не обращают внимания, часто путаясь. Тот же Лис из стаи Марка.

Да и Марк с Нирбасом тут показатели, так и не назвали имена своих родов, но и их имена уже сами похожи на имена родов, потому что их популярность уже перешагнула некую грань.

- Напомни, - заговорила я, - сколько из ваших погибло?

Вспомнилась та эльфочка, которая точно сгинула на моих глазах.

- Шесть, - выдохнула она. И в ее глазах задрожали слезы.

Девочка села и закрыла лицо руками.

- Весь мой квадр! Я пыталась их спасти…

От эмоций девчонка даже не заметила исцеления. Ну и хорошо. Честно говоря, я ее понимала, в чем-то. Я тоже не успела помочь и… это вымораживает нутро. Не должен артефактор видеть смерть. Нет, даже не так, артефактор не должен «не успевать»…

С трудом удалось выяснить имена жертв. Среди них не было аристократов.

Значит, семь разумных точно мертвы, а не ранены и такими перенесены из складки пространства.

Двадцать два осталось, двадцать один, если вспомнить про Лирота, который был в списках, но опоздал.

Еще несколько минут у меня ушло, чтобы рыдающая человечка припомнила все, виденные лично ею, переносы. Кстати, плакала она даже под Умиротворением и Тишиной Сердца. Не слабые такие печати, которые успокаивают даже при горе или рожениц при первых схватках.

Сорраль было так паршиво, что она не обращала внимания даже на то, какую магию я применяю.

Я уже хотела ее ударить, говорят пощечины помогают, как она заговорила.

Ей вспомнились семь переносов тяжелораненных. Я вспомнила еще один след, когда пробиралась к поляне.

Значит, на Полигоне осталось тринадцать разумных, включая чистокровного дракона и Герда Меркаба. Беты, со слов девушки, остались в общежитии.

Про вампира, как и гномов, девушка не знала. Умирали, как не удивительно, именно люди. У них, как правило, небольшой резерв, да и сила воли, чтобы удерживать щиты.

Наш разговор-допрос прервала дрожь земли. Сюда быстро двигалось что-то мощное из стихии земли.

Я встала.

- Мы умрем? – спросила лура.

- Ты – точно нет, - уверила я ее, разворачивая печать переноса.

Девушку окутала магия. Три долгих удара сердца – и она растворилась во вспышке света.

Ну а я приготовилась к атаке.

Глава 10. Проблемки давим по одной

10. Проблемки давим по одной

– Ты серьезно или косишь под психа?

– Я серьезно кошу под психа, – сказал Юлий.

– Тяжелая ситуация, – сказал Клозе.

(С. Мусаниф. Имперские танцы)

Ардит Бекхан, точнее, его судьба была редким, и от того, более ярким примером краха Верховной аристократии. Много веков назад, возможно, еще с Истока рода, Бекханы жили в цепях холмов рядом со Степью, отсюда и имя рода, слишком уж оно созвучно оркским именам, как и кочевникам. Но… все меняется, кроме времени, вот и исчезла с материка Степь, а на место кочевников пришли мелкие людские и гномьи королевства. Говорят, не только дроу приложили руку к уничтожению дварфов, но и Солнцекрылые. И так уж сложилось, что с Солнцекрылыми всегда, где-то рядом имелись и Бекханы. Остальные же просторы перешли в полное владение драконов. Ардит точно знал, что его род намного старше Эйодела, и был немногим младше правящего рода.

И нет ничего странного в том, что однажды жители Эйодела удостоились самостоятельности, превратившись из подданных в вассалов. Уния давала многое: и свободу во многих вопросах, и самостоятельность, почти полную. Первым Владыкой нового государства был выбран лорноф* Бекхан, далекий и славный предок Ардита.

(П.А.: *лорноф – 3-й титул в расе драконов, примерно равный маркизу Империи)

Так и шли века. Поколения драконов менялись, пока не оказались в наших днях. Прорыв Инферно, случившийся вместе со сложным обрядом, который проводил отец Ардита, скосил не только под две сотни взрослых драконов, но и основные ветви рода Бекхан. Выжили дети, коих задолго до событий увезли в дальние поместья, и старики, чья сила могла помешать обряду. Из всей семьи и десятка мужчин не осталось.

Новым Владыкой стал прадед Ардита, который уже давно отошел от дел страны и политики вообще, только жизнь распорядилась иначе. Из всех оставшихся чистокровных детей-драконов, прадед выбрал Ардита. Здоровье, малый возраст и разумность были лишь малым дополнением к редкой масти дракона у ребенка, близкой к Солнцекрылым. А это обещало очень хорошие шансы на удачный союз с кем-то из дальней родни Князя.

Все изменилось с появлением бастарда. К этому моменту Ардит уже получил необходимое образование и трудился тиуном* в одной из провинций.

(П.А.: * тиун – в древней Руси управляющий хозяйством, землями и имуществом, доверенный слуга. В романах Автора тиун – наместник по всем вопросам управления в расе драконов, как правило, употребляется только на землях расы.)

Тут-то и выяснилось, что отца Ардита прадед не очень-то и ценил. А вот внука, отца бастарда, обожал. Это был тот самый случай, когда писаные и не писаные законы аристократии меркнут под натиском простых эмоций. Нельзя сказать, что Ардит обладал так необходимым честолюбием. Его не прельщал титул Владыки, имелись и куда более лакомые посты, поэтому-то юный дракон и не рефлексировал из-за того, что в Храме, обратившись к Витавии, прадед лишил его статуса наследника. Не учел дракон и другого, того, что у его «брата» честолюбие имелось, как и наглость с хитростью. Не прошло и нескольких лет, как на Ардита впервые напали. Прадед же был полностью очарован сыном любимого внука. Так не каждая девица очарована женихом, как млел прадед. Из-за слепой, родительской привязанности старый дракон не видел (или не желал видеть) алчности бастарда. В глазах Ардита «брат» был ярким представителем причины, из-за коей не принимают бастардов. Алчный, озлобленный, глуповатый, склонный к роскоши и пустой напыщенности. Когда-то Ардит прочел выражение: «Из грязи в князи». Ох, как метко сказано. Из-за чего бастард готов был уничтожить любого, кто мог помешать ему в погоне за властью. Ну а такая мелочь, как ответственность бастарда не слишком заботила. Уж точно не так, как деньги и положение. Впрочем, Ардит молчал со своим мнением, ибо оно никого не волновало.

Состоялось еще несколько покушений, после последнего, когда ядом траванули ни его, а его любовницу, Ардит сорвался и избил наглого, тупого мальчишку. Да, бастард был чуть старше Ардита, но дракон не мог воспринимать злобного сопляка, как старшего.

Итогом скандала стало изгнание Ардита Бекхана, который правом рождения был наследником первой очереди. Дракон перебрался в одну из провинций Дритана. Но и там покушения не прекратились. Согласно традиции, Последнего Солнцекрылого не заботили такие склоки Верховных аристократов, поэтому обращаться к нему за защитой имело бы смысл, если бы Ардит родился драконессой, а если рожден мужчиной, то и решать вопрос с «родственниками» дракон должен сам и только сам.

Еще примерно пять лет Ардит жил с оглядкой и спал в полглаза, пока на одном из приемов в столице не появился Второй сын Императора Нолана II. Он же был сопровождающим Четвертой дочери того же Императора, которую медленно вводили в мир Большой политики. Ардит уже слышал, что девушка имела все шансы стать послом Кираны у драконов. Удивительно, прошло уже полтысячи лет, а Кирана так и не простила убийства артефакторов, потому послами все эти века становились те, из правящего рода Кираны, кого «не жалко». А четвертая принцесса и была таким, не слишком ценным элементом. Тонкая, но невероятно унизительная издевка.

Только, самого Ардита не заботил принц с принцессой, его волновал один из свиты правителей. Гадриэль Дэиваар, Стилет Империи, легенда. Удивительно, но при всей известности прозвища мало кто знал, как выглядит Стилет. Сам дракон узнал его сразу, потому что с детства любил читать Хроники рода. А там часто упоминался Стилет, имелся и портрет, написанный кем-то из бабушек Ардита. Вся разница портрета и реального мага была лишь в ранении. Сейчас у Стилета не было левого глаза.

Учитывая, что кроме Ардита на Стилета никто не обратил внимания, другие не знали о положении этого мага. Несколько позже Ардит узнал, что на Стилете несколько сложных плетений, отвлекающих внимание. Для большинства он просто маг. Да, сильный. Да, имеющий высокое положение, но те, кому это не нужно по должности, не «видели» в нем Стилета. Максимум того, кто похож на него. И конечно, такие сложные плетения иногда давали сбои, как, например, с ним, с Ардитом. Уж слишком много дней провел маленький дракон, рассматривая и запоминая гравюры Хроник.

Итогом аудиенции у легендарного воина стало предложение о переезде в Кирану, что дракон и сделал, продав все то немногое имущество, что еще имелось. Так аристократ Эйодела оказался в Империи, в положении «практически никто». Нет, титула его никто не лишал, но что такое его лорноф в Киране? Да никто.

К тому же, по закону Империи, на клятву верности, как и на новое имя рода, может рассчитывать лишь тот, кто прожил в Киране не меньше пятнадцати лет и получивший образование в одной из Видьят. Этакий долгий вариант проверки на лояльность и верность новому дому.

Так и вышло, что Ардит, уже будучи умелым управленцем, поступил в Северную Школу на Первый Поток Воздушного факультета.

И по всему выходит, что тут он и останется…

Ардит мог бы назвать «проблемным» лишь первый год на Первом Потоке. В этот год у него случилось двенадцать дуэлей, потому что драконы, (те, что подданные Солнцекрылого, в отличие от своих) вызывали раздражение самим фактом своего присутствия в Северной. В чем именно проблема Ардит узнал не сразу. Оказалось, что в Северной готовили управленцев Империи, а наличие подданных иных государств именно в Северной не приветствовалось. Их планомерно выживали или же вынуждали принять подданство Кираны.

Все изменилось после Дня Клятв, артефакт недвусмысленно продемонстрировал, что Ардит уже считает Империю домом. Оставалась мелочь – показать верность властям, но учеников это уже не заботило. Для Первого Потока Ардит стал «своим». Так что, следующие два года прошли легко. Что-то получалось, что-то – нет, но в целом Ардит вытягивал учебу. Ни разу он не оказывался на грани провала итоговых экзаменов. Денег хватало, хотя бы, потому что дракон не имел привычки прогуливать средства. Его знаний вполне хватало, чтобы обходиться лишь библиотекой Школы, не привлекая найм наставников или дополнительные лекции танаров. Его гардероб был достаточно добротен, чтобы не слишком часто докупать, соответствующее его статуса аристократа вещи. Трат, собственно, было две: еда, уж слишком дракон любил сытно питаться, и, как не удивительно, умеа. Место в умеа стоило каждого империала. И как любой мужчина, свободный от обязательств, искренне считал, что умеа – лучше «отношений» с девицами.

Обучение Обороне, что уже ясно из названия курса, несло в себе два дна. На первом плане стояли лекции и привычные тренировки. На втором же: любой, кого Стилет допускал до расширенного курса, а значит и до Третьего Полигона, подвергался жесточайшим тренировкам. Все знали, что умереть на занятиях у Дэиваара невозможно, но вполне реально покалечиться.

И иногда, скорее даже редко, на Полигон приглашали сильных магов, что должны были, в самом паршивом из вариантов, прикрыть адептов. Ардит и был одним из таких «приглашаемых». За эту маленькую услугу Дэиваар устраивал личные тренировки, из которых любой уже опытный воин выносил многое. И лично дракон не променял бы подобные бои ни на что иное, поэтому и не отказывал, когда к нему прилетал вестник от ученика Стилета.

Так было и в этот раз…

Лурон Лерзо даже не дал себе труда поприветствовать его в послании, а просто поставил перед фактом. Этого напыщенного мальчишку Ардит выносил с трудом, уж слишком человеческий сопляк походил на одного печально известного «родича» из прошлого. Дракон все гадал, за какие такие заслуги этот ребенок удостоился высокого звания Ученика самого Стилета? И не находил ответа. Мальчишки даже и не догадывались о том, кто именно преподает в Северной Видьят. Но, как бы дракон ни относился к Аскеру, а приходилось терпеть и выражать почтение. Мальчик был из худородных, поэтому не видел за вежливостью издевки, что всегда умиляло дракона.

Проблемы начались сразу, стоило лишь пройти пару сотен шагов вглубь Полигона. И первое, что потрясло дракона – невозможность перевоплотиться. Еще никогда Дэиваар не добавлял эти печати в структуру управления Полигоном. Сам танар говорил, что если вдруг подкрадется Шут, то крылья дракона, как и его пламя – последний шанс. Но ученики успокоили, расписав, что Дэиваар в бешенстве, из-за чего лично вносил изменения в план тренировки и заклятья воплощения фантомов. Адепты, конечно, поверили. А вот дракон выразительно переглянулся с одним вампиром. Это нерзцы не знали правил обучения в Видьят, но Оржан, вампир из Высшей аристократии Кираны, все понял и напрягся…

Ну а дальше, дальше начался кошмар…

Лучшие адепты легко справлялись с многочисленными атаками. Они побеждали фантомов снова и снова, не думая, не рассуждая. Они наслаждались своей силой, ведь ни так часто можно применить сложные и опасные печати. Поэтому, когда первый из ребят потянулся к алхимическому фиалу, чтобы временно восстановить резерв, на человека никто и внимания не обратил.

Но, скоро подпитка в виде дорогой, но полезной, алхимии потребовалась всем. В какой-то момент адепты и ученики окончательно распались на группы, разведенные боем и поисками заклятья, что закончит тренировку. Первым пострадал нерзианец. Вампир прикрыл эльфийку, у которой лопнул и распался щит. Не учел барон мелочи, что атака огненного Змея, чей слепок был снят с огненного элементаля, разменявшего пару тысяч лет, легко пробьет и его щит, и щит Школы. Вампира прошило насквозь, будто копьем, и лишь после, он загорелся. Кровососа от почти мгновенной смерти спасла случайность. Магия прошила его живот, а не грудь или голову.

Вот тут-то и выяснилось, что амулеты переноса, как и щиты в них, не работают. Вампир истекал кровью и умирал на глазах всех. Ардит использовал несколько печатей из целительства, к нему присоединилась светлая эльфийка, чье имя он так и не запомнил. Вдвоем они помогли барону дотянуть эти несколько минут, пока амулет все-таки не сработал и не перенес умирающего.

Но, он был, несомненно, жив. Чего не скажешь о следующих жертвах Полигона…

Ранение вампира, хоть и было страшным, но не пугало так, как это было с двумя гномами. Парня и девушку захватили кусты, мгновенно вгрызаясь ветками-пиявками прямо в кожу. Даже вампиры приобрели голубоватый отлив, когда тонкие, совершенно обычные веточки проткнули щеки и принялись высовываться из распахнутого рта.

И снова именно эльфийки спасли гномов от мучительной смерти, и снова именно резерв дракона помог раненным дожить до того момента, когда амулеты все-таки перенесли покалеченных. Оставшимся же оставалось только и надеяться, что амулеты переносят адептов именно в Школу, а не размазывают умирающих меж гранями реальности.

Быстро, за постоянными схватками, в ожидании нападения, в поисках заклятий, время будто остановилось. Ночь или день, вечер или утро, все стало неважно. Только сначала все это не слишком заботило. Да, уже было ясно, что что-то пошло не так, потому что никто из разумных не смог связаться хоть с кем-то, мыслеречь не работала даже на расстоянии вытянутой руки. Не срабатывали даже амулеты и артефакты. Разумные оказались отрезаны от мира. Не особо напугали и страшные раны, ибо все трое выжили. Никто не верил, что Полигон заберет их жизни. Только люди. Да, человечки сломались первыми и первыми действительно испугались, пока остальные храбрились. И они же предположили, что нужно попытаться добраться до стены Купола.

Их поддержал Меркаба, а с альфой, который уже имел вес на Первом Потоке, спорить никто не стал. И все было весьма неплохо, маленький отряд приноровился к передвижениям.

Все окончательно изменилось, когда погиб первый человек. Парень, попавший на курс Стилета просто из-за успехов на практиках, а не из-за выгодного вассалитета или положения своего рода. Очень неплохой был парнишка, который от усталости не поставил щит, поэтому-то попытка набрать воды привела к гибели. Парень пробудил печать рядом с родником, и как только наклонился, вода напала, как нападают водянки. Мелкие, неопасные призраки зачаровывали воду не больше, чем на четверть часа, но этого времени вполне хватает, чтобы утопить животное или разумного. Опытного мага попыткой утопления не напугать, но не адепта. Вода, подобно толстому червю, забила глотку и нос человека. Возможно, не испугайся он, то успел бы сообразить, как развоплотить водянку. Но, человек испугался и умер почти бесшумно, лишенный возможности закричать и позвать на помощь. Учуял его один из вампиров, ибо умирая, парень обмочился.

Именно перенос мертвого тела, с перекошенным от ужаса лицом, и отрезвил оставшихся. Больше никто не хорохорился, не кичился силой. Смерть, такая смерть, заставила напрячься даже вампиров.

Пятерка оборотней несколько часов проводила в звериной шкуре. Вампиры постоянно кружили вокруг отряда. Людей успокаивали эльфийки. И какое-то время это помогало. Ардит даже поверил, что все будет хорошо, но за следующие дни умерли еще пятеро людей.

Отряд распался еще раз из-за нападения нескольких воздушных элементалей, окончательно разделяя эльфиек и одну человечку от оборотных рас и вампиров. Тогда, во время боя, Меркаба бросился на защиту своих львиц, а остальным было не до человечки с эльфами. Атак фантомов было столько, что не было времени даже оглянуться, не то, что заметить, как четверых просто отсекло от основной массы. Еще в самом начале этой истории основная часть людей отделилась, но Ардит не верил, что те десять ребят могли бы столько продержаться здесь, хоть их резерв и впечатлял. Так что, и на девушек надежды не было. Точнее, эльфы могли бы преодолеть и больше, чем постоянное истощение, усталость и напряжение, но не девушки, которые не проходили специальной учебы.

Попытка отыскать девушек, как и прочих людей, как и учеников Дэиваара провалилась. По внутренним часам Ардита, они прошагали полтора дня, но так никого и не встретили. К этому моменту все уже окончательно убедились, что, скорее всего, они в пространственной складке. Хотя одна из львиц предположила, что их могло перебросить и в параллельный мир. В это не хотелось верить.

От голода стали нервничать вампиры, случилось несколько стычек, которые, пока, удавалось разрешать до драки. А словесные перебранки прекращались Ардитом и Меркаба. Герд легко отдавал свою кровь, и даже ни разу не пожаловался.

Разумные устали, отчаились. Магическое истощение сильно изменило внешность молодых и сильных магов. Сам Ардит боролся с дрожью в руках и мутью перед глазами. Дни без контакта с драконом ломали человеческую ипостась как при тяжелой болезни. Стоило остановиться, как накрывал озноб. Возможно, были бы рядом эльфы, ему было бы легче, но ни львы, ни вампы не знали серьезных печатей магии разума или из целительства. А слабые обезболивающие печати приносили облегчение на час или около того.

И, наконец, пришел тот момент, когда усталость и апатия взяли свое. Очередное нападение степных хищников ургэлов, с которыми успешно боролись, разве что, только орки, забрало одну из львиц. Переломанную девушку перенесло за пару минут до ее смерти. Это, как выяснилось позже, что-то сломало в голове Меркаба.

Ардит прекрасно понимал состояние льва, ведь одно дело, когда ты альфа, и с пеленок привык к почтению; одно дело, когда ты много говоришь о защите «своих»; одно дело, когда ты привык, что твоих сил хватает для защиты и лидерства. И совсем иное, когда ты сталкиваешься с реальностью, где ты – не самый сильный; совсем иное, когда ты понимаешь, что твоих сил едва хватает, чтобы просто выжить, не то, что кого-то защищать; и конечно, совсем иное, когда на твоих глазах разрывают бывшую любовницу.

Нападение горных хищников (хезуту), когда отряд устроился на «ночлег» не было неожиданным. Вампиры вовремя подали сигнал. И все же, бой обошелся слишком дорого. Ранило всех, кроме Ардита и одного вампира. И особо серьезно пострадал Меркаба, который бездумно бросился в атаку и подставился, что буквально лишило сил и оставшихся львиц.

Об отдыхе уже и речи не шло, поэтому, когда земля задрожала, никто не спал. А когда вдалеке земля взорвалась, демонстрируя огромного Землистого Змея, больше всего похожего на огромную пиявку, с которыми до сих пор не смогли справиться ни гномы, ни дроу, оставалось только горько рассмеяться. Змей не слишком уступал дракону длиной туловища, а благодаря природной магии, в земле передвигался, как рыба в воде.

Ардит оглядел адептов. Что ж, все к этому и шло…

Привлечь фантом именно к себе было просто. Достаточно было выжечь землю на локоть в глубину. Фантом, подобно живому зверю, рванул на источник тепла. Дракон знал, что у него нет шансов против Змея, почти без магии, без дракона. Но, сил хватило, чтобы увести Землистого как можно дальше от разумных.

В какой-то момент рывок Змея прошел мимо сознания. Просто вокруг сомкнулись челюсти с множеством зубов. Сил хватило, чтобы встать комом в глотке фантома, и не дать себя переживать. Щит успешно держал давление зубов, пока Змей снова не вынырнул из земли.

Ардит успел уловить магическую волну. За ней пришел сильнейший удар. Челюсти разжались. Змей выплюнул дракона, и еще в полете мужчина успел заметить, как на «голове» змея болталась девчонка. Магичка буквально вгрызлась на манер комара в шкуру фантома, а второй рукой - раз за разом посылала в Змея молнии.

Ардит сумел сгруппироваться при падении, но вот подняться оказалось куда сложнее. Змей ревел и бился, как молодой, еще не объезженный грифон. Он бился о землю снова и снова, снося деревья и перепахивая почву вокруг. И при каждом «падении» туши о землю, Ардит непроизвольно вздрагивал, готовый увидеть раздавленную магичку, ибо выжить после такого удара невозможно. Сомнительно, чтобы ее можно было даже опознать. Но девчонка продолжала виснуть прямо под цепью из мелких глаз Змея, пока, наконец, голова его не взорвалась прожаренными ошметками.

Фантом распался в дым, и девчонка рухнула вниз с высоты не самого маленького домика. Воздух разорвал тот самый возглас, который обычно употребляют грузчики в портах.

~~~~~***~~~~~

Нет, Астарта, я, конечно, все понимаю… Проклятый, последний род. Сама вляпалась, сама пришла, сама выбрала, но… Землистый Змей! Да это же…!

Несмотря на название, Змей ближе к морским драконидам, чем к змеям. После Всеобщей Войны народилось много таких вот созданий из вполне мирных животных. И народилось их столько, что, скажем, те же Змеи уже давно считаются главными пустынными хищниками, да и в горах у них мало врагов.

Изначально Змей был подвидом морских драконидов, который прижился в пресных подземных реках. Ими даже питались гномы с дроу, как обычной рыбой. Но, череда Прорывов Инферно изменила мелких змеек с нежным мясом, в «червя» с челюстями-лепестками и сотнями мелких, острейших клыков. Прошли века – и вот, имеем то, что имеем. Мелкие пресные хищники, пусть и измененные миазмами Инферно, выросли в почти неуязвимых гигантов, которые с радостью охотятся на разумных. Крайне здоровую, опасную и неуязвимую тварь, размером с молодого дракона без крыльев и лап.

Благодаря ауре Змей чувствует себя в горной толще, как в воде, и двигается в ней, как далекие прародители в морях. И, учитывая природную защиту, к магии эти хищники маловосприимчивы. Гномы, к слову, их убивают алхимией, устраивая засады, а магией лишь удерживают, пока алхимики обливают Змея своими растворами.

Опыты показали, что огонь Землистых почти не трогает, как и магия земли с магией воды. При долгом бое Змей просто сбегает или «закукливается» в собственных пластинах брони, подобно некоторым бабочкам.

Пока Змей приближался, я старательно перебирала варианты уничтожения этого зверя. Змей, с которого и снимался слепок для этого фантома, явно из пустынных. Красновато-бурая шкура, сильно вытянутое тело, даже для Землистых, ряды мелких черных глазок по шесть с каждой стороны от лепестков-челюстей, и впечатляющие размеры буквально намекали не только на каменистые пустыни материка Ваотэ, но и на любовь Дэиваара к путешествиям. Ну, какой еще разумный решиться на поиски Змея в самой естественной среде его обитания? Из Пепельной Пустоши на Ваотэ даже тролли предпочли уйти, а это заявка…

Змей врезался в мой Монолит (сильно усиленный щит), из-за чего меня протащило по земле с пару локтей.

Ладно, будем нарезать Змея ломтиками. Печать Воздушной Нити вырвала меня из-под туши за пару ударов сердца до того, как Землистый пробил Монолит. Меня отнесло в сторону на два десятка шагов, а Змей рухнул, вытянувшись и устроив маленькое землетрясение.

Вокруг Змея вспыхнули семь одинаковых печатей Воздушных Тесаков (аналог тех же Лезвий, но куда больше размером). Печать, конечно, для архимагов, но кто мне здесь сделает замечание? А еще, у меня назрел вопрос, кого, при таких противниках, готовит Дэиваар? Нет, ну правда, далеко не каждый аристократ справится с таким фантомом, про Второй Поток, вообще, молчу.

Что меня насторожило? Не знаю. Наверное, сомкнутые лепестки челюстей. На всех рисунках в книгах по бестиарию Аарды Землистый Змей изображался почти выбравшимся из почвы, с изогнутым телом и раскрытой пастью, из-за чего напоминал уродливый, но цветок. Сейчас же фантом не показывал зубки, что и заставило внимательнее всмотреться в ауру «зверя». Фантом, как бы ни был реален, не иллюзия иллюзионов, и все-таки искусственное создание, поэтому линии его энергии тонкие, почти прозрачные.

В пасти Змея уже имелась жертва… Я рванула печати на себя, отзывая магию, что едва не вбило меня в землю откатом.

Слава Астарте, что я не успела нашинковать зверюшку. Убивать разумного, который умудрился выжить, будучи уже сожранным, это, конечно, сарказм Богини, который я оценила, но я еще слишком молода, чтобы легко записывать на свой счет трупы.

Значит, нарезать его ломтиками нельзя. А что можно? Я прыгала по печатям левитации, как по ступеням, заставляя Змея злиться. Я казалась себе мелким жуком, за которым охотиться лапа маленького грифона. Наверное, со стороны, это смотрелось забавно. Рут бы оценил мою верткость. Казалось, что в голове звучит его смех и замечания:

«Влево, госпожа! Влево. А теперь, вправо! Вниз… Госпожа, вас только что чуть не размазала Инфернальная пиявка. Какой трагичный конец для последнего потомка рода. Вправо, госпожа! Оуу, о вашей кончине сложат песни… шутовские».

Минуты шли, а разозленный до крайности фантом так и не открыл рот!

И только тут вспомнилось, после прищуренных янтарных глаз наставника, что дроу Змеев убивают молниями. Энергия из погодной магии, где только не использовалась. Да, она уступала обычным накопителям, но в той же Южной Видьят изучали даже создание оружия на магии молний. К тому же, нельзя не признать, что техника выигрывала там, где бесполезна магия. Например: те же дирижабли прекрасно перевозят разумных и грузы через зоны магических аномалий. Через то же Обман-море порталы не переносят, а вот дирижабли помогают поддерживать связь между материками (нашим Сул, Ваотэ и Нируа). Если бы не техника, те же острова фениксов оказались бы отрезаны от материка, потому что течения вокруг их земель большую часть года не позволяют устроить полноценное судоходство.

И как не удивительно, с техникой работают именно люди, в силу своей магической слабости, по сравнению с иными расами. Дед потратил несколько сотен часов на обучение меня противостоянию маготехническому оружию. Как оказалось, против пули из пистоля или мушкета далеко не каждый щит устоит, особенно если пуля с рунами или алхимией.

Плюсы технического оружия дошли до той грани, когда даже наемные убийцы из темных эльфов предпочитают мушкеты луку или яду. А это заявка.

Так вот, дроу против крупных хищников используют именно молнию. В отличие от алхимии, молния сохраняет шкуру Землистых почти целой, а из ее пластин до сих пор делают легкую защиту. Ловкость охотников позволяет добраться до уязвимых мест на шкуре Инфернальных пиявок. До глаз, собственно. А меня до-о-олгие годы тренировал дроу, постоянно уверяющий меня и Синего, что сие – бесполезно.

- Что ж, проверим! – хрипло «успокоила» я себя, улыбаясь слегка безумно.

И щелкнув пальцами, отправила в Змея Воздушный Таран. Печать раскрылась, сверкнула - и буквально смяла, одним пинком, фантома. Землистый рухнул, смяв своей тушей еще пару деревьев, но тут же выпрямился, застыв подобно хвосту нага.

Этого мне хватило. Я рванула, под щитами из воздушной стихии, к его вытянутой «голове», хотя это не совсем голова, но я и не бестиарник, чтобы помнить все заумные названия. Две печати левитации подбросили меня вверх. Вокруг левой руки и коленей развернулись печати Драконьих Шипов. Простенькое заклятье, разработанное гномами, для покорения скал. Печати на несколько минут буквально вгрызаются почти в любую поверхность. Так что я повисла на морде Змея.

Первая Печать Небесного Света, как раз для сотворения управляемой молнии, с треском провалилась. Фантом задергался как молодой единорог. И его рывок сбил печать, а я не так часто вызывала светлые боевые печати, чтобы все получилось с первого раза.

- Ах, ты ж… сопля! – выругалась, едва не прикусив себе язык.

Наконец, в руке сформировалась живая лента молнии. Намертво вцепившись пальцами в один из наростов, и вызвав Шипы еще и на ступнях, я буквально приросла к его голове. А правая рука била и била в глаза Змея. Печать Света разбивалась, но я вызывала ее снова и снова.

Меня мотало, как на палубе старого барка в бурю.

- Выплюни! – орала я, выплескивая страх.

И фантом словно услышал, потому что лепестки раскрылись, как у какой-нибудь нежной кувшинки, и на землю полетел сильно помятый, грязный… дракон.

Выругалась на орочем. И это были последние внятные слова, потому что дальше мир слился в круговерть. Земля и небо смешались в муть. Уши резало от чудовищного рева. Ну и да, меня вбивали в землю. Змей бился, словно в судорогах, катался, ревел, один раз даже врезал мной о дерево, но воздушные Латы держались, мягко скрадывая удары. Нет, меня, конечно, помотало, и, кажется, теперь у меня шатается пара зубов. За сохранность ребер и конечностей я не ручаюсь. Но, это такие мелочи. Куда важнее, что концентрацию на печатях удалось сохранить. А оно внушало надежду, что если я провалюсь как некромант, мне всегда будет место где-нибудь в Охотниках. Не пропаду, если Синий решит исключить меня из рода… и, если выживу.

Я банально забыла, в какой-то момент, что вишу не на реальном Змее, поэтому, когда фантом распался, а мне обожгло лицо выбросом магии и собственной молнией, не сразу сообразила, что это…

Падение слилось с моим воплем из одного слова, которым обычно называют рабынь из дешевых легких кварталов в портах.

Мягкая, хорошо перепаханная и прогретая магией земля выбила из груди весь воздух. Я лежала, прогоняя из головы хруст собственного хребта. Пыталась проморгаться и рассмотреть, то, что тут заменяло небо, но не выходило. Тело старательно намекало на потерю сознания, и я была с ним полностью согласна, но вокруг не имелось целителя, который и залечит переломы.

Пришлось самой. Зеленый отлив печати мягко окутал то поломанное, что сейчас можно назвать остатками моего тела. И снова я расслышала тот характерный хруст, только теперь сломанные кости вставали на прежнее место.

Удалось сделать вдох, выдыхая кровь из отбитого нутра.

Н-да… как-то не так я себе представляла учебу в Северной Видьят.

На руку упало несколько камушков, и я скосила глаза в ту сторону. Если это новый Змей, то меня можно уже есть, я уже почти пережевана, можно начать переваривать.

Но, нет. На меня смотрел тот самый помятый дракон. На его лбу и скулах проступали контуры белых чешуек…

Астарта, за что ж ты так со мной?!

- Приветствую, рай, - хотелось сказать это вежливо, но получилось только прохрипеть.

Дракон глянул на меня совершенно невменяемо, и взмахнул рукой, разворачивая еще одну печать обезболивания.

- Не шевелись, малышка! Сейчас боль пройдет…

Боль? Он что же, не видит, что я уже под исцелением? Невольно нахмурилась, и всмотрелась внимательнее. Аура дракона была едва заметной, тусклой, как при сильном истощении. Если бы лишь это, но она еще и покрылась провалами и дырами, словно язвами. Мужчина медленно тлел изнутри, из-за запертого и парализованного дракона. Вторая ипостась рвалась на свободу, уничтожая ауру, а через нее и тело человеческой ипостаси.

Он просто не может перейти на взор. Он истощен до крайности и болен.

Рука дернулась сама, разрушая его печать.

Маг качнулся, опускаясь рядом на колени. А я закрыла глаза.

- Зачем? – спросил он после долгой паузы, я даже забыла про него.

- Вы измождены, рай, - проговорила с укором.

Вот не мальчик же, а все равно тратит крохи сил на магию. Зрение подводило, поэтому пришлось приподнять руку.

- Дайте ладонь, - попросила я, снова закрывая глаза и борясь с тошнотой.

И тут же едва теплые пальцы сжали мою кисть.

- Не бойся, - прошептал дракон. – Ты спасла мне жизнь, малышка…

Ага-ага, ты говори-говори.

Печать подпитки ауры пришлось передать через прикосновение. Глоток Жизни перешел из моей руки в его тело, там и развернулся, вытягивая мою магию, как заклятье по сбору пыли. По крайне мере, если бы я была человеком, то моего резерва хватило бы примерно на семь ударов сердца для его подпитки.

Это ж как нужно себя ненавидеть, чтобы так истощить собственного дракона?!

Дракон дернулся, хрипло выдохнув.

- Что ты делаешь?! Отпусти!

Сейчас-сейчас… но, конечно, мои пальцы проще отрезать, чем оторвать. Я отменила печать лишь тогда, когда дыры в ауре стали почти незаметны. И только после этого открыла глаза.

Н-да, лучше бы прикинулась сомлевшей аристократочкой…

- Артефактор, ты - артефактор!

Н-да…

Что-то меня беспокоят такие лица. Пришлось разжать пальцы и опустить глаза. А потом и вовсе сесть, потому что дракон заметил мои черные ногти, а у светлых аристократов предубеждение к темным в крови. Впрочем, верно и обратное, вампиры на дракона из Верховных тоже бы косились. Раньше как-то некому было обращать внимание на мои грязные ладони, а вот сейчас лурон рассмотрел очень внимательно мои руки.

И ему это не понравилось. Что понятно, но от этого не менее тоскливо.

Как же было просто без темного дара. К тому же, я понимала, что все лишь набирает обороты. Не удивлюсь, если здесь найдутся какие-нибудь фанатики, желающие избавить мир от темного артефактора.

Поднялась. Дракон руки не предложил, не поддержал. В его взгляде так отчетливо боролись презрение к некромантам и благодарность, что захотелось ободряюще улыбнуться, но сдержалась, ибо и гадать бы не стала, как Бекхан отреагировал бы на подобную «поддержку». Остатки обгорелых перчаток стряхнула с рук. Светлая, еще недавно, ткань рубашки и брюк, сейчас была черной, про лицо и волосы даже думать не хотелось.

Медленно, под пристальным взглядом дракона, достала новые перчатки, на этот раз последние. Пока поднимала глаза, хотелось спрятать руки за спину, и стыдливо покраснеть за свою природу.

Я не зря назвала дракона «рай» (или «рау» для драконесс), и не зря долго ругалась услышав имя его рода от человечки. Бекханы лишь номинально были наместниками Эйодела, однако на деле являлись лишь «бумажными» вассалами Дритана и Солнцекрылого. Да, у двух государств общая граница; да, тысячелетия на обеих землях живут драконы; да, они связаны не только историей, одной расой, но и торговлей. Только все равно Эйодел – отдельное государство, суверенная земля, несмотря на «вассальные» клятвы.

У драконов принято, что «Князем» можно называть лишь Солнцекрылого. Правителя можно называть на всеобщем еще и «милордом», и иных правителей как бы и нет. Однако, это не так, у драконов, как и прочих рас, правителей хватало, поэтому тех, кого нельзя было назвать Князем, но являющихся правителями принято называть «рай».

А Бекханы именно рай, и по принадлежности к Верховной аристократии, то есть к тем, кто больше трех тысяч лет у управления расы, и по древности рода. И положение «приглашенного» ученика в Киране, Верховности рода не отменяло.

Да и облачная масть чешуек буквально кричала о близости этого молодого дракона к правящему Солнцекрылому.

Вообще, на Аарде, из-за долгоживущих рас, тех же фениксов или Высших эльфов, порядки и культурные законы установились давно и не слишком менялись с течением времени.

Все разумные разделены на два лагеря: аристократия и простые жители, простородье. Положение, естественно определяет род, то есть магия этого рода и совокупность достижений представителей этого рода для государства и расы в целом.

Простородье – это молодые, слабосильные (или пассивные рода) и худородные. Тут все понятно без слов, новые рода, отколовшиеся отпрыски далекого прошлого. К примеру: некроманты сейчас чаще всего рождаются именно у простых родов, так как у аристократии некромантов вырезали под корень во многих странах. Проклятийников же, вообще, нет среди аристокртов, по той же причине. Этот пассивный дар, в свое время, обеспечил смену ни одной династии на всех материках, так что аристократичные рода были уничтожены. А те знания, что они хранили, перешли в разряд частной подготовки под контролем правящих семей. В Киране проклятийники рождаются лишь в «новых» родах простых и учат их только в Южной, Западной и немного в Восточной Видьят, но проклятийник без контроля Империи – точно труп. Слишком опасны.

Ну и, конечно, аристократия. Аристократия так же делится на три уложения: Верховная (правители), Древняя (по старости рода) и Высшая (куда входят «юные» аристократичные ветви). Именно в Высшие переносится простородный, заполучив покровительство Бога или титул от правителя. Именно Высшими становятся Истоки Рода, например. Есть еще Младшая аристократия – это те, кому вручили титул правители, и на несколько поколений они как бы «замирают», проходя проверку временем. С одной стороны и аристократы, а с другой, если потомки оступятся, то снова станут простыми. Но, эта грань настолько условна, что во многих странах и не важна. К примеру, Охотников на порождений Инферно после пяти лет службы титулуют Младшими, но вот Рыцари, получившие зачарованное оружие, уже Высшие аристократы, ибо выбор оружия – вердикт на уровне Божественного.

Древнюю, Высшую и Младшую аристократию еще называют Старшей, тогда как простые рода – Молодыми, стараясь забыть унизительных слабосилков и худородных. Этакая попытка стереть вечную границу между аристократией и остальными. Провальная, конечно, но она есть. И употребляется в тех кругах, где старательно играют во всеобщее равноправие.

Есть, так же, понятие Древнейший, к родам разменявшие пять тысяч лет, таких, как не смешно, мало, ибо Всеобщая Война забрала многих. И еще до нее за само понятие «древности» стали отвечать Боги. Если Древним можно назвать род от четырех тысяч лет истории, то Древнейшим может быть сравнительно молодой (в пять тысяч), но получивший признание всего Пантеона. На Аарде хватает Древних и Верховных родов разменявших десяток тысячелетий, но признания Пантеона, а значит и характерных изменений в ауре, чтобы называться Древнейшими, они так и не получили.

Само понятие «древности» не слишком на что-то влияет, кроме отношений внутри самой аристократии, конечно. К примеру, совсем не факт, что Верховная аристократия страны будет еще и Древнейшей. Изначально правящий род той же Кираны был из Высших. Есть и подревнее, и позначимее рода в Империи, но Правящим стали именно предки Нолана II.

К чему я это? Да к тому, что последние Солнцекрылые внесли некоторые изменения в титулование собственных подданных. Убрали само понятие «милорд» если речь не о Солнцекрылом. Читала в дневниках бабушки Синего, что подобное было попыткой упразднить аристократию. Все драконы, так или иначе, должны были быть поделены между Солнцекрылыми, как вампиры между архивампирами сейчас. Но, этого не случилось, род Князей почти вымер, а вот официальное «принижение» положения аристократов у них осталось.

И мне показалось вежливым и необходимым выказать почтение пусть и молодому, но полноправному представителю второго рода расы. Даремор всегда учил вести себя не так, как предписывает нынешнее время, а понимая тонкости прошлых и возможных заслуг.

Бекханы – короли Эйодела уже прорву веков, несмотря на то, что унижены до «маркизов».

Только, моя попытка проявить почтение утонула в той настороженности, что сейчас излучал облачный дракон. И это было логично, потому что светлый. Да и с некромантами, насколько помнила, в Эйоделе, как и в Дритане, и в Эрхаане всегда были проблемы.

И причина банальна – направленность магии. Драконы, в большинстве своем, именно светлые создания, как дроу – темные. За последние пару эпох у них рождалось крайне мало темных. Это и наложило некоторый отпечаток. Они не только не умеют учить темным искусствам, но и имеют крайне слабую защиту от темных.

Если говорить своими словами, большинство драконов, особенно если зверь силен, банально опасается сильных темных, ибо противопоставить властители неба ничего не могут темным. Как и фениксы. Вот тоже, занятный факт, две светлые расы, а оказывались всегда врагами, во всех войнах.

Я понимала его мысли, не читая их, но мне все равно было капельку неприятно. Я же помогла, не спасла, конечно, но помогла, а смотрит этот облачный так, что, кажется, ждет, когда моя магия начнет его убивать.

- Артефакторы не могут убить, рай, - проговорила, наконец, - даже полукровки.

- Имя? – спросил, все еще ожидая подвоха.

- Ристит, лурон, Веселина.

- Полукровка?

- Именно.

- Некромант!

- Артефактор, рай, - вежливо поправила.

Его рука с длинными когтями схватила меня за горло. Миг – и меня буквально вбили в землю, а дракон навис надо мной, придавив коленом.

Чего мне стоило не закричать и не развернуть печати, знает лишь Астарта. Только и злить дракона, как и пугать его не хотелось.

- Кто тебя послал?!

Его ладонь медленно менялась, а когти вполне успешно резали кожу и затылок.

- Что ты со мной сотворила?!

Чешуя проступила отчетливее.

- Ни…го! – просипела, мысленно рассуждая о сдавленном горле.

- Что тебе приказали? Кто? Отвечай!

Следовало бы догадаться о причинах нахождения здесь Бекхана. Наверняка скрывается, а если посмотреть на вопросы, то еще и ждал нападения. Прибавим еще и время на Полигоне. Интересно, он на всех некромантов так реагирует? Детский страх?

- Отвечай!

Он сдавил горло так, что голова взорвалась болью. Не уверена, что смогу нормально разговаривать. Я схватилась одной рукой за его руку, пытаясь оторвать, а другой – за остатки его камзола. Он перевел взгляд на вторую мою руку, опасаясь магии. Амулет переноса соскользнул из моих пальцев в отворот его рукава.

Как там Синий говаривал: «Главное умение артефактора – отвлечь внимание от своей работы, а то язык сломать можно, пока получишь добровольное согласие…»

Что ж, я хорошая внучка, потому что в момент переноса, когда оторвала от мокрой шеи дракона, успела увидеть его потрясение.

- Фууух! – выдохнула я, распластавшись по земле.

И тут же закашлялась.