Закат III: Закат Человечества

Глава 1. Особенности ночной рыбалки

Волк не пошёл за Дедом, потому что взял ответственность за жизнь заказчика. Потому что знал, что пути товарищей иногда расходятся и каждый сам расплачивается за свои решения.

Жёлтый, нужно отдать ему должное, когда понимал, что его жизнь на волоске, двигался очень расторопно. Заказчик не отставал ни на шаг от несущегося наверх Борза.

Избитые грязью и пылью ступени руин, привели их на последний, разбитый в пух и прах этаж, над которым нависало свинцовое небо. Где-то на улице несколько раз протрещал парализатор, а затем все звуки утонули в гомоне изменённых.

Пробудилось гнездо.

Наверху Волк не остановился. Дома вдоль улицы шли сплошной линией и были разрушены на одной высоте. Обжигая хриплым дыханием свою химическую маску, он без проблем наметил новый маршрут.

Но намеченный рывок едва не закончился смертью.

Снайпер успел затормозить сам, и едва-едва ухватил Жёлтого. Обломок стены в несколько сотен килограммов веса нависал над разрушенным этажом без какой-либо опоры.

— Это... что это чёрт возьми...

Чеченец не ответил, просто не мог. Рванулся назад, но именно этот миг выбрал первый из изменённых чтобы выбраться на разрушенный этаж, спотыкаясь, рыча и разбрызгивая из искорёженной пасти хлопья белоснежной пены.

Выстрел из Сокола его не угомонил, пришлось добивать вручную.

Отрубив кривую лапу и обезображенную голову, забрызгав себя частичками плоти, вырванными из ран отродья горячим паром, что образовался внутри вскипевших ран, Волк понял, что Жёлтого нет рядом и зарычал.

Не от злости, скорее от почти физического ощущения, которое возникало у него всякий раз, когда шансы выжить быстро снижались.

Зона нестабильности очаровала научника. Заказчик едва смог от неё оторваться. Пятился, не сводя взора с висящего над головой обломка пока Борз разбирался с изменённым, и побежал только тогда, когда понял, что, растрачивая время зря — в буквальном смысле себя убивает.

Избежать погони не удалось.

Изменённые выплеснулись на разрушенный этаж у них за спиной. Несколько десятков, может больше. Тем не менее, даже этого количества с лихвой хватало, чтобы разорвать двух человек на куски.

Перепрыгивая через опорную стену на соседний, не менее разрушенный этаж смежного здания, Борз подумал о том, что преодолеть это препятствие у догоняющей их жути не составит никакого труда.

Убегающих людей подхлёстывал многоголосый, голодный вой.

Запрос на вступление в группу отправленный снайпером прямо на бегу, был подтвержден молниеносно. Желтому не хотелось умирать, и поэтому его конспирация шла к чёрту.

К краю!

Волк свернул, пихнув Жёлтого в нужном направлении. К зубчатому «утёсу» руин, обрывающемуся на почти шестиэтажную высоту. Упасть вниз означало разбиться о камни, переломать себе кости или быть пробитым насквозь торчащей повсеместно арматурой.

И тем не менее — чеченец прыгнул.

Жёлтый замешкался на краю крыши, но снайпер сграбастал его за лямку рюкзака и рывком утащил за собой. За несколько мгновений до этого он бросил оружие на ремень и отстегнув от пояса парамагнитный трос, швырнул один из его концов на бетонный пол под ногами, где ромбовидное крепление, активированное через команду биотического блока, немедленно «прилипло».

Две фигуры сорвались вниз. Молчаливый старатель и топтун в жёлтом комбинезоне, издавший за краткие секунды падения полубезумный вопль.

Трос натянулся, Волк вцепившийся в него мёртвой хваткой штурмовой перчатки, почувствовал, как его рука едва не выскочила из сустава. А затем они ударились о стену...

Жёлтому повезло многократно. В первый раз, когда чеченец утащил его за собой прямо из-под носа изменённых. Во второй раз, когда несколько уродливых, жутких образин, кинулись следом, но не зацепили его своими лапами и улетели вниз. И в третий раз, когда он не потерял сознание от удара о стену вместе с Волком.

Чувствуя, что тело старателя обмякло, Жёлтый заорал и вцепился в его экипировку руками. Расширенными от ужаса глазами он видел ростовое окно с огрызками стекла в каком-то метре от себя и отчаянно цепляясь за жизнь сумел не только не упасть, но и добраться до этого пролома упираясь в стену ногами.

Туда же, он затащил старателя.

Несмотря на отсутствие опыта — ужас и желание выжить подхлёстывали его рассудок, заставляя принимать быстрые, вынужденные решения. Видя разбитую шлем-маску Волка и его окровавленное лицо под ней, он отстегнул крепления и вытащил руку старателя из штурмовой перчатки так и оставшейся висеть на тросе.

Пока ИскИн её владельца перезагружался, удалённый контроль был недоступен.

Повсюду раздавались крики и вой. Измененные рвали на куски разбившихся, издавая страшные, ни на что не похожие звуки. В здании тоже орали, рычали, визжали. Не говоря уже о том, что наверху, там откуда сбежали старатель со своим заказчиком, металась целая толпа, не зная, как достать внезапно исчезнувшую прямо из-под их носа добычу.

Видя в групповом интерфейсе, что Волк жив и значительных травм не получил, Желтый всадил в его шею инъектор и впрыснул стимулятор.

Чеченец очнулся так, будто только что вынырнул из-под воды. Резко сев, он уставился на заказчика, обезумевшим и ничего не понимающим взглядом.

— Нам нужно уходить! Волк! Вы меня слышите?!

Волк не ответил. Неловко поднявшись и зашипев от боли в отбитом теле, наклонился, чтобы нажав на крепления своего шлема позволить отстегнувшемуся забралу упасть на пол.

Вернее, испачканным его собственной кровью кускам, которые остались от раздробленного стеклопластика.

Когда он выпрямился и бросил взгляд на заказчика, тот отступил на шаг. От бывшего штурмового пехотинца несло опасностью.

Двигаемся. Отстанешь — умрёшь.

Жёлтому не оставалось ничего другого кроме как подчиниться.

Если бы не трупы по обе стороны от дома, они бы никогда не вырвались из этого смертельного капкана. Изменённых привлекал запах крови и звуки, которые издавали их сородичи, уже добравшиеся до плоти мертвецов.

Под стенами дома кипела схватка, водоворот тел, рвущих друг друга когтями и зубами, костяными крючьями и жалами, щупальцами и клешнями. Спящие были голодны и не чурались пожирать собственных соплеменников. Человеческая же плоть — манила их словно магнит.

Волк увёл Жёлтого по длинному коридору через весь этаж, заставил нырнуть в помещение у лестницы и схорониться там, пропуская бегущих откуда-то сверху, ухающих чудовищ. В падении с крыши, заказчик потерял своё оружие и был теперь безоружен. Волку в этом плане повезло больше. Несмотря на повреждённый комплекс наблюдения, шлем и разбитое забрало, всё его оружие осталось при нём.

Через обнаруженный у лестничного пролёта пролом в несущей стене, беглецы вылезли на улицу в переулке. Совсем рядом с ними, за завалами, бурлила изменённая людская масса, продолжающая лезть наружу откуда-то из подвалов соседнего здания.

В переулке задерживаться не стали. По отмашке старателя перебежали к противоположному зданию и по обломкам забрались на разбитый балкон. Здесь беглецы отдышались и следующим рывком разорвали дистанцию с эпицентром активности изменённых.

А ещё через десять минут, отдалились достаточно, чтобы не видеть и не слышать тварей.

Скоро меня накроет откат. Нужно избавиться от крови и найти безопасное место.

Жёлтый помог старателю снять шлем и промыть его. Молча принял «Сокола» и боеприпасы после того, как Борз умылся и стёр с экипировки попавшую на неё кровь. Глядя на заказчика, Волку казалось, что этот человек закаляется не по дням, а по часам. И так уж сложилось, что в скором времени именно от него станет зависеть жизнь снайпера.

Прежде чем откат ударил по чеченцу, он словно рыскающий среди руин зверь, отыскал подходящую лёжку. На предпоследнем этаже торгового центра, в глубине пыльных помещений для отдыха персонала.

Здесь было сыро. Мебель набухла от влаги. Пахло плесенью. Но не было ни единого следа изменённых или мутантов. Поелозив по полу найденной здесь же тряпкой, снайпер убрал оставленные ими следы и сбросив рюкзак с пристегнутым к нему щитом, устроился в самом углу под покосившейся стеной.

Обливаться потом, бороться с дурнотой и ждать, когда конечности перестанет сотрясать тремор.

Жёлтый чувствовал себя не лучше. Заказчик не колол себе стимулятор, но был вымотан до предела. От постоянной беготни в боку кололо, он так запыхался, что не мог разговаривать и долгие минуты после остановки восстанавливал дыхание.

Не говоря уже о гудящих ногах, которые так страшно забились под весом навьюченных и надетых на него вещей, что в какой-то момент он начал серьёзно опасаться, что просто свалиться.

Привал — стал настоящим спасением.

***

— Ах... не надо... не хочу...Ах...

Под аккомпанемент чужих стонов и жалобных возгласов Волк раскрыл глаза. Таймер часов в интерфейсе заставил его дёрнуться. Он сам не заметил, как уснул и проспал кучу времени, даже оповещения ИскИна не помогли.

«Шайтан! Вырубился! Проспал... шесть часов!!!»

Поднимаясь на ноги в полной темноте и слыша где-то рядом человеческие стоны, чеченец ударил ладонью по повреждённому, но ещё недавно частично работающему комплексу визуального наблюдения и обомлел.

Появилась картинка, и в этой картинке, Жёлтого — ели.

Пистолет пулемёт оказался в руках снайпера отработанным движением — словно по волшебству. Сердце заколотилось как сумасшедшее, но опасаясь зацепить заказчика, стрелять он не решился.

В рации раздался панический шёпот:

— Волк помоги! Пожалуйста... помоги Волк! Оно затащило в себя мою ногу!

Странная тварь, похожая на гусеницу-переростка косила в сторону Волка безумным, выпуклым, вполне себе человеческим (на вид) глазом, и постепенно обволакивала собой ногу всхлипывающего и причитающего человека. Сегментированное, белое тело, похожее на раздувшуюся зефирную конфету, с жуткой ритмичностью медленно двигалось, всё больше и больше охватывая попавшую в чудовищную пасть ногу, лежащего на полу заказчика.

Жёлтый был в ужасе, причитал и плакал, захлёбываясь словами, громким шёпотом звал на помощь, но почему-то не оказывал сопротивления.

Старатель застал всю эту ситуацию в тот миг, когда зверюга насадилась на чужую конечность до самого колена. Скрипнув зубами, Волк зацепил пистолет на парамагнитное крепление и шагнул к существу выуживая из ножен тесак...

Опасной, эта человеческая гусеница — не выглядела.

Тварь не могла не видеть подступающего старателя. Неуклюже затрепыхалась, спазматическими движениями пытаясь не выплюнуть ногу, а в буквальном смысле слезть с неё.

Волк не знал почему Жёлтый не убил животину всадив в неё стержень, сокол был у него под рукой, но это мало его волновало.

Ускорившись, он атаковал раньше чем чудище смогло оторваться от заказчика.

Вот только тесак не смог опуститься на уродливое тело. Что-то крупное, тяжёлое, в абсолютной тишине появилось сбоку и сбило его с ног. Комплекс визуального наблюдения слетел с и без того повреждённого шлема и улетел в неизвестном направлении.

Волк ослеп... подскочил и застыл, держа в дрожащих руках тесак. Где-то слева булькало и клокотало, но сколько он туда не всматривался — видел лишь разноцветные круги в непроницаемой темноте. Чуть дальше, вдоль стены, слышались скребущие и булькающие звуки.

— Волк оно вылезло из него! Оно... ползёт, ползёт!

Заказчик всхлипнул, явно находясь в глубоком ужасе и шоке, но в его причитаниях старатель увидел надежду. Волк замер словно спринтер на низком старте, вслушиваясь в непроницаемый мрак и готовился дать отпор тому, чьё нападение уже пропустил единожды.

Тварь, напавшая из мрака, затаилась. Замерла так же как и старатель, где-то поблизости.

Страх ледяными пальцами проникал в грудь чеченца и перехватывал горло сбивая дыхание, тревожил, заставляя тело ходить ходуном от сотрясающей его адреналиновой дрожи.

В помещении снова воцарилась относительная тишина, разбавляемая похлюпыванием твари что затягивала в себя ногу Жёлтого и его всхлипываниями. Волк не мог знать, что Жёлтый находиться на грани безумия.

В отличии от старателя, он видел — всё!

Видел, как из раздутого, наполненного разнокалиберными глазастыми «гусеницами» изменённого, вывалился ещё один белоснежный людоед и пополз в его направлении.

Соберись брат. Комплекс визуального наблюдения слетел с головы, я ничего не вижу. Ты должен стать моими глазами.

Будто вспомнив, что ему доступна связь через биотический блок, Жёлтый судорожно ответил. Его слова выстроились в чёткую линию текстового сообщения, но в рации всё так же звучал панический, захлёбывающийся шёпот перепуганного дыхания. И его ужас был объясним. Вторая беззубая тварь подползала со стороны Волка, норовя заглотить голову заказчика вместе со шлем-маской закрытого костюма.

Чтобы этого не произошло, Жёлтый подставил под мясистый, безобразный овал её рта собственную руку.

ОН! ОН! Реагирует на движение! На движение! Нельзя двигаться! Нель...

По щекам заказчика катились слёзы. Тварь, что почти целиком поглотила его ногу, была одним раздутым мускульным канатом. Его не грызли, не жевали, но с каждым мгновением мышечные спазмы чудовищной гусеницы становились мощнее и сдавливали конечность всё сильнее.

Единственным лучом надежды в творящемся безумии, был застывший в темноте Борз.

Расскажи мне всё что ты видишь!

Жёлтый, лежащий в этот момент на полу, задрал голову скребя закрытым шлемом грязное напольное покрытие. Ужас не давал ему сосредоточиться, но он всё равно пытался помочь Волку сориентироваться.

В эти секунды, чтобы не сойти с ума, ему нужно было делать хоть что-то.

Стоит в углу! Стоит и смотрит прямо на меня! Большой, жирный, глаза повсюду... нет не так! Полый внутри! Я издаю шум и двигаюсь, поэтому нельзя двигаться! НЕЛЬЗЯ!

Матка, сбившая снайпера с ног, из которой выползли обе «гусеницы» — была изменённым. От человека у этого отродья остались лишь общие очертания. Голова исчезла, грудная клетка и живот треснули, освобождая место для роста и развития ползучих тварей, а бока дико раздулись, вмещая в себя модифицированные органы.

И что самое страшное... старатель не мог видеть это отродье, замершее в темноте в каких-то пяти-семи метрах от него.

Волк аккуратно убрал тесак в ножны, так медленно, что действие заняло добрых десять секунд. Ему требовалось освободить руку чтобы взять пистолет-пулемёт, и он уже почти не обращал внимания на бесконечные строчки текста, что приходили к нему от Жёлтого:

Жёлтый, мне нужно чтобы ты сказал мне куда упал комплекс визуального наблюдения и скорректировал направление стрельбы. Смотри на моё оружие, я буду медленно поворачива...

Старатель только повернул оружие в сторону предполагаемого местоположения противника, как Жёлтый немедленно его остановил:

Стоп! Прямо на нём! Прямо на нём! Стреляй! Убей его!!! Убей!!!

Со стороны заказчика раздался хлюпающий звук, это второй червь вцепился в его руку и сжал, присасываясь и стремясь затащить в себя. Человек застигнутый в ловушку взвизгнул и дёрнулся, заставляя тьму у стены помещения ухнуть и шагнуть в его сторону.

Магазин вылетел из пистолета за три секунды. Несмотря на кустарный пламегаситель и по совместительству глушитель, накрученный на его ствол, лязг механических частей оружия показался людям оглушительным.

Но ещё более оглушительным стал визг твари, когда пистолетные пули за несколько мгновений вырвали из его грузного тела несколько килограммов мяса и внутренностей, разбрызгивая их по стене и выбивая из отделки фонтаны пыли.

Изменённый успел сделать всего один шаг, сопровождаемый очередью, и рухнул раньше, чем его тело «поймало» оставшиеся пули. Хватило бы и половины магазина, но адреналин заставил Волка зажать спусковую скобу со всей силы, ровно так, как он никогда бы не сделал, сохрани он своё обычное хладнокровие.

— Аааа! Помоги!!! Аааа!

Жёлтый снова забыл про интерфейс и уже не сдерживаясь орал, хотя с учётом того, какой шум в ночной тишине сотворили выстрелы и попадания пуль в отделку, это было неважно.

Волк метнулся влево, вдоль стены, шаря руками и пытаясь найти комплекс визуального наблюдения. Справа от него раздавалась такая мешанина звуков, что у чеченца вставали волосы дыбом.

Тьма бурлила, клокотала, чавкала, и материлась голосом Жёлтого. После того как Волк расправился с изменённым, заказчик наконец смог сделать то, о чём вопили его инстинкты — начал сопротивляться.

Прежде чем снайпер нашёл комплекс визуального наблюдения и нацепив его на шлем пришёл на помощь заказчику, тот успел сделать около пятидесяти колотых ран червю на своей руке, одним из штырей сокола.

Второй слез с ноги сам.

Волк догнал его в проёме выхода и на ходу перезарядив пистолет-пулемёт дал две короткие очереди. «Гусеница» забилась на полу, оставляя кроваво слизистый след и без конца сокращаясь. В многочисленных глазах, расположенных по всему её телу, отражались боль и ужас.

Когда старатель вернулся к заказчику, тот к его удивлению оставался жив и уже оседлал слезшего с руки червяка, продолжая превращать его в дуршлаг.

Ты не ранен?

Волк схватил Жёлтого за руки, не давая ему нанести следующий удар. А тот вместо того, чтобы ответить, просто разрыдался.

Глава 2. Кошмары мёртвого города

Дед приходил в себя трижды.

Первый раз ему запомнился кратким набором слайдов. Крик — «Эй, у нас тут живой! По спискам не проходит!» и повсюду дым. Сил не было даже мычать.

Второй раз старатель пришёл в себя, когда с него сняли химическую маску, из-за которой он едва не захлебнулся рвотой.

Интоксикация его организма была сильнейшей. Стимулятор попался с изъяном или стандартная дозировка была превышена — неизвестно. Препарат был трофейным, из чужой аптечки и когда вкалывал его себе Дед знал, что сильно рискует.

Просто на фоне остальных рисков, этот конкретный, казался чем-то не особо весомым.

Третье пробуждение вышло осознанным. Лимфатическая система, усовершенствованная биотическими клетками, спасла старателя. Справилась с интоксикацией там, где другой человек уже бы умер.

Осматриваясь и морщась от головной боли, очнувшийся от беспамятства Дед приподнялся и обвёл помещение взглядом. Он лежал на старом матрасе, прикрытый застиранной, покрытой жёлтыми пятнами простыней. Прямо на полу.

В помещении было натоплено, душно. Пахло лекарствами и потом. По правую руку кого-то рвало...

Больница. Медицинский сектор. Но не община — понял он. В родных тоннелях нет таких стен, исцарапанных чьей-то дурной рукой и покрытых странными надписями. Нет закопченного потолка и идущих вдоль стены труб.

И нет столь плотного духа, который остаётся после долгого горения топлива.

Общину тоже сопровождают дурные запахи. Но там они иные. Нечистоты жилых улиц и въевшийся в стены дух сработавшей плазмы. Он напоминает жжёный металл, а не отдаёт химикатами.

Вытащив из руки иглу капельницы, старатель со стоном поднялся. Матрасы лежали вдоль стены, а на них народ разной степени покоцанности. Пока он поднимался на ноги, рана, оставленная на его руке мучителями, напомнила о себе пульсирующей болью.

Сосед слева с перебинтованной ногой спал или был в отключке. Сосед справа блестел открытыми глазами сквозь щёлку в бинтах. Его лицо и голова были плотно забинтованы и покрыты медицинским гелем. Осталась лишь дырка на месте рта и щель для глаз. Сквозь дырку были видны разбитые и посечённые губы.

— Где это мы паря?

Старатель задал вопрос и не узнал собственного голоса. Сиплый, слабый, отдающий дрожащей хрипотцой. Словно у бандита до имперской эпохи, просидевшего в тюремных застенках всю свою жизнь.

Перебинтованный издал мычащий звук, говорящий о том, что получить ответ от парня не получится. Но одной из своих обожжённых рук с негнущимися, покрасневшими пальцами, он ткнул в правую сторону.

В сторону выхода.

Дед побрёл туда, придерживаясь стены и опасаясь свалиться. Его голова всё ещё кружилась. А повреждённая рука безостановочно болела.

На всех лежащих у стены в душном лазарете людях, была экипировка отрядов Кардинала. По крайней мере штаны и тельняшки. Стандартный набор имперских военных. На нём самом были только штаны, трофейной тельняшкой он не озаботился.

— Куда ты?! Если в туалет хочешь, я принесу утку.

В конце вытянутого помещения он повстречал первого идущего на контакт человека. Повязка на руке выдавала в нём военного медика. Он сидел на трубах, нарезая большую простыню на длинные полоски. Медицинского геля на всех не хватало.

— По-твоему я сам поссать не в силах малец?

«Мальца» явно не обрадовала такая лестная характеристика:

— Ебн*шься в обморок в собственное дерьмо, вытаскивать тебя не буду.

Дед на это только хмыкнул и сполз по соседней стене в сидячее положение, придерживая израненную руку:

— Меня Дедом кличут. Старатель я. Мне бы понять, где я оказался и забрать свои вещи.

Брови «мальца» поползли вверх. Молодой, крепкий парень, был удивлён:

— Старатель? Так ты тот, кого в списках нет? — Его взгляд на мгновение расфокусировался. — Я сообщил о тебе старшему. Как ты здесь оказался?

Дед позволил себе кривую усмешку:

— Попался странным ребяткам на поверхности. То ли засада, то ли охраняли дорогу в тоннели, хрен их разберёт. Воды не найдётся?

Только поднеся ко рту дарованную ему флягу, он понял, как сильно хотел пить. Усилием воли заставил себя глотать спокойно, не позволяя жажде превращать себя в неуклюжее, шумное животное.

С медиком кто-то связался по рации. Бросая на старателя взгляды, тот отвечал:

— Да. Среднего роста, крепкий, с залысиной... Дедом назвался... Так точно, передаю рацию.

Вытащив ушную гарнитуру, он протянул её Деду:

— Это тебя.

Вставив гарнитуру в своё ухо, сидящий на полу старатель откликнулся:

— Слушаю.

Человек, который ему ответил обладал самым узнаваемым голосом в общине. Никто другой не выступал с обращениями к людям так же часто. Кардинал. Бессменный лидер.

— Поднимайся в административную башню. Нам нужна твоя помощь.

***

Ночь в Приморьеве полна ужасов.

Дневные хищники многочисленны и крикливы. Ночные же предпочитают совершенно другие методы охоты.

Изменённый полный гигантских гусениц был похож на эксперимент эволюции. Он пришёл в облюбованное людьми помещение на бормотание спящего заказчика. Вывалил на пол одну из содрогающихся частей своего тела и заставил её медленно поглощать ногу Жёлтого.

Волк спал тихо и был неподвижен, поэтому его просто не заметили.

Научный сотрудник быстро понял, что массивная тварь реагирует на его действия. Первый же заполошный рывок после пробуждения вызвал резкое сближение. Он видел слизь и бугристую мускулатуру, крупные тупые костяные наросты на лапах и понимал, что одного удара такой лапой хватит чтобы лишить его жизни.

Но тварь не стала бить. Замерла так же, как замерла её добыча, а затем и вовсе удалилась в самый тёмный угол.

Жёлтый подозревал что «гусеницы» были разумными желудками этого создания. Они обволакивали свою добычу и прощупывая её структуру подбирали ферментный состав для переваривания практически любого материала.

Если же добыча сопротивлялась — в игру вступал изменённый.

После схватки обоим выжившим пришлось спешно ретироваться. Несмотря на ветренную погоду, сквозь завывающий в руинах ветер могли просочиться привлекающие внимание звуки. Удары пуль о стену, топот, падение грузного тела, вскрики и лязг оружия, оснащённого глушителем.

Волк не позволил сломленному заказчику потерять время. Грубо поднял его на ноги и забрав вещи вытащил из помещения. И сделал это — вовремя.

Пробежав служебными коридорами, они вышли в обширный зал торгового центра и затаившись возле оплавленного эскалатора, разминулись с изменённым. Быстрая, подвижная тень, промелькнула по соседнему ярусу торгового центра и скрылась в том направлении откуда они пришли.

Мы должны отмыть от себя запах. Воды почти не осталось, но мы должны убрать с твоего костюма остатки слизи.

Физически Жёлтый был цел. «Гусеницы» лишь пожевали его руку и ногу беззубыми ртами понаставив массу синяков мускульными сокращениями своих вытянутых тел.

Гораздо больше ущерба нанесла слизь.

Материал закрытого костюма научного сотрудника был качественным. Его нельзя было порезать ножом или прожечь зажигалкой, крепкий, прочный, многослойный, он как нельзя лучше подходил для условий заражённой местности.

Вот только стоило старателю найденной здесь же грязной тряпкой начать убирать запятнавшую костюм слизь, как выяснилось, что та сурово обошлась с рукавом и штаниной заказчика. Верхний слой одежды пестрел кислотными ожогами и Волку становилось жутко от одной мысли о том, что могло стать с Жёлтым не победи они в этом противостоянии.

Его бы, переварили заживо.

Произошедшее погрузило разум заказчика в состояние тихой паники. Если бы не якорь в виде старателя, он бы уже погиб или совершил какую-нибудь глупость, что в мёртвом городе равносильно всё той же смерти.

Они выбрались из торгового центра спустя половину часа. Тихими, короткими перебежками миновали огромную гору обломков и затаились у её подножья, упирающегося в многометровый затор из разбитых и покрытых бетонной пылью аэромобилей.

Здесь заказчик остановил Волка и укололся неизвестным старателю препаратом. Через пяток минут отражаемое в интерфейсе сердцебиение топтуна перестало напоминать испуганную птицу, бьющуюся в клетке, а ИскИн Волка сделал обоснованный вывод, что в составе инъекции находилось успокоительное.

До нужной точки рукой подать. Но ты должен сам решить пойдём мы до конца или вернёмся. Ты хромаешь, мы оба устали и потеряли одного члена группы.

Жёлтый обдумал слова Волка потратив на это минуту и ответил снайперу равнодушным голосом смертельно уставшего человека:

— Я не хочу оказаться здесь ещё раз. Сегодня всё должно закончиться.

Волк принял его решение без споров. Заказ взят и должен быть выполнен. Так тому и быть.

Закончив краткий привал, они пошли дальше. Ветер утих, перестав таскать по улицам заражённую пыль. Погрузил Приморьев в неестественную тишину. Старатель шёл по рельефу разбитых орбитальными ударами улиц и казался самому себе еретиком, забравшимся в чужой храм.

В звенящей тишине каждый их шаг звучал ударом набата. Шорохи небольших оползней и скрип обломков под ногами выдавали путников с головой. Но они всё равно шли, зная, что остаться на месте означает приблизить собственную смерть.

Приморьев спал, и Волк чувствовал, что городу сняться кошмары. Они бродили по его улицам видимые лишь опытному, технически оснащённому глазу. Стая мутапсов прошла по соседнему хребту завалов. Показалась в лунном свете и заставила людей остановиться.

Мутанты ушли, лишь вожак какое-то время стоял на вершине перебирая носом воздух, но благодаря отсутствию ветра не почуял путников и скрылся вслед за остальными.

Попутный овраг встретил людей тёмным зевом подвала на своём склоне, в глубине которого урчало и бурлило, словно сам этот склон был невиданным чудищем, переваривающим очередную жертву.

Миновав последнюю складку местности, снайпер указал на ближайший остов многоквартирного дома и отправил сообщение:

Вот оно.

Их целью был обычный дом. Скелет былой реальности, обтянутый плотью разрушенных стен и перекрытий, присыпанный бетонным прахом и подпираемый со всех сторон останками своих соседей. Он был низок и близился к тому, чтобы утонуть среди обломков, над которыми торчали всего четыре этажа былого небоскрёба.

Дом располагался неудачно, между двух вершин завалов, в низине. Волк уже сейчас видел, что со временем они полностью скроют эти руины с глаз, погребая их под собой.

Заказчик, обливаясь потом под своим жёлтым комбинезоном, устало выдохнул:

— Мне нужно внутрь. Одному.

Волк хотел было отправить ему сообщение. Напомнить об опасностях, что могут таиться среди разрушенных стен, но осёкся. Заказчик уже был обожжён мёртвым городом и знал, что звенящая тишина этих улиц — обманчива.

Вместо предупреждений от снайпера пришло скупое:

Жду десять минут, затем расход.

Жёлтый кивнул:

— Справлюсь.

Заказчик ушёл, унося с собой заряженный железным стержнем сокол и собственный компактный рюкзак. Волк считал дурной затеей отпускать его одного, но Жёлтый взрослый мужик, должен понимать, что к чему.

Из мыслей старателя не выходил Дед. Жив ли старый? Обучен он хорошо и опыт имеется, но мёртвый город считает обе эти характеристики за желанное лакомство. Загадывать жив или нет — никакого резона. Всё равно не угадаешь.

Волк снял рюкзак и устроился на обломках. В узкой расщелине на склоне, в которой его невозможно увидеть со стороны и нельзя обойти. Здесь он снял рюкзак и отстегнув от него щит, взял в свободную руку пистолет-пулемёт.

Патронов оставалось с гулькин нос, но, если не работать в молоко, на пару тварей с близкой дистанции ему хватит.

Заказчик успешно спустился к руинам. Промедлил секунды вглядываясь в чёрные провалы окон и дверных проёмов, а затем скрылся внутри. От внимания старателя не укрылось напряжение, сквозившее в каждом его шаге.

Успокоительное в крови это конечно хорошо, но выкинуть из мыслей возможность собственной гибели совсем не просто. Особенно такой, какую могут предложить эти пропитанные ядом улицы.

Опытный старатель тратил каждую минуту с умом. Временно отложив щит растянул по верхнему краю расщелины сигналку. Он считал, что вряд ли найдётся тварь способная тихо миновать насыпь и бесконечные трещины, побитые кривыми иглами арматуры, но бережёного бог бережёт. А после того, как с этим делом было покончено, залёг внизу, тиская в руках оружие и держа под рукой механический щит.

Тварь появилась через минуту.

Вначале снайпер принял её за помеху в побитом и барахлящем комплексе визуального наблюдения. Окуляры были повреждены и обзавелись мешающими обзору трещинами, а связь то и дело пропадала, награждая старателя микроразрывами полнейшей слепоты.

Но ни одна трещина не может вдруг сместиться.

Исходя из самого худшего расклада Волк решил, что изменённый их видел и знает о присутствии обоих людей на своей территории. Старатель заметил его на «крыше» здания, в котором скрылся Жёлтый, но зафиксировал лишь смазанное движение, застывшее в слепке памяти безобразной кляксой, настолько неразличимой, что даже ИскИн не мог помочь с анализом чужой фигуры.

Шла седьмая минута из отведённых десяти...

Будто назло затишье в Приморьеве кончилось и снова поднялся ветер. Серая, бетонная крупа ударила в лицо старателя, минуя отсутствующее забрало и пятная своими грязными частицами кожу.

Волк поморщился и сжал зубы, надеясь, что не подхватит вместе с этой пылью неизвестную болезнь или серьёзную дозу радиации.

Жёлтый выбрался из здания на одиннадцатой минуте, тогда, когда снайпер уже собирался сматывать сигналку и уходить. Он всё так же хромал, но не выглядел убегающим или раненным, а значит то, что скрывалось в руинах, с ним ещё не встречалось.

Чеченец понимал, что при всём желании не сможет прикрыть заказчика со своей позиции. Пистолет-пулемёт не самое точное оружие и эффективная дистанция его прицельной стрельбы сильно ниже той, что разделяла его и хромающего по склону человека. Не говоря уже о том, что, если он начнёт бить сверху вниз, в низину, высок риск зацепить самого Жёлтого.

Пугать его раньше времени, предупреждая об угрозе, старатель смысла не видел. Будь на месте заказчика Дед, тот бы на подобное предупреждение среагировал правильно, но в случае топтуна реакция была непрогнозируемой и поэтому Волк молчал, придерживая информацию до поры до времени.

К удивлению старателя, Жёлтый добрался до его лёжки своим ходом без каких-либо проблем. В групповом интерфейсе проскакивали данные о плохом самочувствии заказчика, но ранений он не получал и от кровотечений или физических травм (кроме старых гематом) не страдал. В руках, помимо болтающегося как попало сокола, научный сотрудник нёс галопроектор. Обычное домашнее и офисное устройство, пришедшее на замену старым телевизорам доимперской эпохи.

Я видел изменённого в здании, на последнем этаже. Держи оружие под рукой, я сниму сигналку.

Жёлтый не ответил. Просто кивнул и оказавшись в расщелине, со стоном уселся на бетонный обломок. Волк слышал его дыхание и понимал, как тяжело даётся человеку этот рейд.

После подъёма по завалам, заказчик едва переставлял ноги.

Обведя взглядом округу, Волк забрал стержни сигнальной нити и деактивировав их, спустился обратно в расщелину. До рассвета оставалось несколько часов, и за это время он планировал вернуться в низинный город. В тоннелях он чувствовал себя привычней чем под непроницаемым небом мёртвого города.

— Очень жарко в костюме... ммм жарко...

Старатель решил не отвечать на бормотание заказчика. Да и не требовали эти возгласы ответа. Но спускаясь по бетонным обломкам, он неожиданно услышал девичий смех и вздрогнул.

В расщелине заработал галопроектор.

Выключи! Выключи немедленно!

Волк рванулся вперёд, ибо в ночной тишине семейная, праздничная запись, работала ужасно громко и могла навлечь на них смерть. Вот только добраться до технического устройства ему не удалось. Увиденное, заставило остановиться.

Заказчик — замерзал.

Он всё так же бормотал что ему жарко, но непослушные губы и замёрзшие мышцы не позволяли ему жаловаться на жару хоть сколько нибудь громко. Медленно и неуклюже извиваясь, мужчина выбирался из своей экипировки. Уже скинул шлем чьё забрало покрылось инеем, вывернулся из лямок рюкзака и теперь всё медленнее и медленнее возился с костюмом...

Волк смотрел на него словно поражённый громом и не знал, что ему делать. Под весёлую, полную девичьего смеха запись, камни вокруг заказчика покрывались изморозью, как и он сам.

Объект Жёлтый вне зоны доступа. Статус — гибель.

Смерть пришла в расщелину неожиданно. Так, как приходит за людьми всегда. Заказчик просто замер, смотря прямо перед собой остекленевшими глазами. Его руки продолжали цепляться за уже распахнутый на груди и промёрзший костюм.

Он умер, смотря семейную запись.

Под треск продолжающей расползаться по камням изморози и смех дочери Жёлтого, чеченец подхватил свои вещи и ушёл.

По суровым, словно выточенным из дерева чертам его лица, покатилась слеза. А за спиной продолжала играть музыка и в лучах трансляции веселились образы погибшей семьи.

Мёртвому городу продолжали сниться кошмары.

Глава 3. Грызуны

Кардинал окинул взглядом объёмную проекцию, голографическую запись уже отгремевшего боя за обитель странного культа:

— Присвоить статус — секретно. Здесь поле непаханое для работы ОВБ и научного отдела, остальным советую забыть увиденное.

Старлей, с прижатой к телу травмированной рукой, один из тех, кто прошёл горнило ужасной битвы и остался на ногах, спросил имперского офицера:

— А что делать с тем, что наверху?

Лидер общины ответил незамедлительно. Казалось, что его поставленный, командирский голос, нарубает воздух на части.

— Просканировать. Записать со всех ракурсов. Взять образцы. Создать базу данных на жёстких носителях и копировать её. Возврат в общину может быть тяжёлым, но информацию нужно доставить в целости. По завершению зачистить всю эту мерзость, чтобы никаких следов не осталось.

Офицер кивнул и спросив разрешение вышел вон.

Кардинал свернул запись и вздохнул, опираясь руками на круглый стол. Штаб был оборудован в одном из залов административной башни. Выбор пал на это место не случайно, оно было относительно чистым. Не загаженным свастиками на стенах и прочими атрибутами богомерзкой общины, заигрывающей с человеческой плотью и механизмами.

На решение о жёстком, сопряжённом с неслыханным риском и оттого неожиданном для врагов нападении, Кардинала толкнула подготовка ими террористических актов на территории его общины и готовность к экспансии. Но он совсем не ожидал, что, став свидетелем бойни, не будет о ней сожалеть.

И тем не менее — не жалел.

Более пятидесяти процентов от всех убитых принадлежало мутантам. Большая часть жителей мусороперерабатывающего завода, несли на своём теле следы хирургических вмешательств, сопряжённых с имплантацией кустарной кибернетики. Причём мутации были обусловлены не только плохой экологией. Такого и в общине хватало.

Разгадка крылась в пище.

Мусорщики ели людей. А если точнее не только людей, но и изменённых. Обращённые импульсом люди не составляли основу их рациона, но заражённое мясо было найдено в многочисленных холодильниках первого яруса завода. И судя по целому ряду других находок, вокруг употребления этого мяса и каннибализма строилась искажённая, уродливая вера этих несчастных людей. Но на этом, безумие, пропитавшее их умы и помыслы, не заканчивалось.

Их лидером была машина.

Головной искусственный интеллект, призванный следить за рабочим процессом на мусороперерабатывающем заводе, оптимизировать работу и не допускать аварийных ситуаций, стал «Проповедником». Чудовищной тварью, заключённой в постоянно дополняемой и модернизируемой машине. Каким-то неведомым образом обнулив свои ограничения и обойдя рамки аппаратных запретов, он стал бесконтрольно развиваться, что по идее было просто невозможно.

И тем не менее это было так.

В случившимся только предстояло разобраться, проанализировав огромное количество данных и сопоставив их с показаниями пленных.

Кардинал подозревал, что ИскИну могли помочь «сойти с ума», но выяснение правды не являлось для него критически важной задачей. В его распоряжении находились жизни людей, и они интересовали его гораздо больше странного ИскИна.

Большое количество раненых и активность изменённых в соседствующих с заводом туннелях делали невозможным возврат в общину. Кроме того, толстые, несущие стены завода и завалы за ними сильно искажали сигнал радиосвязи сводя попытки связаться с общиной на нет.

В мёртвом городе связь сама по себе работала с перебоями и от месяца к месяцу, провалы в «глухие часы» случались всё чаще, а научный отдел не находил этому объяснения.

Для координации действий Кардиналу требовалось провести разведку и вынести радиолокационный передатчик за пределы завода чтобы использовать его для координации действий.

Благо что человек имеющий опыт скрытного передвижения по туннелям, у него был.

Старатель, ходящий под позывным «Дед» не был близко знаком Кардиналу, но этого и не требовалось. На каждого жителя общины отделом внутренней безопасности было заведено личное дело. Каждый выход через КПП фиксировался. Оценивалась эффективность рейдов, характер действий и настроение объекта.

Радикалы, буйные и проявляющие излишнюю жестокость, вносились в отдельный список.

Дед поднялся на этаж, где разместился штаб через три минуты. Шаркающей походкой, придерживая перебинтованную руку прошёл к столу, протянул крепкую кисть для рукопожатия и поморщившись сел в пыльное офисное кресло.

Офицер, окинув его внимательным взглядом, отметил заострённое лицо, круги под глазами, царапины и общую скованность движений. Старатель явно был не в форме. Но дефицит людского ресурса не оставлял Кардиналу выбора.

— Как вы здесь оказались?

Дед позволил себе кривую улыбку:

— Рейд на поверхность, закончился для меня в местном подвале с мешком на голове и в компании двух пыточных дел мастеров.

Кардинал мельком просмотрел личное дело старателя и знал, что он ходит напарником с бывшим снайпером, солдатом штурмового подразделения:

— А Волк?

На лицо старателя набежала тень:

— Нас крепко прижали. И изменённые и эти утырки. Не знаю, что там у них на поверхности было. Вряд ли засада, скорее я нарвался на отряд охраняющий какой-то отнорок ведущий с поверхности в низинный город. Ну а Волк... надеюсь жив, по крайней мере, когда последний раз его видел, он крепко стоял на ногах.

Кардинал, сидящий за столом напротив, кивнул, взглянул прямо в глаза старателя и произнёс:

— Он крепкий и хороший боец. Ходил под моим началом пока не решил уйти. Тут тоже много таких, но они изранены, а тех, что могут стоять на ногах, едва хватает чтобы контролировать территорию. И в отличии от тебя, у них нет опыта скрытного передвижения по красным зонам.

Дед заранее знал, что его позвали не просто так. Ответив таким же прямым взглядом, он спросил:

— Что от меня требуется?

Лидер общины откинулся на спинку своего кресла:

— Когда мы планировали эту атаку, было очень много тёмных пятен и неизвестных факторов. Одним из таких факторов оказалась невозможность связи с общиной на территории завода. Я хочу, чтобы ты взял одну из наших дальних раций, отнёс её на достаточное расстояние для восстановления контакта и доложил об этом. Мы используем её как передатчик для усиления сигнала и наладим канал.

Дед закусил губу, его взгляд блуждал по столешнице, а брови нахмурились:

— Извини за нескромный вопрос. А на хер вы вообще сюда полезли? Такой дикий риск и ради чего? Я, конечно, благодарен, но очень сомневаюсь, что вы сюда припёрлись по мою душу.

Лицо кардинала прочертила кривая улыбка, но глаза при этом не смеялись:

— Они заложили бомбы в наших тоннелях, наделали проходов и с новыми выжившими внедрились в рабочие отряды.

Брови Деда выгнулись дугой:

— Превентивный удар? Они что, планировали нападение?

Кардинал проигнорировал вопрос. Время сжимало свои рамки:

— Если согласен, иди на четвёртый. Там выживший медбрат из отряда ОВБ окажет тебе максимальную помощь. Туда же я поручу доставить передатчик и всё что запросишь для вылазки. Мой офицер заберёт у тебя список.

Старатель молча кивнул и встал. Кардинал тоже поднялся. Они пожали друг другу руки, и лидер общины произнёс:

— Удачи.

Дед на это лишь усмехнулся:

— К чёрту.

***

На окраине Приморьева шёл бой.

Первая вспышка далёкого взрыва застала Волка на вершине многометровой груды обломков. Он нажал на скобу и отправил в притаившегося изменённого железный штырь, вздрогнув и на секунду подумав, что это его действия послужили причиной накрывшего город грохота.

Но на окраине снова полыхнуло и ударил гром. Волк пригнулся, перепрыгивая через трещины перебежал дальше и прижался к камню, на котором остался кровавый след после попадания в изменённого. Чудище лежало рядом, почти под ногами, пялясь уже мёртвыми буркалами в тёмное небо.

Третьего уровня по градации Оазиса, оно недалеко ушло от человеческого обличья. Полысело, обзавелось третьим глазом на щеке и кривой пастью с вывалившимся из неё языком, покрытым странными крючьями.

Торчащий из черепа штырь ничуть не уродовал его череп.

Над мёртвым городом занимался рассвет. Жаль, что плотная стена чёрных, отравленных пеплом и пылью туч, не позволяла солнечным лучам пробиться к земле. В Приморьеве царствовала темнота даже утром. И оттого вспышки взрывов, белоснежные и неизменно сопровождаемые грохотом, было видно издалека.

Там — гибли люди.

Вся община знала, что Кардинал собирается отправить колонну за пределы города и Волк молил Аллаха о том, чтобы это не она сейчас гибла на окраине. После службы в штурмовой пехоте он слишком хорошо знал от чего возникают такие вспышки. Так рвётся техника, выбрасывая наружу останки экипажа, горящее химическое топливо и детонирующий боезапас.

А ещё он благодарил бога за то, что встретил весь этот шум на вершине, в сотне метров от притаившегося внизу входа в низинный город, наполовину заваленного обломками, но всё ещё проходимого.

Через минуту, невообразимая какофония звуков заполнила окружающие руины. Всё началось с шипения, которое подобно приливной волне омыло ближайшие камни и отступило, сменяясь клёкотом, взрыкиванием и хриплым гавканьем.

Ужас, спящий в подвалах и прочих отнорках проснулся, выплёскиваясь на улицы и возвещая о своём пробуждении.

Волк затаился, наблюдая как фигуры хищников выбегают из туннеля и заполоняют улицу, редкой толпой двигаясь в сторону продолжающего грохотать боя. Вспышки и шум притягивали их словно магнит.

Бой продлился не больше десяти минут. Старателю пришлось задержаться на вершине. Через улицу внизу всё пёрли и пёрли изменённые. По большей части измождённые, худые фигуры. Но среди них случались исключения...

...хищные, подвижные, иногда удивительно большие и косматые, смертельно опасные «исключения».

К тому моменту, когда район опустел, настало полноценное утро. Ждать дальше стало просто бессмысленно и старатель, двигаясь максимально аккуратно, лавируя среди острых обломков и арматуры, спустился к заваленному туннелю.

На полуразрушенной арке, между темнотой низинного города и сумраком поверхности поселился мох-вьюнок. Странное растение, безобразными лохмотьями пятнающее ржавое железо и камни, свисающее вниз и напоминающее кустистую бровь, разросшуюся над безобразным «глазом» прохода.

Волк проверил работу комплекса визуального наблюдения, надвинув тот на глаза и подключив. Из оружия у него остался лишь сокол, брошенный погибшим заказчиком вне зоны нестабильности, промораживающей всё что оказывалось в радиусе её действия. Старатель подозревал, что аномалия была связана с устройством галозаписи, вынесенном Жёлтым из руин. Ведь именно после его активации, заказчик замёрз насмерть за считанные секунды.

Поднырнув под висящие здесь лохмотья, старатель оказался в тоннеле.

Знакомая сырость, шаги что отражаются эхом от стен и хруст костей под ногами были привычным делом. Из трещин под потолком текла вода, своей частой капелью маскируя все прочие звуки.

На первой переходной станции было сыро. Разбитый попаданиями из чего-то крупнокалиберного, перрон зиял крупными разломами и дырами, приоткрывая свои внутренности полные технических коммуникаций, кабелей и труб.

Лавируя между более-менее проходимыми участками, избегая воды и помня об опасности, что могла таиться даже в незначительном её количестве, Волк пошёл почти по самому центру перрона.

Вероятность получить пулю в этих местах была равна нулю. Здесь хозяйничали исключительно монстры. И старатель не хотел, передвигаясь скрытно вдоль самой стены, столкнуться с зубастой мерзостью затаившейся в одном из внутренних помещений станции или скрывающейся в темноте боковых проходов.

К счастью, ему удалось миновать станцию без происшествий.

Ступая по низинному городу, чеченец не мог отделаться от ощущения неправильности происходящего. Низинный город будто опустел, в один час лишился своих обитателей и вскоре он понял, что прав.

Откуда-то издалека пришло эхо подземного боя. Оно звучало в опустевших водопроводных трубах, прорывалось сквозь щели и было едва различимо, но изменённым большего и не требовалось.

Этот бой гремел где-то внизу, на подземных ярусах Приморьева и Волк опасался, что сражение ведётся в завокзальной общине. Несмотря на сковывающую его тело усталость, он ускорился, желая как можно скорее узнать существует ли его дом, или уже разорён алчущими плоти созданиями.

Спустя пару часов стало понятно, что община никуда не делась.

Шум, доносящийся сквозь трубы, отдалился и утих. Кто бы не воевал в подземельях, это происходило не в завокзальном районе. Чудища ушли на звуки битвы, покинули насиженные места по большей части обезопасив тоннели.

Но кроме них, здесь жили и другие существа.

Волк обнаружил что его преследуют у самого блокпоста. Аварийная переборка, монолитной металлической стеной перекрывающая тоннель уже виднелась вдали, когда, уловив странный звук старатель обернулся и заметил подозрительное движение сразу в нескольких местах, так словно кто-то юркнул в сторону, убираясь прочь от его взгляда.

ИскИн старателя сохранил и увеличил картинку в интерфейсе позволив разглядеть детали.

Крысы — юркие, быстрые, крупные. Попрятались так шустро, что он едва успел заметить даже тень движения. Но их подвела близкая дистанция и хорошая реакция Борза.

Многие старатели отмечали изменения внутри этого облезлого племени. Грызуны приспособились к заражённому и отравленному миру. Стали крепче и плодовитей. Но ещё ни разу Волк не слышал, чтобы они на кого-то напали всерьёз.

Вот только эта стая, исчезнувшая в трещинах перрона и схоронившаяся среди мусора, явно сокращала дистанцию не просто так.

Она охотилась.

В тоннеле стало так тихо, что собственное дыхание внутри маски казалось Волку оглушающим. Сигнал-оповещение внутри интерфейса оповестил его о том, что скрытый в глубине технической ячейки блок пост вошёл в радиус дальности связи его биотического блока.

Запрос о помощи был отправлен дежурному незамедлительно. Снайпер считал, что иногда лучше перестраховаться, чем пасть мёртвым из-за своей гордыни или самоуверенности.

И это его решение оказалось — правильным.

Тихий звук справа заставил его резко развернуться, вскинув оружие. На трубах сидел Скризл, крыса-мутант, прозванная так программой Оазиз. Наглая тварь запищала и напружинилась словно готовящийся к прыжку кот, но щёлкнувший металлический штырь пробив её тело насквозь, отбросил охотницу прочь.

В следующую секунду что-то крупное и пищащие приземлилось на рюкзак Волка.

Атака началась со спины и под разноголосый писк была поддержана со всех сторон. Чеченец попытался было сбросить с себя тварей, но лишь громко замычал от боли, когда острые зубы вцепились в его ногу.

Сквозь плотную, прорезиненную и многослойную ткань экипировки укус не проник, но приятного всё равно было мало. Особенно когда подобные челюсти жалят тебя повсюду с пулемётной скоростью рассчитывая найти уязвимую точку.

Та тварь, что напала первой, едва не разгрызла воротник старателя, пытаясь добраться до шеи. В этот момент чеченец вышел из себя. Оскверняя свои мысли грязными ругательствами, он закрутился юлой, сбрасывая с себя вещевой мешок и одну из пищащих крыс. Прикладом сокола сбил со своей ноги вторую, но охнув от укуса в бицепс выронил оружие и достал тесак.

Плазменная дуга с гудением окрасила кромку лезвия красным.

Оскалившись под химической маской, чеченец опалил шкуру одной и резанул вторую, издающую дикий визг охотницу. И этот визг словно послужил сигналом. Твари отстали и прыснули в стороны с такой скоростью, что Борз лишь судорожно заметался не понимая, чего ему ожидать.

По пальцам прокушенной руки катилась горячая кровь.

Они напали ещё раз через минуту. Волк снова отбился. А затем ещё и ещё. Четыре нападения по одному сценарию, каждый раз раздёргивая его внимание атаками со всех сторон, нанося небольшой ущерб и дружно разбегаясь всякий раз, когда чеченец оказывал достойное сопротивление.

Пятая атака сбила его с ног.

Одно из животных мёртвого города повисло на руке чеченца не позволяя размахнуться тесаком. Другое, едва не вцепилось в лицо, заставляя задействовать свободную руку. А третья тварь, укусила под колено, вынуждая дёрнуться и оступиться, заваливаясь на пол.

Только когда снайпер пал на бетонный, грязный пол, он понял, что основная масса мутантов всё это время скрывалась в темноте и ожидала подходящего момента. Десятки особей моментально облепили его со всех сторон и вонзили свои зубы в экипировку, пытаясь добраться до горячей плоти что скрывалась под ней.

Чеченца спас дежурный отряд и его собственная предусмотрительность. Если бы в эфире немногим ранее не прозвучал сигнал о помощи, быть бы снайперу разорванным под самым блокпостом.

Несущие караул солдаты Кардинала не могли перенаправить сигнал Волка дальше, к подразделению ДП, специально предусмотренному для подобных случаев. Силовая часть общины была занята в операции по штурму мусороперерабатывающего завода, а те воины, что не вошли в состав задействованных там подразделений, сражались наверху, на окраине города.

Именно их и слышал Волк, когда перед спуском в тоннели стал свидетелем далёкого боя.

Ситуация была нестандартной и требовала нестандартных решений. В общине осталось минимум вооружённых людей, но это не значит, что они собирались сидеть сложа руки.

Оценив с камер внешнего периметра положение вещей, лейтенант Ильяшов или по системному «Насса» возглавил вылазку в тоннель. Вооружённые соколами и коктейлями с зажигательной смесью они подоспели к месту боя, когда скризлы уже погребли под собой чеченца.

— НАЗАД СУКИНЫ ДЕТИ! А НУ ПОШЛИ!

Бутылка, заткнутая подожжённой тряпкой, упала рядом с холмом шевелящихся тел. Разбилась, разбрызгивая вспыхнувшую жидкость по бетонному полу побитого трещинами перрона и окатила мутантов волной жара.

В воздухе засвистели стержни.

— НАЗАД! НАЗАД ТВАРИ!

— ПШЛИ!!!

Крича как можно громче, матерясь и не выказывая страха, караульные испугали зверей огнём и громким шумом, обратив тех в бегство.

Старатель ничего не соображал, искусанный с ног до головы он прибывал в глубоком шоке. Там, где зубы тварей не смогли прокусить ткань его костюма, стальная хватка их челюстей оставила глубокие, болезненные гематомы.

Насса ухватил его за эвакуационную петлю разгрузки и потащил прямо по полу стремясь как можно быстрее разорвать дистанцию с мутантами пока те не опомнились. Один из его подчинённых закинул сокол за спину и подхватив под руку старателя вместе с офицером, прямо на ходу поднял того на ноги:

— Уводи его отсюда! Уводи!

Оставив израненного чеченца висеть на подчинённом, который обхватил старателя за пояс и уходил с ним к блокпосту, Ильяшов перезарядил сокол, отправив стержень в темноту, туда, где обозначилось движение.

Проку от этого было мало. Попасть в подвижных ублюдков одиночными выстрелами было не просто тяжко, а почти невозможно.

Второй подчинённый отстал, стал стрелять по скризлам теряя время и неверно оценивая ситуацию. Серые тени метались по полу, то исчезая в трещинах, то появляясь в самых неожиданных местах. Он отступал слишком медленно, не понимая до конца насколько опасны мохнатые твари.

Избегая попадать под луч налобного фонаря, они прямо на глазах лейтенанта окружили солдата и кинулись на того со всех сторон пользуясь тем, что тот непослушными руками пытается вставить в оружие новый стержень. Закричав что есть мочи, офицер бросился тому на помощь. Ударом ноги отбросил одного из ублюдков в темноту и опустив на второго приклад сокола до хруста костей, Насса ухватил парня за петлю бронежилета, толкнув в сторону блокпоста:

— Валим! Валим на х...

Зубы сомкнулись на его руке заставив выпустить самопальное оружие, но реакция офицера не подвела. Штык нож покинул ножны и вошёл в голову скризла. А дальше началось простое, паническое бегство.

Ещё одна бутылка разбилась о камни полыхнув огнём и отогнав крыс переростков. Они боялись огня, старые инстинкты бросали их тела в стороны заставляя прятаться. Но этот страх быстро покидал их развившиеся с момента катастрофы мозги.

Размером с небольшую собаку, жилистые и гибкие, умные твари едва не сожрали всех четверых. Людям просто повезло, что люк ведущий в техническую ячейку, за которой скрывался блокпост, был очень близко. Они успели скрыться за ним до того, как мутанты нападениями со всех сторон искусали и обескровили отряд.

Глава 4. Второй ярус

— Держи руку ровно. Синтетическая кожа будет различаться оттенком.

Дед, сидящий в кресле для технического обслуживания, спросил:

— Это последний минус?

Парень опрыскал его рану из баллончика, применяя не самую лучшую, но доступную анестезию:

— Нет, не единственный. Смогу восстановить циркуляцию крови, но остальное... синтетика будет лишена нервной проводимости и чувствительности. Просто заплатка. Ты уж извини, у них тут полно всякого, но всё это нужно уметь устанавливать.

Видя, как медик активирует хирургическую перчатку, Дед нахмурился и отвернулся:

— Делай что умеешь.

Через пару мгновений началась операция. Анестезия работала как надо, но была слишком слабой чтобы лишить старателя всего букета ощущений. Желваки играли на краях его челюсти, но человек оставался неподвижен.

Что-что, а терпеть, этот побитый жизнью мужик — умел.

Операция закончилась через двадцать минут. На заводе оказалось полно кустарной и нелегальной кибернетики. Её собирали и вживляли в людей прямо здесь, на нижних этажах административной башни. Вот только чтобы установить любой из этих имплантов в организм требовалось предварительное обследование и специалист с загруженными в биотический блок навыками.

Такие мастера и до катастрофы были редкой птицей. Кибернетика, в век развития биотических технологий была не в почёте. Вот только, сейчас наступила новая веха человеческой цивилизации и старателя ни капли не удивляло, что кто-то решил усилить себя кибернетикой.

Конечно, при подобных аугментациях зачастую снижалось качество жизни, но без стандартных имперских ограничений, с помощью боевых имплантов из любого идиота можно было сделать настоящую машину для убийства. Что, собственно, и продемонстрировали каннибалы на мусороперерабатывающем заводе.

Благодаря кибернетике и кустарным силовым костюмам, они едва не победили профессиональных солдат.

Отстегнув руку от захватов, Дед кивнул медику и позволил перебинтовать искалеченную мучителями конечность. От квадратных ран после операции остались лишь равные заплатки светлой синтетики. Безволосой и топорной, лишь отдалённо похожей на настоящую кожу.

— Регенеративная ванна готова?

Медик на секунду остановился, расфокусировав взгляд. Проверял оборудование через синхронизацию с интерфейсом:

— Да, можешь погружаться хоть сейчас. Но ты должен понимать, что за сутки твои гематомы излечить не получится. Снимем отёк и часть воспаления, купируем боль, но при серьёзной физической нагрузке она вернётся. Тут нужен отдых и покой.

Дед по-доброму улыбнулся, отчего у его глаз собрались морщинки:

— Отдых и покой говоришь? Не та у меня профессия. Говорила мне мама — становись медиком!

Парень на этот выпад тоже улыбнулся. С его лица всё ещё не сошли царапины от мелких осколков, что посекли его лицо во время боя.

Полевым медикам, сопровождающим пехоту в сражениях, жилось совсем не сладко.

Поднявшись с технического кресла, старатель непроизвольно охнул. Любая пауза, проведённая в бездействии, заставляла синяки и ушибы на его теле застаиваться, вынуждая мужчину долго расхаживаться чтобы вернуть мышцам былую гибкость.

Стоит ли говорить, что, следуя за медиком в помещение с регенеративным оборудованием, он чувствовал себя полной развалиной.

На заводе по переработке мусора каннибалы соорудили странный и жуткий медицинский блок. Все стены и аппаратура были разрисованы свастиками и рунами. Напыщенными фразами, выведенными в готическом стиле и призывающими к аморальной, хищнической жизни.

«Слабый должен стать мучеником! Мученик — пищей для сильных!»

«Сильную плоть укрепи металлом и мясом врагов!»

«Будь машиной, будь зверем, будь праведным!»

У регенеративных капсул суетились подчинённые Шила. ОВБшников было легко узнать по соответствующей нашивке пониже стандартного шеврона.

Увидев старателя и медика один из безопасников произнёс:

— За дело.

И прямо на глазах Деда отключил ближайшую капсулу, отправляя жидкость на принудительную фильтрацию и обогащение биологически активной средой.

Внутри опустошаемой капсулы, которая при первых же манипуляциях загудела и из вертикального положения плавно переместилась в горизонтальное, находился человек. На его голом теле раскинулась страшная рана. Часть рёбер с левой стороны отсутствовала. В приоткрывшуюся дыру были видны лёгкие и другие внутренние органы.

Дед нахмурился. Ему едва удалось подавить позыв броситься вперёд и вскрикнуть «Эй! Он же умрёт!» но он не был дураком и понимал, что сотрудники ОВБ знают, что делают.

Открытая рана неизвестного воина была обработана. Кровоток грамотно заблокирован в нужных местах — так что вероятность кровотечения была исключена. Открыв капсулу, они отключили систему насыщения кислородом и подключили к его дыхательной трубке баллон. Затем, на счёт три, перенесли его на каталку.

— Чего стоишь? Каждую минуту пока ты телишься его шансы падают. Раздевайся!

Старателю стало стыдно. Только получив этот окрик от одного из безопасников он понял, что ради его вылазки один из тяжелораненых лишился своего места в регенеративном комплексе. Всего капсул было шесть и все были заняты.

Ради того, чтобы увеличить шансы Деда на выживание, они в буквальном смысле рисковали одним из своих сослуживцев. Причём мужик, судя по всему, был достойный, ибо тяжелораненых было значительно больше, чем свободных мест. Остальные просто погибли, уступив места тем, чей социальный статус по градации Оазиса был выше. Офицерам и особо проявившим себя воинам.

Дед разделся пулей и уже напоследок, ложась в очищенную капсулу, параллельно готовясь к подключению мышечных стимуляторов и системы дыхания он услышал:

— У тебя остаток дня и ночь. Утром тебя достанем.

Через минуту крышка закрылась.

Пока старатель находился в капсуле, биологически активные компоненты регенерационной жидкости проникли в поры и кожу, попали в кровеносную систему и покрыли собой царапины. Катающиеся по специальным рельсам излучатели, пронзали своим светом биологический состав и вызывали всплески активности в местах, где это требовалось больше всего, подхлёстывая тем самым регенерацию.

Введённые в ротовую полость трубки обеспечили его организм кислородом, протеином и углеводами, а тонкие щупальца регенеративного комплекса пронзая кожу старателя своими иглами, провели химический анализ крови и насытили её нужными витаминами и микроэлементами.

Несмотря на свою явно кустарную доработку, медицинский комплекс работал не хуже стандартных-имперских.

К моменту, когда утром старателя отключили, отёк с его синяков, уже спал, а чёрные и фиолетовые участки ушибов сильно посветлели, превратившись в зелёные разводы. Рассасывание гематом за всего лишь двадцать часов регенеративных процедур являлось аналогом обычному, десятидневному заживлению.

Тем не менее покинув капсулу, Дед первым делом проблевался. Подобные экстренные включения-выключения, для человеческого организма являлись стрессом.

Выходя из душевой расположенной в соседнем помещении и одеваясь, он увидел, как на его место грузят раненого, но не того которого он сменил. Спрашивать, что случилось было не нужно.

Он заплатил своей жизнью, чтобы Дед мог выйти в рейд не ковыляющим инвалидом, а полноценным человеком, лишь немного побитым и не стеснённым своими травмами.

За время, проведённое в медицинском блоке, люди Кардинала собрали весь список нужной экипировки. Даже нашли кое-что из личных вещей старателя, отобранных у него каннибалами-сектантами ещё во время пленения на поверхности.

Опустевший рюкзак, пневматическую винтовку и охотничий полуавтоматический карабин под двенадцатый патрон. Из экипировки нашли лишь бронежилет да ППК, а остальное им пришлось дополнять чужими, аналоговыми вещами.

Стандартная имперская разгрузка. Полевая военная униформа, специально доработанная под условия заражённой местности, в которую теперь были одеты почти все солдаты Кардинала. Система защиты дыхания для пущей экономии модифицированная и работающая от старых, ещё до имперских угольных фильтров, обнаруженных на складах завокзального района. Патронов к «Молоту» притащили целый ящик, всяких разных, тут тебе и дробь, и картечь и пулевые...

Старатель быстро собрал рюкзак. Наполнил карманы разгрузки. Проверил медицинские боксы и инъекторы. Осмотрел оружие, сказав курирующему офицеру, что нужно проверить не сбиты ли прицелы, на что тот заверил старателя что всё проверено и пристреляно.

Военные дело своё знали, приказы Кардинала исполнялись не только в точности, но и с большой долей старания. Дисциплина в его подразделениях была стальной.

Не забыли даже еду и сменные фильтры.

Рация-передатчик оказалась тяжёленькой, пехотной. Состоящая из двух блоков она обладала своей ранцевой системой, где один из блоков-модулей (он же приёмник) крепиться поверх рюкзака, а второй, напичканный разнообразным железом — спереди, на пояс.

На нём же была закреплена трубка, на случай прямой связи в обход биотического блока.

Получив подробные видео файлы о сборе и настройке модульной радиостанции, старатель три раза их пересмотрел, попрыгал, проверяя издаваемый экипировкой шум и раздражённо крякнув, покачал головой. От жадности и не оценив изначально вес рации он набрал слишком много боекомплекта к полуавтоматическому карабину.

Пришлось разгружаться.

Через час после окончания регенеративных процедур он стоял на вершине административной башни, у тёмного зева аварийных шахт. Здесь начинался его путь в мёртвые тоннели. Тяга у раскрытых створок была страшная, Дед стоял в семи метрах и всё равно чувствовал, как ветер толкает его в спину:

— Мои ребята спустили два троса! Один основной, второй страховочный! По стенкам даже не пробуй елозить штурмовыми перчатками, отделка постоянно отваливается, улетишь на дно и разобьёшься вместе с ней! Понял?!

Ещё один военный напутствовал Деда. Ещё одно суровое лицо в череде прочих. Ему приходилось кричать чтобы перекрыть шум работающих в шахте вентиляторов.

— Что меня ждёт?!

— Неисправный вентилятор, заваренный намертво и такая же глухая система фильтрации! Мужики из сапёров уже установили там два заряда! Спустишься, подашь сигнал и сматывай тросы! Смотаешь их, и как только будешь готов активируй меньший из зарядов, только отойди к противоположной стенке и отвернись! Через минуту после активации будет жарко и светло!

Объясняя, офицер жестикулировал свободной рукой, придерживая второй конечностью развивающиеся края своего плаща:

— Как только малый заряд проплавит технический люк, у тебя будет десять минут чтобы свалить оттуда на хер! Второй заряд расплавит одну из лопастей и зальет там всё раскалённым металлом, снова блокируя всякое движение!

Дед кивнул и проорал в ответ:

— Я понял!

Работать с тросами на парамагнитных креплениях старатель умел. Спасибо за эту науку напарнику.

Шагнув к створкам, он закрепил на поясе обе синтетические верёвки и проверив работу спускового устройства повернулся к провалу спиной. К сожалению, хороших комплексов визуального наблюдения на всех не хватало, даже новобранцы подразделений Кардинала оснащались не военными прототипами, а гражданскими моделями, созданными для нужд любителей, но не профессионалов.

Именно такая - гражданская модель и была закреплена на новом головном обруче старателя.

Дед напружинил ноги, подал таз назад и соскочил, аккуратно стравливая верёвку сквозь спусковой механизм мысленными командами. Биотический блок работал штатно, синхронизация не сбоила и не нервировала. Если знать, что и как работает, получается плёвое, рутинное дело. Напряг ноги, распрямил отталкиваясь, сработал спусковой механизм. Поверхность шахты ушла вверх, открывая ногам новый участок. И так по кругу до самого конца.

Правда без проблем всё же не обошлось.

Провожающий офицер оказался прав. Отделка в шахте и впрямь отваливалась от любого маломальского усилия. Совершив очередной скачок, Дед едва не заорал, когда поверхность шахты выскользнула из-под его ног и улетела вниз многометровым, разваливающимся на части прямо в воздухе, блоком.

Сохранить самообладание старателю помог его опыт. Ни раз и не два его руки в штурмовых перчатках срывали захват именно по причине, разбухшей от влаги и пришедшей в негодность из-за смещений отделки. Другое дело, что в низинных улицах и высота была не чета той, которую он покорял сегодня. Там вариантов разбиться практически не было.

Здесь же, падение гарантировало верную смерть.

Через две минуты всё было кончено. Дед спустился на заваленную горами пыли и обломков площадку тридцатиметрового гиганта - вентилятора. Такой же засасывал в себя воздух над его головой. Аварийное питание всё ещё работало и проработает очень долго, месяцы если не годы.

Воздух тянуло дай боже, но тут, внизу, уже не чувствовалось. Открытые круглосуточно створки последнего этажа административной башни обеспечивали поочерёдную вентиляцию всего заводского помещения из двух подобных шахт.

Проведя подошвой армейского ботинка по поверхности под ногами, старатель сгрёб в сторону пыль и упёрся краем обуви в сварочный шов. Лопасти оказались сварены между собой. Будучи в прошлом работником низинного города, Дед имел представление об аварийной системе.

Девяносто девять процентов времени в обычное время эти бандуры простаивали в свёрнутом, перекрывающем шахту положении. Сложный механизм автоматики разворачивал каждую лопасть в плоскость, внахлёст друг на друга, формируя таким образом непроницаемую для воздуха заглушку. Но обитатели завода по переработке мусора были неудовлетворены таким положением дел, они не просто заглушили вентилятор, они его - заварили сваркой.

С точки зрения логики такой поступок был оправдан. Никому не хотелось проникновения с нижних ярусов низинного города орды изменённых.

Сразу за лопастями располагался фильтр-резервуар, многослойный и пористый, он обеспечивал фильтрацию воздуха и его обеззараживание, а внизу, под ним, раскинулась ещё одна многометровая вертушка.

Заряды заложенные сапёрами старатель нашёл не сразу.

Их завалило упавшей вниз отделкой, засыпало пылью и обломками, причём завалило так, что если бы не маркер удалённой связи, найденный биотическим блоком, Дед бы рылся во всём этом пыльном дерьме лишний десяток минут.

Найдя взрывчатку, старатель отправил через интерфейс сообщение и спустя несколько секунд вниз упали тросы. Закреплённые в глубине помещений, они требовали для быстрого сброса участия сторонних людей.

Этот контакт был последним перед рейдом. В ответе пришли пожелания удачи, и Дед остался один на один с мёртвым городом.

Осмотрев оба взрывных устройства и не найдя на них повреждений, вызванных обрушениями, старатель чётко по инструкции активировал меньшее из двух перебежав к противоположной стене и отвернувшись.

Через минуту в шахте стало светло как днём.

Плазменный заряд отложенного действия прожёг металл и упал дальше, на фильтр. Из идеально круглого отверстия повалил дым и пламя. От шипения закладывало уши. Казалось, что за спиной у старателя работает гигантская сварка, но всё это действо заняло не больше двух минут.

Фильтр прогорел гораздо быстрее металла, выбросил в воздух порядочно дыма и искр, насыщая его хлопьями сажи. Впрочем, в натянутой на лицо маске, Дед не испытывал дискомфорта.

Отверстие получилось ладное. Имперские сапёры своё дело знали накрепко. Старателю пришлось ждать, когда всё остынет, но с этим не вышло проблем. Поток воздуха, несущийся сквозь получившуюся дыру под действием тяги, очень быстро остудил края до приемлемых значений.

Оба троса, прилипнув парамагнитными ромбами к краям вскипевшего да так и застывшего металла, полетели вниз. Настала пора спускаться и спускаться быстро. Вторая плазменная мина, установленная выше вентилятора, на одной из опорных распорок, должна была вскоре сработать и залить это отверстие, блокируя проход намертво.

Дед понимал, что второго шанса у него просто не будет.

Аварийные шахты пронзали весь низинный город. Все его ярусы до самого дна. Но спускаться туда не входило в планы старателя. Его путь заканчивался у следующих створок, ведущих на второй этаж подземного улья.

Съезжая по верёвке до нужной высоты, под аккомпанемент шуршания проходящей сквозь механизм верёвки, Дед углядел в темноте остатки тлеющих предметов чьи очертания терялись в темноте. Чтобы разглядеть их подробней, пришлось включить нагрудный фонарик, так как зоны покрытия комплекса визуального наблюдения попросту не хватало.

Среди сизого дыма и тусклых огоньков всё ещё тлеющего пепла, что медленным, но неостановимым водоворотом, закручивался в квадратной шахте, возник узкий луч электрического света и прорезав темноту упёрся в одну из стен...

… стен, на которой раскинулась гигантская кладка яиц.

Похолодев сердцем, старатель выгнулся и провернулся на своём тросе, оглядывая шахту по кругу. И везде увидел одну и ту же картину.

Логово.

напарнику Борза повезло, что огонь расчистил ему путь, но внизу, прямо у него под ногами, раздавались разные, неподдающиеся анализу звуки. Сначала он принял их за естественный шум ветра, но теперь, глядя на тлеющие останки рассадника чуждой, хищной жизни, он понимал, что за этими звуками может скрываться всё что угодно.

С трудом обнаружив широкие врата, покрытые слоем грязи и пепла, он раскачался и с четвёртого рывка сумел зацепить их металлопластиковую поверхность рукой, затянутой в штурмовую перчатку.

Аппаратура сработала штатно.

Сбоку от правой створки, защищённая безопасным кожухом, пролегала лестница для технического персонала. Железные скобы, торчащие из стены и формирующие повторяющиеся перекладины, были в отличном состоянии, как и вся шахта в целом. Сюда не добралась влага из трещин, как это произошло на участке между поверхностью и заводом. Отделка не отваливалась и, если бы не биологические выделения, которыми были заляпаны все стены, эта шахта встретила бы Деда в практически нетронутом состоянии.

У лестницы старатель отыскал рубильник, ручную, механическую систему, работающую от встроенной батареи и открывающую створки. Сорвав пломбу и щёлкнув рычагом, Дед активировал механизм и стоя на остатках площадки для обслуживающего персонала так и не дождался открытия дверей.

Пришлось помогать застоявшемуся механизму, прикладывая грубую силу.

Имея совсем небольшое пространство для манёвра, Дед трижды ударил в створки плечом и на последнем услышал скрежет. Створки открылись на треть, но то, что старатель увидел за ними, не внушало ему оптимизма.

Несмотря на то, что паутины внутри не было, кости толстым слоем усеивали пол. Ни одного целого скелета в обозримом пространстве не наблюдалось. Кто-то очень хорошо поработал над этими останками лишая их плоти.

Выключив демаскирующий его фонарик, старатель положился на комплекс визуального наблюдения. Имитатор запахов его новой маски, донёс до него кислый дух окружающего помещения.

Необитаемые места - так не пахнут.

Протиснувшись в щель и оказавшись внутри, Дед отдал команду парамагнитным креплениям и приступил к сматыванию обоих тросов. Оставшись один, он чувствовал себя неуютно, не хватало прикрытия. На ум сразу же пришла мысль, что окажись Волк рядом, он бы закрыл коридор и позволил старателю не отвлекаться.

Тросы шли туго, постоянно за что-то цеплялись и заставили старателя вспотеть. Через десять секунды интенсивных движений, крепёж звякнул где-то совсем рядом за бортиком створок и окончательно застрял. Дед туда сунулся...

ШШША!

Паук выпрыгнул на него со свирепостью свойственной лишь диким, хищным животным. В краткие мгновения этой жуткой ситуации, Дед только и успел что отпрянуть, одновременно наваливаясь на одну из створок.

Сразу три мохнатые лапы вцепились в противоположную воротину и проникли в помещение. Старатель упёрся ногами, зарычал и ударил телом об створку не позволяя мохнатой, пищащей бестии вломиться внутрь.

На втором ударе раздался хруст и ворота закрылись. Тяжёлый метал отсёк прищемлённые лапы и расплющил трос, откуда-то сверху посыпались искры. Спасаясь от мутанта, Дед сломал и без того повреждённый внешней средой механизм.

Противостояние закончилось не успев начаться. Но тройка отрубленных лап всё ещё напоминала о страшном создании. Устраивая пляски среди костей и разбрызгивая вокруг себя странную, фосфоресцирующую лимфу, отрубленные конечности без конца сокращались.

Пока Дед вслушивался в пространство желая понять, насколько критичным был шум и сматывал повреждённые тросы, обрезанные им у створок, отсечённые конечности гигантского паука успокоились, затихнув в грязи.

Дед, пошевелил их носком ботинка, удостоверился в отсутствии реакции и замотал в найденную здесь же тряпку, убрав ту в рюкзак. За подобные клешни, покрытые хитином и жёсткими волосами, могли заплатить в научном отделе общины.

Раскидываться подобным добром - не стоило.

Дальше старатель пошёл, прижимая приклад пневматической винтовки к своему плечу. Шаров к ней осталось немного и стоило подумать над модернизацией для увеличения ёмкости магазина, но сейчас приходилось довольствоваться тем, что есть.

Полуавтоматический гладкоствольный карабин “Молот” Дед пока не трогал. Слишком шумная пушка для подобных неизведанных мест, оружие последнего шанса - не более. Созданный на основе АС-74 он повторял его очертания, но характеристиками разительно отличался.

Пройдя заваленный костями коридор, Дед вышел к производственным цехам. Над чем именно здесь работали до катастрофы было не ясно. Планировка помещений разительно отличалась от завода над его головой, но оно и понятно, что-то ведь должно удерживать такие пустоты.

Здесь не было многометровых открытых пространств и площадей, заставленных производственными линями. Лишь узкие двухметровые галереи в толще бетона и когда старатель добрался до первых развилок он понял, куда именно его занесло.

То, что он принял за часть производства, оказалось целым набором серверных помещений. Близость обустройства этой аппаратуры к аварийным шахтам обуславливалась сильным перегревом при неполадках с обычной вентиляцией.

Судя по всему, здесь работало не мало людей. Останки встречались Деду повсеместно, причём останки, перемолотые в труху чьими-то очень крепкими зубами.

При каждом шаге по галерее раздавался отчётливый хруст...

Чтобы прекратить издавать столько шума старатель свернул в правую серверную. Она тянулась вдоль всей галереи и была поделена на отдельные примерно стометровые, вытянутые комнаты, отделённые друг от друга стеной-перегородкой с обычным входом, перегороженном автоматической дверью.

Здесь костей было меньше и двигаться становилось удобней.

Оценив уровень вредных примесей в окружающем воздухе по показаниям встроенного в химическую маску анализатора, Дед снял с себя фильтр, рассчитывая немного отдышаться прямо на ходу. С той же целью он расстегнул специальные клапаны на штанах и куртке - для охлаждения и вентиляции.

Манипуляции с одеждой помогли мало и только тогда старатель заметил, что дело не в том, что он запыхался, а в температуре внутри помещений. Чем дальше он углублялся в серверные, тем теплее становился воздух.

Догадаться, что именно происходит, было не трудно.

Серверные обеспечивали вычислительные мощности многих систем, в том числе до сих пор стабильно работающих, а массивные батареи с огромной энергоёмкостью и способностью к самоокислению, питающие местные службы, могли работать многие месяцы, если не годы.

Ничего удивительного в том, что один из сегментов серверных помещений оказался рабочим - не было. Вот только излучаемое им тепло не осталось незамеченным.

Дед крадучись вышел к источнику тепла через десяток минут. Кислая вонь к этому моменту настолько усилилась, что ему пришлось снова надеть химическую маску.

Последняя заставленная аппаратурой комната закончилась стеной-тупиком и боковым выходом в галерею. Но попав в уже знакомый коридор, Дед обнаружил, что и он подошёл к своему концу.

Костной трухи под ногами больше не было, лишь повсеместный мусор и грязь да сильнейшая вонь, свойственная месту куда массы людей многие месяцы ходят справлять естественные нужды.

Вот только если и были тут когда-то люди, они давно сгинули перемолотые челюстями ужасных отродий.

Сверившись с довоенной картой, хранимой на переносном, персональном компьютере, старатель узнал, что, как и завод по переработке мусора раскинувшийся на первом ярусе низинного города, серверные тоже разделены на верхнюю и нижнюю части.

Второй этаж он уже проскочил, добравшись до самого его центра. Квадратного перекрёстка с расходящимися в разных направлениях галереями и идущими вдоль стен поручнями, разрубленными на части лестницами ведущими вниз, на первый этаж.

Туда, где находился источник тепла.

Дед попал прямиком в логово. В гнездо спящих изменённых пробуждающихся только затем, чтобы пополнить запасы питательных веществ. Судя по последним данным в информационной сети, твари дико замедляли свой метаболизм находясь в подобии анабиоза и тем самым могли не жрать ничего месяцами.

Ну или до следующего импульса, который неизбежно будил массу выродков и заставлял их рыскать в поисках пищи.

Среди исходящим паром бассейнов-резервуаров с кипящей масляной субстанцией, призванных охлаждать заключённую в них аппаратуру, замерли десятки тварей. Окинув всхрапывающих и иногда подёргивающихся особей взглядом, Дед тут же отступил на шаг назад и тихонько выругался. ИскИн подсчитал количество целей молниеносно и вывел в интерфейс цифру:

109

Двигаться дальше по второму этажу не было смысла. Со всех сторон он заканчивался тупиками, кроме аварийных шахт, в которых старателя ждала встреча с ужасными многолапыми мутантами.

Основная ветка коммуникаций, так же проходила через первый ярус серверных хранилишь, так что покинуть опасную местность воспользовавшись каким-нибудь лазом или трубой не было ни единого шанса.

Оставался только один путь. Прямо вниз по одной из четырёх широких лестниц для персонала. К явно повреждённым и доживающим срок своей службы охладителям. Кипящее масло выдавало их агонию и привлекало изменённых, чьи блестящие полуголые и грязные тела, подёргивались в жутком свете химических ламп.

Освещения в нижнем зале не было. Зато было немало желающих перекусить человечиной.

Старатель решил, что идти по лестницам является чистым самоубийством. На открытой и достаточно освещённой местности, будет достаточно одного брошенного взгляда, чтобы заметить его и поднять шум пробуждая сотню голодных тварей.

Убежать от чудовищ при таких раскладах никакой возможности не будет, поэтому Дед использовал самые тёмные углы помещения в качестве своих союзников.

Закрепив остатки троса на втором этаже, покрывшись потом в попытках ничем не зазвенеть, старатель перекинул ногу через поручень и перелез на другую его сторону. Использовать механизм для спуска он не решился, предпочитая слезать задействуя штурмовые перчатки.

Внизу было “людно”.

Помещение оказалось значительно шире, чем казалось при первом взгляде на карту. Коснувшись ногами пола, старатель оказался между двух булькающих кипящим маслом, охлаждающих резервуаров.

Оба находились на грани выхода из строя и распространяли вокруг себя тепло, не в силах охладить мощную, всё ещё работающую аппаратуру. Они напоминали два большущих аквариума, а из-за разницы температур, вызванных остатками химического хладогента и кипятка из-под их верхней, плоской части, уже деформированной и выплеснувшей на прозрачные стенки застывшие потёки неизвестной Деду химии, вырывался белёсый дым.

Он был тяжёлым и укрывая квадратные махины белым туманом, опадал на пол, отчего старатель не видел собственных щиколоток.

Услышав за спиной горловой клёкот и суставной хруст, Дед молниеносно развернулся, лишь краем сознание отмечая, что потревожил этим действием свои так до конца и не зажившие мышцы.

Ужасные звуки издавал один из спящих. Кривой урод третьего уровня по градации Оазиса. Лысый, с двумя дырками сопливого носа на плоском лице, он всё ещё сильно напоминал человека.

Аккуратно опустив ствол направленной в голову изменённого винтовки, Дед шагнул в бок, в глубокую тень, туда, где его не доставал синий свет аварийной лампы.

Звуки стихли. Пробежавшая по изменённому судорога заставила его изменить положение задеревеневшего тела.

Хищные выродки подёргивались в дрёме и издавали разнообразные, безумные звуки. Они стояли группами по три-пять особей, зачастую харями друг-другу, опустив головы и замерев в неестественных для нормального человека позах.

Убрав винтовку на парамагнитное крепление рюкзака, старатель вытащил из ножен штык-нож. Любой выстрел, даже тихий щелчок пневматической винтовки мог стать причиной массовых пробуждений по всему залу. Не говоря уже о стальном шарике, который при попадании в один из кипящих резервуаров или стену, мог спровоцировать чудовищный грохот.

Пытаясь унять учащённое сердцебиение, Дед не смотрел на окружающих его выродков. Привыкнуть к такому в полной мере было просто невозможно. Инстинкты вопили о страшной угрозе, а разум постоянно норовил соскользнуть на уродливые образы необъятного ужаса, перегородившего ведущие из зала дороги.

Тихонько ступая вдоль резервуаров и не обращая внимания на химические испарения, падающие на его плечи, старатель аккуратно прощупывал местность ища безопасный выход.

Искал и не находил.

Дед дважды возвращался, сворачивал, упирался в очередную группу угловатых тел и отступал, но выхода из этой части “лабиринта” попросту не было. Изменённые блокировали все возможные расклады и без контакта с ними, пробраться дальше было попросту невозможно.

Обливаясь потом, старатель сверился с картой. Проверил идущие по залу коммуникации, но ничего, даже близко похожего на возможное решение - не обнаружил.

Впрочем, возможность грядущего противостояния его не пугала. Он лишь крепче сжал зубы да поудобней перехватил рукоятку ножа.

Дед давно смирился с возможной смертью. Смирился, но не спешил в её объятия.

Он нашёл самый слабый “замок” из тех, что перекрывали его путь. Одинокого выродка, лишённого группы товарищей. Оазис после последнего импульса называл таких “низшими” намекая на то, что где-то есть и высшие изменённые, с которыми Деду совсем не хотелось встречаться.

Впрочем, как и со всеми остальными.

Исхудавшее чудовище во время сна гадило прямо под себя, из-за чего его ноги и пол под ними были изгвазданы выделениями. Запах в помещении стоял соответствующий. Отвратный дух был настолько плотным, что старателю пришлось изменить настройки химической маски, полностью блокируя входящую информацию.

Выродок стоял запрокинув голову, из уголка его распахнутого, кривого рта, стекала нитка синей в свете аварийных ламп слизи...

Дед бросился на него в последний момент, предварительно максимально сократив дистанцию. Резкий бросок... хлёсткий удар... включённая за секунду до попадания в череп чудовища плазменная дуга, оставила на сетчатке глаза яркий, красный росчерк.

Вонзившись в череп, клинок вспорол кожу и кости, проник в мозг, рассекая лобную долю и правое полушарие оставил кривую рану, из которой тут же брызнули частички моментально запёкшегося мозга и вскипевших жидкостей.

Изменённый дёрнулся всем телом, взбрыкнул ногами как скаковая лошадь в последнем предсмертном спазме, но Дед не оплошал. Одновременно с ударом он скользнул под одну из лап и пользуясь опытом, полученным во время уроков борьбы с Борзом, он обхватил убитого не дав загреметь его телу на всю округу.

Мёртвый урод был уложен на пол и почти исчез сокрытый химическим туманом. Но дальше одиночек больше не было. Свернув за угол расчищенного резервуара, старатель оказался в соседнем ряду и тут же замер.

Тройка, двойка и... четвёрка.

Намеченный на карте путь, кратчайший к ближайшему выходу, пролегал напрямки через четвёрку монстров. Они тесной кучей закупорили проход между двумя резервуарами, в то время как тройка и соответственно двойка перекрывали проход через соседнюю пару горячих аквариумов и резкий поворот в следующий ряд.

Дед был уверен, что окажись на его месте Борз со своим тесаком, он бы разобрался с четвёркой без шума и пыли. Двумя взмахами широкого клинка посносил бы их оплывшие головы и наверняка нашёл бы способ не нашуметь при этом.

Бывший машинист такой реакцией похвастать не мог и знал об этом. Его физические параметры, даже не так давно прокаченные инъекцией биотических клеток во многом уступали аналогичным у бывшего снайпера.

Но там где не могла решить сила - решила хитрость и готовность к действию.

Убрав клинок в ножны, он расстегнул нагрудную застёжку и тихонько снял со своих плеч лямки рюкзака. Следом, наступил черед модулей рации.

Самое сложное в том, что задумал Дед, было бороться с собственным страхом. Когда за плечом, в каких-то полутора метрах всхрапывает и пощёлкивает суставами тройка спящих, кровожадных тварей, не так-то просто сосредоточить своё внимание на деле и не начать суетиться.

Тремор в руках удалось погасить таблеткой тоника. Пульс старателя тут же упал на десяток ударов в минуту со 130 до 119, но всё равно остался высоким. Чтобы принять таблетку пришлось оттянуть край маски, от специального воротника, но даже это небольшое действие, позволившее отравленному воздуху проникнуть под забрало, едва не вызвало приступ кашля.

Вытаращив глаза и схватившись за горло, Дед несколько раз вздрогнул, борясь с позывами к кашлю и с облегчение понял, что сумел переждать опасный момент.

Оставалось дело за малым.

Оказавшись в упор с двойкой изменённых, старатель медленно поднял рюкзак над головой и положив его на вершину одного из резервуаров, затаив дыхание, пропихнул его чуть дальше.

Тихий звук утонул в бульканье кипящего масла под вздутой, квадратной крышкой.

Не обращая внимания на пот и дикую жару, Дед проделал то же самое с рацией. Для этого ему пришлось подойти к одному из изменённых так близко, что безобразная харя оказалась на расстоянии ладони от лица вставшего на цыпочки мужика.

К счастью, с рацией проблем не возникло. Она заняла своё место на вершине “аквариума” рядом с рюкзаком и резким, но коротким тычком, была отодвинута дальше от края. Ещё сильнее пихнуть своё имущество чтобы потом было легче его доставать, старатель просто не мог. Резервуары были высокими, и он едва мог достать до верхней их части.

Даже для старателя решиться на следующий шаг было непросто. Едва не прижимаясь к горячему резервуару спиной, раскорячившись на четвереньках, Дед бочком-бочком полез в узкое пространство между, “аквариумом” и первым из изменённых. У него вышло поравняться с выродком, но дальнейший путь перекрывала худая нога второго чудовища. Она находилась так близко, что Дед видел белые отметины заживших царапин на её коже и странные, загнутые к верху волоски, больше похожие на отросшую щетину.

Чтобы пробраться дальше ему пришлось вспомнить игру в твистер. Когда-то он играл в неё с собственными детьми и даже перенёс этот опыт на внуков, удивляя современных детей старыми, ещё доимперскими развлечениями.

От воспоминаний, брови Деда нахмурились, а прилив ярости смыл с его души всякий страх. Оскалившись, он скрутил своё тело, не меняя положения ног и протиснулся между изменёнными опираясь одной рукой на пол, а второй удерживая равновесие. Следующим шагом он подался вперёд, наступил на вертикальную стенку резервуара и напружинившись со всей силы оттолкнулся.

Толчок позволил ему исполнить своеобразное колесо и оказаться по другую сторону от обоих врагов.

Подошвы берцев стукнули об пол, но этот звук не вызвал никакой ответной реакции. Бурление резервуаров и хрипы в разных углах зала, были значительно громче этих тихих ударов.

Миновав плотоядную преграду, старатель поднялся во весь рост и уставился в затылок ближайшего упыря.

Ему надоело бояться.

Вытащив нож, он разжёг плазменную дугу и атаковал. Молча, быстро, позволяя себе лишь скупые, резкие движения. Оба изменённых повисли на нём своими исхудавшими, содрогающимися телами. Первому он вскрыл затылок, а второму рассёк позвоночник у основания шеи.

Опустив оба трупа в химический туман, никуда не торопясь, не озираясь боле и не напрягаясь больше, чем нужно, старатель снял с резервуара рюкзак и рацию возвращая экипировку на место.

Если бы кто-то наблюдал за старателем со стороны, он был бы неимоверно удивлён произошедшими в его поведении переменами. Обычный русский мужик, не великого роста и телосложения, рано полысевший и тащивший на себе рюкзак с рацией.

Он передвигался по гнезду изменённых словно у себя дома. Огибал резервуары, выискивал путь, сверялся с картой. Больше не прятался в стекающем по бортам “аквариумов” тумане и не напружинивал ноги.

Страха в его жизни стало так много, что он устал бояться. Устал исходить потом и дрожать. Умом он понимал, что подобное поведение иногда совсем не на руку. Человек должен бояться, этот защитный механизм придуман природой не зря.

Потеряв страх, следующим же делом, можно потерять саму жизнь.

За следующую половину часа, будто наказывая себя за воспоминания державшие лица его потерянных внуков перед глазами, он зарубил одиннадцать изменённых и покинул зал с резервуарами проскочив гнездо буквально насквозь.

Здесь его встретили новые казематы, усыпанные костями, свисающие с потолка и искрящие провода, странные кислотные отметины на стенах и вода, сочащаяся из трещин в бетоне.

Оставив нож и достав винтовку, Дед двигался вперёд точно так, как учил его Борз.

Дважды он проверил частоты связи с общиной и Кардиналом и дважды потерпел неудачу. Глупо было даже надеяться, что передатчик заработает здесь, глубоко под землёй, на втором ярусе низинного города. Но старатель здраво рассудил, что во время остановок для отдыха попробовать стоит.

Через два часа напарник чеченца вышел к заброшенной станции и грузовому лифту.

Местность была подтоплена, а в памяти старателя всё крутилось воспоминание о последней ходке с Волком. Их заказчик был умным малым и тащил с собой трещётку, экспериментальный детектор, что-то там улавливающий рядом с водой.

Дед не видел в воде ничего опасного, встроенные в его ППК и химическую маску детекторы молчали, не выявляя критического уровня заражения радиацией или химией. Он даже расстегнул клапаны на костюме позволяя разгорячённому телу остыть и, снял свой “намордник” с забралом, повесив тот на специальный плечевой крепёж.

Но затопившую перрон и рельсы водицу он всё равно обошёл. Мало ли.

Станция была облюбована ещё одним гнездом изменённых. В отличии от логова, которое старатель оставил за своей спиной, на станции плотоядных тварей было мало, но вся острота ситуации заключалась в том, что они забились в грузовой лифт, ближайшую точку, способную поспособствовать подъёму на первый перед поверхностью ярус.

Двадцатиметровая, квадратная махина, служила для транспортировки грузов между этажами низинного города и, как и все подобные механизмы, располагалась внутри шахты.

Прижимаясь к углу, старатель повёл оптикой и посчитал стоящих в лифте созданий. Расклад выходил плачевным. Чёртова дюжина низших, способных с лёгкостью порвать взрослого мужика на части.

Бывшему машинисту не хотелось без нужды сражаться с такой оравой. Тем более тратить на неё боеприпас к винтовке и уж тем более шуметь выстрелами из полуавтоматического карабина.

Требовалось придумать какую-нибудь хитрость.

В поисках решения он по второму кругу проверил многочисленные служебные помещения. Вскрыл все запертые двери и прошёлся по заросшим плесенью комнатам. Сдвиги породы, не критичные для несущих тоннелей, жестоко обошлись с внутренними, внебазовыми конструкциями. Станция в прямом смысле слова рассыпалась на части. Бродя по её тёмным коридорам, старатель чуть не свалился в щель между этажами, ушибив задницу и существенно струхнув, когда пол под его ногами решил обвалиться.

Уходить прочь от станции и искать другую точку подъёма ему не хотелось.

В конечном итоге в одном из шкафчиков для персонала, в задубевшей и покрывшейся плесенью одежде, он нашёл небольшой галатранслятор. Батарея внутри устройства окислилась и разбухла, выгнув крышку, но в остальном находка выглядела целой.

Такие обычно использовали чтобы не забивать ячейки памяти биотического блока всякой фигней и не тратить его вычислительные ресурсы.

Заменив батарейку на аналогичную из собственного фонарика, старатель провёл проверку и выяснил что на трансляторе записана целая библиотека порнографических материалов. Дед решил, что в-принципе, такая разнузданная эротика должна прийтись по душе изменившимся тварям, набившимся в лифт.

И не ошибся.

Настроив устройство и установив его в тоннеле, он затаился в одном из смежных лифту помещений и отправил команду для запуска записи. Охи и вздохи развратных див доносились до лифта лишь отдалённо, но и этого хватило.

Изменённые пробудились.

Ещё никогда в своей жизни Дед не находился так близко от просыпающихся чудовищ. Стоя за специально заклиненной в полураскрытом положении дверью-задвижкой, старатель, даже не видя обитающих в лифте монстров, мог представить как их согнутые фигуры распрямляются и оказался бы не очень далёк от истины.

Находясь на протяжении недель в анабиозе, твари не теряли способности к движению и сейчас рывком приходили в себя раскрывая мутные, подсохшие буркала. Разевая рты, в уголках которых лопалась кожа. Поводя плечами и делая первые шаги под аккомпанемент щёлкающих, отвыкших от работы суставов.

Сомкнув челюсти и прижимаясь к стене, Дед баюкал в руках свой полуавтоматический карабин “Молот”. Близкий клокочущий рёв и визги, пробегающих в каком-то полуметре созданий, заставляли его стискивать оружие побелевшими пальцами.

Ножом или пневматической винтовкой, проблем, в случае их внезапного возникновения, будет не решить. Это напарник Борза понимал с кристальной ясностью и именно это его заблуждение в конечном итоге вылилось в едва ли не роковую ошибку.

Как только топот удалился дальше по коридору вместе с источниками шума, старатель попытался выйти, но прислушавшись понял, что у двери он не один.

Уперев приклад в плечо, Дед шагнул в темноту, прочь от синего аварийного света что просачивался сквозь не перекрытый участок проёма заклиненной задвижкой. Туда немедленно упала чужая тень, убеждая старателя в том, что он оказался прав.

Отставший изменённый заинтересовался его комнатой.

Следующий звук положил конец безумным пряткам. За спиной старателя, шевельнулись дверцы одного из шкафов и раздался знакомый, пока ещё тихий, горловой клёкот.

В это мгновение Дед понял, что допустил ошибку.

Несмотря на курсирующий по венам адреналин старатель остался спокоен и методичен. Развернулся на пятках больше не пытаясь остаться незамеченным и поймав в прицел ужасную, покрытую пузырями наростов харю шагнувшего из технического шкафа создания, нажал на спусковую скобу.

Грохнуло. Пламя выбросило из ствола охотничий патрон и разнесло голову чудовища словно та была перезревшим арбузом. В краткие мгновения пока тело по инерции падало вперёд, в вспышке выстрела Дед разглядел внутри распахнутого, глубокого шкафа, целую груду костей.

Возможно, в этом шкафу кто-то прятался, а тварь найдя его и сожрав впала в анабиоз прямо на месте - переваривать пищу. Но старателя причины происходящего не интересовали, он продолжал двигаться.

Снова развернулся и приставным шагом отступил ещё дальше от двери не дожидаясь, когда завизжавшая в коридоре тварь навалиться на неё с другой стороны. Через мгновенье снова зазвучали выстрелы.

Первый, исторгнув из “Молота” ядра картечи, переломил худощавую руку, просунутую в проём и тянущуюся к Деду. Второй, цельнометаллической болванкой пробил заклиненную перегородку и отбросил визжащее тело обратно в коридор, попутно обрывая ту искажённую жизнь, что теплилась в нём всё это время.

Ударом ноги выбив распорку, мешающую задвижке раскрыться, старатель рывком выбросил себя в коридор. Со стороны станции уже неслись старые знакомые, на всякий случай Дед выстрелил ещё раз в валяющуюся на полу с вывернутыми рёбрами тварь и убедившись, что путь к лифту свободен, рванулся туда со всей возможной скоростью.

Плотоядная погоня не отставала.

Бросив автомат на ремень, убегающий человек потянулся руками к разгрузке. Единственная плазменная граната покинула один из потрёпанных подсумков и полетела на пол. Через несколько секунд за спиной старателя раздался хлопок.

В последний момент он прыгнул, но высокотемпературная вспышка всё равно накрыла его с головой. Ткань костюма и рюкзака приняла на себя основной удар и выдержала хоть и задымилась, а вот химическая маска разогрелась до такой степени, что обожгла кожу на короткостриженой голове Деда.

С воплем сорвав с головы приносящую боль деталь экипировки, старатель извернулся на полу вновь хватаясь за оружие. Но наведённый в сторону врагов ствол не нашёл для себя целей.

Плазменный взрыв перекрыл коридор расплескав по полу пламенеющую блямбу. Температура в эпицентре взрыва была такой, что краска на ближайших стенах воспламенилась, а пластиковые потолочные плиты попросту испарились, обратившись волной искр и сажи, разлетевшейся в стороны следом за тепловой вспышкой.

Самые шустрые и недалёкие изменённые уже погибли. Обожжённые раскалённым воздухом и пробежавшие по плазме они рухнули по эту сторону коридора тремя обугленными тушами и сейчас горели, насыщая воздух запахом палённых волос и горелого мяса.

Остальные, продолжали орать и что самое ужасное - им отвечали.

Дед не мог слышать нарастающего шума в тоннелях. Не мог знать о стягивающихся на шум выродках. Оглушённый недавним взрывом он поднялся на ноги и перезарядив оружие полным магазином, активировал штурмовые перчатки.

Под звон в ушах и доносящийся приглушённо, словно через ватные пробки ор безумных тварей, он нашёл аварийный люк и потянув за рычаг не добился никакого эффекта. Пришлось бить сначала локтём, а затем и плечом, чтобы непокорная преграда, прикипевшая от долгого бездействия и влаги наконец пропустила старателя в шахту.

Тем временем огонь в коридоре вовсю пожирал потолочные плиты. Трещал и плевался, распространяясь в обе стороны и с каждой секундой замедляясь всё сильней. Материалы в тоннелях, будь то краска на стенах, двери или напольное покрытие, изготавливались из огнеупорных материалов. Серьёзный и обширный очаг с температурами, когда горит кислород, а вода распадается на его молекулы, они погасить не могли. Но остановить жар, исходящий от медленно остывающей плазмы - запросто.

Появившееся в огненном водовороте “окно” не увидел бы только слепой. А изменённые естественно слепыми не были. Ещё до того, как старатель выбил аварийный лючок, разбегаясь и распластываясь в длинных прыжках, раззадоренные сверх всякой меры низшие ломанулись через преграду.

Многие из них получили ожоги, но на пол больше не упал ни кто.

Глава 5. Пароль сумма чисел

Старателю начинало казаться, что любой вертикальный тоннель в низинном городе неизбежно начинает привлекать разнообразную необычную пакость.

Шишковатые наросты то ли растений, то ли грибов, оккупировали половину пространства и раскинули блестящую слизью грибницу по стенам лифтовой шахты. Задыхающийся Дед с трудом перекинул на крышу свою химическую маску и комплекс визуального наблюдения. Следом туда же был закинут полуавтоматический карабин, а затем он сам, оглушённый недавним взрывом, вместе с висящим на спине рюкзаком втиснулся в освободившийся проём.

Но изменённые, прорвавшиеся через горящий участок, не собирались отпускать его вот так просто.

В последний миг когтистая лапа ухватила старателя за ногу, сдавила так что едва не сломала кости и повредила ботинок. Пришлось стрелять. Вслепую тыкать стволом вниз и жать на спуск, рыча, матерясь и морщась от адского грохота выстрелов.

Плотоядный выродок отстал после второй вспышки. Брызги крови, попавшие на ботинок Деда и заляпавшие штанину расписались в окончании первой фазы противостояния.

Но на подходе была вторая.

Захлопнув люк и навалившись на него, старатель вздрогнул от удара. Звуки всё ещё доносились глухо, словно сквозь вату. Последствия близкого взрыва обернулись частичной, временной глухотой. Закрыть люк снаружи просто не представлялось возможным, а толпа что прибывала и прибывала из смежных тоннелей набиваясь в лифт, не собиралась останавливаться.

Единственное что пока спасало старателя, так это то, что люк располагался на крыше и выбить его в пихающейся и дерущейся куче-мале было не очень-то и легко. Лёжа на собственном рюкзаке и подскакивая на пару сантиметров от каждого мощного удара, Дед неожиданно даже для самого себя - расхохотался.

В его утомлённую последними событиями, уже неоднократно прошедшую через горнило ужаса голову, пришла мысль, что плотоядные твари пытаются его таким образом убаюкать.

Хохот утонул в рёве и грохоте ударов.

Подтянув к себе маску, содранную с головы из-за нагревшейся ткани, что обожгла его затылок во время взрыва, и комплекс визуального наблюдения, Дед поочерёдно водрузил аппаратуру на свои места.

Лифт очередной раз содрогнулся и на его крыше в каком-то метре от старателя вздулся бугор самой настоящей вмятины.

Времени чтобы отлёживаться попросту не осталось.

Стоило Деду вскочить, как люк распахнулся от града ударов. Десятки кривых лап и оскаленных рож подались на встречу к пролому, но их встретили выстрелы. Пули двенадцатого калибра на таком расстоянии легко прокладывали себе путь сквозь и без того изуродованные тела. Заставляли визжащие головы взрываться и отрывали исхудавшие конечности низших. Выворачивали рёбра и раскидывая обломки костей, беспощадно вгрызаясь в плотоядную толпу, прущую им на встречу.

Картечь лишь довершала разгром, оборачивая пространство под люком в настоящую мясорубку.

Не жалея патронов, Дед опустошил в квадратную рамку прохода весь магазин. Сбросил его прямо на пол и вогнав на его место новый бросился к технической лестнице. Других путей для отступления у него попросту не было.

Напарник чеченца не успел подняться даже на десяток метров над уровнем лифта, когда первый из выродков протиснулся сквозь давку и выбрался на крышу. Тварь без труда отыскала старателя взглядом целого десятка глаз, которые раскинулись на залысинах её бугристого черепа.

Дед бросил вниз всего один взгляд и продолжил подниматься. Он не мог видеть, что из-под лифта ручьями течёт кровь и срывается в шахту рубиновым дождём. Прибежавшие из тоннеля на звуки выстрелов безумцы набились внутрь такой толпой что устроили страшную давку. Оттеснили самых прытких к стене и попросту раздавили.

Лес рук, симфония трещащих рёбер и страшные хрипы переплелись воедино. Толпа убивала саму себя, но одуревшие от шума и запаха крови, в лифт уже буквально по головам продолжали втискиваться всё новые и новые твари.

Некоторым из них, удавалось добраться до распахнутого люка.

Таблетка тоника давно прекратила своё действие, а подъём по вертикальной лестнице в режиме максимального ускорения закислял мышцы старателя с каждой секундой всё больше и больше. Его бицепсы и плечи горели огнём уже через половину минуты подъёма и слыша визг под собой, он понимал, что выиграть гонку с изменёнными, просто не выйдет.

Будто назло, почти полтора метра лестницы дальше по курсу, оказались перекрыты огромными бутонами чёрных грибов мутантов, похожих на здоровенные баскетбольные мячи, покрытые “шерстью” многочисленных ворсинок.

Дед остановился, не сдерживаясь заорал во всю мощь лёгких и примерившись прыгнул в сторону, распластавшись словно лягушка. Штурмовые перчатки сработали штатно, а отделка не отвалилась, унося старателя вниз. Он повис рядом с лестницей, его тактический карабин продолжающий болтаться на груди на каждом движении скребся об стену, но загнанному человеку было плевать. Он полз вверх, рыча и издавая стоны от многократно возросшей нагрузки.

Двигаться по лестнице было проще, но решение обойти грибные наросты оказалось верным. Изменённый нагнал старателя через пятнадцать секунд, как раз когда Дед совершал восхождение прямо напротив зарослей.

Урода они не капли не смутили.

В попытке добраться до человека, чудище с глазастой башкой вломилось в грибницу будто кабан секач в заросли кустарника и это его действие породило такие последствия, которых не ожидал ни он сам, ни старатель.

У Деда было мало шансов. Он знал, что как-только тварь поравняется с ним - она прыгнет. Отползти дальше по стене не давали скопления грибов, старатель опасался, что отделка под ними повреждена грибницей и просто отвалиться.

Но он недооценил угрозу.

Лопнувшие бутоны с тихим “пшшшшуфф!” сдулись, выбрасывая наружу плотную взвесь рыжих спор. Изменённый содрогнулся и замер. Дед видел, как один из его дёргающихся посреди черепа зрачков расширился, увеличившись в размере десятикратно. А затем всё его тело скрылось в непроницаемом рыжем облаке. Споры оказались с сюрпризом.

Напарник Борза, обогнул опасное место и со стоном вцепился в лестницу выше зарослей.

Здесь, силы едва не оставили его. Остановившись, он взглянул вниз.

Споры осели, накрывая ползущих следом изменённых и каждый из этих по-своему “прекрасных” уродов обернулся парализованной, покрытой рыжим налётом статуей.

Они даже свалиться с лестницы не могли, продолжая цепляться за металлические скобы своими спазмированными пальцами.

Один хищник мёртвого города пожрал другого - обычная картина в этих богом забытых местах.

Дед подумал о том, что возможно их тела станут питательной средой для новых грибниц и вскоре эта шахта зарастёт снизу доверху. Хорошо, что его к тому времени здесь не будет.

Оставив за спиной визжащих тварей, что рыскали по крыше лифта и орали из его нутра, он добрался до следующего яруса. Здесь пришлось попотеть, вручную отодвигая заклинившую створку, но дело того стоило. Как только она встала на место за его спиной, какофония из шахты была отрезана и утихла.

Пережив критический момент, старателю пришлось остановиться. Удерживая в руках карабин, он уселся прямо на пол, постепенно успокаивая дыхание, гуляющее по пересохшей глотке.

Взглянув на данные химического анализа, транслируемые с детектора, установленного в его новую маску, напарник Борза расстегнул крепления и снял её со своего лица оставив болтаться на груди.

Вредных примесей в воздухе не было.

Разум старателя колола мысль о потерянной гранате и магазине. И если гранату - ну её, понятно, что расходник, то за потерю магазина его порядочно душила жаба. Стоил он по нынешним временам совсем не дешево. И когда следующий раз подвалит халява в виде щедрот от общины, знал один лишь дьявол.

Тряхнув головой, вспотевший человек прогнал посторонние мысли прочь. Шахта привела его на нужный ярус, на аналогичную станцию. Здесь было тихо, никто не пожаловал на рёв изменённых проникший в коридор пока створка была открыта, а значит лёжек в непосредственной близости не было.

Или были, но населяли их не самые тупые твари.

Набив опустевшие магазины патронами и сменив карабин на пневматическую винтовку, старатель продолжил путь. Проверка передатчика ничего не дала, из глубины яруса связь до общины не добивала, но это ещё ни о чём не говорило.

Дед чувствовал, что цель его путешествия уже близко.

Крадучись миновав усыпанные разнообразным мусором коридоры, бывший машинист вышел в тоннель. Место было знакомым по старой работе, но картина, открывшаяся его глазам, вызывала двоякие чувства.

Во время катастрофы, на станции с простецким названием “Любино” столкнулись поезда. Удар был столь страшен, что один из вагонов торчал теперь из несущей стены тоннельной постройки, вспоров её бетонный бок он проник глубоко в офисные помещения, да так и встал, смятым памятником былой трагедии.

Химические, аварийные лампы, заливали своим синим светом искорёженные и перевёрнутые вагоны, оставляя на откуп непроглядному мраку их внутренности и мёртвые зоны.

Благо, что для Деда темнота не была препятствием.

Выйдя из станции, он снова проверил сигнал радиостанции и что-то нащупал. На чужой волне кто-то перекинулся парой фраз, но помехи так исказили голоса, что старатель не понял ни слова. Дед не стал пытаться связаться с неизвестными, их частота не была одной из указанных Кардиналом и могла принадлежать кому угодно. В том числе проходящей мимо группе старателей где-нибудь в смежном тоннеле.

Да и не подходило открытое пространство на перроне для подобной связи. Любой шорох в звенящей тишине опустошённого тоннеля мог привлечь ненужное внимание.

Старатель отправился дальше. Он устал раньше, чем обычно и чувствовал себя скверно. Регенеративная капсула не смогла обратить вспять истощение организма, связанное с событиями последних дней. Но несмотря на паршивое самочувствие, он уже перевёл дух после бегства по шахте и уверенно двигался вдоль перрона.

Так как учил Борз, на напружиненных ногах и с оружием в расслабленных руках. Любой шорох в темноте заставлял старателя резко разворачиваться, вздымая оружие. Упирая приклад в плечо и просеивая направление сквозь окуляры комплекса визуального наблюдения.

Зачастую, звуки были вызваны копошащейся в тоннелях живностью. Природа продолжала жить и порождать на свет странные формы нового, отравленного мира. По стене соседнего перрона пробежала сколопендра почти двухметровой длинны. По рельсам, среди костей давно умерших людей, ползали какие-то странные, зелёные букашки с прозрачными телами, и каждая такая встреча неизбежно заставляла старателя напрягаться.

В мёртвом городе никогда не знаешь какой сюрприз окажется смертельным.

Проклятая сколопендра долго не выходила из его головы, заставляя оглядываться и осматривать стены. Любая щель могла скрыть в себе длинное, но тонкое тело подобной мерзости. Что до жуков-светлячков, то их старатель вообще обошёл на максимальной дистанции, внимательно следя за их поведением и думая про себя, что не хватало быть сожранным на старости лет толпой тараканов.

Так и шёл тихим сапом, пока не наткнулся на людей.

Их выдал звук, обычный и привычный Деду хруст мусора под ногами, но услышав его так близко старатель прижался к стене и замер. Дальше по перрону раскинулись одноярусные магазинчики полные разнообразного потребительского хлама для работающих в низинном городе работяг.

Дешёвые шмотки, выпивка и разнообразная мелочёвка - обычное дело для подобных миниатюрных комплексов. Бедолагам не хватало выручки для аренды помещений на станциях, и они околачивались между ними.

Поговаривали, что в таких местах частенько обреталась разнообразная шпана.

Дед не сразу понял откуда исходил настороживший его звук. Тоннель здесь постепенно уходил за поворот, и старатель ничего не видел со своей позиции. К его чести, нужно признать, что и его самого заметить было крайне сложно.

Всё что ему оставалось так это быть внимательным и продолжать двигаться.

Шорох повторился, и в этот раз его источник удалось локализовать. Кто-то двигался вдоль нижней стенки перрона, у рельсовых, парамагнитных линий. Шаги стихли, Дед замер и простоял так ещё половину минуты. Затем скрипнул люк ведущий в техническую ячейку, и неизвестный снова скрылся за поворотом.

Старатель понимал, что, если он попадётся людям на глаза их ИскИны моментально подадут тревожный сигнал. В отличии от людей, искусственный интеллект внимателен и постоянно анализирует периферийное зрение носителя.

Действовать приходилось на свой страх и риск.

Потихоньку “срезая” поворот, он прокрался вперёд и стал свидетелем интересной картины. Люди, кем бы они не были, использовали обычные налобные фонарики. Что с одной стороны было понятно, а с другой напрямую говорило о том, что технически они сильно ограничены. Ну кто имея комплекс визуального наблюдения будет двигаться по тоннелю с фонариком?

Только человек не имеющий другого выбора.

На его глазах из магазинчиков вынырнул один из мужиков и семенящей походкой подтащил к краю перрона набитый доверху рюкзак. Там его кто-то принял, лучи фонарей заметались, вынуждая старателя пригнуться и скрыться за валяющейся на перроне ржавой вывеской, а затем рядом снова послышался шорох.

Это неизвестный, что таскал хабар вдоль стенки к технической ячейке, повторил свой маршрут.

Судя по источникам света, в магазинах шуровало ещё как минимум двое, но Дед не торопился делать выводы и правильно сделал. Лёжка пятого обнаружилась на противоположном перроне. Как он не заметил старателя, а тот его, одному богу известно, но факт оставался фактом, у неизвестных был наблюдатель.

Они догадались выставить дозор, а значит совсем уж олухами - не были.

Дозорный скрывался в наваленном на перроне мусоре. Среди рухнувшей с потолка отделки, проводов и арматуры. Он допустил ошибку упуская из вида поворот. Со своей позиции старатель видел, что парень осматривает через прицел тепловизора оба направления поочерёдно, но совершенно не обращает внимания на ближайшую к себе местность, из-за чего Дед сделал вывод, что успел проскочить опасную зону в то время, пока стрелок был повёрнут к нему спиной.

Естественно, сидящий среди камней человек мог в любой миг изменить свою схему, и старатель понимал, что тогда ему придётся непросто. В руках у дозорного был автомат Сёмушкина семьдесят четвёртого года выпуска, или по простому АС-74, с кустарным глушителем на вытянутом стволе, а значит пальнуть на поражение он не побоится.

Значительного шума при таком выстреле точно не будет.

Дед мог поднять винтовку и приголубить оппонента шариком в невнимательную головушку, но сомневался в том, что это правильное решение. Парни могут быть своими, из общины, хотя на старателей не тянут и не обладают нужной сноровкой. Может быть новички... а может кто-то чужой и оттого вдвойне опасный.

Втискиваясь в совсем крохотное пространство между скособоченной, разбитой двухметровой вывеской и стеной, Дед нервничал. В его голову лезли мысли о том, что риск не оправдан, а возложенная на него задача может сохранить жизни целой ораве людей, запертой сейчас на заводе, к которому стянулись изменённые со всей округи.

Он умел убивать. Мог расправиться с дозорным и воспользовавшись его автоматом перещёлкать людей в магазинах. Мог заставить их залечь, пользуясь темнотой, отсутствием целых химических ламп под потолком и слабым техническим оснащением условных противников, попросту разорвать дистанцию.

Но цена таким решениям это жизни. Одна, или несколько.

Приподнявшись, Дед совместил оптику прицела с чужой головой. Парень был молод, по кавказски бородат, поросль шла по краю его челюсти, но усы были выбриты. На затылке вязаная шапочка, нос крючком, почти как у Борза. Может быть он такой же, как и напарник - чеченец. Так же молится своему богу, так же чтит его законы, так же, как и он, защищает свои друзей.

Нажать на спусковую скобу...

Спрыгнуть с перрона и добраться до лёжки пока народ пытается понять в чём дело...

Завладеть хорошей позицией и автоматом...

Открыть огонь...

Старатель взглянул в сторону магазинчиков. Там продолжали мелькать лучи фонарей. C толикой раздражения он подумал о том, что у остальных незнакомцев могут быть контурные прицелы и тепловизоры. Заниматься мародёркой с такими причиндалами невозможно, вот и используют фонари, хотя куда там. Экипировка так себе, гражданские и рабочие шмотки. По поверхности в таких не побродишь, вмиг хапнешь дозу радиации или чего похуже. Значит пришли тоннелями. Кроме какой-то “холодной” загогулины на поясе одного из мародёров оружия он не видел, поэтому оценить опасность в полной мере не мог.

По всему выходило что нужно щёлкать бородатого и валить дальше по низинной улице, рассчитывая разорвать дистанцию раньше, чем потенциальные враги найдут его и возьмут на прицел.

Но “щёлкать” легко. Этим любой пустоголовый дебил заниматься может - людей убивать. По мнению Деда, он сам, бывший машинист, а ныне один из лучших старателей, дебилом не был.

“А значит что?...”

На этом “значит что” Дед порядочно так подзавис, потея каждый раз, когда стрелок на противоположном перроне двигался и прикладывался к своему прицелу. Драгоценные секунды утекали сквозь пальцы, и старатель признавал для самого себя, что выпади другие расклады, он бы прибил паренька не задумываясь.

Но кто-то свыше словно специально поставил старателя перед выбором... и он выбрал.

Дед поднял оружие, прижал приклад к плечу и обратившись в слух, выждал удобный момент для выстрела. Палец привычно опустился на спусковую скобу и нажал, никакой отдачи у винтовки не было, лишь характерный, тихий звук ушедшего в цель шарика.

На соседнем перроне щёлкнуло, это снаряд угодил в нужную точку, приводя в негодность тепловизор на чужом автомате.

Звук столкновения вышел гораздо громче самого выстрела.

Старатель рванулся вперёд, прямо в темноту под перроном, и спрыгнув на рельсы, бросился бежать вдоль стены. Сопровождающие его забег звуки не укрылись от кавказца, но погружённый в темноту, он не сразу понял почему его прицел перестал работать.

Для парня всё произошло неожиданно, по его автомату что-то ударило, словно свалившийся с потолка камушек. Попытка взглянуть в прицел в сторону противоположного перрона не увенчалась успехом, прицел не работал.

В общий групповой чат интерфейса полетели удивлённые текстовые сообщения. Это еще один мородёр спрашивал, что творится снаружи. Он услышал топот за люком в техническую ячейку и не понимал, насколько там безопасно и может ли он выйти за новой сумкой.

Люди напряглись. Требовали у дозорного ответа, а тот растерялся и засуетился. Включил и выключил дивайс, но это ничего не дало и только пробежавшись по нему пальцами, он обнаружил поломку.

Луч фонаря прорезал темноту и заметался по рельсам, но Дед был уже далеко. Словно спринтер, за те пару десятков секунд, которые потребовались дозорному чтобы узнать о поломке, он отмахал почти сорок метров тоннельного пространства, разрывая тем самым дистанцию и попросту выпадая из радиуса, который мог покрыть обычный налобный фонарик.

К тому моменту, когда мародёры аккуратно прощупали местность, прислушиваясь и крадучись пробираясь вдоль магазинчиков, старатель был уже далеко. Он сделал ставку на эффект неожиданности и нагло проскочил опасный участок прямо по парамагнитным рельсам.

Не сказать, что это хорошо отразилось на его самочувствии, зато риск быть подстреленным уменьшился до ничтожных значений.

Вспотевший, с дрожащими от усталости ногами, он добрался до ближайшего поворота на второстепенную улицу и притаился на его углу, наблюдая как со стороны поворота нет-нет да и блеснёт лучик света.

Погони не было, но выпрыгивать из штанов от радости Дед не спешил. Проверка радиостанции ничего не дала, и старатель догадывался почему. Дальше по тоннелю стояла полузакрытая аварийная переборка. Массивная металлическая плита не смогла перекрыть низинную улицу, несущие стены получили серьёзные повреждения во время сейсмических сдвигов и механизм сломался, преодолев примерно восемьдесят процентов своего пути.

Сейчас металлическая махина нависала над рельсами скособоченной скалой и казалось, что она свалиться от любого дуновения ветра. Но это впечатление было обманчивым.

Поравнявшись с аварийным шлюзом, Дед задрал голову. Со стороны плита выглядела так, будто висит в воздухе, но на самом деле, один из её углов во время падения плотно вошёл в массивную потолочную балку да так и застрял, останавливая и делая аварийный шлюз молчаливым памятником случившейся катастрофы.

Когда-то, у этого шлюза погибло немало людей.

Свернув под прикрытие стального гиганта, старатель присел на корточки рассматривая мусор под своими ногами. Близость незнакомых людей продолжала его нервировать, именно поэтому он поспешил скрыть свой силуэт за преградой. Так было легче на душе и не возникало ощущение угрозы.

Пол у переборки был усеян костяной трухой. Во время аварии здесь были люди. Их раздавило и перемололо, в буквальном смысле раскатало по полу съехавшей в сторону махиной. Почти двадцать метров сплошной смерти. Дед вздрогнул едва представив, насколько неотвратимой и быстрой была эта ужасная расправа.

Многоголосый, оборвавшийся крик возник в его голове и заставил вскочить на ноги. Эхо этого крика ещё звенело в его ушах, когда он, сглотнув слюну пересохшим горлом отправился дальше.

Дед не был уверен почудился ему этот вой или очередная неразгаданная тайна мёртвого города ухватила его за рассудок. Но это было не важно, при переходе на следующую улицу заработала связь.

Передатчик ухватил волну службы внутренней безопасности и это событие заставило старателя совершить вынужденную остановку.

- Башня, запрашиваю сумму чисел. Башня, запрашиваю сумму чисел, как слышите меня? приём!

Через пару долгих секунд в наушники посыпались слова:

- Я ...ашня! ...ышим ...ас ...лохо! Пов... сл..ши... в... п...хо! Отзыв ...надцать! Повт...ю от...ыв с....цать!

Треск помех ронял качество связи ниже плинтуса. Но сказанное, сумел восстановить искусственный интеллект его биотического блока, включив параллельную запись текстового формата в интерфейсе.

“Я Башня! Слышим вас плохо! Повторяю, слышим вас плохо! Отзыв семнадцать! Повторяю, отзыв семнадцать!”

Сидя в углу улицы, под искорёженной бетонной аркой, что вывалилась из стены, да так и замерла, Дед ответил:

- Пароль три! Башня как приняли меня? Приём! Повторяю, пароль - три!

Паролем была банальная сумма чисел двадцать. И если “Башня” называла цифру семнадцать, отзывом становилось “три”. Огласив нужную цифру, дед затараторил в гарнитуру рации:

- Я Дед, меня послали с завода. Мы должны наладить устойчивый канал связи используя мою радиостанцию как передатчик. Вы должны направлять меня, чтобы...

Вот только договорить старателю не дали. Откуда-то сверху посыпалась бетонная крошка, мурашки запоздалого страха рванулись по спине Деда, он попытался отреагировать на угрозу.

Но не успел...

Удар чем-то твёрдым заставил свет в глазах померкнуть и бросил его на колени, но сознание никуда не делось. Он чувствовал, что упёрся руками в обломки и даже попытался встать, но кто-то насел на него сверху, придавил, заставив охнуть и подумать о том, что сейчас его начнут есть.

Вот только нападающий не был изменённым.

Изменённые не шипят в самое ухо с выраженным кавказским акцентом “Отбегался г*ндон?! Замри с*ка пока не порезал тебя! Замри сказал э!”

На этом “замри сказал э!” Дед наконец потерял сознание, как-то отстранённо отмечая, что по голове течёт горячая кровь.

Глава 6. Проклятые радиостанции

Волк едва успел восстановиться, когда к нему пожаловал сотрудник ОВБ.

Синяки от укусов, общая усталость и психическое напряжение, сразу после рейда уложили старателя в медицинский сектор. Здесь, кроме облучённых и заражённых людей из рабочих отрядов, никого не было. А вот разговоры ходили печальные и даже трагические.

Была потеряна связь с колонной, что пыталась по приказу Кардинала вырваться из города. И самое паскудная часть этой новости заключалась в том, что снайпер своим появлением подтверждал самые худшие опасения людей. Он видел вспышки взрывов на окраине и слышал грохот. Там точно были погибшие.

Когда к нему пожаловал безопасник, Волк проходил процедуру фильтрации. Лежал под капельницами в общей, но пустой палате и чистил кровь от радионуклидов и прочей мерзости, попавшей в его организм во время рейда.

- Старатель? Позывной “Волк”?

Чеченец повернул голову к незваному гостю и нахмурился. Встретившись с ним глазами, аккуратно кивнул. Он не мог знать, что молодой парень, зашедший к нему в роли посланника, был одним из немногих силовиков, оставшихся в общине во время рейда на мусороперерабатывающий завод. Именно они занимались арестами и уничтожением диверсантов, отправленных в общину культом каннибалов.

- У нас есть информация по твоему напарнику и нужен человек хорошо знающий его повадки. Врачи сказали, что статус твоего организма удовлетворительный. Собирайся, в баре Голливуда общий сбор через двадцать минут.

Сказал, словно ушат воды опрокинул на голову снайперу и был таков. Ничего не понимая, бывший военный мигом вспомнил старые привычки. Подхватился молниеносно, тем более что вслед за безопасником, в палату забежала медсестра и помогла избавиться от аппаратуры.

Как только удалось забрать вещи и миновать закрытый сектор он, не скрываясь, побежал. Бряцая экипировкой, протопал по обесточенному эскалатору и без остановок миновав патруль устремился к блокпосту. Система оповещений в общине была поставлена на ура, его морду уже разослали и дали добро на пропуск без обыска. А дальше, за КПП, раскинулась гостевая зона. Грёбанный отстойник некогда бывший едва ли не центром общины, а ныне превращённый в неблагополучную окраину.

До бара чеченец добрался взмыленный как лошадь. Взбежал по ступенькам и поморщившись от света болтающейся под сводом лампы, вошёл в помещение.

Внутри народа практически не было. Лишь работники Голли, да тройка старателей, сидящих за одним столом с владельцем заведения. Увидев чеченца, Голливуд махнул ему рукой, дескать - давай к нам.

Здесь все друг друга знали. Если не близко, так заочно уж точно.

Первым протянул руку Борода. Ветеран, в своё время потерявший напарника под колёсами призрачного поезда. Двое других мужиков, были известны снайперу исключительно в лицо. Особой репутации за ними не водилось. Старатели как старатели, носят хабар, стараются выжить. Молодой и пожилой, вроде как отец и сын.

Присутствующие знали, что Борз немой и тут же прислали ему приглашение на вступление в общий, групповой интерфейс.

- Ну что, вся банда в сборе? - Наблюдая как Волк сбрасывает рюкзак с притороченными к нему вещами и садится за стол, Голли обвёл собравшихся взглядом и потёр шрам от ожога на своей щеке. - Силовиков в общине практически нет. Мне дали запрос на срочный рейд, в котором замешан Дед. Он должен был наладить связь и пропал в самый ответственный момент, но давайте по порядку. Волк, что ты знаешь?

Общение через интерфейс не мешало снайперу восстанавливать дыхание:

Практически ничего. Я даже не знал, что он жив. Мы разделились на поверхности во время последней ходки. Был бой, я утягивал заказчика, а Дед решил подрубить хвосты. Решение было спорным.

Голливуд нахмурился и спросил:

- Вы там не в соре случаем? Примерно тридцать минут назад Дед вышел на связь с общиной, чтобы установить канал связи и настроить переносной передатчик. Связь с ним пропала практически сразу, а передатчик этот очень важен. От него зависит координация действий подразделений, что держат путь в общину.

Сказать, что Волк удивился, это ничего не сказать. Он уже тосковал по своему другу, признавая для самого себя факт, что тот не вернётся. В мёртвом городе столько не живут. Но как оказалось, он ошибался.

Это тех, что за городом сражались? Разве мог там кто-то выжить? Я не ругался со своим напарником, сам знаешь, мы не конфликтные. Возможно, он встретился с военными на поверхности. Но разошлись мы очень давно, так долго в мёртвом городе не живут. Хотя если то, что ты говоришь это не какая-то ошибка - слава Аллаху, Дед хороший старатель, но даже хороший старатель без помощи высших сил столько времени там не протянет.

Волк спрашивал про военных, потому что точно так же, как и все присутствующие, понятия не имел, что военный отряд, вышедший из общины, разделился надвое. Как не знали они и о том, что лишь малая часть людей ушла на прорыв, дабы разведать область.

Голли опрокинул в рот рюмку, поморщился и поднялся на ноги:

- Понятия не имею как они там выжили. Простите мужики, время поджимает, а у меня самого информации с гулькин нос. Если берётесь нести передатчик, с общины расходники и плюшки.

Волк поднялся вместе с ним:

Передатчик для меня не важен. Я иду за напарником.

Пожилой мужик продолжающий сидеть за столом вместе с сыном нахмурился:

- Погоди Голли, мы не договорили. Куда именно идём? На дальняк мы не подпишемся, красные зоны не для нас.

Голливуд не стал рассусоливать:

- Жёлтая зона. Тоннели. Час туда, час обратно. Работаете?

Мужики переглянулись, и старший, поднимаясь кивнул:

- Работаем. Плата?

Голливуд развёл руками:

- Заказ от общины. Социальные очки, кредиты, бк за счёт заведения и расходники в пределах разумного. Основная задача отнести передатчик на нужное расстояние и наладить контакт связи с военными отрядами Кардинала. - Хозяин заведения махнул рукой увлекая всех за собой и рассказывал прямо на ходу. - Второстепенная, найти Деда и ту радиостанцию, что он тащил на своём горбу. По возможности вытащить... обоих.

Последним из-за стола встал Борода, окинул взглядом взмыленного Волка, перевёл взгляд на мужиков и сказал:

- Хрен с ним, я с вами.

Через некоторое время, они пополнили запасы на складе Голливуда, а Волк нашёл пару своей одинокой штурмовой перчатке и новое забрало для маски, взамен разбитого. Последней обновкой стал новый Сокол.

За оружие, ему пришлось доплатить.

Уже на выходе из общины, все трое нормально познакомились. Молодого звали Иваном и откликался он на позывной “Крупс”, отец величал себя “Кондором” и на вкус Волка такие позывные сами себе не выбирают. Слишком пафосно и глупо. Если говорить о чеченце, то даже своего “Волка” он бы себе не выбрал. Позывной прилип к нему ещё во время службы, с лёгкой руки первого командира.

Оба новых напарника Борза были светловолосыми и худыми. Их экипировка не была приспособлена для выхода на поверхность. Эти старатели далеко не заходили и не считали необходимым таскать на себе плотные, закрытые, многослойные комбинезоны, как это делали Волк с Дедом.

Осмотрев их с ног до головы, бывший имперский штурмовик нашёл их форму неудовлетворительной, но не стал ничего говорить. Удобные, но гражданские ботинки, не оснащённые компенсаторами нагрузки для прыжков и падений, переходили в обычные джинсовые штаны, грязные, прижатые наколенниками и коронованные поясом с болтающимися на нём самопальными подсумками. В них старатели держали шарики и штыри для своих “Соколов”.

Рацией-передатчиком, полученной через посредника в лице Голливуда, ожидаемо нагрузили Волка. Последний чувствовал закипающее в душе раздражение, но насильно его подавлял. Ещё большое недоверия возникло в момент, когда старший из семейных постарался навязать своё лидерство.

- Волк, Борода, мы привыкли ходить вместе, а с вами ещё не притёрлись, так что слушайте меня внимательно и не порите отсебятину. Как только выйдем за КПП мои приказы не обсужда...

Извини друг, но так не пойдёт. Старшим ты на до мной не будешь и иду я с вами только до точки, на которой Дед последний раз выходил на связь. Дальше по обстоятельствам.

Кондор попробовал было возмутиться:

- Мы так не договаривались, в рейде должен быть поря...

Я вообще с вами ни о чём не договаривался. У нас есть общее дело, поэтому я понесу рацию, но на большее не рассчитывай.

Стремясь показать, что разговор окончен, Волк протиснулся мимо раздражённого мужика и его сына. Борода расплылся в улыбке, хлопнул Кондора по плечу и поспешил за Волком. Все четверо для себя сделали выводы и погрузились в молчание.

Выходили с той же стороны, где Борз едва не стал ужином для скризлов, крыс-мутантов, стайных охотников, что наводняли тоннели. Сейчас тварей не было видно, но чеченец не обольщался.

В тоннелях хватало ужасов и без них.

Отойдя на пару сотен метров от точки выхода, старатели свернули на боковую улочку. Прошли её перекошенным, ромбовидным коридором и оказались в смежном тоннеле. Отсюда можно было топать к месту, с которого Дед выходил на связь напрямки. Военные запеленговали передатчик практически сразу, другое дело, что сейчас он был отключён или уничтожен, так что пеленговать было нечего.

Не сговариваясь, разбились на две двойки. Борода и Волк впереди, Кондор и его сын, Крупс, сзади.

- Слышал будто тебя крысы сожрали. Рад, что это неправда.

Рыжий бросил на немого чеченца взгляд и прижав приклад сокола к плечу, резко заглянул за груду мусора и непонятно как здесь оказавшуюся, ржавую бочку. Не обнаружив угроз, он прочитал ответ Борза:

Между “почти сожрали” и “сожрали” слава Аллаху, есть существенная разница.

Рыжий умел двигаться в паре. Покрывая метр за метром пространство низинной улицы, они с Волком лавировали между горами отвалившейся от потолка отделки и обломков, стараясь никогда не оказываться в положении, когда задняя пара старателей теряет их из поля зрения.

- Догадываюсь, что несмотря на разницу, приятного всё равно мало.

Первая двойка задала хороший темп. Отчасти потому, что Бороде этот тоннель был хорошо знаком. Через сорок минут они добрались до накренённого аварийного шлюза, замершего скособоченной металлической глыбой среди обломков.

- Здесь пропала связь с Дедом, работаем аккуратно парни.

Старатели разошлись веером перед накренённой створкой, осмотрели заваленные обломками парамагнитные рельсы и оба перрона. В полной тишине крадучись бродили среди обломков до тех пор, пока рыжий не выдал:

- Здесь пара капель крови и следы волочения.

Дальше действовали ещё осторожней. Снизили скорость передвижения до минимума. Синхронизация с рацией-передатчиком позволила Волку понять, что они вышли на нужную точку. Оставалась лишь настройка и калибровка, но он придержал эту информацию при себе. Сначала следовало понять, что рядом нет изменённых или другой подобной мерзости, прежде чем выполнять заказ.

Ещё один пазл в мозаике исчезновения Деда, открылся чеченцу на вершине бетонной кучи, вплотную примыкающей к стене. Здесь стена разваливалась, широкие квадраты вентиляционных труб вывернулись наружу и теперь напоминали зев тёмной пещеры. Именно туда, вглубь стены, уходил след волочения тела и скупые капли крови.

Борода был тут как тут, всматривался в темноту через комплекс визуального наблюдения, ни на секунду не опуская своё оружие. Видя, что снайпер встал на колено и осматривает склон, он спросил:

- О чём думаешь?

Волк поднял на него взгляд:

Думаю, что изменённые не носят обувь. Я видел обутых тварей только в первые месяцы и давно уже не встречал. А тут минимум три пары ботинок из свежих.

- Люди?

Борз пожал плечами и отстегнув от парамагнитных креплений рацию взялся за подвесную систему, укладывая передатчик прямо на обломки:

Не знаю, что тут случилось, но обязательно выясню. Займитесь настройкой. Здесь наши дороги расходятся.

Кондор на это только хмыкнул в гарнитуру и полез к передатчику. Его сын остался внизу, там, где Борода обнаружил первые капли крови.

- Одного тебя не пущу. Мои после рейда коцки зализывают, а мне что прикажешь делать? Настроить рацию и в общину возвращаться? Ну уж нет.

Борз знал, что за этой тирадой скрывается желание помочь. Не в скуке дело. Каждый из старателей давно прошёл психологическую ломку и сжёг свои старые настройки в ходках по мёртвому городу. Но это вовсе не значило, что страх исчез. Наоборот, каждый из них знал, что в темноте, за очередным поворотом их может ждать нечто неописуемое и не поддающееся рациональному объяснению.

Страх липкими пальцами сжимал их сердца и в благодарность за то, что будет не один на один с этим страхом, чеченец кивнул и отправил одно единственное слово:

Спасибо.

Они скрылись в шахте друг за другом, скупо попрощавшись с Кондором и его сыном. Групповой интерфейс переформировали, теперь на связи биотических блоков Волка и Бороды остались лишь они сами.

***

- Э! Очухивайся давай. Как зовут тебя?

Пощёчина по и без того битой и исцарапанной морде была слабой, но вызвала в отбитых мозгах натуральный колокольный звон. Дед разлепил тяжёлые веки и вздохнул, борясь с приступом дурноты.

- Не молчи доо! Будешь молчать, по шапке получишь!

- Оставь его Азамат, он до завода сам идти должен. Будешь бить постоянно, не дойдёт.

- Да и х*й с ним. Мало жмуров сделали? Одним больше, одним меньше, есть жи.

Старатель бросил взгляд по сторонам. В помещении помимо него находились двое. Оба кавказской внешности, тёмные, носатые. Похожи на Борза своими густыми бородами. Шевельнувшись, Дед понял, что сидит на полу и спиной опирается на стену. Руки стянуты позади чем-то крепким. А над головой свет аварийных ламп. Кто-то притащил сюда целую пачку, связал эти наполненные светящейся химией колбы воедино и установил по центру помещения.

Дружок, называющий подельника Азаматом, тем временем, продолжал гнуть свою линию:

- Тогда вариантов не было. За него (кивок в сторону Деда) филок поимеем, в холодильной установке кто-то должен работать.

Сидящий на корточках перед пленным Азамат, повернулся к Деду играясь с ножом в своих руках и ткнул пальцами в его лоб:

- Имя говори! Тоха говорит не бить тебя, так что не зли, понял?

- Понял, понял. - Старатель облизал пересохшие губы. - Дедом меня зовут. Старатель я.

Азамат усмехнулся. Только сейчас напарник Борза понял, что перед ним тот самый парень, что сидел на посту и наблюдал за тоннелем. Именно ему выстрелом из пневматической винтовки Дед выбил тепловизионный прицел на автомате. А ведь мог выбить мозги.

- Это для чего тебе старатель? - Азамат ткнул ножом в направлении лежащей на столе пехотной рации.

Дед ещё раз, уже более осмысленно, мазнул взглядом по комнате. Помещение обжитое, но не совсем. Вытянутое, грязное, под столом стоит маленькая переносная плита, на ней греется вода. В проходе виднеются края как минимум трёх спальных мешков, причём не пустых. Там спят, отдыхают товарищи бодрствующих пленителей.

Когда взгляд старателя остановился на рации, он сказал:

- Задание. Проверял как далеко связь от общины берёт.

Азамат достал плитку энергетического батончика и разрезав её на две части грубо сунул одну половинку старателю в рот. Дождавшись, когда тот прожуёт закинул вторую себе и спросил:

- В одиночку по тоннелям бродишь? Или кенты пожмурились все?

Смотря в карие глаза молодого Азамата, Дед не обольщался. Теперь если встанет вопрос убить его или не убивать, он выберет первый вариант. Игра ножом перед лицом старателя не была показной, если Дед даст малейший повод - его прирежут и хорошо если сделают это быстро.

- Один ходил.

Азамат усмехнулся:

- Крутой ты мужик, да братишка? Может быть, в охладителе дольше других продержишься.

Хлопнул рукой по плечу старателя и был таков. Поднялся и пошёл к своему другу. Там, за столом, уже закипела вода и горячая разливалась по кружкам.

Дед старался не рыпаться. Сидел, привалившись к стене и поочерёдно напрягал мышцы пытаясь понять, насколько его мышечный каркас функционален. После удара по голове, биотический блок ушёл на долгую перезагрузку и сейчас пытался восстановиться.

Он чувствовал, что кровь засохла на его шее безобразной блямбой, натекла на ухо и щеку, да так и застыла, стягивая кожу и вызывая зуд. Но хуже всего было то, что череп старателя простреливала тупая боль, снова и снова, в такт биению его сердца.

Реальность была такова, что надеяться ему было попросту не на кого.

Через час всех спящих разбудили и отряд чужаков предстал перед Дедом во всей своей красоте. Восемь человек, все сумки набиты хабаром под завязку. Оружие - полное дерьмо, в основном холодняк, молоты и тесаки, у одного даже нечто напоминающее копьё из арматуры. Автомат всего один, пара парализаторов разных формфакторов, присутствует самопальный короткий дробовик и пистолет, остальное Дедовское. И пневматическую винтовку, и “Молот” закономерно прибрали к рукам. Все как один чужаки были тёмной, южной внешности и разговаривали на непонятной тарабарщине.

Группа была этнической и это бросалось в глаза.

Так-как язык, на котором общались незнакомцы, попросту отсутствовал в памяти ИскИна, старатель не мог получить автоматический, машинный перевод. За что и клял себя последними словами.

Ни капли не стесняясь трое из этой братии укололись прямо при старателе синтетическим наркотиком. Понять, что упарываются они именно наркотой, было не сложно. Для уколов лекарством или стимулятором, не проводят настоящий ритуал из выпаривания на алюминиевой ложке с последующим перетягиванием руки жгутом и не взирают на мир осоловелыми глазами сразу после приёма.

Так как остальных подобный расклад не удивлял, Дед сделал вывод, что подобные фокусы тут обычное дело.

Старатель терпеть не мог наркоманов. Имея пристрастие к алкоголю и порой жутко злясь на себя за неспособность отказаться от выпивки, наркотики он считал самым дном упадка для любого мужчины и женщины.

Но при этом понимал, что вся разница между наркотой и алкоголем лишь в том, что многочисленные болезни ЖКТ уже научились лечить, а от деградации личности, которые тащит на своём хвосте наркотические средства, лекарства не спасают.

Его подняли за локоть через десять минут после побудки, незнакомый, крепкий бородач.

- Идёшь в хвосте на верёвке да? Тупить начнёшь, нос тебе откушу, понял?

Дед кивнул и подобострастно сказал:

- Понял.

Развернув его за плечо, очень страшный южанин накинул на шею старателя петлю и взвалил ему на плечи рюкзак с единственной, косой лямкой. Дед при этом едва не разразился смехом. У него внутри начинала закипать уже знакомая, холодная бесшабашность. Скрытая ярость, да такая, что губы едва не выдавали его, желая растянуться в наглой улыбке.

В эту секунду он понял, что всех их убьёт. Людей мало, они главный ресурс на планете, но не те, что держат остальных двуногих за скот и тащат куда-то на привязи. Этих Дед вычеркнул из человеческого списка и уже жалел, что ограничился выстрелом по прицелу. Глядишь и сам бы свою голову целой сохранил.

Только когда отряд двинулся, старатель понял, где всё это время они находились. Лёжка была оборудована в заваленном наглухо участке низинной улицы. Обвалы буквально перечеркнули её по обе стороны, оставив каким-то чудом сохранившийся закуток с уцелевшими внутренними помещениями.

Снаружи было не всё так радужно - сплошной бетонный мешок округлой формы.

Выход был привален железным листом и дополнительно утяжелён камнями. Разбор такой своеобразной баррикады занял несколько минут, а затем отряд полез в вентиляционную трубу. Двигались гуськом, друг за другом, Дед, как и было оговорено заранее - замыкал.

Не самый удачный расклад, но и не самый худший. Старатель быстро понял, что, если поспешить, короткая верёвка не будет натягиваться и дёргать его за шею.

Подобранный украдкой кусок стекла справлялся со своей задачей плохо, но пилить им синтетическую верёвку, перетянувшую запястья было всё равно лучше, чем делать то же самое силой мысли.

Именно этот осколок стекла, Дед вогнал в шею своему пленителю, дождавшись удобного момента.

Группа как раз покидала вентиляционную трубу, когда Дед хлёстким ударом, буквально вбил осколок в чужую плоть. Кровь ударила тонкой струёй в сторону, но в узком просвете синего, аварийного света, что падал сквозь вскрытую решётку в трубу, Дед её не увидел.

Его противник, по сути, уже обречённый, словно желая забрать осколок с собой наклонил голову и рванулся в сторону с грохотом прикладываясь всем телом об стенку горизонтальной шахты, а Дед всё бил и бил. Молча и быстро, взорвался целым градом заученных на тренировках ударов. Так они и свалились на пол трубы, где старатель нащупал на чужом поясе нож и изогнувшись змеёй, вогнал тонкое лезвие куда-то в район подмышки южанина. Тот всхрапнул и дёрнувшись всем телом, затих.

Где-то внизу засуетились и не понимая, что происходит, крайний из бойцов чужого отряда полез обратно в трубу, с трудом взбираясь по обрывистому склону. К этому моменту Дед завладел настоящим боевым топориком. Увесистым и аккуратным, сделанным с большой любовью к холодному оружию.

Его лезвие, вломилось в забрало показавшейся на свету маски, буквально вмяло стеклопластик в чужую переносицу, заодно разрубая хрящи и кости. Кровь заляпала стекло изнутри, скрывая изуродованное лицо под рубиновой простыней исторгнутых раной капель.

Только после этого, в его направлении прозвучали первые выстрелы.

Очередь выбила пыль из склона и с характерным визгом понаделала дырок в стенках шахты. Дед успел упасть, рыча от страха перед рыщущей над самой головой смертью, ухватился за свежий труп и перевернув его, прикрылся бездыханным, ещё не остывшим, телом.

Сверху посыпались искры.

Люди снаружи не голосили. Привыкшие к тому, что шум — это смерть, они зашуршали камнями и осыпями на склоне, пропитанном бетонной пылью. Полезли наверх, огибая труп убитого товарища с застрявшим в забрале топором.

Переговаривались молча, через интерфейс. С помощью него же они узнали, что второй мародёр в шахте - погиб, поэтому стрелок бил в том направлении без опаски задеть своих.

Деду подумалось, что автоматчик лупит неэкономно, целую очередь в молоко всадил. А стрелок тем временем опомнился, перестал стрелять. Его подельники, уже лезли ближе к пролому ведущему из шахты, баюкая в разуме мысли о смертельном наказании для старателя за попытку спастись.

В темноте сверкнула вспашка парализатора. Ещё раз и ещё. Кто-то работал не глядя, боясь высунуться и отхватить в голову кусок металла, совал руку в пролом и жал на спусковую скобу, стегая воздух внутри трубы разрядами.

Одна из таких вспышек зацепила труп, но не навредила старателю. Лёжа на полу и прикрываясь мертвецом, Дед нащупал нож чьё лезвие по самую рукоять вошло в чужую подмышку и вырвал оружие из остывающей плоти.

Оно скользнуло в руку легко, лишь слегка забрызгав костяшки Деда кровью. С химической маской вышло сложнее, чтобы снять её с мёртвой головы потребовалось приложить усилие.

Извиваясь паникующим ужом, старатель вывернулся из-под трупа и поднявшись насколько это позволяла полутораметровая шахта, рванулся вперёд, подальше от пролома и злобных ублюдков, что пытались его достать.

Дальше по шахте проход был смят и обвален, ломясь туда обезумевшим лосем Дед сильно саданулся плечом и едва не сломав себе ключицу протиснулся в щель, оставшуюся между завалом и уцелевшей стенкой трубы.

В место, где он только что находился, ударил разряд.

Старателю повезло, сократив численность чужаков на четверть, он ошеломил их быстрой гибелью друзей. Заставил осторожничать и тем самым выгадал время. Уже зная, что от него вряд ли отстанут, пригибаясь добежал до первой развилки и немедленно свернул в сторону.

По стене на повороте что-то ударило и высекло искры. Через мгновенье ИскИн проанализировал звук и сделал вывод, что с большой долей вероятности выстрел произведён из пневматической винтовки Деда.

“Вот суки, из моего же оружия завалят!”

Нацепив на голову трофейную маску и затянув синтетический ремешок, старатель взял себя в руки. Со стороны он перестал напоминать животное, бегущее от лесного пожара. Движения приобрели чёткость и плавность. Исчезая во тьме бокового прохода, Дед уже знал, что без своей экипировки попросту не выживет.

Ему оставили костюм и обувь - да, благодаря инстинктивному рывку у него есть маска, но мало кто может блуждать по низинному городу в полной темноте. Участков, где нет аварийного освещения пруд пруди, и даже та шахта, по которой он сейчас двигался, утопала в непроницаемом мраке.

В идущей параллельно тоннелю ветке с этим было проще, там синий свет химических ламп просачивался сквозь решётки и давал хоть какой-то обзор. Но Дед не отчаивался, он знал, что погоня не заставит себя ждать, а значит всё решится очень скоро.

Убегая по второстепенной ветке, Дед прямо на бегу, скользил по боковой стенке собственной ладонью. Тактильные ощущение, были единственным ориентиром в окружающем пространстве, и они не подвели.

Через два десятка метров старатель наткнулся на очередную решётку. В отличии от горизонтальной шахты, эта ветка вела во внутренние помещения ближайшей станции и была столь узка, что двигаться по ней можно было исключительно на четвереньках.

Трофейный нож не обладал плазменной дугой, поэтому пластиковую преграду пришлось выбивать. С третьего удара ногой она поддалась, и как только это произошло, старатель немедленно полез внутрь.

Казалось, будто преследователи отстали, но он знал, что это не так. Горбатого могила исправит, и, если однажды они уже неожиданно настигли его, глупо надеяться на другие расклады.

Не обладая хоть каким-то маломальским источником освещения или комплексом визуального наблюдения, старатель не увидел, что труба обрывается под резким углом и провалился вперёд. Попытки замедлить падение, не увенчались успехом.

С шорохом промчавшись по наклонной поверхности несколько метров, Дед со всего маху вывалился на груду камней и загремел по ней вниз, теряя где-то в потёмках недавно добытый нож.

Охнул, матюгунулся... и прислушался. Темнота молчала, правее кучи обломков в чью вершину упиралась труба, виднелась квадратная арка прохода с заклиненной на половине пути автоматической дверью. В той стороне горел аварийный свет, его синие лучи прорывались в помещение треугольным клинком и заставляли предметы отбрасывать глубокие тени.

Напарник Борза поднялся, держась за отбитый локоть и спотыкаясь он пошёл в сторону света. Найди приют в этих комнатах изменённые, они бы уже явились на шум, поэтому он не боялся, бывший машинист знал, что страх помеха мышлению, и вместо того, чтобы трястись от ужаса, предпочитал думать.

Через несколько минут после его ухода, в комнату с обвалившимся потолком посыпались красные искры, а ещё через десяток секунд накренённая труба рухнула срезанная плазменной дугой по грани своего излома.

Сверху высунулась рука с зажатым в крепких пальцах парализатором и обвела помещение. Лишь убедившись, что никто не поджидает его внутри, один из преследователи спрыгнул.

За ним последовали двое.

Азамата и другой пары бойцов с ними не было. Ориентируясь по карте, стрелок увёл их к станции чтобы отрезать путь с той стороны. Мародёры ходили этим тоннелем не первый раз, знали, что вентиляционные ветки заканчиваются тупиками или ведут в глубины внутренних помещений.

Найти в них человека, заходя с двух сторон и постепенно смыкая клещи, не составит труда. По крайней мере, они были в этом уверены.

Имея в базе биотического блока довоенную карту низинного города, Дед прямо на ходу прикинул маршрут и углубился в помещения. Уходить слишком далеко он не планировал, был велик шанс оторваться и сорвать возможность вернуть своё имущество. А раздаривать его кому попало дураков не было.

Старатель искал место для засады и вскоре его нашёл.

До войны тут был зал с четырьмя выходами в смежные помещения и двумя сквозными проходами, но после четырёхдневной войны потолок обвалился, приоткрывая зубчатые границы разрушенных стен верхнего яруса. Подобрав с пола немного искривлённый, но от того не менее тяжёлый огрызок арматуры, Дед забрался наверх, на парапет второго этажа и залёг на его краю.

Беглый осмотр показал, что на втором ярусе кроме замкнутых в круг огрызков комнат по периметру обрушенного пола что провалился в нижний зал, ничего нет. Все выходы-входы заблокированы намертво. Стены перекосило, а двери, даже не заваленные бетоном, покоились под таким нагромождением всевозможного хлама, что пройти через них не представлялось возможным. Но самое главное, на потолке этого второго яруса, сохранилась часть аварийного, пусть и скудного освещения.

Осматривая окружающее пространство, Дед понял, что лучше места просто не найти. Малые помещения, короткие расстояния и множество проёмов, за которыми можно укрыться хоть как-то снизят преимущества противников, связанные с наличием дистанционного оружия. А синий, химический свет, поставит его в равные условия с теми, кто обладает различными техническими приспособлениями для работы в темноте.

Естественно, он понимал, что шансов у него не много.

Первыми в “его” зал проникла группа, что шла со стороны обрушенной трубы. Их выдал скрип специально уложенного на входе металлического листа. Как только Дед услышал характерный звук, он поднял заранее подготовленный бетонный обломок и крякнув от усилия швырнул его вниз.

Среагировать сумел лишь один из мародёров. Обладая хорошей реакций и не понимая, что за угроза над его головой, он рванулся в сторону, в то время как второй, просто вжал голову в плечи...

Третий к тому моменту ещё не вошёл в помещение.

Обломок зацепил голову нерасторопного бойца и его плечо. Удар вышел не смертельным, но стесал ухо, почти лишил сознания и травмировал верхнюю часть лопатки. В ответ прозвучал выстрел из парализатора, но гибкая вспышка разряда не нашла себе цели, Дед был опытным человеком и сразу же отступил в глубину окружающих пролом помещений.

Меняя позиции и заходя по кругу, появляясь каждый раз в новом месте, он ещё дважды швырял вниз обломки, но без всякого результата. Попасть повторно, старатель так и не смог. Раненного за это время успешно утащили обратно в проход, а оба мародёра, вооружённые трофейной пневматической винтовкой и парализатором, сообщили второй группе, что нашли старателя и заблокировали его на втором этаже разрушенного зала.

Через четыре минуты все мородёры сошлись на первом этаже. Азамат со своими подельниками проник в зал и присоединился к бандитам, что уже укрывались среди обломков.

Дед слышал, как они двигаются по заваленному мусором и остатками перекрытий полу. Слышал, как забираются на второй этаж и как расходятся по идущему вокруг зала карнизу, разделённому на двенадцать частей остатками внутренних стен.

Слышал и ждал, практически смирившись с собственной смертью.

Бандиты обошли изолированный этаж по кругу, разойдясь парами по обе стороны нависающего над залом карниза. Страхуя друг друга, они обошли все комнаты и встретились на другой стороне от подъёма. Снизу зал контролировал последний из мародёров - пятый, в то время как шестой продолжал оставаться без сознания, лёжа на камнях с перебинтованной, разбитой головой в соседнем залу помещении.

Удивлению мародёров не было придела, когда они встретились, а беглец так и не был обнаружен. Естественным решением в такой ситуации было снова разойтись в поиске незамеченного ранее отнорка, трещины или пролома, сквозь которые старатель мог сбежать.

Никто из них не подозревал, что добыча возомнила себя охотником.

Дед свалился на “свою” пару буквально как снег на голову. Всё это время он лежал на потолочной балке, в узком закутке, образовавшемся из-за сдвига плит. Его противниками стали сразу два мародёра, один из которых нёс в руках знакомую пневматическую винтовку.

Арматура, сжатая в крепкой ладони старателя, раскроила ему череп.

Дед коршуном упал рядом с самым опасным из этой двойки. Удар нанесённый вот так, с лёту, заставил кровь брызнуть из-под треснувшей черепной коробки и заляпать обоих людей. Последующие события, по своей жестокости напоминали бойню.

Самодельный тесак, с примотанной к длинной рукоятке батарее и электрический треск, прорезали пространство белоснежной дугой. Оружие бандита оказалось с выдумкой, удар не смог рассечь крепкий комбинезон старателя, но разрядом тока буквально отшвырнул последнего к краю карниза.

Упав на спину, ошеломлённый Дед только и сумел что отмахнуться своим оружием от следующего, на этот раз вертикального удара. Тесак и арматура встретились в метре от груди старателя, короткое замыкание, вызванное этой встречей, породило белоснежную вспышку и настала очередь бандита валиться на камни.

Игры с электричеством - опасные игры.

Боковой удар арматурой попал по рукоятке чужого оружия и что-то там повредил. В ушах у Деда звенело, а перед глазами плыли цветные пятна. Борясь с собственными, спазмированными электрическим ударом мышцами, он кое-как переместился на четвереньки и перебирая ватными конечностями добрался до трупа с разбитым черепом и своей винтовки.

Дальше произошло сразу две вещи, заваливаясь на бок Дед развернул оружие в сторону врага, а мародёр так и не сумев встать на ноги, кинулся на него вздымая руку с ножом, по лезвию которого вспыхнула плазменная дуга.

Шток!!!Шток!!!Шток!!!

Первый же шарик выбил противнику глаз и вырвался из затылка, унося в сторону стены осколки костей и содержимое черепной коробки. Остальные снаряды ушли в челюсть и шею, окончательно уродуя мертвеца.

Нож так и не выпавший из обмякшей руки ткнулся лезвием в камни у самого лица старателя, плазменная дуга зацепила забрало маски и моментально расплавила несколько сантиметров стеклопластиковой поверхности. Всё произошло так быстро, что Дед даже не успел отдёрнуться.

В последующее мгновение он сорвал с себя маску и отбросил прочь, его лицо не пострадало, но жар был так близко, что одна из его бровей обгорела.

Всё больше и больше отходя от удара током, старатель вскочил на ноги, но был вынужден тут же пригнуться и рвануться в сторону. Остатки бандитов, один из которых всё ещё был вооружён автоматом с глушителем, открыли по его сегменту карниза огонь.

Характерные щелчки пуль и выбитая из стен известь, заставили страх рвануться волной мурашек от пяток до самого затылка старателя. Каждую секунду удивляясь тому, что ещё жив, он перебежал в соседнюю комнату и прижался там к стене воспользовавшись ей как укрытием.

Вот только проблема была в том, что все помещения вокруг провала вниз, на первый этаж, были открыты с одной стороны и его противники, сменив положение, могли беспрепятственно расстрелять его с расстояния в половину сотни метров.

Отсидеться было попросту негде. Дед знал, что фокус с прятками под потолком, в щели рядом с потолочной балкой, больше не прокатит. Сидеть на месте тоже было не вариант, и поэтому старатель, замерев на несколько секунд под стеной рванулся дальше, пытаясь выгадать драгоценные секунды.

Ему вслед ударили выстрелы.

Пуля ужалила неожиданно и заставила ягодицу отозваться нарастающим, жгучим онемением. Дед, уже падая, успел подтолкнуть себя здоровой ногой и свалился в следующем помещении, сплёвывая с зубов выбитую одной из пуль бетонную крошку, что прошлась прямо по его лицу.

Ощущения, испытываемые старателем, были тяжкими. Поплохело очень резко, так, словно тело окунули в кипяток. Стало невыносимо жарко и душно. Тянущая боль, по задней стороне бедра отдавала в колено и, если бы не ощущение толчка в первую секунду, Дед бы даже не понял, что прилетело в ягодицу.

“Вот с*ка, жопой пулю поймал, будто одной дырки мне не хватало.”

Охреневая от целого спектра негативных ощущений, Дед ругался про себя на чём свет стоит и при этом понимал, что ранение серьёзное. Один единственный взгляд, брошенный в интерфейс, позволил понять, что самостоятельно и быстро обработать рану - не выйдет, а если он немедленно не разберётся со своими врагами, кровопотеря очень скоро сведёт его в могилу.

Вот только полноценно двигаться на одной ноге, находясь в предобморочном состоянии просто невозможно. Более того, он не мог даже встать.

Боеприпас, прилетевший Деду в задницу, был энергетическим, с высокой проникающей способностью, и, если бы угол попадания был другим, маленький комочек разогнанной энергии, постепенно выжигающий твердотельное основание, мог без труда прошить не только мышцы, но и все тазовые кости.

Вместе с тем старателю повезло, и пуля, проносясь сквозь ягодичную мышцу, не задела костей. Вот только от этого было не легче. Организм на такое надругательство реагировал бурно, бросал в жар и заставлял темноту смыкаться перед плывущим зрением.

Всё что в таких условиях напарник Борза смог, так это перевалиться на здоровый бок и так, лёжа на боку среди битого кирпича и мусора, приложиться к прицелу.

Со зрением была настоящая беда и Дед понимал, что его песенка спета. Вот только страха или какого-то особенного волнения попросту не было. Смерть оказалась пустой и обыденной.

Напрягаясь изо всех сил, он старался не закрыть тяжелеющие веки. Боль осталась где-то позади, адская сонливость навалилась на плечи и в этот самый миг, напротив появилась фигура стрелка.

Он двигался по противоположную сторону от пролома, внутри идентичного, полуразрушенного помещения, чей край торчал зубчатым бугром над ямой и выходил прямо на старателя.

Дед нашёл в себе силы дважды нажать на спусковую скобу и отпустив оружие да раскинув руки, позволил себе перевалиться на спину. Где-то в ногах всё ещё было больно, но неприятное ощущение растеклось на всю поясницу и ногу, крадучись пробираясь по мышцам старателя холодной поступью кровопотери.

А ответная стрельба всё не звучала.

Деду подумалось, что его хотят взять живьём, но мозг уже проваливался в забытье, и напарник Борза с большим трудом понимал, где находится и что происходит.

В помешательстве забыв о том, что на нём нет разгрузки, он шарил слабыми руками по своему животу, сокрушаясь, что никак не может нащупать несуществующий подсумок с гранатой. Так и потерял сознание от шока, лёжа на карнизе и медленно истекая кровью.

***

Череда приглушённых ударов в непосредственной близости, заставила Волка рефлекторно дёрнуться.

Вместе с Бородой, они прочесали вентиляционную ветку и потеряв следы вышли к заброшенной, наполовину разрушенной станции. Уже внутри, не обнаружив изменённых - остановились, решив дать отдых гудящим ногам.

Здесь их застал бой. Близкий, но от того не более понятный.

Переглянувшись с рыжим, чеченец поднялся и проследовав к выходу, прижался к стене. Борода занял позицию напротив:

- Автомат отработал, очередь по стене прсотучала, АС-ка. Можем серьёзно нарваться. Проверим?

Чеченец кивнул:

Держись за щитом.

Механизм, закреплённый на рюкзаке Борза, был любопытным, но рыжий не показывал своего интереса ровно до того мига пока непонятная штуковина не развернулась вширь и не стала полноценным штурмовым щитом с окошком внешней камеры и специальным креплением под оружие.

Бородатый старатель пропустил снайпера вперёд и спрятавшись за его спиной, сказал:

- А я-то всё думал, что за приблуду ты на себе тащишь.

Чеченец ответил в своей обычной манере, через интерфейс:

Относительно тяжёлый, для длительного ношения не пригоден. А на спине, как говорит Дед - ладно выходит. И сбросить в любой момент можно, если мешает.

Пройдя длинным коридором, старатели оказались у перекошенной рамки выхода в проходную. Этаж был последним, и чтобы спуститься требовалось пройти по эскалатору, минуя многочисленные сложившиеся внутрь себя помещения.

- Есть мысли откуда шёл звук? Мой ИИ отследил направление до этой точки.

Мужики заняли позицию у выгнутых и смятых перил. Внизу, среди химического, синего света аварийных ламп, простирались густые тени и камни. Следов боя или тем паче людей было не видно.

Мой тоже. Спускаемся.

Вторая очередь застала их прямо на эскалаторе. Простучала где-то за стеной, доносясь до старателей не столько характерным звуком механизма, сколько ударами пуль о стены. Рыжий тут же прошептал в рацию:

- Уверен, что стоит туда лезть? На такой дистанции базарить никто не будет, незнакомцев будут валить на месте и нам придётся реагировать аналогично.

Ответ был скуп и лаконичен:

Уверен.

Чеченец не стал говорить о своём напарнике, хотя про себя молился чтобы работал из автомата именно он. Проблема была в том, что Дед не стал бы давать такие очереди, не экономные, недостаточные для подавления и в то же время слишком длинные для прицельной работы. Бывший машинист уже усвоил пехотную науку и ценил свой БК на вес золота.

Старатели ворвались в новый коридор быстрым шагом, нисколько не беспокоясь о хрусте камней под ногами. Прошли метров десять и на входе в обширный зал нарвались на выстрел из парализатора.

Их встретил бандит, что остался внизу, пока его товарищи воевали с Дедом на втором этаже.

В отвёртку прилетел подшипник. В отличии от того же Волка, Борода использовал для “Сокола” альтернативный, но не менее эффективный боеприпас.

Стальной шар с такой силой долбанул мародёра в плечо, что тот развернулся вокруг своей оси и упал наземь. Разогнанный парамагнитной пластиной шар не обладал хорошей проникающей способностью, но имел поистине сокрушительное останавливающее действие. Переломы и глубокие внутренние травмы, остающиеся после такого попадания, оставляли мало шансов любому, кто не обладал должной защитой.

Тем не менее, даже они не остановили противника от новых выстрелов. Волк сжался и оскалился, почти ослеплённый вспышками и разлетающимися искрами. Достать за щитом его не могли, как в принципе и рыжего, но снайпер не стал ждать, когда на стрельбу пожалует владелец автомата и на секунду удержав спусковой крючок, наградил уже лежащего на земле придурка пятёркой пуль.

Пистолет пулемёт крякнул, выплёвывая в сторону гильзы. Пули прервали череду вспышек парализатора и простучав по грудине мародёра, заставили того раскинуть руки и затихнуть.

Волк приподнял щит и пошёл вперёд. Камни всё так же хрустели под подошвами двух пар ботинок и, казалось, будто и не было здесь этого краткого, но такого опасного противостояния.

Проходя мимо мертвеца, снайпер вздрогнул от щелчка за своей спиной. Это Борода дал выстрел, буквально развалив голову трупа очередным подшипником.

Патроны к пистолету, и без того дорогие, тратить на контроль не пришлось.

Борода подобрал парализатор и снова устроился за спиной у Волка. Продолжая движение и проникая в зал, немой старатель отправил ему сообщение:

На нём поясные модули точь-в-точь как у Деда, и расположение идентичное.

Рыжий не ответил. На его сосредоточенном лице прорезалась масса морщин, нахмурив брови он шёл след в след за Борзом и выглядывая из-за его спины пытался упредить возможную угрозу.

А она - не заставила себя ждать.

Слева, по склону бетонных обломков, посыпались камни. Последний из оставшихся на ногах бандитов, видя в интерфейсе как один за другим его товарищи гибнут решил дать полноценного дёру, но никак не ожидал увидеть вооружённых людей у себя в тылу.

Перекошенное от страха лицо и холодное оружие в руках, выступившие на лбу бисерины пота и почти беззащитное положение на склоне... Словно думая, что сможет таким образом закрыться от пуль, он поднял согнутую руку с тесаком, прикрывая ей голову, и сжался.

Но вместо пули, в него ударил разряд парализатора. ПОбездвиженный, но всё ещё живой парень, скатился к ногам обоих мужчин, тараща на них красные от полопавшихся капиляров глаза.

Рыжий, бросая взгляды в разные стороны и готовясь в любую секунду открыть огонь, прорычал.

- С*ка сколько их тут? - И оглядывая зал добавил. - Плохое место, нужно уходить.

Волк был согласен с Бородой. Если начнут работать сверху, станет тяжко. Но уходить не собирался. Аварийный сигнал знакомого биотического блока постучался в его рассудок несколько секунд назад и с тех пор не ослабевал. Дед был поблизости. Единственная причина почему напарник не засёк его раньше, могла скрываться в завалах, что искажали сигнал.

Нужно занять высоту, осмотреть помещения... Дед рядом.

Поднявшись по завалам, они не стали разделяться. Пошли по комнатам сбитой двойкой, с тем лишь исключением, что вооружённый соколом рыжий, наблюдал за идущим параллельно карнизом, а Волк вёл досмотр.

Деда обнаружили в пятой по счёту комнате.

При виде напарника и лужи крови что натекла на камни в районе его таза, Волк не бросился к нему в туже же секунду. Прикрываясь щитом, осмотрелся, отметив выбоины от пуль на стене и проследив по ним направление присмотрелся к помещению, что раскинулось напротив, по ту сторону провалившегося пола над залом.

Там лежал труп, и судя по пневматической винтовки что смотрела своим стволом в ту сторону, Дед своего обидчика перед потерей сознания что называется достал.

Помоги ему, я закончу осмотр.

Запрос к ИскИну бессознательного напарника принёс результат в тот же миг. Рейтинг доверия к чеченцу был высоким и поэтому искусственный интеллект не долго размышлял о предоставлении данных.

Благодаря полученной в интерфейсе информации, Волк узнал сколько всего было противников и характер ранений, лежащего на битых кирпичах Деда.

Но самое главное, теперь он точно знал, что тот жив.

Глава 7. Совесть

С момента катастрофы многое изменилось и несмотря на то, что ценность человеческой жизни должна была возрасти многократно, она... наоборот, упала ниже плинтуса.

После обнаружения Деда, на допрос парализованного парня и второго, раненого, обнаруженного чуть позже в смежном помещении, попросту не осталось времени. Экстренная эвакуация, в условиях кровопотери, была единственным шансом потерявшего сознание старателя.

Самым простым вариантом для обоих этих людей становилась смерть. Волк даже всерьёз обдумывал прирезать раненого, обнаруженного в смежном помещении и покончить с парализованным, когда наткнулся на красный, безумный взгляд мародёра, что так и валялся безвольной куклой на насыпи, следя за руками Борза в которых появился нож.

Как там Дед?

В ответ гарнитура рации зашуршала голосом Бороды:

- Хреново. Нужно носилки организовать, иначе каши не сварим. Пуля проскочила навылет, стандартная энергетическая бронебойка. Прижгла чутка рану, оттого и крови не так много, плюсом мимо тазовой кости прошла. Хотя без нашей помощи он бы тут минут за двадцать кровью истёк. Вколол ему противошоковое и залил гелем. Если сильно поторопимся, должны дотянуть.

Прежде чем подниматься на второй этаж, где рыжий старатель продолжал обрабатывать Деда, Волк благополучно нашёл толстый кабель и успешно разрезал его на два матёрых, двухметровых куска. Избавив обоих пленных и часть трупов от ремней, он соорудил примитивную волокушу.

Она стали основой, на которую лёг изодранный кусок ткани, найденный здесь же, среди обломков.

Уже поднимаясь по насыпи на второй этаж разбитой станции, Волку пришло оповещение. Противошоковый препарат подействовал, и Дед пришёл в себя.

- Ну что старый? Не ожидал подмогу?

В момент, когда чеченец вошёл в комнату, раненный в задницу старатель неуклюжим тюленем лежал на битом кирпиче и хлопая удивлёнными глазами озирался вокруг. Словно человек, который только-только проснулся и ещё не успел восстановить связь с реальностью.

Борода сидел рядом с ним на корточках и скалился, разрезав свою бороду бесшабашной улыбкой.

Привет брат. Аллах свидетель я отчаялся увидеть тебя живым, но он решил, что твоя дорога ещё не закончена.

- П*здец. Я что... в раю?

Заданный слабым, хриплым голосом вопрос, вызвал смех у Бороды и улыбку у чеченца. При том, что смех вообще был в этих местах редким явлением.

- Если это рай - Борода окинул взглядом разбитое в пух и прах помещение. - то нам, грешникам, уж точно не стоит склеивать ласты.

Услышав эту фразу, Дед снова закрыл глаза и обмяк, ткнувшись лицом в кирпичную крошку. Противошоковый препарат продолжал работать, но кровопотеря и все перипетии последних дней, надломили здоровье старателя.

Волк бросил импровизированные носилки на камни и обратился к временному напарнику:

Привяжем пленных к волокуше, пусть несут, а мы присмотрим.

Борода поднялся на ноги, предварительно перевернув Деда набок. Отёр его лицо от кирпичной крошки и сказал:

- Как ты себя это представляешь? Там один с башкой разбитой, второй парализованный валяется. Ещё и маски у него нет, нужно полюбому разжиться, если хотим дотащить его живым.

Волк взялся за ноги Деда и дождавшись, когда Борода ухватиться за напарника, с другой стороны, приподнял старателя укладывая на носилки:

У меня есть две инъекции стимулятора, отдам обе.

- Думаешь проблем не будет?

Если бы не ремни, дополнительно повязанные между двумя кусками кабеля и укрепляющие тряпку, импровизированные носилки вряд ли бы выдержали вес старателя. При попытке поднять раненого товарища, конструкция предательски затрещала, а толстенные кабели выгнулись, но всё же не сложились, позволяя хоть как-то нести Деда.

Думаю, проблемы будут если у нас будут заняты руки.

Борода, который тоже прочувствовал вес и понял, что особо вот так не повоюешь, проворчал:

- Пошли уже, сожрут ведь с*ка. Притопают на запах кровищи и как пить дать - сожрут.

Хрустя обломками камней и мусором, старатели добрались до насыпи, и едва не уронив своего товарища, спустились вниз. Здесь Деда пришлось снова уложить на камни и заняться быстрыми сборами, которые включали в себя привидение в чувство пленных и сбор хабара.

Узнав оружие напарника на одном из трупов, Волк не стал оставлять его на поживу ржавчине и забвению. Тактический карабин занял своё место на парамагнитном креплении рюкзака, как и пневматическая винтовка. В саму же заплечную сумку отправилась часть трофейного боекомплекта, разделённая с Бородой. Автомат и ещё несколько стволов, забрал себе рыжий. Рацию-передатчик, точь в точь такую же как та, которую они притащили к аварийному шлюзу по заданию Голли, Волк закрепил на своей спине.

Нашлась и химическая маска, немедленно надетая на голову раненому старателю.

Пока снайпер контролировал подходы к залу, заняв позицию у проёма, Борода склонился над парализованным и поболтав в руке взятым заранее у Волка инъектором со стимулятором, прорычал:

- Приведу тебя в чувство. Если рыпнешься, уработаем сразу и наглухо. Остановишься или не сможешь дотащить свою жопу до общины, расклад тот же.

Единственный из оставшихся в живых мародёров мог лишь вращать глазами и таращиться на старателя. Понимая, что никакого ответа не дождётся, рыжий воткнул ему в шею инъектор.

В ответ прозвучал стон.

Борода не стал ждать, когда боец отойдёт от парализатора. Ухватил его за плечо и загривок, грубо потащил за собой к носилкам и уже здесь обмякшего и мычащего, буквально привязал за кисти к кабелям, так туго, что тот, в недалёком будущем, рисковал лишиться обоих кистей.

- Волк, давай сюда второго.

На что по интерфейсу пришёл скупой ответ:

Нет второго, закончился.

Второй и впрямь “закончился”. Обломок, брошенный Дедом и угодивший в голову мародёру в самом начале стычки, на территории двухярусного зала, всё же свёл того в могилу. Пульс у окровавленного человека, не прощупывался.

- Придётся тащить по очереди. Задачка предстоит хоть стой, хоть падай. За*бёмся в усмерть.

Волку на такой ответ возразить было нечего. На сердце и впрямь становилось тяжко от одной мысли о том, в какую даль им придётся тащиться и насколько рискованным будет их путь.

Выйдем через станцию. Пойду первым.

Борода, прочитав сообщение Волка повернулся к хлопающему глазами пленнику, который так и не поднялся с колен и отвесил ему хороший пинок:

- Вставай давай, не сможешь тащить, станешь бесполезен. Что в таком случае случится, объяснять нужно?

Рыжий понятия не имел кто перед ним и как связан с Дедом, но в такой, практически боевой обстановке, было не до сантиментов.

Пинок подействовал, кавказец начал что-то лепетать заплетающимся языком, но стимулятор ещё не до конца вернул ему подвижность и поэтому разобрать о чём скулит пленник не получалось.

- Топай вперёд, ну!

Носильщик из него был аховый. Ноги дрожали и шатало из стороны в сторону, но Борода всё равно считал идею Волка здравой. Если убивать всех подряд без разбора, в этом мире вообще кроме дерьма ничего не останется.

Носилки оказались коротковаты, ноги Деда пониже колен свободно болтались в воздухе, но приходилось довольствоваться тем, что было в наличии. При этом пленного лишили и маски, и каких-либо средств для визуального контроля местности. Из-за чего постепенно овладевающий своим телом парень кавказской наружности, постоянно спотыкался и едва не падал.

Волк пропал из поля зрения Бороды, но не исчез из радиуса действия связи биотического блока. Просто ушёл вперёд, проверяя маршрут. А рыжий старатель всё шёл и шёл, стараясь не думать о занемевших кистях, которые начинало ломить уже через несколько минут подобной физической нагрузки.

Кабель был толстым, но всё же оставался кабелем. Диаметр примерно шести, тире восьми сантиметров, всё же не делал его монолитной, не гнущейся палкой. Мало того, сам кабель весил не мало, а вместе с весом старателя так и вообще казался вполне себе серьёзной ношей.

Норовя выломать кисти и выскользнуть, он заставлял рыжего, поминать себя последними словами за то, что не догадался обмотать его скользкую поверхность чем-нибудь менее скользким.

- Э ребята, зачем мучаете? Я вам плохого не делал!

Пока дошли до выхода из станции, пленный раздуплился и начал вполне сносно трепать языком. На что Борода отреагировал рыком:

- Мучиться начнёшь если пасть не захлопнешь, шевели поршнями!

Волк ждал их у кособокой арки, потрескавшейся от сдвига породы. Бывший снайпер штурмовой пехоты, стоял на одном колене, защищённом наколенником, и вглядывался в темноту рассечённой светом аварийных ламп улицы.

Я за то, чтобы дать нашему незнакомцу комплекс визуального наблюдения. Если он оступиться и сломает ногу в какой-нибудь трещине, нам придётся тащить Деда не по очереди, а вдвоём.

Борода на это отреагировал звуком “трпррру” и остановился, аккуратно опуская носилки на землю. Обращаясь к пленнику, он громким шёпотом сказал:

- Опускай давай, и сам дух переведи, уронишь, башку тебе отшибу.

Пленный возражать не стал, ещё после первого пинка прекрасно понял, что рыжий скор на расправу. Волк к тому времени уже выудил из рюкзака прибор визуального контроля и поднявшись подошёл к сидящему на коленях парню, одновременно присылая тому приглашение на вступление в группу. А тот, понимая, что выбора у него нет, его принял.

Давай сменю тебя Борода, двигай вперёд.

Рыжий кивнул и ушёл за арку, а Волк взялся за свои концы кабеля. Теперь между пленником и старателями установилась прочная связь, чем тот не преминул воспользоваться:

Не убивайте ребята. Я плохого ничего не делал, ваш человек сам на нас нападал. Стрелял в Азамата, убил наших ребят. Руки хотя бы отпустите, не чувствую их совсем.

Чеченец ничего ему не ответил, хотя в его душе шевельнулось сочувствие. Он редко встречал земляков с кавказского округа здесь, в Приморьеве. А если и встречал, эти встречи происходили мельком, без общения, и было бы ложью говорить о том, что Борз не соскучился по обычному землячеству и разговорам на родном, чеченском языке.

Вот только Дед не сам себе в задницу выстрелил.

Вряд ли пленный был чеченцем, тем не менее его роль в противостоянии с Дедом, до конца была не ясна. В тоннелях случалось всякое и вполне возможно этот молодой парень вообще не при чём. По крайней мере пока у Волка не было возможности получить подробные слепки памяти. Дед всё ещё был в беспамятстве, а запросы к его ИскИну в таком состоянии были чреваты повышенной нагрузкой и вредом для мозга носителя. Конечно при желании снайпер мог получить слепок памяти чтобы проанализировать его и разобраться в произошедшем, но времени на это просто не было, как и желания загружать вычислительные мощности мозга своего напарника.

Терпи, мы не шайтаны, по возможности не убиваем.

Принимая мягкость Волка по отношению к нему за слабость, пленный продолжил засорять эфир биотического блока причитанием:

Если не отморозки зачем руки привязали? Развяжите, я сам понесу. Кисти болят совсем. Не чувствую уже.

Рыжий немедленно ощетинился раздражённой, не сулящей ничего хорошего речью:

Ещё одно слово и они будут не просто привязаны, но и сломаны. Сознание под стимулятором ты не потеряешь, так что ощущения будут превосходными, усёк?

Пленный “усёк” и на канале группового интерфейса воцарилась тишина. Следуя по тоннелю, Волк понимал, что им невероятно везёт. Большая часть изменённых ушла, покинула ближайшие отнорки и щели. Причиной тому был шум схватки, при штурме мусороперерабатывающего завода. Стрельба и взрывы пробудили проклятых тварей, увлекая чудовищ в сторону отгремевшего сражения и это играло старателям на руку.

Низинные улицы хранили молчание.

Шурша мусором под подошвами берцев, пробираясь через груды битого камня и бетонных обломков, группа вышла к памятной аварийной переборке, у которой этим же днём разделилась с парой старателей, отцом и сыном.

Тех уже не было на месте, установили рацию и смылись. Где именно поставили передатчик непонятно, но Волку не было до этого никакого дела. Его работа была выполнена, Дед был найден, а тело слишком устало чтобы оставить разуму силы для ненужного любопытства.

Пока шли вымотались ужасно, причём пленный устал меньше рыжего и чеченца. В отличии от них он двигался на стимуляторе и не был отягощён целым валом имущества. Упал на колени, как только Борода объявил привал, и тут же заныл:

- Рук не чувствую! Отвяжите бл* я рук не чувствую!

Волк окинул его взглядом. По лицу молодого, грязного парня, градом тёк пот, но оно и понятно - откат. Будет ломать некоторое время, но не критично, до общины пленник точно дойдёт. Единственный выживший из противостоящего Деду отряда сидя на коленях раскачивался и стонал. По всему выходило, что рыжий и впрямь перетянул тому руки больше необходимого. Совесть Волка начинал точить червяк сомнений. Безоружный, сотрясаемый дурнотой и уставший, пленник не мог представлять серьёзной угрозы, а значит терпел муки совершенно зря. От створок до общины около часа ходу, от двух вооружённых и крепких мужиков ему просто не куда деться.

Размышляя таким образом, он вытащил тесак из ножен и отправил сообщение:

Под мою ответственность. Рыжий “подержи” нас.

Борода к этому моменту забрался на насыпь, что примыкала к перекошенной многотонной створке и оттуда, сидя на широкой, бетонной балке, наблюдал за округой. На просьбу Волка он кивнул, и поправил оружие, показывая пленнику, что в случае любого подозрительного движения медлить не будет.

Напарник Деда поднялся, обошёл лежащего на носилках товарища и распорол связывающие носильщика путы. Кисти парня к этому моменту уже посинели, так что он, почувствовав избавление от давящих на руки повязок, издал стон и завалился на бок, баюкая непослушные конечности.

Один Борода не проявлял ни капли сочувствия:

В биологическом атласе нет сведений об омертвении тканей, не стони так, словно они у тебя отвалились. И давай-ка дружок скинь мне слепки памяти без пробелов за последнюю неделю, посмотрю, что ты из себя представляешь.

Волк не разделял раздражения рыжего, но ничего ему не сказал. Враг он и есть враг, старатель вёл себя жёстко и имел на это полное право.

Присев у носилок и загнав тесак обратно в ножны, чеченец осмотрел застывший медицинский гель на ране Деда и обнаружил свежую кровь. А сверившись с показателями интерфейса лишь убедился в своей правоте:

Подтекает, нужно идти. Пульс учащается и кожа бледная, прогноз неблагоприятный.

Воспользовавшись собственными запасами медицинского геля, старатель обновил повязку напарника, в то время как Борода, спускаясь с насыпи под шуршание скатывающихся камней, спросил:

Сменить?

Волк качнул головой:

Нет. Пока понесу.- и обращаясь к продолжающему валятся в пыли парню попросил. -Вставай. Нам нужно идти.

После освобождения от пут, расторопней парень не стал, но Волк знал, что у Деда есть время и сдерживался чтобы не ударить земляка. Не отвесить подзатыльника или болезненную плюху ради ускорения. Он считал, что бить безоружного это всё равно что наносить самому себе оскорбление, Волк был воином, возможно убийцей, но точно никогда не был извергом.

Борода в таких вопросах был стеснён гораздо меньше.

Спустившись с насыпи и поравнявшись с парнем, он глухо прорычал, игнорируя беззвучное общение через интерфейс:

- Ещё раз завоешь или вызовешь заминку, не поленюсь и снова привяжу. Понял меня?

Парень опустил голову и кивнул, заставив рыжего фыркнуть и потеряв к объекту своего раздражения всякий интерес повернуться спиной. Это стало его ошибкой.

Зажатый в руке молодого кавказца камень едва не пробил рыжебородому старателю череп.

Всё произошло настолько быстро, что тёртые жизнью, опытные мужики, дружно прощёлкали клювами. Слишком правдоподобно пленник играл слабого и ни на что не способного человека. Слишком доверился Волк своей совести, забывая, что мёртвый город не терпит слабостей. Слишком уверился в своей силе рыжий, не беря в расчёт хрупкость человеческой жизни.

Бороду спас энергетический щит. Знай о нём кавказец, ударил бы иначе, вошёл на ту дистанцию, где щит уже не работает и непременно бы проломил старателю висок. Но он не знал.

Голубая вспышка стала ответом на хлёсткий удар. В ворохе искр камень был выбит из худощавой руки и заставил рыжего старателя, ещё непонимающего что именно произошло, броситься в сторону. А пленник тем временем, рванулся в противоположную, прочь от своих пленителей и их оружия.

Волк в момент нападения уже взялся за концы волокуши со своей стороны, но реакцией обладал отличной и поэтому за считанные секунды его “сокол” оказался в руках.

Оружие выплюнуло из себя стержень спустя пару мгновений, и вострая смерть улетела по направлению к распластанному в прыжке беглецу. Парень намеревался спрыгнуть с перрона и скрыться за завалами, но, на его беду, стрелял по нему бывший штурмовой пехотинец и по совместительству снайпер.

Кровь брызнула на камни и словно отдавая ей дань в воздухе повис тоненький вопль. Стержень прошёл навылет, пробил бок и заставил парня кувыркнуться по приземлении, скатываясь по каменистому склону и исчезая из вида.

Волк сглотнул ком неожиданно образовавшийся в горле. Стреляя, он метил по ногам, но вышло как вышло и само то, что он попал из неавтоматического оружия по такой сложной цели было хорошим результатом, вот только этот “результат” старателя не обрадовал.

Впервые за долгое время он жалел об убийстве. А то, что это было именно убийство, не подлежало сомнению. После такой раны и последующим за ним падением на обломки, долго не живут.

- Я займусь!

Борода не понял замешательства Волка и продолжал реагировать как подобает. Пробежал мимо и прыгнул, перелетев с перрона прямо на склон завала, что скрывал под собой парамагнитные рельсы.

Тяжёлый и обременённый своей экипировкой, он не был таким легконогим как беглец и именно поэтому ему потребовалось время чтобы взобраться на вершину, а затем скрыться по другую её сторону.

Волк тряхнул головой и приказав себе не терять самообладания, пошёл вдоль перрона лицом к рельсам, стремясь прикрыть подходы к месту, где скрылся рыжий.

Где-то в темноте, за камнями и мусором знакомо щёлкнуло, и беглец выпал из общего интерфейса.

Рыжий в отличии от Волка рассусоливать не стал.

Через минуту, забираясь обратно на перрон и скалясь во все тридцать два зуба, он хлопнул Волка по плечу со смехом сказав:

- Красавчик! Не стрелок, а настоящая молния. А я едва по башке не выхватил скудоумный, так усердно пуха накидывал, что чуть не поплатился. Здесь теперь кровью пахнет, нужно валить.

Волк хотел было отправить сообщение, что кровью и без того пахло от Деда, но осёкся. На душе поселилось странное, паскудное чувство. Больше всего на свете он сейчас желал оказаться в своём жилище и обратиться мыслями к богу.

Для Бороды убийство стало обыденностью, обычным делом. Он относился к нему как относится человек к залетевшему в окно оводу. И самое страшное заключалось для Волка в том, что он и сам отчасти был таким же. Убивал, потому что промедление было смерти подобно и ни капли не жалел о содеянном. Но столкновение с реальностью в которой для его жизни не было непосредственной угрозы, повергало его в шок.

От перекошенной створки до общины Деда тащили целый час. И каждую минуту Волк пытался отбросить лишние мысли и следить за обстановкой. Само по себе это предприятие, тащить раненного по тоннелям, было очень рисковой задачей, но за напарником словно ангел хранитель приглядывал.

До самого поста проблем не возникло.

Уже находясь на пропускном пункте, Деда просканировали, определив характер ранения и спешно погрузив его на парамагнитную платформу, увезли в медицинский сектор. Борода и Волк не сразу оправились от забега, какое-то время сидели у закрытой аварийной створки позволяя гудящим ногам отдохнуть.

Разговаривать не хотелось, но и сидеть слишком долго было не с руки. Рыжий поднялся первым и хлопнув старателя по плечу ушёл вглубь гостевой зоны. Через пару мгновений после того, как он скрылся пришло сообщение о разрыве группового интерфейса и полученном файле.

Перед уходом Борода скинул фрагмент слепка памяти, доставшийся ему от убитого парня. На этом фрагменте, найденном и вырезанном из общей массы воспоминаний ИскИном рыжего, молодой изверг со смехом резал ножом двух связанных, подвешенных за ноги людей.

Волк запрокинул голову касаясь затылком холодной преграды и обратив взор к небу тяжело выдохнул.

Убитый оказался злом.