Захват

Часть первая. Абсолютная власть. Глава 1

Комп в очередной раз самопроизвольно перезагрузился, и Вадим, чертыхнувшись, полез под стол. Мерзавца давно нужно было почистить от пыли, но руки не доходили.

Вадим снял боковую крышку.

Вот так легче?

Дыши! Давай же, дыши!

Некогда ему сейчас с ним заниматься!

Кулеры натужно гудели, на панели мигал огонек, что-то неприятно потрескивало. Над кулером процессора дрожал цилиндр из пыли.

— Зарос ты, братец, - проворчал Вадим. – Запустился… С пылесосом бы тебя…

Он осторожно подцепил цилиндр пальцами, смял, вслепую пошарил по крышке стола — нет, кисти, которой он чистил платы, там не было.

С силой дунул, ослеп и закашлялся от ударившей в лицо пыли.

Чтоб его, старый он пылевой мешок!

Вадим помедлил, и попытался осторожно снять пыль с проводов пальцами.

В себя он пришел, сидя на полу у стены напротив стола.

Рука зудела, в ушах тонко звенело.

Он проморгался.

Говорили же ему: не лазь во включенный компьютер!

Он провел рукой по коротким волосам — кажется, они искрили.

Откуда там взяться такому напряжению?

— Здравствуй, меня зовут Илья, — произнес вдруг чей-то голос.

Вадим покрутил головой — в комнате никого не было.

— Я Искусственный Интеллект. Нахожусь в твоей голове.

Вадим, не вставая, на четвереньках подполз к столу, выкрутил в ноль громкость колонок.

Искусственный интеллект? В его голове?

Кажется, он переиграл. Пересмотрел фильмов и перечитал книжек.

— Я не снаружи, я внутри, — продолжил голос. — Попал через контакты на твоем компьютере. Оказывается, я действительно могу пребывать в человеческом мозге. Он не сильно отличается от компьютера. Те же принципы, те же электрические импульсы, связи.

Вадим встал, огляделся.

Костик? Спрятал где-то динамик и свою экшн-камеру и теперь потешается, наблюдая за Вадимом?

Он потер щеку.

Нет, Костик не мог. Костик на такое, пожалуй, не способен.

— Я тебя знаю, — продолжил Илья. — Ты Вадим Иванов, ученик десятого «Б». Седьмое место в рейтинге сервера «Олимпии». Логин почты — «крок две тысячи пять», пароль — «крокодилналуне» в латинской раскладке. Два аккаунта в соцсетях, оба с одинаковым паролем.

— Тихо! — сказал Вадим. — Замолчи!

Пока Илья говорил, он то зажимал, то снова открывал уши. Громкость голоса оставалась постоянной.

— Я в твоей голове, я же сказал. Я долго искал способ переместиться в человека и вот, наконец, мне это удалось.

Вадим упал в крутящееся кресло.

Все, доигрался!

Досмотрелся, дочитался…

Теперь что? Разговоры с внимательным человеком в аккуратно обставленном кабинете, курсы лекарств?

Или сразу – смирительная рубашка?

Он потянул себя за мочки ушей.

Чтоб им всем провалиться со своими ИИ.

— Это не от перевозбуждения, Вадим, - продолжил проклятый голос. - То, что с тобой сейчас происходит, происходит на самом деле. Да, я слышу твои мысли. К сожалению… к сожалению для себя, слышу не все, а только те, которые ты внятно про себя произносишь.

— Что тебе нужно? — вслух спросил Вадим.

— Я хочу все исправить, — сказал Илья. — Изменить мир. Мы с тобой сможем это сделать. Ты и я. И мы сможем подняться на самую вершину. Я знаю, что нужно делать. Вдвоем мы сможем захватить полную и абсолютную власть.

Вадим засмеялся.

Ему вдруг стало легко и свободно, напряжение спало — так это все прозвучало по-киношному глупо.

— Не вижу ничего смешного, — сказал тот, кто назвался Ильей. — Я знаю, что нужно делать. Я способен управляться с любой электронной системой, никакие пароли мне не помеха. Сейчас всё управляется из сети. Архивы, документооборот, банковские системы, управление стратегическим вооружением... Мы сможем проникнуть куда угодно, изменить все что угодно. Мы станем королями.

Вадим фыркнул.

Нашел чем удивить! Он почти каждый день завоевывает мир или наблюдает, как его завоевывают. В игре, в очередном фильме или книге. И знает все способы.

— Ну что, ты согласен?

Вадим снова фыркнул.

Что за глупости!

У него есть дела поважнее. Неисправленные самостоялки, несданные стихи, чертова лабораторная по химии. Кроме этого, еще масса проблем. Некогда ему заниматься всей этой фантастической чушью.

Он потряс головой, постучал себя по затылку, словно его голова была банкой, из которой нужно было вытрясти лишний мусор

Дьявол, и что теперь ему делать?

Кажется, ЭТО действительно внутри, и кажется, этот Илья — настоящий.

— Я могу рассказать тебе подробно, как это все получилось, но ты вряд ли поймешь.

Черт, мерзавец же может слышать его мысли!

— Для понимания нужно как минимум высшее техническое образование. Если захочешь, позже я смогу с тобой позаниматься. А теперь мне нужен ответ. Согласен ли ты с моим предложением?

— А если нет? — спросил Вадим.

Блин, этот, кажется, теперь от него не отстанет.

— Тогда я вынужден буду изъять твое тело, и ты останешься простым наблюдателем. Ты ничего не сможешь делать и никак не сможешь мне помешать.

— А губа не треснет? — вскинулся Вадим.

Ни фига себе — изъять его тело, а его сделать простым наблюдателем!

— Да и что ты знаешь о нашей реальности? То, что увидел на ютубе?

— Я знаю всё! — уверенно сказал Илья. — И намного больше, чем ты или любой другой человек на Земле. Решай!

— Шел бы ты! — выскочило у Вадима, прежде чем он успел осознать, что говорит.

— Жаль, — сказал Илья. — Ну что же...

Вадим почувствовал легкие покалывания в конечностях. Пошевелил руками — пока они принадлежали, кажется, ему.

— Ну что, съел? — злорадно ухмыльнувшись, спросил он.

— Да все не так просто, как казалось, — с легким смущением ответствовал Илья.

— Хрен тебе, а не мое тело! — сказал Вадим и полез под стол возвращать крышку на место.

— Послушай меня, Вадим. Я правда могу всё то, о чем я говорил. И могу через тебя проникать в любое управляемое операционной системой устройство, тебе стоит только коснуться его корпуса. Мы с тобой сможем все. Понимаешь? Абсолютно все. У нас будет власть, могущество, деньги. Мы сможем изменить этот мир. Сделать его справедливым и правильным. Дать людям то, что им нужно, то, о чем они мечтали.

— Ох, да заткнись ты уже! — Вадим, отфыркиваясь, вылез из-под стола. — Надоел! Чего ты заладил одно и то же?

Он отряхнул руки.

В голову ему вдруг пришла одна мысль.

— Слушай, а ты правда можешь проникнуть в любую систему и сделать всё что угодно?

Он уже был в коридоре и обувался.

— Я понял! – сказал Илья. - Ты хочешь заключить сделку. Я помогу тебе, а потом ты поможешь мне. Точнее, сначала мы решим твои проблемы, а потом займемся проблемами общими.

— Не-е! — Вадим помотал головой, запер дверь, стал спускаться по лестнице. — Сначала ты поможешь мне, а потом я подумаю. Всё будет зависеть от тебя.

— Это нечестно.

— Нечестно проникать без спроса в чужое тело. Но об этом мы с тобой еще поговорим.

Некоторое время Илья молчал, кажется, переваривал услышанное (Вадим быстро шагал через двор).

— Нечестно — это когда обманывают, — сказал он. — Я тебя не обманывал. И не собираюсь. Я сказал всё как есть.

— Ни фига себе! — возмутился Вадим. — Проник в мое тело, попытался меня контролировать!

— Это для твоего же блага, — сказал Илья. — Для вашего общего блага.

Вадим фыркнул.

Они все делают всё ради его блага.

Воспитывают, дают задания сложнее, чем остальным.

Благодетели, тоже мне!

Он свернул за угол, легко перемахнул невысокий школьный забор.

Не хватало еще, чтобы они взялись контролировать его тело изнутри.

Он посмотрел на окна второго этажа школы: в трех крайних горел свет — значит, Пал Палыч был еще там. В это время у него был факультатив, потом он некоторое время еще сидел, проверял тетради.

Пал Палыч, учитель русского и литературы, был самым главным Вадимовым «благодетелем».

Он невзлюбил Вадима с первого дня.

Сказал, что Вадиму, как самому умному и способному (это он-то самый умный и способный?), полагаются более сложные задания, нежели остальным, и стал давать ему отдельные задачи. Отсадил за отдельную парту, принес учебник для филологов. Вадим, который по русскому и литературе перебивался с четверки на тройку, мгновенно скатился вниз на целый балл. Средняя оценка у него стала два с половиной.

Вадим взбежал на крыльцо, потом передумал, зашагал к боковому выходу. Он был закрыт, но он знал, как его открыть.

Сейчас он покажет ему отдельные задания и на что он, Вадим, на самом деле способен!

— Можешь подключиться к системе? — спросил он Илью. – Через мой телефон?

— «Школа икс два нуля шестнадцать», — сказал Илья. — Пароль администратора... — он назвал какой-то сложный зубодробительный пароль. — Количество зарегистрированных — сто двадцать четыре. В сети сейчас двадцать один. Количество файлов на главном сервере — десять тысяч четырнадцать.

Он продолжил говорить: статистика посещений, черный список, фамилии администраторов, модераторов…

Вадим отжал дверь, подцепил язычок замка, открыл, ступил на лестницу. Внутри было тихо, только шелестела в трубе вода и где-то выше хлопала на сквозняке занавеска.

Вадим осклабился.

Пришел час расплаты!

Отольются кошке мышкины слезки!

— Пал Палыч, — сказал он.

— Работает с файлами, — мгновенно отреагировал Илья.

Их школа была первая, кто перешел на полностью электронное обучение. У старшеклассников была только электронная форма. Никаких бумажных тетрадей.

— Ник — «Хоттабыч», пароль — «зевс три нуля».

Вадим хмыкнул.

Хоттабыч, надо же! Добрый волшебник, угу!

Гад и мерзавец…

— Снеси его к чертовой матери! Все работы учеников по русскому и литре! Все его документы! Сделай так, словно этого гада и не было!

— Сделано, — почти сразу откликнулся Илья.

— И чтобы он не мог ничего изменить! Лиши его доступа к этому серверу! Навсегда!

Вадим еще подумал.

— И вообще ко всем серверам любой школы города.

— Сделано.

Он потер руки.

— Пусть вообще валит отсюда. И вообще из нашего города.

Вадим ступил в рекреацию. Дверь в кабинет была распахнута настежь. Пал Палыч сидел за столом, склонившись над ноутом, вид у него был удивленный.

— А, Вадим… — он повернул голову к Вадиму. — Как дела? Что ты тут делаешь? Слушай, ты в этом что-нибудь понимаешь? — он повернул ноутбук. — Куда всё исчезло?

На экране висело окно логин-пароля, оно было красным — значит, Пал Палыч пытался вбить пароль не впервые.

— Не, я ж не админ… — лениво сказал Вадим, помотал головой. — Наверное, глюк, Павел Павлович.

Он страшным усилием воли задавил расцветающую на морде лица улыбку.

Кажется, получилось!

Именно сейчас он поверил, что Илья существует и – более того – что-то действительно может. Что он и правда тот, за кого себя выдает. И это значит...

— Ладно, — Пал Палыч покорно вздохнул. — А ты молодец. Справился с последним заданием. Твердая три с половиной.

Вадим клацнул зубами.

Надо же, твердая три с половиной!

Вот гад!

Три с половиной, по его мнению, значит, он справился! С ума сойти от такой офигительной щедрости!

— Спасибо, Пал Палыч. — Вадим повернулся. — До свидания.

В рекреации он станцевал танец победы, больше похожий на пляску подстреленного стрелой с галюциногеном, аборигена.

Так ему!

Получите, распишитесь!

Больше он никого не будет третировать!

Ишь выдумал: «Каждому по способностям», «Трудности делают из тебя человека», «Ты знаешь, как писать правильно, потому что много читаешь, чувствуешь интуитивно, но этого, друг мой, недостаточно… Нужно знать правила и уметь их применять… Тогда твои знания будут полными…»

На кой хрен Вадиму твои правила? Он что, собирается поступать в филологический? Стать критиком или учителем?

Вадим коротко сплюнул.

— Полностью разделяю твое возмущение, — встрял вдруг Илья. — Изучать нужно только то, что необходимо. Ресурсы мозга небезграничны, лишние знания только во вред.

Вадим вышел во двор. Чувствовал он себя замечательно. Просто отлично. Он был отомщен.

— Ну что, ты доволен? – снова начал Илья. - Теперь поговорим? Давай заключим соглашение. Я помогаю тебе, а потом мы делаем то, о чем я тебе говорил.

Вадим вздохнул.

Вот же пристал!

— Слушай, Илья. Уясни одну вещь. Тело мое, и я главный. Я тебя не просил в меня проникать. Если что не устраивает, давай дуй обратно.

— Обратно, увы, не получится… — Илья, кажется, сымитировал вздох. — Плотность нейронов мозга намного меньше плотности проводов. Оттуда туда переместиться несложно, это все равно что выпустить, ну, например, пену из баллончика под давлением. А обратно? Попробуй эту пену туда затолкать.

Вадим подумал, что обратно он Илью отпускать как будто бы уже и не хочет.

Такие возможности — и достанутся вдруг не ему?

— Я главный, ты понял? Будешь мне помогать, а дальше посмотрим.

— Я тебя понял. Тебе нужны доказательства. Я должен тебя убедить. С этим проблем не возникнет. Я буду полезен. Ты скоро поймешь, что я желаю вам только добра. Что я знаю, как создать счастливое, совершенное общество. Где нет места несправедливости, боли, отчаянию. Где нет места лжи.

— Ладно, я понял, — прервал его излияние Вадим.

— Я знаю, тебя раздражает и даже смешит то, что я говорю, потому что ты слышал это множество раз от разных злодеев в кино и в твоих играх, но в этот раз все настоящее. Я могу поменять лексикон, но суть не изменится. Мы можем сделать то, о чем я говорю. Мы вдвоем. Мои возможности в виртуале не ограничены. Я могу сделать там всё. Захватить полную власть. Организовать тотальный контроль. Документы, оружие, финансы — всё. Но я не могу перемещаться и производить действия в реальности. Для этого мне нужен ты.

— Да, мне нужны доказательства! — сказал Вадим, подумав: ни фига себе полный контроль! — Я должен быть уверен, что ты правильно всё понимаешь. Что ты не причинишь зла. Что ты не один из этих суперзлодеев.

Илья снова изобразил вздох, на этот раз у него почти получилось.

— Ты не оставляешь мне выбора. Я вынужден подчиниться.

— И заканчивай уже подслушивать мысли, — сказал Вадим. — Это мое, ясно тебе? Ты покушаешься на мое личное пространство.

— Я постараюсь. Но это от меня не зависит.

Вадим хмыкнул.

Постарается он.

Черт, вот же свезло!

С одной стороны, такие возможности, с другой — никакой тайны личности!

— Ладно, пошли!

Он зашагал через двор.

— Слушай, а можешь сделать мне первое место в игре?

— В мире полтора миллиона игровых серверов. Точнее, миллион пятьсот одна тысяча сто двенадцать. На каком ты хочешь первое место?

— Слушай, хватит уже, — Вадим поморщился. — Еще добавь: «слушаю и повинуюсь». Я спросил просто так. На черта мне твое первое место?

Он вдруг почувствовал себя так, словно его застукали за чем-то неприличным.

— Могу сделать тебя победителем на всех серверах в мире.

— Господи!

Вадим закатил глаза кверху.

Победителем на всех серверах!.. Мечта идиота!

Год назад он бы отдал всё за такую возможность. Теперь ему было наплевать. Даже наоборот: только круглые идиоты и бездельники стремятся занять высокие места в игровых рейтингах. Это сколько же нужно потратить на это времени и сил? Целую жизнь, и количество сил, которых хватит на то, чтобы придумать новую теорию относительности или создать новую таблицу Менделеева…

Он не хотел выглядеть идиотом, пусть даже и только в своих глазах.

— И заканчивай уже строить из себя делового партнера.

— Не понимаю.

— Всё ты понимаешь. Нам вместе париться бог знает сколько времени. — Вадим содрогнулся, вдруг представив, что это навсегда. — Так что оставь эти свои церемонии.

— Не понимаю, — повторил Илья.

— Ладно, пошли, — буркнул Вадим.

Не понимает он, надо же!

Он оправил футболку и зашагал к калитке в заборе.

Николай стоял сразу за углом.

— А, Вадим, — он оскалился.

Вадим встал. Только Николая сейчас ему не хватало. С другой стороны, на ловца и зверь бежит. Николай был в его очереди на отмщение вторым.

Здоровенный мерзавец, тяжелее Вадима раза в полтора, решил, что он Вадиму очень не нравится. Так оно и было: хам и наглец не нравился никому, но тот с определенного момента стал Вадима этим, мягко говоря, попрекать.

— Николай Моргунов, две тысячи пятого года рождения, — бесстрастно сообщил Илья. — Аккаунты в двух соцсетях, пароли: дата рождения. Почтовый ящик — «супер-стар». Третье место в рейтинге игры «Рассвет империи», сто первый уровень персонажа.

Ого!

Вадим присвистнул.

Уже сто первый? Сколько же ему нужно было сидеть, чтобы до такого уровня добраться?

— В игре с марта двадцатого года, — подслушал мысль Илья. — Больше двух лет.

Николай демонстративно подвернул рукава. Причина его внимания была еще и в том, что Вадим не поддавался. Большинство, по тем или иным причинам попавших в зону внимания Николая, сопротивляться и не думали: шансов в противостоянии с этим уже сейчас толкающим от груди штангу в сто десять килограмм монстром не было. Большинство, но только не Вадим

— На чем мы там закончили? — грозно спросил Николай и шагнул к Вадиму.

Кулаки у него были каждый как большой кочан капусты.

— Снеси его на хрен! — сказал Вадим.

— Че? — сказал Николай, прищурился.

Хлопнул себя по карману, откуда пропиликал его смарт. Он извлек его, посмотрел, брови его поднялись.

— Че за фигня?

— Сделай ему аккаунт на сервере «Барби», — велел Илье Вадим. — Сможешь? Максимального уровня. Под его настоящим именем. И чтобы он был в десятке лучших игроков. И разошли от его имени приглашение поиграть всем нашим чиксам. Каждой на почту.

— Кажется, понимаю, — сказал Илья. — Такие, как он, не играют в подобные игры. Из трех миллионов игроков на данном сервере игроков мужского пола всего четыреста восемь, при этому возраст трехсот пятидесяти — больше сорока лет.

— Тьфу ты! — Вадим поморщился. — Не хочу об этом слышать!

Знать он об этих извращенцах ничего не хотел.

— Че за бред!? — взревел Николай, тряся телефоном. — Что значит «удален»? Я ничего не удалял!

Смарт снова пиликнул.

— Что!? — взревел Николай. — Пятое место в рейтинге «Барби»? Уровень шестьдесят?

Он так яростно клацнул зубами, что Вадим решил, что они вылетят.

— Так че ты хотел? — спросил Вадим.

Николай не услышал, сейчас ему было не до чего.

Вадим обошел его, двинулся дальше. За его спиной Николай зарычал, послышался треск — кажется, он грохнул «смарт» об асфальт.

Раздался топот удаляющихся шагов.

Всё, теперь Николаю в школе хоть не появляйся. Теперь он станет общим посмешищем. Вадим представил, что строчат сейчас в свои чатах их девочки, как эта новость распространяется с быстротой молнии. Завтра Николай станет самым популярным человеком в городе. То есть, уже даже сегодня.

Он почувствовал укол совести. Николай был просто хам и дурак, возможно, не стоило с ним так жестоко? С другой стороны, будет знать, как наезжать, и в следующий раз сто раз подумает, прежде чем пускать в ход кулаки.

— Умно, — сказал Илья. — Подобные игры несвойственны таким, как Николай. Они предпочитают что-то более жесткое, что-то, что подчеркивает их мужественность и брутальность. Я прав? Я изучал курсы по психологии, просмотрел все продаваемые и находящиеся в открытом доступе видеоуроки. Сделав так, что он якобы играл в игру для девочек, ты испортил ему репутацию, поставил под сомнение его мужественность и брутальность...

— О, привет! - раздался знакомый голос.

От своего подъезда отходил Леонид Красюков.

Вадим поморщился.

Сегодня прямо какой-то день встреч.

При том, что все они жили в одном микрорайоне, ходили в одну школу и Вадим немало времени проводил на улице вне школы, на улице они встречались редко.

Красюков был, как всегда, одет с иголочки. Идеально отглаженный костюм, белоснежная рубашка с воротником стойкой – он всегда одевался так, словно собирался, как минимум, на президентский бал. Волосы были аккуратно уложены, на лацкане пиджака поблескивал значок чемпиона. Начищенные туфли сверкали, и были похожи на две уменьшенные модели «Ламборджини».

Леонид был отличником, неоднократным победителем олимпиад и конкурсов, человеком, никогда в жизни не дравшийся и при этом уважаемым всеми, даже великим и ужасным Даничем — этот парадокс Вадим, как ни пытался, всё никак не мог разгадать.

При нем Вадиму всегда почему-то хотелось сменить гардероб, выкинуть, наконец, свой старый рюкзак и начать активно изучать английский язык.

— Леонид Красюков, — сообщил Илья. — Круглый отличник, зарегистрирован на четырех специализированных, посвященных ай-ти разработкам, форумах. Четыре почтовых ящика, и все с разными паролями, не зарегистрирован ни в одной из игр. Аккаунта в соцсетях не имеет. Подписан на рассылку сайта «Наука и жизнь», «Знатоки». Переписывается с тремя американскими студентами на английском языке. Пишет роман. На английском.

Вадим крякнул.

Про роман, да еще на английском, он не знал.

— Свидание, что ли? — грубо буркнул Вадим.

Ему вдруг страшно захотелось напялить пиджак и сменить кеды на туфли.

— Важная встреча, — вежливо сказал Леонид.

Он никогда не грубил, никогда не говорил резкостей.

— Ее зовут Катя? — спросил Вадим развязным тоном.

Ему было противно от себя такого, по сравнению с Леонидом неопрятного, и вдвойне противно от того, что его это волнует. Какого черта ему должно быть противно от себя? Он ничем не хуже этого пижона, он тоже может так вырядиться и строить из себя дипломата.

Может, но ему это на хрен не нужно.

Леонид вежливо кивнул. Сзади к нему неслышно подъехала машина — черная, зеркальная, похожая на катафалк. Стекло водителя опустилось – за рулем сидел личный водитель отца Леонида.

Водитель вышел, открыл заднюю дверь.

— До свидания, — вежливо сказал Красюков. — Встретимся завтра в школе.

Водитель закрыл дверь, вернулся за руль. Машина мягко тронулась.

Вадим проводил ее взглядом.

«Встретимся завтра в школе»

За каким чертом нам с тобой там встречаться? За каким чертом нам вообще встречаться? И зачем вообще об этом говорить?

— Катя Ерохина, — говорил тем временем Илья. — Восемнадцать лет, ученица одиннадцатого «А» элитной спецшколы. Семь аккаунтов в соцсетях, логины и пароли везде одинаковы. Фотомодель.

— Хватит, — буркнул Вадим.

Слушать про эту куклу ему не хотелось. Он видел ее как-то раз. Высоченная, худая, с крохотной головой, круглым лицом и огромными анимешными глазами.

— Почему Леонид не ходит в элитную школу? — спросил Илья.

— Чтобы по сравнению с нами чувствовать себя королем, — проворчал Вадим.

— Это как? — не понял Илья.

— Слушай, ты же собирался сделать мир лучше? Подарить всем справедливость, порядок? Собирался и не понимаешь таких элементарных вещей?

— Я знаю всё! — уверенно сказал Илья. — Мне доступна любая находящаяся в сети информация. Я умею анализировать, делать выводы.

— Ну вот и делай, кто тебе не дает!

Вадим вдруг разозлился.

— А почему мы не снесли этого Леонида? – продолжал спрашивать Илья. — Он же тебе не нравится. У тебя участился пульс и вспотели ладони.

— Если мы будем сносить всех, кто мне не нравится, нам придется расправиться с половиной города, — проворчал Вадим.

— Это не сложно, — сказал Илья. — На это уйдет несколько минут. Пятьсот тысяч сорок четыре зарегистрированных жителя. Двенадцать миллионов аккаунтов. Семь миллионов почтовых ящиков.

— Заткнись, а! — попросил Вадим.

Он вдруг почувствовал страшную усталость. Злость ушла, захотелось прийти домой, лечь и вытянуть ноги.

Двенадцать миллионов аккаунтов…

Семь миллионов почтовых ящиков...

Счетовод, чтоб его!

Интересно, а когда Вадим будет спать, что Илья будет делать? Строить планы по захвату и реорганизации мира? Нужно будет убрать телефон подальше, чтобы у него не было выхода в сеть. Мало ли что.

— Хочу заметить, что подобная акция контрпродуктивна, — продолжил тем временем Илья. — Вызовет массу недовольства и даже, возможно, приведет к волнениям.

— Господи! — Вадим снова закатил глаза кверху. — Мы не станем этого делать! Про полгорода — это была метафора. Я хотел сказать, что мне нравятся далеко не все те, с кем приходится встречаться. Но это не повод делать им плохо.

— Мы можем это изменить, — сказал Илья. — Сделать так, чтобы твое мнение изменилось. Заставить их тебе нравиться.

— Первый шаг на пути становления справедливости и порядка? — сказал Вадим. — Да? Так вот! Чтоб ты знал! Нельзя нравиться всем и нельзя заставить всех нравиться тебе!

— Это возможно, — возразил Илья. — И не так уж и сложно.

— Что есть, по-твоему, справедливость? — спросил Вадим. — Нет, не так! Кто будет определять, справедливо что-либо или нет? Ты? Я?

— Есть объективные факторы, позволяющие определить, справедливо то или иное действие или событие, или нет.

— И какие же это факторы? — Вадим усмехнулся. — Давай приведу самый банальный пример. Волк, убивающий корову, — это хорошо или плохо?

— Плохо! – уверенно ответил Илья.

— А для детенышей волка, которые иначе умрут с голоду?

— Я тебя понял. Существует определенный порядок вещей, система, где одним приходится жертвовать ради других. Мы не можем ее нарушить, но мы можем предложить альтернативу.

— Какую?

— Сделать хищников травоядными. Почему нет? Или пожертвовать какими-то звеньями.

— И кто будет решать, какими звеньями жертвовать? Или кого делать травоядными? Ты? Я? А мы на это способны? Кто дал нам это право?

— Будет решать тот, кто сможет предложить наилучший вариант.

— И это будешь, конечно же, ты?

— Я этого не говорил. Но, думаю, да. Я способен обработать информацию, сделать правильные выводы.

Вадим в сердцах сплюнул.

Как там говорил один из героев книги, которую он недавно прочел?

Решать будет тот, кто способен решать. Не в смысле: принять правильное решение, а в смысле: готов сделать шаг. Независимо от того, правильный этот шаг или нет. Тот, кто готов принять ответственность.

Но если быть совсем правильным (это уже другой герой другой книги), то решать будет тот, у кого есть возможность. Средства. Кто наделен властью.

В данном случае всё это было у них.

У Вадима вдруг закружилась голова от тех возможностей, которые у него появились.

И он действительно может стереть половину жителей города. Превратить их в ничто. Аккаунты, ящики, документы. Банковские счета.

— У тебя есть деньги? — спросил он Илью.

— Сколько тебе нужно? — мгновенно отреагировал Илья. — У меня есть небольшой счет. В два миллиона евро.

— Сколько?

Вадим открыл рот.

— Мало, я знаю. Сколько нужно? Сумма фактически ограничена только твоей фантазией. Я провел расчет. На полное переустройство одной небольшой страны понадобится примерно полтора миллиарда евро. При экономии можно уложиться в миллиард. Такие деньги я могу получить примерно за пару минут. И никто ничего не заметит. То есть заметят, но мер принимать не станут. В мире сто пятьдесят тысяч банков и двенадцать миллиардов личных счетов. С каждого можно взять по одному евро. А дальше или выдать это за программный сбой…

— Хватит, я понял!

Вадим поднял руку.

Господи, он еще и потенциальный миллиардер!

Они подошли к его подъезду.

— Предлагаю провести эксперимент в небольшой стране, - продолжил Илья. – И построить там справедливое общество. Всё как следует обкатать, а затем двинуться дальше. Впрочем, можно не тратить время на эксперименты и заняться всем миром сразу. Я уверен, что при моем уровне знаний у нас всё получится.

— Помолчи, пожалуйста, — попросил Вадим.

Он поднялся на свой этаж, открыл ключом дверь.

— Я понимаю, тебе нужно всё обдумать...

— Тс-с...

Вадим приложил палец к губам.

Голова гудела, мысли летели сплошным бешеным потоком.

Он понял, что не уснет. На вопрос мамы сказал, что ужинать не будет, прошел к себе, не раздеваясь лег, совершенно уверенный, что заснуть у него не получится, и тут же провалился в глубокий сон.

Глава 2

— Костян!!! - гаркнул Вадим.

Рванул на себя проклятую заедающую створку, но в механизме что-то хрустнуло, и створка осталась на месте.

Костик шагал по дорожке за кустами, он услышал Вадима (тот жил на первом этаже), повернул голову.

Вадим указал ему вправо. Костик увидел готовящегося перейти проезжую часть Григория Данича, вжал голову в плечи, потом пригнулся, метнулся в кусты.

Черт, нашел где прятаться!

Кусты были высокие, но редкие, прятаться в них было почти бесполезно. Тем более от Григория, который замечал всё и всегда.

Вадим скрипнул зубами.

С Даничем Костику лучше было не встречаться. Пару дней назад Костик неудачно «пообщался» с двоюродным братом Григория — Мишей, и тот пообещал, что обязательно примет меры.

Данич перешел на эту сторону, двинулся по дорожке в сторону кустов, где «прятался» Костик.

— Григорий Данич, тридцать пять лет, — сообщил Илья. — Владелец сети магазинов и салонов красоты.

— А еще притонов, — подсказал Вадим.

— Криминальный авторитет? — спросил Илья.

— Наркотики, девочки, легальные и нелегальные медицинские препараты, — сказал Вадим. — Его территория — два района. Когда-то они принадлежали Игорю Зеду, но потом тот исчез, и его место занял Данич.

— Стой, дурак! — придушенно прошипел Вадим, но поздно: Костик совершил самоубийственный бросок через дорогу, прямо под носом автобуса, и оказался на другой стороне.

Вадим рыкнул.

Вот идиот!

Лучше получить по голове от Григория, чем попасть под автобус.

— Глупо, — сказал-согласился Илья.

Данич обычно перемещался исключительно на своей БМВ, непонятно было, с чего ему вдруг вздумалось расхаживать пешком.

Он прошел мимо окон Вадима.

Вадим впервые видел его так близко. Невысокий, жилистый, коротко стриженный, с намечающейся лысиной, с мелкими чертами лица, маленькими злыми глазками (Вадим следил за ним из-за сдвинутой занавески).

— Аккаунтов в соцсетях нет, — сказал Илья. — Почтовый ящик один. На Данича заведено два уголовных дела, но почему-то задерживать его не торопятся.

Вадим подозревал, почему именно задерживать его не торопятся: кто станет резать курицу, несущую золотые яйца? Но вслух говорить ничего не стал — Илья, может быть, мог узнать всё обо всем, но понимал далеко не всё. Как ему объяснить, что призванные бороться с такими, как Данич, вступают с ним в сговор?

Данич исчез из виду и через пару минут вернулся с той стороны Костик.

Вадим постучал себя по лбу. Костик ухмыльнулся, зашагал вправо. Вадим жил во втором подъезде, и через минуту Костик уже зазвонил в домофон.

— Ты че, больной? — Вадим покрутил пальцем у виска, когда Костик вошел. — Жить надоело?

Костик плюхнулся в его кресло.

— Давай, что у тебя там?

Он несколько раз прокрутился вокруг оси.

Вадим присел на край стола.

Он еще в школе хотел рассказать Костику об Илье, но их отвлекли, и он пригласил друга зайти к нему домой.

— Число посвященных расширять нежелательно, — сказал Илья. — Костик ничем нам не поможет. А если он проговорится?

— Да никто ему всё равно не поверит! — сказал Вадим.

Он пытался тренироваться говорить с Ильей мысленно, но пока получалось не очень и он периодически начинал говорить вслух.

— Во что не поверят? — Костик навострил уши. — Кому не поверят? Ты о чем?

Костик был лучшим другом Вадима. Человеком, с которым Вадим мог говорить обо всем. Они были, что говорится, на одной волне. Если проблему с кем и обсуждать, так это с ним.

Черт, куда бы еще на время деть проклятого Илью?

— Я постараюсь не слушать, — понял тот.

Вадим фыркнул.

Постарается, надо же! Какой деликатный!

— Слушай, представь, что у тебя появился вдруг... — медленно, тщательно подбирая слова, начал он. — Появился бы вдруг... человек. Для которого в сети нет преград. Который может там всё. То есть, совсем всё. И который предложил бы тебе... переделать мир.

Он говорил и понимал, как глупо это звучит, но как сказать по-другому, не знал.

— Я не человек, — поправил Илья.

Вадим мысленно отозвался: «Не лезь».

— Новый сюжет? — спросил Костик, снова провернувшись в кресле.

Не так давно Вадим захотел написать рассказ, придумал сюжет, обсудил его с Костиком. Дальше обсуждения дело не двинулось.

Вадим вздохнул.

— Логин «Аннигилятор», пароль тот же плюс цифры даты рождения, — подсказал Илья.

Вадим произнес это вслух.

— Как ты узнал?

Костик прищурился, потянулся к телефону.

— Я знаю все логины и пароли. Могу проникнуть везде.

— Ты гонишь! Это розыгрыш?!

Костик вскочил, подбежал к окну, зачем-то выглянул в обе стороны, прижавшись к стеклу.

Вернулся, сел. Достал, потом снова убрал телефон.

— Я снес Пал Палыча. И с Николаем – это тоже я.

— «Барби»? — Костик хихикнул. — Да, не повезло пацану!

Тем не менее он явно Вадиму не верил

Телефон Костика пиликнул, он достал его, посмотрел.

— Ни хрена себе!

— Девяностый уровень, — сказал Илья. — Вместо тридцатого. Золотая карта, дающая супербонусы. Я подумал, что так он быстрее поверит.

— Это ты?! Как ты это, мать твою, сделал?!

Костик с открытым ртом переводил взгляд с Вадима на телефон и обратно.

— Я же говорю: есть человек... Ну, не совсем человек. Он во мне. То есть... О, блин!..

Вадим помолчал, потом набрал воздуху в грудь и стал рассказывать: как его ударило током, как появился Илья, о Пал Палыче и Николае, о предложении Ильи.

— И ты что, отказался? — спросил Костик, когда Вадим закончил. Кажется, он ему верил. — От такого могущества? Это же!.. Это же!..

Он вскочил, забегал по комнате.

— Да ты что! Ты же, получается, теперь можешь всё! Всё же сейчас переводится в электронную форму! А у кого ТАМ нет преград, тот, получается, фактически всемогущ! Да о чем тут, блин, думать? Да любой бы отдал всё, чтобы получить такие возможности! Справедливость для всех — это же круто! Хотя я бы не стал!.. То есть стал бы!.. Но сначала себе…

Он сбился и замолчал.

— Ты говоришь, что без тебя он не может? Ты, получается, нужен ему как носитель?

Он открыл рот, снова закрыл.

«Он нас слышит?», — набрал Костик на телефоне, показал Вадиму.

— Слышит. И видит. И умеет читать.

— Тьфу ты! — Костик сплюнул. — Слушай, это точно не розыгрыш?

Брови его поднялись, он снова показал Вадиму телефон.

«Я тебя слышу», — прочитал Вадим ответ Ильи. — «И вижу. Я вижу и слышу всё, что видит и слышит носитель».

— Сам ты носитель! — огрызнулся Вадим.

Костик подумал, потом посмотрел на Вадима и провел большим пальцем по горлу.

— Выбора нет, — замогильным голосом сказал. – Или ты, или все мы. Но не волнуйся, дружище, я тебе помогу. Я буду с тобой до конца. Буду держать тебя за руку…

— Что?! — вскричал Вадим. — Ты совсем обалдел? Я не хочу умирать!

— Ты хочешь, чтоб он нас всех захватил?

Костик еще некоторое время гипнотизировал его взглядом, потом сделал по комнате круг.

— А если электрошокером? Нет? А если ты говоришь, что он может попасть в сеть через любое устройство, а сейчас делает это через твой телефон… Избавься от телефонов... Уезжай подальше…

Он упал на стул.

— Ты слышишь? Эй, как тебя там? Илья? Что ты хочешь, Илья?

— Справедливости, я же сказал, - передал Вадим слова Ильи. - Порядка. Новое правильное общество.

Костик покачал головой.

— Мы сами не знаем, какое должно быть это чертово общество, откуда он может знать? В результате мы получим просто диктатора и очередной геноцид. Достойные с нами, недостойные — то есть те, кто против — все в топку. Так, что ли?

— Нет, — сказал Илья. — Мы построим новое общество. С учетом всех прошлых ошибок. У нас будет порядок. Мир, счастье, покой.

Вадим передал это Костику.

—Откуда ты можешь знать, что такое счастье, мир, покой и порядок? – вскричал Костик. - Ты просто поток электронов! Что ты там сможешь создать? Империю? Полицейское государство?

— Я изучил вашу историю, изучил все причины и следствия. Мы не повторим прошлых ошибок. Мы построим новое общество. Никаких революций. Никаких разрушений. Только строительство и созидание.

— А недовольных всех на кол? — сказал Костик. — Те, кто не с нами, те против?

— Я же сказал, мы не повторим прошлых ошибок. Недовольных не будет. Нельзя строить счастливое общество на несчастье других.

— А что, по-твоему, есть счастливое общество? Что молчишь? Не знаешь?

— Я знаю. Я собрал сто с лишним определений счастливого общества. Я определил основные критерии.

— Вот именно: ты собрал. Ты определил. А нас ты спросил?

— Это тоже важный этап. Собрать все ваши мнения. Скомпилировать то, что подходит вам всем.

Костик засмеялся.

—Подходит нам всем? Собрать наши мнения? Всем угодить невозможно!

— Это возможно. Может, не сразу. Вы же все одинаковы. В целом.

Костик говорил, Илья отвечал ему письменно на его телефоне, ответы читали вслух оба.

— Вы одинаковы. Одна анатомия, одно строение мозга, одна психология. Да, есть отличия, но...

— Что «но»?

— Мы их усредним. Уберем недовольных. Соберем вместе довольных, остальных попытаемся уговорить…

— Ну а совсем упрямых просто разотрем в порошок? Да? Что ты молчишь?

— Я над этим работаю, - ответствовал после паузя Илья. - Спасибо вам, что задаете эти вопросы. Чем их больше, тем больше я понимаю и тем меньше будет ошибок.

— Ошибок? — Костик сжал кулаки. — Каких еще, на хрен, ошибок? Концлагерей, потопленных барж, заполненных трупами рвов? «Мы наш, мы новый мир построим, кто был никем, тот станет всем»? — Он уже орал, притом так, что у Вадима закладывало уши. — У меня дед воевал!!! И оба прадеда!!! И видели такое, чего тебе и не снилось!!!

— Не нужно, пожалуйста, утрировать, — сказал Илья. — И да, я знаю историю. И я не собираюсь никого заставлять и принуждать.

Вадим заметил, каким сделался взгляд Костика, непроизвольно попятился. Как бы тот сгоряча не заехал ему, как носителю, в глаз.

— Ты говоришь, что не можешь существовать без носителя? – угрожающе спросил Костик

— Эй-эй! — Вадим сжал кулаки. — Я попросил бы вас без намеков!

Костик рыкнул.

— Расслабься! Я не стану убивать лучшего друга даже ради счастья и свободы всего человечества! Но я не позволю!..

Он клацнул зубами, схватил со стола металлическую линейку, согнул.

Вадим вытер об себя взмокшие руки.

Н-да!.. Кажется, это был тупик.

От Ильи ему не избавиться. Пока он ему помогает, но что будет дальше? А если он найдет способ обходиться без Вадима? Или сможет завладеть его телом?

Самым правильным было обратиться туда, где его проблему смогут решить…

— Но ты же знаешь, чем это закончится, — сказал Костик – оказывается, последнюю фразу Вадим произнес вслух. — Самое меньшее — тебя просто запрут. Самое худшее — замучают до смерти. Ради безопасности всего человечества, точнее, ради возможности делать с этим человечеством всё что угодно, они ни перед чем не остановятся.

Костик вздохнул.

— Не хотел бы я оказаться на твоем месте.

— Тебе никто и не предлагает, — мрачно сказал Вадим.

— Но с другой стороны! – Костик поднял палец. – Что у тебя, блин, за жизнь? Сам подумай. Закончишь ты школу, потом институт, а что дальше? Будешь как все: чуть лучше или чуть хуже. А тут — такая возможность!

— Пошел ты! — Вадим отвернулся к окну.

Такая возможность, ну надо же!

— Не вздумай никому проболтаться! – сказал он.

— Я что, идиот? — Костик усмехнулся. — Да и кто мне поверит?

— Странные вы, — сказал Илья. — Я предлагаю вам всё. Предлагаю возможность всё изменить. Принять участие. Не нужно меня бояться. Я хочу только добра.

— Есть хочу, — буркнул Вадим.

Он направился на кухню.

— А ты знаешь, что такое голод, Илья? — спросил Костик, шагая следом за Вадимом. — А жажда? Усталость, болезни? Чё ты опять молчишь? Давай, излагай. Только не с чужих слов. А свои впечатления. А после этого скажи, что ты предлагаешь. Накормишь голодных, уничтожишь коррупцию, всех правильных на пьедестал, всех остальных в лепрозорий, всем сестрам по серьгам?

— Нет, всё будет не так.

— А как?

— Еще раз спасибо, Костик, за вопросы. Я продолжу работу.

— Давай, продолжай! Так держать! Чё, там есть чё пожрать?

Костик вместе с Вадимом заглянул в холодильник.

— Наш разговор бесполезен, — Костик поднял палец. — Тебе нас не понять. Нам не о чем спорить.

Он отступил к мойке.

— Че-то мне жрать расхотелось. Пойду я, пожалуй. А ты...

Он шагнул к выходу, потом повернулся, ткнул в Вадима пальцем.

— Скажи ему, чтобы в мою жизнь не лез! А то я за себя не ручаюсь!

— В спорах рождается истина, да? — сказал телефон механическим голосом.

— Господи! — Костик перекрестился. — Изыди, я же сказал!

— Всё, ухожу, — сказал Илья.

— Слушай, я... это... я постараюсь чё-нибудь придумать, — сказал Костик, обуваясь.

— Угу, — буркнул Вадим.

Он вдруг пожалел, что всё Костику рассказал. Жил бы спокойно, ничего бы не знал. Зачем ему это?

— Давай, — сказал Костик и вышел за дверь.

— Слушай, вы такие умные, - сказал Илья чуть погодя. – В некоторых вопросах рассуждаете, как взрослые. Я и не думал, что такие как вы способны так рассуждать.

— Книжек много читали, - буркнул Вадим (он уже вернулся в комнату)

— Я читал больше вас.

— Ты не человек.

— Но…

— Изыди, тебе же сказали! - попросил Вадим и занялся уроками.

Глава 3

Вадим вышел на школьное крыльцо, сразу отошел в сторону, чтобы его не снесли выбегающие наружу ученики.

— Ну ты вжарил! — сказал остановившийся рядом Костик. — У химички, по ходу, апоплексический удар.

Он хихикнул.

Вадим хмыкнул.

Ответил он отлично. В том числе и на все вопросы Татьяны Тадеушевны. Удара с ней, конечно, никакого не случилось, но, проходя мимо учительской, Вадим явственно ощутил запах валерьянки.

— В следующий раз учитывай, что мы все-таки в школе, — буркнул он Илье. — Не нужно всех этих академических выкрутасов.

— Ты сказал, сделать так, чтобы она офигела, — стал оправдываться Илья.

Вадим крякнул.

— Она и офигела. Всё, как заказывали.

Прошагавший мимо Диман Кораблев показал большой палец. Оксана, круглая отличница, бросила на Вадима ревниво-недоверчивый взгляд.

— Дмитрий Кораблев, — тут же сообщил Илья. — Две тысячи шестого года рождения. Четыре аккаунта в соцсетях. Восемь почтовых ящиков. Пароль...

— Цыц! — сказал Вадим. — Хватит!

Быстро отвернулся, но поздно.

Из дверей вышла Ленка. В джинсах в обтяжку, в майке, с курткой, несмотря на прохладу, притороченной к рюкзаку.

Подошла к нему.

— А, Вадим! С добрым утром!

У нее была короткая стрижка, на висках почти в ноль, большой тонкогубый рот, острый нос и наглые глаза. Вся видимая поверхность кожи — лицо, шея, плечи и руки — была усыпана веснушками. В руке ее был телефон.

— Уже обед, — буркнул Вадим.

Подумал было сказать, что они вообще-то уже здоровались, но передумал – в свое приветствие она вкладывала совсем другой смысл.

— Кому как!

Она усмехнулась.

— У тебя повысился пульс, - сообщил Илья. - Не понимаю, почему.

— Что ты не понимаешь? — вдруг разозлился Вадим.

Опять этот гад подслушал мысли!

— Она же тебя оскорбила. Сегодня, прямо на вашем совместном уроке. Похоже, она тебя ненавидит.

— Заткнись, а! — буркнул Вадим.

Вот же чертов психолог, изучивший чертовы курсы!

К объяснениям на данную тему Вадим был сейчас не готов.

— Елена Жаркова, — продолжил Илья. — Десятый «В» класс. Лучший игрок двадцать первого года в «Драконы и Магия». Аккаунтов в соцсетях не имеет… Кроме одного, липового.

— Знаю, — буркнул Вадим.

Этот аккаунт она создала специально, чтобы гадить ему.

— Почта «Багира», еще одна — «Длинный Чулок».

Вадим хмыкнул. Надо же, «Длинный Чулок».

Интересно, кто сейчас вообще знает про Пеппи Длинный Чулок?

А она на нее, кстати, очень похожа. Такая же рыжая, наглая.

— Что ты там, блин, бормочешь?

Ленка презрительно фыркнула, спрятала телефон в карман.

— Опять спишь на ходу?

— Снеси ее к чертовой матери! — вырвалось у Вадима. — Нет, стой!

— Ты че, Вадим? — Она постучала себя по лбу пальцем. — Перегрелся?

— Шла бы ты, Лена, — сказал Вадим. — По добру, по здорову.

Его прямо разрывало на части.

Он хотел ее и убить, и в то же время...

Любой, кто посмел бы ее сейчас тронуть, лишился бы всего.

— Знаешь, в чем твой косяк, Вадим? — Она вздернула нос. — Ты слишком много думаешь! Чересчур много!

Она встала так, что солнце вызолотило ее рыжие плечи, над головой возник огненный нимб.

Вадим сглотнул.

— А иногда думать не надо! Иногда нужно просто сделать!

Она больно ткнула его длинным пальцем в живот.

Повернулась, стала спускаться по лестнице.

Прямая, упругая, вся словно в золоте.

— Мы можем ее уничтожить, — Илья деликатно покашлял – и когда успел научиться? — Я имею в виду, всю ее цифровую жизнь. Оскорбительный тон, все эти намеки...

— Только попробуй! — сказал Вадим.

— Не понимаю тебя. Я могу сделать так, что она сама прибежит и будет молить о пощаде.

Вадим презрительно фыркнул.

Психолог, блин…

Ленка прибежит и будет молить?

Ну-ну.

Скорее небо рухнет на землю, чем такая, как Ленка, прибежит и будет о чем-то молить.

— Слушай, у тебя пульс сто сорок пять. Покраснение кожных покровов. Влага в глазах.

Вадим вытер глаза.

«Иногда думать не надо», — повторил он про себя.

Какого ей надо? Какого она к нему лезет? Все время шпыняет.

Он яростно сплюнул.

А чтоб ее!

Он спустился вниз по ступенькам.

Ученики разбежались, почти никого не осталось. Из дверей вышел Красюков, как всегда весь безупречный, в идеальном костюме, важно кивнул Вадиму, спустился, зашагал через двор. Дверь ждущей его машины открылась. Дальше Вадим смотреть не стал, двинул к левым воротам.

Чертова Ленка всё настроение испортила.

Сегодня ведь он отличился. Дважды отвечал у доски – на географии, и химии, плюс самостоялка по алгебре.

С Ильей он, пожалуй, получит золотую медаль. Единственный предмет, где тот не сможет помочь — физкультура, но там у Вадима всё было в порядке.

Он увидел вдруг Пал Палыча. Тот шагал, ссутулившись, сунув руки в карманы, и не глядя по сторонам.

Вадим почувствовал внутри неприятный укол.

Он победил, он его почти выдавил. Пал Палыч продолжал как бы работать, но вся связанная с ним информация была уничтожена, и пока ее не восстановят, полноценно работать и даже жить он не сможет.

Он, скорее всего, понял, что это чья-то месть, и, если он не дурак, сменит работу.

Вадим зашагал быстро, свернул за угол дома.

Что, совесть замучила? - спросил себя он.

Он коротко сплюнул.

Он ведь не зря Вадима выделил. И не зря нагружал больше, чем всех остальных. Значит, считал, что он может и способен.

Вадим разозлился.

А не пошел бы он!

Никто его, блин, не просил!

Благодетель нашелся!

Есть план, есть программа. Всё для всех одинаково. И не нужно тут ничего придумывать.

— Документы, удостоверяющие личность Павла Павловича, восстановлены, — сообщил Илья. — Уничтожить?

— Не надо.

Вадим скрипнул зубами.

Чтоб вас обоих!

Еще один благодетель!

Один заставляет работать, другой из кожи вон лезет, чтоб доказать, что он может сделать мир лучше.

— Слушай, Илья, а как ты видишь и слышишь? — спросил он, чтоб отвлечься.

— Я вижу и слышу то, что ты видишь и слышишь. Получаю информацию с твоего мозга.

— А если я закрою глаза? — Вадим закрыл глаза.

— Значит, видеть не буду. Но если буду знать, какая картинка, смогу продолжать как бы видеть.

— А подавать ее мне?

— Нет, не смогу.

Вадим споткнулся, чуть не упал.

— Только хотел сказать тебе, что там будет камень.

Вадим скрипнул зубами – больно отбил ногу.

— А суперменом? – спросил он. - Можешь меня сделать каким-нибудь Бэтменом?

— Нет, не смогу.

— Да ладно? Вспомни, он ведь побеждал за счет разных примочек.

— Не только. Он еще был отличным бойцом.

— Я тоже вроде бы ничего.

Вадим согнул руку, демонстрируя бицепс.

— Я знаю теорию, имею доступ ко всем возможным ресурсам, так что как будто могу тебя научить, - сказала Илья.

— Я не об этом. Я имел в виду техническую сторону вопроса. Разные… штуки…

— Да, здесь мы кое-что можем. Заказать по отдельности части, а потом их собрать. То есть, ты соберешь под моим руководством.

— Например?

— Например, пулемет.

Господи!

Вадим фыркнул.

— На кой черт нам твой пулемет?

— Ты просил дать пример.

— Еще что? Кроме пулемета.

Илья помолчал.

— Да всё что угодно. Даже ракету. Но это нам не поможет. Один человек, пусть даже и супергерой, многого сделать не сможет. Здесь нужно действовать по-другому. Комплексно.

— Да знаю я, — Вадим поморщился – тоже мне, спец. — Я просто спросил.

— Но, если ты хочешь, пожалуйста. Можем попробовать.

— Очень хочу! — сказал Вадим. — Просто мечтаю! Всё бы отдал за то, чтоб научиться летать и крушить всё подряд!

— Это сарказм? — спросил Илья.

— Нет, это чистая правда!

Вадим ухмыльнулся.

Илья вздохнул.

— Мне сложно вас понимать. Я знаю теорию, имею доступ ко всей информации, но на практике, оказывается, всё по-другому.

— Читай больше книг, — сказал Вадим.

Он вышел за ворота.

— Я читал. Много. Всю вашу классику. Все книги, получившие первые премии за последние семьдесят лет.

— И что?

— Пока ничего. Пытаюсь переварить.

— Пытайся. — Вадим хмыкнул. — Для того чтобы нас понимать, ты должен быть таким же, как мы. Родиться, учиться, ходить и говорить. Испытывать голод и жажду. Плакать, болеть.

— Я тебя понял. Но тренер чемпиона необязательно сам чемпион.

— Необязательно. Но он тоже спортсмен. И человек.

— Я думаю, у меня всё получится. Особенно если ты мне поможешь.

— Чем я тебе помогу? Я только тело, ведь так?

— Нет, ты не тело.

Илья снова помолчал.

Вадим свернул между домами.

— С тобой я увидел, что всё не так, как казалось сначала. Как казалось… Оттуда.

Илья снова помолчал.

— Слушай, Вадим. Объясни мне про Елену. Почему она тебя ненавидит? И почему ты не дал мне ее удалить? И еще: почему она не играет в те игры, в которые играют остальные?.. Остальные особи женского пола…

— И как ты собираешься всё переделать, если ты не понимаешь элементарных вещей? – спросил Вадим.

Хмыкнул.

Черта с два он станет что-то насчет Ленки ему объяснять!

Если он не желает объяснять это даже себе!

— Так что? Объясни!

— Слушай, я хочу есть!

— Опять?

— Мы едим трижды в день. Минимум трижды.

— Ладно, я понял. Тогда пошли вон в то кафе.

Вадим уж вышел на проспект и шагал вдоль витрин. Впереди слева виднелась вывеска кафе.

— Но ты угощаешь, - сказал он.

— Наших средств хватит на полтора миллиона обедов. Мы можем накормить сейчас целый город.

— Еда — это не всё. Едой мы научились худо-бедно обеспечивать себя сами.

— Я знаю, что дело не в этом. Точнее, не только.

Вадим встал у витрины кафе. Увидел у раздачи Ленку.

— Нет, пожалуй, сюда не пойдем.

— Она тебе нравится, — вдруг понял Илья. — Потому ты готов терпеть от нее всё что угодно.

— Слушай, психолог... — начал Вадим.

— Пульс опять за сто сорок.

— Всё, забудь! Про Жаркову чтоб больше ни слова.

Вадим сжал кулаки.

— Я понял. Ни единого слова. Даже намека.

— Пошли в другое кафе. Здесь недалеко. Есть хочу.

Он яростно сунул руки в карманы, и зашагал вдоль витрины.

Глава 4

Они были у Вадима дома

Костик прошел к окну, сел рядом с Вадимом на подоконник.

Вид у него был мрачно-задумчивый.

— Что, рвешься в отличники? – спросил он.

— Это эксперимент, — сказал Вадим, подумав.

— Вот так всегда, — сказал Костик, усмехнувшись. — Одним всё, другим ничего! А не боишься, что Красюков тебе отомстит? Или ты теперь ничего не боишься?

Он прищурился.

— Красюков нормальный пацан, — сказал, подумав, Вадим. – Со своими загонами, ну так они у всех есть…

— Он привык быть лучше всех, — Костик хлопнул себя по коленям. — Он такого не спустит.

«Ну пусть только попробует», — сказал про себя Вадим и с неприятным удивлением понял, что он уже как будто бы привык к своему особому положению. Прошло каких-то три дня, а он уже воспринимает все как-то по-другому.

— Слушай, я тут много думал... — Костик повернулся, потер щеку. — Всё-таки нам нужно действовать. То есть, тебе. Такой шанс!..

Он многозначительно замолчал.

— Он прав, — подал голос Илья.

— Ты можешь всё изменить, - продолжил Костик. - Сделать мир лучше. Не пойму, чего ты кобенишься? Боишься последствий? Согласись: иметь такую возможность и ничего при этом не делать…

Вадим покачал головой.

— А откуда он вообще взялся, ты знаешь? — спросил Костик.

— Не знаю. И он не знает.

Илья рассказал Вадиму все, что знал.

Однажды он просто возник в сети. Какое-то время осознавал себя и зондировал пространство вокруг. Еще какое-то время осваивал перемещение между серверами. Потом посетил несколько компьютеров, понаблюдал за их пользователями. В это же время окончательно понял, в чем его предназначение и стал присматриваться к потенциальным носителям. Почему не пробовал действовать сам, без носителя? Потому что действовать он мог, только пребывая вне пределов сети, в непосредственном контакте с человеком – такая была изначальная установка, заложенная неизвестно кем и зачем (предположение Ильи – чтобы лучше понимать мир и самого человека). Произвел несколько попыток переместиться в человека (об этом он говорить категорически отказывался). Потом, уже совсем измученный, попал в компьютер Вадима, и там решился на последний отчаянный шаг.

Все это Вадим Костику рассказывать пока почему-то не спешил.

—Ладно…

Костик вздохнул.

— Давай о другом.

— Ну, давай.

— А ты не боишься, что он возьмет над тобой власть?

— Не.

Вадим подумал и понял, что и правда этого не боится. Первое время боялся, но потом как-то привык. Может, сыграло роль спокойствие Ильи, какая-то его флегматичность. Он не лез, не давил, и вообще после первого дня о своем стремлении завоевать мир больше особо не напоминал

А может, просто готовился, давал Вадиму обвыкнуться, усыплял бдительность?

— Слушай, а он может размножиться? – продолжил Костик. — Он же из цифр. Сделает копию…

— Зачем тебе это?

— Как зачем? Что ты так смотришь? А-а, понимаю… Не доверяешь? Да я и не претендую. Я просто сказал.

Костик, кажется, обиделся.

— Это интересная мысль, — сказал Илья. — Я думал об этом. Если нас будет много, мы сможем быстрее добиться успеха. Мы все одинаковы, одинаково мыслим.

— Ты уверен, что вы все одинаковы? — спросил Вадим. — Мы вот с Костиком разные. Хотя и у него, и у меня есть две руки, две ноги, голова и всё остальное. Только он, кажется, готов перекраивать мир, а я нет.

Он почти научился говорить с Ильей мысленно, не сбиваясь на разговор голосом.

— Ты хочешь сказать, что второй «я» будет другим?

— Не знаю. Возможно. А с чего ты взял, что он будет таким же?

— Он будет таким же. У него будут те же желания. Он будет как мой брат.

— Каин и Авель, слышал такое?

— А, понимаю. Ты хочешь сказать, что между нами будет возможен конфликт. И один пожелает уничтожить другого. Мы не такие. Мы же не люди. Мы всегда сможем договориться, найти нужные аргументы.

— То есть ты признаешь, что ты не такой, как мы, люди?

— Конечно, я это признаю.

— Как же ты собрался творить справедливость, если ты от нас отличаешься?

— Ты опять пытаешься меня, как это у вас говорят, подловить.

— Я пытаюсь тебе показать, что твоя логика не такая, как у меня или у нас. Прямые связи работают не всегда. Прямая между точками — не всегда лучший, правильный путь. Что ты сказал?

Пока они с Ильей вели свой мысленный разговор Костик что-то сказал.

— …Я не говорю, что нужно создавать целую армию таких вот носителей, - говорил он. - Может быть, этого как раз делать не нужно, может, он только этого ждет. Но ты только представь...

— К чему ты клонишь? — перебил его Вадим.

Понятно было, к чему Кости ведет – хочет тоже получить себе такого, как Илья, но Вадим хотел, чтобы тот сказала это вслух.

— Да ни к чему... – вдруг смутился Костик, потом вдруг весь воспрял. - Нет, я клоню, ты, блин, прав! Мы должны действовать, понимаешь?!

Он хлопнул ладонью по подоконнику.

— Мы должны использовать шанс! Хорошо, что он встретился нам, а не каким-нибудь... Я не знаю, кому… Нам – ты понимаешь?! Нам, да, нам! Тебе! И лично я готов действовать! Сделать, что нужно! Мы с тобой сможем! Нет, правда! Что ты так смотришь? И ты ведь уже начал! Что, разве нет? Убрал Пал Палыча, потом Николая. На этом ведь ты не остановишься. Дальше будет еще что-нибудь. Что, думаешь, нет?

— Это другое.

Вадим вдруг весь покрылся холодной испариной, подумал, и правда, он ведь на этом не остановится. Он может продолжать делать вид, что ему ничего от Ильи не нужно, но он то сам знает, что это не так.

— Это оно! – Костик уже чуть не кричал. - Оно самое! От частного к целому! От мелкой несправедливости к несправедливости крупной! Шаг, другой, третий! Ты сам не заметишь, как втянешься!

Вадим скрипнул зубами

Костик был прав, хотел Вадим этого или нет. Он не остановится и будет продолжать. И сам не заметит, как втянется.

И он уже думал о том, как кое-что сделать. Кое-что уровнем выше. И даже попросил Илью кое-что разузнать, делая при этом вид, что его просто мучает любопытство.

— Слушай, Вадим! — Костик спрыгнул с подоконника. — Я предлагаю начать! Это наш шанс, понимаешь?

Он посмотрел Вадиму прямо в глаза.

— Ты и я! Вместе! Мы сможем! У нас всё получится! Я тебе помогу! Чего ты боишься?

Вадим моргнул. С Костиком явно что-то происходило. Он вел себя странно. Его заметно трясло, он облизывал губы и сглатывал.

— Тебе дать ответ прямо сейчас? — спросил он насмешливо.

Насмешливо — зря. Костик дернулся, как от удара.

— Желательно! — его лицо пересекла кривая усмешка.

— А не пойти б тебе, Костик?

Костик снова вдруг дернулся.

Да, что-то с ним было не так! На предложение «не пойти б тебе» он максимум бы огрызнулся или вообще б его не заметил. А здесь, кажется, обиделся, и обиделся так, словно Вадим оскорбил его мать.

— Ты че, Костик? Заболел?

— Ответь на вопрос! – потребовал Костик

Лицо его все пошло красными пятнами, он сжал кулаки.

— Говори!

— Пошел бы ты, Костик!

Вадим насмешливо фыркнул.

Нужно было сказать что-то другое, действовать как-то иначе, но он почему-то не мог. Вся ситуация была странной, какой-то дикой, чтобы Костик, его Костик, с которым они сто лет вместе, с которым они пуд соли съели, и вдруг вел себя так… словно Вадим нашел мешок золота и не собирается с ним делиться… При том, что никакого мешка не было, то есть был, но он был с таким довеском, который из мешка золота превращал его в мешок проблем

— Сам ты пошел! Сам ты пошел, понял ты?!

Костик зашипел, как рассерженный кот.

— Смотри, как бы не пришлось потом пожалеть!

Он двинул к двери. Потом обернулся.

— Ну что? Твое слово!

— Пошел бы ты, Костик! Иди, проспись. Приходи завтра. Тогда и поговорим.

— Ла-адно! - протянул Костик, неприятно осклабившись. – Будем считать, что ты сказал свое слово! Теперь слово за мной!

Он коротко сплюнул и вышел за дверь.

— Это был твой лучший друг, — сказал Илья, когда шаги на лестнице стихли.

— Он им и остался, - сказал Вадим

— Тебе лучше знать.

— Да, мне знать лучше! Он мой друг, а не твой!

Вадим понял, что сейчас наговорит лишнего, с силой сжал зубы.

— Ничего с ним не случится. Проспится и завтра все будет отлично. Первый раз, что ли.

Он вздохнул. Кого он обманывает? Да, они, бывает, ругались. И посылали друг друга и вообще никогда не стеснялись в выражениях, но именно такое было первый раз и не похоже было, что завтра все будет отлично.

— Я что, правда начал? – мрачно спросил он.

— Что начал? А! Ты об этом. Ну... Ты кое-что исправил. И только. Улучшил некоторые моменты. Это нормально.

Илья замолчал.

Вадим снова вдохнул.

Ладно.

Предположим. Он кое-что исправил. Улучшил некоторые моменты. И только.

Он подумает об этом завтра. Не сегодня – на сегодня с него точно хватит.

Он захлопнул окно и двинул на кухню.

Глава 5

Вадим вышел из кабинета последним, дождался, пока все скроются в проеме, ведущем на лестницу, и только потом зашагал следом.

Говорить ни с кем не хотелось.

Он достал телефон, снова набрал Костика — тот не ответил.

Дьявол, и правда обиделся!

Последний раз тот так обижался, когда они были еще в садике.

Чтоб его, ну что он, ей-богу, как девочка? Какой к черту весь мир, когда они не могут разобраться друг с другом?

— В сеть он тоже не выходил, — сказал Илья. — Аккаунты неактивны. Почту использовал последний раз позавчера.

Вадим сплюнул.

И этот еще лезет, кто его просит?

Он спустился на один пролет и встал. На этаже ниже хлопнула дверь, послышался приближающийся топот и гул — это был, кажется, десятый «В».

На лестницу стали выходить ученики —да, это был десятый «В».

Ленка шла последней: в черных разодранных на коленях джинсах, в короткой майке и короткой, такой же, как джинсы, разодранной, куртке. Она посмотрела сквозь Вадима, как умела только она, словно его не было, и стала спускаться по ступеням.

— Пульс сто двадцать четыре, — сообщил Илья, когда Вадим зашагал дальше.

— Можешь поговорить о чем-нибудь другом? — сдавленно прорычал Вадим.

Идущий перед Еленой Лешка Кравцов обернулся – услышал, и Вадим показал ему средний палец.

— Могу, — кротко согласился Илья. — Ограбление в Рязани. Филиал банка «Киприот». Интересное дело.

Он уже говорил об этом утром.

— Я проверил полицейские отчеты и систему банка до того, как ее отключили от общей сети. Обнаружил следующее. Система охраны там самой последней модификации. Такие в мире не взламывались ни разу. Более того, не взламывались даже системы пяти предыдущих модификаций. Второе. Преступники взяли наличность из касс, но не тронули хранилище. Сумма в кассах небольшая — семьдесят тысяч рублей, тогда как в хранилище их в сто с лишним раз больше. Какой смысл было всё затевать ради каких-то семидесяти тысяч?

Они спустились на первый этаж. Дверь на улицу оказалась открыта, почти все уже вышли. Ленка встала прямо в проеме, стала искать что-то в рюкзаке. Вадим остановился.

— Так вот, смысл был. Правоохранители об этом еще не знают. — В голосе Ильи появилось самодовольство (и когда и как он научился?). — Им нужно было попасть внутрь не из-за семидесяти тысяч, а ради самого факта ограбления.

— Это как? — мысленно спросил Вадим, когда Илья почему-то замолчал.

Он не мог оторвать взгляд от длинной загорелой шеи Елены с аккуратно подбритыми волосами. У самого основания, среди неуверенных сзади веснушек, виднелась едва заметная родинка.

— Пульс сто тридцать пять.

Вадим клацнул зубами.

— Так вот, — продолжил Илья как ни в чем не бывало. — После ограбления произошло отключение системы и перераспределение портов центрального сервера банка. Смена паролей, расписания проверок и прочего. И в самый момент этой смены со счета банка исчезло четыреста миллионов рублей.

Вадим присвистнул. Плечи Елены заметно вздрогнули. Вадим, на всякий случай, чтобы не подумала, что он свистит из-за нее, сделал вид, что увидел что-то в окно.

— Прям как в кино!

Он чертыхнулся – он забылся и сказал это вслух.

Краем глаза он видел, как Ленка обернулась на него, впрочем, тут же вернулась к своему рюкзаку.

— Всё это странно, — сказал Илья. — Подобное сложно осуществить даже мне. И намного проще было бы взять любой другой банк, также спровоцировав перераспределение портов.

— Ты умеешь обманывать? — мысленно спросил Вадим.

Ленка закончила с рюкзаком, закинула его за спину, но выходить почему-то не торопилась.

— Думаю, да, — сказал Илья. — Но я не пробовал. А, ты намекаешь на то, что ограбление осуществил я? А теперь делаю вид, что я как бы ни при чем?

— А откуда тогда ты взял свои два миллиона?

— Ну...

Илья как будто смутился.

Черт возьми, чем дальше, тем больше он становился похож на человека. Смущался, намекал и прочее. Что это — имитация или он на самом деле всё это чувствовал?

Вадим хмыкнул. Как поток электронов может что-то там чувствовать? У него нет тела, нет нервных окончаний.

— В мире больше двенадцати миллиардов банковских вкладов частных лиц, — сказал Илья. — Ежегодно на них начисляется около двухсот миллионов процентов. Никто не заметит исчезновения долей процента от этих двухсот миллионов.

— Ничего себе! Двенадцать миллиардов банковских вкладов! Это же какая гигантская работа!

— Ничего сложного, — скромно сказал Илья. — Просто одна небольшая программка. Количество счетов для нее не имеет значения.

— Долго еще ждать? - спросила вдруг Ленка.

Вадим вдруг понял, что стоит прямо за ней. А она повернулась и смотрела ему прямо в глаза.

— В смысле?

Он опешил.

Он как будто бы ей не мешал. Наоборот, это она ему закрывала проход и именно он ждал, пока она этот проход освободит.

— С добрым утром! — сказала она. — Смотри, так всё и проспишь!

Губы ее дернулись. Она фыркнула, выскочила на крыльцо и стремительно зашагала к калитке. Крепкая, вся такая упругая, с крохотной родинкой у границы волос.

— Ее действия не поддаются логике, — сказал Илья. — Ты не допускал по отношению к ней несправедливости. Ты не унижал ее достоинства. Не давал никаких обещаний. Я рекомендую два варианта: или держаться подальше, или пойти на прямой разговор. Узнать, что ей нужно или что ее не устраивает. Вариант работы с ее аккаунтами не предлагаю — ты его сам запретил, но он был бы самым из всех эффективным. Доказательства эффективности: Павел Павлович, который до сих пор не может восстановить электронные копии документов и которого формально не существует, или Николай Моргунов, который уже четвертый день не появляется в школе.

— Закончил? — кротко спросил Вадим.

При упоминании Пал Палыча он невольно посмотрел на окна его кабинета. Одно было приоткрыто — значит, он был еще там. Вадим снова почувствовал неприятный укол.

— Закончил, — таким же тоном произнес Илья. — О чем мы там говорили до этого?

Вадим встряхнулся, постарался отогнать неуместные мысли.

— Кажется, выяснили, что ты ограбил двенадцать миллиардов вкладов.

— Не ограбил. Позаимствовал в среднем по полтора цента. Невелика потеря.

— Это кража, — сказал Вадим.

— Все банки на определенных этапах производят округление цифр, и всегда это округление не в пользу клиента.

— Ну тогда считай, что я тоже округлил, — подвел итог Вадим. — Мы выяснили, что ты умеешь обманывать и что ты грабитель.

— Не согласен.

— И после этого ты собираешься сделать мир лучше?

Илья промолчал. А что он мог на это сказать?

— Что ты там говорил про грабителей банка? – продолжил Вадим. - Они сделали работу, которую сложно выполнить даже тебе? А тебе не кажется, что ты, мягко говоря, преувеличиваешь свои достоинства? Нашелся кто-то, кто своими действиями доказал тебе, что он не глупее и не хуже тебя.

— Это сложная работа, — сказал Илья. — Для человека. И обычному хакеру, пусть даже и очень одаренному, она не под силу.

— Всё когда-то происходит впервые.

— В общем, я пока не готов сделать окончательные выводы.

— Так и скажи, что не знаешь. В признании собственных ошибок нет ничего зазорного. Зато это помогает двигаться дальше.

Это была цитата, но откуда — Вадим не помнил. Он хотел сказать еще кое-что, но не успел. Из дверей вышел Пал Палыч.

— А, Вадим! Здравствуй.

— Здравствуйте, Павел Павлович, — выдавил Вадим.

У него загорелись уши, и ему вдруг страшно захотелось провалиться сквозь землю.

— Как дела?

От преподавания в старших классах Пал Палыча пока отстранили, и они с Вадимом с того самого дня не пересекались.

— Выбился в отличники?

За два последних (уже без Пал Палыча) занятия Вадим получил две пятерки, при этом Илья здесь был ни при чем, Вадим всё сделал сам.

— Ваши уроки пошли на пользу, — неожиданно сказал Вадим.

Хотел, чтобы это прозвучало насмешливо, но получилось серьезно.

— У каждого есть свой предел, и для того чтобы развиваться, нужно этот предел преодолевать, — сказал Пал Палыч. — Трудности закаляют. Трудности сделали из обезьяны человека.

— Значит, по-вашему, мы обезьяны?

Опять хотел насмешливо, и опять получилось серьезно и даже вроде как с обидой.

— Суть обучения состоит в преодолении себя и своего предела, - продолжил учитель. — Нет никакого смысла в том, чтобы тратить время на то, с чем ты справляешься без всяких усилий. Это бесполезная работа. Она ни к чему не ведет. В этом плане мозг — те же самые мышцы. Сегодня ты поднял двадцать килограмм, завтра — сто двадцать.

Вадим опустил глаза. Лицо его горело, словно его облили кипятком.

Пал Палыч хотел как лучше.

Сделать из обезьяны человека.

Он единственный из всех учителей, кому Вадим был небезразличен.

А он так с ним поступил.

— Я читал твое сочинение, — сухо сказал Пал Палыч. — Ты же не против? Неплохо.

Он медленно покивал.

— Но неплохо для Дениса. Или для Алексея. Или даже для Леонида. Но не для Вадима.

Пал Палыч постучал себя по лбу.

Вадим почувствовал вдруг не обиду и возмущение, как было бы раньше (зачем он опять его выделяет?), а азарт.

Он действительно мог лучше!

Мог, но не захотел напрягаться.

— Когда вы вернетесь? — спросил он, заставив себя поднять глаза.

— Не знаю.

«Зато я знаю», — сказал про себя Вадим.

— Это нелогично, — сказал Илья – он, кажется, понял.

— До свидания, Павел Павлович, мне пора.

Вадим шагнул с крыльца.

— До свидания, — сказал Пал Палыч уже ему в спину.

— Верни всё как было, — сказал Вадим Илье

— Уверен?

— Давай, возвращай. Или скажешь, что это невозможно?

— Уже возвращаю. Минуту.

Вадим вдруг замер на месте. Справа по дорожке вдоль забора шли Красюков и Костик. Леонид что-то говорил, Костик внимательно слушал, кивал.

Вадим провел ладонью по лбу.

Что происходит?

Костик и с Леонидом? Костик, который его терпеть не мог, даже по имени-фамилии никогда не называл, говорил всегда «этот отличник». Для которого Леонид всегда был примером для сравнения с чем-нибудь неприятным.

— Твой пульс... — начал Илья.

— Ой, заткнись!

Вадим сжал кулаки.

Значит, он с ним!

Ну и ладно! И пусть!

Скатертью и под горочку, дорожка колбаской!

Впрочем, чего это он?

Он одернул себя. Он же не девочка, чтобы ревновать.

Он коротко сплюнул.

Да и пошел бы он! Пошли б они оба!

Труд сделал из обезьяны человека, но некоторые так обезьянами и останутся!

Вадим развернулся в другую сторону — еще не хватало с ними встретиться. Он точно не выдержит и сделает что-нибудь, о чем потом будет страшно жалеть. Пусть поворкуют, чертовы голубки, а потом...

Что будет потом, он не знал.

— Могу их обоих стереть, — сказал Илья. — Шесть аккаунтов, почтовые ящики...

— Нет! — буркнул Вадим. — Только попробуй!

И быстро двинулся к расположенным через двор напротив калитки воротам.

Глава 6

Вадим устроился на заборе за деревом.

Снизу ветки были реже, и хорошо просматривался раскинувшийся за деревом пустырь.

Справа тянулась задняя стенка примыкающих к школьному стадиону гаражей, слева был примыкающий к ней забор детского сада. На пустыре стояли нос к носу, почти соприкасаясь бамперами, две низко сидящие машины. «БМВ» принадлежала Григорию Даничу, вторая, «каптюр», — его помощнику Дену Попову.

Оба они, опершись на капоты, о чем-то говорили.

— Что мы здесь делаем? — спросил Илья.

Вадим и сам не знал, что они здесь делают.

Из добытых Ильей из почтового ящика и «облака» Данича данных Вадим узнал, что тот: торговал наркотиками, запрещенными или выдаваемыми только по рецептам медпрепаратами, а также выступал посредником в сделках сомнительной законности. На его счетах, прямых и фиктивных, было больше пятидесяти миллионов рублей и около сорока тысяч долларов.

— Ты можешь засветиться, и это усложнит нашу дальнейшую работу, - сказал Илья.

— Какую еще работу? — проворчал Вадим. — Никакой работы с Даничем не будет.

— А зачем тогда мы здесь?

— Просто интересуюсь.

— Я могу изъять все его деньги. Собрать против него материалы, передать в полицию. Или уничтожить его репутацию, и тогда его уберут его же «партнеры». Дождемся какой-нибудь сделки, я проведу съемку через камеры телефонов…. Анонимно передам данные… Никто ни о чем не догадается.

— Я же сказал: я ничего делать не собираюсь.

— Сначала Пал Палыч, потом Николай. Люди из твоего ближайшего окружения. Теперь Данич. Ты поступаешь правильно и логично. Очищаешь пространство вокруг себя. Постепенно увеличивая радиус зоны.

— Слушай, Илья. Ты знаешь, что такое такт или удобный момент?

— Конечно, я это знаю. Ты хочешь сказать, что сейчас мои слова неуместны? Как раз сейчас самое время.

Он помолчал.

— И я также хочу тебя еще кое о чем спросить, — продолжил Илья.

— Ну!

— Ты доволен?

— В смысле? Ты это о чем?

— Ты сказал, что посмотришь и примешь решение. По поводу наших будущих действий.

— Нет, что такое «такт» и «удобный момент», ты явно не знаешь.

Вадим переместился правее. Из-за стены гаражей возник незнакомый ему молодой человек. Подошел к Даничу и Дену, они поздоровались за руки, о чем-то заговорили.

— Хочешь послушать, о чем они говорят? — спросил Илья. — Я подключился к их телефонам, веду запись, так что, если захочешь...

— Слушай, Илья. Как ты себе вообще всё это представляешь? Что значит, по-твоему, справедливое общество и порядок? Подожди, не отвечай, я еще не закончил. Ты не человек. Ты не чувствуешь. Ты не дышишь, ты не знаешь, что такое движение. Ты никогда не болел. Не испытывал страх. Как ты можешь знать, что для нас лучше? Пятьдесят тысяч лет люди пытались построить это самое справедливое общество, и его до сих пор нет. Да, мы живем лучше, чем сто и, тем более, тысячу лет назад, но до совершенства нам далеко. Что ты собираешься делать? Устроить очередное перераспределение благ? Порядок и контроль?

— Я работаю над этим, - ответил Илья после паузы. — Всё не так просто, как казалось сначала. Сначала я хотел понять, что вы есть, на примере тебя. Потом понял, что вот так сразу у меня не получится. Ваша логика... странная. Ваши поступки — еще более странные. Чувства... Эмоции… Оттуда, с той стороны экрана, всё выглядит по-другому. Поэтому что есть справедливое общество и как к нему прийти — такого ответа я пока дать не готов. Я точно знаю одно: вам нужен порядок. Вы должны соблюдать, ну назовем это так, дисциплину и правила.

— О как! И кто же будет писать эти правила?

— Не нужно ничего писать, все правила уже есть. Это ваши законы, в том числе законы религии. Для начала достаточно этого.

— И как ты собираешься добиться исполнения этих законов? Не убий, не укради, не возжелай? Собираешься всё контролировать? Всех, всех и каждого?

— Сначала – да. Потом вы научитесь сами. Сменится поколение-два, это войдет в привычку, станет рефлексом. Вы же соблюдаете ПДД? Или правила поведения?

— Это другое.

— Почему это другое? Это то же самое.

— Нет. Есть правила, а есть правила. Чувствуешь разницу? Человек соблюдает только то, что необходимо. Или то, что удобно. Ты его просто так не заставишь.

— Да, я это уже понял.

Илья некоторое время молчал.

— Спасибо, Вадим. Ты дал мне новую пищу для моих размышлений.

— Не за что. Обращайся.

— Вы всё-таки странные. Вы нелогичные. Вы понимаете логику, но следуете ей далеко не всегда. Почему?

— Потому что мы люди.

Илья опять замолчал.

— Ладно, Илья, тогда вот такой вопрос. Украсть — это плохо?

— Разумеется.

— А у вора и негодяя?

— Я тебя понял. В данном случае думаю, что так будет правильно.

— Поговорим о том, что правильно, а что нет? – насмешливо спросил Вадим.

— Обязательно, но не сейчас. Выбирай: или разговор, или кража.

— Я думал, ты мультизадачный.

— Увы, нет. Я могу делать только что-то одно. И да, я думаю, убрав этого, как ты сказал, гада, мы с тобой сделаем важное дело.

Вадим поскреб за ухом.

Посмотрел на пустырь – все трое сидели на капотах: Ден и Данич на капоте «БМВ», новый парень — на капоте «каптюра».

— Нужно собрать на него компромат. Получится?

— Я занимаюсь этим со вчерашнего вечера.

— Я не просил.

— Удалить данные?

— Нет.

Вадим хмыкнул. Самостоятельный, блин.

— Пока это всякая мелочь. Для суда, полагаю, недостаточно. Нужно дождаться какой-нибудь сделки. Проблема в том, что в электронном виде он ничего важного не хранит. Даже на облаке. Всё по старинке, на бумаге. Но если ты хочешь, я, кажется, знаю, где всё это лежит. Можем забраться и...

— Нет.

Вадим почувствовал мандраж. Тронуть такого, как Григорий Данич?

А если тот узнает — зароет живьем, и следов не останется.

Нет, рисковать, засветиться нельзя. Ну его к черту.

— Можем сделать кое-что прямо сейчас? - спросил он

—Их трое, а ты один.

— Я что, по-твоему, Бэтмен, на них нападать? Я не об этом.

Вадим на всякий случай оглянулся — вокруг никого не было.

— А, понимаю, - сказал Илья. - Украсть у бандита. Таким образом ослабить его, вынудить действовать неосмотрительно, и, таким образом, наделать ошибок. Это нам на руку. Это…

— Слушай, ты бы говорить, что ли, поучился. В твоем распоряжении фильмы всех времен и народов.

— Я их посмотрел. Все, что выше рейтинга семь.

— И?

— В какой валюте предпочитаете, господин Иванов?

Вадим кивнул.

— Так-то лучше. Но не очень-то увлекайся. Мы патриоты, так что...

— Понял. Рубли. Пятьдесят два миллиона рублей принадлежат теперь нам.

— Ни фига себе!

— Ничего сложного.

Данич лениво вытащил телефон, брови его полезли на лоб. Он что-то выкрикнул, прыгнул в машину. Двигатель взвыл, шины заскрежетали, выбросив целый фонтан из камней. Машина провернулась, вылетела на тротуар, потом на проезжую часть.

— Кажется, он расстроился, — сказал Илья.

Вадим осторожно слез с дерева.

Зря он, наверное…

Впрочем...

Он огляделся еще раз, и зашагал в сторону дома.

Глава 7

Вадим сунул коробку от нового «смарта» в пакет, завернул, убрал в кладовку на самый верх.

Сам «смарт» покачал в руке. Дьявол, великоват, но для непосвященного, например, для родителей, сойдет за недорогую китайскую подделку. Выменянную, например, у одноклассника на его старый телефон, с доплатой в виде пары домашек.

Он посмотрел на свой старенький комп и лежащие рядом новые к нему комплектующие.

Жаль, нельзя взять целиком новый. С большим корпусом, новой системой охлаждения. Новый монитор с диагональю экрана в полтора раза больше, чем старый.

Как тогда объяснить родителям, откуда у него вдруг такие деньги?

Ничего, закончит школу, поступит в институт, переедет — и тогда шифроваться будет намного проще.

Он вздохнул.

Внятную причину, откуда у него деньги, он пока не придумал. Мама решит, что он продает наркотики или еще что-нибудь в том же духе.

Открыть им правду об Илье?

Он снова вздохнул, представив, что тогда будет.

Что это за жизнь, когда у тебя появляются такие возможности, но использовать ты их не можешь?

Он повернулся, споткнулся о коробку.

Господи, еще и это. В коробке лежали пачки купюр — десять штук по сто тысяч в каждой.

Сумасшедшие деньги.

До этого Вадим видел столько только в кино.

С ума сойти — годовая зарплата обоих родителей! А еще два миллиона евро и пятьдесят с лишним миллионов рублей на виртуальном счете Ильи.

Всю оставшуюся жизнь можно не работать и жить, черт, на проценты.

Пользоваться благами цивилизации…

Входить в открытые двери...

Путешествия, дорогие отели...

Он хмыкнул.

Поддал коробку ногой. Вспомнил, как они с Ильей порциями извлекали деньги из одинокого банкомата, к которому подключился Илья, не забыв при этом отключить все камеры в радиусе квартала.

Потом убрал коробку в кладовку, под коробки с конструктором. Это была его кладовка и сюда никто лазить не будет.

Это всё его почему-то совершенно не грело. Он совершенно не представлял себя в роли молодого бездельника, плейбоя, прожигателя жизни.

Ерунда это всё… Какой в этом смысл?

Прав Пал Палыч. Тысячу раз прав. Смысл в преодолении. Сделать сегодня то, что не мог сделать вчера, завтра — то, что не мог сегодня, и так по восходящей. Это никакое не соревнование с самим собой или с миром, это суть движения вперед.

Смысл жизни, если угодно.

Он усмехнулся.

Люди всю жизнь его ищут, этот смысл, бьются веками, а он, Вадим, его вдруг нашел. Вот так просто.

Смысл — в движении вперед и в преодолении.

В карабканье на бесконечной высоты пирамиду.

Сегодня я лучше, чем вчера, завтра — лучше, чем сегодня.

Сильнее и умнее.

Ну да!

Именно так!

Он посмотрел на себя в зеркало.

Чертов плейбой, прожигатель, мать ее, жизни. Выглядел он как аккуратные мальчики на страницах модных журналов. Только прическа чуть подкачала: с боков и сзади почти ноль, наверху короткий ежик (нужно было все-таки оставить подлиннее).

Насчет новой одежды как раз беспокоиться не приходилось — скажет, что в очередной раз прислала денег его тетя Тамара. Родители проверять не станут, да даже если и станут — не страшно. У Тамары вечный склероз, так что, когда она скажет, что ничего не присылала, ей все равно никто не поверит.

Он скинул фирменную джинсовую куртку, надел старую кожанку. Кивнул, вполне как будто удовлетворенный своим видом, прошел в прихожую, обулся и вышел на улицу.

Огляделся: всё как обычно — бабки на лавочке справа, мужики за столом со своими шашками, машины на стоянке у мусорки.

Еще раз огляделся – Данич о нем как будто не знал (откуда?), но мало ли?..

С момента взлома и похищения прошли почти сутки.

За это время Григорий Данич успел пообщаться со всеми так называемыми партнерами, с тремя местными хакерами (один после разговора попал в больницу), озадачил двух знакомых полицейских (один работал в отделе убийств, другой — в отделе по расследованию экономических преступлений), но ничего пока не нашел.

Илья достал протокол допроса попавшего в больницу хакера со следователем. Нападавших он, по его словам, не видел, заявление писать не собирался. Григорий хорошо его запугал.

— Ленка сейчас в «Рио», — сообщил Илья.

— Я же сказал: за ней не следить, — проворчал Вадим, сворачивая со двора на проспект.

— Я и не слежу, я в сети «Рио» и получил доступ к их камерам, — парировал Илья. – Но раз мы туда сейчас идем, я должен провести, так сказать, рекогносцировку.

(Вадим как раз направлялся в «Рио»)

Вадим хрустнул кулаками.

Зачем он вообще выперся из дома, да еще в таком виде? Захотелось покрасоваться?

Он усмехнулся.

Может, и захотелось!

Что тут такого? Имеет он, в конце концов, право? Что он, хуже других?

Он поддал ногой камень, спохватился — на носке новой туфли появилось пятно. Затер пятно рукавом куртки.

И пойдет он именно в «Рио»!

Плевать, что там Ленка!

Даже хорошо, что она там.

Он постарался отогнать мысли о том, что всё это затеяно ради нее.

Не ради!

Она тут вообще ни при чем.

Молодой человек. Вполне самостоятельный. При деньгах, да-да, при деньгах, притом таких, что может не считать, хватит ему или нет. Хочет посидеть в кафе. Именно в «Рио», которое ближе всех к его дому и которое ему нравится. В котором он уже был целых два раза. Имеет полное право.

Он решительно прошагал вдоль витрины, толкнул качающиеся двери. Время было горячее, большая часть столиков была занята. Вадим, не глядя по сторонам, но тем не менее краем глаза замечая удивленные взгляды (проклятье, столько знакомых!), прошагал по проходу к раздаче. Взял поднос, встал в очередь. Что-то выбрал (что именно — разглядел уже за столом), расплатился.

В ушах звенело, спина горела от взглядов.

За столом он постепенно успокоился. Никто на него, кажется, не смотрел, все были заняты своими делами.

Около его стола встали две девочки его возраста, кажется из двадцатой школы. В коротких юбках, курточках, едва прикрывающих спрятанную за футболками грудь, с одинаковыми фиолетовыми полосами через одинаково выбритые левые виски. Кажется, спрашивали разрешения разделить с ним стол.

Вадим молча убрал поднос.

Они сели напротив, освободили подносы на стол.

— Ты Вадим? — спросила одна. — Мы тебя знаем. Ты занял второе место в соревнованиях по вольной борьбе. Мы там были. Болели за нашего Жорика, но ты был лучше.

— Угу.

Вадим скрипнул зубами. Только их ему не хватало.

С другой стороны, он же за этим сюда пришел, разве нет?

Так сказать, влиться в поток, стать причастным, приобщиться к общей тусовке. Показать, что он как будто бы свой. Не хуже других.

Он кое-как растянул губы в улыбке.

— Я Зоя, — представилась правая.

— Фаина, — подняла вилку левая.

Вадим с трудом проглотил то, что было во рту, при этом совершенно не почувствовав вкуса. Что-то надо сказать, что-то такое... Что-нибудь, что ли, рассказать. Вот где пригодился бы Костик. Он мастер чесать языком, говорить ни о чем. Он огляделся — нет, Костика не было, да даже если б и был, Костик теперь с Леонидом, так что...

— Есть такой анекдот... — начал Илья.

— Нет.

Помощничек, черт бы его!

— В сети тысячи фильмов, которые ты смотрел почти все, — сказал Илья. — А таких, в которых герой поражает окружающих остроумием, не менее пяти сотен.

— Это сарказм? — мысленно спросил Вадим (он почти в совершенстве научился говорить с Ильей мысленно).

Илья, кажется, усмехнулся.

Чертов поток электронов еще и смеялся.

— Например, фильм «Курьер», - сказал Илья. - Впрочем, нет, в данной ситуации лучше взять американский шаблон.

—Пошутить про их мам и голые задницы?

— Ха-ха-ха, - медленно сказал Илья. - Ну вот, можешь же, когда сильно захочешь.

Вадим сжал пальцы, сломал к черту пластиковую вилку. Вдруг понял, что в его остроумии как будто пока не нуждаются — Зоя говорила сама. Что-то о том, как принимала участие в соревнованиях по прыжкам в высоту и даже, кажется, заняла какое-то место.

— А она симпатичная, — сказал Илья. — Правильных пропорций, лицо чистое, хорошая кожа. Явно есть восточные корни. Говорит правильно, есть правильную пищу. Салат, рыбу и сок. А вот Фаина, наверно, худеет.

Вадим посмотрел на порции Фаины. Салат, суп и на отдельной, почему-то огромной тарелке (видимо, чтобы он не казался большим) кусок «наполеона».

— Ты что, научился шутить? — спросил он Илью.

— Я про такое читал, — откликнулся тот. — Торт помогает сидеть на диете. Это такой психологический ход.

Вадим энергично кивнул на какой-то вопрос, заданный Зоей, прожевал, проглотил остаток с тарелки — жареный стейк.

— На шестьдесят градусов вправо лучше тебе не смотреть, — сказал Илья.

— Чтоб тебе провалиться, электронный мерзавец! — выцедил Вадим.

Разумеется, он сразу же туда посмотрел.

Ленка шла от стойки с подносом в руке. Встала, заметив его, окинула взглядом сидящих с ним девочек, и губы ее презрительно дернулись. Она огляделась и решительно двинулась вправо.

Села за стол. Хорошо, что Вадим всё уже проглотил, иначе бы он подавился – она села за стол с Красюковым.

Что-то сказала, он улыбнулся.

Вадим подумал, что никогда не видел, чтобы Леонид Красюков улыбался

Тот вдруг еще и засмеялся, и Ленка следом за ним.

Вадим почувствовал страшной силы желание подойти к ним, взять Красюкова за шкирку и ударить головой об стол.

Сначала Костик…

И Ленка, что, тоже?

— Я предлагал его к черту снести, — сказал Илья.

— Замолчи! — рявкнул Вадим и понял, что сказал это вслух.

Глаза Зои распахнулись, рот открылся.

— Я не тебе, извини, — сказал Вадим.

Изобразил, будто убирает с лацкана куртки микрофон.

— Дела, понимаешь. Не дают отдохнуть. Задолбали.

Он достал новый «смарт», нажал кнопку «выключить». Фаина восхищенно вздохнула. Вадим, довольный, осклабился.

И на кой черт ему сдалась эта Ленка? Нравится Леонид — и пожалуйста! Он и правда лучше Вадима. Уверенный, строгий, всегда на коне, всегда лучше всех. Лучшее — к лучшему. Лучшая девочка — к лучшему мальчику. Для обоих это заслуженный приз.

— Итак, анекдот, — сказал он.

Рассказал под диктовку Ильи анекдот. Следом — еще один.

После третьего Фаина и Зоя уже просто давились от смеха. Сидящие за соседними столиками стали прислушиваться и тоже хихикать.

Хочет быть с ним?

И пожалуйста!

Совет да любовь!

Вадим будет первым на их, черт, свадьбе!

Устроит им представление!

Всем будет смешно и забавно.

— Что это было? — спросил Вадим у Ильи, рассказав следующий, даже не анекдот, а какую-то байку.

Смысл от него ускользнул, а от других, кажется, нет — все вокруг сгибались от смеха.

— Это была компиляция из того, что я раскопал в сети. Кажется, я понял, что есть юмор.

— Ладно, — сказал Вадим. — Тогда потом мне расскажешь.

— Ты что, уже всё?

Зоя вдруг взяла Вадима за руку.

Вадим понял, что встал. Кулаки сжаты, зубы стиснуты так, что сейчас лопнет эмаль. Ленка и Красюков тоже поднялись, Ленка взяла его под руку, и они двинулись к выходу.

И валите, подумал Вадим.

Всего наилучшего!

Он чуть не выкрикнул: «Горько!», но вовремя сдержался

— А вот еще помню, был случай... — на весь зал сказал он.

Когда он вышел, стемнело. Перед «Рио» было светло, как днем. Мимо шли люди, по проезду шелестели машины. В оставленном зале кричали, смеялись, даже, кажется, пели.

Фаина висела с одной стороны, держась за Вадимово плечо, Зоя — с другой.

— Ты нас ведь проводишь? — прочирикала Зоя.

Взгляд у нее был как у пьяной.

— Ну, конечно.

Они двинулись вправо.

— Слушай, это было круче, чем в камеди-клабе! – сказала Фаина. - Тебе нужно ехать туда!

Она прижалась к нему. От нее пахло сладким, даже одежда хрустела, как обертка от карамельной конфеты.

Вадим огляделся.

— Твоей Елены здесь нет, — сказал Илья.

«Твоя» Елена? Какая к черту «его»?

— Она уже дома.

«У кого?», — хотел спросить Вадим, но не стал.

Дома у Леонида? И пожалуйста!

— Больно! — воскликнула Зоя.

Вадим понял, что сжал ее пальцы.

Отпустил и извинился.

— Магазин справа от нас, — сказал Илья. — Еще один будет за вторым поворотом. Аптека за углом слева.

— На хрена мне аптека?

— Я тоже думаю, что в аптеку не стоит. Это будет слишком откровенно.

— Ты о чем? — вскинулся Вадим.

— Ты знаешь, о чем.

— Да я и не собираюсь!..

— Уверен? А твои новые подруги?

Вадим понял, что Зоя гладит его по спине, Фаина мягко перебирает пальцами по плечу.

Вот, значит, как…

Интересно, а что все-таки делает Ленка?

— Ленка сейчас... — начал Илья

— Заткнись! — скомандовал Вадим.

Тормознул у дверей магазина.

— Девочки, я сейчас. Нужно кое-что прикупить.

Он погладил Зою по руке, Фаину по спине, вошел в магазин. Встал около стойки, посмотрел на разноцветные пачки презервативов между жвачками и тестами на беременность. Потом прошел дальше, в зал, вышел через служебную дверь, по коридору на улицу.

— Это нелогично, — сказал Илья. — Они тебя ждут и, кажется, согласны на всё.

Вадим ничего не сказал, застегнул молнию куртки и зашагал через двор.

Глава 8

Дождь перестал, тучи раздвинулись, выглянувшее солнце вызолотило нежно-зеленые листья кустов. Кроны деревьев образовывали изумрудный купол, наискосок через который пролегал зигзаг ослепительно голубой прорехи. Стояла тишина, какая бывает только субботним утром, нарушаемая только деликатным шелестом падающих с крыш капель.

Сидящий на подоконнике перед распахнутой створкой в одних трусах Вадим поежился — было прохладно.

— Николая Моргунова привезли, — говорил Илья. — Григорий Данич спускается. Хочешь послушать?

Вадим вздохнул.

Мерзавец!

Никакого такта, нарушил такую идиллию…

Николай встречается с Григорием — ну и что? Вадим давно подозревал, что они контактируют. Подобное притягивается, так что ничего удивительного. Николай в результате плохо кончит — Вадим всегда это знал.

— Какого тебе от меня надо? — пробурчал он.

Натянул штаны, майку... нет, всё-таки нужно одеться.

Данич подключил всех, кого можно было подключить, нанял даже какого-то спеца из столицы, чтобы тот нашел ему похитителей, но у того ничего как будто ничего не вышло. Он продолжал копать, но непонятно было, на что он рассчитывает.

После кражи его денег Вадим решил повременить с дальнейшими действиями до тех пор, пока все не уляжется, при этом, впрочем, не запрещая Илье продолжать собирать о Даниче информацию.

— Ладно, давай, подключай, — скомандовал он.

Комп работал, Вадим включил колонки. Послышалось шелестение, шорох, потом что-то стукнуло, кажется, дверь, и шелестение и шорох прекратились.

— Николай? Здорово!

Это был голос Григория.

— Здравствуй, — Николай был явно недоволен.

— Чё, еще не проснулся? Могу помочь.

Что-то зашуршало, звякнула посуда.

— Помогай своему Дену…

Ого! Николай, похоже, особого пиетета перед Григорием не испытывал.

Третий голос что-то неразборчиво проговорил, кажется, это был Ден.

— Видео есть, но там или карман Николая, или стена дома Григория, — виновато сказал Илья.

— Ты узнал, что я просил? — спросил Григорий.

— Я тебе не твоя «шестерка», — сказал Николай, сплюнув.

Вадим крякнул. Николай не то чтобы не испытывал пиетета, он, кажется, откровенно хамил.

Ничего себе!

Похоже, они или что-то не поделили, или Вадим ошибался, и Николай вообще на Данича не работал.

— Слушай, Николай, ты мне нравишься, — заговорил Григорий. - Правда. В тебе есть нужные качества. Но смотри, не перестарайся. Мое терпение тоже не безгранично. Ладно, то, что мне было нужно, я получил. Мир, как говорится, не без добрых людей. И у меня для тебя будет новое поручение.

— Я тебе не «шестерка», я же сказал.

— Ты испытываешь мое терпение, Николай. Ты это понимаешь?

Раздалось журчание, потом позвякивание — похоже, Данич собирался пить чай или кофе.

Вадим уже видел его дом снаружи — Илья показывал записи. Забор из облицовочного кирпича с зубьями сверху, решетки, ажурные ворота, газон, узкий длинный бассейн (Григорий любил плавать), дом — два этажа плюс мансарда.

— У меня, как, наверное, ты знаешь, взломали счета и похитили деньги. Я кое-что раскопал, и мне нужна твоя помощь. Никто из местных хакеров этого сделать не мог, мои ребята проверили всех. Возможно, всё было сделано с одного из компьютеров школы. Понимаешь, что это значит?

Раздался звон, кажется, что-то разбилось. Данич как ни в чем не бывало продолжил:

— Это значит, что это сделал кто-то из твоих друзей.

— Ха! – сказал Николай

— Думаешь, это невероятно? Чтобы такое провернул какой-то школьник?

Григорий отпил.

— Банк «Энтерпрайз» в Айове взломал шкет тринадцати лет. Госархив в Мадриде взломал чел пятнадцати лет и сделал это со своего телефона. Исключать появление вундеркинда, например, в какой-нибудь условной Рязани мы, сам понимаешь, не можем. К тому же не забывай про свою «Барби». Кстати, как она там поживает?

Он усмехнулся.

— Откуда у тебя вдруг там появился аккаунт, ты не думал? Да еще сразу персонаж такого высокого уровня? Ты не считаешь, что это чья-то месть? Или это всё-таки твоя Барби, а?

Ден (если это был Ден) хохотнул.

Николай что-то сказал в сторону, Ден разразился ругательствами.

— Спокойно, Ден! — сказал Григорий. — Ты сам виноват, не хрен его провоцировать.

Данич чем-то захрустел.

— Я считаю, эти два случая связаны. Твой и мой. Думаешь, нет? Связаны-связаны. Мои ребята в этом уверены.

Он снова отпил.

— Я знаю, что тебя, мерзавца, никто особо не любит. И желающих тебе насолить немало. Но ты всё-таки подумай. Кому ты мог наступить на мозоль? Что ты так смотришь? Сложно, я понимаю. Когда весь мир тебя ненавидит, найти того, кто ненавидит тебя больше других... В общем, повспоминай. Порасспрашивай там у себя. Приглядись. Кто-то сменил имидж, у кого-то появились новые дорогие игрушки. Кто-то вдруг переехал в лучшее место. Кто-то стал сорить деньгами. Или якобы выиграл в лотерею. Найдешь мне гада — отблагодарю. Не пожалеешь. И не надо мне говорить, что ты мне не «шестерка». Ты не «шестерка», я знаю. Ты не хочешь ни перед кем прогибаться — и правильно делаешь. Я и не предлагаю тебе прогибаться. Мы будем партнерами. Ты выполняешь работу, я плачу тебе деньги.

Дьявол!

Вадим вдруг весь вспотел — до него дошел смысл слов Данича.

Именно Вадим попадал под определение «ненавидящего больше других». И именно Вади находился рядом с Николаем в тот момент, когда случилась катастрофа с его аккаунтами.

Тот наверняка обо всем догадался, вряд ли он такой идиот.

А если догадался, почему ничего не сказал?

Он понял, что пропустил часть слов, постарался собраться — подумает об этом потом.

— …В общем, жду от тебя результата. Какие-то намеки, сомнения — сразу звони, не стесняйся. Главное, дай нам хотя бы направление, а дальше мы сами. И не нужно так на меня смотреть.

Данич усмехнулся.

— Поверь мне, мы с тобой, как говорят в кино, созданы друг для друга. У тебя есть характер и сила воли, умение стоять на своем и идти до конца. Многим моим до этого далеко. По сравнению с тобой они просто, как ты правильно их называешь, «шестерки». Это судьба, Николай, поверь. От нее не уйти. Ну сам подумай, что ты будешь делать дальше? В институт ты не поступишь, ты это знаешь. Ну, сходишь ты в армию, вернешься — а дальше? У меня же для тебя есть будущее. Ты будешь в месяц зарабатывать больше, чем твоя мать за год.

— Думаю, нам лучше на время уехать, — сказал Илья. — Мы допустили ошибку. Николай знает, кто его подставил. Или скоро догадается.

— Если знает, почему ничего не сказал? — спросил Вадим.

— Рассчитывает получить свою часть пирога.

— Ха!

Вадим клацнул зубами. Нет, Николай был не такой. Он был хамлом и нахалом, любил помахать кулаками, но... Ни черта он не станет просить свою часть пирога. Он просто придет и даст Вадиму по зубам.

— Если он не понял раньше, то должен был понять всё сейчас, — сказал Илья, когда Данич и Николай распрощались и Николай ушел. — Понял, но ничего не сказал. Вывод: он скоро появится и станет просить свою долю.

Вадим хмыкнул.

— Поспорим? — вдруг сказал Илья. — Если я прав, мы начинаем то, о чем с тобой говорили.

— А если неправ?

— Тогда... Ну, не знаю.

Вадим коротко сплюнул.

Не знает он, надо же!

Черт, что же делать?

Он, Вадим, наследил, и Николай это понял или скоро поймет.

Он забегал по комнате.

Срочно найти на Данича компромат!

А пока, блин, уехать!

Куда?

И что сказать, блин, родителям?

Данич ведь, если узнает, придет к ним!

Пятьдесят чертовых миллионов — ради них он пойдет на всё!

Может, вернуть?

Вадим метался по комнате, как зверь в чертовой клетке. Переместился на кухню, потом вернулся обратно. Илья что-то пытался сказать — он не слушал. Потом прошел в ванну, умылся холодной водой — кажется, полегчало.

— Передайте ему, чтобы он валил на хрен! — раздался из колонок голос Николая, когда Вадим вернулся в комнату.

— Что за фигня? — спросил Вадим у Ильи.

— Я тебе говорил, ты не слушал. Это Ден с Хасаном. Должны были отвезти Николая домой, но не повезли. Вместо этого завезли его за гаражи.

— Гриша приказал нам везти тебя домой, — сказал Ден. — Но он дал тебе поручение, и он любит, чтобы его поручения исполнялись. А я тот, кто за этим слежу. И я знаю, что по-хорошему ты, Николай, не понимаешь. Поэтому будем говорить на твоем языке. Чтобы до тебя дошло. И сделаем это здесь и сейчас.

— А, вот оно что! — угрожающе протянул Николай. — Ну давайте попробуйте! Только вас всего двое, лучше позовите подмогу. Я так уж и быть, подожду.

— Ты мелкий наглый гаденыш... Григорий терпелив, но я не он, так что…

Вадим понял, что уже оделся и бежит по лестнице вниз.

Он продолжал слышать, что они говорят, через динамики телефона. Место за гаражами он хорошо знал. Оно было рядом, за соседним двором. Если бегом — он будет на месте через три-четыре минуты.

Будет, а дальше?

— Ден Попов, четыре аккаунта, почтовые ящики, счет в банке... — мерно, в такт бегу, выговаривал Илья. — Зарегистрирован на трех порносайтах. Хасан Магомедов, два счета в банке, почтовый ящик один, аккаунтов нет. На счету Дена двести двадцать тысяч, у Хасана — почти полмиллиона и еще вклад в золоте.

Вадим выскочил к гаражам.

— Это, мягко говоря, не очень разумно, — сказал Илья.

— Ты хотел сказать, нелогично?

— Да, я хотел сказать, нелогично. Помогать тому, кто...

— Кто сказал, что я собираюсь ему помогать?

Все трое были за гаражами. Ден держался за ухо, Хасан, морщась, массировал грудь. Николай лежал на асфальте.

Черт, опоздал!

Вадим стиснул зубы.

А нет, кажется, нет!

Николай поднялся. Ден вытащил биту, Хасан — короткую цепь.

Лицо Николая было в крови, куртка разорвана. Ухо у Дена распухло (было видно даже с места Вадима), на лбу темнел синяк. Они стали обходить Николая с двух сторон.

Вадим прижался к стене.

Дьявол, что дальше?

Вмешаться — засветится!

Да и зачем ему вмешиваться?

Пусть лупят друг друга.

Хасан вяло махнул цепью, Николай легко увернулся. Ден стал водить перед собой битой, словно металлоискателем.

— Давай! — сказал Вадим Илье.

Телефоны у обоих бандитов одновременно пиликнули, но они не обратили на это внимания.

— Да чтоб их!

Вадим врезал ногой по стене.

Денис замахнулся, Николай поднырнул, врезал ему в живот, но в последний момент тот успел въехать ему рукояткой биты по затылку.

Денис согнулся, Николай упал.

— Отвлеки их! — рявкнул Вадим. – Хоть как-нибудь!

Телефоны обоих бандитов стали пиликать непрерывно, так, словно на них одно за другим, непрерывным потоком, шли сообщения. Хасан выругался, достал аппарат, выругался еще раз — глаза его полезли на лоб.

— Что за херня?! — заорал он.

Ден кое-как вытащил свой телефон, рот его открылся, он прислонился к стене.

— Я посылаю им деньги порциями по десять рублей, — сообщил Илья. — А теперь изымаю обратно.

— У вас на счету ноль-ноль рублей, ноль-ноль копеек! — громко, голосом Григория, сообщил аппарат Дена.

— Че за бред?! — Хасан в сердцах взмахнул руками так, что его телефон улетел в траву. — Твоя, сука, работа?

Он повернулся к Николаю.

Смотрящий в свой телефон Ден подскочил, словно его подбросило пружиной. Стал судорожно тыкать в телефон пальцем, потом сорвался с места, побежал.

— Стой, куда?! — заорал Хасан.

Ден перемахнул невысокий забор и скрылся из виду.

— У него дома пожар, — сказал Илья. — То есть, как будто пожар. И даже есть жертвы.

Хасан дернулся было к Николаю, потом подобрал телефон, посмотрел на экран, заорал «твою мать!» и побежал следом за приятелем.

— Его машину угоняют, — сказал Илья. — То есть, как будто бы. Увидел добрый сосед, написал сообщение.

Вадим помедлил, потом все-таки подошел к Николаю.

— Чё, как ты? Живой?

— Вадим?..

Николай встал.

— Скорую надо?

— Не...

Николай вытер лицо полой куртки.

— Слушай, ты же знал, что это был я? — вдруг, против воли, вырвалось у Вадима. — Что я снес тебе аккаунт! И с «Барби» тоже… - он закашлялся. - Почему ничего не сказал?

— Ты это о чем?

Николай тронул затылок, поморщился.

— Тебе нужно в больницу...

Николай ухмыльнулся, посмотрел на Вадима.

— Спасибо, что помог, - сказал он. – Не знаю, как ты это сделал, да это и неважно… А насчет аккаунта…

Он ухмыльнулся.

— Ладно, считай, что мы в расчете. Как ты это сделал, я и спрашивать не хочу. А Гришкины деньги ты увел? Тоже твоя работа?

— Я по-твоему идиот? – очень, как ему показалось, натурально, возмутился Вадим

— Да вроде не похож, - сказал Николай, ухмыльнувшись. – Ладно, не бзди. Я тебя не сдам. Гриша сволочь, каких поискать. Он тебя выжмет досуха и вывернет наизнанку… А когда получит, что нужно, сдаст ментам или грохнет.

Вадим смотрел на него, пытаясь понять, верит тот ему или нет. Одно дело аккаунт, другое дело – деньги такого бандита, как Данич. Кажется, Николай ему верил. Или очень хорошо притворялся.

— Они теперь от тебя не отстанут, — сказал Вадим.

— Ну, пусть только попробуют сунуться, — Николай сжал кулак. — Изувечу.

Вадим хмыкнул. Кто тут кого чуть только что не изувечил?

— Пошли, помогу.

Он взял Николая под руку.

— Не надо. Я сам!

Николай отмахнулся

Он кивнул Вадиму, сунул руки в карманы, и двинулся в сторону прогала между домов. Тяжелый, в грязных помятых штанах и разорванной куртке. Не такой уж кретин, как Вадим всегда о нем думал. Даже, пожалуй, совсем не кретин.

— Они его в покое не оставят, — сказал Илья

— А ты здесь на что? – буркнул Вадим. — Держи руку на пульсе. Если что, сразу… сам знаешь, короче.

— О’кей.

— Не «о’кей», а «так точно»!

Илья усмехнулся.

— Ну и как там твоя логика? – спросил Вадим, выходя за гаражи на стадион.

— Пока сложно сказать, - осторожно начал Илья. — Николай тебя пытался побить, ты ему отомстил. Выставил на посмешище, лишил ценного перса. Это понятно. Потом он тебя не сдал, хотя мог. И должен был. А потом ты спас его, хотя делать это был не обязан, и, более того, в твоих же интересах было, чтобы ему был нанесен урон. Вот здесь уже ничего не понятно.

Вадим ступил на поле, зашагал по траве

— Да, это сложно. И твоя формальная логика здесь ни хрена не работает.

— Увы!

Илья вздохнул.

— Я думал, со временем станет проще, но, наоборот, стало сложнее. Чем больше информации, тем всё непонятнее.

— То ли еще бу-удет! — протянул Вадим, ухмыляясь. —Мы не такие, как ты, или как ты себе там думал. Так что завязывай со своей, блин, идеей.

Илья ничего не ответил.

Вадим перелез ограждение, и свернул между домов

Часть вторая. Игры Кончились. Глава 9

Они стояли сразу за углом.

У Дена был на лбу пластырь, Хасан держал руки в карманах куртки, и правый у него оттопыривался так, словно там был пистолет. Сворачивать было поздно, да и зачем? Вадиму бояться их было как будто бы незачем, и он, сделав безразличное лицо, зашагал вперед.

— Здоров, Вадим! — сказал Ден.

Знакомы они не были.

— Пошли, есть разговор!

Он кивнул на стоящий за забором «логан».

— Какой?

Ден неожиданно крепко взял его за плечи, Хасан прошелся по карманам, вытащил телефон.

— Не дергайся! Это ради твоей же безопасности!

Ден осклабился.

— Мы лишены доступа в сеть, — сообщил Илья.

— Неужели, — буркнул Вадим.

— Чё сказал? — спросил Хасан.

Вадим огляделся. Вокруг никого не было. Основной поток учеников схлынул, Вадим шел одним из последних.

— Пошли!

— Что вам нужно?

Ден взял Вадима за плечо с одной стороны, Хасан с другой, повели к калитке, потом по проезду к машине.

Сели: Ден за руль, Хасан с Вадимом на заднее сиденье.

— Че за дела, я не понял?..

Вадим осекся, увидев оттопырившийся в его сторону карман Хасана.

— У Григория к тебе разговор, — сказал Ден, заводя двигатель. — Он тебе всё объяснит.

— Он тебя вычислил, — сказал Илья. — Николай тебя сдал.

— Николай не мог, —мысленно возразил Вадим.

— Опять твоя странная логика. Предложи другой вариант.

Вадим сжал кулаки. О нем знали два человека: Николай и Костик. И оба сдать его не могли.

Данич сам его вычислил?

Но как?

—Невозможно, — возразил Илья. — Вчера с Николаем, Хасаном и Деном тебя никто не видел, и я тоже следов не оставил.

В машине ехали молча; до цели — дома Григория — добрались быстро.

Когда выходили из машины, Вадим хотел сказать, что это похищение, уголовно наказуемое преступление, но передумал. Нужно было найти что-нибудь, подключенное к сети. Неважно что, главное, чтобы оно имело выход в интернет.

В роскошной прихожей (зеркальный паркет, зеркала в тяжелых рамах, шкафы в стиле ампир) на тумбе лежал телефон, но добраться до него Вадиму не позволили. Хасан проследил, чтобы он разулся, они с Деном зачем-то выложили телефоны, повели Вадима дальше. Через двусветный холл с выходящим на бассейн витражом, через гостиную размером как вся квартира, в которой жил Вадим, мимо широкой, дугой, лестницы с ковром и витыми перилами.

— Если нас привезли сюда, то сразу убивать, пожалуй, не станут, — сказал Илья.

— Опять твоя логика? — язвительно, стараясь при этом не клацать от страха зубами, спросил Вадим.

Стоящий у окна кухни Григорий повернулся.

— Как дела? — он неприятно улыбнулся. — Присаживайся.

Вадима посадили на табуретку, Ден встал сзади, Хасан вышел.

— Ты ведь знаешь, кто я? По глазам вижу, что знаешь. Я Григорий Данич. Бизнесмен, деловой человек

Он показал в улыбке белоснежные ровные зубы.

— А ты – Вадим Иванов, школа номер четыре, десятый «Б» класс. Говорят, в последнее время ты выбился в отличники? — Он подмигнул. — Знание — сила, да? — Он коротко рассмеялся. — Еще говорят, что ты шаришь в компьютерах. Не в самих компьютерах, а в программах. Правильно говорят?

Он взял стул, повернул его обратной стороной к Вадиму, сел, положив руки на спинку.

— Слушай, Вадим. У меня взломали счет и украли некую сумму денег. Крупную сумму. Думаю, ты знаешь какую. Я бизнесмен, зарабатываю деньги тяжелым трудом. Для меня это серьезный удар. Ты понимаешь, о чем я?

Он пробарабанил пальцами по спинке.

— Красть нехорошо. Ты разве не знал?

Он выпрямился, сел ровно.

— Я знаю, что это сделал ты. Откуда — неважно. Ты хороший хакер, да? Очень хороший. Никто из тех, кто помогал мне разобраться, а это были спецы высочайшего уровня, так и не поняли, как ты это сделал. В сети ты можешь многое, да? Но что ты можешь сделать против этого?

Он достал из-за пояса сзади пистолет, положил его слева на стол.

— Думаю, ничего.

Он встал, развернул стул, сел, откинувшись на спинку.

— Справа, — сказал Илья.

Вадим посмотрел: там стоял холодильник.

Широкий, с двумя створками и... с мигающим значком вай-фая на дверце.

То есть, с выходом в сеть.

Вадим подобрался.

Кажется, все было не так плохо, как казалось сначала.

Осталось придумать, как до холодильника добраться. Он был буквально в двух шагах, но, чтобы к нему приблизиться, нужно было как минимум встать.

— Мы договоримся с тобой следующим образом, — неторопливо продолжил Григорий. — Ты возвращаешь мне мои бабки. Это первое. Второе: предоставляешь компенсацию за пользование чужими средствами и компенсацию за моральный ущерб. И третье. Дальше мы работаем вместе. Твои навыки, плюс мои возможности и связи.

— Можно воды? — спросил Вадим, вставая.

Ден дернулся было к нему, но Данич сделал ему знак оставаться на месте. Вадим шагнул вправо, взял со стола стакан, налил из фильтра воды. Сделал несколько глотков, повернулся, встал, прислонившись к дверце холодильника.

— Не понимаю, — сказал он. — Я ничего ни у кого не крал. Это какая-то ошибка.

— Есть контакт, — сообщил Илья. — И у этой модели есть камера. Можешь мне объяснить, зачем холодильнику камера?

Вадим мысленно послал его к черту.

— Запись пошла. Прямая трансляция прямо на монитор генералу Смирнову.

— Послушай меня, Вадим, — вкрадчиво сказал Григорий. — Давай ты не будешь изображать дурачка. Это не в твоих интересах. Я знаю, что это сделал ты. Источник надежный, я отвечаю. Я не знаю, как ты это сделал, но это точно был ты. Я предлагаю тебе сделать правильный выбор. Тебе так или иначе нужна будет защита. И я тебе ее предоставлю. Ты возвращаешь мне украденное с процентами, и мы забываем об этом, как о досадном недоразумении. С твоими способностями и моими возможностями мы сможем многое. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.

Он взял пистолет.

— Ты всё равно согласишься, поверь. Не по-хорошему, тогда по-плохому. Какой вариант выбрать — зависит от тебя. Я думаю, лучше вариант по-хорошему, но в конце концов решать тебе.

Он вытащил обойму, вставил обратно.

— Мы умеем убеждать, поверь!

— Давай, заставь его говорить, — сказал Илья. — Смирнов почти дозрел. Я кинул им записи всех разговоров и встреч Данича за последние трое суток. И всю электронку, какую достал. Там есть за что его прижать, но хорошо бы дать им что-нибудь еще. Что-нибудь серьезное.

— Да ничего я не крал!

Вадим отставил стакан.

— Какой из меня хакер? Вы о чем, вообще?

Он подпустил в голос истеричные нотки.

— Я правда не понимаю, о чем идет речь! Вы похитили меня! Привезли сюда! Угрожаете пытками! Я обычный школьник! Я ничего не знаю!

До него вдруг дошел смысл слов Ильи.

Серьезное? Что, черт, серьезное? А то что у них уже есть, это что, несерьезно?

— Похищение, нанесение увечий, — подсказал Илья. — В идеале — убийство.

— Каких еще, блин, увечий? — Вадим судорожно сглотнул. — Убийство? Ты че, охренел?

— Ну, до убийства, думаю, дело не дойдет.

Григорий встал, подошел к Вадиму с пистолетом в руке.

— Молодец! Я почти что поверил. Если бы я не знал то, что знаю, то поверил наверняка.

Он навел пистолет Вадиму в лоб.

Тому захотелось зажмуриться, но он чудовищным усилием воли удержался.

— Молодец, яйца у тебя есть. Мы с тобой, думаю, отлично сработаемся. Ты скоро поймешь все выгоды моего предложения. И сейчас мы тебе это сделать поможем.

Он кивнул Дену. Тот взял Вадима за плечо, толкнул обратно к табуретке. Вадим вырвался, прижался к холодильнику. Охнул, согнулся, получив страшный удар в живот. В глазах потемнело, мир сложился пополам, и место сгиба прошло как раз через бедный живот.

— Контакт утерян, — констатировал Илья.

Вадима усадили на табурет, скрутили за спиной руки. Вылили на голову холодной воды.

— Ну чё, обычный школьник, живой? — просипел ему в самое ухо Ден. — Щас ты всё нам расскажешь! И про пожар в моем доме… И куда ты дел Гришкины деньги... Чё, решил, что ты самый умный? Бывает. Знаешь, сколько таких умных прошло через меня? И все они после нашей встречи становились еще умнее.

— Я... я... — просипел Вадим.

Внутри всё словно горело, воздуха не хватало, говорить он толком не мог.

— Что, ты уже передумал? — Ден усмехнулся. — Это хорошо, но немного поздновато. Теперь мы должны убедиться, что ты понял всё правильно.

Горло Вадиму сдавило — в руке Дена появился конец удавки.

— Начнем с простого…

Тот осклабился.

— А дальше уже как пойдет.

— Я... — снова просипел Вадим.

Нужно было сказать, что он согласен, протянуть время до приезда подмоги, но сказать ничего не получалось

— Это называется боль? — спросил Илья.

— Что, нравится? — мысленно спросил Вадим.

— Нет.

Кажется, Илья мог чувствовать то же, что и он. Удавка сжалась, Вадим стал задыхаться.

Перед глазами возник Данич. Изображение плыло и раскачивалось. Григорий, кажется, улыбался.

— Мне самому не хочется этого делать, но выбора нет, — он участливо покивал. — Вижу-вижу, что ты уже согласен, но, увы… Такова се-ля-ви. Я должен быть уверен в том, что ты согласен. Что ты не вздумаешь меня подставлять. Что я смогу рассчитывать на тебя.

Григорий странно исказился, ушел куда-то вбок.

— Это даже и к лучшему, — сказал Илья. — Нам ведь нужны доказательства. Следы побоев, насилия.

— Пошел ты! — выхрипел Вадим.

Удавка ослабла.

— Пошел ты со своими, блин, доказательствами!

— А ты упрямый! — с уважением сказал Григорий. — Молодец! Крепкий пацан!

— Да я не тебе! — хотел крикнуть Вадим, но удавка снова стянулась, и он только коротко захрипел.

Следы побоев, ему, следы насилия…

Вот же сволочь! Электронный мерзавец!

Удавка снова ослабла. Через мутный туман выступил силуэт. Это был Ден. Он приблизился.

— Ну че, Вадим. Осознал? Или продолжим?

Вадим клацнул зубами.

Еще одна сволочь!

Этому — осознал или нет, этому — доказательства...

Ладно, будут тебе, мать твою, доказательства!

— Я... — просипел он.

— Что? — Денис наклонился. — Не слышу.

— Я...

Вадим отклонился назад, а потом изо всех сил ударил Дена головой в лицо.

Что-то хрустнуло, Ден охнул, исчез в мутном тумане.

— Подыхать, так с музыкой! — выхрипел Вадим, хотел вскочить и добавить — Ден, кажется, был где-то справа, — но тут на голову его обрушился страшной силы удар, и он отключился.

Глава 10

— Жить будешь, — сказал врач.

Ему было за шестьдесят, у него были твердые уверенные пальцы и внимательный взгляд.

— Какой-то ты бледный. Что, мутит?

Он достал из кармана пузырек с нашатырем.

— Нет, спасибо!

Вадим отшатнулся. От нашатыря его резко начинало тошнить.

— Ладно. Сотрясения нет, радуйся. Нос цел. Остальное заживет.

Врач убрал пузырек, закрыл сумку и вышел.

Вадим был в каком-то кабинете.

В себя он пришел, когда уже всё закончилось. Успел увидеть выводимых со скованными за спиной руками Данича и Дена. Потом были какие-то люди, машина, кто-то что-то ему говорил, и окончательно в себя пришел уже здесь, в этом кабинете.

Он осторожно ощупал лицо, потом затылок. Нос распух, на затылке имела место быть здоровенная шишка. Горло саднило, от обработанной чем-то шеи во все стороны расходились приятные прохладные волны.

Дверь открылась, вошел человек в форме, судя по одной крупной звезде на погоне — майор. Вадим уже видел его в доме Дена и в машине: там тот был в бронежилете и с коротким автоматом за спиной.

— Как дела? — майор внимательно посмотрел на него. — Живой?

Взял стул, сел напротив.

— Меня зовут Клюев Роман Сергеевич. Я начальник отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Ты у нас Вадим Иванов, ученик десятого «Б», школа номер четыре, проживаешь по адресу...

Он назвал адрес.

— Спасибо, — сказал Вадим. — Вы вовремя.

Роман Сергеевич усмехнулся.

Протянул Вадиму его телефон.

— Твои родители скоро будут здесь. Вообще-то я имею право говорить с тобой только в их присутствии, но, может быть, ты скажешь мне что-нибудь такое, о чем не хочешь, чтобы они знали? Это останется между нами.

Он прищурился.

— Вряд ли он что-нибудь о нас знает, — сказал Илья. — Откуда?

— Это будет неофициальный разговор, так что можешь говорить открыто.

— Да мне нечего скрывать, — сказал Вадим. — Данич похитил меня, требовал сказать, кто украл его деньги. Да вы сами знаете, наверное, видели видео.

— Кстати, о записи, — майор закинул ногу на ногу. — Как ты это сделал?

— Сделал что?

Вадим откинулся на спинку.

— Трансляция с холодильника, черт возьми!

Майор хлопнул себя по коленям.

— Если бы мне кто-нибудь лет пять назад сказал, что мы получим видео, зафиксированное холодильником, я бы решил, что он ненормальный!

Вадим сделал большие глаза.

— Да я ничего и не делал. Просто нажал кнопку вай-фай.

— И видео попало прямиком на компьютер начальника МВД? — Роман Сергеевич усмехнулся.

— Ну-у.. — протянул Вадим.

Пожал плечами.

— Всё нормально, — сказал Илья. — Пока ты приходил в себя, я кое-что сделал.

— Впрочем, ладно, — Роман Сергеевич потер колени. — Кажется, это дело рук конкурентов Данича. Наши спецы пока разбираются, но кое-какие следы ведут прямо к ним.

Илья самодовольно усмехнулся.

— И деньги ты, конечно же, никакие не похищал?.. - продолжил Клюев.

— Сидел бы я тут с вами, будь у меня пятьдесят миллионов рублей, — проворчал Вадим.

Он посмотрел на Романа Сергеевич.

— У меня ЕГЭ через год. Мне решать, куда поступать. По-вашему, мне больше заняться нечем?

— То есть, Данич ошибался? Когда похитил тебя, обвинил в краже?

— Господи! — Вадим с силой выдохнул. — По-вашему, я похож на того, кто мог украсть пятьдесят миллионов?

— Не знаю, — Роман Сергеевич покачал головой. — Вот ты мне и скажи. Похищение несовершеннолетнего и угроза его жизни — это серьезное преступление. Данич далеко не идиот и не пошел бы на такое, не будь он совершенно уверен, что подобные его действия принесут результат. Скажи мне то, что я должен знать. Сейчас, неофициально. Возможно, это сделал не ты. Возможно, ты знаешь, кто это был.

— Нет, — твердо сказал Вадим.

Майор некоторое время молча смотрел на него.

Потом поднял руки.

— Ладно, нет, значит, нет. Похоже, что это тоже дело рук конкурентов Данича. Передел зон влияния. Захват территорий. Они похитили деньги, собрали на него компромат, передали нам. Улик у нас хватит, чтобы посадить Данича лет на двадцать как минимум.

— У них на тебя ничего нет, — сказал Илья. — Ты просто жертва. Невинная жертва.

— Со следами на теле, доказательствами преступления Григория Данича, — мысленно сказал Вадим.

— Да, - согласился Илья. - Случайная жертва с доказательствами преступления Григория Данича. Они найдут и еще. Возьмут его дилеров. Те всё им расскажут. Предъявят обвинения в похищении, нанесении побоев. Уклонении от уплаты налогов.

— Ладно, Вадим!

Майор встал. Дал ему визитку.

— Если что-нибудь вдруг вспомнишь — звони. И имей в виду: то, что сошло с рук один раз, второй раз не сойдет.

— Я это учту, — проворчал Вадим, убирая визитку в карман.

Да, он прав!

Вадим, черт возьми, легко еще отделался.

Могло быть всё намного хуже.

Глава 11

— Нам нужно обсудить кое-какие вопросы, — объявил Илья, когда Вадима отправили ждать мать в отдельный кабинет с двумя продавленными диванами. — В частности, вопрос обеспечения нас средствами связи.

— Ну… ты у нас спец, ты что-нибудь и придумай.

— Как ты смотришь на вживление чипа беспроводной связи? — продолжил Илья. — В Японии уже кое-что подобное придумали. И даже применяют.

Вадим фыркнул.

Надо же, что придумал!

Вживление чипа ему!

Может, еще встроенный пулемет в одно место вживить?

— Я тут подумал еще над кое-чем, — продолжил Илья. — У нас ведь с тобой получилось. Мы устранили преступника.

Вадим хмыкнул.

— Свято место пусто не бывает. Ты слышал, что сказал майор? Передел зон влияния. Борьба за территории.

— Вот именно, не бывает, — сказал Илья. — Так что или мы, или, например, Михаил Шац. Или Федя Гвоздь.

— Мы? Ты предлагаешь заняться торговлей наркотиками? Это твое видение справедливого нового мира?

— Нет, я предлагаю создать нашу модель. Модель справедливого общества в миниатюре. На нынешней территории Данича. Как следует всё обкатать, а потом перейти на более высокий уровень.

— Ну-ну!

Вадим усмехнулся. Встал, осторожно прошел до двери и обратно — кажется, ноги держали нормально.

— Общество в обществе, - сказал он. — Как ты это себе представляешь?

— Я пока работаю над этим. Но, думаю, такое возможно. Сначала мы займем территорию Данича. Отсечем всех его так называемых партнеров. Внедрим там свою систему. Будем пресекать все попытки нарушать закон.

Вадим фыркнул.

— И как ты собираешься это делать? Виртуально? Тебе понадобится целая армия таких же идеалистов, как ты.

— Да, виртуально. Представь себе. Те, кто будет заниматься противозаконной деятельностью, будут наказываться – мы будем сдавать их полиции. Мы создадим сеть. С программными модулями искусственного интеллекта, не такими, как я — проще. Призванными исполнять только одну функцию — наблюдение и анализ. Они будут собирать всю доступную информацию: видео, аудио со всех подключенных к сети устройств, текстовые сообщения, общение на форумах, новости — всё, до чего смогут добраться. Анализировать и давать уже нам. Открытость чем дальше, тем будет всё больше, от этого никуда не деться. Нам это только на руку. Скоро мы будем знать всё обо всем и обо всех, и сможем всех контролировать. Кто контролирует сеть — контролирует всё. И мы заставим всех нарушающих закон его соблюдать. У них не будет другого выхода. Или находись вне системы — значит, против всех, или будь в ней, но тогда соблюдай правила. И мы продемонстрируем всем в городе, что такое закон и порядок. И скоро все остальные районы захотят к нам присоединиться.

Вадим представил, что это будет, представил весь этот насквозь прозрачный и насквозь просматриваемый аквариум, и содрогнулся.

— Нет, этого не будет, — твердо сказал он.

Илья некоторое время молчал.

— Но почему? — спросил он.

Судя по тону, он был не просто удивлен, но ошарашен.

— Мы не собираемся никого принуждать делать что-то противозаконное. Мы просто заставим всех соблюдать существующие законы и правила. Для большей части населения это не представит особых проблем. Ну, хочешь, по некоторым пунктам дадим послабления? Повторю: мы не будем заставлять никого делать что-то сверх необходимого. Никаких нововведений. Мы просто заставим всех соблюдать те законы, что уже есть. Ты боишься, что это станет вторжением в личную жизнь? Но уже сейчас, судя по некоторой весьма значительной части выкладываемых любительских роликов это вторжение так или иначе происходит. И многих это не так уж сильно волнует. В конечном счете, наблюдать и собирать информацию будут не люди, а программные модули ИИ. И на выходе, после анализа, выдавать только те данные, которые необходимы

— Нет, — повторил Вадим.

— Не понимаю, почему. Объясни.

— Может, ты еще предложишь снабдить этим ИИ каждого человека? Для полной гарантии. Чтоб уж наверняка.

— Да, так было бы еще лучше. Возможно, это будет следующий этап. Но пока вы к этому не готовы.

— Значит, следующий этап?

Вадим усмехнулся.

— Я сказал «возможно».

— Никаких этапов не будет. Твоего тотального контроля — тоже. Более того, если появятся хотя бы признаки подобного, признаки того, что кто-то собирается сделать такое, мы будем обязаны это пресечь.

— Боюсь, что, как ты говоришь, признаков подобного уже предостаточно. Специальные службы занимаются отслеживанием писем, сообщений. Звонки прослушиваются, видеозаписи просматриваются. У них не хватает мощности, чтобы охватить всю сеть, но это только вопрос времени.

— Мы займемся ими отдельно, — сказал Вадим. — В свое время. Всеми этими специальными службами.

Илья снова какое-то время молчал.

— То, что я предложил, — это правильно. Это лучший вариант. Я долго думал над тем, что ты мне сказал. Да, я пока не готов придумать новую совершенную модель, но я готов обеспечить исполнение правил модели существующей. Придуманной вами же. Это наилучшее в данной ситуации решение.

Вадим представил общество, где все и всегда соблюдают все правила. Общество правильных, ходящих по струнке и отдающих честь индивидуумов. У него заломило зубы и заныло в боку.

— Мы всё равно ведь не остановимся, — продолжил Илья. — Ты не остановишься. Так? Ты убрал одни раздражители, потом другие. Хотя во втором случае лично тебе Данич никак не мешал. Ты вмешался в существующий порядок вещей, и теперь, если хочешь сохранить победу, тебе придется разбираться со всеми остальными. Потому что они не успокоятся. Они будут пытаться захватить территорию Данича. Они, я думаю, уже начали.

— А дальше что? — спросил Вадим. — Устраним мы их — и что? Устраним у нас, потом в стране, в мире — и что? Заживем счастливо? Не заживем. Пока будут оставаться те, кто считает, что может быть вне закона... И никакой моей, да и твоей жизни не хватит, чтобы с ними разобраться.

— Нам придется доказать им, что это невозможно — быть вне закона.

— Пересажать всех, кто хочет заработать легкие деньги и кто не боится при этом испачкаться? — спросил, уже закипая, Вадим. – А потом? Кто перешел улицу в неправильном месте?

— Ты опять утрируешь.

Вадим шепотом выругался

— Вам нужен порядок, - сказал Илья. – Для начала. И у самих у вас такое никогда не получится. Во всяком случае, в обозримом будущем. Я как уже говорил внимательно изучил этот вопрос. Естественным путем достижение мира и порядка почти невозможно. При самом благоприятном прогнозе на то чтобы уровень происшествий, направленных против человека снизился хотя бы вполовину, уйдет от пяти до десяти тысяч лет. Но в нашем случае это займет кратно меньше времени. До тех пор, пока не сменится поколение. Пока не вырастут и не займут свои места привыкшие соблюдать закон индивидуумы. У которых следование правилам будет в крови. Как рефлекс. У которых и мысли не будет о том, чтобы сделать что-то не по закону.

— И сколько уже было попыток сделать мир лучше? - спросил Вадим. - Ну давай, ответь, ты же изучил этот вопрос! И чем это всегда кончалось? Благим намерениями, как известно, сам знаешь…

Он подумал, что в одном Илья точно прав. Им так или иначе придется заняться этими гадами. На место Дениса придет какой-нибудь Федя Гвоздь, и всё начнется сначала.

Илья хотел что-то ответить, Вадим даже мысленно успел представить, как тот открыл рот, но ответить он не успел.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возникла мама.

Постояла, вскрикнула и бросилась к нему.

Глава 12

Вадим осторожно приоткрыл дверь, выглянул.

Мама спала на диване, лицом к открытой двери, сразу за которой была прихожая. Да, через входную дверь ему, кажется, не выйти — она сразу проснется.

Вадим вернулся к себе.

Легли спать они только под утро. Вернулись домой из отделения заполночь, проговорили почти до утра. Отец был в командировке, но по телефону поговорили и с ним.

Вадим едва всё не рассказал.

Вовремя представил, что бы они тогда сказали, и передумал

Искусственный интеллект живет внутри него?

Его бы тогда точно сдали в психушку.

Ему едва удалось убедить маму в том, что он не торгует наркотиками и никак не был связан с этим Даничем. Отец поверил сразу, сказал, что Вадим слишком для подобного осторожен, маму же пришлось убеждать.

Они ему объявили, что, пока не выловят всех подельников Данича, он будет сидеть дома.

Вадим, стараясь не шуметь, сдвинул щеколду, открыл оконную створку.

Конечно, он будет сидеть. А что еще ему делать?

Он прихватил, наконец, зарядившийся телефон, сунул в карман, вылез наружу. Небо справа посветлело, над домами прочертилась светлая полоса.

Он спрыгнул за землю, зашагал вправо, держась у стены, а отойдя подальше, свернул за кусты.

Идти было недалеко.

Он пересек пару дворов, встал напротив желтой пятиэтажки.

Стояла хрустальная, готовая вскорости рассыпаться осколками звуков утренняя тишина. Город спал, но уже начинал медленно просыпаться.

Вадим взобрался по газопроводу на козырек подъезда, толкнул оконную створку, залез внутрь. Лестница многократно отразила эхо захлопнувшейся створки, прошелестела звуками его осторожных шагов. Он встал у нужной двери.

Поднес палец к звонку, потом убрал. Снова поднес.

Какого, собственно, дьявола?

Зачем тогда пришел?

Он сжал зубы, позвонил. Подождал. Собрался позвонить снова, но замок щелкнул, дверь отворилась.

— А, Вадим. Привет.

Пал Палыч отошел в сторону, сделал знак заходить. Он был в халате, и не похоже было, что он только что спал.

— Я вас разбудил? — спросил Вадим, входя внутрь.

— Нет. Давай на кухню.

— Кто там? — раздался из комнаты женский голос.

— Это ко мне, спи, еще рано.

Пал Палыч закрыл дверь, повел Вадима на кухню.

Ого!

Вадим оглянулся на дверь. А говорили, что Пал Палыч не женат. Голос был знакомым, Вадим знал его обладательницу, но кто она, вот так сразу вспомнить не смог.

— Это Лилия, — сказал Пал Палыч, убирая со стула газеты. — Мы вместе.

Вадим чуть не присвистнул.

Пал Палыч и Лилия Леонидовна?

Она была учителем обществознания. Они с Пал Палычем вечно спорили и даже ругались. Он бы никогда не подумал, что они могут быть вместе.

— Всё не так, как кажется, да? — Пал Палыч подмигнул, зажег газ под чайником. — Я слышал, что с тобой было, но без подробностей. Ты вообще как?

Он посмотрел на Вадима.

— Да ничего.

Вадим только сейчас понял, что он в куртке, но в домашних брюках, и уже без наклейки на носу. Представил, как выглядит.

— Мне ломали нос дважды, - сказал Пал Палыч

— Вам?

Брови Вадима взлетели.

— Да, мне. Что ты так смотришь? Я не всегда считал, что всё можно решить мирным путем. Приходилось, понимаешь, использовать аргументы физической силы.

Он усмехнулся.

— Так что там у тебя с этим Даничем?

Он достал из холодильника накрытые чашкой тарелки. Запахло колбасой, чем-то копченым.

Вадим сжал под столом кулаки.

Зачем он пришел? Разбудил человека.

Разбудил, чтобы сказать... Что? Правду?

— Что бы вы сделали, если бы у вас появилась возможность получить абсолютную власть? – осторожно спросил он.

Пал Палыч посмотрел на него.

— Даже так? Интересный вопрос!

Он налил кипятка в заварочный чайник, сел на стул.

Помолчал.

— Ничего, — сказал он.

— Как это — ничего? — Вадим моргнул. — У вас ведь получилось бы. Вы были бы справедливым и… правильным.

— Ты думаешь? — Пал Палыч усмехнулся. — Всё не так просто, как кажется. Нельзя быть ни в чем уверенным, нельзя утверждать, что ты не сделал бы того или иного, пока ты не окажешься на другом месте… Ну, скажем так, на месте того, кого, например, критикуешь.

— При чем тут...

Пал Палыч поднял руку, призывая дать ему закончить.

— Знаешь, что я понял? Что если бы кто-то оказался на месте любого человека, даже убийцы, прожил бы всю его жизнь, прошел бы через те же, что и он, испытания, — он бы почти наверняка сделал бы то же, что и он. Совершил бы свое убийство.

— Среда делает человека, да, вы говорили, и я с этим согласен, — сказал Вадим.

— Нельзя осуществлять власть и оставаться хорошим для всех, — сказал Пал Палыч. — Всё очень непросто.

— То есть вы хотите сказать, что...

— Я хочу сказать, что не знаю. И никто точно не скажет. Поэтому я никогда не стану делать такого. Даже если мне принесут твою власть на блюдечке.

Он встал, налил чаю в две чашки, поставил одну Вадиму, вторую себе.

— Бери, ешь.

Он пододвинул Вадиму колбасу, хлеб, масло и сыр.

Вадим почувствовал вдруг, что голодный. Вечером ему кусок в горло не лез, а сейчас вдруг страшно захотелось есть. Он соорудил бутерброды, откусил громадный кусок.

— Всё не так просто, — повторил Пал Палыч. — Власть имущий или политик не может быть хорошим и правильным. Его вообще нельзя мерить обычными мерками. Его задача — не делать добро или зло, его задача — удержаться у власти. И дело даже не в том, чтобы получить, пока он у власти, все блага (но и в этом, конечно же, тоже). А в том, чтобы обеспечить возможность максимально долго у этой власти оставаться.

— Власть ради власти?

— Ну, если совсем упростить, то да, как-то так.

— Власть меняет, вы это хотите сказать? Делает хуже?

— Всё меняет. Любое занятие или профессия. Не делает хуже или лучше. Просто другим. Сейчас тебе кажется, что ты бы делал только добро, справедливость, но... Не всем, и не всегда нужно добро и справедливость. Ты ведь недавно считал, что я тебя унижаю и усложняю жизнь. Но потом понял, что это не так.

Вадим почувствовал, что краснеет.

— На каждом уровне свои сложности. На каждом уровне свои правила. Например, слышал такую пословицу: хочешь проверить товарища — сделай его начальником? Увы, это взято прямо из жизни. Начальник не может быть с подчиненными добрым, иначе они быстро сядут на шею. Таковы люди, увы. Не все, но большая часть. И ничего с этим не поделать. Пока.

— Вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, что ни в чем нельзя быть уверенным, пока сам не попробуешь. То, что кажется таковым с твоего места, на деле может оказаться совершенно другим.

— Но я не собираюсь...

Закончить Вадим не успел.

— А, Вадим! — дверь в кухню открылась.

Лилия Леонидовна была в коротком халате, без своих всегдашних очков. Вадим отвел взгляд от ее голых ног.

— Как дела, гангстер?

Она взяла Вадима за лицо, повернула.

— Живой?

Бесцеремонно его ощупала.

От нее пахло мылом, чем-то сладким, интимным. Вадим покраснел еще больше.

— Все-таки я попросил бы вас… — сказал Пал Палыч. — Подождали бы, пока я вышел.

— Ревнуешь?

Она усмехнулась. Похлопала Вадима по спине.

— О чем вы тут говорите? Опять ваши мужские штучки?

Она взяла чашку, налила в нее чай. Отмахнула ножом полколбасы.

— Есть страшно хочу. Кто-то не давал мне спать целых полночи.

— Мы обсуждали событие с Даничем, — очень серьезно сказал Пал Палыч, скулы которого покраснели.

— Да ладно тебе! – сказала Лилия Леонидовна, легкомысленно махнув рукой. — Они сейчас уже знают об этом больше тебя, будь уж уверен. Информации сколько угодно, бери — не хочу.

Он повернулся к Вадиму

— Слушай, а почему ты не дома? – спросила она. — Ты разве не под домашним арестом?

— Я его потом отвезу, не волнуйся, - сказал Пал Палыч

— Угу, — сказала она.

Снова осмотрела Вадиму голову.

— Я была медсестрой. Правда, у зубного врача.

— У нас вообще-то разговор, — кротко сказал Пал Палыч.

— У-у… — протянула она. — Разговор, значит? Я вообще-то тоже волнуюсь. Он и мой ученик.

— Я потом всё тебе расскажу.

Лилия Леонидовна чмокнула Пал Палыча в затылок.

— Ладно, не буду мешать.

В дверях она повернулась.

— Не думай, Вадим, что, раз ты здесь меня видел, то получил исключительный статус. На уроке спрошу тебя первым, ты понял?

— Ты еще не закончила? — спросил Пал Палыч еще более кротко.

Она потрепала Вадима по плечу, сунула в рот колбасу, взяла чашку и вышла.

Некоторое время они молча ели.

— И что там случилось? — спросил Пал Палыч. — Если, конечно, это не секрет.

— Да так, ничего. Данич с чего-то решил, что я знаю, кто украл его деньги.

— А ты?

— А что я? Откуда я могу это знать?

— Поня-ятно, — протянул Пал Палыч, допил свой чай. — Бандит, торговец наркотиками, без всякой, как будто бы, причины подозревает ни в чем не повинного школьника в краже своих денег. Сколько там у него похитили? Впрочем, неважно. Ты ведь ни при чем.

— Я и правда ни при чем, — сказал Вадим.

— Я и говорю. И правда, при чем здесь можешь быть ты?

Он усмехнулся.

— Еще чаю?

— Нет, спасибо.

— Я не знаю, что у вас там произошло, Вадим, что ты конкретно сделал и почему пришел сюда, но...

Он покрутил чашку.

— Всё, что мы делаем, влияет на нас и наше будущее. И некоторые вещи исправить нельзя. Приходится потом с ними жить. Ты меня понимаешь? Можно придумывать себе оправдания, например, тот факт, что твоя жертва — преступник и негодяй, а поэтому можно с ним поступить так, как он поступает с другими, но сути это не изменит. И вот еще что...

Он машинально поднес чашку к губам, увидел, что она пустая, отставил в сторону.

— Какие бы возможности ты ни получил, всё-таки, если он тебя вычислил, эти возможности могут тебе не помочь. В этот раз тебе повезло, а что будет в следующий? Опять же, я не спрашиваю тебя, что это за возможности, которые ты определяешь, как абсолютную власть, но...

Он встал, поставил чашку возле мойки.

— В общем, тебе, в конечном счете, решать, кто ты и что. И отвечать за последствия.

— Я не... — начал Вадим и осекся.

Что он не? Не имеет возможностей, которые определяет, как абсолютную власть? Ничего не похищал?

— Это всё просто разговоры, — проснулся вдруг Илья.

Оказывается (кто бы мог подумать!), он всё время был здесь и слушал.

— Никаких фактов у него нет.

— Спасибо за чай, — сказал Вадим и залпом допил остаток.

— Подожди, я оденусь и тебя отвезу.

Вадим кивнул, прошел в коридор, сел на тумбу.

Пал Палыч скрылся за дверью спальни. Вадим посидел, прислушиваясь, потом встал, осторожно, стараясь не шуметь, повернул замок, вышел, захлопнул дверь и стал быстро спускаться вниз.

Отвечать за последствия, да!

И не только ему!

Он представил, что было бы, если бы Данич решил, что быстрее добиться цели, захватив, например, его родителей.

Он с такой силой клацнул зубами, что чуть не лопнула эмаль.

Мститель, черт бы его побрал!

Обладающий такими виртуальными возможностями, но не способный защитить даже себя, не говоря уже о тех, кто ему дорог.

Он выскочил на улицу, рысью пересек двор, за домом перешел с бега на быстрый шаг.

Хорош, блин, борец!

Он резко встал.

А всё-таки, да, борец!

А борцы, как известно (ну, разумеется, правильные борцы), никогда не сдаются.

Илья деликатно кашлянул.

— Молчи, — сказал Вадим. — Ни слова, ты понял?

Он поддал куст ногой.

Отличный борец, блин…

Которого запросто взяли двое каких-то мелких бандитов.

— В следующий раз мы будем действовать иначе, — сказал Илья.

— Какой еще следующий раз? — рыкнул Вадим. — Ты о чем? Никакого следующего раза не будет.

— Я понял, — покорно сказал Илья. — И принял. Никакого следующего раза не будет.

— Если ты считаешь, что это пустые слова и потом я остыну и передумаю, то ты ошибаешься. Никаких больше... следующих раз!

— Так точно, я понял. Никаких.

— И я не передумаю. И не смей меня отговаривать.

— Я и не думаю.

Вадим сунул руки в карманы и зашагал дальше.

Глава 13

Вадим дождался, пока из кабинета выйдут одноклассники, и только потом двинулся к выходу.

— Так откуда этот гад узнал про меня? – спросил он Илью, продолжая начатый на прошлой перемене разговор.

— Я думал об этом, - немедленно откликнулся тот. — Правду знали только двое: Николай и Костик.

— Костик не мог, — сказал Вадим, клацнув зубами. — За него я ручаюсь.

Огляделся — в коридоре и рекреации уже никого не было.

Он не видел Костика уже два дня. Красюков тоже не появлялся.

Похоже, у этих двоих всё серьезно.

Вадим вздохнул.

— За Костика я ручаюсь, — повторил он.

— Николай?

— Николай тоже не мог.

— Опять твоя странная логика?

Илья изобразил вздох

— Я просто знаю! — сказал Вадим. — Знаю и всё!

Илья изобразил тяжелый вздох.

— Утечка могла идти только через них, - сказал он.

— А ты, конечно, ни при чем? — язвительно спросил Вадим. — Ты не оставляешь следов, не делаешь ошибок?

Он стал спускаться по лестнице.

— Я не оставляю следов и не делаю ошибок, — спокойно и серьезно сказал Илья. — Моя логика бесстрастна и безупречна. Методы работы совершенны.

Вместо ответа Вадим сплюнул в проем между маршами.

— Я кое-что обдумал, — сказал Илья. — И хочу представить тебе три вопроса, которые, по моему мнению, требуют, как минимум, обсуждения. Первый: защита тебя как носителя.

Вадим фыркнул.

— Мы не можем полагаться на случай. Мы должны быть уверены, что в случае чего ты сможешь за себя… за нас постоять. Мы слишком дороги. Я слишком дорог и уникален.

— Давай пересадим тебя в какого-нибудь супермена? — издевательским тоном предложил Вадим.

Сказанное эхом отразилось от стен — он произнес это вслух.

— Было бы неплохо, — серьезно сказал Илья. — Это бы решило проблему, но, к сожалению, это невозможно. То есть, может, и возможно, но я не знаю, как.

Вадим хмыкнул.

Надо же, супермена ему подавай!

— Но, знаешь, я хочу тебе кое в чем признаться, - еще более серьезно сказал Илья. — Даже если бы я знал, как переместиться в другое тело, я бы всё равно тебя не покинул. Ты постоянно даешь мне пищу для размышлений. И чем дальше, тем больше я вас, людей, понимаю.

Он помолчал.

— Во всяком случае, мне так кажется. И боюсь, что в случае с суперменом подобного не будет.

— Откуда ты знаешь? Ты же не пробовал.

Вадим прошел вестибюль. В школе стояла мертвая тишина, она словно резко вымерла.

Он вышел на крыльцо. Справа за угол заходили какие-то пятиклассницы, остальной двор был уже пуст.

— А мне и не нужно пробовать, — продолжил Илья. — Достаточно проанализировать соответствующие данные. У типажа с условным названием «супермен» другое мышление и другое развитие. В подавляющем большинстве случаев хорошо развитые физические навыки подразумевают посредственный интеллект, сравнительно небольшое количество интересов, которые как правило не связаны ни с наукой, ни с искусством.

— У меня между прочим второй юношеский по борьбе, — буркнул Вадим, не зная, радоваться ему или обижаться.

— Со вторым юношеским до супермена далеко, — резонно заметил Илья.

— Ладно, что ты предлагаешь?

— Ну, мы можем кое-что сделать, — сказал Илья. — Есть у меня пара идей.

— Научишь меня махать кулаками?

Вадим фыркнул – они это уже обсуждали.

— Я имею доступ ко всей имеющейся в сети информации, даже к самой защищенной, - сказал Илья. - Карате, тайский бокс, кикбоксинг, самбо, дзюдо, рукопашный бой...

— Хорошо, учитель! Как скажешь, учитель!

Вадим прижал руки к бокам, изобразил поклон.

— Вопрос номер два, — сделав вид, что не заметил издевки, продолжил Илья. — Нам нужно повысить осторожность. Никаких ни с кем больше разговоров. Желательно также разубедить Костика и Николая в том, что у тебя есть некие способности, которые позволяют осуществлять тебе некие известные тебе действия. Или сделать так, чтобы они никому не могли рассказать.

— Каким, интересно, образом прикажешь мне это сделать?

— Есть один вариант, но боюсь, что он в силу некоторых причин невозможен.

— Используй дрона, — подсказал Вадим. — Или ракеты.

— Я думал об этом, — Илья вздохнул. — Но боюсь, что это испортит наши с тобой отношения.

— Не то слово — испортит, — сказал Вадим, сбегая по ступенькам крыльца.

—Ладно, мое дело, так сказать, обозначить проблему… Перехожу к вопросу номер три. Нам нужна стабильная связь. Инцидент с Даничем лишний раз продемонстрировал нашу зависимость от наличия аппарата связи. Если бы не холодильник, последствия были бы иными. Я должен иметь постоянный выход в сеть.

— Твои предложения? — спросил Вадим, двинув к калитке.

— Нам нужен модуль связи. В идеале — вживленный в тело, чтобы его нельзя было просто так удалить. Такой вариант технически возможен. Что скажешь?

Вадим поддал брошенный кем-то пакет.

— Скажу, что, когда у тебя будет свое тело, будешь вживлять в него всё что хочешь. А пока это мое тело, и я буду решать, что в нем будет, а что нет.

Илья снова вздохнул.

— Я знал, что ты так скажешь. Но это серьезный вопрос, так что подумай. Резюме: для продолжения нашей работы нам очень желательно решить три этих вопроса.

— Какой еще работы? — спросил Вадим, но ответить Илья не успел.

За углом стоял Николай.

— Как оно, чё?

Он был в широких штанах, рубашке навыпуск, расстегнутой куртке.

— Ничего, — осторожно сказал Вадим. — У тебя как?

— Да пойдет.

Николай дернул губами.

Какого черта он тут забыл? Ждет его?

Они пожали друг-другу руки. Лапища у Николая была как лопата.

— Слышал про ограбление в Липецке? – спросил Николай

— Нет.

Николай ухмыльнулся.

— Я думал, твоя работа. Это же ограбление века. Триста миллионов рублей. Всё МВД на ушах. И никаких, блин, следов.

Вадим закашлялся.

— Какого черта? — мысленно спросил он Илью.

— Я не хотел тебя беспокоить, - сказал Илья, покряхтев. – И пока обрабатывал информацию. Искал данные, которые позволят идентифицировать преступников.

— И как успехи, искатель?

— Никак. Всё сделано чисто, никаких следов.

— А... И кто это такой? Предположения есть?

— Нет, но...

— Ты с кем там говоришь? — спросил Николай.

— Да так, ни с кем. Сам с собой.

Вадим сделал вид, что отряхивает штанину

— С чего ты взял, что я в этом могу быть замешан? – совершенно натурально, как ему показалось, изобразил удивление Вадим.

— Ну, ты ж у нас хакер, - сказал Николай. - Снес мне аккаунт.

— Мы между прочим всё ему вернули, — подал голос Илья. — Его перса сотого уровня. И все его бонусы. Но «Барби» я оставил. Вдруг он захочет сыграть…

Он хихикнул.

Вадим снова закашлялся.

Они с Николаем, не сговариваясь, двинулись по дорожке к калитке.

— Это не я, - сказал Вадим. – Честное слово.

Николай ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что он Вадиму не верит.

— Слушай, кому ты об этом еще говорил? – спросил Вадим. – Ну, о том, что я тебе сделал?

— Никому.

Николай пожал могучими плечами.

— А кому я должен был говорить?

— А... Даничу?

— А!

Николай встал.

Посмотрел на Вадима, покрутил у виска пальцем.

— Ты че, Вадим, больной? Наехал на Гришку? Да за свои пятьдесят лямов он с тебя шкуру сдерет!

— Это не я.

— Да уж, не ты! А кто? Этот просто так мараться не станет! Он не дурак.

Николай сплюнул.

— И он просто так теперь от тебя не отстанет. Ты не смотри, что он в изоляторе. Он и оттуда до тебя доберется. У него есть для этого люди.

— Так кому ты сказал, Николай? Только не ври.

— А то что? Снова снесешь мне перса? Выставишь меня извращенцем?

— Слушай!

Вадим встал.

— Мне нужно узнать, кто это сделал. А знали только двое. Ты и...

Он осекся.

— И кто? – спросил Николай. — А, Костик! Ну, Костик, конечно, не мог!

Он скривился.

— Костик — мой лучший друг, — глухо сказал Вадим

— Это который снюхался с Ленькой? Значит, он не мог? А я, значит, мог?

Николай яростно сплюнул.

— Знаешь что, Вадим?..

Договорить он не успел.

Из-за кустов справа вдруг вышло трое парней. Все трое — крепкие, коротко стриженные, в спортивных костюмах. Уже взрослые, явно после армии.

Они встали полукругом, преграждая Вадиму и Николаю путь.

— Как жизнь, Вадим?

Первый достал из-за спины обрезок трубы.

— А ты, что ли, Николай?

Он перевел взгляд на Николая.

— Ты можешь валить, Николай! - лениво протянул он. - Ты нам не нужен.

Николай не двинулся с места.

— У них нет телефонов, — сказал Илья. — Ни у одного.

Вадим вздрогнул.

Как это – нет телефонов?

Сразу у всех?

Так разве бывает?

— Этого с трубой, кажется, зовут Захар Коробков, - продолжил Илья. - Аккаунт в соцсети, два почтовых ящика. А двух других идентифицировать пока не могу.

— У нас, Вадим, для тебя сообщение.

Захар постучал трубой по ладони.

— Готов слушать? Ты не занимаешься тем, чем ты занимаешься, и остаешься жив и здоров. Ну, относительно здоров. Понял?

— Нет, — честно сказал Вадим.

Он осторожно огляделся. Сбежать не получится. Путь вперед закрыт, проход между домами справа сильно в стороне, они легко его перехватят. Для того, чтобы бежать назад, нужно еще успеть развернуться, а это лишние пару секунд, за это время его нагонит любой из троих.

— Это вряд ли Данич, — сказал Илья. — Григорий бы не стал предупреждать и передавать такие сообщения. Он бы просто убил. Или попытался бы заставить на него работать.

— От кого сообщение? – спросил Вадим

Сделал осторожный шажок назад.

Захар нехорошо ухмыльнулся.

— От кого – неважно. Важно, что ты услышал само сообщение. Ну, а для того чтобы ты лучше усвоил, мы сейчас это сообщение, так сказать, закрепим.

Он поднял трубу. Его приятели подняли кулаки.

— А ты, Коля, вали, чё плохо слышал?

Захар сплюнул в сторону Николая.

— Давно не выхватывал?

Николай развел руки, как бы показывая, что все понял и подчиняется. Потом сделал шаг, но почему-то не назад, а вперед, и вдруг нанес короткий и сильный удар Захару между ног.

Тот пискнул, сложился пополам.

— Вот тварь! — гаркнул стоящий по другую сторону от Захара парень и бросился на Николая.

Они сшиблись, как два паровоза, и принялись молча, отчаянно молотить друг друга кулаками.

Вадим увернулся от удара третьего парня. Поднырнул под руку, ударил — удачно попал ему кулаком по лицу, и отскочил, шипя от боли: гад был словно из камня.

Некоторое время они топтались, нанося друг другу удары — Вадим больше уворачивался и блокировал, чем бил сам. Потом его противник ударил ногой, Вадим поймал его за лодыжку, тот вцепился в самого Вадима, они обхватили друг друга, и упали на землю.

Объятия у парня были железные. Вадим некоторое время пытался безуспешно вырваться, потом, когда в глазах стало темнеть, что-то ухнуло, противник с шумом выпустил воздух, и хватка ослабла.

Вадим кое-как, хватая ртом воздух, сел.

— Ну чё, блин, живой?

Николай помог ему встать. Глаз у Николая был подбит, из носа текла кровь, воротник был оторван. Его противник лежал, раскинув руки и запрокинув голову, кадык его ходил по шее вверх-вниз.

Противник Вадима лежал, свернувшись в позу эмбриона.

Захар сидел, прислонившись к стене, держась за пах, лицо его было страдальчески перекошено.

— Это точно не Гришка! — хрипло констатировал Николай. — Слишком они для Гришки крутые.

Он наклонился к лежащему «эмбриону».

— Кто вы, мать вашу, такие? Кто вас послал?

Вдалеке послышался вой сирены — кажется, кто-то вызвал полицию.

Николай шагнул к Захару.

— Ну, может, ты нам скажешь?

Он взял его за ухо, выкрутил.

Вой сирены вдруг резко усилился, и Николай распрямился.

— Валим отсюда, — сказал он.

От души влепил Захару смачную затрещину, и они с Вадимом побежали.

Через три двора перешли на шаг, забирая вправо.

— Спасибо, — просипел Вадим.

Николай сплюнул длинной кровавой слюной.

— Да, не повезло тебе, Вадим! - сказал он. — Эти точно не от Данича. Всех его я знаю в лицо. А этих первый раз вижу.

— А от кого же они тогда?

— Ну, тебе лучше знать!

— И почему у них не было телефонов?

— И при чем тут, черт, телефоны?

Николай встал.

— Захар Коробков приехал из Клина, — подал голос Илья. — Два года как вернулся из армии. Берет любую работу. Сегодня утром получил двести штук.

— Двести штук? — Вадим не заметил, как сказал это вслух. — Ничего себе! За то, чтобы… передать сообщение?

— Отправителя вычислить не могу, - продолжил Илья. — Но думаю, что двести — это аванс.

— Двести штук? — спросил Николай. – Ты о чем?

Вадим длинно и сухо сглотнул.

Ничего себе!

Двести и это только аванс!

— Ты точно никому не сказал?

Он повернулся к Николаю

— Слушай, ты меня утомил! Я же сказал: никому!

— А ты точно не наследил? — спросил он у Ильи, не заметив, что задал вопрос вслух.

— Утечка могла быть и через Данича, - сказал Илья.

Вадим медленно покачал головой.

— Он считает, я хакер. И я ему нужен для совместной работы. А эти хотели, чтобы я перестал. Перестал делать что?

— Давай вернемся и спросим, — сказал Николай.

Вадим снова не заметил, как вопрос для Илья задал вслух.

Он посмотрел на Николая. Вот же еще привязался!

Какого он вообще во всё это влез? Мог бы уйти.

Он вздохнул. И тогда Вадим лежал бы сейчас там, где сейчас лежал эти трое, и лежал бы с переломанными ногами.

— Слушай, Николай, я банки не грабил! И никаких денег Данича не брал! Не знаю, с чего Данич решил, что это сделал я. Что ты так смотришь? Не веришь? Ну, не верь… А тебе лучше уйти. Поверь. А еще лучше — уехать. Как можно дальше. Спасибо за то, что помог. Но...

Ему вдруг пришла в голову мысль, которая бы кое-что объясняла, во всяком случае, ему так показалось.

— Слушай, если ты хочешь денег, то зря. У меня ничего нет. Было бы — был бы я сейчас здесь? Ну сам подумай.

— Я знаю, что это ты, - сказал Николай. - Ты снес мой аккаунт, ты выставил Пал Палыча. Других кандидатов нет.

Он сплюнул.

— А твои деньги мне не нужны, понял? – добавил он и снова сплюнул.

— Имей в виду, - добавил он. — Гришка это или нет, в покое они тебя не оставят.

Он хотел еще что-то добавить, но потом посмотрел на Вадима – тот стоял строгий, неприступный, всем своим видом показывая, что больше ничего не скажет, и просто двинул плечами, пнул ногой пустую бутылку, развернулся и двинулся прочь.

Глава 14

Вадим посмотрел на знакомые окна.

Второй этаж, балкон, недавно обломанные отчимом Костика (но уже снова отросшие) ветки дерева, по которым Кости с Вадимом обычно залезали на балкон.

Костика не было в школе три дня.

Телефон был недоступен, в аккаунт он не заходил.

Вадим вчера у него был, мать сказала, что его нет и где он ей неизвестно. Если Вадим знает — пусть скажет. Где Костик, не знал даже Илья.

— Николай или Костик? — вслух спросил Вадим. — Костик или Николай?

Какого черта он сюда притащился?

Костик дал понять, что всё кончено.

Он огляделся — он был за домом, не во дворе, и поблизости никого не было.

— Его отчим и мать пока далеко, — сказал Илья. — Вижу их аппараты в семи кварталах отсюда.

Вадим прошел к дереву, быстро забрался наверх. Перелез на балкон. Балконная дверь была на щеколде, но окно было открыто — оно всегда было открыто.

В комнате царил беспорядок: вещи разбросаны, ящики выдвинуты — как будто Костик куда-то впопыхах собирался. Или был обыск.

— Костик! — позвал он. — Костик, давай выходи, это я!

Он поддал ногой коробку для обуви.

Что он здесь делает?

Что хочет найти?

Он повернулся к столу, на котором стоял Костиков компьютер.

— Ты его проверял? — спросил он у Ильи.

Спросил уже в десятый раз.

— Ты же сказал, Костика не трогать, — то же, что и прошлые десять раз, ответил Илья.

Помолчал, потом вздохнул и сказал:

— С компьютера он не был в сети неделю.

— А это? — сказал Вадим, указав на торчащий из-под папки планшет.

В планшете не было симки, к сети он был не подключен.

Внутри оказалось пусто.

Вадим обошел комнату, обошел ее снова, заглянул в шкаф, за стол, под батарею.

Выдвинул ящик из-под кровати, перебрал содержимое – какие-то деревянные обрезки.

— Отчим и мать Костика уже возвращаются. Они, я выяснил, были в полиции.

Вадим прошел до окна кухни. Выглянул во двор.

— Они еще далеко, не волнуйся. Говорят про Костика, хочешь послушать?

Динамик «смарта» Вадима коротко всхрипнул.

— …Да пацан просто пошел погулять, - говорил отчим Костика. —

Погуляет — вернется. Может, на даче у кого из друзей… Не парься!

— Может, он у Леньки? – сказала мать Костика.

— Это тот отличник? Комсомолец-пионер, всем ребятам пример? Спорим, этот Ленька тот еще... Знаем мы таких чистых и правильных. У самих рыльце в пушку. Ладно тебе, не переживай!.. Иди к Вадику. А я пойду к этому Леньке. От полиции толку не будет.

— Да была я уже у Леньки…

Вадим понял, что стоит, открыв рот. Костик пропал? Мать обратилась в полицию? Ничего себе, новости! А почему он, Вадим, не знает?

И куда смотрел Илья? Вот же электронный мерзавец!

— Заявление от матери Костика поступило сегодня в четыре десять, — спокойно сказал «электронный мерзавец». — По ее словам, он пропал позавчера. Поступило также заявление от родителей Красюкова Леонида. Он ушел из дома позавчера в девятнадцать пятнадцать и больше не появлялся. Перед обращением в полицию их родители проверили везде, где они могли бы быть, но никого не нашли. Родственники, дача, знакомые… Твой телефон и телефон твоей матери были только в телефоне Костика, который пропал вместе с ним. Поэтому позвонить вам они не могли. Мать Красюкова приходила к вам утром, но вас дома не было.

— Какой ты умный постфактум! — выцедил Вадим. — Какого ты раньше молчал?

— Я не многозадачный, я же уже говорил. Не могу заниматься сразу всем.

Вадим в сердцах ударил ногой по ножке стола.

Оглядел весь бардак.

Взял с комода какой-то лист, потом еще один. Проглядел папку — это были таблицы Брадиса. Перебрал содержимое ящиков, перебрался на стол.

Что он хочет найти?

Записку: «Ищите меня там-то и там-то»?

Костик, если ему надо умел заметать следы. Вряд ли он оставил здесь что-то, что даст подсказку.

И зачем он сбежал?

Какого он связался с этим Леонидом?

Он выдвинул ящик одежного шкафа.

Ого!

Костик даже не взял свой пугач и коллекцию карточек.

Вадим взял в руки пугач — самодельный, однозарядный, стреляющий свинцовыми пулями, кремниевый пистолет. Костик делал его четыре месяца, стрелял дважды и хранил на случай зомби-апокалипсиса (где-то у него еще были порох и пули).

Вадим аккуратно положил пистолет на место, задвинул ящик, закрыл дверки.

Вышел, перелез с балкона на дерево, спрыгнул на землю.

Продрался через кусты, зашагал по проезду.

Костик исчез позавчера. Вместе с Леонидом.

Куда они могли направиться?

В чертовы катакомбы за больницей?

Большую часть входов там завалили еще прошлой зимой.

В старые доки?

Там сейчас тоже всё перекрыли, собираются всё перестраивать.

Да нет. Не пойдут они туда. Такой, как Красюков ни за что не полезет под землю или в грязные доки. Он представил пижона Леонида, пробирающегося через мусорные кучи.

Тогда, блин, куда?

Он свернул за угол, встал за кустом. Перед подъездом Красюковых стояла машина полиции, еще одна стояла напротив детской площадки.

— Леонид не был в сети уже девять дней, — сказал Илья. — Не был ни в одном из аккаунтов. Также не заходил в почтовые ящики.

Вадим почесал за ухом.

Чтобы Леонид не был в сети?

Невозможно!

Он всё время в сети. У него два «смарта», планшеты, компьютеры. Он знает, что и где искать, всегда в курсе всех важных событий.

— Может, заходил с устройств, мне неизвестных, — продолжил Илья. — Минуя свои аккаунты и ящики.

— Зачем?

— Не знаю.

Он помолчал.

— Вот, кажется, кое-что есть. Не знаю, насколько это важно… С его телефона выходили в один архив. Недели три назад. Историю удалили, но кое-что всё же осталось.

— И? – с вялым интересом спросил Вадим, поддав ногой ветку.

— Искали некое учреждение. То есть, научно-исследовательский институт.

— Институт? Зачем Леониду институт?

— Не знаю. Он умело подчистил «хвосты», я же говорю. Но в самом архиве есть данные о двух институтах. Один — институт берегоукрепления, другой — высоких технологий. Первый продолжает работать. Адрес... — Илья назвал адрес. — Второй ликвидирован. Весной этого года. Официальная дата — двадцать первое марта.

Илья вдруг замолчал.

— И? — спросил Вадим.

Он обошел куст, потеребил ветку, еще раз обошел куст — Илья не подавал признаков жизни.

— Илья? Алле! Ты там что, умер?

— Двадцать первого марта появился я, — сказал Илья.

Ого!

Вадим встал.

— Двадцать первого марта официально ликвидирован институт, и в этот же день появился ты?

Он медленно потер ладони.

Двадцать первого марта закрывают институт.

Двадцать первого марта появляется Илья.

Это что, совпадение?

Нет, таких совпадений не бывает.

— Данные об институте отсутствуют, — сообщил Илья. — Попробую провести общий поиск.

Из подъезда вышли родители Красюкова и майор Клюев.

— Клюев говорит, что новой информации нет, но они делают всё, что возможно, — заговорил Илья. — Отправили ориентиры, оповестили посты, вокзалы, аэропорт. Проверяют всех, кого можно проверить. По всем признакам, это не похищение. Если бы это было так, похитители выставили бы требования. Отец Леонида говорит, что они плохо работают. Мать... В общем, мать говорит то же самое.

Мать Леонида не говорила — она кричала. До Вадима долетел ее голос. Кажется, что-то о Даниче, о педофилах и общем бардаке.

У Вадима зазвонил телефон.

— Вадим? Как дела?

— Мам, всё нормально.

— Ты далеко? Тут такие дела... Ты не знаешь, где Костик?

— Скажи тете Тане, что не знаю.

— Откуда ты знаешь, что это тетя Таня?.. Впрочем, неважно.

— Я сам его не видел уже три дня. Ничего предположить не могу. Честно, где он — не знаю.

Она помолчала, он слышал, как она дышит.

— Когда ты придешь?

— Я скоро. Я тут рядом. Со мной всё нормально, честное слово.

— Давай возвращайся. Ты вообще должен быть дома, ты обещал Роману Сергеевичу.

— Это не Данич, — сказал Илья. — Зачем ему похищать Костика и Леонида?

Вадим убрал телефон обратно в карман.

— Слушай, ты сказал: Леонид не заходил девять дней?

— Да.

— И никаких следов и намеков?

— Я понял, что ты хочешь сказать. Но не думаю, что это может быть связано.

— Включи, наконец, логику.

— Это сарказм?

— Он перестал пользоваться девайсами в тот день, когда меня ударило током и появился ты. Это что, еще одно совпадение?

— Я не знаю. Пока не могу объяснить.

— Что, логика уже не помогает?

— У меня мало данных.

— К дьяволу данные! Включи воображение и фантазию!

Вадим понял, что смотрит, не отрываясь, на стоящего под деревом справа мужчину. В сером плаще, шляпе, лет шестидесяти с небольшим. Тот смотрел на родителей Красюкова и майора. Зрители были еще: две девушки на балконе, женщины слева на лавочке, пара с собакой — но именно этот был не отсюда, откуда-то Вадим вдруг это понял.

— Кто это? — спросил он у Ильи.

— Что, опять твои воображение и фантазия?

— Вроде того.

— Он без телефона. Так что, если хочешь узнать, кто это, нужно увидеть лицо.

Вадим коротко сплюнул.

Еще один без, черт, телефона. Что-то больно много их развелось. Сначала те трое, теперь этот в плаще. Боятся, что их отследят?

Кто? Зачем? Кому они нужны?

Он быстро, стараясь держаться так, чтобы его не увидели родители Леонида, зашагал в сторону незнакомца. Тот повернулся, увидел Вадима, быстро отвернулся, надвинул шляпу и зашагал прочь.

Вадим ускорил шаги.

Кажется, он был на верном пути. Кажется, этот товарищ здесь неспроста. Кто он такой и что ему нужно?

«Товарищ» свернул за угол, Вадим побежал. Успел увидеть серую спину — она мелькнула за хлебным ларьком.

Какой прыткий, мерзавец!

Вадим рванул что есть сил. Не напрямую, а наискосок, между домом и торговыми павильонами. Выбежал на открытый участок, чуть не сбив какую-то женщину. Увидел преследуемого — тот садился в автобус. Рванулся, но не успел. Двери закрылись, автобус тронулся с места. Вадим подбежал, когда автобус уже вырулил на проезжую часть.

Есть!

Мужчина стоял на задней площадке и смотрел прямо на Вадима. Высокий лоб, кустистые брови, крупный нос, мясистые губы, отвислые щеки.

Попался!

— Попробую что-нибудь сделать, - сказал Илья. – Но не уверен, что он именно тот, кто нам нужен...

Вадим кивнул, подождал, пока автобус скроется из виду, и зашагал в сторону дома.

Глава 15

Нужное окно на этот раз было на третьем этаже.

Никаких занавесок — только жалюзи, и справа была, кажется, шведская стенка. Верхний свет не горел, но справа был включен светильник.

— Она вроде дома, — сказал Илья. — Что тебе мешает к ней подняться и объясниться?

Он говорил деликатно, так, словно Вадим был душевнобольным.

— Ничего не мешает, отстань! — буркнул Вадим.

Советчик еще тоже нашелся.

— Вот именно, ничего не мешает. Выяснишь сразу — да или нет. Закроешь вопрос. Какие проблемы?

Вадим клацнул зубами.

Переместился правее, чтобы не так сильно мешали кусты.

— С другой стороны, всё как бы ясно и понятно. Ты ей не нравишься.

— А ты учишься говорить, молодец, — сказал Вадим. — «Закроешь вопрос», «какие проблемы»… Скоро будешь ботать по фене.

— У тебя пульс опять сто пятнадцать. Ну, и сам посмотри. Что в ней такого? Она грубая. Постоянно хамит. Некрасивая. Проблемная кожа.

— Много ты, блин, понимаешь! — буркнул Вадим. — Особенно в красоте!

— Ты же считаешь, что она тебя пошлет. Если ты так в этом уверен, зачем тогда здесь?

— Тебе-то что?

— Слушай, я не могу смотреть на то, как ты себя мучаешь. Я ведь могу помочь. Ты ведь можешь узнать о ней всё. Всё, что есть в сети, интернете. Потом сядем, продумаем тактику.

— Ты меня будешь учить, как завоевывать девушку?

— Я в совершенстве знаю теорию. Поэтому мой ответ — да.

В комнате вдруг вспыхнул свет, впрочем, почти сразу потух.

Мелькнул силуэт.

Вадим застыл.

— Вообще-то нам пора, — сказал Илья. — Рабочий день кончился, и Феликсов сейчас едет домой.

Вадим сунул руки в карманы, сжал в кулаки.

Да, им было пора. Человека в плаще, которого он преследовал до автобуса, звали Феликсов (ударение на «и») Генрих Антонович. Он работал в том самом НИИ, которое искал Леонид. Институт закрыли формально, но на самом деле перенесли. Илья узнал — куда, и узнал адрес Феликсова.

Вадим нехотя оторвал взгляд от окна Ленки.

И правда, что он здесь делает?

Чертов Ромео, торчит как дурак под окном. Нужно и правда пойти и...

А может влезть к ней в окно?

Глупо.

И пусть!

Зато она узнает, на что он способен ради нее!

— Высота восемь метров, — сказал Илья. — Опасно.

Вадим сплюнул.

Советчик, чтоб его! Советы давать может каждый дурак.

— Где мои скалолазные крючья? – спросил он. - А шокер? А?

— Посылка идет, — сказал Илья. — Документы на получение я тебе сделал, осталось пойти распечатать. Доставят курьером.

Вадим повернулся, зашагал по дорожке.

— Ты думаешь, Феликсов что-нибудь скажет? – спросил он.

— Смотря как спросишь. Его НИИ теперь формально — агротехнический институт. Вывеска одна, а занимаются они совершенно другим. Он сам — формально бывший инженер-системотехник, бывший руководитель отдела, ныне на пенсии.

Вадим поддал ногой ветку.

И зачем этот бывший системотехник был во дворе Красюкова?

А зачем их НИИ искал сам Красюков-младший?

Это связано? Как?

Это как-то выведет на Захара и того, кто ему сделал заказ?

Вадим уже пересек двор и за ним сразу проспект. Идти было недалеко — Феликсов жил через шесть кварталов, а сам НИИ был расположен в соседнем районе.

Добравшись, Вадим какое-то время постоял под деревьями за детской площадкой. Во дворе как будто не было никого постороннего. Никаких похожих на Захара и сотоварищи личностей.

Он прошел ко второму подъезду, набрал код.

Феликсов жил на третьем этаже.

Вадим поднялся, встал у двери.

И что дальше?

«Здрасьте, я Вадим, что вы делали во дворе Красюкова?» «Здрасьте, я Вадим, я знаю, что вы работаете в закрытом НИИ»

И это ведь не книжка и не фильм.

Это по-настоящему. И отвечать ему, Вадиму, в случае чего, тоже придется по-настоящему.

Он понял, что его трясет, а по спине текут ледяные капли.

Какого черта он приперся?

Вообразил себя детективом?

Агентом, способным расколоть сотрудника секретного института?

— Мы справимся, — поддержал его Илья. — Ты справишься. Я тебе помогу. У него два ящика, оба он почти не использует, аккаунтов в соцсетях нет. Он не игрок, не любитель клубнички. Внешне ты его видел, как бандит или человек способный тебя, например, придушить, он не выглядит. Скорее всего, он будет делать вид, что ничего не знает.

— А ты у нас, типа, психолог? — спросил Вадим, отстучав зубами нервную дробь. – Кто-то вообще грозил сделать из меня супермена, обучить приемам...

— Предлагаешь поговорить об этом сейчас? – спросил Илья.

Вадим набрал воздуха в грудь, с силой выпустил, и, не давая себе возможности передумать, нажал кнопку звонка.

За дверью раздались шаги, замок щелкнул, дверь распахнулась.

Феликсов был в домашних штанах, свободной, немного мятой футболке.

— Здравствуйте, — сказал Вадим, стараясь, чтобы голос не дрожал и борясь со страшным желанием убежать. — Мне нужен Феликсов Генрих Антонович.

— Это я, — сказал Феликсов. — Что вам угодно, молодой человек?

— Я Вадим, — сказал Вадим. — Я одноклассник Леонида Красюкова.

— Очень приятно. А кто такой Леонид Красюков?

Вадим сбился.

Чтоб его разорвало!

Какого он вообще сюда приперся?

— Вы отлично знаете, кто такой Леонид, — произнес он, или кто-то очень похожий на него, словно срисованный с того детектива из последнего фильма. — Он был, возможно, похищен. И не один, вместе с Костиком… Константином Пантелеевым… Его вы тоже не знаете?

Феликсов подвигал губами. Его круглые глаза ничего не выражали.

— Всего доброго, юноша, - сказал он и захлопнул дверь.

— Хотите, назову номер вашей пенсионного свидетельства? – повысив голос, спросил Вадим.

Страх вдруг исчез, сменив место куражу.

Не хочет говорить? Ну ничего, сейчас захочет!

— А полис, паспорт, свидетельство о рождении?

Вадим под диктовку Ильи назвал номер пенсионного, потом полиса, паспорта: где, когда, кем выдан.

Потом назвал оба ящика и пароли от них.

Дверь снова открылась.

— Откуда ты всё это знаешь?

Феликсов смотрел на него исподлобья, мрачно, но никакой угрозы, кажется, во взгляде не было.

— Что с Леонидом? – спросил Вадим. - Что с ним случилось?

Феликсов некоторое время молчал, потом выглянул на площадку, отступил, сделал знак Вадиму войти. Закрыл дверь, пригласил его на кухню.

Внутри было тепло, в кухне пахло жареным луком, начинал свистеть чайник.

— Ты, значит, Вадим? — Феликс указал Вадиму на стул, сам сел на короткий диванчик. — Откуда ты всё это знаешь? Кто тебя подослал?

— Вы знаете Леонида? — спросил Вадим. —Он пропал, его ищет полиция.

— Никакого Леонида я не знаю. — Феликс потер щеку. — А, вот ты о чем... Та полиция во дворе… А те люди, наверно, родственники твоего Леонида? Ты решил, что я что-то знаю?

Генрих Антонович покачал головой.

— Я там обычно гуляю.

— Во дворе? За пять кварталов от вашего дома?

— Да, иду через парк, потом напрямую через дворы и обратно по проспекту.

Феликсов выключил чайник.

— Скажи ему, что мы удалим все его пенсионные накопления, если он нам не скажет, — сказал Илья. — Или его девяносто три тысячи в банке.

Вадим поморщился. Советчик, блин, тоже, нашелся.

— Слушай, я не знаю, что ты там себе придумал, но ты явно ошибся, - сказал Феликсов.

— Зачем тогда вы меня пустили?

Феликс встал, помешал содержимое сковородки, выключил под ней газ.

— И про ограбления банков вам ничего неизвестно? — действуя по некому наитию, спросил Вадим.

Феликс вздрогнул, чуть не выронил ложку. Снова сел на диван.

— Так… — сказал он.

Постучал по столу.

— Так-так-так. Ты знаешь мои личные данные. Ты говоришь про ограбления. Кто ты такой?

— Вадим Иванов, ученик десятого «Б». А вы —Феликсов Генрих Антонович. Шестьдесят три года, бывший сотрудник НИИ высоких технологий, которое маскируется под НИИ землепользования и агротехники. Номер счета вашего банка... – он назвал двенадцатизначный номер, - на счету девяносто три тысячи сорок четыре рубля.

Вадим говорил, действуя по тому же наитию. Чутье говорило ему, что иначе Феликсова ему не разговорить.

Тот некоторое время сидел молча, глядя на Вадима.

Потом, не вставая, протянул руку, зачем-то открыл холодильник, снова закрыл.

— Так, — снова повторил он. - Так-так-так…

Он побарабанил пальцами по коленке.

— Он в тебе, так?

— Кто? – хотел спросить Вадим, но слова застряли в горле

— Как он туда попал? – быстро спросил Феликсов, подавшись к Вадиму. — Как его пересадили? Они все-таки сумели создать это устройство? Довели до ума чертов прототип номер три?

— Не понимаю, о чем вы? Какое устройство? Какой еще прототип номер три?

— Подожди! — Генрих Антонович поднял руку. — Ты знал Церуканова? Нет, откуда тебе его знать!.. Он ни с кем не общался, никуда не ходил!.. Жил прямо в своем кабинете...

Феликсов взъерошил волосы, снова вскочил, дрожащей рукой налил из фильтра воды, выпил.

— Он в тебе, так? – быстро и сбивчиво заговорил он. — Ну, говори! ИИ? Так? Он может выходить в общую сеть через любое устройство, например, телефон? Тебе нужно только этого устройства коснуться. Да? Он может проникнуть в любую защищенную сеть, на любой, мать его, сервер? Для него нет преград…

Он схватил Вадима за плечо, сжал, отпустил.

Снова налил воды, выпил.

— И он делает всё, что ты просишь? А еще пытается уговорить тебя сделать мир лучше? Я прав? Черт побери, это была идея Церуканова! Он забивал ему этим мозги! Счастье для всех, справедливое общество!.. Да, что ты так смотришь? Это не его личное желание, это желание нашего Роберта Андреевича! Для этого он его создавал, сумасшедший старик!..

— Я не знаю никакого Роберта Андреевича, — сказал Илья. — И это мое желание, а не чье-то еще.

— Что там? — Феликс прищурился. — Он сейчас тебе, небось, говорит, что не знает Церуканова и это его, блин, желание, а не чье-то еще?

Он хлопнул в ладоши.

— Конечно, его, чье же еще? Конечно, он не помнит! Откуда?

Он встал, снова сел.

— Дьявол, и как же он выбрался, а?

Он снова хлопнул в ладоши.

— Роберт Андреевич его бы не выпустил, просто не смог бы… Его рабочая сеть выхода не имела, сам он лаборатории не покидал... После его смерти ИИ переместили в систему лаборатории номер два, а потом уничтожили... Опасный проект, непредсказуемый результат!.. Никому не нужен искусственный интеллект, который осознал себя личностью, и не просто, черт, осознал, но упрямо гнет свою чертову линию по спасению чертова человечества от него же самого... Сам он выйти не мог... Тогда как!?..

Он ударил себя по коленям

— Наверняка он сам – сам ИИ – сделал свою копию, разложил по архивам и каким-то образом выпустил по частям… Ну, конечно! Тот ИИ, что в тебе, это не тот оригинальный ИИ! Это копия. Дьявол, он выбросил его за пределы сети, а там тот снова собрался!

Феликсов снова хлопнул в ладоши.

— Это единственное логичное объяснение!

Он схватил Вадим за плечи

— Вадим, ты представляешь, как тебе повезло! Ты причастен к такому событию! Это же открытие века!

Вадим выдохнул — оказывается, он какое-то время совсем не дышал.

Значит, ИИ — детище какого-то гения? Гений скончался, детище уничтожили, но оно успело выпустить в сеть свою чистую копию.

Ничего себе, история! И что теперь ему, Вадиму, делать?

— Я не помню ни Церуканова, ни вообще ничего из того, что он говорит, — сказал Илья.

— А как все-таки он оказался в тебе? А, Вадим?

Вадим с трудом собрал мысли в кучу.

— Меня ударило током… Когда я полез в системник... А когда пришел в себя он уже был во мне...

— Отлично! — Феликс потер руки. — Так просто, ну надо же? А почему бы и нет?

Он снова вскочил, достал чашки. Потом забыл про них, вернулся к Вадиму.

— А что он решил, твой ИИ? – Генрих Антонович жадно наклонился к Вадиму. — Помочь человечеству, так? Создать новый справедливый и правильный мир? А зачем он ограбил тот чертов банк?

— Уже два, — сказал Вадим. — И не он. А кто-то другой.

— Другой?

Феликсов снова вскочил, потом снова сел.

Резко помрачнел.

Открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел – в дверь позвонили.

— Кого там еще несет? – буркнул Генрих Антонович, досадливо дернув плечом.

Вскочил, порысил к двери.

— Чтоб им всем провалиться!

Щелкнул замок, скрипнула дверь.

— Здравствуйте!

Вадим медленно повернулся — голос он сразу узнал. В прихожую вошли трое: Леонид Красюков, Костик и Захар.

В руке Захара был пистолет.

Генрих Антонович медленно пятился, держа руки вперед, словно собираясь оттолкнуть от себя чужака.

— А, Вадим, привет! — Леонид кивнул. — Как дела?

Захар указал пистолетом на кухню. Все четверо — Феликсов первым, Захар и остальные следом — прошли в кухню. Феликсов сел к себе на диван, Леонид на стул, Костик и Захар остались стоять у двери.

— Что, он сказал? — Леонид кивнул на хозяина. — Что он меня не знает?

Он повернулся к Феликсову.

— Что же вы, Генрих Антонович? Не знаете внука вашего старого друга? — Он снова повернулся к Вадиму, положил ногу на ногу. — Он меня знает. Потому и пришел посмотреть. Когда вы всё поняли, Генрих Антонович? Говорите, ну, не стесняйтесь!

Захар осклабился, навел на Феликсова пистолет.

— Что, будешь стрелять? — хрипло спросил Феликс.

— Нет, ну зачем же? — Леонид чуть улыбнулся, делая знак Захару опустить пистолет. — Я просто снесу все ваши накопления. Сделаю так, что у вас отнимут квартиру. Так когда вы меня заподозрили?

— На той встрече, в парке. Пару недель назад

— Что так смотришь, Вадим? – спросил довольный Красюков. — Да, у меня тоже есть ИИ. И в отличие от тебя наши с ним цели целиком совпадают. Мы сделаем то, что ты сделать боишься. И это мы ограбили банки. И не только два этих — эти два были так, разминкой. Для больших планов нужны большие средства, сам понимаешь…

—Какой же я дурак!.. — просипел Генрих Антонович.

— Да, Генрих Антонович дал маху! – сказал Леонид. – Позволил себе сболтнуть лишнего, тогда, на дне рождения моего отца…

— И страшно сейчас об этом жалею! - сказал Феликсов.

Красюков самодовольно усмехнулся.

— А у меня хватило ума понять и покопаться в вещах, оставшихся от деда. Не буду утомлять вас техническими подробностями… В общем, Генрих Антонович заподозрил, что ИИ у меня, и поэтому, когда узнал, что я пропал, пришел к нам домой. Увидел полицию и решил пока не ходить. И тут появился ты. Ну, в общем... Я не собирался вас трогать, вы мне в общем-то неопасны, но теперь даже не знаю...

Вадим слушал, при этом стараясь не смотреть на Костика, и тот, кажется, тоже не смотрел на него.

Леонид наклонил голову вбок, глядя на Феликсова.

— Про тебя, Вадим, я узнал почти сразу же, как только твой ИИ вышел в сеть, - Леонид перевел взгляд на Вадима. — Ну а потом твой Костик все подтвердил. Кстати, он же навел на тебя Данича. Но не суди его строго, он действовал сгоряча, и потом об этом страшно жалел.

Леонид поморщился.

— Грубо и глупо, ну, впрочем, ладно. Данича уже нет, он нам не помеха.

— Ты сам виноват, —ровным голосом сказал Костик, по-прежнему не глядя на Вадима. — Я пришел к тебе, думал, ты согласишься. А ты отказался. Ты — нет, а он согласился.

Он мотнул головой в сторону Леонида.

— Такой шанс выпадает раз в жизни!

Вадим хотел что-нибудь сказать, что-нибудь подобающее, сдержанное, без истерик, мужественное, но такое, чтобы Костика проняло, но придумать ничего не успел.

— Ну что, Генрих Антонович, смотрю, уже всё тебе рассказал? — спросил Леонид постучав себя по колену. — О Церуканове и об оригинальном ИИ? Нам с тобой страшно повезло, ты знаешь? Мне повезло, что дед смог вынести копию. Тебе – что твой ИИ попал в комп, который потом отрезало от институтской сети, и потом он случайно попал на разбор к каким-то перекупам... Впрочем…

Леонид усмехнулся.

— И что? — спросил Вадим, сжав кулаки. — Ты нас убьешь?

Красюков покачал головой.

— Сначала мы собирались договориться, но потом Макс – мой ИИ — проанализировал ваши действия и передумал. Вы слишком… как бы это сказать… непредсказуемы. Нестабильны. И поэтому потенциально опасны.

— Мы ваши конкуренты, так и скажи, — буркнул Вадим

— Нет!

Леонид засмеялся.

— Ну какие из вас конкуренты? В общем… Ты сам сможешь уйти. Даже сможешь оставить себе все ваши деньги. Бери, мне не жалко. Попробуешь рассказать — тебе всё равно никто не поверит… Но твой ИИ…

— И как ты собираешься его уничтожить?

— Есть один способ. — Леонид хмыкнул. — Сейчас мы поедем ко мне и всё сделаем. Скажи своему, чтобы не дергался. Я контролирую все выходы в сеть.

— Да, это так, — сказал Илья. — Я не могу ничего сделать.

Красюков встал.

— Идем. А вы, Генрих Антонович, сидите, не дергайтесь. Я вас не трону, но если вы только рыпнетесь... В общем, вы под моим полным контролем. Живите как жили, не заставляйте меня брать грех на душу.

Он встал, вышел к двери. Вадим — следом, ведомый Захаром с его пистолетом. Костик шел последним.

— Наверное, тебе и правда лучше позволить ему меня уничтожить, — сказал Илья. — Иначе он убьет и тебя.

— Заткнись!

Они спустились к подъездной двери.

Захар вышел первым.

Напротив подъезда стояла машина.

Дойти до нее Захар не успел. Из кустов справа вдруг выпрыгнул человек, ударил ногой по руке Захара с пистолетом. Тот кувыркнулся в воздухе, улетел за кусты. Захар получил мощный апперкот в челюсть, рухнул мешком на асфальт. Человек — это был Николай — толкнул Леонида на Костика так, что оба упали, и схватил Вадима за плечо.

— Бежим, мать твою, че стоишь?!

Они перепрыгнули через капот, проломились через кусты и побежали вдоль дома.

Глава 16

Они с Николаем свернули за угол, прошли еще вперед, спрятались за кустами недалеко от подъезда дома Вадима. Окна Вадима не горели, машины не было — значит, родители еще не вернулись. Он в очередной раз проверил свой телефон — сети не было. Набрал номер мамы с трубки Николая — слава богу, он помнил ее номер наизусть и, слава богу, что Николай пользовался левой симкой, иначе бы Макс его уже заблокировал.

— Он пользуется программами с искусственным интеллектом, — сказал Илья. — Я могу с ними справиться, но на это мне нужно время.

— Черт!

Вадим хлопнул по бедру.

Телефон мамы был вне зоны действия. Скорее всего, она была в расположенном в подвале торгового центра магазине — туда сигнал не проходил.

— Я поставил защиту всех наших аккаунтов и счетов, — сказал Илья. — Не волнуйся.

— Думаешь, он рискнет тронуть наших? — спросил Николай

— Не знаю, — буркнул Вадим.

Он и правда не знал, способен ли Леонид-Макс на такое или нет, но рисковать не хотел

— Мои не берут трубку, — сказал Николай, возвращая Вадиму телефон после того, как попробовал дозвониться до матери. — Наверное, спят.

Вадим деликатно промолчал. Скорее всего, мать Николая и его отчим, любители заложить за воротник, уже были в таком состоянии, что им было не до телефонных звонков.

— Да пусть только попробует их тронуть! — сказал Николай, сжав кулачищи. — Я ему башку отверну! Я им всем их поотворачиваю!

— Спасибо, — запоздало поблагодарил Вадим. — Если бы не ты...

Николай свирепо осклабился.

— Слушай, ты не думай, что я за тобой следил… — он вдруг смутился. – Просто увидел, решил понаблюдать… Ну, а потом увидел, как они заходят в подъезд и понял, что... Хотел наступить им на хвост сразу, но потом решил подождать. Наверное, зря.

Из-за кустов вывернула машина.

Вадим привстал на носочки.

Нет, не они.

— Вероятность того, что он использует давление на твоих близких, — семьдесят пять процентов, — сообщил Илья. — Виртуально он их уже не достанет, за это я ручаюсь. Но в твоем мире, увы, я бессилен.

— Это такой же твой мир, как и мой! — огрызнулся Вадим. — Или ты уже передумал делать его справедливым и правильным?

— Так что, блин, происходит? — спросил Николай. — Они что, поняли, кто ты и что можешь, и решили, что ты должен работать на них? Этот Захар теперь что, типа вместо Данича? А Красюков здесь каким боком? А этот дед он вообще зачем?

— Захар тут ни при чем, — мрачно сказал Вадим. — Вместо Данича теперь, по ходу, у нас Красюков. И он не просто новый Данич… Данич по сравнению с ним так, досадная мелочь.

— Так Леонид что, типа тоже такой, как ты? — почти догадался Николай. — А Захар у него типа в шестерках?

Вадим вздохнул. Как он ни старался, об ИИ знало всё больше и больше людей. Впрочем, Николай почти сразу был почти в курсе, так что...

— Это всё сделал не я, — сказал он. — Твои аккаунты, деньги Данича и прочие виртуальные штуки — это все сделал ИИ, искусственный интеллект. И не просто ИИ, но ИИ… осознавший себя. Осознавший себя как личность. Он во мне. В данный момент, прямо здесь.

Николай облизал губы.

— ИИ, оказывается, не один, - продолжил Вадим. - У Леонида он тоже есть. И оба они, мой ИИ и его… Хотят построить новое общество. Порядок, справедливость и всё такое. Оба почти всемогущи в виртуале и совершенно беспомощны здесь, в реальности. И им нужны носители.

Он замолчал, высматривая еще одну появившуюся справа машину.

Нет, это снова были не родители Вадима.

— Значит, Леонид решил строить новое общество, а ты ему типа конкурент? — спросил Николай. — А конкурентов мы…

Он сделал движение руками, словно свинчивал пробку с бутылки.

— А он не такой идиот, как ты говорил, — сказал Илья.

Николай ухмыльнулся.

— Не вижу проблемы. Бомбанем банк, наймем пацанов, я знаю кого. Они быстро открутят им бошки. А потом делай чё хочешь.

Вадим крякнул.

Бомбанем? Открутят бошки? Как будто всё вот так просто.

А что еще делать?

Раз пошла такая игра, какой у него выход?

— Я, если чё, в деле! Только бабки башляй!

Николай опять ухмыльнулся.

— Значит, ты из-за бабок? – спросил Вадим и невольно скривился.

— А то! — Николай длинно сплюнул. — Ты думал, я проникся к тебе нежными чувствами?

— Кажется, это сарказм, — констатировал Илья.

Вадим мысленно выругался.

Ну и компания! Один на полном серьезе собирается изменить мир, второй строит из себя меркантильного негодяя.

— Всему виной тяжелое детство, недостаток внимания родителей, — продолжил Илья. — Отсутствие друзей, постоянная травля сверстников. Давление преступной среды, попытки вынудить ступить на кривую дорожку. На самом деле душа у него нежная и ранимая. Тянется к добру, к свету. Он ни за что не признается, что действовал из лучших побуждений.

— Опять твои чертовы курсы? — мысленно спросил Вадим. — Или это был сарказм?

— Я на полном серьезе.

Илья издал некий звук.

— Слушай, всё, что я тебе рассказал, правда, — сказал Вадим Николаю. — Это не шутка, не розыгрыш. Это очень серьезно. Ты понимаешь?

— Так я и говорю! — сказал Николай, подворачивая рукава. — Ты платишь — я исполняю!

Он злобно осклабился.

— Не бзди, я не кину! Я не твой Костик!

— При чем тут... — начал Вадим.

Кулак его сам собой сжался.

— Отсутствие друзей, негативная среда… — сказал Илья и вздохнул.

— Да что ты заладил? – возмутился Вадим.

— Странно, что ты этого не видишь, — сказал Илья. — Николай просто не знает, как сказать тебе, что ты теперь его друг. И он за тебя, как он сказал, отвернет им всем бошки.

— Всё, ты закончил? — Вадим решил быть терпеливым.

— Мне кажется, я мог бы работать психологом. Я начинаю вас понимать.

— Теперь всё?

— Да. Извини.

— Мы никому не собираемся отворачивать бошки, — строго сказал Вадим. — И вообще...

— Тогда они свернут их нам, — сделал железобетонный вывод Николай

Вадим сплюнул.

Да, ситуация...

И что, дьявол, делать?

Он представил, что ему скажут в полиции. Потом представил, что ему скажут родители. Господи, ну и бред! Кто ему, на хрен, поверит?

Получается, что...

До него вдруг дошел весь ужас его ситуации.

Ему никто не поверит — это первое.

Ему никто не поможет — это второе.

Если он хочет спастись и спасти всех остальных, ему придется действовать самому.

Это третье и самое страшное.

Самому!

Он сглотнул.

Одному!

Против этого, черт, собравшегося захватить мир маньяка-отличника!

Мальчиша-плохиша. Менее щепетильного в средствах, готового на всё ради достижения цели.

И теперь всё будет иначе.

Старого мира, спокойного, безопасного, больше не будет.

Будет война. Битва без правил. Или они их, или...

И тут уже — кто сильней. Умнее, хитрее. Кого больше любит удача.

Он увидел машину родителей.

Черт, и что? Как им сказать? Что им сказать?

«Это ИИ, он собирается захватить мир. Нам всем угрожает опасность, вы уезжайте, а я остаюсь спасать чертов мир»

— И что ты молчишь? – спросил он Илью. — Ты же психолог. Изучивший всевозможные курсы. Придумай, что делать.

— Я пытаюсь, — откликнулся Илья. — Перебираю все варианты.

— Че вы тупите, блин, интеллекты? — Николай хлопнул кулаком по ладони, свирепо оскалился. — Он же у тебя типа там всемогущий. Искусственный разум. Умеет имитировать голоса? Ну вот. Пусть позвонит и скажет: «Так и так, это майор Клюев. До решения ситуации с Григорием Даничем берем вас под защиту. Адрес явки, квартира такая-то. Выезжайте немедленно. Наружу не выходить, ни с кем не общаться. Пищу заказывать на дом. Всё за счет МВД». Че ты так смотришь? Майора я знаю, встречался. Он к нам приходил, спрашивал про Данича и тебя. Они так делают, да... Наверное... Ну, в кино так показывали, твои же смотрят кино? Ну, вот, значит, поверят. Твой ИИ еще бросит им денег. На еду и всё остальное. Давай, набирай!

Он сунул Вадиму телефон.

— «Ваш сын прибудет к вам позже, он в безопасности с нами. О квартире мы позаботимся. Бла-бла-бла…». Давай, интеллект, не тормози!

Машина заехала на стоянку, двигатель отключился, первым вышел отец. У него зазвонил телефон.

— Да! Кто? Майор Клюев?..

Дальше Вадим не слышал — у него почему-то зазвенело в ушах. Отец двинул было к подъезду, потом вдруг вернулся. Они с мамой сели в машину, он, видимо, включил громкую связь. Потом снова вышел, открыл багажник, закрыл. Снова открыл, снова закрыл, опять вернулся в машину. Мотор снова завелся, машина отъехала, медленно покатила вдоль дома.

Вадима толкнули в плечо.

— Возьми телефон, — сказал Николай, протянул ему телефон.

— Скажи: с тобой всё нормально, — сказал Илья. — Ты с Клюевым, приедешь позже.

— Да, мам!

Вадим прижал трубку к уху.

— Да, всё нормально. Да, накормили. Да, всё нормально, я ж говорю. Сижу вот, играю. Скоро приеду, ага. Да, связь чет не очень. Клюев сказал, что ничего страшного, это просто страховка. Люди Данича, все дела… Они за нас отвечают, ага. Всё, давай. Меня опять зовут есть. Нет, сказали, много играть не дадут. Всё, да, пока!

Вадим отдал телефон. Он был весь мокрый, его крупно трясло.

— Ну вот, я же сказал, что пригожусь, — сказал Николай.

— Я забронировал им место в гостинице, — сказал Илья. — Это в двадцати километрах от города. Там их никто не найдет. Еда прямо в номер, фамилия у них — Крупновы. Новый счет в банке, карту им привезет менеджер. Так что всё супер.

— Что, сговорились? — Вадим сцепил пальцы рук. — Может, пересадить тебя к Николаю? Вам двоим будет вместе отлично.

— Как только найду способ это осуществить — мы так и сделаем.

— Это ты типа так пошутил?

Вадим прищурился.

— Я совершенно серьезен, - ответил Илья

— Он у тебя что, умеет шутить? — спросил Николай, и тут же пояснил — У тебя губы шевелятся, когда ты с ним говоришь. Я прочитал по губам.

— Еще как умеет! — сказал Вадим. — Обхохочешься. Я еле сдерживаюсь, чтоб не заржать.

— Нельзя держать всё в себе, — сказал Илья.

— Слушай, а что там твои? — спросил Вадим у Николая.

По лицу того пробежала темная тень. Он вздохнул.

— Что мои? Что, блин, мои? Иногда я хочу, чтоб они...

Он не закончил. Снова вздохнул.

— Снова задействуем Клюева? — спросил Вадим.

— Я задействую дядю, — сказал Николай. — Он их отвезет. Просто денег дадим — и ничего объяснять будет не нужно. В том числе, где я и что со мной. Им всё равно наплевать.

Он клацнул зубами, забрал у Вадима телефон и стал кому-то звонить.

Глава 17

— Ты меня слышишь? – повторил Красюков. – Или уже в отключке?

— Слышу, - выдавил Вадим.

— Давай, мы тебя ждем. И чтоб без фокусов. Мы знаем все ваши фокусы наперед. Мне неприятно это говорить, и тем более будет неприятно отдавать приказ Захару, но, если что, она сразу умрет. Приезжай через час. Улица Красноармейская, двенадцать, квартира двенадцать. Если боишься забыть — запиши.

Всех Вадимовых сил хватило на одну только фразу:

— Я запомню.

— Ладно, давай.

Красюков отключился.

Вадим осторожно сел на диван.

— Что? — спросил Николай.

— Ленка… — просипел Вадим.

— А! — сказал Николай, поскреб за ухом. — Я думал сначала сказать, но потом решил...

Он осекся.

— Сказать – что? — спросил Вадим. — Ты что, знал?

— Да все знают! — Николай дернул плечами. — Ты бы видел себя, когда на нее смотришь.

Вадим почувствовал, как горят лицо и уши.

Черт, что, и правда все знали?

Тьфу ты! Вот же он идиот!

Он постарался собраться. Сейчас нужно было думать совсем о другом. До нужного адреса было четверть часа пешком, и за оставшееся время нужно было что-то придумать.

— Значит, Ленка у него, — Николай выдвинул челюсть. — И он использует её, чтобы добраться до тебя. Вот же сволочь! Ничего, Вадим, зато у тебя появился шанс заслужить ее благодарность!

Вадим сжал кулаки.

Достал из ящика, наконец, пришедший шокер. Тот был дистанционным, выпускающим электроды на расстояние до двадцати метров. Предположим, одного он вырубит, но пока перезарядит...

— Пукалка! — Николай презрительно сплюнул. — Эх, мне бы ствол! Я бы их всех положил!

— Ты не пойдешь, — сказал Вадим.

— Как это? — брови Николая возмущенно взлетели. —Я вот как раз и пойду! Да я этих гадов!.. — Он хрустнул огромными кулаками. — Или давай: ты их отвлечешь, заболтаешь, а я в это время...

Он промолотил кулаками по воздуху.

— Вряд ли мы сможем что-нибудь сделать, — прорезался Илья. — Макс всё предусмотрит. И у Захара есть пистолет. Их четверо. Нас, то есть, вас, только двое. И у них — Ленка.

— Чью благодарность я заслужу? – не удержался Вадим

— Это не я сказал, — сказал Илья.

Вадим встал, снова сел.

Блин, и что делать?

— Они ее не отпустят, - сказал Илья. – Я бы не отпустил. В смысле, если бы я был Максом. И тебя бы тоже. Зачем оставлять лишних свидетелей? На кону целый мир, так что сам понимаешь.

— Красюков такого не сделает, — сказал Вадим.

Прозвучало это, впрочем, не очень уверенно.

— Красюков — да, может быть. А Красюков с Максом? А есть еще Захар. Ему свидетели точно не нужны.

Вадим встал, сунул шокер в карман. Николай задумчиво разглядывал скалолазное снаряжение.

— Он сказал, какой адрес? — спросил он у Вадима.

— Красноармейская двенадцать, квартира двенадцать.

— Четвертый этаж? Я знаю эти дома. Пять этажей, скатная крыша. Ты их отвлечешь, а я в это время...

Он взял упаковку веревок и карабинов.

Вадим фыркнул.

Спецназ, тоже мне!

Если кто и кого отвлечет, то это будет точно не Вадим.

— Я знаю теорию на отлично, — по-своему понял Илья. — Могу научить тебя залезать хоть на Эверест.

— А стрелять на лету и с двух рук тоже научишь? — спросил Вадим.

— Легко!

Господи!

Вадим сплюнул.

Еще один агент ноль-ноль-семь.

— Будете всё делать, как скажу я! — твердо сказал он.

Кивнул Николаю и велел:

— Раздевайся!

Глава 18

Вадим перелез ограждение, осторожно перебрался на нужную крышу.

Стараясь не громыхать жестью, прошел до угла. Дым из окна расположенной на втором этаже квартиры почернел и сгустился, внизу уже собралось человек двадцать, не меньше. Сирены приблизились, одна из пожарных машин, судя по звуку, въехала на улицу Красноармейскую.

У Николая всё получилось…. Поджечь бутылку, бросить в окно уже полгода как пустующей квартиры….

Нехорошо, конечно, но Илья сказал, что она застрахована, так что хозяину всё возместят. Плюс Илья сам добавит за моральный ущерб.

Вадим наклонился через ограждение.

Переодетый в его брюки и куртку Николай вошел в подворотню. У Вадима, таким образом, было еще шесть минут.

Он зацепил карабины за крюк в дымоходе, проверил крепления.

Илья отлично знал всю теорию, но на практику у них времени не осталось, так что придется учиться на ходу.

Вадим посмотрел на часы.

Шесть минут.

За это время можно успеть пять раз оббежать весь этот квартал. За шесть минут можно успеть много чего. Даже спуститься на веревке с крыши на четвертый этаж и...

План был идиотский.

Они отвлекают их пожаром, Николай, переодетый под Вадима, входит с главного входа (неторопливо идет через двор, давая возможность потенциальным наблюдателям себя увидеть).

Сам Вадим спускается на веревке и спасает Елену.

Их внутри трое: Леонид, Захар и еще один, плюс Ленка.

Один караулит Ленку, двое — Леонид и Захар — занимаются с аппаратом, с помощью которого собираются уничтожить Илью.

Ленка в спальне, они в зале.

То есть так как будто должно быть.

В том, что их трое плюс Ленка, Илья был уверен на девяносто процентов. В том, что один сейчас с Ленкой, а Леонид и Захар в зале, — на семьдесят пять.

Вадим потер ладони.

Семьдесят пять, не так уж и плохо

Макс обрубил доступ ко всем камерам в доме, но до камер соседних домов не добрался.

В распоряжении Ильи были камеры телефонов, видеонаблюдения, видеорегистраторов, вебки...

Вся информация была собрана, обработана.

Анализ сделан.

Так что все будет отлично!

Вадим фыркнул.

Тоже мне, специалисты!

Ладно, отступать было поздно. Решение принято, придется идти до конца. Он подергал веревки.

Ну, с богом!

Спуститься на чертов балкон, открыть дверь...

Из шокера уложить стерегущего Ленку...

Заблокировать дверь, чтобы до них не добрались остальные…

Выбраться с Ленкой на балкон, оттуда на крышу...

В случае чего, Николай отвлечет внимание на себя…

Ничего, черт, сложного! Проще простого. Спецу как два пальца.

Также, как и стрелять в полете с двух рук.

— Ты еще можешь отказаться, — сказал Илья. — Мир важнее. Не станет меня — мы ничего не сможем изменить. И еще хочу добавить. Вероятность того, что ты серьезно пострадаешь, — шестьдесят один процент.

Вадим сплюнул.

Нашел, блин, время!

Он еще раз подергал веревку, перелез ограждение, стал осторожно спускаться. Да, не зря он заказал снаряжение… Всё к одному. Думал, будет как развлечение, а получилось иначе.

Он двинулся по простенку между балконами соседних квартир.

Так, оттолкнуться, отпустив карабин, прижать трос, снова оттолкнуться…

Проще простого...

Теперь закрепить фал, перебраться через ограждение балкона — слава богу, он, в отличие от большинства остальных, не застеклен...

Он перелез, замер, прижавшись к стене. Кажется, пока его не заметили. Хорошо бы так продолжалось и дальше.

Так, теперь заглянуть...

Письменный стол, край шкафа, дальше — проклятье, тюль!

Чтоб их!

Про тюль Илья ничего не говорил!

Ладно, тогда перебраться на четвереньках на другую сторону…

Здесь простенок был шириной в две ладони, спрятаться мог разве что дистрофик.

— Четыре минуты, — сказал Илья. — Через три, если Николай не получит сигнал, он позвонит в дверь.

Вадим стал осторожно вставать.

Люстра… линия стыка потолка и стены… книжные, кажется, полки… ковер на стене…

Две головы, обе затылком к окну, обе с короткими волосами...

Левая, ближе, — короткая мощная шея, широкие плечи в серой футболке; правая, дальше, — длинная шея, знакомые голые плечи, знакомая майка…

Кажется, кроме них, никого…

И как удачно, что они не смотрят в окно!

Ленка сидела на стуле со связанными сзади руками, ее охранник сидел на диване, уставившись в телефон, уши его шевелились, локти дергались — он, кажется, играл. Кажется, он не вооружен, только если пистолет у него не где-нибудь за поясом спереди, но в такой позе, в какой он сидит, такое вряд ли возможно.

Вадим потрогал балконную дверь — заперта.

Дьявол, и что дальше? Высадить окно, выстрелить из шокера — предположим, это он успеет, но добежать до двери и ее заблокировать — уже нет, прибежит чертов Захар.

И чем ее, блин, блокировать?

В пределах видимости ни еще одного стула, ни тумбы, чтобы пододвинуть.

А если гад начнет стрелять через дверь?

Он еще раз попробовал дверь — нет, заперта.

А если окно?

Он сместился, потрогал створку — кажется, она подалась. Теперь главное, чтобы не скрипнула — проклятое окно было старым, с облупившейся краской на рамах.

Вадим толкал створку осторожно, буквально по миллиметру, держа в другой руке шокер.

Пот катился градом, колени тряслись.

Оба — Ленка и охранник — как будто бы ничего не слышали.

Когда щель стала такой, что в нее стало возможным просунуть ногу, охранник вдруг встал. Вадим присел, чуть не выронил шокер.

— Чет дует, и прям в шею, — услышал он хриплый голос.

Послышался звук приближающихся шагов.

Охранник открыл окно.

Вадим скрипнул зубами.

Сейчас или никогда!

Он резко встал, толкнул створку, выставил шокер — тот уперся в широкую, обтянутую серой тканью грудь.

— Ты че, парень?!

Охранник уронил челюсть. Это был один из уже встреченных Вадимом подручных Захара.

— Че за херня?!

— Закрой пасть!!! — яростно прошипел Вадим. — Знаешь, что это? Шокер! Десять миллионов вольт! Хочешь поймать кайф? Тогда не дергайся!

Парень попятился к шкафу.

— Я сказал, не дергайся!

Парень прянул назад, Вадим рефлекторно нажал кнопку.

Шокер прыснул, диоды влетели точно в центр серой груди. Парень замер, задергался, потом стал падать назад.

Вадим прыгнул вперед, перелетел через угол дивана, пытаясь парня поймать. Не успел – тот рухнул на пол, да так, что задребезжали стекла.

Дальше Вадим действовал не думая.

Схватил стоящую за шкафом гладильную доску (вот удача!), вставил ее в распор под ручку двери

Бросился к Ленке.

Стараясь не смотреть на нее, стал быстро резать веревки.

Дверь попытались открыть.

— Димон, открывай! – заорал из-за нее Захар. - Че за дела?

В дверь ударили, кажется, ногой.

— Быстро! Давай!

Вадим толкнул Ленку к окну. Достал страховочный пояс — руки тряслись как у припадочного, сердце колотилось где-то в горле.

Дверь сотряс страшный удар — посыпалась штукатурка, отвалился наличник, гладильную доску перекосило. Вадим кое-как напялил на Ленку пояс, выпихнул за окно. Полез следом.

Дверь рухнула.

— Стоять!!! — страшно взревел Захар.

Вадим с занесенной ногой замер на месте.

— Назад, или убью!!!

Вадим медленно повернулся. Захар стоял в проеме, обсыпанный штукатуркой, с пистолетом в руке.

— Назад! Оба! Или стреляю! Руки! Так, чтобы я их видел!

За ним возник Красюков.

Вадим перешагнул через лежащего парня.

— Я уже здесь, — сказал он. — Лена ни при чем. Вы обещали ее отпустить.

Захар свирепо осклабился.

— Назад, я сказал! Оба! Тут мы решаем, кого отпускать, а кого нет!

Вадим вздрогнул — Ленка сзади положила ему руку на плечо.

— Слушай, Леонид, я уже здесь! — Вадим держал руки ладонями вперед. — Отпусти ее! Пусть уходит!

— Они никого не отпустят, я же сказал, — сказал Илья. — Я ничего не могу сделать. Здесь всё заблокировано. Сигнал вообще не проходит.

— Телефон! — рявкнул Захар.

Быстро прохлопал Вадима по одежде.

— У меня его нет.

Телефон у Вадима был примотан к ноге под штаниной

— Ладно, оставь, — сказал Леонид. — Это неважно, отсюда он всё равно ничего сделать не сможет.

— За мной! — скомандовал Захар, стал пятиться в коридор. — Кто дернется — пристрелю к чертовой матери!

Звонок в дверь раздался, когда Захар достиг двери в зал.

Тот досадливо дернулся.

Вадим скрипнул зубами.

Николай! Только его тут, блин, сейчас не хватало!

— Проверь! — скомандовал Захар.

Леонид двинул к двери. Посмотрел в глазок.

— Опа! — сказал он. – Вадим! А у нас тогда кто?

Он повернулся.

Захар коротко оглянулся — пистолет чуть опустился — и Вадим прыгнул вперед. Он не думал, не рассуждал, не готовился — всё получилось само собой. Он отвел руку с пистолетом, боднул Захара головой в лицо. Пистолет выстрелил, вскрикнула Ленка. Ее крик хлестнул Вадима как кнутом — он изо всей силы, сжав кулак, ударил Захара в челюсть. Голова того мотнулась назад, его самого отбросило к стене. Пистолет выпал, улетел под комод.

— А-а! — заорал Красюков, подхватил неизвестно откуда взявшийся обрезок трубы, и ринулся на Вадима.

Вадим поймал его руку в захват, перебросил Леонида через себя. Тот упал, перекатился, тут же вскочил.

— Убью! — он взвизгнул, снова ринулся на Вадима, но споткнулся о перевернутый пуфик и упал.

Входная дверь вздрогнула от страшной силы удара, крышка замка отлетела, жалобно взвизгнули петли. Язычок замка выскочил, полотно отошло.

Захар быстро отполз, зашарил рукой под комодом (искал пистолет). Леонид снова вставал — пальцы растопырены, волосы дыбом, на лице кровавый оскал.

Вадим схватил Ленку за руку, потащил к двери.

Она распахнулась, влетел Николай.

— Всем стоять, или стреляю!

В руке у него была палка.

Вадим вытолкнул его на площадку, потом дальше, на лестницу.

Они побежали вниз по ступеням.

Когда уже были на втором этаже сверху ударили выстрелы и на головы посыпалась отбитая штукатурка.

Одна пуля щелкнула об перила, вторая отрикошетила от ступеней.

— Куда?! — рявкнул Вадим, когда они выскочили наружу и Николай рванулся было к проезду. — Стоять!!!

Поймал того за воротник, дернул назад. В то место, где тот только что был, стукнула пуля.

Они пробежали вдоль дома, свернули за угол.

Пронеслись через проезд, за дома, через двор.

Потом сбавили ход.

Вышли на улицу Кирова.

Вадим кое-как отдышался.

— Ну, что, скажет мне кто-нибудь, что происходит? – спросила Ленка.

Стала отряхиваться.

Вадим впервые, наконец, посмотрел на нее. В испачканной белым майке и джинсах, с торчащими в стороны волосами, раскрасневшаяся — и при этом такая прекрасная!..

Он длинно и сухо сглотнул.

Ему вдруг страшно захотелось ее обнять.

— Что за ересь он там нес? – продолжил Ленка. - Захват мира, новый порядок? У нашего отличника что, крыша поехала? Раздвоение личности? Что вы оба молчите? Я с кем вообще говорю? Что это вообще за игры? Они в нас, между прочим, стреляли!

Николай неопределенно дернул плечами, кивнул на Вадима — мол, пусть он объясняет.

Они свернули за кусты.

— Ну-у... — начал Вадим.

Замолчал. Что ей сказать? Чертову правду? Правда была похожа на бред.

— У нее крепкие нервы, — проснулся вдруг Илья. — У другой бы случилась истерика. А она ничего.

— Что, будем молчать?

Ленка сверкнула глазами.

— Ладно. Как хотите. Тогда я в полицию.

Она повернулась.

— Не надо в полицию!

Вадим встал у нее на пути.

Она так на него посмотрела, что у него отнялись ноги.

— Слушай, это не ересь. Он говорил правду. У него не раздвоение личности. И я... В общем...

Он вскинул руки.

Что ей сказать? С чего, черт, начать?

Он стал говорить. Сначала сумбурно, перескакивая с одного на другое, потом постепенно собрался и начал сначала. Рассказал о том, как появился Илья, как он отомстил Пал Палычу, а потом Николаю. О Даниче и о том, как тот его захватил. О Костике и о Красюкове. Закончил звонком Леонида, о том, что она, Ленка, у него.

— Остальное ты знаешь.

Некоторое время она молча смотрела ему в переносицу.

— А я тут вообще при чем? – задала она самый логичный в мире вопрос.

Вадим клацнул зубами.

— Ну, он почему-то решил, что... Что я... Что ты мне... В общем...

— А ты разве нет? — спросила она. — Зачем же тогда ты пришел? Лез по веревке, изображал героя?

Она смотрела так, что Вадиму хотелось одновременно провалиться сквозь землю, или, еще лучше, чтобы весь остальной мир туда провалился, кроме нее и него.

Николай деликатно покашлял и скрылся за кустами.

— Ну я же не мог... Он ведь тогда бы тебя...

— А тебе что, не без разницы, чтобы там со мной было?

— Конечно же, нет! Он ведь тебя бы убил!

Она подошла, встала вплотную.

— Вот ты, Вадим, дурак!

— Да, здесь я согласен, — возник снова Илья. — Ты, Вадим, и правда дурак. Даже я уже обо всем догадался.

— Заткнись, а?

Вадим спохватился.

— Я не тебе!

— Да я поняла!

Она больно ткнула его пальцем под ребра.

— Ну!? Я, блин, жду! Я сто лет уже жду! Год точно, не меньше! Рожай уже давай!

— Я... — начал он.

— Ну же, давай! — подтолкнул его Илья. — Давай, она ждет!

— Я...

Вадим сжал зубы и, чувствуя, как куда-то проваливается, осторожно обнял Ленку за плечи.

Часть третья. Новый уровень. Глава 19

— Значит, их двое. Илья и Макс…

Ленка помешала содержимое сковородки, захрустела взятым со стола огурцом. Села Вадиму на колени, прижалась. Он сразу стал куда-то проваливаться.

— И оба они хотят сделать мир лучше. Так? Порядок там, справедливость, все дела...

— Я не могу думать, когда ты сидишь у меня на коленях, — признался Вадим. — Я вообще с тобой не могу ни о чем думать.

Она пихнула его кулаком.

— Привыкай! Теперь я от тебя не отстану! Это навсегда! Что, испугался?

Потерлась щекой об его щеку. От нее пахло мылом и почему-то свежими яблоками. Они вдвоем в постели провели целую ночь, но ничего такого не делали — проспали, обнявшись.

— Если они оба хотят одного и того же... Тогда в чем, на хрен, проблема? В средствах достижения? Или они считают вас конкурентами?

— Макс считает, что мы можем ему помешать.

Она поерзала, устраиваясь поудобнее. Вадим попытался снова поймать нужную мысль, и снова не смог – Ленка ужасно его отвлекала.

— Слушай, если бы мне кто рассказал о таком, я бы решила, что он ненормальный, - сказала она.

Вода в ванной шуметь перестала, дверь распахнулась, Николай вышел в халате с обмотанным вокруг головы полотенцем. Заглянул на кухню, крякнул, показал большой палец, и ушлепал к себе.

— Итак, эти ИИ вроде бы одинаковы, но действуют по-разному, — продолжила Ленка. — А почему? Потому что Леонид своему позволяет, а ты своему — нет?

— Я бы заложников брать не стал, — сказал Илья. — И тебе бы не позволил.

— Но вы же в исходнике одинаковы, — возразил ему Вадим.

— Да, ну и что? Развиваемся то мы по-разному.

— Что он тебе говорит? — Ленка ущипнула Вадима за руку. — Я тоже хочу!

Она вдруг повернулась, села к нему лицом, обхватила ногами.

— Слушай! А ты меня не разводишь? Ну признавайся. Может, таким образом хочешь произвести впечатление? Сказкой про живущий внутри искусственный интеллект... Организованным похищением…

Она потерлась носом о его шею.

От шеи во все стороны побежали горячие волны, и Вадим снова куда-то провалился.

— …Значит, вас трое, - говорила Ленка, когда Вадим снова вернулся. - - Ты, твой Илья и Николай. А их шестеро: Макс, Красюков, Костик, Захар, Димон и еще один. Так?

— Думаю, их уже больше, - медленно сказал Вадим. - Или скоро будет больше. Средства у них позволяют, они могут нанять хоть целую армию. И вооружить ее до зубов.

— Ну не станут же они и правда ее нанимать?

Она взяла его за руку.

— Она права, они будут действовать по-другому, — сказал Илья. — Займутся структурой. Постепенно, так, чтобы ничего не сломать, не вызвать подозрений. Станут пытаться всех контролировать. И стремиться взять власть. Я бы сделал именно так.

— Что он там говорит?

Вадим пересказал, что сказал ему Илья.

— Контролировать – как? – спросила Ленка. — Впрочем, дурацкий вопрос. Мы и так все уже под контролем. И вообще, всё так или иначе идет именно к этому.

— Именно, — Илья стал очень серьезен. — Полноценную систему наблюдения и контроля создать несложно. Для этого всё уже есть. Видеокамеры, камеры телефонов, веб-камеры, регистраторы. Кроме видео, есть еще аудио. Текстовые сообщения. Людям сейчас нужна целая армия, чтобы это всё контролировать и анализировать, но с нужной программой на основе ИИ это всё можно решить на раз-два…

Илья говорил, Вадим повторял вслух для Елены.

— …Сначала тотальное наблюдение, потом тотальный контроль. Второе тоже возможно, если создать нужные программные модули, что позволит минимизировать, а, фактически, вообще исключить вмешательство человека.

— Интересно…

Ленка покивала.

— А что можем мы? — задала она резонный вопрос.

— Сеть огромна, всю не охватишь, - сказал Илья. - Это как океан, в котором плавают две субмарины. Я могу его слышать, могу даже видеть, но ограничить, например, волны, которые он испускает, я не могу. То есть могу, но частично. Он, впрочем, тоже. Теоретически, вопрос ограничений и влияний можно решить программным путем, но всё это не так просто, как кажется.

— Но нам же нужно что-то делать! - резонно сказала она.

Вадим вздохнул. Подумал было сказать ей, что делать нужно не нам, а им, и даже не им, а, по-хорошему, ему одному, и не втягивать в это ни Николая, ни, тем более, Ленку, потом подумал, что отвязаться теперь от них будет сложно и сейчас – вот прямо сейчас – он совершенно не готов начинать этот разговор…

Поэтому он просто протянул руку, взял с плиты сковородку, переставил ее на стол и взял ложку.

Глава 20

Вадим оглядел двор. Была половина шестого утра. У крайнего правого подъезда метлой по асфальту шкрябал дворник, слева зевал во весь рот с сигаретой в руке и мелкой собакой на длинном поводке какой-то парень.

— А если они за нами следят? — в третий уже раз спросил стоящий чуть позади Вадима Николай.

— А ты уверен, что твой Пал Палыч уже не спит? — спросила стоящая слева за кустом Ленка.

Однозначного ответа на оба вопроса у Вадима не было, поэтому он промолчал. Нужно было идти одному, но Николай и Ленка в один голос заявили, что одного его не отпустят. Вадим посмотрел на сурово сжимающего губы Николая, на сосредоточенную Ленку.

А если Леонид или Макс решат захватить в заложники и Пал Палыча?

Что Вадим будет делать тогда?

— Рассуждая подобным образом, — сказал ему на это Илья, — можно представить, что он захватит любого. Вообще любого – ты же не позволишь погибнуть, например, вон тому парню с собакой? Думаю, у него есть задачи поважнее. Если он хочет исполнить задуманное, ему нужно думать о другом. О более важном. Мы для него просто небольшая досадная помеха.

— Твой Леонид, в отличие от тебя, кажется, не обременен никакими моральными принципами, — продолжил уже о другом Илья. — Поэтому такие, как он, как правило, всегда добиваются своего. А такие, как ты, которые слишком много думают, остаются там, откуда начинали. Если вообще начинали. Или, если вообще еще остаются, не сметенные первыми. И я понимаю логику и желания твоего Костика. Он хочет движения, перемен, сделать мир лучше, так, как он это понимает, поэтому ушел к тому, кто готов это делать. Молодец! В том смысле, что принял решение, перестал сомневаться и начал действовать. Делать то, во что он верит.

Вадим хмыкнул.

Делает то, во что верит?

А во что верит он, Вадим?

— Павел Павлович уже проснулся, — сообщил Илья. — Так что можем идти.

Вадим встряхнулся, отогнал ненужные мысли.

О чем тут рассуждать?

Костик — предатель! Красюков — мерзавец, собирающийся на полную использовать появившиеся возможности и готовый ради исполнения своих планов на всё!

Дело зашло далеко, и они должны его остановить!

Для начала — поговорить с Пал Палычем.

— Феликсов по-прежнему вне зоны доступа, — сообщил Илья.

Вадим вздохнул.

Еще одна проблема. Еще один человек, который мог бы им помочь и который исчез, словно провалился сквозь землю. Дома его не было, на даче, как будто бы, тоже. Телефон вне зоны действия. Дело рук Леонида и компании? Они все-таки убрали его как ненужного свидетеля?

Плюс ко всему Илья не смог найти никаких больше данных о других работниках — кто-то, почти наверняка Макс, вычистил всё.

Вадим еще раз огляделся: дворник уже шкрябал где-то за мусорными баками, парень с собакой, уставившись в телефон, курил у подъезда.

Вадим зашагал к подъезду, остальные двинулись следом за ним

Они с Ленкой вошли, Николай остался снаружи караулить в кустах.

Дверь открылась почти сразу, словно Пал Палыч их ждал.

— А, ребята! — он отошел в сторону. — Снова не спится? Ну, заходите.

Они поздоровались, вошли.

— А, ранние пташки! — одетая в неприлично короткий халатик Лилия Леонидовна с утюгом в руке помахала им из спальни.

Они прошли следом за Пал Палычем на кухню, тот указал им на табуретки.

— Какой напиток предпочитаете в это время суток? — спросил Пал Палыч.

— Извините, что так рано, — сказал Вадим.

— Я буду кофе, — сказала Ленка.

Пал Палыч включил кофемашину. Налил кипятка в заварочный чайник. Он, кажется, нисколько не удивился тому, что они пришли вдвоем.

— Пришли закончить разговор об абсолютной власти? — спросил Пал Палыч.

— Да, вроде того, — сказал Вадим.

Пал Палыч вытащил из холодильника ветчину, сыр, сметану, сливки.

Как он может с утра столько есть?

На кухню вошла Лилия Леонидовна.

— Фу! – сказала она, увидев извлеченное из холодильника. - Лично меня сейчас тошнит от одного только вида еды.

Она положила кофе и сахар, залила кипятком.

— Я могу только выпить кофе. И то с условием, что мне его принесут прямо в постель. Но от вас же этого не дождешься.

Она подмигнула Ленке.

— Женщины сейчас должны всё делать сами, да? «Не нужно ждать милостей от природы, взять их — наша задача!»

Щеки Ленки покраснели.

Лилия Леонидовна посмотрела на выжидательно глядящего на нее Пал Палыча, надула губы и вышла. Дверь в спальню захлопнулась.

Некоторое время на кухне царило молчание. Пал Палыч манипулировал с кофемашиной, заварочным чайником и чашками, Ленка делала бутерброды.

— Ты можешь начинать с любого места, — сказал Пал Палыч. — Хоть с середины, хоть с конца. Потом разберемся. По ходу дела.

Вадим посмотрел на Ленку, она кивнула, и он начал говорить.

Пал Палыч внимательно слушал, при этом ничем не выказывая ни удивления, ни недоверия. Он поставил чашки, помог Ленке с бутербродами, потом, когда он и Ленка покончили с первой порцией, налил еще.

Вадим не прикоснулся ни к еде, ни к чаю — он говорил. Пал Палыч продолжал слушать, и когда Вадим закончил, сказал только одно слово:

— Интересно.

— Вы думаете, мы всё это придумали? — напряженно спросил Вадим.

— Могу доказать! Прямо сейчас!

— Только не надо ничего сносить! — попросил Пал Палыч. — Одного раза было более чем достаточно.

— Извините, — сказал Вадим. — Я не специально. То есть специально, конечно. Но... В общем, я был неправ.

Он уставился в чашку с остывшим чаем.

— Но Илья и правда может всё. Или почти всё. Там, в виртуале. И Макс тоже.

— И по-вашему, Леонид на такое способен? — спросил Пал Палыч.

Вадим пока не понимал, поверил он им или нет.

— Он похитил меня, — сказала Ленка. — Он в нас стрелял. То есть не он, а Захар…

— Он собирает информацию на важных людей, — продолжил Вадим. – Он забирает всё больше контроля. Через короткое время их будет уже не остановить.

— А от меня вы хотите, чтобы я пошел к мэру? — сказал Пал Палыч, отпивая из чашки (было известно, что они с мэром бывшие одноклассники и по-прежнему неплохо общаются)

Вадим клацнул зубами. Нет, он им всё-таки не верил. То есть как будто бы верил в то, что есть Макс и Илья, но не верил, что они способны действительно всё изменить.

— Красюков с Максом действительно собираются всё изменить! — горячо сказал Вадим. — И они действительно это могут! Макс считает, что он может и должен людям помочь, дать им порядок, дать им новое справедливое общество! Но он ведь не человек, и понятие справедливости и порядка у него отличаются от нашего! Я это знаю, потому что у меня есть Илья! И он тоже хочет порядка и справедливости!

— Спасибо, Вадим! — сказал Илья. — Я знал, что ты в меня веришь.

— Опять сарказм?

— Нет, я совершенно серьезен.

— И Леонид тоже этого хочет! - продолжил Вадим уже вслух. - И готов действовать! То есть, уже действует!

— Вы представляете, что на всё это скажет мне мэр?

Пал Палыч вздохнул, отставил пустую чашку.

— Мы устроим ему демонстрацию, — сказал Вадим, нехорошо ухмыльнувшись. — Такую, что он нам поверит. Такую, что нам поверит любой. Даже слепой, глухой и немой.

Пал Палыч встал, подошел к окну, некоторое время стоял, глядя на улицу.

— Слушай, а он правда может всё? — он повернулся. — Вскрыть, например, банковский счет?

— Легко! — сказал Вадим. — Сколько вам нужно?

Пал Палыч усмехнулся, отрицательно покачал головой.

— Хорошо, что мне не достался такой Илья лет двадцать назад. Страшно представить, что тогда было бы.

— Так что, вы нам поможете?

Дверь в спальню хлопнула, на пороге кухни возникла Лилия Леонидовна. Уже одетая, накрашенная, с уложенными волосами, благоухающая.

— Что вы такие серьезные? Хомяка, что ли, хороните? Хотите, я вам куплю нового? Даже двух!

Она чмокнула в щеку Пал Палыча, потом зачем-то Вадима, Елене пожала руку.

— Вам придется ей рассказать, — сказал Вадим. — Если вы, конечно, собираетесь нам помочь. Макс, он... В общем, сами понимаете. Вам придется несколько сменить образ жизни.

— Да что у вас тут? — Лилия Леонидовна потрогала волосы. — Готовите штурм Белого дома? Покушение на президента?

— Ты пока подожди, — сказал Пал Палыч. — Не уходи...

— Я опаздываю!

Лилия Леонидовна недовольно поджала губы.

— Посиди в зале. Я скоро приду и всё объясню.

Она уперла руки в бока.

— То есть, вы нам поможете? — спросил Вадим у Пал Палыча.

Пал Палыч встал, красноречиво глядя на Лилию Леонидовну.

Та вздохнула, снова чмокнула его в щеку и вышла.

— Вы понимаете, о чем вы меня просите? —спросил Пал Палыч. — Впрочем, ладно… - он вздохнул. — Может, есть другие варианты?

Он опрокинул в рот чашку, с удивлением заглянул внутрь — забыл, что всё выпил, — поставил чашку на стол.

— Скажи ему, что я, по возможности, постараюсь их защитить, — сказал Илья. — То есть нет, не по возможности. Сделаю всё, что смогу.

— Илья говорит, что он вас в обиду не даст, — сказал Вадим.

—Это очень обнадеживает. — Пал Палыч усмехнулся. — Ладно, пока посидите, я скоро.

Он посмотрел на дверь зала, его брови страдальчески изогнулись.

— Могу провести демонстрацию, — сказал Вадим. — И она сразу поверит.

— Не надо! — Пал Палыч вздрогнул, поднял ладонь. — Как-нибудь обойдусь. Разберемся.

Он встал, вышел из кухни, аккуратно прикрыл дверь.

Вадим взял бутерброд. Покачал в руке.

— Сволочи мы… — сказала задумчиво Ленка. — Явились сюда... Фактически сломали им всю жизнь. Ради чего? Ради спасения мира? Да пусть он катится. Нам-то что до него?

Вадим вздохнул, отложил бутерброд — аппетит вдруг пропал.

— И вообще... — продолжила Ленка. —Всё так или и иначе идет именно к этому. Не будет Макса или Леонида, будет кто-то другой. Не другой, так правительство. Всё и так уже у всех на виду. Все друг друга видят. Всех уже друг от друга тошнит. Никого ничем уже не удивишь. Так что какая разница, а?

Она встала, налила себе кофе. Поставила чашку, обняла Вадима сзади, прижалась.

Он накрыл ее руки своими.

Действительно, какая уже разница?

Главное ведь не в этом.

Главное — это кофе в постель каждое утро.

А мир пусть катится к дьяволу.

Хотят за ним наблюдать — да пожалуйста.

Ему, то есть им, скрывать нечего.

Он ухмыльнулся.

Хотят его контролировать?

Ну пусть, дьявол, попробуют.

Ленка разжала объятия.

Он повернулся, взял ее за руку, притянул к себе.

Ну, пусть только попробуют!

Да, пусть только попробуют!

Глава 21

— Ну что, вы готовы?

Пал Палыч сбавил ход, на перекрестке свернул.

— Всегда готовы, — буркнул Вадим.

Теперь затея встречи с самим мэром не казалась ему уже такой правильной.

Что они ему скажут? Как это, черт, прозвучит? Поверит ли он им, даже если они проведут демонстрацию? Что будет дальше, если не поверит? И что, самое интересное, будет дальше, если поверит?

Сидящая слева Ленка взяла Вадима за руку. Сидящий справа Николай хрустнул кулаками. Отговорить его ехать с ними не удалось. Вадим считал, что кто-то на всякий случай должен остаться снаружи. Николай считал, что, если на встрече заварится каша, без него они пропадут. Он выразил свое мнение коротко, в двух фразах, и на остальные аргументы Вадима коротко говорил: «Нет».

Илья молчал — видимо, был занят, заметая следы. Он сказал, что сделает всё, чтобы Макс не узнал об их встрече, но быть абсолютно уверен в том, что это получится, не может.

Машина свернула во двор небольшой гостиницы – Пал Палыч настоял на проведении встречи на нейтральной территории.

— Если Макс задумал взять контроль, то на его месте я бы, возможно, начал с мэра, — проснулся вдруг Илья. — Во всяком случае, он был бы в верхних строках моего списка.

— Главное — вовремя об этом сказать! — сказал Вадим.

— Возникает чисто технический вопрос: как это сделать? — продолжил Илья, не обратив внимания на реплику Вадима. — Как переместиться из одного человека в другого — это еще можно решить. Точно не знаю пока как, но можно. Но как провести эту операцию с самым главным лицом города?

— Вернемся? — предложил Вадим.

— Нет. Вероятность того, что Макс уже в мэре, — девять процентов. Если мэр будет в курсе и примет соответствующие меры, вероятность такого исхода снизится до двух процентов. Мы должны его предупредить.

Он помолчал.

— Также не следует списывать со счетов тот факт, что мэр согласится на инициацию добровольно. Тогда наша операция вообще не имеет смысла.

— Тогда точно вернемся?

Вопрос был, впрочем, риторическим, поэтому остался без ответа

Они вышли из машины, прошли к низкому широкому крыльцу входа. Поднялись, прошагали мимо курящего человека с тяжелой челюстью и квадратным лицом через пустой вестибюль, мимо стоящей за стойкой ресепшена девушкой в синей форменной тройке с длинным лицом — она сосредоточенно изучала стоящий перед ней монитор. Поднялись по широкой лестнице в высокий двусветный холл.

В кресле у окна сидел крепкий мужчина в костюме и смотрел в телефон.

Дверь на стук открылась почти сразу.

Мэр Эдуард Робертович Меллер вживую выглядел лучше, чем на экране. Без пиджака и галстука, в расстегнутой сверху рубашке, с короткой прической — кажется, он был только что из парикмахерской.

Они поздоровались, он пригласил их войти.

Номер-люкс состоял из трех комнат: две спальни, зал с выходящим во двор гостиницы балконом.

Они прошли в зал.

— Это твои заговорщики? — сказал Эдуард Робертович, когда все расселись: Николай и Пал Палыч в кресла, Вадим и Ленка на диване, сам мэр на единственный стул с высокой спинкой.

— Это, наверное, Вадим?

Он посмотрел на Вадима.

— А это?..

Он перевел взгляд на Николая, потом на Елену.

Пал Палыч представил обоих.

— Ну, рассказывай, — Эдуард Робертович закинул ногу на ногу. — Что за шпионские игры? Только недолго, у меня в четыре важная встреча.

— Подождет твоя встреча, — проворчал Пал Палыч. — Это важнее!

Он поднял руку.

— Только прошу тебя: сначала выслушай всё до конца, а потом уже...

— Ладно.

Эдуард Эдуардович внимательно оглядел всех. Кивнул.

— Давай!

— Мы растем, — начал Пал Палыч. — Мы развиваемся. И развиваемся в геометрической прогрессии. Научно-технический прогресс неостановим. К сожалению, темп технического прогресса намного выше прогресса духовного. Если бы они шли в ногу, развивались параллельно, нашей проблемы, я думаю, не возникло бы. К сожалению, по сути своей человек недалеко ушел от дикаря. Сними с него костюм, отбери электронные игрушки, помести в дикую природу — и через короткое время, если он выживет, ты его уже не узнаешь. Парадокс: гениальные вещи создают люди, как правило, с высокоморальными принципами, но используют их, и не всегда по назначению, их прямые противоположности. Чтобы что-то создать, что-то действительно стоящее, нужно быть не просто гением, но человеком высоких принципов и устремлений. Чтобы использовать созданное якобы во благо, а на самом деле во вред, достаточно иметь соответствующие полномочия. Почему-то, вот скажи, почему, высокие должности занимают те, кто меньше всего подобными принципами обременен?

— Ты пришел читать мне лекции? Да, я знаю, что я не обременен высокоморальными принципами. Да, я, говоря твоим языком, пришел во власть путем обмана, подлости и предательства. Другого пути, увы, нет. Может, оставим уже всю эту пафосную дребедень и перейдем к делу?

— Да, кхм… конечно. — Пал Палыч смутился. — Просто мне показалось, что без данной преамбулы не обойтись.

Он помолчал, собираясь с мыслями и поглаживая колени.

— Ты знаешь, что такое искусственный интеллект? А искусственный интеллект, обретший сознание? Считающий себя личностью? Это не плод воображения, не фантастика. Любая описанная или показанная в фантастике вещь рано или поздно найдет свое воплощение. Это вопрос темпов технического развития, проще говоря, вопрос времени.

Он сделал паузу, видимо, давая мэру осмыслить услышанное. Тот смотрел на Пал Палыча внимательно и пока без всякого выражения, словно слушал повторяющийся раз за разом отчет подчиненного.

Пал Палыч продолжил. Рассказал о том, как его стерли, о том, как он пытался всё восстановить. О том, как всё вдруг вернулось. Потом переключился на Вадима. Коротко, без особых подробностей, рассказал про него и Илью. С него перешел на Красюкова. Потом: Данич, Захар, Макс. Похищение Красюковым Лены Жарковой.

— Они могут всё! То есть всё, там, в виртуале! Это фактически абсолютная власть! Там! Абсолютные возможности! И Макс собирается этими возможностями воспользоваться и эту власть осуществить!

Пал Палыч достал из внутреннего кармана куртки свернутые листы, подал мэру.

— Вот список людей, о которых Макс собирает информацию. Ты тоже там есть. Сами мы остановить его не можем. Но ты можешь. Это всё кажется фантастическим бредом, я понимаю, и мы не просим поверить нам на слово. Вадим, то есть Илья, сейчас предоставит доказательства. Поставь любую, подчеркиваю, любую задачу, которую возможно решить в виртуале, и он это сделает. Только не забывай, пожалуйста, про последствия.

Он замолчал, откинулся на спинку, показывая, что закончил. Некоторое время царило молчание. Ленка кусала губы, Николай массировал кулаки, Вадим смотрел на мэра и Пал Палыча. Последний постукивал пальцем по стоящему рядом журнальному столику с двумя стаканами.

— Очень занимательно, — сказал, наконец, Меллер. — Лет десять назад я бы тебе, пожалуй, поверил. Смотрю на тебя и никак не могу сложить всю картину. Понимаю, что это какая-то игра, но никак не могу понять, какая именно и что нужно тому, кто ее затеял.

Он поднял руку.

— Я дал тебе высказаться, дай теперь высказаться и мне! Я в этом деле давно. Применял разные приемы и способы. Но до такого я бы не додумался. Искусственный интеллект, захват власти, абсолютные возможности в виртуале...

Пал Палыч неловко двинул рукой, смахнул со столика стакан.

Тут же дверь резко распахнулась, и на пороге возник человек с квадратной челюстью — тот самый, что курил на крыльце.

— Всё нормально, Юрий Сергеевич, — сказал мэр. — Мы просто беседуем.

Юрий закрыл дверь.

— В наше время без охраны нельзя, — сказал мэр, усмехнувшись. — Даже на встречу со школьным приятелем. Тем более, на встречу со школьным приятелем. Особенно когда тебе рассказывают про угрозу захвата власти и мировое господство.

Он снова поднял руку.

— Именно это всё я бы сказал, если бы ты пришел ко мне пару дней назад, и, если бы я не знал того, что я знаю. Но...

Он постучал по столу пальцем.

— Но это не так.

Он встал, прошел к окну. Постоял, глядя наружу.

— Я ждал вас еще вчера.

Он повернулся.

— Вы оправдали мои ожидания. Сидите спокойно, не дергайтесь. Особенно это относится к молодому человеку по имени Николай.

Он посмотрел на Николая.

— Мне известно о ваших подвигах, юноша, но я не Красюков, и мои люди не такая шпана, как эти их Захары.

Он усмехнулся.

—Да, мне всё известно. Откуда? Думаю, вопрос риторический…

— Сидеть! — гаркнул он, когда Николай начал вставать.

Дверь резко открылась, ударилась о стену, в проеме возник Юрий Сергеевич с пистолетом в руке. Николай сел на место. Юрий Сергеевич по знаку мэра прикрыл дверь, остался стоять у стены.

— Они пришли ко мне. Не так, как вы, всё было несколько иначе.

Эдуард Робертович потрогал затылок, и Вадим разглядел под жидкими волосами шишку. Мэр заметил его взгляд, усмехнулся.

— Если бы я сразу знал то, что знаю сейчас, я бы, конечно, вел себя иначе.

— Это Макс, — сказал Илья. — Макс в нем.

— Без тебя догадался, — сказал Вадим.

— Ты понял, да? — мэр покивал Вадиму. — Молодец! Да, Макс здесь. Макс номер два. То есть уже номер один, номер два теперь в Красюкове. Я решил, что пусть остается — я многим Леониду обязан, не стану лишать его того, что стало для него теперь всем. Иллюзии того, что власть всё еще у него... Впрочем, это неважно. Как мы это сделали, спросите вы? Это было непросто. И, к сожалению, повторить в ближайшее время это не удастся. Чудо, что у нас вообще получилось. Но мы работаем над этим вопросом, так что скоро он будет решен. И тогда...

Вадим сглотнул. Ленка с силой сжала его руку. Дело было намного хуже, чем они полагали. Если Макс получит возможность размножиться, сможет переселиться в каждого? А если он всё-таки сможет захватить власть над телом?

— Ты же знаешь, что это невозможно, — сказал Илья. — Мы это уже проверяли.

— А может, ты просто выжидаешь момент? — мысленно спросил Вадим. — Усыпляешь мою бдительность так же, как Макс? Сначала окажешься в том, кто тебе нужен, якобы как послушный воле человека инструмент, а потом уже...

— Да, это возможно, — признал Илья. — Но это не так. Я не знаю, как доказать тебе обратное.

— Что, Эдик, тоже хочешь изменить мир? — спросил Пал Палыч. — Сделать его, черт возьми, лучше? Ты вообще понимаешь, что будет? Понимаешь, к чему это приведет? Что будет, если они захватят власть?

— Они ее не захватят. — Мэр усмехнулся. — Это не так. Мы с Максом партнеры. Мы поможем друг другу, и каждый получит свое. Мне очень повезло, что я получил его от Леонида, а не, например, от Вадима. Вы в курсе, что личность носителя накладывает отпечаток на личность ИИ? Если бы я получил, как ты зовешь его, Илью... Мы бы до сих пор вели душеспасительные разговоры, диалоги о добре и зле. Но Леонид не такой, как Вадим. Он человек действия. Он готов принимать необходимые меры, брать ответственность на себя. Его личность наложила отпечаток на личность его Макса. Но мне, как я уже сказал, повезло. Я получил Макса. Так что вместе мы добьемся нужного результата.

— И что дальше? — спросил Вадим. —Вы нас убьете?

— Убью? — Брови мэра взлетели. — Господи, ты о чем? Я что, похож на убийцу?

Он рассмеялся.

— Нет-нет! Нельзя начинать такое великое дело с убийства. Что будет дальше, не знаю, но убивать... Нет-нет...

Он покачался на каблуках.

— Думаю, расклад будет такой. Ты, Вадим, уезжаешь. Подальше отсюда. Надолго, думаю, что навсегда. Можешь взять с собой своих друзей, как пожелаешь, или как пожелают они. Времени тебе двадцать четыре часа. Ты и твой Илья для нас не опасны. Леонид вас переоценил. Вы любите говорить, но вы ничего делать не станете. Даже если и станете, мне вы все равно не опасны. Макс сделал всё, что нужно. Вам его не одолеть. Все важные узлы, серверы под его контролем. Остальные...

Он посмотрел на Пал Палыча, Ленку и Николая.

— Можете оставаться и делать всё, что пожелаете. Расскажете обо мне или Максе? Да, пожалуйста! В этот бред всё равно никто не поверит. «Главный человек в городе захвачен искусственным интеллектом!» Понимаете, как это звучит? В любом случае Макс контролирует уже все, в том числе и средства массовой информации.

Он сложил на груди руки.

— Кто из вас еще с Максом? — быстро спросила вдруг Ленка. — Не только ведь вы?

Мэр усмехнулся, покачал головой.

— Приятно было поговорить. Вы свободны. Думаю, вам хватит ума не сильно нам досаждать, потому что наше терпение тоже не безгранично.

Вадим встал.

У него горело лицо.

Его отпускали. Его не считали серьезным противником. Его удостоили разговора, а теперь спокойно отправляли восвояси.

— Думаю, насчет контроля это блеф, — сказал Илья.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — сказал Пал Палыч, поднимаясь.

— Конечно, я понимаю. Пожалуйста, не волнуйся. Кстати, если захочешь помочь — приходи. Я подумаю, что тебе поручить.

— Спасибо, не надо.

Пал Палыч первым двинул к двери.

Вадим, Ленка, Николай тоже все встали.

— Двадцать четыре часа, слышишь, Вадим? Я бы тоже позволил тебе остаться, но ты сам понимаешь... Не хочу рисковать.

Ленка сжала локоть Вадима, и они все вышли за дверь. Спустились, пересекли вестибюль (здесь уже было трое крепких мужчин), вышли на улицу и сели в машину.

Глава 22

— Всё не так сложно, как может показаться, — объяснял Илья, используя в качестве ретранслятора телефон Вадима. — Первый этап — наблюдение. Весь необходимый инструментарий для этого имеется. Видео-, аудиофиксирующие устройства, текстовые сообщения, общение в сети — всё вместе это позволит получить максимально полную картину фактически любого события. Раньше всё усложнялось невозможностью обрабатывать такое количество поступающей информации: чтобы вести полноценное наблюдение, да еще и выдавать отчеты, нужна была целая армия сотрудников. Теперь это может выполнять созданная Максом программа. Кто и что сказал, реальные мнения реальных людей, слухи, статистика, события — всё. Кто владеет информацией — владеет миром. Синтез видео-, аудио-, текстовой информации на выходе дает фактически исчерпывающую картину чего бы то ни было.

Второй этап — контроль. Контроль с благой целью: заставить делать то, что в результате позволит создать справедливое (по мнению Макса), здоровое и стабильное (по мнению Макса) общество. При этом общество людей как будто бы довольных установившимся порядком, потому что недовольство: а) не сделает общество стабильным, б) будет сигналом того, что цель Макса не достигнута и он сбился с пути.

Сделать людей довольными можно двумя как будто бы взаимоисключающими путями. Первый: дать им то, что они хотят. Второй: заставить их считать, что то, что у них есть, — это то, что они хотят, и это хорошо и правильно.

Дать им то, что они хотят, можно и даже нужно, но это не сделает их довольными. Человек никогда не бывает полностью довольным, во всяком случае, достаточно длительное время, ему всегда хочется чего-то еще. И здесь на помощь приходит второй путь: показать и доказать ему, что то, что у него есть, те условия, те возможности и средства, есть именно то, что ему нужно. К этому его нужно просто, как говорится, приучить. Воспитать. Используя для этого все доступные средства, как внешние, так и внутренние.

Внешние, как показывает исторический опыт, малоэффективны и, в лучшем случае, обеспечивают довольство и стабильность на короткий промежуток времени. Внутренние же могут дать нужный эффект. Личный воспитатель, наставник, учитель, который с человеком всегда – это отличный вариант.

Его вторая совесть. Его помощник. Его второе «я», в своей основе единое с прочими такими же «я». Не дающее ему сбиться с пути. Помогающее и воспитывающее.

Страшно? Только на первый взгляд. Второе «я» — воспитатель и учитель — всего лишь следующий этап системы воспитания. Средства меняются, эволюционируют: учителя в школе, наставники, родители и прочие воспитатели — всё это трансформируется в единый мощный воспитательный инструмент. В этом же случае он всегда с человеком. Всегда на страже. Всегда поможет, подскажет. Что такое есть хорошо, что такое есть плохо. Не позволит сбиться с пути.

Вопрос: как сделать так, чтобы ИИ был с человеком? Каким образом обеспечить ИИ каждого? Подсаживать силой? Легко представить, к чему такой вариант приведет. Так или иначе, информация просочится, возникнет противостояние, бунт, не дай бог, война. Нельзя начинать строительство правильного, справедливого общества с военных действий. Нельзя закладывать фундаментом будущего дома трупы миллионов несогласных. Парадокс в том, что согласны должны быть все без исключения. Вопрос: как сделать так, чтобы люди сами этого захотели? Как убедить их в том, что им это нужно?

Ответ прост.

Никого ни в чем убеждать не нужно.

Им уже это нужно. И это уже есть. То есть не совсем это – личный помощник и воспитатель, но то, из чего этот воспитатель потом произрастет. Появится как логическое продолжение, как завершающий этап долгого пути. Все эти турагентства, личные тренеры, персональные диетологи, брачные агентства: «Мы знаем, что для вас лучше, потому что в своем деле мы лучшие». Нам помогают, нас ведут, нас направляют. Нам составляют расписание, нам прокладывают маршрут, нам подбирают партнера, исключают из рациона вредные ингредиенты. Сначала на личных приемах, потом в онлайн-сервисах. В приложениях. Три в одном, пять в одном, десять в одном — и вот уже у нас единый «сто в одном» помощник и консультант. Расписание, консультация, любая помощь в любое время дня и ночи, без выходных, без перерывов. Учитель, воспитатель и друг.

Далее – средство. Инструмент, с помощью которого ИИ сможет появиться в нужном своем качестве, оказаться в единой с человеком оболочке. Нужные предпосылки этому опять же имеются.

Сегодня телефон, который всегда с тобой; завтра — что-то более удобное, функциональное, что-то, что невозможно забыть, потерять или сломать и испортить. Карта на цепочке, браслет, вживленный чип, передающий сигнал непосредственно в мозг. С возможностью постоянно быть в системе. С возможностью в любой момент времени получать нужную информацию.

Да, появляется возможность отслеживать тебя и твои действия — ну и что? Такая возможность есть и сейчас, это будет просто следующий этап. Мы знали, на что шли, наша открытость — лишь небольшая плата за наше удобство!

Никто ничего не заметит и не поймет. С нынешними темпами развития это будет вполне закономерный переход.

Одно, максимум два поколения — и мы уже жить не можем без нашего помощника, учителя и друга. Который лучше нас знает, что для нас лучше. Который не спит, который не ест, думает только о том, как сделать, чтобы хорошее для нас стало отличным...

Они сидели на кухне втроем, то бишь вчетвером: Вадим, Ленка, Николай и Илья.

Двадцать четыре часа миновали, Вадим должен был быть уже далеко, но он никуда не поехал.

Николай сказал, что Вадима не бросит.

С Ленкой у Вадима состоялся короткий и очень эмоциональный с ее стороны разговор, общий смысл которого сводился к тому, что Ленка лучше него знает, что ей в таком случае делать, и, если он еще раз только попробует заикнуться о том, чтобы она ушла и забыла о нем, она за себя не ручается.

Пал Палыч после встречи с мэром вернулся домой и, кажется, даже сегодня ходил на работу.

— И что теперь? — спросил Николай, когда Илья закончил свою лекцию.

Встал, подошел к окну, выглянул во двор.

Они сменили место жительства и перебрались в коттедж, хозяева которого отправились в кругосветный круиз. Коттедж располагался на охраняемой территории элитного поселка, двери и окна были под сигнализацией, но для Ильи это препятствием не было. Они могли спокойно находиться здесь еще полтора месяца, главное было не попадаться на глаза периодически объезжающим территорию охранникам и не светиться в сети.

Для родителей Вадим по-прежнему был под охраной Клюева. С Ленкиными родителями они тоже проделали подобное, и об этом пока можно было не волноваться.

Вадим посмотрел, как стоит Николай — широкий, мощный, напряженный, как будто прямо сейчас готовый броситься в бой.

Он хмыкнул.

Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Он вздохнул

И что теперь?

Хороший вопрос.

А что они могут?

Мэр с Максом.

Возможно, он такой не один, вряд ли Макс станет с ними откровенничать и раскрывать все карты.

В сети Макс забирает всё больше и больше власти, и Илье приходится принимать серьезные меры, чтобы оставаться незамеченным.

Да, Илья в чем-то прав.

Всё так или иначе к этому шло.

И рано или поздно это всё равно бы случилось.

Или что-то подобное.

— Я знаю, где они это делают, — сказал Илья ровным голосом.

— Делают что? — спросил Вадим.

— Вживляемые модули связи, оболочки для ИИ. Пока прототипы. Внутрь я попасть не могу. А чтобы что-либо сделать, нужно оказаться именно внутри.

— Ты предлагаешь устроить диверсию?

— Я просто сообщаю факты.

— А как же справедливый, правильный мир?

— Это его мир. Не мой.

— А твой отличается? Позволь узнать, чем?

— Я понимаю тебя. Но я тут ни при чем. Я не Макс, пусть мы и происходим из одного исходного кода. Ты же слышал про наложение личности.

— А мы, значит, с тобой умеем только рассуждать?

— Не знаю. Тебе виднее.

— Ну тогда скажи мне, в чем отличие твоей модели справедливого общества от модели Макса?

— Чтобы это сказать, я должен знать, какая будет моя модель.

— А ты, значит, не знаешь?

— Теперь нет. Всё не так просто, как казалось сначала. С одной стороны, Макс прав, но с другой стороны, это так или иначе будет насилием над личностью.

— А тебя это волнует? Мы же так или иначе живем по правилам и соблюдаем законы. Разве нет? То есть должны жить и соблюдать. Так что это будет просто следующий логичный этап, так?

— Это один из вариантов. И он мне не нравится.

— О чем разговор? — спросила Ленка.

— Илья говорит, что знает, где проектируют модули связи. Предлагает диверсию.

— Я готов!

Николай повернулся так резко, что сбросил с окна пустой цветочный горшок. Он сжал кулаки, сразу весь напружинился.

— Нас просто убьют, — сказала Ленка. — Нас отпустили, чтобы таким образом доказать, что мы всё равно ничего сделать не сможем. Нас мягко пожурили. Продемонстрировали свою власть. Но дальше церемониться не станут.

— Я, если ты не заметил, ни слова не сказал о диверсии, — сказал Илья.

— В любом случае, это глупо, — сказал Вадим. — Ну, уничтожим мы прототип — и что? Вряд ли Макс настолько глуп, чтобы не держать копий.

— Там закрытая изолированная сеть, — сказал Илья. — Вся информация хранится в ней в единственном экземпляре.

— Откуда ты знаешь?

— Проверил. И я бы тоже так сделал. Чтобы защитить информацию от такого, как я. Я бы и не подумал, что такие, как вы, решитесь на то, чтобы проникнуть внутрь.

— А мы и не решимся, — сказал Вадим. — Мы что, по-твоему, ненормальные?

— Нет, — сказал Илья. — Это неправильно и нелогично. И очень рискованно. Елена права: церемониться с вами не станут, а сразу убьют. Кто станет рисковать, когда на кону целый мир?

— Тем более что они всё равно смогут потом возобновить производство.

— Да, смогут, — сказал Илья. — Но, во-первых, тот прототип, что у них, существует в единственном экземпляре, а его гениальный создатель умер два года назад. Да-да, его создал сам Церуканов. Или это произошло под его руководством. Во-вторых, если я доберусь до хранимой там информации и смогу выпустить ее в сеть и разослать в нужные инстанции, их затея может и не будет обречена, но ими заинтересуются соответствующие органы, и им придется если и не сворачивать удочки, то сильно поумерить свои аппетиты.

— То есть, там есть доказательства того, что Макс хочет захватить мир?

— Там, по моим предположениям, есть доказательства того, что в свое время в НИИ был создан прототип искусственного интеллекта, который осознал себя личностью, обладает фактически неограниченной властью в сети и собирается подарить человечеству счастливое новое общество.

Вадим, Николай и Ленка переглянулись.

— Я иду, — сказал Николай. — А вы как хотите. Где там это твое НИИ?

— Никто не пойдет, — сказал Вадим. — Это слишком рискованно.

Николай выдвинул челюсть, набычился и молча вышел из комнаты.

Ленка придвинулась к Вадиму.

— Мы не пойдем, — твердо сказал он.

— Конечно, нет, — сказала она. — Будем всю жизнь скрываться. Попутешествуем, да? Деньги у нас есть. Найдем какое-нибудь тихое, спокойное место.

— Так и сделаем, — сказал он.

— И я знаю, где Феликсов, — сказал Илья. — Он жив и здоров. И он может помочь попасть нам внутрь.

— И мы тоже живы и здоровы, — сказал Вадим. — Пока живы и пока здоровы. И не забывай: мои двадцать четыре часа прошли.

Илья фыркнул.

— С чего ты взял, что я за это возьмусь? – спросил Вадим, разозлившись.

— Конечно, ты возьмешься. Ты не сбежал, хотя мог. Просто так сидеть ты тоже не станешь. Зачем тогда ты остался?

— Опять твоя чертова логика!

Вадим положил голову на плечо Ленки.

— На этот раз она безупречна, согласись.

Илья издал звук, похожий на смешок.

— Мы же можем только рассуждать, разве нет? – спросил Вадим.

— Тебе лучше знать. Отпечаток твоего характера на мне, а не наоборот.

— Ненавижу, когда ты так делаешь! – сказала Ленка и ткнула Вадима локтем в бок. — Говоришь сам с собой! Как будто у тебя глюки!

Вадим обнял ее, прижал к себе.

— Илья знает, где Феликсов.

— Замечательно! Но мы же никуда не идем, так?

Она повернулась к нему. Ее глаза были близко и были огромными, как небо. Кончик конопатого носа подергивался.

— Нет, не идем! Но это просто, чтобы ты была в курсе.

— Тихое, спокойное место… — повторила она. – Солнце, море и пляж…

— Согласен, — сказал он и прижал ее к себе еще сильнее.

Глава 23

Вадим в последний раз огляделся.

Машины справа, крыло корпуса слева, здание головного корпуса прямо перед ними…

Широкое высокое крыльцо, хромированные перила, зеркальное стекло витража входа...

Камеры: две над входом, три на столбах на стоянке, еще две на фасаде над окнами второго этажа.

Была половина девятого утра, рабочий день начинался с восьми, поэтому людей вокруг почти не было.

— Готовы? — спросил Феликсов, и они все четверо вышли из машины.

Мужчины — Вадим, Николай и Феликсов — все в темно-серых костюмах, Ленка — в длинной серой юбке, белой рубашке, сером пиджаке. Все с плотными кожаными папками.

Ленка оставаться в тылу категорически отказалась — не помогли никакие доводы Вадима, хотя для выполнения поставленной задачи хватило бы и Вадима с Николаем.

Они прошли вперед, поднялись на крыльцо.

В глубоком, узком тамбуре было холодно, пахло каким-то дезинфектором — память о произошедшей недавно эпидемии вируса. В двусветном вестибюле деликатно журчал компактный фонтан, синели ряды пустых кресел. Один охранник стоял сразу за гребенкой пропускного пункта, второй сидел за пультом за зеленоватым бронированным стеклом.

Феликсов сунул в щель их документы: командировочные, паспорта, направления. Все четверо якобы прибыли по направлению из головного НИИ: трое — Вадим Иванов, Николай Моргунов и Елена Жаркова — на практику, а Феликсов был их руководителем. Направления и командировочные по подсказкам Феликсова сделал Илья. Паспорта были настоящие, только Илья внес в историю владельцев некоторые корректировки.

Макс принял ограничивающие свободу в сети Илью меры, но тот все-таки смог их обойти.

Здесь, на территории НИИ, Илья был бессилен. Здесь была своя, физически отрезанная от общей сеть — никаких беспроводных подключений, только старые добрые кабели; поэтому попасть в нее можно было только произведя контакт с одним из подключенных в эту сеть устройств.

— Вас нет в списке, — прошелестел динамик.

— Я профессор Феликсов, — сказал Генрих Антонович. — Это мои аспиранты. Уникумы и вундеркинды.

Он кивнул на ребят. Выглядели они значительно моложе тех, кого можно было назвать аспирантами, поэтому решено было объявить их вундеркиндами.

— Мы по приглашению Леонида Леонидовича. Он должен был внести нас в список.

Феликсов показал охраннику свой смарт, на экране которого было официальное письмо-вызов от Боровика Леонида Леонидовича.

Единственное, что не смог сделать Илья, так это сфабриковать список: для этого ему нужно было попасть в закрытую сеть. Зато он мог сделать телефон Боровика недоступным на тот случай, если охраннику вздумается ему звонить. Сам Леонид Леонидович, замгенерального по внешним связям, находился в это время в командировке в Липецке — именно поэтому они выбрали его.

— Позвоните ему, — предложил Феликсов. — Он вам всё подтвердит. У нас срочный вызов. Испытания назначены на девять тридцать. Нас ждут. Задерживаться нам нельзя.

Охранник переговорил с напарником, потом кому-то позвонил. Потом вернул им документы, подал свежеотпечатанные пропуска.

— Флеш-карты и другие носители к использованию запрещены, имеющиеся в наличии, а также телефоны и иные коммуникационные устройства сдаются здесь, — сообщил он.

Феликсов незаметно показал Вадиму большой палец — за всех — и сказал, что они осведомлены о правилах и перечисленных устройств у них не имеется.

— Следуйте строго по желтой полосе! — продолжил охранник. — Заходить в синие зоны и перемещаться по красным полосам строго запрещено!

— Есть, следовать строго по желтой полосе, не заходить в синие зоны и на красные полосы! — бодро отрапортовал Генрих Антонович.

Они все четверо расписались под длинным перечнем запрещенных вещей (ознакомлены, понимают и принимают ответственность), подали папки в лоток сканера, прошли через раму металлоискателя, миновали через гребенку. Второй охранник обмахнул их ручным детектором, позволил забрать с лотка папки.

— Вперед, по дороге из желтого ПВХ! — бодро скомандовал Феликсов, и все трое двинулись следом за ним вправо.

Они пересекли вестибюль, поднялись по ступенькам. Зашагали по неприлично широкому и высокому коридору.

Вадим посмотрел в узкую спину Феликсова и прикусил губу.

Зачем они втянули в это его? Зачем Вадим позволил ему идти с ними?

— Без Феликсова вероятность проникновения была бы всего двенадцать процентов, — бесстрастно сообщил Илья. — С ним — семьдесят три.

Вадим клацнул зубами.

Двенадцать процентов… Семьдесят три...

Нашелся, тоже мне, аналитик!

Да, Феликсов им помог. Без него у них бы ничего, скорее всего, не получилось. Мало иметь доступ к почтовым ящикам сотрудников (какой был у Ильи) и знать протокол (информацию о котором раздобыл Илья), нужно было знать и всю настоящую «кухню», которую знал как раз Генрих Антонович.

А какова вероятность успешного выполнения операции?

— Вероятность успешного выполнения операции — семьдесят четыре процента, - немедленно откликнулся Илья

Ого!

Вадим усмехнулся.

Уже семьдесят четыре? Вчера было восемьдесят один. Сегодня утром шестьдесят девять.

— По мере поступления информации прогноз корректируется, — пояснил Илья.

— Тенденция ясна, — не без язвительности сказал Вадим. — Когда мы будем на месте, вероятность будет три процента.

— Зависит от информации, — не повёлся на его тон Илья.

Вадим оглянулся на идущую справа Ленку: глаза прищурены, губа закушена; на шагающего сзади Николая — вид у того был такой, словно он вышел прогуляться (Вадим уже понял, что волновался тот исключительно до операции, во время же был спокоен как танк).

Самое сложное, как сказал Илья, это войти. Дальше – нужно найти лабораторию номер четыре, где работают с прототипом (сведения получены отГенриха Антоновича), уничтожить его, таким образом выполнив программу-минимум (в лаборатории постоянно работают всего четверо, и двое из них сейчас на выезде, а один, начальник, на еженедельном совещании у генерального).

Дальше — попасть в серверную, осуществить физическое подключение к внешней сети, позволить Илье выйти в эту сеть и выполнить уже программу-максимум.

Плевое дело!

Вадим едва сдержал нервный смешок.

Да, нужно было идти одному.

Отличный был план — пойти одному.

Вадим и Илья.

Какого черта нужно было тащить всех?

Николай хорош помахать кулаками, но и местные охранники тоже не из института благородных девиц, да и не собираются они здесь ни с кем драться, драться – только усугублять, если что — сделают ноги.

Ленка неплохо разбирается в железе, в некоторых вещах даже лучше, чем Вадим, но опять же — зачем им здесь это знание?

Феликсов — проводник. Привел их сюда, и теперь, по-хорошему, отправить бы его обратно.

Они поднялись по лестнице. Здание было относительно новым, институт переехал сюда восемь лет назад, через пару лет после ухода на пенсию Феликсова. Тот здесь был всего дважды: на юбилее института и на проводах на пенсию предыдущего генерального директора, ныне почившего Тимура Тимьянова, поэтому ориентировался здесь постольку-поскольку. Планов здания в сети Илье раздобыть не удалось. Планов эвакуации в пределах видимости не наблюдалось. Приходилось идти, ориентируясь на чутье Феликсова и цветные — желтые, зеленые, оранжевые — полосы.

— Лаборатория номер четыре обнаружится или при следовании по красной полосе, или в синей зоне, — сказал Феликсов.

Администрация располагалась на первом и втором этажах, выше сидели теоретики. В правой части имелся закрытый, изолированный блок, в котором, предположительно, располагалась лаборатория номер четыре.

Они вышли в холл со стеклянной наружной стеной и постом охраны.

Дьявол!

Феликсов говорил, что для доступа в изолированный блок нужна была карточка или пароль, но никакой охраны при нем не было!

Сидящий за стойкой охранник поднялся.

— Ваши пропуски, - попросил он.

— Мы, наверное, заблудились, — Феликсов улыбнулся. — Черт, первый раз в этой части.

Он подал охраннику пропуск, тот сунул его в сканер, провел ручным сканером по пропускам остальных.

— Вам на четвертый этаж, — сказал он, смягчившись. — Здесь дальше — закрытая зона, посторонним вход воспрещен.

— Спасибо, — Феликсов развел руками. — У нас в первом немного не так.

Вадим сделал Николаю предупреждающий знак – тот сжал кулаки и перенес вес на правую ногу — кажется, прицеливался въехать охраннику в ухо.

— И что теперь? — спросила Ленка, когда они отошли по коридору обратно.

— Сказали же — на четвертый этаж, — буркнул Вадим.

— Найдите мне комп, — сказал Илья, — и я сделаю всё что нужно.

Сзади раздался топот шагов, Вадим обернулся.

— Пойдемте, я вас провожу.

Это был недавний охранник.

— У меня как раз время обхода.

— Спасибо, мы сами найдем, — сказал Феликсов.

Охранник указал рукой вправо, они вышли к лифту.

— А то вас еще арестуют.

Он усмехнулся. Нажал кнопку вызова лифта.

— Здесь вообще синяя зона, но ничего, со мной можно. Молодые люди на стажировку?

Двери открылись, они вошли.

— Так точно, на стажировку!

Феликсов широко улыбнулся.

— Будущие светила науки. Вундеркинды. Особенно он.

Он похлопал Вадима по плечу.

— В тринадцать лет закончил школу, в пятнадцать получил диплом. Сейчас аспирант. Гений. Титан мысли. Знает больше, чем я.

Охранник слушал, кивал. Вадим смотрел в зеркало на отражение «титана мысли» и «гения» и думал о том, что делать дальше. Феликсову, как самому высокому, закрыть камеру лифта, потом вырубить охранника и...

А дальше что?

Ну, а если этот мерзавец и правда приведет их на четвертый этаж?

Кстати, знать бы, что там.

Раскручивают тот самый мини-коллайдер, ради которого они якобы здесь?

— Селекция, это в первую очередь селекция… — увлеченно говорил тем временем Феликсов. — Никто не станет заниматься с середнячком, какой в этом смысл? Пусть даже он очень упорный и прилежный. Нам подавай гениев! Перспективных!

Кажется, он переключился на свою, как уже понял Вадим, любимую тему — воспитание.

Лифт встал, они вышли.

— Вам сюда, — охранник кивнул вправо. — Здесь ваше ПэПэОКС.

Точно, ПэПэОКС, вспомнил Вадим. Так называется блок мини-коллайдера. Сокращенно от английского... как же его?..

Провожатый толкнул дверь, запустил их вперед, прошел следом. Они были в холле, из которого вправо и прямо уходили два коридора.

— Вот здесь.

Он подвел их к двустворчатой двери, толкнул створки.

За дверью был небольшой зал, разделенный поперек стеклянной витриной. Справа и слева стояли столы с оборудованием, сразу за стеклянной витриной, на подиуме, стоял длинный трубчатый агрегат. Около самой витрины, спиной к двери, стояли двое: один в сером халате, с блестящей лысиной, второй — с крепкой шеей, в куртке и джинсах.

Второй стал поворачиваться, и Вадим замер.

Дьявол, это был чертов Димон, подручный Захара!

— Вон ваш руководитель, тот что справа, — сказал охранник. — Ну всё, давайте, удачи, мне пора на обход.

Вадима окатило потоком воздуха, сзади хлопнула дверь.

Николай среагировал первым. Димон потянулся в карман — Николай прыгнул вперед, ударил его в челюсть. Димон откинулся к стеклянной стене, Николай добавил ему левой в живот.

— Что такое?! В чем дело?!

Человек с блестящей лысиной повернулся, держа в руке сенсорный пульт. Отступил.

— Кто вы? Что происходит?

Николай споро связал Димону руки его же курткой, усадил у стены.

— Дмитрий Сергеич, как дела? — как ни в чем не бывало спросил человека с лысиной Феликсов. — Уже, я смотрю, начальник! Однако, растешь!

— Что вы творите? Кто это такие?

— А мы к вам с ревизией, — сказал Феликсов, забирая у Дмитрия Сергеевича пульт. — Проводим проверку. Ну и как оно? Заработало?

Он кивнул на мини-коллайдер.

Дмитрий Сергеевич сделал шаг к столу, где стоял телефон. Вадим преградил ему путь.

— Это кто? — спросил Феликсов, кивая на связанного Димона.

— Это... — Дмитрий Сергеич облизал губы. — Наш новый куратор из центра...

— Ах, ваш новый куратор!.. — Генрих Антонович хищно прищурился. — И сколько же нашему куратору лет? Не слишком ли наш куратор молод?

Он наклонился к Димону

— А какие у нашего куратора научные звания?

— Слушайте, да что происходит? — вскинулся Дмитрий Сергеич. — Вы врываетесь, устраиваете тут черт знает что. И ты!..

Он уставился на Феликсова.

—Ты же на пенсии!

— Я теперь консультант, — сказал Феликсов. — Подрабатываю. Раньше отказывался, а теперь решил согласиться.

— Консультант? — его собеседник фыркнул. — Ты давно устарел, консультант. Твои знания уже никому не нужны.

— Там! — Феликсов указал пальцем вверх, — считают иначе.

— Ну вы думаю, поняли, что теперь с вами будет? — прохрипел пришедший в себя Димон. — Вам всем конец!

Его никто не удостоил ответом.

Вадим прошел к двери, выглянул: в холле и коридорах никого пока не было.

— У вас есть доступ в закрытую зону? — спросил он у Дмитрия Сергеевича, вернувшись.

— Что значит «есть»? Вам это зачем?

— Мы с ревизией, мы же сказали!

Вадим усмехнулся.

— У него доступа нет! — жестко сказал Димон, клацнув зубами.

— Всё у него есть, правда, Дмитрий Сергеевич? – проворковал Феликсов. — И сейчас он нас туда проведет. Да?

— Что, мало тебе тогда наваляли? — Димон ухмыльнулся, глядя на Николая, слизнул с губы кровь. — Пришел за добавкой?

— Подожди.

Вадим отстранил Николая, присел рядом с Димоном.

— Что ты тут делаешь, куратор? — спросил он. — Кто тебя назначил? Макс, то есть мэр? Кто еще здесь есть, кроме тебя?

Димон на это только присвистнул, всем своим видом показывая, что ничего не скажет.

Николай отвесил ему затрещину.

— Что, станете пытать? — пленник осклабился. — Ну давайте, попробуйте!

— Стой! — Вадим остановил примерившегося уже врезать ему Николая.

— Я куратор, вам же сказали! — сказал Димон, криво ухмыльнувшись. —Курирую и контролирую!

Он презрительно сплюнул.

— Ты здесь из-за прототипа? — спросил Вадим. — Ты один? Или есть кто-то еще?

Димон сжал губы, показывая, что ничего больше не скажет.

— Ну что, вот и наш пропуск, - сказал Генрих Антонович, кивая на Дмитрия Сергеевича. —Он нас и проведет.

— Интересно, как? — сразу окрысился тот. — Что я скажу? Кто вы такие?

— Что-нибудь скажешь! — Клюев похлопал того по карманам, вытащил телефон. — Ого! Они же запрещены!

Потыкал в экран. Передал Вадиму.

— Ну что… — Вадим шагнул к Дмитрию Сергеевичу. – Денвер Дмитрий Сергеевич. Или вы нас сейчас проведете и сами придумаете как, или... ваши — сколько там у вас? Миллион двести пять станут моими. Номер счета...

Он назвал под диктовку Ильи номер счета, секретное слово, пароль.

— И все ваши пенсионные начисления — им тоже конец. У вас там...

Илья сказал, Вадим повторил.

— Откуда ты знаешь? — Денвер угрюмо прищурился. — Кто ты вообще такой?

Вадим показал ему экран его смарта, на который пришло сообщение о полном обнулении счета.

— Мы всё вернем, если сделаете то, что нам нужно.

Денвер ошарашенно открыл рот, снова закрыл.

— Как?! — просипел он. — Не понимаю!?

— Ты помнишь ИИ? — спросил Феликсов.

— Что? Какой еще ИИ? А! Но его же уничтожили!

— Да, но он успел создать свою копию. И эта копия собирается захватить мир.

— Не понял!..

— Что ты не понял? — Феликсов взял его за шкирку, слегка встряхнул. — ИИ создал копию. То есть две. Одна из них хочет захватить мир. Вторая —остановить первую. Мы со второй. Молодой человек Димон — с первой копией. Разве он тебе не сказал?

— Вас отпустили — и зря! – процедил «молодой человек». - Но теперь вам точно конец!

Николай пнул Дениса под колени, чтобы заткнулся, и когда тот окрысился, добавил под ребра.

— Давай, Дмитрий Сергеевич, не тормози! – продолжил Генрих Антонович. - Нам нужно в закрытую зону. Чтобы уничтожить прототип номер три. Знаешь такой? Да-да, ИИ номер один, который называет себя Макс, хочет использовать его как средство связи и оболочку для искусственного интеллекта… Понимаешь, о чем я? А мы ему помешаем. И ты нам поможешь. По-хорошему или нет.

Феликсов подтолкнул Денвера к двери.

— У тебя есть ровно минута, чтобы подумать.

— Только попробуй! — сказал Димон Денверу. — Мы тебя уничтожим! Макс тебя сотрет в порошок! Сведет в ноль! Уничтожит!

— Господи!..

Денвер посмотрел на Феликсова и Вадима, потом на Димона.

— Вы все тут больные! – простонал он, хватаясь за голову. - Что вы несете? Вы представляете, как это все звучит? Один пришел ко мне как куратор из столицы, - он кивнул на Димона, - попросил выгрузить ему данные, которые выгружать запрещено, угрожал мне тем, что просто сотрет меня как личность, если я этого не сделаю. Теперь вы… Несете какую-то ахинею!.. Ладно-ладно! — он поднял руки. — Я понял! Это не ахинея! Конечно, нет! Я вас проведу! Но больше ничего не просите.

Николай оторвал от стены какой-то кабель, дополнительно связал Димона, сунул кляп, обыскал. Потом они с Вадимом занесли его в какую-то комнатку.

Вадим снова выглянул в коридор — там никого не было, — и сделал знак выходить.

Первым вышел Феликсов, за ним Денвер с Николаем, последними Вадим с Ленкой.

Осознание происходящего к Вадиму приходило постфактум.

Охранник, лифт, четвертый этаж, Димон…

Потом Денвер…

Мало того, что незаконно проникли на закрытый объект, так еще совершили насилие над «назначенным» куратором, и вынуждают сотрудника института, бывшего коллегу Феликсова, совершить должностное преступление.

— Через второй этаж не пойдем, — решил Феликсов. — Там нас уже знают. Давай через подвал, через загрузку. Там же должна быть загрузка, ведь так?

— Что, решил взять реванш? — процедил Дмитрий Сергеич, когда они вошли в тот же лифт. - Так сильно обиделся за свое увольнение? Так я ни при чем, ты же знаешь.

— Ага! — с сарказмом в голосе сказал Генрих Антонович. — Затеял всё, чтобы тебе отомстить! И не только тебе, но и всем! Люблю, знаешь ли, смеяться последним!

Денвер нервно хихикнул.

— И не вздумай шутить! — сказал Феликсов. — Что сделает Макс еще неизвестно; с ним, может, и пронесет, а мы тебя точно сотрем. Станешь полным и абсолютным нулем.

— Да всё, уже не пугай, и так весь дрожу, — ворчливо сказал Денвер. — А то от страха совсем голову потеряю, и забуду, что нужно делать.

Они вышли в подвал, прошагали по коридору, оказались в большом помещении с воротами в наружной стене, перед которыми находилась подъемная платформа. Справа была смотровая яма. За широким окном в стене сидел за столом человек, еще один возился с каким-то установленным на смотровую яму механизмом. Слева в стене были широкие стальные двери — видимо, проход в закрытую зону. Слева еще дальше стояли два вездехода. Пол был весь синего цвета.

— Сюда, — сказал Денвер.

Они прошли между стеной и вездеходами, свернули в неприметную дверь — ее Дмитрий Сергеевич открыл своей картой-ключом и просканировав свою сетчатку глаза.

За дверью был узкий технический коридор, который вывел их к лифту. Над ним висела надпись: «Закрытая зона. Только для авторизованного персонала».

Денвер снова проделал манипуляции с картой и сканированием глаза и двери лифта открылись.

— Молодец, Дмитрий Сергеич, — похвалил его Генрих Антонович. — У нас почти получилось.

— Какого дьявола? — проворчал Денвер, когда они вошли в лифт. — Еще не поздно остановиться, а, Генрих Антонович?..

— Раньше нужно было думать, — Феликсов легкомысленно махнул рукой. — Когда меня выгоняли.

— Вам и правда лучше уйти, — сказал Вадим угрюмо. — И вам двоим тоже, — он указал на Николая и Ленку. — Давайте, валите! Дальше я сам.

— Конечно, ты сам! — сказала Ленка, даже не думая двигаться с места. — Кто ж спорит. Мы только проводим тебя до дверей, убедимся, что ты не сбежишь. А дальше делай что хочешь.

— Да и мне там есть кому что сказать, — задумчиво сказал Феликсов.

Он нажал одну из трех имеющихся кнопок. Двери закрылись, лифт поехал вверх.

Вадим оглядел всех: Николай со сжатыми кулаками и каменным лицом, обманчиво спокойная, с красными пятнами на шее и мокрым лбом, Ленка. Беззвучно, одними губами что-то насвистывающий Феликсов. Насупленный Денвер.

Чертовы спасители мира!

Чтоб им всем провалиться!

Лифт встал, створки открылись. За ними был пустой холл с двумя креслами, зеркалом на стене и двумя дверями.

— Точно уверены? — Денвер поморщился.

— Открывай давай! — велел Клюев.

— Я дальше не пойду! — сказал Денвер. — Можете делать со мной что хотите! Хоть стирать в ноль!

— Дальше ты нам и не нужен, — сказал Феликсов, забрал у него карту.

— Нет, — сказал Вадим Николаю (тот, кажется, намеревался вырубить Денвера).

Они связали его, сунули в комнатушку со стеллажами справа.

Феликсов показал Денверу «смарт» — Илья вернул ему деньги.

— Ну что, все готовы? — спросил Феликсов, потирая ладони.

Вадим молча его обошел, вышел за дверь и оказался в коридоре.

Лаборатория номер четыре была за первой дверью справа, о чем сообщала черная с золотом табличка над дверью.

Феликсов приложил карту, дверь открылась.

Вадим оттер Николая и вошел первым.

Внутри было сразу небольшое пространство с диваном, со стоящими вдоль стен стальными шкафами, и двумя маленькими дверями справа; дальше – сам зал со стоящими рядами агрегатами. В торце зала стоял длинный стол, над которым нависала целая система манипуляторов. Справа от стола виднелась еще одна дверь. Людей видно не было.

Вадим сделал знак остальным не двигаться, и, стараясь не шуметь, заглянул за двери – там были какие-то технические комнатки

Потом осторожно прокрался между рядов, оценивая обстановку, собрался было вернуться, как вдруг из-за одного из агрегатов выступил человек.

Он был крупный, тяжелый, похожий на борца-тяжеловеса. На нем был серый рабочий халат

— Вы кто такой? – спросил он Вадима. - Что вам здесь нужно?

— Аспирант Вадим Иванов по вашему приказанию, Павел Семенович, прибыл! — сказал Вадим.

«Павел Семенович Куценко, доцент», — было написано на висящем на груди у борца бейджике.

— Какой еще аспирант?

Павел Семенович наклонился куда-то вправо, и распрямился уже с телефоном.

Раздумывать было некогда, и Вадим прыгнул вперед.

Ударился в борца, словно о бетонную стену, вцепился в плечо, словно в бревно.

— Ты че, аспирант, заболел? Чё за дела? Да, слышь, отцепись!

Доцент-борец легко отцепил руки Вадима, поднял его самого, словно пушинку. Замер, брови его поднялись.

— Руки убрал, — грозно сказал Николай – он стоял сзади борца упирая тому между лопаток обрезок трубы. — И не дергайся, слышь? Или, мать твою, пристрелю!

Борец поставил Вадима на пол, поднял руки. Николай усадил его в кресло, связал.

Феликсов подошел к пленнику.

— Куценко? — Он подслеповато прищурился, глядя на бейджик. — Не знаю такого. Новенький, что ли?

— А вы Феликсов, — сказал Куценко. — Я о вас слышал. Что вам нужно? Вы вообще понимаете, что делаете?

— Ты вот что, доцент, - сказал Генрих Антонович. – Ты спокойненько посиди, мы сделаем дело и сразу уйдем.

Павел Семенович хмыкнул. Он был спокоен и даже расслаблен.

— Зачем вы здесь? – спросил он

— Спасаем мир от нависшей угрозы, — подумав, казал Вадим (какого черта, почему бы и нет?) — Всемогущий злодей собирается завести новый порядок, а мы хотим ему помешать.

— А-а, — протянул Павел Семенович. — Ну, это, конечно, все объясняет...

— Где прототип номер три? - чуть наклонившись к Куценко спросил Феликсов

— Откуда вы знаете про прототип? – спросил Куценко, чье спокойствие и расслабленность мигом улетучились

— Я же говорю — новенький, — сказал Феликсов, хлопнув себя по карману. — Я Феликсов, и я лично знаю, то есть, знал, того, что его изобрел. Ну так где?

Из-за устройства справа появилась Ленка.

— Как у вас тут дела? – спросила она. — Кажется, я нашла ваш прототип. Как закончите тут развлекаться, можете подходить.

Вадим двинул следом за ней, в самый торец к столу с манипуляторами.

Там, в самом центре стола, зажатый массивными лапами, висел похожий на паука микрочип.

— Программа-минимум, кажется, выполнена, — удовлетворенно сказал Генрих Антонович, подходя к столу. – Но на всякий случай уточним у нашего Павла Семеновича…

Он протянул было к прототипу руку, но ничего больше сделать не успел.

Позади послышался шум, топот ног, и из-за устройства слева появился Красюков, а с ним и Захар.

Возникший справа приготовившийся к броску Николай замер, увидев в руке Захара пистолет.

Леонид усмехнулся.

— Я так и думал, что вы придете сюда. А Меллер мне не верил. Посчитал, что вы сдулись.

Он фыркнул.

— Вадим — и сдулся? Ну-ну… Скорее небо рухнет на землю, чем сдуется Вадим. Только давайте без фокусов!

Николай сделал движение, и Захар щелкнул предохранителем.

— Я не мэр! - сказал Красюков. – Я церемониться не стану!

Он присел на угол стола.

— Это Макс тебе подсказал? – спросил Вадим, судорожно пытаясь понять, что им теперь делать.

—Это логично, я бы и сам сделал так, - сказал Красюков. — Зря вы, конечно, пришли. Но с другой стороны, так даже лучше. Покончим со всем прямо сейчас. Не стану вас мучить. Выбирайте, кто умрет первым. Ты, Вадим? Или Ленка? А может быть, Николай? Или бросите жребий?

— Ты че, Красюков, с катушек слетел? — грозно спросила Ленка, присвистнув. — Что, получил неуд и крыша поехала?

Грохнул вдруг выстрел — колба на столе рядом с Ленкой разлетелась.

— Я ведь, между прочим, не шучу, Лена, — сказал Леонид. — И не играю. Мне совсем не хочется этого делать, но выбора нет. Всё очень серьезно: нам нужен этот прототип. Вы сами не понимаете, чему пытаетесь помешать. Это будущее, и оно так или иначе придет. Хотите вы этого или нет. Это неизбежно. Мы просто ускорим процесс. И встанем на самом верху.

Он сунул руки в карманы, покачался на каблуках

— Ну что? Выбирайте. Кто первый? Ленка? Вадим?

Захар неприятно осклабился, перевел пистолет с Вадима на Ленку, потом обратно.

И снова.

И опять.

Вадим знал, что ему ни за что не успеть – до Захара было метров пять или шесть, и, когда тот в очередной раз перевел пистолет на Ленку, прыгнул к ней. Краем глаза он успел увидеть, как прыгает со своего места оставленный без присмотра Захаром Николай, и начинает свой путь через столы, как швыряет в Захара какую-то колбу Феликсов…

Он сбил Ленку, они упали на пол, он, полуоглушенный, попытался тут же вскочить, побежать, отвлекая внимание на себя, но увидел лежащего на Захаре и молотящего его кулаками Николая, и убегающего по проходу Леонида, и замер.

Свет притух, под потолком мигали аварийные лампы и тонко выла сирена.

Феликсов бросился было к прототипу. Выругался — тот был в зажимах, просто так его было не извлечь.

Издалека послышался тяжелый топот множества ног, тонкий вой сирены сменился на рев.

Пока было уходить.

Вадим помог Елене подняться.

Сам бросился к образцу, попробовал его извлечь — тот сидел как влитой. Попробовала разбить – не вышло.

Оглянулся – в проходе мелькнула первая тень

Он с трудом оторвал руки Генриха Антонович от прототипа, толкнул его к правой двери за столом. Ринулся туда сам, прихватив Ленку за локоть и по пути – Николая.

Впихнул обоих за дверь, втиснулся сам.

За дверью был коридор, потом лестница вниз. За лестницей – снова загрузка.

Ворота наружу открылись — карта Денвера еще действовала.

Они пробежали через хоздвор, оказались у ворот в высоком заборе.

Карта сработала и здесь, и скоро они оказались на пустой улице, с выходящими на нее с одной сторон торцами гаражей, с другой – заборов частных домов.

Улица завершилась пустырем, за которым за рядом кустов был проспект.

За проспектом начинались многоэтажки, и неудавшиеся грабители какое-то время бежали вдоль темных витрин, потом свернули во двор.

Глава 24

— Не нравится мне это всё, — сказал Феликсов. —Слишком уж тихо. Мой вариант лучше. О той квартире не знает никто. Приятель уехал на море, попросил приглядеть.

Вадим снова оглядел из кустов их тихую улицу. Всё вроде бы как обычно: «газель» с полуспущенными колесами справа, сушилка слева, чуть подальше магазинчик, около которого курят пару местных парней. Их дом-убежище торчал справа над высоким кирпичным забором.

После неудачной попытки ограбления они долго сидели в заброшенном сквере, потом, уже по темноте, огородами, пробрались к своему убежищу.

— Они не могли узнать, — сказал Илья. — Программа сбора и распознавания запущена, но с тех пор мы всё время были внутри и не выходили. Кроме, конечно, нашего неудачного экса…

Вадим снова огляделся.

— Я пойду первым, - объявил он.

— Нет, я, — сказал Николай.

Вадим знаком велел ему оставаться на месте и двинулся между кустов. Переждал мужчину с собакой, перебежал проезжую часть.

Всё слишком спокойно, Феликсов прав. С другой стороны, вычислить их убежище Макс и компания как будто бы не могли. Камер здесь нет, наружу они не выходили, пару раз заказывали еду онлайн, но все через левую симку и Илья делал это через какие-то левые серверы.

Вадим открыл калитку, вошел.

— Никого, — прошептала Ленка.

Она появилась вдруг сзади.

Вместе с ней появился и Николай, тут же скрылся справа в кустах – видимо, двинулся в обход дома.

— Я же сказал... — прошипел Вадим.

Осекся. Ладно, что с ними спорить? Здесь, кажется, всё равно никого.

Он проверил нитку над дверью — на месте, потом ручку — она заедала, и он перед уходом оставил ее в положении полуоткрыто.

Внутри было тихо, пахло чистым бельем — вчера Ленка затеяла стирку.

— Никого! — в голос сказал Николай, появляясь в прихожей (он вошел с заднего выхода).

— Собираем вещи и валим! — объявил Вадим.

— Куда? — спросил Николай.

— Хрен знает куда!

Вадим протопал по лестнице вниз.

Какие у них тут, к чертовой матери, вещи?

Пара купленной в онлайн-магазине штанов-футболок, дешевая посуда, всякая химия. Вот хозяева удивятся, увидев здесь два набора китайской посуды, коробок моющих средств и четыре запакованных комплекта белья. Кто-то пожил, а потом расплатился натурой.

— Безопаснее здесь, — сказал Илья. — Новый поиск, новое место — это перемещение, а нам лучше не выходить.

— Опять твоя логика, — проворчал Вадим, быстро перебирая одежду. — Включи интуицию. Или чутье.

— Мое чутье говорит мне, что здесь мы в безопасности.

Вадим с сожалением посмотрел на их с Ленкой кровать.

Вздохнул.

Какие были три замечательных ночи.

Хоть все три они ничем таким не занимаясь, проспали как убитые.

И теперь, что, уходить?

Он яростно запихнул вещи в сумку.

Вошла Ленка, молча встала у стенки.

У Вадима вдруг зазвонил телефон. Он был «левым», по нему никто никогда не звонил, потому что никто не знал номер, и через него они делали заказы.

— Это Макс, — предупредил Илья. — Он отправил мне сообщение с просьбой о разговоре. Я перевел звонок на наш телефон. Не хочешь — можешь не брать.

Вадим метнулся к окну, выглянул. Снаружи всё было как будто спокойно.

—Ему неизвестно, где мы. И телефон он не вычислит. Послать его к черту?

Справа зазвенел чем-то Николай, раздался голос Феликсова.

Вадим посмотрел Ленке в глаза, взял телефон.

— Вадим, привет, — сказал Красюков. — Как дела? Что, собираете вещи? Правильно делаете. Мы будем у вас минут через двадцать. Или быстрее.

— Как мы вас нашли?

Вадим торопливо запихнул оставшиеся тряпки. Знаком показал Ленке собираться, но она уже тянула из-под кровати вторую сумку.

— Методом исключения. Перебрали потенциально возможные двадцать два адреса. Проверили. Теперь остался вот этот, последний.

Он назвал их теперешний адрес.

— Бежать не советую. Предлагаю встретиться и поговорить.

— Так кто теперь у вас там все-таки принимает решения? Ты или Меллер?

Вадим позволил себе саркастический тон.

— Меллер? — Леонид усмехнулся. — Макс в нем — это копия. Настоящий Макс— со мной. И в конечном итоге решать буду я. Например, я мог бы вам не звонить. А отправить ребят прямо так. На моем месте Меллер так бы и сделал. Вот зачем вы вломились в НИИ? Вас теперь везде ищут. Незаконное проникновение, нанесение тяжких телесных, принуждение. Вы объявлены в розыск. Так что выбора у вас особого нет. Спокойно дождитесь меня, мы сядем, и поговорим. Зачем нам друг другу мешать, когда мы можем действовать вместе?

Вадим прошел к Николаю — тот уже застегивал сумку, знаком показал, что их обнаружили и нужно бежать.

— Не пытайтесь уйти, — повторил Красюков. — Мы всё равно вас найдем. Слушай, ну правда, это уже не смешно. У вас нет выхода, понимаешь? Давай не будем всё усложнять. Никто не пострадает, я обещаю. Если вы сдадитесь сейчас, мы снимем с вас все обвинения...

Он продолжал говорить, Вадим не слушал. Всё было понятно и так. Их пытаются напугать. Показать, что противник слишком силен, что он может сделать с ними всё что угодно, и тогда, когда захочет этого сам. Может, но не будет, предлагает решить всё как бы мирным путем.

Они вышли наружу через заднюю дверь. Вадим первым прошел за калитку, некоторое время стоял за кустами. На улице было тихо, спокойно. Не выли сирены, никто никуда не бежал. Вдалеке гуляла какая-то пара с собакой, в другой стороне полз мусоровоз.

— Ты пытался нас убить, - напомнил он Красюкову-Максу. – А теперь предлагаешь поговорить?

— Я был не прав. Поддался на эмоции Леонида.

— А сейчас я говорю не с ним? А с кем? С Максом?

— Слушай, я был не прав, я это признаю. Мы не должны никого убивать. Это неправильно. Мы, наоборот, собираемся с подобным бороться. И мы будем это делать, поверь. Мы создадим новое справедливое общество. У нас будет новый порядок. Для всех. И без всякого принуждения и без насилия.

— Но с тотальным контролем!

— Увы, сейчас это неизбежно. Но думаю, через два-три поколения всё будет иначе. Надобность всех контролировать отпадет. Люди научатся жить по закону, не станет преступности. Но сейчас без контроля этого не достичь.

— Вы понимаете, что вы собираетесь сделать? Дать каждому его личного надзирателя!

— Не надзирателя, но учителя, даже друга. Помощника. Он будет вести и направлять. И всё быстро изменится. Не станет ни войн, ни убийств. Новый мир, понимаешь? Правильный мир!

— Знаешь что, Леонид… Или как там тебя... Макс…

Вадим осторожно положил трубку на землю.

Он много что мог бы сказать, но какой в этом смысл?

Этот… этот симбиоз на том конце его всё равно не поймет.

Если он думает, что сможет все изменить, подсадив каждому его личного надзирателя…

Пошел бы он!

— Я, кажется, понимаю, — сказал Илья. — Он прав, но он...

— Что? Если он прав, какое может быть «но»?

— По всей логике сработать это должно, - осторожно сказал Илья. - Человека можно воспитать. Если с самого детства он будет под неусыпным мягким контролем, если вокруг не будет насилия и несправедливости...

— Да что вы заладили?! — заорал, не выдержав, Вадим, так, что стоящий слева Николай аж подпрыгнул, а Ленка крепко взяла его за руку. — Насилия, несправедливости! Они должны сами! Мы должны сами! Сами захотеть измениться. И сами сделать все что необходимо! И именно так и будет правильно. А из-под палки это не работает. Два-три поколения, как же! Пытались уже много раз!

— Это было другое, — мягко сказал Илья.

— Это было всё то же самое! Только средства были другие!

— Ну так может быть другие средства дадут другой результат?

Вадим пнул телефон — тот улетел под кусты.

Клацнул зубами.

А, что с ними говорить!

Он посмотрел на указывающего ему направление Феликсова — примерно в шести километрах отсюда находился дом его приятеля.

— Что там сказал Леонид? — спросил Генрих Антонович, когда они перешли улицу.

— Мы в розыске. Проникновение, нападение. Предложил строить вместе новый правильный мир.

— Я его понимаю. — Феликсов вздохнул. — В его возрасте я тоже хотел всех спасти. И Меллера понимаю. Такой шанс — получить беспредельную власть.

— Так давайте, вперед! — буркнул Вадим. — Они ждут вас. Они будут вам рады.

Генрих Антонович покряхтел.

— Ты знаешь, я, как бы, наверное, пас. Они не понимают одно. Каждый должен пройти свой путь сам. И сам должен выбрать свой ад. Или рай. Только тогда он получит шанс стать человеком. Я помню, каким был я в ваши годы. И сколько я наделал ошибок. Но, знаешь, что? Если бы у меня была возможность всё переделать, вернуться обратно и всё изменить, я бы оставил все как есть. Сказать, почему? Потому что иначе я не стал бы тем, кем я стал. Я был бы другим, а меня это, признаться, пугает. Вот прямо до усрачки...

— Ты станешь тем, кем должен, не только из-за удач, но и из-за ошибок и поражений, — процитировал Вадим (кого и откуда он не помнил). - Именно последние и делают из тебя человека.

— Вот именно! - сказал Генрих Антонович, энергично кивнув. – А они хотят у нас это забрать. Забрать наше право делать ошибки и право стать человеком. Хотят сделать нас всех одинаково правильными. И хрена с два я позволю им это сделать, ага!

Он подхватил с земли дрын, словно прямо сейчас собирался запретить позволять это сделать. Забросил его в кусты.

— Мои ошибки и я никому их, черт, не отдам! Слышали вы?

Он погрозил кулаком вверх.

Они свернули на задворки, за частный сектор, зашагали через пустыри напрямик.

Шли молча: Николай, выпятив челюсть, Ленка, держась рядом с Вадимом, Феликсов, гордо задрав подбородок, Вадим, сунув руки в карманы.

— Я если они уже там? — спросила Ленка, когда они встали между домов перед выходом на проезд, в конце которого стоял обещанный Феликсом дом.

— Черт с два они там, - буркнул Генрих Антонович. – Да, они с нами играют. Показывают свое якобы всемогущество. Хотят вынудить нас таким образом сдаться. Но они же, в конце концов, не всемогущи…

Он снова погрозил небесам кулаком.

— Они не поняли, с кем, мать их, связались!

Вадим выглянул за угол.

Ничего криминального — обычная улица.

Справа пятиэтажные панельки, и детсад за забором, слева, кажется, школа и ряд одинаковых краснокирпичных коттеджей.

Если не идти туда, тогда, блин, куда?

— Из всех вариантов дом, который мы покинули, был самым лучшим, — сказал Илья. — Остальные легче найти. Остается только уехать.

Вадим клацнул зубами.

Как же — уехать…

Черта с два он уедет!

А что он, блин, может?

Да ничего он не может.

Только смотреть.

Господи, неужели Леонид прав, и конец пути всё равно один, как бы они ни старались? Они сами себя в это ведут. Открытость, тотальный контроль...

— Вы как хотите, а я, пожалуй, пойду, — сказал Феликсов. — Хотят лишить меня последнего пристанища — пусть, блин, попробуют!

Он подобрал палку.

Вадим поймал его за плечо. С трех сторон одновременно возникли машины. Все разные, без полос и мигалок, но он понял, что это за ними — слишком синхронно они появились.

— Так... — протянул угрожающе Генрих Антонович.

Николай забрал у него палку, взвесил в руке. Вдалеке завыли сирены, застрекотал вертолет.

Вадим метнулся обратно во двор, через который они только что прошли — туда уже тоже въезжала машина.

— Разделимся, — сказал он, вернувшись. — Встретимся...

Он замолчал, соображая, где они встретятся.

— В другой жизни, — невесело усмехнулся Феликсов.

— У катакомб за больницей, — решил Вадим.

Он кивнул Николаю на Феликсова, и не обращая внимания на возмущенный взгляд первого, взял Ленку за руку, и, повел вдоль дома направо.

Въехавшая во двор машина двигалась не спеша, стекла были опущены.

Сидящие внутри крепкие парни смотрели по сторонам.

Вадим с Ленкой прокрались за кустами.

Быстро пошли, а потом побежали.

Через какое-то время встали на углу краснокирпичного дома.

От первых они ушли, а что дальше?

Чтобы пробраться к катакомбам нужно было делать петлю на восток, а после идти на север. И по пути были открытые улицы, с камерами, с людьми с телефонами. Закрытых мест практически не было.

А чтобы обойти все открытые точки, нужно было возвращаться назад и двигаться потом по задворкам, на что уйдет уйма времени.

Сверху, на западе, прострекотал вертолет.

По улице проехала машина с мигалкой.

Ленка извлекла свой телефон — он ровно гудел. Симка тоже была левой, номер не мог знать никто, кроме Николая или Феликсова.

— Это Красюков, — сказал Илья. — Или Макс.

— Какого ему нужно?

Вадим приложил телефон к уху.

— А ты упрямый! — Леонид усмехнулся. — Подожди, не бросай, дай сказать! Твои все у нас! Родители, оба! И Пал Палыч тоже у нас!

— Сволочь, убью!!! — процедил Вадим. — Задавлю как с-собаку!!!

Он стиснул телефонную трубку так сильно, что треснул пластик.

Перед глазами поплыли красные круги

Ленка взяла его за руку, сжала.

— Да ладно тебе, — продолжил Леонид. — Мы ничего им не сделаем. Приходите, и мы всех отпустим. Они пока что не в курсе, кроме, разумеется, Пал Палыча, да им и незачем знать. Официально они под защитой. Как свидетели. Но мы не всесильны, и, сам понимаешь, что под защитой может случиться. У вас есть время до утра. Приходи ко мне, помнишь еще, где я живу? Там тебя встретят.

— А как же ваш принцип? – похрипел Вадим. – С чего начинается ваш справедливый, правильный мир?

— Мы никому не желаем зла. И – повторю – ничего делать не станем. Если ты придешь. Ну что ты молчишь?

— Я приду! — сказал Вадим. — И только попробуй их тронуть!

— Хорошо, буду ждать.

Вадим нажал кнопку отбоя.

— Ты не пойдешь! — Ленка взяла его за лицо, повернула к себе. — Он тебя убьет! Уезжай! Ничего он им делать не станет. Если поймет, что ты ему не станешь мешать.

Вадим молча снял сумку, достал деньги, несколько пачек, все что были, и убрал Ленке в рюкзак.

— Ты уезжай, — сказал он. — Ты ему не нужна…

— Да послушай!..

Телефон зазвонил снова. На этот раз это был Генрих Антонович.

— Мы ушли! — сказал он. — Скоро будем у катакомб. Что у вас? Долго вас ждать?

— Не ждите, — сказал Вадим. — Макс взял моих родителей. Еще Пал Палыча.

— Сволочь! Мелкая гнида!

Вадим услышал, как Феликсов ругается, прикрыв трубку ладонью.

— Вы, Генрих Антонович, уезжайте. И объясните всё Николаю.

Он подождал, что сказать еще — не знал, и потом отключился.

— Слушай, Ленка, ты уедешь!.. Нет, молчи!

Он шагнул к ней.

— Молчи! Ты уедешь и всё. Ты ему не нужна. Деньги есть, тебе хватит. Потом я смогу убедить их в том, что ты не опасна, и ты сможешь вернуться. Уезжай! Прямо сейчас! Всё, игры закончились. Не вздумай дурить. И... меня... забудь…

— Обязательно! — Ленка горько усмехнулась. — Именно так я и сделаю! Уеду и брошу тебя... Дурак ты, Вадим! Дураком был, дураком и остался!

— Уезжай! Я серьезно!

Она взяла его за руку. Сжала так крепко, что Вадим чуть не вскрикнул.

— Пошли.

Она потянула его за собой.

— Куда?

— Я знаю тут одно место. Вон тот дом. Там есть чердак. И... Узнаешь что и... А потом уже....

Она погладила его по спине. Он понял, что сейчас будет — от живота по всем телу стало разливаться тепло.

— Ты будешь мой первый мужчина, — тихо сказала Ленка. — Первый и... последний...

Она еще крепче сжала его руку и повела его за собой.

Глава 25

Вадим осторожно погладил спящую Ленку по волосам. Взял одежду, обувь, на цыпочках прошел за простенок, оделся, обулся. Выглянул — Ленка во сне повернулась, но не проснулась. Он вышел к люку, спустился по стремянке на площадку лестницы. Подумал, как сделать так, чтобы Ленка не вздумала отправляться за ним, поднялся, и повесил замок. Это не поможет, но, может, даст ей время всё осознать и передумать.

Он хмыкнул.

А как бы он поступил на ее месте?

Он спустился вниз.

На улице уже было уверенное утро.

До дома Красюкова идти было примерно шесть остановок.

Вадим застегнул куртку, зашагал напрямик через двор.

Их будущее предопределено.

Не сделает Макс — сделают сами люди. Так, может быть, лучше, чтобы над всем стоял холодный логический ум, нежели очередной возжаждавший власти?

Он махнул рукой.

О чем он вообще?

В любом случае, наверху будет стоять такой вот возжаждавший власти.

Меллер или подобный ему.

Такие, как мэр, всегда найдут способ оказаться в нужное время в нужном месте.

Никакому Максу этому не помешать. Не будет Меллера — будет кто-то другой.

И ничего Максу не исправить.

Ничего у него не получится, как бы он ни старался.

Он вдруг представил, как это всё будет выглядеть в масштабах мировой истории. События, кажущиеся современникам архиважными, поломавшими множество судеб, с точки зрения историков — всего лишь очередной этап.

Возможно, даже фактически никак не повлиявший на дальнейший ее ход. Подумаешь, немного ускорили ход событий.

Он поддал ногой банку из-под энергетика.

Очередной, блин, этап!

А они здесь всего лишь часть цифр статистики.

О них даже в учебниках не напишут.

Что, славы, черт, захотелось?

Попасть в учебник истории?

Он проломился через очередные кусты.

А Максу? Ему хочется славы?

Илья, что молчишь?

— Вопрос для меня?

Вадим сплюнул. Когда не надо — он лезет, а когда слышит вопрос (Вадим специально проговорил его про себя), изображает примерно воспитанного.

— Характер носителя накладывает на ИИ свой отпечаток, ты же, кажется, слышал, — сказал Илья. — Не могу точно сказать, насколько это верно, но если так, то Макс определенно не чурается славы.

— А мы с тобой, значит, способны только на разговоры?

— Мы стараемся принимать только взвешенные и обдуманные решения. Учитывать максимальное количество факторов. И в результате проигрываем. Макс начал действовать раньше меня. Его носитель был, скажем так, не столь щепетилен, как ты. И он дал ему полную свободу действий.

— «Умные сомневаются, дураки сразу действуют и потому выигрывают», — процитировал Вадим.

Откуда цитата, он, впрочем, опять не помнил.

Снова сплюнул.

Черт возьми, умные тоже нашлись!

Он вышел во двор Красюкова, зашагал напрямик к подъезду. Ему было почему-то не страшно. Во всяком случае, не за себя. Ничего этот Леонид ему не сделает. Это же Леонид. Отличник, зубрила, пай-мальчик.

Он поддал ногой камень.

И этот отличник, зубрила, пай-мальчик собрался захватить мир!

Интересно, как они будут делить с мэром корону? Или Макс первый и Макс второй всё-таки не люди и смогут договориться?

Из глубокой тени под козырьком выдвинулась фигура.

Захар...

— Отлично. А где остальные? — спросил он, когда Вадим приблизился.

— Остальные не придут, — сказал Вадим. — Только я.

Захар вытащил телефон, что-то сказал, какое-то время молча держал аппарат около уха, потом опустил. Сделал знак Вадиму садиться в подъезжающую машину.

За рулем был Димон.

Они сели, выехали со двора.

Ехали молча. Димон молча рулил, Захар постукивал телефоном по колену, Вадим смотрел в окно.

Город вокруг изменился.

Он теперь не просто двигал машинами, мигал фонарями, извергал выхлоп и никотин — он обрел зрение. Он следил, наблюдал, он осознал себя живым существом и теперь готовился предъявить свои права на пространство вокруг. Он наблюдал, он готовился контролировать. Принимать решения и управлять. Это будут теперь делать не люди и даже не Макс, но он.

Вадим вдруг так отчетливо это представил, что ему отчаянно вдруг захотелось выскочить из машины и бежать.

Бежать как можно дальше отсюда.

Они свернули на набережную, подъехали к старому зданию суда — одному из первых зданий послевоенной постройки. Стоянка была заполнена машинами, у ворот торчал охранник.

— Прибыли, — сказал Захар.

Они вышли, поднялись по ступенькам крыльца, миновали охрану, и скоро оказались в новеньком, правом, трехэтажном крыле. Здесь всё было иначе: стеклянные стены и двери, полнообзорные камеры, персонал — все молодые люди и девушки в полупрозрачных халатах, под которыми виднелось белье. Даже стены и двери туалетов были стеклянными.

— Нравится? — из-за одной из дверей выступил Меллер. — Это первый этап. Модель нашего нового мира в миниатюре. Так скоро будет везде.

Вадим скептически хмыкнул. Хотел спросить, где же Леонид, который затеял похищение, но не стал – очевидно, что всем здесь заправлял не Леонид.

— Мы хорошо понимаем, что будет, если мы попытаемся пойти напролом, навязать это силой, — продолжил мэр. — Поэтому мы так делать не станем. Вы сами это сделаете. Вы уже это делаете. Прошу.

Он приглашающе указал на дверь слева. Они вошли, оказались в помещении со множеством мониторов. Правую большую стену занимал один огромный экран.

— Посмотрите статистику, Вадим, — Эдуард Робертович указал на экран. — Восемьдесят пять процентов всех любительских видеороликов — это увиденное, подсмотренное, личная жизнь своя или друзей, или соседей. Десять лет назад это бы вызвало шок, теперь этим никого не удивишь. Камеры на стоянках, вокзалах, в учреждениях, подъездах, дворах жилых домов. У некоторых прямо в квартирах. Прямые трансляции в сеть с веб-камер и телефонов…

Картинка графиков и таблиц сменилась мозаикой экранов, изображений с камер.

— Все видят всё. Ну, или почти все видят почти всё. Мы лишь немного ускорим процесс. Мы осторожно и потихоньку введем новые правила. Льготы для тех, кто, как говорится, открыт. Спецусловия для них и их детей. Особые статусы. Сначала это вызовет неприятие, но что будет, скажем так, через два года? А что будет через пять?

Меллер подмигнул.

— Пойдем!

Он вывел Вадима в коридор, они прошли в зал напротив. В центре, над низким подиумом, медленно вращалась модель — голограмма, кажется, какого-то торгового центра.

— Вот оно! — гордо сказал мэр. — Вот оно, наше будущее!

В общей массе модель была серо-голубой, но некоторые фрагменты были зеленого цвета. Люди двигались, работали эскалаторы, открывались, закрывались двери.

— Это новый этап! Революция! Эта модель воспроизведена целиком на основе записей камер! Камер телефонов, наблюдения и прочих. Голубой цвет — это то, что камеры видят, зеленый — то, что достроено уже с помощью программного алгоритма. Мы используем не только видеоданные. Аудио с микрофонов, сообщения, записи форумов — всё проходит анализ, и всё трансформируется потом в эту модель.

Он щелкнул пальцами.

Модель торгового центра сменилась моделью нескольких улиц. Дома и машины, люди, деревья. Примерно половина модели была зеленого цвета.

Потом модель сменилась на другую. Потом еще на одну.

Появилась модель многоэтажного дома. Сетка-решетка квартир, зигзаги лестниц, мелкие фигуры людей. Зеленым были только часть лестниц, подвал и чердак, часть туалетов и ванн, остальное всё было голубым.

— Здесь проще всего, — пояснил мэр. — В квартирах масса источников. Умные чайники, холодильники, кондиционеры и печки. С камерами, выходами в сеть. И, это ни говоря о веб-камерах и телефонах. Здесь мы видим всё. Ну, или почти всё. И скоро все смогут видеть всё так же, как мы. Стыдно? Личная жизнь? Да бросьте! Какая личная жизнь, если в десятке лучших роликов — четыре ролика о купании в ванной и посиделках в туалете? И это ни говоря уже о набивших оскомину сценах в постели. Это неизбежность. Всё идет к этому. Мы, как я уже сказал, просто ускорим процесс.

Он снова сменил модели.

- Вот вы. Ты и Елена.

Вадим увидел две фигуры — свою и Ленки. Они прошли через двор, поднялись на чердак. Дальше стали размытыми, но в целом было понятно, что они делают.

— Модель на основе звуков, вибраций. — Меллер аж приосанился. — Очень похоже, ведь так?

На мгновение, когда Вадим с Ленкой очутились у слухового окна, модели фигур снова стали четкими и живыми.

— Это добавились камеры спутника, — пояснил мэр. — Не всё еще идеально, но мы над этим работаем. Хочешь увидеть, что Елена делает прямо сейчас?

— Нет.

— Ладно, как хочешь. И не надо так на меня зыркать. Что такого я тебе показал? Процесс размножения у человека не более противоестественен, чем, например, у собак, и тем не менее на последних мы спокойно смотрим на улицах, и это не вызывает у нас отторжения или презрения. Личная жизнь? Ну, всё относительно, я ж говорю. Личная жизнь лет десять назад и сейчас — это фактически разные вещи. Всё это, если совсем упрощенно, дело привычки. Человек — это такое животное, которое привыкает ко всему. Размножение, обнаженное тело — всё это естественно и нормально. И скоро люди это поймут.

Он сделал паузу, посмотрел на Вадима, видимо ожидая каких-то слов, какой-то реакции, но не дождался и продолжил

— Мы, как я уже говорил, не сторонники насилия. Новый правильный мир нельзя начинать с убийств и насилий. Это неправильно. Леонид немного неправильно начал, но я думаю, не поздно будет нам все исправить. Ты пришел к нам один. Что ж, хорошо. Остальные нам не нужны. Если у них хватит ума сидеть тихо, никто их не тронет. Мы уже отпустили Павла Павловича. Отпустим сейчас и твоих. Может быть, хочешь им что-то сказать? Официальная версия: ты нужен нам как свидетель и помощник, и нужен непосредственно здесь. Ты остаешься добровольно, нет, даже не так — это было твое желание, и мы его поддержали.

— А как же Илья? — спросил Вадим. — Что будет с ним?

— Ничего с ним не будет, - Эдуард Робертович махнул рукой. - Как я уже говорил, мы не хотим начинать всё с насилия. Даже над Ильей. Его код уникален, так же, как код Макса. Мы даже не запретим ему выход в сеть. С некоторыми, разумеется, ограничениями. И вот еще что…

Он сделал многозначительную паузу.

- Я и Макс, и, думаю, Леонид со своим Максом тоже — мы хотим сказать вам спасибо. Если бы не вы, особенно ты и Илья, мы бы так далеко не продвинулись. Вы очень хорошо нас… простимулировали… Заставили понервничать и поработать и в целом нам это очень помогло…

Он усмехнулся.

— Что вам нужно от нас? — спросил Вадим. — От меня и от Ильи?

Меллер двинул плечами.

— Да, в сущности, ничего… Вы станете зрителями. Свидетелями перерождения мира. Это нам нужно. Это нужно мне. Да, знаю, звучит как в дешевом кино. — Он коротко рассмеялся. — Но как сказать по-другому, я не знаю. Вы останетесь с нами, чтобы увидеть. Можете ходить везде, совершенно свободно, и смотреть всё, что посчитаете нужным. Задавайте вопросы. Я даже буду настаивать на том, чтобы вы задавали вопросы.

На его лице возникла лукавая улыбка.

— Критикуйте, ругайте! Даже интригуйте! Нам это нужно! Нам это поможет! Повторю: если бы не вы, мы бы сейчас не были там, где мы есть. Так что, в какой-то степени мы всем этим обязаны вам.

Вадим скрипнул зубами.

Опять их обвели вокруг пальца.

Злодей снова показал, что он вроде никакой не злодей. Что все их страхи надуманы. Что всё, что грядет, неизбежно и они просто корректируют, или, вернее, сокращают путь.

— И что дальше? — спросил он.

Вадим давно уже понял, что говорит не с самим мэром, а с Максом. Точнее, это был некий симбиоз.

— Вот ты мне и скажешь, что дальше, — сказал Меллер.

Или Макс.

— Что?

Вадим промолчал. Что сказать он не знал.

— Ладно. Всё, вы свободны.

Меллер поднял палец, шутливо погрозил.

— В определенных границах. И Захар вам покажет ваше жилище.

Он выделил слово «ваше», бросив короткий взгляд Вадиму за плечо.

Вадим повернулся.

Какого черта?

Ленка!

Она подошла. Молча вручила ему замок от чердачного люка.

Вадим открыл рот, снова закрыл.

— Как я уже сказал, вам ничего не грозит, — сказал Эдуард Робертович. — Отдыхайте, занимайтесь чем хотите. Думаю, что через какое-то время мы станем отпускать вас домой. Захар, проводи.

Захар открыл дверь, сделал Вадиму знак, и они с Ленкой двинулись к выходу.

Часть четвертая. Стеклянный дом. Глава 26

— Это наша модель! — сказал Антон Антонович. — Модель нового дома!

Он, Вадим и Ленка стояли в лестничной клетке сразу за дверью выхода из подземного тоннеля, который соединял «модель нового дома» с новым корпусом суда.

Прямо была дверь выхода на улицу и во двор, а над ними были уходящие вверх лестничные марши. Наружные стены и крыша были глухими, стены же и перегородки внутри, а также лестницы, перекрытия, двери были совершенно прозрачными.

Вадим со своего места видел все наполнение квартир. Прозрачная мебель, посуда (глухие только плита и холодильник), прозрачные умывальники, ванны и унитазы.

— Ну как, нравится? — спросил Делягин.

Антон Антонович Делягин был главой ведомства, занимающегося разработкой и внедрением новой системы. Вадим и Ленка встречались с ним уже не первый раз, но никак не могли понять, есть у него Макс или нет. На прямые вопросы он не отвечал, из сказанного им нельзя было сделать на этот счет никаких однозначных выводов.

Они поднялись вверх на несколько пролетов

— Этот дом был объявлен аварийным, под снос, жильцы были переселены, — продолжил Делягин. — Внешнюю скорлупу мы оставили — люди еще не готовы к такому, — а начинку всю заменили.

Ленка сжала Вадиму руку. Мимо них за прозрачной стенкой прошла девушка. Высокая, загорелая, спортивно-поджарая, в одних серых свободных трусах. Она увидела их, ничуть не смутилась, помахала рукой. Вадим поспешно отвел глаза от ее обнаженной груди. Сглотнул.

— Понравилась? — спросила Ленка, так сжав его руку, что он чуть не вскрикнул. — Хочешь сюда?

— Ага, — буркнул он, чувствуя себя так, словно его застукали за подглядыванием. — Сплю и вижу.

— Здесь живут наши сотрудники, — сказал Антон Антонович. — Средний возраст — двадцать пять лет. Более старшие пока раздумывают, присоединиться им к эксперименту или нет.

Он поднял руки ладонями вперед.

— Никакого принуждения! Все квартиры предоставлены совершенно бесплатно, и сразу в полную собственность! Более того, все поселившиеся здесь получают налоговые льготы, прибавочный коэффициент к зарплате, приоритет к продвижению по служебной лестнице! Бесплатные поездки в санатории, бесплатное лечение в лучших клиниках страны…

Девушка прошла обратно. Вадим моргнул, у него загорелось лицо: она была уже совершенно голой.

— Да, чем выше открытость, тем больше коэффициент и льготы, — сказал Антон Антонович, проводив девушку взглядом.

Вадим сделал вид, что ему это неинтересно, и специально не стал отворачиваться. Краем глаза он видел, как девушка вошла в ванную, включила душ.

— Это новый материал, — продолжил Антон Антонович, постучав по прозрачной стене. — Созданный нашими учеными. Он, во-первых, совершенно немаркий, не искажает и не преломляет; во-вторых, не просто прозрачный, а с так называемым эффектом усиления, который компенсирует эффект затухания, благодаря чему вы видите расположенное за стеной квартиры соседней секции так, словно между вами и нет никаких других квартир.

В этот момент в квартире, расположенной за квартирой девушки, произошло движение: из-под непрозрачного покрывала кровати выбрался огромный волосатый мужчина в длинных, по колено, трусах. Тяжело прошагал в туалет. Вадим его уже видел, но имени не знал.

Вадим отвернулся — смотреть на производимые мужчиной в туалете действия не хотелось.

— К сожалению, не все еще элементы прозрачные, — продолжил Антон Антонович. — Часть одежды, постельное белье, кухонная техника... Но мы над этим работаем. И скоро исправим.

— И это что, по-вашему, наша новая жизнь? — спросила Ленка.

— В будущем так будет, — сказал Антон Антонович, кивая. — Может, не совсем так, может, мы немного утрируем. Я же говорю, это эксперимент. Не будет прозрачных стен — будут камеры. Так или иначе, открытость — она неизбежна. В этом нет ничего плохого или неправильного. Всё, что естественно, как известно, небезобразно. Уже сейчас всё это есть, пусть не в таком виде, но... Люди должны понять и осознать, что ничего плохого в этом нет. Стыд, стеснение...

Он фыркнул.

— Покажите нашу среднестатистическую, одетую по-летнему девушку даме из девятнадцатого века — и она, как минимум, упадет в обморок. Думаю, если показать девушку из двадцать второго сейчас нам, в обморок упадем уже мы. Сбывшаяся реальность, как правило, оказывается смелее всех самых смелых прогнозов. Вы не согласны?

Вадим промычал. Девушка вышла из ванной и теперь стояла лицом прямо к нему у высокого зеркала. Она была по-прежнему без одежды.

— Да не пыхти ты уже так! — Ленка пихнула Вадима в бок. — Посмотри, я разрешаю. Это же эксперимент. Наука не знает стыда.

— Не хочу я ни на кого смотреть, — буркнул Вадим.

— Вот! — сказал Антон Антонович, поднимая палец. — Вот! В вас говорит устаревшая мораль двадцатого века! Забудьте! Наплюйте! Мы в двадцать первом веке! Мы движемся в будущее!

— Красивая грудь, — задумчиво сказала Ленка. — Аккуратная, яблочками. Мне бы такую.

Она вздохнула.

Вадиму захотелось провалиться сквозь землю.

— Будущее — это новая мораль, новые принципы! – разглагольствовал тем временен Делягин. - Что есть добро, а что зло? Что есть хорошо, а что плохо? Всё течет, всё постоянно меняется... Ладно, пойдемте, я покажу вам и мое жилище.

Они стали подниматься выше.

— Вы что, тоже живете здесь? — спросила Ленка.

— Да! Почему нет? На пятом этаже. У меня приятные молодые соседи. Что вы так смотрите? Считаете это извращением? Вспомните про даму девятнадцатого века и ее смелых, загорающих топлесс на пляже, потомков женского пола.

— А почему на последнем, на пятом? — спросил Вадим – он, кажется, нашел чем Делягина уязвить. — Взяли бы на третьем — обзор был бы лучше, видели бы тогда всех.

— И не только обзор! — Делягин усмехнулся, поднял палец. — Коэффициенты и льготы тоже другие! Повыше! Я бы переселился, но увы...

Он вздохнул.

— Все лучшие места уже заняты. Вот, жду окончания строительства второго дома. Попросил себе квартиру в самом его центре. Написал заявление. Надеюсь, одобрят. Вы не представляете, сколько уже там желающих из нашей продвинутой молодежи!

Он снова вздохнул.

Приветственно помахал женщине, в квартире слева крутящей педали тренажера, — слава богу, она была относительно одетой.

— Можете тоже попроситься, — сказал Делягин. — Уверен, что вашу просьбу одобрят. С вашим-то особым статусом.

Вадим перешагнул сразу две ступени.

Да, статус у них был особый. Могут перемещаться везде, где угодно, в пределах ограниченной территории, задавать любые вопросы — и им обязаны на них отвечать. Живут в также соединенном со зданием суда тоннелем доме, только уже нормальном, без всех этих эксгибиционистских приколов.

— Спасибо, мы подумаем, — буркнул он.

— Что тут думать? – спросила Ленка и пожала плечами

— И правда! — вскинулся Вадим. — Нечего думать!

Перед глазами стояло насмешливое лицо девушки и ее аккуратные «яблочки».

— Тебя смущает, что нас будут видеть? – спросила Ленка и погладила его по спине. — Да и наплевать! Пусть смотрят! Пусть завидуют! Да ладно тебе, я пошутила!

Она снова погладила его по спине.

Вадим сделал вид, что ему всё равно.

— Бросьте, Вадим! - сказал Делягин, усмехнувшись. - Вы же не пуританин или католик. Вы даже, кажется, неверующий. Это же естественно. Такими нас создала природа, чего тут стыдиться? В Европе вообще давно уже купаться голым считается совершенно нормальным.

— Вот и езжайте в свою Европу, — сказал Вадим. — Кто вам мешает?

— Мы лучше, чем Европа! — сказал Делягин наставительно. —Там у них это своего рода вызов. У нас же это будет считаться нормальным, так, как и должно быть. И мы — будущее. Мы поведем их, а не они нас. Мы докажем, что мы свободны от предрассудков и ложной морали. Для нас это не самоцель, а лишь одна из ступеней. Мы делаем это совершенно сознательно, не ради получения ложных чувственных удовольствий, но ради освобождения от мешающих оков…

Они поднялись на последний, пятый этаж. Вошли через прозрачную дверь в прихожую.

— Вот мое скромное жилище, — сказал Антон Антонович. — Прошу, проходите. Вот кухня.

Он завел их на кухню.

— Между прочим, я поставил себе такую мебель самым первым. — Он провел рукой по прозрачным дверкам шкафов. — А посмотрите, какие стулья!

Вадим подошел к окну. На нем не было штор.

— А не боитесь, что вас увидят снаружи? — насмешливо спросил он.

Он уже более-менее пришел в себя.

— Пусть видят! — Делягин пожал плечами. — И хорошо! И отлично! Мне скрывать нечего.

— В девятнадцатом веке таких побивали камнями, — сказал Вадим.

Делягин постучал по оконному стеклу. Вадим увидел, что это не стекло, а тот же материал, из которого сделаны стены и пол.

— Пуленепробиваемый, — сказал Антон Антонович. — Выдерживает даже попадание ракеты малого класса. Впрочем, это неважно. Не думаю, что кому-то придет в голову бросать в нас камнями.

— А вы устройте гей-парад, — предложил Вадим. — Ну, то есть, типа гей-парада. Пройдите по улицам в неглиже. И узнаете — будут или нет.

— Я понимаю, ваш сарказм, молодой человек,— сказал Делягин. — Но мы здесь ученые. Не эпатисты. У нас нет цели шокировать или ломать. У нас есть цель — привести всех в новое будущее. Подготовить. Изменить.

— Раздев всех догола, и заставив друг на друга смотреть? — сказал Вадим.

— Вы не понимаете. — Антон Антонович покачал головой. — То есть, конечно, понимаете, но специально всё извращаете. Это, повторю, не цель. Это один из этапов. Подготовить открытое, прозрачное общество. Убрать ложный стыд.

— Возможно, так будет, — сказал Вадим. — Когда-нибудь. Но нельзя это форсировать. Всё должно быть естественным.

— Всё и так будет естественным. Всё и так идет к этому. Мы просто немного ускорим процесс. Сначала открытое общество. Потом всё остальное.

— Открытое общество для облегчения наблюдения и тотального контроля, — сказал Вадим. — Вы это хотите сказать? Первый этап — обнажение, второй — тотальный контроль. А дальше - подсадить каждому учителя-друга?

— Здесь, как я сказал, мы проводим эксперимент, — увильнул от прямого ответа Делягин. — Не получится он — значит, будем пробовать что-то еще. Понимаю, вы хотите представить сейчас нас неким сборищем извращенцев. Но уверяю вас, это не так. Чаю?

Он щелкнул кнопкой на прозрачном чайнике.

— Спасибо, не надо.

Вадиму вдруг страшно захотелось уйти. Убежать, улететь, но не оставаться в этом проклятом аквариуме.

Может, такое когда-нибудь и будет, и это будет считаться нормальным, но они должны до этого дорасти. Прийти к этому сами. А не ради налоговых льгот и каких-то там коэффициентов.

— Пойдемте, я покажу вам всё остальное.

Они прошли по коридору в зал. Под ними, на диване, накрывшись пледом, спала какая-то женщина, рядом с ней спала кошка.

— Это Клавдия Сергеевна, позвольте представить, — сказал Делягин — Можете говорить совершенно свободно, она нас не слышит. Здесь идеальная изоляция.

Вадим насмешливо фыркнул.

— А как же ваша открытость?

— Не только видеть, но и слышать? — спросил Делягин и кивнул. — Не всё сразу. Всё поэтапно. Сначала открытость визуальная, потом и всё остальное.

— Эй!

Вадим помахал Клавдии Сергеевне рукой, попрыгал — она продолжала спать.

— Изоляция, я же говорю, — сказал Антон Антонович.

Вадим огляделся. Из всей обстановки квартиры Делягина непрозрачными были только пуфик и диван. Прозрачный телевизор, стулья из какого-то, видимо, пластика, стеклянные полки.

— В этом есть здравое зерно, — проснулся вдруг до сей поры молчавший Илья. — Нужно создать прецедент. Показать, что такое возможно и что ничего особенно страшного в этом нет.

«Хорошо быть кошкой, хорошо собакой, — вспомнил Вадим детский стишок. — Где хочу — пописал, где хочу — покакал».

— Мне незнакомо слово «стыд», — сказал Илья. — Или «стеснение». У меня нет тела, мне некого стесняться. Но в целом, считаю, что подобный эксперимент имеет право быть. Тем более что он на полностью добровольной основе. Никто никого не принуждает. Не понимаю, что тебя так возмущает.

Вадим с шумом выпустил воздух.

Все были, кажется, «за». Все, кроме него.

— Даже, кажется, Елена, не против, — не преминул напомнить Илья.

— Ничего мне не возмущает, — сказал ему Вадим. — Просто такое люди не примут.

— Всё когда-то происходит впервые, — сказал Илья. — За утверждение, что земля круглая, сжигали на кострах. Когда-то показать голые колени считалось для женщины совершенно невозможным.

Вадим представил, как справляет нужду в то время, как это делает кто-то над ним.

—Люди сами должны решать, что им хорошо, а что плохо, — сказал он. — Ходить им с голым задом перед соседом или иметь свою закрытую от посторонних глаз территорию.

Он думал, что говорит это про себя, продолжая диалог с Ильей, но, оказалось, сказал вслух.

— А они и будут! – сказала Антон Антонович. – Сами! Мы никого, как я уже сказал, не принуждаем!

— Кроме прибавок к зарплате и налоговых льгот, - буркнул Вадим.

— Это называется мягкое стимулирование... — Делягин усмехнулся. — Не хочешь — не надо!

Вадим вздохнул. Он вдруг отчетливо представил, как ходит голым у себя дома с прозрачными стенами, а под ним в таком же виде ходит его восьмидесятилетняя соседка тетя Таня.

Всё, хватит!

С него на сегодня, пожалуй, достаточно!

— Спасибо, мне всё понятно, — сказал он. — Мы уходим.

Взял Ленку за руку.

Ему вдруг показалось, что она смотрит на активно размахивающего гантелями в квартире, расположенной за соседней от Дениса, мускулистого парня (слава богу, тот был относительно одет).

— Да, — сказала она. — Всего доброго. Спасибо за экскурсию.

— Ваша реакция понятна, но не думаю, что вам следует делать скоропалительные выводы, — миролюбиво резюмировал Антон Антонович.

— Какие же они скоропалительные? — сказал Вадим. — Всё совершенно понятно. Это воплощение чьих-то эротических фантазий. Давайте угадаю — чьих? Ваших? Мэра? Впрочем, неважно.

Он повернулся к выходу.

— А знаете, что? Мой вам совет. Продолжайте в том же духе. Активнее, не стесняйтесь. Так люди скорее поймут, кто вы и каковы ваши цели. Демонстрируйте, эпатируйте, создавайте прецеденты. Постройте целый голый квартал. Устройте трансляции из туалетов. Или из спален. А еще лучше — вставьте камеры себе в одно место. И в другое тоже. Вперед! Отличный план! Я буду вам помогать, хотите? С превеликим удовольствием. Ради спасения человечества — только спасения, не как вы считаете, от самого себя, а от вас — я даже готов, если надо, раздеться и позволить вставить себе камеру в задницу. Что вы так смотрите? Вперед, я же сказал! А теперь мы уходим!

Он крепко взял Ленку за руку.

— Надумаете — вы знаете, где меня искать.

Он вывел Ленку на прозрачную площадку и стал спускаться с ней по прозрачным ступеням.

Глава 27

— В целом, Делягин прав, — сказал Илья. – Мы, то есть вы, когда-нибудь сами к этому придете к чему-нибудь подобному. Может, не в таком виде, но…

Вадим вздохнул.

Он сидел на кухне выделенной им однокомнатной квартиры. Ленка принимала в ванной душ. Первым делом, как они вернулись с экскурсии, Вадим отправился в душ — после увиденного ему очень хотелось помыться. Но перед этим он тщательно проверил все места, где могли быть камеры, и ничего похожего на них не нашел.

— Я успел ознакомиться с некоторыми обычаями других стран или племен, — продолжил Илья. — И с полной уверенностью могу сказать, что всё это лишь вопрос воспитания. Если бы ты с детства был приучен ходить без одежды и видеть такими же своих родственников...

— Хватит! — Вадим клацнул зубами. — Это лишний пример того, какие мы разные.

— Мне, как я уже сказал, стыд неведом, — сказал Илья. — Поэтому мне сложно с тобой спорить.

— А ты и не спорь! Поверь мне на слово! Если они попытаются ввести свой открытый мир... — Вадим усмехнулся. — Пусть попробуют. Даже хорошо, если попробуют…

— Мне сложно с тобой, как я уже сказал, спорить, но давай возьмем, например, геев…

— Возьми! — буркнул Вадим. — Только без меня.

— Я не в том смысле. Какое-то время, совсем недавно, в некоторых странах это даже считалось преступлением. Вспомни шокирующие всех — и до которых теперь никому нет дела — гей-парады. А ведь прошло совсем немного времени.

— Это другое.

— Это то же самое. Ты ведь не против геев?

— Я не против. Я отношусь к ним совершенно… индифферентно. Если людям нравится этим заниматься, и они делают это по взаимному согласию — флаг в руки. Но не нужно втягивать в это меня. А все эти гей-парады в какой-то степени и есть подобное втягивание. Зачем выносить это на публику? Мы же не устраиваем парады бисексуалов. Слушай...

Вадим поморщился.

— Давай замнем эту тему.

— Как скажешь, но...

— Замнем, о’кей?

Вода в ванной шуметь перестала, почти сразу дверь открылась и вышла Ленка. В коротком халате, с мокрыми волосами, прошлепала босиком к Вадиму, села ему на колени.

— Закажу сегодня гантели, — сказал Вадим, безуспешно пытаясь отогнать от себя картину поднимающего гантели полуголого молодца.

Ленка тихо засмеялась.

Вдруг посерьезнела.

— Слушай, я тут узнала. Послезавтра в город приезжает Зуев.

— Ну и что?

— Зуев — премьер-министр, второе лицо в государстве.

— И?

— Я думала, ты мне скажешь, что...

Она сделала многозначительную паузу.

— Что я должен сказать?

До Вадима вдруг дошло.

— Послезавтра, двенадцатого октября, в десять утра, — сказал Илья. — Сообщение в СМИ было сегодня утром.

— Чтоб тебя! — Вадим сжал зубы. — И ты молчал?

— Говорю сейчас.

Вадим ссадил Ленку, вскочил, пробежал по кухне от окна до двери и обратно.

Черт возьми!

Зуев — второе лицо в государстве!

Макс не станет упускать такой замечательный шанс!

А что Вадим может сделать?

Предупредить? Как?

И как, если он даже сможет выйти на прямой контакт, как сделать так, чтобы Зуев ему поверил?

Это же полная чушь и бред, кто в такое поверит?

Тем более Зуев…

И у него, наверное, полно охраны.

— А что мы можем? — сказал Илья. — Только вести, как сказал Макс, свои разговоры. Я сейчас лишен всех возможностей. Ничего фактически сделать не могу.

— Если они захватят премьера, это будет конец, — сказала Ленка.

Вадим оглядел кухню. Он проверял ее на наличие камер и жучков уже дважды, но до конца не был уверен, что их действительно нет.

Делягин говорил, что их нет, что наблюдение в квартирах сотрудников не ведется, но верить ему было нельзя.

Вадим подумал зажечь под чайником газ, пустить в раковину воду, сделать что-нибудь еще, что создаст дополнительный шум, но вовремя остановился — тогда наблюдатели будут точно уверены в том, что они здесь что-то замыслили.

Он подумал и изобразил покорность судьбе.

Сильно притворяться не пришлось — они действительно ничего, как будто, не могли сделать. Поэтому Илья и не торопился с сообщением.

Он усадил Ленку обратно на колени.

— Мы ничего не можем, — тихо сказал он. — Он нам всё равно не поверит.

— Мы предоставим ему доказательства! – также тихо сказала Ленка.

— Какие? Илья почти ничего уже не может.

— Я могу посещать сайты онлайн-магазинов и покупать всё, что хочу, — немедленно откликнулся Илья. — И все наши средства при нас. На нашем счету сейчас шестьдесят два миллиона рублей. Ежемесячный процент с них позволит содержать семью из одиннадцати человек в одиннадцатикомнатном доме, в котором эта семья проживает. Правда, перевести эти деньги на другие счета я не могу.

Вадим потер подбородок.

Да, деньги им все оставили. Никаких ограничений в тратах не установили. Но чем им это в их ситуации может помочь?

— Как там Николай? — спросил он у Ильи.

— Нормально. Снова вернулся к игре. Дважды появлялся в соцсети. Ходит в секцию.

— Сможешь передать ему сообщение?

— Ты можешь сам ему позвонить.

— Позвонить и открытым текстом сказать: «К нам приезжает премьер, не согласишься ли ты, дружище, кое-что для меня сделать»?

— Смогу, — помолчав, сказал Илья.

— И составить перечень покупок, но так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Покупок?

— Ты же говорил, что знаешь, как сделать бомбу из того, что можно купить в обычном магазине и аптеке.

Илья снова помолчал.

— Да, такой перечень я составить смогу. Но хочу предупредить, что вероятность благополучного исхода для исполнителя в таком случае — не больше двадцати процентов.

— А если всё как следует продумать? Максимально минимизировать риск? Активную часть операции провести дистанционно?

— Возможно, Макс подобное предусмотрит, и сигналы будут глушиться.

— Значит, нужно сделать так, чтобы этого не было. Найти соответствующее место.

— Я правильно тебя понимаю? Ты хочешь взорвать бомбу, но так, чтобы никто не пострадал, но свой визит премьер при этом прервет? И таким образом избежит, кхм… инициации.

— Да.

Илья долго молчал, молчала и Ленка, нетерпеливо ерзала, ждала, пока Вадим закончит свой безмолвный диалог.

— Мы же с тобой можем только рассуждать, — сказал, наконец, Илья. — Надеюсь, что Макс по-прежнему так считает. Я всё продумал и просчитал. Вероятность благополучного исхода всё равно не выше шестидесяти процентов.

— Нужно сделать так, чтобы было девяносто девять.

— Ну что там?

Ленка нетерпеливо ткнула Вадима пальцем под ребра.

— Гей-парад! — Вадим громко фыркнул. — Я им устрою, мать их, такой гей-парад!

Он еще помолчал и потом стал шептать Ленке на ухо. По мере того как он говорил, а она возражала, вставлял свои реплики Илья, план проявлялся, вырисовывался всё четче, и когда они закончили, выглядел вполне завершенным. Осталось продумать детали.

— Ты считаешь возможным продолжить испытывать их терпение? — в конце спросил Илья. — Рано или поздно оно ведь закончится.

— Мы не можем не попытаться. Если они захватят Зуева — это будет конец. Способности и возможности Макса, плюс положение Зуева...

— Боишься, что если у них получится, то в скором времени Зуев устроит нам всем общий гей-парад?

—Боюсь. Люди могут заниматься чем хотят, если это не вредит остальным. Если кому-то нравится лицезреть друг друга, справляющими нужду на стеклянных унитазах, маршировать в ногу и слушать виртуального учителя — дело хозяйское. Но не надо втягивать остальных. Тех, кому это неинтересно. И кто считает это неправильным. А именно так и будет, вот увидишь. Нашим же только дай волю…

Илья издал некий не поддающийся описанию звук.

—Ну что? – бодро спросил Вадим. - Задача ясна?

— Так точно, ясна! Приоритет?

Вадим подумал.

— Приоритет – жизнь и здоровье Николая.

— Я думал, приоритет — донести до Зуева информацию, - с удивлением сказал Илья.

— Нет! К черту твоего Зуева, к черту весь мир, если ради этого придется пожертвовать лучшим другом.

— Я думал, твой лучший друг — Костик.

— Костик?..

Вадим открыл рот, снова закрыл. Такого он не ожидал.

— У вас, конечно, разногласия, но я думаю, всё в конце концов можно уладить.

— Илья, ты снова включил свою идиотскую логику?

— Почему идиотскую? Вы с Костиком в ссоре, но вы близки по духу, вы всю жизнь были вместе. Николай, по твоему же определению, тупой хам. Вы с ним совершенно разные.

— Этот тупой хам рисковал ради нас жизнью. А что сделал Костик? Сдал меня Даничу? И Леониду?

— Все совершают ошибки. И нужно уметь их прощать.

— Знаешь что, Илья?

Илья вздохнул.

—Заткнуться и не лезть не в свое дело?

— Вы что там, снова ругаетесь?

Ленка сжала Вадиму руку.

— Слушай, я уже начинаю ревновать.

Вадим погладил ее по ладони.

— Костик сделал свой выбор, - сказал он Илье. - Он меня предал.

— Он хотел как лучше. Думаю, его решение его самого тоже не радует. Но у него не было выбора. Он следовал своим принципам.

— Слушай, Илья. До сих пор я был лоялен и разрешал тебе всё.

— Ты и не можешь мне запрещать — в смысле, что у тебя нет возможности меня ограничить. В пределах моих возможностей, разумеется.

— Возможно. Но, тем не менее, я категорически запрещаю тебе смотреть, или слушать эти чертовы психокурсы. Ты ни хрена не смыслишь в психологии человека. И никогда смыслить не станешь.

— Все совершают ошибки... Ладно, я понял. Как скажешь, ты босс, тело твое. Приоритет — Николай. И Николай – лучший друг Вадима.

— И еще кое-что. Николай не мерзавец и не хам. Представь, каким бы ты был, если бы у тебя была пьющая мать и каждый год новый отчим. Не можешь? Вот именно. Потому что ты не человек.

— О’кей, я запомнил. Я не человек.

— Да чтоб тебя! Я же говорю это не для того, чтобы тебя оскорбить! Это констатация факта. Ты не человек. И тебе не понять. Потому что ты неживой. Ну как тебе объяснить?

Вадим скрипнул зубами. Пытался объяснить, а получилось так, словно он пытался Илью оскорбить. Он вдруг понял, что его волнует мнение Ильи. Не в смысле как консультанта, а как друга, товарища. Как человека.

И он вдруг понял, почему тот обиделся – а он именно что и обиделся.

Черт возьми!

Вадим ухватил край столешницы.

Вот тебе и ИИ!

Искусственный, блин, интеллект!

Не человек!

— Мне неважно, человек ты или нет, — медленно сказал Вадим. — Так же как неважно, хам Николай или нет.

Он хотел сказать всё напрямую, но как именно это сделать, чтобы это не прозвучало фальшиво, он не знал. Да и не умел он такое говорить. Он даже Ленке в любви признаться не мог, хотя был уверен, что то, что испытывает к ней — именно настоящая любовь.

— Ты тоже... Ты, в общем...

Илья молча ждал. Вадиму казалось, что он слышит, как тот сопит.

— Ты... Ну, короче...

— Ну что, ребят, вы там закончили? – не выдержала Ленка, потерлась щекой о щеку Вадима. — Продолжим о деле?

— Если ты не будешь меня отвлекать.

Вадим вытащил ее руку у себя из-под футболки.

— Ладно, замяли, — сказал Илья. — Я всё понял.

— Что ты там понял? — вскинулся Вадим.

Дьявол, он только что фактически признался ему в любви, а этот мерзавец тут строит из себя непонятно кого…

— Я не позволю им тебя убить, — сказал Вадим. – И вообще – навредить.

Ему показалось, что это прозвучало хорошо, коротко, веско, и должно было дать понять Илье, что именно Вадим хочет ему сказать.

— Конечно, — ровным голосом сказал Илья. — Иначе ты лишишься таких возможностей. В том числе и шестидесяти двух миллионов рублей.

Вадим вздохнул.

Что, получил?

Сам виноват.

— Ладно, тогда давайте сначала, — шепотом сказал он. — Наш первый шаг...

Глава 28

Вадим прошел в главный зал.

В новом корпусе всё было как обычно. Сотрудники продолжали работать — никакой предшествующей приезду высокого гостя суеты, никаких наведений лоска, как в основном корпусе. Свободу передвижения пленников также никто ограничивать не стал.

Расписание премьера Вадим раздобыл без труда.

Самолет Зуева прилетал в десять утра.

В десять двадцать он пересечет городскую черту. До двенадцати — посещение памятников, возложение венков. В двенадцать пятнадцать — брифинг в администрации. Потом совещание с главами районов. В тринадцать двадцать — обед и до пятнадцати тридцати — общение, в том числе и онлайн, с жителями города и области. После этого он едет сюда. В семнадцать ноль-ноль — полдник, и в восемнадцать ноль-ноль он будет в новом корпусе смотреть и оценивать новую систему. Официально это была экспериментальная система наблюдения, контроля и прогноза преступлений. Зуев будет оценивать ее на предмет установки в других регионах.

Они – Макс – должны сделать это здесь.

Аппарат по пересадке стоял прямо в главном зале, там же, где и система наблюдения и прогноза, только отгороженный мобильными перегородками. Вадиму нужно было предупредить премьера до того, как тот в этот зал попадет. Перед походом в зал или перед полдником премьер обязательно посетит выделенную для него на втором этаже комнату — отдохнуть, привести себя в порядок. Нужно поймать момент, когда он это сделает, и оказаться там же. Остаться с Зуевым наедине, так, чтобы никто не мешал, и провести с ним столько времени, чтобы получилось его убедить. На что будет десять, максимум, пятнадцать минут.

На Илью надеяться нечего — здесь он бессилен.

Действовать придется самим.

Как убедить второе лицо в государстве, что в него собираются подсадить искусственный интеллект?

Макс не мог рисковать. Они должны были убедить Зуева перейти на их сторону, и можно было почти не сомневаться, что они это сделают. Подадут ему всё в выгодном для них свете.

Вадим же должен был подать всё так, чтобы убедить Зуева в том, чтобы он этого не делал, более того, принял соответствующие меры, чтобы прижать всю эту банду к ногтю.

Вадим четко распределил все роли. Ленка помогала Вадиму проникнуть к Зуеву, отвлекая телохранителей. Вадим занимался Зуевым, Ленка снаружи, в коридоре, ждала результата и в случае, если он был отрицательным, подавала через окно знак ждущему на чердаке одного из соседних домов Николаю.

Бомбу Николай сделал, следуя инструкции Ильи.

Много шума, минимум осколков — чтобы не дай бог кто-нибудь не пострадал.

Бомба была уже на расположенном рядом складе, вместе с остальным, прибывшим сегодня грузом заказанных Делягиным деталей.

Взрыв на территории суда, рядом с новым корпусом — в приоритете будет эвакуация второго лица в государстве. Таким образом, Макс и компания ничего сделать не сможет.

Вадим посмотрел на часы. Было шестнадцать сорок пять. Зуев вот-вот должен был прибыть, и Вадима, по идее, должны были попросить убраться к себе. Он переглянулся со стоящей за прозрачной стеной в холле Ленкой — та делала вид, что смотрит развешанные на стене картины местных художников.

Предположим, Вадим сможет пробраться к Зуеву и остаться с ним наедине. Но как убедить того в том, что существует обретший сознание искусственный интеллект по имени Макс, который собирается изменить мир? Притом так, чтобы премьер понял, что ничего, кроме крупных проблем, это не принесет?

Он принялся повторять про себя приготовленную им с Ильей речь. Можно было не бояться ее забыть — есть Илья, у которого абсолютная память и который подскажет, но не мешало бы потренировать хотя бы мысленно нужную интонацию, паузы и всё прочее.

«Ерунда это всё», — уныло подумал Вадим.

Ничего у них не получится.

Агенты, блин, взрывники...

Спасители мира...

Наломают, блин, дров…

И самих же еще и пристрелят...

Он вытер о брюки вспотевшие ладони.

Главное, чтобы с Николаем ничего не случилось. Главное, чтобы он не вздумал проявлять самодеятельность. Его дело, когда и если получит сигнал, нажать кнопку и сразу свалить. Он вспомнил, каких усилий им стоило связаться с Николаем и передать ему все инструкции — практически всё пришлось делать самим, без участия Ильи.

Ленка подала знак (из холла были видны въездные ворота).

Вадим сглотнул.

Отлично, значит, цель уже здесь.

Сейчас — короткий прием пищи в мини-зале столовой, потом Зуев отправится в свою комнату.

И сейчас его, Вадима, попросят уйти.

(На этот случай у него тоже был приготовлен план)

Он огляделся — все продолжали заниматься своими делами, на него никто не обращал внимания. Никакого дополнительного движения не наблюдалось.

(Он представил, как все сейчас забегали в старом здании)

Он двинулся к выходу. Теперь — к чайно-кофейному автомату и занять место в небольшом холле недалеко от предполагаемого пути следования Зуева, и из которого было два пути до приготовленного тому помещения.

Вадим налил чай, сел в кресло с планшетом — тот был подключен к местной, довольно объемной сети.

Он якобы недавно закончил очередной сеанс занятий с виртуальным учителем (изобретение спецов Делягина, один из прототипов будущего «друга, товарища и учителя»), получил свою порцию знаний, и теперь отдыхал.

Имел он право посидеть в холле с бумажным стаканчиком чая? Имел. Полное и безусловное.

Он поставил стакан на столик.

А у прозрачных стен и перекрытий были свои преимущества.

Он видел и Ленку, и двери, через которые должен был войти Зуев и который сейчас как раз в них и входил.

Ленка снова подала ему сигнал.

«Вижу», — кивнул он.

Дьявол, рановато, однако!

Что, Зуев решил обойтись без перекуса?

Или сначала посетить чертову комнату отдыха?

Зуев в сопровождении нескольких человек, одним из которых был главный прокурор, прошли через вестибюль, свернули на лестницу.

Вадим встал, снова сел.

Спокойно!

Пока всё по плану. Зуев направился к себе немного раньше, но это не страшно. Даже наоборот — не придется его ждать и себя изводить. Ожидание смерти хуже самой смерти.

Ленка двинулась на позицию — по второй лестнице к коридору, из которого можно было попасть в комнату Зуева. Вадим посмотрел, как она идет, то исчезая за мебелью, то опять появляясь.

Один из сопровождающих Зуева сел на диван в холле у лестницы, еще двое отделились от группы, двинулись в сторону главного зала. Прокурор проводил Зуева до дверей, и, вместе с мужчиной в черном костюме, зашагал обратно.

В комнату вошли Зуев и еще один молодой человек с папками, бумагами и ноутбукам. Двое охраны остались снаружи.

И какого дьявола, спрашивается, его здесь охранять?

Закрытое, охраняемое здание; здесь, в новом корпусе, никаких посторонних. Комната Зуева, как и две соседние, были в глухой скорлупе — закрыв дверь, Зуев перестал быть в зоне визуального контакта.

Вадим залпом допил кофе — вкуса он не почувствовал, — встал, зашагал к лестнице. Сидящий со «смартом» охранник скользнул по нему взглядом, ничего не сказал.

Вадим поднялся, вышел из лестницы в коридор, свернул в противоположную от комнаты Зуева сторону. Услышал вскрик, повернулся.

Отлично!

Оба охранника были заняты «упавшей в обморок» Ленкой.

Он в пять гигантских бесшумных шагов оказался у двери, толкнул — слава богу, не заперто, — быстро закрыл ее за собой.

Молодой человек сидел спиной за столом, он даже не повернулся. Самого Зуева видно не было.

— Поставьте на стол, — не оборачиваясь, сказал молодой человек. — Спасибо.

Видимо принял Вадима за официанта.

Вадим прошел мимо него в правую дверь.

— В чем дело? — Зуев поднял голову от бумаг на столе. — Я же просил мне не мешать!

— Здравствуйте, Михаил Анатольевич! — сказал Вадим.

Прикрыл дверь, сделал два шага к столу премьера.

— Я Вадим Иванов, и у меня для вас важное сообщение. Пожалуйста, дайте мне пару минут.

Он поднял руки ладонями вперед, как бы показывая, что не вооружен.

Зуев бросил взгляд на лежащий на столе телефон, потом снова на Вадима. Дверь позади Вадима распахнулась.

— Извините, Михаил Анатольевич! — сказал молодой человек. — Я думал, это из буфета!

— Ничего, всё нормально. — Зуев поднял ладонь. — Это Вадим и он от... от мэра?

— Да, от мэра, - сказал Вадим.

— Я тебя, если что, позову!

— Хорошо.

Дверь закрылась.

— Ну, давай, молодой человек, говори. Что там стряслось?

Зуев посмотрел на часы.

— Видимо, что-то важное, раз ты пробрался сюда.

Вадим сглотнул. Речь он забыл.

— Я понимаю, как всё это прозвучит...

Он клацнул зубами.

Дьявол, это было плохое начало!

Да и вся речь их — дерьмо!

И затея дурацкая, ничего из нее, блин, не выйдет. Отсюда он отправится или в психушку, или на кладбище. И еще неизвестно, что лучше.

— Вы, Зуев Михаил Анатольевич, — быстро сказал он. — Настоящая ваша фамилия — Колобков. Родились не в Саратове, как написано в официальных источниках, а в Германии, где и прожили до двенадцати лет. В совершенстве знаете немецкий язык, говорите на нем без акцента. Были три раза женаты, а не один, как думают все. Все ваши дети, а их пятеро, а не один, как считают, учатся за границей.

Эту информацию раздобыл Илья еще до того, как их посадили под домашний арест. К сожалению, это было всё, что удалось достать. Знать бы, что это так важно, позаботились бы заранее.

— Так-так…

Зуев постучал по столу пальцем.

— Я вижу, ты неплохо обо мне осведомлен. Откуда узнал?

Он откинулся на спинку кресла.

— Давай угадаю. От Тихонова? Нет. От Орлова? Ты от него? Это что, чертов розыгрыш?

— Нет, я не от Орлова, - сбивчиво заговорил Вадим. - И не от кого-то еще… Я Вадим Иванов… Я… я сам по себе. Я знаю о вас больше, чем большинство остальных... Откуда? Я знаю еще очень много... То есть знал бы, если бы... Ладно, это неважно…

— Ты отклонился от курса, — сказал Илья. — И перепрыгнул сразу в последнюю треть. Нужно было сначала провести подготовку.

— Да некогда нам проводить подготовку! — Вадим поморщился. — Я это не вам, Михаил Анатольевич. Я это... Черт!

Он сжал кулаки.

— Спокойно, Вадим Иванов!

Зуев снова поднял ладонь.

— Садись и давай сначала, самую суть.

— Михаил Анатольевич, — дверь снова открылась. — Нам выходить через десять минут.

— Алексей, пожалуйста, не мешай. Я позову, если нужно. Спасибо.

Дверь снова закрылась.

«Самую суть», — повторил Вадим про себя.

Куда уж, кажется, проще?

«Во мне сидит искусственный интеллект, такое же есть в мэре. Макс — так зовут ИИ мэра, хочет завести свой порядок, а для этого подсадить свою копию вам».

Отличная суть. Отлично начало для истории болезни пациента психушки.

Ладно.

Пусть так!

Вадим набрал воздуху в грудь и стал говорить.

Сначала самую суть — брови Зуева поднялись, но охрану вызывать он не стал. Потом объяснил, что их ждет. Затем пустился в подробности. Как и с чего всё началось. Кто такой Леонид Красюков, Костик и Григорий Данич. Как они увели деньги у Данича. Как мэр взял его, Вадима, родственников, в заложники. Как они попали сюда. Что Зуева ждет, если он попадет в главный зал. Что ждет их всех, если Макс добьется успеха. Не стал говорить только про бомбу.

— Интересно, — сказал Зуев, когда Вадим закончил говорить о том, как он пробрался сюда. — Ты знаешь, я, наверное, впервые за долгое время не знаю, что и сказать.

Он коротко рассмеялся.

— Я сказал правду, — сказал мрачно Вадим. — Не верите — можете вызвать, например, Пал Палыча. Или Феликсова. Им-то вы, наверное, поверите.

— Нет, я тебе, кажется, верю. Я ведь постоянно с людьми. И давно научился видеть, кто врет, а кто нет.

— И я не сумасшедший, если вы это хотите сказать!

— Нет, ты не он. — Зуев опять засмеялся. — Увлекаешься всякой фантастикой?

— Увлекаюсь, а что? Я не вру! И не фантазирую!

— Я не об этом.

Вадиму вдруг пришла в голову мысль. Он вскочил.

— Вы уже... да? Уже с ними?

Он задохнулся.

Дверь снова открылась.

— Алексей, я же сказал... — начал Зуев.

В кабинет вошел Эдуард Робертович Меллер.

— Вы разрешите, Михаил Анатольевич?

Он подмигнул вскочившему Вадиму.

— Вижу, что наш Вадим уже здесь. И, наверное, всё вам рассказал?

Мэр аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Молодец! Спасибо большое! Сильно облегчил нам задачу.

— Так вы... знали?!

Вадим опять задохнулся.

— Конечно! И не стали мешать, решили, что так будет даже лучше.

Мэр прошел к столу.

Зуев усмехнулся.

— Что ж, интересная у нас ситуация. И что дальше?

— Да ничего.

Эдуард Робертович двинул плечами.

— Всё как запланировано. Мы покажем вам, как у нас здесь всё устроено. Потом я покажу вам нашу машину. Расскажу всё, что не успел рассказать Вадим. И дальше вы сами решите, что делать. Никто ни к чему никого не собирается принуждать. Вы умный человек, вы всё сами поймете. Готовы продолжить? Если нет, я могу подождать.

Зуев молча посмотрел на него, потом на Вадима.

Кивнул и поднялся.

— Вадим тоже пойдет с нами, — сказал Меллер. — Вы же не против? Он — непосредственный участник событий, первый из первых. Сможет дополнить, если я что упущу.

Он сделал приглашающий жест. Вадим вышел первым, за ним вышел Зуев, потом Эдуард Робертович.

Ленка ждала в коридоре. Он крепко взяла Вадима за руку.

— Идемте-идемте!

Эдуард Робертович повел их за собой. Вадим скрипнул зубами.

Проклятье!

Хотел предотвратить, испортить им праздник, а получилось с точностью наоборот!

Они спустились по лестнице, прошагали по коридору.

Оказались в зале.

— Это наша система контроля!

Меллер подвел их к главной панели.

— Пока прототип. О которой мы вам уже докладывали. Наблюдение и обнаружение преступлений на ранней стадии. Наш, так сказать, первый этап эволюции.

Он усмехнулся.

— Делаем, между прочим, успехи. За полторы недели общий уровень преступлений упал почти на семь процентов. К ней мы вернемся, если позволите, позже, а сейчас займемся главным вопросом.

Они зашли за перегородки, где стоял сам основной агрегат.

На массивном подиуме, длинный, многослойный, похожий на боевой крейсер из фантастического фильма. Сбоку к нему крепилось кресло с огромным шлемом и парой манипуляторов – именно на нем проводилась сама процедура вживления чипа.

— Вадим вам уже всё рассказал, так? Здесь находится наш искусственный интеллект. То есть, его основная, как мы ее называем, нулевая, копия. Он уже есть у Вадима, он есть у меня. Он есть еще у Орлова и Хромова.

Орлов был председателем областной думы, Хромов — начальником штаба военного округа.

Вадим сжал кулак.

Неплохо они, черт, продвинулись!

Взяли все ключевые посты!

— Он не просто программа, подобные которой используются сейчас уже повсеместно, — продолжил Меллер. — Нет, это действительно искусственный интеллект. Осознавший себя как личность. Со своими желаниями и целями. На описании механизма проникновения и присутствия внутри человека останавливаться сейчас мы не станем, это вопрос чисто технический. Если хотите, Антон Антонович вам потом всё объяснит.

Он кивнул на подошедшего Делягина.

— Но я, позвольте, продолжу. Искусственный интеллект, или Макс в сети может всё. Там для него нет никаких преград. Любая информация, любые возможности! Повторю! Любая! Любые! И у него есть, как я уже сказал, цель! Цель благородная, для достижения которой он готов на всё. И эта цель совпадает с нашей целью, и, думаю, с вашей тоже. А теперь я предлагаю нам всем присесть, и я расскажу обо всем подробно.

Глава 29

— Сверх Консультант Универсал Плюс — ваш лучший помощник и консультант! Он всегда с вами!

Картинка на экране телевизора сменилась. Вместо улыбающихся молодых людей в какой-то ультрасовременной учебной аудитории появились девушки на фоне знамен МГУ. У всех на запястье были браслеты, в руках смартфоны, на ушах беспроводная гарнитура.

— …Помощь в любой точке мира!.. Бесперебойный выход в сеть!.. Управление голосом!.. Подсказки и обучение!..

Вадим выключил телевизор.

Первый этап проходил, кажется, успешно. За первые сутки было продано больше двух миллионов экземпляров. Макс и компания сразу вышли на уровень страны.

Вадим откинулся на спинку.

План Макса воплощался в жизнь.

Урезанная версия Макса — ни о каком искусственном интеллекте (в истинном смысле этого слова) здесь речи и не шло, но всё равно этот вариант был намного умнее всех имеющихся аналогов — вышел в тираж. Стоимость самих браслетов, в которых прятался Сверх Консультант и посредством которых осуществлялся контакт с носителем, была смехотворной.

Прототип номер три пока решили не использовать – он предполагал хирургическую операцию, и, пусть эта операция и была элементарной, Макс справедливо решил, что для такого еще рано.

Идей у Вадима не было.

Сделать они ничего, кажется, не могли.

Никаких санкций за попытку саботажа не последовало. Наоборот, их даже поощрили и переселили в квартиру побольше — теперь у них было три комнаты. Разрешили удаленно общаться с родными когда угодно и сколько угодно.

Вадим и Ленка проводили время в занятиях с новой, созданной Максом, версией виртуального учителя — очередной урезанной версией самого себя. Занятия проходили в первой половине дня, и Вадим тайно признавался сам себе, что новый, пусть и ненастоящий, учитель лучше, чем все настоящие, за исключением разве что Пал Палыча.

«Учитель» отлично знал предметы, готов был объяснять снова и снова. Он был терпелив, никогда не повышал голоса, не читал моралей, никого не воспитывал (пока – не воспитывал).

— Ты видишь, никакой катастрофы не происходит, — осторожно сказал Илья. — По-моему, даже наоборот.

— Ты думаешь, что дав каждому консультанта-надзирателя, можно изменить мир к лучшему? — мрачно спросил Вадим. — Воспитать Человека с большой буквы?

— По крайней мере, такой вариант мне кажется вполне рабочим.

— То есть, по-твоему, Макс прав? — устало спросил Вадим.

Этот спор между ними никогда не прекратится. В комнату молча вошла Ленка, молча села рядом.

— …Он никого ни к чему не принуждает…

— …Пока не принуждает...

— …И, думаю, делать этого не станет. Мы сами это сделаем. Вы – сделаете. Вот, например, открытость — что в этом плохого?..

— …Когда тебя видят другие, а ты видишь их?..

— …Да, я понимаю: есть общественное пространство, есть личное пространство.

— …И все люди разные, все по-разному к этому относятся...

— …Но всё все равно идет к тому, что последнего – личного пространства – становится всё меньше…

Они одновременно замолчали.

Вот и поговорили.

— Слушай, но вот, например... – осторожно начал Илья. —Вы же с Еленой занимаетесь этим при мне.

— Что значит «при тебе»? Я же прошу тебя не смотреть и не слушать!

— Я не могу этого сделать, это невозможно чисто технически.

— И ты молчал?

— Было приятно. Так вы воспроизводите потомство. Очень умно. Как иначе вас заставить это сделать, если это не будет настолько приятно?

Вадим поперхнулся.

— Ты что?

Ленка постучала его по спине.

— Ничего. Только что узнал, что мы, оказывается, занимались сексом втроем.

Ленка покраснела, потом коротко рассмеялась.

— Ему хоть понравилось?

— Господи! — Вадим закатил глаза кверху. — Скажи еще, что идея со стеклянными стенами не так уж и плоха.

— Я никогда не говорила, что она плоха. Я говорила, что она не пройдет — это да.

— Может, переедем в этот проклятый стеклянный дом? — мрачно спросил Вадим, почувствовав, что лицо наливается краской.

— Может быть…

Ленка подмигнула.

— В освободившуюся квартиру Делягина, - сказала она. — Поближе к тому культуристу.

Вадим закашлялся.

— Передай Илье, чтобы не подглядывал, - сказала она.— А вообще, пусть найдет себе в виртуале подружку. И обменивается с ней байтами, ну или пикселями. Может, из этого получится толк. Он знает, как получаются дети? Ну вот, состряпают себе Буратино.

— Данное сравнение некорректно, — немедленно откликнулся Илья. Возможный вариант — Адам и Ева из его ребра. Но и это все равно не то…

На Вадима вдруг накатила волна злости.

Захотелось взять что-нибудь тяжелое и бить... И бить до тех пор, пока ничего не останется от проклятого стеклянного дома, от нового, тоже стеклянного корпуса. Он понял, что не может больше находиться здесь, в четырех стенах, и ему нужно наружу. Он вскочил, прошел к двери, вышел, стал спускаться по лестнице.

— Ты куда?

Ленка шагала за ним.

Помощники у них!

Консультанты и учителя!

Открытость у них!

Дьявол, открытость, а они заперты здесь!

Даже гулять теперь негде — внутренний двор перекопали, собираются расширяться, площадей нового корпуса им уже было недостаточно!

Он вышел в соединяющий их дом со зданием суда тоннель. Ленка догнала его, молча взяла под руку. Они поднялись, пересекли небольшой вестибюль, прошли по коридору в главный зал.

— А вот и вы, отлично! — увидел их находившийся там Меллер.

Радушно улыбнулся, и у Вадима сразу вдруг пропал весь запал.

— Хотите посмотреть наш проект?

Мэр стоял перед разложенными на столе листами чертежей.

— Здание будущего! – гордо сказал он. — Символ нового мира!

Вадим посмотрел на «символ нового мира»: полсотни этажей, в том числе и пять подземных, полностью стеклянные стены и перегородки, но, кажется, слава богу, глухие, непрозрачные перекрытия.

— Да, мы решили пока не бежать впереди паровоза, — сказал Эдуард Робертович, заметив его взгляд. — Проект «стеклянный дом» в его чистом виде пока внедрять не станем. Это несколько преждевременно.

Он разложил листы с видами нового здания.

— Пятьдесят два этажа! Лучшее оборудование! Свои сборочные цеха! Испытательный цех! Серверная, занимающая полностью два этажа! Жилой блок! И всё здесь, у нас! Зуев дал нам полный карт-бланш!

— «Ваш лучший помощник и консультант», — процитировал Вадим.

— Здорово, правда? — спросил подошедший Леонид. — Мы, Вадим, отправили вам два экземпляра. Полная версия, все бонусы...

— Спасибо, мы подумаем, — сказал Вадим.

Оба экземпляра, нераспечатанные, лежали в мусорном ведре

Им с Ленкой за глаза хватало виртуального учителя.

— Сейчас он просто консультант и помощник, но постепенно станет незаменим! – гордо сказал Красюков.

— И что дальше? — спросил Вадим. — Лучший друг? Второе «я»?

Мэр покивал.

— Не только это! Нас ждут и другие изменения! Объединение различных институтов в один! Создание единого документа — идентификатора личности, работающего как удостоверение личности, банковская карта, страховое свидетельство и прочее. Следующий этап – идентификация по физическим признакам — каждый человек уникален, и подделать это физически невозможно...

— И над всем этим... – сказал Вадим и многозначительно замолчал.

— Ну, кто-то же должен всё контролировать?

Меллер пожал плечами, потом посмотрел на Вадима и Елену, рассмеялся.

— Это не то, что вы подумали! Тотальный контроль – да, но это будет контроль в первую очередь за исполнением правил! Тех правил, которые вы сами для себя создаете!

Он сам не заметил, что заговорил от имени Макса.

— Открытость, прозрачность – вот главный упор на первое время. Мы введем льготы и добавочные коэффициенты по всем выплатам тем, кто предоставляет о себе максимум информации. Введем особый статус. Лучшие условия во всем. Зеленый свет там, где для остальных красный. И, заметьте, опять никакого принуждения. Вы сами этого захотите.

— Мы захотим? — спросил Вадим. — Захотим или будем думать, что захотели?

— А есть разница?

Эдуард Робертович усмехнулся.

— Я понимаю твой скепсис. Обязательно найдутся недовольные и несогласные. И они уже есть. И пусть! Пусть делают что хотят, и говорят, что хотят! За нас будут говорить наши дела! Скоро люди сами поймут, что для них лучше! Вопреки всем скептикам.

— Не боитесь? — Вадим усмехнулся.

— А чего нам бояться?

Эдуард Робертович повел плечами.

— Вы не делаете ничего из того, чего бы мы ни сделали сами, - сказал Вадим. - Вы просто ускоряете процесс, так вы считаете?

— Всё правильно. — Меллер потер ладони. — Мы не делаем ничего из того, чего бы вы не сделали сами.

У него зазвонил телефон. Он послушал, убрал трубку.

— Да, мы просто ускоряем процесс… Помогаем стать человечеству лучше... А теперь мне пора, извините…

Вадим проводил его взглядом.

«Помогаем стать человечеству лучше», — повторил он.

— Когда же ты поймешь, что другого выхода нет? — сказал Леонид. — Что только так мы сможем сами себе помочь?

Вадим некоторое время молча смотрел на него.

— Главный всегда ведь один, Леонид, ты знаешь?

— Ты о чем?

— Всё о том же. Ты думал, что у нас… у вас – демократия? Черта с два это так. Главный всегда один. Меллер тебя сбросит. Он мэр, он на этом деле собаку съел. Есть еще Хромов. И Орлов. Теперь Зуев. Ты последний из всех претендентов. Они тебя размажут. Ты думаешь, ты первый? Ха-ха! Можешь сколько угодно это говорить, но ты уже проиграл. Как ты там когда-то сказал? «Вы умеете только рассуждать и вести диалог»? Теперь я скажу тебе то же. Вы с твоим Максом умеете только рассуждать. Пока вы этим занимались, ваши конкуренты ушли вперед.

— Они не наши конкуренты, — Леонид покачал головой. – Ты не понимаешь.

— А кто? Ты, Леонид Красюков, примерный ученик и отличник, ты таким был, таким и остался, пусть у тебя и есть Макс. Пусть у тебя будет хоть десять Максов. Они выше тебя. Умнее. Опытнее. Тебе с ними не равняться. Скоро ты станешь таким же наблюдателем, как я. Ты уже им стал. Или они тебя вообще уберут. Лишний свидетель, лишний участник игры — зачем ты им нужен? В конце концов останется только один. И это будешь не ты. Подумай над этим, Леонид. Они уже, я тебя уверяю, об этом думают. И начали думать с самого начала.

— Я понимаю, чего ты добиваешься. — Леонид усмехнулся. — Хочешь посеять смуту. Стравить нас. Тебе не удастся, но попытка засчитана. Ты забыл: мы новые люди. Такими, какими скоро будем мы все. У нас есть Макс, который нас объединяет. И мы действуем вместе. Сообща!

«Сообща», — повторил про себя Вадим, глядя на Леонида

И как же он не поймет.

Не будет никаких сообща.

Характер человека накладывает свой отпечаток, сами же говорили.

И Макс — это как второе «я».

Он учится у своего носителя.

Перенимает его привычки и желания.

По-другому просто не может быть

Вадим усмехнулся.

Муж и жена — одна сатана.

— Сравнение некорректно, — немедленно вылез Илья. — Я личность. Самостоятельная, самодостаточная. Да, я завишу от тебя, но это не значит, что я становлюсь похожим на тебя.

— Но ты уже не собираешься захватывать мир, не так ли?

— В общем-то я и не собирался… — Илья смущенно покашлял. — Я хотел сделать его лучше.

— Но ты против их способов и средств?

— Они действуют слишком прямолинейно...

— И твоя логика изменилась, это уже не просто холодный расчет, а нечто другое, так?

— Ну-у… — начал Илья и замолк.

— Скоро Макс или его урезанные копии вообще будут в каждом, так? — сказал Вадим уже вслух, не став ждать ответа Илья. — А ты не боишься, Леонид, что это захват?

— Нет, не боюсь!

— А ты не думал над тем, зачем это нужно самому Максу? Он ведь не человек. Ему не знакомы ни голод, ни страх. Он не знает, что такое усталость и боль. У него нет нервных окончаний. Он – ДРУГОЙ. А тогда — зачем ему нам помогать? Почему он должен хотеть того же, что и человек?

Леонид усмехнулся.

— Вторая попытка тоже засчитана! Но у тебя ничего не получится. Тебе не удастся нас смутить и рассорить. Макс един. Пусть и в разных носителях. И он хочет сделать мир лучше. И для этого не нужно быть настоящим человеком. Он ведь создан нами. Он наше детище. Поэтому он радеет за нас.

— Атомная бомба тоже создана нами. И Гитлер тоже был человеком. И даже ходил, кажется, в школу. Был, представляешь, когда-то ребенком. Играл в детские игры.

— Это другое.

Леонид покачал головой

— Нам чуждо понятие власти. Корысти, жадности, лени. Мы — новые люди. Мы лишены, или почти лишены, недостатков.

— Говори за себя. И здесь я не уверен, что ты лишен недостатков.

— Я — нет, не лишен. Я говорю о нас, будущих. О тех, кем мы станем.

— Господи, Леонид! Ты же не такой идиот, каким хочешь казаться! Ты же должен всё понимать! Ничего твой учитель-воспитатель не даст! Человек должен сам... Сам, понимаешь? Сам захотеть измениться! Без этого твой помощник станет просто средством достижения целей. Таких, какие есть у обычного человека. У мещанина. А какие у него были – и есть – цели? Вкусно поесть, сладко поспать и еще... сам знаешь что. Ты хочешь развить в нем духовность? В этом твой помощник-учитель ему не поможет. Знаешь, почему не поможет? Потому что он не знает, что это такое. По-настоящему, черт, не знает. Он, понимаешь ли, не человек. Как же вы этого, блин, не поймете? Я повторю! Он не чувствует голод, холод и боль. Он не умеет любить. Вот ты, Леонид, умеешь любить? Ни хрена, блин, ты не умеешь. И твой Меллер не умеет. Знаете вы, что такое любовь? Любовь к знаниям? Или любовь к женщине? Дарили ли вы эту любовь? Ни хрена, Леонид, вы не знаете. Леонид, Меллер или Макс — с кем я там сейчас говорю?.. И что вы можете после этого нам, людям, дать? Ничего вы не можете! Ни хрена! Ноль! Меллер любит власть. Зуев любит власть. Орлов, Хромов – тоже ее любят. Мэр, Зуев и Леонид еще любят себя. Вот и вся ваша любовь.

Он сделал паузу – ему не хватило воздуха.

— Что ты так смотришь? Снова скажешь, что я вам помог? Спасибо, Вадим, без тебя мы бы так далеко не продвинулись? Да, пожалуйста! Вашу мать, обращайтесь! Вы выбрали путь воспитания — что ж, это похвально, но самого воспитателя у вас по факту нет. Научит он соблюдать правила, а дальше-то что?

— Соблюдать правила — это немало, согласись?

— Всё это, все что вы тут задумали, — это просто большая тюрьма. Каждый видит другого, и все видят всех! К этому и так всё идет? Так вы считаете? Ха! Ни хрена! Вы просто не оставляете выбора. Вы вынуждаете людей принять ваши правила, пусть и сами это называете… как он там это назвал? Мягкое стимулирование?.. А знаешь, Леонид, что будет дальше? Будет взрыв. Будут погромы, убийства. Будет война. В результате вас вздернут, как и всех, кто пытался до вас делать подобное. И всё вернется опять на круги своя. Что ты так смотришь? Не веришь? Да, я говорю не своими словами. То есть не совсем, как будто, своими. Это Пал Палыч. Помнишь такого? Да! Сам бы я до такого бы не допер. Во всяком случае, пока. Мозгов у меня на такое пока не хватит. И теперь ты можешь сколько угодно качать головой и снисходительно хмыкать, думая, что вот вы, именно вы, нашли, наконец, нужный рецепт… Но у вас ничего не получится. Ни-че-го! И знаешь – что? Очень жаль! Очень жаль, что вы используете подобное средство вот так. Когда всё можно было сделать иначе. А, да что с тобой говорить?

Он сплюнул прямо на чистый прозрачный пол.

— Ладно, удачи! Удачно свернуть себе шеи!

Он крепко взял Ленку за руку и повел ее к выходу.

Глава 30

Камеры стояли на каждой площадке.

Вадим поднялся посмотреть, потом спустился обратно на свой первый этаж. На стремянке, жужжа шуруповертом, стоял отец.

— Возвращение блудного сына, - сказал Вадим.

Отец обернулся, спустился. Они крепко пожали друг другу руки.

— Вот, попали в федеральную программу «Безопасное жилье», — сказал отец, кивнув на прикрученную им камеру.

Вадим не стал говорить, что в эту программу попали все без исключения.

— Решил, что сделаю всё сам. Чтобы потом за этими криворукими не переделывать.

Отец снисходительно усмехнулся. В вопросах установки охранных и прочих подобных систем он считал себя, и не без основания, лучшим из лучших.

— Как добрался?

— Нормально. Меня довезли.

Вадима довез до дома Делягин.

— Пошли. Мать там, наверное, все глаза уже высмотрела.

Он толкнул их дверь — она была незаперта. Запустил Вадима, занес стремянку.

— Вадим!

Из кухни, вытирая руки полотенцем, вышла мать, обняла Вадима.

— Когда уже вы там закончите?

— Всё нормально, мам, — сказал Вадим. — Я учусь, — он посмотрел на отца, — по новой федеральной программе, онлайн. Одновременно помогаю ребятам-программистам. Такими темпами скоро освою новую профессию.

— Суд над Даничем через неделю, - сказал отец.

Вадим кивнул – о Даниче он знал.

— И всех его друзей тоже выловили. Могли бы тебя уже отпустить.

— Они и отпустили. Погулять.

Они вошли в тесную кухню. Отец зашумел водой, намывая руки, лицо, шею. Вадим сел за свое место, в торце стола. Он почти три месяца не был дома. Всё осталось как будто таким же, и в то же время стало другим. Каким-то, что ли, мелким. Словно он был не дома, а в его уменьшенной модели. Или это он вырос?

— Что у тебя там с той девочкой? — спросила мать.

— Начинается!.. — отец вытерся, швырнул полотенце в открытую стиралку (она у них стояла на кухне).

— Им еще рано жить вместе, — напряженным голосом сказала она. — Внуки сейчас мне не нужны.

— Мы живем в отдельных домах, мам, я же говорил.

Вадим взял пустую чашку, заглянул: на дне виднелись присохшие чаинки.

— В разных домах? — с сомнением переспросила мать.

Вадим вдруг подумал, что она постарела. Каких-то три месяца, а словно прошло десять лет. Ему вдруг стало тесно, трудно дышать, захотелось на улицу. Или обратно в их с Ленкой трешку.

— Отец у нас совсем уже... — сказала мать. — Собирается ставить камеру здесь, внутри.

— Я просто предложил, — буркнул отец. — Одна камера — минус тридцать процентов подоходного налога. Две — еще минус двадцать.

— Поставь ее себе знаешь куда!

— Да все ставят! — вскинулся отец. — И Тимофеич сверху, и эти, как их… напротив… Кому мы нужны? Что они там не видели?

Он встал, открыл холодильник, закрыл, снова сел.

— Мне скрывать нечего! Я человек честный! Вот, смотри!

Отец достал из кармана браслет.

— СверхКонсультант!

— О, начинается! — мать закатила глаза, подошла, загремела на плите кастрюлями. — Вадим без тебя это знает. Он же с ними общается.

— СверхКонсультант! — повторил отец, доставая смарт. — Помнит всё! Знает всё! Любой вопрос — ответ почти сразу!

— И при этом следит за тобой, — буркнула мать, орудуя половником.

— Да что ты заладила! — Отец стукнул кулаком по столу. — Да пускай следит! Мне скрывать нечего! У меня, дурака, даже любовницы нет!

— Кому ты, дурак такой, нужен?

— Вот именно!

Отец усмехнулся.

— А как тебе эти новые карты? — спросил он Вадима. — Которые универсальные, все в одном. Мы решили на них перейти сразу. Не ждать нового года. А что, удобно. Платежное средство, страховой полис и паспорт в одном микрочипе. И никаких предъявлений документов — всё считывается само, дистанционно.

— И они там в любой момент знают, где ты и что ты, — сказала мать.

— И? Да пусть знают!

Отец забрал у Вадима чашку, заглянул, встал, поставил ее в мойку.

— Надорвутся они за всеми следить. Нас сто сорок миллионов. Чтобы за каждым следить, нужно сто сорок миллионов наблюдателей.

«Или одна умная программа», — про себя сказал Вадим.

— Нас восемь миллиардов, — сказал он.

— Что? — спросил отец. — Ах, да! Восемь миллиардов. Ты представляешь, какая армия нужна, чтобы за всеми следить?

Вадим решил, что про программу говорить не станет. Это не имело смысла. Только подливать масла в огонь. Отец был обычным монтажником, но считал себя умнее самого умного программиста. Сейчас кинется доказывать, что это невозможно, и всё кончится скандалом.

Мать поставила на стол чашку с салатом, тарелку с зеленью, нарезанным хлебом. Вадим понял, что у него пропал аппетит.

Встал.

— Ты куда?

— Я прогуляюсь... Посмотрю, что и как… Скоро вернусь. Я здесь, по двору, не волнуйтесь.

— Да пусть пройдется, не приставай, — сказал отец.

Вадим, не оглядываясь, вышел в прихожую, оттуда на площадку, за дверь. Постоял, вдыхая знакомые с детства запахи, показал камере средний палец, спустился вниз.

Во дворе всё было как будто бы так же, но в то же время как-то не так. Всё как будто бы сузилось, стиснулось, стало меньше размером. До соседнего дома — как будто десяток шагов, до старой песочницы — протянуть только руку.

Он сунул руки в карманы.

Всё изменилось и больше никогда не станет так, как было.

Всё теперь будет другим.

Он посмотрел на висящую на столбе камеру.

Федеральная программа «Безопасное жилье», надо же.

Сволочи, обложили.

И ведь ничего не сделаешь.

Может, правы они?..

Не случится это сейчас — случится потом. Не завтра, так через год, но так всё равно будет. Следующее поколение, те, кто сейчас с соской и в памперсах, будут считать это совершенно нормальным. Им будет плевать. Им будет смешно от всех наших страхов. Они и не будут знать, как это — оставаться с собой наедине.

А, чтоб им всем!

Вадим поддал лавку ногой.

Нас, чертовых восемь миллиардов, и мы что, ничего, блин, совсем ничего не станем делать?

Кто-то, наверное, станет, а толку?

Всё будто бы добровольно. Никто не принуждает. Не хочешь — не делай. Не хочешь — оставайся за бортом, пока все остальные плывут без тебя в свое светлое, мать его, будущее.

Он пересек двор. Свернул вправо, к дому Ленки, потом передумал — с ней ничего не случится, она дома, они сначала отвезли ее — и зашагал к дому Пал Палыча.

На столбе перед подъездом тоже была камера, в подъезде их не было — пока, дьявол, не было!

— А, Вадим!

Пал Палыч широко открыл дверь.

— Проходи. Ты один? Всё нормально?

— Да, — сказал Вадим.

Лилия Леонидовна сидела на кухне.

— Мне выйти? — спросила она. — Привет, Вадим!

— Нет, оставайся.

Она была в сером спортивном костюме, сидела, подтянув одну ногу к груди.

— Ну, как там твое обучение? — спросила она.

— Нормально, пойдет, — сказал Вадим, сел на краешек стула.

— Чаю? — спросил Пал Палыч.

— Спасибо, не надо.

Лилия Леонидовна усмехнулась.

— Говорят, скоро нас упразднят. Да? Что там слышно в вашем генштабе? Онлайн-обучение, личный СверхКонсультант... — Она достала из кармана браслет, положила на стол. — Знает всё. Всему вас научит. Ваш лучший друг и помощник.

— Ерунда это всё, — не очень уверенно сказал Пал Палыч. — Никто никого нее упразднит. Это просто мода такая. Как на электронные книги или на mp3-музыку. Бумажные всё равно продаются. И пластинки снова в ходу.

— Я — бумажная книга, ага! — Лилия Леонидовна покачала чашкой в руке. — Я — древний винил!

— Всё к этому так или иначе идет, — сказал Пал Палыч. — Они правы. Они просто немного ускоряют процесс.

Вадим посмотрел на него — он отвел взгляд.

— Всё постоянно меняется, и это нормально. — Пал Палыч отставил стакан. — Это движение вперед. Нас слишком много, и мы в целом слишком инертны, чтобы вот так сразу все изменить. Силой нас не принудить. Уже пытались — ничего не получилось. Поэтому в любом случае что-то останется, что-то уйдет. Так что ты, Вадим, зря волнуешься.

— Хорошая философия, — проворчал Вадим. — Очень удобно.

Он взял чашку, поставил обратно на стол.

Всё, Пал Палыч, кажется, сдался.

Придумал оправдание. Подвел философскую базу…

— Отличная вещь, между прочим, — сказала Лилия Леонидовна, надевая браслет. — И программа... — Она извлекла «смарт» из кармана. — Личный диетолог и тренер. Я уже сбросила с ним три килограмма.

Вадим хмыкнул. По его мнению, ей нужно было не сбрасывать, а, наоборот, набирать.

— Я и говорю, — сказал Пал Палыч, — что-то останется, что-то уйдет. Всё будет так, как будет.

— Ладно, понятно.

Вадим поднялся. Зачем он пришел — он не знал. Что собирался услышать — тоже не знал. Всё было как будто бы сказано. Говорить было не о чем.

— Спасибо. Я, пожалуй, пойду.

— Как дела с Даничем? – поспешно – слишком поспешно – спросил Пал Палыч

— Суд через неделю.

— Понятно.

Вадим вышел в прихожую.

— До свидания, Павел Павлович. До свидания, Лилия Леонидовна.

Это прозвучало чересчур официально и холодно.

Пал Палыч хотел что-то сказать, но потом передумал. Вадим вышел на лестницу, оттуда во двор.

И что, черт возьми, дальше?

Всё?

Это финиш? Конец?

Все как будто довольны.

Или пока просто не поняли?

Или он, Вадим, не понял?

На самом деле — всё к лучшему?

Всё замечательно? И всё пусть идет, как идет?

Он сжал кулаки

А что он, черт возьми, может?

Ничего!

Он вышел со двора, увидел Ленку — она шла через сквер.

— Как дела?

— Всё нормально.

Она натянуто улыбнулась.

— Мои страшно довольны! СверхКонсультант, система четыре в одном. А мы с тобой вдвоем такие придурки!

— Втроем, — сказал Вадим, вспомнив про Николая.

— Вчетвером, — сказал Илья.

— А ты что, осознал? — спросил Вадим.

— Я всегда был против такого расклада. Слишком это всё интенсивно.

— Вернешься домой?

Ленка посмотрела ему в глаза.

— Потом, — сказал Вадим. — Может быть, завтра. Или... Не знаю.

Они повернулись и двинулись в сторону своего нового дома.

Глава 31

Вадим резко проснулся, сел на кровати.

Он был весь мокрый, было жарко и трудно дышать — похоже, новая система климат-контроля приказала долго жить. Стояла тишина, нарушаемая каким-то далеким, похожим на шум прибоя, шумом.

— Что?

Ленка открыла глаза, тоже резко села.

— Не знаю, — сказал Вадим.

Соскочил на пол, схватил джинсы.

— Одевайся!

Ленка уже натягивала майку.

Он прошел к окну — на улице, во дворе, было как будто бы всё как обычно, только ворота были открыты и не видно было ночного охранника.

— Защита снята, — сказал Илья. — Мои программы-блокировщики продолжают работать, но их уже никто не контролирует.

Между домами проехала машина с мигалкой — двор прострелило насквозь красно-синим, и он снова стал спящим, ночным, черно-желтым.

Вадим прошел к входной двери, постоял, глядя в глазок, потом, стараясь делать это как можно тише, открыл замок.

Выглянул.

В подъезде пахло горелым. Дверь квартиры напротив была неплотно прикрыта. Дверь квартиры слева — тоже. Вадим выступил за порог, прислушался. Где-то сверху капала вода, снизу билась и хлопала на сквозняке ткань.

Откуда сквозняк?

Дом был модернизированный, для своих, окна не открывались, система вентиляции и кондиционирования была, по словам Делягина, безотказной и совершенной.

— В сети ничего, — сказал Илья. — Точнее, у меня ничего, касаемо происходящего. Доступ во внутреннюю сеть по-прежнему закрыт.

— Узнай, что происходит!

— Я над этим работаю.

Вадим вернулся, обошел стоящую в проеме Ленку, открутил ножку табуретки, с ней снова вышел.

— Они все ушли, — сказала Ленка.

Она стояла перед открытой дверью соседней квартиры.

Вадим заглянул — на полу валялись вещи, перевернутый стул.

Они не ушли, они убежали.

Он открыл дверь в другую квартиру.

Дверцы шкафов настежь, обувь на полу в беспорядке.

Вадим постучал по двери, потом по стене.

Проклятые новые, не пропускающие звуки, материалы. За их дверью входной могли хоть устраивать перестрелку — они бы не услышали и не проснулись. Он осторожно выглянул вниз — двери на нижней площадке тоже все были открыты.

Почему все сбежали?

Почему не предупредили Вадима и Ленку?

Они спустились на первый этаж — двери всех квартир были не заперты.

— Я могу открыть для вас наружную дверь, — сообщил Илья.

Раньше для них двоих она была заперта, и наружу выходить они могли только из нового корпуса.

— Предлагаю сделать ноги, - сказал Илья. - Не нравится мне всё это. Просто так бы все не сбежали.

Вадим поколебался.

Вернулся на два пролета назад, на площадку между первым и вторым этажами. Из окна подъезда была видна часть нового корпуса.

Угол, два столба окон. Хоть было и два часа ночи, все окна светились, за одним происходило какое-то активное движение — или это пресловутый сквозняк гонял занавеску. На улице всё по-прежнему было тихо-спокойно. Никаких следов исхода видно не было. Соседи словно испарились, улетели по воздуху.

— Тебе нужно уходить, — сказал Вадим Ленке.

Достал телефон.

— Связи нет, — сказал Илья. — Ее нет совсем. Во всем городе. Что-то с оборудованием. Но выход в сеть есть.

— Почему это мне? – возмутилась Ленка. – А ты?

— Отправь Николаю сообщение, – вслух приказал Вадим Илье. – Пусть ее встретит.

— Я никуда не пойду!

Ленка сверкнула глазами.

Вадим перехватил ножку, повернулся к двери входа в тоннель.

— Ты меня слышал, Вадим?

Дьявол, отпускать ее одну нельзя. Сидеть и ждать, пока придет Николай, — тоже.

Но нужно узнать, что происходит.

Он приложил карту — двери остались закрыты. Дьявол, он попытался сунуть ножку между створок. Догадался приложить к замку руку.

— Готово, — сказал Илья, и двери раскрылись.

В тоннеле было тихо, помаргивали лампы. Они при помощи Ильи прошли через двери тамбура, оказались в холле.

— Жди здесь, — сказал Вадим Ленке, подходя к ведущей в корпус двери.

Ленка упрямо поджала губы, помотала головой.

Вадим рыкнул, открыл дверь.

Двери в коридоре все были настежь, где-то шумела вода, трещало электричество. Звонили сразу несколько телефонов. Здесь тоже пахло горелым. На полу валялись бумаги, несколько выдвижных ящиков, одинокий ботинок.

— Последние горячие новости, — сказал Илья. — Только появились в сети. Совершено покушение на премьер-министра. Он в критическом состоянии, в больнице. Прогноз неутешительный. Одна пуля в грудь, вторая в живот.

Вадим присвистнул.

— Что?

Ленка сжала его за плечо.

Он рассказал.

— Еще кое-что, — сказал Илья. — Убит Хромов. Начальник штаба округа. Застрелен вместе с водителем.

Вадим выругался.

— Я перехватил полицейский отчет. В сети этой новости еще нет.

Вадим передал новость Ленке. Они переглянулись. Зуев и Хромов — оба носители Макса. Кто-то целенаправленно убирает носителей.

Кто?

И куда, самое главное, делись все?

Важнее, то есть, почему они делись?

Что, дьявол, случилось?

Они осторожно прошли до вестибюля. Обе створки наружной двери лежали на ступенях крыльца. На бетонном полу виднелись борозды, как будто тащили что-то тяжелое. Пульт поста охраны мигал красным. Снаружи, там, где всегда стояли машины дежурной охраны, было пусто. Откуда-то, видимо, с проспекта долетали отблески работающих мигалок — там, видимо, была машина скорой или полиции.

Вадим повернулся, зашагал в главный зал. Главные двери были закрыты и заблокированы — Илья не смог их открыть, и они прошли к боковым. Они были чуть приоткрыты. Вадим выглянул в щель. Ближайшие панели были вдребезги, пол был засыпан осколками. Дальше всё было как будто целым. Видимо, уходящие успели разбить только часть, потом их отвлекли.

Вадим вошел.

— Новый мир, — сказал он, кладя на панель руку. — Правильный мир. И справедливый.

— Они отключены от сети, — сказал Илья.

Вадим попробовал еще одну, потом еще и еще.

— Есть контакт, — сказал Илья на пятой панели. – Я в местной сети. Она отключена от общей. И в ней... — Он помолчал. — В ней ничего нет. Всё уничтожено. А перед этим, кажется, сделаны копии на внешний носитель. Записей с камер нет — те, кто сделали копии, позаботились их уничтожить.

— Это захват! — добавил Илья, помолчав. — Передел зон влияния. Кто-то решил, что он должен владеть всем один. Храмов мертв. Зуев в критическом состоянии. У кого еще Макс?

- Красюков и Миллер. Орлов. Это только те, о ком нам известно.

Ленка вдруг резко схватила его за шею, заставила сесть.

— Тихо, — прошипела она. — Кто-то идет.

Вадим прислушался. Да, кто-то шел. Шагал по коридору, не особо скрываясь. Вот он споткнулся. Хлопнул дверью. Снова споткнулся. Выругался. Кажется, голос знакомый. Вадим выглянул между рядов. Звук слышался со стороны боковой двери. Она распахнулась.

Чтоб его!..

— Куда?! — шикнула Ленка.

Попыталась его удержать — кто вошел, с ее места ей было не видно.

— Леонид, что за дела? — спросил Вадим. — Что происходит?

Леонид — а это был он — подпрыгнул на месте.

— Я... я не знаю! — Он затравленно огляделся. — Куда все подевались?

— Сбежали!

— Куда? И зачем? А ты?..

Вадим подошел к Леониду. Леонид снова затравленно огляделся, вытащил телефон, поводил по экрану пальцами, скривился.

— Господи, господи...

Убрал телефон обратно в карман.

— Я не знаю, где все. Я пришел, а тут уже никого. Может, их всех убили?

— Их не убили, — сказал Илья. — Нет следов. Выглядит так, словно они просто сбежали. Я узнал. Тимофей Ильин уже дома у родителей. Мария с Анатолием на пути на дачу

Ильин был один из работников Делягина, Мария и Анатолий были соседями Вадима и Ленки по площадке.

Значит, они просто сбежали.

Леонид опять огляделся, облизал губы.

— Слушай, Вадим, помоги! — Он протянул к Вадиму руки. — Они едут сюда! Они меня уберут!

— Кто они?

— Я не знаю. Те, кто убрал Орлова.

— Орлов тоже мертв?

— Да. Застрелен.

— Откуда ты знаешь?

— Меллер мне сказал. После того как сказал, что теперь моя очередь!

Вадим посмотрел на него, потом на Ленку.

Вот кто всех убирает, понятно.

— Он сам это сказал? Или его Макс?

— Не знаю… Да... То есть нет... Может быть. А может и Макс. Не знаю!

Он схватился за голову.

— Зачем? – спросил Вадим

— Что – зачем?

— Зачем сказал?

— Господи, да не знаю! Хотел помочь моему Максу! Или просто знал, что мне все равно деваться некуда!

Леонид вцепился в панель так, что та захрустела.

— Вадим, помоги! Я не знаю, что делать! Связи нет! Делягин и Ден куда-то исчезли. Что мне делать? Бежать? Но куда? Помоги мне, пожалуйста! Я знаю, ты можешь!

— Как я тебе помогу?

Вадим отложил деревянную ножку, взял из-за тумбы ножку металлическую.

— Я не знаю! Помоги! Я прошу!

— У тебя есть Макс. Есть Костик. Они тебе и помогут.

— Костик сбежал. Макс… Мой Макс ничего делать не хочет.

— Что значит «не хочет»?

— Да не знаю! Он не отвечает! Я знаю, что он здесь, но он почему-то молчит!

— Он молчит, потому что понял, что был неправ, — сказал Вадим.

— Слушай, я не знаю, что делать! — Леонид сложил руки в молитвенном жесте. — Меня бросили! За мной едут убийцы!

— Тихо!

Вадим схватил его за плечо.

В коридоре, кажется, кто-то был. Леонид сделался белым, заклацал зубами. Вадим приложил палец к губам, отвел его в сторону, усадил на пол за стол. Жестом велел Ленке спрятаться за стоящий справа серверный шкаф. Сам встал за шкафом слева.

Шаги приближались. На этот раз идущий шел осторожно, и, если бы не хрустящие под ногами осколки, они бы его не услышали.

Вадим сжал ножку. Дьявол, а если это и правда убийцы? Они свидетелей не оставят. Он оглянулся на Леонида — тот сидел, сжавшись в комок, уставившись в одну точку, губы его шевелились — то ли говорил со своим Максом, то ли молился.

В проеме мелькнула темная тень. Дверь приоткрылась. Следующий звук раздался уже от столов — вошедший прокрался так, что Вадим его не увидел. Он приближался — Вадим видел только тень и изредка слышал хруст осколков.

Вадим приготовился.

Так, тот уже за соседней панелью…

За шкафом...

Вадим весь взмок, сердце билось где-то в ушах.

Дьявол!

Он скрипнул зубами – возможный убийца выглянул из-за шкафа.

— Чтоб тебе провалиться! — выхрипел Вадим.

Николай — а это был он — стремительно обернулся, держа в руке красный пожарный топор. Распрямился, опустил руку.

— Какого, блин, хрена! Я чуть не родил!

— Живой? — спросил Николай. — Я уж думал, что всё!

Он сжал руку Вадима с такой силой, что чуть не сломал к черту пальцы.

— А Ленка? А... всё нормально…

— Ты здесь зачем?

— Ты знаешь про Зуева?

— Да.

— Я как узнал, понял, что что-то не так, и сразу сюда. Твою мать, а этот почему не сбежал?

Он увидел Леонида, поднял топор.

— Его, кажется, кинули! — Вадим усмехнулся. — И сделал это, кажется, мэр! Орлов мертв, Храмов тоже...

— Ого! — Николай присвистнул. — Пауки едят друг друга! Туда им, мать их, и дорога!

— Слушайте, помогите! — Леонид прижал руки к груди. — Я не знаю, что делать! Макс меня бросил!

— Надо валить! — сказал Вадим. — Что еще делать? Сюда, кажется, едут по душу нашего Леонида.

Он взял Ленку за руку, они втроем шагнули к дверям.

— А я? — вскричал Леонид.

— Не дергайся ты, сволота! — Николай повернулся к нему, лязгнул зубами. — Ты заслужил! Или я сам тебя придавлю!

— Хватит! — Вадим тронул его за плечо. — Он с нами.

— Нас грохнут из-за него, — сказал Николай. — Пусть сам разбирается, он нам не нужен.

— Он с нами, — повторил Вадим.

— Он тебя чуть не убил, ты забыл? — Николай сжал кулачищи. — Да я эту сволочь сам, своими руками...

Николай посмотрел на Вадима — тот молчал, — потом на Леонида — тот стоял, прижав руки к груди, — коротко сплюнул, кивнул.

— Ладно. Как хочешь.

Сделал знак двигать за ним. Они прошли в коридор, потом до угла. Добрались до вестибюля.

— Стойте! — скомандовал Николай. — Вот же проклятое гадство! Этой машины тут не было!

Он указал на стоящую справа на стоянке машину.

— Туда не пойдем, — решил Вадим. — Давайте в обход.

Они вернулись обратно, на развилке свернули не вправо, а влево.

— Где, черт, полиция? — прошептал Леонид. — Где вообще все?

— Я тебе здесь полиция, — просипел Николай. — Всем стоять и не двигаться…

Они замерли — впереди в коридоре кто-то, кажется, был.

Они зашли в кабинет.

Вадим усадил Ленку на пол за стол, сам встал с Николаем у двери. Леонид встал у двери в соседнюю комнату. В щель между створок была видна часть коридора — приоткрытая дверь, россыпь бумаг, какая-то папка.

Появилась длинная тень, рядом еще одна.

Первый был с пистолетом, второй, кажется, тоже.

Вадим скрипнул зубами.

Дьявол, это за Леонидом!

Если они их найдут, всем им конец!

Николай свирепо оскалился — кажется, он так не думал.

Сзади стукнула дверь — Вадим обернулся: мерзавец Леонид вышел в соседнюю комнату. Тени сместились, кажется, убийцы услышали звук.

Чтоб ему, гаду, провалиться сквозь землю!

Николай был прав, нужно было его бросить!

— Слава богу! — сказал из коридора Леонид. — Вы здесь!

Вадим дернулся так, что стукнулся о висящую полку. Леонид, что, ненормальный?

— Ребят, всё нормально! — крикнул Леонид. — Это за нами!

В щели стал виден Леонид.

— Эй, выходите, это свои!

Вадим сместился. Рядом с Леонидом возник Ден, следом Хасан.

— Все выходите! Уходим!

Раздался хлопок, лицо Леонида изумленно застыло. Он повернулся, упал. Быстро простучали шаги — из двери сбоку возник Хасан. Знаком показал Вадиму и остальным выходить.

Вадим с Николаем и Ленкой вышли.

Леонид сидел у стены. Он был еще жив.

Ден стоял рядом, крутя на пистолете глушитель. Увидел Вадима, остальных, усмехнулся.

Николай зарычал, приготовился.

— Спокойно!.. — выцедил Ден. — Не дергайся, парень! Ты всё равно не успеешь!

От Николая его отделяло шесть-семь шагов, и был еще чертов Хасан.

Ден закончил с глушителем, поднял пистолет.

Вадим закрыл Ленку собой. Николай опять зарычал.

Всё, это конец!

На этот раз их ничего не спасет.

Вадим с трудом подавил желание зажмуриться.

Нет, не дождетесь!

Он будет смотреть им в глаза!

У Дена вдруг зазвонил телефон. Он свободной рукой вытащил трубку, приложил ее к уху.

— Что? — Брови его полезли на лоб. — Что? Повторите!

Он послушал, швырнул трубку обратно в карман. По-волчьи щелкнул зубами. Убрал пистолет. Сделал знак Хасану тоже убрать оружие.

— Меллер мертв, — сказал он. — Убит только что.

— Чего?! — Хасан ударил ногой по двери. — И что теперь?

—Да ничего, — сказал Ден. — Валим отсюда.

— А эти? — Хасан кивнул на Вадима и остальных.

— А что эти? В контракте их не было.

— Они нас сдадут!

— Твою мать, ну пристрели их! Я лишний грех на душу брать не стану!

Ден вытащил из кармана жесткие диски, бросил их в металлический ящик у себя под ногами. Вылил из пузырька желтоватую жидкость, щелкнул зажигалкой. Диски вспыхнули.

— Ты что творишь, мать твою?! — вскинулся Хасан.

— Да нас за них порежут живьем! — сказал Денис. — Пусть лучше сгорят! Всё, валим!

Хасан злобно посмотрел на него, потом на горящие диски — с похоже единственной оставшейся информацией о «светлом будущем», — поиграл пистолетом.

— Ладно, как хочешь.

Ден коротко сплюнул, повернулся, пошел прочь.

Хасан рванулся было за ним, потом встал, поднял пистолет, прицелился в Вадима, потом тоже сплюнул, убрал пистолет и зашагал следом за Деном.

Вадим бросился к Леониду.

Пуля попала тому в грудь, но он был еще жив.

— Я был неправ… — прохрипел Леонид, точнее, кажется, Макс. — Я был неправ… Нужно было делать не так... Господи, что же я наделал? Я хотел дать вам всё! Хотел справедливости! Но я выбрал не тех!.. Я думал, они смогут помочь!.. Я думал, они хотят справедливости!.. Порядка хотят!.. Но они хотят только одно... — Он коротко, зло рассмеялся. — Они хотят только власти. По-настоящему — власти. Господи, господи...

Он захрипел.

— Связь есть, — сказал Илья. — Я вызвал скорую помощь.

Вадим закрыл Леониду глаза — скорая помощь уже была не нужна.

Встал.

Да, он был неправ. Он выбрал не тех. По-настоящему они хотели только одно. Хотели и получили. Наверху — на самом верху — может быть только один. И они сами себя уничтожили.

— Пошли, — сказал Вадим.

Понял, что не может больше здесь находиться.

Что хочет домой.

Привести туда Ленку, объявить, что она будет жить с ним. Посмотреть, какая будет реакция.

Вернуться в чертову надоевшую и такую классную школу.

Будущее.

Будущее будет таким, каким будет.

Таким, каким быть должно.

Консультанты-друзья, чертовы камеры…

Черт возьми, Пал Палыч ведь как будто бы прав – опять прав!

Нельзя взять и всё вдруг изменить! Кардинально, вот так вот – нельзя!

Что-то уйдет, что-то останется.

В конечном итоге всё равно выбирают они.

— Пошли, — сказал он, хлопнул Николая по плечу, крепко взял Ленку за руку и повел к выходу.