Захват

Глава 1-4

1

Выцветшая краска хлопьями отслаивалась от оконной рамы и оседала на мраморном подоконнике. Глубоко проросшая из фундамента плесень собиралась в тоскливые настенные узоры, прокрадываясь все дальше в самую глубь некогда уютного и ухоженного дома. На пожелтевших от затхлости обоях виднелись чуть более светлевшие прямоугольные области, свидетельствующие о некогда висевших тут картинах и фоторамках. Толстый слой пыли осаждал каждую поверхность предметов интерьера. О чистоте пола можно было только догадываться – наличие метрового уровня упаковок из-под кофе, замороженной пиццы, консервных банок и прочей хрени располагался по всему помещению. Возле удивительно ухоженной, покрытой краской пастельно-молочного оттенка входной двери скопилась еще одна куча – счета, письма от страховой и уведомление о коллективном иске по поводу неухоженности придворной площадки и ужасного запаха бензина и чего-то еще непонятного, что доносилось из гаража каждым воскресным днем, от недоброжелательных соседей. Что еще? Неважно, просто стопка глупой макулатуры от не менее глупых людишек.

Все они, все вокруг, от рождения и до самой смерти упорно стараются сделать твою жизнь ничтожной, раскрасить известью оттенки твоей судьбы просто чтобы ты им идеально соответствовал.

- Поверь – ты не особенный. Ты такой же как мы, такое же маленькое ничтожное, ни на что не способное дерьмо. – Мировая эпитафия, почти срывающаяся с губ любой престарелой женщины из центра занятости или местного механика, пропахшего девяносто пятым, или пьяницы-отца, который не упустит возможности напомнить своему отпрыску, кто оплачивает тому учебу и крадется по скрипучей лестнице в канун Рождества, чтобы оставить под пестрящейся елкой новую игровую приставку, спустя двадцать три дня перекочевавшую в руки коллеги по работе, потому что зарплату задержали, а папочке нужно таки расслабиться копеечным пойлом после работы, правда ведь?

- Ты понимаешь, Джимми? Довольно реветь как маленькая девчонка. Мой отец бы меня как следует отделал за такие сопли, но я прощу тебя на этот раз. Будь умницей, лучше оденься и сбегай в пригород к старушке Пенни, она уже кое-что приготовила для меня. Давай же, натягивай куртку и вали, щенок, пока я не подумал, что переборщил с помилованием такой букашки и не раздавил тебя.

Джимми перестает плакать. Джимми не девчонка. Джимми перестает говорить. Он никто. Джимми перестает мечтать. Мечты отберут. Джимми хотел бы заявить о себе всему миру, ведь в свои 10 лет он уже в идеале освоил навыки работы в двух языках программирования, а еще играет в футбол и в прошлый уикэнд играл за соседний штат и, черт возьми, показал себя фантастически. Но он не желает больше. Он не хочет больше. Не жалуется. Папа сказал, что все его увлечения – «дрянь, этим не заработать на кусок пиццы и на бутылочку попойки старушки Пенни собственного приготовления».

Джимми уже двадцать три, вчера он впервые попробовал метамфетамин. Он супергерой? Он определенно может всё, папа был неправ. Нужно еще немного, эта штука определенно поможет! Черт, он занимался сексом два с половиной часа, а неделей ранее написал отличную рецензию на новый фильм длинною в добрых двадцать альбомных листов. А еще неделей позже он выдавал неимоверные результаты в самом центре танцпола в престижном клубе и на него с интересом смотрели все девушки в клубе, честное слово. Двумя неделями позже, его новый лучший друг сообщил Джимми, что придется платить деньги.

- Послушай, старина, это последнее, что я могу предложить тебе на халяву, ты ведь понимаешь, у меня семья, дети, а это дерьмо стоит нехилых бабок. В общем, до следующего вторника, надеюсь, мы поняли друг друга. – Конечно, они друг друга поняли. Никки открыл для Джимми мир великолепных возможностей, а это определенно дороже каких-то бумажек, верно ведь? Или нет? Да неважно.

Джимми уже двадцать пять. Джимми не верит папе. Джимми не верит друзьям. Осознание коснулось его на днях. У мира случаются проблемы. Джимми – кишечная палочка, побочный эффект. Его нужно выплюнуть и хорошенько прочистить желудок. Потом не будет проблем. Или будут? Да разве это важно?

Джимми еще раз попытался сосчитать количество презрительных взглядов, возвышающихся сегодня над куском картона, отрезанного от коробки транспортной компании „Feed-Ex”. Картон имел содержание, сигнализирующее прохожих о наличии одной никчемной жизни нуждающейся в бутылке выпивки, звучавшей на картонке как «…кусок хлеба». Бесполезно пытаться сосчитать, Джимми бросил школу в 18 по причине утери кормильца и сразу пошел работать. А может с цифрами только сейчас проблемы, ведь раньше он с закрытыми глазами мог решить уравнение с доски? Это важно?

Джимми двадцать шесть лет, три месяца и семнадцать дней. Он этого не знал, но разве это важно? Его прибило к берегу. Упорно сфокусированный в одной точке пустой взгляд. Синеватые венозные узоры, плавно и до тошноты изящно обрамляющие лицо парня.

На одной из центральных улицах Сиэтла сегодня пахло приятнее обычного. Человек с картонкой сегодня взял себе выходной, быть должно.

На одно мерзкое существо меньше в жизни молодой перспективной предпринимательницы, что добиралась на работу той дорогой. Она, как и Джимми, ловит кучу взглядов каждый день, но в них нет презрения, скорее живой интерес и желание проглядеть силуэт фигуры через полупрозрачную блузку и неприлично короткую юбку. Нэнси гордится собой, ведь в ее жизни все отполировано до кристального блеска, начиная от внешнего вида и заканчивая личной жизнью.

Нэнси был отвратительна эта серая нечисть, она надеется, что Джимми тут больше не будет. Она не знает, что Джимми умер сегодня. Однако это, вероятнее всего, подняло бы ей настроение.

Двое широкоплечих парней, на которых была надета идеально чистая и проутюженная иссиня-черная форма с нашивкой «Полиция» выходившие из Старбакса с кучей свежих теплых пончиков и бесплатным для них утренним ароматным кофе не уминули возможности высказаться.

- Эй Рик, не замечаешь этого паренька, что просил милостыню?

- Должно быть, напился как свинья и валяется где-то в канаве. Поделом ему, нечего тут ошиваться. Черт с ним, он тебе что, любовник? Расскажи лучше, как вчера поговорил с сыном? – Рик поправил бляшку ремня под прилично торчащим пузом, (эту привычку он подчерпнул с пару лет тому назад из именитого вестерна про ковбоев, что крутили по телику в то время и со временем привычка стала частью его жизни.) потер усы и уставился на своего напарника в ожидании ответа.

- Ты знаешь, Энди. Паршивец совсем не уважает отца, чертова мать оказала на него дурное влияние, это и слепому ясно как день. Удумал уезжать в другой штат в колледж, надо же подумать! Черта с два этот поганец от меня улизнет, пока не отработает до цента то, что я потратил на его шкуру. Я договорился со своим старым знакомым, которому нужны работники на автостоянку за городом.

- И как парнишка принял это? Небось снова ныть?

- Ага. Кричал, что я не его собственность и что я не хочу принять его таким, какой он есть. Юношеский максимализм, да и только. Ему стоит научиться уважать старших, да и вообще быть благодарным за то, что вырос сытым и одетым, потому что я полжизни батрачил на шлюху с ее сопляком.

- Хе-хе. Правильно, дружище, правильно. Что его потянуло через полстраны к черту на карачки, что он уже неделю не успокоится с этим колледжем?

- Чертова робототехника. Собирает свои бесполезные игрушки и мечтает стать знаменитым изобретателем. Во даёт!

Полицейские подошли к служебному автомобилю, усадили свои задницы на передние сидения и продолжили легкую беседу в направлении проблем с современным поколением и тем, как сложно им будет с такими скотскими и навязанными обществом бредовыми идеями. В конце рабочего дня, уставшие от нескончаемых стрессов на рабочем месте. От переизбытка скопившейся злости, Энди разбудит свою супругу грубой пощечиной и будет до двух часов ночи читать лекции о том, как должна себя вести приличная женщина в приличном обществе. Джо просидит в баре до четверти первого и по приезду домой обязательно напомнит своему никчемному сыну, насколько он никчемный.

На той самой улице, где Джимми оказался, когда его выгнали из дома, находился парень, что занимался продажей уличной еды из своего светло-голубого фургончика. Мысль о том, что не придется терпеть этого пройдоху сегодня, тоже согрела и придала сил. Его чудесная жена двумя месяцами тому назад родила ему чудесного сыночка, которого они назвали Гилбертом. Он, черт возьми, сделает все, чтобы Гилберт не превратился в уличного попрошайку. Он научит его всему, что нужно, ведь сын будет его любить и уважать и вырастет всецело на понятиях отца, ведь доверять жизнь ребенка ему самому – не лучшая идея, не успеешь и глазом моргнуть, как свернет по наклонной и дело с концом. Гилберт будет идеальным ребенком.

Один из идеальных детей, который всегда слушал взрослых и беспрекословно выполнял любую требуемую работу, сейчас сидел в своей захламленной комнатушке на втором этаже старого неухоженного дома. Пальцы бродили по клавишам пианино. Мозг безостановочно бродил в лабиринте собственных мыслей, регулярно наталкиваясь на новый тупик. Потускневший безжизненный взгляд перебирал однообразный пейзаж комнаты в бесполезной надежде зацепиться за новые интересные детали.

Это Роберт. Он не спал третьи сутки. С рассветом его рука нащупала в куче на полу рубашку и брюки, те же, что и неделю назад. Роберт оделся и спустился на кухню, огибая горы мусора и заварил себе кофе. На мгновение его боковое зрение вырисовало силуэт жены Роберта, который скользнул в дверной проём. Мужчина не стал придавать этому значение. Софии давно уже нет в этом доме. Возможно, её не было тут никогда? Да, представьте себе, ему сообщили об этом четырнадцатью месяцами тому назад. Но разве это важно? Конечно важно.

Грубые брызги дождя затмевали придворный вид и пронизывали Роба до дрожи тысячами мерзких стуков.

Прогнивший зуб в центре рая. За густотой непогоды, на неподстриженном и мятом придворовом газоне, выглядящим так же отвратительно, как небритый пьяница, избивший мать ради ее скромного кредитного счета, чтобы уйти в месячный запой, находился автомобиль фирмы «Форд» с побитой краской и поржавевшими порогами. Он появлялся тут каждый день? Или неделю? Месяц? Или его вообще никогда не было? Ради Господа Бога, не забивайте себе голову такой чушью. То, что люди называют Временем, давно оставило это мерзкое место.

Излишне идеальные и до тошноты вычурные домики, что расположились вокруг дома Роба, видимо, чувствовали себя так же, как и люди, что уживались на одной из центральных улиц Сиэтла с отвратным пьяницей Джимми.

В автомобиле «Форд» с побитой краской и поржавевшими порогами дважды в день виднеется крохотный отблеск сигаретного уголька, который так тщательно пытается скрыть владелец плохой привычки.

За Робертом определенно следят, определенно. Это началось полтора года назад. Или месяца? Впрочем, это неважно. Эта чертовщина застала парня врасплох лишь потому, что его идеальное во всех смыслах настоящее было слишком совершенным для того, чтобы задумываться о неизбежных проблемах будущего, связанного с неидеальным прошлым. Глубокий лабиринт, в который Его забросило детство, не оставлял шансов на лучшую судьбу. Из лабиринта нельзя было выйти, его нельзя сжечь, нельзя позвать на помощь, только Ты один, только Ты и пугающая неизвестность.

Отсутствие социализации, полная изоляция от общества, как оказалось, даёт одно великолепное преимущество, за именем кучи соответствующих по значимости недостатков.

2

Данная глава далась мне с неимоверной сложностью и, вероятнее всего, должна была стать вступлением, однако на мой взгляд, ей всё же место именно здесь. Посему, представляю вашему вниманию фундаментальную на мой взгляд картину и очень надеюсь, что это поможет вам понять заложенный в повествовании смысл и хотя бы отчасти избавиться от чувства ненависти, которое латентно гнетёт каждого из нас.

Многие тысячи лет коллективный человеческий интеллект рисовал и реализовывал мировую картину прогресса, эволюции и всеобщего благополучия, создавая и записывая каждую деталь в книги. Мировая многовековая история, наработка опыта и знаний, передающихся и совершенствующегося из поколения в поколение, зарождение моральных ценностей, веры – всё это в совокупности, укоренилось в нашем сознании, и проросло прекрасное древо, имеющее один существенный недостаток. Дело в том, что мы – верхушка этого длинного тернистого пути взяла за основу наслаждение от плодов этого старинного древа, совсем забывая о заложенном фундаменте, таящемся в корнях.

Человечество неустанно и уверенно увязают в фанатизме собственных предубеждений и заблуждений, устоявшихся традиций и правил. Прогресс в значительной мере коснулся наших достижений в изучениях тем озонового слоя, бездонных океанов и безграничного космоса, а еще фантастических технологий, еще вчера казавшихся нам сказкой или кинофильмом.

При этом всём, перемены в наших взглядах, убеждениях, жизненных ценностях происходят с куда большим трудом. Некогда цветущее дерево начало медленно увядать и прогнивать.

Много лет назад мы создали священное писание, в котором поведали о божественном существе, создавшем мир вокруг нас. В писании мы четко изложили список неприступных грехов, соответствующих местному менталитету и интересам, заслуживающих наказания и кары божьей. Естественно, мы не могли в полной мере взять на себя ответственность за исполнение приговора и наказания грешников, поэтому в полной мере выделили это право высшему существу – Всемогущему Богу. Мы всего исполняем божью волю. Очень удобно об этом упоминать, разрушая и отнимая чужие жизни, отнимая чужие дома, чужие судьбы, правда ведь?

Столь полюбившийся план отражается нами и в структуре власти. В страхе доверять свою жизнь самим себе, мы вверили ее на растерзание не только лишь Всемогущего Бога, но и жалкой горстке людей, которых в свое время называли по разному – вождь, царь, король, президент, да неважно, человек, властный ввивать нам, простым смертным грешникам, план нашего существования, некий план действий, способный решить сложное уравнение, все эти годы лежащее прямо на поверхности, при этом не понятое многими – смысл жизни. Неуверенность людей, страх перед неизвестностью прорастили нам от корня самую чёрствую и прогнившую ветвь, внесшую устоявшие коррективы во всех уголках нашей земли и твердо поставившую точку в последнем шансе человечества углубиться в истинные и действительно важные проблемы современного сообщества.

За всю историю нашего существования люди совершали фантастические зверства против самих себя же. Хм, кажется, эта женщина подозрительно толково разбирается в медицине. А у этой на ноге странное родимое пятно. А эта вот слишком красива. Что ж, вероятно, все трое заслуживают казни на костре, ведь они ведьмы, правда? Да неважно, поймать чертовок. А как же по поводу цветных людей? Отвратительно, они не такие как мы, в подмётки нам не годятся. Сделаем их нашей собственностью, товаром, средством выполнения неприятной домашней работы, периодически напоминая им, как они ничтожны и как Мы, Великие Белые, великодушны к беднягам. А вот там этот чертов парнишка, что так любит мужское общество, его мы будем бить и унижать в местных пабах по пятницам и субботам. А еще взгляни-ка на этого еврея. Знаешь, они-то послушники дьявола, знал это? А что мы делаем с послушниками дьявола? Правильно – сжечь их всех, истребить, уничтожить, стереть в пепел! Ведьмам и евреям место в огне, сраным педикам по зубам, цветных в рабство, женщинам заткнуть пасть и отправить на кухню, где ей и место.

И вот, дорогой мой друг, ты разбавляешь свой утренний кофе сливками, параллельно разбавляя свое серое вещество новостными передачами, где тебе указывают, кого тебе нужно ненавидеть сейчас, куда тебе нужно идти сейчас, каким тебе нужно быть сегодня и завтра, и через десять лет. Перед твоими глазами громадный, искусно исписанный холст, но тебя интересует лишь вон то крохотное окошко в самой середине, где тебе говорят, нужно ли захватить с собой зонт перед выходом, какими модными тряпками укрыть свой срам в этом сезоне, а еще утверждают, что смотреть вам нужно лишь туда, куда вы сейчас смотрите. Картина мира сложна для понимания обычного обывателя земли. Не утруждайся, мы всё расскажем.

- Расслабь мозги, так удобнее вливать в тебя дерьмо.

- О, конечно, спасибо, что открыли мне глаза! Теперь я знаю, что действия наших прекрасных политиков правильны! Мы не воюем, мы защищаемся от зла, что несет в себе все смертных грехи для нашего общества. Мы уничтожаем людей из праведных целей, мы молодцы и заслужим место в раю!

Не заслужите. Никто из нас не заслуживает.

Подведем же итоги, дорогие читатели? Мы научились внимательно наблюдать за жизнью окружающих нас людей, чтобы не упустить возможность сожрать их за любое проявление «ненормальности» нашего понимания. Напрочь забывая о своем огоньке, который прогорает напрасно, мы разжигаем в сторону других костры ненависти, а свой огонь превращаем в погребальный. Перед смертью, каждый из нас непременно пожалеет о том, сколько ненависти он оставил за собой и как мало драгоценного времени он потратил на свое счастье. Именно на то, что и является истиной и сердцем, смыслом каждой драгоценной жизни. Преисполнить каждый момент своей жизни радостью и счастьем, привнести это в жизнь родных и близких. Вы уйдете, ваши друзья, знакомые и родные тоже, однако на нашем общем древе жизни вы оставите цветущую ветвь, прорастающую от самого корня в будущее наших внуков и правнуков и излечивающую от симбиоза тьмы и ненависти все больше и больше увядших душ. Это и будет истинным переосмыслением, реинкарнацией и раем на земле.

3

Отсутствие социализации, полная изоляция от общества, как оказалось, даёт одно великолепное преимущество, за именем кучи соответствующих по значимости недостатков.

Погружение в собственное сознание и концентрация помогли Робу осознать кучу действительно важных вещей. Недостатком являлось то, что он был неуверен в уровне консервативности своего мышления. Возможно, все догадки и понятия являлись ложными? Что ж, вполне. Тогда добрая часть жизни выливалась в пустоту. Возможно, это было то, над чем нужно было побеспокоиться? Да неважно.

Роберт протянул руку за кофейником, с удивлением обнаружив, что он был почти пуст. Либо прошло много времени, либо он влил в себя галлон напитка залпом, одно из двух. В любом случае придется снова сделать это. Лестница. Прихожая. Кухня. Сейчас бы Роберт отдал все свои скромные сбережения на банковской карте, чтобы заставить кофейник наполниться напитком по волшебству.

- Надо бы забрать всё съестное из кухни к себе, – мужчина тяжело вздохнул и поднялся в кресле. Окинув взглядом потемневшие от копоти стены, Роберт подошел к двери. – Соберись, тряпка. Всего то стоит, спустись вниз и свари чёртов кофе.

Он только что говорил вслух?

Роб медленно, но уверенно вышел к лестнице. От крохотного окошка во входной двери, она скупо освещалась ранними солнечными лучами, указывающими на необходимость генеральной уборки. Дождь прошел так же быстро, как и начинался, прибрав облака на несколько часов.

- Кого занесет в такую рань? Никто и не услышит, - ступенька за ступенькой, парень приближался к заветной цели. Черт, да что с ним происходит? Он, взрослый мужчина, не может сварить себе кофе, выйти на крыльцо и забрать утреннюю газету, дружелюбно улыбнувшись соседям и заняться делами. Раньше было не так. Но это всё временные сложности, пустяки. Максимум на пару дней. Или недель? Он не знает. Лизу, свою жену, он не видел уже хрен знает сколько времени. Малышку Эмили, их любимую дочурку он не видел целую вечность. С тех самых пор, как они в буквальном смысле слова исчезли из его, казавшейся идеальной, жизни и до сего момента, его существование, подобно бенгальской свече, которую они вместе с семьей зажигали в последнюю совместную Рождественскую ночь, угасло.

Роб был уже у двери в кухню, когда входную дверь исказили три громких уверенных стука. Секундой позже раздался громкий протяжный мерзкий звук. Что это, дверной звонок? Не время думать, спрячься! Беги, притаись, тебя могут услышать!

- Эй, мистер! Вам тут посылка пришла и мне нужна ваша подпись.

Роберт замер, так и оставшись у дверей в кухню.

- Мужик, слушай, я не могу торчать тут весь день, открой дверь, поставь подпись и дело с концом. Мы уже проходили это, я знаю, что ты там, – у двери стоял веснушчатый парнишка лет шестнадцати по имени Билли.

Билли устроился на почту полгода назад, когда развелись его родители и мама радостно прыгнула в накрахмаленный кабриолет к другому мужику. Последний день, когда видел свою мать и говорил с ней, запомнился парню треком Найнти Найн Проблемс тайско-американского актера и исполнителя Хьюго, что играл из автомобиля, который увез ее куда-то далеко, откуда по сей день не пришло поздравительных открыток и писем с увлекательными заморскими историями. Отец стал стремительно сокращать дистанции между запоями, сменил пиво на виски и спустя месяц-другой перестал беспокоиться о том, что ест и носит его сынуля. С тех пор Билли работает. Возможно, кто-то бы на его месте поник душой, взял за основу отцовскую жизненную модель, к восемнадцати годам заработал третью наркотическую передозировку, закрыв шансы на дальнейшее благополучное социальное восстановление. Кто-то, но уж точно не Билли. Билли держался молодцом, поддерживал отца, который, несмотря на запои, не терял контроля над собой и не наставлял тумаков сыну, пытаясь излить злость и бессилие от той паршивой ситуации, в которой он оказался. Билли приносил домой еду, копил на учёбу и не падал духом. Таков был засранец.

У дома номер 17 по Джексонвиль Стрит Билли оказывался нечасто, всего дважды в квартал, примерно так. Он знал человека, живущего тут. Окружающие относились к нему с опаской. Еще бы, парень на долгое время ушел в себя после старого инцидента, в ходе которого он вызвал полицию и два часа утверждал, что его жена и ребенок тем утром в миг испарились, оставив за собой лишь семейные альбомы, да пару вещей в комоде. Осмотрев дом сверху до низу, полицейские не обнаружили ни одного подтверждения тому, что в доме Роберта жил кто-либо ещё.

Однако, после убедительных причитаний Роба, находившего в состоянии нервного срыва, полицейские решили провести детальное расследование происшествия.

Со слов свидетелей удалось выяснить, что за все время их соседской жизни, они не видели Роберта ни с женой, ни с ребенком. Каждое утро парень заводил свой Мерседес, уезжал на восемь с половиной часов и вечером подъезжал к дому в полном одиночестве. Доставал из багажника покупки, энергично махая рукой прохожим, заходил в дом, закрывал за собой дверь и на том всё.

В разговоре с соседями он упоминал о родных – родителей, что взяли его из приюта. Чудесных людей, которые от первого знакомства и до самой своей смерти поддерживали Роба и дали ему в жизни всё, о чем можно только было мечтать. Упоминал сводного братишку, который так же вышел родом из детского дома, он имеет сеть авторитетных ресторанов, пользующихся популярностью у всяких политиков и знаменитостей, в одном из которых сам работает шеф-поваром.

- Черт побери, если я вру вам, но в ресторане моего сводного брата на прошлой неделе побывал сам Билл Клинтон собственной персоной, мать его! – Так говорил Роберт.

Однако, за исключением разговоров про приемных родителей и сводного брата, больше известий о родных у Роба не было. Ни слова про жену. Ни одного упоминания о том, что он отец.

В полицейском участке по настоятельному требованию Роба, его дело решили рассмотреть детальнее.

Роберт Стоун, рожден в середине мая, 1981 года. Первые тринадцать лет своей жизни провел в Детском доме имени Блаженного Иосифа. В тысяча девятьсот девяносто четвертом был усыновлен Марией и Отто Стоун. Шестью месяцами позже в его семье появился еще один ребенок из того же приюта по имени Брайан. В 1998 году Роберт окончил школу и четыре с небольшим года учился по профессии дизайнера интерьера. В 2004м, после смерти матери, покинул дом сводных родителей в Луизиане и переехал в Сиэтл, подписав рабочий контракт с местной строительной компанией Освего-Бридж Компани. В 2005 вернулся в Луизиану по причине скоропостижной смерти его отца. Провел там 4 месяца, откуда вернулся обратно в Сиэтл и продолжил работу дизайнера. С того момента и вплоть до сегодня, 6 сентября 2018 он не менял место проживания. В деле так же не было ни одного подтверждающего документа, свидетельствовавшего о том, что Роберт когда-либо вступал в брак. У него не было детей, а также в базе не числилось ни одного запроса ДНК на подтверждение отцовства Роберта Стоуна.

4

— Это просто мальчишка, Роб. Открой чертову дверь и поставь чертову подпись, - шепот эхом раздавался у мужчины в голове. Роберт замер на месте, пытаясь справиться с паникой и переминался с ноги на ногу, в глубине души надеясь, что паренек под дверью просто в миг исчезнет.

- Эй, что вы там мямлите, сэр? Я слышу всё, вообще-то! – Парнишка за дверью явно и не думал исчезать, вместо этого он нагло вдавил в стену кнопку звонка и, не отпуская пальца, принялся снова тарабанить в дверь кулаком.

Оцепенение испарилось, Роб сорвался с места, уверенным шагом подошел к входной двери и распахнул её. Еще пару секунд Билли не снимал палец со звонка, но, коснувшись взглядом с владельцем дома, он резко отдернул руку, будто в страхе быть пойманным за подростковую шалость.

- Мистер…- глаза Билли скользнули по темно-синей планшетке с прикрепленным к ней листком у него в руке. – Мистер Стоун, пожалуйста, поставьте подпись и получите наконец вашу посылку.

- Сынок, разве тебя не учили, что не нужно вот так трезвонить в звонок, если тебе не отвечают. – Роб нахмурился и детальнее оглядел засранца, нарушившего его спокойствие. Рабочая рубашка в клетку с грязновато желтым бейджем, подписанным именем «Билли», веснушчатое округлое лицо, обрамленные ярко рыжей шевелюрой. Невероятно живые ярко-зеленые озорные глаза с интересом осматривали происходящее безобразие в прихожей. – К тому же, если бы я был на работе или что-то в этом роде, то…

- Послушайте, Мистер Стоун, я просто стараюсь быстро и эффективно выполнять свою работу. В первый раз, когда я принес вам посылку, вас тоже не было дома, – Билли скорчил рожу и сделал язвительный акцент в словах, - я приходил к вам трижды каждый день, пока ваши соседи не подсказали мне звонить вам, пока вы не откроете дверь. Поймите меня, пожалуйста, людям вроде вас нет дела до работы столь незначительных для вас людей. Вас не беспокоит, что мне нужно по дюжине раз таскать эту коробку в надежде, что мне повезет снова и снова. К тому же, если бы вы не забрали ее, тогда вам пришлось бы самостоятельно посетить почтовое отделение и оплатить налог за дополнительное хранение, а учитывая, что вы и дверь-то открываете через «не хочу», то это в ваших интересах, не моих.

Роберт несколько опешил от столь резкого заявления в его сторону. В редких случаях, когда приходилось сталкиваться с соседями, обычно они просто корчили дружелюбную гримасу, приветствовали его коротким вопросом «Как ты, Роб?», не требующем какого-либо ответа и быстро скрывались из поля горизонта, а в случае, если общение заходило чуть дальше, чем обычное приветствие, они обычно старательно обходили тему его нездоровом состоянии, ограничиваясь темами погоды и последних мелких новостных обсуждений. Соседские рты любили обсуждать странности Рика за чашечкой чая в семейном кругу, где их никто не слышит и, следовательно, не сможет осудить кроме, разве что, Господа Бога.

- Что ж, должно быть, ты прав Билли. Ты ведь Билли? – Роб потянулся к планшетке, но парень инстинктивно отдернулся в сторону, соскочив одной ногой с крыльца, а затем, мгновение спустя, вычудив комичный пируэт в воздухе, с коротким вскриком приземлился пятой точкой на дорожную плитку, выронив планшетку и желтую прямоугольную коробку, обклеенную белым скотчем с принтом компании «Амазон».

Роб, несмотря на свое тяжелое состояние, не удержался и рассмеялся. По всей видимости, нарочитая уверенная мина мальца все же крыла за собой некую неприязнь к его особе, возможно, даже страх. Вполне оправданно, учитывая внешний вид Роберта. Помятая костюмная белая рубаха нараспашку, вся в пятнах от кофе и разогретой в микроволновой плите пиццы из Волмарта; совсем неподходящие к ней, растянутые на коленях, темно-серые кальсоны, затертые резиновые тапочки – всё это дополняло двухнедельную неопрятную небритость на лице, неостриженные сальные волосы, прилипшие к лицу и, как изюминка на торте, аромат, дающий понять, что душевая в этом доме – одно из наиболее редко посещаемых мест в доме.

- Черт, да! Меня зовут Билли! И совсем необязательно вот так тянуть ко мне руки. Я вас знать не знаю, вдруг вы маньяк какой. – Билли покряхтел и поднялся на свои две, бросив недовольный взгляд на Роба, отряхнул задницу от пыли и снова покосился на мужчину. – Ну очень смешно, смейтесь себе сколько влезет!

- Хочешь сказать, я так похож на маньяка? – Роберт нахмурился, однако комичность ситуации всё еще не уходила от него. – Видок у меня тот еще, но поверь мне, маньяки вряд ли выглядят столь же отвратительно, как и я.

- А откуда мне знать, как они выглядят по-вашему? – Билли всё ещё потирал свою пятую точку. – Да и к тому же, едва ли я кому-то расскажу о том, как выглядит убийца, если меня таки похитят. В школе нам рассказывали про психов, которые заманивали своих жертв в такие вот местечки как ваш уютный домик, отрезали гениталии и консервировали в баночке себе на потеху и… - Билли прервал речь, возмущенно уставившись на Роберта, который к тому моменту уже вовсю заливался слезами и пытался сдержать хохот. – Знаете, что Мистер Как Вас Там, идите в…

- Довольно, парень. Давай я просто поставлю подпись и заберу свой хлам, на том и разойдемся. Пока я не передумал и не решил пополнить свою многолетнюю коллекцию консервов.

Билли угрюмо поднялся на крыльцо и протянул планшетку с ручкой Робу. Билли был не из робкой пятерки, но стоит признать, все же немного побаивался подходить к этой двери, в глубине души надеясь, что та не откроется и его не затащат внутрь грубые мужские руки, чтобы… Что? Да, неважно. Однако Билли понял, что перед ним стоит не маньяк или серийный убийца. Да и пьяницей его не назвать. Сложно было вообще что-то сказать о Роберте наверняка, было скорее чувство, что у этого человека когда-то всё было хорошо, но потом всё изменилось и он не справился с ситуацией. Не справился как Билли. Билли справится со всем, он сильный малый и будет готов ко любым сложностям в жизни.

Роберт поставил чудную подпись с завитушками на бумаге и вернул ее Билли. Тот в свою очередь передал ему посылку и отступил на шаг назад, поглядев не Роба уже скорее с чувством облегчения и, возможно, капельки жалости.

- Будь здоров, сынок, хочу попросить прощения за то, что вёл себя как свинья по отношению к тебе. И да, я вовсе не считаю ничтожествами мелких работяг вроде тебя, не подумай. Дело в другом, но это не твоего ума дело. – С этими словами Роб закрыл дверь, поставив точку в разговоре.

Малец еще раз окинул взглядом этот затхлый домишко и направился в сторону своего рабочего фургона. Задница еще немного ныла после нелепого приземления, но это мало беспокоило Билли. Его мысли были забиты предстоящей получкой, которую он уже распланировал на месяц вперед. Он провернул ключ зажигания и тронулся дальше, включив радио, которое транслировало песню «Мне Это Нравится» в исполнении Пита Родригеса. Билли предстояло проехать ещё три квартала, а после вернуть машину на стоянку работодателя, принять душ и дождаться вечера, который он намерен провести с очаровательной темнокожей девушкой по имени Нэнси, отвести её на ночной сеанс в кино, где они будут делать то, о чём родителям Нэнси лучше не знать.

5