Захара

Глава 1. История Чеи

Меня зовут Чея. Я родилась на Q-666, которую все называют Захарой.

Это мой дом. Здесь я появилась на свет, выросла и научилась выживать.

Захара — мёртвый для человека мир. Здесь нет ни рек, ни морей, ни зелёных лесов. Нет даже воздуха, которым мы могли бы дышать. Поверхность покрыта камнями и пылью, изрезана глубокими трещинами. Мы живём под огромным защитным куполом, отделяющим наше поселение от безвоздушной пустоты.

Когда-то Захара была планетой-тюрьмой. Сюда ссылали убийц, грабителей и самых опасных преступников со всех обитаемых миров.

Но однажды всё изменилось.

Говорили, что человечество научилось жить без войн, убийств и преступлений. Тюрьмы стали не нужны, и заключённым объявили, что они свободны.

Вот только свобода оказалась странной.

Двери камер открыли, охрану убрали, а людей оставили на Захаре. Никто не собирался тратить огромные деньги, чтобы перевезти бывших заключённых на другие планеты.

Им разрешили жить, но не дали возможности уйти.

Так тюрьма превратилась в поселение, а заключённые стали первыми жителями нового мира.

Но нельзя сказать, что до появления людей Захара была совсем безжизненной.

Задолго до прибытия первых заключённых здесь существовала своя жизнь.

На Захаре обитали катросы, коренные жители этого сурового мира.

С самого детства нам рассказывали, что это странные и чрезвычайно злые существа. Их тела были длинными и тонкими, словно сухие палки, а на узких плечах сидели маленькие головы.

Катросам не требовались ни вода, ни привычный нам кислород. Они дышали озоном и, как утверждалось в наших учебных материалах, питались им.

То, что для человека было смертельно опасным, давало им жизнь.

Нас учили, что катросы ненавидели людей.

Они считали Захару своей планетой и не желали делить её с чужаками, которые однажды появились здесь и спрятались под огромным защитным куполом.

По рассказам старожилов, катросы совершали набеги на наше поселение, нападали на рабочих возле шахт, разрушали оборудование и пытались повредить защитный купол.

А ведь достаточно было одной серьёзной трещины, чтобы тысячи людей оказались под угрозой гибели.

Наши предки защищались.

Сначала они отражали нападения, затем сами начали охотиться на катросов. А когда решили, что никогда не смогут спокойно жить рядом с ними, началась настоящая война.

Люди победили.

Во всяком случае, именно так говорилось в наших архивах.

Согласно официальным сведениям, почти все катросы были истреблены. Немногие уцелевшие скрылись в самых отдалённых и тёмных местах планеты.

Я никогда не видела живого катроса.

Только старые изображения в архивах поселения.

Мне рассказывали, что это безжалостные существа, не знающие сочувствия. Что при встрече с ними человек должен прежде всего думать о собственном спасении.

Но иногда я задавалась вопросом: кто же здесь был настоящим захватчиком?

Ведь катросы жили на Захаре задолго до нас.

Это был их дом.

А потом прилетели люди, построили купол, начали рыть шахты и объявили всё вокруг своей собственностью.

Впрочем, подобные мысли лучше было держать при себе.

На Захаре существовало одно главное правило: выжить любой ценой.

Там, где царит мрак и каждый глоток воздуха приходится отвоёвывать, жизнь превращается в бесконечную борьбу.

И не всегда в этой борьбе можно понять, кто прав, а кто виноват.

Здесь познакомились мои родители. Здесь родились я и семеро моих братьев.

Мама и папа работали в шахтах. Они спускались глубоко под поверхность Захары и добывали ценные минералы, которые затем увозили грузовые корабли.

Когда братья подросли, они тоже отправились работать в шахты.

На Захаре никто не спрашивал, хочешь ли ты трудиться. Здесь действовал простой закон: не работаешь — не живёшь.

За воздух приходилось платить.

За воду, еду, тепло и даже за место под куполом.

Каждый прожитый день имел свою цену.

Если человек не мог заплатить, его объявляли должником. Таких людей увозили в старые заброшенные шахты, куда больше не подавался кислород.

И оставляли там умирать.

Страшная смерть.

Я старалась не думать о том, сколько людей погибло таким образом.

Нам постоянно рассказывали, что во Вселенной давно победили жестокость, что люди стали добрыми и справедливыми.

Наверное, о Захаре просто забыли.

Мне повезло больше, чем братьям. Я работала на ферме.

Правда, наша ферма совсем не походила на прекрасные хозяйства, которые показывали в передачах с других планет. Здесь не было зелёных полей, цветущих садов и животных с мягкой шерстью.

Мы разводили глуяков.

Это были удивительные существа, похожие на огромные живые камни. Они почти не двигались, и порой невозможно было отличить спящего глуяка от обычного валуна.

На нижней стороне их тела находилась особая железа, выделявшая густую, почти чёрную питательную жидкость.

Мы собирали её в специальные ёмкости, а потом варили из неё кашу.

Эта каша была нашей единственной пищей.

День за днём. Месяц за месяцем. Год за годом.

Иногда мне казалось, что у неё вообще нет вкуса. Но выбирать не приходилось.

Без глуяков мы давно умерли бы от голода.

С водой дела обстояли ещё хуже.

Раз в год на Захару прилетал огромный грузовой корабль. Он доставлял воду, оборудование и необходимые запасы.

Всю использованную воду собирали, очищали и снова возвращали в систему. Даже влагу, которую выделяли наши тела, улавливали специальные установки.

Ни одна капля не должна была пропасть.

Вода у нас ценилась дороже золота.

Я никогда не видела настоящего дождя, не ходила босиком по мокрой траве, не плавала в озере.

Но знала, что всё это существует.

Потому что у Захары был сосед.

Вернее, наш мир был спутником огромной прекрасной планеты Овариус.

Овариус.

Одно это название пробуждало во мне мечты.

Там были бескрайние леса, прозрачные озёра, цветущие долины и настоящие океаны. Там светило солнце, росли вкусные плоды, а люди могли свободно дышать.

И самое невероятное: никто не требовал денег за каждый глоток воздуха.

Жители Захары мечтали попасть на Овариус, но для большинства это так и оставалось несбыточной мечтой.

А я верила, что однажды окажусь там.

Иногда после работы я поднималась к прозрачной части купола и подолгу смотрела на огромный светящийся шар в чёрном небе.

Представляла, как стою на берегу озера, опускаю руки в настоящую воду и позволяю ей течь между пальцами.

Пыталась вообразить запах леса, шум ветра и прохладные капли дождя на лице.

Но была у меня ещё одна мечта, гораздо больше, чем просто попасть на Овариус.

Я хотела стать капитаном космического корабля.

Не маленького грузовика, который раз в год прилетал к нам за минералами, а настоящего огромного звездолёта, способного пересекать галактики.

Я мечтала стоять на капитанском мостике, отдавать команды экипажу и вести корабль навстречу неизвестным мирам.

Хотела открывать новые планеты, видеть незнакомые звёзды и узнавать, что находится далеко за пределами нашего маленького мира.

Братья смеялись, когда я рассказывала им об этом.

Отец говорил, что мечтами невозможно заплатить за кислород.

Мама только грустно улыбалась.

Но я не собиралась всю жизнь собирать питательную жидкость глуяков и варить из неё чёрную кашу.

Пусть на Захаре я была всего лишь бедной девчонкой с фермы. Пусть у меня не было денег, образования и даже права покинуть родной мир.

Я всё равно смотрела на звёзды.

Потому что где-то там, среди миллионов светящихся точек, существовала совсем другая жизнь.

Жизнь, в которой не нужно платить за каждый вдох.

В которой можно самому выбирать дорогу.

И я обязательно должна была её найти.

Конец первой главы.

Глава 2. Вкус другой жизни

Наступил самый долгожданный день в году. День прибытия грузового корабля.

Для жителей Захары это был настоящий праздник. Корабль привозил воду, оборудование и необходимые для жизни припасы. Но больше всего мы ждали товаров, которые капитан доставлял с других планет и охотно обменивал на местные кристаллы.

В этот раз он привёз особенно много удивительных вещей.

Фрукты, хлеб и даже мясо.

Тогда я ещё не знала, что такое мясо. Для тех, кто родился и вырос на Захаре, само это слово было почти незнакомым.

С детства мы питались кашей из сока глуяков и даже представить не могли, сколько разных вкусов существует во Вселенной.

В тот день я впервые попробовала хлеб.

Мне достался небольшой кусочек с золотистой корочкой, мягкий внутри и удивительно душистый.

Я долго держала его в руках, боясь съесть слишком быстро. Осторожно поднесла к лицу, вдохнула незнакомый аромат и только потом откусила совсем немного.

Никогда прежде я не пробовала ничего подобного.

Хлеб оказался мягким, нежным, с лёгкой сладостью, которой совершенно не было в нашей привычной чёрной каше.

Я медленно жевала, стараясь запомнить каждое ощущение.

И никак не могла понять, как из чего-то настолько простого получается такая вкусная еда.

Неужели жители других планет ели хлеб каждый день?

Неужели для них он был таким же обычным, как для нас каша из глуяков?

Я посмотрела на торговые прилавки.

Там лежали разноцветные плоды: красные, жёлтые, зелёные. Одни были круглыми, другие вытянутыми. Некоторые имели гладкую блестящую кожицу, другие казались мягкими и бархатистыми.

От них исходили незнакомые сладкие запахи.

Я смотрела на всё это словно зачарованная.

На Овариусе люди могли есть подобные продукты каждый день и, наверное, даже не задумывались, насколько им повезло.

А для меня один маленький кусочек хлеба стал настоящим открытием.

Капитан грузового корабля охотно обменивал товары на кристаллы баар.

На Захаре эти кристаллы когда-то почти ничего не стоили. Они встречались среди обычных камней, попадались в горных породах и шахтах. Иногда их можно было найти прямо на поверхности.

Красивые, слегка светящиеся кристаллы считались бесполезными камешками.

Никто не придавал им особого значения.

Всё изменилось после одного необычного случая.

Много лет назад на Захару случайно залетел старьёвщик. Он путешествовал по космосу на потрёпанном корабле и скупал всякую рухлядь, которую другие считали ненужной.

Увидев кристаллы баар, он набрал несколько штук с собой.

Возможно, они просто понравились ему своим необычным свечением. А может быть, он надеялся однажды продать их кому-нибудь из коллекционеров.

Как бы там ни было, именно после этого путешествия о наших кристаллах узнали на других планетах.

На Овариусе им неожиданно нашли удивительное применение.

Оказалось, что баар обладает необыкновенными свойствами. При определённом использовании эти кристаллы помогали лечить тяжёлые заболевания и восстанавливать стареющий организм.

Говорили, что некоторые болезни, прежде считавшиеся неизлечимыми, отступали благодаря их воздействию. А люди, которые уже смирились со старостью, получали возможность вернуть часть утраченных сил и молодости.

Весть об этом быстро разлетелась по обитаемым мирам.

Кристаллы баар стали невероятно ценными.

Их искали, покупали, перепродавали. За особенно крупные и чистые экземпляры предлагали целые состояния.

А на Захаре они по-прежнему встречались среди камней.

Только теперь мы знали им цену.

И всё же самым удивительным было другое.

Жители богатых планет готовы были отдавать огромные деньги за наши кристаллы, а мы радовались возможности обменять их на несколько кусочков хлеба, немного фруктов или небольшой запас воды.

Такова была наша жизнь.

Где-то далеко люди с помощью кристаллов, добытых на Захаре, возвращали себе здоровье и молодость.

А здесь шахтёры старели раньше времени. Изнашивали здоровье на тяжёлой работе, дышали воздухом из старых труб и боялись однажды оказаться не в состоянии заплатить за следующий день.

Я смотрела на разноцветные плоды, разложенные перед торговцами, и думала о том, как несправедливо устроен мир.

Почему то, что на одной планете считается сокровищем, на другой едва позволяет человеку выжить?

Почему наши минералы могут продлевать чью-то жизнь, но не помогают самим жителям Захары выбраться из нищеты?

Я не знала ответов.

Зато всё сильнее хотела увидеть другие миры собственными глазами.

Возле купола стоял огромный грузовой корабль.

Его металлический корпус поблёскивал в свете далёкой звезды. На боковых панелях виднелись следы долгих путешествий, а рядом с грузовыми люками работали погрузочные механизмы.

Я долго смотрела на корабль, представляя, как он поднимается над серой поверхностью Захары, набирает скорость и исчезает среди звёзд.

Как проходит мимо прекрасного Овариуса и продолжает путь к другим планетам.

К неизвестным городам.

К океанам.

К мирам, о которых я даже не слышала.

Наверное, капитан этого корабля не представлял, насколько он счастлив.

Он мог просто войти в рубку, запустить двигатели и отправиться в путь.

Для него космос был дорогой.

Для нас он оставался недостижимой свободой.

Капитан улетит, когда разгрузка закончится.

Торговцы соберут оставшиеся товары.

Огромные шлюзы закроются.

А мы снова останемся под старым куполом, среди шахт, серой пыли и бесконечных счетов за воздух.

Я посмотрела на кусочек хлеба, который всё ещё держала в руке.

От него осталось совсем немного.

Я осторожно откусила последнюю крошку и задержала её во рту, стараясь как можно дольше сохранить незнакомый вкус.

И вдруг поняла, что теперь мне будет гораздо труднее мириться с нашей жизнью.

Раньше я только представляла, насколько прекрасными могут быть другие миры.

Мечтала о зелёных лесах, о реках, о настоящем дожде.

Но всё это существовало лишь в моём воображении.

А сегодня я впервые прикоснулась к другой жизни.

Не увидела её на старом экране.

Не услышала о ней из чужого рассказа.

Я попробовала её на вкус.

И теперь точно знала: за пределами Захары есть нечто большее, чем работа, долги и чёрная каша.

Есть целая Вселенная.

И однажды я обязательно найду дорогу туда.

Конец второй главы.

Глава 3. Кристалл надежды

Перед самым отлётом грузового корабля ко мне подошёл молодой человек.

Раньше я его не видела. Наверное, он был одним из членов экипажа.

— Девушка, постойте! — окликнул он меня.

Я обернулась.

— Ты ведь местная? Родилась здесь?

— Да, — ответила я, удивившись его вопросу.

Он немного помолчал, оглянулся на корабль, затем наклонился ко мне и заговорил тише:

— Через месяц мы снова прилетим на Захару за кристаллами баар. Но на этот раз ищем кое-что особенное.

— Что именно?

— Зелёный кристалл с голубой сердцевиной. Очень редкий. Если кому-нибудь удастся его найти, этот человек сможет навсегда покинуть Захару. Мы доставим его на Овариус.

Я даже не сразу поняла, что услышала.

— Навсегда? — переспросила я.

— Навсегда, — подтвердил он. — Только запомни: зелёный, а внутри голубая сердцевина.

Он улыбнулся и направился к кораблю.

А я осталась стоять, не в силах пошевелиться.

Овариус.

Не просто видеть его издалека. Не мечтать о нём, глядя через прозрачный купол, а действительно оказаться там.

Ходить по настоящей земле.

Дышать свободным воздухом.

Пить воду, не считая каждую каплю.

И самое главное, учиться.

Я мечтала научиться управлять космическими кораблями, стать капитаном, увидеть другие миры. До сих пор всё это казалось недостижимым, но теперь передо мной появился настоящий шанс.

Нужно было только найти один необычный кристалл.

Зелёный, с голубой сердцевиной.

Я повторяла эти слова всю дорогу домой, боясь забыть хоть одну подробность.

Когда я прибежала и рассказала обо всём родителям и братьям, сначала мне никто не поверил.

— За один кристалл? — удивился отец. — Не может быть.

— Он сам мне сказал! — горячо возразила я. — Зелёный, а внутри голубой. И через месяц они вернутся!

Братья переглянулись.

— Ну что ж, — произнёс старший, — камней у нас хватает. Будем искать.

Я посмотрела на него.

— Правда?

Он усмехнулся.

— А почему нет? Вдруг наша звёздочка действительно улетит на Овариус.

Я готова была обнять его прямо за столом.

С того дня наша семья занялась поисками.

Отец и братья внимательно осматривали породу в шахтах. Все необычные кристаллы, которые попадались им на глаза, они приносили домой.

По вечерам мы раскладывали находки на столе и рассматривали при свете лампы.

Кристаллы были разными.

Прозрачными, жёлтыми, голубыми.

Попадалось немало зелёных.

Но ни у одного не было той самой голубой сердцевины.

Я брала каждый камень в руки, поворачивала к свету и надеялась увидеть внутри слабое голубое сияние.

Однако раз за разом меня ждало разочарование.

Я тоже не сидела без дела.

После работы на ферме, когда руки уже болели от сбора питательного сока глуяков, я спускалась в шахты.

Там было темно, пыльно и душно. Рабочие лампы освещали узкие проходы, а тяжёлые машины с грохотом вгрызались в каменную породу.

Я перебирала груды камней, внимательно осматривала обломки и откладывала всё, что хоть немного напоминало нужный мне кристалл.

Иногда среди обычной серой породы вдруг вспыхивал зелёный огонёк.

Я бросалась к нему, доставала находку и торопливо подносила к лампе.

Но внутри снова ничего не было.

Ни малейшего голубого света.

В такие минуты мне хотелось бросить поиски.

Однако стоило представить Овариус, его зелёные леса и настоящие океаны, как силы возвращались.

Я снова принималась за работу.

Вскоре о редком кристалле узнали почти все жители Захары.

Новость разлетелась по поселению быстрее любой другой.

Теперь необычный камень искали повсюду: в шахтах, среди отходов породы, возле старых разработок и на каменистых участках неподалёку от купола.

Каждый мечтал покинуть нашу планету.

И я прекрасно их понимала.

Кому не хотелось однажды проснуться в мире, где за воздух не нужно платить?

Где вода течёт по рекам?

Где никто не отправляет должников умирать в заброшенные шахты?

Но у меня была ещё одна мечта, о которой я почти никому не рассказывала.

Я не хотела просто улететь.

Я мечтала выучиться, стать капитаном большого корабля, а потом вернуться на Захару и забрать отсюда всю свою семью.

Маму.

Папу.

Семерых братьев.

Чтобы никто из них больше не спускался в шахты ради нескольких часов оплаченного кислорода.

Чтобы мама могла отдыхать, когда устанет.

Чтобы отец никогда больше не боялся, что однажды ему нечем будет заплатить за жизнь.

Я представляла, как привезу их на Овариус.

Покажу настоящее озеро.

Позволю маме опустить руки в чистую воду, которой никто не требует пользоваться по счётчику.

Она наверняка заплачет.

А папа, наверное, впервые за много лет улыбнётся без усталости в глазах.

Ради этого я была готова перевернуть все камни на Захаре.

Оставалось только найти тот единственный, который мог изменить мою судьбу.

Однажды после работы на ферме меня неожиданно направили в ремонтную бригаду.

На внешней поверхности купола обнаружили микротрещину. Где-то происходила небольшая утечка воздуха, и требовалось срочно найти повреждённый участок.

Такие работы считались опасными.

За пределами купола человек не мог выжить без специального скафандра, а наши скафандры были старыми, тяжёлыми и ужасно неудобными.

Но приказы на Захаре не обсуждались.

Вместе со мной отправили ещё двух рабочих.

Старшим назначили Вока, пожилого мужчину, который много лет занимался ремонтом защитных сооружений.

Перед выходом он внимательно проверил наши кислородные баллоны, крепления шлемов и связь.

— Далеко друг от друга не отходить, — предупредил он. — Следить за приборами и ничего не трогать без разрешения. Если заметите повреждение, сразу сообщайте.

Мы вошли в шлюз.

Внутренняя дверь закрылась за нашими спинами.

Некоторое время работали насосы, затем медленно открылась внешняя створка.

Перед нами лежала Захара.

Настоящая Захара.

Без защитного купола, без человеческих голосов, без привычного гула работающих машин.

Мёртвые каменистые равнины уходили вдаль. Повсюду лежали обломки скал, между которыми темнели глубокие трещины.

Ни деревьев.

Ни травы.

Ни единого признака привычной нам жизни.

И тишина.

Такая глубокая, что я отчётливо слышала собственное дыхание внутри шлема.

Каждый шаг давался с трудом.

Скафандр был невероятно тяжёлым. Ноги едва сгибались, и мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы передвигаться по неровной поверхности.

Вок внимательно осматривал соединения купола.

Время от времени он останавливался, проверял показания прибора и двигался дальше.

— Чея! — раздался его голос по рации.

— Слушаю!

— Обойди купол с другой стороны и проверь нижние крепления. Возможно, повреждение там. Держи связь включённой.

— Поняла!

Я медленно побрела вдоль огромной прозрачной стены.

Через неё можно было разглядеть дома, освещённые улицы и далёкие огни фермы.

Всё наше поселение казалось отсюда маленьким и хрупким.

Странно было думать, что между жизнью и смертью нас отделяет всего лишь прозрачная оболочка.

Достаточно серьёзного повреждения, и воздух, которым мы дышим, начнёт уходить в пустоту.

Я невольно посмотрела на показания собственного кислородного баллона.

Потом продолжила путь.

Обогнув выступ купола, я неожиданно остановилась.

Впереди, среди обломков каменной породы, что-то лежало.

Сначала мне показалось, что это длинная сухая ветка.

Но откуда здесь взяться деревьям?

Я сделала несколько осторожных шагов.

Присмотрелась.

И замерла.

Катрос.

Настоящий живой катрос.

Я узнала его сразу, хотя прежде видела этих существ только на старых изображениях.

Длинное, невероятно тонкое тело.

Худые конечности, похожие на палки.

Маленькая голова на узкой шее.

Он лежал неподвижно.

Огромный обломок скалы придавил нижнюю часть его тела.

Видимо, недавно здесь произошло смещение породы. Один из камней повредил купол, а другой обрушился на несчастное существо.

Я испуганно попятилась.

С детства нам рассказывали, что катросы злобные и жестокие, ненавидят людей и только ждут случая напасть.

Теперь передо мной лежал один из них.

Не на старом изображении.

Не в учебном архиве.

А совсем рядом.

Я не знала, чего от него ожидать.

Но катрос не нападал.

Он даже не шевелился.

Я уже собиралась уйти, когда заметила слабое движение.

Его маленькая голова чуть повернулась.

Он был жив.

Из его рта донёсся странный тоненький писк.

Не угрожающий.

Не злой.

Скорее жалобный.

Я остановилась.

Катрос смотрел на меня.

Мне было страшно.

Очень страшно.

Но почему-то ещё страшнее казалась мысль оставить его здесь, придавленного огромным камнем.

Я осторожно приблизилась и присела рядом.

Попыталась сдвинуть обломок.

Ничего.

Он был невероятно тяжёлым.

Я упёрлась ногами в каменистую поверхность, напрягла руки и толкнула изо всех сил.

Обломок даже не шелохнулся.

Катрос снова издал тонкий писк.

— Ну что же мне с тобой делать? — пробормотала я.

Мне захотелось позвать Вока и остальных рабочих.

Но я тут же вспомнила рассказы о том, как люди охотились на катросов.

Если я сообщу о находке, что с ним сделают?

Попытаются помочь?

Или убьют, решив, что возле купола появился опасный враг?

Я не знала.

Но боялась, что второе гораздо вероятнее.

Я снова посмотрела на несчастное существо.

Какой же он сейчас враг?

Он даже пошевелиться не мог.

— Ладно, — сказала я. — Попробую ещё раз.

Я ухватилась за выступ камня, упёрлась плечом и толкнула.

Скафандр мешал двигаться. Перчатки скользили по неровной поверхности, дыхание участилось, а внутри шлема стало жарко от напряжения.

Камень не поддавался.

Я попыталась изменить положение рук.

Снова навалилась на обломок.

Безрезультатно.

Силы быстро заканчивались.

Я уже почти потеряла надежду, когда заметила, что один край камня едва заметно приподнимается, если толкать его сбоку.

Совсем чуть-чуть.

Но этого могло хватить.

Я упёрлась ногами крепче, собрала оставшиеся силы и снова надавила.

Обломок качнулся.

На мгновение между ним и поверхностью появилась небольшая щель.

Этого оказалось достаточно.

Катрос резко дёрнулся, высвободил придавленную часть тела и неожиданно вскочил.

От испуга я упала на спину.

Существо издало пронзительный визг, от которого я вздрогнула, и стремительно бросилось прочь. Его длинные тонкие ноги мелькали среди камней с невероятной скоростью.

Через несколько мгновений катрос исчез за скалами.

Я осталась сидеть на земле, пытаясь отдышаться. Руки дрожали от напряжения, а в ушах ещё звучал его странный крик.

Я только что спасла катроса.

Того самого страшного катроса, которым нас пугали с детства.

И он меня не тронул.

Даже не попытался напасть.

Просто убежал.

Я долго смотрела в сторону скал, стараясь понять, что произошло.

Ведь согласно всему, чему нас учили, он должен был ненавидеть меня только за то, что я человек.

Но почему-то не причинил мне вреда.

— Чея, ты меня слышишь? — внезапно раздался в наушниках голос Вока.

Я вздрогнула.

— Да, слышу!

— Возвращайся. Повреждение нашли и устранили. Работа закончена.

— Уже иду.

Я с трудом поднялась на ноги.

После борьбы с тяжёлым камнем всё тело ныло, а неудобный скафандр казался ещё тяжелее.

Прежде чем уйти, я ещё раз посмотрела туда, где исчез катрос.

Ничего.

Только серые скалы, камни и бесконечная пустыня.

Я медленно побрела обратно к куполу.

О случившемся никому не рассказала.

Сама не знаю почему.

Возможно, боялась, что надо мной будут смеяться. Или что меня накажут за помощь существу, которое считалось врагом нашего народа.

А может быть, просто не хотела, чтобы кто-нибудь отправился его искать.

Ведь катрос и без того едва не погиб.

Я не знала, куда он убежал, найдёт ли своих сородичей и сможет ли оправиться от ранения.

Но надеялась, что теперь с ним всё будет хорошо.

Вечером, вернувшись домой, я снова принялась перебирать кристаллы, которые принесли братья.

Зелёный.

Ещё один зелёный.

Жёлтый.

Прозрачный.

Красивых камней было много, но ни одного с голубой сердцевиной.

До возвращения грузового корабля оставалось всё меньше времени. Через месяц молодой член экипажа обещал прилететь за редким кристаллом, а мы до сих пор ничего не нашли.

Я старалась сосредоточиться на поисках, внимательно рассматривала каждую грань, подносила камни к лампе.

Но мысли постоянно возвращались к происшествию возле купола.

Я вспоминала тонкий жалобный писк раненого катроса и то, как стремительно он убежал, едва почувствовав свободу.

Больше всего меня мучил один вопрос.

Если катросы действительно были такими злыми и безжалостными, как нам рассказывали, почему этот не причинил мне вреда?

Он мог попытаться напасть.

Мог броситься на меня, как только освободился.

Но ничего подобного не произошло.

Возможно, он просто испугался.

Возможно, был слишком слаб.

А может быть, наши рассказы о катросах не совсем соответствовали действительности?

Я не знала.

И спросить было не у кого.

Вскоре поиски редкого кристалла снова заняли всё моё свободное время. Впереди оставалось столько надежд, что я не могла позволить себе отказаться от мечты.

Постепенно встреча с катросом стала казаться странным, почти нереальным происшествием.

Иногда я даже сомневалась, действительно ли всё произошло именно так.

Но стоило вспомнить тяжёлый обломок скалы, тонкие конечности раненого существа и его испуганный взгляд, как сомнения исчезали.

Я знала, что спасла ему жизнь.

И почему-то была рада, что тогда не прошла мимо.

В то время я ещё не знала, увижу ли когда-нибудь этого катроса снова.

Не подозревала и о том, сколько тайн скрывает Захара за пределами нашего защитного купола.

Я продолжала искать зелёный кристалл с голубой сердцевиной, надеясь, что однажды он откроет мне дорогу к звёздам.

И даже представить не могла, насколько тесно окажутся связаны моя мечта и та случайная встреча среди камней.

Конец третьей главы.

Глава 4. Цена мечты

Прошло несколько дней после моей встречи с катросом.

Я по-прежнему работала на ферме, спускалась в шахты и искала заветный кристалл баар. Зелёный, с голубой сердцевиной.

Я так часто представляла его себе, что иногда он мне снился. Во сне я находила камень среди обычной породы, поднимала к свету и видела внутри крошечную голубую звезду.

Но каждое утро просыпалась с пустыми руками.

Время шло. До возвращения грузового корабля оставалось всё меньше дней, а наши поиски ничего не приносили.

Однажды ночью, когда поселение погрузилось в сон, мне пришла неожиданная мысль.

А что, если поискать кристалл за пределами купола?

Ведь там почти никто не собирал камни. Люди боялись выходить наружу без особой необходимости. Защитные скафандры использовали только ремонтники и рабочие, которым приходилось обслуживать внешние сооружения.

Может быть, именно там лежал тот самый кристалл, который я так отчаянно искала.

Я долго лежала с открытыми глазами.

Потом тихонько поднялась, стараясь никого не разбудить.

Мне удалось пробраться к техническому шлюзу, где хранились рабочие скафандры. Я выбрала один из них, проверила кислородный баллон, крепления шлема и связь.

Всё оказалось исправным.

Сердце тревожно стучало. Я прекрасно понимала, что не имею права выходить за пределы купола без разрешения.

Но мысль о редком кристалле не давала покоя.

Я вошла в шлюз и осторожно открыла внешнюю дверь.

Захара встретила меня мёртвой тишиной.

Вдалеке тускло поблёскивали скалы, а над головой раскинулось бесконечное чёрное небо, усыпанное звёздами.

Я отошла от шлюза, опустилась на колени и принялась перебирать камни.

Один.

Другой.

Третий.

Ничего.

Я медленно продвигалась вдоль купола, внимательно осматривая каждый необычный обломок. Иногда подносила находки к фонарю, надеясь увидеть внутри знакомое голубое сияние.

Но попадались только обычные минералы.

Постепенно я отошла от освещённой части поселения.

И вдруг почувствовала, что за мной кто-то наблюдает.

Я резко обернулась.

Передо мной стоял катрос.

Тот самый.

Я узнала его сразу.

Длинное худое тело, маленькая голова и тонкие конечности, похожие на сухие ветки.

От неожиданности я застыла.

Катрос тоже не двигался.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.

Потом он медленно поднял длинный палец и приложил его к губам.

Я удивилась.

Он просил меня молчать.

Затем повернулся и поманил за собой.

Я не знала, что делать.

А вдруг он хочет заманить меня подальше от купола, чтобы убить?

Ему достаточно повредить мой скафандр, и я погибну. Здесь никто не услышит моих криков.

Но тут возникла другая мысль.

Если он хотел причинить мне вред, почему не сделал этого раньше, когда я помогла ему выбраться из-под камня?

Тогда я находилась совсем рядом.

И была совершенно беззащитна.

Катрос остановился и оглянулся.

Он словно ждал моего решения.

Я нерешительно сделала шаг.

Потом ещё один.

И пошла за ним, стараясь не выпускать из виду огни купола.

Мы двигались между огромными камнями. Катрос ступал легко, почти бесшумно, а мне приходилось осторожно переставлять тяжёлые ботинки по неровной поверхности.

Время от времени он оборачивался, проверяя, иду ли я следом.

Мы отошли довольно далеко от поселения.

Я уже начала тревожиться из-за расстояния, когда катрос наконец остановился.

Он повернулся ко мне.

И заговорил.

Произошло нечто невероятное.

Я прекрасно понимала его, хотя никогда раньше не слышала языка катросов.

Более того, мне показалось, что слова звучат не снаружи, а прямо у меня в голове.

— Не верь никому, — произнёс он.

Я растерянно смотрела на него.

— Что?

— Никому не доверяй.

Его голос был тихим и странным, но я отчётливо различала каждое слово.

— Откуда ты знаешь человеческий язык? — спросила я.

Катрос слегка склонил голову.

— Я знаю, что ты ищешь, Чея.

Я вздрогнула.

Он назвал моё имя.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Я вижу некоторые дороги будущего. И чувствую, о чём ты думаешь.

Мне стало не по себе.

Я вспомнила старые рассказы о катросах, которые якобы умели проникать в человеческие мысли.

Раньше я считала это выдумкой.

Но теперь передо мной стояло существо, которое знало моё имя и самую сокровенную мечту.

— Тогда ты знаешь, что я хочу улететь с Захары?

— Знаю. Но этот кристалл тебе лучше не искать.

Я нахмурилась.

— Почему?

Катрос некоторое время молчал.

— Корабль, который прилетит за ним, заберёт тебя. Но тебя обманут.

Я растерялась.

— Что значит обманут?

— Тебе пообещают то, чего ты не получишь.

Мне показалось, что катрос говорит какие-то глупости.

Ведь молодой человек с грузового корабля сам предложил мне эту сделку.

Я ни о чём его не просила.

Он обещал, что тот, кто найдёт редкий кристалл, сможет навсегда покинуть Захару и отправиться на Овариус.

Зачем ему обманывать меня?

Что он от этого получит?

Я посмотрела на катроса.

— Я тебе не верю.

Он не ответил.

— Я всё равно буду искать этот кристалл, — упрямо добавила я.

Катрос долго смотрел на меня.

Затем медленно протянул свою тонкую руку.

На его ладони лежал камень.

Зелёный.

А внутри, словно крошечная звезда, светилась голубая сердцевина.

Я замерла.

Передо мной находился именно тот кристалл, который мы искали всей семьёй.

Такой редкий, что за него обещали билет в другую жизнь.

Я не могла отвести от него глаз.

— Возьми, — произнёс катрос.

Я осторожно протянула руку.

Он вложил камень мне в ладонь.

Кристалл оказался гладким и немного тёплым. Голубое сияние словно исходило из самой его глубины.

Я смотрела на него, не веря происходящему.

— Ты отдаёшь его мне?

Катрос медленно склонил голову.

— Да.

Я хотела спросить, почему.

Хотела узнать, где он нашёл такой редкий камень и откуда знает, что меня собираются обмануть.

Но он снова заговорил:

— Запомни мои слова, Чея. Не доверяй обещаниям, которые слишком легко дают.

Прежде чем я успела что-либо ответить, катрос развернулся и стремительно исчез среди скал.

Я осталась одна.

В руке лежало самое дорогое сокровище, какое только могла себе представить.

Я подняла кристалл перед фонарём.

Голубая сердцевина мягко засветилась внутри зелёных граней.

Настоящий.

Тот самый.

Мне хотелось кричать от радости.

Я нашла его!

Вернее, он сам каким-то невероятным образом оказался у меня.

Теперь моя мечта могла исполниться.

Я снова посмотрела в сторону скал, за которыми исчез катрос.

Никого.

Только камни, темнота и бесконечная пустыня.

Я осторожно спрятала кристалл и поспешила обратно к куполу.

В ту ночь я почти не думала о предупреждении.

Слишком сильной была радость.

Вернувшись домой, я спрятала находку среди своих вещей.

О встрече с катросом никому не рассказала.

Даже родителям.

Я сама не могла объяснить почему.

Возможно, боялась, что мне не поверят. А может быть, не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о живом катросе возле поселения и отправился его искать.

Два дня я хранила свою тайну.

Иногда доставала камень, рассматривала его при свете лампы и снова прятала.

Каждый раз казалось, что голубая сердцевина светится немного ярче.

Наконец я не выдержала.

Вечером, когда вся семья собралась за столом, я достала кристалл и осторожно положила его перед отцом.

— Смотрите, что я нашла!

Папа взял камень.

Мама подалась вперёд.

Братья почти одновременно окружили стол.

— Не может быть... — прошептал старший.

Отец медленно повернул кристалл к лампе.

Голубая сердцевина мягко светилась сквозь зелёную оболочку.

— Он! — воскликнул один из братьев. — Тот самый!

Все заговорили одновременно.

Кто-то смеялся.

Кто-то спрашивал, где я его нашла.

Мама закрыла лицо руками, а я вдруг почувствовала, что сама готова расплакаться.

— Я улечу, — тихо сказала я. — Попаду на Овариус.

Отец долго молчал.

Потом осторожно положил камень передо мной.

— Значит, улетишь, дочка?

Я сразу замотала головой.

— Я обязательно вернусь! Вы только не думайте, что я вас брошу. Я выучусь, научусь управлять кораблями и прилечу за вами. За всеми!

Мама обняла меня.

— Мы знаем, девочка моя.

Я прижалась к ней.

И впервые за долгое время почувствовала, что наша мечта больше не кажется невозможной.

В тот вечер дом наполнился настоящей радостью.

Мы строили планы.

Представляли, как будем жить на Овариусе.

Как однажды соберёмся всей семьёй за большим столом, на котором будут не только миски с чёрной кашей, но и хлеб, фрукты и другая вкусная еда.

Братья шутили, что я стану таким важным капитаном, что перестану с ними разговаривать.

Я смеялась и обещала каждому разрешить посидеть в капитанском кресле.

— Только ничего не нажимать! — предупредила я.

— Даже одну маленькую кнопочку? — спросил старший.

— Особенно маленькую!

Все рассмеялись.

Мама смотрела на нас и улыбалась.

А папа задумчиво вертел в руках свою кружку.

Я знала, что ему трудно поверить в такую удачу.

Но в тот вечер даже он позволил себе немного помечтать.

Мне казалось, впереди нас ждёт совсем другая жизнь.

И я была в этом уверена.

Наконец наступил день возвращения грузового корабля.

Почти всё поселение собралось возле посадочной площадки.

Как обычно, капитан и его люди торговали привезёнными товарами, скупали кристаллы баар и загружали добытые минералы.

Я наблюдала, как они забирают драгоценные камни за несколько кусочков хлеба, банки с водой и незнакомые продукты.

Жители Захары радовались покупкам.

А торговцы, наверное, вывозили отсюда целые состояния.

Но в тот день меня мало интересовала торговля.

Я искала молодого человека, который обещал забрать меня с Захары.

Наконец заметила его возле грузового отсека.

— Эй! — позвала я.

Он обернулся.

— Помнишь меня?

Молодой человек внимательно посмотрел на моё лицо.

Потом улыбнулся.

— А, девчонка с Захары! Конечно, помню.

— Ты говорил про особый кристалл.

— Говорил.

Я осторожно достала свою находку.

Его глаза сразу загорелись.

Он быстро шагнул ко мне.

— Где ты его взяла?

— Нашла.

— Невероятно! Дай посмотреть.

Он протянул руку, но я отступила.

— Ты обещал, что за него можно улететь на Овариус.

— Да, конечно. Хотя я могу предложить тебе другое вознаграждение. Очень хорошее.

Я покачала головой.

— Нет.

Он удивлённо поднял брови.

— Нет?

— Мне не нужны деньги. И продукты тоже. Ты говорил, что возьмёте одного человека. Я хочу улететь.

Несколько мгновений он рассматривал меня.

Потом улыбнулся.

— Ну хорошо. Раз обещал, значит, обещал. Собирай вещи. Только сначала отдай кристалл.

Я крепче сжала камень.

— Нет.

Улыбка исчезла с его лица.

— Что значит нет?

— Кристалл останется у меня. Я соберу вещи, сяду на корабль, а когда мы прилетим на Овариус, отдам его тебе.

Он нахмурился.

— Ты мне не доверяешь?

И вдруг в памяти прозвучали слова катроса.

Не верь никому.

Я постаралась говорить спокойно.

— Просто хочу быть уверенной, что мы договорились честно.

Молодой человек некоторое время размышлял.

Потом пожал плечами.

— Ладно, по рукам. Только не опаздывай. Мы скоро улетаем.

Я кивнула.

И бросилась домой.

Сборы были недолгими.

У меня почти ничего не было.

Несколько вещей.

Немного личных мелочей.

И драгоценный кристалл, который я теперь берегла больше всего на свете.

Мама помогала складывать одежду.

Её руки дрожали, хотя она старалась улыбаться.

Отец стоял возле двери и молча наблюдал за нами.

Братья пытались шутить.

Но я видела, что всем грустно.

Когда пришло время прощаться, мама крепко обняла меня.

— Береги себя, Чея.

— Я обязательно вернусь, мамочка.

Она осторожно погладила меня по волосам.

— Знаю.

Отец положил руку мне на плечо.

— Учись, дочка. И помни, откуда ты родом.

Я кивнула.

Мне хотелось сказать столько всего, но слова застревали в горле.

Я обняла каждого брата.

Пообещала писать, если появится возможность.

И обязательно вернуться за ними.

Старший задержал меня возле двери.

— Ну что, звёздочка, готова?

Я попыталась улыбнуться.

— Кажется, да.

Он обнял меня.

Потом осторожно постучал пальцами по моему плечу.

Семь коротких ударов.

Один длинный.

Наш семейный знак.

Я рассмеялась сквозь слёзы и ответила ему так же.

А потом взяла свои вещи и пошла к кораблю.

Я не оглядывалась, пока не дошла до самой посадочной площадки.

Там всё-таки остановилась.

Обернулась.

Мои родные стояли возле шлюза.

Мама махала рукой.

Папа обнимал её за плечи.

Братья старались улыбаться.

Я помахала им в ответ.

И вошла в корабль.

Внутри всё казалось необыкновенным.

Узкий металлический коридор.

Мигающие лампы.

Двери, которые открывались сами собой.

Незнакомые приборы за прозрачными панелями.

Я шла за молодым человеком и старалась запомнить каждую подробность.

Это был настоящий космический корабль.

Не старый учебный аппарат с экрана.

Не игрушка, которую мы когда-то собирали с братьями.

А машина, способная пересекать огромные расстояния между мирами.

Молодой человек проводил меня в небольшое помещение.

— Садись сюда.

Я устроилась в кресле.

Он помог мне пристегнуться.

— Мы летим на Овариус? — спросила я.

— Конечно. Куда же ещё?

Я улыбнулась.

Мне показалось, что он немного торопится.

Но на корабле все куда-то спешили, поэтому я не придала этому значения.

Вскоре корпус вздрогнул.

По полу прошла сильная вибрация.

Раздался низкий гул двигателей.

Меня вдавило в кресло.

Мы взлетали.

Я покидала Захару впервые в жизни.

От волнения я едва могла усидеть на месте.

Столько лет мечтала об этом моменте.

И теперь он действительно наступил.

Когда корабль вышел в открытый космос, я увидела за маленьким окном чёрную глубину, усеянную звёздами.

Захара осталась позади.

Я смотрела на неё и никак не могла поверить, что больше не нахожусь под куполом.

Неужели всё это правда?

Неужели я наконец увижу Овариус?

Я представляла зелёные леса, огромные озёра, прекрасные города.

Представляла учебные корабли, на которых буду осваивать управление.

И себя — капитаном огромного звездолёта.

Я была настолько счастлива, что не заметила, как уснула.

Меня разбудило прикосновение к плечу.

— Вставай. Мы прилетели.

Я открыла глаза.

Передо мной стоял тот самый молодой человек.

— Уже? — удивилась я.

— Конечно. Пойдём.

Я отстегнула ремни и поднялась.

Овариус.

Наконец-то!

Но когда я вышла из корабля, меня охватило странное чувство.

Вместо прекрасных городов, окружённых зеленью, передо мной возвышалось огромное серое здание.

Никаких деревьев.

Никаких озёр.

Только металлические конструкции, глухие стены и пустынная посадочная площадка.

Я растерянно посмотрела на своего спутника.

— А где же всё остальное?

— Что остальное?

— Ну... леса, города...

Он засмеялся.

— Ты думаешь, весь Овариус состоит из парков? Здесь тоже есть промышленные районы.

Я смутилась.

Наверное, он был прав.

Откуда мне знать, как устроена жизнь на огромной планете?

Может быть, мы действительно приземлились в промышленной части города.

Завтра я увижу всё остальное.

Леса.

Улицы.

Настоящую воду.

Молодой человек словно догадался о моих мыслях.

— Сегодня переночуешь здесь, а завтра покажу тебе город и место, где ты будешь жить.

Я благодарно улыбнулась.

Он отвёл меня в небольшую комнату.

Там стояли кровать, стол и шкаф.

Для меня это казалось настоящей роскошью.

Комната была гораздо лучше той, в которой я жила на Захаре.

И главное, здесь находилась настоящая кровать, на которой я могла спать совершенно одна.

— Отдыхай, — сказал молодой человек. — Завтра всё устроим.

Он уже собирался уходить, когда остановился.

— А кристалл?

Я насторожилась.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Завтра разберёмся, — сказал он наконец. — Пусть пока будет у тебя.

Я облегчённо улыбнулась.

— Спасибо.

Когда дверь закрылась, я осторожно достала из кармана зелёный кристалл.

Голубая сердцевина всё так же мягко светилась.

Я положила камень рядом с подушкой.

Ну вот, — подумала я. — Теперь всё будет хорошо.

Завтра я увижу прекрасный мир, о котором столько мечтала.

Найду школу пилотов.

Научусь управлять кораблями.

А однажды вернусь за родителями и братьями.

Уставшая от переживаний, я легла на кровать и почти сразу уснула.

Проснулась я поздно.

Первое, что заметила, была непривычная тишина.

Ни привычного гула фермы.

Ни голосов братьев.

Ни скрипа старого домашнего вентилятора.

Я потянулась и улыбнулась.

Сегодня начинается моя новая жизнь.

Повернулась, чтобы взять кристалл.

Но его не было.

Я приподнялась на кровати.

Осмотрела одеяло.

Заглянула под подушку.

Ничего.

Тревога постепенно вытеснила сонливость.

Я вскочила.

Перетряхнула постель.

Проверила карманы одежды.

Заглянула под кровать.

Кристалл исчез.

Некоторое время я просто стояла посреди комнаты.

Потом прошептала:

— Наверное, его забрали...

Может быть, молодой человек решил, что раз мы уже прилетели, то имеет право взять камень.

Мне стало неприятно.

Ведь мы договаривались иначе.

Он обещал, что кристалл останется у меня до прибытия на Овариус.

Но я попыталась успокоиться.

Главное, что я уже здесь.

На другой планете.

Может быть, молодой человек просто забрал обещанное вознаграждение, пока я спала.

Это было нечестно.

Но ведь моя мечта всё-таки исполнилась.

По крайней мере, я тогда так думала.

Я оделась и вышла из комнаты.

В коридоре никого не было.

Я медленно направилась к выходу из здания.

С каждым шагом тишина казалась всё более странной.

Ни голосов.

Ни движения техники.

Ни людей, которые вчера работали возле посадочной площадки.

Наконец я открыла наружную дверь.

И остановилась как вкопанная.

Передо мной простиралась огромная равнина, покрытая мусором.

Горы ржавого металла.

Сломанные машины.

Разбитые контейнеры.

Обломки неизвестных сооружений.

Повсюду лежали отходы, среди которых возвышались серые полуразрушенные здания.

Нигде не было видно деревьев.

Ни цветов.

Ни прекрасных озёр.

Ничего из того, о чём я мечтала всю жизнь.

Я медленно вышла на площадку, где вчера стоял грузовой корабль.

Она была пуста.

Корабля не было.

Молодого человека тоже.

Я долго стояла, пытаясь понять, что происходит.

Потом огляделась.

Ещё раз посмотрела на бесконечные горы металлолома.

На пустое небо.

На старые разрушенные конструкции.

И наконец поняла.

Это был не Овариус.

Меня привезли на планету отходов.

Бросили здесь, словно ненужную вещь.

Украли кристалл.

И улетели.

Я вспомнила молодого человека.

Его улыбку.

Обещание новой жизни.

То, как настойчиво он просил отдать ему камень ещё на Захаре.

И вдруг перед глазами возник катрос.

Его маленькая голова.

Длинные тонкие пальцы.

И странный голос, который я слышала прямо в своих мыслях.

Тебя обманут.

Он знал.

Предупреждал меня.

А я не поверила.

Я медленно опустилась на холодную землю.

Слёзы сами покатились по щекам.

Где-то далеко осталась Захара.

Мои родители.

Семеро братьев.

Наш маленький дом.

Они, наверное, сейчас радуются за меня.

Представляют, как я гуляю по прекрасным улицам Овариуса.

Как учусь.

Как начинаю новую жизнь.

А я сижу посреди чужой планеты, среди ржавого металла и мусора.

Без денег.

Без знакомых.

Без корабля.

И даже без кристалла, который мог бы помочь мне вернуться домой.

Я обхватила колени руками.

Мне хотелось плакать, кричать, звать маму.

Но никто не пришёл бы мне на помощь.

Я была совершенно одна.

Не знаю, сколько времени просидела так.

Вокруг царила тишина, лишь где-то вдали скрипели старые металлические конструкции.

Наконец я медленно подняла голову.

Надо мной было небо.

Не то, которое я видела сквозь купол Захары.

Чужое.

Незнакомое.

Но настоящее.

Я долго смотрела вверх.

Потом вытерла слёзы.

Меня обманули.

Украли мой кристалл.

Отняли обещанную новую жизнь.

Но я всё ещё была жива.

А где-то среди звёзд по-прежнему существовал прекрасный Овариус.

С его лесами.

Озёрами.

И свободным воздухом.

Я медленно поднялась на ноги.

Не знала, куда идти.

Не представляла, что буду делать дальше.

Но одно знала совершенно точно.

Я не собиралась умирать на этой свалке.

Так закончился мой первый полёт в космос.

И начался путь, о котором я прежде даже не мечтала.

Конец четвёртой главы.

Глава 5. Всевидящие очи Захары

Задолго до того, как на Q-666 появились первые люди, задолго до строительства тюрем, шахт и защитных куполов, Захара уже была обитаемым миром.

Только жизнь здесь совершенно не походила на ту, к которой привыкло человечество.

На поверхности не росли зелёные леса, не шумели океаны и не цвели бескрайние луга. Каменистые пустыни простирались до самого горизонта, глубокие ущелья рассекали горные хребты, а высокие скалы поднимались к тёмному небу.

Разреженная атмосфера была непригодна для человеческого дыхания. В ней и в подземных полостях встречались скопления озона, опасного для людей.

Но для коренных жителей Захары этот мир был прекрасен.

Здесь жили катросы.

Древний народ, происхождение которого терялось в глубинах времени.

Катросы выглядели необычно. Их тела были длинными и тонкими, словно высохшие стебли неизвестных растений. Узкие плечи, худые руки с невероятно длинными пальцами и маленькие головы на гибких шеях придавали им почти призрачный облик.

Они передвигались бесшумно и могли часами оставаться неподвижными среди скал. Издали такого катроса легко было принять за причудливое каменное образование.

Им не требовались вода и пища в привычном человеческом понимании. Их организмы были приспособлены к озоновой среде и получали необходимую энергию из веществ, которые для человека представляли смертельную опасность.

Но главной особенностью катросов было вовсе не строение их тел.

Они обладали удивительным даром, который люди позднее назвали всевидением.

Катросы воспринимали время иначе.

Для человека прошлое оставалось позади, настоящее длилось одно короткое мгновение, а будущее скрывалось за неизвестностью.

Катросам иногда удавалось заглянуть за эту завесу.

Они могли видеть картины далёкого прошлого, улавливать события, происходившие вдали от них, и различать возможные пути будущего.

Особенно сильным этот дар становился рядом с древними кристаллическими хранилищами Захары.

Но катросы не были всезнающими.

Даже самые старые и мудрые из них не могли с уверенностью сказать, что именно произойдёт завтра.

Будущее представлялось им не одной дорогой, а множеством путей, которые расходились, пересекались и иногда неожиданно обрывались.

Каждое решение живого существа могло изменить дальнейший ход событий.

Один поступок открывал новые возможности. Другой навсегда закрывал путь, который ещё недавно казался неизбежным.

Катросы видели лишь часть этих дорог.

И далеко не всегда правильно понимали увиденное.

Среди древних хранителей существовало правило, рождённое из тяжёлого опыта их собственного народа.

Видеть возможное будущее ещё не означает иметь право выбирать его за других.

Катрос мог предупредить об опасности, поделиться знанием или показать последствия определённого решения.

Но окончательный выбор должен был оставаться за тем, кому принадлежала жизнь.

Не все катросы всегда следовали этому правилу. Их далёкая история хранила память о времени, когда даже самые мудрые пытались заставить целые народы жить по единственному, как им казалось, правильному пути.

Последствия оказались страшными.

С тех пор старые хранители учили молодых осторожности.

Они знали, что даже желание предотвратить несчастье может обернуться бедой, если ради него лишить других свободы.

Возможно, именно поэтому катросы редко вмешивались в судьбы незнакомых существ.

Они слишком хорошо понимали, что самый незначительный поступок способен изменить многое.

В недрах Захары находилось ещё одно удивительное сокровище.

Кристаллы баар.

Для людей они долгое время оставались красивыми, но бесполезными камнями.

Катросы же знали об их необычных свойствах задолго до появления человеческих кораблей.

Баар образовывался глубоко под поверхностью планеты, где редкие минералы на протяжении тысячелетий взаимодействовали с энергетическими потоками её недр.

Некоторые кристаллы могли накапливать и передавать энергию. Другие обладали свойствами, помогавшими восстанавливать повреждённые живые ткани.

Катросы научились пользоваться этими возможностями.

Они не разрушали целые горы ради добычи и не вывозили кристаллы огромными партиями. Находили естественные скопления баара, осторожно прикасались к ним тонкими ладонями и вступали во взаимодействие с заключённой внутри энергией.

Она помогала им восстанавливать силы, исцелять раны и поддерживать собственные жизненные процессы.

Особенно старые катросы могли проводить возле больших кристаллических образований многие дни, погружаясь в глубокое созерцание.

В такие минуты перед ними возникали картины иных миров.

Рождение цивилизаций.

Великие открытия.

Гибель далёких звёзд.

И катастрофы, которые ещё могли произойти.

Но кристаллы не давали безошибочных ответов.

Чем дальше катрос пытался заглянуть в будущее, тем больше возможных дорог открывалось перед ним.

Иногда среди них находились похожие.

Иногда они противоречили друг другу.

А порой увиденное вообще не сбывалось, потому что кто-то принимал решение, которое меняло всё.

Баар был не только источником энергии.

С его помощью катросы могли помогать другим живым существам.

Некоторые виды кристаллов ускоряли восстановление повреждённых тканей. Другие поддерживали ослабленный организм. Но даже самые редкие камни не были всемогущими и не могли исцелить любую болезнь одним прикосновением.

Для катросов эти способности оставались частью естественного устройства их мира.

Они не считали исцеление товаром.

Не требовали платы за спасённую жизнь.

И не понимали, почему помощь больному должна зависеть от его богатства.

Именно поэтому то, что позже произошло на Захаре, стало для древнего народа особенно тяжёлым испытанием.

Когда на планету прибыли первые человеческие корабли с заключёнными, некоторые катросские хранители уже видели картины их возможного появления.

Они знали, что однажды над каменными равнинами могут возникнуть чужие звездолёты.

Что незнакомые существа построят огромные купола, начнут рыть шахты и изменят привычный облик планеты.

Но среди множества возможных будущих путей существовали и такие, где два народа могли научиться жить рядом.

Поэтому катросы не стали препятствовать первым высадкам.

Поначалу они лишь наблюдали.

Появлялись среди скал возле человеческих сооружений, замирали на возвышенностях и смотрели на странных существ, которым для жизни требовались герметичные помещения, вода, пища и сложные машины.

Люди же испугались.

Внешность катросов казалась пугающей. Их поведение было непонятным.

А когда поселенцы начали замечать, что некоторые катросы предупреждают о событиях, которые ещё не произошли, страх усилился.

По поселениям поползли слухи.

Одни рассказывали, что катросы читают мысли.

Другие утверждали, будто они могут предсказывать смерть.

Третьи считали их опасными существами, от которых необходимо избавиться.

Постепенно между двумя народами возникли столкновения.

Люди разрушали места естественного скопления баара, где катросы получали энергию и хранили древние свидетельства.

Катросы пытались защитить свои территории.

Иногда повреждали шахтное оборудование, преграждали доступ к разработкам и нападали на тех, кого считали захватчиками.

Случались нападения и на людей, не участвовавших в разрушении катросских поселений.

Были раненые с обеих сторон.

Но в человеческих архивах сохранялись преимущественно рассказы о нападениях катросов.

О том, что происходило до этих столкновений, предпочитали молчать.

Так постепенно родилась легенда о жестоких и безжалостных существах, ненавидящих человечество.

Дети, родившиеся под куполом, уже не знали другой истории.

Их учили бояться катросов, не приближаться к ним и немедленно сообщать охране о любой встрече.

А некоторые даже не верили, что этот народ когда-то жил рядом с людьми.

Настоящая беда началась позже.

Когда на Овариусе открыли целебные свойства кристаллов баар, забытая планета-тюрьма внезапно превратилась в источник несметных богатств.

Выяснилось, что при правильном использовании некоторые виды баара способны помогать в лечении тяжёлых заболеваний, восстанавливать ослабленный организм и замедлять отдельные процессы старения.

Весть об этом быстро распространилась среди обитаемых миров.

Могущественные торговые объединения поняли, какие прибыли могут принести кристаллы.

Началась настоящая охота за бааром.

На Захару стали прилетать новые корабли.

Росли объёмы добычи.

Шахты уходили всё глубже под поверхность.

А жители планеты продолжали жить в нищете, хотя добывали минерал, за который в других мирах платили огромные деньги.

Но вскоре исследователи обнаружили нечто ещё более удивительное.

Катросы не только веками пользовались кристаллами баар.

Они обладали собственными способностями к исцелению и предвидению.

Это открытие вызвало огромный интерес.

Представьте существ, которые иногда способны заранее увидеть опасность, заметить обман или предупредить о возможной катастрофе.

Для исследователей такой дар представлял невероятную ценность.

Для торговцев он мог означать прибыль.

Для политиков возможность заранее узнавать о вероятных последствиях решений.

Но одновременно катросы представляли угрозу для тех, кто привык скрывать правду и распоряжаться чужими судьбами.

Они знали истинную ценность баара.

Могли рассказать, что далеко не все его свойства были изучены людьми.

И понимали, насколько несправедливо богатства Захары распределялись между теми, кто добывал минералы, и теми, кто продавал их.

Постепенно в закрытых исследовательских центрах возникла новая идея.

Катросов следовало взять под контроль.

А тех, кого не удастся подчинить, изолировать от человеческих поселений.

Для жителей Захары всё выглядело иначе.

Им сообщили, что начинается окончательная зачистка территорий от опасного вида.

Объявили, что катросы угрожают куполам, шахтам и безопасности людей.

Поселенцы поверили.

Они слишком долго слышали только одну сторону истории.

На деле многие специальные отряды занимались не уничтожением, а захватом катросов.

Их помещали в герметичные транспортные камеры с озоновой атмосферой и отправляли с Захары.

Одних увозили в исследовательские центры.

Других на далёкие закрытые территории, где содержали под постоянным наблюдением.

Особенно ценились старые катросы с развитым даром предвидения и глубокими знаниями о кристаллах.

Исследователи надеялись использовать их способности для прогнозирования катастроф, поиска богатых месторождений и принятия решений, от которых зависели судьбы целых миров.

Но вскоре выяснилось, что способности катросов невозможно превратить в надёжную машину предсказаний.

Они могли видеть возможные события.

Но не обязаны были делиться увиденным.

Даже если катроса заставляли говорить, его слова не превращались в достоверное знание о единственном будущем.

А некоторые пленники вообще отказывались сотрудничать.

Исследователи пытались обойти это сопротивление, изучая кристаллическую память катросов и сохраняя непроизвольные отклики их сознания.

Но добытые таким образом сведения нередко оказывались неполными и плохо понятными самим людям.

Тем не менее эксперименты продолжались.

На Захаре же распространяли сообщения об успешном уничтожении коренного народа.

Многие жители радовались.

Они считали, что избавились от страшных врагов.

Почти никто не знал, что произошло с исчезнувшими катросами.

А те, кому удалось избежать захвата, скрылись в отдалённых ущельях, среди скал и древних подземных пещер.

Там сохранились небольшие поселения.

Кристаллические сады.

И тайные дороги, о существовании которых люди даже не подозревали.

Оставшиеся катросы не пытались немедленно вернуть прежнюю жизнь.

Они берегли уцелевших, восстанавливали разрушенное и хранили память о своём народе.

Некоторые продолжали наблюдать за человеческими поселениями.

Не потому, что знали точный день будущего освобождения.

А потому, что среди множества возможных дорог ещё существовали пути, на которых два народа могли изменить отношения.

Среди катросов, оставшихся на Захаре, жил один особенно старый хранитель.

Его настоящее имя невозможно было точно передать звуками человеческой речи.

Он обитал далеко от купола, в древнем ущелье, где когда-то находилось одно из самых больших скоплений кристаллов баар.

За долгую жизнь он видел многое.

Помнил первые человеческие корабли, появившиеся над Захарой.

Помнил времена, когда люди и катросы ещё не считали друг друга врагами.

Помнил разрушение древних поселений и исчезновение своих сородичей.

Но даже он не знал, чем закончится история родного мира.

Однажды, погрузившись в созерцание возле старого кристаллического хранилища, катрос увидел необычную картину.

Молодая человеческая девушка стояла на капитанском мостике огромного звездолёта.

За прозрачным обзорным окном сияли тысячи звёзд.

Затем изображение изменилось.

Та же девушка сидела одна посреди чужой планеты, окружённая грудами ржавого металла.

Она плакала.

Потом появились другие картины.

Неизвестные корабли.

Далёкие миры.

Старые подземные залы.

Люди, которых хранитель никогда прежде не видел.

И множество дорог, расходившихся от судьбы этой девушки.

Одни заканчивались почти сразу.

Другие уходили так далеко, что катрос не мог разглядеть их продолжения.

Среди них существовали пути, на которых девушка никогда не покидала Захару.

Были и такие, где она навсегда исчезала среди звёзд.

А на некоторых её решения однажды могли затронуть судьбы целых народов.

Хранитель не знал, какая дорога станет настоящей.

Но запомнил лицо девушки.

Особенно её глаза.

В них было то же упрямое желание увидеть неизвестное, которое он когда-то замечал у самых молодых представителей своего народа.

Видение исчезло.

Прошло некоторое время.

Во время смещения горных пород огромный камень обрушился на старого катроса.

Он оказался придавлен среди скал неподалёку от человеческого купола.

Силы постепенно покидали его.

Самостоятельно освободиться он не мог.

И тогда появилась она.

Девушка из его видений.

Чея.

Она испугалась.

Хранитель чувствовал её страх и понимал, чему человеческих детей учили с самого рождения.

Для неё он был чудовищем.

Опасным существом, которому нельзя доверять.

Но девушка не ушла.

Она не позвала охрану.

Не попыталась причинить ему вред.

Вместо этого принялась сдвигать тяжёлый камень.

Раз за разом.

Пока наконец не смогла освободить его.

Старый катрос был настолько потрясён случившимся, что, едва выбравшись из-под обломка, бросился прочь.

Он не знал, как правильно выразить благодарность человеку.

Тем более человеку, который сам боялся его.

Но теперь среди множества возможных дорог появилась новая.

Та, на которой девушка из его видений помогла представителю народа, которого её учили ненавидеть.

И сделала это, ничего не требуя взамен.

Позднее хранитель встретил Чею возле купола.

Он знал, что девушка ищет редкий кристалл, который мог бы стать для неё билетом с Захары.

И видел тревожные картины возможного будущего.

Чужая планета.

Горы ржавого металла.

Одиночество.

Предательство.

Но существовали и другие дороги, продолжение которых оставалось скрытым.

Катрос предупредил Чею об опасности.

Она не поверила.

В этом не было ничего удивительного.

Ведь перед ним стояла юная девушка, всю жизнь мечтавшая о свободе.

А он был существом, которого её народ считал врагом.

Тогда хранитель отдал ей редкий зелёный кристалл с голубой сердцевиной.

Один из тех, что катросы называли сердцами Баара.

Такие кристаллы встречались чрезвычайно редко. Они могли хранить особые свидетельства и поддерживать древние защитные механизмы, назначение которых люди ещё не понимали.

Для катросов этот камень представлял огромную ценность.

Но старый хранитель передал его Чее добровольно.

Не в обмен на спасённую жизнь.

И не потому, что считал её избранной или предназначенной для великой миссии.

Он просто решил довериться человеку, который однажды помог ему, хотя имел все причины бояться.

Хранитель не знал, сумеет ли девушка избежать предательства.

Не мог гарантировать, что она правильно распорядится подарком.

И тем более не имел права заставить её отказаться от мечты.

Он предупредил.

Предложил помощь.

А выбор оставил ей.

Потому что даже самый мудрый катрос не мог прожить чужую жизнь вместо её хозяина.

Когда Чея ушла, старый хранитель ещё долго стоял среди скал.

Его маленькие глаза отражали холодный свет звёзд.

Он думал о девушке, которая не испугалась протянуть руку раненому существу.

О её мечте покинуть Захару.

И о тех дорогах, которые теперь могли открыться перед ней.

Среди увиденных им возможных будущих событий была одна картина, к которой он мысленно возвращался снова и снова.

Огромный серебристый корабль приближался к Захаре.

Под его корпусом мерцали огни старых посадочных площадок.

А возле защитного купола собирались люди.

Они смотрели на корабль.

Не с ужасом.

С надеждой.

Старый катрос не знал, сбудется ли это видение.

Возможно, всё сложится иначе.

Будущее ещё не было определено.

Но теперь у него появилась причина надеяться, что однажды на Захаре начнётся новая жизнь.

Не обязательно такая, какую он видел в своих воспоминаниях о древнем мире.

И не такая, какую хотели построить человеческие правители.

А та, которую жители Захары и уцелевшие катросы смогут выбрать сами.

Хранитель медленно склонил голову.

Затем повернулся и исчез среди каменных ущелий.

Ему оставалось беречь свой народ, наблюдать за происходящим и помнить о том, что даже самый обычный поступок иногда открывает неожиданную дорогу.

Ведь перемены, способные изменить судьбу целой планеты, порой начинаются с того, что один человек не проходит мимо чужой беды.

Конец пятой главы.

Глава 6. Старьёвщик

Не знаю, сколько времени я просидела возле серого здания, глядя на пустую посадочную площадку.

Корабль улетел. Мой кристалл исчез. Вместе с ним пропала и надежда попасть на Овариус.

Я осталась одна на чужой планете.

Когда слёзы высохли, я поднялась и осмотрелась. До самого горизонта тянулись горы мусора: ржавые корпуса кораблей, разбитые машины, старые контейнеры, погнутые балки и устройства, назначения которых я не могла угадать. Похоже, сюда свозили всё, что больше не требовалось жителям богатых миров.

Но было здесь одно удивительное обстоятельство.

Я могла дышать.

Без скафандра, без защитного купола, без счётчика над дверью. Воздух пах сыростью, ржавчиной и гниющими отходами, однако был пригоден для дыхания. И никто не требовал денег за каждый вдох.

Я невольно усмехнулась. Выходило, что на Захаре воздух стоил дороже еды, а здесь, посреди свалки, его никто даже не считал.

Значит, не всё было потеряно.

Я решила осмотреть окрестности. Сидеть у пустой площадки и ждать возвращения обманщика не имело смысла. Скорее всего, он уже летел к покупателю моего кристалла и радовался лёгкой добыче.

Я осторожно пробиралась между кучами металлолома. Под ногами хлюпала тёмная грязь, из расщелин между старыми конструкциями доносились странные звуки. На некоторых обломках виднелись предупреждающие знаки, которых я не знала, поэтому старалась к ним не приближаться.

Вскоре мусорные холмы расступились, и я вышла к болоту.

Настоящему болоту.

Передо мной лежала широкая тёмная вода, затянутая зеленоватой плёнкой. Из неё торчали кривые стебли, по берегам росли незнакомые растения.

— Вода... — прошептала я.

Столько воды сразу я никогда не видела. На Захаре за неё можно было бы выкупить несколько домов вместе с долгами жильцов. Здесь же она плескалась у грязного берега, никому не нужная.

Мне ужасно захотелось опустить в неё руки. Но я вспомнила об отходах вокруг. Я не знала, какие яды могли попасть в болото, и не решилась даже коснуться поверхности.

Неподалёку росли два дерева. Кривые, невысокие, с толстыми стволами и редкими листьями, но настоящие. Я подошла к одному и осторожно провела ладонью по шершавой коре. Не металл. Не пластик. Живое дерево.

Среди корней что-то зашевелилось. Я отскочила. Из укрытия выбралось существо размером с дорожную сумку, на коротких лапах и с длинным хвостом. Оно посмотрело на меня блестящими глазами и юркнуло обратно в кусты.

Я рассмеялась. Впервые с тех пор, как обнаружила пропажу кристалла.

— Ну вот, Чея. Вода есть, растения есть, звери тоже. Может, и еду удастся найти.

Конечно, я понятия не имела, чем здесь можно питаться. Но впервые за этот день появилась мысль о завтрашнем утре.

Я вернулась к свалке и принялась исследовать старые контейнеры. Находила провода, приборы со сломанными экранами, детали двигателей, инструменты без рукояток. Хотелось разобраться, что из этого ещё работает. Но после нескольких часов ходьбы ноги начали подкашиваться. Я проголодалась, а питьевой воды не было.

Я присела на металлический ящик.

Наверное, мама сейчас говорит соседям, что её дочь добралась до Овариуса. Папа, наверное, представляет, как я поступаю в лётную школу. Братья спорят, каким кораблём мне однажды доверят управлять.

Никто из них не знает, где я на самом деле.

— Мамочка, — прошептала я, — как же мне домой вернуться?

Ответом стал далёкий гул.

Я подняла голову. Над свалкой снижался небольшой космический корабль, весь в заплатах и вмятинах. Один двигатель свистел так неприятно, что я удивилась, почему он ещё не отвалился.

И всё же это был корабль.

Я бросилась к посадочной площадке, размахивая руками.

— Эй! Я здесь! Помогите!

Судно тяжело опустилось на опоры. Пыль накрыла площадку, затем открылась боковая дверь. На трапе появился пожилой худощавый мужчина с растрёпанными седыми волосами и глубокими морщинами. Он осмотрелся и заметил меня.

— Это ещё что такое?

— Здравствуйте.

— Девчонка?!

— Да.

— Живая?!

— Как видите.

Он спустился ниже и оглядел меня с головы до ног.

— Кто такая?

— Чея.

— А на свалке что делаешь?

— Меня бросили.

Улыбка исчезла с его лица.

— Кто?

— Люди с грузового корабля.

Мужчина помолчал, затем показал на большой ящик возле опоры.

— Садись. Рассказывай по порядку.

Я рассказала о Захаре, маме, папе и семерых братьях. О ферме глуяков, шахтах, счётчиках воздуха. О мечте попасть на Овариус и выучиться на пилота. О редком зелёном кристалле с голубой сердцевиной, который катрос подарил мне, хотя я не решилась тогда объяснить незнакомцу, откуда именно взялся камень. И о молодом человеке, который обещал перелёт, а вместо этого украл находку и оставил меня среди отходов.

Пожилой человек почти не перебивал. Но при описании кристалла резко выпрямился.

— Постой. Зелёный, говоришь? А внутри голубой свет?

— Да.

Он схватился за голову.

— Вот ведь негодяи!

— Что?

— Ты представляешь, что у тебя было? Не обычный баар. За такой редкий камень можно получить целое состояние. Возможно, даже купить хороший корабль.

Я уставилась на него.

— Но мне обещали только билет на Овариус.

— Потому и обещали, девочка. Слишком дёшево он им достался.

— Зачем тогда обманывать? Я ведь согласилась обменять кристалл на перелёт.

— А зачем платить даже этим, если можно забрать всё? — Мужчина горько усмехнулся. — Особенно у девчонки с Захары, которая не знает здешних законов и никому не может пожаловаться.

— Но я человек!

— Знаю. А вот некоторые в богатых мирах предпочитают помнить только то, что Захара когда-то была тюрьмой. Так удобнее покупать ваши минералы за бесценок и не замечать, как вы живёте.

— Мои родители никого не убивали! — возразила я. — И я там родилась!

— Верю, Чея. Только тем, кто наживается на чужом труде, такая правда мешает.

Я попыталась ответить, но слова пропали. Слёзы снова покатились по щекам.

Старик неловко порылся в кармане, достал огромный мятый платок и протянул мне.

— Ну-ну. Всё, хватит. Дыши спокойно.

— Я ведь только хотела учиться...

— Чему?

— Управлять кораблями. Стать капитаном.

Он посмотрел на своё побитое судно, затем на меня.

— Капитаном, значит? Что ж, начать можно и с корабля поменьше.

Я подняла голову.

— Вы о чём?

— Говорю, пойдёшь со мной. Будешь помогать собирать старые детали. Я тебя здесь не оставлю.

— Правда? А на Овариус мы полетим?

Старик покачал головой.

— Сейчас не выйдет. Моя посудина требует ремонта, а запасы у меня ограничены. Для такого пути сначала нужно подготовиться.

Я почувствовала знакомое разочарование.

— Значит, никогда не попаду?

— Я сказал «сейчас», а не «никогда». Это разные вещи, девочка. — Он поднялся. — Мы путешествуем, торгуем, чиним то, что другие выбросили. Может, найдём тебе хорошую лётную школу. Может, доберёмся до Овариуса позже. Но сказок обещать не стану.

Я посмотрела на его корабль. Двигатель наконец замолчал, и из боковой панели торчала какая-то криво закреплённая трубка.

Другого пути у меня не было. А этот старик хотя бы не требовал заранее отдать сокровище, которого у меня уже не осталось.

— Я согласна.

Он протянул руку.

— Меня зовут Рем.

Я пожала его широкую шершавую ладонь.

— Чея.

— Уже слышал. Пойдём, Чея. Покажу новый дом.

Корабль назывался «Скиталец».

Название подходило ему идеально. Казалось, звездолёт собрали из частей десятка разных машин. Внутри было тесно, повсюду лежали инструменты, ящики с деталями и непонятные механизмы. Что-то гудело, щёлкало и временами подозрительно скрипело.

— Не пугайся, — сказал Рем. — Старый, зато надёжный.

За стеной раздался громкий металлический удар.

Я вздрогнула.

Рем нахмурился.

— Почти надёжный.

Я засмеялась.

Он показал крохотную каюту, где раньше хранил запчасти. В ней стояли кровать и шкаф.

— Располагайся. Вещей у тебя немного, места хватит.

— Спасибо.

Рем задержался у двери.

— И запомни: здесь никто не платит за воздух. И за еду тоже.

— А за жильё?

— За какое жильё?

— За то, что я буду здесь жить.

Он несколько секунд смотрел на меня, потом тяжело вздохнул.

— Ох, Захара... Чему же вас там научили? Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. За неуплату никого из шлюза выбрасывать не стану. Ясно?

— Ясно.

Когда он ушёл, я села на кровать. От стен пахло старым металлом и машинным маслом. Далеко за перегородкой что-то продолжало постукивать.

Но впервые после предательства торговца я не искала глазами выход. Здесь мне не было страшно закрыть дверь.

На следующий день началась моя новая жизнь.

Рем знал десятки планет и торговых станций, разбирался в двигателях, мог по одному звуку определить неисправность и совершенно не умел поддерживать порядок.

— Зачем тебе этот сломанный прибор? — спрашивала я.

— Пригодится.

— Он не работает.

— Значит, заставим.

— А этот?

— Тоже.

— И тот?

— Чея, если выбросишь половину моего корабля, высажу тебя на первой же приличной планете!

Я знала, что он шутит.

Мы летали между небольшими мирами, покупали за бесценок выброшенные механизмы, собирали детали старых кораблей. Рем учил меня различать металлы, проверять энергетические блоки и находить неисправности. Я быстро втянулась. Мне нравилось открывать корпус устройства и постепенно понимать, зачем там каждая деталь.

Но больше всего меня притягивала рубка.

Там находились навигационные экраны, рычаги тяги и звёздные карты. Я часами наблюдала за действиями Рема, пока он наконец не заметил.

— Ну что, будущий капитан, хочешь попробовать?

— Правда?!

— Садись.

Я осторожно опустилась в кресло пилота. Передо мной светились десятки приборов.

— Здесь тяга, — начал Рем. — Здесь корректировка курса. Тут координаты. А вот это пока не трогай, если не хочешь превратить нас в красивое облако пыли.

Я испуганно отдёрнула руку.

Он усмехнулся.

— Последнее шутка. Но кнопку не трогай.

Сначала мне доверяли только проверять приборы, рассчитывать время перелёта и вводить координаты под наблюдением. Потом Рем разрешил небольшие манёвры на безопасных участках.

Я быстро понимала его объяснения.

— Где ты этому училась? — спрашивал он.

— Нигде. Просто смотрела на тебя.

Он качал головой.

— Ну и голова у тебя, девчонка!

«Скиталец» был старым и медленным, временами его приходилось чинить прямо в пути. Но это был настоящий звездолёт, а я действительно училась им управлять.

Постепенно Рем стал для меня больше чем хозяином корабля. Он следил, чтобы я вовремя ела, приносил фрукты с посещённых планет и ругал, когда слишком долго возилась с неисправными приборами. Однажды подарил маленький навигационный прибор.

— Будешь прокладывать маршруты самостоятельно.

— Но он дорогой!

— Мне некуда его девать.

Позднее я узнала, что он специально потратил несколько дней, чтобы восстановить прибор.

По вечерам мы сидели в маленькой столовой. Рем рассказывал о звёздных бурях, далёких мирах и разумных существах, совсем не похожих на людей. А я рассказывала о маме, папе, семерых братьях и нашей жизни под куполом.

Особенно молчаливым он становился, когда я говорила о должниках, которых увозили в старые шахты без воздуха.

— Когда-нибудь это должно измениться, — произнёс он однажды.

— Я вернусь за ними, Рем.

— Знаю.

— Правда вернусь. Всех заберу.

Он посмотрел на меня.

— Верю, Чея.

Почему-то после этих двух слов становилось легче.

Однажды я вспомнила историю, которую слышала на Захаре.

— Рем, а ты не тот ли старьёвщик, который впервые увёз наши кристаллы баар на Овариус?

Он помолчал.

— Тот самый.

Я уставилась на него.

— Значит, это из-за тебя о них узнали?

— Выходит, так.

— Ты знал, что начнётся потом?

— Нет, девочка. Подобрал красивые камни, думал, коллекционеру продам. Кто же мог представить, что они окажутся таким сокровищем?

Рем долго смотрел в иллюминатор.

— Иногда найдёшь полезную вещь и радуешься. А потом оказывается, что кому-то твоя находка принесла больше горя, чем счастья.

Я не знала, что ответить. Впервые увидела, как сильно старик жалеет о прошлом.

Шли месяцы. Я научилась обслуживать основные двигательные системы, читать карты, рассчитывать траектории и проводить «Скитальца» по простым маршрутам. Под присмотром Рема иногда сама управляла кораблём.

Но по ночам скучала по дому.

Я представляла нашу тесную комнату, миски с чёрной кашей, мамины руки и голоса братьев. Родные не знали, что я не попала на Овариус. Наверное, верили, что уже учусь в прекрасном городе.

Однажды Рем застал меня плачущей у иллюминатора. Ничего не спрашивая, сел рядом и положил ладонь мне на плечо.

— Скучаешь?

— Очень.

— Дорога домой иногда длиннее, чем кажется.

— А если я никогда не вернусь?

— Вернёшься, если не перестанешь искать путь.

Я посмотрела на него.

— Ты правда веришь?

— За много лет я понял одну вещь: большие расстояния преодолевают не только быстрые корабли. Их преодолевают те, кто продолжает путь.

Я прижалась к его плечу. Он неловко обнял меня.

Рем не мог заменить мне родителей. Но стал ещё одним родным человеком. Когда я болела, он ухаживал за мной. Когда ошибалась, объяснял, что нужно исправить. Когда боялась, не смеялся над страхом, а помогал понять, что делать дальше.

В его маленьком потрёпанном корабле у меня снова появился дом.

Однажды мы летели через спокойный участок пространства. Рем изучал торговую карту, а я держала курс.

— Ты когда-нибудь управлял настоящим большим звездолётом? — спросила я.

— Приходилось.

— Мне когда-нибудь такой доверят?

Он отложил карту.

— Если будешь продолжать учиться, почему нет?

— Даже если я с Захары?

Рем повернулся ко мне.

— Хорошего капитана определяет не родная планета, а то, как он думает, отвечает за людей и знает свой корабль. Ты уже многое понимаешь. Но учиться ещё долго.

— Я готова.

— Вижу. Тогда веди нас, капитан.

Я крепче взялась за управление.

Где-то среди звёзд лежал Овариус. Ещё дальше — Захара, где меня ждали мама, папа и семеро братьев. Я обязательно вернусь к ним.

Но теперь я не была одинокой девочкой, которую бросили на свалке. Рядом сидел Рем, старый космический бродяга, который поверил в меня раньше, чем я сама осмелилась поверить.

И потому наш дребезжащий «Скиталец» казался мне самым прекрасным звездолётом во Вселенной.

Конец шестой главы.

Глава 7. Станция забытых надежд

Прошло почти полгода с того дня, как Рем подобрал меня на планете отходов.

Я успела увидеть несколько миров, поработать на старых ремонтных площадках и научиться различать неисправности «Скитальца» хотя бы по тому, на каком участке корпуса появлялся подозрительный скрип.

Рем хвалил меня за навигацию, но стоило мне слишком загордиться, как он находил задачу, над которой приходилось сидеть весь вечер.

— Космос самоуверенности не прощает, — говорил он. — Двигатель можно перебрать, а погибшего капитана уже не починишь.

Мне нравилось учиться. Нравилось просыпаться и не знать, какой мир увижу через несколько дней. Но иногда тоска по дому становилась такой сильной, что я часами сидела у иллюминатора.

Где-то там оставалась Захара. Родители. Семеро братьев.

И ни один из них не знал, что со мной произошло.

Однажды Рем застал меня над старой звёздной картой.

— Что ищешь?

— Дорогу домой.

Он присмотрелся к изображению.

— До Захары далеко.

— Знаю. Я не прошу лететь туда сейчас. Но хочу хотя бы сообщить родным, что жива.

Рем задумался.

— Через несколько дней будем на большой торговой станции. Там работает межпланетная связь. Попробуем.

Я бросилась его обнимать.

— Спасибо!

— Осторожнее, девочка. Задушишь старика раньше времени!

Станция называлась «Перекрёсток». Она висела возле оживлённых грузовых трасс и состояла из нескольких огромных колец, соединённых переходами. Вокруг неё двигались десятки кораблей: грузовые суда, пассажирские транспорты, курьеры и несколько военных звездолётов.

Я впервые видела столько кораблей одновременно.

— Рем, посмотри на тот серебристый!

— Вижу.

— Какой красивый!

— И дорогой.

— Сколько он стоит?

— Столько, что нам пришлось бы собирать чужой мусор лет двести.

Я засмеялась.

— Когда-нибудь я буду управлять таким.

— Сперва попробуй правильно припарковать наш.

Он уступил мне кресло пилота.

— Сможешь войти в двенадцатый сектор?

Я замерла.

— Сама?

— Я рядом.

У меня вспотели ладони. В пустом пространстве можно спокойно исправлять мелкие ошибки. А здесь корабли двигались во всех направлениях, и за каждым манёвром наблюдал диспетчер.

— «Скиталец», разрешён заход в сектор двенадцать, — сообщил динамик. — Снизьте скорость.

— Скорость снижаю, сектор двенадцать, — ответила я.

Рем молчал, наблюдая за приборами. Я выровняла судно, скорректировала тягу и провела его сквозь посадочное кольцо. Опоры мягко коснулись площадки.

Я повернулась к старику.

— Ну?

Он осмотрел показания.

— Неплохо.

— Только неплохо?!

— Для первой самостоятельной посадки на такой станции очень даже неплохо.

Я рассмеялась от радости.

Внутри «Перекрёсток» оказался целым городом. Яркие торговые улицы, мастерские, шумные рестораны и существа со множества планет. Одни напоминали людей, другие имели по несколько рук, необычную кожу или странные наросты на головах.

Мимо прошёл высокий гуманоид с почти прозрачной кожей, сквозь которую виднелись светящиеся внутренние органы. Я невольно остановилась.

— Рем, ты видел?

— Видел. Не пялься, невежливо.

Чуть дальше торговался с продавцом огромный посетитель, похожий на перевёрнутый гриб на коротких ножках. Его речь состояла из негромких булькающих звуков. Рем объяснил, что переводчик продавца прекрасно их понимает.

— Привыкай, Чея. Во Вселенной столько народов, что за целую жизнь со всеми не познакомишься.

Возле продуктового магазина я опять остановилась. За витринами лежали хлеб, сладости и груды разноцветных фруктов. Маленький мальчик взял один плод, откусил кусочек, поморщился и выбросил остальное в мусорный контейнер.

Я смотрела, не веря глазам.

На Захаре за такой фрукт можно было получить несколько дополнительных порций еды. Здесь его выбросили только потому, что он не понравился.

— Рем, он ведь еду выбросил.

— Видел.

— Просто так!

Старик вздохнул.

— Разные миры по-разному привыкли ценить вещи.

Мне стало обидно за маму, которой иногда приходилось делить одну миску каши между уставшими сыновьями.

Мы прошли торговые ряды, где Рем покупал детали для двигателя и спорил с продавцами так громко, что я боялась, как бы нас не выгнали. Наконец он сложил покупки в сумку.

— Теперь займёмся твоим сообщением.

В центре межпланетной связи стояли кабины с экранами и переговорными устройствами. Я едва сдерживала волнение. Мне хотелось услышать мамин голос прямо сейчас.

Рем подошёл к служащему.

— Связь с Q666. Захара.

Тот ввёл название в терминал и нахмурился.

— Передача личных сообщений ограничена.

— На каком основании? — спросил Рем.

— Особое административное управление. Требуется разрешение администрации планеты.

Я шагнула вперёд.

— Но там моя семья!

— У вас есть разрешение?

— Я там родилась!

— В таком случае вы зарегистрированы как житель Q666. Для связи необходимо получить согласование местной администрации.

— Но меня там уже нет!

Служащий пожал плечами.

— Таковы правила.

Я вспомнила, как на Захаре говорили те же слова, объясняя, почему должнику перестают подавать воздух. Оказывается, даже среди звёзд можно было наткнуться на такую же закрытую дверь.

Рем положил руку мне на плечо и вывел из центра.

— Найдём другой способ, Чея.

— А если нет?

— Не все передатчики принадлежат чиновникам.

Мне хотелось поверить. Но вечером, когда Рем отправился продавать детали, настроение оставалось тяжёлым.

Я пошла к ремонтным докам. Там можно было часами наблюдать, как техники меняют двигатели и разбирают грузовые захваты. Я старалась запоминать каждую новую конструкцию.

В дальнем отсеке моё внимание привлёк чёрный корабль. На корпусе не было ни названия, ни привычных регистрационных знаков. Возле трапа стояли двое вооружённых охранников.

Рабочие грузили в трюм большие герметичные капсулы.

Я уже собиралась пройти мимо, когда увидела маркировку на одной из них:

«ОЗОН. ВНУТРЕННЯЯ АТМОСФЕРА. НЕ ВСКРЫВАТЬ».

Я остановилась.

Озон.

Длинное худое существо. Маленькая голова. Тонкие пальцы.

Катрос.

Я осторожно подошла ближе. В боку одной капсулы было затемнённое смотровое окно. За ним что-то шевельнулось. Мне показалось, что из темноты к стеклу протянулась длинная тонкая рука.

Я невольно подалась вперёд.

— Эй! — окликнул охранник. — Девчонка, что здесь делаешь?

— Просто смотрю.

— Закрытая зона. Уходи.

Я отступила, но успела заметить ещё одну надпись на контейнере.

«Q666».

Моя Захара.

Я почти бегом вернулась на «Скиталец».

Рем сидел в столовой со старым планшетом.

— Рем! Я видела катроса!

Он поднял голову.

— Кого?

— Катроса. Или, по крайней мере, капсулу для него. Там озон и маркировка Захары!

Старик отложил планшет.

— Где?

Я рассказала о чёрном судне и охране. Рем выслушал, затем неожиданно спросил:

— А откуда ты так хорошо знаешь, как выглядят катросы?

Я замялась. До сих пор никому не рассказывала о встрече возле купола. Но Рему уже доверяла.

И рассказала всё: как увидела раненого катроса под скалой, как сумела освободить его, как он потом появился возле купола, говорил со мной и подарил зелёный кристалл с голубой сердцевиной.

Когда я упомянула, что существо знало моё имя и предупредило об обмане, Рем побледнел.

— Повтори, что он сказал.

— Что видит некоторые дороги будущего. И что меня могут обмануть.

Старик поднялся и долго смотрел в иллюминатор.

— Значит, в старых рассказах было что-то настоящее...

— В каких?

— Когда я впервые привёз баар на Овариус, слышал слухи о разумных существах с Захары. Говорили, они видят возможные события раньше других.

— Значит, катрос мог знать, что случится со мной?

— Мог опасаться этого. Но даже если умеет предвидеть, не думаю, что знает всё.

Я задумалась.

— На Захаре нам рассказывали, что их почти полностью истребили.

— Вот этому я как раз не верю, — ответил Рем. — После открытия ценности баара появились секретные транспортные маршруты. Некоторые корабли исчезли из общих списков. Поговаривали об особых биологических грузах.

Я вспомнила тонкие пальцы за стеклом.

— Думаешь, катросов увозят живыми?

— Возможно.

— Тогда они пленники! Мы должны их спасти!

Рем резко повернулся.

— Стой, Чея. У нас старый корабль, мало запасов и никакой возможности противостоять вооружённой охране. Сначала нужно узнать, что происходит. Иначе погубим и себя, и тех, кому хотим помочь.

Я опустила голову. Он говорил разумно, но от этого легче не становилось.

Ночью мне не спалось. В памяти стояло затемнённое окошко и надпись Q666. Я снова думала о катросе, которого спасла у купола. Может, он был не единственным, кому нужна помощь.

В корабельном переговорнике раздался слабый писк. Я подошла к панели. На экране мигал неизвестный сигнал; источник находился в пределах станции.

Я включила приём.

Сначала шли помехи, потом прозвучало несколько странных звуков. И вдруг я поняла их так же легко, как когда-то среди скал Захары.

«Помоги...»

— Кто ты? — прошептала я.

После долгой паузы ответили:

«Ты... с Захары...»

— Да! Меня зовут Чея!

«Мы слышали о тебе...»

— Откуда?

«Один из нас... видел тебя...»

Я вспомнила старого катроса.

— Тот, которого я спасла?

«Да. Он видел... что мы можем встретиться...»

— Где ты? На чёрном корабле?

«Я... внизу... Мои сородичи там...»

— Сколько их?

Ответа не последовало.

Потом слабый голос добавил:

«Их увозят... далеко... Оттуда почти никто не возвращается...»

— Куда?!

Связь оборвалась.

Я осталась перед погасшим экраном, уверенная лишь в одном: кто-то живой просил меня о помощи.

Утром Рем нашёл меня возле переговорника. Я так и не легла спать.

— Чея, ты чего здесь?

— Они говорили со мной.

— Кто?

— Катросы.

Я рассказала о ночном сигнале. Старик выслушал, долго потирал лицо ладонями, затем поднялся и достал рабочую куртку.

— Куда ты?

— Разузнаю, что за корабль.

— Я с тобой!

— Нет. Останешься здесь. Надо подготовить судно и проверить запасные системы.

Я хотела спорить, но Рем остановил меня:

— Я не собираюсь бросать этих существ. Только сначала нужно понять, кто их держит и какие у нас вообще возможности.

Он уже подошёл к двери, когда обернулся.

— И проверь вспомогательные двигатели. Если дело пойдёт плохо, нам, возможно, придётся быстро уходить со станции.

Когда он ушёл, я направилась в рубку. «Скиталец» тихо гудел, отвечая на диагностические команды. Я проверила топливо, навигацию, системы тяги и осталась возле капитанского кресла.

Мне всегда казалось, что самое главное в жизни пилота — уметь вести корабль. Теперь я впервые задумалась: мало знать, как лететь. Нужно ещё понимать, ради чего.

На экране неожиданно вспыхнул незнакомый знак — зелёный круг с голубой точкой. Совсем как сердцевина моего украденного кристалла. Под ним появилась фраза на неизвестном языке, смысл которой я почему-то поняла:

«Тот, кто видит будущее, тоже иногда нуждается в помощи».

Затем возникли координаты. Они вели не к чёрному судну, а в давно закрытый сорок первый технический сектор станции.

Я посмотрела на дверь, за которой исчез Рем.

Казалось, прошлое само нашло дорогу ко мне. И вместе с ним возвращалась тайна зелёного кристалла.

Конец седьмой главы.

Глава 8. Голоса из темноты

Я долго смотрела на экран.

Зелёный круг с голубой точкой внутри медленно пульсировал. Под ним светились координаты заброшенного сектора станции. Я попыталась увеличить изображение, но знак исчез, оставив схему коридоров, ведущих в нижнюю часть «Перекрёстка».

Кто мог отправить мне сообщение? Почему я понимала язык, которому никогда не училась?

Я уже собиралась идти по указанному маршруту, когда вспомнила поручение Рема. Он велел проверить «Скиталец». И я решила сначала закончить работу.

Навигационная система отвечала исправно. Запаса топлива хватало для выхода со станции и дальнейшего перелёта, если не потребуются длительные манёвры. А вот левый вспомогательный двигатель показывал отклонение. Я нашла неисправный датчик, заменила его запасным и повторила проверку. Показания пришли в норму.

После этого координаты заброшенного сектора показались ещё загадочнее. Но идти туда одной я не собиралась.

Рем вернулся спустя несколько часов. По его лицу сразу стало ясно: новости нехорошие.

Он вошёл в рубку, снял куртку и тяжело сел.

— Ну что? — спросила я.

— Плохо дело, девочка.

— Что узнал?

Рем положил на стол небольшой служебный жетон.

— Чёрный корабль связан с компанией «Галактические биологические исследования». Название пристойное. А вот дела, похоже, совсем нет.

— Что они исследуют?

— Официально редкие формы жизни. По слухам, покупают живых существ для закрытых лабораторий и не слишком интересуются их согласием.

— Даже разумных?

Рем мрачно кивнул.

— Удалось посмотреть часть ведомости. Шесть герметичных капсул с Захары. Внутри — озоновая среда. Куда везут, скрыто.

Я сжала кулаки.

— Но на Захаре говорили, что катросов уничтожили!

— Может, как раз поэтому никто не спрашивает, куда они исчезли, — ответил Рем.

Я показала ему полученные координаты.

Он приблизил схему.

— Сорок первый технический сектор. Закрыт много лет назад. Там раньше стояла система переработки атмосферных газов.

— Я слышала кого-то оттуда. Может, катроса.

— Тогда пойдём посмотрим. Только осторожно.

Мы взяли фонари, переносные датчики и необходимые инструменты. По мере спуска торговые коридоры становились теснее, освещения было всё меньше, а вместо музыки и голосов слышался гул вентиляции.

В конце длинного прохода стояла тяжёлая дверь с выцветшей надписью:

«СЕКТОР 41. ДОСТУП ЗАКРЫТ».

Рем осмотрел механизм.

— Старый служебный замок. Сначала проверим, что за дверью.

Датчики показали подходящую для человека атмосферу без опасного перепада давления. Мы открыли давно отключённый ремонтный доступ, и дверь с трудом сдвинулась.

— Прошу, капитан, — сказал Рем.

За ней тянулся тёмный коридор. На полу валялись кабели, пустые ящики и снятые вентиляционные панели. Наши шаги звучали слишком громко.

Через несколько десятков метров я услышала слабый писк.

— Рем, стой.

Он прислушался.

— Ничего.

— А я слышу. Там кто-то есть.

Мы двинулись на звук и дошли до небольшого помещения с огромной старой газовой установкой. Одна панель была открыта. За ней, в изолированной нише, лежало худое длинное существо.

Катрос.

Совсем небольшой по сравнению с тем, которого я встретила на Захаре. Его голова почти не двигалась, пальцы бессильно лежали вдоль тела.

— Рем! Вот он!

Я бросилась к нише, но старик удержал меня за плечо.

— Не открывай. Там может быть озон.

Мы проверили воздух. За прозрачной перегородкой сохранилось немного озоновой смеси, почти недостаточно для жизни катроса. В нашем помещении состав воздуха оставался обычным.

Существо открыло глаза и посмотрело на меня.

«Ты пришла...»

Я вздрогнула. Голос прозвучал прямо в голове.

— Да. Ты меня звал?

«Помоги...»

— Рем, он со мной разговаривает!

— Я ничего не слышу, — ответил старик. — Спроси, что ему нужно.

— Что случилось?

Тонкая рука слабо шевельнулась.

«Мало... озона...»

Рем уже проверял резервуары установки.

— Если подходящий газ сохранился, можно восстановить подачу в этот отсек. Но сначала проверим состав.

Мы подключили прибор. В одном из резервуаров действительно оставался нужный запас. Насос не работал из-за отключённого питания.

Рем нашёл рядом старый аккумулятор, я проверила остаток заряда. Мы подключили его к аварийному приводу, не затрагивая человеческую вентиляцию. Насос загудел. Показания давления за перегородкой постепенно стали улучшаться.

Катрос приподнял голову.

«Спасибо, Чея».

— Ты знаешь моё имя?

«Мы слышали о тебе».

Я не сразу нашла слова.

— Как тебя зовут?

В голове возникло необычное сочетание звуков, которое я поняла как короткое имя.

«Аэр».

— Красивое имя. Ты молодой?

«Для нашего народа — да».

— Сколько же тебе лет?

«Сто сорок три местных цикла».

— Сто сорок три?!

Рем приподнял брови.

— Что он сказал?

— Ему сто сорок три года. Или цикла.

— Неплохо сохранился, — хмыкнул старик.

Аэр опустил голову.

«Мы живём долго, если нам позволяют».

Мы узнали, что его привезли с Захары вместе с другими катросами. Всего их было шестеро. Во время остановки у Аэра вышла из строя капсула, и перевозчики решили, что он мёртв. Контейнер отправили в утилизацию. Катрос успел выбраться и спрятаться в заброшенном секторе, где оставались резервуары с озоном.

— А остальные? — спросила я.

«На чёрном корабле. Их собираются везти на Нокс».

Рем резко повернулся.

— Нокс?

— Ты знаешь планету?

— Слышал о закрытых исследованиях. Ничего хорошего.

Аэр подтвердил мои худшие опасения. Его народ перевозили против воли, исследователи требовали рассказывать о возможном будущем и пытались создавать машины, способные обходиться без самих катросов. Некоторые пленники не пережили опытов.

— Нужно их вытащить, — сказала я.

— Нужно, — неожиданно согласился Рем. — Но не ценой гибели всех. Сначала заберём Аэра отсюда.

Он осмотрел старую герметичную ёмкость возле стены.

— Если заменить уплотнения, подключить небольшой газовый резервуар и независимую циркуляцию, получится переносная капсула.

— Сделаем!

— Если выдержит испытания, — уточнил он.

Мы работали несколько часов. Я проверяла соединения и датчики, Рем собирал систему питания. Первый тест выявил утечку. Мы заменили уплотнение и повторили проверку. Лишь после успешного испытания подготовили закрытый переход, через который Аэр мог сам переместиться в переносную капсулу, не смешивая две атмосферы.

Он устроился внутри, поджав тонкие ноги.

«Вы должны спешить».

— Из-за чёрного корабля?

«Да. Пятерых оставшихся увезут туда, откуда почти никто не возвращается».

Рем проверил наш запас газа.

— Долго капсула в таком режиме не протянет. Сначала доставим её на «Скиталец», потом решим, что делать дальше.

Я изучала старую схему грузовых переходов, пока он готовил оборудование к перевозке. Один коридор вёл прямо к площадке чёрного корабля. По нему автоматически перемещали большие герметичные контейнеры.

— Рем, посмотри.

Он приблизился.

— Если мы узнаем, не закончена ли погрузка, можно попытаться перехватить хотя бы одну капсулу до отправления.

— Может быть. Но понадобится совместимый грузовой механизм. И наш корабль не сможет долго обеспечивать озоном сразу пятерых.

— Значит, будем думать, сколько реально можем спасти.

Рем посмотрел на меня с удивлением, потом улыбнулся.

— Ну вот. Уже не кидаешься к первой двери, не проверив, что за ней.

Мы доставили Аэра к «Скитальцу». Рем оформил переносной резервуар как старое оборудование, которое забирал на ремонт. На станции постоянно возили похожие грузы, поэтому никто не обратил на нас внимания.

В корабельном отсеке мы закрепили капсулу и проверили питание. Затем я принесла несколько обычных кристаллов баар, которые подобрала когда-то на Захаре.

Аэр осторожно коснулся одного из них. Камень мягко вспыхнул.

— Это ты сделал?

«Баар помогает нам восстанавливать силы».

Я увидела, что его руки перестали дрожать так сильно.

— Тогда оставь себе.

«Но он дорогой».

— Тебе он сейчас нужнее.

Аэр долго смотрел на меня.

«Ты странный человек, Чея».

— Мне уже говорили.

Рем тем временем закрылся в мастерской. Оттуда доносились треск сварки и сердитое ворчание. Я проверяла топливо и навигацию, а Аэр рассказывал о древних катросских садах. По его словам, их народ видел не единственную судьбу, а множество возможных дорог. Иногда даже старым хранителям приходилось признавать, что они не знают, какой путь станет настоящим.

Когда я спросила о катросе, подарившем мне редкое сердце Баара, Аэр ответил:

«Он старый хранитель. Возможно, увидел в тебе человека, которому можно довериться. Но его мысли принадлежат ему. Я не могу говорить за него».

К вечеру Рем появился с металлической коробочкой и несколькими антеннами.

— Вот мой старый друг.

— Что это?

— Когда-то такие устройства помогали мне управлять грузовыми захватами на заброшенных станциях. Возможно, здесь удастся подключиться к старой сервисной линии.

— Ты хочешь освободить капсулы до погрузки?

— Хочу попробовать. Но ничего не гарантирую. И не стану держать нас под огнём ради безнадёжной попытки.

Мы проверили крепления в грузовом отсеке. Для длительного пребывания нескольких катросов средств не хватало. Поэтому решили попытаться вывести одну капсулу и сохранить её собственное автономное питание.

Рем велел мне ещё раз проверить аварийные двигатели. Я выполнила поручение, чувствуя, как растёт тревога.

Теперь от наших действий зависела не только моя жизнь.

Наконец мы заняли места в рубке.

— Сегодня поведёшь ты, — сказал Рем.

Я замерла.

— Я?!

— Мне придётся следить за грузовой системой. Я буду рядом и смогу принять управление. Но пилот нужен хороший.

Я опустилась в кресло, пристегнулась и проверила приборы.

— Готова.

— Тогда запускай, капитан.

«Скиталец» поднялся с площадки. Диспетчер разрешил нам вылет через девятый грузовой коридор. Я вывела корабль к выходу, но Рем заметил на схеме, что часть контейнеров всё ещё находится на платформе.

— Чея, немного сбавь скорость. Держись в пределах безопасного подхода.

На экране вспыхнуло предупреждение об отклонении от разрешённой траектории. Диспетчер потребовал вернуться на курс. Я сообщила о проверке ориентации, понимая, что долго задерживаться нам не позволят.

Рем активировал свой старый прибор. На экране появились пять контейнеров. Один из захватов сдвинулся, подхватил ближайший и направил к свободному грузовому окну «Скитальца».

— Получается! — выдохнула я.

— Подожди радоваться.

Почти сразу прозвучала сирена.

«ПОСТОРОННЕЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБНАРУЖЕНО».

От чёрного корабля отделились два охранных катера. Они быстро приближались к нам.

— Рем!

— Вижу. Не приближайся к захвату больше необходимого. Нам нужен только этот контейнер.

Я выровняла корабль и удерживала позицию возле открытого грузового люка. Первый катер потребовал заглушить двигатели. Второй заходил сбоку. Рем отсчитывал оставшееся расстояние.

— Ещё немного... Сейчас!

Капсула вошла в грузовой отсек. Опоры зафиксировали её, датчики подтвердили герметичность собственного контейнера.

— Есть! — крикнул Рем. — Закрывай люк. Уходим!

— А четверо остальных?

Старик посмотрел на меня.

— Сейчас мы не сможем их забрать. Если останемся, потеряем всех.

Мне хотелось спорить. Но я видела охранные катера и понимала, что он прав.

Мы вышли из опасного грузового сектора и направились к старой магистрали, проходившей возле астероидного поля. Рем знал там проверенный узкий маршрут. Первый преследователь отстал ещё до входа. Второй попытался последовать за нами, но вскоре отказался от манёвров среди каменных обломков.

Я вела «Скиталец» осторожно, слушая указания старика и следя за датчиками сближения. Когда мы наконец вышли в свободное пространство, на экране больше не было преследователей.

Я откинулась в кресле. Руки дрожали.

— Мы спаслись?

— На этот раз — да, — ответил Рем.

Я нервно рассмеялась. Он тоже, хотя выглядел так, будто за полёт постарел ещё на несколько лет.

— Когда-нибудь, девочка, ты сведёшь меня в могилу.

— Но мы спасли катроса.

Он посмотрел на меня с теплом.

— Да. Одного спасли.

Когда стало безопасно, мы отправились к новому грузу. Контейнер сохранил собственную озоновую атмосферу. За прозрачной стенкой лежал очень старый катрос. Его тело почти не двигалось, пальцы были сложены на груди.

Я приблизилась.

— Ты слышишь меня?

Ответа не было. Рем проверил показатели.

— Жив. Но очень слаб.

Я приложила ладонь к стеклу.

— Пожалуйста, очнись.

Катрос медленно открыл глаза.

«Чея...»

Я вздрогнула. Этот голос был знакомым.

Я всмотрелась в маленькую голову, длинные пальцы, тёмные глаза.

— Это ты?!

Рука за стеклом шевельнулась.

«Здравствуй... Чея...»

Передо мной лежал тот самый катрос, которого я спасла из-под камня на Захаре.

— Как ты здесь оказался? Почему ничего не рассказал тогда?

Он устало прикрыл глаза.

«Я надеялся... что мы встретимся снова. Но не знал... какой путь станет настоящим».

Связь ослабла.

Рем подошёл и положил руку мне на плечо.

— Тот самый?

Я кивнула.

— Тот самый.

— Странная Вселенная, — тихо произнёс он.

Я посмотрела в сторону станции, давно исчезнувшей среди звёзд.

— Четверо ещё там.

— Знаю, девочка.

— Мы ведь не забудем их?

— Нет. Но сперва обеспечим жизнь тем двоим, кого уже спасли.

Я вернулась в рубку. Передо мной лежала карта, где светились Овариус, Захара и неизвестные маршруты. Я всё ещё хотела учиться, стать капитаном и вернуться за семьёй. Но теперь понимала: во Вселенной было много тюрем, и далеко не все назывались тюрьмами.

— Куда полетим? — спросил Рем.

Я посмотрела на него.

— А ты куда бы отправился?

— Туда, где можно отремонтировать корабль, запасти озон и спокойно подумать, как действовать дальше.

Я кивнула и начала прокладывать маршрут.

«Скиталец» медленно развернулся среди звёзд. За нами оставались четверо пленённых катросов и чёрный корабль, готовившийся лететь к Ноксу. Я ещё не знала, кто стоит за перевозкой и какую тайну скрывают исследования.

Но впервые задумалась, что настоящий капитан отвечает не только за собственную мечту. Он отвечает и за тех, кто доверил ему свою жизнь.

Конец восьмой главы.

Глава 9. Тайна кристаллов баар

«Скиталец» медленно двигался сквозь темноту космоса.

Позади остался «Перекрёсток», откуда мы едва сумели выбраться с двумя спасёнными катросами. Впереди лежал неизвестный маршрут к заброшенной газовой станции, которую Рем помнил ещё по прежним путешествиям.

Старик сидел в кресле пилота и изучал карту. Я не могла долго оставаться на месте: каждые несколько минут проверяла состояние грузового отсека.

Аэр понемногу восстанавливал силы. Обычные кристаллы баар, которые я дала ему, явно помогали. Он уже свободно двигал руками и разговаривал со мной увереннее.

А вот старый катрос оставался очень слабым. Его капсула была повреждена ещё до погрузки, а показатели озоновой смеси приходилось проверять особенно часто.

— Рем, а если он не выживет? — спросила я.

Старик отложил карту.

— Пока жив, будем помогать.

— Но мы ничего не знаем об их лечении.

— Знаем, что им необходим озон и что кристаллы способны поддерживать силы. Это уже кое-что. А на старой станции попробуем добыть запас газа и подходящее оборудование.

— Далеко до неё?

— Два дня, если двигатель снова не решит капризничать.

Я посмотрела на приборы.

— Он сегодня в порядке.

— Я тоже так надеюсь.

Вечером я отправилась к герметичной капсуле Аэра. Катрос сидел внутри, поджав длинные ноги, и держал в ладонях небольшой баар. От камня исходило мягкое свечение.

— Как себя чувствуешь?

«Лучше, Чея».

Я уже немного привыкла слышать его голос прямо в голове. Но всё равно иногда оглядывалась, словно он стоял рядом со мной.

— А старый катрос? Он очнётся?

«Не знаю. Его силы очень истощены. Старые хранители умеют долго поддерживать жизнь, но даже у них есть предел».

Я присела по человеческую сторону прозрачной стенки.

— Аэр, как вы со мной разговариваете? Я ведь не знаю вашего языка.

«Ты слышишь не слова. Мы передаём мысли и образы, а твоё сознание придаёт им знакомый смысл».

— Значит, можешь узнать всё, о чём я думаю?

«Нет. Я чувствую лишь то, что ты открываешь для разговора, и иногда отдельные сильные переживания. Чужие мысли не принадлежат мне».

Я облегчённо рассмеялась.

— Хорошо. А то иногда думаешь такое, чего никому не захочешь рассказывать.

Аэр издал тихий трескучий звук.

«У нас тоже бывают такие мысли».

— Правда? А я думала, вы друг друга всегда понимаете.

«Понимать другого не означает знать всё, что у него внутри».

Мы помолчали. Я смотрела на кристалл у него в ладонях.

— Расскажи про баар.

«Что именно?»

— Всё.

«На это понадобится много времени».

— Ничего. Мы всё равно летим два дня.

Аэр слегка склонил голову. И вдруг перед моими глазами возникла картина.

Захара. Только без человеческих куполов и шахт. Каменистые равнины, глубокие трещины, голубоватое свечение под скалами. Между камнями двигались тысячи катросов. Они почти не разговаривали, но я чувствовала, как спокойно и согласованно они живут рядом друг с другом.

Изображение изменилось.

Теперь я стояла мысленно в огромной подземной пещере. Из стен выступали прозрачные кристаллы: зелёные, голубые, жёлтые и почти бесцветные. Они напоминали причудливые растения, выросшие из камня.

— Где это?

«Один из древних садов нашего народа».

В центре возвышался огромный зелёный кристалл, внутри которого сиял голубой свет. Он был похож на мой украденный камень, только в сотни раз больше.

«Сердце Баара», — пояснил Аэр.

— Сердце?

«Так мы называем редкие образования, способные не только накапливать энергию, но и сохранять сложную память».

К огромному кристаллу подошёл катрос и приложил ладони к поверхности. Вокруг вспыхнули образы чужих звёзд, кораблей и миров.

— Что он делает?

«Смотрит. Иногда в прошлое. Иногда в возможное будущее».

— Значит, без кристаллов вы ничего не видите?

«Видим. Но это требует сил, и мы не можем произвольно выбирать любую картину. Баар помогает нам поддерживать связь с памятью и различать больше дорог».

Я задумалась.

— А почему эти камни лечат людей?

«Некоторые способны передавать энергию так, что повреждённые ткани быстрее восстанавливаются. Но даже самый сильный кристалл не может вернуть всё утраченное. Ваш народ научился использовать часть этих свойств и решил, что понял весь баар».

— А вы знаете больше?

«Немного больше. И достаточно, чтобы не считать его всемогущим».

Я вспомнила дорогие кристаллы на торговых прилавках «Перекрёстка».

— У нас на Захаре за них давали несколько кусочков хлеба. А на других планетах люди покупают себе молодость.

«Это одна из причин, по которым наш народ перестал доверять торговцам».

Аэр повернул камень.

«Но главная тайна баара — память. Некоторые кристаллы сохраняют следы событий, с которыми соприкасалась их энергия. Через них можно узнавать то, что было забыто».

— Тогда я смогу увидеть маму? Она ведь на Захаре. Может, достаточно найти камень оттуда?

Аэр покачал головой.

«Баар не показывает всё, чего мы захотим. Он не заменяет связь между живыми. И далеко не каждый след можно прочесть».

Я вздохнула. Но теперь мне ещё сильнее хотелось увидеть эти сады собственными глазами.

Внезапно из соседней капсулы донёсся слабый звук. Аэр поднял голову.

«Старший проснулся».

Я бросилась к смотровому окну. Катрос лежал почти неподвижно, но его глаза были открыты. Он смотрел прямо на меня.

«Чея...»

Я узнала голос.

— Ты очнулся!

Он слегка пошевелил тонкими пальцами.

«Надеялся, что снова увижу тебя».

— Ты ведь видел это заранее? — спросила я. — Тогда почему позволил себя поймать?

Старый катрос прикрыл глаза.

«Видеть опасность не всегда означает суметь избежать её».

— Но ты же видишь будущее!

«Я видел несколько путей. На некоторых удавалось скрыться. На других пленили молодых сородичей, которых я пытался вывести из ущелья. Я остался помогать им, но люди пришли раньше, чем ожидал».

— Значит, ты ошибся?

«Да, Чея. Мы тоже ошибаемся».

Я помолчала. До сих пор втайне считала катросов существами, которые могут знать всё. Признание старика почему-то сделало его ближе.

— Как тебя зовут?

«Для человеческой речи моё имя можно произнести как Тар».

— Тар. Мне нравится.

Он едва заметно склонил голову.

Я присела ближе.

— Почему ты подарил мне зелёный кристалл?

«Ты спасла меня».

— Только поэтому?

«Нет. До нашей встречи я видел несколько возможных картин. В одной из них девушка с твоими глазами стояла в рубке большого корабля».

Я замерла.

— Я? На большом звездолёте?

«Возможность была такой».

— Значит, я стану капитаном?

«Если захочешь идти этой дорогой и сможешь пройти её».

Я разочарованно вздохнула.

— Вы всё время говорите «возможно».

«Потому что будущее ещё не произошло. Я видел и другие дороги. На одной ты оставалась на Захаре. На другой отказывалась лететь с торговцем. На третьей не встречала Рема и не выбиралась с планеты отходов».

Я похолодела.

— Но ведь он меня нашёл.

«Да. Его решение стало частью твоей жизни».

Я подумала о старом «Скитальце», о добрых шершавых руках Рема и о том, как страшно было одной среди ржавого мусора.

— Ты знал, что меня обманут?

«Я видел такую возможность».

— И всё равно дал камень? — В моём голосе прозвучала обида. — Я чуть не погибла!

Тар долго молчал.

«Я должен был объяснить опасность понятнее. Мой совет никому не доверять был слишком общим».

Я не ожидала от него этих слов.

— Но ведь ты мог просто не давать мне кристалл.

«Мог. И тогда лишил бы тебя возможности самой выбрать, как поступить. Я не знал, чем закончится каждый путь. Я видел шанс добраться до Овариуса и видел опасность обмана».

Я отвернулась. Я всё ещё злилась, вспоминая предательство. Но понимала: виноват был прежде всего тот, кто меня обманул.

Некоторое время мы молчали.

— Ты знаешь, где мой кристалл теперь?

Тар прикрыл глаза, и свет в его капсуле ненадолго стал ярче.

«Я чувствую слабый след энергии. Он связан с людьми, которые изучают нас, и с закрытыми установками Нокса. Не могу назвать точное место».

— Значит, они могли увезти его туда?

«Да».

Вечером мы рассказали обо всём Рему. Старик долго стоял перед звёздной картой, рассматривая крошечную отметку Нокса.

— Если они научатся соединять силу редкого баара с даром катросов, — произнёс он, — получат опасный инструмент.

— Чтобы видеть будущее? — спросила я.

Тар ответил через герметичную связь:

«Чтобы навязывать выбранный ими путь другим».

— Но разве это возможно?

«Наш народ однажды попытался сделать нечто похожее. Кончилось бедой. Видеть возможные события и делать их обязательными — не одно и то же».

Я задумалась.

— А зачем людям такая машина?

— Деньги, власть, страх перед неизвестным, — ответил Рем. — Представь, что ты заранее узнаешь о выгодной сделке, опасной дороге, чужом решении. Можешь подстроить обстоятельства так, чтобы другой человек даже не встретил возможность поступить иначе.

Тар добавил:

«Машина не станет настоящим хозяином времени. Но если ей отдать управление кораблями, дверями и городами, она сможет мешать живым выбирать».

Мне стало страшно.

— Значит, они могут запереть целую планету?

«Если люди добровольно передадут ей такую власть, опасность существует».

Я вспомнила счётчик кислорода в нашем доме. Как легко тому, кто управляет воздухом, распоряжаться чужой жизнью.

— И для этого им нужны катросы?

«Они пытаются использовать нас как часть своего расчёта. Особенно старых хранителей».

— А мой камень?

«Малые сердца Баара способны поддерживать редкие связи с древней памятью. Но это не делает их ключами к безграничной власти. Их истинное назначение сложнее».

Я посмотрела на Рема.

— Значит, я сама привела их к камню...

Старик положил руку мне на плечо.

— Нет, Чея. Ты не передавала его добровольно. У тебя украли. Отвечать за это должны те, кто обманул тебя.

После разговора на экране вспыхнул сигнал тревоги. В грузовом отсеке обнаружился посторонний передатчик, закреплённый на спасённой капсуле.

— Маяк, — мрачно сказал Рем. — Вот как нас ищут.

На границе зоны обнаружения появилась точка. Небольшой разведывательный аппарат менял курс в нашу сторону.

— Сколько времени? — спросила я.

— Не знаю. Сначала снимем передатчик, а потом решим, что делать.

Я сохранила текущий курс. Рем отправился в грузовой отсек и снял маленький маяк с корпуса контейнера. Но не выключил его сразу.

— Если замолчит, преследователи поймут, что мы нашли устройство, — объяснил он.

Тар внезапно позвал меня.

«Чея, посмотри на карту слева. Там дрейфует старая автоматическая станция».

Я увеличила изображение. Заброшенный навигационный объект двигался неподалёку от нашего маршрута.

— Рем, можно оставить маяк там!

Старик вернулся в рубку, посмотрел на координаты и усмехнулся.

— А ведь разумная мысль.

Мы приблизились к старой станции на безопасное расстояние и выпустили маленького ремонтного дрона с включённым передатчиком. Робот закрепил маяк снаружи и вернулся. Мы изменили курс лишь после того, как убедились в успешном возвращении.

Разведчик продолжил двигаться к чужому сигналу.

— Получилось! — выдохнула я.

— Пока что оторвались от одного аппарата, — заметил Рем. — Будем осторожны.

Однако перед снятием маяка он успел считать часть служебных данных. В них сохранилось направление передачи и пункт назначения грузовой партии.

На экране появилась надпись:

«НОКС. ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ КОМПЛЕКС „ОРИОН“».

Ниже:

«ПАРТИЯ Q666. ШЕСТЬ ОБЪЕКТОВ».

— Значит, это действительно их маршрут, — сказала я.

Рем кивнул.

— Шесть было в отправке. Один, Аэр, попал в утилизацию. Второго, Тара, мы спасли из грузовой партии. Четверо остаются в плену.

Я посмотрела на закрытую точку Нокса.

— Мы сможем помочь остальным?

— Будем искать способ. Но сейчас сначала обеспечим нашим двоим безопасную атмосферу.

Через два дня мы добрались до маленькой заброшенной луны. Здесь когда-то перерабатывали атмосферные газы. Городов не было, только старые ангары, резервуары и оборудование, покрытое многолетней пылью.

Рем осторожно посадил «Скитальца» возле главного сооружения.

— Если сохранились пригодные детали, сможем сделать отдельную озоновую каюту.

Мы надели защитные костюмы и обследовали установки. Пришлось долго проверять, какие резервуары безопасны и какое оборудование ещё выдержит нагрузку. Наконец нашли подходящий комплект газовой циркуляции и часть изолированных трубопроводов.

— Вот это находка! — обрадовался Рем.

— Ты радуешься старым баллонам больше, чем другим людям нравится золото.

— Золото не поможет нашим пассажирам дышать.

Мы несколько дней ремонтировали установки и оборудовали часть грузового отсека «Скитальца». Новая каюта получила отдельную герметичную оболочку, питание и систему контроля озона. Мы испытали её без пассажиров, заменили одно повреждённое уплотнение и лишь потом разрешили катросам перейти из тесных капсул.

Первым вышел Аэр. Выпрямившись, он оказался значительно выше меня. Его тонкие руки почти доставали до пола. Он подошёл к прозрачному окну и приложил к стеклу ладонь.

Я сделала то же самое с человеческой стороны.

— Добро пожаловать на «Скиталец».

«Спасибо, Чея».

Тар перемещался медленнее, но тоже смог занять место у окна. Мы не стали торопить его.

«Ты снова помогла одному из нас», — сказал он.

— Не только я. Рем тоже.

Старик махнул рукой.

— Главное, чтобы вы теперь не решили разобрать мой корабль ради каждого нового гостя.

Аэр издал знакомый трескучий смех. Даже Тар слегка рассмеялся. Мы с Ремом переглянулись. Катросы уже не казались мне чудовищами из учебных архивов.

Вечером мы сидели по разные стороны прозрачной перегородки. Рем принёс мне ужин, а катросы отдыхали возле своих небольших кристаллов.

— Почему вы не рассказали людям правду о себе? — спросила я у Тара.

«Пытались. Некоторые слушали. Некоторые боялись. Другие хотели использовать наш дар».

— Но ведь не все люди плохие.

«Конечно. Именно поэтому мы всё ещё можем разговаривать друг с другом».

Я помолчала.

— Ты ненавидишь нас за то, что случилось?

Тар долго смотрел на меня.

«Ненависть не возвращает потерянного».

— А что возвращает?

«Иногда память. Иногда надежда. Иногда помощь того, кого привык считать врагом».

Я вспомнила камень, который сдвигала возле купола. Тогда мне было просто жалко раненое существо. Теперь оно сидело напротив и называло меня другом.

Позднее, когда Рем заснул, я смотрела на звёздную карту. На ней светились две точки: Овариус и Нокс. Между ними лежали неизвестные миры, расстояния и опасности.

Раньше всё казалось простым: найти кристалл, улететь, выучиться, вернуться за родными. Теперь за спиной у меня были двое катросов, а впереди — четверо пленников на Ноксе.

Рем тихо вошёл в рубку.

— Не спишь?

— Думаю. Ты когда-нибудь бывал на Овариусе?

— Конечно.

— Он правда красивый?

— Даже красивее, чем рассказывают.

Я вздохнула.

— Когда-нибудь увижу его?

— Если найдём подходящий путь и не перестанем двигаться, почему нет?

Я прислонилась к его плечу.

— А когда поможем катросам, ты поможешь мне поступить в настоящую лётную школу?

— Постараюсь. Только сперва найдём такую, где посмотрят на твои способности, а не на старое клеймо Захары.

Потом я осторожно спросила:

— Рем, а у тебя когда-нибудь была семья?

Он замер.

— Была.

— Где они?

Он долго смотрел на звёзды.

— Далеко, девочка.

Я поняла, что спрашивать дальше сейчас не стоит.

— Прости.

— Ничего, Чея.

Он обнял меня за плечи.

— Знаешь, я думал, что остаток жизни проведу один, буду летать на развалине и ругаться на цены. А теперь вот приходится воспитывать будущего капитана.

Я рассмеялась и крепче прижалась к нему.

Утром Тар попросил меня подойти к озоновой каюте. В руках он держал обычный кристалл баар, который светился необычно ярко.

«Мне нужно кое-что показать».

Передо мной возникли образы Захары: купол, старые шахты, затем глубокая пещера, наполненная кристаллами. Среди них стояли катросы. Потом появился большой человеческий корабль. Из него выходили вооружённые люди. Они загоняли катросов в герметичные контейнеры.

Среди людей выделялся мужчина в тёмной форме. На груди у него светилась эмблема: зелёный круг с голубой точкой.

Тот самый знак, что появлялся в странных сообщениях «Скитальца».

— Кто это? — спросила я.

Тар опустил кристалл.

«Элиан Вар. Он участвовал в исследованиях сердец Баара и стал одним из тех, кто распорядился захватывать наш народ».

Имя было мне незнакомо.

— Зачем?

«Он хотел, чтобы мы показали ему будущее, в котором ему не угрожает никакая опасность. Но такого единственного будущего мы не могли назвать».

— И он решил вас заставить?

«Да. Позже стал искать способ использовать кристаллы, чтобы продлевать человеческую жизнь и заранее устранять возможные угрозы».

Я вспомнила рассказы о целебных свойствах баара.

— Он хотел стать бессмертным?

«Хотел перестать бояться смерти. Кристаллы продлили ему жизнь, но не сделали её бесконечной. А со временем он захотел контролировать даже чужие решения».

Я опустилась на стул.

— Он всё ещё жив?

«Да».

— И ищет мой камень?

«Редкое сердце Баара может быть полезно его опытам. След такого кристалла я чувствовал возле Нокса. Но не знаю, кто держит его сейчас».

Мы молчали. Потом я произнесла:

— Там остаются четверо катросов. Мы должны попытаться помочь им.

«Ты не знаешь всех опасностей», — ответил Тар.

— Знаю, что будет трудно. Но я не хочу проходить мимо чужой беды.

Он медленно склонил голову.

«Тогда нам придётся тщательно выбирать дорогу».

Но разговор ещё не закончился.

«Есть кое-что, Чея. Исследователей интересуют не только кристаллы и наш народ».

— А что ещё?

«Люди, способные слышать мысли катросов без переводчиков».

Я похолодела.

— Такие, как я?

«Да. Если исследователи узнают о тебе, ты можешь оказаться в опасности. Я не знаю, знают ли они уже».

Я подумала о Реме, который без колебаний впустил меня на старый корабль. Об Аэре и Таре. О семье, оставшейся под куполом Захары.

Раньше я боялась остаться одна. Теперь сильнее боялась потерять близких.

Вернувшись в рубку, я всё рассказала Рему. Он долго изучал карту Нокса, потом убрал её с центрального экрана.

— Просто так туда лететь нельзя. Сначала выясним, кто управляет комплексом, как устроены его перевозки и какие у нас есть безопасные возможности.

— А потом?

Старик посмотрел на меня.

— Потом решим, что делать. Не раньше.

Я кивнула.

Перед нами лежала карта звёзд. Где-то вдалеке находился закрытый мир, на котором люди пытались превратить чужие способности в орудие власти.

Я не знала, справимся ли мы. Но теперь хотя бы понимала, ради чего стоит искать путь.

Потому что там оставались живые существа, которых никто не спросил, согласны ли они участвовать в чужих опытах.

И потому что однажды возле купола Захары я уже выбрала не проходить мимо того, кому нужна помощь.

Конец девятой главы.

Глава 10. Письмо сквозь звёзды

После разговора с Таром я долго не могла прийти в себя.

Оказывается, где-то во Вселенной существовал человек, который искал именно таких, как я. Тех, кто мог понимать катросов без специальных приборов.

Этим человеком был Элиан Вар.

Тот самый, который мечтал научиться управлять будущим и продлить собственную жизнь до бесконечности.

Мне стало страшно. Раньше я думала, что самая большая опасность во Вселенной — остаться одной на чужой планете, без денег, еды и возможности вернуться домой. Теперь начинала понимать, что существуют вещи гораздо страшнее. Например, оказаться в руках могущественного человека, который совершенно не считается с чужими жизнями.

Я сидела в своей маленькой каюте, обхватив колени руками.

За дверью послышались тяжёлые шаги.

— Чея, ты не спишь?

Это был Рем.

— Заходи.

Он открыл дверь и остановился на пороге.

— Чего сидишь в темноте?

— Думаю.

— Плохое занятие, когда занимаешься им слишком долго.

Рем сел рядом. Некоторое время мы молчали.

— А если этот Вар найдёт меня? — наконец спросила я.

— Сначала ему придётся найти наш корабль.

— А если найдёт?

— Будем думать, как от него избавиться.

— Ты говоришь так, словно ничего страшного не происходит.

Рем внимательно посмотрел на меня.

— А что мне делать? Бегать по кораблю и кричать, что нам конец?

Я невольно улыбнулась.

— За свою жизнь, — продолжил он, — я встречал немало людей, которые считали себя хозяевами Вселенной. Одни были богаты, другие обладали огромной властью. Но кое-что их объединяло.

— Что?

— Они всегда считали остальных глупее себя.

— А Вар?

— Думаю, ничем от них не отличается.

— Но он может видеть будущее!

— Пока только пытается этому научиться, — поправил Рем. — Не приписывай ему способностей, которых у него, возможно, ещё нет.

Он поднялся.

— А теперь пойдём. Нам нужно закончить ремонт, и я кое-что хочу тебе показать.

В рубке Рем достал из металлического шкафа небольшой потрёпанный контейнер. Я никогда раньше его не видела.

Он поставил контейнер на стол, открыл замок и вынул несколько старых информационных накопителей.

— Что это?

— Мои первые торговые записи.

— Зачем хранишь?

— Хороший старьёвщик ничего не выбрасывает.

Рем подключил один накопитель к компьютеру. На экране появились грузовые ведомости, документы и записи о сделках. Некоторым было больше тридцати лет.

— Вот, смотри.

Я увидела фотографию мужчины с тёмными волосами и очень светлыми глазами. Он стоял возле огромного здания, окружённого зелёными деревьями, и был одет в дорогой костюм.

— Кто это?

— Человек, который купил у меня первую партию кристаллов баар.

— На Овариусе?

— Да.

— И сколько заплатил?

Рем усмехнулся.

— Столько, что я смог полностью отремонтировать «Скитальца» и ещё несколько лет ни в чём не нуждался.

— Значит, он сразу понял, какие кристаллы ценные?

— Нет. Тогда никто не знал их настоящих свойств. Его заинтересовал необычный минерал, и он предложил хорошую цену. Позже появились другие покупатели. Обещали огромные деньги, если покажу, где нашёл камни.

— И ты показал?

Рем опустил глаза.

— Да.

Некоторое время мы молчали. Теперь я понимала, как сведения о богатствах Захары разошлись по другим мирам.

— А кто этот человек?

Рем увеличил изображение. Под фотографией появилась подпись:

«ЭЛИАН ВАР. ОСНОВАТЕЛЬ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ „НОВАЯ ЖИЗНЬ“».

Я застыла.

— Это он?!

Рем кивнул.

— Но сделка была больше тридцати лет назад! Он выглядит молодым!

— Даже тогда он был намного старше, чем казался. Теперь я понимаю почему.

Я вспомнила слова Тара о том, что Вар продлил жизнь на несколько человеческих поколений.

— Значит, ты его знаешь?

— Знал когда-то. Мы несколько раз встречались, потом наши пути разошлись.

— Каким он был?

Рем задумался.

— Вежливым. Умным. Всегда спокойным. И смотрел на людей так, будто они вещи, которые можно купить или продать.

Я вздрогнула.

— И ты ему доверял?

— Тогда я был молодым дураком, впервые получившим большие деньги за камни, подобранные среди мусора.

Он долго смотрел на фотографию.

— Если бы знал, что всё приведёт к охоте на катросов, никогда не рассказал бы ему о Захаре.

Я положила руку ему на плечо.

— Ты не мог знать.

— Не мог, — согласился он. — Но иногда очень хочется вернуться в прошлое и поступить иначе.

Мы продолжили просматривать архив.

В одной из ведомостей Рем нашёл старый список грузовых станций и каналов связи. Среди записей я вдруг увидела знакомое обозначение: Q666.

Мой дом.

Рядом тянулись номера служебных передатчиков.

— Рем! Это же наша планета!

— Верно.

— А цифры?

— Номера служебных каналов, которыми раньше пользовались шахтёры и грузовые службы.

— Значит, через них можно связаться с Захарой?!

Старик задумался.

— Раньше можно было. Не знаю, действуют ли они сейчас.

Я схватила его за руку.

— Давай попробуем!

— Чея, есть проблема. Если выйдем в обычную сеть, нас могут отследить.

— И Вар узнает, где мы?

— Не исключено.

Я опустилась в кресло. Как же всё оказалось сложно! Я всю жизнь хотела вырваться с Захары, а теперь даже поговорить с матерью было опасно.

Рем снова склонился над записями.

— Хотя постой... Здесь неподалёку должен быть старый ретранслятор. Когда-то с этой луны передавали сообщения на дальние грузовые станции. Если он ещё работает, попробуем воспользоваться старой сетью.

— Пойдём!

— Дашь старику закончить мысль?

— По дороге закончишь!

Старый ретранслятор стоял неподалёку от заброшенного газоперерабатывающего комплекса. Мы добрались до него на грузовом вездеходе, который Рем когда-то собрал из запчастей.

Сооружение выглядело плачевно. Огромная антенна поржавела, часть оборудования разрушилась, защитные панели валялись среди камней.

— И это работает? — недоверчиво спросила я.

— Сейчас узнаем.

Мы вошли в тёмное холодное помещение. На стенах висели старые приборы, а пол покрывал толстый слой пыли.

Рем открыл энергетический шкаф.

— Чея, проверь кабели.

Я взялась за инструменты. За месяцы путешествий с ним я научилась разбираться в самых разных механизмах. Раньше провода и соединения казались непонятной путаницей, теперь же я постепенно понимала, для чего они нужны.

Мы работали несколько часов. Заменили повреждённые соединения, подключили переносной генератор, восстановили привод антенны.

Наконец экран старого терминала мигнул и загорелся.

— Живой! — довольно сказал Рем.

— Получилось!

— Это только половина дела.

Он ввёл старые коды доступа. Большинство каналов не отвечало, но один продолжал работать.

— Вот он. Шахтёрская линия Захары.

У меня перехватило дыхание.

— Мы можем связаться с ними?

— Попробуем. Сообщение пройдёт через несколько ретрансляторов. Может дойти с задержкой, а может не дойти вовсе.

— Всё равно попробуем.

Рем включил запись.

— Говори, Чея.

Я растерялась. Столько времени мечтала рассказать родным, что со мной произошло, а теперь не знала, с чего начать.

— Мамочка... Папа... Это я. Чея.

Голос дрогнул. Я глубоко вдохнула.

— Я жива. Со мной всё хорошо. Простите, что так долго не могла связаться.

Я посмотрела на Рема. Он молча кивнул.

— Я не попала на Овариус. Меня обманули. Но я встретила хорошего человека, его зовут Рем. Он спас меня и теперь учит управлять космическим кораблём.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Папа, представляешь, я уже умею сама вести звездолёт! Небольшой, но настоящий! Я очень скучаю по вам. По всем семерым братьям. И помню своё обещание. Обязательно выучусь и вернусь за вами.

Я вытерла щёки.

— Только берегите себя. И знайте, что я очень вас люблю.

Я остановила запись. В помещении стало тихо.

Рем нажал кнопку передачи.

— Ну вот, девочка. Теперь будем надеяться, что письмо дойдёт.

Я обняла его и заплакала.

Мы вернулись на «Скиталец». Я проверяла связь каждые несколько часов.

Ничего.

Рем говорил, что нужно набраться терпения. Я пыталась. Но терпения мне всегда недоставало.

Прошли сутки. Затем ещё несколько часов.

Когда я почти перестала надеяться, на панели загорелся маленький зелёный огонёк.

«ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ».

Я вскочила.

— Рем! Ответ! Пришёл ответ!

Он поспешно подошёл к терминалу.

— Спокойно. Сейчас посмотрим.

Сообщение было коротким — всего несколько минут записи.

Рем включил воспроизведение.

Потрескивание. Шум.

А потом голос:

— Чея... доченька...

У меня подкосились ноги.

Мама!

Я узнала бы её голос из тысячи других.

— Мамочка! — закричала я, забыв, что это запись.

— Чея, родная наша, мы получили твоё сообщение! Ты не представляешь, как мы счастливы!

Я прижала ладони к лицу.

— Мы так боялись, что с тобой что-нибудь случилось. Отец всё время говорил, что ты справишься. А я каждый день смотрела на звёзды и надеялась, что ты жива.

Потом послышался отцовский голос:

— Чея, дочка. Ты молодец. Мы все тобой гордимся.

Я закрыла глаза. Передо мной словно возникло его усталое, родное лицо.

— Учись, Чея. Только не торопись возвращаться. Здесь ничего не изменилось.

Он помолчал.

— Хотя... Недавно на Захару прилетали какие-то люди. Спрашивали о девушке, которая улетела с редким кристаллом баар.

Я перестала плакать.

Рем выпрямился.

— Они расспрашивали тех, кто тебя знает, — продолжал отец. — Приходили даже к нам домой. Обещали большие деньги за сведения о тебе.

У меня похолодело внутри.

Снова заговорила мама:

— Чея, пожалуйста, будь осторожна. Мы ничего им не сказали. Только то, что ты улетела с грузовым кораблём.

Запись на мгновение прервалась. Потом отец произнёс тише:

— Не приезжай сейчас домой, дочка. Мы за тебя боимся. Живи, учись. А мы дождёмся.

И снова мама:

— Любим тебя, Чея. Очень любим.

Запись закончилась.

Я долго смотрела на погасший экран.

— Они меня ищут... — прошептала я.

Рем кивнул.

— Похоже.

— Значит, Вар уже знает обо мне?

— Возможно. Но мы не знаем, кто именно прилетал на Захару.

— А вдруг они причинят вред моим родителям?

Старик положил ладони мне на плечи.

— Не будем заранее думать о самом страшном. Сейчас важно, что родные живы и знают: ты тоже жива.

— Но они могут прийти снова!

— Могут.

— Тогда я должна вернуться!

— Нет, Чея.

Он сказал это так твёрдо, что я замолчала.

— Если эти люди ищут тебя, возвращение может привести их прямо к твоей семье.

Я опустила глаза. Он был прав. И от этого становилось ещё больнее.

Вечером я рассказала обо всём Тару и Аэру.

Старый катрос выслушал меня и задумался.

«Возможно, дело в сердце Баара».

— В моём кристалле?

«Да. Пока ты держала его при себе, он мог сохранить след взаимодействия с тобой».

— И что?

«Если люди на Ноксе изучили этот след, они могли узнать, что с камнем был связан человек, способный воспринимать наши мысли».

— Поэтому меня ищут?

«Это одна из возможностей».

— Но почему я вообще вас понимаю? Я обычный человек!

Тар приблизился к прозрачному окну.

«Когда ты спасла меня, между нами возникло общение, которое удаётся далеко не с каждым человеком. Большинство слышит только произнесённые слова. Ты смогла воспринять то, что мы передавали без них».

— Но я ничего для этого не делала!

«Именно. Возможно, такая способность у тебя была и раньше. Нашу встречу она лишь помогла пережить по-другому».

Мне не нравилась мысль, что во мне есть какая-то особенность. Я хотела стать капитаном, управлять кораблями и изучать планеты, а не превращаться в объект чужих исследований.

— Можно избавиться от этой связи?

«Не знаю. Но могу научить тебя лучше управлять вниманием и закрываться от нежелательного общения».

— Чтобы никто не мог заглянуть ко мне в голову?

«Чтобы ты могла сама решать, когда вступать в контакт. Мы не вправе требовать от тебя открытости».

Я задумалась и кивнула.

— Хорошо. Научи меня.

На следующий день начались необычные уроки.

Утром Рем учил меня навигации, управлению и ремонту. Вечером я приходила к катросам.

Тар объяснял, что для общения не нужны слова, но необходимо научиться управлять собственным вниманием.

«Представь, что твои мысли — комната».

Я закрывала глаза.

— Представила.

«У комнаты есть дверь. Ты можешь открыть её, а можешь закрыть».

Я воображала тяжёлую металлическую дверь с большим замком.

— Закрыла.

«Теперь попробуй не принимать моё обращение».

Я сосредотачивалась. Поначалу ничего не получалось.

«Чея...»

— Слышу.

Аэр издавал тихий трескучий смех.

— Не смейся! — возмущалась я.

Тар спокойно предлагал попробовать ещё раз.

Мы занимались несколько дней. Постепенно я научилась ненадолго отстраняться от голосов катросов и различать, когда сама хочу продолжать общение.

И однажды случилось странное.

Я сидела перед прозрачной стеной с закрытыми глазами и представляла свою комнату, дверь и замок.

Вдруг почувствовала, словно за дверью кто-то стоит.

Не Тар.

И не Аэр.

Присутствие было чужим и холодным.

Я резко открыла глаза.

— Тар!

Он мгновенно повернул голову.

«Что случилось?»

— Там кто-то был!

«Где?»

— В моей голове! Словно пытался открыть дверь!

Старый катрос замер.

«Опиши это ощущение».

— Холодное. И мне показалось, что кто-то смотрит на меня издалека.

Тар долго молчал.

«Возможно, кто-то пытается установить связь через след сердца Баара».

— Люди Нокса?!

«Не знаю, Чея. Но эту опасность нельзя исключать».

Мне стало страшно.

— Что делать?

«Продолжать учиться. И помнить, что ты имеешь право не отвечать на чужой зов».

Когда я рассказала обо всём Рему, он долго ходил по рубке.

Потом остановился возле навигационного компьютера.

— Всё. Решено.

— Что?

— Нам нужен другой корабль.

Я удивилась.

— Другой?

— Наш «Скиталец» слишком стар. Не сможет долго уходить от преследования. Нужны более мощные двигатели, лучшая защита и место для катросов.

— Но у нас нет денег!

Рем улыбнулся.

— Зато есть руки и головы.

Он открыл карту. На экране появилась небольшая планета в стороне от основных маршрутов.

— Видишь? Тарис.

— Никогда о ней не слышала.

— Большинство тоже. Там одно из крупнейших кладбищ космических кораблей в этом секторе.

Я рассмеялась.

— Опять свалка?!

— Не смейся. На таких свалках находят вещи, которые на богатых планетах стоят целое состояние.

— И что будем искать?

— Корабль.

Я перестала смеяться.

— Настоящий?!

— Нет, нарисованный на стене, — проворчал Рем. — Конечно, настоящий.

— Большой?

— Как повезёт.

Я бросилась его обнимать, но тут же остановилась.

— А катросы?

— Возьмём с собой. Там есть закрытые ангары, сможем поработать без лишних глаз.

Мы начали готовиться к отлёту. Рем проверял двигатели, я занималась навигацией, а Аэр помогал Тару восстанавливать силы.

Всё шло хорошо, пока на внешних датчиках не появился неизвестный корабль.

Тёмный, вытянутый, без опознавательных знаков. Он остановился возле старого ретранслятора.

Того самого, через который я отправляла письмо родителям.

— Рем!

Старик подошёл к экрану.

— Не нравится мне это.

Из неизвестного корабля вышли несколько автоматических аппаратов. Они направились к антенне.

— Проверяют передатчик, — сказал Рем.

— Значит, нас нашли?!

— Возможно, обнаружили передачу. Пока неизвестно, знают ли, кто её отправил.

Он быстро направился к капитанскому креслу.

— Чея, готовь корабль. Уходим.

— Сейчас?!

— Немедленно.

Я запустила системы, а Рем отключил лишнее освещение и подготовил корабль к вылету с минимально заметной тягой.

— Обойдём луну с противоположной стороны, — сказал он. — Если повезёт, нас не заметят.

Я подняла «Скитальца» и повела его низко над поверхностью. Под нами проплывали старые резервуары, разрушенные здания и каменные равнины.

Вдруг я услышала Тара.

«Чея, не спеши».

— Нас могут поймать!

«За хребтом возможна опасность. Проверь пространство возле скал».

Я увеличила изображение. Сначала ничего необычного не заметила. Затем Рем подключил чувствительный сканер.

— А ведь там действительно разведывательный аппарат! Почти сливается с фоном.

Если бы мы продолжили прежним курсом, он наверняка обнаружил бы нас.

— Что делать? — спросила я.

Рем указал на карту.

— Есть другой путь. Через старое ущелье.

Проход был невероятно узким.

— Мы не пройдём!

— Пройдём, если не спешить. Я буду следить за расстояниями.

Я сглотнула.

— Ты уверен?

— А ты?

Я вспомнила первые тренировки, первую посадку и погоню возле «Перекрёстка».

— Попробуем.

Я направила корабль к ущелью. Скалы поднимались с обеих сторон. Местами проход сужался настолько, что казалось: корпус вот-вот заденет стены.

Я снизила скорость почти до минимума.

— Левее, Чея, — говорил Рем. — Теперь немного прямо.

Корабль осторожно проходил между скалами. Внезапно одна из внешних опор задела выступ. Раздался скрежет.

— Рем!

— Держи курс. Повреждение небольшое!

Я выровняла «Скитальца». Впереди появился просвет.

Ещё несколько мгновений — и мы выбрались из ущелья.

— Получилось! — воскликнула я.

Рем облегчённо выдохнул.

— Молодец.

Мы обогнули луну, оставаясь вне прямой видимости неизвестного корабля. На безопасном расстоянии Рем разрешил включить основную тягу.

Наш старенький звездолёт ускорился, а луна начала уменьшаться позади.

Я долго смотрела на неё. Именно здесь впервые услышала голоса родителей после разлуки. И здесь поняла, что моя связь с домом может стать опасной для всей семьи.

Когда мы ушли достаточно далеко, Рем проложил курс на Тарис.

— Ну что, Чея, готова к новым приключениям?

— Конечно.

Он довольно хмыкнул.

— Вот и хорошо.

Немного помолчав, я спросила:

— А если найдём большой корабль, ты позволишь мне стать его капитаном?

— А кто, по-твоему, должен им стать?

— Ты.

Рем рассмеялся.

— Я уже стар для таких затей. Мне бы найти спокойное место и чинить свою рухлядь, чтобы никто не мешал.

— Но ты любишь летать!

— Люблю. А ещё люблю, когда кораблём управляет кто-нибудь достаточно умный, чтобы не повторять мои ошибки.

— Значит, доверишь мне большой корабль?

— Если заслужишь.

Я рассмеялась.

— Опять экзамены!

— А как же иначе, капитан?

Он встал и направился к выходу, но у двери остановился.

— И ещё, Чея. Если когда-нибудь появится собственный большой корабль, не забудь старика.

— Рем, я тебя никогда не оставлю!

Он улыбнулся.

— Вот и славно.

Я осталась в рубке одна. Впереди сияли звёзды. Где-то далеко находился Овариус, а ещё дальше — моя Захара.

Теперь я знала, что родители живы и ждут меня. Ради них нужно было продолжать учиться, защищать друзей и однажды найти дорогу домой.

Я положила руки на управление.

«Скиталец» уверенно двигался к Тарису — огромному кладбищу забытых космических кораблей.

Я не знала, что именно там среди тысяч разбитых звездолётов мы найдём судно, которое навсегда изменит мою жизнь.

Корабль, который никто не мог заставить летать уже сто семнадцать лет.

Конец десятой главы.

Глава 11. Корабль, который ждал

Тарис появился на навигационном экране ранним утром.

Сначала я увидела небольшой серый шар, окружённый тонким кольцом космическогомусора. Но когда мы приблизились, поняла, что кольцо состояло вовсе не изкамней.

Это были корабли.

Сотни и тысячи старых судов медленно двигались вокруг планеты. Одни оставалисьпочти целыми, другие превратились в искорёженные металлические остовы.

— Рем! Ты только посмотри!

Старик сидел рядом и спокойно пил свой утренний напиток.

— Смотрю, девочка. Я здесь уже бывал.

— Но сколько же их?!

— На поверхности числится около трёхсот тысяч. На орбите ещё немало. Точноникто не считал.

Я раскрыла рот.

— Триста тысяч кораблей?!

Рем довольно улыбнулся.

— Настоящий рай для старьёвщика.

— Для тебя всё, что сломано, — рай.

— А для тебя всё, что летает, — счастье. Вот и нашли общий язык.

Я рассмеялась.

«Скиталец» медленно проходил мимо обломков огромных транспортных судов. Нанекоторых виднелись названия давно исчезнувших компаний. Другие были настолькостарыми, что определить их происхождение не представлялось возможным.

Рем объяснил, что на Тарис свозят корабли со всех известных маршрутов: торговыесуда, военные крейсеры, пассажирские лайнеры, исследовательские звездолёты.Здесь их разбирают, переплавляют металл и продают всё, что ещё можноиспользовать.

Но иногда среди бесконечного кладбища находят настоящие сокровища.

— Почему их не ремонтируют? — спросила я.

— Некоторые ремонтируют. Но чаще построить новый корабль дешевле, чем восстановитьстарый.

Я посмотрела на звездолёт с отсутствующей половиной корпуса.

— А вдруг здесь есть тот, который можно заставить летать?

Рем хитро прищурился.

— За этим и прилетели.

Нам разрешили посадку в южном секторе.

Когда «Скиталец» опустился на металлическую площадку, я прижалась киллюминатору.

Перед нами расстилалась равнина, покрытая кораблями. Они лежали друг на друге,возвышались огромными башнями и уходили корпусами глубоко в землю.

Между ними двигались грузовые машины, ремонтные роботы и транспортныеплатформы. То здесь, то там вспыхивали огни сварочных аппаратов. В воздухевисела металлическая пыль.

— Здесь можно дышать? — спросила я.

— Можно, но лучше надень защитную маску. Пыли слишком много.

Мне вспомнилась планета отходов, где меня бросили после кражи кристалла. НоТарис отличался: здесь кипела жизнь. И, главное, здесь действительно можно былонайти корабль.

Перед выходом Рем заглянул к катросам.

— Ну что, пассажиры, пока останетесь здесь.

Аэр подошёл к прозрачной стенке озоновой каюты.

«Мы можем помочь искать».

— Что он говорит? — спросил Рем.

Я перевела.

Старик почесал затылок.

— Как же они станут искать? Им нельзя выходить в обычную атмосферу.

Тар медленно поднял голову.

«Мы можем чувствовать энергию баара. Если среди старых судов есть корабль,связанный с древними кристаллическими технологиями, возможно, узнаем».

— А такие корабли существуют? — удивилась я.

«Когда-то существовали».

— И куда исчезли?

Тар не ответил. Лишь отвернулся к камням возле стены.

Мне показалось, что он что-то скрывает. Но расспрашивать я не стала.

Управляющей южного сектора оказалась высокая пожилая женщина по имени Марта. Унеё были короткие седые волосы, металлический протез вместо левой руки и такойстрогий взгляд, что даже Рем сразу перестал шутить.

Она сидела за огромным столом, заваленным планшетами и старыми документами.

— Рем?! — удивилась она. — Ты ещё жив?

— И тебе доброго здоровья, Марта.

— Я думала, твой «Скиталец» давно рассыпался по дороге!

— Не дождёшься.

Они обнялись, словно старые друзья.

Потом Марта заметила меня.

— А это кто?

— Моя ученица. Чея.

Женщина внимательно меня оглядела.

— Ученица? Ты кого-то учишь?

— Представь себе.

— Бедная девочка.

Я рассмеялась.

Рем возмущённо развёл руками.

— Вы что, сговорились?!

Марта пригласила нас к столу.

— Ну, рассказывайте. Что ищете?

— Корабль, — ответил Рем.

— У меня их тысячи. Какой именно?

— Достаточно большой для пассажиров. С дальним ходом, хорошими двигателями ивозможностью создать отдельные герметичные помещения.

— И сколько денег?

Рем назвал сумму.

Марта расхохоталась.

— За такие деньги могу продать хороший двигатель. Может, даже с кускомкорабля!

— Я надеялся на дружескую скидку.

— Дружба отдельно, торговля отдельно.

Она открыла каталог.

Одни корабли были слишком маленькими, у других отсутствовали двигатели, третьистоили столько, что мы не смогли бы их купить, даже продав все свои вещи.

Я начала терять надежду.

Но вдруг на экране мелькнул необычный звездолёт.

— Подожди! А этот?!

Марта остановила просмотр.

На изображении находился огромный серебристый корабль с плавными очертаниями идвумя вытянутыми боковыми конструкциями, похожими на раскрытые крылья.

Он совершенно не напоминал остальные суда. Казалось, его не собрали из металла,а вырастили из какого-то невероятного материала.

— Красивый... — прошептала я.

Рем наклонился к экрану. Его лицо вдруг изменилось.

— Марта, откуда у тебя этот корабль?

Женщина перестала улыбаться.

— А, этот... Забудь.

— Почему? — спросила я.

— Не летает.

— Но ведь мы ищем корабль, который можно починить!

— Девочка, его пытаются починить уже сто семнадцать лет.

Я удивилась.

— Сто семнадцать?!

— Лучшие инженеры и специалисты по древним технологиям не сумели запустить дажеглавный двигатель.

Рем молчал.

— Ты его знаешь? — спросила я.

— Слышал.

Марта снова вывела изображение.

— Называется «Горизонт».

Я повторила про себя название. Оно сразу мне понравилось.

— Кто его построил?

— Никто точно не знает. Больше века назад судно обнаружили в пустом пространствемежду звёздными системами. Без экипажа и доступных записей о происхождении.

— А внутри?

— Рубка, каюты, грузовые отсеки, энергетическая система. Всё на месте. Дажедвигатели выглядят исправными. Но корабль не реагирует на обычные команды.

Я всматривалась в изображение.

— Можно посмотреть?

Марта взглянула на Рема.

— Зачем?

— Просто посмотреть.

Она вздохнула.

— Ладно. Всё равно занимает место. Только ничего не ломайте.

«Горизонт» находился вдали от основных ремонтных площадок. Марта дала нам грузовойвездеход и координаты.

Мы ехали почти два часа. По обе стороны дороги возвышались гигантские останкизвездолётов. Иногда казалось, что мы проезжаем среди развалин древнего города,где вместо домов стояли корабли.

Наконец впереди показался огромный ангар.

Его ворота были открыты.

Внутри, среди строительных лесов и ремонтных платформ, находился «Горизонт».

Я остановилась.

Даже издалека он казался прекрасным.

Серебристый корпус не имел вмятин или заметных следов коррозии. Поверхностьмягко отражала свет прожекторов. Корабль словно не замечал прошедших стасемнадцати лет.

— Рем...

— Вижу.

— Он ведь совсем не старый!

Старик провёл ладонью по корпусу.

— Вот именно. И это странно.

Я тоже прикоснулась к поверхности.

Металл оказался тёплым.

— Рем! Он тёплый!

Старик достал измерительный прибор.

— Температура выше окружающей.

— Значит, внутри что-то работает?

— Возможно.

Мы нашли входной люк. К моему удивлению, он открылся без усилий.

За ним находился широкий коридор. Стены были совершенно гладкими, без привычныхсоединений. Они мягко светились голубым, хотя я не видела ни одной лампы.

— Где здесь освещение? — удивилась я.

Рем осматривал стены.

— Понятия не имею.

Мы пошли дальше.

Не слышалось двигателей, вентиляции или гула энергетических установок. Но мнепочему-то казалось, что корабль не совсем спит. Словно внимательно наблюдает занами.

Рубка находилась в передней части звездолёта.

Когда мы вошли, я замерла от восхищения.

Она была огромной.

Впереди тянулось широкое обзорное окно, за которым виднелись конструкцииангара. Вдоль стен располагались рабочие станции, а в центре возвышалоськапитанское кресло.

Ни привычных рычагов, ни экранов с кнопками. Только плавные подлокотники инебольшая светящаяся поверхность перед сиденьем.

— Рем, как же им управлять?

— Вот и я хотел бы знать.

Он попытался подключить диагностический прибор к ближайшей панели. Ничего.Потом коснулся нескольких символов. Снова без результата.

А я всё смотрела на капитанское кресло.

Меня неудержимо тянуло к нему.

— Можно я сяду?

Рем пожал плечами.

— Садись. Только ничего не сломай.

Я осторожно опустилась в кресло. Оно оказалось удивительно удобным, словно былосделано точно под меня.

Я положила руки на подлокотники.

И вдруг услышала тихий звук.

Не голос. Скорее далёкую переливчатую мелодию.

— Рем, ты слышишь?

— Что?

— Музыку.

Он прислушался.

— Ничего не слышу.

Я закрыла глаза. Мелодия стала немного громче.

И вдруг поняла: это не музыка.

Кто-то пытался говорить со мной.

«Кто ты?»

Я распахнула глаза.

— Рем!

Он обернулся.

— Что?!

— Здесь кто-то есть!

Старик быстро осмотрел рубку.

— Где?

Но я снова услышала обращение:

«Назови себя».

— Меня зовут Чея.

Передо мной вспыхнул маленький голубой огонёк.

Рем замер.

— Что ты сделала?!

— Ничего!

Огонёк увеличился. Вокруг кресла появилось прозрачное светящееся кольцо. Настенах зажглись тонкие голубые линии. Одна за другой стали оживать панелиуправления.

Глубоко внутри корабля раздался низкий гул.

Рем выронил свой прибор.

— Не может быть...

Я испуганно смотрела вокруг.

— Что происходит?!

Он поднял прибор и проверил показания.

— Энергия! В корабле появилась энергия!

Передо мной возникла прозрачная поверхность с незнакомыми символами.

«Чея. Определи намерение».

— Какое намерение?

«Для чего тебе нужен корабль?»

Я растерялась. Как объяснить всё, что произошло за последние месяцы?

Я вспомнила Захару. Родителей и братьев. Планету отходов. Рема. Катросов.Овариус.

— Я хочу летать, — сказала я наконец.

Голос молчал.

— Хочу увидеть другие миры. Учиться. Однажды вернуться домой и забратьсемью.

Я немного помолчала.

— А ещё мне нужен корабль, чтобы помогать тем, кому больше некуда идти. Нехочу, чтобы люди платили за право жить. И чтобы разумных существ держали вклетках только потому, что они отличаются от других.

Тишина.

Потом кольцо вокруг кресла стало ярче.

«Намерение принято».

Передо мной вспыхнула звёздная карта.

На ней были не только знакомые системы: сотни неизвестных планет, тысячимаршрутов и светящиеся области, обозначенные чужими символами.

В центре медленно вращалось изображение самого корабля.

«Капитан Чея. Первичное соединение установлено».

Я сидела неподвижно.

Рем тоже.

Потом он медленно произнёс:

— Ты понимаешь, что произошло?

— Нет.

— Его не могли запустить сто семнадцать лет. Лучшие специалисты пыталисьразобраться. И тут приходишь ты, садишься в кресло, произносишь несколько слов— и эта железяка просыпается!

Я невольно рассмеялась.

— Может, она просто выспалась за сто семнадцать лет?

Рем тоже засмеялся.

Но радость быстро сменилась тревогой.

На панели появилась красная надпись:

«ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ЯДРО. РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ».

Следом — ещё одна:

«ПОЛНЫЙ ЗАПУСК НЕВОЗМОЖЕН».

Я растерянно посмотрела на экран.

— Ну вот...

Рем подошёл ближе.

— Не торопись расстраиваться. Мы уже сделали то, чего никто не сумел за целыйвек.

— Но он всё равно не летает.

— Пока не летает.

Голос снова обратился ко мне:

«Для полного пробуждения необходим источник согласованной энергии».

— Какой источник?

«Кристаллический контур отсутствует».

Рем нахмурился.

— Что он говорит?

Я повторила услышанное.

— Кристаллический контур... — задумчиво произнёс старик.

И тут я вспомнила слова Аэра о древних кораблях, связанных с бааром.

— Рем! А если ему нужны кристаллы баар?

Старик замер.

— Вот теперь становится по-настоящему интересно.

Мы вернулись на «Скиталец» поздно вечером. Я едва могла дождаться, когдарасскажу обо всём катросам.

Аэр слушал с огромным интересом.

Но Тар, когда я описала серебристый корабль, совершенно замер.

«Повтори название».

— «Горизонт».

Старый катрос опустил голову и долго молчал.

— Тар?

«Я думал, его больше не существует».

Меня пробрал холод.

— Ты знаешь этот корабль?!

«Да».

Аэр тоже встревожился.

«Старший, это невозможно».

«Возможно, Аэр. Чея его нашла».

Я переводила взгляд с одного на другого.

— Может, объясните, что происходит?!

Тар приблизился к прозрачной стенке.

«Этот корабль создан очень давно. Ещё до того, как люди узнали истинныесвойства баара».

— Но Марта сказала, никто не знает его строителей!

«Потому что следы тех, кто его создавал, исчезли из ваших исторических записей.Несколько древних народов объединили знания ради строительства кораблей,способных пересекать большие расстояния».

— И катросы тоже?

«Наш народ помогал».

— Значит, у вас когда-то были космические корабли?!

«Были. Но мы редко покидали Захару».

— Тогда зачем помогали строить их?

«Потому что другие миры не всегда были безопасны».

— Что делали эти корабли?

«Перевозили тех, кто потерял дом. Людей и другие народы, чьи планеты погиблиили стали непригодны для жизни. Для каждого вида создавали подходящуюатмосферу».

Я вспомнила широкие коридоры «Горизонта».

— Значит, там смогут жить и люди, и катросы?

«Если системы сохранились, да».

Вот он — корабль, который мог бы вместить мою семью и позволить катросампутешествовать без тесных капсул!

— А почему никто не мог его запустить?

«Такие корабли строились иначе. Ими нельзя было управлять одними приказами».

— А как?

«Система должна была понимать осознанное намерение капитана. Но этогонедостаточно: нужны знания, ответственность за пассажиров и исправныйкорабль».

Я вспомнила вопрос: «Для чего тебе нужен корабль?»

— Почему он услышал именно меня?

«Возможно, способность воспринимать наше общение помогла услышать и его. Нопока это только предположение».

Я задумалась. Значит, мне не назначили судьбу. Просто появилась возможность, атеперь предстояло доказать, что я способна с ней справиться.

На следующее утро мы вернулись к «Горизонту» вместе с Мартой.

Увидев светящиеся панели, она остановилась так резко, что едва не столкнулась сРемом.

— Что вы сделали?!

— Ничего особенного, — довольно ответил старик. — Немного разбудили твоюразвалину.

Марта недоверчиво подошла к панели. На ней высветились данные о состояниикорабля.

Она медленно села.

— Сто семнадцать лет...

Потом посмотрела на меня.

— Как тебе удалось?

— Просто поговорила с ним.

— С кем?!

— С кораблём.

Рем усмехнулся.

— Иногда полезно не только стучать по железу, но и разговаривать.

Марта посмотрела на него так, словно собиралась запустить в старикаинструментом.

— Он действительно отвечает тебе? — спросила она.

Я села в кресло. Передо мной появился голубой огонёк.

«Чея. Ты вернулась».

— Вернулась.

«Ожидаю дальнейших действий».

— Вот видишь, — сказала я Марте. — Он разговаривает со мной.

Женщина покачала головой.

— Невероятно... Но запомните: корабль принадлежит утилизационной компании.Просто так вы его не заберёте.

Моя радость исчезла.

— Но он сто семнадцать лет никому не нужен!

— Это не значит, что он ничей.

Рем скрестил руки на груди.

— Марта, не начинай.

— А что предлагаешь? Подарить тебе древний звездолёт неизвестногопроисхождения?

Старик задумался.

— Давай заключим сделку.

— Какую?

— Ты ведь говорила, корабль бесполезен и занимает место. Если мы восстановим исами вывезем его, ты избавишься от проблемы.

— Проблемы, которая теперь стоит целое состояние!

— А если не восстановим, он пролежит здесь ещё сотню лет.

Марта некоторое время молчала. Потом внимательно посмотрела на меня.

— Хорошо. Получаете право работать над кораблём. Если в течение тридцати днейподнимете его и проведёте испытательный полёт, он станет вашим. При условиипроверок безопасности и технического отчёта.

— Правда?! — ахнула я.

— До сертификации никаких дальних перелётов.

Рем протянул руку.

— Договорились.

Марта пожала её металлической ладонью.

— И если разнесёте мой ангар, платить будешь ты.

— Как будто у меня есть деньги!

— Вот именно поэтому я беспокоюсь.

Следующие дни превратились в непрерывную работу.

Рем почти поселился на «Горизонте». Я помогала разбирать панели, проверятьсоединения и изучать системы. Марта выделила ремонтных роботов и доступ кстарым техническим архивам.

Аэр и Тар помогали нам по связи из своей озоновой каюты на «Скитальце».

Оказалось, устройство «Горизонта» куда сложнее, чем мы предполагали.

Вместо обычного топливного реактора в его центре находилась большая пустаякамера, окружённая тонкими кристаллическими каналами. Они расходились покораблю словно сосуды живого организма.

— Похоже, раньше всё это работало от баара, — сказал Рем.

— Но почему камера пустая?

— Видимо, источник извлекли.

В центре находилось углубление необычной формы. Я невольно вспомнила зелёныйкристалл с голубой сердцевиной.

— Рем... А ведь мой камень мог бы сюда подойти.

Старик внимательно осмотрел гнездо.

— Возможно.

Мне стало не по себе. Казалось, всё в моей жизни связано с тем украденнымкристаллом: Захара, катросы, Нокс и теперь этот звездолёт.

Поздно вечером, когда Рем ушёл отдыхать, я осталась в рубке «Горизонта».

Села в капитанское кресло. Вокруг появился мягкий голубой свет.

«Чея. Приветствую».

— Здравствуй. Скажи, у тебя есть имя?

«Обозначение судна — „Горизонт“».

— Это знаю. А тебя как зовут?

«Уточни вопрос».

Я улыбнулась.

— У моих друзей есть имена: Рем, Аэр, Тар. А у тебя?

«Я не являюсь живым существом в вашем биологическом понимании».

— Но ведь разговариваешь со мной.

«Да».

— Значит, можешь думать?

«Я обрабатываю информацию, принимаю решения и поддерживаю взаимодействие сэкипажем».

— Ну и сложно же ты выражаешься!

Корабль помолчал.

«Предыдущий экипаж называл меня Ори».

Я выпрямилась.

— Ори? Красивое имя! Можно мне тоже тебя так называть?

«Да».

— Спасибо, Ори.

Я немного помолчала.

— А куда делся твой экипаж?

Свет потускнел.

«Часть архивов повреждена или недоступна».

— Ты помнишь, как оказался на Тарисе?

«Последняя зарегистрированная миссия не завершена».

— Какая миссия?

Передо мной появилась звёздная карта.

На ней обозначилась планета. Когда изображение увеличилось, у меня перехватилодыхание.

Q666. Захара.

— Ори... Почему показываешь мой дом?

«Последняя миссия: эвакуация населения объекта Q666».

Я застыла.

— Что?!

На экране появилась дата.

Сто семнадцать лет назад.

И короткая запись:

«ЭВАКУАЦИЯ НЕ ЗАВЕРШЕНА. ПРИЧИНА: ВМЕШАТЕЛЬСТВО ВНЕШНЕГО КОМАНДОВАНИЯ».

Кто-то собирался эвакуировать жителей Захары! И этому помешали!

— Кто приказал остановить эвакуацию?!

«Доступ к полному архиву ограничен. Требуется восстановление энергетическогоконтура».

— Опять этот кристалл...

Появилась ещё одна строка:

«ПОСЛЕДНЕЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ КАПИТАНА: СОХРАНИТЬ СВИДЕТЕЛЬСТВА».

— Какие свидетельства?

Ответа не последовало.

Я вернулась на «Скиталец». Рем уже спал, но у катросов ещё горел свет.

Тар стоял возле прозрачной стены, словно ждал меня.

— Тар, я узнала кое-что о «Горизонте».

Он поднял голову.

«Об эвакуации?»

Я остановилась.

— Значит, ты знал?!

«Я видел отдельные картины прошлого. Но не знал, сохранились ли записи».

— Почему не рассказал, что корабль летел на Захару?

«Не был уверен, что это именно он. Теперь уверен».

Я приблизилась к стеклу.

— Что произошло сто семнадцать лет назад?

Тар медленно опустил голову.

«Тогда люди ещё могли покинуть Захару».

— Но нам всегда говорили, что никто не собирался забирать бывшихзаключённых!

«Это не вся правда».

— Какая же правда?!

«Было принято решение вывезти всех желающих: людей и катросов. „Горизонт“должен был стать одним из первых кораблей большой эвакуации».

— И что случилось?

«Программу остановили».

— Кто?!

«Те, кому было выгодно, чтобы население оставалось на Захаре».

По щекам потекли слёзы.

Я вспомнила родителей, братьев, уставших шахтёров и должников, которыхоставляли умирать без воздуха.

Все эти годы нам говорили, что мы никому не нужны. Что никто не собирался насспасать.

А оказывается, когда-то за нами уже прилетал корабль.

И кто-то не позволил ему выполнить свою миссию.

— Значит, всё могло быть иначе? — прошептала я.

«Да, Чея».

Я прижалась лбом к прозрачной стенке.

Было больно. Но сквозь боль поднималась новая решимость.

Я выпрямилась.

— Мы заставим его летать. Обязательно!

Тар молчал.

— А потом вернусь на Захару. И сделаю всё, чтобы людям дали возможностьуйти.

«Я слышу тебя, Чея».

— Он не ждал именно меня, Тар. Он ждал того, кто сумеет снова поднять его внебо. А я просто очень хочу научиться.

Ночью мне приснился капитанский мостик огромного звездолёта. Передо мной сиялизвёзды. Позади стояли Рем, Аэр, Тар и множество незнакомых пассажиров.

Раздался голос Ори:

«Капитан, курс установлен».

— Куда?

«Домой».

Я увидела Захару. Купол. Шахты. Родителей и братьев возле нашего дома.

Хотела позвать их, но изображение потемнело.

Над Захарой появился огромный чёрный корабль. На борту светился зелёный круг сголубой точкой.

И чужой голос произнёс:

«Кристалл должен принадлежать мне».

Я резко проснулась.

Несколько мгновений не могла понять, где нахожусь. Потом вспомнила: Тарис,«Скиталец», «Горизонт».

Вдруг на личном навигационном приборе, подаренном Ремом, вспыхнул голубойогонёк.

«ЧЕЯ. ТРЕБУЕТСЯ ТВОЁ ПРИСУТСТВИЕ».

Подпись: ОРИ.

Я осторожно коснулась экрана.

— Ори?

«Я восстановил часть архива последнего полёта».

Сердце забилось быстрее.

— И что ты нашёл?

«Обнаружена запись об отмене эвакуации Q666».

— Кто её остановил?

На экране появился старый документ.

Дата. Регистрационный номер. Фотография.

Мужчина с тёмными волосами, очень светлыми глазами и почти доброжелательнымвыражением лица.

Я уже видела его в торговых документах Рема.

Под снимком светилась подпись:

«ЭЛИАН ВАР. УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ВНЕШНЕГО УПРАВЛЕНИЯ. ПРИКАЗ ОБ ОТМЕНЕЭВАКУАЦИИ Q666».

Я долго смотрела на экран.

Теперь знала: Вар не только охотился за катросами и скупал наши кристаллы.Больше ста лет назад он участвовал в решении, которое оставило население Захарыпод куполом.

Мне хотелось узнать все обстоятельства. Найти другие документы, восстановитьсвидетельства капитана. Но впервые появился конкретный след.

— Элиан Вар... — тихо произнесла я. — Когда-нибудь мы обязательновстретимся.

За окном сияли звёзды.

А в далёком ангаре Тариса старый серебристый корабль впервые за сто семнадцатьлет начал понемногу наполняться энергией.

Словно сердце, которое слишком долго не билось, сделало первый удар.

Конец одиннадцатой главы.

Глава 12. Первое дыхание «Горизонта»

Я просидела перед экраном почти до самого утра.

Фотография Элиана Вара не выходила из головы.

Сто семнадцать лет назад этот человек подписал приказ, остановивший эвакуацию Захары.

Сто семнадцать лет!

Сколько людей за это время родилось и умерло под куполом? Сколько шахтёров задохнулось в заброшенных выработках, потому что не смогло заплатить за воздух? Сколько детей выросло, ни разу не увидев настоящего дождя?

Я вспомнила отца. Его натруженные руки, усталую спину и постоянную тревогу о том, хватит ли заработанного на всех нас.

Маму, которая возвращалась из шахты обессиленной, но всё равно находила время обнять меня и спросить, как прошёл день.

Они даже не знали, что когда-то могли жить иначе. И что эту возможность у них отняли.

Утром я отправилась будить Рема.

— Сто семнадцать лет назад?! — воскликнул он, когда я показала запись. — Ты уверена?

— Ори нашёл сведения в архиве.

Рем долго рассматривал документ. Потом увеличил фотографию.

— Невероятно...

— Ты ведь встречался с Варом. Он выглядел почти так же?

— Немного старше. Но теперь я понимаю, как такое возможно.

Мы замолчали.

Рем внимательно изучил служебные отметки.

— Есть одна проблема, Чея.

— Какая?

— Архивная запись корабля ещё не означает, что власти других планет признают её достоверной. Вар может назвать всё подделкой.

— Но она настоящая!

— Мы это знаем. А остальные?

Я задумалась.

— Значит, нужны другие доказательства.

— Верно. Возможно, в памяти «Горизонта» сохранилось больше, чем один документ. Но сперва придётся восстановить сам корабль.

— Тогда чего ждём?

Старик усмехнулся.

— Завтрака. Даже великим капитанам иногда нужно есть.

Работа началась с утра.

Мы приехали в ангар вместе с Мартой, которая теперь интересовалась «Горизонтом» куда больше прежнего. Она привела ремонтных роботов и целую платформу оборудования.

— За аренду инструментов платить отдельно, — объявила она.

Рем закатил глаза.

— Марта, ты хоть когда-нибудь думаешь о чём-нибудь, кроме денег?

— Конечно. Ещё о том, как бы ты не разнёс мой ангар.

Я рассмеялась.

Они постоянно спорили, но я уже поняла: Марта действительно хорошо относится к Рему. Иначе вряд ли позволила бы нам работать над столь необычным судном.

Мы спустились в энергетический отсек.

Глубоко внутри «Горизонта» находилось круглое помещение, окружённое множеством прозрачных каналов и металлических колец.

В центре зияло пустое углубление.

Здесь когда-то размещался главный кристалл.

— Ори, — позвала я.

Над панелью появился голубой свет.

«Слушаю, Чея».

— Можно запустить корабль без сердца Баара?

«Полноценный запуск невозможен».

Я разочарованно вздохнула.

Но Ори продолжил:

«Доступен режим вспомогательного энергетического питания».

— Что это значит?

«При наличии совместимых источников возможна кратковременная активация двигателей и ограниченное перемещение».

Рем подошёл ближе.

— Вот это уже интересно!

— Сколько источников нужно?

На схеме вокруг центрального гнезда светились двенадцать небольших углублений.

«Для первичного испытания необходимы двенадцать исправных кристаллов баар стандартного типа».

Мы с Ремом переглянулись.

— Похоже, — сказал он, — не зря ты когда-то прихватила с Захары эти камешки.

Но радость оказалась преждевременной.

Когда пересчитали запасы, выяснилось, что подходящих кристаллов только семь. Часть находок была слишком маленькой или повреждённой; несколько Аэр использовал, помогая Тару восстанавливать силы.

Не хватало пяти.

— Ничего страшного, — сказал Рем. — Найдём.

— На Тарисе?

— Почему нет? Сюда свозят корабли со всей Вселенной. Но если торговцы узнают, зачем нам нужен баар, цена сразу поднимется.

Марта, всё это время изучавшая установку, подняла голову.

— Баар, говорите?

Мы замерли.

Она посмотрела на нас с подозрением.

— И давно занимаетесь этой штукой?

— Какой именно? — невинно спросил Рем.

— Не делай из меня дуру. Я слышала, что тебе нужны кристаллы.

Рем вздохнул.

— Ну нужны. И что?

Марта немного помолчала, потом усмехнулась.

— Пойдёмте. Покажу кое-что.

Она отвела нас на старый склад за ангаром. Там стояли стеллажи с разобранными энергетическими установками и контейнерами.

Возле металлического сейфа Марта остановилась, приложила ключ и открыла дверцу.

Внутри лежали кристаллы баар.

Настоящие.

Я узнала их сразу: зелёные, желтоватые, почти прозрачные. Такие же мы когда-то собирали среди породы на Захаре.

— Откуда они у тебя?!

— Несколько лет назад сюда попал исследовательский корабль. В одном приборе использовались эти минералы. Установку разобрали, камни оставили.

Рем взял один.

— Они исправны?

— Понятия не имею. Если нужны, могу продать.

— За сколько?

Марта назвала цену.

Рем едва не подавился.

— Ты с ума сошла?!

— Редкий минерал.

— Да на Захаре он под ногами валяется!

Женщина прищурилась.

— Тогда слетай на Захару и набери.

Я едва удержалась от смеха.

Начался долгий торг. Рем возмущался, Марта не уступала, потом они оба принялись спорить так громко, что я отошла в сторону.

Наконец договорились.

Вместо денег Рем обещал восстановить для Марты несколько двигателей и починить систему управления грузовыми платформами.

Когда мы вышли со склада, старик довольно потирал руки.

— Вот видишь, Чея. Не всё покупается за деньги.

— Но теперь ты должен ей кучу работы!

— Работа — это не деньги!

Я засмеялась.

— Иногда ты совершенно невозможный.

— Зато полезный.

К вечеру мы установили все двенадцать кристаллов в энергетической системе «Горизонта».

Рем проверил соединения. Марта подключила диагностическое оборудование. А я ждала ответа Ори.

— Готов?

«Энергетический контур обнаружен. Требуется согласование источников».

На экране появились двенадцать светящихся точек. Сначала они мигали беспорядочно, затем начали менять цвет.

Я услышала тихий звук, похожий на пение.

— Что происходит? — спросила Марта.

— Пока не знаю.

«Несоответствие частот», — сообщил Ори.

Рем нахмурился.

— Вот тебе и древняя технология.

Я вспомнила Тара.

— Подождите!

Я связалась со «Скитальцем». На экране появилось изображение старого катроса.

— Тар, нам нужна помощь.

Он внимательно посмотрел на установку.

«Сердце Баара отсутствует?»

— Да. Пытаемся использовать обычные кристаллы.

Тар изучил схему.

«Их необходимо согласовать между собой».

— Они же уже подключены! — возразил Рем, когда я перевела его слова.

«Соединение проводами ещё не означает общего энергетического ритма».

— И что делать?

«Чея, положи ладонь на управляющую поверхность. Покажи системе единый образ, но не пытайся силой подчинить каждый кристалл».

Я осторожно выполнила просьбу.

«Теперь закрой глаза. Представь двенадцать маленьких огней. Каждый горит отдельно. Постарайся увидеть, как их свет объединяется».

Я сосредоточилась.

Поначалу ничего не происходило. Потом снова услышала переливчатое пение и вдруг представила двенадцать точек, медленно вращающихся вокруг одного центра.

Одна приблизилась к другой. Потом ещё одна.

Я удерживала перед собой образ общего света.

Под ладонью появилось тепло.

— Чея! — воскликнул Рем.

Я открыла глаза.

Все двенадцать кристаллов светились одинаковым голубоватым светом. В центре установки возникла тонкая линия, распространившаяся по прозрачным каналам.

Стены ожили. Глубоко внутри корабля раздался низкий гул.

«Согласование завершено», — произнёс Ори.

Рем медленно опустился на ближайший ящик.

— Ну и ну...

Марта смотрела на установку с открытым ртом.

— Ори, — тихо спросила я, — теперь ты сможешь летать?

«Доступен ограниченный испытательный полёт. Максимальная продолжительность активной тяги — одиннадцать минут».

Я вскочила.

— Одиннадцать минут!

Рем покачал головой.

— Для путешествия маловато.

— Но для испытания хватит!

Он улыбнулся.

— Возможно, капитан.

Следующие дни мы готовили «Горизонт» к первому полёту.

Рем проверял двигатели. Марта занималась внешними системами. Я изучала управление вместе с Ори.

Чем больше узнавала, тем сильнее удивлялась. Вместо обычных рычагов и кнопок корабль использовал сочетание движений, голосовых команд и осознанных мысленных образов.

Ори объяснил: он воспринимает только команды, которые пилот намеренно передаёт через систему управления. Произвольно читать мысли он не может.

Это меня успокоило.

Мне вовсе не хотелось, чтобы он знал каждую глупость, которая приходит мне в голову. Например, что однажды я сравнила Рема со старым глуяком с Захары.

Во время тренировки Ори неожиданно спросил:

«Чея, почему ты хочешь стать капитаном?»

— Я ведь уже рассказывала.

«Ты говорила, что хочешь летать и помогать другим. Но почему именно капитаном?»

Я задумалась. Никто прежде не задавал этого вопроса так прямо.

— Наверное, потому что капитан может сам выбирать, куда лететь.

«Свобода передвижения?»

— Да. На Захаре я никогда ничего не выбирала. Где жить, чем питаться, где работать — всё решалось за меня.

Я вспомнила купол, шахты и ферму глуяков.

— Хотела оказаться там, где никто не будет указывать, как мне жить.

«Но капитан принимает решения, влияющие на других».

Я замолчала.

— Да...

«И несёт ответственность за последствия».

Я посмотрела на светящуюся панель.

— Наверное, именно поэтому мне ещё многому нужно научиться. Ты будешь меня учить?

«Если ты согласна».

— Конечно!

«Тогда начнём с первого правила: ни один полёт не стоит жизни пассажиров, если его можно безопасно отложить».

— А если нельзя?

«Тогда капитан должен понимать, ради чего подвергает их опасности».

Я долго смотрела перед собой.

Корабль был создан не для войны и не для торговли.

Он был создан, чтобы спасать.

Наверное, поэтому его строители так много внимания уделяли не только двигателям, но и тому, кто сидит в капитанском кресле.

Наконец наступил день испытаний.

С самого утра Марта была необычайно серьёзной. Она привела техников, установила дополнительные датчики и лично проверила подготовку площадки.

— Если что-нибудь пойдёт не так, немедленно прекращайте испытание, — приказала она.

Рем кивнул.

А я стояла возле огромного серебристого корпуса и чувствовала, как бьётся сердце.

Сегодня «Горизонт» должен был впервые за сто семнадцать лет подняться в небо.

Тара и Аэра мы заранее перевели в специально восстановленную герметичную каюту с озоновой атмосферой. Ори проверил изоляцию, давление и независимую систему циркуляции.

Когда Аэр вошёл, он долго рассматривал светящиеся стены.

«Здесь можно дышать», — удивлённо произнёс он.

Я улыбнулась.

— Конечно. Ори подготовил всё для вас.

Тар подошёл к прозрачному окну общего коридора.

«Я помню такие корабли. Их создавали, чтобы существа из разных миров могли путешествовать вместе, не причиняя друг другу вреда».

Я посмотрела на просторную каюту и подумала, сколько людей и катросов мог бы спасти такой звездолёт.

Сколько жителей Захары он сумеет вывезти за один рейс?

Рем занял место второго пилота. Марта осталась на площадке с командой.

Я села в кресло.

Передо мной зажглись огни.

«Капитан Чея. Основные системы готовы к испытанию».

Я глубоко вдохнула.

— Проверить герметичность всех отсеков.

«Подтверждена».

— Состояние пассажиров?

«Все находятся в безопасных условиях».

— Энергетическая система?

«Ограниченная мощность. Доступное время активной тяги — одиннадцать минут».

Я посмотрела на Рема.

Он улыбнулся.

— Ну что, капитан, попробуем?

Я кивнула.

В динамике раздался голос Марты:

— «Горизонт», разрешаю испытательный подъём. Высота не более двух километров. Выход за атмосферу запрещён.

— Принято.

Я положила руки на подлокотники.

— Ори, начинаем подъём.

Корабль тихо загудел. Глубоко под нами проснулись двигатели, светящиеся линии на стенах стали ярче.

Я ожидала сильной вибрации, как на «Скитальце».

Но её не было.

«Горизонт» поднимался плавно, словно огромная серебристая птица, расправившая крылья после долгого сна.

Я смотрела на приборы.

Десять метров.

Пятьдесят.

Сто.

Ангар медленно уменьшался под нами.

— Рем... — прошептала я.

Старик сидел неподвижно. В его глазах отражались голубые огни.

— Летит, — тихо сказал он. — Чея, он действительно летит...

Мне хотелось закричать от счастья, но я заставила себя сосредоточиться.

На высоте тысячи метров осторожно выполнила первый поворот.

«Горизонт» послушно изменил курс.

Он двигался удивительно легко для такого большого корабля. Казалось, между моим решением и движением почти не было задержки.

Я задала плавное снижение, затем небольшой набор высоты. Ори выполнил команды.

И вдруг мне стало невероятно хорошо.

Я летела!

Не на маленьком «Скитальце», а на огромном звездолёте, способном перевозить целые поселения.

На мгновение представила, как мы приближаемся к Захаре. Как открываются шлюзы, люди поднимаются на борт, а мои родители и братья впервые видят настоящий космос.

— Чея, — раздался голос Рема.

Я очнулась.

— Что?

— Следи за показаниями.

Запас энергии уменьшался быстрее ожидаемого.

«Предупреждение. Нестабильность вспомогательного контура».

— Ори, что происходит?

«Третий кристалл теряет согласование».

На схеме одна из двенадцати точек замигала красным.

Рем поднялся.

— Возвращаемся.

— Ори, курс на посадочную площадку.

«Выполняю».

Корабль начал разворачиваться.

Вдруг раздался резкий сигнал:

«ПОТЕРЯ МОЩНОСТИ. ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ ОТКЛЮЧЁН».

— Рем!

Старик уже изучал приборы.

— Спокойно! Тяга ещё есть!

— Но теряем высоту!

Под нами проплывали горы старых кораблей. Ангар оказался слишком далеко.

Ори вывел варианты: рискнуть и попытаться дотянуть до него или сесть на ближайшей открытой площадке.

Рем посмотрел на меня.

— Решай, Чея.

Я растерялась.

— Ты опытнее!

— Сейчас капитан ты.

— Но могу ошибиться!

— Каждый капитан может. Поэтому сначала думай о людях, потом о сохранности первоначального маршрута.

Я глубоко вдохнула.

Вспомнила слова Ори: безопасность пассажиров прежде всего.

На ближайшей площадке было достаточно свободного места. Пусть далеко от ангара, пусть потом придётся долго ремонтировать корабль. Главное, мы могли приземлиться.

— Ори, меняем курс!

«Укажите точку».

Я коснулась изображения площадки.

— Сюда.

«Маршрут принят».

Корабль изменил направление.

Высота уменьшалась.

Пятьсот метров.

Триста.

Сто пятьдесят.

Рем пристегнулся.

— Держи его, Чея!

Ори включил аварийные стабилизаторы. На экране оставались считаные секунды до касания.

Я почти перестала дышать.

Мягкий толчок.

Корабль замер.

«Посадка завершена. Все пассажиры в безопасности».

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

Рем сидел рядом. Вдруг начал смеяться: сначала тихо, затем всё громче.

— Ты чего?! — спросила я.

Он вытер глаза.

— Девочка моя! Ты посадила огромный корабль с отказавшим двигателем!

Я тоже засмеялась, хотя руки всё ещё дрожали.

— Чуть не умерла от страха!

— Страх иногда полезен. Главное, чтобы он не управлял кораблём вместо тебя.

Когда мы вышли наружу, Марта уже прибыла на аварийной платформе.

Она была красная от злости.

— Что вы устроили?!

Рем развёл руками.

— Испытательный полёт.

— Испытательный?! Вы чуть не разбили древний корабль!

Я опустила голову.

— Простите. Отказал энергетический контур.

Марта посмотрела на меня, потом на корабль.

— Почему не вернулись в ангар?

Я объяснила, что до него было слишком далеко и выбрала ближайшую безопасную площадку.

Женщина молча изучила записи полёта.

— Ты сама приняла решение?

— Да. Рем помогал, но курс выбрала я.

Марта протянула металлическую руку.

— Поздравляю, капитан.

Я растерялась.

— С чем?

— Ты выполнила условия договора. Корабль поднялся, совершил управляемые манёвры и приземлился. Главное — никто не пострадал.

— Но посадка была аварийной!

— Мне доводилось видеть опытных пилотов, которые в такой ситуации поступали куда хуже. Технические замечания занесём в отчёт, а право на судно оформим после оставшихся проверок.

Я медленно пожала её руку.

— Значит, «Горизонт» будет нашим?

— При выполнении сертификационных требований — да.

Я повернулась к Рему.

Он улыбался.

— Ну вот, Чея. Кажется, у тебя появляется собственный корабль.

Я бросилась его обнимать.

— У нас получилось!

— Получилось, девочка!

Вечером мы собрались на «Скитальце».

Рем приготовил праздничный ужин. Марта принесла свежий хлеб, фрукты и большой сладкий пирог.

Я смотрела на всё это и вспоминала день, когда впервые попробовала хлеб на Захаре. Тогда небольшой кусочек казался мне чудом. И сейчас я по-прежнему относилась к нему с особенным чувством.

Аэр и Тар наблюдали за нами из своей озоновой каюты.

«Поздравляю, Чея», — произнёс Аэр.

— Спасибо.

Тар долго смотрел на меня.

«Сегодня одна из возможных дорог стала настоящей».

— Ты видел этот полёт?

«Несколько его возможных исходов».

— И какой был самым плохим?

Тар не ответил.

— Тар?

«На одной дороге ты попыталась вернуться к ангару. Корабль потерял энергию над ремонтным сектором».

Меня передёрнуло.

— Почему ты ничего не сказал?

«Я не видел достаточно ясно, чтобы советовать. Ты принимала решение в реальных условиях».

— А если бы ошиблась?

Он опустил голову.

«Тогда последствия были бы иными. Наш дар не снимает с нас ответственности, но и не делает каждый прогноз достоверным».

Я долго молчала.

— Иногда мне кажется, что ваш дар — настоящее проклятие.

«Иногда нам тоже».

Поздно ночью я вернулась на «Горизонт».

Он стоял на открытой площадке, огромный и прекрасный.

Я поднялась в рубку и села в своё кресло.

«Добрый вечер, капитан Чея».

— Добрый вечер, Ори. Ты не обиделся, что я сегодня чуть тебя не разбила?

«Обиды не относятся к моим рабочим функциям».

Я рассмеялась.

— Ну конечно!

Пауза.

«Однако зарегистрировано успешное решение в условиях энергетического отказа».

— Правда?

«Ты выбрала безопасность экипажа вместо сохранения первоначального маршрута».

Я задумалась.

— Рем учил меня этому.

«Твой наставник обладает высокой практической компетентностью».

— Обязательно скажу ему!

На экране появились изображения «Скитальца» и большого серебристого «Горизонта».

— Ори, ты сможешь когда-нибудь долететь до Овариуса?

«При восстановлении главного энергетического контура — да».

— А до Захары?

«Да».

У меня сжалось сердце.

— И сможешь увезти мою семью?

«Пассажирские отсеки рассчитаны на значительное число разумных существ. После восстановления систем жизнеобеспечения эвакуация возможна».

Я закрыла глаза.

Мама. Отец. Семеро братьев.

Представила, как они поднимаются по трапу. Как впервые видят настоящие каюты, как мы вместе летим к Овариусу.

— Я обязательно вернусь за ними, Ори.

«Сохраню эту цель в навигационном плане».

— Спасибо. А Тар и Аэр смогут жить здесь постоянно?

«Для их вида предусмотрены отдельные жилые зоны. При достаточном запасе газа возможно создание дополнительных помещений».

— Значит, можно будет забрать и других катросов?

«При наличии оборудования и ресурсов — да».

Вот он. Настоящий корабль спасения.

Но радость постепенно сменилась тревогой: для дальнего перелёта всё ещё требовалось сердце Баара. А мой редкий камень, возможно, уже находился на Ноксе.

— Ори, а если мы никогда не вернём главный кристалл?

«Существуют альтернативные решения. Их эффективность пока неизвестна».

Я оживилась.

— Какие?

«Необходимо дальнейшее изучение древних энергетических систем».

Значит, не всё потеряно.

Я уже собиралась уходить, когда Ори заговорил снова.

«Чея. Обнаружен запрос к администрации Тариса относительно древнего судна класса „Горизонт“».

— Кто отправил запрос?

На экране появилась эмблема: зелёный круг с голубой точкой.

У меня похолодели руки.

«Исследовательское объединение „Новая жизнь“».

Я прочитала сообщение:

«По имеющимся сведениям, на объекте утилизации Тарис находится судно, представляющее особую историческую и технологическую ценность. Просим временно приостановить работы и предоставить сведения о лицах, получивших доступ к кораблю».

Я перечитала несколько раз.

— Они знают, что мы его запустили?

«Подтверждённых данных нет».

— Почему тогда заинтересовались именно сейчас?

«Причина запроса неизвестна».

Я подошла к обзорному окну.

За ним простиралась бесконечная равнина Тариса. Среди тысяч старых корпусов стоял наш прекрасный «Горизонт», впервые проснувшийся после ста семнадцати лет молчания.

Я подумала о Реме, Марте, Таре, Аэре и о семье на Захаре.

Времени у нас оставалось меньше, чем хотелось.

Я включила связь со «Скитальцем».

— Рем, просыпайся.

Через несколько секунд послышался сонный голос:

— Чея? Что случилось? Двигатель опять сломался?

— Нет.

— Тогда почему будишь старика среди ночи?

Я глубоко вдохнула.

— Появились новые неприятности.

Он помолчал.

— Какие на этот раз?

Я посмотрела на эмблему.

— Элиан Вар ищет «Горизонт».

На другом конце связи стало тихо.

Потом Рем тяжело вздохнул.

— Ну вот. А я надеялся хоть одну ночь выспаться.

— Что будем делать?

— Для начала разбудим Марту. Нужно закончить оформление нашего корабля раньше, чем кто-нибудь попытается его забрать.

— А потом?

В голосе старика появилась знакомая хитрая нотка.

— А потом, капитан, будем учиться летать быстрее, чем бегают наши враги.

Я улыбнулась, но, выключив связь, ещё раз посмотрела на запрос.

Впереди нас ждали новые опасности.

И теперь я понимала: «Горизонт» мог стать не только нашей надеждой. Возможно, он хранил правду, которую от жителей Захары скрывали больше ста лет.

А за этой правдой уже начали охотиться.

Конец двенадцатой главы.

Глава 13. Человек из прошлого

Утро на Тарисе началось с неприятностей.

Я ещё спала, когда в мою каюту ворвался Рем.

— Чея! Подъём!

Я открыла один глаз.

— Что случилось? Опять двигатель?

— Хуже. Гости.

Я села на кровати.

— Какие гости?

— Те, которых меньше всего хотелось бы видеть.

Рем выглядел встревоженным. А это был плохой знак. За время путешествий язаметила, что старика трудно вывести из равновесия. Он мог спокойно чинитьдвигатель во время полёта, ругаться с вооружёнными торговцами и даже шутить,когда за нами гнались охранные катера.

Но сейчас ему было не до шуток.

— Люди Вара? — спросила я.

Он кивнул.

— На орбите появился частный корабль. Представители «Новой жизни» запросилипосадку. Марта уже получила уведомление.

Я вскочила.

— Значит, они прилетели за «Горизонтом»?!

— Возможно. Поэтому нужно закончить оформление документов.

— А если захотят забрать его?

Рем остановился у двери.

— Тогда им придётся очень постараться.

Когда мы добрались до административного здания, Марта уже ждала нас.

Она сидела за столом, сердито постукивая металлическими пальцами. Перед нейлежала стопка документов.

— Ну наконец-то! Где вас носит?!

— Доброе утро и тебе, Марта, — ответил Рем.

— Некогда любезничать. Садитесь!

Она вывела документы на экран.

— Подготовила передачу прав на «Горизонт». Условия договора выполнены: корабльподнялся, совершил испытательный полёт и благополучно приземлился.

Я смутилась.

— Не совсем благополучно...

Марта махнула металлической рукой.

— Не придирайся к словам. Живы? Живы. Корабль цел? Цел. Замечания по энергетикевнесены в техническое заключение.

Рем усмехнулся.

— Вот видишь, Чея, зря переживала.

Марта сурово посмотрела на него.

— А ты помолчи. Я ещё не решила, сколько возьму за испорченные нервы.

Она повернула экран ко мне.

— Подписывай.

В верхней части значилось:

«ГОРИЗОНТ. КОСМИЧЕСКОЕ СУДНО НЕУСТАНОВЛЕННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ».

Ниже шли технические характеристики, регистрационные отметки и подтверждениеправа собственности.

В самом низу находилась пустая строка для подписи нового уполномоченногокапитана.

— Здесь? — спросила я.

— Здесь.

Я приложила ладонь к терминалу.

Аппарат считал биометрический отпечаток.

На экране появилась запись:

«ЧЕЯ. КАПИТАН И УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЭКИПАЖА».

Я смотрела на эти слова, почти не дыша.

Капитан.

Настоящий капитан.

Не девчонка с фермы глуяков. Не беглянка с Захары. Не обманутая пассажиркачужого грузовика.

Конечно, впереди оставалось много учёбы. И сертификат на дальние перелёты мыещё не получили. Но впервые у меня появилось нечто, принадлежавшее мне поправу.

Рем стоял рядом и улыбался.

— Ну что, девочка, поздравляю.

Я обняла его.

— Рем, у нас есть корабль!

— Есть. Правда, пока летает недалеко.

Марта довольно хмыкнула.

— А теперь, счастливые владельцы, слушайте. До завершения техническойсертификации дальние рейсы запрещены. И это не обсуждается.

— Мы понимаем, — кивнула я.

— Тогда забирайте свою древнюю красавицу из моего ангара, пока не явились те,кто считает, будто весь космос принадлежит им.

Мы уже собирались уходить, когда дверь открылась.

На пороге появился высокий мужчина в тёмно-синем костюме. За ним стояли двоеохранников.

Он был молод на вид, с аккуратно уложенными волосами и приятным лицом.

И улыбался.

От этой улыбки у меня похолодело внутри.

Я знала её.

Когда-то возле грузового корабля на Захаре он точно так же улыбался мне. Обещалотвезти на Овариус. А потом бросил на планете отходов, украв зелёный кристалл сголубой сердцевиной.

Я застыла.

Это был он.

Тот самый молодой человек.

— Добрый день, — вежливо произнёс он. — Представляю исследовательскоеобъединение «Новая жизнь». Меня зовут Кир.

Марта медленно поднялась.

— А я управляющая этой свалки. Что вам нужно?

— Мы направляли запрос о древнем космическом судне, находящемся на вашейтерритории.

— Получила.

— Прекрасно. Значит, вы понимаете, что оно представляет исключительную ценностьдля нашей компании.

— Для меня тоже представляет ценность, — сухо сказала Марта. — Особенно послеста семнадцати лет в моём ангаре.

Кир улыбнулся шире.

— Мы готовы компенсировать расходы.

Тут его взгляд остановился на мне.

На мгновение улыбка исчезла.

Он узнал меня.

Я видела, как изменилось лицо мужчины. Несколько секунд он не мог произнести нислова.

— Мы с вами раньше не встречались? — осторожно спросил он.

Мне захотелось броситься на него. Ударить. Закричать. Спросить, как он посмелоставить меня одну на чужой планете.

Но рядом стоял Рем. Я вспомнила его слова: капитан сначала думает, потомдействует.

Я глубоко вдохнула.

— Встречались.

Кир слегка побледнел.

— Где же?

— На Захаре.

Он замер.

— А потом ты оставил меня на планете отходов, — продолжила я.

Марта резко повернула голову. Рем шагнул ближе.

В кабинете наступила тишина.

Кир несколько мгновений смотрел на меня, затем неожиданно улыбнулся.

— Ах, так это ты! Какое удивительное совпадение!

Я почувствовала, как внутри закипает злость.

— Совпадение?!

— Послушай, девочка...

— Меня зовут Чея.

— Хорошо, Чея. Тогда возникли некоторые обстоятельства...

— Какие обстоятельства? Ты украл мой кристалл и бросил меня!

Охранник настороженно шевельнулся. Рем встал чуть впереди.

— Спокойно, молодой человек. Девушка хочет узнать, почему ты нарушилобещание.

Кир поморщился.

— Это было недоразумение.

— Недоразумение? — переспросила я.

Он пожал плечами.

— Ты ведь понимаешь, сколько стоит такой кристалл. Я не мог просто так...

Он осёкся.

Слишком поздно.

Рем прищурился.

— Значит, кристалл действительно был?

Кир понял, что сказал лишнее.

— Я не обязан обсуждать старые торговые сделки.

Марта медленно обошла стол.

— Вы прилетели покупать корабль или выяснять отношения с девушкой, которуюкогда-то обманули?

Кир выпрямился.

— Я здесь по официальному поручению.

— Вот и выполняйте его. Только учтите: «Горизонт» уже зарегистрирован на новоговладельца.

Она указала на меня.

Кир снова посмотрел в мою сторону.

Теперь на его лице не осталось улыбки.

— Она?

— Именно, — ответила Марта.

— Но это невозможно!

— Почему? — спросила я.

— Ты ведь с Захары.

— И что?

— У тебя нет образования для управления таким кораблём.

Я выпрямилась.

— Учусь. И поднять корабль в воздух мы смогли сами.

Он перевёл взгляд на Рема.

— Вы ей помогали?

— Я её учитель.

Кир усмехнулся.

— Старьёвщик?

— Самый настоящий.

Кир покачал головой.

— Вы даже не представляете, что нашли.

Рем скрестил руки.

— Возможно. Зато знаем цену честной сделке.

Кир достал планшет.

— Давайте говорить серьёзно.

Он вывел на экран сумму.

Там было столько цифр, что я не сразу смогла их сосчитать.

Марта присвистнула.

— Это за что? — спросил Рем.

— За корабль. Готовы купить немедленно.

Я смотрела на цифры. На такие деньги можно было обеспечить жителей Захарывоздухом на многие годы. А может, даже построить новые купола.

Кир заметил мой взгляд.

— Видишь, Чея? Можешь стать очень богатой.

Я вспомнила, как он улыбался мне на Захаре и протягивал руку за кристаллом.

— Нет.

Он поднял брови.

— Что?

— Я не продаю корабль.

— Ты, наверное, не поняла сумму.

— Прекрасно поняла.

Кир раздражённо выдохнул.

— За эти деньги купишь другой звездолёт. Даже несколько.

— Тогда зачем вам именно этот?

Он замолчал.

Я смотрела ему в глаза.

— Если есть корабли лучше, почему вам нужен старый «Горизонт», который большевека не мог летать?

Рем едва заметно улыбнулся.

Кир убрал планшет.

— Потому что это уникальный исторический объект.

— Тогда пусть остаётся у нас.

Его лицо потемнело.

— Совершаешь ошибку.

— Возможно. Но это будет мой выбор.

Кир сделал шаг ближе.

— Есть вещи сложнее, чем кажутся. Иногда лучше принять выгодное предложение ине задавать лишних вопросов.

По спине пробежал холод.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Как тогда, на Захаре?

Он сжал губы.

Рем положил руку мне на плечо.

— Думаю, разговор окончен.

Кир перевёл взгляд на старика.

— Вы не понимаете, с кем связываетесь.

— За свою жизнь я повидал достаточно торговцев, чтобы отличить порядочногочеловека от жулика, — спокойно ответил Рем.

Марта подошла к двери.

— Господин Кир, ваши полномочия не дают права распоряжаться собственностью наТарисе. Хотите оспорить сделку — обращайтесь в межпланетный арбитраж.

Кир поправил воротник.

— Хорошо. Передам руководству ваш ответ.

У двери он остановился.

— Кстати, Чея...

Я подняла голову.

— Что?

Он снова улыбнулся, и мне стало неприятно.

— Как поживает твоя семья на Захаре?

Я застыла.

Рем шагнул вперёд.

— Уходи.

Кир поднял руки.

— Просто поинтересовался.

Он вышел вместе с охраной.

Но я ещё долго смотрела на закрытую дверь.

Теперь знала: они не забыли обо мне. И прекрасно знали, где живут моиродители.

— Ну и мерзавец! — первой заговорила Марта.

Она ударила металлической ладонью по столу.

— Прилетел на мою планету и решил всеми командовать!

Рем молчал. Потом повернулся ко мне.

— Ты как?

— Нормально.

Он внимательно посмотрел.

— Не похоже.

Я опустила глаза.

— Он знает о маме и папе.

— Знает.

— Вдруг причинит им вред?

Старик присел рядом.

— Пока мы этого не знаем. Именно поэтому нельзя делать глупостей.

— И что теперь? Всю жизнь прятаться?!

Рем покачал головой.

— Нет. Надо понять, чего они добиваются, и не отдавать им то, что им нужно.

Марта подошла ближе.

— Одно скажу точно: лучше убрать «Горизонт» с открытой площадки.

— Куда? — удивилась я.

— Есть старый подземный док. Там раньше разбирали большие военные транспорты.Подъёмники ещё работают.

Рем поднял голову.

— Тот самый?

Марта кивнула.

— Если освободить проход, корабль поместится.

— Хотите спрятать «Горизонт»? — спросила я.

— Не навсегда. Дать вам время на ремонт и не позволить богатым наглецам гулятьвозле него с охранниками.

Мы работали весь день.

Марта организовала четыре тяжёлые грузовые платформы. Они медленно поднялисеребристый корпус на опоры и повезли его к старому промышленному сектору.

Мы с Ремом ехали рядом на вездеходе.

— Думаешь, Кир всё передаст Вару? — спросила я.

— Конечно.

— И что тогда?

— Вар узнает, что девушка с Захары, которую его люди считали беспомощной,теперь владеет кораблём, который нужен ему самому.

— Наверное, он разозлится.

Рем усмехнулся.

— Надеюсь.

— Почему?

— Злые люди иногда начинают ошибаться, когда злятся.

Подземный док оказался огромным. Мы въехали через широкий грузовой тоннель средкими жёлтыми лампами. Внутри находились ремонтные площадки, подвесные краныи технические помещения.

Пахло пылью, металлом и машинным маслом. Но здесь было сухо и тепло.

Марта встретила нас возле шлюза.

— Ну что, капитан, нравится?

Я огляделась.

— Здесь можно спрятать целый флот!

— Когда-то почти так и было.

«Горизонт» установили на большой ремонтной площадке. Рядом осталось место для«Скитальца».

Рем осмотрел оборудование.

— Вот это я понимаю мастерская!

Марта улыбнулась.

— А ты думал, я только ломать умею?

— Я всегда говорил, что ты лучшая разрушительница кораблей во Вселенной.

Она шутливо замахнулась на него металлической рукой.

Я рассмеялась. На какое-то время стало легче.

Вечером мы перевезли катросов в более просторную озоновую каюту «Горизонта».Аэр с любопытством осматривал светящиеся стены. Тар медленно ходил вдольпрозрачного окна.

— Ты уже бывал здесь? — спросила я.

Старый катрос не сразу ответил.

«Очень давно».

— На этом корабле?

Он кивнул.

— Почему раньше не рассказал?

«Некоторые воспоминания тяжело возвращать».

Я присела возле окна.

— Тар, я ведь тебе доверяю.

«Знаю, Чея».

— Тогда расскажи всё, что знаешь об эвакуации Захары.

«Не всё прошлое можно рассказать за один вечер».

Я вздохнула.

— Вы, катросы, всегда такие загадочные?

Аэр издал трескучий смех. Тар тоже чуть склонил голову, но его глаза оставалисьпечальными.

Позже я поднялась в рубку.

«Добрый вечер, капитан», — поприветствовал Ори.

— Здравствуй. Как тебе новое место?

«Внешние условия стабильны. Уровень безопасности выше, чем на открытойплощадке».

— Ты всегда так серьёзно отвечаешь?

«Требуется уточнение вопроса».

Я рассмеялась.

— Нет, ничего.

Немного помолчав, спросила:

— Ори, ты помнишь тех, кто когда-либо поднимался на твой борт?

«Сохранилась часть записей экипажа и пассажиров».

— Покажи.

Передо мной открылась таблица: имена, даты, планеты и регистрационные сведения.Часть документов была повреждена.

Среди человеческих имён встречались записи из непонятных символов.

— Что это?

«Идентификаторы представителей народа катросов».

— Значит, они действительно летали на тебе?

«Да».

— Сколько катросов было на последнем зарегистрированном рейсе?

«Трое».

— Их имена сохранились?

«Да».

Появились три строки.

Два имени я не узнала.

А третье...

Я придвинулась ближе и перечитала.

ТАР.

— Ори, это тот самый Тар, который сейчас у нас на борту?

«Идентификация подтверждена».

У меня по спине пробежал холод.

Значит, он действительно был здесь сто семнадцать лет назад.

Но кем?

Пассажиром?

Или кем-то ещё?

— Покажи его регистрационную запись.

На экране появилась старая фотография. Молодой на вид катрос стоял возлекапитанского кресла «Горизонта».

Рядом находился человек средних лет в светлой форме с эмблемой спасательнойслужбы.

Подпись гласила:

«КАПИТАН АРЕН ВЕЛЬС».

Ниже:

«ТАР. ПРЕДСТАВИТЕЛЬ НАРОДА КАТРОСОВ. КООРДИНАТОР ЭВАКУАЦИИ Q666».

Я медленно опустилась в кресло.

Координатор эвакуации!

Тар был одним из тех, кто организовывал спасение жителей Захары.

Я читала дальше. Согласно архивам, катросы помогали людям готовить посадочныеплощадки, выбирать безопасные маршруты и организовывать переселение.

Когда-то наши народы не воевали.

Наоборот, пытались сотрудничать.

Но что произошло потом?

— Ори, покажи последнюю запись капитана Вельса.

«Доступно частичное воспроизведение».

— Покажи всё, что сохранилось.

Передо мной ожила рубка «Горизонта» — такая, какой была сто семнадцать летназад.

На рабочих местах находились люди. У центральной панели стоял капитан АренВельс, усталый и встревоженный.

— Мы получили приказ отменить эвакуацию, — произнёс он.

За кадром раздался голос:

— Но на поверхности уже собрались тысячи людей!

— Я знаю!

В кадре появился Тар. Он стоял возле звёздной карты, его длинные пальцы слегкадрожали.

— Если вы сейчас уйдёте, эти люди останутся под куполом, — произнёс он.

Капитан опустил голову.

— Я не могу нарушить приказ внешнего управления.

— Можете.

— Ты не понимаешь!

— Понимаю больше, чем вы думаете.

Вельс резко обернулся.

— Нам угрожают уничтожить корабль, если мы не подчинимся!

Я перестала дышать.

В рубке записи наступила тишина.

Потом капитан сказал тише:

— На борту первые эвакуированные. Дети, старики, раненые. Если нас уничтожат,погибнут все.

Тар долго смотрел на него.

— Я видел такую возможную дорогу.

Капитан поднял глаза.

— И что?

— На ней корабль погибает.

Изображение замерцало. Звук стал прерываться.

Арен Вельс подошёл к центральной панели.

— Значит, нужен другой путь. Ори, сохранить записи. Ограничить доступ кархиву.

«Подтверждаю», — ответил знакомый голос.

Капитан повернулся к Тару.

— Если нам удастся уйти, ты должен вернуться на Захару и рассказать людямправду.

Тар кивнул.

— Я постараюсь.

Экран погас.

«АРХИВ ПОВРЕЖДЁН. КОНЕЦ ДОСТУПНОГО ФРАГМЕНТА».

Я долго сидела неподвижно.

Передо мной ожила история, которой не было в учебниках Захары.

Когда-то катросы пытались спасти людей.

И Тар участвовал в этом.

Но почему он вернулся на Захару? Почему людям не рассказали правду? Куда исчезкапитан Вельс?

Я отправилась к катросам.

Тар стоял возле прозрачной стены, словно ждал меня.

«Ты посмотрела архив».

— Да.

Некоторое время мы молчали.

— Почему ты не рассказал, что был координатором эвакуации?

Он опустил голову.

«Потому что мне стыдно».

Я растерялась.

— Стыдно? За что?

«Я должен был помочь вашим предкам покинуть Захару».

— Но тебе помешали!

«Да».

— Тогда почему считаешь себя виноватым?

«После отмены программы мы вернулись на планету. Пытались рассказать людямправду. Но к тому времени начались столкновения. Нас называли врагами.Некоторые считали, что именно мы помешали эвакуации».

— Но это неправда!

«Неправда. Но страх иногда сильнее правды».

— И что вы сделали?

Тар долго молчал.

«Мы видели много дорог, на которых открытая борьба заканчивалась гибелью илюдей, и катросов. Увели уцелевших в глубокие ущелья и пещеры. Пыталисьсохранить тех, кого ещё могли спасти».

— А люди забыли, что вы хотели им помочь...

«Да».

Мне было тяжело думать, сколько ненависти выросло из лжи и страха.

— Тар, ты не виноват в том, что произошло.

Он посмотрел на меня.

«Возможно».

— Нет, я уверена.

Старый катрос склонил голову.

«Ты добра, Чея».

— Не всегда.

«Доброта не означает, что ты не злишься. Она означает, что можешь не причинитьзло, даже когда тебе больно».

Я вспомнила Кира, его улыбку и угрозу моей семье.

Нет, простить его пока не могла.

Но уже знала, что не хочу становиться похожей на него.

Поздно вечером мы с Ремом снова сидели в рубке.

Я рассказала о найденной записи.

Он слушал, не перебивая.

— Значит, у нас есть свидетельство, что эвакуацию остановили угрозами, —произнёс наконец.

— Да. И Тар помогал её организовать.

Рем задумался.

— Если восстановим весь архив, сможем доказать, что жителей Захары обманули.

— Это поможет освободить их?

— Само по себе нет. Но правда может стать первым шагом.

Я вздохнула.

— Только сначала нужно заставить «Горизонт» нормально летать.

— Верно. И вот тут проблема.

Рем вывел схему энергетической системы.

— Для дальних перелётов нужен полноценный кристаллический контур. Сердце Баарамогло бы помочь, но твой камень, вероятно, уже на Ноксе.

— Значит, придётся его вернуть.

— Не спеши. Возможно, существует другой способ.

— Какой?

Он открыл старую карту Тариса.

— Марта рассказывала о корабле неизвестного происхождения в северном секторе.Его обнаружили примерно в те же годы, что и «Горизонт».

— Ещё один такой же?!

— Не знаю. Сильно разрушен. Большая часть корпуса отсутствует. Но если технологиипохожи...

— Там может быть энергетическое оборудование!

— Именно.

Я вскочила.

— Тогда отправимся туда!

Рем посмотрел на меня.

— Утром, Чея. Капитану тоже нужно спать.

— Но...

— Никаких «но».

Я рассмеялась.

— Хорошо, командир.

Когда он ушёл, я ещё некоторое время сидела перед картой.

Тарис. Захара. Овариус. Нокс.

Когда-то мой мир ограничивался одним маленьким куполом. Теперь передо мнойлежала целая Вселенная.

И где-то среди звёзд находились ответы на вопросы, которые не давали покоя.

Почему Вар так боялся древних кораблей? Что случилось с капитаном Вельсом? Ктоспрятал документы об эвакуации? Смогу ли я однажды вернуть родным свободу?

Я провела рукой по панели.

— Ори, ты ведь хочешь снова летать?

«Моя основная задача — безопасное движение и сохранение жизни пассажиров».

Я улыбнулась.

— Понимаю. Но если бы ты мог выбрать...

Голубой огонёк замерцал.

«Последняя миссия не завершена».

— Эвакуация Захары?

«Да».

Я посмотрела в обзорное окно.

— Тогда мы постараемся её закончить.

Пауза.

«Цель внесена в навигационный план: завершить эвакуацию Q666».

Я закрыла глаза.

Впервые почувствовала, что огромный серебристый корабль — не просто моя мечта.Он мог стать надеждой для людей и катросов.

И всё же неизвестного впереди оставалось слишком много.

Тем временем далеко от Тариса, на планете Нокс, мужчина с очень светлымиглазами рассматривал сообщение Кира.

Элиан Вар сидел в огромном помещении без окон. Перед ним светилась фотографиямолодой девушки.

Чея.

Он долго смотрел на изображение.

— Значит, ты выжила...

Рядом стоял человек в серой форме.

— Прикажете доставить её сюда?

Вар покачал головой.

— Пока нет.

Он увеличил изображение «Горизонта».

— Меня больше интересует, как ей удалось разбудить этот корабль.

— Специалисты считают, что она получила доступ к древнему управлению.

— Специалисты... — тихо усмехнулся Вар. — Сто семнадцать лет они не понималиэту систему. А потом приходит девушка с Захары и заставляет её отвечать.

Он поднялся.

— Подготовьте наблюдение. Пока никаких нападений.

— А девушка?

— Пусть продолжает работу. Возможно, она приведёт нас туда, куда мы не смоглипопасть сами.

На столе, в прозрачной защитной капсуле, лежал зелёный кристалл с голубойсердцевиной.

Тот самый, который когда-то подарил Чее старый катрос.

Вар осторожно прикоснулся к стеклу.

В глубине камня вспыхнул голубой огонёк.

— Интересно, девочка... Что же увидел в тебе старый хранитель?

На мгновение внутри кристалла возникло изображение серебристого звездолёта.Потом лицо Чеи.

Вар отдёрнул руку.

Изображение исчезло.

Он долго смотрел на камень.

— «Горизонт» установил связь с новым капитаном, — произнёс наконец.

И нажал кнопку вызова.

— Подготовить корабль. Я отправляюсь на Тарис.

Конец тринадцатой главы.

Глава 14. Кладбище забытых кораблей

Утром я проснулась раньше обычного.

За иллюминатором «Горизонта» не было привычных звёзд. Мы находились в огромномподземном доке, куда Марта спрятала корабль от любопытных глаз.

Я уже привыкла засыпать под тихий гул двигателей «Скитальца». Здесь же цариладругая тишина, словно серебристый звездолёт спал.

— Доброе утро, Ори, — сказала я, потягиваясь.

По стенам пробежал мягкий голубой свет.

«Доброе утро, капитан Чея».

Я улыбнулась. До сих пор было непривычно слышать, как меня называюткапитаном.

— Где Рем?

«В техническом отсеке. С момента пробуждения употребил три порции тонизирующегонапитка и дважды выразил недовольство состоянием энергетическогооборудования».

Я рассмеялась.

— Значит, всё как обычно.

«Подтверждаю».

Я оделась и отправилась искать старика.

Рем стоял над звёздной картой, разложенной на техническом столе. Рядом лежалиинструменты, чертежи и несколько пустых чашек.

— Доброе утро!

Он даже не поднял головы.

— Утро добрым не бывает, когда корабль размером с город отказывается летатьдольше одиннадцати минут.

Я заглянула через плечо.

— Ты опять изучаешь энергетику?

— Не опять, а всё ещё.

Он ткнул пальцем в карту Тариса.

— Смотри сюда.

На карте был северный сектор планеты, огромная территория, покрытая отметкамистарых звездолётов.

— Около сорока лет назад здесь обнаружили останки необычного корабля. Поописанию он похож на «Горизонт».

— Такой же большой?

— Почти. Только от него мало что осталось.

Он увеличил изображение. Я увидела длинный серебристый корпус, погребённый подобломками.

— У него есть название?

— В регистрационных документах он проходит как неопознанное судно номер 771. Нона корпусе когда-то была надпись.

Рем открыл старую фотографию. На повреждённом металле едва различалисьбуквы:

«ПИЛИГРИМ».

— Красивое имя, — сказала я.

— И очень древняя конструкция. Такие корабли строили не для обычнойторговли.

Форма действительно напоминала «Горизонт»: плавные линии, вытянутые боковыесекции.

— Значит, внутри может быть такой же двигатель?

— Может. А может, давно всё разграбили. Узнаем только на месте.

Я вскочила.

— Тогда полетим!

Рем посмотрел на меня поверх очков.

— На чём, капитан? На нашем красавце с одиннадцатью минутами тяги?

Я смутилась.

— Ну... поедем.

— Вот это уже разумнее.

Перед отъездом я решила поговорить с Таром.

Он стоял у прозрачного окна своей озоновой каюты, рядом находился Аэр. Внутримягко светились кристаллы баар.

— Тар, ты слышал о «Пилигриме»?

Старый катрос поднял голову. Его длинные пальцы замерли.

«Повтори название».

— «Пилигрим».

Он приблизился к окну.

«Где вы его нашли?»

— На Тарисе. Вернее, останки обнаружили давно. Мы хотим посмотреть, несохранилось ли что-нибудь полезное.

Тар долго молчал.

«Я помню этот корабль».

У меня радостно забилось сердце.

— Правда?!

«Он входил в спасательный флот».

— Тот самый, что должен был вывезти жителей Захары?

Тар кивнул.

— А почему он здесь?

«Не знаю. После отмены эвакуации корабли разошлись разными дорогами. Некоторыеисчезли. Больше мы о них не слышали».

— Значит, там могут быть записи?

«Возможно».

Аэр подошёл к стене.

«Будьте осторожны, Чея».

Я улыбнулась.

— Мы просто посмотрим старую развалину.

Молодой катрос не улыбнулся.

«Иногда прошлое бывает опаснее будущего».

— Ну вот, и ты начинаешь говорить загадками, как Тар.

Старый хранитель тихо засмеялся. Но прежде чем я ушла, произнёс:

«Если найдёшь что-нибудь, что покажется живым, не пытайся сразу забрать это ссобой».

Я остановилась.

— Почему?

«Сначала выясни, что это и как устроено».

— Хорошо, Тар.

Тогда я ещё не знала, насколько важным окажется его предупреждение.

Через час мы с Ремом ехали на небольшом грузовом вездеходе в северный сектор.Марта выделила машину, ремонтных роботов и старую карту.

Правда, за аренду снова потребовала плату.

Рем возмущался, пока не согласился починить ещё один грузовой подъёмник.

Я начинала подозревать, что к концу пребывания на Тарисе мы отремонтируемполовину её хозяйства.

Дорога была длинной. Мы ехали между грудами металла, корпусами звездолётов иразобранными двигателями.

— Рем, а это что? — то и дело спрашивала я.

— Старый военный крейсер.

— А этот?

— Пассажирский лайнер.

— А тот, с огромными кольцами?

Старик присмотрелся.

— Даже не знаю. Никогда такого не видел.

— Неужели во Вселенной есть корабли, которых ты не знаешь?

Он усмехнулся.

— Если бы я знал все корабли, мне пришлось бы покупать отдельную голову.

Мы рассмеялись.

Постепенно дорога стала подниматься. Впереди появились горы металлическихобломков, некоторые высотой в сотни метров.

— Вот и северный сектор, — сказал Рем.

Я проверила навигацию.

До цели оставалось совсем немного.

«Пилигрим» оказался разрушен сильнее, чем я ожидала.

Большая часть корпуса была погребена под чужими корабельными конструкциями.Одна из боковых секций отсутствовала полностью, другую разорвало так, словнокогда-то здесь произошёл мощный взрыв.

Но сохранившаяся носовая часть выглядела удивительно знакомо.

Серебристый металл. Плавные линии. Широкие проходы, уходящие в темноту.

— Рем, посмотри!

Он уже доставал приборы.

— Вижу.

— Материал такой же!

Старик провёл сканером по поверхности.

— Совпадение почти полное.

Я прикоснулась к корпусу.

И почувствовала слабое тепло.

Точно такое же, как при первом прикосновении к «Горизонту».

— Он тоже тёплый.

Рем нахмурился.

— Здесь давно не должно быть работающих систем.

Он проверил показания.

— А вот это уже интересно.

— Что?

— Внутри сохранилось слабое энергетическое поле.

— Значит, корабль ещё работает?

— Не знаю. Но что-то в нём точно осталось.

Мы проверили состояние ближайшего прохода, закрепили переносные источники светаи осторожно вошли внутрь.

В коридорах было темно. Фонари освещали обломки оборудования, искорёженныестены и провалившиеся участки пола.

Здесь когда-то произошла катастрофа.

Я шла за Ремом, стараясь наступать только на уцелевшие опоры.

Вдруг заметила изображение на стене.

Оно почти стёрлось, но фигуры ещё можно было различить.

Люди.

Катросы.

И неизвестные разумные существа.

Все стояли рядом, держась за руки. А над ними сиял огромный корабль.

— Рем, посмотри.

Он подошёл и некоторое время молчал.

— Похоже на эмблему спасательного флота.

Я долго смотрела на рисунок.

Странно было думать, что когда-то существовали корабли, построенные не дляторговли или войны, а для спасения тех, кто оказался в беде.

Мне захотелось узнать, кто их создал и почему почти никто теперь не помнит оних.

Мы добрались до центрального энергетического отсека.

Здесь разрушения были особенно сильными. Огромную круглую установку раскололо надвое.Во все стороны расходились повреждённые кристаллические каналы.

— Рем, это ведь почти такая же установка, как на «Горизонте»!

Он внимательно осмотрел оборудование.

— Похожа, но есть отличия.

— Какие?

— Здесь стояла система распределения энергии. Судя по каналам, она моглаиспользовать несколько небольших кристаллов вместо одного большого.

Я оживилась.

— Значит, нам именно это нужно?!

Рем уже изучал конструкцию диагностическим прибором.

— Возможно. Если она объединяет энергию обычного баара, время работы нашихдвигателей можно увеличить.

— Тогда заберём её!

— Подожди. Вся установка весит несколько тонн, а приехали мы на маленькомвездеходе.

Я вздохнула.

— Самое нужное всегда самое тяжёлое.

Старик усмехнулся.

— Сначала посмотрим, что можно снять.

Несколько часов мы разбирались в соединениях. Оказалось, большой механизмсостоял из отдельных модулей. Многие были разрушены, но один, глубоко внутрикамеры, сохранился почти полностью.

Он напоминал цилиндр из серебристого металла с двенадцатью тонкимикристаллическими каналами.

— Вот он, — тихо сказал Рем.

— Что это?

— Согласователь энергетических потоков.

Я нахмурилась.

— А проще?

— Представь двенадцать источников света. Каждый работает отдельно. А этотприбор собирает их энергию в общий поток.

— Как мы пытались сделать с кристаллами на «Горизонте»!

— Именно. Только здесь система делает это самостоятельно.

Я посмотрела на цилиндр.

— Значит, если установить его у нас...

— Возможно, обычного баара хватит для куда более долгого полёта.

Мне захотелось обнять старика.

Но он поднял руку.

— Не радуйся заранее. Внешне модуль цел, а что внутри — неизвестно.

— Ты иногда совсем не умеешь радоваться.

— Зато умею считать расходы на ремонт.

Мы почти закончили отсоединять модуль, когда я услышала звук.

Тихий, едва различимый.

Словно далёкое пение.

— Рем, слышишь?

— Что?

Звук повторился.

И я поняла, что он возник не в ушах, а прямо у меня в голове.

Точно так же, как голоса катросов.

— Здесь кто-то есть, — прошептала я.

Рем резко обернулся.

— Где?!

— Не знаю.

Я осторожно двинулась к боковому проходу.

— Чея, не уходи далеко!

Рем поспешил следом.

Мы прошли через разрушенную дверь и оказались в небольшом помещении.

В центре стояла странная конструкция, напоминавшая прозрачный саркофаг вкольцах серебристого металла.

Внутри находился кристалл.

Не зелёный и не голубой.

Совершенно прозрачный.

В его глубине медленно вращался маленький светящийся огонёк.

— Рем...

Старик подошёл и присвистнул.

— Вот это находка.

Я приблизилась.

И вдруг услышала голос:

«Кто пришёл?»

Я вздрогнула.

— Меня зовут Чея.

«Чея...»

Голос был слабым, словно доносился из огромной глубины.

«Ты слышишь?»

— Да.

Рем посмотрел на меня.

— С кем разговариваешь?

— Не знаю...

Я осторожно приложила ладонь к прозрачной стенке, не открывая защитнуюконструкцию.

Кристалл вспыхнул.

Перед глазами возникло изображение.

Космос. Большой серебристый корабль. Рядом ещё несколько таких же судов. Онидвигались вместе, словно целый флот.

Затем появилась Захара.

Над ней находились десятки кораблей. Они приближались к планете и готовились кпосадке.

Вдруг на судах начали вспыхивать красные огни. Раздались сигналы тревоги.

Корабли меняли курс. Некоторые уходили прочь, другие останавливались.

А один внезапно озарился ослепительной вспышкой.

Я вскрикнула.

Изображение исчезло.

Я отдёрнула руку.

— Чея! Что случилось?! — закричал Рем.

Я тяжело дышала.

— Видела корабли. Много кораблей. Они летели к Захаре. А потом... один исчез вовспышке.

Перед глазами всё ещё стояла картина катастрофы.

Рем осторожно взял меня за плечи.

— Это была запись?

— Похоже. Но кристалл ещё и разговаривал со мной.

Старик осмотрел конструкцию.

— Может быть, древний информационный накопитель.

Я снова посмотрела на прозрачный камень.

Огонёк продолжал вращаться.

«Не оставляй...»

— Кого?

«Не оставляй память...»

Голос слабел.

«Они хотели... чтобы мы забыли...»

Свет погас.

В помещении стало темно.

Я долго стояла возле устройства. Хотелось забрать его с собой и узнать, какиеещё воспоминания оно хранит.

Но я вспомнила слова Тара.

«Если найдёшь что-нибудь, что покажется живым, сначала выясни, что это».

Я не стала трогать конструкцию снова.

— Что будем делать? — спросила я.

Рем задумался.

— Пока оставим. Сниму показания и координаты, потом посоветуемся с Таром иОри.

Я кивнула.

На этот раз спорить не хотелось. Что-то в прозрачном кристалле вызывалостранную тревогу, словно внутри сохранилось больше, чем обычная запись.

Мы вернулись к энергетической установке.

Когда последний крепёж согласователя сняли, Рем осторожно подцепил модульгрузовым манипулятором.

Механизм медленно поднялся.

— Есть! — радостно воскликнула я.

Но в этот момент раздался громкий треск.

Где-то над нами сдвинулась огромная металлическая балка.

— Чея, назад! — закричал Рем.

Я бросилась к выходу.

Позади послышался тяжёлый удар.

Я обернулась.

Рем лежал на полу. Большая конструкция обрушилась рядом и придавила нижнюючасть его ноги.

— Рем!

Я бросилась обратно.

Старик пытался освободиться, но балка была слишком тяжёлой.

— Уходи! Здесь всё сейчас обрушится!

Я огляделась. С потолка сыпалась металлическая пыль. Где-то трещали старыекрепления.

— Я тебя не оставлю!

— Чея, не спорь!

Но я уже искала способ поднять балку.

Рядом стоял грузовой манипулятор.

Я подбежала к панели управления. Руки дрожали.

Экран показывал повреждение одной опоры: механизм мог работать только сограниченной нагрузкой.

Я направила захват под тяжёлый металл и медленно увеличила усилие.

Балка заскрипела.

Слегка приподнялась.

— Рем, попробуй выбраться!

Старик застонал.

— Не могу!

Я посмотрела на показатели. Нагрузка приближалась к пределу.

Если манипулятор сломается, балка снова рухнет.

Я вспомнила, как Рем учил меня обращаться со старыми машинами. Даже самыйнеисправный прибор может помочь, если правильно распределить усилие.

Я изменила угол захвата, перенесла часть веса на уцелевшую опору и сновавключила подъём.

Балка сдвинулась.

Совсем немного.

Но этого хватило.

— Сейчас!

Рем подтянул ногу и откатился в сторону.

Я отпустила управление.

Манипулятор не выдержал. Балка с грохотом рухнула на пол.

Следом посыпались новые обломки.

Я подхватила старика под руку.

— Вставай!

— Нога...

— Обопрись на меня!

Мы двинулись к выходу.

За спиной снова затрещало. Часть потолка рухнула на место, где мы только чтостояли.

Шаг.

Ещё один.

Поворот.

Коридор.

И наконец впереди показался свет.

Мы выбрались наружу.

Я помогла Рему сесть, потом сама опустилась рядом.

Некоторое время молчали, пытаясь отдышаться.

— Тебе больно? — спросила я.

— Терпимо.

— Надо проверить, не сломана ли нога.

Он поморщился.

— Проклятая развалина...

По моим щекам покатились слёзы.

— Эй, ты чего? — спросил Рем.

Я обняла его.

— Испугалась! Думала, тебя убьёт!

Он неловко погладил меня по голове.

— Ну, ну. Всё хорошо.

— Я тебя не оставлю, слышишь?!

Старик вздохнул.

— А я думал, ты послушаешься и убежишь.

— Никогда!

— Вот это и опасно, Чея. Капитан должен знать, когда спасать, а когдаотступать.

Я вытерла слёзы.

— А ты бы меня оставил?

Рем замолчал. Потом отвёл глаза.

— Нет.

— Вот видишь!

Он тихо рассмеялся.

— Упрямая ты.

Я снова обняла его.

— Вся в своего учителя.

Мы связались с Мартой. Она прислала медицинский транспорт.

К счастью, нога Рема была не сломана. Но ушиб оказался сильным, с повреждениеммягких тканей и глубокими ссадинами.

Врач приказал несколько дней не вставать без необходимости.

Рем возмутился.

— Да у меня корабль разобран!

— Значит, пусть кто-нибудь другой его собирает, — спокойно ответил врач.

Я посмотрела на старика.

— Слышал? Будешь отдыхать.

— Чея...

— Никаких возражений. Капитан приказал!

Марта громко рассмеялась.

— Наконец нашёлся кто-то, кто заставит этого упрямца сидеть спокойно!

Рем только покачал головой. Но я заметила улыбку.

К вечеру согласователь доставили в подземный док. Марта прислала тяжёлыйтранспорт, а роботы осторожно перенесли модуль на «Горизонт».

Ори начал диагностику.

— Ну что? Подходит?

«Совместимость с энергетической архитектурой корабля — семьдесят восемьпроцентов».

— Это хорошо или плохо?

«Для безопасной установки необходимо восстановить повреждённые каналы ипроверить распределение мощности».

Я вздохнула.

— Значит, опять ремонт.

«Да, капитан».

— А если починим, сможешь летать дальше?

«Предполагается значительное увеличение продолжительности работы двигателей.Точный расчёт пока невозможен».

Я улыбнулась.

— Ты прямо как Рем. Ничего не обещаешь заранее.

«Осторожность важна для безопасного управления».

— Кажется, у меня теперь два учителя.

Позже я рассказала Тару о прозрачном кристалле на «Пилигриме».

Когда описала вращающийся огонёк и голос, старый катрос выпрямился.

«Он разговаривал с тобой?»

— Да. Но голос был не такой, как у Ори. Очень тихий, будто издалека.

Тар опустил голову.

«Это может быть древнее хранилище памяти».

— Ори тоже так предположил.

«Не совсем такое, к каким привыкли люди. Когда-то наш народ помогал создаватькристаллические архивы. Они сохраняли не только изображения и звуки, но ивоспоминания».

— Чьи?

«Тех, кто добровольно передавал их в хранилище».

— Значит, там может находиться память человека?

«Или катроса».

По спине пробежал холод.

— А тот голос...

«Возможно, ты слышала отклик сохранённой личности. Такие системы могли отвечатьна вопросы спустя многие годы».

— Но ведь это не живое существо?

«Мы пока не знаем, что именно ты нашла. Поэтому и нельзя разбирать устройствобез подготовки».

Я посмотрела на него.

— Хочу вернуться за ним.

Тар долго молчал.

«Сначала нужно подготовиться. Если архив повреждён, неосторожное вмешательствоуничтожит остатки памяти».

Я кивнула.

— Хорошо.

И почувствовала облегчение. Мне совсем не хотелось навсегда оставлять этотстранный кристалл среди руин.

На следующий день Рем, вопреки приказу врача, уже пытался встать.

Я застала его у ремонтного стола. Он стоял на одной ноге, держась за стену, итянулся к инструментам.

— Рем!

Он вздрогнул.

— Чего кричишь?!

— Тебе же велели лежать!

— Я только посмотреть хотел!

— Что?!

— Как там наш согласователь.

Я скрестила руки.

— Сядь.

— Чея...

— Сядь, говорю!

Он сердито опустился на стул.

Я принесла планшет с результатами диагностики.

— Вот. Смотри сколько хочешь.

Рем поворчал, но через несколько минут уже увлечённо изучал схемы.

— Ну что скажешь? — спросила я.

Он долго молчал.

— Похоже, мы нашли ценную вещь. Если восстановим каналы, согласовательобъединит энергию двенадцати кристаллов в более стабильный поток.

— И мы долетим до Овариуса?!

Рем покачал головой.

— Не так быстро. Но сможем покинуть Тарис и добираться до соседних систем, небоясь, что двигатель отключится через несколько минут.

Я немного расстроилась, а потом подумала, какой это успех.

Совсем недавно «Горизонт» вообще не мог летать.

Следующие дни мы работали почти без отдыха.

Рем руководил ремонтом из кресла и ругался на медлительных роботов. Мартапомогала инструментами. Я вместе с Ори изучала древние схемы. Аэр и Тарподсказывали, как согласовывать энергию кристаллов.

Постепенно повреждённые каналы восстановили.

Наконец настал момент испытания.

Я сидела в рубке «Горизонта». Рем находился рядом, положив больную ногу наспециальную подставку.

— Готова, капитан?

— Готова.

— Тогда начинай.

Я положила ладони на подлокотники.

— Ори, активировать вспомогательный контур.

По стенам пробежал мягкий голубой свет. Глубоко внутри корабля заработала новаяустановка.

На экране появились двенадцать светящихся точек. Одна за другой они соединилисьлиниями, а в центре возник сияющий круг.

«Согласователь активирован».

Я затаила дыхание.

— Стабильность?

«Девяносто девять процентов».

Рем довольно хмыкнул.

— Красота!

— Расчётная продолжительность активной тяги?

На экране побежали цифры.

Одиннадцать минут.

Двадцать.

Сорок.

Два часа.

Пять.

Двенадцать.

Наконец расчёт остановился.

«СОРОК ВОСЕМЬ ЧАСОВ».

Я вскочила.

— Рем!

Старик уставился на экран, снял очки, протёр и снова надел.

— Сорок восемь часов...

— Получилось!

Он тоже рассмеялся.

— Похоже, наш красавец действительно сможет летать!

Я бросилась его обнимать.

— Осторожно, нога!

— Прости!

Мы смеялись, словно дети.

Конечно, сорок восемь часов активной тяги не означали, что после этого корабльнавсегда остановится. Мы могли двигаться по инерции, экономить энергию ииспользовать вспомогательные системы для её восстановления.

Но главное было достигнуто.

«Горизонт» переставал быть гигантом, прикованным к поверхности.

Вечером устроили небольшой праздник.

Марта принесла фруктовый напиток и большой пирог. Я никогда прежде не пробоваланичего подобного.

Он оказался сладким, мягким и невероятно вкусным.

Рем наблюдал за мной и смеялся.

— Чея, ешь так, словно тебя месяц не кормили.

Я смутилась.

— На Захаре такого не было.

Марта перестала смеяться.

— Совсем?

— Мы питались кашей из сока глуяков.

Женщина долго смотрела на меня. Потом молча отрезала ещё большой кусокпирога.

— Ешь, девочка.

— Спасибо.

Мы сидели в столовой «Горизонта». За прозрачной стеной своей каюты находилиськатросы. Ори включил старую корабельную музыку — необычную, мелодичную, немногопечальную.

Я смотрела на друзей и думала, как странно складывается жизнь.

Ещё недавно была бедной девушкой с Захары, мечтавшей хотя бы однажды увидетьОвариус.

Теперь у меня был огромный звездолёт, старый упрямый учитель, новые друзья ицелая Вселенная впереди.

Но удивительнее всего было другое: я уже не хотела просто сбежать отпрошлого.

Хотела вернуться.

Не только потому, что скучала по дому.

Я знала, что этот дом мог стать другим. И должна была хотя бы попытатьсяизменить его судьбу.

Поздно ночью я поднялась в рубку.

За обзорным окном виднелись стены подземного дока.

— Ори, если завтра покинем Тарис, как далеко сможем улететь?

Передо мной появилась карта. Несколько соседних систем засветились голубым.

«При текущем запасе энергии доступны маршруты к семи населённым системам свозможностью пополнения ресурсов».

— Целых семь! А где безопаснее?

Ори выделил одну планету.

ЛИОР.

— Что это за мир?

«Независимая планета. Небольшое население. Развитые технические мастерские.Ограниченное присутствие крупных межпланетных корпораций».

— Значит, там нас будут искать с меньшей вероятностью?

«Вероятность обнаружения ниже, чем на главных торговых маршрутах. Точныйпрогноз невозможен».

Я кивнула. Мне нравилось, что Ори не обещал невозможного.

Я уже собиралась закончить разговор, когда вспыхнул красный индикатор.

«Обнаружен входящий межпланетный корабль».

— Куда направляется?

«На орбиту Тариса».

— И что?

«Судно принадлежит исследовательскому объединению „Новая жизнь“».

У меня похолодели руки.

— Опять Кир?

«Данные экипажа пока недоступны».

Я увеличила изображение.

К Тарису приближался огромный чёрный корабль, гораздо больше того, на которомприлетал Кир. На борту светился знакомый символ: зелёный круг с голубойточкой.

— Ори, выясни, кто на борту.

«Пытаюсь получить доступные регистрационные сведения».

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем на экране появилась надпись:

«ОФИЦИАЛЬНАЯ ДЕЛЕГАЦИЯ. ЭЛИАН ВАР».

Я застыла.

Он прилетел.

Человек, который больше века назад остановил эвакуацию Захары. Тот, комупринадлежал мой украденный кристалл. Тот, чьи люди охотились на катросов.

Элиан Вар.

На Тарисе.

Я включила связь.

— Рем...

Старик ответил почти сразу.

— Чея? Что ещё случилось?

Я посмотрела на чёрный корабль.

— Он прилетел.

— Кто?

Я глубоко вдохнула.

— Элиан Вар.

Рем долго молчал.

Потом произнёс:

— Тогда нам придётся быстро решить, что делать дальше.

— В каком смысле?

— Прятаться можно какое-то время. Но если хотим когда-нибудь вернуть людямЗахары возможность выбирать, придётся научиться действовать самим.

Я посмотрела на серебристый корпус «Горизонта», отражавшийся в обзорном экране.Потом на карту Захары и Овариуса.

— Я хочу быть капитаном, — тихо ответила я.

Рем усмехнулся.

— Тогда готовь свой корабль, капитан.

Я улыбнулась, хотя внутри всё дрожало от страха.

Теперь человек, которого мы опасались больше всех, оказался совсем рядом.

А нам ещё предстояло узнать, кто из нас действительно умеет заглядывать вбудущее и кто готов отвечать за свои решения.

На орбите Тариса чёрный корабль завершал торможение.

В просторной рубке стоял Элиан Вар и смотрел на серую планету, покрытуюкорабельными кладбищами.

Рядом находился Кир.

— Господин Вар, — осторожно произнёс он, — вы уверены, что стоило прилетатьлично?

Вар не ответил. Он смотрел на голубую точку, мерцавшую на экране.

— Сто семнадцать лет, Кир.

— Простите?

— Сто семнадцать лет я пытался понять, почему этот корабль отказалсяподчиняться. Построил лаборатории. Потратил состояния. Собрал лучших инженеров.Изучил тысячи древних документов.

Он снова посмотрел на планету.

— А потом появляется девушка с Захары.

Кир опустил глаза.

— Я не знал, что у неё такие способности.

— Ты многого не знал, когда решил украсть у неё кристалл.

Молодой человек побледнел.

— Но я доставил его вам!

— Да. И всё же тогда ты не понял, что держал в руках.

Вар повернулся к обзорному окну.

— Теперь осталось выяснить, с чем именно удалось установить связь этойдевушке.

— С кораблём?

— Не только.

Он долго смотрел на Тарис.

— Возможно, она открыла дверь, перед которой мы стояли все эти годы.

— Что находится за этой дверью?

Вар не ответил.

И впервые за долгое время на его лице появилась тревога.

Конец четырнадцатой главы.

Глава 15. Побег с Тариса

Когда Рем вошёл в рубку, я всё ещё смотрела на изображение огромного чёрногокорабля на орбите Тариса.

Элиан Вар прилетел лично.

Не прислал очередного торговца или охранников, а сам отправился за нами.

И почему-то это пугало сильнее всех прежних угроз.

Рем подошёл к экрану.

— Ну что, девочка, дождались гостей?

— А вдруг он захочет забрать «Горизонт» силой?

Старик изучил изображение.

— Захочет — одно. Сможет — другое.

— Но у него огромный корабль. Наверняка вооружённый!

— А у нас есть Марта.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Что она сделает против такого звездолёта?

Рем усмехнулся.

— Ты плохо знаешь эту женщину. Она заставит заплатить за парковку даже того,кто прилетит на военном крейсере.

Я невольно рассмеялась.

Но веселье быстро прошло.

— Рем, он знает о моей семье.

Старик перестал улыбаться.

— Знаю.

— А если возьмёт родителей в заложники?

Рем тяжело опустился в кресло. Повреждённая нога ещё беспокоила его, хотя онделал вид, что совершенно здоров.

— Поэтому нам нельзя попадаться ему в руки. Пока свободны, можем что-нибудьпредпринять.

Я посмотрела на карту.

— Значит, улетаем?

Он кивнул.

— Как только подготовим корабль.

— А «Скиталец»?

Рем поднял голову.

— Что «Скиталец»?

— Мы ведь его не оставим?

Старик долго смотрел на меня.

— Не хотелось бы.

Я знала, насколько дорог ему старый корабль. Он провёл на нём большую частьжизни. «Скиталец» был его домом, мастерской и единственным постоянным спутникоммногие годы.

И именно на нём он когда-то спас меня.

Я подошла и обняла Рема.

— Мы его не бросим.

— Чея, он ведь большой...

— А «Горизонт» ещё больше! Там огромный грузовой отсек. Что-нибудьпридумаем.

Рем улыбнулся.

— Ну что ж, капитан. Тогда начинаем собираться.

Марта появилась через полчаса.

Она ворвалась в рубку с таким видом, словно собиралась объявить войну всейВселенной.

— Ну и наглец!

Рем даже не обернулся.

— Доброе утро, Марта.

— Какое к чёрту доброе утро?! Этот напыщенный бессмертный прислал целую пачкутребований!

Она бросила планшет на стол.

На экране светилось распоряжение с эмблемой «Новой жизни». В нём требовалиприостановить работы на «Горизонте», ограничить доступ к судну и передать егопредставителям объединения для экспертизы.

— Они имеют право? — испуганно спросила я.

Марта фыркнула.

— На моей территории? Пусть попробуют!

Рем прочитал документ.

— Ссылаются на закон о сохранении древних технологий.

— Знаю! Только забыли, что эта железяка сто семнадцать лет лежала никому ненужная. А теперь, когда девочка сумела её запустить, все вспомнили обисторической ценности!

— Что нам делать? — спросила я.

Марта некоторое время молчала.

— Улетать.

— Но ты говорила, нам нужно закончить техническую проверку!

— Говорила. И закончим. Только очень быстро.

Рем усмехнулся.

— Вот теперь узнаю старую Марту.

— Не радуйся. Если твоя железяка развалится при взлёте, отвечать будешь ты.

— Почему опять я?!

— Потому что девочку мне жалко, а тебя нет!

Я рассмеялась и почувствовала себя немного спокойнее.

Мы собрались в общей каюте «Горизонта»: Рем, Марта, я и катросы, участвовавшиев разговоре через прозрачную стену своего озонового помещения.

Ори вывел на большой экран схему планеты.

— Нужно покинуть Тарис прежде, чем Вар попытается нас перехватить, — сказалРем.

Марта указала на северный сектор.

— Здесь старые грузовые коридоры. По ним когда-то выводили большие суда сутилизационных площадок.

— Они давно закрыты, — заметил Рем.

— Для всех остальных да. А у меня сохранились коды доступа.

Она хитро улыбнулась.

Я изучила схему. От нашего дока тянулся подземный тоннель к промышленномукарьеру, где находилась большая вертикальная шахта с подъёмником для грузовыхсудов.

— «Горизонт» пройдёт? — спросила я.

Ори вывел расчёты.

«Габариты совместимы с коридором. Требуется убрать часть старогооборудования».

Марта кивнула.

— Этим и займёмся.

Рем изучал маршрут.

— А дальше?

— Выйдете через карьер. Над ним постоянно перемещают корабельные обломки. Средитакого движения вас будет труднее сразу заметить.

— Но у Вара наверняка хорошие сканеры, — сказала я.

— Конечно. Долго прятаться не получится. Но несколько минут я вам выиграю.

Рем повернулся ко мне.

— Потом всё будет зависеть от тебя, капитан.

Я сглотнула.

— От меня?

— Ты лучше всех понимаешь управление «Горизонтом». И Ори прежде всего отвечаеттебе.

Ещё недавно я боялась самостоятельно посадить «Скитальца» на торговой станции.Теперь должна была вывести огромный звездолёт с планеты, за которой наблюдалодин из самых могущественных людей известных миров.

Но отступать было некуда.

— Хорошо. Сделаем.

Подготовка заняла почти весь день.

Сначала мы занялись «Скитальцем».

Оказалось, главный грузовой отсек «Горизонта» действительно может вместитьнебольшой звездолёт. Правда, ради этого пришлось убрать несколько старыхплатформ и разобрать часть оборудования.

Рем руководил работой, сидя в кресле, потому что нога ещё болела. Он постоянновозмущался, когда роботы делали что-нибудь не так.

— Осторожнее! Это не груда металлолома!

Я посмотрела на его корабль.

— Рем, вообще-то выглядит именно так.

Старик повернулся.

— Чея!

Я рассмеялась.

— Шучу!

Но когда «Скиталец» медленно въехал в огромный грузовой отсек, лицо Ремаизменилось.

Он смотрел на старый корабль так, словно провожал друга в новую жизнь.

Я подошла.

— Ну вот. Теперь и он полетит с нами.

Рем кивнул.

— Да, девочка.

Он немного помолчал.

— Я ведь думал, что закончу свои дни на его борту.

— А теперь?

Старик улыбнулся.

— Теперь у меня появился корабль побольше.

Когда приготовления почти закончились, Ори сообщил:

«Входящий сигнал. Отправитель — Элиан Вар».

Я застыла.

Рем повернулся к экрану.

— Ну вот. Сам пожаловал.

— Принимать?

Старик подумал.

— Принимай. Но ничего не обещай.

— Ори, открыть связь.

Перед нами появилось изображение просторной рубки, заполненной дорогимиприборами.

В кресле сидел мужчина с тёмными волосами и очень светлыми глазами. На вид емуможно было дать лет сорок, хотя я знала, что на самом деле он гораздостарше.

Элиан Вар.

Он внимательно посмотрел на меня.

Потом улыбнулся.

— Значит, это и есть Чея.

Мне стало неприятно.

— А вы Элиан Вар.

— Совершенно верно.

Он перевёл взгляд на Рема.

— И мой старый знакомый.

— Здравствуй, Элиан, — сухо ответил тот.

— Сколько лет прошло, Рем? Тридцать? Больше?

— Достаточно.

Вар снова посмотрел на меня.

— Я слышал, ты совершила нечто удивительное. Запустила корабль, который большевека не подчинялся никому.

— Мы просто отремонтировали его.

Он улыбнулся.

— Не скромничай. Над ним работали лучшие специалисты. Никто не смог добитьсятакого результата.

Я пожала плечами.

— Может, они не с того начали.

Вар неожиданно рассмеялся.

— Интересный ответ. Хотелось бы встретиться лично.

— Зачем?

— Поговорить. Возможно, предложить сотрудничество.

Я взглянула на Рема. Он едва заметно покачал головой.

— Мне неинтересно.

Вар продолжал улыбаться.

— Не торопись. Я могу предложить тебе многое.

— Например?

— Образование. Лучших пилотов и инженеров. Доступ к новым технологиям.

Внутри что-то болезненно дрогнуло.

Это ведь и была моя мечта: учиться, стать настоящим капитаном.

Но Вар продолжил:

— И, конечно, я мог бы позаботиться о твоей семье.

Я перестала дышать.

Он внимательно следил за моей реакцией.

— Насколько знаю, родители и братья до сих пор живут на Захаре. Тяжёлоеместо.

Я сжала кулаки.

— Не смейте их трогать!

Вар поднял руки.

— Я не собираюсь причинять им вред. Напротив, могу организовать переселение наОвариус.

Я замерла.

Овариус. Родители. Семеро братьев. Новая жизнь.

Всё, ради чего я когда-то покинула Захару.

На мгновение мне захотелось поверить.

Но потом вспомнила Кира и его улыбку. Обещанный перелёт. Серые горы мусора,среди которых я проснулась одна.

— А что вы хотите взамен? — тихо спросила я.

— Совсем немного твоего времени. И возможность изучить «Горизонт».

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет.

Улыбка исчезла.

— Почему?

— Потому что вы уже однажды лишили жителей Захары возможности покинутьпланету.

В рубке стало тихо. Даже Рем не двигался.

— Откуда тебе это известно? — спокойно спросил Вар.

Сердце заколотилось. Но отступать было поздно.

— У нас есть записи.

Вар некоторое время молчал.

— Ты ещё слишком молода, чтобы понимать события столетней давности.

— Зато достаточно взрослая, чтобы понимать: люди на Захаре продолжаютумирать.

Он приблизился к экрану.

— Иногда приходится принимать трудные решения ради спасения большего числажизней.

— И сколько жизней вы спасли, оставив нас под куполом?

Вар не ответил.

Я продолжила:

— Родители всю жизнь работали в шахтах. Братья тоже. А должников оставлялиумирать без кислорода.

На лице Вара не дрогнул ни один мускул.

— Ты не знаешь всей истории.

— Тогда расскажите.

Он посмотрел долгим холодным взглядом.

— Когда-нибудь расскажу. Но не сегодня.

Я хотела ответить, когда он неожиданно спросил:

— Кстати, как поживает старый катрос?

Я застыла.

Рем резко выпрямился.

Вар заметил нашу реакцию и улыбнулся.

— Значит, он действительно с вами.

Он знал о Таре. Возможно, и об остальных спасённых катросах.

— Чея, — мягко произнёс Вар, — передай ему: я всё ещё жду ответа на наш старыйвопрос. Он поймёт.

Изображение погасло.

Несколько секунд мы с Ремом не двигались.

Потом старик выругался.

— Ну и гад же он...

— Что он имел в виду?

— Не знаю. Поговорим с Таром.

Старый катрос стоял возле прозрачной стены озоновой каюты, словно ожидалнас.

Я рассказала о разговоре.

Когда произнесла последние слова Вара, он опустил голову.

«Значит, он всё ещё ищет ответ».

— Какой ответ?

Тар молчал, потом произнёс:

«Когда-то Элиан Вар попросил показать ему его будущее».

— И ты показал?

«Я поделился несколькими возможными дорогами».

— Что увидел?

«На одних он становился одним из самых могущественных людей известных миров. Надругих терял всё».

— И что сказал?

«Правду. Ни один из путей, которые я тогда различал, не обещал емубессмертия».

— И он разозлился?

«Очень. Не смог принять, что существует нечто, чего нельзя купить или заставитьподчиняться».

Я вспомнила его светлые глаза.

— Поэтому начал охотиться за катросами?

«Это стало одной из причин».

Аэр тихо добавил:

«Теперь он ищет не только ответ».

Я повернулась.

— А что ещё?

Тар склонил голову.

«Он хочет открыть закрытый архив „Горизонта“».

— Но мы уже смотрели архивы!

«Не все».

Мне стало не по себе.

— Что значит не все?

«В глубине корабля существует особое хранилище памяти. Оно старше самого„Горизонта“».

Я вспомнила прозрачный кристалл среди развалин «Пилигрима».

«Не оставляй память...»

— Это связано с тем устройством, которое мы нашли?

«Возможно. Такие хранилища создавали древние народы. В них могли сохранятьсявоспоминания и знания об эпохах, которых нет в человеческих учебниках».

— Вар хочет эти знания?

«Да. Особенно сведения о системе, которую некоторые называли Вратамивремени».

— Вратами?

«Не настоящими воротами. Так называли способ наблюдать огромное множествовозможных будущих событий».

— Как вы?

«Похоже на наш дар, но намного сложнее».

Я почувствовала тревогу.

— И Вар хочет её запустить?

«Да».

— С помощью моего сердца Баара?

«Возможно, камень поможет ему получить доступ».

Я медленно села.

Вар искал не просто корабль. Он пытался добраться до древней памяти и системы,которая могла усилить предсказания.

И для этого ему были нужны кристалл, «Горизонт» и, возможно, я сама.

— Всё, — решительно сказал Рем. — Уходим.

— Сейчас?

— Чем раньше, тем лучше.

Мы вернулись в рубку.

Ори сообщил, что основные системы готовы к запуску. Согласователь работалстабильно, двенадцать кристаллов баар обеспечивали достаточную мощность дляперелёта в соседние системы.

Я открыла маршрут к Лиору.

— Ори, сможем добраться?

«Да. При экономичном режиме активной тяги и периодах инерционного движениязапасов энергии достаточно».

Рем изучил расчёты.

— Хорошо. Значит, туда и направимся.

Но я вспомнила прозрачный кристалл, оставшийся на «Пилигриме».

— Рем... А как же архив?

Старик вздохнул.

— Сейчас не можем за ним возвращаться.

— Но он просил не оставлять память!

— Знаю. И я не забыл.

Рем достал диагностический прибор.

— Сохранил показания энергетического поля и точные координаты устройства.

— Правда?

— Конечно. Думаешь, я совсем бесполезный старик?

Я улыбнулась.

— Нет.

— Когда будет возможность, вернёмся. Но сейчас на борту живые существа, закоторых отвечаем.

Я помолчала и кивнула.

— Ты прав.

Мне было трудно оставить загадочный архив среди обломков. Но Рем научил меня:не всякую тайну нужно раскрывать немедленно. Иногда сперва необходимо остатьсяв живых.

Когда Марта узнала, что мы готовы к отлёту, только покачала головой.

— Вот ведь невезение! Нашла хорошего ремонтника, а он уже собираетсясбежать!

Рем засмеялся.

— Ещё вернусь!

— Знаю я твои обещания!

Она подошла ко мне, внимательно посмотрела и неожиданно обняла.

— Береги себя, девочка.

Я обняла её в ответ.

— Спасибо. За всё.

— Не благодари. Лучше стань хорошим капитаном.

Она достала из кармана металлический жетон.

— Возьми.

На одной стороне была звезда, на другой — несколько цифр.

— Что это?

— Мой личный код доступа к складам Тариса. Если вернёшься, покажешь напропускном пункте.

— Значит, нас снова пустят?

Марта усмехнулась.

— Тебя — конечно. А этого ворчуна ещё подумаю.

Рем возмущённо поднял руки.

— Ну спасибо!

Мы рассмеялись.

За последние дни Марта стала почти родным человеком. Она ругалась, требовалаплату за каждую мелочь, но помогала, когда это было по-настоящему важно.

— Мы обязательно вернёмся, — сказала я.

— Только не привезите за собой целый военный флот.

Наступило время отлёта.

Я заняла капитанское кресло. Рем устроился рядом, положив больную ногу наподставку.

Тар и Аэр находились в герметичной озоновой каюте.

«Скиталец» был надёжно закреплён в грузовом отсеке.

Я глубоко вдохнула.

— Ори, проверить состояние экипажа.

«Все находятся в безопасных условиях».

— Герметичность?

«Подтверждена».

— Энергетический контур?

«Стабилен».

— Грузовой отсек?

«„Скиталец“ закреплён. Система удержания активна».

Я посмотрела на Рема.

Он улыбнулся.

— Готова к первому настоящему путешествию?

— Готова.

— Тогда веди нас.

Я положила руки на подлокотники.

— Ори, начинаем движение.

Глубоко внутри корпуса заработали двигатели. По стенам пробежал голубойсвет.

«Горизонт» плавно поднялся над ремонтной площадкой.

Никакой сильной вибрации. Никакого оглушительного грохота. Звездолёт двигалсятак легко, словно скользил по невидимой реке.

Впереди открылись ворота подземного транспортного коридора.

Я направила корабль внутрь.

Тоннель оказался уже, чем хотелось бы. С обеих сторон возвышались металлическиестены, местами старые конструкции выступали почти вплотную к корпусу.

— Ори, минимальная скорость.

«Выполняю».

— Контроль расстояний.

«Все значения в допустимых пределах».

Мы медленно продвигались вперёд.

Рем сидел рядом и наблюдал. Я знала: если потребуется, он вмешается. Но покадоверял мне.

Впереди показался огромный вертикальный подъёмник.

Я установила «Горизонт» над транспортной платформой.

Раздался голос диспетчера:

— «Горизонт», комплекс готов. Начинаем подъём.

Платформа медленно двинулась вверх.

Мимо проплывали технические уровни, балки и старые шлюзы.

Высота увеличивалась.

Потом впереди появилась тонкая полоска света.

Она расширялась, пока верхние створки не разошлись в стороны.

Перед нами открылось небо Тариса.

Я невольно улыбнулась.

Свобода.

Снова.

— «Горизонт», — раздался голос Марты, — вы на поверхности. Действуйте посогласованному маршруту.

— Спасибо, Марта.

— Не благодари раньше времени. На орбите всё ещё болтается твой богатыйпоклонник.

Я рассмеялась.

— Постараемся с ним не встречаться.

— Вот и правильно. Удачи, капитан.

Связь оборвалась.

Я подняла звездолёт над карьером.

Вокруг двигались промышленные платформы с разобранными корпусами. Мы осторожнопрошли между ними.

— Ори, курс вдоль северной границы сектора.

«Принято».

Я увеличила тягу.

Всё шло хорошо.

Слишком хорошо.

И, возможно, именно поэтому начала беспокоиться.

На экране вспыхнуло предупреждение.

«Обнаружен активный поиск неизвестного судна».

— Кто ищет?

Ори вывел изображение чёрного корабля Вара. От него отделились нескольконебольших аппаратов и разошлись в разные стороны.

— Рем! Они нас ищут!

— Пока неизвестно, именно ли нас. Но проверять не будем.

До выхода из атмосферы оставалось немного.

— Ори, можем ускориться?

«Да. Но резкое увеличение тяги повысит вероятность обнаружения».

Я задумалась. Если ускориться, нас заметят. Если медлить, разведчики успеютобследовать район.

Впереди двигалась группа грузовых платформ, перевозивших корпуса старыхкораблей к орбитальным складам.

Некоторые были почти такими же большими, как «Горизонт».

— Ори, можем войти в транспортный поток?

«Да, при соблюдении дистанции».

— Тогда так и сделаем.

Рем посмотрел на экран.

— Хитро.

Я осторожно направила «Горизонт» между двумя огромными платформами. Теперь надальних экранах наблюдения он мог выглядеть как ещё один грузовой объект.

По крайней мере, я на это надеялась.

Мы почти достигли верхних слоёв атмосферы, когда прозвучал сигнал.

«Идентификационный запрос».

— От кого?

«Патрульный аппарат исследовательского объединения „Новая жизнь“».

Рем выругался.

— Всё-таки заметили.

На экране появилось:

«НЕИЗВЕСТНОЕ СУДНО. ПРЕДОСТАВЬТЕ РЕГИСТРАЦИОННЫЕ ДАННЫЕ».

— Что отвечать?

Рем задумался.

— Документы у нас настоящие. Отправляй.

Я передала регистрацию.

Несколько секунд тишины.

Затем:

«СУДНО „ГОРИЗОНТ“. НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЕСЬ ДЛЯ ПРОВЕРКИ».

Сердце заколотилось.

— Рем...

— Вот теперь действительно плохо.

— Что будем делать?

Старик посмотрел на карту.

— Проверим, насколько хорошо умеешь летать. Видишь пояс корабельныхобломков?

Я кивнула.

За атмосферой Тариса простиралось огромной кольцо старых звездолётов иметаллического мусора.

— Направимся к безопасному проходу через него.

— Но там опасно!

— И охранные катера тоже не любят там летать.

Я глубоко вдохнула и изменила курс.

«Горизонт» набирал высоту.

Позади появились два преследователя.

— Ори, текущая тяга?

«Шестьдесят процентов доступной мощности».

— Увеличить до восьмидесяти.

Корабль плавно ускорился.

Впереди приближались обломки звездолётов. Некоторые размером с небольшой город,другие представляли собой огромные балки и расколотые корпуса.

Я следила за навигацией. Ори показывал проходы, но расположение обломковпостоянно менялось.

— Чея, осторожно, — сказал Рем.

— Вижу!

Мы обогнули огромный транспортный корпус, затем плавно ушли в сторону отвращавшейся конструкции.

«Горизонт» слушался удивительно точно. Казалось, он чувствует окружающеепространство.

На миг я даже забыла о погоне.

Но Ори напомнил:

«Правый преследователь приближается».

— Нас догоняют?!

«Да».

Рем быстро посмотрел на экран.

— Впереди старый транспортный корпус. Обойди его снизу.

Я выполнила манёвр.

Первый охранный катер попытался повторить его, но из-за обломка показаласьмедленно вращающаяся платформа. Преследователю пришлось затормозить и уйти всторону.

— Получилось!

Рем усмехнулся.

— Один отстал. Остался второй.

Второй катер был быстрее. Он сокращал расстояние.

На экране появилась красная отметка.

— Ори, что это?

«Подготовка системы принудительного захвата».

Я испугалась.

— Они хотят нас остановить?!

«Вероятно».

Рем резко выпрямился.

— Чея, левее!

Я повернула корабль.

Мимо пронёсся энергетический импульс и ударил в металлический обломок. Тотзасветился и начал вращаться быстрее.

— Они стреляют!

— Спокойно! Держи курс!

Мне было страшно. Я ещё никогда не управляла кораблём под обстрелом.

И теперь особенно остро чувствовала ответственность.

В грузовом отсеке находился «Скиталец». В озоновой каюте — Аэр и Тар. Рядомсидел Рем.

Если ошибусь, подвергну опасности всех.

Я стиснула зубы.

— Ори, покажи самый безопасный проход.

На экране появилась узкая зелёная линия между двумя крупными вращающимисяобломками.

Я проверила размеры.

«Горизонт» мог пройти, если не ошибиться в расчёте.

— Рем, держись!

Старик вцепился в подлокотники.

— Что задумала?!

— Сейчас увидишь!

Я направила корабль к проходу. Обломки сближались, один сверху, другойснизу.

Ори непрерывно уточнял расчёты.

«Отклонение курса — три десятых градуса вправо».

Я скорректировала направление.

«Скорость допустима».

Огромный металлический корпус мелькнул за обзорным окном.

Я почти перестала дышать.

И вдруг мы оказались по другую сторону.

Свободное пространство!

Я увеличила тягу.

Преследователь попытался пройти за нами, но обломки начали сходиться. Емупришлось отвернуть.

Сигнал катера удалялся.

— Мы ушли?!

Рем внимательно смотрел на приборы.

— От катеров — похоже, да.

Я рассмеялась от облегчения.

Но радость длилась недолго.

«Обнаружено новое судно на пересекающемся курсе».

На экране появилась огромная чёрная фигура.

Корабль Элиана Вара.

Он медленно двигался навстречу нам.

— Рем...

— Вижу.

— Он перекрывает дорогу!

Старик изучил карту.

— Если развернёмся, потеряем слишком много времени.

Я посмотрела на массивные конструкции чёрного судна, похожие на оружейныеустановки.

На главном экране появилось изображение Элиана Вара.

Он сидел спокойно и улыбался, словно происходящее доставляло емуудовольствие.

— Чея, — произнёс он. — Неужели думала, что сумеешь просто улететь?

Я молчала.

— Ты способная девушка. Я наблюдал за полётом. Должен признать: управляешьлучше многих опытных пилотов.

— Спасибо, — холодно ответила я.

Он улыбнулся.

— Но сейчас твой путь закончился.

Я посмотрела на Рема. Тот изучал приборы.

И вдруг услышала голос Тара:

«Чея, не бойся».

— Но он прямо перед нами!

«Я вижу несколько возможных дорог».

— И что делать?!

«Не могу выбрать вместо тебя. Посмотри, какие возможности есть у корабля».

Мне захотелось закричать. Почему катросы никогда просто не говорят, кудалететь?

Но тут раздался другой голос.

«Капитан Чея. Обнаружена возможность обхода препятствия».

Я повернулась к панели.

— Какая, Ори?

«Доступен кратковременный аварийный режим главных двигателей».

Рем удивлённо подня голову.

— Аварийный?

«Кратковременное увеличение тяги за счёт накопленного запаса энергии. Послеманёвра потребуется стабилизация кристаллического контура».

Я задумалась.

— Значит, можем резко ускориться?

«Да».

На экране появились расчёты. Скорость могла существенно возрасти, но затемдвигателям потребуется восстановление.

Я посмотрела на чёрный звездолёт и свободное пространство ниже его корпуса.

— Ори, а если пройдём под ним?

«Манёвр возможен при точном соблюдении курса и безопасной дистанции».

Рем повернулся ко мне.

— Ты хочешь пройти прямо под кораблём Вара?!

Я кивнула.

— Да.

Он несколько секунд смотрел на расчёты.

— Иногда самый безопасный путь — тот, которого от тебя не ждут. Но убедись, чтоон действительно свободен.

Я ещё раз проверила навигацию.

Элиан Вар продолжал говорить:

— Предлагаю последний шанс. Останови корабль. Ты и друзья останетесь живы.

Я посмотрела ему в глаза.

— А моя семья?

Он улыбнулся.

— О ней мы тоже позаботимся.

И вдруг я поняла: он не собирался отпускать ни меня, ни Рема, ни катросов. Емунужен «Горизонт» и всё, что скрыто внутри.

Я выключила связь.

— Ори, приготовить аварийное ускорение.

«Подтверждаю».

— Рем, пристегнись!

Старик закрепил ремни.

Я проверила состояние озоновой каюты и грузового отсека.

Все были в безопасности.

— Ори, курс по рассчитанному коридору под чёрным кораблём.

«Маршрут рассчитан».

Голубые линии стали ярче. Энергия накапливалась.

Чёрная громада приближалась.

Ближе.

Ещё ближе.

— Сейчас!

«Горизонт» рванул вперёд.

Меня вдавило в кресло, хотя система компенсации старалась смягчитьперегрузку.

Мы пронеслись под огромным корпусом Вара на безопасной по расчёту, но пугающемалой дистанции. Я успела увидеть отдельные пластины обшивки.

Потом впереди открылось свободное пространство.

Ори скорректировал курс.

Через несколько секунд чёрный корабль остался позади.

— Получилось?!

Рем уставился на экран, затем рассмеялся.

— Девочка моя, ты обставила самого Элиана Вара!

Я тоже засмеялась.

Но Ори уже предупреждал:

«Аварийный режим завершён. Требуется стабилизация энергетического контура».

Я снизила тягу. Корабль перешёл в экономичный режим.

Позади чёрный звездолёт медленно разворачивался, но мы успели набратьрасстояние.

— Ори, курс на Лиор!

«Маршрут принят».

Я посмотрела на Рема.

Он улыбался.

— Ну вот, капитан. Теперь у тебя настоящий корабль и настоящий враг.

Я вздохнула.

— Лучше бы только корабль.

Рем рассмеялся.

— Во Вселенной редко бывает всё так просто.

Когда непосредственная опасность осталась позади, я отправилась к катросам.

Аэр встретил меня трескучим смехом.

«Ты очень быстро летала, Чея».

Я улыбнулась.

— Пришлось.

Тар стоял возле прозрачной стены.

«Сегодня ты выбрала дорогу, которую я различал очень смутно».

— Какую?

«Ту, на которой „Горизонт“ остаётся свободным».

— Но ведь ты видел будущее!

«Видел разные возможности. Некоторые заканчивались возле Тариса».

Мне стало не по себе.

— Мы могли погибнуть?

«Да».

Я опустила глаза.

— А что дальше?

Старый катрос посмотрел к обзорному экрану, где сияли звёзды.

«Пока не знаю».

— Не знаешь?!

«С тех пор как „Горизонт“ проснулся, некоторые пути стали ещё труднееразличимы».

— Почему?

«Возможно, потому что в его глубине пробуждается нечто, чего даже наш народдавно не понимает».

Поздно вечером я вернулась в капитанскую рубку.

За обзорным окном сияли бесконечные звёзды. «Горизонт» спокойно двигался кЛиору — нашему первому настоящему пункту назначения.

Я села в кресло.

— Ори, мы действительно ушли от Вара?

«На текущий момент преследование не обнаружено».

Я облегчённо вздохнула.

Потом спросила:

— А что это за дверь, о которой говорил Тар?

Голубой свет на мгновение потускнел.

«Уточни запрос».

— Внутри корабля есть закрытый архив. Вар хочет его открыть.

Долгая пауза.

«На борту существует защищённый архивный отсек».

— Что там?

«Доступ ограничен».

Я вздохнула.

— Опять...

Но Ори продолжил:

«После восстановления энергетического контура зарегистрирована активность вранее отключённой системе».

Я насторожилась.

— Какая активность?

Передо мной появилась схема корабля. В глубине центральной части корпусамедленно засветилась точка.

Там, где мы ещё ни разу не были.

— Что это за помещение?

«Архивный отсек нулевого уровня».

— Нулевого? Кто там находится?

«Неизвестно. Доступ к внутренним сенсорам отсутствует».

Я почувствовала холодок.

— Но ты ведь управляешь кораблём! Как можешь не знать, что находится внутри?

«Отсек создан независимо от основных систем. Он не подчиняется стандартнымкомандам».

Я долго смотрела на светящуюся точку.

И вдруг услышала звук.

Тихий.

Знакомый.

Точно такой, какой слышала на разрушенном «Пилигриме».

Далёкое пение.

— Ори, ты слышишь?

«Уточни звуковой сигнал».

— Кто-то поёт...

Некоторое время стояла тишина.

А потом я услышала голос.

Не Ори.

Не Тара.

Не Аэра.

Совершенно незнакомый.

Он прозвучал прямо в моей голове.

«Чея...»

Я замерла.

«Ты наконец пришла...»

Мне стало страшно.

— Кто ты?!

Ответа не было.

Только тихое пение.

Затем голос произнёс:

«Не открывай дверь, пока не узнаешь, кто её закрыл».

Я вскочила.

— Ори! Кто это?!

Голубые огни тревожно замигали.

«Неизвестный источник сигнала. Прямое подключение не установлено».

Я смотрела на схему корабля.

Точка в глубине корпуса продолжала пульсировать.

Рядом появилась надпись:

«АРХИВ НУЛЕВОГО УРОВНЯ. ПРОБУЖДЕНИЕ ПАМЯТИ».

Я медленно опустилась обратно в кресло.

Даже собственный корабль хранил тайны, о которых мы ничего не знали.

Где-то далеко позади оставался Тарис. Впереди нас ждал Лиор.

А внутри «Горизонта» просыпалась древняя память, ради которой Элиан Вар готовбыл преследовать нас через всю Вселенную.

Я посмотрела на звёзды.

— Кто бы ты ни был, я обязательно узнаю правду.

Ответа не последовало.

Но мне показалось, что далёкое пение стало чуть громче.

Словно кто-то услышал моё обещание.

И теперь ждал.

Конец пятнадцатой главы.

Глава 16. Первый дождь

Я долго сидела в капитанском кресле, глядя на маленькую светящуюся точку вглубине корабля.

Неизвестный голос больше не появлялся, но его слова не выходили у меня изголовы:

«Не открывай дверь, пока не узнаешь, кто её закрыл».

Кто мог запереть целую часть «Горизонта» так, что даже Ори не имел к нейдоступа? И почему незнакомый голос обращался ко мне?

— Ори, этот архив опасен?

«Недостаточно информации для оценки».

— А если попробовать открыть дверь?

«Не рекомендую до проверки состояния защитных систем».

Я вздохнула.

— Значит, ты тоже ничего не знаешь.

«В данном случае это верно, капитан».

Я невольно улыбнулась. Ори никогда не выдавал догадки за истину. Если не зналответа, так и говорил.

Я отключила схему и посмотрела в обзорное окно. Среди бесчисленных звёзднаходился Лиор, наше первое пристанище после побега с Тариса. Рем рассказывал оего лесах, озёрах и небольших поселениях. Лиор не был так богат, как Овариус,зато жители почти не зависели от крупных торговых объединений.

И там можно было свободно дышать.

Мне всё ещё трудно было поверить, что существуют целые миры, где воздух никомуне принадлежит.

Утром я отправилась к катросам.

Тар стоял возле прозрачной стены своей озоновой каюты, держа небольшой кристаллбаар. Аэр находился рядом. После побега с «Перекрёстка» он заметно окреп итеперь часами расспрашивал Ори об устройстве «Горизонта».

— Доброе утро, — сказала я.

— Здравствуй, Чея, — отозвался Аэр через переводчик.

Тар поднял голову.

«Ты плохо спала».

— Опять заглядывал в моё будущее?

«Нет. Ты выглядишь уставшей».

Я рассмеялась.

— Ну хоть что-то вы замечаете обычным способом! Но мне нужно с тобойпоговорить.

Я рассказала ему о голосе, закрытом архиве и странном предупреждении. Услышавпоследние слова, Тар застыл. Аэр посмотрел на него, и мне показалось, что ониобменялись безмолвным сообщением.

— Ты знаешь, о чём речь? — спросила я.

«Да».

— Тогда расскажи.

Тар приблизился к стеклу.

«Сто семнадцать лет назад, когда эвакуацию Захары остановили, капитан Вельсрешил сохранить свидетельства происходившего. Но среди них были сведения,которые нельзя было открывать всем подряд».

— Какие?

«Имена людей, которых успели вывезти до окончательного запрета. Несколькодесятков человек, главным образом дети, старики и тяжело больные».

Я замерла.

— Значит, кого-то всё-таки спасли?

«Да».

— Куда они делись?

«Их спрятали от тех, кто требовал вернуть эвакуированных на Захару. Позже мысознательно прервали связь с некоторыми поселениями. Я не знаю, где живут эти людитеперь».

Я смотрела на Тара, пытаясь осмыслить услышанное. Где-то среди звёзд жиливыходцы с Захары. Возможно, у них выросли дети и внуки. Возможно, они почти непомнили родной купол.

— А капитан Вельс?

«Он сохранил маршруты, имена и воспоминания участников эвакуации в защищённомархиве».

Я обернулась к коридору.

— В том самом?

«Да».

— Кто его закрыл?

«Капитан Вельс. И я».

Несколько секунд я молчала.

— Ты?! И всё это время ничего не говорил?

«Я знаю, что мы поместили в хранилище, но не знаю, в каком состоянии ононаходится теперь. И не уверен, что корабль полностью защищён от чужоговмешательства».

Я почувствовала обиду.

— Тар, я не собираюсь причинять никому вред. Почему ты мне не доверяешь?

«Тебе доверяю. Но если Вар доберётся до имён и убежищ спасённых, он сможетнайти их сам».

Я вспомнила Кира, чёрный корабль и то, как легко люди «Новой жизни» отыскивалинаши следы.

— Не люблю, когда от меня что-то скрывают, — тихо сказала я. — Особеннодрузья.

«Понимаю. Я постараюсь больше не принимать подобных решений за тебя».

Я подумала и кивнула.

— Хорошо. Но дверь мы пока открывать не будем.

Тар удивился.

«Почему?»

— Сначала выясним, как защитить содержимое. Ты сам учил меня не торопиться.

«Ты становишься осторожнее, Чея».

— Просто Рем слишком часто ругает меня за поспешные решения.

До Лиора оставалось несколько дней пути. Большую часть времени «Горизонт»двигался по инерции, экономя энергию кристаллов. Рем объяснял, что длякосмического перелёта двигателям не обязательно работать непрерывно: послеразгона корабль может долго сохранять движение, расходуя энергию главнымобразом на коррекцию и торможение.

Я продолжала учиться. Ори проводил занятия по навигации и управлению большимсудном. Рем знакомил меня с оборудованием. А Тар помогал устанавливать границымысленного общения.

Я постепенно научилась не откликаться на нежелательные сигналы. Не всегда,особенно когда уставала. Иногда по ночам мне мерещились чужие образы:незнакомые лица, древние сооружения, далёкие звёзды. Тогда я представлялатяжёлую дверь, которую могу закрыть сама. Образы исчезали, и я сновазасыпала.

Однажды утром Рем вызвал меня в рубку.

— Чея! Иди сюда!

Я прибежала почти сразу.

— Что случилось?

Он показал на огромное обзорное окно.

Впереди сияла планета. Голубая, с белыми облаками и широкими зелёными участкамисуши.

Я остановилась.

— Это...

— Лиор, — улыбнулся Рем.

Я подошла к стеклу. Сквозь облака проглядывали огромные водные пространства.

— Рем, это всё вода?

— Конечно.

— Столько воды?!

Старик рассмеялся.

— Ты ещё океан не видела.

На Захаре каждую каплю берегли и очищали снова и снова. А здесь целые морясвободно лежали под открытым небом.

— А там можно купаться?

— Можно. Только сначала научись плавать.

Я рассмеялась.

Посадочная служба Лиора проверила регистрацию «Горизонта» и предложила большойгрузовой порт на северном побережье. Рем попросил найти менее люднуютехническую площадку. Диспетчер указал ремонтную базу возле старойметеорологической станции.

— Вот это нам подходит, — оживился Рем.

— Ты там бывал?

— Давным-давно. У меня есть знакомая.

— Тоже старьёвщица?

— Механик.

— И тоже старая?

— Чея!

Я засмеялась.

Мы начали входить в атмосферу. За обзорным окном появились густые белые облака.Ори сообщил о воздушных потоках, затем на датчиках возникли новые отметки.

— Ори, что это?

«Атмосферные осадки».

— Какие?

«Дождь».

Я замерла.

Настоящий дождь.

Слово, которое я столько раз слышала в рассказах о других планетах. На Захареоно казалось почти сказочным.

— Рем! Там дождь!

— Вижу.

Вдруг по обзорному окну застучали капли. Сначала редкие, потом всё чаще. Водастекала по стеклу длинными дорожками.

Я смотрела, забыв о приборах.

— Чея, — спокойно напомнил Рем, — капитан сначала сажает корабль, а потомлюбуется погодой.

— Прости!

— Ничего. Понимаю.

Я сосредоточилась на посадке, хотя взгляд всё равно возвращался к прозрачнымструйкам за окном.

База располагалась возле небольшого поселения. За невысокими мастерскиминачинались зелёные холмы и настоящий лес.

Я смотрела на деревья, не веря своим глазам.

Когда «Горизонт» мягко опустился на бетонную площадку, мне хотелось немедленновыбежать наружу.

— Чея! — окликнул Рем.

— Что?

— Возьми куртку.

— Зачем?

— Там дождь.

— Именно поэтому я и хочу выйти!

Старик покачал головой.

— Безнадёжная девчонка.

Внешний шлюз открылся.

Впервые в жизни я услышала дождь не через динамик и не в записи, а собственнымиушами. Он шуршал по крыше посадочной галереи, стучал по корпусу корабля и падална землю тысячами капель.

Я спустилась по трапу.

Передо мной лежала мокрая площадка. В низинах блестели лужи, по краям рослазелёная трава. Воздух пах сырой землёй и незнакомыми растениями.

Я остановилась под навесом, потом шагнула на открытое место.

На лицо упала капля.

Холодная. Настоящая.

За ней вторая, третья. Вскоре дождь промочил мне волосы.

Я подняла голову и закрыла глаза.

Вода падала прямо с неба.

Я протянула руки. Капли собирались в ладонях и стекали между пальцами. Япыталась удержать их и смеялась от счастья.

— Рем! Смотри!

— Вижу, девочка! — отозвался он из-под навеса.

Я кружилась под дождём, забыв обо всём: о Варе, о катросах, о закрытом архиве,о страхе за семью.

На какое-то мгновение существовали только я, небо и вода.

Впервые мне не нужно было считать капли. Никто не требовал платы и не обвинял врасточительности.

И вдруг я заплакала.

Слёзы смешивались с дождём.

Я вспомнила маму, которая осторожно делила воду между нами. Отца, запрещавшегопроливать даже несколько капель. Братьев, мечтавших однажды увидеть настоящийдождь.

На Захаре за воду, падавшую здесь без конца, людям пришлось бы работать всюжизнь.

Рем подошёл и накинул мне на плечи куртку.

— Ну что, капитан, накупалась? Замёрзнешь ведь.

Я прижалась к нему.

— Рем, я обязательно привезу сюда маму. И папу. И всех братьев. Хочу, чтобы онитоже это увидели.

Он обнял меня.

— Будем стараться.

— Обещаешь?

Рем помолчал.

— Не могу обещать за всю Вселенную, Чея. Но помогать тебе буду, сколько хватитсил.

Я обняла его крепче. Именно эти слова значили для меня больше любого красивогообещания.

— Рем! Старый космический бродяга!

Мы обернулись.

Из административного здания к нам шла невысокая крепкая женщина с короткимирыжеватыми волосами. На рабочем комбинезоне виднелись пятна машинного масла, напоясе висели инструменты.

Рем расплылся в улыбке.

— Нела!

Она подошла и крепко обняла старика.

— Сколько лет тебя не было! Постарел.

— А ты, конечно, совсем не изменилась!

Они рассмеялись.

Потом Нела заметила меня.

— А это кто?

— Моя ученица. Чея.

Женщина посмотрела на мои мокрые волосы.

— Ты что, под дождём стояла?

— Да.

— Зачем?

Рем усмехнулся.

— Она впервые в жизни дождь увидела.

Нела замерла.

— Впервые?

Я кивнула.

— Я родилась на Захаре.

Улыбка исчезла с её лица.

— На Q-666?

— Вы знаете нашу планету?

Женщина не ответила. Посмотрела на огромный серебристый корабль, потом снова наменя.

— Рем, нам нужно поговорить.

Нела отвела нас в мастерскую. Здесь было тепло, стены покрывали рядыинструментов, а в соседнем помещении пахло свежим хлебом.

— Голодная? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Немного.

Нела поставила перед нами хлеб и фрукты.

— Ешьте. Разговор может быть долгим.

Рем устроился за столом.

— Нела, объясни наконец, что случилось.

Она продолжала смотреть на меня.

— Чея, ты действительно родилась на Захаре? И родители до сих пор там?

— Да. Мама, папа и семеро братьев.

Нела медленно опустилась на стул.

— Удивительно...

— Что именно? — не выдержал Рем.

Женщина расстегнула ворот комбинезона. На тонкой цепочке висел небольшойметаллический жетон. Она положила его на стол.

Я наклонилась ближе.

На поверхности сохранились почти стёртые буквы: Q-666.

— Откуда он у вас?!

— Принадлежал моей бабушке. Она родилась на Захаре.

— Значит, тоже жила под куполом?

— Да. Ей было всего шесть лет, когда её вывезли.

Я замерла.

Шесть лет. Сто семнадцать лет назад. Первая эвакуация.

Я посмотрела на Рема. Он уже выпрямился.

— Нела, на каком корабле вывезли твою бабушку?

Она помолчала, затем взглянула в окно. За мокрым стеклом виднелся серебристыйкорпус «Горизонта».

— На этом.

Мы с Ремом замерли.

— На «Горизонте»?!

Нела кивнула.

Передо мной сидела внучка женщины, которую наш корабль когда-то спас сЗахары.

— Бабушка была среди первых эвакуированных? — спросила я.

— Да. Она рассказывала о большом куполе, шахтах, о том, что за воздухприходилось платить.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Ничего не изменилось. Мы до сих пор работаем в шахтах и платим за каждыйдень.

Нела смотрела на меня с ужасом.

— Не может быть...

— Мои родители всю жизнь там работали. А я собирала сок глуяков на ферме.

— Глуяков? — переспросила она и слабо улыбнулась. — Бабушка говорила, чтоникогда не забудет вкус чёрной каши.

Мы обе невольно рассмеялись. Странно было слышать воспоминания о Захаре отчеловека, родившегося под зелёным небом Лиора.

— А катросы? — спросила Нела.

Я вздрогнула.

— Что катросы?

— Бабушка говорила, что они помогали людям выбраться с планеты.

— Нам рассказывали совсем другое.

— Значит, вам лгали.

Я опустила глаза.

— Теперь знаю.

Рем осторожно спросил:

— Нела, а капитана Вельса твоя бабушка помнила?

— Конечно. Говорила, что он лично помогал детям подниматься на борт.

Я представила мужчину в светлой форме из архивной записи.

— А что с ним случилось?

— Не знаю. После прибытия на Лиор он снова улетел.

— На Лиор?! — переспросила я.

— Именно сюда привезли первую группу.

Я снова посмотрела на жетон. Мы случайно прибыли туда, где сто семнадцать летназад высадили первых спасённых жителей Захары.

— И сколько их было?

— Несколько десятков. Точных цифр не помню. Большинство остались здесь,некоторые позднее переселились.

— Значит, здесь живут их потомки?

— Конечно.

Мне захотелось немедленно познакомиться с ними. Но Рем осторожно положил рукуна плечо, и я вспомнила: люди Вара ищут нас и древний архив. Не стоило покарассказывать всем, на каком корабле мы прибыли.

Нела заметила наше молчание.

— Что-то не так?

Рем вздохнул.

— У нас серьёзные проблемы.

Он рассказал о Кире, украденном кристалле, пленённых катросах, «Горизонте» иЭлиане Варе.

Нела слушала всё внимательнее.

— Элиан Вар? — тихо переспросила она. — Значит, бабушка была права.

— В чём? — спросила я.

Нела подошла к старому шкафу и достала небольшой деревянный ящик. Внутри лежалифотографии, письма и металлический накопитель.

— Бабушка оставила это перед смертью. Воспоминания о спасении. Ипредупреждение.

Она подключила накопитель к терминалу.

На экране появилась пожилая женщина с седыми волосами и добрыми глазами. За еёспиной виднелся зелёный сад.

— Если кто-нибудь из нашей семьи узнает, что старый спасательный корабль сновапоявился среди звёзд, вспомните мои слова, — произнесла она. — Мы были детьми,когда нас забрали с Захары. Почти ничего не понимали. Но я хорошо помнюкапитана. Он говорил, что каждый разумный человек имеет право на свободу.

Женщина на записи помолчала.

— Когда мы прибыли на Лиор, капитан велел никому не рассказывать, откуда наспривезли. Ради нашей безопасности. Позже я узнала, что эвакуацию остановили, аостальных людей оставили на Захаре.

Она тяжело вздохнула.

— Многие годы я спрашивала себя, почему спасли нас, а остальных бросили. Передотлётом капитан обещал однажды вернуться за ними.

Я почувствовала, как по щекам текут слёзы.

Сто семнадцать лет назад другой человек дал такое же обещание, какое я далародителям.

Женщина подняла голову.

— Перед самым отлётом он сказал ещё кое-что. Тогда я была слишком мала, чтобыпонять. Но теперь думаю, что это было важно: «Если „Горизонт“ вернётся, значит,его память сохранилась. Не позволяйте никому открывать её силой».

У меня похолодели руки.

— «Потому что за закрытой дверью находится не только прошлое. Там хранитсяпоследнее решение, которое мы так и не смогли принять».

Запись закончилась.

Мы долго молчали.

— Кажется, — произнёс Рем, — наш загадочный архив становится ещё загадочнее.

Я смотрела на погасший экран.

Последнее решение. Какое? Почему его спрятали так глубоко? И почему Вар хотелполучить доступ к этой памяти?

Я вспомнила слова ночного голоса. Теперь знала, кто закрыл дверь: капитан Вельси Тар. Оставалось понять зачем.

— Нам нужно показать запись Тару, — сказала я.

Рем кивнул.

— Обязательно.

— Можно я пойду с вами? — спросила Нела.

— Конечно.

Она бережно сложила письма и фотографии в деревянный ящик.

Когда мы вышли из мастерской, дождь уже кончился. Над лесом расходились облака,на траве блестели тысячи капель.

Я подумала о шестилетней Мире, которая когда-то впервые увидела это небо.Наверное, она чувствовала то же, что и я сегодня: удивление, радость иневероятное счастье от того, что можно просто жить.

Мы подошли к «Горизонту», и мой навигационный прибор ожил.

«Капитан Чея. Обнаружено изменение состояния архива нулевого уровня».

Я остановилась.

— Какое?

«Зафиксирована попытка внутренней активации».

— Кто её выполняет?

«Источник неизвестен».

— Ори, заблокируй внешний доступ.

«Внешние соединения закрыты. Внутренние системы отсека не подчиняются моемууправлению».

Рем заметил, что я остановилась.

— Чея, что случилось?

— Кто-то пытается открыть архив.

И тут я снова услышала знакомый далёкий голос.

«Чея... Ты привела её...»

Я медленно повернулась к Неле.

«Потомка тех, кто помнит...»

— Что тебе нужно? — мысленно спросила я.

Ответ прозвучал почти сразу:

«Свидетель. Чтобы открыть память, нужен тот, кто хранит её свидетельства. Итот, кто решится их услышать».

Голос исчез.

Я стояла посреди мокрой посадочной площадки. Рядом были Рем и Нела. Перед намивозвышался корабль, больше века хранивший чужую тайну.

В руках Нелы оставался ящик с воспоминаниями её бабушки.

Наш прилёт на Лиор оказался гораздо важнее простой остановки для ремонта. Здесьжили потомки спасённых. Здесь помнили капитана Вельса. И, возможно, именноздесь мы могли узнать, что произошло сто семнадцать лет назад.

А далеко на Ноксе Элиан Вар держал мой украденный зелёный кристалл с голубойсердцевиной.

Я тогда не знала, что с каждым нашим открытием его сияние становилось ярче,словно две части одной древней памяти постепенно отзывались друг другу.

Конец шестнадцатой главы.

Глава 17. Хранители памяти

Я стояла перед огромным серебристым корпусом «Горизонта», пытаясь понять смыслслов незнакомого голоса.

«Чтобы открыть память, нужен тот, кто хранит её свидетельства, и тот, кторешится их услышать».

Я посмотрела на Нелу. Она прижимала к груди деревянный ящик с вещами своейбабушки.

— Чея, что случилось? — спросил Рем.

— Кажется, кто-то внутри корабля хочет с нами поговорить.

— Кто-то? — удивилась Нела. — Но там ведь только ваш экипаж!

— Не совсем. На «Горизонте» есть закрытый архив. Даже Ори не может управлятьим.

— Ори?

— Разумная система корабля. Пойдёмте, познакомлю вас.

Когда мы вошли на борт, Нела остановилась посреди широкого коридора и провелаладонью по серебристой стене.

— Невероятно...

— Что?

— Бабушка рассказывала, что стены спасательного корабля светились, словновнутри текли голубые ручейки.

Я посмотрела на мягкие линии освещения.

— Как эти?

Нела кивнула.

— Именно так. Значит, всё было правдой.

Для меня «Горизонт» стал осуществлением детской мечты. Для Нелы он был частьюсемейной истории. Но обе наши истории начинались на Захаре.

— Ори, познакомься. Это Нела.

Свет на стенах усилился.

«Приветствую вас на борту „Горизонта“, Нела».

Женщина вздрогнула.

— Ох! Где он?

— Везде, — усмехнулся Рем. — Он и есть корабль.

Нела огляделась, потом улыбнулась.

— Здравствуй, Ори. Моя бабушка когда-то летала на тебе.

«В архиве зарегистрированы пассажиры первой эвакуационной группы Q-666.Назовите имя».

— Мира. Мира Лен.

Перед нами возник небольшой экран. По нему побежали строки.

«Мира Лен. Возраст на момент эвакуации — шесть лет. Регистрацияподтверждена».

Появилась старая фотография.

Маленькая худенькая девочка стояла возле иллюминатора. На ней была сераяодежда, похожая на ту, что носили на Захаре. В руках она держала металлическийжетон.

Тот самый, который теперь висел на шее Нелы.

— Бабушка... — прошептала женщина.

Она коснулась изображения.

Я смотрела на лицо маленькой Миры и думала, как страшно ей, наверное, былооказаться среди незнакомых людей и звёзд. Но именно этот полёт подарил ейвозможность прожить долгую жизнь на Лиоре.

— Чея, спасибо, что привела меня сюда, — тихо сказала Нела.

— Мне кажется, сам «Горизонт» хотел тебя увидеть.

Мы направились к катросам.

Тар стоял у прозрачной стены своей озоновой каюты. Увидев Нелу, он выпрямился,а длинные пальцы медленно поднялись.

«Кто эта женщина, Чея?»

— Нела. Её бабушка была среди спасённых детей.

Нела подошла ближе, внимательно посмотрела на катроса и побледнела.

— Не может быть...

— Что случилось?

— Бабушка рассказывала про катроса, который помогал детям во время эвакуации.Очень высокого, с длинными руками. Он подарил ей жетон и велел беречь его.

Я невольно улыбнулась.

— Они все высокие и худые.

— Но бабушка помнила именно его.

Нела подняла жетон.

Тар приложил ладонь к стеклу.

«Мира... Маленькая девочка, которая спрашивала, почему звёзды не падают снеба».

Я перевела его слова.

Нела закрыла лицо руками.

— Бабушка рассказывала об этом! Она действительно задавала такой вопрос.

— Значит, это были вы? — спросила она.

«Да. Я сопровождал первую группу детей».

Нела не слышала его непосредственно, и я продолжала переводить.

— Бабушка всю жизнь хотела вас поблагодарить, — произнесла она сквозь слёзы.

«Мне жаль, что мы не встретились снова».

— Она прожила долгую и счастливую жизнь. У неё были дети и внуки. Она любилаЛиор, но никогда не забывала Захару.

Тар долго молчал.

«Значит, мы не напрасно пытались их спасти».

От этих слов у меня сжалось сердце. Больше века он жил с памятью о сорваннойэвакуации. И теперь перед ним стояла внучка спасённой девочки.

Мы устроились в небольшой комнате рядом с рубкой. Рем принёс еду и напитки.Нела разложила на столе старые фотографии, письма и маленькие вещи, которыеМира привезла с Захары.

Среди них оказался обычный серый камешек.

— Бабушка подобрала его возле дома перед отлётом, — объяснила Нела. — Хранилавсю жизнь.

Я осторожно взяла камень. На Захаре таких были миллионы. Но почему-то именноэтот казался мне удивительно дорогим.

Мне самой хотелось сохранить что-нибудь из дома: мамину чашку, мелочь с фермыглуяков, хотя бы кусочек камня у порога. Я так торопилась улететь, что неподумала об этом.

Нела забрала камешек и улыбнулась.

— Она говорила, что он напоминает о доме.

Вдруг на столе вспыхнул голубой огонёк.

«Капитан Чея. Архив нулевого уровня запрашивает присутствие двухсвидетелей».

Я выпрямилась.

— Каких?

«Первый — потомок зарегистрированного участника эвакуации. Второй — действующийкапитан корабля».

Нела посмотрела на меня.

— Это мы?

— Похоже.

Рем нахмурился.

— Не нравится мне это. Мы не знаем, с чем столкнёмся.

— Но архив не просит отдавать ему управление. Только прийти, — ответила я.

Я повернулась к Неле.

— Ты согласна?

Она помолчала.

— Если это поможет узнать правду о бабушке и Захаре, хочу попробовать.

— Тогда подготовимся, — сказал Рем. — Ничего не трогать без проверки.

Ори вывел схему корабля. Архив находился глубоко внутри центрального корпуса.До него вели старые технические коридоры, часть которых не использоваласьбольше столетия.

— Ори, там безопасно?

«Основные конструкции стабильны. Внутренние защитные системы отсека недоступныдля диагностики».

— То есть полной уверенности нет, — заключил Рем.

«Верно».

— Пойдём втроём, — решил старик. — И возьмём приборы.

Перед выходом мы поговорили с Таром.

Он долго смотрел на жетон Миры.

«Теперь вспомнил, почему отдал его ей. Капитан Вельс распорядился сохранитьнесколько свидетельств у тех, кого уже удалось вывезти. Мы боялись, чтоэвакуацию окончательно остановят».

— Значит, жетон не просто память? — спросила Нела.

Я передала вопрос.

«Это знак свидетеля. Он подтверждает, что Мира входила в первую спасённуюгруппу. Но сам по себе жетон не должен открывать весь архив».

— Почему?

«Потому что хранилище создавали не для власти над чужими судьбами, а длясохранения правды. Решение о её раскрытии должно быть добровольным».

— Кого вы хотели дождаться? — спросила я.

«Людей, которые не участвовали в старой войне и смогут выслушать свидетельства,не превращая их в оружие».

Коридор к архиву оказался темнее остальных помещений «Горизонта». Светящиесялинии здесь встречались редко. Мы шли медленно; Рем опирался на трость, которуюизготовила Нела.

— Может, тебе всё-таки остаться в рубке? — спросила я.

— Даже не думайте идти без меня. Если найдёте что-нибудь опасное, я хотя быуспею выругаться.

— Это ты точно успеешь, — улыбнулась Нела.

В конце коридора стояла круглая дверь. Гладкая, без ручек и видимого замка. Вцентре — углубление в форме круга.

— Ори, мы на месте?

«Вход в архив нулевого уровня».

Рем проверил поверхность прибором.

— Не вижу обычного механизма открытия.

Нела осторожно сняла жетон и приложила к углублению.

По двери пробежала тонкая голубая линия. Затем вторая, третья. Круг засветился,и я услышала знакомое пение.

«Первый свидетель подтверждён».

Нела тревожно посмотрела на меня.

— Что происходит?

— Архив узнал жетон твоей бабушки.

Передо мной появилась светящаяся поверхность с непонятными символами, смыслкоторых я всё же различала.

«Второй свидетель. Подтверди намерение».

Рем покачал головой.

— Осторожно, Чея.

Я приложила ладонь к панели.

— Я хочу узнать правду о Захаре.

«Для чего тебе эта правда?»

Я задумалась. Можно было ответить, что хочу разоблачить Элиана Вара, наказатьтех, кто оставил нас на мёртвой луне. Но важнее было другое.

Я вспомнила родителей, семерых братьев, маленькую Миру, Нелу, Тара. И людей подкуполом, которые никогда не видели дождя.

— Потому что жители Захары должны знать, что с ними произошло, — сказала я. — Исами решить, как жить дальше.

«Намерение принято».

Дверь медленно разделилась на две половины.

За ней находилось круглое помещение. В центре возвышалась прозрачная колонна,внутри которой вращались сотни маленьких кристаллов: зелёных, голубых,золотистых и почти бесцветных. Они двигались, словно звёзды в крошечнойВселенной.

Мы остановились, поражённые красотой.

— Что это? — прошептала Нела.

Прежде чем я успела ответить, в комнате раздался голос. На этот раз егоуслышали все.

— Добро пожаловать, свидетели.

Нела вздрогнула. Рем резко повернулся.

— Кто здесь?

Перед нами возникло изображение мужчины средних лет в светлой капитанскойформе.

Я узнала его сразу.

Арен Вельс.

Капитан «Горизонта».

— Капитан Вельс?.. — прошептала я.

Изображение повернулось ко мне.

— Я архивное отражение Арена Вельса, созданное на основе его воспоминаний исохранившихся записей.

— Значит, вы не настоящий?

— Я не живой человек, Чея. Но храню часть его памяти и опыта.

Рем присвистнул.

— Невероятно...

— Этот архив создан для сохранения свидетельств первой эвакуации Захары ирешений, принятых после её остановки, — продолжил Вельс.

Нела шагнула вперёд.

— Моя бабушка была среди спасённых. Мира Лен.

Изображение стало ярче.

— Мира. Маленькая девочка, которая боялась засыпать без света. Капитан личнопомог ей подняться на борт.

Нела заплакала, и я обняла её.

Перед нами стояло отражение человека, умершего много лет назад. Оно моглоотвечать и вспоминать, но оставалось памятью, а не самим капитаном. От этогооткрытия мне стало немного грустно.

— Почему вы не вернулись на Захару? — спросила я.

Перед нами возникла звёздная карта с несколькими серебристыми кораблями возлеЗахары.

— После отмены статуса планеты-тюрьмы предполагалось вывезти всех желающих, —ответил Вельс. — Были подготовлены спасательные корабли. Но уже после первыхрейсов промышленное руководство выступило против переселения.

На изображении возник зал заседаний. Среди людей в дорогих костюмах сидел ЭлианВар.

Я сжала кулаки.

— Вот он.

— Захара обладала ценными ресурсами, — продолжил архив. — Для их добычитребовались рабочие. Власть имущие утверждали, что переселение бывшихзаключённых и их потомков угрожает другим мирам.

— Но ведь люди были свободны!

— Формально. Однако право уйти не обеспечивалось транспортом. Население немогло им воспользоваться.

Я смотрела на изображения шахт. Мои родители и братья работали там всю жизнь.Они не совершили преступлений, но всё равно расплачивались за чужое прошлое.

— Почему никто не вмешался? — спросила Нела.

— Попытки были. Но промышленным объединениям удалось сохранить режим особогоуправления. Новые поколения фактически наследовали ограничения, наложенныекогда-то на заключённых.

— А катросы? — спросила я. — Почему начали вывозить их?

Появилась древняя пещера с кристаллами баар.

— Их способности заинтересовали исследовательские организации. Сначаланекоторые исследования проводились добровольно. Позднее начались принудительныеперевозки.

— Из-за Вара?

— Он был одним из влиятельных участников этих программ.

Рем сидел неподвижно. Наверное, снова вспоминал, как продал первые кристаллыбаар.

— Теперь вам необходимо узнать о последнем решении спасательного флота, —сказал Вельс.

Свет потускнел. Перед нами возникла старая запись рубки «Горизонта».

Люди метались между рабочими местами. На экранах мигали красные сигналы.Капитан Вельс стоял рядом с Таром.

— Мы не можем больше ждать! — кричал кто-то. — На поверхности тысячи людей!

— Я знаю! — отозвался капитан.

На карте виднелись суда, блокировавшие маршруты.

— Нам приказано прекратить эвакуацию. Если просто уйдём, люди останутся безпомощи.

Тар приблизился к нему.

— Я вижу дороги, на которых мы возвращаемся. На некоторых корабли гибнут. Надругих удаётся вывезти ещё людей. Но есть пути, продолжения которых я невижу.

Вельс помолчал.

— Тогда расскажем правду всем обитаемым мирам. Передадим записи!

Но женщина в форме спасательной службы возразила:

— Капитан, в архивах есть имена эвакуированных и координаты убежищ! Еслипередадим всё без защиты, под ударом окажутся те, кого уже спасли.

Капитан замер.

Я поняла, насколько трудным было его положение. На Захаре ждали тысячи людей,но бездумная публикация сведений могла привести преследователей к несколькимдесяткам вывезенных детей и больных.

— Мы не имеем права решать за будущие поколения, должны ли они рисковать радинашей борьбы, — произнёс Вельс.

— Что же предлагаете? — спросила женщина.

— Сохраним свидетельства, но отделим правду о преступлениях от сведений,раскрывающих убежища. Решение, когда и как открыть полные архивы, оставим тем,кто сможет сделать это свободно.

Тар склонил голову.

Запись оборвалась.

Теперь я понимала, почему архив был заперт. Не только ради тайны, но и радибезопасности спасённых.

— Но ведь прошло сто семнадцать лет, — сказала я. — Неужели опасностьсохранилась?

— Я не знаю, что произошло после создания записи, — ответило отражениекапитана.

Я вздохнула.

— Тогда зачем архив позвал нас?

Перед нами появились два светящихся круга.

— Чтобы действующий капитан и независимый потомок спасённых могли изучитьсвидетельства и решить, как защитить людей, которых они касаются.

— А если мы пока не будем ничего публиковать?

— Это допустимо.

— Но на Захаре продолжат страдать!

Вельс посмотрел на меня.

— Мы надеялись, что однажды появятся люди, которые не только сохранят правду,но и продолжат прерванную эвакуацию.

Я задумалась. «Горизонт» ждал возможности закончить начатое. Не обязательноменя: любого капитана, который сумел бы вернуть кораблю способность летать и незабыл бы, ради чего тот создан.

— Есть ещё одно обстоятельство, — сказал Вельс.

На карте возникли дополнительные маршруты, уходившие от Захары к неизвестныммирам.

— Во время подготовки эвакуации создали резервные направления на случайблокады.

— Ими пользовались?

— Некоторыми. Судьба остальных неизвестна.

На экране появилось название:

«СПАСАТЕЛЬНОЕ СУДНО „ПИЛИГРИМ“. ПОСЛЕДНИЙ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЙ МАРШРУТ».

Я замерла.

— «Пилигрим»?!

Рем резко выпрямился.

— Тот самый, который мы нашли на Тарисе?

Ори сравнил регистрационные отметки и подтвердил совпадение.

Я вспомнила разрушенный корпус, энергетический согласователь и прозрачныйкристалл, который просил не оставлять память.

— Что с ним произошло?

— Сведения о завершении последнего рейса отсутствуют. Последнее сообщениеотправлено до предполагаемого прибытия.

На экране возникла строка:

«ЭВАКУАЦИОННЫЙ ГРУЗ ПРИНЯТ. МАРШРУТ ИЗМЕНЁН. ПРИЧИНА ЗАСЕКРЕЧЕНА».

— Значит, там могли находиться люди с Захары? — спросила я.

— Да. Этим обозначением сопровождались группы спасаемых и средства ихжизнеобеспечения.

Я вспомнила слабый голос из прозрачного кристалла: «Не оставляй память...»

Нела подошла к изображению Вельса.

— Люди, которых вы привезли на Лиор, были единственными спасёнными?

— Нет. До окончательного запрета несколько транспортов успели покинутьЗахару.

На карте возникли новые линии, большинство которых заканчивались отметками«Данные не подтверждены».

Я смотрела на звёзды. Где-то там могли жить целые семьи потомков захарцев, дажене подозревавшие о своих корнях.

— Нела, представляешь, сколько нас может быть?

Она улыбнулась.

— Возможно, гораздо больше, чем ты думаешь.

Внезапно один кристалл в колонне вспыхнул ярким светом. За ним второй, третий.Изображение Вельса задрожало.

«Капитан Чея. Обнаружено внешнее обращение к защищённым системам архива», —сообщил Ори.

— Кто-то пытается подключиться?!

«Да. Источник за пределами Лиора. Идентификация отсутствует».

Рем выругался.

Я вспомнила сердце баара, украденное Киром. Если оно связано с древнимисистемами, возможно, Вар почувствовал пробуждение архива.

— Ори, отключи все внешние соединения хранилища!

«Выполняю».

Голубые линии на стенах начали гаснуть. Колонна потемнела. Изображение капитанапостепенно исчезало.

— Подождите! Мы ещё не закончили!

— Свидетельства сохранены, — произнёс Вельс. — Доступ может быть возобновлёнпри участии свидетелей.

— Значит, мы их не потеряли?

— Основные записи защищены.

Капитан повернулся ко мне.

— Чея, если намерена продолжить эвакуацию, помни главное.

— Что?

— Не повторяй нашу ошибку.

— Какую?

Его последние слова прозвучали почти шёпотом:

— Не позволяй страху решить за всех.

Свет погас.

Мы стояли в темноте. Потом Рем вздохнул:

— Кажется, на сегодня хватит открытий. Надо проверить безопасность корабля.

В рубке Ори сообщил, что внешнее обращение заблокировано, а признаковпроникновения в основные системы нет. Источник сигнала обнаружить неудалось.

— Он мог быть с Нокса? — спросила я.

«Возможно. Достоверных сведений нет».

Нужно было пополнить запасы, проверить энергетический контур, защитить архив инайти способ связаться с потомками других эвакуированных семей. Но главное — неподвергнуть этих людей опасности.

Поздно вечером Нела собралась домой.

У трапа она остановилась.

— Чея, ты действительно собираешься вернуться на Захару?

— Обязательно. И забрать свою семью.

Нела посмотрела на серебристый корабль.

— Бабушка всю жизнь мечтала, что однажды её родной мир станет свободным.

— Я тоже.

Она сняла с шеи металлический жетон и протянула мне.

— Возьми.

— Нела, это ведь память о твоей бабушке!

— Именно поэтому. Мира хранила его, потому что он напоминал о спасении. Атеперь он может помочь другим.

Я осторожно взяла жетон. На нём тускло поблёскивали буквы Q-666.

— Спасибо.

Нела обняла меня.

— Если понадобится помощь, знай: на Лиоре ты не одна.

Я поняла, насколько важны эти слова. Не так давно меня бросили на планетеотходов, а теперь у меня были Рем, Тар, Аэр, Ори, Марта на Тарисе и Нела здесь.Мой мир стал гораздо больше.

Вечером я поднялась в рубку. За окном сияло небо Лиора, над лесом тянулсятуман.

— Ори, ты помнишь слова Вельса?

«Да».

— Не позволяй страху решить за всех... Как понять, где осторожность, а гдестрах?

«Осторожность помогает оценивать риск. Страх может заставить отказаться отдействия даже тогда, когда существуют разумные способы снизить опасность».

Я улыбнулась.

— А если мы вернёмся на Захару, все ли захотят улететь?

«Мне неизвестны желания нынешних жителей Q-666».

— А если некоторые захотят остаться?

«Их выбор следует уважать».

Я задумалась. Раньше мне казалось, что все мечтают сбежать из-под купола. Нодля кого-то Захара оставалась домом. Я могла предложить путь к свободе, но неимела права решать за других.

В этот момент на экране связи появился слабый сигнал.

— Ори, что это?

«Неизвестная передача. Источник за пределами Лиора. Идёт уточнениемаршрута».

Сигнал повторился. После короткой обработки возникла надпись:

«Q-666. СЛУЖЕБНЫЙ КАНАЛ ШАХТНОЙ СЕТИ».

Я вскочила.

— С Захары?!

«Предварительно подтверждаю. Передача прошла через несколькоретрансляторов».

— Включай!

Послышалось потрескивание, затем слабый шум.

И вдруг я услышала знакомый мужской голос.

— Чея... если ты слышишь...

Я перестала дышать.

Мой старший брат.

— Чея, нам нужна помощь...

Связь прервалась помехами. Потом прозвучали последние слова:

— Они закрывают купол... Больше никого не выпускают...

Экран погас.

Я стояла неподвижно.

Ори повторил запись, но новых слов не появилось.

Моя семья. Мой дом. Что происходило на Захаре?

Я вызвала Рема.

— Просыпайся! Пришло сообщение с Захары!

— От родителей? — сонно спросил он.

— От брата.

— Что он сказал?

Я едва сумела произнести:

— Рем, они закрывают купол. Им нужна помощь.

Старик сразу перестал говорить сонным голосом.

— Я сейчас приду.

Я снова посмотрела на точку, обозначавшую Захару.

Ещё недавно представляла, как вернусь на прекрасном корабле, спущусь по трапу изаберу близких. Теперь боялась только одного: успею ли я, пока они живы?

За окном Лиора тихо шёл дождь. Вода свободно падала с неба, а на далёкой Захарелюди снова боролись за каждый глоток воздуха.

Я опустилась в капитанское кресло.

— Ори, начинай рассчитывать маршрут домой.

«Пункт назначения?»

Я закрыла глаза. Передо мной возникли родной купол, шахты, ферма глуяков, нашмаленький дом и семеро братьев.

— Захара. Q-666.

«Маршрут принят, капитан Чея».

Где-то глубоко внутри «Горизонта» загудели энергетические установки. Словностарый корабль тоже вспомнил дорогу домой.

Конец семнадцатой главы.

Глава 18. Дорога домой

Я снова и снова включала сообщение брата.

Его голос доносился сквозь треск и помехи, словно из глубокой шахты.

— Чея... если ты слышишь... нам нужна помощь...

Потом сильный шум. И последние слова:

— Они закрывают купол... Больше никого не выпускают...

Каждый раз запись обрывалась в одном и том же месте.

Я знала этот голос с детства. Старший брат всегда казался мне самым сильным изнас. Когда мы были маленькими, он защищал меня от тех, кто смеялся над моеймечтой стать капитаном. А когда вырос, первым после отца спустился в шахту.

Он почти никогда не жаловался. Даже если приходил домой обессиленным, находилсилы потрепать меня по голове и спросить:

— Ну что, сестрёнка, когда полетишь к своим звёздам?

Теперь он просил о помощи.

Значит, на Захаре происходило что-то страшное.

Я смотрела на звёздную карту. Родной мир находился невероятно далеко, а мнехотелось оказаться там немедленно.

Рем пришёл почти сразу. На нём была старая домашняя рубашка, повреждённую ногувсё ещё стягивала лечебная повязка.

— Показывай, — коротко сказал он.

Я включила запись. Рем молча прослушал её дважды.

— Ори, когда отправлено сообщение?

«Первоначальная передача зарегистрирована приблизительно тридцать восемь часовназад. Сигнал прошёл через несколько промежуточных ретрансляторов».

Я похолодела.

— Почти два дня назад?!

«Точное время начала событий неизвестно».

Рем вывел схему Захары.

— Можешь определить место передачи?

В пределах купола загорелась маленькая точка.

«Источник — служебный передатчик шахтного комплекса. Пакет прерван дозавершения».

— Рем, там работает мой брат!

Старик внимательно рассмотрел карту.

— А что он имеет в виду под словами «закрывают купол»? Тот и так герметичен.

Я задумалась. Внутри огромного защитного сооружения находились отдельные жилыеи промышленные сектора, разделённые герметичными перегородками. В случае аварииодну часть поселения можно было изолировать от остальных.

Но брат говорил не об аварии. Он говорил, что людей не выпускают.

— Возможно, перекрывают шлюзы, — прошептала я. — И внутренние переходы тоже.

— Зачем?

Я покачала головой.

И вдруг вспомнила Кира: «Как поживает твоя семья на Захаре?»

А если всё это связано со мной?

— Рем, мы должны лететь сейчас!

— Знаю, Чея.

— Немедленно!

Старик посмотрел на меня.

— Послушай...

— Нет! Там моя семья!

Я впервые за долгое время повысила на него голос.

Рем не обиделся. Подошёл к панели и вывел схему технического состояния«Горизонта».

— Сколько у нас энергии?

Я отвернулась.

— Чея.

Я нехотя посмотрела на показания. После перелёта с Тариса запаскристаллического контура ещё не восстановился полностью. Несколько системтребовали обслуживания, а запас озоновой смеси для катросов необходимо былопополнить перед дальней дорогой.

— Если улетим сейчас, можем остановиться посреди маршрута, — спокойно сказалРем. — Кто тогда поможет твоим родным?

Я опустила голову.

Он был прав. И от этого хотелось плакать ещё сильнее.

Старик обнял меня за плечи.

— Отправимся на Захару. Но сначала подготовим корабль и долетим живыми.

— Мне страшно, Рем.

— Знаю.

— А вдруг мы опоздаем?

Он помолчал.

— Поэтому и не будем терять времени на ошибки.

Утром мы собрали весь экипаж. Я рассказала Тару и Аэру о сообщении.

Тар внимательно слушал.

«На Захаре происходят изменения».

— Ты что-нибудь видишь? Мои родители живы?

Он опустил голову.

«Я вижу отдельные неясные картины. Не могу утверждать, когда они происходят икто именно находится в них».

Я почувствовала, как надежда ускользает.

— Но ведь ты умеешь заглядывать в будущее!

«Не во все его дороги, Чея. Особенно когда решения множества людей меняют общуюсудьбу».

Аэр подошёл к прозрачной перегородке.

«Мы можем попытаться связаться с сородичами, оставшимися на Захаре».

— Там действительно ещё есть катросы?

«Есть, — ответил Тар. — Они скрываются. Раньше между нашими убежищамисуществовала связь через кристаллические скопления баара».

— Значит, можно отправить сообщение?

«Возможно. Но нужна достаточная энергия и знание, куда именно обращаться. Безсердца баара связь будет слабой и непредсказуемой».

Я вздохнула. Украденный кристалл опять оказался недостающей частью.

— Существует и другой путь, — добавил Тар.

Я подняла голову.

«Под поверхностью Захары сохранилась древняя сеть тоннелей. Наш народпользовался ими задолго до строительства человеческих шахт».

— Они проходят под шахтами?

«Некоторые — намного глубже. Если основные шлюзы закрыты, эти дороги могутпозволить приблизиться к жилым секторам с другой стороны».

Рем оживился.

— Вот это интересно. Значит, необязательно входить через охраняемый шлюз.

— Но там нельзя дышать человеческим воздухом? — спросила я.

«В одних пещерах преобладает озон. В других встречаются опасные для нас обоихгазы. Без защитного оборудования людям туда нельзя».

Я кивнула. На этот раз мы возьмём не старые шахтные скафандры, а современноеоборудование.

Нела пришла на «Горизонт» сразу после моего сообщения. Она принесла контейнер синструментами и несколько планшетов.

— Значит, возвращаетесь на Захару? — спросила она.

— Моя семья в опасности.

— Тогда подготовим всё, что можем.

— Но мы только прилетели...

Нела улыбнулась.

— Лиор никуда не денется.

Мы отправились в энергетический отсек. Она осмотрела согласователь, найденныйнами на «Пилигриме».

— Неплохо, — сказала Нела. — Но некоторые соединения сделаны наспех.

Рем возмутился:

— Сам восстанавливал!

— По ним заметно.

Я рассмеялась. Они уже успели найти общий язык — язык постоянных споров.

Нела предложила заменить несколько преобразователей и установить дополнительныенакопители энергии. Это не вернуло бы «Горизонту» прежнюю мощность, нопозволило экономнее расходовать баар.

— Сколько времени займёт? — спросила я.

— Если задействуем мастерские, основную работу сделаем за двое суток.

Мне показалось, что это целая вечность.

— Двое суток?!

— Они сэкономят тебе гораздо больше времени в пути, Чея. И уберегут экипаж отвынужденной остановки.

Я заставила себя кивнуть.

Пока Нела и Рем работали, я попросила Ори рассчитать маршрут до Захары.

На экране загорелись несколько линий.

«Самый быстрый из подтверждённых маршрутов включает два промежуточных участка ипополнение энергетических запасов».

— Сколько времени?

«Около двадцати трёх стандартных суток при текущих характеристиках корабля».

— Двадцать три?!

Я закрыла лицо руками. Почти месяц. За это время могло случиться всё чтоугодно.

— Ори, разве нет другого пути?

«Существует более короткий коридор из архива спасательного флота. Сведения оего безопасности устарели».

На карте появилась новая линия через малоизученные участки космоса.

— Насколько короче?

«При благоприятных условиях — около четырнадцати суток».

Я почувствовала надежду.

— Тогда полетим там!

«Часть навигационных объектов может быть разрушена или отключена. Перед входомв каждый участок необходима проверка».

Я внимательно рассмотрела карту.

— Откуда у тебя сведения об этом коридоре?

«Его использовали корабли спасательного флота при подготовке эвакуацииQ-666».

Сто семнадцать лет назад капитан Вельс прокладывал эту дорогу, чтобы вывозитьлюдей с Захары. Теперь я собиралась пройти её обратно.

Вечером я направилась к архиву нулевого уровня. Не для того, чтобы раскрыватьновые тайны, а чтобы спросить о дороге домой.

Приложила жетон Миры Лен к двери. Ничего не произошло.

«Для доступа к защищённым свидетельствам необходимо присутствие обоихсвидетелей», — напомнил Ори.

Нела была занята ремонтом, и я не стала её тревожить.

Но на служебной панели вдруг появился голубой огонёк, затем небольшоеизображение капитана Вельса. Сама дверь оставалась закрытой.

— Капитан Чея. Навигационная система сообщает, что «Горизонт» готовится квозвращению на Q-666.

— Да. Моей семье нужна помощь.

— Ты намерена продолжить последнюю миссию корабля?

Я задумалась.

— Да. Но сначала хочу спасти родных.

— Понятное намерение.

— Вы можете помочь с маршрутом?

Вельс вывел схему старого спасательного коридора.

— Учти: он не обслуживался больше века.

— Мы справимся.

— Уверенность полезна, Чея. Но она не заменяет проверки.

Я невольно улыбнулась. Прямо как Рем и Ори.

— Во время последней миссии в районе Захары существовал резервный пунктподхода, — продолжил архив.

На карте появилась точка вдали от главной орбитальной станции.

— Что это?

— Спасательный узел для скрытой доставки медицинских грузов и пассажиров.

— Он ещё работает?

— Неизвестно.

Но даже старые координаты могли помочь.

— Ори, сохрани их!

«Выполнено».

Я поблагодарила Вельса.

— Береги свой экипаж, Чея, — ответил он и исчез.

Ночью мне приснилась Захара.

Я стояла возле нашего дома. Купол был тёмным, улицы пустовали. Я стучала вдверь, звала маму, отца, братьев, но никто не отвечал.

Вдруг услышала голос старшего брата:

— Чея, помоги нам...

Он стоял далеко, возле входа в шахту. Я бросилась к нему, но чем быстреебежала, тем дальше он становился. А потом между нами опустилась металлическаястена.

Я проснулась с криком.

Подошла к иллюминатору. За ним шумел лес Лиора. Снова шёл дождь.

Только бы вы были живы...

На следующий день Нела привела на корабль нескольких человек. Мужчин и женщинразного возраста. Пожилой мужчина опирался на трость, рядом шла молодая девушкасо светлыми волосами.

— Чея, познакомься, — сказала Нела. — Потомки первых жителей Захары, которыхпривезли сюда.

Я замерла.

Пожилой мужчина протянул руку.

— Меня зовут Дан. Моя мать была среди спасённых детей. Нела сказала, тыродилась на нашей старой планете.

— Да.

— И собираешься вернуться?

— Собираюсь.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Мы хотим помочь.

Оказалось, Нела рассказала некоторым потомкам эвакуированных, что люди наЗахаре всё ещё живут в тяжёлых условиях. Они собрали для нас медицинскиезапасы, инструменты, продукты и системы очистки воды.

Дан передал контейнер с новыми кислородными фильтрами.

Я смотрела на подарки и не могла поверить.

— Но почему вы помогаете незнакомым людям?

Мужчина удивился.

— Когда-то кто-то помог нашим родителям. Теперь наша очередь.

Мне пришлось отвернуться, чтобы вытереть слёзы.

Вскоре грузовой отсек «Горизонта» начал заполняться. Медицинское оборудование,вода, питательные смеси, баллоны с кислородом и переносные генераторы.

— Если на Захаре перекрывают сектора, дополнительное питание можетпонадобиться, — объяснил Рем.

Я попросила Ори подсчитать, сколько пассажиров мы сможем принять.

«Существующие системы рассчитаны на ограниченное число людей. Для массовойэвакуации требуется восстановить дополнительные жилые отсеки и обеспечитьзапасы воды, кислорода и пищи».

Я вздохнула.

— Всех сразу забрать не получится?

«При текущем состоянии — нет».

Даже огромный корабль имел пределы. И людям мало было открыть шлюз; имтребовалось жильё, питание и безопасное место назначения.

Мы с Ремом решили сперва выяснить, что происходит на Захаре, и помочь тем, комуугрожает непосредственная опасность. Лишь затем можно планировать настоящуюэвакуацию. Нужно узнать, сколько жителей вообще хотят улететь, куда их можноперевезти и какой флот потребуется.

Впервые я начала по-настоящему понимать сложность задачи капитана Вельса.

Вечером второго дня ремонт завершился. Нела проверила соединения, Ори провёлдиагностику, Рем внимательно изучил результаты.

— Ну что, девочка, — сказал он, — можем отправляться. После последнейпроверки.

Я рассмеялась.

— Ты уже третий раз говоришь «последней»!

— Хороший механик всегда проверяет ещё раз.

На навигационном экране появилась голубая линия старого спасательного пути.

Я медленно провела по ней пальцем.

— Скоро, — прошептала я.

Перед отлётом вышла наружу.

Дождь закончился. Воздух был прохладным, над зелёными холмами поднималосьсолнце.

Я сняла обувь и впервые в жизни прошлась босиком по траве.

Она оказалась мягкой, влажной и щекотала ступни. Я присела, провела ладонью позелёным стеблям и осторожно взяла одну травинку.

На Захаре ничего подобного не росло. Обычная трава казалась мне чудом.

Я уже собиралась оставить травинку на память, но подумала, что она быстрозавянет, и положила обратно.

Пусть растёт там, где ей хорошо.

— Чея!

Ко мне подошла Нела с небольшим контейнером.

— Это тебе.

Внутри лежали пакетики.

— Что это?

— Семена. Деревьев, цветов и некоторых съедобных растений.

Я удивилась.

— Зачем?

Нела улыбнулась.

— Когда-нибудь ты найдёшь место, где захочешь посадить сад.

— Но на Захаре ничего не растёт...

— Пока не растёт. Может быть, когда-нибудь появятся подходящие условия. Хотя бывнутри купола.

Я осторожно взяла один пакетик. Такие маленькие семена, а внутри каждого —возможность будущей жизни.

— Спасибо.

Я крепко обняла Нелу.

Когда вернулась на борт, Рем уже ждал меня в рубке.

— Ну что, капитан? Готова?

— Да.

Тар и Аэр находились в своей озоновой каюте. Все грузовые отсеки былизакреплены, «Скиталец» надёжно стоял в ангаре «Горизонта».

«Основные системы готовы к отправлению», — сообщил Ори.

Я опустилась в кресло, положила руки на подлокотники.

— Курс на Захару.

«Маршрут подтверждён».

— Начинаем взлёт.

Корабль плавно оторвался от площадки. Внизу оставались Нела и её друзья,махавшие нам руками. Я включила внешний экран и помахала в ответ.

Зелёные леса удалялись. Под нами появились белые облака и бескрайние океаны.Вскоре Лиор превратился в голубой шар.

— До свидания, — прошептала я.

— Ещё вернёмся, — сказал Рем.

— Обязательно.

В космосе Ори начал готовить переход по спасательному маршруту.

— Первый участок проходит через систему, которой нет на современных торговыхкартах, — заметила я.

— Значит, придётся особенно тщательно проверять путь, — ответил Рем.

«Крупных препятствий по архивным данным не обнаружено. Информация требуетобновления», — добавил Ори.

Я кивнула.

— Будем двигаться осторожно.

Рем улыбнулся.

— Вот теперь слышу настоящего капитана.

— А раньше кого слышал?

— Упрямую девчонку, которая хотела всё сразу.

— А теперь?

— Всё ещё упрямую. Но уже умеющую иногда подумать, прежде чем куда-нибудьвлететь.

Я рассмеялась.

Через несколько часов Ори сообщил:

«Завершён анализ служебных данных сообщения с Q-666».

Я выпрямилась.

— Что ты нашёл?

На экране возникла схема: шахтный передатчик, цепочка ретрансляторов инебольшая красная отметка возле Захары.

«В системе зарегистрирован внешний управляющий сигнал, связанный с ограничениемработы планетарных шлюзов и транспортных коридоров».

— Внешний? — переспросила я.

«Да. Часть команд поступает не от местной администрации».

Рем приблизился к экрану.

— Откуда?

Ори выделил орбитальную станцию возле Захары. В регистрационных данныхсохранилась строка:

«ОПЕРАТОР — ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ „НОВАЯ ЖИЗНЬ“».

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Элиан Вар. Снова он.

— Значит, блокировку проводят извне, — тихо сказал Рем.

— Они закрывают нашу планету!

— Похоже. Но пока мы не знаем, кто отдал приказ и под каким предлогом.

На экране возникло уведомление:

«РЕЖИМ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ИЗОЛЯЦИИ Q-666. ГРАЖДАНСКИЙ ДОСТУП ОГРАНИЧЕН».

— Биологическая изоляция? — спросила я.

— Карантин, — объяснил старик.

— Но почему?

— Может, есть реальная опасность. А может, это удобный предлог.

Я посмотрела на изображение купола. Если шлюзы и транспортные пути перекрыты,жители полностью зависели от тех, кто контролировал воздух, воду и доставкуприпасов.

Теперь слова брата обретали страшный смысл.

— Мы должны попасть туда, — сказала я.

Рем кивнул.

— Должны. Но сначала выясним, что происходит.

— Ори, сохрани сведения об орбитальной станции. Рассчитай варианты приближенияк Захаре, чтобы нас не обнаружили раньше времени.

«Выполняю».

Я достала из кармана старый жетон Миры Лен. На нём сохранилась надписьQ-666.

— Держитесь, — прошептала я. — Только держитесь.

«Горизонт» ускорился и вошёл в первый участок маршрута, которым больше века непользовались обычные корабли.

По дороге домой.

А далеко впереди, на орбите Захары, служебная станция принимала очереднуюпартию грузов.

В командном центре человек в тёмной форме смотрел на схему купола. Несколькосекторов были отмечены красным.

— Блокировка завершена? — спросил он.

— Основные шлюзы закрыты, транспортное сообщение приостановлено, — ответилоператор.

— Население?

— Внутри жилых и рабочих зон. Поступают запросы о причинах карантина.

Человек помолчал.

— А семья девушки?

На экране появились фотографии родителей Чеи и семерых братьев.

— Все установлены. Старший сын работает в шахтном комплексе. По нашимсведениям, именно оттуда ушла несанкционированная передача.

— Значит, Чея могла получить сообщение.

— Возможно.

Человек медленно кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо? — удивился оператор.

— Если она получила сообщение, попытается вернуться. Элиану Вару больше непридётся искать её среди звёзд.

Он снова посмотрел на фотографии семьи.

— Достаточно дождаться, когда она сама прилетит домой.

Конец восемнадцатой главы.

Глава 19. Мёртвый маяк

Прошли трое суток с тех пор, как мы покинули Лиор.

«Горизонт» шёл по старому спасательному маршруту. За эти дни я почти невыходила из рубки. Каждое утро проверяла навигацию, двигатели, запас энергии ирасстояние до Захары.

А потом снова слушала сообщение брата.

Я знала наизусть каждое слово, каждую помеху. Мне всё казалось: стоит включитьзапись ещё раз, и я услышу что-то новое, что-нибудь важное.

Но голос оставался прежним.

И от этого становилось только страшнее.

Однажды утром Рем пришёл в рубку с тарелкой горячей еды.

— Так, капитан. Объявляю принудительный перерыв.

Я не повернулась.

— Не сейчас, Рем.

— Именно сейчас. Ешь.

— Я не голодна.

— Меня это не интересует.

Я вздохнула.

Рем опёрся на трость и посмотрел на меня.

— Чея, сколько ты спала этой ночью?

— Спала.

— Два часа. Вчера ещё меньше.

Я опустила глаза.

— Ты знаешь, сколько ошибок может совершить уставший капитан?

— Знаю.

— Тогда почему ведёшь себя так, словно не знаешь?

Я молчала.

Старик придвинул кресло.

— Думаешь, если каждую минуту смотреть на карту, Захара приблизится быстрее?

— Нет... — прошептала я.

— Вот именно. Ешь. Потом ляжешь спать, а я посижу здесь. Ори проследит закурсом.

— А если что-нибудь случится?

— Разбудим.

— Обещаешь?

Рем улыбнулся.

— Обещаю.

Я наконец взяла ложку.

После завтрака отправилась в небольшой садовый отсек «Горизонта». Когда-тоздесь выращивали растения для пассажиров спасательного флота. Большая частьоборудования долгое время не работала, но Ори восстановил освещение и системуполива.

Я принесла семена, подаренные Нелой. Пока они лежали в контейнере, и я никак немогла решить, что посадить первым.

За прозрачной стеной соседнего помещения, где поддерживалась озоноваяатмосфера, стоял Аэр. Он наблюдал, как ремонтные роботы очищают посадочныеёмкости.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

«Смотрю на растения».

— Здесь пока ничего не растёт.

«Но будет».

Я показала ему пакетики.

— Мне их подарили на Лиоре.

Аэр приблизился к стеклу.

«Какие маленькие. Из них вырастут большие растения?»

— Если всё получится.

Он помолчал.

«Удивительно. Люди умеют носить будущую жизнь в маленьких коробочках».

Я рассмеялась.

— А у вас разве нет садов?

«Есть. Но они другие. Наши кристаллические сады растут очень медленно. Иногдапроходят поколения, прежде чем маленькое образование становится большим».

Он показал изображение древней пещеры. На стенах светились сотни кристаллов,похожих на прозрачные цветы.

— Красиво...

«Это наши сады, Чея».

Я долго рассматривала изображение. Аэр мечтал вернуться домой и увидетькристаллические сады, а я хотела увезти семью туда, где растут настоящиедеревья.

У каждого было своё представление о доме.

Вечером четвёртого дня Ори сообщил, что мы приближаемся к первому старомунавигационному узлу спасательного маршрута.

Я сразу вернулась в рубку.

На экране появилась небольшая система с тусклой звездой, несколькимикаменистыми телами и автоматическим маяком. Когда-то он помогал спасательнымкораблям проходить сложный участок пути.

— Значит, здесь летали суда с Захары? — спросила я.

— Возможно, даже сам Вельс, — ответил Рем.

— Маяк работает?

«Объект обнаружен. Передаёт периодический идентификационный сигнал», — сообщилОри.

— После ста семнадцати лет?

Рем нахмурился.

— Странно.

— Почему? Может, кто-то отремонтировал.

— Может. Но тогда должны быть отметки об обслуживании.

Он попросил Ори проверить архивные сведения.

На экране возникла строка:

«ПОСЛЕДНЕЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАННОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ — 117 ЛЕТ НАЗАД».

Рем покачал головой.

— Совсем мне это не нравится. Почему старый маяк подаёт такой сильныйсигнал?

Я посмотрела на карту. Аппарат находился именно там, где должен был, но егоработа действительно выглядела подозрительной.

— Ори, можешь проверить сигнал пассивно? Без ответа?

«Да. Приём без установления соединения доступен».

— Тогда проверь.

На экране побежали строки данных. Вскоре появилось предупреждение:

«ОБНАРУЖЕН ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕДАТЧИК».

— Что это значит?

«К старому навигационному оборудованию подключено устройство более новойконструкции. Дата установки неизвестна».

Рем выпрямился.

— Вот оно что.

— А вдруг это люди Вара?

— Вполне возможно.

— Но откуда им знать, что мы полетим здесь?

Старик посмотрел на меня.

— Вар участвовал в остановке эвакуации. Наверняка знает старые спасательныемаршруты не хуже нас.

Я замолчала.

— Ори, можно обойти маяк?

На схеме появилась альтернативная линия. Она проходила через скопление мелкихобломков и была длиннее основного пути.

«Обход возможен. Потребуются коррекция курса и дополнительная энергия».

Я посмотрела на Рема.

— Что думаешь?

— Лучше потратить немного времени, чем попасть в ловушку.

Я вздохнула. Каждый новый поворот отдалял нас от самой короткой дороги домой.Но теперь понимала цену спешки.

— Ори, рассчитай обход без активной связи с маяком.

«Маршрут готов».

Мы начали менять курс, когда на панели связи вспыхнуло знакомое обозначение:Q-666.

Я замерла.

— Что это?!

«Маяк ретранслирует данные с идентификатором шахтной сети Захары».

Сердце заколотилось.

— Включи!

Рем поднял руку.

— Подожди. Сначала убедимся, что можем прослушать их, не отправляя ответ.

Ори подтвердил, что пассивный приём безопасен для связи.

— Тогда слушаем, — сказал старик.

Послышалось потрескивание. Затем знакомый голос.

— Чея... если ты слышишь... нам нужна помощь...

Я вцепилась в край панели.

— Это брат!

Дальше прозвучали те же слова:

— Они закрывают купол... Больше никого не выпускают...

Я смотрела на экран. Это была старая запись, но теперь она звучала чище.

— Ори, почему маяк передаёт голос моего брата?

«Устройство повторяет ранее зарегистрированную передачу с Q-666».

— Кто-то специально загрузил её туда? — спросил Рем.

«Происхождение повторяющегося пакета неизвестно».

Старик нахмурился.

— Очень похоже, что кто-то хочет заставить тебя подойти к маяку.

Я почувствовала холод. Наш противник использовал не угрозы и не оружие, а голосмоего брата.

Я уже собиралась выключить запись, когда заметила странность.

— Ори, подожди! Здесь есть ещё несколько секунд.

После известных слов оставался короткий участок слабого сигнала, почтиутонувший в помехах.

— Можешь восстановить?

«Частичная очистка возможна. Полное восстановление не гарантируется».

— Попробуй.

Мы молча наблюдали за работой системы.

Наконец послышался голос брата:

— ...никого не выпускают...

Треск.

— ...говорят, это карантин...

Я затаила дыхание.

— ...людей переводят... в нижние шахты...

У меня похолодели руки.

Нижние шахты. Старые разработки, где почти не было подачи воздуха. Именно тудакогда-то отправляли должников.

— Ори, продолжай!

Система снова обработала запись. Последние слова стали немного разборчивее:

— Чея... если ты вернёшься...

Помехи.

— ...не верь...

Я почти закричала:

— Чему?!

Но брат не мог ответить. Это была запись.

Наконец Ори восстановил последние несколько слов:

— ...не верь тем, кто скажет, что мы в безопасности...

Передача оборвалась.

Я долго смотрела на экран. Людей переводили в нижние шахты. Почему? Чтобызаставить работать? Чтобы спрятать? Или чтобы от них избавиться?

— Рем, там опасно. Некоторые проходы давно заброшены!

Он положил ладонь мне на плечо.

— Мы пока не знаем, что именно с ними делают. Сохраним запись и доберёмся доЗахары.

Я закрыла глаза. Мне хотелось заплакать, но я вспомнила, что теперь отвечаю заэкипаж.

— Ори, сохрани всё. Продолжай обход.

«Выполнено».

Я выпрямилась.

— Мы не полетим туда, где нас явно ждут. Если нас заманивают к главному шлюзу,надо искать другой путь.

Рем улыбнулся.

— Вот теперь ты думаешь как капитан.

Когда подозрительный маяк остался позади, я отправилась к Тару.

Рассказала об обнаруженной записи, карантине и переводе людей в нижниешахты.

Старый катрос слушал молча.

«Они приближаются к древним проходам».

— Кто?

«Люди на Захаре. Под старыми шахтами находятся поселения нашего народа».

— Думаешь, они ищут кристаллы?

«Возможно».

Аэр приблизился к стеклу.

«Не только кристаллы».

— А что ещё?

Тар долго молчал.

«Под Захарой есть места, куда даже катросы не заходили очень давно».

— Почему?

«Их закрыли наши предки. Некоторые знания были утрачены».

Я невольно вздохнула.

— Опять тайна...

«Не всякую тайну скрывают намеренно, Чея. Иногда память просто исчезает».

Выходило, что Вар мог искать в недрах Захары не только месторождения баара, нои древние сооружения.

Позже Тар попросил поговорить без Аэра.

«Я пытался рассмотреть возможные дороги твоего возвращения», — сказал он.

У меня заколотилось сердце.

— Что увидел?

«На одном пути ты подлетаешь к куполу. Тебя встречают люди и обещают помочьсемье. Но потом я вижу тяжёлые металлические двери, за которыми оказываешьсяты».

— Меня поймают?

«Это лишь один из возможных исходов».

Я сглотнула.

— А другой?

«Ты не приближаешься к главному куполу. Идёшь к скалам вдали от человеческихпоселений. Там есть тёмный проход».

— Дорога Тишины?

«Похоже. Но не могу гарантировать, что она безопасна».

Мы помолчали.

— Тар, ты видишь мою семью? — тихо спросила я.

Старый катрос долго смотрел на меня.

«Вижу отдельных людей, которых ты любишь, но не могу уверенно сказать, когдапроисходят эти картины. Я не хочу давать тебе ложную надежду».

Я закрыла глаза. Значит, надежда оставалась, но уверенности не было.

Вечером я долго бродила по «Горизонту». Наконец оказалась в грузовом отсеке,где стоял «Скиталец».

Его потрёпанный корпус казался маленьким под сводами огромного ангара. Яподнялась по знакомому трапу, прошла через узкие коридоры и села в кресло, вкотором впервые училась управлять кораблём.

Вспомнила планету отходов. Старенький звездолёт, опустившийся среди ржавогометалла. И седого человека, удивлённо спрашивавшего:

«Ты кто такая?»

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Если бы Рем тогда не прилетел, не знаю, что со мной стало бы.

Я провела рукой по панели.

— Спасибо тебе, старичок.

Наверное, благодарила и корабль, и Рема.

— Так и думал, что найду тебя здесь.

Я обернулась. В дверях стоял Рем с тростью.

— Старые времена вспоминаешь?

— Да.

Он сел рядом. Некоторое время мы молчали.

— Рем, ты когда-нибудь очень боялся?

— Конечно. А ты думала, я железный?

Я улыбнулась.

— Иногда кажется.

Старик посмотрел на старую панель.

— Когда был молодым, думал, что во Вселенной нет ничего невозможного. Леталкуда хотел, брался за опасные работы и мало думал о последствиях.

— А потом?

Он долго молчал.

— Потом понял, что можно потерять то, чего ни за какие деньги не купишь.

Я вспомнила, как однажды спросила его о семье.

— У тебя ведь была семья?

— Была.

Я не стала торопить. Наконец он произнёс:

— У меня была дочь. Маленькая девочка, очень похожая на тебя характером.

— А где она теперь?

Рем тяжело вздохнул.

— Не знаю.

— Как это?

— Когда она была совсем маленькой, я постоянно летал. Думал: заработаюдостаточно, куплю дом, и мы будем жить спокойно. Но всегда находился новыйрейс, новая возможность заработать.

Старик смотрел в пустоту.

— Однажды вернулся, а жена с дочерью уже уехали. Оставили письмо. Женанаписала, что устала ждать человека, который всегда выбирает звёзды вместосемьи.

Я слушала молча.

— Пытался их найти. Но прошло слишком много времени. Они могли переехать,сменить имена. Потом я перестал искать.

— Почему?

— Иногда человеку кажется, что если он слишком долго не может исправить ошибку,значит, уже поздно.

Я осторожно взяла его за руку.

— А вдруг ещё не поздно?

Он слабо улыбнулся.

— Возможно, девочка.

— Когда спасём мою семью, обязательно попробуем найти твою.

Рем ничего не ответил. Только обнял меня.

Я впервые почувствовала, что этот упрямый старик тоже нуждается в помощи,просто никогда никого о ней не просит.

На следующее утро Ори сообщил, что мы обошли маяк и вышли к следующему участкумаршрута. До Захары оставалось больше недели.

Я снова заняла капитанское кресло.

— Ори, у тебя сохранились схемы древних проходов под Захарой?

«Частично».

Перед нами появилась карта спутника. Сначала купол, потом шахты, а глубоко подними — тонкие линии, соединявшие большие подземные пространства.

Я смотрела, поражённая.

— Неужели всё это существует под нашим миром?

— Удивительно, — пробормотал Рем.

Я указала на точку у горного массива.

— Что это?

«Древний транспортный узел катросов».

— Соединяется с шахтами?

На карте высветился тоннель, заканчивавшийся возле старых разработок, гдеработали мои отец и братья.

— Рем, смотри! Если проход сохранился, мы сможем приблизиться к шахтам, минуяглавный шлюз.

Он внимательно изучил схему.

— Только неизвестно, что там сейчас. И какие части обрушились.

Мы вызвали Тара через внутреннюю связь.

Старый катрос долго рассматривал карту, затем поднял руку.

«Этот проход мне знаком. Мы называли его Дорогой Тишины».

— Почему?

«Он пролегает через пещеры с сильными природными энергетическими полями.Обычная связь там часто перестаёт работать».

Рем нахмурился.

— И приборы могут отказать?

«Некоторые. Зато и внешним наблюдателям сложнее увидеть происходящеевнутри».

Я посмотрела на Рема. Возможно, этот путь давал нам шанс.

Аэр вмешался:

«Перед входом нужно проверить атмосферу. В одних пещерах озон, в другихвещества, опасные даже для катросов».

На Лиоре Нела передала нам современные защитные костюмы. Лёгкие, удобные, сзапасными баллонами и более надёжными датчиками, чем старые шахтные скафандрыЗахары.

Мы начали планировать операцию.

«Горизонт» должен был приблизиться со стороны горного массива, не входя в районглавного купола. Разведывательный аппарат проверит древний вход. Если путьокажется доступным, небольшая группа попытается установить связь с шахтами.

Рем настоял на запасном кислороде, навигационном оборудовании и планевозвращения.

— И никаких одиночных прогулок среди камней, — строго сказал он.

Я смутилась.

— Это ты про нашу встречу с Таром?

— И про все остальные твои приключения.

— Но тогда я спасла его!

— Знаю. Только теперь ты отвечаешь не за себя одну.

Он был прав. Я кивнула.

Вечером попросила Ори сохранить маршрут и подготовить разведывательныесистемы.

«Выполню».

Я уже собиралась уйти, когда корабль заговорил снова:

«Чея, могу задать вопрос?»

— Конечно.

«Почему ты продолжаешь путь, зная, что на Захаре могут ждать враги?»

Я задумалась.

— Потому что там моя семья.

«Ты могла бы обратиться к властям других миров».

— И, возможно, ещё обращусь. Но не знаю, успеют ли они помочь. Когда я жила наЗахаре, думала, что главное — выбраться оттуда. Теперь понимаю: этогонедостаточно, пока там остаются мои родные.

На экране медленно вращалась Захара.

— Хочу, чтобы у них тоже была возможность выбирать.

«Цель соответствует незавершённой миссии „Горизонта“».

Я улыбнулась.

— Значит, мы хотим одного и того же.

«В отношении помощи жителям Q-666 — да».

Я рассмеялась. Ори опять всё уточнял.

Но перед выходом на экране появился необычный сигнал: тонкий зелёный круг сголубым огоньком внутри.

— Что это?

«Обнаружены слабые энергетические колебания, частично совпадающие схарактеристиками баара».

— Откуда?

На карте загорелась далёкая точка. Не впереди, на Захаре, а совсем в другомнаправлении.

— Ори, это мой кристалл?

«Установить невозможно. Совпадение частичное».

Но я вспомнила, что сердце баара оказалось у Вара на Ноксе.

— А если с его помощью нас ищут?

«Такая возможность существует. Рекомендую ограничить внешние сигналы и продолжатьскрытый режим».

Я кивнула.

Поздно ночью вернулась в каюту. Перед глазами вставали мама у старого стола,отец после шахты, братья, Рем, Тар, Нела под дождём — и «Горизонт»,возвращавшийся на Захару спустя сто семнадцать лет.

Я достала жетон Миры Лен и провела пальцем по надписи Q-666.

Потом закрыла глаза и представила наш дом. Как корабль опускается возле купола,шлюз открывается, мама выбегает навстречу, за ней папа и братья. Я обнимаю их иговорю:

«Ну вот. Я же обещала вернуться».

Но следом в памяти прозвучали слова брата:

«Не верь тем, кто скажет, что мы в безопасности».

Я крепче сжала жетон.

— Не поверю, — прошептала я.

А далеко впереди, на орбите Захары, мужчина в тёмной форме просматривалочередной отчёт.

— Старый маяк подтвердил проход судна? — спросил он.

— В зоне пассивного наблюдения зарегистрирован крупный объект, — ответилоператор. — Идентификация неполная. Он изменил курс и обошёл маяк.

— Значит, обнаружил наблюдение.

— Похоже.

Мужчина посмотрел на экран с изображением купола.

— А семья девушки?

— Под наблюдением. Старший брат после передачи сообщения переведён в закрытыйрабочий сектор. Остальные пока в жилой зоне, связь ограничена.

— Хорошо.

Оператор помедлил.

— А если девушка знает, что мы её ждём, и вообще не прилетит?

Мужчина указал на фотографию семьи.

— Прилетит. Она однажды покинула Захару ради мечты. Теперь вернётся ради тех,кого любит.

Он вывел на экран старые шахтные карты.

— Но подготовьте второй вариант. Если не войдёт через главный шлюз, будемискать её под землёй.

На схеме появились красные отметки в нижних шахтах. Одна из них загореласьвозле горного массива, куда собиралась направиться Чея.

— Посмотрим, девочка, насколько хорошо ты знаешь родной дом, — тихо произнёсмужчина.

Конец девятнадцатой главы.

Глава 20. Тень Овариуса

До Захары оставалось совсем немного.

Прошло двенадцать дней с тех пор, как мы покинули прекрасный Лиор. «Горизонт»приближался к родной звёздной системе, а я почти перестала спать.

Каждое утро первым делом спрашивала:

— Ори, сколько осталось?

«До границы системы Овариуса — девять часов сорок две минуты».

— А до Захары?

«Около двух суток, включая необходимое торможение и проверку маршрута».

Я вздыхала.

Двое суток. После столь долгого путешествия это казалось ничтожным расстоянием,но время тянулось мучительно медленно.

Я боялась, что мы опоздаем. Что родители не дождутся меня, что братьев отправятв старые шахты, откуда они не смогут выбраться.

Больше всего мучила неизвестность.

Почему на Захаре объявили карантин? Зачем людей переводили в нижние разработки?Почему Элиан Вар так хотел, чтобы я вернулась?

Рем всё чаще находился рядом. Его нога почти зажила, хотя он ещё прихрамывал.Старик снова пытался заниматься ремонтом, а Ори постоянно напоминал орекомендациях медицинской системы.

Однажды я услышала их спор.

«Рем, твоя физическая активность превышает рекомендованную».

— А ты за мной не следи!

«Контроль состояния экипажа входит в мои обязанности».

— Совсем как Чея! Дожил, меня теперь собственный корабль воспитывает!

Я рассмеялась.

— Потому что мы оба заботимся о тебе!

Рем сердито махнул рукой, но я видела, что ему приятно.

Раньше он был одиноким старьёвщиком. Теперь у него появился экипаж, похожий намаленькую семью.

Вечером мы собрались у карты Захары. Я, Рем, Тар и Аэр. Катросы находились вотдельной озоновой каюте, но Ори выводил их изображения на экран и переводилслова Рему.

Я долго рассматривала родной купол, шахты, ферму глуяков и посадочнуюплощадку.

Потом заметила отметку возле каменного ущелья.

— Тар, это место, где я тебя спасла?

«Да».

Я улыбнулась.

— Помнишь огромный камень? Как же я испугалась, когда ты вдруг вскочил иубежал!

Аэр засмеялся своим тихим трескучим смехом.

«Я тоже испугался», — признался Тар.

— Правда? Но ты ведь видишь будущее!

«Тогда я был ранен и почти лишился сил. На некоторых дорогах ты уходила,оставив меня под камнем».

Я опустила глаза.

— Но ведь не ушла.

«Да. И многое изменилось».

Мы помолчали.

— Покажешь вход в Дорогу Тишины? — спросила я.

Тар указал на горный массив вдали от главного купола.

«Здесь было одно из наших древних убежищ. От него начинался путь к нижнимпещерам».

— Он соединяется с шахтами?

«Когда-то соединялся. Но часть тоннелей за прошедшие годы могларазрушиться».

Я кивнула.

— Если проход сохранился, мы сможем приблизиться к братьям.

Тар стал серьёзным.

«Помни, эти тоннели не предназначены для людей. Там опасная атмосфера,нестабильная порода и сильные энергетические поля».

Рем кивнул.

— Возьмём защитные костюмы, приборы и запас воздуха.

— И карты, — добавила я.

«Карты покажут дорогу, но не скажут, кто сейчас находится на ней», — ответилТар.

Я вспомнила наблюдателей Вара и не стала спорить.

На следующий день мы приблизились к родной системе.

И вдруг на обзорном экране появилась огромная планета.

Овариус.

Я вскочила.

— Рем, смотри!

Перед нами вращался прекрасный мир. Голубые океаны, зелёные материки и белыеоблака, закрученные в огромные спирали.

Я прижала ладони к стеклу.

— Овариус...

Столько лет смотрела на него с Захары. Каждый вечер представляла, как однаждыокажусь там, буду ходить по лесам, плавать в озёрах и учиться управлятькораблями.

Теперь планета была совсем рядом. Я различала очертания материков и облачныесистемы.

— Красивый, правда? — спросил Рем.

Я кивнула.

— Очень.

Старик некоторое время смотрел на планету.

— Можем остановиться, если хочешь.

Я удивилась.

— На Овариусе?

— Ты столько лет мечтала туда попасть.

Я смотрела на океаны, леса, зелёные равнины. Но теперь не могла радоваться имтак, как когда-то. Не сейчас, когда совсем рядом была Захара.

— Нет, Рем.

— Уверена?

— Овариус никуда не денется. А мои родные могут не дождаться.

Рем улыбнулся.

— Хорошо, что ты знаешь, куда тебе сейчас нужно.

Я снова посмотрела на прекрасную планету.

— Обязательно вернусь сюда. Но вместе с мамой, папой и братьями.

Вскоре появился и маленький серый спутник Овариуса.

Захара.

Q-666.

Мой дом.

Я замерла. Столько лет мечтала покинуть его и теперь всеми силами стремиласьвернуться.

На поверхности виднелись горные хребты, кратеры, бесконечные каменистыеравнины. В одном районе мерцала небольшая точка: наш купол.

Я не могла оторвать взгляд.

— Ори, увеличь изображение.

Перед нами появилась огромная прозрачная оболочка. Внутри светились огнипоселения.

Там жили мои родители и братья. Мне хотелось немедленно спуститься, открытьшлюз, пробежать по знакомым улицам и обнять их всех.

Рем положил руку мне на плечо.

— Чея, не торопись.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало: скорее!

Ори начал сканирование пространства. На экране возникли грузовые корабли,служебные станции и автоматические спутники.

Один объект сразу привлёк наше внимание.

Большая орбитальная конструкция находилась над районом главного купола. От неётянулись линии связи к наземным объектам.

— Что это? — спросила я.

— Орбитальная станция управления, — ответил Рем.

«Объект совпадает с ранее обнаруженным источником внешних команд дляинфраструктуры Q-666», — добавил Ори.

Я почувствовала злость.

— Значит, они управляют нашими шлюзами!

— По крайней мере частью систем, — осторожно уточнил Рем. — Пока не знаем,насколько велик их контроль.

На экране возникла надпись:

«РЕЖИМ ПЛАНЕТАРНОЙ ИЗОЛЯЦИИ. ГРАЖДАНСКАЯ ПОСАДКА ЗАПРЕЩЕНА».

— Нас не пустят, если прилетим открыто?

— Скорее всего. Могут приказать остановиться или прислать охрану.

Я вспомнила погоню у Тариса и огромный корабль Вара.

Нет. Рисковать «Горизонтом» и экипажем я не собиралась.

Мы выбрали временную наблюдательную позицию возле крупного обломка,двигавшегося вокруг Захары по нестабильной орбите. Он не мог надёжно скрытьтакой огромный корабль от всех датчиков, но сокращал время прямой видимости состороны главной станции.

Я осторожно вывела «Горизонт» на позицию.

Рем указал на горный массив с предполагаемым входом в Дорогу Тишины.

— Начнём отсюда.

— Ори, подготовь разведывательный аппарат.

«Доступны два исправных малых беспилотных устройства».

— Используем одно. Второе оставим в резерве.

Рем улыбнулся.

— Правильно.

Разведчик был размером с крупный металлический ящик. Он имел двигатели, камерыи приборы для анализа газов. Ори мог управлять им удалённо, хотя возлекристаллических пещер связь могла ухудшиться. Мы заранее задали программувозвращения на случай её потери.

— Он сможет вернуться самостоятельно? — уточнила я.

«Если сохранятся навигация и необходимый запас энергии».

Аппарат покинул грузовой отсек и направился к поверхности.

Мы следили за изображением.

Сначала показались каменные пустыни, затем серые скалы и глубокие трещины. Всёбыло знакомым и одновременно чужим — теперь я видела Захару сверху, а не черезпрозрачную стену купола.

Разведчик приблизился к горному массиву.

Тар внимательно смотрел на экран.

«Левее».

Я передала команду Ори. Аппарат обогнул скалу, у основания которой темнелаузкая трещина.

«Здесь», — сказал Тар.

— Вход?

«Когда-то был».

Но проход оказался почти полностью завален. За долгие годы здесь явнопроисходили обрушения.

Рем нахмурился.

— Плохо.

— Есть другой путь? — спросила я.

«Есть. Ближе к человеческим шахтам».

Я вздохнула. Туда нельзя было идти, не проверив охрану.

— Ори, осмотри район старого входа.

Аппарат облетел скалу.

Вдруг на экране появилась красная отметка.

«Обнаружен искусственный источник энергии».

Рем наклонился ближе.

— Где?

Ори увеличил изображение.

Среди камней лежало маленькое металлическое устройство с тонкой антенной. Онопочти сливалось с породой.

— Наблюдательный датчик, — произнёс Рем.

Я посмотрела на Тара.

— Значит, они знают об этом входе.

«Похоже».

— Ори, не приближайся к прибору. Продолжай осмотр на расстоянии.

Мы обнаружили ещё два подобных устройства с разных сторон горного массива.

— Хорошо подготовились, — заметил Рем.

Я сжала кулаки.

— Они перекрывают все дороги!

— Пока не все.

Мы собирались вернуть разведчик, когда он обнаружил движение.

Среди камней шли три фигуры в защитных скафандрах. Они несли оборудование, заними катился автоматический грузовой робот.

— Кто это? — спросила я.

— Похоже на ремонтную группу.

Но меня насторожили скафандры. Они были намного современнее тех, что носилирабочие Захары. На плечах виднелась эмблема: зелёный круг и голубая точка.

— Люди Вара...

Рем кивнул.

Мы смотрели, как группа приблизилась к завалу. Один человек установил прибор,другой начал обследовать трещины. Потом они достали из контейнера несколькоустройств.

— Что они делают?

— Изучают породу, — предположил Рем.

Но Тар резко поднял голову.

«Они пытаются найти путь внутрь».

Мы замолчали.

«Под камнями сохранились древние проходы. Если они вскроют завал, смогутдобраться глубже».

— К вашим кристаллическим садам? — спросила я.

«Возможно. Разрушение некоторых древних образований может повредить целыеподземные области».

Я почувствовала, что времени становится всё меньше.

Ори вернул аппарат на корабль. Мы узнали главное: предполагаемый вход находилсяпод наблюдением, и люди «Новой жизни» уже исследовали горный массив.

Попытка спуститься туда могла оказаться ловушкой.

Мой дом был буквально под нами. Но попасть туда оказалось почти так же трудно,как когда-то выбраться.

Я долго сидела перед картой.

— Рем, а если мы вообще не сможем войти?

— Найдём другой путь.

— А если и он закрыт?

— Найдём третий.

— Ты всегда так говоришь.

Старик усмехнулся.

— За свою жизнь убедился: если все двери закрыты, где-нибудь найдётся окно.

— А если окон нет?

— Будем думать, как сделать своё.

Я рассмеялась, и мне стало легче.

Вечером отправилась в садовый отсек. За время перелёта некоторые семена Нелыпроросли. Над почвой появились маленькие зелёные ростки.

Я долго рассматривала их. Такие нежные и упрямые. Совсем недавно они былисухими семечками, а теперь пробивались к свету.

— Ну что, вы тоже хотите жить? — прошептала я.

За спиной послышался голос Рема:

— С кем разговариваешь?

— С растениями.

Он поднял брови.

— Совсем как катросы. Скоро со всеми камнями начнёшь беседовать.

Я рассмеялась.

— А вдруг понимают?

— На этом корабле меня уже ничем не удивишь.

Рем посмотрел на ростки.

— Красивые. Когда-нибудь здесь будет настоящий сад.

— А потом посадим такой же на Захаре.

— Почему бы и нет?

Я помолчала.

— Как думаешь, мама обрадуется настоящим цветам?

Рем посмотрел на меня.

— Думаю, она обрадуется, просто увидев тебя.

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами, и обняла его.

Поздно ночью меня разбудил Ори.

«Капитан Чея. Обнаружен слабый сигнал с поверхности Q-666».

Я мгновенно села.

— Откуда?!

«Район старых шахтных разработок».

— Это брат?!

«Отправитель не установлен».

Я быстро оделась и прибежала в рубку.

На карте мигала точка возле шахты, где раньше работал старший брат.

— Включи сигнал.

Потрескивание. Шум. Потом слабый голос:

— ...семь...

Я замерла.

— ...семь... один...

Сначала ничего не поняла. Затем заметила, что это не речь, а последовательностьимпульсов.

Семь коротких.

Пауза.

Один длинный.

Я опустилась в кресло.

В детстве старший брат придумал для нас особый знак. Семь коротких ударов — поодному за каждого из семерых младших детей: шестерых братьев и меня. Потом одиндлинный — за него самого.

Он подавал этот сигнал, когда хотел позвать меня и не желал, чтобы взрослыеуслышали.

Мы часто меняли значения других сочетаний и шутили, что у нас есть собственныйязык. Но этот ритм я помнила всегда.

Семь коротких. Один длинный.

— Ори, это он! Это наш семейный сигнал!

«Уточни».

— Брат придумал его, когда мы были маленькими!

В рубку вошёл Рем.

— Чея, что случилось?

— Брат жив! Я узнала его знак!

Старик внимательно посмотрел на экран.

— Это может быть он. Но помни старый маяк: там тоже передавали его голос.

Я замолчала.

Он был прав. Сигнал могли записать и повторять.

— Ори, когда началась передача?

«Первый зарегистрированный импульс получен семнадцать минут назад. Сигналпродолжается».

— Значит, он свежий, — сказала я.

— Возможно, — осторожно ответил Рем. — Если это не автоматическоеустройство.

Мы решили пока не отвечать. Ори записывал импульсы и проверял источник.

Вскоре сигнал изменился.

Семь коротких. Один длинный. Пауза.

Три коротких.

Я нахмурилась.

Три коротких удара брат использовал, чтобы предупредить меня: «Не подходи».

— Рем... Он предупреждает об опасности.

В рубке стало тихо.

Затем последовали новые импульсы.

Три коротких. Пять длинных.

Такого сочетания я не помнила.

— Может, это координаты? — предположил Рем.

Ори сравнил ритм с кодами шахтной сети.

«Обнаружено возможное совпадение с обозначением сектора 35».

Я замерла.

Сектор тридцать пять. Старые нижние разработки, куда когда-то отправлялидолжников.

— Рем, там могут держать людей.

Он приблизился к карте.

— Возможно.

Сектор находился далеко от главного купола, но соединялся с ним подземнымитранспортными линиями. Неподалёку проходила древняя катросская дорога.

Мы вызвали Тара.

Он долго рассматривал изображение, затем поднял руку.

«Под этим районом когда-то находилось наше убежище».

— Прямо под шахтой?

«Да. От пещер к верхним проходам вёл тоннель. Но им давно не пользовались».

— А где другой вход?

Тар переместил палец на небольшую точку возле старого горного карьера.

Я замерла.

Это было то место, где когда-то произошёл обвал.

Где я впервые встретила Тара.

— Там?!

«Да, Чея».

Я почувствовала надежду.

— Значит, можно войти оттуда?

«Если проход уцелел. Его нужно проверить».

Рем внимательно изучил схему.

— Это место ближе к куполу, но, похоже, не обозначено на современных шахтныхкартах.

Мы уже собирались закончить разговор, когда Ори сообщил:

«Обнаружен дополнительный сигнал в районе предполагаемого входа».

На карте появилась голубая точка.

— Что это?

«Частичное совпадение с энергетическими характеристиками баара».

Я посмотрела на Тара.

Старый катрос застыл.

— Ты знаешь, что это?

«Чувствую слабое обращение. Оно знакомо. Похоже, кто-то из нашего народанаходится там».

— Катрос?

«Да».

Тар закрыл глаза. Его пальцы едва заметно дрожали. Аэр подошёл ближе, ожидаяответа.

Наконец Тар посмотрел на меня.

«Там ждут».

— Кто?

«Я различаю образы людей и катросов. Они пытаются выбраться из нижних шахт».

— Они живы?!

«Некоторые — да. Но связь слишком слабая, чтобы назвать их число».

Я едва могла дышать.

«Они нашли старый проход. Внутренняя дверь закрыта, и им не удаётся еёоткрыть».

Я посмотрела на карту. Сектор тридцать пять, древний тоннель, старый карьер иместо нашей первой встречи соединялись в одну линию.

— Рем, мы должны им помочь.

Старик внимательно рассмотрел схему.

— Должны. Но сначала убедимся, что нас не ждёт ещё одна ловушка.

Я кивнула. На этот раз даже не пыталась спорить.

Если мы ошибёмся, погибнуть может не только наш экипаж. Мы подвергнем опасностилюдей, которые уже пытаются спастись.

Ночью начали готовить новую разведывательную операцию. Ори должен был осмотретьстарый карьер с другого направления. Один аппарат использовали для наблюдения,второй подготовили к обследованию входа. Рем проверил переносные кислородныесистемы, Тар изучал карты, Аэр пытался установить более чёткую связь сподземными катросами.

Я сидела в капитанском кресле и смотрела на серую поверхность Захары.

За ней, огромный и прекрасный, сиял Овариус.

Два мира рядом.

Один — богатый, зелёный, полный жизни.

Другой — суровый, где люди были заперты под куполом.

Расстояние между ними казалось небольшим. Но для жителей Захары оно былобольше, чем вся Вселенная.

Когда-то я мечтала лишь пересечь его сама. Теперь хотела, чтобы такуювозможность получили все, кто пожелает.

— Ори, подготовь разведку. И проверь спасательные отсеки.

«Выполняю, капитан».

Я глубоко вдохнула.

Мы наконец были дома.

Почти.

И теперь я понимала, что последние шаги могут оказаться самыми трудными.

А глубоко под поверхностью Захары, в шахтном секторе тридцать пять, молодоймужчина сидел возле повреждённого передатчика.

Его руки были покрыты пылью и кровоточащими царапинами. Рядом находилисьизмученные рабочие. В углу женщина прижимала к себе ребёнка.

Воздуха оставалось мало.

Мужчина снова нажал кнопку передатчика.

Семь коротких импульсов.

Один длинный.

Затем предупреждение: три коротких.

Он долго смотрел на маленький экран.

Ответа не было.

— Бесполезно, — устало произнёс один из рабочих. — Никто нас не слышит.

Мужчина покачал головой.

— Слышит.

— Откуда знаешь?

Он посмотрел на металлический жетон, лежавший рядом. На нём была грубовыцарапана маленькая звезда.

Когда-то этот знак нарисовала его младшая сестра, мечтавшая стать капитаномбольшого корабля.

Он провёл пальцем по звезде.

— Потому что она обещала вернуться.

— И ты веришь, что прилетит?

Мужчина посмотрел вверх. За тысячами метров каменной породы находилисьповерхность Захары и бесконечное звёздное небо.

Он слабо улыбнулся.

— Я знаю свою сестру.

И снова нажал кнопку.

Семь коротких.

Один длинный.

— Чея... только найди нас.

Конец двадцатой главы.

Глава 21. Дорога Тишины

Всю ночь я не отходила от главного экрана. На поверхности Захары продолжала мигать маленькая точка, от которой поступал знакомый сигнал.

Семь коротких.

Один длинный.

Мой брат.

Я была уверена, что это он. Когда мы были маленькими, он часто смеялся:

— Ты ведь однажды улетишь к звёздам. Как же я тебя найду?

— Постучи семь раз и один длинный. Я услышу!

Кто бы подумал, что наш детский секрет превратится в зов о помощи?

*Держись, братик. Я уже здесь.*

Утром Рем принёс две кружки горячего напитка.

— Ну что, капитан, готова?

— К чему?

— К самому опасному приключению в твоей жизни. На родной планете тебя ищут очень богатые и очень неприятные люди.

— Спасибо, Рем. Ободрил.

Он усмехнулся, но затем стал серьёзным.

— Разведчик проверил старый карьер. Обнаружен разлом, не указанный на современных шахтных картах. Возможно, через него можно попасть к древним тоннелям.

— Значит, пойдём?

— Только после дополнительной проверки. При признаках охраны возвращаемся.

— Согласна.

Рем удивлённо схватился за грудь.

— Чея, ты заболела? Даже спорить не будешь?

— Не хочу, чтобы из-за моей поспешности кто-нибудь погиб.

Он посмотрел на меня с теплотой.

— Вот теперь ты понимаешь, что такое ответственность капитана.

Мы решили использовать «Скиталец». Огромный «Горизонт» оставался на временной наблюдательной орбите; Ори следил за станцией «Новой жизни». Аэр остался на большом корабле, помогая улавливать слабые обращения катросов.

С нами отправлялся Тар. Для него внутри «Скитальца» приготовили герметичный отсек с собственной озоновой атмосферой.

— Теперь у нас есть место, куда человеку лучше не заходить, — сказал Рем.

— А мне нельзя находиться в вашей столовой, — ответил Тар.

Я рассмеялась.

— Будем встречаться через стекло.

— Или на Захаре, — заметил катрос. — Там я могу свободно передвигаться.

Странно было сознавать, что на родной планете я не могла сделать и шага без защиты, а Тар чувствовал себя дома.

Ори проверил наши новые скафандры. Они были легче старых ремонтных костюмов Захары, имели запасные кислородные баллоны, фонари и автономную связь. Рем передал мне навигационный маяк.

— Если связь пропадёт, он будет записывать маршрут. Но не полагайся только на электронику.

— Ты пойдёшь со мной?

Рем посмотрел на ещё не вполне здоровую ногу.

— Собирался.

— Лучше останься пилотом. Кто-то должен забрать нас, если придётся уходить быстро.

Старик помолчал, потом кивнул.

— Разумно. Я буду ждать на «Скитальце» с готовыми двигателями. А Тар покажет дорогу.

Мы вышли из грузового отсека «Горизонта» и направились к поверхности. «Скиталец» знакомо задрожал, и я невольно улыбнулась. Старый корабль скрипел и посвистывал, но всё ещё оставался для меня настоящим домом.

За обзорным окном проступили серые равнины, кратеры и глубокие трещины Захары.

— Вот и вернулась, девочка, — тихо сказал Рем.

— Да.

В груди смешались радость и тревога. Где-то под нами находилась семья, а я не знала, что с ней происходит.

Мы сели в каменной впадине вдали от известных датчиков. Ори подтвердил, что наблюдаемая активность охраны не изменилась, но предупредил: это ещё не значит, что нас не заметили.

Рем закатил глаза.

— Вот уж кто умеет испортить хороший момент!

Я проверила кислород, надела шлем, взяла аптечку, запасные баллоны и инструменты. Затем вместе с Таром вышла через шлюз.

Впервые за много месяцев ступила на поверхность Захары.

Под тяжёлыми ботинками хрустнули камни. Вокруг простирались пустынные равнины, над ними стояла абсолютная тишина. Ни деревьев, ни травы, ни воды. Только скалы и моё дыхание внутри шлема.

Я опустилась на колени, подняла маленький серый камешек и сжала его в ладони.

— Здравствуй, Захара, — прошептала я.

Тар ничего не сказал. Но я чувствовала, что он понимает.

Он указал в сторону высоких скал.

— Нам туда.

Катрос двигался гораздо легче меня. Иногда останавливался, пока я перебиралась через обломки.

— Ты очень медленная, Чея.

— А ты попробуй походить в скафандре!

— Не хочу.

Я рассмеялась. Такие короткие разговоры помогали справляться со страхом.

Возле высокого каменного выступа Тар остановился.

— Здесь.

Я огляделась. Перед нами была обычная скала без видимого входа.

Тар приложил ладонь к трещине. В камне вспыхнули голубоватые линии. Раздался тихий звук, и массивный блок медленно сдвинулся, открывая узкий проход.

— Разбудил старую память, — объяснил Тар. — Добро пожаловать на Дорогу Тишины.

Тоннель уходил глубоко под поверхность. Стены были гладкими, местами покрытыми слабо светящимися кристаллами баар.

— Почему люди не находили эти ходы? — спросила я.

— Иногда находили. Но не понимали, что перед ними. После начала охоты мы закрыли большинство входов, чтобы сохранить последние убежища.

Он коснулся стены.

— Когда-то здесь жили тысячи наших сородичей.

Мне стало грустно. Катросы потеряли свои поселения, а людям рассказывали, что они были чудовищами.

Тоннель расширился, и впереди открылся огромный кристаллический сад. Прозрачные образования напоминали цветы и тонкие ветви. Они переливались голубым, зелёным и золотистым светом.

— Тар... Это невероятно!

— Один из наших старых садов.

Я подошла к ближайшему кристаллу.

— Они живые?

— По-своему. Но лучше не прикасайся: некоторые очень хрупкие.

Тар долго смотрел на светящиеся образования.

— Сюда я когда-то приходил со своими детьми.

Я повернулась.

— У тебя были дети?

— Да.

— А где они теперь?

Он долго молчал.

— Не знаю. Когда нас начали вывозить, семьи разделяли. Моих детей отправили на разных кораблях.

Я осторожно коснулась его руки.

— Мы постараемся их найти.

— Спасибо, Чея.

Чем глубже мы шли, тем сильнее мешали работе приборов кристаллические поля. Голос Рема стал прерываться, а навигационный маяк показывал отклонения.

— Чея... проверка... слышишь?.. — хрипел передатчик.

— Слышу плохо!

— ...поля... возвращайся, если...

Связь оборвалась.

— Тар, далеко до внутренней двери?

— Примерно столько же, сколько мы прошли после входа в сад.

Я проверила кислород. Резерв позволял дойти и вернуться, если мы не задержимся. Я оставила механическую метку и сказала:

— Идём до двери. Если там возникнет проблема, поворачиваем обратно.

Вскоре перед нами появилась тяжёлая металлическая перегородка. На ней виднелись царапины и следы ударов, а сбоку сохранилась старая панель управления.

Я прислушалась.

С другой стороны доносились удары.

Семь коротких.

Один длинный.

Сердце словно остановилось.

— Братик...

Я бросилась к двери и ответила тем же ритмом.

Пауза.

Потом — семь коротких и один длинный в ответ.

— Это я! Чея!

Я пыталась открыть дверь, нажимала на панель, искала аварийный рычаг. Тар приложил ладонь к древнему знаку. Голубое свечение появилось, но створка осталась неподвижной.

— Механизм повреждён, а с той стороны включена дополнительная блокировка, — сообщил он.

Я заставила себя успокоиться. Рем всегда говорил: прежде чем чинить, найди причину поломки.

Под нижней крышкой панели обнаружился сохранившийся кабель. Диагностический прибор показал отсутствие питания. Я подключила переносной блок, проверив, что цепь ведёт только к аварийному управлению.

Панель ожила.

— Внешний проход заблокирован. Внутренняя атмосфера нестабильна, — сообщил старый механизм.

Тар объяснил, что за перегородкой находились и люди, и катросы. Если распахнуть дверь, смешение атмосфер может погубить тех и других.

Мы обнаружили маленький служебный канал с двумя герметичными клапанами.

— Через него можно передавать вещи, не выпуская воздух? — спросила я.

— Если восстановить уплотнения и управление, — ответил Тар.

Но сначала мне удалось включить старый переговорник.

— Чея?.. — раздался слабый голос.

— Братик! Это я! Я вернулась!

— Не может быть... Звёздочка моя...

Я заплакала. Он назвал меня так же, как в детстве.

— Где мама? Папа? Остальные братья?

— Мама оставалась в жилом секторе. Несколько дней назад я ещё получал от неё сообщение. Отца увели в глубокие шахты. Нас разделили: двоих братьев перевели в другие комплексы, с остальными я потерял связь.

У меня сжалось сердце. Все семеро братьев были где-то на Захаре, но я знала местонахождение только старшего.

— Ты одна? — спросил он.

— Нет. Со мной катрос.

Брат помолчал.

— Настоящий?

— Настоящий. И он мой друг.

На другой стороне раздался слабый смех.

— Ну ты и даёшь, сестрёнка...

Потом голос стал серьёзным. Он рассказал, как под предлогом карантина людей переводили в нижние шахты и заставляли расчищать древние сооружения. Однажды шахтёры нашли огромную светящуюся кристаллическую стену. Рабочих оттуда вывели, а свидетелей перевели в закрытые сектора.

Тар замер.

— Возможно, это часть пути к Первому Сердцу, — объяснил он мне. — Древнейшему скоплению баара, от которого зависели многие наши подземные системы.

Я посмотрела на металлическую дверь. Теперь стало понятнее, что искал Вар в глубочайших шахтах.

— Чея! — снова позвал брат. — У нас заканчивается воздух.

— Сколько вас?

— Девять человек, включая меня. И ещё два катроса. Они помогли нам уйти от охраны.

Люди и катросы спасали друг друга в тех же тоннелях, где наши предки когда-то воевали.

Мы починили маленький передаточный шлюз. Я проверила его герметичность, подключила внешний клапан и по очереди передала три запасных кислородных баллона и переносной фильтр. С той стороны послышались торопливые шаги.

— Чея, получили! — ответил брат.

Этого было недостаточно надолго, но теперь у них появилось время.

— Ты ведь не уйдёшь? — спросил он.

Я приложила ладонь к металлу.

— Нет. Обещаю, вытащу вас.

Брат ответил нашим семейным стуком. Я улыбнулась сквозь слёзы.

Основная дверь оставалась заблокированной. Брат объяснил, что катросы помогли им закрыться от преследовавшей охраны. Тар вдруг заметил на древней схеме узкий спасательный канал, ведущий к соседней камере.

— Через него можно вывести людей? — спросила я.

— Возможно. Сначала проверим, сохранился ли выход.

Я узнала помещение, мимо которого мы недавно проходили.

— Тогда попробуем!

Но за дверью раздался тяжёлый удар. Потом ещё один.

— Чея, уходи! — закричал брат. — Они здесь!

Послышались крики, шаги и холодный чужой голос:

— Капитан Чея, если вы нас слышите, не пытайтесь вмешиваться. Ваш брат останется в безопасности, если вы выполните условия. Оставьте катроса и добровольно выйдите к администрации.

Меня бросило в холод. Они ждали именно нас.

Я выключила переговорник, проверила кислород и посмотрела на схему спасательного прохода.

— Не выйдем к ним, — сказала я Тару. — Сначала попробуем вывести людей другим путём.

Он медленно кивнул.

Мы собрали инструменты и направились к боковой двери. За перегородкой уже слышались шаги вооружённых людей.

А тем временем Ори сообщил Рему и «Горизонту» об усилении активности возле шахтного сектора 35. Связь со мной пропала, и Рем безуспешно вызывал меня.

Вдруг на экране «Скитальца» появилось официальное сообщение с орбитальной станции:

«НЕОПОЗНАННОЕ СУДНО. НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ЗАПРЕТНУЮ ЗОНУ Q666».

За ним возникло лицо мужчины в тёмной форме.

— Полагаю, вы ищете девушку по имени Чея. Передайте Элиану Вару: его предположение подтвердилось. Она нашла дорогу к шахтам. Теперь остаётся закрыть её за ней.

Экран погас.

Рем сжал кулаки и вызвал Ори.

— Готовь спасательное оборудование. Мы идём за Чеей.

— Принято. Начинаю расчёт безопасных вариантов операции.

А глубоко под землёй я уже стояла возле другой древней двери, ещё не зная, что охота теперь началась именно за мной.

Конец двадцать первой главы.

Глава 22. По ту сторону двери

Я торопливо шла за Таром по узкому коридору. Фонарь выхватывал из темнотыгладкие каменные стены с голубоватыми прожилками баара. Где-то позади осталасьогромная металлическая дверь, за которой находился мой брат.

Я только что слышала его голос. Настоящий, живой. Но до сих пор не могла обнятьего.

— Тар, быстрее!

Катрос обернулся.

— Здесь старые перекрытия. Нужно идти осторожно.

Он остановился возле каменного выступа и приложил ладонь к поверхности. Сначаланичего не произошло. Потом под пальцами загорелся маленький голубой огонёк.

— Работает? — спросила я.

— Пока не знаю. Механизм очень старый.

Мне отчаянно хотелось услышать одно слово: получится. Но я заставила себямолчать. Ошибка могла погубить брата и остальных людей.

Вскоре мы оказались в круглой камере. Её стены покрывали кристаллы, а в полулежала тяжёлая металлическая пластина.

— Проход под нами, — объяснил Тар.

Я попробовала приподнять крышку, но она не шелохнулась.

Тар нашёл на стене старый знак. На нём появились символы, смысл которых ясмогла понять:

«СПАСАТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД. АВАРИЙНЫЙ ДОСТУП».

Однако питание отсутствовало. Я вспомнила уроки Рема: не подавай энергию туда,где не знаешь, что именно включится. Сняла техническую крышку, проверила цепи иотделила замок от системы давления и старого освещения. Лишь после этогоподключила переносной блок.

Экран мигнул.

«АВАРИЙНЫЙ ПЕРЕХОД. РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ».

— Тар, получилось!

— Сначала проверь атмосферу.

Под полом находился небольшой герметичный отсек. Давление в нём было оченьнизким.

— У меня скафандр, — сказала я.

— А у людей с другой стороны? Нельзя выпустить весь их воздух в пустой шлюз.

Я обнаружила систему выравнивания давления и отдельный клапан подачи газа.Пришлось восстановить ещё несколько соединений. За основной дверью всё этовремя раздавались тяжёлые удары: охрана пыталась вскрыть древний механизм.

— Они приближаются, — сказала я.

Тар замер, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

— Люди ещё живы. Но времени мало.

Когда давление в переходе удалось стабилизировать, пластина медленносдвинулась. Под ней открылся вертикальный ход. На глубине нескольких метроввиднелась узкая площадка.

Тар спустился почти без усилий. Я закрепила страховочный трос и последовала заним, с трудом протискиваясь в скафандре.

Внизу обнаружилась ещё одна маленькая дверь.

Я постучала.

Семь коротких.

Один длинный.

Пауза.

И тот же сигнал в ответ.

— Братик! Это я!

Через старый переговорник, который я подключила к переносному блоку,послышались шаги и знакомый голос:

— Чея? Где ты?

— У бокового спасательного перехода. Найди маленькую дверь в соседней комнате.И ничего не открывай, пока не скажу!

Через некоторое время он нашёл шлюз. Система была маленькой: пропускала толькоодного человека за раз. А за перегородкой находились девять человек и двакатроса.

— Успеем? — спросила я.

— Если механизм выдержит и мы не станем торопиться с клапанами, — ответилТар.

Первым мы решили вывести ребёнка, который уже плохо переносил нехваткукислорода. Его мать плакала и не хотела отпускать сына одного.

— Я встречу его с этой стороны, — сказала я через переговорник. — И сразу посленего пропущу вас.

Мы открыли створку со стороны людей, затем дождались её герметичного закрытия ивыровняли давление. Только после этого я открыла наружную дверь.

Внутри сидел маленький мальчик лет пяти. Худенький, бледный, с огромнымииспуганными глазами.

— Ты кто? — спросил он.

— Чея.

— Ты нас спасёшь?

У меня сжалось сердце.

— Очень постараюсь.

Я помогла ему надеть кислородную маску и отвела на площадку к Тару. Увидевкатроса, мальчик отступил.

— Чудовище...

Когда-то я думала так же.

— Нет, — сказала я. — Это мой друг.

Тар медленно опустился перед ребёнком и протянул тонкую ладонь. Мальчик долгосмотрел на неё, затем осторожно коснулся своими пальцами. И улыбнулся.

Я подумала, что примирение наших народов, возможно, начинается именно так.

Следующей через переход прошла мать. Она бросилась к сыну и разрыдалась. Потомодин за другим появились рабочие. Некоторые едва держались на ногах, одинпожилой шахтёр был ранен.

Я следила за герметичностью шлюза, подавала кислородные маски и помогала людямперебраться на безопасную сторону. Тар поддерживал тех, кто мог упасть, иприслушивался к обращениям двух катросов, остававшихся в отдельной озоновойнише.

Общий переход был подготовлен для людей. Проводить через него катросов означалонарушить необходимую им атмосферу. Тар нашёл на древней схеме другой путь —озоновый обход, который соединял их нишу с катросскими тоннелями.

Когда мы перевели большую часть группы, снова раздался грохот.

— Чея! — крикнул брат. — Они почти вскрыли внешнюю дверь!

— Сколько осталось?

— Трое, включая меня!

Мы пропустили ещё двух рабочих. Остался только он.

Я ждала у шлюза. Но брат медлил.

— Братик, где ты?!

— Здесь ещё катросы. Не хочу их бросать!

Гордость и страх одновременно сжали мне горло.

— Тар уже связался с ними! Они выходят другим путём. Иди сюда!

Брат согласился. Я проверила закрытие створки со стороны людей, выровняладавление и открыла наружный люк.

Передо мной стоял он.

Я узнала его сразу, хотя за время разлуки он изменился: осунувшееся лицо,тёмные круги под глазами, серая шахтная пыль, порванный комбинезон,исцарапанные руки.

Но это был мой старший брат.

Он посмотрел на меня и улыбнулся так, как улыбался в детстве.

— Ну здравствуй, звёздочка.

Я бросилась к нему.

— Братик!

Скафандр мешал обнять его по-настоящему, но мне было всё равно. Я прижималась кнему и плакала.

— Я же обещала вернуться.

— Знаю, сестрёнка.

Он отстранился и посмотрел на меня.

— Совсем взрослая стала.

— А ты совсем старый!

Мы рассмеялись. На миг мне показалось, что мы снова дома и вечером сядем застарый стол вместе с семьёй.

Но глухой удар напомнил об опасности.

— Нужно уходить, — сказал брат.

Я закрыла шлюз и проверила герметичность.

— Тар, как катросы?

— В озоновом обходе. Один ранен, но второй помогает ему идти.

Мы провели девятерых спасённых, включая моего брата, в старую камеру снебольшим аварийным источником кислорода. Я подключила переносной генератор кочистительной установке. Воздух там постепенно стал пригоден для людей, но лишьна ограниченное время.

Я обработала рану шахтёру, мальчику дала воду. Его мать благодарила меня, а японимала, что ещё слишком рано праздновать.

— Как ты вообще сюда попала? — спросил брат.

— Долгая история. Представляешь, у меня теперь собственный корабль.

— Настоящий?

— Огромный. И он разговаривает!

Брат покачал головой.

— Ну конечно. Чего ещё ожидать от нашей звёздочки?

Потом стал серьёзным.

— Нас держали в шахтах не просто так. Они собираются отключить часть купола.Говорят, переселяют людей из жилых секторов ради новых работ.

— Но там же люди! Зачем?

— Не знаю. Рабочих заставляют прокладывать линии питания глубоко вниз, кдревним находкам.

Я посмотрела на Тара.

— Это может быть связано с Первым Сердцем?

— Возможно. Но без проверки мы не узнаем, как именно.

Вновь послышался металлический удар. На панели мигнуло предупреждение оповреждении внешней перегородки. Охрана приближалась.

Мы не могли бежать быстро: люди были измучены, раненому требовалась помощь. Иоставлять их было нельзя.

Я изучила схему соседних помещений. Неподалёку находилось герметичное древнеехранилище с отдельным питанием.

— Спрячем людей там, — предложила я. — Пусть старая дверь даст нам время.

Тар подтвердил, что помещение было рассчитано на изоляцию кристаллическихобразований. Мы проверили воздух, подключили фильтры и ввели людей внутрь.

Мальчик уснул на руках матери. Раненый шахтёр наконец смог немного отдохнуть.Брат помогал остальным.

Но Тар вдруг замер у стены.

— Нам нельзя долго оставаться здесь.

— Я знаю, кислорода мало.

— Дело не только в нём.

Он указал на слабое голубое свечение, пробивавшееся сквозь камень.

— Я давно не видел этого света.

Тар положил ладонь на поверхность, и сияние усилилось. По комнате разнеслосьзнакомое тихое пение. Такое я уже слышала на «Пилигриме» и в закрытых архивах«Горизонта».

Катрос медленно опустился на колени.

— Мы вернулись...

— Куда, Тар?

— Это не просто хранилище. Мы возле одного из древних путей к Первому СердцуЗахары.

Я села на пол, поражённая.

— Значит, Вар не зря заставлял людей копать здесь?

— Вероятно, он ищет дорогу сюда. Если попытается насильно использовать древниесистемы, может нарушить работу кристаллических садов и поселений.

— А человеческий купол?

— Не знаю. Но новые энергетические линии могут связывать его сисследовательской установкой.

Я снова посмотрела на голубую стену. Значит, Элиан Вар мог отбирать энергию ужилых секторов ради собственных опытов.

Тут брат позвал меня к входу.

— Чея, там кто-то идёт!

Шаги охраны доносились уже совсем близко.

— Тар, есть другой выход?

— За этой стеной. Древние тоннели нашего народа.

Я подошла к светящейся поверхности и положила ладонь на камень.

В голове возник знакомый голос:

«Чея... Ты нашла дорогу. Не бойся памяти...»

— Кто ты? — мысленно спросила я.

Ответа не было. По стене побежали голубые линии, образовав большой круг. Каменьмедленно раскрылся, открывая широкий проход.

Тар смотрел на него с удивлением.

— Мы считали, что эта дорога утрачена.

За спиной раздались крики охранников. Я больше не колебалась.

— Всем за мной!

Брат помог поднять раненого. Мать взяла мальчика на руки. Мы проверили, что увсех работают маски и переносные фильтры, и вошли в светящийся тоннель.

Когда последний человек оказался внутри, каменная стена сомкнулась.

Шаги охраны остались позади. Мы выиграли немного времени.

Впереди простирался удивительный путь: стены, пол и потолок пронизывалисветящиеся кристаллы. Тар рассказывал, что древние катросы собирались здесь,чтобы совместно хранить память о событиях, слишком больших для одногосознания.

— Эти кристаллы помнят историю вашей планеты? — спросила я.

— Часть её.

Брат остановился у меня за спиной.

— Чея, а твой учитель знает, где мы?

— Рем знает вход. Но связь нарушена полями.

— Тот самый старьёвщик из твоего письма?

Я улыбнулась.

— Он спас меня, когда я осталась одна, и научил управлять кораблём.

— Значит, хороший человек.

— Самый лучший.

Тоннель вывел нас в гигантский зал. Высокие колонны терялись в темноте, междуними тянулись мосты и светящиеся дорожки. Посреди зала стояло круглоекристаллическое сооружение, напоминавшее древний город без домов.

В центре пульсировал маленький зелёный огонёк с голубой сердцевиной.

— Здесь не должно быть света, — произнёс Тар.

— Почему?

— Зал был закрыт на многие столетия.

Из глубины вновь возник голос:

«Чея... Ты привела тех, кто должен помнить...»

Голубая линия прошла по полу и поднялась на колонны. Тар неподвижно смотрел напросыпавшееся сооружение.

— Наши предки верили, что Захара обладает памятью, — сказал он. — Глубоко подповерхностью существует древняя система, связанная с Первым Сердцем.

— Мы нашли его?

— Нет. Лишь один из залов, ведущих к нему. Но если он просыпается, значит,кто-то уже начал пробуждать основную систему.

На орбитальной станции «Новой жизни» в этот момент сработала тревога. В глубинешахт зарегистрировали мощный энергетический импульс.

Командир передал координаты Элиану Вару. Тот долго смотрел на голубую отметку ивелел не мешать группе в древнем зале.

— Но девушка может уйти, — возразил командир.

— Не уйдёт, — ответил Вар.

Он поднял украденный зелёный кристалл с голубой сердцевиной. Внутри камня намгновение возникло изображение Чеи, стоявшей посреди подземного зала.

— Сердце Баара откликнулось, — произнёс Вар. — Теперь остаётся дождаться, когдаона откроет последнюю дверь.

Конец двадцать второй главы.

Глава 23. Сердце мёртвой планеты

Я стояла посреди огромного подземного зала и смотрела на светящиеся колонны.Голубой свет медленно перетекал от одного кристалла к другому. Где-то в глубинераздавалось тихое пение, похожее на голоса многих существ.

Высоко над нами мерцали огоньки, напоминавшие звёзды. Те самые, на которые ясмотрела сквозь купол всю жизнь. Только теперь они находились совсем близко.

— Тар, неужели всё это построили ваши предки?

— Да. Чтобы сохранять память и передавать её новым поколениям.

Он провёл пальцами по одной из колонн.

— Этот зал был закрыт много столетий назад. Он не должен работать.

Я посмотрела на зелёную точку с голубой сердцевиной, мерно пульсировавшую вцентре сооружения.

— Почему же он проснулся?

— Нам ещё предстоит это выяснить.

— Чея! — окликнул меня брат.

Он стоял возле измученных шахтёров и смотрел на кислородный прибор.

— Нам нужно куда-нибудь идти. Фильтры долго не выдержат.

Я словно очнулась. Мы пришли сюда не изучать древние чудеса, а спасать людей. Снами находились девять человек, включая брата, женщина с маленьким мальчиком ираненый шахтёр. Два катроса двигались другим путём, по тоннелям с озоновойатмосферой.

В древнем зале воздух оставался непригодным для долгого пребывания людей. Маскии переносные фильтры лишь на время обеспечивали нужные условия.

— Тар, здесь есть помещения с человеческим воздухом?

— Когда-то были переходные комнаты для других народов. За колоннами.

Мы осторожно повели людей через зал. Тар шёл рядом со мной, брат помогалраненому. Мальчик крепко держался за руку матери.

— Тётя Чея, а здесь живут звёзды? — спросил он.

Я улыбнулась.

— Нет, малыш. Это кристаллы.

— А почему они светятся?

— В них есть особенная энергия.

— Можно один взять домой?

— Лучше оставим здесь, чтобы продолжали светить.

Мальчик серьёзно кивнул. Даже сейчас он умел удивляться. Я вспомнила, как самамечтала о хлебе, деревьях и дожде, которых никогда не видела.

За колоннами обнаружилась закрытая переходная комната. Тар нашёл древнийкристаллический знак и после нескольких попыток открыл перегородку.

Внутри находились старые сиденья, шкафы и почти погасшие лампы. Я проверилаатмосферу. К моему удивлению, независимая очистительная система всё ещёработала. Очень слабо, но состав воздуха позволял восстановить безопасныеусловия для людей.

Я проверила датчики несколько раз, подключила переносные фильтры и аварийноепитание. Лишь когда показатели стабилизировались, разрешила снять маски.

Брат осторожно вдохнул.

— Ну вот. Можно немного отдохнуть.

Люди опустились на сиденья. Ребёнок прислонился к матери. Раненому мы помоглиустроиться удобнее.

Брат повернулся ко мне.

— Чея, покажись.

— Что?

— Шлем сними. Хочу увидеть тебя по-настоящему.

Я ещё раз посмотрела на датчик воздуха, затем сняла шлем.

Он долго разглядывал моё лицо.

— Волосы отросли.

— А ты похудел.

— Шахтная жизнь.

На его виске был шрам, которого я не помнила.

— Откуда?

— Обвал. Ничего страшного.

Он улыбнулся, но я видела усталость в его глазах.

Я обняла его уже без тяжёлого скафандра. Как давно мне не хватало родных рук изнакомого голоса!

— А мама правда дома? — тихо спросила я.

— Последний раз была в жилом секторе. Потом всё перекрыли.

— А папа?

Лицо брата стало серьёзным.

— Отца забрали в глубокие шахты. Он отказался подписывать новое трудовоесоглашение с «Новой жизнью». Сказал, что всю жизнь работал на шахты и большеникому свою жизнь продавать не собирается.

Я невольно улыбнулась. Узнаю папу. Но улыбка быстро исчезла.

— Куда его отвели?

— Не знаю. Слышал только, что к новым разработкам возле глубинныхкристаллов.

Я посмотрела в сторону древнего зала. Слишком многое складывалось в однустрашную картину.

— А ты правда капитан большого корабля? — вдруг спросил брат.

— Правда.

— И сама управляешь?

— Сама. Рем помогает, и ещё Ори.

— Кто такой Ори?

Я рассмеялась.

— Наш корабль. Он разговаривает.

Брат покачал головой.

— Ну конечно. У тебя даже корабль разговаривает. Чего ещё ожидать?

Мы оба рассмеялись. И впервые со встречи я увидела в его глазах настоящуюрадость.

— Я всегда верил, что ты улетишь к звёздам, — тихо сказал он.

— А я вернулась.

— Потому что обещала.

Он погладил меня по волосам.

Чуть позже Тар позвал меня к прозрачному окну, отделявшему человеческую комнатуот древнего зала. Его длинные пальцы касались стекла.

— Я чувствую наших сородичей. Оба добрались до старого сада. Один ранен, другойпомогает ему.

— Мы можем их забрать?

— Когда найдём безопасный путь наружу, они смогут двигаться по отдельнымозоновым тоннелям.

Я кивнула и посмотрела на кристаллы. Их свет становился всё ярче.

— Что с ними происходит?

— Кто-то пытается пробудить большую систему памяти.

— Вар?

— Возможно, через редкое сердце Баара, которое находится у него. Такиекристаллы связаны с древними хранилищами. Но я не знаю, насколько подробно людимогут получать сведения через эту связь.

Мне стало не по себе.

— Тогда не будем больше открывать незнакомые двери. Сначала выведем людей.

— Согласен, — сказал Тар.

Я удивилась его спокойствию и почувствовала благодарность. Он понимал, почемусейчас меня больше волнует воздух, чем древние тайны.

Тар показал старый транспортный тоннель, ведший к верхним поселениям. Мы решилипроверить ближайшую часть пути, оставив спасённых в безопасной комнате. Братнастоял, чтобы пойти со мной.

— Ты только что выбрался из шахты, — возразила я.

— А ты только что вернулась домой. Думаешь, я позволю тебе снова исчезнуть?

Я улыбнулась.

— Ладно. Только слушаться будешь капитана.

— Слушаюсь, сестрёнка!

Мы надели защиту и вышли в переходную зону. Тар шёл впереди. Вскоре тоннельвывел к круглой камере, где над глубокой шахтой располагалась массивнаятранспортная платформа.

— Древний подъёмник, — объяснил Тар. — Его использовали для перемещения междууровнями.

Я заглянула в темноту.

— Работает?

Тар приложил ладонь к панели.

«ЭНЕРГИИ НЕДОСТАТОЧНО».

Я вздохнула.

— Ну конечно!

Брат рассмеялся.

— Ты всегда так разговариваешь с техникой?

— Теперь постоянно.

Я осмотрела механизм. Основные конструкции сохранились, хотя частьэнергетических каналов была повреждена. Мы нашли старый аварийный накопитель. Яподключила переносной источник и осторожно восстановила несколько соединений.Брат помогал удерживать тяжёлые панели, Тар проверял кристаллическиепроводники.

Через два часа на экране загорелась зелёная отметка. Подъёмник тихо загудел.

— Верхний уровень доступен! — обрадовалась я.

Но автоматическая диагностика была неполной. Я решила не поднимать всю группу,пока мы не проверим систему. Втроём мы встали на платформу, закрепили страховкуи начали медленный подъём.

Некоторое время всё шло хорошо. Голубые прожилки проплывали мимо, брат крепкодержался за поручень.

— Ну и техника у катросов, — удивлялся он.

— Она создавалась для долгой службы, — ответил Тар.

Вдруг платформа дрогнула. Раздался тревожный сигнал:

«ПЕРЕГРУЗКА ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО КОНТУРА».

Подъёмник остановился посреди шахты. Ниже простиралась огромная глубина, доближайшей площадки оставались считаные метры.

— Питание падает, — сказала я, открывая панель.

Механические фиксаторы ещё удерживали платформу. Тар показал остаточный заряд всоседнем кристаллическом канале. Я осторожно перенаправила его на подъёмныймеханизм, не затрагивая центральную систему.

Платформа поднялась ещё немного и остановилась напротив бокового прохода. Мыбыстро перебрались на площадку. Позади раздался удар: древний механизмокончательно отключился.

Брат облегчённо рассмеялся.

— С тобой даже подъёмник превращается в приключение!

Мне было не до смеха. Теперь предстояло понять, как поднимать остальных.

К счастью, верхний проход сохранился хорошо. Мы прошли немного и увидели настене древний знак: зелёный круг с голубой точкой.

— Это ведь символ Вара! — воскликнула я.

Тар покачал головой.

— Элиан не придумал его. Это древний знак Первого Сердца. Возможно, ониспользует его, чтобы представить себя наследником старого знания.

Я задумалась. Получалось, что эмблема «Новой жизни» была позаимствована укатросов. Но как давно Вар знал её значение?

Вскоре мы вышли к герметичной двери. Надпись гласила:

«ВЕРХНИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ ПОСТ. ВЫХОД НА ПОВЕРХНОСТЬ».

У меня захватило дух.

— Выход!

Но за ним лежала безвоздушная для человека поверхность Захары. Девятерых людейбез скафандров просто так туда не вывести. Нужен герметичный транспорт и связьс Ремом.

На технической панели сохранился разъём внешней антенны. Я надела шлем,проверила шлюз и вышла вместе с Таром наружу.

Серые скалы. Камни. Тёмное небо. А вдали — слабое свечение родного купола.

Мне захотелось броситься домой, но я заставила себя вернуться к делу.

Я добралась до покрытой пылью антенны, проверила контакты и подключилапереносной передатчик.

— «Скиталец», это Чея. Ответьте!

Тишина.

Я повторила вызов.

Вдруг сквозь треск пробился знакомый голос:

— Чея?!

— Рем! Я здесь!

Он облегчённо выдохнул.

— Девочка моя! Где тебя носит?!

— Долго рассказывать. Мы нашли людей. Девять человек, включая моего брата! Иещё двух катросов, они идут отдельным путём.

— Брат жив?

— Да, Рем. Жив!

Голос старика стал удивительно мягким.

— Ну и славно. Теперь рассказывай, где вы.

Я передала координаты наблюдательного поста и объяснила, что нужен герметичныймодуль для людей.

— «Скиталец» слишком велик для площадки у шлюза, — сказал Рем. — Но у меня естьгрузовая платформа с переносным герметичным контейнером. Марта отдала её ещё наТарисе. Я немного переделал.

— Сколько человек поместится?

— Трое за раз. Придётся сделать несколько рейсов.

Но Рем предупредил: возле карьера активизировалась охрана.

Я уже собиралась возвращаться, когда Тар замер.

— Кто-то наблюдает за нами.

Среди далёких камней что-то блеснуло. Маленький разведывательный аппаратповорачивал объектив к посту.

— Нас нашли, — прошептала я.

Мы быстро вернулись через шлюз, не нарушив герметичности. Я рассказала брату оспасательном модуле и наблюдателе.

Вскоре возле поста сел неизвестный транспорт. На защитных костюмах прибывшихбыл зелёный круг с голубой точкой.

— Люди Вара, — сказала я.

Они начали обследовать антенну и вход. Я вызвала Рема.

— Они уже здесь!

— Знаю. Не открывайте шлюз. Попробую отвлечь.

— Рем, только не рискуй!

— Я же старьёвщик. Умею появляться там, где меня не ждут.

Через несколько минут из-за скал показался старый «Скиталец». Его двигатель,как всегда, противно посвистывал.

— Эй, господа! — раздался по внешней связи голос Рема. — Старое оборудованиепродаётся? У вас тут много интересного металлолома!

Охранники растерянно обернулись.

— Неизвестное судно! Назовите себя!

— Старьёвщик. Прилетел осмотреть древние развалины.

— Закрытая территория! Немедленно покиньте район!

— Да ухожу я. Даже поторговаться не дают!

Пока охрана следила за кораблём, небольшая грузовая платформа медленнодвигалась к боковой части поста, скрытая каменным выступом.

На моём экране появилась отметка:

«ГЕРМЕТИЧНЫЙ МОДУЛЬ У ТЕХНИЧЕСКОГО ШЛЮЗА».

Я чуть не закричала от радости.

Мы с братом проверили стыковочные уплотнения. Первый тест показал утечку;пришлось заменить повреждённую прокладку. После повторной проверки системаподтвердила герметичность.

— Чея, начинай, — сказал Рем. — Сначала ребёнок, мать и раненый. Остальныхзаберём следующими рейсами.

Мы помогли женщине устроить мальчика на сиденье, раненому шахтёру закрепилиносилки. Я проверила кислород, ремни и давление.

— А вы? — спросила женщина, сжимая мою руку.

— Я останусь, пока не выведем остальных.

Контейнер отправился к укрытию Рема. Я следила за каждым метром.

Внезапно один из охранников заметил движение и направился к платформе.

— Рем! Они её увидели!

— Вижу. Спокойно.

С противоположной стороны послышался оглушительный металлический грохот. Из-заскал выполз старый грузовой тягач, раскачиваясь и скрежеща. Охрана бросилась кмашине, пытаясь её остановить.

— Рем, что это?!

— Нашёл у карьера. Починил ровно настолько, чтобы ехал и шумел. Иногда старыежелезки очень полезны!

Пока охранники отвлеклись, платформа скрылась за камнями.

Через несколько минут пришло сообщение:

«ТРИ ПАССАЖИРА ДОСТАВЛЕНЫ В „СКИТАЛЕЦ“. СОСТОЯНИЕ СТАБИЛЬНОЕ».

Я закрыла глаза.

Ребёнок. Его мать. Раненый шахтёр.

Три спасённые жизни.

Но впереди были ещё шестеро людей и два катроса.

Мы готовились к следующему рейсу, когда стены вспыхнули ярким голубым светом.Пол дрогнул, по древним тоннелям пронёсся гул.

Тар резко поднял голову.

— Кто-то пробуждает нижнюю систему. Они нашли внешний энергетический канал.

— Люди Вара?

— Возможно.

Ори вышел на связь с сообщением о росте мощности неизвестного кристаллическогоисточника и одновременных колебаниях в сети человеческого купола.

— Они отбирают энергию у жилых секторов? — спросила я.

— Связь между событиями пока не доказана, — ответил Ори. — Но отклоненияпроисходят одновременно.

Я посмотрела на брата и остальных рабочих.

— Сначала выведем людей, — сказала я. — А потом выясним, кто распоряжаетсяэнергией нашего дома.

Глубоко под Захарой в исследовательском комплексе учёные наблюдали заисполинским зелёным кристаллом с голубой сердцевиной. Вокруг стояли установки,от которых уходили толстые кабели.

— Господин Вар, отклик усиливается, — сообщил один из исследователей по связи.— Но линии подключены к инфраструктуре поселения. При дальнейшем росте нагрузкижилые сектора могут лишиться питания.

— Подготовьте резервные системы и вывод людей из опасных зон, — приказалВар.

— А если не успеем?

Вар холодно посмотрел на экран.

— Тогда изолируйте эти сектора. Эксперимент не останавливать.

Он сжал в ладони маленькое украденное сердце Баара. Внутри камня вспыхнул образЧеи, стоявшей возле древней стены.

— Ты добралась туда, куда я так долго не мог попасть, — прошептал Вар.

Вдруг из кристалла раздался голос:

«Остановись...»

Элиан замер.

— Наконец-то ты заговорило со мной.

«Остановись, пока ещё можешь».

— Нет. Я слишком долго к этому шёл.

И в ту же минуту под старым куполом Захары погасли огни нескольких жилыхсекторов.

Конец двадцать третьей главы.

Глава 24. Пока есть воздух

Свет погас внезапно. Ещё мгновение назад стены древнего хранилища сиялиголубым, а теперь по помещению прошла странная дрожь, словно глубоко под намипроснулось что-то огромное.

— Тар! Что происходит?!

Катрос стоял неподвижно, запрокинув маленькую голову. Его длинные пальцыдрожали.

— Они пробудили Первое Сердце.

Внутри прозрачных кристаллов появились тревожные красноватые вспышки. Сначалаодна, потом другая, и вскоре весь зал мерцал неровным светом.

— Это опасно? — спросил брат.

— Не знаю, насколько далеко люди вмешались в работу древней системы, — ответилТар. — Но такого происходить не должно.

Я вспомнила сообщение Ори об энергоснабжении купола. Там, наверху, находилисьтысячи людей. И моя мама.

Я бросилась к переговорнику.

— Рем! Слышишь меня?!

Сначала были одни помехи. Потом прорвался знакомый голос:

— Слышу, девочка! Что там у вас?

— Кристаллы вспыхивают красным. Тар говорит, что пробуждается Первое Сердце!

— На поверхности перебои с питанием. В нескольких жилых секторах погас свет,системы жизнеобеспечения перешли на резервы.

— А купол?!

— Держится. Но если резервные установки не справятся, людям придётся тяжело.

Я закрыла глаза. Где сейчас мама? В нашем доме? В переполненном аварийномубежище?

— Нужно вывести остальных!

— Знаю. Но охрана уже перестала гоняться за моим старым тягачом и вернулась кпосту. Платформа не может ходить прежним путём.

Я посмотрела на брата. Он слышал разговор и побледнел.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю, — ответил Рем. — Но первые трое на «Скитальце» в безопасности.Женщина и ребёнок устроены в жилом отсеке, раненому помогает медицинскаясистема. Найдём способ забрать остальных.

После разговора я вернулась к людям. Они сидели вдоль стены, стараясь нетратить силы. Мой брат подошёл ко мне.

— Перед тем как нас отправили вниз, рабочие говорили, что «Новая жизнь»собирается подключить своё оборудование к главной энергосети купола. Одининженер предупреждал, что мощности не хватит и придётся отбирать её у жилыхрайонов.

— И никто ничего не остановил?

— Кто бы нас слушал, Чея?

Я сжала кулаки. Но сейчас важнее было спасти тех, кто оставался рядом.

— Тар, попробуй связаться с двумя катросами.

Он приложил ладони к кристаллической стене и долго стоял неподвижно.

— Оба живы. Они в старом озоновом проходе. Раненому хуже, но второй помогаетему. Есть ещё один выход для нашего народа, если он сохранился.

Я почувствовала надежду. Хотелось немедленно проверить его, но времени икислорода не хватало.

Мы с братом вернулись к технической схеме наблюдательного поста. Я заметилатонкую линию, соединявшую помещение со старой грузовой нишей ниже главногошлюза.

«АВАРИЙНАЯ ГРУЗОВАЯ ЛИНИЯ».

— Рем, посмотри. Можно подвести контейнер сюда?

Старик внимательно изучил маршрут.

— Если тоннель цел. Давайте сначала проверим пустым разведчиком.

Мы восстановили питание грузового узла от переносного генератора, отделённогоот нестабильной кристаллической системы. Затем отправили в проход маленькийаппарат. Камера показала, что тоннель сохранился и заканчивался в нише, скрытойбольшим каменным выступом.

— Здесь можно вывести людей, — сказала я.

— Действуем быстро, — ответил Рем. — Охранный аппарат уже обследует другойсклон.

Для второго рейса выбрали троих наиболее измученных рабочих. Один едва держалсяна ногах, другой постоянно кашлял. Третий уверял, что готов подождать, но явидела, насколько ему тяжело.

— Идите, — сказала я. — Мы за вами.

Брат остался рядом со мной, помогая с масками и шлюзом. Мы проверили давление,запас кислорода и крепления контейнера. Когда створка закрылась, я отправилаплатформу через боковую линию.

На экране маленькая точка медленно двигалась к «Скитальцу».

Вдруг связь пропала.

— Рем?!

Несколько секунд тянулись бесконечно долго.

— Я здесь, девочка. Помехи. Уже восстановил управление.

Я едва не расплакалась от облегчения.

Когда появилась надпись «Доставка завершена», я на мгновение закрыла глаза.

Теперь на «Скитальце» находились шестеро спасённых людей. Возле меня оставалисьбрат и ещё двое рабочих. Два катроса по-прежнему искали путь по озоновымтоннелям.

— Но платформу заметили при возвращении, — сообщил Рем. — Один двигательповреждён. Дальнейшие рейсы пока под вопросом.

Я посмотрела на брата.

— Значит, осталось нас троих вытащить.

— Тогда подождём, — сказал он. — Мы уже столько выдержали.

Я знала, что он старается ободрить меня, как в детстве.

В этот момент помещение содрогнулось. С потолка посыпалась пыль, однавентиляционная установка отключилась. На панели появилось предупреждение онестабильности энергетического поля.

— Что они делают с нашей планетой? — прошептала я.

— Пытаются использовать древнюю систему как обычный источник силы, — ответилТар. — Но Первое Сердце связано с многими поселениями и кристаллическимисадами. Если нарушить равновесие, последствия могут затронуть огромнуюобласть.

Мы решили перейти в маленькую камеру выше грузового узла. Там сохранилосьнезависимое питание и запасной выход. Брат собрал инструменты, рабочие взяливоду и фильтры. Тар шёл впереди.

Двери открывались с трудом. Наконец мы оказались в круглом помещении, где настене виднелась современная человеческая надпись:

«ТЕХНИЧЕСКИЙ СЕКТОР 7. АВАРИЙНОЕ УПРАВЛЕНИЕ».

Я замерла.

— Братик... Это же наш жилой сектор.

Он кивнул.

Мы выросли там. В седьмом секторе стоял родной дом. Там жила мама.

Возле терминала сохранился современный энергетический разъём. Я подключилапереносной блок и вызвала диагностические данные.

На экране появилась схема купола. Несколько районов были окрашены красным, аседьмой мигал тёмно-красным.

«ОСНОВНОЕ ПИТАНИЕ ОТКЛЮЧЕНО».

«РЕЗЕРВНАЯ СИСТЕМА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ АКТИВНА».

Сначала я почувствовала облегчение. Резерв работал. Но ниже появилась строка:«ДОСТУПНЫЙ РЕСУРС ОГРАНИЧЕН».

Точного времени не было.

— Там мама, — прошептала я.

Брат молча сжал мою руку.

Я попыталась запросить у Ори данные. Связь была слабой, но он подтвердил, чтоосновные системы отключили дистанционно. Резервные установки пока поддерживалидавление и кислород, однако работали на пределе.

— Можно восстановить питание отсюда? — спросила я.

— Прямое управление недоступно. Этот терминал предназначен главным образом длядиагностики, — ответил Ори.

Он показал распределительные узлы, находившиеся ближе к куполу.

— Подожди, — сказал брат. — Вот этот старый вентиляционный тоннель. Мыиспользовали его для ремонта. Он выходит к нижним техническим помещениям жилыхсекторов.

— По нему можно добраться до дома?

— Ближе, чем через основной шлюз. Но не знаю, что там сейчас.

Я рассказала о находке Рему.

— Сначала нужно забрать вас троих, — ответил он. — И убедиться, что тоннельбезопасен. Не ходи туда одна.

— Не пойду, — пообещала я, хотя больше всего на свете хотела немедленно увидетьмаму.

Тар вдруг поднял голову.

— Люди приближаются.

В конце коридора уже слышались металлические шаги. Охрана шла по нашемуследу.

Рем увидел нашу отметку на карте.

— Рядом аварийный подъёмник. Его выход на другом склоне карьера. Если онработает, сможете подняться.

Мы поспешили к нему. Кабина находилась этажом выше, питание отсутствовало. Норядом сохранился ручной механизм спуска. Мы с братом начали вращать тяжёлыйворот. Тросы заскрипели, и спустя несколько минут кабина появилась переднами.

Я проверила крепления. Автоматическая диагностика не работала, поэтому пришлосьиспользовать аварийный режим. Решили поднимать людей небольшими группами.

Первый рейс с двумя рабочими прошёл успешно. Они вышли на верхнюю площадку иподтвердили, что путь к внешнему шлюзу сохранился.

Кабина вернулась. Брат собирался войти, когда из коридора раздался приказ:

— Стоять!

Появились охранники с оружием. Один поднял фонарь прямо на меня.

— Капитан Чея? Приказано доставить вас к представителю исследовательскогообъединения.

— А если я откажусь?

— Тогда будем вынуждены задержать.

Брат сразу встал передо мной.

— Чея, назад!

Я увидела, что древняя аварийная перегородка отделяет нас от охраны, а Тарстоит возле её кристаллического знака. Мне пришла мысль.

— Хорошо, — сказала я, поднимая руки. — Но сначала отпустите моего брата. Унего заканчивается кислород.

Охранник колебался. Потом велел помощнику проверить подъёмник.

В этот момент Тар коснулся древнего знака. По стене прошла голубая линия.Тяжёлая металлическая перегородка начала опускаться.

— Что это?! — закричал охранник.

«Сейчас, Чея», — услышала я мысленный голос.

— Быстро! — крикнула я брату.

Мы вскочили в кабину. Перегородка закрылась между нами и охраной.

Но Тар остался у панели.

— А ты? — закричала я.

— Я уйду по катросскому проходу. Через человеческий шлюз мне не пройти безподготовки. Выведи брата и помоги тем, кто наверху.

— Тар, нет! Ты снова останешься один!

Он приложил ладонь к моей.

— Я сделаю всё, чтобы мы ещё встретились.

Потом включил подъёмник.

Кабина пошла вверх. Длинная фигура Тара постепенно исчезла в темноте.

На верхней площадке нас ждали двое рабочих. Теперь нас было четверо: я, брат идва спасаемых человека. Но все трое, кроме меня, нуждались в кислородной защитедля выхода на поверхность.

Я вызвала Рема.

— Мы наверху. Трое людей со мной. Тар остался внизу и ищет путь к своим.

— Понял. Ори уже пытается установить с ним связь. А вас я заберу через старыйшлюз. Только не выходите, пока не проверим герметичный переход.

Мы ждали возле двери. Брат сидел рядом, уставший, но живой.

— Чея, ты правда видела дождь? — спросил он.

— Да.

— Вода прямо с неба?

Я закрыла глаза и вспомнила Лиор: зелёные холмы, мокрую траву, капли, падающиена лицо.

— Это прекрасно. Я обязательно покажу тебе.

— А Овариус?

— И Овариус.

Брат тихо рассмеялся.

— Придётся тебе много летать, сестрёнка.

— У меня большой корабль. Справимся.

На техническом экране вспыхнуло аварийное сообщение:

«СЕКТОР 7. ПЕРЕДАЧА ПИТАНИЯ ПРЕРВАНА. РЕЗЕРВ ПОДДЕРЖАНИЯ АТМОСФЕРЫ АКТИВЕН.ТРЕБУЕТСЯ ВМЕШАТЕЛЬСТВО».

Я посмотрела на брата. В его глазах стояли слёзы.

— Там мама, — произнёс он.

Я крепко сжала его руку.

— Найдём способ помочь.

Ори передал новую схему: к центральной распределительной сети купола подключилиэнергетическую магистраль, ведущую глубоко к Первому Сердцу. Часть еёкомпонентов соответствовала технологиям «Новой жизни».

— Это та линия, которую мы прокладывали! — воскликнул брат.

Он указал на главный распределительный узел двенадцатого шахтного уровня.

— Когда-то он питал шахты и часть жилого купола. Возможно, там сохранилосьаварийное управление.

Мне захотелось немедленно отправиться туда.

Но Рем остановил меня:

— Сначала вывезем вас. Потом вместе с Ори проверим схему и решим, какдействовать, не погубив людей под куполом.

Я согласилась.

Вскоре снаружи послышался знакомый гул «Скитальца». Через внешний экран яувидела небольшой герметичный модуль, приближавшийся к техническому шлюзу.

На экране связи появился Рем, усталый, с растрёпанными волосами.

— Ну что, капитан, забираю вас?

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Забирай!

— Только без новых приключений хотя бы пять минут.

Брат смотрел на него и тихо произнёс:

— Так вот он какой, твой Рем.

— Да.

— Хороший у тебя учитель.

Я кивнула.

Мы подготовили защитные костюмы для брата и двух рабочих, проверили давление иоткрыли шлюз лишь после подтверждения герметичности модуля.

Я последней оглянулась на тёмный тоннель, где остался Тар.

Потом шагнула внутрь.

А в глубинном исследовательском комплексе Вар смотрел на огромный кристаллПервого Сердца.

— Нагрузка продолжает расти, — доложил учёный. — Резервные системы жилыхсекторов могут не выдержать.

— А отклик древнего источника?

— Усиливается.

— Тогда продолжайте. Население переместите в безопасные зоны.

— На это потребуется несколько суток.

— У нас нет нескольких суток.

Вар осторожно коснулся украденного сердца Баара. Глубоко в большой системераздался голос:

— Вы ищете будущее, но разрушаете настоящее.

Учёные замерли.

Элиан медленно поднял голову.

— Значит, ты наконец проснулось...

И все экраны исследовательского комплекса одновременно погасли.

Конец двадцать четвёртой главы.

Глава 25. Когда гаснут огни

Наш спасательный модуль медленно двигался между скалами Захары. Я сидела рядомс братом и внимательно следила за показаниями приборов. Внутри было тесно. Двоешахтёров расположились напротив нас: один всё время кашлял, другой сидел сзакрытыми глазами, придерживая кислородную маску.

Воздуха пока хватало. Но я уже научилась с осторожностью относиться к слову«пока». За время моего путешествия я слишком хорошо поняла, насколько быстровсё может измениться.

— Чея, — тихо позвал брат.

Я повернулась.

— Что?

— Ты действительно прилетела за нами?

Я удивлённо взглянула на него.

— Конечно.

Он немного помолчал.

— На настоящем космическом корабле?

Я улыбнулась.

— На двух.

Брат недоверчиво поднял брови.

— На двух?!

— Один маленький. А второй такой большой, что наш старый дом поместился бы внём много раз.

Он рассмеялся. Впервые с начала спасения я услышала его настоящий смех. Неизмученную попытку пошутить.

А тот самый, знакомый с детства.

— Вот ведь звёздочка! — сказал он. — А я помню, как ты рисовала корабли настене нашей комнаты!

Я тоже рассмеялась.

— А ты говорил, что таких кораблей не бывает!

— Конечно! Ты же рисовала их с огромными крыльями!

— Между прочим, у моего «Горизонта» есть что-то похожее на крылья!

Брат посмотрел на меня. Потом покачал головой.

— Ну что ж... Значит, иногда даже самые глупые детские мечты сбываются.

Я улыбнулась. Но тут же почувствовала, как сжимается сердце. Потому что мояглавная мечта ещё не сбылась.

Мама и папа по-прежнему оставались на Захаре.

И шестеро остальных братьев.

А я пока спасла только одного.

Когда впереди показался старенький «Скиталец», мне захотелось плакать отоблегчения.

Его потёртый корпус почти сливался с каменистой поверхностью. Один издвигателей тихо гудел. Возле грузового отсека уже ждал Рем.

Увидев его на маленьком экране, я невольно улыбнулась.

— Рем!

Старик помахал рукой.

— Ну наконец-то! Я уже собирался лично спускаться в эти проклятые шахты итащить тебя за шиворот!

Я рассмеялась.

— А я думала, ты будешь рад меня видеть!

— Буду рад, когда ты окажешься внутри корабля!

Он быстро направил модуль к грузовому шлюзу. Металлические креплениясомкнулись. Система выровняла давление.

Загорелась зелёная лампа.

«ГЕРМЕТИЗАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА».

Я облегчённо выдохнула. Мы были в безопасности. По крайней мере, на какое-товремя.

Как только открылась внутренняя дверь, я выскочила из модуля.

Рем стоял прямо передо мной. Старый. Седой.

Уставший. И такой родной. Я бросилась ему на шею.

— Рем!

Он крепко обнял меня.

— Ну всё, девочка. Всё хорошо.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Я так боялась...

— Знаю.

— Там охрана... Тар остался один... А ещё мама...

Он осторожно отстранил меня.

— Чея, посмотри на меня.

Я подняла голову.

— Ты сделала очень важное дело. Вывела людей живыми. Теперь нужно помочьостальным.

Я кивнула. Он улыбнулся.

— А сначала познакомь меня со своим братом.

Я обернулась. Брат стоял возле шлюза и внимательно наблюдал за нами.

— Рем, это мой старший брат.

Старик подошёл и протянул руку.

— Очень рад познакомиться.

Брат крепко пожал её.

— А я очень рад познакомиться с человеком, который спас мою сестру.

Рем смутился.

— Да чего там...

Однако брат не сразу отпустил его руку.

— Она нам писала о вас. Мама даже плакала, когда читала письмо.

Рем опустил глаза.

— Хорошая у вас сестра.

Брат улыбнулся.

— Знаю. Только ужасно упрямая.

Старик громко рассмеялся.

— Вот тут полностью согласен!

Я возмущённо подняла руки.

— Ну всё! Теперь вас двое против меня?!

Они переглянулись. И снова рассмеялись. На мгновение мне стало так хорошо,словно вокруг не происходило ничего страшного.

Внутри «Скитальца» оказалось очень тесно.

Девять спасённых людей, Рем и я — для маленького старого корабля это былослишком много. Трое шахтёров нуждались в медицинской помощи. Остальные былиизмучены и голодны.

Мальчик, которого мы вывели первым, сидел возле небольшого стола и держал вруках настоящий фрукт. Он внимательно рассматривал его, словно какую-тоудивительную игрушку.

— Это можно есть? — спросил он.

Я улыбнулась.

— Можно.

— Весь?

У меня сжалось сердце.

— Весь, малыш.

Он осторожно откусил маленький кусочек. Потом удивлённо посмотрел на мать.

— Мама! Он сладкий!

Женщина закрыла лицо руками. А я вдруг вспомнила свой первый кусочек хлеба. Тотсамый, который попробовала на Захаре в день прибытия грузового корабля.

Тогда мне казалось, что вкуснее ничего во Вселенной быть не может. Теперь ясмотрела на мальчика и понимала, какое огромное счастье скрывается в самыхпростых вещах. В возможности съесть фрукт.

Выпить чистой воды.

Просто дышать.

Рем быстро распределил спасённых по помещениям. Раненого шахтёра устроили вмаленьком медицинском отсеке. Остальным выдали еду и воду.

Когда брат увидел большой резервуар с питьевой водой, он остановился.

— Это всё ваше?

Я кивнула.

— Да.

Он подошёл ближе.

— Настоящая чистая вода?

— Конечно.

Брат осторожно налил себе немного в кружку. Сделал маленький глоток. Потом ещёодин.

И вдруг остановился.

— Чея, я, наверное, слишком много взял.

Я посмотрела на кружку. Там было совсем немного воды.

— Пей, братик.

— Но ведь...

— Пей столько, сколько тебе нужно.

Он долго смотрел на меня. Потом тихо произнёс:

— Не могу привыкнуть.

Сердце болезненно сжалось. Даже здесь, на спасательном корабле, брат боялсяпотратить лишнюю каплю. Захара слишком глубоко вошла в нашу жизнь.

Я осторожно обняла брата.

— Привыкнешь.

И мысленно добавила: Обязательно привыкнешь. Рем подошёл ко мне, когда людинемного отдохнули.

— Чея, нужно возвращаться на «Горизонт».

Я подняла голову.

— Уже?

— Чем раньше, тем лучше. У нас почти закончился запас свободных мест и воздухана «Скитальце». На большом корабле люди получат нормальную медицинскуюпомощь.

Я кивнула.

— А Тар?

Лицо старика стало серьёзным.

— Ори пытается связаться с ним через Аэра.

— Получается?

— Иногда сигнал появляется. Но очень слабый.

Я почувствовала тревогу.

— Он жив?

Рем осторожно положил руку мне на плечо.

— Последний сигнал подтверждал, что он жив. Но сейчас мы не знаем, где именнонаходится Тар.

Я закрыла глаза.

Вспомнила старого катроса. Его длинные пальцы. Маленькую голову.

И то, как он остался возле аварийного подъёмника, чтобы дать нам возможностьуйти. Мне стало больно.

— Я не хочу снова его потерять.

Рем тихо вздохнул.

— И я не хочу, девочка. Но сначала нам нужно доставить людей туда, где онибудут в безопасности.

Я кивнула. Он был прав. Как бы мне ни хотелось немедленно броситься обратно втоннели, теперь я отвечала не только за себя и Тара.

На борту находились девять измученных людей. И сейчас их жизни зависели отнаших решений.

«Скиталец» осторожно поднялся над поверхностью Захары.

Я сидела во втором пилотском кресле. Рем управлял кораблём. Мы не сталивключать мощные двигатели сразу. Сначала отошли от старого карьера, затемнабрали высоту, стараясь держаться в стороне от основных маршрутов охранныхсудов.

Впереди оставалась неосвещённая сторона Захары. Там, далеко от главнойорбитальной станции, нас ожидал «Горизонт». Ори заранее рассчитал маршрутсближения, но предупредил, что наблюдательные системы «Новой жизни» продолжаютработать.

Поэтому двигаться приходилось осторожно. На экране неожиданно вспыхнула краснаяотметка.

— Рем!

Старик уже заметил его.

— Вижу.

— Что это?

— Патрульный аппарат.

Сердце забилось быстрее.

— Он нас обнаружил?!

— Пока не знаю.

Ори вышел на связь:

«„Скиталец“, рекомендуется сохранить текущий курс. Объект находится вненепосредственной траектории сближения».

Рем внимательно изучил показания.

— Значит, не будем привлекать внимание.

Мы продолжили полёт. Некоторое время патрульный аппарат двигался неподалёку.Потом изменил направление.

Я облегчённо выдохнула. Но Рем не улыбался.

— Что-то они слишком часто здесь летают.

Я посмотрела на экран.

— Думаешь, ищут нас?

— Возможно. А может, просто усилили охрану из-за аварии на планете.

— Какой аварии?

Старик повернулся ко мне.

— Чея, ты ведь сама слышала. В куполе перебои с энергией. На орбитальнойстанции тоже происходят какие-то неполадки.

Я задумалась. Неужели пробуждение Первого Сердца действительно влияло на всюЗахару?

Когда мы наконец добрались до «Горизонта», я почувствовала огромноеоблегчение.

Огромный серебристый звездолёт медленно появился перед нами. Его широкиебоковые конструкции мягко отражали свет Овариуса. Для моего брата это сталонастоящим потрясением.

Он подошёл к обзорному окну. И замер.

— Чея...

Я улыбнулась.

— Что?

— Это он?!

— Да.

Брат долго смотрел на огромный корабль. Потом медленно произнёс:

— Ты управляешь вот этим?!

Я рассмеялась.

— Представляешь?

Он покачал головой.

— Ну и дела...

Мы приближались к открытому грузовому отсеку. Брат всё ещё не мог оторватьвзгляд.

— Чея, а какой он внутри?

Я улыбнулась.

— Скоро увидишь.

Когда «Скиталец» оказался внутри большого корабля, Ори закрыл грузовые створки.Системы подтвердили герметизацию. Рем выключил двигатели.

И впервые за много часов мы смогли немного расслабиться. Я помогла спасённымлюдям перейти на «Горизонт». Они шли по широким серебристым коридорам,оглядываясь с таким удивлением, что мне хотелось одновременно смеяться иплакать.

Один из шахтёров осторожно коснулся светящейся стены.

— Что это за материал?

— Не знаю, — честно ответила я. — Даже Рем пока не разобрался до конца.

Брат засмеялся.

— Значит, ты капитан корабля, устройство которого сама не понимаешь?

Я улыбнулась.

— Кое-что уже понимаю!

И вдруг раздался голос Ори:

«Приветствую новых пассажиров на борту „Горизонта“».

Все вздрогнули. Мальчик испуганно схватился за мать. Брат резко обернулся.

— Кто это?!

Я рассмеялась.

— Знакомьтесь. Это Ори.

— Где он? — спросил один из рабочих.

— Везде.

Брат уставился на меня.

— Чея, ты издеваешься?

— Нет. Это разумная система корабля. Он помогает мне управлять.

Ори спокойно произнёс:

«Для удобства пассажиров могу использовать локальные терминалы связи».

Перед нами появился маленький голубой огонёк. Мальчик осторожно приблизился.

— А ты настоящий?

«Я являюсь действующей системой управления кораблём».

Ребёнок задумался. Потом спросил:

— А ты умеешь рассказывать сказки?

На мгновение воцарилась тишина. Затем Ори ответил:

«В архиве имеются литературные произведения для детей».

Мальчик радостно улыбнулся.

— Тогда расскажешь?

Я посмотрела на маленький голубой огонёк. И вдруг услышала:

«Конечно».

Мне показалось, что в голосе Ори появилось тепло. Хотя, наверное, это я простоначинала привыкать к нему. Спасённых разместили в восстановленном пассажирскомотсеке.

Ори проверил состояние каждого. Троим потребовалась медицинская помощь.Остальным рекомендовали полноценное питание и отдых.

Брат категорически отказался ложиться.

— Я в порядке!

Рем посмотрел на него.

— Вот именно так обычно говорят те, кто совсем не в порядке.

Я рассмеялась.

— Теперь понимаешь, почему мы с ним всё время спорим?

Брат усмехнулся.

— Да. Вы очень похожи.

Я почувствовала, как внутри стало тепло. Рем подошёл к нему и осторожно положилруку на плечо.

— Отдыхай, парень. Дальше будет много работы.

Брат немного помолчал. Потом спросил:

— А вы правда собираетесь вернуться за остальными?

Рем посмотрел на меня. Я кивнула.

— Конечно.

Старик улыбнулся.

— Вот и ответ.

Позднее я отправилась к Аэру.

Молодой катрос стоял возле прозрачной стены своей каюты. Он выгляделвстревоженным.

— Чея, я чувствовал ваше возвращение.

Я приблизилась.

— Аэр, ты можешь найти Тара?

Он медленно покачал головой.

— Связь очень слабая.

— Но он жив?

Катрос некоторое время молчал.

— Я чувствую его присутствие. Иногда. Но между нами слишком сильныеэнергетические поля.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— А те двое катросов, которых мы нашли в шахтах?

— Тоже живы. Последний раз они находились рядом со старым кристаллическимсадом.

Я облегчённо выдохнула.

— Значит, их ещё можно спасти.

Аэр приблизился к стеклу.

— Да, Чея.

Потом он неожиданно добавил:

— Но Тар сейчас не просто ищет дорогу наружу.

Я насторожилась.

— А что он делает?

Аэр долго молчал.

— Он пытается понять, почему Первое Сердце начало пробуждаться.

Я нахмурилась.

— Разве мы не знаем? Элиан Вар подключил какие-то установки!

— Это могло вызвать отклик. Но само пробуждение древнего источника устроеногораздо сложнее.

Я задумалась.

— И что это значит?

Аэр медленно поднял длинные пальцы.

— Возможно, Первое Сердце реагирует не только на машины людей.

— А на что ещё?

Молодой катрос посмотрел на меня.

— На память.

Я замерла.

Память.

Снова это слово.

Архив «Горизонта». Кристалл на разрушенном «Пилигриме». Древние катросскиезалы.

И теперь Первое Сердце. Всё это было как-то связано. Но я по-прежнему непонимала как.

Когда я вернулась в рубку, Рем сидел перед огромной схемой Захары.

На экране светились несколько красных областей.

— Что случилось? — спросила я.

Он повернулся.

— Ори получил новые данные.

Я подошла ближе.

— Какие?

Перед нами появилась схема жилых секторов. Первый. Второй.

Третий. Четвёртый. Пятый.

Шестой. И седьмой.

Мой дом.

Он светился тревожным красным.

— Рем...

Старик тяжело вздохнул.

— Основное питание там всё ещё отсутствует.

— А резерв?

Ори ответил:

«Резервные системы работают. Однако их состояние ухудшается».

Сердце забилось быстрее.

— Сколько времени осталось?!

«Точная оценка невозможна из-за отсутствия полных данных о запасах энергии исостоянии оборудования».

Я закрыла глаза.

Мне хотелось закричать. Сколько ещё можно было терпеть эту неизвестность?! Ремосторожно положил руку мне на плечо.

— Чея, мы можем сделать кое-что полезное.

Я подняла голову.

— Что?

Он указал на схему шахтного уровня двенадцать.

— Помнишь распределительный узел, о котором рассказал твой брат?

Я кивнула.

— Да.

— Ори нашёл старые технические документы. Похоже, через этот узел когда-топроходило резервное питание седьмого сектора.

Я почувствовала надежду.

— Значит, если восстановить его...

— Возможно, получится вернуть часть энергии. Но сначала нужно выяснить, почемупитание отключено и что будет с остальными системами, если мы изменимраспределение.

Я посмотрела на экран. Огромная сеть линий соединяла шахты с куполом. Некоторыебыли повреждены.

Другие оказались перенаправлены к исследовательскому комплексу. Во мнеподнялась злость.

— Они используют нашу энергию!

Рем нахмурился.

— Похоже, часть мощности действительно перераспределена. Но пока мы не знаем,произошло ли это по приказу Вара или из-за автоматической реакции на аварию.

Я сжала кулаки.

— Какая разница?! Людям нечем дышать!

Старик посмотрел на меня.

— Разница в том, что неправильное вмешательство может отключить последниеработающие системы.

Я замолчала. Он был прав. Снова.

И от этого становилось только тяжелее.

В этот момент в рубку вошёл брат.

Он уже успел переодеться в чистую одежду, которую нашёл для него Ори. Теперь онвыглядел гораздо лучше. Хотя усталость по-прежнему читалась на лице.

— О чём спорите? — спросил он.

Я указала на карту.

— О распределительном узле.

Брат подошёл ближе. Внимательно посмотрел на схему. Потом нахмурился.

— Здесь неправильно отмечена одна линия.

Рем мгновенно выпрямился.

— Какая?

Брат указал на участок, соединявший старые шахты с седьмым сектором.

— Вот эта. Мы её недавно переделывали.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Ты сам там работал?!

— Да.

Он некоторое время изучал схему. Потом произнёс:

— Старое соединение не убирали. Просто поставили новый переключающий блок.

Рем внимательно посмотрел на него.

— Где именно?

Брат указал на небольшую точку.

— Здесь. В техническом помещении возле двенадцатого шахтного уровня.

Я посмотрела на Ори.

— Можешь добавить это в карту?

«Да, капитан».

На экране появилась новая линия. Она соединяла старую систему питания срезервным распределительным узлом. Рем задумался.

— Значит, у нас есть ещё один путь для энергии.

Я почувствовала надежду.

— И мы сможем включить свет в нашем секторе?!

Старик покачал головой.

— Пока не знаем. Сначала необходимо проверить состояние линии и убедиться, чтоона выдержит нагрузку.

Брат вдруг произнёс:

— Там есть ручной пост управления.

Я повернулась.

— Что?!

— Старый. Его не убрали, потому что никто не хотел тратить время надемонтаж.

Рем медленно улыбнулся.

— Вот теперь становится интересно.

Во мне вновь появилась надежда. Появилась возможность. Не просто догадка.

А настоящий путь к решению. Мы долго изучали схему. Оказалось, чтораспределительный узел находился не слишком далеко от жилого купола.

Но добраться до него было сложно. Вокруг располагались действующие шахты. Новыеэнергетические линии.

И несколько охраняемых технических помещений. Рем предложил сначала отправитьнебольшой разведывательный аппарат. Брат согласился.

А я... Я смотрела на красную точку седьмого сектора. И думала о маме.

Где она сейчас? Может быть, сидит в темноте возле нашего старого стола? Можетбыть, помогает соседям?

А вдруг... Я не позволила себе закончить эту мысль.

— Ори, — тихо сказала я, — можно ли установить связь с седьмым сектором?

«Официальные каналы ограничены. Обнаружены отдельные аварийные передачи, но ихкачество низкое».

Я подняла голову.

— А можно их прослушать?

«Частично».

— Тогда включи.

Сначала раздался только шум. Потом слабое потрескивание. И чьи-то голоса.

— ...резерв работает...

Помехи.

— ...перевести людей...

Затем другой голос:

— ...вода заканчивается...

Сердце болезненно сжалось. На Захаре даже обычная авария превращалась встрашную борьбу за жизнь. Потому что у людей не было запасов.

Не было права просто уйти. Не было возможности получить помощь с другойпланеты. Мы продолжали слушать.

Вдруг раздался женский голос.

— ...детей переведите в центральное помещение...

Я замерла.

Этот голос... Я знала его. Я слышала его всю свою жизнь.

Когда была маленькой. Когда болела. Когда возвращалась с фермы.

Когда плакала по ночам, мечтая однажды покинуть Захару.

— Мама... — прошептала я.

Рем медленно повернулся.

— Чея?

Я не могла ответить.

На экране продолжали мелькать слабые сигналы. И снова прозвучал голос:

— ...пожилых посадите ближе к системе подачи воздуха... Не открывайте наружныедвери...

Я схватилась за край панели.

— Это она!

Брат резко приблизился.

— Кто?!

Я повернулась к нему. По щекам уже текли слёзы.

— Мама!

Он замер. А потом тоже прислушался. Несколько секунд стояла тишина.

И вдруг брат тихо произнёс:

— Да...

Он закрыл лицо руками.

— Это мама.

Я бросилась к системе связи.

— Ори! Можно ответить?!

«Аварийный канал работает в одностороннем режиме. Возможность обратной передачине подтверждена».

— Попробуй!

Рем осторожно поднял руку.

— Чея, подожди. Если начнём передавать мощный сигнал, нас могут обнаружить.

Я застыла. Он был прав. Но там была мама.

Живая. Совсем рядом. И я не могла просто слушать её голос.

— Рем, пожалуйста...

Старик долго смотрел на меня. Потом тихо вздохнул.

— Попробуем короткую передачу через старую шахтную сеть. Без указанияместонахождения корабля. Но если не получится, остановимся.

Я кивнула.

— Хорошо.

Ори подготовил небольшое сообщение. Мы использовали старый служебный канал,который брат знал ещё по работе в шахтах. Передача была слабой.

Очень слабой. Но это был шанс. Я осторожно включила микрофон.

— Мама...

Голос дрогнул. Я глубоко вдохнула.

— Мамочка, если ты меня слышишь... Это Чея.

Тишина. Только помехи.

Я закрыла глаза.

— Я вернулась, мамочка. Я здесь. Со мной старший брат. Он жив. Мы вместе.

Я почувствовала, как брат осторожно положил руку мне на плечо.

— Мы обязательно поможем вам. Только держитесь.

Я замолчала. Ори отправил короткую передачу и отключил передатчик. Теперьоставалось ждать.

Прошла минута. Потом ещё одна. Ничего.

Я смотрела на экран. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно вовсей рубке.

— Может, она не получила? — прошептала я.

Рем осторожно покачал головой.

— Не знаем.

Я опустила голову. И вдруг... На экране вспыхнула маленькая зелёная точка.

«ВХОДЯЩАЯ ПЕРЕДАЧА».

Я вскочила.

— Ори!

Послышался шум. Потрескивание. Затем слабый голос:

— ...Чея?..

Я перестала дышать.

— Мама?!

Некоторое время стояла тишина. А потом голос повторил:

— Доченька?..

Я заплакала. Не могла остановиться.

— Мамочка! Это я!

Брат стоял рядом. Его руки дрожали. Он наклонился к микрофону.

— Мама, это мы! Мы вместе!

На другой стороне послышался всхлип.

— Дети мои...

Я закрыла лицо ладонями. Как же давно мечтала услышать эти слова! Мама продолжала:

— Чея... ты правда вернулась?

— Да, мамочка!

— А брат? Он с тобой?

— Да! Мы его спасли!

Несколько секунд слышались только её всхлипы. Потом голос стал тише.

— Слава звёздам...

Я хотела рассказать ей всё. Про Рема. Про «Горизонт».

Про Овариус, которого наконец увидела вблизи. Про первый дождь. Про настоящийхлеб.

Про зелёные леса Лиора. Но вдруг мама заговорила совсем другим голосом.Серьёзным.

Испуганным.

— Чея, слушай меня внимательно.

Я замерла.

— Что случилось?!

— У нас заканчивается резервное питание.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Я знаю. Мы пытаемся помочь.

— Доченька, здесь много людей. Старики, дети. Мы перевели их в центральноепомещение, где ещё работает вентиляция.

Я сжала кулаки.

— Сколько вас?!

— Не знаю точно. Очень много. Люди постоянно приходят из соседних домов.

Я посмотрела на Рема. Он уже изучал схему распределительного узла. Мамапродолжила:

— В остальных зданиях почти не осталось воздуха. Мы закрыли все лишниепомещения, чтобы сохранить то, что ещё есть.

Сердце болезненно сжалось.

— Мама, мы обязательно найдём способ!

— Я знаю, доченька.

Она немного помолчала.

— Только не рискуй своей жизнью напрасно.

Я вытерла слёзы.

— Я уже здесь. И никуда без тебя не улечу.

На другой стороне послышался тихий вздох.

— Упрямая моя девочка...

Я невольно улыбнулась.

— Вся в тебя, мамочка.

Она тихо рассмеялась. И вдруг связь начала пропадать.

— Чея... слышишь?..

— Да!

— Передай... брату...

Помехи усилились.

— Мамочка?!

— ...я вас очень...

Голос оборвался. Экран погас.

Я замерла.

— Ори! Верни связь!

«Канал недоступен. Последняя передача завершилась аварийным разрывомсоединения».

Я почувствовала, как ноги подкашиваются. Рем успел подхватить меня.

— Чея...

Я смотрела на погасший экран. И вдруг поняла, что больше не могу ждать. Но я небросилась к шлюзу.

Не побежала искать скафандр. Не стала требовать немедленно посадить «Горизонт»возле купола. Вместо этого медленно села в капитанское кресло.

Вытерла слёзы. И посмотрела на своих друзей. Рем.

Мой старший брат. Ори. Аэр, изображение которого появилось на соседнемэкране.

Я глубоко вдохнула.

— Нам нужен план.

Рем осторожно улыбнулся.

— Вот это правильные слова.

Я указала на распределительный узел.

— Если там ещё работает старый переключающий блок, мы должны проверитьвозможность восстановить питание седьмого сектора.

Брат кивнул.

— Я знаю дорогу.

— Но сначала отправим разведчика, — продолжила я. — Нужно понять, есть ли тамохрана и в каком состоянии оборудование.

Ори ответил:

«Подготовлю дистанционную техническую разведку».

Я посмотрела на Рема.

— Нам понадобится запасной генератор.

Старик задумался.

— У нас есть несколько. Но их мощности не хватит на весь жилой сектор.

— Знаю. Тогда, возможно, ими удастся поддержать одно безопасное помещение, покамы разбираемся с основной сетью.

Он медленно кивнул.

— Разумно.

Я посмотрела на брата.

— А ты поможешь нам понять устройство шахтного узла.

Он улыбнулся.

— Конечно, сестрёнка.

Впервые за всё время нашего возвращения я почувствовала, что мы действительнодействуем как экипаж. Не просто спасаемся. Не просто убегаем от врагов.

А пытаемся изменить то, что происходит с нашей планетой.

И вдруг Ори неожиданно произнёс:

«Капитан Чея. Обнаружена новая передача с исследовательской станции „Новойжизни“».

Я насторожилась.

— Какая?

На главном экране появилась эмблема.

Зелёный круг. Голубая точка. Затем изображение мужчины.

Элиан Вар.

Он сидел в большом кресле. Лицо оставалось спокойным. Но что-то в его глазахизменилось.

Впервые он выглядел усталым.

— Здравствуй, Чея, — произнёс он.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Рем мгновенно приблизился. Брат замеррядом со мной.

Вар медленно улыбнулся.

— Полагаю, ты уже узнала, что происходит на Захаре.

Я сжала кулаки.

— Это вы сделали!

Он немного помолчал.

— Я начал исследование. Но события приняли неожиданный оборот.

— Из-за ваших исследований люди могут погибнуть!

На его лице появилась тень раздражения.

— Мне известно о проблемах с энергоснабжением.

Я не выдержала.

— Проблемах?! Там дети задыхаются! Моя мама пытается спасти людей, а выназываете это проблемами?!

Вар долго смотрел на меня. Потом тихо произнёс:

— Именно поэтому я хочу предложить тебе сделку.

Я почувствовала неприятный холод. Опять сделка. Как тогда, на Захаре.

Когда Кир обещал отвезти меня на Овариус за зелёный кристалл. И обманул.

— Мне не нужны ваши сделки, — ответила я.

Но Вар не стал спорить. Он осторожно поднял руку. И показал маленький зелёныйкамень.

С голубой сердцевиной.

Мой кристалл.

Я замерла.

— Узнаёшь?

Я не ответила. Он продолжил:

— Этот камень способен помочь восстановить равновесие древней системы.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Тогда используйте его!

Вар медленно покачал головой.

— Всё не так просто.

— Почему?!

Он посмотрел на кристалл.

— Первое Сердце больше не отвечает на мои команды.

Я застыла. Вар продолжил:

— Но оно отвечает на тебя.

В рубке стало совершенно тихо. Я смотрела на экран. Не понимая.

И вдруг Элиан Вар произнёс:

— Чея, если ты хочешь спасти свою планету, тебе придётся помочь мне остановитьто, что мы разбудили.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Впервые за всё время нашегознакомства Элиан Вар не улыбался. Он смотрел на меня совершенно серьёзно.

И в его светлых глазах я увидела нечто неожиданное. Не жадность. Невысокомерие.

Страх. Я медленно поднялась с кресла.

— А если я откажусь?

Вар некоторое время молчал. Потом тихо ответил:

— Тогда мы можем потерять Захару.

За его спиной мигнул красный сигнал тревоги. Раздался чей-то крик. А затемсвязь внезапно оборвалась.

Я осталась стоять перед пустым экраном. Совсем рядом находилась моя роднаяпланета.

Мама была жива.

Брат стоял возле меня. Но теперь я понимала, что на Захаре происходило нечтогораздо более страшное, чем обычная авария. И человек, который сто семнадцатьлет распоряжался её судьбой, впервые сам не знал, что делать.

Я повернулась к Рему.

— Что скажешь?

Старик долго смотрел на погасший экран. Потом произнёс:

— Думаю, девочка, нам нужно узнать, чего именно испугался Элиан Вар.

Я кивнула. Но прежде чем успела ответить, в моей голове раздался знакомыйголос. Тихий.

Очень далёкий. Голос Тара.