Заговорщица

Глава 1

Маша нервно терла виски, внутри был шум, девушка видела, как он исходил из нее и вибрировал вокруг, создавая легкую дымку. Ясность – вот чего ей не хватало. Пытаясь призвать ее, она потратила уже довольно много времени, меняя формулировки, образы и движения – все было напрасно, а стена шума, окутывающая ее, становилась все более плотной. Отчаявшись она решила предпринять последняя попытку:

Ясность двери отвори и со мной заговори,

Ветер шум вокруг развей, звон волнения разбей.

Все было напрасно, ее не слышали, а точнее не слушались ее команд. У нее было чувство, что она сама где-то внутри не верила в то, что произносила. А когда сам не веришь, то и не сможешь убедить в этом никого другого. Так и получалась: она знала что произносить, она знала как и когда это произносить, но в ее заговорах как будто не было силы, мощи что ли. Девушка даже самой себе не могла объяснить того, что было не так. А не так было все.

Маша – заговорщица со стажем, стажем длиною в жизнь. Она сколько себя помнила всегда умела плести заговоры, но не в обычном повседневном смысле типа заговоров против кого-то с целью нанести ему вред – вовсе нет. Ее заговоры имели совсем другую суть. Она могла заговорить все что угодно, все зависело от того, насколько предмет или что-нибудь другое поддастся заговорческому уговору. Ведь заговор, в принципе, это что? Это своеобразный приказ, команда что-либо сделать кому-то, кто по всем известным законам это что-то сделать не может. Но мы-то можем уговаривать. Да, Маша могла уговаривать, сначала забалтывала, а потом находила ключики, ведь ко всему на свете можно найти подход. Внезапная мысль зазвенела тоненьким колокольчиком. Этот звон веерообразно распространялся у нее внутри, заполняя самые отдаленные уголки ее сознания Мысли сплетались в витиеватые узоры, привлекали память, использовали все имеющиеся знания и вот, единственная возможность прояснить происходящее с ней была найдена - возможность заговорить саму себя. И она ею воспользовалась.

Открой врата, о стража сна!

И памяти омой мгновенья.

Спади заклятий пелена,

Окутанная мглой неверья.

Все-таки заклятие… Произнесенный заговор развеял все ее сомнения. Да уж, случайности не случайны и не случайно она произнесла заговор именно в таком ключе. Глубоко в душе Маша знала это задолго до сегодняшнего вечера, но не хотела в это верить. Задумавшись она попыталась вспомнить кому же, она могла перейти дорогу, но на ум никто не приходил. Девушка всегда была одиночкой, с себе подобными общается редко, хотя периодически дороги их пересекались, но Маша помнила и ощущала их как лёгкое касание, мимолетное прикосновение полей, она всегда осознанно или не совсем уводила себя в сторону стараясь избежать вхождения в этот такой близкий и одновременно такой далекий мир.

Все, пора отпустить ситуацию, дело сделано, процесс запущен, но остаётся непонятным сколько времени понадобится телу вспомнить или понять, когда и как с ней это произошло. Может день, а может целая жизнь – Маша вздрогнула, мурашки мелкой рысью проскакали по ее телу, может одновременно с ней испугавшись, а может своим скаканьем стараясь отвлечь ее от грустных мыслей. Однако мысли упрямо держали ее в напряжении. Разозлившись на саму себя, девушка резко приказала своему разуму заткнуться и ждать, что он послушно сделал. Остановив поток мыслей, она прислушалась к своему телу: тело было спокойным, оно как будто принюхивалось, водя носом по воздуху, приглядывалось, пытаясь взять след. Ей оставалось только ждать.

Продолжая прислушиваться к самой себе, она рассеянно бросала взгляды на окружающих, не замечая прилипших к лицу волос и струек холодной воды, стекающих с них. Мимо пробегали запоздалые прохожие с недоумением поглядывая на такого себе мокрого «хомяка», стоящего под проливным дождем и с пытливым вниманием рассматривающего прядь своих волос. Волосы отрасли, стричь или нет, вообще странная для нее мысль, подумала Маша. Сомнение вообще не знакомы таким как она и тем более в таких плевых вопросах, они всегда четко действуют внутренним порывом. А он куда-то пропал. Нет ни сил, не порывов – нет ничего, что могло бы пролить хоть лучик света на творившееся с ней и с миром вокруг. И опять она не смога удержаться, ведь она чувствовала, что один раз на себя сработало, вдруг и не на себя тоже прокатит

Мир творцов, мир слуг – очнись,

С пепла мир восстановись,

Мир с коленей поднимись,

И собою обернись.

Она волей вытянула из себя мимолетный порыв вернуть все на круги своя, вернуть прежнюю себя, однако опять наткнулась на глухую стену. Нет, все, подумала Маша, нет сил и откинув с лица мокрые волосы, побрела по направлению к дому.

Кое как добравшись до дома, вся промокшая, злая, еще в придачу добил магазин - закрывшийся перед самым носом. Маша стояла, сгорая от уставшей ярости. Да, сегодня все было не так, как всегда. И дом, всегда приветливый и улыбчивый, сегодня стоял как облезлая старая кошка на распутье дорог. Дождь припустился еще пуще прежнего, казалось он хотел смыть все краски мира и начал с этого переулка. Цвет черемухи, сбитый дождем, плыл в ручьях дождя. Жаль, подумалось Маше, теперь придется ждать следующего года, чтобы надышаться ее запахами. А еще только вчера вечером вся ее спальня была заполнена этим одурманивающим, миндально-цветочным, слегка терпким ароматом соцветий. Она проводила взглядом уплывающие лепестки, ловя себя на нежелании с ними расставаться и уныло всхлипнула.

Стоя под козырьком соседнего подъезда, Маша прислушивалась к болтовне дома с дождем. Дождь, как всегда весело трещал, заливисто, взахлеб рассказывал свои, только ему одному казавшиеся смешными, истории. Чудно как – то представить, что можно подслушивать беседу дождя с домами. Маша улыбнулась, прислонившись к столбу, поддерживающему навес. Она до спазма в животе боялась всего этого лишиться, она чувствовала, что как только она позволяла разуму жить своей жизнью, внутри нее завязывался узел, то ли от холода, то ли от страха, туго сжимающего все ее естество. Нет, она больше не будет об этом думать, пройдет время и все наладится. Возможно, еще, что заклятье поставлено не на все заговоры, ведь она кое-что еще может, и ее жизнь, в итоге, существенно не изменится.

Она вернулась к действительности, как раз в тот момент, когда дом, тарахтя подъездными рамами, пыхтя дымом, клубившимся из труб на крыше, повествовал о крупном семействе летучих мышей, поселившихся на его, таком распрекрасном чердаке, о пожилой женщине, живущей на первом этаже и разбившей прекрасную клумбу с розами под окнами дома, о том какая прекрасная семья в прошлом году переехала в новостройку в соседнем районе и конечно о ней, Маше, летающей ночи напролет над городом и заглядывающей в окна мирно спящих горожан. Затем собеседники затихли, обратив свой невидимый взор в ее сторону, а она, в задумчивости смотрела на розы, радостно трепещущие под каплями теплого, весеннего дождя.

Эта болтовня напомнила ей о полетах, точнее о том, что она их также, возможно, лишилась. Вдруг не будет ночных перелетов между городами, посиделок на берегах рек с мохинями и посещения проходов памяти также может оказаться под угрозой. С прыжками с высоток тоже придется повременить, и не только с ними. Крепко сжав кулаки, Маша направилась к своему подъезду.

Ее квартира, выходившая окнами на обе стороны дома, позволяла Маше любоваться и восходами, и закатами. Конечно это она была замешана в том, что ее район не застраивался высотками, а оставался в своем первозданном, насколько это было возможно до ее появления здесь, виде. То грунтовые воды подойдут слишком близко к поверхности (это то на возвышенности), то часть зданий неожиданно окажутся историческим наследием, Маша ухмыльнулась, вспоминая бешенство представителя компании-застройщика, лишившегося такого лакомого куска.

Замок приветливо щелкнул, приглашая ее войти, что к превеликому сожалению девушки и на потеху домовиков бывало не часто. При всей простоте и понятности, на первый взгляд, таких созданий как ключи двери и замки, они обладали довольно скверным характером и каждый раз, когда Маша поворачивала ключ в замке и бралась за ручку двери, она никогда не знала попадет ли она простым человеческим способом внутрь, и если попадет, то где в итоге окажется.

Коша встретила хозяйку как обычно, как будто впервые видит это странное существо. Маша раньше и не знала, что кошачья спина способна вынести такой изгиб. Но сегодня у девушки не было настроения и отодвинутая ногой кошка, мгновенно узнавшая свою хозяйку уже всей мощью своего кошачьего тела, терлась о ноги девушки.

Квартира осталась Маше от родителей, которых она к своему сожалению не помнила. Обстановку она не меняла, лишь немного дополнила близкими ее сердцу вещами. Мельком бросив взгляд на фото в рамке, она нехотя отвела глаза. Это была та вещь, которую девушка изучила до мельчайших подробностей с надеждой почувствовать хоть что-то – но нет, внутри была пустота. Мужчина с женщиной смеялись в объектив, а между ними улыбающаяся малышка, щуриться и хохочет, нос ее вымазан в мороженном, что по –видимому и послужило причиной общего веселья. Счастье, фото лучилось счастьем, по всему было видно, что люди на фото были очень счастливы, а по многочисленным рассказам тетушки, на фото была Маша с ее родителя, в чем девушка по понятной лишь ей причине сомневалась. Маше не было нужды смотреть на фото или брать его в руки, чтобы понимать, что все, кто запечатлен на снимке мертвы, причем уже давно. Она посмотрела через всю комнату на свое отражение в зеркале, оттуда на нее смотрела симпатичная девушка, с длинными вьющимися волосами, большими грустными глазами, которые как будто были на низком старте, готовые в любую минуту заискриться весельем. Маша не сомневалась, что жива и жива именно в том мире, в котором родилась.

Ночь, прекрасная весенняя ночь была в самом разгаре, дождь уже давно закончился. С крыши капали последние капли, одиноко постукивая о металлический подоконник. Веяло свежестью и чистотой. Дом похрапывал, скрипя форточкой в соседнем подъезде. Девушка легко впустила ночь в окно. Она прокралась как дикая, уличная кошка, обошла всю квартиру, позаглядывала во весь углы и уютно устроилась на своем облюбованном месте. Маша, укрывшись любимым пледом из верблюжьей шерсти, пристроилась неподалеку.

В это время суток ночь находилась в гостях у многих людей: к кому-то она приходила по приглашению, как к Маше, принося с собой радужные сны, покой и умиротворение; к другим она прокрадывалась непрошенным гостем, принося с сбой ночные кошмары, страхи и беспокойство.

Сегодня была ночь спокойствия, обильно сдобренная волшебными грезами о счастливом будущем и тихо рассказывающая сказки о гномах, эльфах, и драконах. Призрачно-радужные герои входили чередой в засыпающее сознание девушки, рассаживались на предназначенные для них места и со всей мощью разгорался новый сновидческий мир.

Так вот, Маша, свернувшись калачиком недалеко от своей, такой себе вполне реальной кошки, собралась было провалиться в созданный такой распрекрасной ночью сон, как неожиданно очнулась от сильного толчка, воздух вибрировал, ночи-кошки и след простыл, а ее домашняя, соскочив с дивана, в полете вставая на дыбы и кувыркаясь, неожиданно очутилась в ванной. Маша все это воспринимала уже как бы со стороны, ее беспокоило только два вопроса: впустить или не впустить?

И конечно она понимала, что придется впустить. Если нет, то гостья целую вечность будет висеть за окнами, перелетая от окна к окну, громко кашлять, пока не разбудит соседей и хорошо, если только кашлять, а то может еще и начать подвывать, а то и дико хохотать. Но самый прикол, это когда она начнет болтовню с домом, а какая она сплетница знает весь мир, и мой старый дом, в стиле «сталинский ампир» начнет аккуратно подхихикивать, и лепнина на фасаде начнет потихоньку откалываться и лететь вниз, а Маше потом придется ночами присобачивать ее обратно, потому что дому, по- видимому очень грустно с ней расставаться, да и девушке конечно тоже, и еще куча доводов молниеносно пронеслось у нее в голове, и она резко сняла защитное заклинание (это она пока еще умела, снимать не ставить). Заклинание было легонькое, так, от всякой нечисти, Лейла одним дыханием могла его снять, но это считалось признаком дурного тона, и она конечно не стала бы этого делать, только в случае крайней необходимости.

Лейла как всегда в своем репертуаре, улыбаясь, думала девушка, рассматривая подругу, влетающую в комнату. Рыжеволосая, с огромными миндалевидными, кстати, хочется миндаля, завиляла хвостом мелькнувшая как мышь мысль и юркнула в глубины сознания ладно, успеется. Да, Лейла, кружащая под потолком на своей красавице метле, хохочущая как потерпевшая, возможно она с гулянок, так, как еще не вышла из образа, в синем под бархат длиннющем платье, свисающем с метлы как хвост, выделывала фигуры высшего пилотажа. Маша размышляла о так любимых подругой классических бархатных платьях и корсетах. Может она не так бы пугала загулявших завсегдатаев клубов и ресторанов, если бы не появлялась перед ними в кроваво красных платьях. Подруга практически никогда не унывала, находила выход из самых скверных ситуаций, в которые попадала, по большей степени, из-за своих проделок. Маша было непонятно только две вещи: почему именно сегодня и почему именно к ней? Но спрашивать было неудобно и Маша продолжила наблюдать за выеживанием подруги.

Лейла продолжала летать, Мария мельком глянула на распахнутые окна и представила себе картину: одинокие прохожие, проходящие мимо ее дома и неожиданно для самих себя поднявшие голову и решившие посмотреть, а что же, собственно говоря, твориться на пятом этаже такого распрекрасного дома в два часа ночи, когда огни во всех окнах потушены, и только в этом горит свет и одна рыжеволосая сумасшедшая летает под потолком и ржет во все горло, а вторая скучающе наблюдает за всей этой картиной. Ах да, меня, наверное, никто не заметит, если только с отдаленных домов, да и то, вряд ли. Лейлу, похоже тоже заинтересовала эта малозначащая деталь и она одним движением пальчика зашторила все окна, и, наверное, не только в этой квартире, потому что девушка почувствовала всплески разлетающегося заклинания и реакцию гардин, багетов и окон на несколько этажей ниже по своему стояку, ну да ладно. Все равно уже час как все спят, а чуть позже она попросит домовика вернуть все в прежний вид.

Домовики уже во всю трудились на своих постах. Чудо, а не существа, откуда приходят – неизвестно, куда уходят - непонятно, однако друзья на всю жизнь и помощники безотказные. Перед глазами Маши возник стройный образ их домовика: громадный, высотой со взрослого мужчину кот, шерсть аккуратно причесана, ходит на двух лапах, вежливый, передвигается по дому с невероятной скоростью, залюбуешься. Живут домовики намного дольше людей и о своих родителях Маша узнала все, исключительно, от дома и домовика, а не от своих родственников. Если бы не они, девушка так и оставалась бы в неведении и по сей день. Эти существа были настолько тактичными, что о своем появлении предупреждали заранее, а именно: звучал негромкий хлопок, как будто лопался мыльный пузырь – и вуаля! - перед вами предстает этот чудо-кот во всей красе. Весь подтянутый, вид услужливый, готовый выслушать и знающий, казалось бы, все на свете, особенно о жителях доверенной ему территории. Об Альберте как-нибудь в другой раз, потому что о нем можно рассказывать бесконечно: о его привычки каждый день надевать какой-нибудь интересный аксессуар, о том, как он, убираясь на чердаке, смахивал пыль с висящих летучих мышей, о его нелюбви к алкоголикам из соседнего подъезда и прочих проделках. Ах да, Лейла! Мысли Маши перескочили с Альберта к проделкам ее подруги. Маша смотрела[Q1] [Q2] на Лейлу, похоже ей надоело бесцельно наматывать круги, и она сместилась поближе к кухне.

Хохот внезапно прекратился, и Лейла спикировала к оставленному Машей на столе торту. Аккуратно подхватив кусочек, и поднеся к глазам, девушка секунду рассматривала его, как рассматривают насекомых под микроскопом, а потом снова расхохотавшись, закинула в рот.

- Твоих рук дело, сама варганила? – с набитым ртом проговорила девушка, заходя на посадку.

- Сама, сама, – невесело проговорила Маша. – Кофе будешь?

Лейла, не слезая с метлы и продолжая висеть в воздухе, в задумчивости искоса поглядывала на Машу. Взгляд ее был похож на недавнее рассматривание торта, такой же изучающий и внутрь проникающий. По-видимому, невеселый тон и неразговорчивость подруги привели девушку к выводу, что стряслось что-то, а она, мало того, что все пропустила, так еще и не курсе что именно пропустила. Легко спрыгнув со своего средства передвижения Лейла вопрошающе нависла над Машей. Но девушка молча ушла на кухню.

Метла, ускакавшая в дальний угол комнаты и долго там еще шуршащая, постепенно угомонилась. Лейла, расправившаяся с еще одним куском торта и с двумя чашками кофе и развалившись на ковре, замерла в ожидании повествования о злоключениях подруги. Однако Маша не спешила рассказывать, а просто лежала на диване и пялилась в потолок.

- Ну ладно, давай, колись, что стряслось? – Лейла, облокотив голову на ладони превратилась в сплошное внимание. – Или мне из тебя клещами все вытягивать придется?

Маша видела, что подруга начинала заводиться и хорошее настроение, с которым она как ураган ворвалась в ее квартиру, постепенно улетучивалось и постаралась как можно более кратко описать то, что с ней недавно произошло. Лейла слушала с нескрываемым любопытством, то ерзая на месте, то почесывая лоб. Было заметно, что с продолжением повествования, ей становиться все более неуютно. К концу рассказа, когда Маша дошла до момента того, как именно она поняла, что стоит заклятье, Лейла вскочила и принялась расхаживать по комнате, заложив руки за спину, в такие моменты она выглядела намного старше своих лет и представлялась подруге строгой учительницей, от которой вот-вот девушка получит нагоняй.

Ведьмы - такие создания, у которых стирается возраст. То есть он не совсем стирается, а как будто колеблется в очень широком диапазоне. Вот вроде молодая девушка, поправка, очень молодая, а через мгновение на тебя смотрят глаза умудренной опытом старухи. И, вот еще мгновение, и снова девушка. Маша часто задавалась вопросом о природе такого явления и не только у подруги, но и в ней самой. В них как будто совмещалась вся мудрость их поколений, заполнившая столь юное тело. А порой и такая же всепоглощающая усталость накатывала, что невозможно было сдвинуться с места. В такие минуты на выручку приходил заговор, он, родимый, вытаскивал ее из болота уныния на свет Божий. Только вот теперь помощи от него ждать не приходилось.

- Понятно, что ничего не понятно – с самым серьезным видом заявила Лейла. – Не понятно: на все ли заговоры стоит запрет и как можно было вообще тебе запретить заговаривать что-либо, когда твои способности – они врождённые, а не приобретённые, а это две большие разницы. – Она продолжала расхаживать по комнате, а сзади нее пристроились ее метла и моя кошка, которые с таким же умным видом повторяли все ее движения. Маша понимала, что в процессе раздумий, подруга, сама того не замечая плетет небольшие заклятья, на которые в данном, конкретном случае, попались кошка и метла. Зрелище получилось, на удивление, комичное.Осталось еще и ей пристроиться сзади, чтобы Лейле лучше думалось. В углу, оставаясь невидимым, подхихикивал домовик, девушка ему заговорщицки подмигнула, он, еще немного постоял и растворился в пространстве, и Маша перестала чувствовать его присутствие. Дом спал, если бы не постоянное мельтешение перед глазами этой троицы, Маша, возможно, тоже скоро задремала, но не тут-то было. Конечно, Лейле хорошо, думала девушка, она днем выспалась, а теперь всю ночь собирается куролесить. То прирученного ею водяного дракона, живущего в озере в соседнем городке, полетит подкормит, то молодых вампирчиков попугает, а то и старых пощиплет.Этой все с рук сходит, девушка вернулась мыслями к троице в комнате. Они уже не передвигались, а стояли на месте, и впялили (конечно все кроме метлы) взгляды в нее, Маше стало неуютно, и она, подобрав ноги села прямо, готовясь к приговору и он не заставило себя долго ждать.

- А ведь с тобой все в порядке – с заговорщицким видом произнесла Лейла. Маша с сомнением смотрела на подругу. – Из всего того, что ты мне рассказала, ты ничего не сделала, чтобы понести такое наказание. Я проворачивала намного более постыдные дела, притом у многих людей на виду, потом все за собой конечно же заметала и меня никто не блокировал. С чего ты вдруг взяла, что именно это произошло с тобой? – уперев руки в бока, Лейла сердито смотрела на подругу. Маша перевела взгляд на кошку и на метлу, однако эта сладкая парочка тоже с вопросительным видом уставились на нее, как будто до этого вывода дошли самостоятельно.

Маша задумалась. А действительно, ведь она ничего такого не сделала, но возможно что-то заставило ее убедить себя, что она не имеет право пользоваться заговорами. А она знала, без лишней скромности, что она одна из самых сильных заговорщиц в округе, потомственных заговорщиц, заговоры у нее в крови - они льются из нее песней. Она не говорит заговор, она его напевает, она ласкает заговариваемого этими словами и….И что? И снова четкая уверенность, что ей больше нельзя пользоваться своими способностями.

Лейла, внимательно наблюдавшая за подругой, резко подошла к ней и взяв ее лицо в ладони, пристально уставилась ей в глаза.

- Маша – протяжно обратилась она к подруге, - еще раз настоятельно прошу, расскажи мне все так, как было на самом деле. Машаа…

Маша смотрела в глаза подруги, которые постепенно становились просто огромными, состоящими из мелких точек, как пиксели на экране. Эти точки постепенно растекались в разные стороны, разбредались, удаляясь друг от друга. Глаза растворялись, превращаясь в две голубые туманности. Плетет заклятье, подумала Маша. Она не сопротивлялась, заклятье Лейлы как будто пеленало ее, убаюкивая волю и выводило на первый план память.

Туман, куда бы она не повернула голову, вокруг присутствовал только туман. Он был вверху, внизу, даже внутри, была оболочка с заполнявшим ее туманом. В это мгновение переставало существовать и прошлое и настоящие, был только он, окружавший ее бело-серый кисель, который медленно по-змеиному сворачивался большими и малыми водоворотами, заползал в нее и выползал наружу по своему желанию. Девушка начинала забывать кто она и только голос, настойчиво звавший кого-то по имени, заставлял думать, пытаться вспоминать, не позволял забыть в блаженном убаюкивающем море тумана.

- Маша, вспоминай- звучал отовсюду ласковый женский голос. Он все повторял и повторял эти два слова.

Кто-то должен что-то вспомнить – проносились мысли в Машиной голове. Да, вспоминай, мысленно обращалась она к кому-то неведомому, невидимому, но мешавшему ей спокойно продолжать проваливаться в марево безмятежности. Этот зов манил, тревожил, откликался эхом где-то глубоко внутри и наконец-то достучался до нее. Девушка задумалась и воспоминание пробило проход в ее задурманенное сознание. Она постепенно начала вспоминать, вначале медленно, затем все быстрее и быстрее, и наконец волна воспоминаний захлестнула ее.

Ее рабочий кабинет. Маша наблюдала за всем как будто с высоты, девушка даже успела испугаться, с чего это ей быть под потолком, через секунду, успокоившись и вернувшись к происходящему в кабинете, она заметила в дальнем углу себя, сидящую за рабочим столом. Да, подумала она, можно было бы немного похудеть и не грызть карандаш, опомнившись, девушка вернулась к наблюдению за происходящим.

В кабинете их было шестеро, она, Наташа – ее подруга, стоп, а почему шестеро? Если их должно быть пятеро. Она внимательно переводила взгляд от одного сотрудника, к другому, и действительно в кабинете в этот момент их было пятеро, но она точно понимала, что эта оговорка произошла не случайно. Девушка никогда не верила в случайности. Ее девизом было: «Вселенная не терпит случайностей». И так, и эдак она просматривала кабинет, люди в это время заходили, кто-то выходил, и в определенный момент она заметила в углу, недалеко от того места, где она сидела, легкое колыхание воздуха, оно было настолько легким и незримым, что если бы не собственная оговорка, то она никогда не обратила бы на это внимание.

Да, действительно, в углу что-то было, или кто-то. Девушка внимательно всматривалась, меняя угол зрения, напрягала все свои силы, она понимала, что зацепилась. Как ищейка, взявшая след, она так же не собиралась отпускать свою жертву. Проходили минуты и постепенно, слой за слоем, это что-то начинало уплотняться, приобретать форму человека, стоявшего, облокотившись на стену и внимательно за ней наблюдавшего. Все было похоже на проявление фотоснимка, встроенного в реальность памяти.

Глава 2

Высокий молодой человек, неопределенного возраста, губы слегка поджаты, серьезные глаза цвета весеннего неба, непослушные вьющиеся волосы – все в нем дышало силой и уверенностью. Маша словила себя на мысли, что ей просто приятно смотреть на этого человека, но неожиданно для нее он повернул голову и в упор посмотрел ей прямо в глаза. Холод, ее окатило ледяным холодом, острые, не допускающие возражений глаза смотрели надменно и равнодушно. Эти глаза не принимали отказа, взгляд вкладывал в человека ощущение чего-то мерзкого, скорее нечеловеческого, под этим взглядом хотелось свернуться в комочек с полным ощущением жалости к самому себе. Девушка все это почувствовала, однако внутренне оставалась абсолютно спокойной. Она понимала, что это воспоминания, но ощущение его присутствия, живого, настоящего присутствия в ее воспоминании не вызывало сомнения. Он был здесь. Зачем? Кто он? Она не понимала, однако знала, что перед ней был человек, от которого надо держаться подальше, намного дальше, чем она находилась сейчас.

Лейла вытянула ее из воспоминания довольно жестко, дыхание перехватило, кожу кололо миллионами игл, к ее счастью все это происходило на ее собственном диване и спокойствие на лице подруги постепенно вносило умиротворение в сознание. Прикрыв глаза, Маша приводила свой организм в состояние покоя, уговаривая его расслабиться, подчиниться ее желаниям и доводам рассудка, она четко убеждала, что ему больше ничего не угрожает.

Лейла присела рядом и со спокойным выражением лица принялась гладить ее руку, отстранено глядя в окно. Шторы окна уже были приоткрыты и пробивавшиеся первые лучи восходящего солнца маленькими путешественниками шныряли по комнате. Маша проследила за взглядом подруги и быстрый луч ударил ее прямо в глаза, вселяя надежду и приводя в чувство. Потихоньку дрожь проходила, и девушка миллиметр за миллиметром отвоёвывала свое тело у страха, по непонятной причине накрывшего ее в самый неподходящий момент. Однако губы, не подчиняясь ее воле, самобытно шептали то, что как молитва складывалось у нее внутри. И уже не было сил держать возникшее чувство внутри, оно превращалось во внутренний порыв, который и являлся на свет Божий в форме заговора.

Страх уйди, мое тело освободи,

Воля вернись, враг покорись…

Мельтешившие было мысли постепенно складывались в четкие конструкции, добавлялись воля и сила, вплетались знания, которыми наделили ее предыдущие поколения, из всего этого складывались образы, затем мысленные слова и наконец ее тело произносило заговор. Да, именно тело, все в теле участвовало в заговоре, кожа горела, по ней волнами неслись мурашки, сердце то гулко стучало, то на мгновение замирало, душу переполнял подъем и уверенность в себе, а главное вера, непоколебимая вера в себя и в силу заговора. Она вернулась, в этом не оставалось сомнение. Заговор, произнесенный ею ранее, стоя под дождем в совокупности с помощью подруги сыграли свою роль.

Маша не помнила, как встала, сквозь полуприкрытые глаза она видела вокруг себя скользящие потоки энергий, заговор плелся, оковы, которыми она позволила себя сковать, рассыпались, их уносило как уносит ветром опавшую осеннюю листву.

Змей отступи, взгляд отверни,

Душу мою освободи.

Лейла завороженно следила за подругой, губы которой тихонько двигались, платье слегка развивалось, она плавно вскидывала кисти рук, как будто что-то обваливала в потоках энергии, руки тянули за невидимые нити и вплетали их во что-то, губы, продолжавшие шептать, улыбались только им ведомому.

Ты сделал шаг,

Я делаю свой,

Мы на ножах,

Таков выбор твой.

Маша замолчала, продолжая стоять с закрытыми глазами, она одну руку прижимала к груди, другая была опущена и как будто что-то держала, напоминавшее ткань, струившуюся вниз и на пол. Лейла, как в замедленной съемке начала подниматься, она наконец поняла, что сплела подруга. Девушка рванулась вперед, но слишком поздно, Маша уже размахнувшись швырнула свое творение в окно. Лейла, пролетев с метр, растянулась на полу. Поднималась она уже будучи абсолютно спокойной, расправив несуществующие складки на ее бархатном платье, медленно подошла к Маше, стоявшей возле окна с отстраненным видом и стала рядом.

Постороннему прохожему, оказавшемуся в столь ранний час на проспекте и неожиданно бросившему взгляд на верхние этажи, могло показаться, что две подруги проснулись рано и с упоением любуются на восходящее солнце. Однако, если бы он продолжал наблюдать за окнами пятого этажа еще несколько минут, то очень удивился тому, как быстро эти две девушки вскочив на подоконник и одновременно ступив на тонкий карниз, шевельнув руками в полуобороте и глубоко вздохнув, вспорхнули на крышу дома, продолжая наблюдать за горизонтом.

Проходили минуты, девушки продолжали неподвижно стоять на крыше с напряженными лицами вглядываясь вдаль, ветер бил в лицо, как будто пытался согнать их с места, которое им не принадлежало. Они и сами понимали, что время, отведенное им, подходило к концу. Для каждого дела есть свое время, час, в течении которого это дело можно провернуть с максимальной силой. Так вот сила, которую вложила Маша в свой заговор, через несколько минут рассеется, не добравшись до ее обидчика. Маша уже опустила голову и собиралась соскользнуть к своему окну, как вдруг она его услышала и расхохоталась.

Это был крик, птичий крик, он пронесся над всем городом и полетел дальше. В него была вложена и боль, и угроза, и надежда.

Значит не понравилось, подумала Маша, конечно, кому же понравится. Ветер подул сильнее. Убрав локон с лица, девушка подставила ветру руку. Энергетическая нить легким дыханием скользнула на ладонь и замкнулась вокруг запястья. Девушка, слегка скосив глаза, так как будто смотрит на кого-то, сидящего на ее плече, быстро принялась шептать замыкающие заклинание. На нить один за другим ложились узлы.

Первый узел – золотой, сможешь- смажь его золой,

С серебром дружить не смей, справившись – водой залей,

Третий – пыреем порос, ты найдешь его в покос.

Девушка чувствовала, что для него не составит особого труда избавиться от удавки, а развязанные узлы служили ей своеобразным ориентиром, показывающим насколько он продвинулся в своих стараниях.

У четвертого рубец…

Чем дальше, тем сложнее ей становилось вязать узлы. Последний, одиннадцатый, она заговаривала уже тяжело дыша. После окончания, она еще долго восстанавливала дыхание, как рыба, хватая ртом воздух. Ну ничего, справилась, подумала Маша, затягивая узлы покрепче.

Одиннадцать, ничего не скажешь, силен, подумала девушка. Она уже повернулась, чтобы уходить и только потом вспомнила о подруге, одиноко сидевшей в стороне и с грустным видом наблюдавшей за оживавшей улицей внизу.

- Прости, - только и смогла выговорить Маша и направилась к двери, выходившей на крышу, чтобы спуститься через чердак. Возвращаться прежним путем было бы чуточку неосмотрительно. Мыслей не было, присутствовала только всепоглощающая усталость, она накатывала волнами, проходила по телу и уносилась прочь. Маша споткнувшись, припала на одно колено и зашептала:

Покой рукой сними всю боль,

Сила звездой упади в ладонь,

Душой понимаю, верой снимаю…

Продолжая шептать, она чувствовала нежные прикосновения вуали умиротворения, которую она призывала. Сила и спокойствие пришли на призыв, раскрыв над ней зону, чистую от волнений и переживаний.

Девушка, поднявшись и глубоко вздохнув, двинулась к двери, а за ней тянулась вуаль умиротворения, сила которой проникала в щели на крыше, просачивалась сквозь потолочные балки и капала на просыпающихся жителей дома, принося на их лица улыбки и снимая заботы, сквозь них капли скользили дальше, небольшими ручейками стекая все ниже и ниже, омывая затурканных людей и не совсем людей.

Лейла еще немного посидев, поднялась и направилась за подругой. Она понимала, что с такими бросками не следует торопиться, сначала следует разобраться, учесть все факты, а затем закидывать. Однако сделанного не воротишь.

Лейла, спускаясь по лестнице думала о подруге, точнее о ее способности создавать заговоры и заклинания. В народе бытует мнение, что если знать заговор и произнести его в нужном месте и в определенное время, то будет вам счастье, ну или несчастье. А, нет, не так все просто. Заговор нельзя украсть, даже если подслушать или тебе четко скажут, как его произносить - нет, ничего не выйдет. Заговор может произнести только сведущий, понимающий, чувствующий, верующий в себя и в свою силу человек. Он просто знает или чувствует, что надо произносить и четко понимает, что так и будет, нет сомнений, нет колебаний, есть только он и уговор с миром и собой. Только так и никак иначе. Все те, кто пытается заниматься колдовством по книжкам, рано или поздно наговорят на свою задницу громадных неприятностей. Заговор – это не кулинарный рецепт, следуя которому можно получить обещанный результат. Нет, заговор - это такой рецепт, который сорвавшись с ваших уст, может пролетев, развернуться и ударить вам прямо в лоб, и вы никогда не поймете, что было сделано не так. Это нельзя понять, это надо чувствовать, просто знать, без рассуждений и объяснений. Вот так просто чувствовала и знала Маша и не ей, Лейле, было ее судить. Если произнесла – значит так надо было, по-видимому не могла иначе.

Зайдя в квартиру и подхватив кошку на руки, Маша уселась на диван в полной задумчивости. Все вернулась, она это чувствовала, однако сила вернулась не одна: с ней прокралась тонкая струйка ярости и добавился пряный привкус отрешенности. Маше показалась что за этот день она стала старше лет на пять, а может просто показалось…

Лейла сварила кофе, разговаривать особо не хотелось, однако обе понимали, что стоит обсудить ситуацию. Лейла зашла издалека.

- Давно хотела тебя кое с кем познакомить – с искоркой в глазах проговорила она. – Скажу сразу, что ты будешь недовольна, однако – он лучшее, что со мной произошло за последнее время. – Подруга посмотрела на нее уставшими, но заинтересованными глазами. – Нет, это не то, о чем ты подумала. Это - друг.

Ну друг, так друг, подумала Маша, подавив зевок. Она не чувствовала полного удовлетворения от своего поступка, ей просто хотелось забыться в глубоком сне. А завтра проснуться и не вспоминать об этом. Еще ей не давал покоя его крик, какой-то он был уж слишком затравленный, что ли. Может она действительно поспешила с выводами, а возможно и нет.

Так она и заснула под тихую болтовню Лейлы, скрежет голубиных лапок по карнизу и шорох гардины, с которой уж слишком настойчиво заигрывал ветер.

Ветер приносил манящие запахи свежей выпечки из ближайшей пекарни, да, она съела бы сейчас хрустящий круассан с шоколадом, и даже не один. Пекарня, она потянулась к пекарне, и вот перед ней чистая витрина, вокруг столики, за некоторыми даже есть редкие посетители. Что там они себе заказали? Девушка пыталась рассмотреть, что еще у булочника сегодня в ассортименте, но ветер тянул, не давал отвлекаться, у него на ее счет, по-видимому, были свои планы.

Они летели, проносясь мимо ее института, к которому уже спешили студенты, над каштанами, смотрящими свечками своих соцветий в небо. Ветер прокладывал все более извилистый маршрут, а Маша все вглядывалась и вглядывалась в знакомые очертания зданий, извилистые змейки рек и капли любимых озер.

Затем медленно, очень медленно все вокруг начало стираться, превращаться в бледно-розовый туман, сквозь который то там, то здесь выныривали, и сразу пропадали образы давно ушедших из ее жизни людей. Образы сменялись один за другим, она, рассматривая их, с грустью вглядываясь в любимые черты, мужчины, женщины и дети. Промелькнула мысль, что этих людей она никогда не видела, затем появились другие образы, которые уже вызывали опасения и страх, и в конце этой вереницы лиц она увидела его. Стройный, высокий, с хомутом вокруг шеи, замаскированным под шарф, а за плечами подранный плащ, края которого пригвождены к земле, и они какие-то живые, тянущие его куда-то назад. Маша, привстав на цыпочках, попыталась заглянуть за его спину, чтобы рассмотреть, что его тянет, но образ вздрогнул и растворился как дымка. Она осталась одна.

Проснулась она поздно, Лейлы в комнате не было, наверное, в спальне, подумала она и встав, прошла к окну. Погода была ясная и день медленно клонился к закату. Она приподняла руку, поглядев на запястье, узлов все еще было одиннадцать. Ее сердце кольнуло иглой разочарования, Маше не хотелось признаваться самой себе, но ей хотелось, чтобы обидчик быстрее избавился от ее пут. Они тяготили ее намного меньше, чем его, однако она уже ждала избавления от них.

Вскоре проснулась Лейла и в одних трусах прошествовала через всю комнату на кухню, загремела там посудой. Запахло ароматным кофе и разогретыми круассанами с шоколадом. Маша мысленно наблюдала за подругой, стоя перед окном. Так - турку не помыла, а нет, уже помыла, кошка крутилась на кухне, выпрашивая еду - достала, насыпала, интересно, откуда она знает, что где находится, хорошо, а если так и Маша быстро проговорила:

Время ход останови,

С ведьмой шутку сотвори,

Неуемная подруга,

Обрети на кухне друга.

Послышался визг, затем что-то шлепнулось на пол и послышалось шуршание крыльев, затем Лейла, по-видимому, запрыгнув на табурет, уронила чашку, и тишина. Маша улыбаясь ждала.

Неуемная подруга зашла в комнату с подносом в руках, к ее ноге нежно прижимался хорошенький летучий мышонок. Он обхватил ее ногу крыльями и создавалось впечатление, что на ней одет наколенник с мышиной мордой.

-Он мой! - с вызовом заявила Лейла. – Ты же мой? – нагнувшись, она уже обращалась к летучей мыши. Та еще сильнее прижалась к девушке и все стало понятно без слов.

Лейла, удобно усевшись в кресле и закинув ногу на ногу, раскачивала мышонка на импровизированной качели, а тот в свою очередь, больно царапая девушку коготками и расправляя крылья, подскакивал, пытаясь взлететь. Занятный, надо сказать, был экземпляр, под стать своей хозяйке, размышляла, поглядывая на эту парочку, Маша.

Уже совсем стемнело, из открытого окна веяло прохладой и запахами сигарет с духами. Метла нетерпеливо дергалась в углу, как будто по ней проходил нервный тик. Машу насмешило такое сравнение, но она понимала, что метла предчувствует полет. Так, скорее всего, и было. Со всех сторон послышались хлопки появлявшихся домовиков. Они появлялись и не осматриваясь, быстрыми, мягкими шагами направлялись по своим, им одним ведомым, делам. Вот и Альберт появившись, заспешил в подвал, там, кажется, кошка должна была окотиться. Торопится, с умилением подумала Маша, провожая домовика мысленным взглядом - боится не успеть. За домовиками водилась интересная особенность – они любили наблюдать, как существа нашего мира появляются на свет, причем независимо люди то или какие-либо другие создания. Они в этот миг казались маленькими котятами, их мордочки непроизвольно вытягивались, ушки подергивались и все в них внимало, каждую минуту готовясь прийти на помощь или, возможно, запечатлеть в своей долгой памяти эти моменты. Так, скорее всего, будет и на этот раз, как знать.

Полет!

Надев брючный костюм, похожий на костюм для верховой езды, Маша придирчиво осмотрела себя в зеркале. Для сельской местности сойдет, подумала она и ногой выковырнула свою метлу из-под дивана. Да, давненько она ее не полоскала, может сегодня доведётся.

Лейла хныкала на диване, не забывая поглядывать на своего питомца и продолжая упрашивать подругу лететь на ее метле. Каждый раз, Маша в итоге сдавалась, и они летели на ее. Но сегодня девушка решила быть непреклонной и наконец то выгулять свою замухрышку.

- Я не понимаю твоего упорства – продолжала сыпать доводами Лейла, - мы будем плестись всю ночь только в одном направлении, пока ты все не рассмотришь, везде сунешь свой нос, посидишь на крыше своего храма, заглянешь в гости к своему ворону, сдались они тебе триста лет. А когда доберемся до места, и я захочу насладиться окружающей обстановкой, ты закатишь глаза и укажешь на восходящее солнце. Да?

- Успокойся, друг мой рыжеволосый, сегодня все будет по-другому, я тебе обещаю – сказала Маша с той уверенностью, с которой обычно произносит заговоры и нахмурилась.

Подруга тоже настороженно посмотрела на нее, однако промолчала. Зато Маша понимала, что сегодня действительно все будет по-другому, только вот хорошо это будет для них или плохо, она точно сказать не могла. Не было предчувствия, сколько бы она не рылась в себе.

Все были готовы, полны ожиданий и предвкушений, одна только ее метла, занимавшаяся выпендрежом последние десять минут, начинала уже всех порядком бесить. Она изгибалась вначале в одну сторону, затем в другую, производила наклоны вперед и назад. Все ждали.

- Еще минута, и я сломаю ее красивую, деревянную спину – сквозь зубы прошипела Лейла.

Маша была с ней солидарна как никогда.

Наконец-то все приготовления были закончены. Мышонок оставлен на попечение Альберта, неожиданно согласившегося за ним присмотреть, кошка удобно расплылась на любимом диване, а дом только что закончивший давать наставления, где и что подправить, и на что обратить внимание на его таком распрекрасном фасаде, потихоньку отходил ко сну.

Наконец они были готовы, две такие себе ночные фурии: ноздри расширены, зрачки увеличены, осталось поймать поток ветра и прыжок. И они прыгнули. Лейла - первая, Маша за ней. Ветер подхватил их, а может это они подхватили ветер и провернувшись несколько раз вокруг своей оси – их детские ритуалы, полетели вниз и направо под арку, выходившую прямо на проспект.

Лейла, предусмотрительно потушившая на несколько мгновений фонари вдоль улицы, летела, весело визжа. Машу всегда раздражало это ее буйство эмоций. Пролетая мимо подруги, она пнула ее ногой и свернула в ближайший переулок, Лейла последовала за ней, понимая, что пока подруга не облетит все ее облюбованные места, они дальше не двинуться. И они полетели.

В конце улицы они постепенно начали набирать высоту, сперва пытаясь обогнать друг друга, а затем выровнялись и продолжили полет параллельно, на одной высоте. Маше вспомнился ее первый прыжок. Именно он послужил началом для ее полетов. Ей казалось, что прошла целая вечность, а может так оно и было, как знать. В ту ночь лил дождь, он пытался смыть весенние краски со всего мира. В воздухе пахло озоном и одурманивающей свежестью. Маша стояла на подоконнике, подставив руки под струи дождя. Сквозь полузакрытые веки она видела его струны и слышала его желания, дождь не пытался их скрыть. Дождь шептал: «Ну же, смелее, один лишь шаг…». Сумасшедшая? Нет, это не ее роль, не сегодня. Маша знала, что дождь пришел к ней на помощь и у него очень мало времени. Ее же время уже истекло. Она чувствовала его пульс внутри себя, может ей это только казалось, тогда это было не важно.

Резкий порыв ветра вдохнул дождь в распахнутое окно. Слегка пошатнувшись, Маша развернулась и сделав шаг назад, спиной провалилась в дождь. Она падала бесконечно долго, погружаясь все глубже, она как будто тонула в струях дождя. Он убаюкивал девушку, пеленал в нежных объятьях, ей уже казалось, что она находится в люльке, укачиваемая на невесомых волнах. Странно, думала Маша, как быстро человек ко всему привыкает, ей уже начало казаться, что она вот так плавно качается всю жизнь, и не было долгих ночей без сна, и непринятия себя и окружающего мира, а было только плавное скольжение. Ей казалось, что она осенний лист, сорвавшийся с дерева и медленно падающий вниз.

Когда она уже перестала ждать логичного финала своего падения, неожиданно все замерло. Мгновение она парила словно в невесомости, в тишине, девушка чувствовала чьи-то мысли, мысли были о ней. Мысли были осязаемые, они прошивали ее насквозь, что-то меняя в ней, кто-то ее с интересом рассматривал. Последовал сильный толчок, и она ощутила, что началось движение не вниз, а вверх. Она была лучом света, быстрым, ярким и бесконечно долгим. Она летела, как будто в тоннеле, перед глазами были струны, уходящие в оба направления, и не видно было им ни конца, ни края.

Маша вернулась к действительности. Она не заметила, как пригнулась ближе к метле, устроившись поудобнее, и уже практически лежала на своей строптивой «подруге» - от привычки никуда не деться. С Лейлой дела обстояли иначе: она сидела на метле как в дамском седле. Ее метла была просто умницей, она делала петлю вокруг правой ноги девушки и вытянувший, продолжала линию – этот маневр и позволял Лейле комфортно восседать на своей красавице. Подруга словила на себе ее взгляд и показав, что они меняют направление, ускорившись, оставила Машу позади.

Волосы девушек растрепались, лица были сосредоточены, они мысленно отдавали указания, лишь временами отвлекаясь на проносящиеся под ними пейзажи. Они обходили стороной новый микрорайон, через него лететь было совсем неинтересно. Девушки не любили мертвые зоны, а этот был возведен именно на такой. Лейла часто возмущалась, как вообще возможно заселить людьми такую жуткую территорию. В старину, на таких участках даже скот не выпасали, не то что дома строили, люди интуитивно обходили их стороной, и никто не искал объяснения своему нежеланию. Маша нехотя бросила взгляд в сторону высоток. Там не было надежды. Еще слишком рано, не пришло время, не восстановилась земля. Вырубили лес, деревья не успели все забрать. Река засыпана, нет жизни. Как будто кто-то намеренно все сделал так, чтобы люди страдали. Жатва – единственное определение таким действиям. Для случайности - слишком много не случайностей. Кто-то занялся жатвой – последнее что подумала Маша и ее взгляд скользнул по стае ворон, летевших вдоль крайних домов района и не залетавших внутрь мысленного периметра.

Взгляд на ворон навеял мысли о ее Григории. Грусть всегда накатывала при воспоминании о тех временах. Из-за него Маша долго не хотела объезжать метлу, ее вполне устраивал ее друг. Григорий тоже скучал, Маша это чувствовала, однако прилететь не смел, правила не позволяли. Ум воронов не зря славился в народе уже многие поколения, а возможность соединения сознаний с таким существом – это большая удача, ведь заставить их невозможно, легче убить.

Машу вывело из воспоминаний нервное подергивание ее метлы, о вредности которой ходили легенды. Дерзкое, непокорное и слегка мстительное создание – все это только цветочки. Это уже давно ни для кого ни секрет – у каждой метлы, также, как и у каждого заколдованного предмета, имелся свой, присущий только ему, характер. Это зависело от характера и силы хозяина предмета. Вот так было и с ее метлой, только непонятно, почему метелка взяла от своей хозяйки только негативные качества. Девушка долгое время оттачивала заговор для их полетов и подстраховки, тренируясь в полетах над рекой и оказываясь постоянно мокрой с ног до головы. Метла брыкалась, реагировала на заговоры и заклинания не так, как должна была, металась из стороны в сторону, падала на землю и билась в припадке – было все. В придачу надо добавить, что все это происходило с наездницей и каждый раз девушка получала синяк, ссадину или заплыв в реке. Это было похоже на написание программы для компьютера, если объяснять привычным, для нашего понимания, языком. То есть первоначально метла – это средство для уборки. Когда она выбирается ведьмой для полета, хотя может выбраться и любой другой предмет, она не умеет летать, как принято считать. Люди ошибочно полагают, что якобы это волшебный предмет, умеющий летать по своей сути. Нет, это не так. Предмет –самый обычный. В этом дуэте необычная- ведьма. Именно она используя свои способности, перетаскивает предметы в свою реальность и возвращает обратно. Так вот у метлы с годами выработались свои желания, а особенно она проявляла их в ревности к созданиям, умеющим летать. Аааа…, Маша поняла, они приближались к усадьбе, и метла начала свои обычные закидоны.

Вороны обосновались внутри полуразрушенного здания начала прошлого века, стоявшего слегка на отшибе. Это старинное имение из красного кирпича, третий этаж которого был полностью разрушен и на полу бывших комнат каким-то загадочным образом проросли деревья и кустарники. Такая русская версия висячих садов Семирамиды в современном стиле. Реставрировать особняк, по-видимому, не собирались на радость местным обитателям. А их было огромное множество: и несколько семейств воронов, и колония летучих мышей, семейство сов, одинокий старый лис – и это только создания этого мира. Кроме этого в имении имелось несколько так называемых природных порталов, которые регулярно посещались, причем в обоих направлениях.

Вокруг имения раскинулся такой же старинный парк, с вековыми соснами и кленами. Стволы берез, местами покрытые ступеньками грибов трутовиков и наростами чаги, отливали белизной стволов - их даже ночью легко было отличить от своих собратьев. Из-за частого посещения подругами этого места на многих деревьях образовались вихоревы гнезда, которыми отмечались места частого посещения ведьм и других созданий, разгуливающих между реальностями Маша, прикрыв глаза, вдохнула запах лесной свежести. Пахло хвоей и слегка уловимой прелостью прошлогодней листвы. Чувствовалась примесь аромата живицы, которую сначала нагрели на весеннем солнце, а затем окатили прохладным душем дождя. Девушка летела между крон деревьев, и складывалось ощущение, что каждое дерево норовит обязательно к ней прикоснуться: вот береза провела по ней своими ветвями –косами, сосна осыпала ее легким «дождем» прошлогодних иголок, чуть поодаль осина зашуршала ветвями в легком приветствии. Только старый дуб стоял неподвижно, он как будто замер по стойке смирно, готовый в любое момент доложить обстановку. И по ощущениям девушки рассказать было, о чем.

Все в этом мире любит разговаривать. Молчание присуще только мертвым. Живые же всегда издают звуки, необходимо только научиться слушать. И Маша умела слушать, а окружающая действительность при ее появлении всегда стремилась ей что-либо рассказать. Так было и сегодня. И то, что, Маша услышала, ей очень не понравилось.

Глава 3

Лейла, будучи менее чувствительной, чем подруга, продолжала облетать по кругу здание, разворачивая спираль и рассматривая все вокруг от нечего делать.

Уже на подлете к усадьбе Маша почувствовала что-то неладное. Все визуально было спокойно, вот только со всех сторон Маше слышался не прекращаемый гомон. Слышна была болтовня деревьев с ручьем, протекающим неподалеку, лисы метались между деревьями как бешенные, пытаясь забиться куда-нибудь поглубже, вороны не спали, но и не улетали. Сегодня весь парк вел себя беспокойно и Маша еще пока не понимала, чем было вызвано такое оживление всех его обитателей.

Маша зависла над усадьбой. Лейла, отставшая какое-то время назад и только что догнавшая подругу, хотела было что-то сказать, однако замерла на полуслове. Она тоже почувствовала. За этим копошением на террасе здания, казалось, наблюдал весь парк. Снизу слышался утробный хохот, довольно гаденький.

Девушки плавно спустились ниже. Уже поблизости колыхались верхушки сосен, однако ситуация не прояснялась, в клубке сплетенных на земле тел невозможно было ничего разобрать. Внезапно Лейла ринулась вниз, сделала круг над сцепившимися на земле, даже успела заехать ногой по чьей- то спине и быстро взмыла ввысь. Маша последовала за ней.

- Вампиры! – выдохнув, проговорила она. – Два молодых вампира с добычей.

Маша знала, что вампирам разрешалось несколько раз в месяц загонять добычу, но не убивать, а просто устраивать охоту с покусыванием жертвы и выпиванием немного крови. Старики этим не занимались, однако молодые, в которых играла сила, играло желание доказать всему миру и конечно же самим себе свою исключительность в этом мире, периодически хотели поддаться внутреннему порыву и отдаться природному чувству голода.

- А кто жертва? – с грустью поинтересовалась Маша. – Кто там к ним попался? – девушка заложила вираж и снова спускаясь пыталась получше рассмотреть происходящее.

- Ты же не собираешься вмешаться? – подруга перегородила ей путь. – Ты прекрасно знаешь, что мы не имеем на это права. Ты и так за последний день слишком много себе позволила. Лейла не думала шутить, она побыстрее хотела покинуть этот парк, понимая, что здесь все-равно нечего ловить, притом эта вся ситуация ее нисколечко не занимала.

Маша и сама умом понимала, что не стоит вмешиваться, однако внутри все бунтовало. Ведьме тоже ужасно захотелось поохотиться. Подруга, внимательно наблюдавшая за ней, понимала, что уговорами здесь не поможешь. Она перевела взгляд с подруги вниз, туда, где слышался девичий визг и приуныла.

Маша чувствовала, что она не может не вмешаться, это так же, как чувства вампиров. Внутренний зов всегда превыше доводов. Только для нее вампиры – жертва и она с легкостью сможет их избавить от природного зова и желания лакомиться кровушкой молоденьких девушек.

Весь парк возмущенно роптал на двоих нарушителей спокойствия и равновесия. Маша задумалась… За вампирами тянулся кроваво-алый нитевидный энергетический след. Из них во все стороны выплескивалось желание позабавиться над добычей. Девушка уже собиралась идти на сближение, продолжая прокручивать в голове возможные варианты развития событий, как неожиданно остановилась. У нее внутри как будто зажглась красная кнопка «опасность». Она, опять зависнув в неподвижном состоянии, уставилась на потасовку внизу. Следы, да через весь парк тянулись следы вампиров. Кроваво-алые, пульсирующие как вены следы. Они были похожи на шланги, через которые сейчас начнется прокачка жидкости. А вот где затаился ее след, было не понятно. Маша покружила вокруг, стараясь найти хоть маленькую, тоненькую ниточку следа девушки, отчаянно отбивавшейся от вампиров. Но все было тщетно, следа нигде не было видно.

Глянув мельком на подругу, Маша, сосредоточившись принялась прокручивать в голове различные варианты развития событий и возможные логические причины возникновения этой ситуации. Внизу разыгрывался странный спектакль. Для кого он был предназначен: для них или для кого-то невидимого глазу, Маша не понимала, однако ощущала искусственность происходящего. Некая аморальность сквозила как от вампиров, так и от девушки. Сквозь это ощущение неправильности пробивался сигнал опасности, настойчиво теребя девушку с требованием более внимательно присмотреться к происходящему.

Время шло, девушка внизу верещала все сильнее, вампиры, жестко схватив ее за волосы уже подтащили ее к кустам, не забывая искоса посматривать в направлении висящих в воздухе ведьм. Лейла полулежала на метле со скучающим видом посматривая то на подругу, то на компанию внизу. Маша подлетела к ней вплотную и с беспокойством спросила:

- Что ты обо всем этом думаешь?

-А что об этом думать. –С фырканьем ответила девушка. – Я жду пока ты налюбуешься, и мы полетим дальше. Однако, чем дальше, тем больше я начинаю сомневаться, что мы вообще сегодня куда-либо полетим. Или ты вообще забыла куда мы собирались, наблюдая за этой трагикомедией.

Лейла все сильнее заводилась, в ее голосе чувствовались пока еще слабые, но уже стабильно набирающие темп нотки злой несправедливости. Она была похожа на маленького ребенка, которому обещали поход в цирк, но не сдержали своего обещания. Так вот Лейла уже прошла стадию надутых губок и не получив желаемой реакции перешла к следующему этапу. Одна часть сознании Маши все это видела и ей было не совсем комфортно от того, что она явилась причиной неоправданных надежд своей подруги, а другой ее части было откровенно наплевать на это. Эта часть девушки была всецело поглощена разгадыванием занимавшей ее последние полчаса задачкой.

- В смысле трагикомедией? – вернулась к разговору Маша.

Девушка начинала ощущать себя обманутой, как будто она была участницей заговора или шутки, о которой все были предупреждены, а она нет.

Поднялся ветер, вековые сосны вторили ему треском и шумом крон, с реки пахло тиной и каким-то чистым с кислинкой запахом, манило. Маша не сразу определила аромат кувшинок, мысленно провела по ним рукой, всколыхнув одну, а она лениво, неуверенно передала заряд движения своим сестрам, и волна как дыхание побежала дальше, обрываясь на последней.

С ближайшего дерева сорвался и полетел в ее направлении Григорий. Маша сразу его узнала. Ворон, сделав несколько кругов вокруг девушки и усевшись к ней на плечо, принялся настойчиво ворковать ей что-то на ухо. Она, внимательно слушая его переводила взгляд то на вампиров, то на деревья, стоящие в отдалении. Ее мысли то сосредотачивались на повествовании Григория, вникали в происходящее, складывались в логические цепочки, то срывались с ветром и уносились в даль, пытаясь как можно быстрее избавится от потока тяжелой информации. Ее мысли сегодня были похожи на паутину, одновременно легкие и в то же время липкие, цепляющиеся за все, что попадалось на пути. Они передвигались по миру, норовя запутаться, вникнуть во все, лишь бы отвлечься от происходящего. Но настойчивый, гортанный голос Григория возвращал их обратно. По мере их перешептываний Маша все больше заинтересовывалась развернувшейся перед ней картиной. Только теперь интерес был больше академический, нежели простое праздное любопытство.

Ворон поведал ей о последних новостях из его жизни. На ее удивление он не спешил как-либо комментировать заинтересовавшую ее ситуацию, а медленно заходил издалека, по спирали приближаясь к сути. Маша прощала ему такую медлительность, поскольку хорошо его знала, он не специально разжигал ее любопытство. Вороны, птицы степенные, медлительные, в их жизни существует определенный, только им одним понятный порядок, от которого они отходят в самых крайних случаях, видимо сегодня был не один из них.

Как оказалось, такие игрища часто устраивались местным населением вампиров. Это своего рода театральное представление. Если исходить из того, что поведал ей Григорий, то под деревьями, растущими в отдалении, расположилось с десяток более старых вампиров. Девушке, конечно, не позавидуешь. В живых, как оказывается по опыту прошедших игрищ, ее по-видимому оставят, только состояние будет - "здравствуй реанимация". Вампиры организуют видимость ножевого ранения, потеря крови в данном случае будет как следствие. Маша продолжала слушать своего верного рассказчика, ее удивление уже к тому времени перестало удивляться и казалось «склеило ласты», однако это были еще цветочки. Предчувствия девушку пока еще никогда не подводили, и она ощущала всем своим существом, что здесь не все так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Возможно вампиры не все учли в данной ситуации, ведь неспроста ей что-то не давало покоя. Странно, думала Маша, по ее мнению, вампиры никогда не слыли дураками, при таком сроке жизни хочешь –не хочешь, а умом и мудростью одарён будешь.

Время медленно ползло, Маше все не давала покоя девушка, чем дольше ведьма оставалась в подвешенном состоянии как в прямом смысле этого понятия, так и в переносном, тем сильнее ее взгляд фокусировался на это темной лошадке. Это было похоже на работу объектива при расфокусировке. Только в этом случае в поле зрения ведьмы четкой остается только одна цель – девушка.

Лейла, дремавшая на метле и чуть было с нее не свалившаяся, от безысходности чертыхнувшись, выпустила мелкое проклятие, от которого затрещала усадьба. Домовик, выскочивший было на балкон в поисках причины треска и увидев зависшую неподалеку ведьму только и смог что громко заскрежетать зубами. Лейла, послав ему воздушный поцелуй с застенчивой улыбкой принялась накручивать на палец прядь волос. Девиз Лейла был – «пришел, увидел, победил». Ее терпение готово было лопнуть и Маша это прекрасно понимала, надо было что-то решать или разворачиваться и убираться восвояси. Однако она понимала, что, улетев ей не будет покоя. И она решила.

Маша не имела право так грубо вмешиваться в естественные процессы, а вампиры свои права знали хорошо. Они, как и ведьмы являлись неотъемлемой частью этого мира, со своим, казавшимся многим, странным укладом жизни. От неожиданности девушка вздрогнула, схватившись за запястье – лопнул узел. С этой кутерьмой она забыла о нити, взявшей в кольцо ее запястье. Первый развязал, ветер с легким смехом пронесся над лесом, звонким голосом пропев: «Первый снял», листва зашуршала, вторя ему : «Второй на подходе, на подходе второй». Ну давай, дерзай, подумалось Маше.

Ладно, подумаем об этом позже.

Нить, где ее нить, начнем с этого.

Ведьма крутанулась на метле, взмахнула рукой как бы рассекая воздух и проговорила:

Нити ночь мне покажи,

Все о них ты расскажи,

Слепок с девушки сними,

И на части разложи.

Маша взвилась вверх, скорость полета была значительно ниже обычной, складывалось впечатление, что к метле прицепилось что-то невидимое и тяжелое. В это мгновение Маша походила на рыбака, напряженно вытягивающего из моря свой невод. Однако улов девушки был совсем иным. По мере того, как она поднималась все выше и выше над лежащей внизу частью парка раскрывалась огромная шестиуровневая сеть. Лейла оживилась. Она пристально вглядывалась во что-то невидимое постороннему взгляду, но вызывающее у нее непреодолимый интерес.

Маша, развернувшись, застыла в воздухе, так же как подруга рассматривая раскинувшуюся перед ней картину.

А внизу было на что посмотреть…

Это были не реальные нити, а своеобразные слепки реальных существ с их следами, разделенные на уровни в зависимости от принадлежности владельцу. Нити переплетались и создавали подобие паутины. Каждый следующий уровень располагался на три метра выше предыдущего.

Низшие три уровня их не интересовали. Их владельцами были различные насекомые, птицы и мыши, живущие в усадьбе. Огнями взмывали в высь энергетические свечки деревьев. Еще были видны следы уличных собак, семейства лисов, с десяток белок. Маша быстро погасила не интересовавшие ее сетки, незачем было понапрасну беспокоить существ. Даже такая своеобразная проекция, этакий энергетический слепок вызывает вибрации, которые низшие существа ощущают, как дрожь во всем теле, желание бежать куда-либо по непонятной причине, а высшие - безудержный страх и временное помутнение рассудка. Так, что низшие три яруса погасли, энергетические свечи деревьев так же как будто втянулись во внутрь своих владельцев, стало значительно темнее.

Следующий четвертый уровень принадлежал животным и людям, контактирующим с не совсем людьми, то есть с совсем нелюдьми. Так девушка привыкла называть себя и себе подобных. При контакте с такими особыми сущностями, энергетические нити животных и людей видоизменялись, они приобретали дополнительные вплетения, как кабель будучи определенного сечении со временем становился толще и в нем присутствовали другие проводки. Так же и здесь: нить каждого вида, как животных, так и людей имела определенный цвет, яркость и подвижность. Эта нить выходила из кокона, окружающего существо и чем дальше отходила от кокона, тем становилась более прозрачной и менее заметной. Конечно можно было просто посмотреть на кокон чтобы определить кто перед тобой находится. Однако расцветку кокона высшие существа очень часто затуманивали или видоизменяли, а снимать защиту с каждого существа в поисках истинных лиц было бы очень долго. Также при сильной блокировке пробиться сквозь нее довольно проблематично. Ведьмы двигались вверх и вниз вдоль трех оставшихся уровней, пытаясь ничего не упустить. Здесь располагался слепок Григория, лисы, которая пришла с вампирами. Часть деревьев и птиц парка так же постоянно находились во взаимодействии с сущностями, полностью не принадлежавшими этому миру.

Пятый уровень занимали существа из других миров. Маша узнала здесь следы лунных пескарей, нити ответвлялись от основной сети и тянулись к ближайшей реке. Девушка улыбнулась, вспомнив последнюю встречу с ними. Это были не совсем рыбы, а медузообразные сгустки золотого цвета, плавающие в реке. Простому наблюдателю при взгляде на них показалось бы, что он смотрит на блики Луны в воде. Когда ведьма ловила их последний раз, желая выпустить в водопровод, они часто рвались у нее в руках, распадаясь на мелкие части, точно шарики ртути, затем скатывались в одну массу и трепыхались, словно..., словно лунные пескари. Сегодня полнолуние, может наловить - подумалось Маше, после того, как они попадают в трубы, вода целый месяц течет из крана как родниковая... Удивительно, что эти загадочные сущности нашли в такой непримечательной речушке, а ведь постоянно возвращаются. Снова и снова, раз за разом обратно к своему месту обитания. Эти, так сказать рыбы, проникли в этот мир очень давно, но к сожалению, не размножались. Как было их первоначально около десяти штук, так и осталось. Нет, сейчас не до этого, Маша вернулась размышлениями к сети. Так же Маша видела след домовика. Он сидел в старом кресле-качалке на полуразрушенном балкончике второго этажа усадьбы и раскачиваясь с трубкой во рту, наблюдал за развернувшимся представлением. Рядом с ним рос его постоянный друг и соратник - клен. Деревце проросло в щели балконных перекрытий, в толще мха, и было невысоким с тонюсеньким стволом. Домовик по-видимому очень привязался к нему, раз натаскал земли для его лучшего укоренения, рискуя тем самым обвалить балкон. Домовик в задумчивости качал головой, поглаживая длинные усы, а клен вторя его мыслям, громко шелестел листвой.

Глава 4

Так вот домовик, так же как пескари и мохини, был существом из других миров. Ведьмы, напротив, были жителями этого мира, однако благодаря своей конфигурации умели проникать в другие миры.

Шестой уровень был зaнят "бусинами" трех видов, ведьм она не выводила на "экран". Около десятка вампиров, два из которых были заняты девушкой, а оставшиеся - все внимание уделили импровизированной сцене, с ленивым интересом продолжая наблюдение за действием. Еще было несколько водяных существ, то ли мохини, то ли русалки, девушке сейчас было не до них. Ее взгляд был прикован к главной героине сегодняшнего представления. Слепок девушки был бледно-бирюзового цвета, намеренно приглушен, но полностью цвет ей не удалось скрыть. Подруги как зачарованные разглядывали этот участок сети. Маша тянула, шептала, уговаривала, но истинный цвет и конфигурация не раскрывались. Лейла уже несколько раз порывалась все смести на своем пути и быстро разобраться в происходящем. Маша несколько раз останавливала импульсивную подругу. Она чувствовала, что таким способом лишь усугубится положение вампиров...Странно, почему именно вампиров, ведь жертвами они не являлись. Она уже ругала саму себя, зачем надо было ввязываться, ну полетели бы они дальше, нет как медом намазано было сегодня на этом месте. Мало ей неприятностей за последнее время, так давай еще врагов добавим на свой зад, Маша отвлеклась для самобичевания, но действительность быстро вернула ее обратно. Странники, странники . . . Ах да, странники. Маша часто сталкивалась со странниками иных миров, они всегда находились среди людей, кто-то заметный, иные - нет. Они по большей части двигались параллельно с путями ведьм, как прохожие на улице - идут своей дорогой, лишь изредка пересекаясь. Да, она чувствовала, здесь пахло странником, уж слишком все было необычно, даже для нее.

Девушка, девушка - кто ты? Маша чувствовала что-то знакомое, далекое, но знакомое. Видела, знает… кто же ты?

- Странная девушка - голос Лейлы был тихим, слишком тихим.

- Ты имеешь ввиду цвет или то, что она смогла его замылить? - Маша четко выговаривала каждое слово.

- И то и другое. Ты заметила, что кроме нее никто не почувствовал, что ты подняла сеть, а эта засуетилась, поглядывает на нас, как будто даже потеряла интерес к вампирам, не визжит, не отбивается.

Маша тоже это заметила, однако это уже ничего не значило.

- Ну что-то мы задержались, нам еще многое надо успеть - Маша развернув метлу, начала подъем, расширяя круг и как бы облетая парк.

Лейла в недоумении уставилась на подругу.

- Я не поняла, что это все значит? - уже перейдя на крик и догоняя подругу поинтересовалась она. - Мы торчим здесь уже битый час и когда разгадка близка и начинается самое интересное ты вдруг разворачиваешься и улетаешь. - Возмущению Лейлы не было предела. Она догнала подругу и преградила ей путь.

Метла Маши не двигалась, зависнув высоко над парком, взгляд девушки был направлен в только ей ведомые дали. Окружающее медленно переставало существовать, лишь издалека к ней пробивался настойчивый голос подруги.

- Маша, да что с тобой? - метла Лейлы зависла перед самым носом девушки и подруга требовательно трясла ее за плечо.

- Змеевка, это змеевка - им не спастись - Маша говорила чужим голосом. Ответ на вопрос, кто в этой истории есть кто, пришел из ниоткуда, прилетел вместе с ночным ветром, на крыле совы настолько далекой, что девушка сомневалась, что эта птица принадлежит ее миру. И этому существу, внизу, скрывающемуся под личиной беззащитной девушки, тоже было чуждо все здешнее, вся мораль этого мира ничего для него не значила.

Маша понимала, что изменить уже ничего не сможет, никто ничего не изменит. Это знала она, это знало существо внизу, этого не знали только вампиры. Они продолжали резвиться, хотя в их поведении начинала чувствоваться непонятная им самим неуверенность, движения становились дерганными и нервозными. Тела все почувствовали раньше, чем сами владельцы. Девушка лежала на земле в отдалении, а вампиры, как маленькие дети, вдруг оставшиеся без родителей. У них словно почву выбило из-под ног, вот только мгновение назад все было предельно ясно, а секундой позже все изменилось.

Первым почувствовало неладное старшее поколение, несколько высоких стройных фигур попытались отрезать девушку от молодняка, но было поздно. Маша наблюдала за ними другим зрением и видела скелетоподобных существ, плавно двигающихся из-за деревьев к кому-то, лишь мгновение назад бывшему миниатюрной девушкой. Бирюза сплыла с нее и растаяла как прошлогодний снег, а на ее месте пламенел высокий узкий факел.

Молодые вампиры представляли собой жалкое зрелище: подергивающиеся тела, слегка остекленевшие взгляды, они ошалело смотрели на необычную трансформацию незнакомого им существа, которое лишь недавно было жертвой. Сначала не понимая, чего ожидать и кто перед ними, они завороженно наблюдали. Из анабиоза их вывел сухой свист и скрежет, раздававшиеся со стороны бывших наблюдателей, именно это предупреждение, по-видимому, напугало их до мозга костей. В парке раздавались звуки, которые и звуками-то сложно было назвать - это был шелест, вперемешку с морозным скрежетом по стеклу.

От факела, бывшего лишь мгновение назад девушкой, поползли по направлению к вампирам щупальца. Щупальца, которые продвигаясь к жертве еще и умудрялись зарываться в землю. Она ставила ограждение, и замкнув вампиров в кольцо, сама зашла внутрь. Оставшиеся снаружи вампиры метались вдоль кольца, бросаясь на него грудью, однако защита никого не пропускала. Они довольно быстро поняли, что эти двое не спасутся и обреченно стояли около кольца с каменными лицами. А внутри кольца факел разгорался все сильнее и сильнее, отдельные участки столба света то заворачивались во внутрь то раскрывались как лепестки бутона, вся внутренность круга дышала, клубилась, затем резко свернулась в спираль, вытянулась и со свистом ушла в небо. На земле остался лежать лишь один полуживой вампир.

Змеевки любят оставлять подарки, и Маша как никто другой понимала для чего. Уходя, она пронеслась недалеко от девушек и их обдало запахом горящей плоти.

Над парком стояла тишина. Было одновременно темно и прозрачно – Маша смотрела на все своим, особым зрением, ей не хотелось переходить на обычное, ведь с ним возвращается и целая буря человеческих эмоций. Лейла была рядом, девушка тоже находилась в каком-то своем, отдельном от реальности состоянии. Они испытывали схожие чувства сожаления и растерянности. Все было одновременно просто и сложно, вроде все понятно и одновременно ни хрена не понятно. Странно, думала Маша, Змеевка не была голодной, она это чувствовала, она и не защищалась, ведь вампиры уж точно не угроза для нее, тогда что? Может случайность, Маша хмыкнула, нет, случайности не случайны. Тогда что? Зачем она так жестоко разделалась с этими существами. Их крик еще стоял у девушки в ушах. Змеевка пренебрегла основным правилом: не убивать без необходимости, а все необходимости в правилах перечислены и их не так уж много. Может все дело в том, что на странников не все распространяется. Конечно, как таковых, принятых в этом мире, сводов законов не существует. То есть они существуют, но не в таком виде как мы все привыкли думать. Эти законы вшиты в энергетическую структуру самого существа. Их конечно можно нарушить, но наказание будет намного суровее, а в том, что оно последует никто из этих сущностей сомневаться не мог. Маша сама недавно столкнулась с мнимым роком, однако Бог миловал.

Вампиры внизу ходили как неприкаянные, на них жалко было смотреть. Старейшина водил тростью по асфальту вычерчивая символы, Маша видела, он пытался понять, почему. Но каждый следующий знак давал отказ.

Он поднял к небу глаза, полные вселенской муки и печали, погиб его сын, единственный сын и наследник, погиб по непонятной даже для него причине, девушка поняла по выражению его глаз, что сейчас может произойти еще одна трагедия и по спирали начала подъем. Эта битва и первоначально была не ее, а уж последствия ее точно не касались. Маша получила очередной урок, как и все присутствующие на сегодняшнем поле брани. Подруга последовала за ней.

Они оставили внизу вампиров, наедине со своим горем, семейство воронов, вздохнувших спокойно, что все это наконец закончилось и ветер, уносящий прочь запах горящего тела, однако все понимали, что он долго еще не выветрится из сознания всех присутствующих. Это понимал и домовик, в задумчивости стоявший на своем балконе, раскачиваясь из стороны в сторону и пыхтя трубкой. И клен, ловивший клубы дыма листьями и играючи передавая их дальше ветру. И Маша.

Глава 5

Это было озеро, а может и нет, возможно просто большая затока, искусственно созданная трудолюбивыми бобрами. Бобров она видела сквозь толщу их избушек, кто спал, а кто-то возился с малышами, из здесь было несколько семейств. Толстые, мордатые и какие –то смешные, что ли, да и живности вокруг хватало, вот только она совсем не видела в воде рыбу. А может она не внимательно смотрела.

Вокруг стояла непроглядная темень, обычный человек сломал бы здесь шею в два счета. Но людей, в полном смысле этого слова, в округе не было. Маша ухмыльнулась про себя, да, дожились, подумала девушка, она уже перестала причислять себя к людям. Что ждать от себя дальше? – это был вопрос в никуда. Люди, люди, ах да, людей они пролетали – несколько небольших деревень остались позади. Деревянные дома, куры спят в курятниках, собаки, провожающие их полусонными взглядами. Маша, зависнув на огромной березе, росшей возле дома, любовалась тишиной спящей деревни. Был слышен только стрекот нескольких медведок в отдалении и видна тень куницы, бегущей по крыше дома. Маша словила себя на мысли, что хотела бы провести здесь старость. Ее дом стоял бы на окраине деревни или вообще в отдалении, ближе к лесу и неподалеку находился бы пруд… От мечтаний ее отвлекла подруга, варварски свиснув на всю улицу и разбудив с дюжину неугомонных собак, лай которых они слышали, отлетев уже на приличное расстояние.

Пахло молодой травой, водой и еще чем-то еле уловимым, медовым. Маша принюхалась, в памяти крутилось что-то далекое и родное, но неуловимое. Так и не вспомнив источник запаха она вернулась к действительности.

Берег обрывистый, круто уходящий в воду, вокруг поросший невысокими ивами. Деревья в темноте были похожи на холмы, которые дышат во сне. Ветер накатывал и «холмы» делали вдох, стихал – и «холмы» выдыхали. Маше казалось, что она попала в другой мир, а возможно так оно и было.

Вокруг них простиралась водная гладь, спокойная, даже казалось, что еще мгновение и она порвется – настолько вода выглядела тонкой и как будто натянутой. Девушки расположились на полуострове, посередине озера. Берега терялись в темноте. Остров имел форму широкой кочки, приподнятой над водой и трава на нем была сухой и длинной.

- Это мое любимое место – в задумчивости проговорила Лейла, лежа рядом с подругой на природном ковре.

Маша не могла с ней поспорить, здесь действительно было хорошо, накатывало спокойствие и умиротворение. Лягушек не было слышно, тишину нарушали только сверчки и капли, стекающей с ив воды. То ли роса капала, то ли действительно из-за этих «слез» иву и называют в народе плакучей, Маша не знала.

Подруги молчали – каждая думала о своем. Лейла ждала, мысли роем гудели у нее в голове. Как оказалось, к тому, что произошло в парке она совсем не была готова. Хотя ей казалось, что ее сложно чем-либо удивить, однако сегодняшняя ночь оставила неизгладимый след в ее сознании. Она часто участвовала в потасовках, но не со смертельным исходом, хотя была к этому готова. Но то, что произошло сегодня лишила ее свойственной ей уверенности и самообладания. Лейла не узнавала саму себя.

Маша лежала, раскинув руки, мысли ее плыли по водной глади, купаясь в ней и оставляли весь негатив в воде. Девушка расслаблялась, переставая чувствовать тело, волосы ее начинали жить собственной жизнью. Коса расплелась, и волосы потянулись к воде – ведьма восстанавливалась. Девушка даже и не вспомнила зачем они сюда прилетели, ее больше ничего не интересовало.

Уйди, уйди печали след,

Прости виновницу всех бед,

Огонь залей, внутри горящий

И забери печаль у ведьмы спящей.

Маша крепко спала. Сон накрыл ее своим крылом. Заклинание уже плела как будто и не она, а ее тело. Трава накрыла ее как одеялом и, если бы ведьме позволили поспать дольше, трава закрыла ее полностью, пытаясь ей угодить. Лейла почувствовала, когда подруга заснула и не стала ее будить – ей надо было отдохнуть. Сама же девушка восстанавливалась совершенно по-другому. Даже если ей и захотелось бы заснуть, ее тело не позволило.

Неожиданно сквозь сон Маша услышала стон, скорее даже не услышала, а почувствовала. Она моментально открыла глаза и села, сон как рукой сняло. Лейла лежала рядом, закинув руки за голову и жуя травинку.

- Ты слышала? – с волнением спросила Маша.

- Что? – Лейла сделала невинные глаза и отвернулась, чтоб подруга не заметила улыбку.

- Не придуривайся, я тебя как облупленную знаю. Кого ждем? – после вечерних событий, Маша не располагала к веселью.

- Увидишь – ответила Лейла загадочно.

- Ну увижу, так увижу – ответила девушка и тоже улеглась на траву.

Лейла подумала, что настроение подруги, похоже, в ближайшее время восстановлению не подлежит и вернулась мыслями к летучему мышонку, предусмотрительно оставленного ею у подруги дома. Как он? – думалось Лейле.

Над водной гладью опять пронесся стон, он больше походил на глубокий гортанный выдох и имел массу. Девушки его почувствовали на своем теле – их обдало легким порывом ветра, несшего целую гамму запахов. Маша, потянув носом воздух, поднялась и взяла лежавшую неподалеку метлу.

- Успокойся – это свои. – Спокойно сказала Лейла и тоже встала.

По воде ходила рябь. Причем ходила довольно странно – то в одну сторону, затем в другую. Маша собралась опустить конец метлы в воду, однако подруга ее вовремя остановила.

- Не надо, напугаешь его- тихо проговорила она.

Рябь было видно еще какое-то время, а затем все стихло. Тишина пребывала в предвкушении. И он появился. Маша на мгновение забыла обо всем, завороженно наблюдая за существом. Он был прекрасен. Огромный, серый, не здешний. Девушка сразу поняла, что существо залетное. Огромную голову обрамляла шерсть, или ей это только казалось. Но усы и уши Маша видела отчетливо. Он полз по воде, да именно полз. Вода под ним застывала, а он все приближался и приближался – медленно и величественно. Когда существо остановилось в метре от островка и замерло, Маша вспомнила, что не помешало бы начать дышать. Ее привел в чувство звонкий смех подруги.

- Ну как, удивила? – еще продолжая смеяться спросила она. - Ну скажи, что ты не ожидала. Удивила, удивила, – плясала она рядом.

Маша действительно была удивлена. Змей не отрываясь смотрел на девушку, а она на него. Он был ни мокрым и ни сухим – он был жидким. Да, именно жидким. Его тело постоянно находилось в движении, и это не было дыхание. И у него были лапы. Да, действительно, а чему здесь удивляться, что у громадной змеи лапы и крылья, и медленно проявляется вторая, а затем и третья голова. Так. Стоп – подумала Маша, какая еще вторая голова? Голова сразу же пропала, да и крылья медленно растворились во тьме и чем дольше она рассматривала это жидкое создание, тем более твердым он становился, однако не на долго, только стоило девушке отвести глаза, как змей терял свои контуры и становился максимально прозрачным.

Маше надоело играть в прятки со своим воображением, и она негромко попросила: «Предстань как есть». Змей тряхнул головой и остался по-видимому в своем первозданном виде, т.е. голышом, да, девушка неудачную провела аналогию, однако другой в голову не пришло. Так вот, змей был серебряного, не сплошного, а как будто в искрах, цвета, все-таки с лапами и с двумя хвостами, один из которых был длиннее, а другой короче. И странное дело, он был продолжением озера, на котором стоял. Лапы его были слегка утоплены в воде и создавалось впечатление, что они были вросшие в воду. Образ существа то туманился, то становился более четким, словно кто-то наводил резкость в объективе, но до конца так и не справился с этой задачей. А Лейла все вещала. А Змей стоял и слегка потряхивал небольшой гривой вокруг головы и серебряные капли слетали с него и еле слышно позвякивали при соприкосновении с водой.

Что ж за день сегодня – думала Маша. Все совсем не так, как хотелось. Событий столько, что хватило бы на неделю, а то и больше, еще ко всему добавлялась подруга, с неиссякаемым потоком информации. Тишины, она хотела тишины, и он, пришедший из давно забытого мира, услышал ее.

Глава 6

За окном стоял стеной дождь. Целый день он барабанил по подоконнику, наигрывая то один, то другой мотив. Вика, рабочее место которой было у окна, часто отвлекалась. Она сегодня дежурит, почему именно сегодня, думала девушка, когда хочется улечься на любимый диван, закутаться в шерстяной плед и наслаждаться ароматным чаем с мятой.

Последний клиент по записи у нее был на шесть часов вечера, и он уже давно ушел, а теперь томительное ожидание конца рабочего дня. Вика работала парикмахером, вот уже несколько лет она без устали трудилась в парикмахерской «Алмаз». Девушка часто задумывалась над названием, ну почему именно «алмаз». Какое отношение это слово имеет к стрижке и укладке? Ровным счетом никакого. Но это были только ее размышления, с коллегами по парикмахерскому цеху она никогда не делилась своими мыслями, она вообще мало с кем общалась, не получалось почему-то.

Вика мельком глянула на часы- половина восьмого. Кто придет в такой дождь, ухмыльнувшись, подумала она? Да никто. Девушка пошла на кухню с желанием выпить кофе, но не успела она дойти как звякнул колокольчик над входной дверью. Оглянувшись, Вика замерла. На пороге стоял странного вида мужчина. Девушка приветливо направилась встречать гостя, однако ее глаза напряженно продолжали его рассматривать. Высокий мужчина в классическом пиджаке и темно синих джинсах представлял собой образец мужчины с какой-то старинной картины. Он был похож на Ихтиандра из кинофильма «Человек-амфибия». Только неопределенного возраста. Вот вроде он молодой, а повернулся рассмотреть обстановку помещения – и уже кажется, что ему за сорок. Волосы у него были до плеч и вились.

Он стоял и как- будто даже не замечал девушку.

- Добрый вечер. Хотите подстричься? – с улыбкой спросила девушка. Парень, да точно –это был молодой человек, теперь Вика в этом не сомневалась. Плечи его были слегка осунувшиеся, что придавало ему возраста и глаза – они были просто огромными и грустными.

Пауза затянулась. Вошедший пристально рассматривал Вику. Он словно пытался найти в ней знакомые только ему черты и не находил. Он тряхнул головой и глядя в бок ответил:

-Нет, у меня другая проблема. Извините, я не поздоровался, моя оплошность. Добрый вечер.

Речь пришельца завораживала девушку, укутывала в теплый плед и поила чаем – все это вперемешку с огромными глазами и стройной фигурой мешало ей сосредоточиться на цели визита незнакомца.

Молодой человек прошел по залу, на метр обогнув девушка и грациозно усевшись в ее кресло, закинул ногу на ногу и пристально уставился в окно. Вику накрыла легкая растерянность. Как он узнал в какое кресло садиться? Ответов на возникающие с невероятной скорость вопросы у нее не было. Она взяла себя в руки и с деланной уверенностью подошла к парню.

- Так в чем заключается ваша проблема? – с легкостью проговорила она. Молодой человек оторвал взгляд от окна и их взгляды встретились в зеркале. Вика снова почувствовала легкое головокружение. Что-то неуловимое промчалось мимо, и она почувствовала покачивание воздуха. К ней пришла уверенность, что они уже встречались. Глаза в зеркале слегка ухмыльнулись.

- Вши – спокойно проговорил он.

- Что? – недоуменно переспросила Вика. – Вши?

-Именно – проговорил он и снова повернулся к окну.

Девушка придвинулась чуть ближе и уставилась на волосы молодого человека. С минуту она просто смотрела на кишащих в голове насекомых. Их были полчища. Отдельные волоски были облеплены гнидами, насекомые различных размеров сновали туда и обратно. Кожа головы покраснела и скорее всего невыносимо зудела. Вика мельком глянула в зеркало на человека, сидевшего перед ней. Молодой человек продолжал невозмутимо смотреть в окно на срывающийся с неба дождь. Девушка проследила за его взглядом: огни машин сливались в единый поток вечерней пробки, дождь намеренно размывал их свет создавая иллюзорные картины в обычной повседневности.

Она молча рассматривала голову клиента и думала, как бы повежливее отказаться. Такая ситуация не могла ей присниться и в кошмарном сне.

Но молодой человек ее опередил.

- Извините ради Бога за такую необычную просьбу. Я понимаю, насколько это неприятно копаться в чужой голове, которая кишит…ээ насекомыми. – Он говорил очень проникновенно и чем дальше, тем меньше Вика воспринимала голову полную вшей чем-то необычным. – Однако в свое оправдание скажу, что я аллергик и все средства от вшей, которые существуют я не могу применять по состоянию здоровья. – Он выдохнул и опять повернулся в сторону окна.

- Может стрижка? – Вика как-то неожиданно быстро согласилась с тем, что она все-таки займется его головой. Но не успел он еще открыть рот, как она уже знала ответ.

- Нет – с достоинством произнес он. – Я заплачу любую сумму, но вшей необходимо выбрать.

Шло время, часы уже показывали десять, ее смена уже давно закончилась, а она продолжала вычесывать вшей из головы незнакомца. Когда-то давно, в детстве, Вика притащила блохастого котенка домой. Он был такой худой, мокрый и весь покрытый блохами. Ее мыть чуть было не потеряла сознание, когда увидела состояние кота, но девочка, недавно перенесшая сложную пневмонию, смотрела на родителей глазами, полными надежды и котенка пришлось оставить. Так вот сейчас она себе напомнила ту девочку, которая часами сидела с котенком на руках и выбирала из шерсти блох.

В половине двенадцатого она, как ей казалось, вычесала всех. Девушка ощущала себя грязной, уставшей и словно высосанной. У нее не было сил даже двигаться. Молодой человек, напротив, выпрямился, в его глаза появился живой блеск, а лукавый прищур говорил о человеке, который любил пошутить.

- Кажется - все. – Устало проговорила Вика. – Но имейте ввиду. Гниды скорее всего остались, а значит через какое –то время вши появятся снова. – Она собирала инструмент и обдумывала чем бы пройти все поверхности, что бы эти твари не размножились.

- Значит мы еще встретимся. – Проговорил молодой человек, оставляя на стойке невероятных размеров сумму.

Вика не знала, как реагировать. С одной стороны, она не хотела больше возиться с подобного вида насекомыми, а с другой – деньги ей были крайне нужны.

-До свидания – проговорил незнакомец и вышел в дождь.

Глава 7

Ему всегда казалось, что ведьма, которая не знает, что она ведьма – это нонсенс этого мира. И вот сегодня он встретился как раз с таким «нонсенсом». Милая девушка, еще совсем ребенок – с совсем недетским даром, который пытался вырваться наружу, однако воспитание, общество и еще черт его знает что всячески пытались засунуть его обратно. Странное дело, думал Стефан, возможность «вспомнить» себя угасает с каждым новым перерождением и если она вспомнит себя пять жизней назад, то удивится узнав, что в первой своей жизни родилась с полным осознанием того, кто она и зачем пришла в этот мир. А сегодня ей уже за двадцать, и она ничего не помнит.

Он шел по проспекту сквозь дождь с осознанием что избавился от очередного заклинания. Долго, очень долго. Вот дрянь, думал он, как он так лопухнулся с этой девкой, сильная зараза, он избавился только от трех заклятий. Туго затянула узлы, он мысленно дотронулся до невидимой удавки на шее.

Стефан улыбнулся… а молодец вообще-то, его давно так никто не удивлял, а ей удалось. Ну ничего, еще не вечер, хотя был уже поздний вечер, но человека, шедшего по проспекту уже не было в этом мире. И только дождь замерев на секунду, ухмыльнувшись, забарабанил дальше по тротуару, крышам и запоздавшим прохожим – он и не такое видел, и давно привык не удивляться этим странным созданиям, которые заблуждаясь считали себя хозяевами этого старого-молодого мира.

Глава 8

Вика проснулась и села на кровати, мокрая рубашка неприятно липла к телу. Ей еще казалось, что она продолжает перебирать толстых вшей, размером с маленькую мышь и шелест их трущихся друг о друга тел еще звучал у нее внутри. Она прислонилась к стене и холод пополз по телу, проникая до костей. Отстранившись, она уже хотела было спустить ноги с кровати, но инстинктивно остановилась. На полу что-то двигалось. Перегнувшись через кровать, может мышь – подумала она и сильнее присматриваясь, уже было хотела встать, как вдруг увидела их. Весь пол кишел крупными, жирными вшами. Это движущееся море заполнило всю комнату и наползая друг на друга, пыталось забраться к ней на кровать. Девушка не верила своим глазам, отрицания в ее мозгу пытались найти хоть какое-то мысленное объяснение увиденному, однако ничего не приходило на ум. Ее квартиру заполонили вши – и это был не сон.

Как она не пыталась проснуться, найти хоть какие-либо признаки того, что она спит - у нее ничего не получалось. В комнате было темно, лишь с улицы падал далекий свет фонаря, высвечивая небольшой участок стены. Шорох лапок по полу и скрежет тел друг о друга, и она – одна среди полчища ползущих к ней насекомых. Ей казалось, что все это происходит не с ней, такого просто не может быть А они все лезли и лезли, наползая друг на друга слой за слоем.

Это все продолжалось очень долго, как в замедленной съемке, ей казалось, что прошли часы, прежде чем первое насекомое появилось на ее кровати. Спрыгнуть было некуда, позвать – некого, она осталась с ними наедине. С тем, что это был не сон, Вика уже смирилась. В возможность того, что она сошла сума ей верилось с трудом, а откуда это все взялось в ее квартире ей думать было некогда, всю ее поглотил страх и отвращение.

Минута проходила за минутой, девушка поймала себя на мысли, а на какой твари у нее закончится кровь и содрогнулась. Неожиданно для самой себя она ощутила странное спокойствие: все внутри нее замерло, даже не замерло, а отключилось. Это было похоже на постепенное отключение питания в каком-то сложном механизме. Таким механизмом в этот момент была сама Вика. Ее просто вырубали из этого мира. Еще мгновение и не было ничего – ни ее, ни окружающей действительности, ничего такого, за что можно было зацепиться и остаться самой собой. Последняя ее мысль была о смерти: «ну вот и все».

Однако этот мир с ней еще не закончил, а скорее всего только начал. И ему было наплевать на то, какие у кого-либо и даже у самой девушки были на нее планы.

Глава 9

Стефан стоял на шпиле университета и смотрел на расстилающийся перед ним город. Его город. Наверное, сложно было найти существо в этом цикле, которое настолько любило этот мир, чтобы из раза в раз возвращаться именно в это место. Конечно можно было подумать, что это ностальгия по первому рождению, однако он давно уже ничего не чувствовал, в том числе и ностальгию.

Здание университета было его излюбленным местом. Вокруг шпиля ветер словно клубился, пытаясь прижать незваного гостя ближе к опоре, играл волосами, приказывал покинуть непривычную для человека высоту, однако незнакомец стоял и суровым взглядом смотрел на город. Посещал это место он теперь с осторожностью, в прошлый свой визит «юноша» напугал парочку руферов забравшихся на звезду и один сорвался. А так, как двигать время энергозатратно, пришлось менять сознание, да еще и двоим недочеловекам. Его посетили мысли просто понаблюдать за падающим телом, да еще и второго подтолкнуть, однако это не было их судьбой, а менять судьбы в неположенное время и в неположенном месте чревато последствиями. А он был законопослушным гражданином вселенной, причем уже долгий период времени. На том и порешили: вернуть всех в зад и забыть о происшествии, что все благополучно и сделали.

Это место всегда навевало Стефану мысли о его детстве, о матери, такой же странной, как и он. Отца он практически не помнил. Ему даже иногда казалось, а был ли он, отец, участником его рождения. Или весь он, Стефан, был соткан только из желания его матери.

Он вспоминал себя ребенком, босоногим худым сорванцом с карими глазами. Стефан уже тогда смотрел так, что люди волей-неволей отводили взгляд и по непонятной причине обходили его стороной. Его деревня была небольшой, все дома деревянные и пахли сосной. Он потянул носом и сладковатый, солнечный запах сосны ворвался в него могучим потоком. А вокруг лес и камень. Этот камень и по сей день лежит на своем месте. Стефан часто его посещает и в это время. Только сегодня он нем. А может только претворяется, таится – все может быть. Почему-то эта мысль не приходила к нему раньше. Надо бы навестить его, поклониться – подумал Стефан и унесся мыслями обратно в то далекое время, когда Солнце было ближе к людям, а Земля – матерью родной. В то время, когда Стефан умел любить, любить создавая, а не разрушая. Много воды утекло с тех пор, многие реки поменяли свое русло, а города были воздвигнуты и разрушены. Вот и этот город создали они, и только им подвластно менять его историю.

Он часто навещал тот день. Именно навещал, а не вспоминал. Да, Стефан мог и не такое. Только он давно уже перестал радоваться всем своим достижениям и умениям, а воспринимал все как данность. В тот день он научился оседлывать время. Но возвращался он не за тем, чтобы ощутить это чувство, а за детским восторгом от того, что долгие упорные попытки увенчались успехом. Его успехом, в котором нет ничьей заслуги, кроме его. Его, маленького мальчика, никто никогда не учил, кроме его дара. Только он его толкал, зудел, сосал под ложечкой и не давал ночами спать от чувств, желаний и ощущений. Только он горел в нем негаснущим огнем и толкал вперед и только вперед.

Да, давно это было – думало существо, стоявший на звезде. Он часто возвращался в ту жизнь, где на месте города городов еще бродили стада кабанов и лосей, а река была полна рыбы и имела совершенно другое русло. Он помнил тот день, когда ему впервые удалось обойти время. Стефан внезапно для себя оказался вне времени, он перестал быть для времени вкусной добычей, а время для него опасным хищником – все поменялось.

Да, думал Стефан, а все ли поменялось? Или поменялся лишь восприятие, а все осталось таким как было.

Он мысленно усмехнулся тем статьям, которые написаны об истории города городов. Он никогда не называл вещи привычными для них именами, потому что в том случае он должен был принять и согласиться с этим всем, заключить своеобразный договор, за который придется внести и особую, для каждого свою плату. Стефан не любил платить за то, что ему было не нужно. Все в этом мире намеренно перепутано, закрыто или завуалировано, и докопаться до сути и жизни не хватит. Он это знал лучше, чем кто-либо. Статьи были занятные, но в основном ошибочные. В истории было разбросано столько ловушек, с помощью которых знающие уводили людей современности, и не только, от истины в разные стороны. Они стравливали историков между собой, постоянно подсовывая находки, которые к реальности не имели никакого отношения. Так было и с городом, над которым сейчас возвышался Стефан.

Ах, да, по поводу города. Мысли его прыгали, скакали, как табун лошадей. Он их не останавливал и не направлял. Стефан хотел свободы. Основа, основ – это место. А место было не простым. Он окинул взором пространство под собой и прикрыл глаза. Возможно именно поэтому люди, наделенные силой, стремились к нему, ведь это был неиссякаемый источник энергии. Причем видов энергии было великое множество – выбирай по вкусу. Да, он любил этот город, чего нельзя было сказать о городе. Город знал нарушителей своего спокойствия в лицо, и Стефан был одним из них.

Глава 10

Маша проснулась рано, только начинало светать. Она наконец-то выспалась. Потянувшись, девушка вскочила с кровати и в ритме танца направилась на кухню варить кофе. Ну как же может начаться такой замечательный день без чашечки этого ароматного напитка? – спрашивала она себя, доставая турку с верхней полки. Девушка напевала себе под нос мотив какой-то цветочной мелодии с привкусом меда и ягодным послевкусием, а сама в это время пританцовывая насыпала кофе и ставила варить.

Кофе был готов, и усевшись около окна трапезничать, она сердечно улыбнулась восходящему солнцу. Она успела. Только Маша подставила стул и присела возле подоконника, как небосвод окрасился золотом, облака разделили солнечный свет на нити лучей, а солнце продолжало свой восход заливая все вокруг медовыми оттенками. Маша купалась в нем, подставляла ладони, ловила его тепло наслаждаясь каждым мгновением. Она понимала, что каждая секунда этой жизни неповторима и секрет счастливой жизни в умении наслаждаться ею вопреки всем жизненным трудностям, проблемам и горестям. Намеренно не вспоминая события прошедших дней, девушка тем самым придавала им статус очередного жизненного опыта, не позволяя чувствам вовлечь ее в свою игру. К своему сожалению она не смогла похвастаться удачным опытом такого восприятия, однако старания и упорная работа над собой принесла свои плоды уже к концу завтрака. Доедая не совсем свежие пирожные, Маша словила себя на мысли, что с хладнокровием разбирает события последних дней.

Солнце продолжало всходить, и казалось, что чем выше оно поднимается над горизонтом, тем быстрее движется. Создавалось впечатление, что ему очень интересно посмотреть, как все здесь изменилось за ночь. Да, Маша и сама была не прочь понять, а что собственно говоря здесь происходит.

Мышонок тихонечко спал в кладовке. Лейла была не в состоянии забрать его ночью, и зная свою подругу, как быстро она перегорает, Маша подозревала, что к кошке у нее добавилась еще и летающая мышка. Ну так, значит так. Маша вырабатывала в себе спокойное принятие, даже если все внутри и бушевало, а внутренний голос кричал от негодования, Маша покорно склоняла голову. Ведьмы всегда знают то, что нельзя изменить. И в данной ситуации Маша знала, что летучая мышь отныне живет у нее.

У нее сегодня законный выходной и ее очень тянуло посетить парк. Она просто обязана была разобраться во всей этой ситуации, даже вернее сказать непреодолимая внутренняя потребность понять для себя, что же все это значит. А еще нельзя упускать из внимания «шутника», заставившего ее понервничать, и как интересно обстоят дела с ним? Да, она любила быть очень занятой, даже когда это все ее не касалось. Три узла! Быстрый, сильный и очень коварный. Девушка чувствовала, что он не просто развязывал, о последнее заклятие «перезавязал» на кого-то, и она, Маша, становилась соучастником действия, в котором совершенно не хотела принимать участие.

Допивая кофе, она неотрывно смотрела на восходящее солнце, ее глаза впитывали солнечный свет и сами начинали светиться. Главное не переборщить – думала она, ну еще чуть-чуть, еще немного, еще один глоточек. Маша силой воли отвела взгляд. Так можно и лопнуть от солнечного света. Перед ней как наяву возник образ Змеевки, ее взгляд, полный безразличия и вызова одновременно. Девушка тряхнула головой, не сейчас мысленно сказала она себе, еще не время, я ее все-равно догоню.

Маша набрала Вику. Она не боялась разбудить подругу, зная, что та все-равно не спит по полночи. Лейла выпала из жизни на пару дней, она лентяйка и будет еще долго якобы восстанавливаться. А Вика всегда готова была ввязаться в авантюру, даже не подозревая на что подписывается. Однако гудки говорили об обратном. Может сегодня как никогда, решила подольше поспать, думала девушка, нажимая отклонить вызов. Вика работала в парикмахерской, недалеко от ее работы, куда Маша ходила на стрижку. Там они и познакомились. Вроде ничего не произошло, но у девушки по рукам бегали легкие мурашки. Она всегда доверяла своим ощущениям и они, в свою очередь никогда ее не подводили. Прикрыв глаза, девушка попыталась расслабиться и отключить мозг, однако его болтовня все никак не хотела останавливаться, и этот поток уже было готов перевалить через край, как неожиданно на подоконник ее открытого окна приземлился голубь, даже вернее сказать, не просто по птичьи грациозно приземлился, а плюхнулся. Маша от неожиданности замерла и этого было достаточно что бы отключить все внутренние разговоры. Все замерло: и голубь, и ветер, и солнце – двигалась только она. Проскользнув к окну и легко подхватив голубиное перышко, лежащее на подоконнике, она зажала его в руках и поднеся к губам со всей силы дунула.

- Найди ее – приказным тоном проговорила она. Девушки, которая еще полчаса назад пританцовывая двигалась по кухне уже не было, а была ведьма. Все ее черты лица заострились, глаза напоминали взгляд сокола, следящий за своей добычей. Перо выскользнуло из ее рук, и вначале медленно, а потом все быстрее полетело в направлении центра города.

Летело не перо, летела она сама. Под ней стояли в пробке машины, пешеходы сплошным потоком двигались по тротуарам и затекали в метро, мимо проплывали окна высоток, в них двигались полусонные люди, но ее это все не интересовало. Они с пером двигались все быстрее и все окружающее превратилось в разноцветную смазанную панораму.

Перо искало, оно кружилось, разворачивалось, несколько раз терялось, сворачивая не туда, но девушка знала, что оно найдет, она всегда находила. Так было и сегодня. Перо начало снижаться. Вначале по спирали, а затем плавно, как в детстве на качелях лодочках, оно аккуратно остановилось возле окна на шестом этаже недавно построенной новостройки. Покачиваясь, и как будто раздумывая, как попасть внутрь, оно, недолго думая начало ввинчиваться в стекло. Через минуту они уже были внутри квартиры. Форточка была закрыта, шторы плотно задвинуты, в комнате, несмотря на утро царил полумрак. Перо зависло посередине комнаты, и покачиваясь ожидало указаний. Маша спокойно рассматривала обстановку, пытаясь определить, где же ее подруга.

Первое, что бросилось в глаза, были вши. Полчище вшей и Вика, сидящая на кровати с закрытыми глазами. Насекомые стояли перед ней стеной, стена колыхалась, вши наползали одна на другую все выше и выше, нависая над девушкой, но какая-то невидимая преграда не давала им обрушиться на нее.

Маша завороженно и одновременно растерянно наблюдала, как вдруг Вика открыла глаза, и стена последний раз пошатнувшись, обвалилась на пол.

Перо резко начало вращение и понеслось в обратном направлении, только уже намного быстрее, его как будто засасывало, оно неслось с огромной скоростью, спеша вернуть хозяйку обратно. Маша пришла в себя, снова набрав подругу и немного подождав услышала ее долгожданный голос.

-Алло – спокойно сказала девушка.

-Привет подруга- сдерживая волнение, проговорила Маша. – Что-то я все утро не могу до тебя дозвониться, как дела?

- Ты же только-что видела, как у меня дела - тихо ответила Вика. – Все хорошо.

Маша меньше всего ожидала это услышать, так как девушки дружили только на чисто человеческом уровне, Вика не знала об обратной стороне жизни своей подруги ровным счетом ничего. Маша считала, что так лучше для всех. Но, наверное, она ошибалась.

Глава 11

Парк днем выглядел другим, почти легким и немного скучным, конечно, если смотреть глазами ведьмы и не вдаваться в подробности. День стер все следы ночной драмы (ну может почти все), добавил красок, предал четкости силуэтам, вернул контуры деталям. Зелень парка притянула детей на роликах, сбившихся в стайки, стариков – чинно и благородно рассевшихся на скамейках и с упоением обсуждавших только им одним ведомые проблемы. Гомон птиц добавил парку живости, голубое небо - яркости, запах реки - мягкости и вуаля! - Пейзаж, полностью соответствующий видимой действительности этого мира готов. И никто из детей и подумать не мог, что они ездят по знакам, еще недавно начертанным старым вампиром, а старики и помыслить не могли, что за их разговорами пристально наблюдают все понимающие вороны и домовик из усадьбы напротив.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь листву создавал ощущение что перед тобой серебряные струны, выстреливающих из всего окружающего и уносящиеся в бесконечность. Теплый ветер приносил обрывки чувств, сладких на вкус, и без спросу обволакивал ими тело.

Маша медленно прогуливалась вокруг здания, она ждала подругу, Вика задерживалась, что было очень на нее не похоже. Девушка периодически поглядывала то на гнездо Григория, то на домовика, качающегося в своем старом кресле, то просто останавливалась, рассматривая землю. Вид у нее был довольно рассеянный и только решив спуститься к реке, девушка услышала, как ее окликнули. Вика торопливо шла по тропинке.

После утреннего разговора, Маша не знала, что и казать, однако Вика начала первая.

- Извини, опоздала, дома такой бардак, пока все убрала, отмыла – просто жесть. – Девушка говорила это таким будничным голосом, что, Маша вообще подумала, что вши ей просто привиделись, ну всякое бывает.

-Я сама недавно пришла – Маша была растеряна и чувствовала себя слегка не в своей тарелке.

Они продолжали спуск к реке, тропинка петляла между кустов бирючины. Вика остановилась, и слегка поведя носом негромко сказала:

- Горелой плотью пахнет, вонь пустила корни, - Маша остановилась и резко обернулась.

- Что ты сказала? – негромко проговорила девушка.

Вика стояла, слегка потупив глаза и как будто даже не слышала вопроса. Она мысленно возвращалась шаг за шагом к усадьбе.

-Его жгли медленным огнем, он сгорал изнутри и его запах останется здесь навсегда, как надгробие- она сама себе ухмыльнулась. – Это многие видели, и никто не забудет и скоро опять все повториться. - Она так просто это говорила, как будто пересказывала недавно просмотренный фильм. –И повториться еще не один раз - тварь знает свое дело.

Как же было Маше странно это слышать из уст своей подруги, такой милой и доброй, что слово тварь уж точно не входило в ее лексикон.

-Кто ты? – спросила Маша подругу, ей было лень ходить вокруг да около, да и незачем было, перед ней стоял противовес, избранный миром в ответ на действия змеевки.

- Кто я? – вопросом на вопрос ответила Вика. – Кто-то, еще недавно бывший совсем другим или мне это только казалось.

Да, Вики это только казалось, такое не появляется из ниоткуда и не пропадает в никуда, такое просто проявляется. Проявилось так проявилось, думала Маша, глядя на реку.

Разговор девушек напоминал клочья разорванной тряпки, создавалось впечатление, что он велся на нескольких уровнях, потому что понять смысл этих обрывков фраз постороннему слушателю практически невозможно.

Вика тем временем сорвала горсть волчих ягод, пожевав сплюнула и размазав по земле ногой стала долго рассматривать. Подругу это уже не удивляло, поэтому она также внимательно глядела на растоптанные ягоды. Ягоды вели себя неспокойно, пузырились, по ним шли легкие волны, они как будто слегка вздыбливались – шла некая реакция, понятная только хозяйке ритуала. Маша спокойно ждала – это была не ее епархия, она была далека от такого рода занятий и совсем недавно она думала, что Вика тоже. Как же она ошибалась.

-Ну, что там? – нетерпеливо спросила Маша. - Что говорят?

Вика уже битый час обыскивала здание, но обыскивала – это не совсем то действие, которым занималась девушка, а вернее сказать совсем не то. Вика вошла в стену и надолго забыла из нее выйти.

Здания, будь то старинные или новостройки, они как мозг, любая информация могла содержаться в какой угодно части дома. Потому то Вика так долго и возилась. Усадьба была старинной, и кто его знает где найдётся именно то, что необходимо ищейке.

Маша сидела на скамейке напротив здания и задумчиво наблюдала, как по полуразрушенным стенам ходила рябь, то там то здесь высовывалась какая-то часть Вики и долго рылась, пытаясь найти недостающие фрагменты, потом на миг замирала и волнами шла дальше. Она несколько раз обошла все по периметру и на какое-то время вообще пропала из виду, наверное, находилась во внутренних перегородках – подумала Маша и погрузилась в свои мысли. Ей вспомнилась предыдущая ночь, расстановка действующих фигур, ее собственные мысли и переживания. Возможно Маша бы это все и забыла, пропустила мимо себя, но мир прислал ищейку, значит не все так однозначно, как выглядит на первый взгляд, даже для нее, для ведьмы. Девушка вернулась взглядом к усадьбе, Вика стояла на балконе, возле клена, а рядом в кресле сидел и пыхтел трубкой домовик. Странное трио беззвучно переговаривалось, клен и домовик четко отвечали на все вопросы девушки, на них, если знал ответ, невозможно было не ответить – это знали все. Постояв еще немного, Вика медленно ушла в здание, растворилась в полумраке комнаты, а через несколько минут вышла из стены недалеко от того места, где сидела Маша.

Да, Вика перестала быть тем человеком, которого знала Маша. Это уже был не человек, а полноценная ведьма. Она даже визуально изменилась, худоба была ей к лицу, скулы выдвинулись, лицо слегка заострилось, в глазах появился блеск и прищур, которого раньше не было и в помине. А об ее способностях нечего было и говорить, это был универсал. От каждого направления она взяла что-то свое, необходимое ей для выполнения своих, только ей одной ведомых функций.

Вика медленно подошла и присела рядом с подругой на скамейке. Обе молчали, наверное, отчасти, каждая из них где-то глубоко в себе все знали, просто необходимо было внешнее подтверждение.

- Она это специально сделала – спокойно и уверенно проговорила Вика, так, как будто она занималась такими делами всю жизнь - ей что-то надо, она провернула своеобразную провокацию, и ее желание удовлетворили. Змеевка знала, и, наверное, хотела, чтобы в ответ на ее действия поставили меня. Такие как я не останавливаются на половине пути, просто не могут остановится, и это также она знала, мы не врем и не сможем обмануть, и, если стали на след, а на след мы становимся всегда, виновные будут найдены.

Маша слушала ее и не удивлялась, хотя с ищейкой сталкивалась впервые. И про расстановку сил в таких ситуациях также знала, только не ведала откуда. Ищейки не успокаивались, не останавливались, им не ведомы были преграды, они шли по следу сквозь миры и сквозь время, бывали случаи, что их поиск длился всю жизнь, а бывало и переходил по наследству. В процессе поиска перед ними открывались все двери, для работы им не нужны были подручные средства, никакие заклинания, хотя они также могли воспользоваться ими, ничего, кроме своего тела и разума и, конечно способностей.

Вика была сильной, очень сильной и способной. Маша чувствовала силу, она создавала некий кокон вокруг девушки и стекала к ногам, вид ее энергетической структура был как яйцо Фаберже, только «подставка» была с виду не устойчивая, а как бы тянулась за ее владелицей по земле, создавая подобие длинного шлейфа.

Маша также понимала, что имелась некая причинно-следственная связь на событийном уровне, все шло так, как было задумано. Она не верила в совпадения и понимала, что все присутствующие ночью в парке играли свои, кем-то им отведённые роли, а события, которые очень хотелось притормозить, развивались с молниеносной быстротой, и предположить какой будет финал никто не мог.

-Вопрос только в том, зачем ей это? – вампиры, ты… - Маша не закончила, в парке внезапно потемнело и налетел резкий порыв ветра, принёсший с собой никому не нужные струи дождя.

Дождь сперва медленно, а затем все быстрее и быстрее смывал теплый, яркий день и с упоением втаптывал его в размокшую землю. Парк быстро опустел, оставив только двух девушек, спокойно сидевших на скамейки. Их дождь не трогал, вернее сказать что они не позволяли дождю причинить им какой-либо дискомфорт, хотя если присмотреться, дождю ну очень этого хотелось.

Первой заговорила Маша

- Я поставлю сеть и уходим, здесь сейчас больше нечего делать – она поднялась и уже было собралась идти вокруг здания, как Вика ее остановила.

- Нет, подождем, я думаю, что мы с этим местом еще не закончили – Вика наклонила голову и прислушалась...

Вампиры появились незаметно – незаметно для простых обывателей. Их было трое, двое старейшин и третий, с виду молодой парень, но глаза бездонные, с белесым отливом.

Троица остановилась напротив девушек, на мгновение застыв и легка склонив головы в немом приветствии, они спокойно двинулись дальше. С виду вампиры представляли собой двух пожилых, солидного вида мужчин, и более молодого сопровождающего. Все трое были одеты со вкусом, однако чувствовался легкий налет старомодности в их одежде и ощущалось намеренная сдержанность в движениях. Как-будто эта троица привыкла двигаться в других плоскостях и с совершенно другими скоростями, но намеренное сдерживание придавало оттенок небрежной заносчивости вперемешку с возможной принадлежностью к высшим классам общества. Но все это только казалось, и ведьмы чувствовали, что вампиры вышли на охоту и с ними был их представитель – охотник с такими же полномочиями и возможно способностями как у Вики, только с опытом в разы больше и с жизнью в тысячелетия длиннее.

Глава 12

- Ну что, бабка с 46-й скопытилась? – спросил мужчина, только что вошедший в каптерку. – Живучая старушенция, однако…

-Нет, пока – ответил звонкий голос, принадлежащий молодому человеку лет двадцати, склонившемуся над каким-то не то сундуком, не то ящиком – за последнее время к ней скорые гоняют как в ЦРБ, а все никак.

- Ну так помоги ей, или мне тебя учить?

Они переглянулись, и мужчина вышел, а парень продолжил внимательно рассматривать содержимое сундука.

-Ходят тут всякие- раздался звук из угла.

Он, этот звук, был похож на скрип половиц в старом деревянном доме и в момент самого скрипа, наверное, в нем не было ничего необычного, однако через мгновение мозг слушателя все-таки мог зафиксировать отдельные звуки похожие на слова и если продолжать слушать это поскрипывание дольше, то постаравшись можно было разобрать каждое слово.

-Угу – поддакнул молодой человек и с грохотом захлопнул крышку сундука. – И без них хлопот хватает – он пытался выглядеть возмущенным, однако с опаской поглядывал на дверь. Молодой человек вздохнул, посмотрел на часы и как будто осунулся, плечи его опустились, голова наклонилась вперед, руки на глазах удлинились, а ноги в свою очередь укоротились и согнулись в коленях. Он слегка встрепенулся, точно, как птица во время дождя, и на месте молодого человека осталось стоять существо непонятного пола и возраста. Оно было одето в старую жилетку, растянутый свитер с закатанными рукавами и длинные подвернутые брюки. На шеи и на запястьях у него было надето бесчисленное количество браслетиков, фенечек, каких-то замысловатых жгутиков, он то и дело их поглаживал и перекручивал.

-Помнится во времена нашего рассвета такая шваль не смела нам указывать, не то что теперь… Мы стали заложниками своих территорий. Раньше они бы к нам даже не сунулись – куча тряпья в углу продолжала возмущенно ворочаться, отдельные части ее то норовили отползти в сторону, то возвращались обратно к основной массе. Это напоминало щупальца осьминога, только состоящие из старой одежды – Нет, ну ты только подумай, его волнует бабка из 46-й, а дедка из 48-й его не волнует? Люди меняются, это видно невооруженным глазом, как у них говорится, ну или мозгом, если он у них есть - куча зашуршала, имитируя смех. – А эти, на метлах? Они нас вообще ни во что не ставят. И еще ладно, когда на метле, а то еще на черт знает, чем… - куча в углу замолчала как будто в задумчивости, было слышно редкое шуршание тряпок и похрюкивание.

-Всегда были те, которые селился на наших территориях, в этом плане ничего не поменялось и люди особо не изменились. – Продолжило разговор, бывшее недавно молодым человеком существо. – И мы с них брали свою мзду. – куча тряпья довольно заржала и добавила.

- Да, ты прав, но мы их не доили без остатка как теперь.

- Ну так и они не такие как раньше, возьми хотя бы этих на метлах…

-Этих подоишь… - угрюмо прошелестело тряпье в углу и в комнате повисла тишина. Каждый из них задумался о своем, наболевшем.

Глава 13

Клиентка на кушетке замерла, что вернуло Лейлу мыслями к действительности.

Чувствительная попалась- подумала девушка. Тело почувствовало, что сейчас произойдет что-то непривычное. Лейла продолжала растирать пухлое тело женщины, все сильнее его расслабляя, но та никак не хотела засыпать. Она вздыхала, двигала то ногой, то рукой, у нее постоянно что-то чесалось, то звонил телефон, то она попросила включить подогрев электроодеяла, и так продолжалось уже минут сорок. Лейла понимала, есть вероятность, что массаж так и не удастся провести с привычным эффектом, а это значит, что при таком раскладе чесаться придется ей, чего ей очень не хотелось.

Лейла включила музыку, дуэт с Энигмой ее никогда не подводил, добавила в массажное масло несколько капель эфирного масла лемонграсса и усилила степень нажатия. Тело клиентки слегка напряглось, ощущая непривычный и манящий запах, оно пыталось вспомнить доводилось ли сталкиваться с чем-то подобным ранее, одновременно оно отвлеклось от привычной для него деятельности: дергаться, чесаться и быть всем недовольным. Затем тело перестало бороться и расслабилось, клиентка затихла, и Лейла почувствовала, что маневр удался. Спящее тело с охотой поддавалось на манипуляции ведьмы, целлюлит нехотя становился менее выраженным, а кожа выходила гладкой из-под рук, как шелк, поры сужались, а пигментные пятна бледнели и готовы были вовсе пропасть, однако такого резкого изменения допускать нельзя, можно было вызвать подозрения и девушке приходилось себя постоянно одергивать чтобы не увлечься и вовремя остановиться. Это была ее постоянная клиентка, не желавшая себя ни ограничивать в еде, ни заниматься спортом, но зато на массаж, который давал столь поразительны эффект она ходила регулярно и чай, которым угощала ее Лейла она пила с большой охоткой, не замечая, как после него пропадает желание есть мучное и сладкое. Но девушка не жаловалась, она уже неоднократно замечала, что со временем ее клиентки все-равно меняли образ жизни и добивались желаемого эффекта.

В дверь заглянула администратор, прошептав что пора заканчивать. Ни для кого в салоне не было секретом, что Лейла часто работала, не замечая времени, а к ней была плотная запись и гостям часто приходилось ждать, нервно прохаживаясь вдоль стойки администратора

Стефан чувствовал энергию очень сильной ведьмы, старой души. Ему смутно были знакомы вибрации, которые то накатывали, то отступали. Своеобразное обласкивание. Они окутывали, поглаживали, как бы обнюхивали стоящее перед ними поле – и отступили. Не удалось. Стефан усмехнулся краешками губ, никто и не сомневался. Он откровенно рассматривал ведьму. Да, красивая, ничего не скажешь, хотя они все красивые, даже когда их внешность далека от общепринятых канонов красоты. Стефан не хотел сталкиваться с ней взглядом, глаза порой могли сказать намного больше, чем любое энергетическое прощупывание. Стефан не уходил и надеялся, что ведьма примет его, несмотря на то что работает только с женщинами и детьми. Однако девушка спокойно выслушала душещипательную историю его страданий из-за зажимов в мышцах, падений во время лыжных прогулок и т.д , поведанную администратором совместно с угуканьем самого Стефана, вскользь взглянула на него и кратко ответила: «Нет, у меня планы на вечер». Затем не дождавшись реакции скрылась в своем кабинете и выпорхнув через время уже переодевшись с лучезарной улыбкой, попрощавшись ушла.

Стефан растерянно смотрел ей вслед, он не привык получать отказ, но с этой по-видимому придется повозиться, и он, не обернувшись на растерянную администратора ушел вслед за ведьмой.

Глава 14

Угол, взгляд возвращался постоянно в один и тот же угол или может в комнате был только этот угол. Может ее поставили в угол и забыли оттуда выпустить? Кто и когда это сделали Микки не помнила, а может такого и не было вовсе. Все перед глазами одновременно тёмное и светлое. Так происходит, когда дети играют выключателем. Дети, куда пропали дети? Ведь они только что включали и выключали свет. Только сейчас никто не играл. Хотя, может кто- то и играл, только Микки не понимала кто и по каким правилам. Возможно мозг, а может и нет. Мысли как пчелиный рой, все гудели и гудели, без остановки и передышки.

- Ну и сколько это будет продолжаться? - задавала она себе один и тот же вопрос.

Началось с того, что она не смогла покинуть палату. До двери дойдет, откроет- там стена. К окну подойдет - открыть невозможно. Кричать не выходило, крик глушился и медленно, плавно рассеивался, словно туман.

Так прошло уже, а действительно сколько уже прошло времени? Часы то стояли, то бежали, то ползли, причем и в прямом и в переносном смысле. Микки словила себя на мысли, что с интересом наблюдает за передвижением часов по комнате. Они легко сползли со стены, сперва таща за собой стрелки, словно длинные усы, а затем опираясь на них как на костыли, хромая, ковыляли вниз по стене. Они как сопливый лизун, то растекались по стене, то снова собирались в круглую форму. Микки пыталась заставить себя удивиться, испугаться- все напрасно, чувства ее покинули. В это время часы демонстративно доползли до дверей шкафа и юркнули внутрь.

День сменяла ночь, затем ночь сменяла снова ночь, долгая, очень долгая ночь. За окном парил один и тот же пейзаж.

Микки стояла у окна, спокойно прислушиваясь к противному хихиканью часов в шкафу. Эта тварь просто начинала ее раздражать. Они скрипели, ржали, тикали разной высотой звука, только бы девушка обратила на них внимание. Часы даже умудрились обзавестись цепью, как на часах с гирями, как в детстве, и тарахтели ею, возякая ее то туда, то обратно. Следующим их приобретением стали гири, по звуку, с которым часы их перетаскивали, похоже было на пару гирь, однако она могла и ошибаться.

Вопрос о том, а не сошла ли она с ума перестал ее волновать уже несколько дней назад, сразу после того как она осознала, что впустила в свой мир ползающие часы. А в самом-то деле, какая разница.

Лежа на кровати, она перечисляла в уме, кто кроме часов перестал ее волновать, а что волновать только начинало. А начинала волновать невозможность закрыть глаза. Точнее сказать чисто физиологически они закрывались, однако видеть окружающее она не переставала. Вот это была проблема. Кто бы мог подумать, рассуждала сама с собой Микки, что это настолько ужасно не иметь возможности полноценно закрыть глаза.

Часы совсем оборзели, они начали строить ей глазки и всеми силами стараться обратить на себя ее внимание. Неизвестное время назад они приползли к ее кровати, причем ползли они как инвалид без ног, подтягивая свое тело, опираясь на стрелки как на руки. Зрелище, надо сказать, жуткое. Так вот, когда они доползли до нее, то подтянулись и улеглись рядом. Девушка равнодушно продолжала лежать и смотреть в потолок, тогда как эта дрянь выставила стрелки вверх, чтоб они попали в ее поле зрения и начала выписывать ими различные кренделя: то писала в воздухе различные буквы, затем знаки, потом просто стала вертеть ими перед глазами девушки. А учитывая, что закрыть глаза она не могла, а уйти ей было некуда, вот так они и лежали, практически в обнимку - девушка и часы.

Как долго это все продолжалось Микки сказать не могла. Но закончилось так же резко, как и началось.

Что касательно часов - то с ними были пройдены практически все стадии близости, насколько вообще это возможно. Сначала она их ненавидела всеми фибрами своей души, девушка даже не подозревала, что в ней кроется столько злости и ненависти. Это звучит странно, однако этот обычный в понимании простых людей предмет смог довести ее практически до помешательства, да что там практически, он реально свел ее с ума. С ее, такого привычного и со всех сторон понятного ума свели ее обычные часы. Почему для нее были выбраны именно часы, Микки до сих пор понять не могла, хотя предполагала, что могло быть и хуже. Однако на тот момент ей казалось, что хуже уже быть просто не может. Даже когда она выписывалась из больницы, часы стояли на подоконнике и рыдали навзрыд, махая ей на прощание стрелками как руками.

На самой Микки были опробованы различные способы лишения рассудка, и она больше чем уверена, что была его лишена напрочь. Причем отдала его добровольно, по причине ненадобности, чем очень удивила окружающую действительность. Это сейчас она вспоминает все с некой долей сарказма, а несколько лет назад ей казалось, что наступил конец света - конец ее света. Весь мир перевернулся с ног на голову, то, что было невозможно - стало возможным и наоборот.

Микки не могла вспомнить, а когда собственно она стала Микки, ведь она была уверена, что ранее ее звали по-другому.Пыталась понять или определить сколько же времени прошло, однако со временем творилось то же самое, что и с часами- полная хрень. Время перестало существовать. Перестало существовать для нее, для Микки. Наверное, думала девушка, оно где- то и существует, как другие миры, домовые, но к ней они все не имели никакого отношения.

Это только километры или килограммы времени спустя она начнет что - либо понимать, но до этого еще очень далеко. Смешно, думала девушка, она перестала понимать в каких единицах измерять время. То есть она помнила, что в минутах или часах, но при этих воспоминаниях она ничего не чувствовала. Время для нее перестало существовать. Поиски его не увенчались успехом и пришло пора смириться с потерей времени навсегда. Есть время, нет его - какая разница?

Микки то вставала с дивана, то снова ложилась, то шла на кухню, вроде что- то ела, или все- таки не ела, шла и снова ложилась. Попыток выйти на улицу она больше не совершала, день на улице или ночь- она тоже не различала. Для нее постоянно были сумерки- серая вуаль окутала весь ее мир и неподвижно висела перед ее глазами.

Это была серь, Микки точно знала, как называются ее новые состояния. Так вот, все пропало, а на их место пришла серь.

Это не был цвет окружающего, это было состояние. Да, так более верно, это было ее ощущение действительности и себя в ней. Приходили на ум странные названия ощущений. Слова, которые она точно помнит, что не использовала в жизни. Так вместо света и тьмы появилась серь, вместо сна- дремь. Она фактически не спала, а полу дремала, находясь в каком- то пограничном состоянии между сном и явью.

Когда девушка не дремала, в голове у нее звучали сначала четверостишья, к ним потом добавлялись еще строчки, как некие ответы на незаданные вопросы. И эти не то стихи, не то песни она повторяла про себя вне зависимости от своего желания. Как только она пыталась заставить внутренний голос замолчать, строчки высвечивались перед глазами, написанные старинными каллиграфическими буквами с завитушками.

Серь проснулась и выгнула спину,

Разбудили ее ненароком,

Все, теперь поглотит она в муках

Тех, кого ей предложит природа.

Она мило взмахнула ресницами,

Вся раздулась от удовольствия

Попрощалась с лесными птицами

В ожидании чего-то нового.

Поводила короткими ушками,

Чуть присела, виляя хвостиком,

И взмахнув невозможными крыльями,

Полетела к ближайшему городу.

Может сбудутся желания дерзкие,

Ведь на них столько сил потрачено,

И мечтания светлые детские

Не потерпят они оправдания.

Только Серь все летает над городом,

Волоча за собой вуаль темную.

Лишь опасности чувства глубокие,

Сберегут души от попадания.

Вы бегите все души светлые,

Ведь от Сери не будет спасения,

Кто к вуали хотя раз дотронется,

Не видать тому утешения.

Серь летала долго над городом Все сужая спиралью дистанцию, И измучившись диким голодом На карнизе устроила лежбище.

Тихо спрятавшись между горгульями, Приняв облик сродни своей сущности Серь решительно невод закинула Ожидая прохожих кощунственно

Носом Серь поводила рассеянно, Повертев головой по окружности На соседних крышах сереющих, Она видела схожих сущностей.

Они также тихо " рыбачили" Все спуская сквозь крыши неводы, Те, кто спал- оказались пойманы Остальные - на завтра оставлены.

Серь внимательно смотрела в сторону, Жаль, конечно, людишек- добрые они, Только многие Сери голодные, И не ведомы им сомнения.