Заговор творцов

Глава 1

— Смертная казнь! — Сказал диктор с экрана телевизора.

— Ууу! — Сказала толпа на заднем фоне, раздались шипящие аплодисменты.

Я мельком глянул на экран.

На помост заталкивали Максима Смагина. Тот упирался, два огромных стрельца волокли его под локти. Руки Смагина связаны за спиной, одет в просторную серую рубашку и шорты, арестантскую робу.

Поставили под веревкой, Максим принялся вертеть головой, рот его то открывался, то закрывался, но в шуме толпы слышно не было.

Подошёл палач, сутулый длинный дядька в кожаных штанах и кожаной безрукавке на голое тело. Схватил Максима за подбородок, веревка сама залезла на шею, сформировав петлю.

Палач и стрельцы отошли в сторону, веревка начала затягиваться. Через пару минут на виселице повисло дергающееся тело. Максим сопротивлялся, напрягая мышцы шеи, веревка затягивалась плотнее и плотнее, по ней пробегали искорки энергии.

— Куда это ты так смотришь? — Лениво спросила Елена Голубкова.

— Да вот… — Я отвернулся от телевизора, потянулся к бокалу с соком. — На торжество справедливости.

— Забей. — Сказала глава рода Голубковых. — Сами виноваты.

— Да кто б спорил. — Я сделал глоток сока, и вытянулся на шезлонге.

В бассейне отражалось полуденное солнце Аркаима.

«Ещё раз надо». Деловито сказал Миро. «Видишь, Блондинка нервничает!»

«Так и что?»

«Как что, дело к вечеру! Хватаем её и тащим в кровать!»

«Миро, дай мне отдохнуть!» Запротестовал я.

«Потом отдохнешь!»

На второй день после изгнания высшей сущности Кельтики появились разведчики кельтов. Всадники на кентаврах Эль-Ушкье сошли с Дороги, остановились у таможенного поста.

Их встретили «Смерчи» и «Тараны» 7-го стрелецкого полка.

Кельты сделали правильные выводы, повернули кентавров и убрались обратно. Длинная колонна «Раскатов» и «Версусов», показавшаяся днем позже, с Дороги съезжать не стала, пошла на разворот. Отчаянные призывы о помощи «республики Аркаим», звучавшие на всех радиочастотах, остались без ответа.

Мятеж после этого кончился.

В Три Сестры вошли царские полки, и сопротивления не встретили. Мятежные аркаимские стрельцы сдали оружие и отправились по казармам, офицеров заперли в гарнизоне возле Даршита. Правительство Республики арестовали в полном составе.

Трансляция казни велась по всей планете. Повесили обоих генералов, потом Ждана Верховцева, за ним Максима Смагина. Сейчас вешали последнего, главу Трудового Союза на Аркаиме Молчана Суворова.

Боярские рода Аркаима внимания царской охранки тоже не избежали.

Полетели головы у Смагиных и Верховцевых, глав родов лишили дворянского достоинства и приговорили к бессрочной ссылке на планете Черное Озеро. С пяток бояр отправились туда же, но на каторгу, их близкие отделались бессрочной ссылкой.

Дарья под шумок почистила род Петровых, тем более что бояре сами дали великолепный повод. Второй наследник Дмитрий Петров, решивший, что главой рода Петровых можно крутить так же, как и ранее, трагически ошибся, не учтя в своих раскладах Добромира. От боярина и парочки его охранников остались три горстки пепла посреди кабинета Дарьи Петровой. Род Петровых сплотился, и дал четкий ответ «нет» на призывы республиканцев. И потому вышел сухим из воды. Парочка бояр, отправившиеся в ссылку, не в счет. Тем более, что те бояре сами сделали выбор — или горста пепла, или скудное существование ссыльнопоселенца.

Потерь избежали Голубковы и Морозовы. Впрочем, последним и терять-то было нечего, от рода один человек остался!

Конституцию приняли единогласно, посмел бы кто-то протестовать! Царь Славомир, под прицелом видеокамер, поставил размашистую подпись на кипе бумаг, обещавших разнообразные свободы гражданам. Потом, так же под камерами, приветствовал новых глав родов — Яромира Смагина, Богдана Верховцева и Злату Морозову.

Да, главой рода Морозовых стала Злата. Доброслав Морозов, подумав, в род возвращаться отказался наотрез. Дела у его фирмы шли хорошо, лишних забот он не желал совсем. И теперь Злате предстояло восстановить славу Морозовых.

«Ух, Картинке придётся постараться!». Проворчал Миро. «Принц парень горячий!»

Виктор Светлов всерьез увлекся Златой Морозовой. За прошедшее время наследник пару раз показался на публике, и укатил на тёплые аркаимские моря. Злата Морозова отправилась с ним.

И планета успокоилась.

Неспешно готовились процессы против руководства мятежных полков, следователи царской охранки вели допросы, торговцы подсчитывали случившиеся убытки и вероятные барыши.

Ну а меня взяла в оборот Елена Голубкова. Шанса отказаться не было, в один прекрасный день Елена вошла в зал, где я изучал библиотеку Морозовых, улыбнулась Кире и Миле, и взяла меня под руку.

— На три дня, потом верну. — Сказала она.

Вдвоем мы провели три дня на берегу теплого моря, купаясь, загорая. Никто не мешал, двухэтажный дом и километровый кусок пляжа принадлежали роду Голубковых. Молчаливая прислуга старалась не попадаться на глаза, волны с шелестом накатывались на песок, с неба жарило солнце.

Мы купались, загорали, болтали обо всем том, что будет неважно уже через пару минут. В первую ночь разошлись было по разным комнатам, а через час Елена проскользнула ко мне. И мы уснули в обнимку.

Сегодня настал третий день. К вечеру надо было возвращаться.

— Кстати, твой Добромир. — Вдруг сказала Елена. — Ты знаешь, что он с Дашкой Петровой?

— Да пусть его. — Пожал я плечами. — Парень вдумчивый, серьезный. Дарья тоже не промах.

— Ну, сам смотри. — Елена отвернулась, изучая отражение солнца в воде.

«Блондинка ревнует».

Наступило молчание.

— Подумай о том, чтобы остаться. — Вдруг сказала Елена.

— Зачем я тебе?

«Пригодишься».

— Мне нужны такие, как ты. — Честно сказала Елена. — Ни вруны, ни предатели. Честные и верные люди. Можешь оставаться жить тут. Можешь оставить с собой своих кукол, мне они не мешают. Я всегда смогу объяснить, что сильный искусник нужен роду.

«Ну, вот и теплое местечко нашлось».

— Я могу подумать? — Спросил я.

— Можешь. — Сказала глава боярского рода. — Только не очень долго.

— Спасибо. — Сказал я Елене.

— За что?

— За эти три дня.

— Было бы за что! — Сказала Елена. — Поехали. Тебе надо вернуться, а то генерал будет волноваться.

На обратной дороге Елена отмалчивалась, я тоже не торопился начать разговор.

Наверное, так и остаются друзьями?

Провожать меня Елена не пошла, её ждали дела рода. До Александорова меня довез водитель, мрачноватый мужчина в сиреневом кителе.

Ни Киры, ни Милы в номере не было, девушки ушли гулять по городу.

Я пожал плечами, сходил в душ, переоделся в белый халат, и устроился с чашкой кофе на балкончике. Вид открывался шикарный, царский дворец, где прятался от всего мира царь Славомир Первый, улица, полная народу, заходящее над городом солнце.

Покачал чашечку кофе в руке, с наслаждением вытянул ноги.

Куда-то идти, что-то делать и даже о чем-либо думать не хотелось.

В дверь номера позвонили через час.

— Входите! — Крикнул я. В коридоре светилась аура Добромира. — И давай на балкон!

Добромир вошёл через минуту.

— С чем пожаловал? — Спросил я.

— Ну, я тут с Дашей… — Начал Добромир.

«Спал, что ли?»

— Садись, в ногах правды нет. — Я пододвинул Добромиру второй стул.

Добромир сел, поглядел на царский дворец.

— Так рассказывай, до чего вы договорились? — Поторопил я его.

— Мирослав, я говорил с Дарьей… -Снова начал Добромир.

«Лучше бы переспал!»

— И?

— Она попросила меня остаться на время. Помочь ей, как главе рода. — Добромир смотрел в сторону дворца равнодушным взглядом, а поверх защиты ауры плавали гармоники решимости. -Она все же девушка, и ей тяжело одной.

«Жрец последний ум протрахал».

— Как на это посмотрит Научный Совет? — Спросил я.

— Даша сказала, что договорится.

«Ну вот, теперь и Жрец пропал».

Дарья Петрова заинтересована в сильных искусниках, а Добромир, незаметно для окружающих, достиг серьезного уровня личной силы. Заинтересована как глава рода.

Добромир ей помог. Бой за власть над родом вышел тяжелый, победа далась не легко. Повезло, что второй наследник взял с собой мало охраны, иначе не помогло бы Добромиру ни Сердце Пламени, ни Конструктор.

После победы Дарья от себя Добромира не отпускала. Следующий шаг был очевиден.

Нельзя сказать, что она на него плохо повлияла. Добромир начал красиво одеваться, прическа вот недавняя, и дорогая, по виду. Манера держаться тоже изменилась, парень медленно становился уверенным в себе мужчиной. Сидел ровно, держал спину прямо, взгляда не прятал. Принял решение, и намерен его выполнить.

«Не стал он увереннее!» Не согласился со мной Миро. «Злее он стал! Крови попробовал! И нашёл себе новую богиню! Оставляй Жреца тут, не нужны нам проблемы!»

— Ты уверен в том, что делаешь? — Прямо спросил я.

— Я? Что я делаю? Меня просто попросили помочь… — Смешался Добромир. Даже голову вниз опустил. Вся уверенность у него испарилась, словно и не было.

«Вот, понял?»

— Тогда помогай. — Сказал я.

«Неужели ты меня услышал?»

— Хочу заехать к тебе в гости, через пару лет. И увидеть старого друга.

«Ой».

«Миро, давай попробуем расстаться друзьями, пока это возможно».

«Ну сам смотри». Буркнул Миро.

— Спасибо, Мирослав! — Просиял Добромир, к которому снова вернулась вся уверенность в себе.

— Не за что. Держись тут. Даша…

«Вот молчи, а!»

— Даша красивая женщина. И такая же опасная.

«Ну и зачем ты ему это сказал?»

— Я буду иметь в виду. — Ответил Добромир.

После меня навестил Галактионов.

— Мирослав, могу с гордостью сказать, концерт на Аркаиме окупился! Втройне, Мирослав! Втройне! Продажи билетов побили все рекорды! Главное теперь для нас — не останавливаться на достигнутом! Работать больше, упорнее!

— И тогда?

— И тогда ваша подопечная станет известной и знаменитой!

— Георгий Сергеевич, это зависит от Милы. Я бы не хотел неприятностей для неё.

— О, уверяю вас, никаких неприятностей не будет! Известность и слава влекут за собой деньги! Большие деньги! На амулетах вы так много не заработаете. Кстати, примите совет — вы же делали амулеты-аккумуляторы энергии? Поставьте туда инициалы Людмилы, и продавайте! Отрывать будут с руками, особенно молодежь!

— У меня совершенно нет времени на это…

— Не беда! Если сможете передать технологию, то у меня есть контакты лаборатории в Симбирске, за процент они будут готовы сделать все, что угодно!

«А потом это расползется по всей вашей мрачной империи».

— Я подумаю. Совет и в самом деле хороший.

— И… — Галактионов помялся. — Знаете, ко мне поступили предложения от неких людей… Очень серьезных людей. Просят поспособствовать передаче Людмилы, как они выразились, в более надежные руки.

— Георгий Сергеевич, я даже не стану спрашивать, что они предлагают. И кто это такие. Вы же помните, что меня такие предложения не интересуют?

— Я помню, Мирослав. Я ответил, что не имею на вас влияния в этом вопросе.

— Благодарю. Моё с вами сотрудничество продолжится до тех пор, пока это не будет наносить вред Миле.

— Поверьте, это и не в моих интересах! И, как бы сказать…

— Да?

— Вы же знакомы с генералом Радеком Бельским?

«Так-так!» Напрягся Миро.

— Ну, не сказал бы, что хорошо знаком. — Протянул я.

— Знаете, я бы продолжил сотрудничество с таким важным человеком.

— Почему вы мне это говорите, Георгий Сергеевич?

Маска веселого парня, своего в доску, слетела с Галактионова вмиг. И передо мной стоял серьезный, умный и резкий в решениях человек, не только построивший весомую часть медиа-империи, но и сумевший удержать созданное в своих руках.

— Мирослав, я нацелен на долгое сотрудничество. Мне не хочется договариваться с кем-то другим. Если вдруг у вас не будет получатся — передавайте Милу Виктору Светлову. Он не причинит ей вреда.

«Надо же! Принц что, никак не успокоиться?»

— Георгий, поймите меня правильно. Я не отношусь к Миле как к своей вещи.

«А зря!»

— Она для меня — друг. Биомех в её голове… Ну, так получилось.

— Я слышал кое-что о сиренах. — Помолчав, сказал Галактионов. — Ваш случай — уникальный, Мирослав. Договориться с пелориадскими сиренами невозможно, пробовали уже, кончилось плохо. Она подчиняется вам, и только потому не перебила всех зрителей.

— Что ж… Пусть это остается так же. Если была бы возможность, я бы с радостью дал ей свободу.

— Спаси Свет! — Вздрогнул Галактионов.

«Не спасет, если что».

«Миро». Вспомнил я.

«Да?» Напрягся Индик.

«Знаешь, книга-то Морозовская была очень интересная. Список симбионтов впечатляющ, надо сказать».

«И?»

На самом-то деле, книга из библиотеки Златы больше походила на технический справочник с историческими вставками. Такой-то человек, поставил себе Индика, потом поставил биомехи, делающие то-то и то-то, и вот что из этого получилось.

Симбионтов было много. В книге перечислялись наиболее известные: Универсальный Эффектор, Атомный Манипулятор, Конструктор, Сияние Разума, Скорлупа, Память, Сердце Пламени, Танцор Плоти, Ключ Миров. Обязательный набор для любого уважающего себя Индика.

Отдельной строкой шли Крылья, Слуги, Ускорители и различные физические биомехи, которые в обязательный набор не входили, прилагались по желанию.

Показывались и вероятные места их установки. Сам Индик оплетал позвоночник, запуская нити-эффекторы в мозг, Атомный Манипулятор подменял собой часть костей левой руки, Универсальный Эффектор то же самое делал с правой. Конструктор устраивался на правом плече, тянулся к Индику. Память, плоский жучок о множестве лапок, крепился на левом. Сердце Пламени оплетало сердце, Скорлупа располагалась в диафрагме. Танцор Плоти подменял желудок, Сияние Разума лезло в мозги… Даже вспомогательные биомехи стремились соединиться с нервной системой. Медицинские симбионты лезли к почкам, а высокоуровневые Крылья представляли собой две свернутые в трубки полосы искусственных мышц, в сложенном состоянии тянущиеся вдоль позвоночника.

Для меня было неприятным сюрпризом, что биомехи стремились поначалу подчинить, а потом и подменить функции внутренних органов.

«Ну а как иначе?» Сказал на это Миро. «В человеческом теле слишком мало места. Приходится чем-то жертвовать».

Я прислушался к Сердцу Пламени, оно ответило мне успокаивающей волной, прокатившейся через все тело. Тут я, тут, работаю! Чувствуешь?

Первым делом люди, дорвавшиеся до Индиков, ставили себе Универсальные эффекторы, Сердца Пламени и Скорлупу. По таким книжка проходилась кратко. Да, был такой искусник, добрался до Индика, потом жег людей вокруг молниями как одержимый. Убивали его так-то и так-то, имейте в виду.

Некоторым хватило ума ограничиваться Конструктором и Атомным Манипулятором. Такие зарабатывали на создании биомехов из готовых Схем, жили себе тихо, до поры.

Проблемы возникали с теми, кто стремился дальше.

Стремились все.

Танцор Плоти, Сияние Разума, Память. Ломались обычно на них. Человек с Индиком, штампующий мирные амулеты физического развития, начинал вставлять в биомехи закладки рабской метки. Боец, прокладывающий дорогу через Обочину для торговых караванов, заводил подопечных в ловушку тварей. Ученый-искусник уничтожал своих учеников. Правитель собирал армию и атаковал соседние миры.

Множество примеров, которые Миро комментировать отказался.

А потом я наткнулся на главу, посвященную правителю Алого.

Началось все с того, что в столице появился человек. Сошёл с Дороги, устроился на работу в частную мастерскую, производящую биомехи. Доселе лежавшая на боку мастерская начала выправляться, биомехи, созданные Конструктором и изготовленные Атомным Манипулятором, расходились как горячие пирожки.

За короткое время человек мастерскую перекупил, оставив предыдущих владельцев как управляющих, и начал вливать деньги в политику. На политической арене его заметили, и ему в руки упала должность мэра небольшого городка рядом с заброшенной областью Дороги. На Алом в то время с политикой было просто, оголтелая демократия, замешанная на звонкой монете, и не такие фокусы позволяла.

Во время войны с Пелориадом его мастерская снабжала армию, сам же он пошёл добровольцем на фронт. Универсальный Эффектор выжигал сирен пачками, а Скорлупа обеспечивала неуязвимость. Да и боевые биомехи появились, на которых не действовало главное оружие сирен.

Когда захватчиков выгнали, герой победоносной войны недолго остался мэром города, первые же выборы закинули его на пост президента.

Планета вылетела из экономического кризиса как пуля из ствола винтовки, помогло Сияние Разума. Не прошло и пары лет, как рядовой мир вырвался в промышленно развитые гиганты, начав диктовать свою волю окрестностям. Экономика великая сила, пушки с ней не сравняться!

И быть бы Алому центром нового государства, а Китежу — заштатным миром, вроде Рутеники, да все пошло не по плану. Президент внезапно объявил себя диктатором и пошёл войной на окрестные миры.

Первые же столкновения показали, что драться придётся насмерть. Людей в войсках Алого не было, одни биомехи. Пленных тоже переделывали в боевых тварей и отправляли сражаться против бывших товарищей. Биомеханическое войско Алого не щадило никого, выедая целые города.

Магический Совет в полном составе сумел остановить натиск, а ядерное оружие довершило разгром.

Впоследствии оказалось, что людей-то на Алом тоже почти не осталось. Цена экономического чуда, большая часть населения стала биомехами задолго до начала экспансии, ещё во время войны с сиренами.

Все сходилось на том, что диктатор Алого в какой-то момент просто сошёл с ума.

Были и схожие истории, не такие масштабные.

Все это закрепило за Индиками славу непредсказуемо опасных биомехов. Да, полезные, но как их контролировать?

«И как их контролировать?» Риторически спросил я.

«Не мешать». Философски ответил на это Миро.

«А кто мешал Гору?» Вдруг вспомнил я.

«Он сам». Ответил на это Миро.

«Ну и ну».

С Еленой я так и не встретился.

Собрали вещи, загрузили в «Маусы», и отправились обратно, на Китеж.

Машины одна за другой проскочили портал.

Скорость держали небольшую, наверное, никому не хотелось возвращаться.

Я сидел за рулем, справа от меня расположилась молчаливая Снежана, Мила дремала на заднем сиденье. Второй «Маус» вела Кира, с ней поехали Дарина и Рогнеда.

Мы проскочили Алый, и вокруг потянулись пески Пелориада.

На стекла «Мауса» наползла тонировка, огонек защиты разгорелся зеленым. Экран покоя укутал машину.

По встречной полосе промчал Наказующий, скрылся в только что пройденном нами портале. Далеко впереди мерцали габаритные огни колонны «Рокотов», слева промчался малый разведчик Фламиники, и скрылся вдали.

Уже через двадцать минут пути защита издала резкий, прерывистый писк. Экран покоя разрушен.

«Кто это к нам лезет?»

— Мирослав, я что-то чувствую. — Беспокойно сказала Снежана.

Стройная, высокая женщина в развевающихся на ветру белых одеждах стояла на вершине холма. Я почему-то был уверен, что она смотрит вдаль, ждет чего-то. Или кого-то? Она так устала ждать!

Скорлупа мурлыкнула, и видение женщины пропало.

«Надо же, подбирает частоты!» Проворчал Миро.

Потянулся к переключателю, выкрутил защиту на максимум, нещадно расходуя энергию. Другие моей Скорлупы не имели, и им приходилось тяжело.

Снежана охнула, приходя в себя.

— Мирослав! Нас атакуют!

— Знаю. Держим курс. — Я потянулся к микрофону рации. — Кира! Защиту на максимум! Всю защиту на максимум!

— Поняла. — Ответила Кира.

Старенький «Маус» вынырнул сзади, уравнял скорости.

Я скосил взгляд.

За рулем сидел худой сутулый мужчина в потрепанном комбинезоне механика, такой же согбенный стоял за пулеметом, стволы тщательно направленны в небо. Рядом с водителем пристроился полуголый качок, неотрывно смотрящий прямо по курсу.

Машина шла параллельным курсом, не приближались, не обгоняли.

— Что они хотят? — Резко спросила Снежана, изучая идущий рядом «Маус».

— Заманить нас к себе. — Тихонько ответила Мила. — Господин, не сворачивайте никуда, пожалуйста.

— И не собираюсь. — Я приветливо помахал рукой в сторону «Мауса» сирен.

Экипаж меня вниманием не удостоил, сохраняя и дистанцию, и скорость.

— Это же не иллюзия? — Сказала Снежана. — Там, впереди и справа. Мирослав, ты тоже видишь?

Мила потянулась, хватаясь за спинки сидений, ахнула испуганно.

Возле Дороги возвышался песчаный холм, поросший клоками серой травы. Мускулистые красавцы окружили вершину холма, ощетинившись живыми клинками.

А на вершине холма стояла та самая женщина в развевающихся одеждах, что была в недавних видениях. И она смотрела на нас. Она очень, очень старалась, волны наполненного энергией звука плыли над Дорогой, в груди её трепетал огонь сильнейшего энергетического ядра. Моё Сердце Пламени послабее будет!

Обочина медленно кипела, полупрозрачные твари стелились по песку, припадая на задние лапы. На моих глазах волны энергии, расходящейся от женщины, наложились на обрывки энергии основы миров, разложились в гармоники, и из песка поднялась очередная тварь.

— Кира, ты меня слышишь? Увеличиваем скорость.

«Маус», державшийся слева, попытался перестроиться за нами, отсекая Киру. Не успел, девушка шла бампер к бамперу, не давая шанса вклиниться между машинами. Только столкновение, а это — нарушение правил движения.

Тогда «Маус» сирен набрал скорость, пытаясь пристроиться перед нами.

Я был наготове, не дал этого сделать.

«Маус» набрал скорость, обогнал нас, и принялся снижать скорость.

Над нами зависла темная тень. Наказующий.

«Маус» сирен сдался, принял левее, сбросил скорость, потерялся вдали. Волны звука с холма сразу же потеряли силу. Мы промчались мимо застывшей сирены и её охраны, пластавшей живыми клинками тварей Обочины.

«Обломись, Вобла!» Хихикнул Миро.

Рация внезапно зашипела помехами, и разразилась противным щелканьем.

Снежана подкрутила настройки, ловя сигнал.

— …слав Трегарт! С тобой желает говорить Леди Иоланта Стафилос! Мирослав Трегарт! С тобой желает говорить Леди Иоланта Стафилос! — Надрывался мужской голос.

Я снял микрофон, нажал на кнопку передачи.

— На связи Мирослав Трегарт. Цель разговора?

— Мы хотим вернуть Людмилу Стафилос. Изложите ваши условия.

— Я не хочу! — Сказала Мила испуганно. — Господин, не отдавайте меня!

— Не отдадим. — Уверила её Снежана. — Пусть попробуют забрать!

— Это не обсуждается, со всем уважением к Леди Иоланте Стафилос.

— Мы можем встретиться в безопасном месте и обсудить условия! — Выкрикнул мужчина. — Пожалуйста! Соглашайтесь, у меня…

— Не интересует. — Я выключил рацию.

Больше нас никто не беспокоил.

Глава 2

Отдохнуть на Китеже мне дали пару дней. Уладил формальности, получил отметку о переводе на следующий курс в Научном Совете, повалялся дома на кровати.

А потом неприметный посыльный в форме стрелецкого лейтенанта принес мне вызов на аудиенцию к генералу Бельскому.

«В срок до трех дней прибыть в распоряжение генерала армии Радека Бельского по адресу».

Понизу печать Охранного Отделения при престоле Светлого Царства, Канцелярии Светлого Царства и Научного Совета Института Магии и Технологии. Как бумага от таких серьезных меток не сгорела-то?

Размашисто расписался, энергетика документа зафиксировала мою ауру. Лейтенант убрал бумагу в экранированный планшет, и отбыл.

Визит решил не откладывать. Собрался, на такси доехал до неприметной пятиэтажки. Охрана пропустила без вопросов, секретарь сразу же отправил в знакомый кабинет.

– Рад видеть дома, Мирослав. – Радимир Бельский вышел мне навстречу из-за стола.

– Я тоже рад, Ваше Сиятельство. – Я чуть склонил голову.

– Ну, перейдем к делу. – Генерал погладил воздух над сферой, создавая экран покоя.

– Снова дела… – Вздохнул я.

– Отпуск выписать? – Поднял генерал бровь. – Недельку, другую на Аркаиме? Елена Сергеевна будет в восторге!

– Ну… Пока не надо.

– Тогда к делу. Присядем, разговор долгий будет. -Генерал вернулся в своё простенькое кресло, указал мне на стул перед столом.

«Деловой какой». Проворчал Миро. «Опять вписываемся в мутный движ!»

«А что делать?»

«Я уже говорил, что делать, да ты не слышишь».

– Высшую сущность с Аркаима мы выкинули, не без вашей помощи. Царская Канцелярия вычисляет, какие же ордена нам всем положены. Думаю, что пожалуют вам орден Небесного Огня. Наследник лично правящего монарха просить будет, Канцелярии деваться некуда. Трудовой Союз почистили, новые главы родов входят в курс дел. Теперь возникла ещё одна проблема, которую вам, Мирослав, необходимо решить в рамках вашей практики перед вручением диплома. Скажу так – успешное решение проблемы обеспечит вам и вашей команде диплом института. Научный совет в курсе и согласен, у вашей учительницы, Гранд Леди, возражений тоже нет.

– Ох. – Сказал я. – Что и где случилось?

– Всегда что-то и где-то случается. – Философски сказал генерал. – Давайте присядем, разговор будет интересным. Для вас.

Генерал вернулся на место, сел в кресло, указал мне на стул.

«Это не Бабка, мигом обдерет! Надо быть настороже!»

– Нам нужна информация о том, что происходит у наших соседей, на планете Люблин. Изучить ситуацию вам необходимо изнутри, по возвращении представите доклад о том, что же там творится. Посмотрите свежим взглядом, так сказать. Прикрытием вам будет… Ну, скажем, концертное турне вашей подопечной. Турне настоящее, Галактионова уговорим, концерт Людмилы устроим на самой большой сцене Любодара, не суть. Нужен свежий взгляд на то, что там происходит.

– Ваше Благородие, а что там происходит? О чем уже докладывают, узнать можно?

– То же самое, что и на Аркаиме.

– Высшая сущность лезет?

– Вот это вам и предстоит узнать, Мирослав. Предыдущие доклады в вашем распоряжении, в соседней комнате, изучите. Бумаги выносить из здания нельзя.

– Так точно!

«Мутный движ пошёл большой струей!»

Изучая документы в соседней комнате, я признал правоту Индика целиком и полностью.

Люблин – один из миров праславянского сектора, расположенный за Рутеникой. Планета тёплая, климат ровный, короткая мягкая зима и долгое, теплое лето. Три континента, моря, горы. Высших сущностей нет, а те, что замечены – не более чем духи полей, лесов и рек. Планета представлялась раем.

Когда-то давно на Любин решили вторгнуться эльфы, убрались оттуда, едва завидев на Дороге пусковые установки Игоря Светлова.

Люблин попал в орбиту политики Светлого Царства естественно и легко, ни восстаний, ни протестов. Местные жители, занятые в сельском хозяйстве, увидели большой открытый рынок! Какие уж тут протесты? Продавать надо!

И в Светлое Царство потянулись грузовики с едой. Самой разной, от мяса и до пшеницы. Плантации хлебных деревьев разных форм и размеров тянулись по всей планете.

Политический строй тоже не представлял собой ничего особенного. В незапамятные времена царя, вздумавшего настаивать на независимости, упразднили бояре методом усекновения буйной царственной головы, нового так и не выбрали. Правила боярская Дума под присмотром старшего брата с Китежа.

В думе заседали главы всех боярских родов планеты, а было их… Ой, сто двадцать? Да куда ж столько? Да как же их всех запомнить?

«Каждого запоминать не надо, запоминай самых влиятельных!» Осадил Миро. «Написано же – Бербешевы, Духовы, Влажины! И давай читать дальше!»

Дальше не так радужно.

Двадцать лет назад на планете вспыхнуло крестьянское восстание. Восставшие захватили пару городов и, разбив дружины бояр, двинулись к столице. Бояре запросили помощи светлого царя, помощь была немедленно оказана. 16 и 19 стрелецкие полки восстание задавили. Расследование, три рода бояр потеряли дворянское достоинство, главы родов отправились на каторгу.

Казалось бы, планета успокоилась, да только двенадцать лет назад. Грузовик с грузом пшеницы, следующий в Светлое Царство, уничтожен Наказующими на Дороге. Следующий караван, грузовик взлетает на воздух на люблинской таможне, разнеся в клочья блокпост.

Девять лет назад. Пассажирский лайнер, следующий в порт, подал сигнал бедствия. На судно высадилась дружина боярского рода Духовых, и воинов сожрали боевые биомехи, в которых переродились экипаж и пассажиры. Корабль уничтожили на рейде Святополья ракетным залпом, заодно прошлись и по водам залива, выжигая расползающуюся заразу.

Три года назад череда терактов понеслась лавиной. Взрывы на фабриках и в городах, сожженные поля, боевые биомехи, убитые дворяне… Бояре ответили карательными экспедициями аркаимских наемников. Фото, ряды виселиц вдоль дорог, на заднем плане ряды обнаженных трупов.

Отличились «Черные Хризантемы» тогда ещё капитана Дукаса.

Окрик из царской канцелярии этот праздник смерти прекратил. На Люблин отправился экспедиционный корпус стрельцов. Расследования вела царская охранка, вожди террористов и парочка бояр отправились на Черное Озеро, строить космодром. Капитан Дукас отвертелся как-то, спрятался на Аркаиме от возмущенной общественности.

Три года назад началось снова. Взрывы, артефакты, убийства, карательные экспедиции…

Совсем недавно, надо же! Артефакт с Изборска, активированный посреди города-миллионника Святополье. Город спасли студенты Института, вступившие в бой с вылупившимися биомехами. Понесли потери, но прорвались к ядру и держались до тех пор, пока не прибыли царские стрельцы.

«Да туда даже ехать не надо, и так все понятно. Революция на планете начинается! Боярышник уже всех там достал, вот и сокращают доступными идиотам методами».

– Революция, мать её так. – В пространство сказал я.

«Она самая». Подтвердил Миро. «Первый этап, тихое недовольство. Второй этап, террористы и крестьянские восстания. Потом смычка революционеров и недовольных из правящего класса, и смена политического строя. Как на Аркаиме было. Самые ярые республиканцы – сплошь дворяне да генералы».

«И это снова провоцирует высшая сущность?»

«Да как бы не так! Ручаюсь, это сами люди творят. Да, для любой сущности тут богатый стол накрыт, первое, второе и компот, только дураков нет в это ввязываться! Опасно это, сам не заметишь, как уже не ты рулишь людишками, а людишки – тобой. Кошак облезлый придурок, что в революцию полез, его бы через десяток лет в мавзолей уложили, и показывали за деньги, а сенаторы свои делишки решали. Я и такое видел, если что».

«Ну и что же нам делать?»

«Берем грузовик, грузим все нужное из мастерской, и валим на Гардарику».

«Следующий вариант?»

«Валим на Аркаим, под крылышко Блондинки!»

«Миро, давай серьезнее».

«Едем туда». Вздохнул Миро. «Сидим тихо, нигде не отсвечиваем, никуда не лезем, по возвращению сдаем генералу доклад: так и так, ситуацию изучили, действительно, революция готовиться!»

Я сложил бумаги стопкой, убрал в шкаф.

– Изучили, Мирослав? – Спросил генерал Бельский, когда я вернулся в его кабинет.

– Да.

– И что скажете?

– Ваше Благородие, неприятная ситуация. Почему туда не послать войска?

– Такой вопрос рано или поздно возникает у всех. – Сказал Радек Бельский. – Мирослав, мы не собираемся оккупировать миры. У Светлого Царства на это нет ни желания, ни сил. Расставить гарнизоны по каждой планете старой Рутеники мы не сможем. Где поставил гарнизон, там и недовольные. Где недовольные, там и восстание, а там и высшие сущности пролезут. С ними придётся воевать всерьез. Местные жители должны сами захотеть прийти в Светлое Царство, а мы уже защищаем их желание жить совместно с нами. Это слова Виктории Первой, великой царицы.

«Хитрая какая была».

– Политику Светлого Царства в текущий момент понял! Разрешите исполнять приказ, Ваше Благородие?

– Какой приказ?

– Отправиться на Люблин и понять, что там твориться!

– Разрешаю.

– Разрешите идти?

– Отставить Устав! Тем более, что ты его и не читал.

– Так точно!

Генерал поморщился.

– Мирослав, ты же живешь на Китеже? – Вдруг спросил он.

– Ну… Да.

«Это пока».

– И это, как ни крути, твой дом. Пусть и[M1] пока. Без Устава и прочего, прошу тебя отнестись к этому месту, как к своему дому. И это место станет твоим домом, так или иначе. Знаю и понимаю, что тебе нужно развиваться. Индик сам толкнет к нужным биомехам. Рано или поздно, ты станешь на уровень Гранда. Поверь старому опытному лису, даже Гранду нужно место, которое он будет считать домом.

– Понимаю вас, Радек Сергеевич.

– Подумай вот о чем: не просто так тут торчат Гранды всего Праславянского сектора. Кстати, а что ты думаешь про Снежану Милорадович?

«Трахнуть бы её хорошенько, чтобы дурь из головы выветрилась!»

– Способная и умная девушка, добьется многого!

– Понятно.

«О нет! Нам невесту предлагают, что ли? Не надо!»

– Иван Милорадович любит свою дочь слишком сильно, чтобы уважать её выбор. – Сказал генерал Бельский, внимательно глядя на меня.

Я ответил ему кристально честным взглядом.

– С вами отправиться боярин Сергей Бельский, как моё доверенное лицо. Опытный человек вам не помешает.

«Заодно и присмотрит, если что».

Выйдя от генерала, я достал телефон, набрал номер Галактионова.

– Да-да, со мной уже связывался важный генерал сам-знаешь-откуда! – Едва выслушав предложение, воскликнул он. – Нам дают зеленый свет, дадут охрану, обеспечат безопасность… – Голос Галактионова так и лучился энтузиазмом. – Мирослав, все разрешения собраны, и я немедленно приступаю к планированию концерта! Изучу публику, арендую площадки… Два, может, три дня! И все будет тип-топ! Мы получим ого-го какие деньги! И частичное освобождение от налогов! Сама Царская Канцелярия одобрила концерт, как мероприятие, ведущее к единству Светлого Царства и его союзников!

– Отлично. Тогда на связи.

«Что это отлично-то?» Задёргался Миро.

«А что? Денег дадут, налогов не спросят!»

«С чего это? Мирослав, как бы из нас агитку не сделали!»

«Да пусть их. Артисты всегда сотрудничали с властью. Съездим, споем про родные китежские березки».

«А нам так важны деньги? Нет-нет, знаю, одна сирена обходится дороже, чем как отряд тяжелых грузовиков! Но нужны ли нам деньги, полученные таким способом?»

«Выход есть?»

«Уже нет». Грустно сказал Миро. «Вписали нас в политику все же!»

«Разве мы могли этого избежать?»

«Не могли». Подумав, сказал Миро. «Но нужно было сделать это на своих условиях».

«Про условия ещё подумаем». Легкомысленно сказал я.

После отправился в контору Велимира Золотова. Требовалось подписать кучу бумаг.

Велимир работал в неприметном офисе на краю центра города. И не в самом центре, где и жилых домов-то нет, одни государственные заведения, но и не в среднем поясе, где представительства боярских родов и офисы соседствуют с жилыми кварталами. Так, серединка на половинку, добираться одинаково удобно и не удобно из любой точки города.

Кабинет просторный, но минималистический до предела. Шкафы с папками, аскетичный стол, экран мощного компьютера с выходом в сеть, амулет экрана покоя.

Стройная брюнетка-секретарша принесла две чашечки ароматного кофе. Эффектная женщина, неожиданно красивая, сверкающая голубыми глазами, на дне которых застыли искорки сканирующих биомехов. Исходящие от неё феромоны с радостью блокировала Скорлупа.

Присмотрелся, и мысленно ахнул, заметив три точки рабской метки в её голове. Объектом привязки выступал Велимир Золотов.

Адвокат заметил мой сосредоточенный взгляд, взмахом руки отослал секретаршу, выложил на стол объемистую папку, раскрыл.

– Это бессрочные контракты, устанавливающие опекунство Людмилы Стафилос и Киры Трегарт. – Подсунул мне первые два листа адвокат. – Я выяснил, что их контрактов до сих пор нет в Министерстве Труда! Это недопустимо, удивлен, что ранее не возникали вопросы их статуса.

– А разве… – Я задумался.

На бумагах красовались серьезные печати Министерства Труда и размашистые подписи, подтверждающие, что Людмила Стафилос является опекаемой собственностью Мирослава Трегарта, Мастера Искусства, и что оный Мирослав всецело отвечает за поведение подопечной Людмилы Стафилос, бессрочно.

Такая же бумага на имя Киры Трегарт.

– Узаконенное рабство получается, нет? -Наконец подобрал слова я, не притрагиваясь к ручке.

– Грубое слово. – Адвокат поморщился. – Мирослав, в Светлом Царстве это называется «опекунство». Мы не в диких краях!

– Как бы назвать… Ваша секретарша…

– Танечка? Она согласилась сама, Мирослав. Танечка родом из какой-то земной провинции, и не захотела попадать в рабочие бригады. Начальное юридическое образование Земли послужило ей плюсом, а в моих делах крайне важны люди, преданные целиком и полностью. Потому я сделал предложение, которое Татьяна приняла.

– Звучит так себе.

«А я думал, что мы уже отучились лазить в чужие монастыри со своим уставом!»

– Тем не менее. У вас таких двое, и я не заметил, чтобы им плохо жилось. Танечке живется не хуже Киры или Людмилы. Поверьте, другого пути не было. – Золотов обыденно пожал плечами, показывая, что поступить иначе-то было никак нельзя. – Таков сложившийся порядок вещей, который ни вам, ни мне не изменить.

– Понимаю. – Я бегло перечитал бумаги.

«Миро, что скажешь?»

«Подписывай, с этой стороны проблем не будет. Вещь и Низкоранговую давно уже пора узаконить».

Поставил подпись, отдал бумаги адвокату.

– Теперь договоры на изготовление маркированной продукции. Вот это футболки, худи, кепки. Это сумочки, тут указан фасон и размеры. Это наклейки.

Подписал.

– Это договор на передачу временных авторских прав на песни. Не представляю, зачем это Галактионову, все равно никто, кроме сирены, такое не исполнит. Договор на пять лет, потом заключите новый.

Подписал и его тоже.

– А вот тут сложнее. – Велимир Золотов убрал бумаги в папку, сложил руки домиком. – Мирослав, к вам уже обращались с просьбой продать Людмилу?

– Да, и это предложение не обсуждается.

– Понимаю. Ваш статус… Как бы это сказать…

– Лучше прямо.

– Прямо так прямо. Пока вы являетесь личным учеником Гранд Леди Джелит, вам не грозит вызов на дуэли. Провокации, конечно, последуют, не без этого. Как ваш юрист, я бы рекомендовал вам воздерживаться от участия в любых финансовых проектах, не посоветовавшись со мной. И сохранять статус личного ученика как можно дольше.

– Велимир Петрович, нельзя ли объяснить подробнее? – Попросил я. – Уже не в первый раз мне сообщают о неких влиятельных людях, на что-то такое готовых.

– Людмила Стафилос уже не рядовая певичка с четвертого канала. – Произнес адвокат. – Золотой Голос Светлого Царства – это успешный бизнес-проект, начатый Георгием Сергеевичем. Он приносит неплохие деньги. В вашем отношении, ситуацию осложняет то, что опекуном Людмилы можете быть вы, а может быть ваш наследник. И у отдельных личностей, рано или поздно, появятся мысли перестать договариваться, а решить проблему радикально.

«Давай обменяем Вещь на что-нибудь нужное?»

– Понимаю. – Хмуро сказал я.

В мастерскую я вернулся задумчивым, нацепив на лицо маску хорошего настроения. Энтузиазм Галактионова мне не понравился сразу, а теперь ещё и Золотов нагнал пищи для размышлений.

– Привет, Мирослав! – Поздоровалась Дарина, сидевшая в гостиной. Перед девушкой лежала раскрытая книга по теории управления энергиями, рядом устроилась большая чашка чая.

– Привет! – Весело поздоровался я. – Мы едем на Люблин!

– Сегодня? – Деловито уточнила Дарина.

– Ты остаешься тут, присмотришь за порядком.

– Ну…

– Кому-то надо тут оставаться.

– Хорошо, Мирослав. – Покладисто согласилась Дарина. – Знаешь, а Рогнеда съехала!

– Когда?

– Сегодня утром. Сказала, что переходит в другую компанию.

– Ну что ж. – Пожал я плечами. – Надеюсь, что там её не обидят. Дарин, я в мастерскую.

– Помочь?

– Наверное, да. Там ствол уже привезли?

– Угу, в мастерской ящик лежит.

«Ну, ерунда это». Сказал Миро. «Лучше бы Низкоранговая биомехов развивала! Давай поставим ей Танцора Плоти?»

«Миро, я не стану делать из девушки киборга!»

«Мирослав, Танцор Плоти идеально сочетается с Сердцем Пламени. Сейчас у Низкоранговой больше энергии, чем она умеет тратить, и это обернется для неё проблемами!»

«Ты знал, что так будет? Ещё на Гардарике?»

«Знал». Не стал отпираться Миро.

«Не могу поверить, что ты обманул».

«Я не обманываю тебя, Мирослав. Это невозможно. Низкоранговая не справилась бы сразу с двумя биомехами такого уровня, просадила бы или Сердце, или Танцора. Так что давай откроем наши загашники, позовем Санитара, и сделаем то, что нужно».

«Мне это не нравится».

«Иногда приходится делать то, что не нравится».

– Иди сюда! – Позвал я Санитара.

Тот подошёл, сверкнул окулярами.

– Нужно установить артефакт, Танцор Плоти, Кире. Понимаешь?

«Да все он понимает».

От Санитара ударила сильная волна готовности исполнить приказ.

– Мирослав, я тоже хочу такой артефакт! – Подала голос Дарина. – Мирослав! Я могу себе его установить? Ну пожалуйста, у тебя же есть целых три! Если надо, я заплачу.

«Не надо плакать, у нас и на тебя хватит, Неумеха! Потом не забудь похвастаться Капризульке!»

«Миро, давай просто поставим им это, и все». Смирился я.

«Давай!» Быстренько согласился Миро.

– Ты следующая, денег не надо. На твой страх и риск, понятно?

– Конечно! Спасибо, Мирослав! – И Дарина, подскочив ко мне, поцеловала в щеку.

Зародыши артефактов нашлись в ящике, три штуки. Санитар средними руками достал первый, замер.

– Кира! – Позвал я. – Спустись в мастерскую, пожалуйста.

Кира появилась через пару минут, в домашнем халате, с мокрыми волосами. Любопытная Мила мелькнула в дверях, но входить не стала.

– Кира, ты будешь не против, если я подарю тебе ещё одно улучшение?

«Давай не будем выбирать слова?»

– Прости. Я думаю, что… То есть, тебе нужен ещё один артефакт, чтобы уравновесить Сердце Пламени. Это Танцор Плоти, направленный на физическое совершенствование организма. Не то, что у тебя было раньше, а гораздо серьезнее. Ты не против… То есть, ты готова?

– Да, Мирослав. – Сказала Кира. – Я знаю, что такое Танцор Плоти. Что нужно делать?

– Санитар все сделает. Иди с ним.

– Господин, я тоже хочу! – Влетела в комнату Мила. – Почему вы забыли про меня?

«Вот видишь!» Можно было бы сказать, что Миро рассмеялся, но особого веселья Индик не демонстрировал. «Они все хотят улучшений!»

– Тогда и ты тоже. Сначала Кира, потом Мила, потом ты, Дарина. – Сдался я.

Кира и Мила удалились, сопровождаемые Санитаром.

А я открыл пластиковый ящик, и водрузил на верстак штурмовую винтовку. Рядовые стрельцы такими не вооружались, слишком дорогое оружие, да и не справится с ним обычный человек. Слишком сильная отдача и слишком большая скорость работы автоматики.

– Что мы с этим будем делать? – Деловито спросила Дарина.

– Попробуем сначала улучшить ствол. – Я отсоединил магазин, дернул затвор, проверяя, есть ли патрон в патроннике, и зажал винтовку в тиски. – Помогай мне с энергией, ладно? Боюсь, что один не справлюсь.

«Все равно, баловство это!» Сказал Миро. «Но, если уж хочешь, давай вложим в металл энергетические частоты, как это сделано в живых клинках. Помнишь эльфийские стволы? Вот так же сделаем, особого ума тут не надо!»

С винтовкой мы провозились до вечера.

Ствол получилось улучшить сразу, потом принялись за ударно-спусковой механизм, усовершенствовав и его тоже. Я отрегулировал прицел, маскируя прицельные траектории. Вставили под цевье горошину энергетического ядра, протянули линии машинописи к стволу и прицелу.

Поглядел на патроны, подумал, и изменил их тоже.

– Здорово! – Вздохнула Дарина, глядя на то, как Атомный Манипулятор оглаживает оружие слабыми волнами энергии распада, срезая лишнее и добавляя недостающее. – Вот бы такую же штуку иметь! Мирослав, а у тебя ещё осталось…

– Потом, возможно! – Быстро ответил я под хихиканье Миро.

Оружие приобрело хищный вид. Черный ствол покрыт машинописью, светящейся в энергетическом мире, ребристый кожух охлаждения обжимает его, впитывая тепло. Мерцает яркая звездочка энергетического ядра, от него тянутся тонкие нити, улавливающие рассеянные атомы металлов. Текущее состояние механизмов винтовки запечатлено машинописью, и всегда будет стремиться восстанавливаться в исходное положение и состояние. Приклад прямо просится к плечу, оптический прицел глядит на мир черной линзой.

Мастер Владимир, вошедший в мастерскую, удивленно глянул на изменившееся оружие.

– Это на продажу?

– Нет. Для Киры. – Я накрыл винтовку серым полотном, отодвинулся от верстака. – Если ты не по делу, то пойдем в гостиную, кофе выпьем.

– Наверное, все же по делу. Тебя желает видеть Гранд Леди. Чем быстрее, тем лучше.

– Я готов. Когда едем?

– Сейчас.

– Дарина, убери тут, и запри дверь. Я скоро вернусь.

Гранд Леди встретила меня радушной улыбкой и напрочь закрытой аурой. Мастер Владимир сразу же занял место за её плечом.

– Присаживайся, мастер Мирослав. – Пригласила Гранд Леди.

Безмолвный слуга подвинул мне кресло, удалился.

– И рассказывай, что было на Аркаиме.

Я уселся в удобное кресло, и принялся рассказывать.

Гранд Леди выслушала меня молча.

– Значит, новый артефакт. – Подытожила она. – На этот раз Скорлупа. Я вижу, что твоя аура закрыта лучше, чем когда бы то ни было. Есть у тебя что-то ещё?

– Из нового только Скорлупа.

– Мирослав, дай мне пообщаться с Миро. – Вдруг попросила Гранд Леди.

– Да.

«Ща пообщаемся». Пообещал Индик.

– Я слушаю, Гранд Леди. – Сказал Миро.

– Миро, какие модули присутствуют у тебя на настоящий момент?

– Атомный манипулятор, Конструктор, Универсальный Эффектор, энергетическое ядро, Щит.

– Сними защиту, позволь сделать полное сканирование.

– Нет.

– Какой цикл и какой уровень имеет энергетическое ядро?

– Полный цикл и не имеет уровня.

– Значит, ты не Владыка. – Произнесла Гранд Леди.

Аура мастера Владимира чуть дрогнула, набирая в себя энергию. Он что, намеревается атаковать? Да точно же! Энергия начинает скапливаться в ауре, по руками пробегают тончайшие нити машинописи. Мастер активирует биомехи, скрытые в теле.

– Ты нечто большее. – Продолжала говорить Джелит. – Ты же Абсолют, Миро! Внеуровневый Индик полного цикла. Откуда же ты взялся, на наши головы? Кто был твой предыдущий владелец?

– Информация закрыта. – Ответил Индик.

– Что ты хочешь?

– Развития Мирослава как личности.

– К чему это приведет?

– К развитию Мирослава как личности.

– Спрошу иначе. Какова конечная точка развития?

– У развития нет конечной точки. Разум развивается бесконечно.

– Известны ли тебе примеры такого развития?

– Информация закрыта.

– Ты не хочешь говорить?

– Разговор бессмысленен.

– Лучше выяснить все сразу, чем теряться в догадках и растить недоверие, Миро.

– Согласен.

– Так что же ты хочешь? Каковы твои желания?

– У Индиков, даже класса Абсолют, нет желаний, Гранд Леди. Моя цель – развитие Мирослава как личности. Дальнейшая информация закрыта.

Глаза Гранд Леди чуть расширились. Она что-то поняла. Но вот что? Мне почему-то показалось очень важным понять это и самому.

– Значит, все зависит от Мирослава? – Уточнила Гранд Леди.

– Да, Гранд Леди.

– Ну что же. Пусть будет так.

«Дальше сам». Сказал Миро.

– Что же нам теперь делать? – Как-то потерянно спросил мастер Владимир. Энергия из его ауры начала медленно рассеиваться в пространстве.

– Перевести их на следующий курс, и надеяться на лучшее. – Как само собой разумеющееся, ответила Гранд Леди Джелит.

[M1]

Глава 3

Галактионов справился в рекордные сроки. Его доверенные съездили на Люблин, договорились и о времени, и даже о месте всего за пару недель. Три концерта, в трех крупнейших городах планеты — Екатерининске, Святополье и столице, Любодаре. Выбрали концертные площадки, согласовали с Министерством Культуры Светлого Царства и с боярской Думой Содружества Люблин.

Караван собрался так же быстро. Три «Рокота-24» с грузом и персоналом, два «Трудяги» волокли контейнеры с оборудованием. Для перемещения по Люблину добавили два представительских «Мауса», роскошные машины, сверкающие лаком и хромом. Для Милы приготовили рейсовый автобус, певица должна была путешествовать с комфортом!

— Не поеду с ними. — Сказала Мила, прижимаясь ко мне. — Они скучные! Я с Мирославом! Господин! Мы можем поехать все вместе, если купим большую машину, как вон та!

Сирена указала на представительский «Маус», который грузили на открытую платформу «Рокота-24».

Галактионов умоляющее уставился на меня.

— Я тоже поеду в автобусе, Мила. — Сказал я. — С тобой. Верно же?

— Верно! — Радостно ответила Мила.

Продюсер просиял.

Внутри рейсового автобуса, смонтированного на шасси «Рокота-24», было просторно. В салоне диваны, мини-бар, холодильник с закусками. Мягкие кресла с высокими спинками и подлокотниками могли поворачиваться вокруг оси, выдвижные столики цепко держали в специальных захватах бокалы с коктейлями. В конце салона находилась студийная аппаратура, светился экран, показывая рекламную заставку Четвертого канала.

К аппаратуре отправился Лешенька. Две стройные девушки в брючных костюмах оккупировали пару столиков, сразу водрузив на них раскрытые ноутбуки, и начали стучать по клавишам. Одна блондинка, другая брюнетка, обе стройные, результат действия биотехнологий.

Сергей Бельский пихнул объемистый рюкзак под диван, уселся в кресло. Потянулся, открыл книжку в черной обложке и погрузился в чтение.

Галактионов устроился посреди салона, махом выдув сиреневый коктейль из бокала.

Официантка в белом костюмчике поспешно открыла холодильник, и начала смешивать новый.

Я сел в кресло по ходу движения.

Кира огляделась нервно, и несмело присела в кресле рядом. Пластиковый кейс с преображенной винтовкой девушка уложила под ноги, туда же сунула живой клинок в ножнах. Привычный ей «Танго» так и остался на поясе, в закрытой кобуре.

Мила оглядела салон довольным взглядом, и устроилась с другой стороны. Опустила взгляд ниже, нахмурилась. Лиф платья, изготовленного по индивидуальному заказу на Фламинике, висел свободно. Сирена поправила ткань, вздохнула, а потом посмотрела на меня, и тепло улыбнулась.

Танцоры Плоти в организмах девушек начали работать сразу же. Сначала выкинули прочь старые биомехи физического развития, потом принялись укреплять кости и суставы. Сердце Пламени внутри Киры чуть пригасило сияние, энергия шла на перестройку тела.

А у Милы стала чуть меньше грудь. Биомех самостоятельно оптимизировал организм, скорректировал количество и расположение жировой ткани. Девушка отыгралась на пластике, заставив биомеха идеально прорисовать каждый изгиб фигуры.

На Китеже караван взяли в охрану. Три «Мауса» с оружейными модулями, и два «Смерча». Прошли таможню, парой пулеметных очередей отбились от тварей Обочины, и вышли на Дорогу, ведущую к Ивангороду, второму по величине мегаполису планеты. Возле него располагался портал, ведущий в сторону Люблина.

К каравану сразу же пристроились с десяток машин. Мощные «Маусы», роскошные «Ролсы», крепкие «Шевики», и даже обычные городские легковушки, рискнувшие выбраться на Дорогу.

Фан-клуб сопровождал своего кумира.

— Лишь бы под колеса не лезли. — Озабоченно сказал Сергей Бельский, глядя на серебристый «Ролс», державшийся правее и чуть впереди автобуса. Люк в крыше «Ролса» открылся, наружу высунулся по пояс молодой парень в пиджаке на голое тело. Помахал нам рукой, размахнулся, и швырнул роскошный букет цветов в лобовое стекло автобуса. Букет не долетел, рассыпался в полете. Цветы, подхваченные энергией защиты, начали липнуть к стеклам.

«Маус», шедший впереди, загудел клаксоном, нашей охране такое не понравилось.

Ехать было долго, Ивановск располагался в полутысяче километров от столицы. Все это время фанаты изгалялись как могли: кричали, свистели, мигали фарами.

Отстали от нас только перед порталом. Машины по одной, по две отправились к таможенному посту возле Ивангорода.

Караван техники нырнул в арку, и выскочил на другой планете. Вокруг нас потянулись выжженая солнцем пустыня и остатки строений, оплетенных лианами. Мелькнуло уходящее вглубь развалин шоссе, таможенный пост вдалеке.

— Ещё две планеты, и выйдем на месте. — Галактионов глянул на карту, и откинулся на спинку кресла. — Где пресс-служба?

— Тут! — Подскочили к продюсеру две девушки, оторвавшиеся от ноутбуков. Лешенька, примостившийся на соседнем кресле, проводил девушек раздраженным взглядом.

— Зиночка, Лизонька, вопросы для интервью согласовали? Давайте сюда, я прочитаю!

Мила взяла меня за руку, прикрыла глаза, и задремала.

Меня тоже склонило ко сну.

Проснулся уже на Люблине.

Караван миновал портал, и катил по Дороге.

Вокруг расстилаюсь Обочина. Пологие холмы поросли ярко-рыжими травами, на безупречно-голубом небе ни облачка. Трава плыла под порывами сильного ветра, мелькали смутные тени.

— Караван десять, следуйте к точке Любодар-Три! Вход через точку Любодар-Три, повторяю, вход через точку Любодар-Три! — Донёсся до меня голос по рации. Водитель сбавил скорость, принял правее.

Обочину проскочили легко, «Маусы» сопровождения отстрелили пару резвых тварей, напоминавших обезьян.

Вдали показался таможенный пост и ведущее мимо шоссе. Навстречу колонной шли грузовики с тентованными кузовами, на крышах кабин горбатились оружейные модули.

Остановились на таможенном посту. «Маусы» и «Смерчи» приняли левее, грузовики притормозили, выстроились колонной.

На борт поднялись стрельцы Светлого Царства.

— Цель следования? — Спросил у меня худощавый стрелецкий лейтенант с нашивками 38-го полка.

— Мирослав Трегарт. Сопровождаю… — Я покосился на беззаботно улыбающуюся Милу. — Мою подопечную, Людмилу Стафилос.

Лейтенант невозмутимо черкнул в планшете.

— Запрещенные биомехи на борту есть? Хотя… — Он внимательно изучил меня взглядом, потом посмотрел на Сергея Бельского. — Мы обязаны проверить!

— Проверяйте. — Пожал Сергей плечами.

Искусник в черном балахоне обошел автобус по кругу. Похожий на ящерицу биомех на его груди послал в сторону машины волны сканирования, довольно пискнул. Искусник погладил набалдашник посоха-амулета, подпитывая биомеха энергией.

— Сирена и Индик. — Сказал он лейтенанту.

— В документах есть. — Отозвался лейтенант. — Пропускаем.

С представительским «Маусом», машиной Галактионова, возились дольше. Просканировали, залезли в салон и под капот, снова просканировали, едва ли не принюхиваясь. По итогу, стрелец вытащил из-под днища «Мауса» перевязанный клейкой лентой пакет.

— Чье? — Спросил лейтенант с равнодушным лицом. — Ничье? Весемир…

Искусник погладил набалдашник амулета, пакет вспыхнул ярким белым пламенем.

— Ещё раз поймаем, будем сличать отпечатки ауры. — Предупредил лейтенант.

Галактионов зло осмотрел своих людей, задержав взгляд на каждом. Все выглядели виновато, прятали глаза в пол. Особенно смущенным выглядел Лешенька.

«Творческая элита всю жизнь проводит на колесах». Сказал Миро.

Двинулись дальше. «Смерчи» ушли в сторону транспортного терминала, «Маусы» продолжали сопровождать нашу колонну.

«Гляди-ка, не отстают, хотя Обочина кончилась давно». Заметил Индик. «От кого они тут нас охраняют-то?»

«Видно, есть от кого».

Справа тянулись высоченные вышки зернохранилищ, «Рокоты-24» рядом с ними казались букашками. Слева же показались городские постройки.

Длинные ряды серых домов-пятиэтажек, с плоскими крышами, глядящие на мир черными стеклами, перемежались широкими улицами с просторными тротуарами. Вдоль улиц росли иссохшиеся деревья, пыльные кусты подступали к стенам зданий.

Ряды ларьков на площади, возле них собралась толпа людей, покупают и продают. Мужчины в куртках из светло-синей парусины и темных штанах с белыми полосками, все как один. Женщины же одеты ярко, кричаще — преобладают жилеты из той же синей парусины и узкие мини-юбки темных тонов.

На краю тротуара, ближе к зданиям, проложены рельсы, по которым катится желто-красный трамвайчик, помигивая единственной фарой.

«Нищета». Прокомментировал Миро.

Колонна машин вызвала оживление, люди провожали нас настороженными взглядами.

Камень, по пологой траектории запущенный с крыши, ударил четко в крышу головного «Мауса», рядом с оружейным модулем. Второй такой же прилетел из толпы, завис на защите автобуса

— Что за… — Вскинулся Галактионов.

— Нападение! — Ахнула блондинка Лиза.

— Продолжать движение. — Сказали по трансляции.

Трущобы закончились длинным полем, за которым вставали небоскребы центральных районов Любодара.

Машины свернули правее, уходя в сторону от мрачноватых серых громадин, и остановились перед воротами посреди бетонного забора. Серьезные ворота, и забор серьезный, метра три высотой, колючая проволока поверху, торчат пулеметные вышки и прожектора.

Ворота сдвинулись в стороны, нам открыли проход.

Машины, одна за другой, проскользнули внутрь.

Посольский квартал представлял собой город в городе. Свои магазины, жилые дома для жителей Светлого Царства и некоторых местных служащих, бары, рестораны, спортзалы, бассейн, фешенебельная гостиница для важных лиц и пара гостиниц для посетителей попроще. Само посольство размещено в уютном трехэтажном особнячке за отдельным забором, охраняется стрельцами 38-го полка, рота которых квартирует тут же. Есть ещё представительство Фламиники, охраняется опять же стрельцами, за безопасность послов отвечает Светлое Царство.

В гостинице уже приготовлены номера, вежливые служки провели нас по кричаще-роскошным коридорам, вручили ключи, получили чаевые и удалились.

Спальня, гостиная, кабинет для работы, ванная и балкон с видом на далекий Любодар, местный номер люкс. Обставлен с претензией на старину: стены обиты бархатом, на потолке лепнина, стулья на гнутых ножках, кровать под балдахином. В кабинете мягкие кресла и массивный стол светлого дерева с тканевой обивкой по краям. На потолке мерцали вечные светильники.

— Миленько. — Осмотрела красно-бордовые стены и белесый потолок Мила.

Сантехника в ванной под стать номеру: круглая ванная, бронзовые краны и массивная лейка душа.

— Чур мы в душ первые! — Мила беззаботно скинула одежду, и отправилась плескаться.

По соседству разместился Галактионов, с другой стороны занял номер Сергей Бельский. Этажом ниже заселили персонал.

Я развалился в кресле, глянул в потолок.

Ну вот, мы доехали. Что дальше-то делать? Переодеться и прогуляться по городу, изучить обстановку, чтобы было что докладывать генералу Бельскому?

«Хм». Сказал Миро.

«Да что?»

«Давай найдем местного жителя?»

«Давай, а где его взять?»

«Как это где, я видел бар на территории».

— Кира, Мила! Солнца вы мои ясные! Я в бар, пропустить кружечку пивка! Вернусь утром!

— Да, господин! — Хором ответили девушки. В ванной зашумела вода.

Я встал, потянулся к куртке, желая накинуть на плечи. Совсем не обязательно показывать, что сидит у меня на спине.

«У нас же Скорлупа есть». Вдруг напомнил мне Миро. «Задай параметры!»

«А так можно?»

«Можно».

Потянулся к Конструктору, тот сформировал частоты, передал Щиту. Щит частоты принял, мурлыкнул утвердительно. По телу прокатилась волна энергии.

Куртку я все же накинул, и отправился на разведку.

Бар назывался «Любо!», и выглядел стильно. Стены неоштукатуренные, уложены пластинками алого кирпича. Тяжеленые деревянные стулья с резными спинками, массивные столы, на которых покоились сложенные горками салфетки. Висят портреты неких суровых деятелей, в гражданском и даже в форме. В колонках под сводчатым потолком играет музыка.

Внутри немноголюдно. Люди пьют светлое пиво из больших стеклянных кружек, неторопливо беседуют. Внимания на меня никто не обращает.

Я выбрал свободный столик, сел.

Официант подскочил сразу же.

— Кружку темного и… Вот, картошку жареную. И вырезки на огне. — Выбрал по меню я, уронив на столик золотую монету Царства.

Монета исчезла вместе с официантом, заказ принесли мгновенно.

Взялся за запотевшую кружку, покрутил на столе, отставил в сторону. Закинул дольку картошки в рот, заел полоской прожаренного мяса, огляделся.

Публика для такого места ожидаемая: вперемешку собрались местные жители и царские подданные. Царские подданые в основном стрельцы в гражданке, узнаваемые по биомехам. Остальные чиновники и бизнесмены. У чиновников печать причастности к серьезному делу на лицах, бизнесмены-коммивояжёры смотрят оценивающее, прикидывают, что бы такое продать. Местные жители представлены девушками в джинсовых жилетах и мини-юбках. Из местных мужчин только троица смурных типчиков, дующих пиво в углу.

Зал постепенно заполнялся, свободных столиков становилось все меньше.

Зиночка и Лизочка, парочка девушек из пресс-службы Галактионова, зашли в бар. Осмотрелись, решительно прошли к стойке. Троица местных проводили их жадными взглядами, приосанились.

Невозмутимый бармен выставил перед девушками два коктейля.

Блюдо с едой опустело незаметно, я вздохнул, схватил кружку с пивом, и отправился знакомиться.

— Привет, парни. — Поздоровался я с троицей.

— И тебе привет. — Ответил старший. Он был чуть повыше, держался поувереннее, чем остальные. Лицо округлое, глаза чуть запавшие, синие, внимательные. Его товарищи попроще. Тот, что справа, мелкий и юркий, светловолосый. Слева крепкий мужик, с широкой грудью, коротко стриженный, джинсовая куртка едва не трескается на плечах. Ауры троицы мерцают неким напряженным ожиданием, словно мужчины только и ждут, когда их отсюда выставят.

— Меня Мирослав зовут, только сегодня приехал.

— Ну, рады, че. — Сказал крепкий.

— А это Зина и Лиза. — Представил я девушек у стойки. — Они с нами тоже. Зин, Лиз! Идите сюда!

Мест в зале было немного, и две оглядывающиеся птички гнезда Галактиона, прихватив коктейли, двинулись к нам.

Лед треснул.

Главного звали Матвей, мелкий откликался на Петра, крепкий обозвался Захаром. Держались настороженно, но вскоре разговорились. Зина и Лиза, принявшие по второму коктейлю, создали дружелюбную атмосферу.

— А как тут вообще? Бизнес, все дела? — Спросил я, когда Петр и Захар отвлеклись на девушек.

Матвей глянул на меня остро, в его ауре разрослось опасение.

— Не очень-то. — Произнес он медленно. — Все поделено, палец не всунуть. Уезжать надо, к вам, в Светлое Царство, или на Аркаим. Вот где простор!

— Да я сам оттуда, не скажу, что лучше.

— Был я у вас. — Не согласился Матвей. — Полиция, парки-скамеечки, кредиты для молодых предпринимателей… Все для людей. Не то, что здесь.

«Этим кредитом тебя оберут до трусиков».

— Эх, везде хорошо, где нас нет! — Ушёл от спора я. — А на Фламинике бывал?

— Да ты что, кто нас туда пустит, с нашими-то мордами! — Фальшиво заулыбался Матвей. — Нас и тут-то еле терпят, пропуска каждую неделю.

— Даже так…

— Ну да. Это ж территория Светлого Царства! — Матвей поднял палец вверх.

«Крути их на базар!» Азартно воскликнул Миро.

Матвей не был ни дворянином, ни, тем более, боярином. Хозяин частной мастерской, ремонтирующей сельхозтехнику по всему Люблину. Петр и Захар работали с ним.

На Люблине очень хорошо росли хлебные деревья разных форм и размеров. Целые поля! Животные тоже есть, коровы, свиньи, птица… Не похожие на тех, что я на Земле видел, совсем не похожие, какие-то хитрые гибриды, дающие молоко, мясо, яйца. Откармливали животину на изборской биоте.

Для ухода за всем этим требовалась техника. Молотилки крошили биоту, центрифуги смешивали с водой, насосы гнали получившуюся питательную жижу по каналам. Пресса штамповали питательные брикеты, раздаточные линии разносили брикеты по стойлам скотины, холодильники хранили готовые продукты. Трактора прокладывали каналы, корчевали погибшие хлебные деревья, сажали новые.

Царские мастерские тут помочь не могли, они все были сориентированы на производство высокотехнологической продукции. Вся сельхозтехника шла с Калина, мира заводов.

Естественно, техника требовала регулярного технического обслуживания, а то и просто ломалась. Везти на Калин здоровенную центрифугу или раздаточную линию дороговато, ремонтировали на Люблине. Матвей прошёл стажировку на заводах Калина, имел нужные сертификаты, и его мастерская была завалена заказами. Подумывали нанять ещё людей, и начать собирать технику, что попроще, на месте. По лицензии, конечно же.

Бизнес приносил неплохой доход. Матвей, Петр и Захар могли позволить себе заглянуть в посольский квартал, куда пропуск стоил два золотых в неделю.

Почему сюда? Что, на Люблине оттянуться негде?

Ну, есть центр Любодара, Боярская слободка, там цены кусаются, только бояре да приезжие. Есть ещё Каменецкая улица, но туда без местных лучше не ходить, обдерут! Не говоря уж про Ратушную площадь, самый что ни на есть рабочий район, центр трущобной активности.

Опасно?

Ну да.

Террористы?

И тут Матвей протрезвел резко.

— В больших городах такого не водится. — Ответил он. — Полиции на каждом углу полно, бдят! А уж перед концертами столько нагнали…

Зина пьяно икнула, и, положив локти на стол, умостила голову в ладони.

— Готова. — Тихонько сказал Петр.

— А вы пойдете на концерт? — Заплетающимся языком спросила Лиза.

«Пьянь».

— Ну… — Замялся Захар. — Там билеты за золото…

— Держи. — Я выложил перед ними шесть пригласительных. — Возьмите с собой кого-то.

— Мирослав. — Вдруг посмотрел на меня Пётр. — Не тот ли самый Мирослав, который… Который…

— Наверное, тот самый. — Вздохнул я, поднимаясь. — Девчонок не бросайте, до гостиницы доведите. Утром там…

— Будет сделано, Ваше Сиятельство. — Сказал Матвей, заискивающе улыбаясь.

Я вышел на улицу.

Вечерело, на небе зажглись ярчайшие звезды. Тонкий серп серебристой луны сиял над темными силуэтами небоскребов Любодара.

«Думаешь, хорошая мысль?» Спросил Миро, когда я двинулся к стоянке такси около гостиницы.

«Нужно посмотреть на их город».

«Ну, давай посмотрим».

Глава 4

– Где тут можно хорошо отдохнуть? – Прямо спросил я у водителя такси.

– Боярская слободка. – Отозвался тот, даже не повернувшись ко мне.

– А ещё что есть?

– Каменецкая улица. На Ратушную не стоит, там царцев не любят.

– Вези в слободку!

Боярская слободка встретила меня гамом, шумом и яркими огнями.

Я лениво прошёлся вдоль улицы, заглянул в шумный, сверкающий огнями ночной клуб. Места немного, посетители сидели на стульях, общались, пытаясь перекричать громкую, ритмичную музыку. Трио музыкантов со сцены пытались их переорать.

Ну, не интересно.

«Нужно общение».

Второе заведение оказалось копией первого. Шум, музыка, крики. Напившийся дворянин лежал на столе и блевал, свесившись вниз, к нему пытались подступиться вышибалы. Не получалось, руки вышибал соскальзывали с защиты.

Третье заведение, потише. За вход с меня слупили золотой.

Темный зал, столики вокруг сцены. На сцене три шеста, вокруг которых извиваются стриптизерши. Девушки стараются, но биотехи, которыми они правили свои тела, не высокого качества, движения то и дело сбиваются.

Впрочем, это я вижу, что сбиваются, местным заходит. То и дело на сцену летят золотые монеты и мятые купюры, имеющие хождение на Люблине.

Сел за столик, заказал кофе, задумался.

Итак, как вписаться в ночную жизнь Люблина? Влиться в компанию, поставив всем выпивку, или снять девочку на вечер?

«Опять меряем чужую культуру по своей!» Попенял Миро.

«Люди везде одинаковы!»

«А если подумать?»

Я едва не хлопнул себя по лбу. Выпустит сюда кибертараканов, они сами все и принесут!

«Не пройдет». Осадил меня Миро. «Это не Рутеника, тут больше народу! Засядем за разбором информации на пару недель! И искусников тоже больше, поймают тварюшку, разберут, поймут, что кто-то собирает информацию».

«Так что же делать?»

«Думай же!»

Хм. Сканировать ауру людей не получится. Может, тогда сканировать ауру места? Всего города?

«Сожжем мозги, тут слишком много людей».

Выборочно сканировать ауру, использовать буфер побольше?

«Теплее!»

Просканировать ауру тех, кто задает тон в этом обществе! Бояр, например.

«Нет же, заметят – проблем не оберемся! Просканировать ауру тех, кто этот тон транслирует в общество. То есть разных там музыкантов, поэтов и всех прочих».

«Да где же их найти? Тут только стриптизерши! Уж они-то такой тон зададут!»

«Тогда надо сменить место. Пошли отсюда».

– Господин ждет чего-то особенного? – Около моего столика остановилась девушка, одетая в браслеты на руках.

– Наверное, не сегодня. – Улыбнулся я, бросая ей золотой, который девушка ловко поймала. Ещё один золотой оставил на столике, и вышел из заведения.

– На Каменецкую. – Сказал таксисту, усаживаясь на заднее сиденье. – В самое интересное место!

– Будет исполнено, Ваше Высочество!

– Сиятельство. – Поправил я.

– Ваше Сиятельство! – Таксист осторожно двинул машину к середине улицы, избегая толп народа.

– Хорошо хоть, что не «Величество». – Сказал я. – Это универсальное приветствие?

– Правда ваша, Ваше Сиятельство!

– А вдруг бы я оказался всего лишь Светлостью?

– Так их величества вряд ли у меня в машине окажутся, Ваше Сиятельство! А назови Высочество всего лишь Светлостью, рассердится. Против Высочества редко кто возражает.

– Понял. Вези.

Каменецкая улица начиналась с просторной автостоянки, на которую выводило городское шоссе, и вела к центру столицы, пролегая среди старинных городских построек. Оканчивалась она на Площади Соглашения, историческом месте планеты. За площадью располагалось здание Государственной Думы Люблина, бывший царский дворец, а за ним – деловой центр города, застроенный небоскребами и торговыми центрами.

Улица пешеходная, мостовая уложена брусчаткой. Здания смотрят на мир окошками баров и ночных клубов, несколько кафешек модернового стиля торгуют уличной едой и разливают кофе. Вдоль улицы расставлены фонари на изукрашенных аляповатыми скульптурами столбах, вечные светильники бросают яркий, желтоватый свет вниз, и верхние этажи зданий утопают во тьме. Светятся лишь окна, белым – это бары, а в красноватом свете видны танцующие женские силуэты.

Публика одета попроще, чем на боярской слободке, хотя ведут себя похоже. Пьют пиво на лавочках, танцуют, знакомятся с аккуратно полураздетыми девушками. В толпе народа мелькают парусиновые жилетки и алые футболки.

С первого взгляда я понял, что попал туда, куда надо.

На метровой бетонной тумбе посреди площади стоял человек с гитарой, трогал струны, оглядывая толпу мельтешащего народа. Возле тумбы пристроился небольшой оркестр с барабанами и флейтами, окруженный немногочисленной группой поддержки.

Встал рядом, поглядывая на певца. Люди вокруг хмуро глянули на меня.

– Послушаю, не против? – Вежливо спросил я у толпы, ища глазами самого активного.

– Да слушай, царец, за слух денег не берут. – Процедил низкорослый жилистый мужичонка средних лет в парусиновом жилете. – Пока. – И он сплюнул себе под ноги.

– Спасибо. – Поблагодарил я.

«Миро?»

«Давай аккуратнее, он искусник».

Певец решительно тронул струны гитары, и начал петь.

Ой да родина ты моя родина!

Широка и привольная просторами!

Высока и светла небесами!

Людьми богата и могуча!

Тонкая нить энергии протянулась к певцу.

«Осторожнее! Могут заметить!»

Я снизил интенсивность.

Сканирование, буфер.

Песни о родине идут хорошо, уже монет накидали. Теперь надо спеть про богатых и глупых царцев, как ловкий народный герой, будь он неладен, обводит их вокруг пальца. Как же тут все надоело! Уехать бы отсюда, подальше, в Светлое Царство, где искусству нет преград! К благодарной, денежной публике! Четвертый Канал пока не отвечает, не оценили талант! Но ничего, нужна лишь реклама, надо больше писать песен, петь чаще, и все получится! А там и Фламиника недалеко! Может, сразу уехать туда?

– Царец, шёл бы ты. – Повернулся вдруг ко мне высоченный детина в черных штанах и парусиновой безрукавке на голое тело.

– Я мешаю?

– На Боярской слободке поинтереснее будет. – Миролюбиво сказал детина.

– Учту. – Сказал я, и пошёл дальше. Тумба с певцом осталась позади.

Второй уличный артист стоял у стены здания, перед ним расположилась шапка, полная стальных монет и купюр. Гитара висит за спиной, в руке микрофон, провод которого тянется к потрепанной колонке за спиной.

Группа поклонников перед ним раза в три побольше.

– Поймал кельтский царь рута, царца и любача! И говорит – вот вам два стальных шарика и неделя времени, кто придумает, как меня удивить, казнить не буду! И запер он их в комнатах без мебели и без стен на неделю!

Я остановился на краю толпы. На меня не смотрели, люди слушали историю, наверное, не раз рассказанную. Тонкая нить сканирования коснулась оратора, частичка ауры отправилась в буфер.

– Значит, отпирают рута. Тот одной рукой оба шара сжал так, что из них масло потекло. Загрустил царь, и повелел его казнить!

Ещё постоять полчаса, и пора уходить, дома ждет бутылка вина и сговорчивая женщина. Главное, чтобы жена не узнала, а то откажет в содержании! А может, зацепить девчонку тут? Вот эту! По одежде на дворянку похоже! Если удачно попасть, не надо будет снова сюда ходить и рассказывать надоевшие до зубовного скрежета анекдоты про проклятых царцев! Да, оплачиваются хорошо, да и безопаснее, чем про своих дворян, но как же они надоели!

Может, уехать? Пусть не Китеж, Смородина или Аркаим. Там-то публика побогаче!

– Царец шарами жонглирует и так, и сяк, один проглотил, из задницы достал!

На лицах публики расцвели улыбки.

Царцев пинать можно долго, никто не против, публике заходит. Богатых никто не любит. Стану богатым и известным, тоже любить не будут!

– Загрустил царь, и переделал царца в кентавра, пусть в четыре ноги скачет!

Ещё одна порция ухмылок.

Нет, точно пора уезжать. Вытяну как-нибудь. Заменю царцев латинами, или кем ещё, сойдёт!

– Заходит к любачу, час нет, два нет… Кельты забеспокоились, ну не каждый день же царь пропадает. Заходят в комнату, а там царь сидит и ржет! Представляете, говорит, он один шарик сломал, а второй потерял!

Покачав головой, я двинулся дальше.

– Что угодно Его Высочеству? – Заступила мне дорогу девушка в узкой мини-юбке и парусиновом жилете, сжимающим пышную грудь.

– Я просто гуляю.

– Зачем один, вдвоем же можно!

– Сегодня не то настроение! – Я кинул девушке золотой. – Держи, поесть себе купи.

– Спасибо, Ваше Высочество!

«Ну и что мы поняли?» Спросил я у Миро.

«То, что местных нищих поэтов подкармливают, но высоко взлететь не дают».

«Кто кормит?»

«Да кто угодно! Смотри, в обществе популярны насмешки над царцами. Никто за это не гоняет, полиции нет, публике нравится. Значит, кто-то греет ноосферу на неприятие соседей, отвлекая внимание населения от собственных проблем. Сначала подогрели верхушку богемы, за ними уже прочие подтянулись».

«Я не могу пойти с этим к генералу».

«Да он и так в курсе. Ну, вложим в доклад хоть что-то».

– Да пошёл ты! – Надрывно крикнул кто-то. – Сын собаки!

– Что ты сказал, мать босая?

Около выхода из бара собирались зеваки.

«Пойдем, глянем».

– Дуэль! – Фальцетом крикнул кто-то.

– Остановите же их! – Женский голос потонул в одобрительном гомоне толпы.

– Мечи?

– Изволь!

Толпа разошлась кругом.

Я приблизился.

Два мужчины стояли друг на против друга. Один жилистый, молодой, быстрый, как капля ртути. Тело создано биотехами, но импланты простые, у царских стрельцов лучше. Одет в белую рубаху, заправленную в узкие черные штаны, поверх рубахи кожаная жилетка. Второй средних лет, грузный, длинноволосый, аура закрыта щитом. Свободные брюки, рубашка навыпуск, длинные седые волосы собраны в хвост над затылком, лицо украшено пышными усами.

Оба дворяне, простолюдины на Люблине так не одеваются, как я уже понял.

Молодой сорвал с себя рубаху и жилет, остался обнаженным по пояс. Быстро выхватил тонкий меч с фигурной гардой, отсалютовал противнику.

Грузный неспешно расстегнул рубашку. На его груди сразу же напряглись искусственные мышцы.

– Господа, не желаете ли примириться? – Влез между ними ещё один дворянин, в камзоле и при шляпе.

– Нет! – Запальчиво бросил молодой.

Со звоном скрестились мечи. Молодой наседал, короткими уколами жаля грузного. Тот отбивался, искусственные мышцы прокачивали по телу энергию. Видимо, они служили и экраном покоя – частоты, срывающиеся с клинка меча молодого, обращались в гармоники, едва касаясь тела.

– Дай ему, Тадеуш! – Закричали из толпы.

– Задай жару!

– Наколи на вертел!

Крики из толпы придали начавшему выдыхаться молодому сил, он пошёл в новую атаку. Удар, ещё удар, грузный отбил все играючи. И замер, держа меч в вытянутой руке, сторожа движения противника.

Молодой проиграл, это понял не только я.

– Тадеуш, остановись! – Снова закричала женщина. – Он тебя убьет!

Поздно. Молодой Тадеуш с шагом ноги нанес молниеносный укол. Грузный увернулся, сместился влево, перехватил меч и воткнул клинок в затылок молодому сверху-вниз.

Тадеуш выронил оружие, упал на колени, вскинул руки, нещадно рассекая ладони о лезвие. Грузный медленно проталкивал клинок в тело, впившись глазами в лицо умирающего. Наслаждался зрелищем он с минуту, потом резко выдернул меч.

– Тадеуш! – Из толпы бросилась молодая женщина, обняла заваливающийся на бок труп.

– Пойдем домой, дура. – Грузный убрал клинок, схватил женщину за шкирку, и поволок в сторону. На лице женщины мелькнула довольная улыбка.

– За что он его так? – Спросил я у молодого парня, стоявшего рядом. Лицо доброе, открытое, может, поговорить захочет?

– Да не обращай внимания, царец! – Парень попытался хлопнуть меня по плечу, рука скользнула по Щиту. – О? – Он удивленно глянул на свою руку. – Что это?

– Магия. Так за что он его так?

– Жену соблазнить пытался. Ну, и получил по заслугам.

– И часто у вас тут такое?

– Ну, две недели уже никто не соблазнял, мы уж думали, успокоилась. Да нашла кого-то, кто про Гомбровского не слышал. Ты, царец, к женщинам нашим со всем вниманием подходи, найдутся горячие головы…

– А к каким можно подходить?

– Ну, можно к этим. – Парень скосил глаза на парочку мутноглазых дам в парусиновых жилетах и мини-юбках. – Больше золотого за ночь не давай!

– А если хочется чего-то такого… Эдакого?

Парня звали Степан Болеславский, и он тоже был дворянином. Ну, на Люблине дворян везде встретить можно, после череды внутренних потрясений многие славные рода пришли в упадок. Некоторые даже работать начали. Служить? Ну, кто-то и пошёл. Не по чести это, в полиции служить, а армии у Люблина нет, одни наемники и царские стрельцы по гарнизонам.

Мы переместились в ближайший бар, пропустили по кружечке светлого пива, потом ещё.

Да, не любят царцев. За что? Есть за что! Светлое Царство задушило Люблин. Была великая держава, которая сломала хребет Сильмариллу и отбросила кельтов, да надорвалась. И тут вы, царцы, на все готовенькое. Нет, Мирослав, ты не подумай, ты нормальный парень, давай выпьем?

Выпили.

Ваша великая царица Виктория окончательно закабалила планету. Дворяне отправились служить в Светлое Царство, а сюда пришли большие корпорации. И законы свои принесли. Представляешь, тут появился Трудовой Союз! Забастовки пытались устроить. Слишком уж много прав у этих простолюдинов. Давай ещё, за традиционные дворянские вольности!

Щит недовольно заурчал, расщепляя алкоголь с непонятными добавками. Хитрый взгляд официанта стал озабоченным.

– Степан, а что тут есть такое… Ну… Особенное? Что туристам не покажут?

– Да есть такое. – Захмелевший Степан с трудом сфокусировал на мне взгляд. – Готов?

– А как же! Покажи!

– Ну, пошли!

Расплатился я, оставил пяток золотых на столике. Вышли из бара, двинулись по улице. Степан пьяно шатался и пытался петь какую-то песню, я изображал веселье средней степени.

От стены дома отделилась компания нескольких смурных личностей, двинулась вдогонку.

Отвернув лицо от Степана, я широко улыбнулся в их сторону. Те улыбку оценили, отстали, затерялись в толпе.

Бар располагался в конце Каменецкой. Неприметная вывеска гласила, что тут расположено «Камень-Кафе». Под вывеской лестница вниз, оканчивающаяся дверью.

– Сюда! – Пьяно икнул Степан, с трудом спустившись по лестнице и толкнув дверь. Дверь не пошатнулась, Степан удивленно уставился на неё. Потом хлопнул по лбу, и потянул на себя.

Я спустился следом за ним.

Стены каменные, пропитанные экраном покоя. Выщербленные белые кирпичи посерели от въевшейся пыли.

«Давай не расслабляться». Сказал Миро. «Что-то тут не так, но не могу понять, что».

Прошли короткий коридор, уперлись в гардеробную.

– Оружие сдаем! – Решительно сказала высокая, суровая женщина. – И верхнюю одежду тоже!

За ней выстроились ряды полочек и приоткрытый сейф, из которого высовывались рукоятки мечей.

– Я… Как всегда! – Сказал Степан.

– Без оружия. – Пожал я плечами.

– Пошли! – Степан потянул меня внутрь, в полутемный зал.

«Ах ты ж!» Воскликнул Миро. «Да что это такое-то?»

«Что такое?»

«Вот это!»

Из зала тянуло энергетикой Индика. Те частоты я запомнил ещё на Тавриде. Незаметные, плотно переплетающиеся с аурой. Любопытные, исследующие, летящие вдаль. Опасные, очень опасные частоты!

Где-то в полутемном зале, исходящем громкой гитарной музыкой и людским гомоном, находился мой собрат.

«Второй класс». Хмуро подтвердил мои выводы Миро. «С энергетическим ядром!»

Полуподвальное помещение со сводчатыми потолками, вечные светильники в круглых абажурах свисают на цепях. Столы и стулья массивные, деревянные, неудобные. В глубине зала прячется барная стойка, над которой мерцает экран. На стенах плакаты с певцами и певицами, подписанные латиницей. Язык мне не знаком, похож на испорченную латынь.

Публики в зале не много, некоторые столики свободны. Девушки в безрукавках, парни в мягких штанах и кроссовках, леди в вечерних платьях и мужчины в костюмах с широкими ремнями, на которые так удобно вешать мечи. Некоторые одежды простые, некоторые нарочито дешевые, и люди такие же.

Вот девчонка в курточке с заплатками на локтях, рядом с ней парень в шелковом жилете, общаются с интересом друг к другу, между ними на столе стоят кружки со светлым пивом. Вот парень в мятых штанах и парусиновой безрукавке, рядом с ним девчонка в облегающем платье работы Корнелии Рутты с Фламиники, плечом к плечу изучают разложенный на столе журнал.

«Богема». Хмыкнул Миро. «Иногда можно встретить интересных особей!»

На сцене справа, под лучом прожектора, трогает струны гитары молодой длинноволосый парень. Одет как уличный артист: кожаная безрукавка, штаны вольного искателя с Аркаима, перчатки без пальцев. Жилистый, стройный, с острым лицом и длинными темными волосами, заколотыми на плече эльфийской булавкой.

С первого взгляда производил он приятное впечатление. Спокойный мужчина, распространяющий ауру уверенности и мужественности. Одеть в форму, будет настоящий офицер, выпустить на бал, будет дворянин с безукоризненной репутацией.

«Да у кретина Индик!»

«Ты уверен?»

«Да ты на ауру посмотри! Точно, Индик! Хм».

«Что?»

«Я бы сказал, что у него был третий класс, который недавно превратившийся во второй. Щитом он не управляет, Сердце Пламени тоже само по себе живет».

«А что это значит?»

«Ничего хорошего».

Степан по прямой отправился к ближайшему столику, рухнул на стул.

– Марта! Два пива! – Крикнул он. Уронил голову на стол, и уснул.

«Готов». Прокомментировал Миро.

Официантка моментально поставила на стол две кружки с шапками сероватой пены.

Радостный взгляд певца прикипел ко мне. Словно родственника встретил.

«Таких родственников!» Миро общался с Конструктором, Скорлупа перестраивала защиту, вкладывая в экран покоя сложные частоты, которых я не понимал.

«Что ты делаешь?»

«Он уже что-то понял. Как только он поймет, кто мы на самом деле, нападёт сразу!»

– Привет, я София! – На соседний стул опустилась девушка. Стройная, среднего роста, одета в облегающее черное платье ценой в подготовленный для Дороги «Маус». Милое личико, зеленые глаза, волосы кудряшками спадают на плечи.

– Мирослав. – Представился я. – А это Степан. Думаю, ты его знаешь.

– Конечно! – Улыбнулась София. – А вот ты тут впервые, да?

– Да.

– Откуда ты?

– Китеж, вчера приехал.

– О! И как тебе у нас?

– Необычно! – Сказал я. – Но пока нравится!

– Пока? – Рассмеялась София, серьёзно разглядывая меня.

– Я был на многих мирах, многое видел… – Начал я, делая таинственное лицо.

«О, да мы умеем кадрить девушек?» С удивлением сказал Миро. «И где это мы научились?»

«В самом деле!»

– А где был? -Быстро спросила София.

– На Рутенике, на Фламинике…

– О!

– Привет, Софи! – На соседний стул опустился молодой парень в синей куртке с тщательно подогнанными заплатками. – Привет, незнакомец! По делам к нам?

– Да как получится. – Сказал я.

– Софи, познакомь нас! – Напротив меня стул заняла ещё одна девушка. Яркая до белизны блондинка с зелеными глазами, одетая в безрукавку и мини-юбку. Верхняя пуговица на безрукавке расстегнута, открывая вид на высокую грудь.

– Мирослав. – Представила меня София. – Это Арина.

Блондинка кивнула головой, и улыбнулась.

Ещё один парень, нескладный, в черном костюме с истёртыми рукавами, перебрался за наш столик с недопитой кружкой пива.

– Я Леманский. – Представился он. – Алексей Леманский, слышали, может?

– Мирослав. – Представился я. – Есть что-то знакомое…

– Поэт. – Разочарованно улыбнулся парень в черном.

– Привет! – Ещё одна девушка. Брюнетка, улыбчивая, быстроглазая, в алой блузке. – Софи? Ты снова нашла интересного человека в нашу компанию?

– Мирослав. – Представила меня София.

– Ева! – Улыбнулась мне девушка, протягивая руку.

Подумав, я пожал протянутую руку. По лицу брюнетки пробежала тень.

– Опять напился? – Спросила она, кладя локоть на спину спящего Степана.

София пожала плечами.

– Я его трезвого и не видел. – Хмыкнул так и не представившийся парень.

Арина и Ева переглянулись с едва заметными улыбками. Были они похожи одна на другую, одни и те же фигуры, созданные биотехнологиями. Высокая крепкая грудь, правильное лицо, стройные животики. С одного лекала делали.

Короткая волна сканирования разбилась о мою защиту, гармоники огладили компанию. Безымянный поморщился, что-то ощутил.

Я обернулся, и наткнулся на взгляд со сцены. Певец смотрел с любопытством, не добрым таким, словно коллекционер насекомых на редкого жука.

«Он понял, кто мы». Вздохнул Миро.

– А что тут происходит? – Добродушно спросил я. – Что за место?

– Каменное кафе. – Сказала София. – Тут собираются певцы, поэты и музыканты. И даже писатели. Разве ты не слышал про Алексея Леманского? У него два сборника стихов на Китеже издали.

Леманский надулся от гордости.

– А там, на сцене, сам Лех Завадский. Знаменитый поэт и певец.

– Тише! – Шикнула Ева. – Сейчас начнется!

Певец решительно тронул струны гитары. Свет в зале притушили, луч прожектора выхватил из темноты его фигуру, скрывая лицо.

– Песня про Родину. – Сказал певец.

Зал поддержал артиста вялыми аплодисментами.

– Во хмелю слегка, лесом правил я!

Не устал пока, пел за здравие!

Музыка показалась мне знакомой, как и слова.

А умел я петь песни вздорные!

Как любил я вас, очи черные!

Завадский перебирал струны гитары с видимой неспешностью, музыка лилась из колонок под потолком, и бросал в зал резкие, сильные слова, сопровождая их энергетикой. На музыке он не концентрировался, сосредоточившись на словах, на ритме, на тексте песни.

Скорлупа быстро перестроилась, отсекая чужое влияние.

«Миро?»

«Похоже на то, что Вещь делает». Сказал Индик. «Только куда слабее».

Я бросил задание Конструктору, которое сразу же перехватил Миро. Разрушить накладываемые на звук частоты!

«Нет! Заметит, тогда точно проблем не оберемся!»

Певец окончил песню, склонил голову. И зал взорвался аплодисментами.

– О чем это? – Спросила Ева.

– Да снова о родине. – Фыркнула Арина. – Я и трети не поняла. Но, музыка же важнее смысла слов!

Компания ответила усмешками, как уже хорошо знакомой шутке.

– Степан! – Позвала София. – Ты так и будешь спать?

– У. – Ответил Степан.

– Все пропустишь!

– Да пусть отдыхает. – Сказал безымянный парень.

Наша компания неожиданно расширилась. Придвинули пару столов, появились новые лица. Пили пиво, без закуски, общались о чем-то своём.

– Лех, иди к нам! – Вдруг позвал безымянный.

Певец кивнул, положил гитару на стул, легко перемахнул край сцены, и двинулся к нашему столику. Шёл он красиво, расправив плечи, смотрел куда-то в стену над нашими головами.

Скорлупа в клочья разодрала сканирующую нить, потом другую. Мощное поле сканирования, похожее на удар, накрыло компанию. Пошатнулся и глупо заулыбался безымянный. Поэт Леманский поморщился, как от головной боли.

– Да хорош уже! – Сказали с краю. – Тут все свои!

Лех Завадский и глазом не повел, смотрел только на меня.

«Неужели понял»?» Забеспокоился Миро.

Компания раздвинулась, освободив стул и место за столом, Лех Завадский устроился по соседству с Ариной, подтащил к себе кружку с пивом, выпил залпом. Поставил на стол, утёр с губ пену, и улыбнулся.

– Ну, что у нас?

– Новенький! – Представила меня Арина, прижимаясь к певцу. – Мирослав, с Китежа!

– Надо же! – Лех Завадский теперь мог изучать меня открыто. – И как тебе у нас, Мирослав?

– Неплохо! – Улыбнулся я.

Скорлупа отразила ещё один удар сканирования.

– Что у тебя за защита?

– Защита? – Я поднял брови. – Ты о чем?

Лех был не дурак, понял сразу. Опустил глаза с столу, откинулся назад, обнял Арину. Компания начала говорить о своём, все разом. Безымянный пил мало, а вот Леманский налегал на пиво. Третья кружка, и он растянулся на столе рядом со Степаном.

Я допил кружку, и осторожно вышел из-за стола. На меня уже никто не смотрел, все внимание забрал на себя Завадский.

Рассчитался на стойке, вышел на улицу. Давление ауры в коридоре последовало за мной.

«Валим отсюда немедленно!» Сказал Миро.

– Мирослав! – Завадский вышел вслед за мной, и стоял у входа.

Я сделал пару шагов назад.

– Зачем ты тут? – Спросил он, пытаясь поймать взгляд.

– Дела. – Ответил я. – Это тебя как-то касается?

– Пока не знаю. Я не могу тебя просканировать. Скажи, какие у тебя биомехи, брат?

«Волк позорный тебе брат!»

– Это моё личное дело, Лех.

– Отвечать так невежливо.

– Ещё невежливее спрашивать о личных делах. – Вернул улыбку я. Неужели придётся драться? На Тавриде же справились, но там была Артемида. Справлюсь ли я один?

«Справимся, ничего особенного он из себя не представляет!»

– Согласен. – Вдруг сказал Завадский. – Ты уже уходишь? Не посидишь с нами?

– Меня ждут. – Ответил я. – Хорошего вам вечера. Рад знакомству. Загляну как-нибудь ещё!

И я поспешно отправился дальше по улице.

Спину мне сверлил взгляд Леха Завадского.

Глава 5

— Полиция Люблина готова к любым вызовам! — Запальчиво сказал полицейский генерал.

Форма полиции и армии в мирах праславянского сектора похожа от планеты к планете. Моду диктовало Светлое Царство. Стрельцы Светлого Царства и Аркаима похожи друг на друга, общие мотивы есть в форме полиции. Тут, на Люблине, такая же ситуация. Тон посветлее, фасон показеннее, погоны попышнее.

Но вот гонору побольше!

Полицейский генерал Франчек Ковалевский был полон, круглолиц и громогласен. Его приветственный спич мы слушали уже полчаса.

Мы — это я, боярин Сергей Бельский и Георгий Галактионов.

План турне был у меня на столе. Сначала пресс-конференция, пообщаться с журналистами, подогреть интерес. Потом Мила отправляется в Святополье и Екатерининск, два крупнейших города, дает концерты там. Завершающий концерт в столице, Любодаре, на Площади Соглашения.

Площадь Соглашения на Люблине место историческое, там заключались политические союзы и принимались судьбоносные решения, там и короля последнего казнили. То, что на площади разрешили концерт дать — явление беспрецедентное, боярская Дума три дня заседала, прежде чем вынесла утвердительное решение. На площади уже начали возводить забор и сцену.

Охрану обеспечивала полиция Люблина при поддержке аркаимских наемников.

И вот это мне начинало не нравится.

Люблин — мир контрастов. Нищета и сияющая роскошь тут соседи! И бедняки, и богачи падки до развлечений. Одним отвлечься от безысходности окружающего мира, другим — хоть чем-то занять время. Билеты сметали активно, уже началась спекуляция. Цена за билет на черном рынке доходила до десяти золотых, и активно росла.

Народу на концерте будет много, очень много. В Святополье продано шестьдесят тысяч билетов, в Екатерининске пятьдесят тысяч, и восемьдесят тысяч билетов разошлось по столице.

Местная же полиция ограничилась уверениями того, что все будет хорошо. Типа, они и не такое умеют! Кордоны построят, в живую цепь встанут, машины боевые подгонят, не извольте беспокоиться, Ваше Сиятельство!

«Три-четыре боевых артефакта, и на городе можно будет ставить крест».

— Ваше Благородие. — Обратился я к генералу Франчеку. — Позволите спросить, какие ещё меры безопасности будут приниматься?

— Все необходимые! — Надулся как индюк генерал.

— Помимо всех, вами перечисленных?

— Ну…

— Понятно. — Я переглянулся с Сергеем Бельским.

Тот вздохнул.

— Ваше Высокоблагородие. — Начал вкрадчиво говорить боярин Бельский. — Необходимо выйти на всех главарей наиболее значимых общественных и криминальных организаций. Предупредить строго, что беспорядков не потерпим. Тех, кто заупрямиться, запереть в камерах. Также активизировать работу полицейских агентов, выявить очаги напряженности. Начать мониторинг общения граждан в социальных сетях. Загодя установить наблюдение за местами проведения концертов, фиксировать подозрительную активность. Проинспектировать здания на предмет взрывчатки и артефактов. Провести беседы со служащими коммунального хозяйства. Комплекс мер был вам передан неделю назад! Что из этого сделано?

— Мы не царская охранка, у нас нет таких возможностей! — Сразу пошёл на попятную генерал, глаза его забегали.

«Индюк».

— Значит, этим займемся мы. — Решительно улыбнулся Сергей Бельский. — Мне необходим доступ к архивам и списку полицейских осведомителей в Екатерининске, в Святополье и в Люблине. Личный состав полиции будет усилен нашими людьми, потрудитесь разработать для них легенду прикрытия.

— Но…

— Любые инциденты на концертах недопустимы, Ваше Высокоблагородие. — Вкрадчиво сказал Сергей Бельский. — Концерты должны послужить символом единства всех славян, живущих на Дороге! Трагические события недопустимы.

— Мы понимаем, но…

— Кроме того, Людмила Стафилос — личная собственность того самого Мирослава Трегарта. — Уведомил генерала Сергей Бельский. — Вот он, рядом сидит.

Я улыбнулся одними губами, представляя, как отрываю у генерала руки и ноги. Щит понял, спроецировал в ауру нужные чувства. Генерал был слабеньким искусником, иначе не дослужился бы до этой должности, и мою энергетику считать смог.

— Сегодня же дам распоряжение секретарю. — Буркнул Франчек, спрятав взгляд.

Сергея я догнал в коридоре.

— Ваше Благородие! Можно мне разъяснить, почему концерт моей…

«Вещи!»

— Подопечной становится политической агиткой?

«А то мы не знали!» Заворчал Миро.

— Мирослав, вы зря задаете мне этот вопрос.

— А кого спрашивать, Галактионова?

— Царскую канцелярию. Сегодня с утра я получил официальные комментарии престола Светлого Царства. Царь Борис Второй рассматривает концерт Людмилы Стафилос как символ единения искусства и культуры всего праславянского сектора. Думаешь, почему Министерство Культуры и Цензуры утерлись? Разрешили б они Галактионову, держи карман шире!

«Наловил бы царь сам сирен на Пелориаде, и заставлял их петь! Тихо! Тихо! Ты не скажи ничего такого, а то на Гардарику придётся ехать прямо отсюда!»

— Понимаю. Сергей, получается, мы…

— Да, Мирослав. Мы в заднице. — С обезоруживающей честностью сказал Сергей Бельский.

«И ещё в какой!» Подтвердил Миро. «Сам догадаешься, или Боярин объяснит?»

— Все террористы и сектанты Люблина теперь против нас.

— Отменить концерт. — Предложил я.

— Невозможно. — Покачал головой Сергей Бельский. — План представлен Министерством Культуры и утвержден Царской Канцелярией. Теперь это уже политика. Им главное сорвать, нам главное провести.

— Понимаю. — Медленно сказал я.

— Нам нужно осмотреть зал в Екатерининске. И успеть завтра к утру, к пресс-конференции. — Быстро сказал Сергей.

— Хорошо. Тогда едем. Транспорт у нас есть?

Транспорт нашёлся быстро. «Маус» с посольским значком на капоте ждал нас у входа в гостиницу. Молчаливый водитель распахнул дверцы, мы расположились на задних сиденьях, и машина тронулась.

Впереди два стрельца 38-го полка, один водитель, второй оператор пулеметного модуля на крыше машины. Водитель не чужд Искусству, от него тянулись энергетические нити, ощупывающие дорогу перед нами.

Мы проскочили район трущоб, забрали в сторону от Дороги, и неспешно покатили среди раскинувшихся до горизонта полей. Хлебные деревья высажены как по линеечке, между ними натоптаны тропинки. Бригада рабочих сгрудилась возле грузовика, разгружают продолговатые бочки, выставляют рядом с низким домиком. Из домика тянутся пронизывающие поля каналы, заполненные маслянисто блестящей водой.

Я ожидал такую же картину, как и на Рутенике, когда дороги вдали от городов превращаются в направления, однако обманулся. Дороги на Люблине великолепные. Насыпная основа, две широкие полосы в каждую сторону, обочина укреплена сеткой, указатели, яркая белая разметка.

Шоссе тянулось вдаль.

— Долго ехать? — Спросил у водителя Сергей Бельский.

— Три часа, Ваше Благородие. — Отозвался водитель. — Дорога прямая, вмиг домчим!

Нам навстречу попался караван груженых «Рокотов», сопровождаемых двумя «Маусами». На передней машине трепетал на ветру черный флажок с алой чертой, знак наемников. Суровый дядька сидел за пулеметом, направив стволы вверх.

Гражданских машин почти не было. Промчался мимо нас роскошный «Ролс», большой автобус с тонированными окнами замер на остановке, принимая пассажиров. Остальное — караваны грузовиков. В поля везли биоту в бочках, из полей тащили продовольствие.

— Можно остановиться? — Попросил я.

— Можно. — Сказал Сергей Бельский.

«Маус» принял к обочине, замер. Оператор оружия подвинул ближе к себе экран, подвигал джойстиком.

Я вышел из машины, потянулся.

— Что случилось? — Спросил Сергей Бельский, выходя за мной.

— Хочу на поля посмотреть.

— А.

Идти было недалеко, я остановился у края поля.

Хлебные деревья не походили на те, которые я видел до сих пор. На заброшенной планете, где я нашёл Миро, они выглядели куда как изящнее, как и на Тавриде. На Аркаиме не рассматривал, да и не было там таких обширных плантаций.

Хлебное дерево Люблина напоминало дуб. Заросший бугристой корой массивный ствол торчал из земли, корни рыхлили почву, шевелили мелкими отростками. Ветви громоздились как попало, тянулись в стороны, на них росли тоненькие зеленые листочки, покрытые сиреневыми прожилками. Сами плоды вырастали в костяных коконах, укутанных серой паутиной.

— Они выглядят странно. — Сказал я.

«Конечно, их же тем ещё дерьмом кормят».

Вода в канале, идущем поодаль, и впрямь содержала в себе примеси. Прозрачная с виду, разве что маслянистый цвет выдает. Аура воды мерцает энергетической составляющей, похожей на ту, что я видел на Изборске. Там от океана такие же частоты распространялись.

— Обычно. — Пожал плечами Бельский. — Они их биотой кормят же, чтобы урожай быстрее снимать.

— И как?

— Ну, помогает, как я слышал. Хлебное дерево любую заразу переработает в жиры, белки и углеводы. Вот это, как я понимаю, протеиновый хлеб с корицей.

— Понятно.

«Миро?»

«Ну, подкормка агрессивная, деревья напрямую биоту на еду перерабатывают. Деревьям такое не по нраву, дохнут быстро, пару лет, и сажай новое».

— Поехали, нам успеть надо. — Поторопил меня боярин.

Екатерининск встретил нас блокпостом наемников на въезде. Бравые ребята в черных куртках сделали вид, что нашей машины не видят, а вот следующий за нами автобус остановили, принялись проверять пассажиров.

Узкие улочки города приняли «Маус» в свои объятия. Мимо нас проплывали каменные дома с острыми крышами, вывески магазинов, остановки общественного транспорта. Появился весело трещащий трамвай, тянущий за собой вереницу вагончиков, скрылся в туннеле, ведущем под землю.

Неожиданно улицы расширились, слились в широкую площадь, по центру которой бил высоченный фонтан. Впереди стояло здание с колоннами, украшенное аляповатым гербом, у входа скучали полицейские. Слева и справа похожие здания, правое — полиция, левое — банк. За фонтаном возвышался памятник. Мрачный мужчина в высокой острозубой короне восседал на троне, держа в одной руке скипетр, а другую простирал вперёд, указывая один ему ведомый путь в светлое будущее.

Справа от памятника голые по пояс рабочие возводили сцену. Кран удерживал на весу крышу, рабочие спешно подводили решетчатые колонны-основания, укладывали помост.

Машина остановилась возле полицейского «Шевика». Я вышел наружу, огляделся.

Зевак на площади немного, прогуливаются или расселись по лавочкам. Полицейских куда больше. Окна зданий занавешены шторами, стены напитаны экраном покоя. Памятник сочится слабой энергетикой, которая пытается давить на ауру.

— Идем. — Потянул меня за руку Сергей Бельский. — Надо посмотреть, что тут да как. И местное начальство найти.

— Погоди, а что, концерт прямо тут будет? Под открытым небом?

— Ну да. Шестьдесят тысяч билетов только в этом городе, Мирослав! Какой зал их вместит-то? Все концерты под открытым небом.

— Сергей, как это все охранять? — Я обвел взглядом площадь, послал слабую волну сканирования, собрал в буфер, изучил. Тишь да гладь в будни, а в выходные тут оттягивались по полной. Не только прогулки, место знакомства, драки, алкоголь и наркотики. Полиция не суется, пресекает только совсем уж запредельные непотребства.

— Вот и я не понимаю, как. Концерт отменить мы не можем, а вот заставить работать полицию — попытаемся. Уже идут, и часа не прошло!

Через площадь к нам торопился полицейский чин, сутулый долговязый мужчина в форме генерала. Вытянутое лицо его выражало вселенскую скорбь, глаза излучали настороженность, а аура светилась беспокойством.

— Генерал полиции города Екатериниск Казимир Хойнацкий! — Представился тип. — Я отвечаю за охрану концерта!

— Лейтенант Охранного Отделения при престоле Светлого Царства боярин Сергей Бельский! Со мной Мирослав Трегарт. Мы желаем узнать, какие меры приняты для охраны?

— Ну… — Генерал мазнул взглядом по строящейся сцене.

Сергей вздохнул тяжело, и начал разносить генерала по полной.

Разговор длился пару часов. За это время на площади успели появиться полицейские автобусы, выгрузили пластиковые ограждения, перекрыли пешеходную и проезжую части. На въездах выросли блокпосты из накрученных начальством полицейских. Шторы в зданиях задернули плотнее, по периметру площади двинулись полицейские искусники, короткими всплесками энергии изучавшие местность. Даже на крышах кто-то появился.

— Генерал, прошу прощения за столь жесткие слова. — Закончил Сергей Бельский. — И за столь резкие действия. Безопасность людей превыше всего!

Ни поза, ни взгляд генерала не изменились, дрогнула аура. Людей-то генерал ни во что не ставил, а вот за своё место боялся сильно.

«Миро, мы можем посмотреть?» Спросил я.

«Эм, ты что задумал?»

«Хочу сюда запустить жучков».

«Дело нужное!»

— Ваше Благородие, — обратился я к генералу. — Возможно ли оказаться в отдельном помещении часа на три?

Генерал дернулся, как от пощечины, через силу кивнул утвердительно. Сергей Бельский внимательно глянул на меня.

«Опять мы генералов опускаем». Ехидно сказал Миро. «Он же командует полицией города, а мы его как простого офицеришку, Благородие».

«В следующий раз исправлюсь!»

Помещение нам предоставили в управлении полиции, полицейские пробежались по окрестным магазинам, притащив нужное. И я принялся за дело.

Тараканы из подвалов управления полиции текли рекой, получали инъекцию биомехов, и разбегались по площади. Поиск необычного, странного, плохого! Поиск опасностей!

Результатов пришлось ждать до вечера.

Очередной жучок расплылся черной слизью, а в буфере запульсировало алым.

Опасность!

— Что-то нашёл? — Дернулся Сергей Бельский.

— Кажется, да. Там, в сливе. — Я указал на фонтан.

Полицейские отогнали рабочих, засучили рукава, закатали штанины, и двинулись на поиски. Вода мигом помутнела, фонтан печально испустил струю, и затих.

Ломы с хеканьем вонзились в гранит, полетели крошки.

— Нашёл, нашёл, Ваше Высокоблагородие! — Закричал полицейский сержант. — Туточки оно, матка босая, туточки!

— Что там? — Двинулся ближе генерал.

— Все вон из воды! — Закричал Сергей Бельский.

Миг, когда вода приобрела зеленоватый отсвет, я пропустил. Щит сработал, мельчайшие зеленоватые капельки с шипением испарились в паре метров от меня. На поясе генерала рассыпался пылью защитный амулет.

Полицейские с тихой руганью принялись отряхиваться, зеленая жижа, в которую превратилась вода, заляпала их с ног до головы.

Выглядело не опасно. Но почему же тогда защита генерала полностью истощила свою энергию? И почему так побледнел Сергей Бельский?

«Это ещё не все». Предупредил Миро.

Тихая ругань вдруг сменилась дикими криками. Жижа шипела, извивалась, стремясь добраться до живых тел.

Полицейские не растерялись, не бросились врассыпную. По двое, по трое схватили пострадавших товарищей, вытянули из фонтана. Искусники прикрыли беснующееся озеро зеленой тины щитами. Зелень поняла, что не пробиться, успокоилась, померкла.

— Врача! — Крикнул полицейский. — Он умирает…

«Сейчас начнется!»

Аура пострадавшего вдруг мигнула, и начала стремительно изменяться. Нечто, похожее на черную гусеницу, разворачивалось внутри полицейского, опутывая тело зеленоватыми нитями энергии. Медицинский биомех попытался сопротивляться, зеленые нити на миг потускнели, и вдруг засияли с новой силой. Биомех перешел под их контроль.

Склонившиеся над товарищем полицейские разлетелись сломанными куклами. А раненый вскочил на ноги, обвел мир взглядом красных глаз. Тело его стремительно менялось, утолщались суставы, удлинялись руки. Колени с хрустом изогнулись в другую сторону, треснули обрывки формы. Миг, и перед нами стояло нечто, похожее на кузнечика с Изборска.

Существо махнуло конечностью, цепляя ближайшего полицейского. Скомкало, оторвало кусок тела и запихнуло в рот. Челюсти стремительно расширились, голова удлинилась, треснула и рассыпалась кожа лица.

Искусник с края площади вцепился в посох-амулет, протянул руку. С его пальцев сорвалась молния, выжигая существу голову.

Автоматные очереди скрестились на другом таком же кузнечике, разнося его в клочья. Удары тесаков разрубили на части ещё двоих. Последний оказался умнее, смахнул пару полицейских, и вприпрыжку рванулся к зданию банка. Не успел, Сергей Бельский вскинул пистолет, и всадил в спину существа две пули.

С десяток полицейских корчились на площади под прицелами, подходить к ним никто не решался.

Я бесцеремонно растолкал форменные спины, встал над ними.

«Ты уверен?» Спросил Миро.

«Более чем».

Протянул руку. Сканирование, Конструктор, ответ.

Вихрь распада огладил тела, выжигая все постороннее.

— Они безопасны. Но, если были какие-то биомехи, придётся ставить заново.

Поглядел на озеро зеленой жижи за щитами, махнул рукой. Конструктор понял правильно, Универсальный Эффектор выдал ярко-синюю искру, пронзившую щиты. Искра впиталась в заволновавшуюся зелень, пошли волны, чуждая энергия стремительно разложилась на гармоники.

— Теперь оно не опасно. — Зачем-то сказал я.

— Кто проверял фонтан? — Рыкнул генерал. — Завтра же… На заставу… Сгною!

Полицейские, избежавшие превращения в монстров, несмело поднялись. Товарищи поддерживали их за руки, искусник с красным крестом на куртке быстро раздавал маленькие флакончики с медицинскими биомехами.

— Проверьте тут все тщательно. — Сказал Сергей Бельский. — Очень тщательно!