Заговор обречённых

Пролог

Пролог

Бьолэнд, окрестности города Барнингстоун, имение рода Скричол

Лорд Бэзил обвёл взглядом насупленные лица любимых родственников. «Пожалуй, в свете газовых светильников заговоры выглядят не так драматично, как при свечах, или, прости Господи, факелах. Уныло они выглядят, вот что».

Старшая дочь, Софи, обиженно надула губы, сестрица Мод, напротив, губы неодобрительно поджала. Племянницы так же не торопились выказывать почтения новому главе клана и всячески демонстрировали недовольство. Того гляди за дверь выпихнут. Мужская часть семьи на этом собрании оказалась представлена скудно: один бедняга Ричард как всегда не посмел отказать разошедшейся Софи, и сейчас выглядел крайне смущённым, да Роберт, который с достойным лучшего применения энтузиазмом в принципе лез во всё подряд, кроме голодовки, после гибели младших дочерей. Конечно, у каждого свой способ справиться с горем, но чем больше времени проходило, тем сильнее лорд утверждался во мнении, что лучше бы Берти запил. По крайней мере, было бы понятно, что с ним делать, а так не знаешь, что ему в следующий момент в голову стукнет.

Поняв, что укоризненные взгляды нового главы семьи никому не интересны, Бэзил вытащил из внутреннего кармана пиджака три заполненных бланка для телеграмм и потряс перед лицами собравшихся. Роберт слегка отодвинулся, чтобы не получить по носу бумажкой.

— Дамы и господа, какого марула? Почему вчера на семейном совете мы решили не вызывать на похороны и оглашение завещания Джорджа, а сегодня служащий почты принёс мне это?! Да ещё и три штуки разом? Кстати, вот ваши деньги, так как телеграммы не были отправлены, можете забрать обратно.

За медяками, брошенными на край стола, никто не потянулся, зато отмерла Мод.

— Вы решили. — Сестра выделила это «вы» так, что не осталось ни малейшего сомнения, как она относится к решению братьев, старшей сестры и дяди. — Мы с самого начала были против. Да, Джордж вырос вдали от клана, мы ни разу не видели его, но всё же он часть семьи, он единственный сын Уильяма, и имеет право на свою часть наследства. И...

— Мод, наследство — это всё, что тебя волнует?! — Неприятно изумился Бэзил. Чёрствой сестра никогда не была, но лорд уже замечал, что многолетняя забота о хозяйственных делах клана наложила на милую младшую сестрёнку свой отпечаток. — То, что перемирие висит на волоске и кланы мерроу готовы развязать с нами полноценную войну прямо на глазах у людей, а по Барнингстоуну шастают последователи неизвестного культа, которые приносят своим богам в жертву полукровок, тебе не интересно? А Джордж, смею напомнить, полукровка. И если уж Уильям, даром, что чистокровный, был лишён способности к обороту, то шанс на то, что его ребёнок всё-таки обрёл вторую ипостась, мизерные. Будь это так, он был бы уже давно здесь. Либо на кладбище.

Разговор давался тяжело: брата, бросившего семью ради возможности жениться на актрисульке из соседнего города, в клане вслух не вспоминали настолько старательно, что сейчас его имя приходилось выдавливать из себя почти через силу. Даже не смотря на то, что Бэзил самого младшего из своих братьев искренне любил, и в глубине души поступок одобрял. Да и актрису тоже — красивая, весёлая, характер что надо. Должен же был хоть кто-то из них жениться по любви?

Впрочем, Уильям их тоже не слишком-то вспоминал: за все годы после его побега в Скрич-холл пришло только два письма. В первом Уильям сообщал о рождении наследника, во втором — его вдова уведомляла семью о том, что Уильям похоронен на городском кладбище Остерланда, приезжать не надо, Уильям с того света будет против.

Отца тогда эта приписка обидела даже сильнее, чем бегство сына.

— Да не охотится на нас никто, папа! — всплеснула руками Софи, не привыкшая молчать слишком долго. Девушки согласно закивали, поддерживая кузину, а вот Мод и парни помрачнели, но не стали перебивать Софи, давая ей высказать то, что накипело. Да и бесполезное это дело, пытаться вклиниться в её монолог. Не у всякого выйдет. — Мы из-за тебя и дедушки каждый раз полицию вызываем, когда кто-то из наших умирает, и каждый раз тебе говорят, что причина какая-то обычная. Мне господину старшему инспектору уже в глаза смотреть неловко. Он, кажется, думает, что мы сумасшедшие.

— Да? И где сейчас дедушка? Почему он умер сразу же, как только заявил, что хочет обратиться к столичным детективам?

Софи смутилась. Дедушка сейчас лежал в семейной часовне возле кладбища, а вся семья с ног сбилась при подготовке похорон. Собственно, Софи как раз сейчас должна была названивать в центральное святилище северо-восточного жреческого округа, вызывая служителя, достойного похорон старого лорда.

— Это просто совпадение. Дедушка был очень старым. Переволновался из-за этих мнимых убийств, поругался с тётей Агнесс, вот у него сердце и прихватило. Ты же сам видел протокол о вскрытии. И, между прочим, его составлял не кто-нибудь, а кузен Энтони. Или ты теперь не только барнингстоунской полиции, но и своим родным не веришь?

Своим Бэзил верил сейчас меньше всего, а Энтони в силу своей профессии был ему особенно подозрителен. Просто потому что для того, чтобы убить столько народа, безошибочно выбирая только «неполноценных», надо быть членом семьи. У культистов определённо были «глаза» где-то в доме, вполне возможно, предатель семьи сидел прямо сейчас в этой комнате, и что с этим делать, было решительно непонятно. Ну не мог же глава клана оборотней и впрямь обратиться к столичным детективам? Как объяснить нормальному человеку, что далеко на севере, в глухих прибрежных лесах один сказочный персонаж убивает других сказочных персонажей, оказавшихся недостаточно мифическими на его вкус?

И мерроу ещё... Хреновы водники...

— Я запрещаю вам вызывать Джорджа до тех пор, пока ситуация не прояснится. О его доле наследства позаботится лично Мод. А ты, Роберт, проследишь за тем, чтобы единственный сын твоего дяди не погиб от того же самого «несчастного случая», что и твои дети.

Удар вышел жестоким, племянник дёрнулся будто от оплеухи. Но вроде бы очнулся. По крайней мере кивнул решительно. Новых похорон в семье он точно не хотел, и так каждые полгода новый повод для траура.

Посчитав свою задачу выполненной, лорд скомкал бланки, которые продолжал сжимать в руках, бросил в камин, и вышел, не оглянувшись. А зря: может, заметил бы одну лёгкую усмешку. Телеграфом воспользовались не все. Зачем эта ерунда, когда есть почтовые дирижабли?

***

Окрестности города Барнингстоун, бухта Уайтмар, следующей ночью

Огромная полная луна висела над бухтой и серебрила по контуру чёрный силуэт корабля. Красные жилки защитных заклинаний едва светились, истощённые за время долгой зимовки вдали от дома, поэтому контрабандисты подвели его почти вплотную к берегу, рискуя напороться на мель — уж лучше мель, чем мерроу.

На берегу их уже с нетерпением ждали: три мага и десяток бойцов-оборотней кутались в плащи, переминались с ноги на ногу и давили зевоту. Встречающим было холодно, голодно и отчаянно хотелось спать.

Ричард проверил амулет, подавляющий его оборотнёвую суть, и, убедившись, что на сегодня его ещё хватит, вытянул руки в сторону отплывшей от борта лодки:

— Ребята, помогайте. У них магии осталось явно меньше, чем у нас блокиратора.

Едва различимые во мраке гребцы думали так же, поэтому налегали на вёсла с невиданным энтузиазмом.

Тонкий жгутик из трёх ниток силы ткнулся в острый деревянный нос, разрезающий волны, и растёкся дрожащей золотистой сетью, даря морякам не столько защиту, сколько надежду на неё. Дядя Марк попытался выровнять поток волшебства, чтобы заклинание не рябило совсем уж позорно, удивился тому, что ему это не удалось, а потом ругнулся:

— Энтони, чтоб тебя! Куда ты тычешься? Ты что, не видишь, где лодка?

— Не вижу, — угрюмо отрубил заместитель главного (и единственного) городского патанатома, и демонстративно поправил очки. Провести частичную тансформацию для того, чтобы получить ночное зрение, он не мог: для этого пришлось бы отключить амулет, а если отключить амулет, то тут же исчезнет способность колдовать. Увы, без блокиратора оборотни и магия были несовместимы даже тогда, когда находились в человеческой ипостаси. Да, если уж на то пошло, и со всей современной жизнью, пропитавшейся прогрессом и колдовством вплоть до самых интимных плоскостей, тоже.

Ричард с раздражением развернул кузена в нужную сторону и вздохнул. Те времена, когда в почёте была грубая сила и острые когти, давно закончились, наступила эра людей и маготехнического прогресса, и все, кто не желал превратиться в археологическую редкость, старались приспособиться к новой эпохе, как могли. Скричолы, вот, взяли под крыло контрабандистов.

А что делать, если единственные чародеи, которые могли подарить оборотням обычную жизнь — дикари с одного из бесчисленных архипелагов Новых Земель? Украсть секрет блокираторов не удалось, захватить силой — тоже. Пришлось договариваться и налаживать поставки. И как раз сейчас контрабандисты везли своим покровителям свежую партию амулетов, которых хватит ровно на один год.

Разумеется, везли они не только их, — обитающие в окрестностях Барнингстоуна кланы оборотней ещё не окончательно растворились в людской крови, но были уже не достаточно велики, чтобы полностью окупить регулярные экспедиции под носом у властей, поэтому в трюм корабля всякий раз оказывался забит под завязку экзотическими товарами со всех окрестных архипелагов. Единственное правило, которое Скричолы требовали соблюдать неукоснительно, и вбивали в слишком буйные головы железной рукой, иногда даже и с когтями — не тащить в Бьолэнд ничего ядовитого. А то был один случай лет двадцать назад... Чуть весь клан не накрыли из-за одного слишком предприимчивого морского волка. Дед еле отбился тогда...

Лодка была уже совсем близко и Ричард позволил себе немного ослабить натяжение нити: вторая ипостась постепенно брала верх, и вытягивать магию из человеческой части себя становилось всё труднее. Виски ломило, перед глазами начали разбегаться разноцветные круги, а потому оборотень не сразу заметил, как бесшумно выгнулась горбом вода слева от лодки. Правый борт зачерпнул воды, люди заорали, не то от страха, не то привлекая внимание зазевавшихся чародеев.

Слабость мгновенно отступила. Прозревший Ричард сам не понял, как сформировал теневую стрелу, но применить не успел: пока он тратил драгоценные секунды, вглядываясь в толщу воды, пытаясь разглядеть вражеского колдуна, Энтони успел выхватить револьвер и наугад выпустить половину барабана куда-то в набегающую волну. Как ни странно, попал.

Водяной горб, более не удерживаемый колдовством, рухнул с плеском и брызгами, позволив лодке выровняться, а морякам и бойцам клана — перехватить инициативу. Огнестрел и у них, и у контрабандистов был, и пользоваться они им умели.

Обычно атака уродцев заканчивалась быстро — договор о перемирии не давал водникам разгуляться на полную катушку, но не в этот раз. Брызги от набегающих на каменистый берег волн взлетели особенно высоко и разлетелись мельчайшей водяной пылью. Рик почувствовал, что задыхается, с боков и сзади послышался кашель. Смена ипостаси бойцов не спасала: толку от того, что на тебя не действует прямо направленная магия, когда душит обыкновенная вода?

Так и не выпущенная теневая стрела превратилась в волну, сметающую и водяную взвесь, и тонкий барьер, удерживающий её вокруг оборотней, а дядюшка, даже не пытаясь продышаться, выставил купол от нового заряда, но порадоваться успеху Рик не успел.

Из тьмы вынырнула склизкая фигура, похожая на злую карикатуру на человека, и ткнула оборотня гарпуном под ребро. Точнее, попыталась. Рик кое-как увернулся, чуть не поскользнулся на мокрых камнях, понял, что ни наколдовать, ни увернуться от следующего удара не успевает, и сорвал блокиратор.

Изменение нахлынуло мгновенно. Ночь стала светлой и громкой, а движения соперника замедлились. Ричард, уже не человек, но всё ещё не волк (не хватало в середине боя путаться лапами в рукавах и штанинах), ухватил гарпун за древко и дёрнул в сторону, а сам полоснул отросшими когтями водника по горлу. Неприятно пахнущая белёсая кровь брызнула, пачкая шерсть и одежду, и Ричард толкнул умирающего мерроу гарпуном, который продолжал сжимать в левой руке, назад, под ноги следующему нападавшему.

Тот запнулся, над ухом Ричарда грянул выстрел, особенно оглушительный для волчьего слуха, и оборотня резко дёрнули назад, втаскивая под купол-щит.

Рик обернулся и увидел всё ещё сохраняющего человеческий облик дядю Марка. За ним, под прикрытием частично трансформировавшихся бойцов хладнокровно работали по лезущим из воды врагам стрелки. Сбоку откручивал сопернику голову так же частично трансформировавшийся Энтони — волчья его ипостась, в отличие от человеческой, видела прекрасно. Чуть в стороне орудовали абордажными саблями всё-таки прорвавшиеся к берегу моряки, шаг за шагом продвигаясь к спасительному барьеру.

Марк бросил очередноезаклинание куда-то во тьму, далеко за спины нападающих и заорал:

— Отступаем! Их слишком много! Отец умер, договор больше их не держит!

На Рика нахлынуло осознание ошибки.

Мирный договор, который мешал мерроу начать полноценные боевые действия, заключал лично дед Чарльз, и действовал он ровно до тех пор, пока дед «держал в руках священную раковину Каазри», выкраденную у мерроу с большим трудом, и оставленную на суше в качестве залога. А они-то готовились к обычной вылазке, и патронов взяли не больше, чем обычно! За почти пол века настолько привыкли, что договор есть, что не смогли вовремя осознать, что вместе с дедом закончилось и перемирие тоже!

Да и вообще, эти лезущие из волн водники — это цветочки. Самое страшное начнётся завтра утром, когда моряков и встречающий их отряд сомнут, и на улицы Барнингстоуна хлынут ничем не сдерживаемые твари с рыбьими глазами.

— Осторожно! — Купол треснул под ударом вражеского мага, но выдержал, и защищающиеся сдвинулись назад, протискиваясь в узкий проход между прибрежных скал. Рик было подумал, что можно попробовать здесь закрепиться, но тут сверху посыпались камни, доламывая и без того потрёпанный щит, и оборотень понял, что враги подготовились к долгожданной встрече гораздо лучше, чем оборотни.

К счастью для всех, контрабандисты были людьми опытными и привычными к любым передрягам. Рядом с Марком мелькнула приземистая кривоногая тень и с размаху надела ему на шею свежий блокиратор. Ещё один достался Энтони, болезненным рывком вернув ему человеческий облик. Затем благодетель дёрнулся было в сторону Ричарда, которого в сутолоке успели оттереть в сторону.

Тот чуть помедлил, взвешивая и решаясь, а потом отпрыгнул прочь, за границу вновь вспыхнувшего оранжевым купола. Едва защита осталась позади, Рик до конца обернулся волком, стряхнул обрывки ткани, и длинными прыжками понёсся прочь. Он слишком хорошо знал, что при таком перевесе сил ещё один маг роли не сыграет. И он точно знал, что следует делать.

Наверно.

Потому что если окажется, что он ошибся, и всех, с кем он сражался бок о бок убьют... Нет, нельзя об этом думать, надо бежать быстрее.

***

Отряд с блокираторами ждали. Дядя Стэнли, Тётя Мод и тётя Агнесс стояли в воротах в окружении кузенов и издалека заметили одинокого окровавленного волка, но останавливаться Ричард не стал, на бегу крикнул, про засаду и опасность, и помчался дальше, в прыжке трансформировавшись обратно в получеловека — открывать двери лапами было неудобно.

В часовне, прятавшейся в саду за особняком, царила умиротворённая тишина. Лорд Бэзил, бдевший над гробом покойного отца, поднял взгляд от молитвенника на бухнувшую дверь и вскочил со скамьи, глядя на окровавленного двоюродного племянника, но Ричард не был готов объясняться. Он оттолкнул вожака от гроба и сунул под руку двоюродному деду витую раковину, утыканную длинными белыми шипами, без спроса позаимствованную из кабинета лорда.

— «...И продлится мир между нашими народами до тех пор, пока держит священную раковину Чарльз Скричол, глава клана Скричолов. И пускай сила Великого Океана оставит детей Его, если посмеют они это перемирие нарушить»! — Цитата из договора вырвалась из груди Ричарда с хрипом и свистами, он почти задохнулся на последних словах.

Несколько мгновений казалось, что ничего не произошло, и побег с поля боя был напрасным, но, немного помедлив, раковина едва заметно засветилась и издала протяжный утробный рёв, который, подхваченный чарами, пролетел над всем поместьем, над ночными полями, спящим городом, до самого берега океана.

Договор снова действовал.

Мерроу выбили у своих врагов требование, что держателем раковины-залога должен быть именно дед Чарльз, но забыли упомянуть, что он должен быть непременно живым.

Ричард сполз вниз по каменному постаменту гроба, и, наконец, обернулся к новому лорду.

— Мы попали в засаду. Срочно нужна помощь!

***

Бьолэнд, город Фьондара, здание семнадцатого столичного полицейского округа

Вызовы к старшему инспектору Оливер не любил. Не то, чтобы его часто ругали, или редко давали премии, просто следователь недолюбливал господина Лоуренса Филдса, и это чувство было взаимным. И, кстати, ничем, кроме проявления глубокой личной неприязни, вызов в пятницу вечером за десять минуть до окончания рабочего дня, быть не мог.

Пока коллеги из дневной смены обматывались шарфами и обсуждали, в какой паб завалиться бахнуть по кружечке эля в честь выходных, Оливер топал на второй этаж, гадая, чем его на этот раз осчастливит любимое начальство. Никаких проступков за собой следователь не помнил, но всё равно сомневался, что это шеф решил выписать ему премию за поимку банды гробокопателей, которую он сдал вчера в заботливые руки ребят из Ржавого Гарнизона. Чутьё и опыт хором твердили, что под конец недели могла появиться только работа, причём опять какая-нибудь дурная, которую следователям постарше так просто не всунешь: весь мозг чайной ложкой потом выжрут. Скорей бы уж новичка какого-нибудь взяли, надоело три года подряд самым младшим бегать!

Подозрения начали подтверждаться, едва Оливер зашёл в кабинет: господин Филдс сидел за столом, заваленным бумагами и фотографиями, и домой, к семейному очагу, явно не торопился.

Шеф настолько ушел в свои мысли, что даже появление подчинённого проворонил. Так и смотрел не отрываясь на фотографическую карточку, которую держал в руках. Оливеру была видна только задняя её сторона со штемпелем остерландского отделения полиции. Марул, неужели опять командировка в какую-то глушь, где из всех благ цивилизации имеются только почта и стоматолог?

— Следователь Оливер Джонстон прибыл по вашему указанию, господин Филдс!

Плотный мужчина с изрядно поредевшей на висках пшеничной шевелюрой вздрогнул от молодецкого гарка своего подчинённого и неодобрительно смерил его взглядом.

— Замечательно, Джонстон, рад вашему энтузиазму. Потому что сегодня у вас наконец-то появилась возможность сделать то, ради чего я три года назад взял вас на службу.

Оливер собрался от души ответить на такое возмутительное заявление, но едкая реплика застряла в горле: фотокарточка наконец-то опустилась на стол, и с неё на следователя взглянуло лицо, неприлично похожее на его собственное: узкое, длинное, угловатое, с очень светлыми глазами, которые диковато посверкивали из-под густых тёмных бровей, с тёмной, чуть вьющейся шевелюрой. Была только одна маленькая неточность: владелец этого лица был облачён не в полицейский мундир, а в арестантскую робу.

Нет, поставь их двоих рядом — не перепутаешь, но вот если давать словесную ориентировку для патрульных...

— Знакомьтесь, Джонстон, это Джордж Скричол, мошенник, осуждённый на пять лет каторги. Сбежал от правосудия, (и, кстати, от обманутых подельников тоже), в Новые Земли. По слухам, продолжает там своё чёрное дело, хорошо устроился, назад не собирается.

Оливер поражённо уставился на шефа, пытаясь выстроить логическую цепочку, и приходя в ужас.

— Я что, еду за ним в Новые Земли?!

— Нет, — оскалился господин Филдс, и следователь не мог бы сказать, чего в этой улыбке было больше: торжества или веселья. — Ты едешь вместо него на похороны деда.

Старший инспектор семнадцатого столичного округа жаждал мести. Он жаждал её уже восемнадцать лет, и мнение главного орудия оной его не интересовало.

Оливер сидел на диванчике для посетителей и крутил головой вслед за меряющим кабинет шагами шефом.

— Обоснование твоей тайной командировки в чужой округ шикарное, ни один крючкотвор не подкопается! По закону короля Марка II «О надзоре за деятельностью служащих правопорядка» тебя отправлю. — Филдс остановился и тяжело уставился подчинённому в глаза. — Если дойдёт до расспросов, скажешь, что я, старший следователь одного из столичных округов, получил анонимку о том, что мои коллеги из барнингстоунского округа могут злоупотреблять своим положением во вред простым гражданам. Как ты понимаешь, анонимка — не доказательство, и чтобы не распространять клевету по официальным инстанциям, я отправляю тебя под прикрытием, чтобы ты на месте посмотрел, правдива информация, или нет. Если нет — никто не узнает об этом гнусном поклёпе, а если да, то дело сразу же пойдёт в суд. Расследуй всё внимательно и не торопясь, тебе ещё моё доброе имя восстанавливать!

Шеф снова осклабился. Смотреть на него сейчас было неприятно — извечная нудная рассудительность сползла с Филдса, как чужая шкурка, и из-под неё выглянул кто-то незнакомый, и, похоже, буйнопомешанный.

Оливер дисциплинированно кивнул, не решаясь вклиниться в горячечный монолог, и подумал, что старый лорд Чарльз нанёс Филдсу гораздо более серьёзный ущерб, чем свернувшая в тупик карьера. Он ему и мозги, похоже, задел. Не должен нормальный человек быть настолько одержимым.

Тем более, что имя Филдса среди коллег было вполне себе добрым, дело своё старший следователь знал хорошо, а если кто его и недолюбливал, так это за характер, а не за то старое расследование, которое он на заре карьеры запорол. Ну не верил Оливер, что шеф мог бы сейчас сидеть в кресле главного комиссара столичной полиции! Ни родом не вышел, ни титулом, и отношения с теми, кто мог бы стать его покровителем, довольно натянутые. При чём тут вообще Скричол?

Филдс тем временем покопался в развалах на столе и достал вскрытое письмо.

— Вот, сегодня с почтовым дирижаблем пришло. Кто-то из родственников на старый адрес Джорджа прислал извещение о похоронах и дате оглашения завещания. Подписи нет, но вряд ли у старины Уильяма, «твоего» папаши, остались в городе какие-то друзья. Так что родня подсуетилась, больше некому. А я всю корреспонденцию Джорджа ещё со времён расследования дела о мошенничестве распорядился сразу ко мне пересылать, так что всё складывается удачно. Даже если именно к похоронам опоздаешь, на оглашение завещания точно попадёшь, будет повод зацепиться. Я тебе подскажу, на что давить.

Здесь Филдс не бахвалился, он был уверен, что знал о семействе Скричолов всё. Или почти всё. Когда Чарльз ловко вывернулся из расследования о контрабанде экзотических ядов из Новых Земель, оставив Чарльза без повышения и надежды когда либо занять пост выше старшего следователя в самом задрипанном округе столицы, Филдс твёрдо решил если не восстановить справедливость, то хотя бы получить моральную компенсацию, и как следует готовился к этому долгожданному моменту.

Он знал полный состав клана, включая любовниц второстепенных членов рода, знал (хотя и без пригодных для суда доказательств) что именно тащат через океан контрабандисты, которым покровительствует клан Скричолов, знал, кто где учится, и кто чем занят. Вот за Джорджем в своё время недосмотрел, это да. Думал, что раз папаша его от семьи аж на другой конец страны сбежал и там помер, то можно уже не присматривать особо, ан нет! Семейные традиции нарушения закона из крови так просто не вытравишь. Скользкий парень, на допросе ни на один вопрос по делу толком не ответил, забалтывал, как мог. Жаль только, не знал, что одному из следователей были как раз интересны не его собственные афёры, а безобидные семейные байки, которые Джордж травил вместо покаяния в преступлениях.

И славно, Джонстону эти байки как раз и пригодятся для того, чтобы в доверие втереться. Письма можно украсть, паспорт можно подделать, но милые семейные пустячки, вроде рассказа о детских проказах отца и дядюшек, или о том, как дед учил папу читать, они гораздо больше доверия вызывают.

Джонстон от этих многолетних исследований был далёк, а потому всё ещё сомневался.

— Вы уверены, что родня не знает Джорджа в лицо? Может, он ездил к ним после смерти отца? Или карточку свою присылал? Вы же сами говорите, что не следили за ним пристально до задержания, могли и упустить.

— Уверен. — Лоуренс сдержал резкие ноты, оставив голос доброжелательным. Сейчас не время срывать раздражение на туповатом подчинённом: ему ещё в Барнингстоун ехать, расследование вести. — Во-первых, я говорил с самим Джорджем, во-вторых, мои источники в городе подтвердили, что если бы отпрыск блудного Скричола заявился в родовое гнездо, весь Барнингстоун гудел бы ещё месяц. Так что всё в порядке. Иначе зачем бы я тебя на работу взял?

Оливер, в отличие от Филдса, не был скован условностями, поэтому в этот раз всё-таки дал волю копившемуся с самого вызова раздражению.

— Наверное потому, что кто-то должен заниматься тем, что никто другой брать не хочет? Вы на меня всех психов округа спихнули! Что расследуют другие? Убийства, ограбления, нападения банд с мусорных полей, ловят беглых каторжников. Чем занимаюсь я? Спиритическими салонами с крашеными мошенницами в роли медиумов; томными девами, уверенными, что по ночам их посещает вампир (судя по описаниям — один на всех, и при этом подозрительно похожий на персонажа популярного романа); студентами-археологами, от безденежья сколотившими в канализационном коллекторе на основе конспектов по фольклору Бьолэнда культ древних богов, и вовсю взимавших пожертвования с доверчивых любителей мистики. Таксидермистом, наловчившемся делать чучела гарпий из бритых мартышек и утиных крыльев, и облапошившим тёщу господина ректора... Между прочим, вчерашние гробокопатели были самыми вменяемыми «клиентами» за месяц! Не подскажете, кто возьмёт на себя весь этот цирк в моё отсутствие?

К концу гневной тирады дыхание сбилось, а Оливер смотрел на начальство откровенно зло. Пожалуй, он был готов к тому, что шеф его сейчас уволит за наглость и нарушение субординации. Ничего, в частные сыщики пойдёт. Опыт какой-никакой есть, не пропадёт!

Но Филдс примирительно поднял руки.

— Старина Уэбб проштрафился со своими запоями, пускай побегает, ему полезно. А тебе пора переходить на более серьёзные дела. И это расследование как раз такое. Контрабанда запрещённых веществ из Новых Земель — отличный способ продвинуться по карьере! — Джонстон на это жизнерадостное заявление растянул губы в кривоватой улыбке, намекая, что как раз карьере самого Филдса аналогичное расследование контрабанды не очень-то помогло, и Лоуренс с трудом удержался от того, чтобы подбить нахалу глаз. — В любом случае, из всех моих следователей по внешности подходишь только ты.

Потом немного помолчал и нехотя признался в корне своей нелюбви к самому младшему подчинённому:

— Я тебя вообще сперва за очередного Скричола принял. Какого-нибудь младшего из боковых ветвей, благо, они все как из одной формочки отлиты. Даже проверять полез. А потом обнаружил, что у тебя вся родня приезжая с юга, и ты в мамину породу пошёл, так что просто совпадение. Вот и решил не упускать из виду, вдруг пригодишься. Радоваться должен, между прочим! Ты был не самым лучшим выпускником, и не самым толковым кандидатом на место.

Насчёт выпускных баллов сказанное было правдой, насчет толковости Оливер мог бы поспорить, но счёл это бессмысленным сотрясением воздуха.

Гораздо интереснее было, почему на разных концах страны нашлось два настолько похожих семейства. Дворянами Холты, к которым до замужества принадлежала матушка Оливера, не были, хотя на отсутствие денег никогда не жаловались. Семья, как семья. Средняя, уважаемая, умеренно зажиточная. Учителя, врачи, инженеры, жрецы младших рангов, пара офицеров младших чинов, мелкие госслужащие, клерки... Нет, если бы было хоть самое дальнее родство с высокородными, пусть даже и того сорта, о котором в приличном обществе вслух не принято говорить, Оливер бы знал. Значит действительно просто забавное совпадение.

И действительно хорошо, что Оливер пошёл в мамину породу. Хрен с ним, с Филдсом и его мозговым вывихом, но кроме внешности от Холтов Оливеру достался отличный слух, который его не раз выручал во время расследований и почти сверхъестественное чутьё на страх. А от родни отца — только пол капли магии, которой едва хватило для прохождения ускоренного цикла лекций по бытовым и следственным заклинаниям в коллегии детективов.

— Хорошо. Допустим. Какие мои следующие действия?

— Беги на склад, — приободрился шеф, и принялся карябать записку для завхоза прямо поверх протокола допроса, — пока господин Ньюмен не укатил домой греть свой радикулит и нянчить внуков, и стребуй с него комплект дворянской одежды и билет в Барнингстоун, а после возвращайся сюда. Буду вводить тебя в курс дела.

Глава 1

Глава 1

Окрестности города Барнингстоун, Скрич-Холл

Скрич-холл прятался в глубине сада, по весеннему времени пустого и лысого, а сад, в свою очередь, укрывался за высокой чугунной оградой, вершина которой если и не дотягивала до макушек яблонь, то совсем немного. Ворота, украшенные вензелями и гербовыми львами, были плотно сомкнуты, а вызванный из недр сторожки охранник — вооружен до зубов, хмур и недоверчив. Оливер вылез из наёмного кэба в промозглую ледяную хмарь, пахнущую навозом, клейкими почками просыпающихся после зимы деревьев, и океаном, и принялся терпеливо объяснять, кто он такой.

Охранник придирчиво изучил сперва паспорт, сделанный лучшим специалистом родного полицейского отделения специально на такой случай, потом — пригласительное письмо, и скрылся в сторожке. До обостренного слуха Оливера донёсся короткий бряк, а потом быстрый доклад. Неужели телефон? С ума сойти! Да они в столице не так давно появились!

Пока Оливер тянул шею, пытаясь рассмотреть за ветвями идущие к дому провода, невидимый собеседник дал привратнику добро открыть ворота.

— Проезжайте, ваша милость. — Тон охранника всё ещё был суховат, но враждебность из взгляда исчезла, а лёгкий поклон даже намекал на некоторую любезность, которую Оливер расшифровал для себя так: «вдруг и правда родня хозяев? Обидится ещё, потом проблем не оберёшься».

Следователь ответил ему кивком и залез обратно в кэб, подальше от сырости и ветра. Ссориться с таким полезным человеком, как сторож, в его планы не входило.

Кучер тронул пегого мерина, и мягко покатил к дому по вымощенной камнем дорожке. Оливер мазнул взглядом по обочине и ему показалось, что на одном из светлых серых камней видны следы крови, но экипаж уже проехал мимо, и сколько бы следователь ни выворачивал шею, рассмотреть подробности не удалось.

«Ну ладно, я ведь знал, куда еду. Можно ожидать, что жилище контрабандистов будет с... особенностями». Оливер сел на продавленное сиденье ровно и приготовился к новым сюрпризам.

Дом Скричолов был огромным и больше напоминал старинный замок. Серый, массивный, наверняка рассчитанный на добрую сотню жильцов. Оливер прикинул количество поджидающей его «родни», вздохнул, подхватил трость и саквояж, и решительно поднялся по ступенькам к двери.

Кучер, которого так и распирало от любопытства, подхватил чемоданы и рысью двинулся следом, намереваясь запомнить всё-всё-всё, что увидит и услышит, чтобы потом при пересказе ещё и от себя добавить немножко. Ещё бы. Такая новость! Такой скандал! Блудный Джордж опоздал на похороны деда, но посмел явился за наследством!

Единственное, что смущало следователя — мелькающие время от времени в глазах мужчины сочувствие и лёгкая насмешка. С чего бы?

Но ни спросить, ни позвонить в дверной колокольчик не успел. Стоило подойти к огромной, хоть на коне въезжай, дубовой створке, как она плавно отворилась, и на пороге возник пожилой лакей, до того элегантный, что следователь почувствовал себя нищим, случайно забрёдшим в королевский дворец.

— Господин Джордж, лорд Бэзил ждёт вас в кабинете.

Взгляд слуги при этом был цепким и испытующим, но, судя по тому, как расслабилась твёрдая линия губ, осмотр его удовлетворил.

Оливер сунул пятак кучеру, подосадовав мимоходом, что не сумел толком разговорить старика по пути (с чего бы ему сочувствовать Джорджу, спрашивается?), отдал шляпу, трость и пальто горничной, и поспешил за медленно бредущим куда-то вправо, за фикус, слугой. Чемоданы и саквояж остались дожидаться своей участи в холле, и следователь ни секунды не сомневался, что едва он скроется из вида, они будут проверены тщательно и пристрастно.

Интересно, кто в этой возмутительно незаконопослушной семье отвечает за безопасность? Шеф не был до конца уверен во внутриклановом распределении ролей, и потому роль главы семейной службы безопасности с равной степенью вероятности могли играть и дядя Стэнли, и дядя Марк, и двоюродный дядюшка Найджел, сын Брайана, младшего брата покойного лорда Чарльза. Впрочем, самого дедулю Брайана тоже не стоило сбрасывать со счетов: в свои семьдесят шесть он отжигал на завись молодым, и, судя по имевшейся у шефа информации, отличался завидной остротой ума и ясностью рассудка.

Пока следователь ломал голову, анфилада залов проплывала мимо, поражая неброской роскошью старинных интерьеров и аккуратно добавленными к ним техническими новинкам вроде газового освещения и патефона. Стройная молодая женщина в траурном платье, перебиравшая возле него пластинки, с любопытством посмотрела на Оливера и приветливо улыбнулась. Оливер вернул улыбку и учтиво кивнул в ответ, отмечая про себя, что первая встреченная «родственница» оказалась очень даже ничего.

И действительно до неприличия похожа на родню с маминой стороны, разве что волосы с лёгким каштановым отливом, да глаза с прозеленью, а не чисто голубые. Ну правда, будто домой вернулся! Интересно всё же, почему Скричолы так похожи на Холтов? Надо при случае покопаться в семейных архивах... Ладно, неважно. И то, кто именно будет потрошить чемоданы, тоже сейчас неважно. Кто бы он ни был, а спецов из родного отделения переплюнет вряд ли: господин Ньюмен был человеком вредным и неприятным, но опыт в создании образа для прикрытия имел колоссальный, и подчинённых себе воспитал под стать. Ещё ни один следователь под прикрытием на вещах не попался, если что-то вдруг и шло наперекосяк, то исключительно из-за собственных ошибок внедряемых полицейских.

У самого Оливера опыта выдавать себя за другого человека было не так много, но всё же он был, он был успешным, и признавать себя слабым звеном операции следователю в голову не пришло. Оливер быстро перебрал в памяти заготовленные варианты на разные случаи развития первого знакомства, понял, что уже в третий раз теребит слишком тугой узел галстука и встряхнулся, выкидывая лишние мысли из головы.

Не стоит себя накручивать. Сейчас достаточно показать «дядюшке», что он свой, не слишком при этом торопясь — на то, чтобы перетряхнуть багаж и убедиться в благонадёжности Джорджа Скричолам понадобится хотя бы минут тридцать, не меньше, — и уговорить его поселить новообретённого родственника в доме. Всё остальное разумнее отложить на потом.

Самовнушение помогло. Поправить галстук больше не тянуло, а оставшееся волнение Оливер решил не давить: в конце концов воссоединение изгоя с семьёй бывает не каждый день, так что лёгкий мандраж будет смотреться вполне натурально.

Слуга наконец остановился, отворил дверь, и Оливер понял, что с самокопанием он закончил вовремя.

— Лорд Бэзил, господин Джордж прибыл, сэр.

Следователь шагнул за лакеем в кабинет, нашел взглядом двух мужчин: одного — сухощавого, с подёрнутыми сединой каштановыми волосами, второго — мощного, на пол головы выше, и темноволосого, почти как сам Оливер. И сверкнул улыбкой во все тридцать два зуба тому, который выглядел более кисло.

— Дядя Бэзил! Как же я рад наконец-то познакомиться с вами!

***

Мод уже почти закончила перебирать вещи в саквояже долгожданного гостя, — не то, чтобы она всерьёз сомневалась в его личности, но осторожность ещё никому не повредила, — когда в холл проскользнула Оливия.

Глаза племянницы налились яркой волчьей желтизной, Лив явно волновалась.

— Тётя Мод, я на него посмотрела! Он наш, наш! Точно! Услышал меня ещё до того, как увидел, и повадки волчьи!

— А-а-а-а-пчхи! — откликнулся Энтони, захлопывая чемодан, который проверял, пока Мод копалась с саквояжем. Единственной интересной находкой оказался отличный револьвер с запасом патронов. Учитывая обстоятельства, в которых оказалась семья, запас не лишний, но Джорджу-то он для чего? Неужели кузен из тех, кто никуда без личного оружия не ездит? Любопытно. Надо будет обязательно как следует расспросить, чем он таким интересным в жизни занят. — Могу точно сказать, сестрёнка, что если Джордж и оборотень, то точно ещё не инициированный. Ни один волк, даже в человеческом обличье, не сможет использовать настолько вонючие саше. У меня от этой маруловой лаванды сейчас лёгкие через горло вылезут.

Утверждение поддержал ещё один громкий чих, от которого молодой волк сложился пополам, но нормально отдышаться незадачливому помощнику патанатома не удалось: Мод отвесила ему подзатыльник одновременно с оскорблённой в лучших чувствах Оливией.

— Следи за тем, что говоришь! Ты не на службе, — возмутилась неэстетичности последней фразы тётушка. Вот так учишь детей изящным манерам, воспитываешь, всю душу вкладываешь, а они вырастают, устраиваются на службу в полицию, и все труды насмарку. Спасибо, хоть материться перестал, и о вскрытиях рассказывать во время обеда.

Оливии было плевать на эстетику. И на манеры. Если бы она умела, она бы сейчас высказалась покрепче, чем выражался Эндрю в первый год службы. Лив отчаянно боялась за жизнь своих детей, и в связи с эти имела большие планы на новообретённого кузена, а гадкий брат будто пытался своими словами отнять последнюю надежду. Но смиряться Лив не собиралась. За детей она бы и самому Лунному Волку горло перегрызла, что ей какой-то Энтони и какие-то обстоятельства?

— Инициируем! Вот прямо сегодня в Южный флигель и поселим, а завтра ритуал проведём, да тётя Мод?

— Правда. — Мод тронула колокольчик, вызывая лакея, и кивком велела ему отнести багаж новообретённого племянника обратно в холл. О душевных терзаниях Оливии она не подозревала, но далеко идущие планы на Джорджа были и у неё. — Знаешь, Лив, Бэзил у нас такой осторожный... И изначально был против возвращения бедного мальчика в семью... Давай-ка подстрахуемся немного, дорогая.

***

Дядя Бэзил изначально не светился энтузиазмом, а после энергичного приветствия Оливера настроение нового лорда Скричола упало окончательно. Следователь видел, чего стоило ему растянуть губы в радушной улыбке. Казалось, ещё немного, и мышцы от усилий заскрипят.

Зато второй дядька, Марк, развалился в кресле с таким выражением лица, будто оказался в цирке, и стоило Оливеру-Джорджу обменяться рукопожатиями с главой семьи, как тут же подскочил, как клоун на пружинке, и полез хлопать племянника по плечам, попутно незаметно проверяя карманы. Оливер отметил профессионализм досмотра и выписал «дядюшке» плюс за мастерство. Если информация шефа подтвердится, при задержании надо будет брать его в числе первых.

— Да подожди ты со своими документами, Бэзил, не видишь, человек с дороги! Устал, замёрз, а тут ты со своим паспортом. Лицо не видишь? Вот его паспорт! Весь в Уильяма, ты посмотри! — Между делом дядька не переставая выдавать радостные восклицания запихнул Оливера в гнутое по последней моде кресло, всунул ему бокал с травяной настойкой, чтобы племянник мог «погреться семейными рецептами, папенька рассказывал, поди? То-то, триста лет делаем, фамильная гордость!», и сунул нос в бумаги, которые Оливер всё же сумел передать Бэзилу.

Паспорт лорда заинтересовал мало, а жаль. Спецы из отдела документов огорчились бы, если бы узнали, что их трудами столь возмутительным образом пренебрегли. Они-то расстарались на славу: паспорт некогда действительно принадлежал Джорджу Скричолу, был немного потёртым, со следами травяного сока на задней стороне обложки и со слегка поблёкшей от времени фотографией Оливера, сделанной накануне отъезда, но при этом выглядящей так, будто ей лет пять.

Как именно ребята отклеивали фотографию настоящего Джорджа, вплавленную вместе с частичкой энергии владельца в толстый паспортный лист с помощью магии, и магией же защищённую, следователь не знал, и даже предположить бы не взялся. Но выглядел новый снимок так, словно был там всегда: в меру благопристойно, в меру отвратительно, а в целом —- так, будто его сняли со стенда «Их разыскивает полиция».

Письмо, оповещавшее о кончине Чарльза, на фоне фоне подобного произведения искусства выглядело скучно, но Бэзил так не считал. Прочёл, судя по движению глаз, раза три, осмотрел со всех сторон, понюхал, чихнул, разве что на зуб не попробовал. Оливер уже начал беспокоиться: не упустил ли господин Филдс что-то важное, ведомое только семье?, — но и эта проверка прошла успешно.

Следователь думал, что после этого лорд немного расслабится, но вышло наоборот: убедившись, что племянник настоящий, мужчина ссутулился, потёр переносицу, будто у него разболелась голова, а потом резко выпрямился. В этот раз дружелюбная улыбка у лорда вышла куда убедительнее, но Оливер был готов биться об заклад, что искренности в ней было ещё меньше, чем в первой.

— Что ж, добро пожаловать в семью Джордж! Я рад тому, что этот нелепый раскол наконец-то завершился, и ты дома. Марк, плесни и мне на два пальца, не терпится послушать про брата. Джордж, ты ведь мне расскажешь о нём?

Заученные воспоминания настоящего Джорджа лились с языка сами собой, и иногда Оливеру начинало казаться, что это он лазил на соседскую рябину и украшал дом на папин день рождения сосновыми ветвями и осокой, как велела семейная традиция Скричолов. Дядья благосклонно кивали, изредка вставляя свои воспоминания или вопросы, но больше слушали, что говорит племянник. Беседа затянулась несколько дольше, чем ожидал следователь: сколько можно потрошить два несчастных чемодана?! — но вот наконец дверь отворилась, пропуская в кабинет красивую статную женщину под пятьдесят. Лицо её, когда она отыскала взглядом Оливера, озарилось улыбкой, и вся она казалась мягкой и домашней не смотря на резковатые фамильные черты лица. Чёрная траурная шаль окутывала её плечи, как пушистое тёмное облачко.

— Бэзил, Марк, сколько можно мучить разговорами усталого человека? Представьте меня Джорджу, а потом немедленно отпустите его отдыхать!

Мужчины встрепенулись, бросили на неё быстрый вопросительный взгляд, и, видимо, ответ получили, потому что Марк тут де довольно разулыбался.

— И то правда, заболтались! Джордж, это твоя тётушка Мод, она у нас за хозяйство отвечает. Без преувеличения сказать, самый важный человек в семье: весь дом на ней! Мод, это Джордж, но ты это и так уже знаешь. Веди его отдыхать, пока он из кресла от усталости не выпал.

Оливер внутренне подобрался, стараясь, тем не менее, сохранять расслабленный вид и доброжелательно-заинтересованное выражение лица. Вот оно! Первый результат проверки (точнее второй, если учесть, что в дом его уже впустили). Поселят его в хозяйском крыле, как родственника, или в гостевом? Или вовсе запихнут в какой-нибудь флигель на отшибе, чтобы держать подальше от семьи и её секретов?

Бэзил, как отметил Оливер, на такое вопиющее покушение на свою важность никак не отреагировал, только согласно кивнул, и тут же распорядился:

— Спасибо Мод. Устрой Джорджа на втором этаже. Кажется ореховая спальня свободна?

Следователь возликовал: второй этаж всегда был хозяйским, и лорд сейчас косвенно подтвердил, что готов принять нового родственника в семью, но, как оказалось, обрадовался он рановато. Добрая тётушка оказалась не так гостеприимна, как показалось вначале, идея поселить новообретённого племянника в хозяйской части дома её явно огорчила.

— Ореховая? Да... — В поисках поддержки Мод бросила взгляд на второго брата, и не очень уверенно закончила: — Я только не уверена, что Джорджу будет там удобно... Понимаешь дети... Я думаю, начинать близкое знакомство с таким большим и шумным семейством, как наше, следует постепенно. Такому молодому и энергичному человеку, как Джордж, лучше подошли бы более просторные и тихие апартаменты. Например, Южный флигель. Там не только спальня, там и своя ванная, и кабинет, и небольшая гостиная. А делить одну ванну с десятком малознакомых людей не всегда удобно, да, Марк?

Второй дядька задумчиво потёр коротко стриженый затылок..

— Может и неудобно. Тут ведь ещё защита дома повлиять может. Джордж, ты колдуешь? У тебя какие-нибудь амулеты есть? Такой, например?

Извлечённый за цепочку из-за шиворота амулет выглядел презанятно: явно добыча из Новых Земель, в Бьолэнде такого отродясь не делали. Грубая большеголовая фигурка из матово-тёмного материала напоминала не то человечка со скрюченными руками и ногами, не то лягушку. Глаза неведомого существа, инкрустированные белыми и красными камнями, уставились на следователя угрюмо, будто амулет замыслил что-то недоброе.

— Нет, такого у меня точно нет, — отмахнулся следователь. — Колдую я так себе, так что для меня лучший амулет, это револьвер. Ещё ни разу не подвёл, ни в защите, ни в атаке. — Дядюшки переглянулись, вроде как и одобрительно, а вроде как немного странно, и Оливер решил уточнить: — А для чего он?

Родственники замялись. «Ага, что-то незаконное» — сделал вывод следователь и посмотрел на спешно убираемую обратно за шиворот вещицу совершенно другим взглядом. Вот бы раздобыть и проверить! Ведь если лорд предположил, что у Джорджа может быть такая, значит, производство у неё как минимум не штучное, а ответственность за безопасность населения с полиции никто не снимал.

Пауза неловко затянулась, и тётя Мод брякнула явно первое, что пришло в голову:

— Призраков отгонять.

Оливер от столь неожиданного и нелепого ответа рассмеялся:

— А они тут есть?

— Дом старый, всякое бывает, — уклончиво отозвался Бэзил и поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. На сестру он при этом глянул неодобрительно. Она в ответ состроила независимое выражение лица, как бы предлагая в следующий раз отвечать самому, и непременно что-нибудь умное.

— Что ж, будет любопытно посмотреть, обожаю фольклор, — Оливер тоже встал и незаметно повёл лопатками, разминая затёкшую спину. — А больше никого интересного у вас тут не обитает? Лепреконы там, или цветочные феи?

— Разве что оборотни, — серьёзно ответил лорд.

Оливер фыркнул в ответ на удачную шутку, и дядя непреклонно заявил сестре:

— В Ореховую спальню, Мод. Джорджу там будет в самый раз.

***

Когда за племянником и сестрой закрылась дверь, Бэзил и Марк ещё немного помолчали, слушая удаляющиеся шаги, а потом лорд уселся обратно в кресло.

— Тебе не кажется, что он слишком темноволосый? Больше на Холта похож.

Марк снова взялся за графин с настойкой, поболтал, рассматривая на просвет тёмную, с янтарными бликами жидкость, и отставил в сторону.

— Ты же помнишь, что у него не только матушка актрисой была, но и бабка. А она со своим театром по всему Бьолэнду колесила, вполне могла и от какого-нибудь Холта родить. Это было бы очень удачно: пусть кровь Холтов засыпает первой, говорят, у них сейчас вообще никого способного к обороту не осталось, но и будить её гораздо легче, чем нашу. Может, попробуем его всё же инициировать? Во время засады погибло трое, ранено семеро. Нас осталось слишком мало, а мерроу не убывают. Джордж крепкий парень, стрелять, судя по всему, умеет, колдовать, хоть немного, тоже. Он нужен нам, Бэзил.

Нужен... Да нужен, конечно. Лорд был в курсе того, как обстоят дела, не хуже брата. Даже лучше. Марк никогда не вникал в бытовые вопросы, а самый страх, если быть откровенным, крылся именно в них. И всё же... Да, у них с отцом был свой собственный заговор, и то, что папа умер, не повод отказываться от планов. И инициация Джорджа в них не вписывается никак.

— Пока подождём, посмотрим на него, Марк. Не каждый взрослый способен принять такую странную правду. Как Джордж отреагирует, если обнаружит, что он оборотень? Что мы все оборотни? Сходили с ума и из-за меньшего. Кроме того, Уильям ясно дал понять своим побегом, что выбирает для себя и своих потомков нормальную человеческую жизнь. Ты хочешь нарушить его последнюю волю?

— Уильям умер, и никаких хлопот больше не имеет, — проворчал Марк. — А у нас клан.