Загонная охота

Пролог

Слишком жарко! Именно так можно было охарактеризовать те земли, по которым двигался караван. И даже эти слова не могли отразить всю убийственность ситуации. Потому что начиналось раннее утро, солнце ещё только показалось из-за горизонта – а воздух уже грозил раскалиться до неприемлемых температур.

Артём боялся, что найти место для ночлега они просто не успеют. Когда солнце выскользнет на небосвод и обрушит на людей свои безжалостные лучи – пожарятся в первый же час. У посёлков вдоль Песчаного Пояса даже казнь такая была… Правда, там поджарка проходила за несколько часов. Однако суть от этого не менялась.

Новая родина людей была жарче. Весь экватор занимали пустыни, выжженные солнцем, выхолощенные ветром – и почти совершенно безжизненные. Лишь по ночам тут пробуждалась скудная жизнь. Полсуток жизни – полсуток огненного ада. Человеку здесь нечего было делать. Но человек – такая тварь, что всегда найдёт причину сунуться в самое пекло.

Вот и Артём сунулся. Подошли к концу полгода его жизни в новом мире. И он никак не мог назвать их удачными. Хотя, если честно, он вообще считал их провалом. Сколько раз в ночи, в своей капсуле на окраине Тутгорода, он корил себя:

- Какой же ты неудачник… Полный неудачник… Криворукий дебил, неспособный заработать на пищевой набор… Тёма, блин, придумай что-нибудь!..

Но всё, что можно было, здесь придумали уже давно. А на какие-нибудь другие открытия у Артёма катастрофически не хватало знаний. Он не нашёл медных месторождений, не выплавил железа, он не пережёг дерево в уголь… Он даже не попытался ничего посадить!..

Первые дни он вяло плыл по течению, наблюдая, как разваливается его группа. А когда от былого многолюдья осталось пять человек, вопросы лидерства больше не вставали. И потому группа двинулась на поиски лучшей доли, заодно спасаясь от наступления арабских групп.

Те как-то сумели объединиться, решив внутренние конфликты. А затем почти сразу начать захватывать жизненное пространство. А вот здешние разрозненные группы русских, китайцев и новозеландцев вовремя объединиться не сумели. И начали откатываться под напором арабов. Хотя сам Артём честно признавался себе: не откатывались они тогда, а просто бежали.

И бегство это отнимало одну жизнь за другой. Так бы и гнали арабы всех, кто попадался у них на пути, но основные земли русских групп оказались надёжно прикрыты Тутгородом.

- Дурацкое название! – прошептал Артём по старой привычке.

Он сказал так, ещё впервые его услышав. И повторял каждый раз, когда оказывался далеко и вспоминал свой новый дом. Свой, потому что из всей его группы остался только он. И теперь он сам был группой и сам принимал решения.

По легенде, на третий день высадки будущий правитель города собрал своих соседей и безапелляционно заявил, что место тут прекрасное, еды хватает, защищаться удобно, да и крупный Алтарь Вознаграждения под боком. Поэтому тут будет город. А название придумать забыл. Вот и появился Тутгород.

Впрочем, легенда явно не врала. Как минимум, про некоторые подробности. Город располагался на стыке двух горных хребтов, в месте слияния двух рек на высоком мысу. В трёх дня пути было морского побережье русских групп. На севере – Песчаный Пояс. С юга всё прибывали и прибывали беженцы. Оставалось только проявить недюжинные организаторские качества… Что правитель Тутгорода и сделал.

Арабов встретили, как предки завещали: «Кто к нам с чем – тот от того и того». Сначала дали собраться большой армией в пару сотен групп, а затем подловили на переправе. Крови было столько, что вода в реке стала красной. Говорят, на востоке и на западе арабам тоже ввалили по первое число, поумерив их захватнический пыл. И с тех пор граница с ними как-то сама собой устаканилась.

А вот жизнь Артёма всё никак не хотела устаканиваться... На счету у него было то густо, то пусто. Что-то удавалось построить в капсуле, что-то удавалось прикупить на Алтаре Вознаграждения… Однако богатым его бы никто не назвал. Артём и сам не заметил, как вопрос заработка стал для него идефиксом.

Но чем больше он бился над его решением, тем меньше баллов удавалось заработать. Будто злой рок не давал ему ничего скопить… Самой большой удачей стала награда за открытие минеральных источников. Правда, эту награду он спустил на капсулу репликации.

И снова оказался на мели…

И так полгода. День за днём, не замечая, что у большинства людей ситуация ещё хуже, Артём бился над тем, чтобы заработать денег или баллов. А стоимость пищевых наборов росла всё больше и больше. Награды за действия, повторённые многократно, становились меньше. И даже нашествие хищных «рыжих чертей» не поправило его финансового положения.

Артём просто не мог найти места в этой новой жизни.

Но всё изменилось в тот момент, когда он узнал про караван. К этому времени Артём скопил почти семь тысяч баллов. Очередная редкая полоса везения принесла некоторое облегчение. А тут ещё прошли слухи, что на северное полушарие началась высадка…

О том, что она скоро состоится, южане знали давно. И готовились к этому тоже давно. Казалось бы, ну зачем готовиться, если преодолеть экватор невероятно сложно? Ответ был прост – выгода. Стоимость пищевых наборов на юге увеличивалась уже восемь раз. И каждое увеличение приводило ко всё большему дефициту еды.

Те счастливчики, которые умудрились по скидке закупить улучшения и теперь производили наборы через хранилища капсул, как сыр в масле катались. А остальным приходилось постоянно искать хоть что-нибудь в местной флоре и фауне, чтобы поесть. Близость к экватору всё-таки плохо сказывалась на биоразнообразии окрестных земель.

И хотя окрестности Тутгорода были на еду обильны, но правитель города запретил массовое выкачивание местных ресурсов. Даже снизошёл до подробных объяснений. И даже был убедителен. Он сказал, что если сейчас разорить округу (а несколько тысяч жителей сделают это запросто), то вскоре всем придётся искать новое место для поселения.

А значит, надо было сохранить окрестности до тех времён, когда получится засеять поля, засадить сады – и вообще наладить сельское хозяйство и животноводство. Поэтому охота и вырубка растительности в окрестностях города карались смертной казнью. Для всех без исключения. Спасти могло только личное разрешение правителя.

А отряды егерей бдительно следили за тем, чтобы горожане уважали этот запрет. Поэтому еду приходилось искать всё дальше и дальше от Тутгорода. Но разве этого хотелось людям, прибывшим сюда из сытного, хоть и не изобильного мира?

В северном полушарии цены были «стоковыми». Новичкам давали скидку на товары – как на Алтаре Вознаграждения, так и при улучшении капсул. И если второе было для жителей южного полушария бесполезно, то скидка на Алтарях казалась веским поводом рискнуть. Чем угодно – даже жизнью. Лучше так, считали многие, чем жить впроголодь.

На свои жалкие несколько тысяч баллов Артём мог столько всего купить! Столько, что даже представить страшно… Сколько раз он мечтал обнаружить минеральные источники в первые двадцать дней пребывания на новой планете! Да и во вторые двадцать дней – тоже. И в третьи… Озолотился бы.

И когда Паша Викторов предложил присоединиться к каравану, Артём не стал упускать шанс. Тысяча баллов на подготовку – и вот он уже шагает по ночной пустыне. Вместе с другими искателями сказочных богатств.

Их было девяносто три человека. И ещё почти три сотни рабов-носильщиков. Так было в начале пути. А теперь их отряд сократился на двадцать рабов и четырёх караванщиков. Однако уже было пройдено полпути на север. И пока для тех, кто выжил, всё складывалось на удивление удачно.

До этого утра.

Этим утром оказалось, что укрытия, которое они хотели использовать для привала, больше нет. Равно как и источника воды. И пробитый колодец, и пещеру похоронили вездесущие пески.

А теперь караван спешил к резервной точке привала. Вот только времени оставалось всё меньше…

Солнце упрямо лезло на небо, чтобы раскалить воздух до предела, когда сложно даже дышать – не то что идти. А ветер, бывший здесь спутником смены дня и ночи, поднимал тучи пыли и песка, насмешливо бросая их людям в лицо.

Однако люди шли и шли, не останавливаясь. Второго шанса на жизнь у многих не было: не все здесь могли похвастаться тем, что в Тутгороде их ждёт репликационная капсула. Шёл и Артём, потому что собирался рискнуть в последний раз. Чтобы наконец-то выбраться из полосы неудач.

Караван выбивался из сил, но упрямо двигался вперёд. Новое место для привала было уже близко. Люди верили в свою счастливую звезду и успех, а Пустынный Пояс смеялся над ними и бросался песком. И только Артём заметил, как предводитель их каравана на миг замер у каменной чащи, торчащей из песка… Замер, а потом огляделся и сжал кулаки.

И внутри у Артёма всё оборвалось. Значит, резервная точка привала тоже не дождалась людей. Что случилось здесь, на этих землях, из-за чего песок замёл все удобные места?

- Сдохнем мы тут… – прошептал Артём, посмотрев на приятеля Пашу. – Глянь на Пустырника! Сам на себя не похож…

- Вижу… – согласился Паша. – Видно, это и было резервное место. А до следующего ещё два часа ходу…

И, будто в подтверждение его слов, глава каравана, прозванный Пустырником, громко крикнул, обращаясь к спутникам:

- Шевелись, народ! Шевелись! Бегом! Времени мало!..

Караван устремился дальше на север, слегка изменив курс. А Артём подумал: может, надо было идти через горы? Или плыть через море? К сожалению, на север не было удобных путей. Горные хребты хоть и хранили прохладу, но кишели такими тварями, с которыми лучше не встречаться. А море… Когда солнце выпаривает такие объёмы влаги, как на экваторе, вода снова спешит заполнить опустевшее место.

И ночью, когда часть выпаренной воды оседает, она тут же стремится растечься по всей поверхности моря. Экваториальные шторма здесь – это страшное дело. И главное, случаются они с завидной регулярностью: и ночью, и днём. В общем, что поход через Песчаный Пояс, что переход через Горный Пояс, что пересечение Туманного Моря – задача не из лёгких. Опытные люди говорят, что в пустыне-то как раз спокойнее всего.

Вот только и здешние пески могут преподнести сюрпризы, которые никому не понравятся. И, кажется, их караван напоролся на один такой сюрприз... Артём поправил капюшон и повязку на лице, а затем перешёл на бег, хотя лёгкие уже огнём горели. Даже просто при вдохе и выдохе.

Первыми пали рабы…

У них не было баллов на нормальную подготовку к походу. Пленные арабы, захваченные в пограничных стычках, хоть и были привычны к жаркому климату, но даже для них это уже был перебор. Под палящими лучами солнца рабы падали и больше не вставали, начиная подвывать от боли.

Артём и сам ощущал, как его кожу обжигает ткань одежды. Но он не собирался просто так сдаваться. Бежал, как заведённый, хотя лёгкие и без того болели. Но Пустырник уверенно вёл караван вперёд. А значит, надежда ещё была.

Оставляя за собой тела тех несчастных, кто сдался и не смог идти дальше, люди мчались вперёд. К неведомой большинству из них цели. И наконец-то достигли её.

Когда каждый вздох давался с трудом, когда бежать не осталось сил, когда даже ногами двигать стало тяжело, Пустырник лениво махнул рукой…

И куда-то исчез.

А следом исчез другой караванщик.

А затем следующий…

Глядя, как исчезают люди, Артём в упрямом отупении двигался к той же точке. Всё вокруг было таким светлым, почти белым, что аж глаза болели. А в лёгких и вовсе будто костёр разожгли. Неистово чесалась кожа, обожжённая тканью одежды…

А потом он упал и скатился вниз.

Раскалённый песок стал настоящей пыткой для тела. Зато каким облегчением была густая тёмная тень!.. Правда, Артём так ослеп на утреннем солнышке, что сначала не мог ничего разглядеть. Если бы не редкие шевеления людей в белых одеждах, вообще решил бы, что зрение потерял.

Под рукой были просто тёплый песок и камень. Над головой больше не сияло жестокое солнце, изжаривающее до костей. А в тишине укрытия разносилось тихое журчание. Значит, будет усталым путникам и где попить, и где запасы пополнить.

- Выжили, сука… – голос Пустырника разлетелся эхом среди каменных стен. – Выжили, ля!

- Рабов больше нет! – хмуро возразил кто-то.

- Да забей… – хрипло ответил глава каравана. – Сам живой – и радуйся! Это Песчаный Пояс, а не рощи вокруг Тутгорода…

- Ты сказал, что знаешь путь! – прозвучал чей-то истеричный голос.

- А ты не заметил, что я нашёл вам убежище? – с вызовом спросил Пустырник. – Ты не заметил, что ты ещё жив?!

- Ты сказал, убежища будут по всему пути…

- И два из них были засыпаны песком. Что, хочешь копать под палящим солнцем? – глава каравана встал на ноги. – Радуйтесь своей удачи и выносливости, придурки… А ещё радуйтесь, что не пошли в караван к Комару или Блику. У них трёх убежищ на пути не было. Вряд ли сумели проскочить... Давайте, вставайте, герои!.. Воды попьём и отдыхать. Надо бы тут на день встать и в себя прийти. Как думаешь, Пресня?

- Думаю, днёвка не помешает, – ответил помощник Пустырника, Василий Пресняков по прозвищу Пресня. – Давай, народ, встаём! Шеф правду сказал: чудом выжили. Если бы не подстраховались, сейчас бы наши тушки уже скворчали, поджариваясь!..

- А рабов всё-таки жалко… – заметил тот же голос, что сокрушался об их смерти. – На себе теперь придётся тащить товар.

- Новых наберёшь среди новичков! – прогудел начальник безопасности каравана. – Пока они там в своих белых шкурках бегают, их можно голыми руками брать.

Артём усмехнулся, вспоминая свои первые дни… Белый гимнастический костюм, жаркое солнце – и единственная наивная мысль: как бы не выдать интереса к девушкам вокруг. Совсем как в анекдоте про нудистский пляж.

А потом вспомнились красные брызги на белом… И выпотрошенные тела, будто это не люди дрались друг с другом, а какие-то звери… И первые дни сразу потеряли розовый флёр ностальгии, заново став тем, чем они и вправду были – адом на земле.

- Ты как? – спросил он, повернувшись к приятелю.

Глаза уже начали привыкать к полутьме пещеры, и Артём с удивлением увидел, что рядом лежал совсем другой человек. Не Паша… Артём посмотрел дальше, вглубь пещеры – но и там не обнаружил Пашу.

Странно… После Артёма внутрь вошло ещё пять человек.

- Извини, брат! – проговорил тот, кого он принял за Пашу. – Народ там на последних шагах валился, как сухостой… Если тут друга твоего нет, то… Либо на склоне остался, либо не дошёл.

Дошёл… Артём помнил, что Паша был рядом. Во всяком случае, когда он сам, едва волоча ноги, подходил к песчаной горке.

И, больше не теряя времени, Артём рванул к выходу.

- Стой… Там пекло уже!..

Но Артём совета не послушал. Да и не собирался он по-глупому погибать. Но что, если Паша совсем рядом со входом?!

С каждым шагом его окутывали волны жары. Солнце раскаляло песок, скалы и воздух. Но Артём знал свой предел и знал, куда сможет дойти. Поэтому всё-таки шёл вперёд. Без особой надежды… Просто чтобы совесть успокоить.

Но изменчивая удача сегодня была на его стороне. И на стороне его приятеля. Паша лежал у стены, у самого входа. Харкал кровью и пытался ползти, вбивая руки, покрытые волдырями ожогов, в раскалённый песок.

Артём в последний раз глубоко вдохнул, набирая в лёгкие горячий, но не раскалённый воздух. И рванул на помощь.

Жара обрушилась на него сверху, как молотом припечатав к земле. Ощущение было такое, будто под тяжёлый пресс попал. Казалось, солнечные лучи имеют свой собственный вес, и сейчас он весь лёг на одни-единственные плечи. Плечи Артёма.

Но он выдержал первый удар. А через пару секунд уже был рядом с Пашей.

Приятель не видел его: только слышал. Глаза Паши слепо смотрели по сторонам. Но когда Артём подхватил его и потащил в пещеру, тот не вырывался и не отбивался. Только едва слышно стонал.

- Сейчас, друг… Потерпи чуть-чуть… – выдохнул Артём, когда оказался в тени.

Это почти выдавило воздух из лёгких, но ещё пара десятков шагов – и он уже снова мог дышать, не опасаясь ожогов. А спустя полсотни шагов навстречу ему кинулась пара караванщиков.

- В рубашке родился, чо! – заметил один из них, помогая уложить Пашу на землю.

- Есть у него «лечилка»? – спросил тот, которого Артём принял за Пашу.

- Есть, есть… – Артём облегчённо кивнул.

А затем раскрыл мешок приятеля и вытащил ампулу.

Игла вошла в шею, впрыскивая в тело Паши целебных нано-роботов. А Артём облегчённо вздохнул. Паша дышал, хоть и был без сознания. Но сутки – это достаточный срок, чтобы набор поставил его на ноги. Твёрдо стоять, может, и не сможет. Да и выглядеть будет, словно страдает кожным заболеванием. Но сумеет хоть как-то идти. А значит, будет жить.

И если они доберутся до севера, то Паша и Артём купят себе по десять «лечилок». Про запас! Надо было просто дойти…

Глава 1. Ваще чот много всего!

Дневник Листова И.А.

День двенадцатый. Я такой!

Одиннадцать дней – это много или мало? Всё-таки в нашей жизни многие вещи относительны. Ведь там, на Земле, я бы почти не заметил эти одиннадцать дней. Ну что там может произойти в однообразном течении жизни?

А если произойдёт? И попадёшь, к примеру, в больницу? Вот тут уже и приключений, и новых впечатлений – через край. Если даже пролежишь в палате всего дней пять, всё равно будет казаться, что прожил отдельную маленькую жизнь.

А теперь представьте, что попали вы не в больницу (хотя комната белая, кровать – тоже), а на другую планету. Совсем-совсем другую, совсем-совсем дикую – или, как говорит Мелкий, «ваще чот дофига дикую».

И надо вам на этой планете быстренько: подружиться с соседями, наладить быт, найти источники воды и еды, организовать в своей белой «палате» отопление. Кажется, что одиннадцать дней – это вполне достаточный срок. А вот на деле оказывается совсем не так…

Да, мы выжили… Вначале нас было больше, хотя мы и были лишь горсткой из сорока растерянных колонистов, беззащитных перед холодом. И это была не единственная проблема: минимум еды, минимум воды, минимум одежды – ну и старые привычки в довесок.

Мы обвешивались травой для утепления, обобрав всё, что было в округе. Разводили костры, сжигая скудные запасы топлива. Делали сланцы из пищевых лотков. Искали подходящую древесину и кололи камни, чтобы создать инструменты.

Мы приспособились.

А что потом? Нападения хищников, внутренние конфликты, работа от рассвета до заката (и после заката до следующего рассвета), замёрзшие трупы, выпадающие из улетающих капсул, долбление могил в стылой каменистой почве гор, столкновение с соседними группами и применение оружия по отношению к другим колонистам. Многие погибли…

И всё же мне кажется…

Да ничего мне не кажется. Собственно, я и так начал с главного – мы выжили! Правда, к сожалению, не все. Будем считать, что ушедшие от нас были суровой платой за первый опыт, который мы получили в этом мире. Их кровью (не буквально, конечно! что я, ирод, что ли?) я писал три первых правила колониста неизведанных планет. И, считаю, с нас ещё недорого взяли... Могло быть и хуже.

Мы преодолели раскол и, очистившись от лишнего (вырезали бандитов), снова стали едины (подавили оппозицию), как никогда прежде (а мы никогда и не были), сильны (на что я очень надеюсь) – и теперь смело смотрим в неизведанное будущее (ну, в идеале…).

А впереди нас явно ждёт много всего интересного. Соседняя группа хоть и поредела, но никуда не делась. И явно не собирается сваливать, обеспечив нам доступ к Алтарю Вознаграждения. Придётся снова тайно к нему пробираться, чтобы выменять баллы на законную награду…

Я бы предпочёл напасть… Не убивать, конечно, а просто выяснить отношения в честном (и, по возможности, гуманном) мордобое. Но наш лидер, Сочинец, не хочет усугублять и без того тяжёлые отношения. К тому же, в моей фракции «ястребов» только один ястреб – это я. Так что приходится идти на поводу у большинства, шепча под нос, что когда-нибудь они поймут, как я был прав…

Хотя, если уж говорить честно, положа руку на сердце – не нужен нам этот горный Алтарь!.. Как и доступ к нему. И я уже пытался поднимать эту тему, но меня не слушают. Люди ведь привыкают ко всему, в том числе и к дрянным условиям существования. А жизнь в горах, пустых и лишённых деревьев – это явно не сахар. Скорее, подобие шоколада – но исключительно по цвету.

Я вообще считаю, что нам надо идти на запад. Там, у подножия гор, лежат плодородные долины, растут леса, текут реки и светит ласковое солнышко… Ну или всё заполонили джунгли, а где не джунгли – там каменистые пустыни, повсюду хищники и зловонные ручьи с ядовитой рыбой.

В любом случае, эти унылые горы нас не прокормят.

Они полны ресурсов – металлов и камней. А вот еды мало. Она тут в дефиците. И, кстати, о еде... У меня появились три местных питомца, готовых служить роду человеческому. Вот только питомцам этим требуется много мяса…

А потому я собираюсь с Дунаем и Костромой заняться совершенно незнакомым мне делом – охотой. Ещё и с помощью совершенно незнакомого оружия – в том числе, и для знакомых с охотой людей. И только мои питомцы имеют хоть какой-то опыт в загоне местной добычи.

Но сначала… Сначала надо реализовать своё богатство. Ещё десяток дней назад я был уверен, что куплю только те улучшения для капсулы, которые мне действительно необходимы. Но я просто не был ознакомлен с прайс-листом!.. А если бы был, то точно убрал бы из списка необходимого медицинскую репликационную капсулу.

Однако когда скачешь по мокрым валунам, рискуя свернуть шею и убегая от четырёх гопников с топорами, а заодно надеешься, что они свернут себе шею раньше – приоритеты в жизни резко меняются. И на первый план выходит наиважнейший вопрос: как сохранить единственную драгоценную жизнь.

Я не успел испугаться, когда столкнулся с Тузом и его прихлебателями. Если честно, просто не до того было… Но потом… Потом, вспоминая эту стычку, я нашёл тысячу и одну причину, почему должен был умереть, и ни одной – совсем ни одной! – почему я ещё жив. Спасибо Костроме, подсказала хоть одну: никогда нельзя недооценивать чужую глупость.

Только чужой глупостью и можно объяснить то, что я ещё жив.

И мне это не нравится!

Я не могу зависеть от глупости, тем более – чужой!

- СИПИН, раскрой меню улучшений капсулы… – попросил я.

- Что, всё-таки собрался перестать быть самым богатым колонистом полушария? – ехидно осведомился инструктор.

- Я лучше буду не самым богатым, но живым! – ответил я.

- Хм... А я-то думал порадовать тебя тем, что ты уже не самый богатый. Примерно с ночи сегодняшнего дня… А если быть точным, то ты перестал быть самым богатым двадцать две тысячи шестьсот восемьдесят секунд назад! – заметил СИПИН. – И можешь не спрашивать, зачем я тебе всё это рассказываю.

- Подожди-подожди-подожди… Какой-то хрен в нашем полушарии только что набил больше двенадцати тысяч баллов? – удивился я. – СИПИН, милая моя кибернетическая дрянь, а что же он сделал-то такого?..

СИПИН промолчал, но я не собирался отступать:

- Нет, ты не подумай! Я не про других игроков выясняю! Я пытаюсь понять, за что тут можно отхватить такую награду?! Так сказать, в рамках эволюционных достижений человеческого общества… Потому что приручение животных, кажется, считалось одним из поворотных моментов человеческой истории!

- Ну а он совершил второй поворотный момент… – нехотя ответил СИПИН. – Переплыл море и высадился на континенте. Прошу, однако, заметить, что вы оба могли бы получить награду побольше: если бы тебе питомцев не подогнали, а он бы переплывал море из жажды новых открытий, а не потому что выпендривался на краю скалы и свалился в воду, не сумев выплыть из-за сильного течения. Хорошо ещё, что ему бревно попалось…

- Ой, ну не начинай! – попросил я. – Такое ощущение, что я уже должен был заканчивать постройку ядерного реактора!

- Было бы неплохо!.. – буркнул инструктор.

- А почему ты так болеешь за наши успехи? – с подозрением уточнил я.

- Тот факт, что я ваш инструктор и это моя функция, ты считаешь недостаточным основанием? – поинтересовался в ответ СИПИН.

- В первые дни посчитал бы достаточным! – ухмыльнулся я. – Но сейчас… Сомневаюсь.

- Вот и сомневайся дальше! – отрезал инструктор. – И твоё меню открыто, между прочим!..

СИПИН – продвинутый набор символов, который явно должны были поместить в пылесос, но по ошибке распылили на атомы и впрыснули в колонистов в качестве нанороботов. И теперь он может проветривать нам, колонистам, мозги своими нотациями.

Да-да, он может говорить с нами прямо в наших головах – с каждым по отдельности и со всеми сразу. А ещё это дитя внеземного прогресса приобрело телепатические способности, научившись читать наши явные мысли, обзавелось толикой ехидства – и вообще сильно скучает.

- Вот без тебя я скучать точно не буду! – заявил СИПИН. – Скучное дитя обезьяны и глиста…

Я ведь упомянул, что он мысли читает? Вот! Наглядное подтверждение. Прочитал мысли, пришёл и тут же оскорбил! Ну и я ему кости немного мысленно перемыл... Мы не обижаемся. Просто он так веселится, а я – сбрасываю напряжение.

Меню, к слову, действительно открылось. Но я не решался к нему подойти. Ведь тогда мне придётся одним махом отдать половину своих богатств…

- Больше! – заметил СИПИН.

- Ну как так-то?! – возмутился я.

- Ну так ты подойди и узнаешь! – отозвался инструктор и замолчал, как бы показывая, что на этом разговор окончен.

Вздохнув, я приблизился к светящейся картинке со списком возможных улучшений. Выбрал раздел «Дополнительное оборудование» и запросил установку репликационной медицинской капсулы. Хотя СИПИН и предупредил, но я всё ещё надеялся, что покупка пройдёт гладко. Однако экран мигнул, а потом строго мне сообщил:

«Возможности энергетического ядра ПЖЯ не позволяют провести установку!»

- А, ну класс!.. – покивал я. – СИПИН, а что такое ПЖЯ?

- Ну, официально то, что ты называешь «капсулой», имеет название «персональная жилищная ячейка», – сообщил СИПИН. – А сокращение до трёх букв, принятое в вашем языке, называется аббревиатура. То есть слово, образованное сокращением слова или словосочетания и читаемое по алфавитному названию начальных букв или по начальным звукам слов, входящих в него.

- Ага… – просветился я давно известной мудростью своего языка. – Ага… А что за энергетическое ядро?

- Ну ты же не думал, что тут всё работает на Святом Духе, да? – уточнил инструктор.

- Я думаю, ты неплохо освоил сарказм! – не поддался я на уловку. – С изучением юмора ты уже закончил?

- Я остановился на пункте инструкции «как жестоко хейтить окружающих»… – ответил СИПИН. – Этот раздел вашего юмора меня полностью удовлетворил. Дальнейшее изучение я решил прекратить, потому что не собираюсь никому рассказывать анекдоты перед сном.

- Твои успехи в понимании людей просто потрясают! – кивнул я. – Так… И что там с энергетическим ядром? Как его улучшать?

- Оно улучшается за баллы в том случае, когда появляется необходимость! – ответил СИПИН.

- У меня есть необходимость! – заявил я. – А пункта улучшения нет!..

- Тогда попробуй выйти в основное меню каталога улучшений, – посоветовал этот вредный кибернетический индивид без какой-либо определённой наружности.

И в самом деле… Теперь над разделом «Отопление» болталась большая красная надпись:

УЛУЧШЕНИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ЯДРА ПЖЯ – 500 баллов

Скромненько и со вкусом. Только дорого! А я ведь ещё хочу модернизировать белое трико! На все эти улучшения баллов не напасёшься… Я уже было собрался пострадать по этому поводу и даже выдернуть пару клоков волос на голове (если что, скажу всем, что подстригся)… Но за стеной тоскливо запищали три подкидыша, напоминая: неплохо бы их было покормить.

Пришлось отложить страдания и стенания. И снова возвращаться к улучшениям. И вот уже первые пять сотен единиц исчезли с моего виртуального счёта, о чём меня любезно уведомил ехидный инструктор. А в недрах моего жилища что-то натужно загудело, корпус задрожал – и откуда-то повеяло теплом. Всё это продолжалось буквально пару секунд.

«Энергетическое ядро ПЖЯ улучшено!» – сообщило меню управления, а затем тут же вернуло на экран знакомый каталог. И на этот раз тычок пальцем в пункт «Репликационная капсула» оказался удачным. Ещё тысяча баллов минус – и снова изменения.

Впрочем, на этот раз я мог наблюдать их воочию. Естественно, после того как всё-таки нашёл взглядом само место изменений. Как оказалось, менялось моё ложе! Постамент, стоявший под ним, прямо на глазах становился больше, шире и чуть выше. Ровные белые стенки превращались в выпуклые, а ещё в них появлялись какие-то окна.

И там, внутри постамента, вырастали причудливые приспособления для медицинских манипуляций… Или, возможно, жестоких пыток. Во всяком случае, выглядели они страшно. Но ради сохранения своей драгоценной жизни я был обязан через них пройти!..

И отдать ещё пять тысяч баллов…

Изменения закончились секунд за двадцать. Теперь под моим «ложем» располагалось ещё одно, заключённое внутри медицинской капсулы. И опробовать его я собирался прямо сейчас. Время-то пока было.

Ещё пару минут я, гордый и независимый, думал, как открыть дверь в это чудо техники. А потом всё-таки попросил помощи инструктора. Оказалось, что дверь открывается сбоку. Причём,мысленным приказом.

Ну что могу сказать? Ложе внутри почти не отличалось от ложа снаружи. Если бы не устрашающее окружение из каких-то манипуляторов и трубок, здесь можно было бы даже спать.

А так, если честно, ложиться было страшновато. Ляжешь, а манипулятор с диском пилы как… Вано, спокойно! Пусть хоть что делает, если это позволит нажать на кнопку «автосохранения» моей нелёгкой жизни!

- Закройте глаза! – мягким женским голосом предложила медицинская капсула.

Я не хотел закрывать глаза! Смотреть, как меня режут на части – одна из немногих привилегий, которые мне ещё оставались.

- Ваше дыхание прерывисто, сердцебиение – учащённое. Вы испытываете стресс. Закройте глаза! – ласково повторил женский голос, а потом строго добавил: – Дальнейшая работа капсулы будет невозможна, если глаза не будут закрыты!

От же!.. Шантаж, манипуляции и прочие воспитательные методы… Оказывается, их даже роботы используют. Пришлось расстроенно прикрыть веки. На меня опустилась почти темнота… Почти, потому что случилось то, чего я никак не ожидал. На краю зрения, при опущенных веках, экран, напылённый на глаза, поймал входящий сигнал – и призывно замигал иконкой подключения.

В какой-то момент в голове проскочила мысль: а что если всё это был сон? Гипноз? Какая-то суперская виртуальная реальность? Я так поспешно потянулся мыслями к иконке, что даже обдумать не успел эту идею. А потом сигнал прошёл, был принят – и на монитор начала поступать информация от капсулы, в которой я лежал.

Добро пожаловать в медицинскую капсулу ПЖЯ!

Идёт настройка персональных параметров пользователя. Пожалуйста, не шевелитесь! Пожалуйста, держите глаза закрытыми во избежание травмы сетчатки. Обо всех манипуляциях вам будет выслано уведомление.

Процесс настройки … 1%

А я лежал и смотрел на такой знакомый (и даже почти забытый) интерфейс виртуальных сетей. Как же мне этого не хватало-то… Там, на Земле, от этого инструмента зависело практически всё. На персональном чипе – маленькой микросхеме, что пряталась в голове и была защищена всеми возможными способами – хранилась моя информация: персональные данные, кошелёк, логины и пароли кабинетов…

Процесс настройки … 6%

Добраться напрямую до этого чипа не мог даже я, используя систему внутреннего контроля ресурсов. Так что прямое подключение к моим устройствам не слишком тревожило. Вот только тут, на новой планете, они все были выключены. Я ведь пробовал достучаться до них в первый день – ничего. Ноль… Темнота… Полностью обесточены или удалены.

Процесс настройки … 11%

Правда, я тогда был в таком шоке от происходящего, что это казалось меньшей из моих проблем. Но сейчас, при виде знакомых, хоть и тусклых очертаний интерфейса, так и тянуло ткнуть в иконки и проверить, что у меня осталось…

Процесс настройки … 16%

И осталось ли?.. А ведь я ничего не теряю! И, решившись, я ткнул в панель системы внутреннего контроля. Удивительным было то, что она работала! Значит, мой микрочип остался в голове. Ну или был полностью скопирован теми, кто делал мне новое тело. Но зачем?

Процесс настройки … 19%

Медицинская капсула произведёт забор генетического материала и крови из вены левой руки. Пожалуйста, не шевелитесь!

Я ощутил, как что-то обхватило предплечье, а затем почувствовал укол. Но всё было сделано так аккуратно, что моё тело даже не дёрнулось.

Процесс настройки … 20%

Вообще капсула действовала медленно, но очень сознательно – что сразу выдавало в ней инопланетную технику. Она самостоятельно обнаружила все системы, внедрённые в моё тело: медицинский диагност, персональный чип, экран с напылением, севшую батарейку, порты подключения, нанороботов СИПИНа.

Она сама определила, что это за устройства, зачем нужны и чем помогут ей. А ещё запросила подключение на медицинский диагност и сняла всю информацию касательно моего здоровья с карточки на чипе. Если что, наша земная техника без драйверов ничего такого сделать не могла.

После того, как была пройдена половина настройки, начались какие-то непонятные тесты. Меня точечно прижигали, а ещё морозили кожу, чем-то на неё капали, что-то вводили в организм… А я вынужден был стоически всё терпеть. Потому что надеялся, что никаких незадокументированных функций капсула не имеет. И моё терпение было вознаграждено!..

Процесс настройки персональных параметров пользователя завершён! Капсула готова предоставить пользователю полный набор медицинских услуг, согласно тарифам ПЖЯ!

Список медицинских манипуляций:

Профилактические процедуры

Косметические процедуры

Лечение текущих заболеваний

Лечение текущих травм

Создание матрицы репликации физического носителя

Рациональным решением было бы сразу создать матрицу. Но где рациональное, а где – новая игрушка? Я, само собой, полез в подробностях изучать, что и как мне могут предложить. И был немало разочарован…

Нет, капсула честно предлагала решить любые проблемы со здоровьем. Начиная от устранения прыщиков и заживления всех микропорезов – и заканчивая лечением серьёзных болячек, которых у меня, к счастью, не обнаружилось. Однако стоимость каждой процедуры была куда выше, чем покупка лечебного набора на Алтаре Вознаграждения. Самая простая манипуляция стоила от нескольких сотен баллов.

В общем, с учётом цен, создание «матрицы репликации физического носителя», а также подготовка набора материалов стоили вполне адекватно. Матрица обошлась бы в пять тысяч баллов, и это вполне соответствовало недешёвому прайс-листу. Платная медицина – она везде, блин, одинакова! Умереть не даст, вылечить не вылечит – а платить будешь вечно!

Причём, даже это не гарантировало моего возрождения! Совсем не гарантировало! Потому что материалов в капсуле было немного. А чтобы вырастить новое человеческое тело, надо было загрузить туда что-то такое, что оказалось бы с этим телом сравнимо. Например, репликационный контейнер формы 311.

Контейнера у меня не было. Однако и это ограничение можно было обойти. Если загрузить в капсулу свежий труп сородича, то она готова была самостоятельно сформировать из него репликационный контейнер формы 311. Но труп нужен был именно свежий, так что старые могилы копать было бесполезно (да и нехорошо как-то). А до насильственного упокоения товарищей я, к счастью, ещё не докатился.

И тут капсула снова готова была пойти мне навстречу. Причём, за малый прайс. Вынь да положь ей всего три тысячи баллов, и капсула активирует блок рефицерации. Ну а тогда грузи в неё мясо килограммами, желательно по собственному весу – и всё будет хорошо. Можно, например, тушку животного притащить – всё разберёт, всё пересоберёт.

Ещё три тысячи баллов…

Награда от СИПИНа, казавшаяся запредельно огромной, испарялась, как снег весной. И даже грозила достигнуть отметки «0» в самое ближайшее время. Однако раз уж решился, надо было идти до конца. Так что я на всё согласился... Ведь, как и все нормальные люди, мечтал о сохранении в реальности – и вообще простой запасной жизни.

И я получил, что хотел. Получил и разорился… Когда я выбрался из капсулы, у меня на счету оставалось немного: 2821 балл.

- Скажи спасибо, что на всё хватило! – посоветовал СИПИН. – Многие купили себе капсулу, но немногие смогли решить те проблемы, которые сейчас решил ты.

- Ещё не решил! – хмуро ответил я ему.

За стеной моей капсулы уже скулили, не переставая. Понятное дело… Завёл «щеночков» – теперь корми этих исчадий инопланетной фауны. А я решил, что капсула временно обойдётся без новых улучшений. Ведь если меня на этой охоте сожрут, то мне не понадобится новое трико! Воскреснуть из мёртвых я всё равно не смогу. Мяса-то в блоке рефицерации нет. И у питомцев аппетит на убыль не идёт.

Мне нужен был кто-то, весом килограммов девяносто. Причём, убитый совсем недавно – и можно даже некошерно.

А потому я взял копьё, сунул в петлицу на поясе топор и решительно двинулся на выход.

Начался двенадцатый день моей новой жизни…

Глава 2. Ваще чот неубиваемые

Дневник Листова И.А.

День двенадцатый. Добыча для настоящих пацанов.

- Ну что, готов? – Кострома внимательно осмотрела меня и осталась чем-то недовольна.

- Ага, – кивнул я.

- Тогда бери своих зверей и пошли! – здоровяк Дунай посмотрел на моих питомцев с легкой неприязнью.

Те, надо сказать, в долгу не остались. Каждый из троих окатил Дуная ушатом презрения, сравнимого по градусу с ледяными шапками гор. Зверюги, кстати, притопали к моей капсуле только утром: всю ночь они провели где-то в лесу, не показываясь на глаза. Зато как проголодались, больше прятаться не стали. Корми, мол – раз уж нас, несчастных, на тебя бросили-покинули…

Своим приходом они, надо сказать, распугали всех. Рядом с костром остались только Дунай, Кострома и Сочинец, который как раз не сильно переживал. Вообще его адаптивности к окружающим условиям, мне кажется, позавидовала бы даже Кострома.

Глядя на зверюг, я постарался передать им мысль о том, что пора проводить нас в места, где много мяса, много зверья и можно поохотиться. Меня поняли, и все три твари, радостно задрав хвосты, устремились на юг. Куда мы, кстати, до этого почти не ходили.

- Куда это они? – с подозрением спросила Кострома.

- Я попросил отвести нас туда, где много будущей еды, – пояснил я.

- А ты уточнил расстояние до этого места? – ехидно спросил Дунай. – А то я не готов топать трое суток до охотничьих угодий этой троицы…

- Нет… – признался я.

- Ну и дурак! – вынесла вердикт Кострома.

Один из зверей обернулся и посмотрел на меня. Видимо, соглашался с вердиктом. Пришлось задавать новый мысленный вопрос: как долго идти до места охоты. Надо сказать, что во время этого занятия с меня семь потов сошло. А всё потому что концепция времени у зверей была весьма… Я бы сказал, что странная – но, на самом деле, скорее на стыке между философией и наукой. Они воспринимали время как изменение.

Не как расстояние, не как длительность – а исключительно как изменение. К слову, легче всего получалось объяснить, ориентируясь на солнце и две луны. Представив себе, как солнце двигается по кругу, а узнаваемые фигурки питомцев и трёх людей топают по горам, мне всё-таки удалось прояснить вопрос.

- Недалеко! – радостно ответил я Костроме и Дунаю.

- И сколько нам идти? – уточнил Дунай.

- Вот ты сейчас серьёзно?! – возмутился я. – Хочешь таких подробностей – сам спроси! А мне достаточно того, что за день управимся. Ну это если тормозить не будем…

- Значит, вернёмся завтра утром! – вздохнула Кострома. – Ходоки из нас так себе… Даже в нормальной обуви.

Обувь! Мы, конечно, не брали себе одежду на Алтаре Вознаграждения. Однако это сделали за нас Туз с его прихлебателями. А мародёрку никто не отменял. Как пелось в одном древнем юмористическом ролике, на который я наткнулся, разгуливая по видеосервисам родной Земли: «Хорошие кроссовки остались после Бори! Хорошие кроссовки! Ну зачем в них хоронить?».

Ну, ладно, не совсем так пелось. И не Бори, а кого-то ещё. И не кроссовки, а ботинки. Главное, смысл-то в итоге сводился к тому, что хоронить покойного стоит со всем уважением, но в сланцах. А ботинки – оставить имяреку, который хотел пойти куда-то танцевать.

Вот и я теперь рассекал в кроссовках Бориса: у нас с ним оказались похожие размеры ноги. Веселее всех выглядел Дунай, которому достались штиблеты Туза. Костроме подошли тапочки Илая. Пришлось, правда, в носок набить травы, а то болтались сильно…

Нормальной я бы эту обувь не назвал, но она была лучше, чем сланцы из пищевых лотков. Они, кстати, лежали в удобных рюкзаках, которые мы взяли с собой. А всё потому что, в отличие от «нормальной» обуви, сланцы можно подлатать на коленке прямо во время похода. К сожалению, тапочки, штиблеты и кроссовки срочному ремонту не поддавались.

Рюкзаки у нас тоже на две трети были трофейными. Один взял в своё время Дунай. А два – гопники. Оставшаяся часть их группы возражать против присвоения не стала. Да куда там возражать-то? Сегодня народ в лагере как раз собирался доесть последние пищевые пайки. А идти к обозлённым соседям за добавкой почему-то никто не спешил.

Сочинец и так решил организовать пост на промоине, по которой можно было взобраться на наш обрыв. Не то чтобы он мстителей по-настоящему боялся – скорее, опасался, что они проявят фантазию в вопросе отмщения. И теперь на этом посту друг друга сменяли Прокачун, Чемодан и Мелкий. Группа Романа и культуристы в этом плане считались людьми ненадёжными. А Мелкий, бывший гопник, пошедший против Туза – вроде как «ваще чот нормальный пацан».

Ох уж это его «ваще чот»… Прицепилось выражение так, что не оторвёшь. Полгруппы активно «ващечотали», а полгруппы делали это в шутку и реже. Но помнили и знали все до единого. А мне, если честно, эта новая мода «ваще чот» не нравилась. Ладно, я её тоже подцепил, чего уж там...

Итак, наш сборный отряд из людей и четвероногих двинулся в путь. Мы прошли вдоль склона с валунами, ведущими к лесу, а затем свернули дальше – в горы. Звери уверенно трусили вперёд, приподняв костяные пластины на спинах. Выглядело это наподобие закрылок у самолётов.

- Чего это они? – удивился Дунай.

Но ему никто не ответил. Потому что никто и сам не знал. Разве что СИПИН, а тот, как всегда, не собирался лишать нас «радости новых открытий». Но, наблюдая за нашими провожатыми около часа, я начал догадываться, что они так регулируют температуру тела. Чем быстрее двигался отряд, чем больше была нагрузка, тем вертикальнее вставали костяные пластины.

Наше плоскогорье примыкало к крутым горным склонам, которые уводили вверх, к белоснежным шапкам ледников. Никто из нашей группы до этого далеко на юг не ходил – что там искать-то? Камни? Ещё камни? И ещё камни?

Ещё там был снег и лёд, но этого добра в первые дни нам и без того хватало. Сейчас-то уже было не так холодно, как в первые дни или во время бурана, но всё ещё чувствовалось, что не май-месяц.

Мы выбрались на плато и двинулись к горам. Шли часа два, никуда не сворачивая – будто по линейке. Судя по тому, как переглядывались Дунай и Кострома, они считали, что зря мы идём в ту сторону. Я, кстати, тоже так считал.

А вот звери упрямо трусили вперёд. И ещё периодически призывно помахивали хвостами: мол, чего тормозите, двуногие? Мясо само себя не добудет! И вскоре выяснилось, что они правы, а мы – дуралеи, которые мало что знают о мире вокруг. Между горами и плоскогорьем обнаружился длинный каньон, пробитый мелкой горной речушкой.

Его склоны были большей частью крутыми, хотя попадались и пологие участки. Однако и там, и там они густо поросли местной зеленью. Чего там только не было… Грибовидные растения, которые раскрывали шляпки, как корабли – паруса. Стручки всевозможных размеров и расцветок. Пучки высокой травы, маскирующейся под деревья. Густые кусты с почти привычной листвой… Всё это биоразнообразие густым слоем покрывало каменные склоны. А под ногами пробивалась молодая поросль, активно пожирающая останки предшественников.

Местные леса были куда ярче и пестрее, чем на Земле. Помимо зелёного, в расцветке стволов и листвы виднелись белые, бежевые, бледно-розовые вкрапления. Правда, я вот ни разу не уверен, что где-нибудь в земных джунглях нет такого буйства красок – если, конечно, забраться куда-нибудь подальше.

- Ох, ну надо же!.. – удивлённо выдохнула Кострома, осматривая каньон. – Кто бы мог подумать…

- А зверушки-то местность знают! – добродушно согласился Дунай.

А я потратил несколько секунд, чтобы затолкать поглубже незаслуженную гордость за своих подопечных. И потому не успел вставить ни единого слова. А отряд уже двинулся дальше, к ближайшему спуску вниз.

Звери остановились на самом дне каньона, у берега реки, начав лакать воду. А мы встали рядом. Казалось, нас поведут дальше, но один из трёх питомцев посмотрел мне в глаза, и я чётко понял – всё, пришли. Конечная!..

- Говорят, тут надо зверя бить… – заметил я, оглядываясь.

Мы стояли на низком берегу реки, поросшем мелкой растительностью. Эдакий заливной луг, где ничего высокого не вырастало. А ещё, судя по утоптанности земли в некоторых местах, здешние обитатели частенько ходили сюда на водопой.

- Здесь – значит, здесь! – легко согласился Дунай. – Наверно, хорошее место. Попробуй объяснить зверюгам, какую добычу выслеживать. Ну и что их помощь нужна! А то будут стоять прохлаждаться… И, если что, нашими трупами и подзакусят.

Прежде чем объяснять, пришлось дожидаться, когда звери наконец-то допьют. Я уже понял, что приём-передача мыслеобразов происходит глаза в глаза. А пока они носы в реку уткнули, можешь хоть что себе воображать – не услышат!..

А твари пили совершенно по-скотски: долго, с наслаждением, не отвлекаясь. Я даже уверен, что они специально издевались над нами – неуклюжими, странными, глупыми зверушками. Мне-то, как хозяину, довелось с ними общаться дольше остальных (что в предыдущий день, что сегодня с утра). Поэтому я уже улавливал их отношение.

Вот старая самка почему-то уважала меня. Не знаю уж, чем заслужил, но она относилась ко мне с осторожностью и некоторым, я бы сказал, пиететом. Но, так или иначе, она ушла, подбросив молодняк мне на воспитание. А вот они явно испытывали к нам, людям в общем, и ко мне, в частности, лёгкое презрение. И хорошо ещё, если лёгкое…

Когтей нет, зубов нет, хвоста нет, лапы кривые. И как это вообще можно уважать?

Наконец, один из зверей оторвал голову от воды, неторопливо почесался… А потом нехотя, с ленивым ожиданием, уставился на меня. Мол, чего тебе, двуногий, надо? Я его, кстати, уже мог отличить от других. Звери были, конечно, похожи, но у каждого имелись свои мелкие особенности.

Этот был заводилой. Он вечно пытался строить своих сестёр. А ещё у него над правым глазом был шрам, который рассекал бровь и заходил на костяную пластину на лбу. Кость заросла, а вот след остался.

Я попытался передать ему, что добыча нужна трусливая, слабая, но крупная. В ответ получил образ гнилого пенька и сидящего на нём таракана. То ли предлагал ловить таких, то ли просто намекал, что этот таракан – я. Разбираться было лень. И как-то даже стыдно, что ли…

Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. А затем, в результате тяжёлых умственных усилий (и почёсывания затылка), я догадался сам спросить, кого здесь можно поймать.

И вот тут на меня полилась информация, которая уж точно лишала меня радости новых открытий. Зато была прямо-таки исчерпывающей.

В каньоне водились…

Мелкие хищники, бегавшие, как люди, на двух кривых лапах. Трусливые, хвостатые и стайные. Стай было две, и наши три наглых приблуды ни одну из них (да и обе вместе) не боялись. Правда, эти звери не очень устраивали наших хищников в гастрономическом плане. Но на крайний случай – сойдут.

Мелкие травоядные животные, размером с мелкую собаку или крупную кошку. Четыре лапы, две ноги, четыре рога на башке, короткий хвост. Главная добыча местных мелких хищников. Вкусные, но совершенно неуловимые. Потому как умеют скакать чуть ли не по отвесным склонам.

Черви… Черви оказались, кстати, плотоядными: ели тараканов и мелких собратьев. Они здесь были чем-то вроде наших змей. Часть червей была опасна своими зубами, часть – ядами. Вот тут я, если честно, немного запаниковал: фиг ли, не рассмотришь такую ползучую тварь под ногами – и всё, прощай, Вано. А кроссовки Бориса дальше передадут – кому-нибудь более везучему…

В ответ на мои панические запросы зверь со шрамом насмешливо вывалил язык. А затем соизволил успокоить, что в этом каньоне ядовитые черви встречаются редко.

Но!.. Кстати, почему всегда есть «но»? Может быть, мир без «но» был бы добрее, ярче и вообще жизнерадостнее? Без кусачих червей и прочих мутантов? И уж точно без того, что нам довелось пережить дальше?

Но привели-то нас сюда для охоты на настоящую добычу! Во всяком случае, так считали питомцы. Излучаемый ими настрой, когда они про неё рассказывали, прямо-таки кричал о том, что это – добыча настоящего мужика. А кто на других охотиться будет – тот вообще не мужик. В смысле, не хищник. В общем, неправильный пацан. И уважения не заслуживает.

Беда была в том, что добычу им даже мысленно показывать не пришлось. Она сама как раз выползла из лесу, что-то меланхолично пережёвывая и разглядывая нас.

И взгляд этой «добычи» нам ничего хорошего не предвещал…

Помимо взгляда, ничего хорошего нам не предвещали плотные роговые образования на четырёхпалых лапах. Причём, всех шести. Сразу видно – если таким «копытом» прилетит, ушибом не отделаешься.

А, кроме того, ничего хорошего нам не предвещали изогнутые рога длиной сантиметров пятьдесят. Два рога росли из челюсти, как бивни у слона. А ещё два – изо лба.

Дальше, если присматриваться, всё было только хуже… Шипы на суставах, шипы на позвоночнике, шипы на хвосте, броневые пластины по всей тушке. Ну а ещё вес под полтонны и злой, крайне неприветливый вид.

Я решил быть оптимистом! И постарался придумать, как мы потащим домой всё это средоточие первобытной злобы.

Средоточие протяжно замычало, глядя на нас.

Я решил перестать быть оптимистом. И стал придумывать, как бы эту тушу прибить с нашим-то небогатым арсеналом.

Туша копнула двумя передними копытами землю.

И тут я понял… Понял, что пришло время быть успешным колонистом!..

- Бежим! – этот совет я прокричал и мысленно, и вслух.

Звери рванули сразу. Причём стартовали, кажется, ещё за долю секунды до моего вопля.

А вот Дунай и Кострома на миг задержались, не сразу поняв, чего это я. Они-то лекцию о вкусной и здоровой добыче не слушали, а куда смотреть – ещё не знали.

Но когда полтонны мяса, костей и рогов сделали первый тяжёлый шаг для разгона в нашу сторону… Вот тут-то ребята быстро сообразили: и куда смотреть, и от кого бежать.

…Пока я драпал со всех ног, мне очень хотелось спросить у «настоящих мужиков», «правильных пацанов» (и вообще всех таких из себя крутых хищников): как они, в рот мне ноги, представляли нашу совместную охоту на эту тварь?! Особенно с учётом того, что драпанули чуть ли не раньше меня!.. Но хвосты наших питомцев были не слишком разговорчивыми.

Все трое давно опередили меня, пользуясь преимуществом в скорости. И теперь неслись вперёд, серыми тенями мелькая между деревьев. А мы с Дунаем и Костромой влетели в лес вслед за ними, не разбирая дороги.

Спустя пару секунд позади раздался оглушительный треск. Да уж… Если я за первые секунды забега по лесу заработал несколько хлёстких ударов ветками по лицу, то нашу «добычу» такие мелочи остановить не могли.

Зверь ломился через заросли, как танк. И яростно подминал под себя всё, что мешало догнать гнусных охотничков, посягнувших на его владения. Кроме того, от обилия эмоций (а может, и для пущего устрашения) наша «добыча» ревела, мычала, рычала и пыхтела.

Мы тоже пыхтели. Но не для устрашения, а потому что бежать приходилось быстро. Очень быстро. Дыхание-то мы сбили почти сразу, а вот нормально оторваться от агрессивной «добычи» так и не смогли.

- Сюда!.. – рявкнула Кострома, начиная смещаться вверх по склону.

Наши питомцы уже скрылись из виду, поэтому мы с Дунаем решили довериться девушке. В отличие от наших рож, перекошенных от ужаса, на лице Костромы было хоть какое-то осмысленное выражение…

Оказалось, что у неё даже какой-никакой план имелся. Пыхтя как паровозы, мы продрались через колючие и густые заросли какого-то кустарника. И тут же наткнулись на скальные обломки, обильно рассыпанные по лесу рядом с отвесным склоном каньона.

Кострома, не теряя времени и скорости, юркнула за один такой осколок. И это была отличная наглядная демонстрация, как выжить в ситуации немотивированной агрессии огромного травоядного существа с рогами. Короче, сложно кого-то забодать через массивный камень…

Я немедленно последовал примеру Костромы, нырнув за другой валун. А Дунай с руганью умудрился забраться на третий скальный осколок.

Вот по этой-то каменюке наш преследователь и долбанул... Правда, сообразил, что бить будет не мягкую тушку живого Дуная, а твёрдый бездушный валун. Поэтому успел подставить для удара не рога, а бронированное плечо.

Валун мотнуло. А вместе с валуном мотнуло и Дуная, который чуть не свалился на рога и выразил отношение к происходящему мудрыми словами:

- …! … … …! …!

Я был с ним, в общем и целом, согласен. Мог бы ещё и добавить. Но Дуная надо было спасать. Вот только как? У меня с собой было копьё с кремниевым наконечником, каменный топор и медный нож. В общем, небогатый арсенал, но практически лучшее из того, что имелось в наличии.

У Дуная тоже было негусто с оружием: топор моего производства, выданный Сочинцем, копьё с медным наконечником и медный нож.

У Костромы был топор с медным наконечником, копьё с медным наконечником и медный нож.

Гранатомёта не было.

Ракетницы не было.

Пулемёта не было.

Идей тоже не было.

И, судя по лицу Костромы, не только у меня.

А наша «добыча» тем временем снова боднула валун. Однако без разбега вышло слабее, поэтому Дунай вновь перешёл на членораздельную речь.

- Да сделайте вы что-нибудь!.. – проорал он, пытаясь удержаться.

Я подхватил с земли осколок камня покрупнее… И без особой надежды запустил им в башку напавшего на нас рогача.

Инициатива немедленно наказала инициатора. Удар-то был так себе, зато привлёк внимание зверюги. Та фыркнула, с неприязнью посмотрела на меня – и взяла короткий разбег...

Я успел снова спрятаться за валуном, но укрытие оказалось так себе. От удара огромный булыжник проехал по земле несколько сантиметров, грозя впечатать меня в каменный склон – а то и вообще размазать об него.

Однако мои товарищи по несчастью идею уже подхватили. И пока Дунай слезал с одного валуна и прятался за другой, Кострома запустила камнем в рогача, чтобы отвлечь внимание.

И понеслось!.. Рогач ревел, обиженно мычал и долбил камни, за которыми мы укрывались. А потом получал булыжником по башке и снова возмущённо ревел.

Из лесу тем временем выскочил шрамированный заводила. Юркой тенью скользнув за спину рогачу, он взвился в воздух – и тут же оказался на этой самой спине, ловко избежав встречи с шипами. Попытался рвать добычу когтями и кусать, но всё без толку. Броня рогача успешно сопротивлялась и зубам, и когтям. А сам шрамированный слетел от первого же «взбрыка»…

Да ещё и приземлился неудачно: боком ударился. Было видно, что вставать ему тяжело. А «добыча» тем временем склонила голову, выставив рога – и уже готова была атаковать нашего заводилу. Правда, в этот момент по рогатой башке как раз прилетело два камня: от меня и Дуная.

Это отвлекло его всего на пару секунд, но нашему питомцу хватило, чтобы утвердиться на лапах и задать стрекача. А рогач, ревя, как стадо слонов, устремился в погоню, больше ни на кого не обращая внимания. В его списке врагов мы с Дунаем явно потеряли первенство.

- За мной! – покидая укрытие, крикнула Кострома. – К обрыву, наверх! Вано, надо, чтобы они привели его туда!..

Она ткнула рукой, указывая на скальный склон. А я уже бежал к лесу, где заметил одну из наших хищниц. Удивительно, но она почти сразу поняла, чего я от неё хочу. Коротко рявкнула и помчалась за своим братом.

А мы, люди, со всех ног устремились в условленное место. Питомцы у нас быстролапые, да и рогач явно не тормозит, с шумом и треском пробивая просеки в лесу. Добыча, блин, настоящих хищников!..

Наши малолетние идиоты забыли предупредить только об одном... О буйном нраве этой добычи. А сами с ним справиться не могли. Может, большая стая и выдержит этот бой, но наши-то явно не тянут, даже втроём.

В общем, если честно, я волновался за наш молодняк. Ведь у них и правда ещё детство в жопе играет… Сейчас вот сунется самец на «рогача», и о размножении можно забыть. Причём раз и навсегда.

И как быть?

По всему выходило, что никак. Ничего мы не могли сделать. Оставалось только бежать за Костромой… Ну и надеяться на сознательность хищников.

Вверх по склону мы почти карабкались. Можно было сделать крюк, чтобы добраться до более удобного подъёма, но времени-то в обрез. Поэтому мы полезли по крутому склону, цепляясь за торчащие из него растения.

Пару раз кто-то мелкий меня ужалил, и на руках появились волдыри. А в ладонях засела пара колючек, которые не было времени извлечь. Но мы успели, и успели почти вовремя!.. Я и Дунай уже неслись к краю обрыва, вслед за Костромой, которая лидировала в забеге – а из лесу как раз вылетели питомцы, ведущие за собой взбешённого рогача.

А тот совсем озверел: сносил всё на своём пути и ревел, не переставая. Думаю, все обитатели каньона попрятались по норам, а то и в землю зарылись, заслышав его трубный глас.

Кострома, Дунай и я остановились на краю обрыва. И, не сговариваясь, подняли с земли камни поувесистее.

- Кидаем в него! – приказала Кострома. – Я в центре, вы по бокам! Как прибежит к нам – прыгайте в стороны!..

- А ты? – удивился Дунай.

- Не ссы! Тётю Кострому на рога не поднимут. Ну… Давай!

Камни дружно полетели навстречу несговорчивой добыче. Рогач, чьё внимание было полностью сосредоточено на наших питомцах, трижды получил по рогатой черепушке. Осознав этот прискорбный факт, он чуть сбавил скорость, мотнул головой… И нехорошо уставился на нас чёрными четверными зрачками на зеленоватом белке, рассечённом коричневыми прожилками сосудов.

Воспользовавшись моментом, наши хищники рванули в стороны. А вот рогач склонил голову и ломанулся к нам. Видимо, опять вернул нас с Дунаем и Костромой на верхнюю строчку в списке врагов. Внутри меня всё заорало, что пора бежать, но я сдержался…

Нет, я сбегу, конечно…

В сторону.

Когда время придёт.

Это были очень страшные секунды. Я смотрел, как полтонны живого веса разгоняются… Набирают скорость, топоча шестью копытами и поднимая в воздух мелкие камушки… Как на нас с Дунаем и Костромой нацеливаются острые рога, покрытые старыми царапинами...

Вашу ж!..

Кострома легонько толкнула в бок меня и Дуная. Мол, пора прыгать. А я в тот момент не думал даже, что она сама собирается делать. Рванул в сторону, наконец-то дав волю своему страху. Впрочем, Дунай тоже не задержался, кинувшись в другую сторону.

Наши манёвры заставили рогача слегка вильнуть: враги разбегаются, караул!.. Зато хотя бы одна цель осталась на старом месте. Ей-то он и решил отомстить: и растоптать, и продырявить.

Кострома прыгнула к обрыву, на миг задержалась и – шагнула в пропасть.

А рогач, объятый яростью, не разобрал, куда его несёт. Поэтому с рёвом устремился вслед за Костромой. На ту самую полянку с осколками скал.

Грохот раздался такой, будто ещё одна скала свалилась. Но я уже немного пришёл в себя. И со всех ног кинулся к обрыву.

Больше всего я боялся увидеть внизу ещё и тело Костромы…

Не увидел.

Хитрый прищур её глаз оказался значительно ближе.

Она не упала, да и не собиралась. Уцепилась пальцами за маленький уступ, повиснув на нём. И теперь держалась, дожидаясь своих спасателей.

Мы с Дунаем вытащили её одним рывком. Из лесу вышли понурившиеся питомцы, всем видом показывая, как они раскаиваются в такой подставе.

Ругать мы их не стали… Они дурные! Просто надо это учитывать… Решили, что лучше поспешим к добыче, пока какие-нибудь конкуренты не объявились. А когда спустились, поняли, что бояться конкурентов было рановато…

Грёбаный рогатый урод был жив!

Сверзился метров с пятнадцати, а теперь пыхтел, пытаясь подняться. И ведь поднялся бы! Обязательно! Если бы не застрял рогами в каменистой земле…

Намертво застрял, кстати.

- «Ваще чот» неубиваемый… – удивился Дунай. – И что теперь?

- А вот что!.. – рявкнул я, с натугой подхватив большой камень и с размаху обрушив его на череп рогача.

Тот задёргался, попытавшись вырваться из ловушки, а на широком лбу выступила коричневая кровь. Я подхватил другой камень… И снова обрушил бы его на голову страшной зверюге, но меня остановила Кострома.

- Вано, хорош издеваться над животным! – попросила она. – Это не охота, а, блин, забой какой-то… Дай сюда твоё копьё!

Зачем Костроме моё копьё, я не знал. Но послушно протянул его девушке: других-то идей всё равно не было. А она взяла копьё, подошла к рогачу и ещё долго ходила вокруг, вне досягаемости копыт, которыми тот пытался по ней двинуть.

А потом сделала стремительный выпад, вонзая оружие между пластинами брони. Почти на полметра пробила!..

И еле отскочила, когда рогач возмущённо взвыл и дёрнул копытом в её сторону.

- Ладно, козёл четырёхрогий… – пригрозила она ему. – Дунай, дай своё…

- А своё что? – удивился тот, но копьё всё-таки протянул.

Второй удар вышел таким же быстрым и сильным. И снова не убил «рогача».

И тогда Кострома ударила своим копьём. На этот раз в глаз.

Видимо, хотела достать до мозга. Однако либо этот орган в голове рогача отсутствовал, либо Кострома просто промахнулась… В общем, рогач по-прежнему был жив. И даже немного расшатал каменистую почву, грозя вскоре освободиться из ловушки.

- Ну это… Все наши копья ты уже повтыкала! – заметил Дунай. – И что теперь?

- Что? – Кострома посмотрела на него, а затем перевела усталый взгляд на меня. – А теперь пускай Вано бойню устраивает… Что ещё остаётся-то?..

Правда, бойню мы устроили вдвоём с Дунаем. Мы кидали рогачу на голову огромные камни, пока она вся не стала коричневой от крови. Каждое попадание забивало рога назад в землю, не давая зверю выбраться. А он дёргался всё меньше и меньше…

Мы всё-таки забили его. Вот так тупо, гадко и варварски. Это не принесло нам ни капли удовольствия, зато принесло много мяса: килограммов сто пятьдесят-двести.

А ещё принесло самую малость уважения в голубых глазах питомцев. Но только самую малость!..

Тушу сели разделывать прямо на месте. Пока Кострома и Дунай снимали шкуру, я разжигал костёр, а питомцы носились вокруг, помечая деревья по краю поляны. Обозначали, так сказать, границы территории для других обитателей леса.

Впрочем, этих других пока можно было не бояться. Напуганный рёвом рогача, лес вокруг затих. Никто не горел желанием проверять, жив ли ещё грозный король маленького каньона.

Глава 3. Ваще чот тяжело

Дневник Листова И.А.

День двенадцатый. Мясо, шкура и соль!

На разделку туши ушел весь остаток дня. Могло быть и хуже, если честно. Потому что Кострома собиралась устроить обработку прямо на месте, хотя бы первичную. Но всё обошлось, когда мы вспомнили про альтернативный путь – засолить. Не только мясо, хотя и его посолить бы не мешало, но и шкуру, чтобы не испортилась.

Соли у нас не было. Зато были питомцы, неплохо знавшие окрестности. И когда я мыслями и воспоминаниями умудрился донести, что нам надо, самец фыркнул, отбежал и остановился, дожидаясь меня.

- Рюкзак возьми! – посоветовал Дунай.

До залежей соли было рукой подать. Добрались за час. Сначала мы долго шли вдоль русла реки, петлявшей как бешеный заяц. Но моему питомцу оказалось наплевать на такие мелочи – он бежал по прямой, срезая петли. И мне пришлось идти за ним.

Тут я, конечно, не удержался: каждый раз не спеша снимал обувь, аккуратно подтягивал штанины и неторопливо, прощупывая ногами дно, шёл вброд. К счастью, река была хоть и широкой, но довольно мелкой. Вода редко где доходила до колена, поэтому штаны не намокали.

Когда я неспешно обувался после шестой переправы, шрамированный наконец-то оценил весь масштаб моей подлости. Задумчиво уставившись на меня, он недовольно фыркнул и всё-таки двинулся к стене каньона. Видимо, понял, что со мной шутки плохи, потому как я могу их не понять.

А дальше дело пошло на лад. Двигались мы теперь вдоль каменного обрыва, распугивая мелкую живность, а заодно наслаждаясь теплом и горным воздухом.

А потом нашим взглядам открылись залежи соли… Мы как раз прошли очередной изгиб каньона, повернули за угол – и неожиданно вместо отвесных стен слева, там, где начинался склон горы, обнаружился слом. Или скол… В общем, когда-то давно или даже недавно – но точно не вчера и не месяц назад! – склон в этом месте обвалился. И огромный пласт породы просто съехал вниз.

Расколовшаяся стена каньона докатилась аж до реки. А заодно поменяла направление русла и образовала небольшое озерцо, огороженное по одной стороне скальными обломками. Камни и земля создали полукруглый вал, который глубоко вдавался в каньон, а в его центре…

Я бы в жизни не догадался, что это соль. Соль, в моём понимании, она – белая! Ну, может, грязно-белая, если на земле лежит. Но никак не оранжевая, с уходом в розовый.

В общем, красноватый склон и россыпь таких же камней выглядели красиво, но на конечную точку маршрута никак не тянули. Однако питомец уверенно направился к валу из породы. И, забравшись наверх, сразу двинулся к ярким камням. А мне пришлось следовать за ним.

Вот тут и выяснилось, что место-то популярное! На другом краю россыпи толкались штук семь или восемь тех самых мелких травоядных, которых мне показывали питомцы. Они активно лизали камни, восполняя запасы минеральных веществ. И шрамированный тоже принялся облизывать один из розоватых булыжников, приглашающе косясь на меня. Мол, не стесняйся, Вано: мы все это делаем, и тебе не зазорно.

Я подобрал с земли небольшой обломок, который хотя бы при мне не успели облизать. Тщательно очистил его, любуясь матовой прозрачностью минерала – а потом всё-таки сделал то, что умные люди не рекомендуют делать. Особенно, в незнакомых местах и с незнакомыми предметами.

В общем, лизнул.

Даже если отравлюсь, у меня припасена трофейная «лечилка» – последний привет от Туза. Две я потратил на Трибэ и Аню, две хранил в капсуле, а вот одна – осталась про запас. Так что, если вдруг почувствую сильное недомогание, успею вколоть. Или даже проглотить капсулу. Наверно…

Вряд ли то, что лопают местные животные, вызовет мою мгновенную смерть. Нет, всякое, конечно, случается, но верилось с трудом…

Слюна немедленно стала солоноватой. Тогда я бережно положил камень на землю, подобрал второй такой же – и стукнул ими друг о друга. В месте удара образовался скол, обрамлённый каменной крошкой. Я подобрал небольшую крупицу и положил в рот. Решил, что если соль, то обязательно растворится.

Чтобы кусочек минерала растворился, его пришлось ещё покатать во рту. И нет, это определённо была соль – только с необычным послевкусием. Я долго смаковал странную находку, игнорируя внимательный взгляд голубых глаз, а потом решил: так и быть, сойдёт. Мы же шкуру жрать не собираемся.

- Если не помру, то и поесть можно! – заявил я питомцу.

И решительно принялся за дело.

Можно было просто накидать в рюкзак булыжников, да так и отправиться назад. Но я посчитал, что это будет нерационально. Булыжники оставляют слишком много свободного места. Поэтому половину рюкзака я забил колотой солью.

Для этого пришлось организовать себе рабочее место: найти крупный камень с ровной поверхностью, а затем ещё один – поменьше – чтобы я мог поднять. А потом просто колоть этим нехитрым приспособлением булыжники соли.

В моих мечтах соль должна была колоться легко и просто. В реальности она была камнем и оставалась камнем. Хрупким только по сравнению с другими камнями. Легче всего откалывались более белые части, а те, что потемнее – были явно крепче.

Но упорство и труд…

Ну или дурь и самоуверенность…

На половине рюкзака ко мне подкралось понимание, что жадность до добра не доводит. Размочалив соль в мелкую крошку, я, конечно, сумел уместить её больше, чем если бы складывал в виде булыжников… Однако при этом и вес груза стремительно рос. А моя спина начинала болеть каждый раз, когда я кидал взгляд на рюкзак. Видимо, прозрачно намекала.

Но упрямство и глупость… Я, конечно, снизил энтузиазм по расколке соли, но совсем работу не прекратил. И когда через три часа закинул рюкзак на плечи, то ощущение было такое, будто гору на себя взвалил.

Рюкзак тоже высказал мне всё, что думает: подозрительно затрещал, грозя разойтись по швам. Пришлось чуть согнуться в пояснице, чтобы тяжесть не на лямках висела, а лежала на спине – как у трудолюбивого муравьишки. «Если дойду, то никогда больше!..» – запыхтев от натуги, решил я.

И мы пустились в обратный путь. Впереди налегке с довольной мордой бежал питомец, а за ним, кряхтя на все лады, шествовал жадный, но запасливый я!..

Первую остановку я сделал через двадцать минут. И вполне логично, что вторая случилась ещё быстрее…

Оставшиеся пять остановок пришлись на последние метры пути. Я отдыхал, утирал пот и снова шёл, проклиная свою запасливость. Но бросить соль не мог. Она в местной природе явно пользуется популярностью: только отвернёшься, а кто-то уже лижет.

- Тебя, блин, только за смертью посылать! – встретила моё триумфальное возвращение Кострома. – Ты вообще за временем не следишь?

К моменту моего прихода шкуру с рогача сняли. Теперь на ней высились аккуратные кучки мяса, которое военные срезали с костяка. Мой провожатый обнаружил, что его серые сёстры уже давно подъедают то, что выделили им Кострома и Дунай. И сразу же рванул наводить справедливость – а именно, отнимать то, что ещё осталось.

- У-у-у-у… – ответил я Костроме.

И наконец-то скинул рюкзак.

Тот тяжело опустился на землю. Прямо вот очень тяжело… И мне было что-то очень тяжело…

- Понятно, что ничего непонятно. И что тут у нас? – поинтересовалась Кострома, распуская завязки. – Вано, а это что?

- Это – соль, – гордым тоном добытчика (настоящего мужика, чо уж!) ответил я, ожидая аплодисментов.

А потом подумал и всё-таки добавил:

- Ну я, во всяком случае, на это надеюсь…

К рюкзаку подтянулся Дунай: заглянул внутрь и покивал со знанием дела.

- А это точно соль? – уточнила Кострома, так и не расщедрившись на аплодисменты. – Тебя розоватый цвет не смущает?

- Это просто каменная соль! – как минимум, из мужской солидарности вступился за «добытчика» Дунай. – У меня одна подруга такую использовала… Говорила, это, типа, полезнее, чем обычная. И всё такое… Диета там… Фигура…

Кострома с грозным интересом уставилась на Дуная, а тот слегка смутился.

- Ну всякие там полезные микроэлементы… Минералы…

- Дунай, милый… – прервала его девушка. – Про соль – ладно, рассказывай. А про твоих бывших с их фигурами – знать ничего не хочу! Я ревнивая. Так и знай!

- Ага… Ну, в общем, соль это, драгоценная моя! – улыбнувшись, как блаженный балбес, постарался сменить тему Дунай.

На Кострому, правда, не подействовало. Поэтому Дунай получил легонько кулаком в живот. Но не обратил на это внимания, продолжая лыбиться.

- Точно соль? – с важной темы Кострому было не сбить даже бывшими пассиями Дуная.

- Соль-соль… – кивнул тот. – Грязная, с кучей микроэлементов, с которыми вместе на земле валялась. Но есть можно! А можно ещё попробовать её очистить.

- Это как? – спросил я.

- Ну сначала в воде растворить. Соль растворится, а всё остальное – нет! – пояснил Дунай. – Потом воду процедить через какой-нибудь фильтр, чтобы взвесь задержать. А рассол выпарить. Но вообще можно и без этого обойтись.

- Тогда второй вопрос! – Кострома с натугой приподняла рюкзак и посмотрела на меня. – Вано, ты на хрена её столько припёр?! На первое время десяти кило хватило бы с головой!

Тут уже Дунай заинтересовался. Подошёл к рюкзаку, приподнял, оценил… Удивлённо раскрыл рот, опустив уголки губ, и молча вернул рюкзак на место. А я прямо вот даже обиделся слегка… Не, ну в самом деле, мне бы кто-нибудь сказал, сколько надо. А то дали рюкзак и сказали: мол, иди ищи подснежники в феврале… Соль, в смысле. На незнакомой планете. И я ведь нашёл!..

- Ладно… Проехали, – неожиданно смилостивилась Кострома. – Просто если это нормальная соль, то я её здесь не оставлю! Делайте что хотите, но до капсул мы её допрём. А пока можете сделать рожи попроще?

Надо сказать, что пока она говорила, рожи у меня и у Дуная действительно вытянулись. А ещё рты раскрылись, сделав нас похожими на старые африканские маски. Просто тащить и дальше ценный продукт я совсем не хотел! Спину было жалко, себя было жалко… С губ готовы были сорваться слова, которые мне бы потом не раз припоминали:

«Я был рождён бороздить космические просторы в уютном кресле капитана! Ну или, в крайнем случае, первого помощника! Я вам не робот-грузчик!».

Но даже сказанное в шутку ещё долго может аукаться. Так что я не стал давать повод для подколок: самооценка, может, и не пострадает, но зачем рисковать?

Впрочем, часть соли сразу пошла в дело, добавив веса шкуре и мясу. А часть мяса сожрали наши питомцы, причём с огромным удовольствием. И теперь они напоминали не гордых хищников, а бочонки на ножках. И, похоже, в ближайшее время были неспособны к движению.

А мы оценивали объём добычи и тихо ужасались…

Шкура. Никак не меньше ста килограммов. А может, и больше: весов-то у нас не было.

Кости. Ещё килограммов тридцать-сорок. Во всяком случае, тех, которые не забраковали.

- Зачем нам, кстати, кости? – спросил я, почесав затылок.

- Затем, что из них можно сделать много полезного! – ответила Кострома. – Или ты предлагаешь вилки-ложки покупать на Алтаре Вознаграждения?

И мясо, само собой… Много мяса. Килограммов сто пятьдесят. Это то, которое питомцам не отдали.

А ещё были жилы. И субпродукты (это добро уже я не хотел бросать).

В общем, явно многовато. Даже если разделить вес на трёх охотников и трёх зверей.

Особенно если учесть, что наши питомцы это тащить не будут. Вот уверен, что предложу им что-то подобное – и шрамированный пришлёт мне картинку, как он вылизывает свои яйца и то, что рядом. И ещё будет при этом ехидно высовывать язык и скалить зубы.

В общем, пошлют меня.

- Вано, может, ну их субпродукты?.. – кисло спросила Кострома.

В её душе явно сражались жаба с ленью. И последняя, кажется, готова была победить.

- У меня есть капсула репликации! – признался я. – А чтобы обеспечить себе дополнительную жизнь, я готов даже угробить эту!..

- Вот буржуй, а! – возмутился Дунай, а потом уважительно посмотрел на развалившихся питомцев. – Кажется, я знаю, как можно быстро заработать тысячу баллов… И кого тут можно ещё приручить?

- Бери выше: шесть с половиной тысяч! – отрезал я. – Тысяча – капсула, пять тысяч – твоя матрица. А ещё пять сотен на улучшение энергетического ядра капсулы.

- Мать моя женщина!.. – выдохнул Дунай. – И у тебя было столько баллов, Вано?!

- У меня ещё было три тысячи на блок рефицерации! – гордо ответил я.

- Про блок услышала, новое матерное слово запомнила… – кивнула Кострома. – А всё-таки что за блок-то?

- Ну, если у тебя нет набора репликации номер чего-то там, его можно сделать в блоке рефицерации… Из мяса, шкуры и прочих… – я посмотрел на неаппетитную кучу субпродуктов. – …Побочных продуктов разделки туши…

- А-а-а-а! Вот оно что! – поняла Кострома. – Мясо и шкуру тебе жалко, а всякие копыта, вонючие органы и дерьмо, которое не успело выйти – нет. Теперь понятно, зачем ты их с собой тащить собрался.

- Именно так, – подтвердил я, чувствуя надвигающийся подвох, который не заставил себя ждать.

- Дерьмовая у тебя будет вторая жизнь, Вано! – заявила Кострома. – Прямо вот дерьможизнь и дерьмотело из кишок!..

- Я знал! Знал, что ты обзавидуешься и захочешь испортить мне всю малину! – улыбнувшись, попытался парировать я.

- Точно! Я завидую тому, что как только ты субпродукты по весу наберёшь, сразу в шоколаде окажешься! – весело отозвалась девушка, а потом сделала удивлённое лицо: – Ой! Это же не шоколад… Это Вано из капсулы репликации выходит!

- Да идите вы в рефи… церацию! Как нам это всё теперь тащить?! – возмутился Дунай, пытаясь не ржать.

Дневник Листова И.А.

День тринадцатый. Совершенно несчастливый день и несчастный я!

Верёвка впивалась в плечо и грудь. Едкий пот застилал глаза, а Кострома продолжала издеваться. И это несмотря на то, что ей тоже вроде как должно быть тяжело.

- Ну что вы еле-еле волочитесь! Давайте, волокуши! Сами не поползут! – весело подбадривала она наш отряд.

Ох уж эта игра словами! Волокуши-мы еле волочим волокуши-с-грузом! Впрочем, обиженный взгляд трёх пар голубых глаз резко поднимал мне настроение…

Но всё по порядку!..

Я не помню, кому пришла в голову эта гениальная мысль – соорудить волокуши и тащить всем вместе тяжёлый груз. И хорошо, что не помню! Потому что сейчас, ближе к полудню, я бы поколотил этого умника. Или побился бы башкой об дерево, если бы оказался им сам.

Однако гнусная и одновременно гениальная мысль – которые, как известно, приходят в голову, чтобы испортить тебе жизнь – уже прозвучала. А соорудить конструкцию для адских издевательств было делом техники. Ну а ещё испорченного медного топора и позднего ужина.

Мы с Дунаем рубили и мастерили, а Кострома делала толстые канаты из растительных волокон. Они, между прочим, колючие, как не знаю кто – особенно когда за ночь подсохнуть успели!.. Но мы управились. Конструкция была странная, страшная, но крепкая. И почему-то никто сходу не догадался, зачем там шесть канатов с петлями…

Да и те, кому стоило бы догадаться, обожрались и спали. А утром было поздно бежать…

И оказалось, что это только я такой лопух, что прогибаюсь под питомцев. Кострома была неумолима. А шрамированному даже по балде прилетело. За исключительную строптивость.

Кострома поймала его за морду и, не обращая внимания на ворчание сестричек несчастной жертвы человеческого произвола, уставилась на минуту в глаза животного. Я, блин, не знаю, что она там ему показывала, потому как сам никаких мыслей читать не умею, но наш ясноглазый красавец, получив свободу, покорно полез в петлю.

- Веселей, копуши! Тащите волокуши! – я был уверен, что ещё пару часов, и Кострома, наконец, родит одну из тех дурацких песен, которые поют во время пробежки на плацу.

Ну или как их там называют? Мотивирующие кричалки? Что-нибудь в духе: «Как-то в армию пошёл. И девчонку там нашёл. Лучшая девчонка – правая ручонка!»… Хотя Кострома же вроде как девочка. Ну тогда так: «Лучшая мальчишка – правая ручишка!».

Тьфу! Какая пошлятина в голову лезет, когда еле-еле ноги передвигаешь… И главное – вот откуда оно у меня в памяти возникло, а? Я же не служил, а друзей-военных раньше не имелось.

Дневник Листова И.А.

День тринадцатый. Совершенно уставший я!

Возможно, это покажется удивительным, но мы дошли.

Не нарвались на хищников, желающих скушать нашу добычу, а заодно и нас. Не упали без сил. И даже не померли от переутомления.

Мы дотащили всё до капсул.

Медленно, под бодрые подколки Костромы и сердитое фырканье питомцев. Дотащили, дотянули – и даже помогли разгрузить, уже ощущая себя, как в тумане…

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Вонючее утро…

Проснулся я оттого, что в капсуле воняло. Даже не так: в капсуле ОЧЕНЬ сильно воняло.

А ещё где-то в районе потолка раздавался странный звук. Какое-то тихое гудение, которого раньше не было… Я сразу же обеспокоился. Потому что мне батя говорил: если в машине появился незнакомый звук – тащи в сервис. Точно что-то сломалось!

Машины у меня, когда я вырос, не было. В наше время легче оказалось вызывать мобиль с автопилотом. Зато была капсула. И был странный звук… Оставалось только понять, где тут, на незнакомой планете, сервис-центры для капсул.

- Возьму на себя смелость предложить схему ремонта! – проявил себя СИПИН, молчавший до сего момента. – Кстати, я начислил тебе двадцать баллов за соль, пятнадцать баллов за волокуши и ещё тридцать баллов за участие в том цирке, который имел счастье вчера наблюдать.

- Ох, блин!.. – я неосторожно сел на кровати и почувствовал, как меня мутит и как раскалывается голова.

- Да… И схему лечения могу предложить! – добавил СИПИН. – Не поверишь, но лечение и ремонт в твоём случае можно совершить одним и тем же способом!

- И каким? – уточнил я.

- Запихни то, что ты вчера в капсулу натащил, в рефицератор, дурень!.. Система вентиляции в капсуле уже на пределе! Она, между прочим, старается вывести из воздуха все продукты разложения и спасти твою глупую жизнь!..

- О-о-о-о-о! – тут-то я всё понял.

- Не «о-о-о-о-о!», а срочно спасай имущество! Новой капсулы не будет! – возмутился СИПИН.

Вчера я затащил в капсулу килограммов сорок отбракованных останков «рогача». Вот только от усталости забыл, что тратить на них соль никто не стал... Они ещё по пути издавали слабенький душок, а теперь, в тёплой капсуле, и вовсе собирались сгнить.

Нет, я помню, что собирался их сразу загрузить… Но почему-то только сейчас проснулся. Видимо, сел чуть прийти в себя на кровать – и выключился. И всю ночь моё будущее тело гнило, распространяя вокруг отнюдь не благостный могильный дух.

Первым делом я доковылял до двери, чтобы распахнуть её настежь. Первый глоток свежего горного воздуха был настолько сладким, что я чуть не застонал от наслаждения. Запах из капсулы до конца не ушёл, но вонять стало меньше, а дышать легче.

Занималось раннее утро четырнадцатого дня… С одной стороны небосвод был заполнен россыпями звёзд и тёмным пологом укрывал горы, а с другой – уже появилась полоска светло-голубого неба. Бодрящий весенний морозец пытался пробраться сквозь одежду, но в моём нынешнем состоянии это было даже приятно. Чуть не отравился, блин!..

Два диска местных лун медленно катились над бело-голубыми вершинами гор. Ещё пару минут я смотрел на них, давая своему телу время, чтобы прийти в себя. А потом решительно нырнул обратно – в облако миазмов гниющей плоти, чтобы закончить дело и спасти капсулу…

Крышка рефицератора находилась в изножье моего ложа. Круглый люк слегка напоминал топки древних паровозов. Только кидать внутрь надо было не уголь, а как в более современных версиях транспорта, работающего на биотопливе – всякое гниющее дерьмо.

Кидать пришлось руками, наплевав на брезгливость... Обрывки шкуры, сухожилий, костей, мяса и жира… Всё это отправилось в камеру за люком. В воронкообразном днище находилось отверстие, куда с шумом втягивался загружаемый материал. Так что переполнить камеру у меня не было ни шанса.

А когда материал уже подходил к концу, под люком раскрылось отверстие, выплюнувшее наружу три брикета размером с кирпич. Я осторожно коснулся одного, и тот задрожал, как желе.

- Что это такое? – удивлённо спросил я.

- Это гниль и брак! – ответил СИПИН. – Тебе же сказали, что требуются свежие биологические ткани. А ты загрузил гниющие останки. Вот и выноси теперь!

И я вынес – а куда деваться-то? Причём к выносу брикетов отнёсся вполне ответственно. Не просто оттащил подальше, стараясь не порвать тонкую плёнку оболочки, но и прикопал поглубже, чтобы не воняло на всю округу.

В итоге брикетов с некондицией получилось семь штук. А на маленьком табло камеры рефицерации высветилась гордая надпись: «Загружено материала для репликации – 29.3 кг». Значит, не всё прогнило!..

И теперь примерно третья часть Вано была застрахована от исчезновения. Оставалось где-то найти ещё две трети… И, желательно, не такие опасные, как рогач.

Я тщательно вымыл руки и почистил одежду. А потом ещё долго сидел и дрожал на холодном утреннем ветру, дожидаясь, когда последние остатки мерзкого запаха выветрятся. К счастью, капсула умела самоочищаться. Иначе бы, как минимум, неделю мучиться пришлось.

А потом я закрыл дверь, дождался, пока прогреется помещение – и улёгся спать дальше. Впереди ещё было много дел, которые никак не требовали моего участия. Но я-то сам хотел поучаствовать в них!.. Куда же без Вано?..

Глава 4. Ваще чот недобрые

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Агрессоры, хранилище и вот…

Второе пробуждение было вызвано громкими голосами снаружи. Там явно ругались, и серьёзно. Вот-вот начнут зубы друг другу выбивать. На этот раз я решил, что не помешает взять с собой и копьё, и топор. Чтобы выглядеть внушительнее.

Вышел готовый к бою – и понял, что брать надо было не оружие, а попкорн. Картина была ясна без объяснений: с одной стороны – Маша, Ника, Ната и Вика. С другой – Алёна, Сандра, Пика и Лиса, то есть, Аня Лисицына, одна из трёх пленниц Туза.

И все эти благородные дамы стояли у костра, друг напротив друга: одна рука в бок, другая – осуждающе направлена на команду противниц.

На всё это с невообразимой тоской в глазах смотрел Одиночка. И с большим интересом – Мелкий.

Девочки чего-то не поделили. Бывает. Можно было идти спать дальше… Но что-то заставило меня остаться и досмотреть концерт. Поэтому я вернул копьё в капсулу, закрыл дверь и снова пошёл к костру. Кивком ответил на кивки Мелкого и Одиночки, а затем уселся на камушек поудобнее.

- …Кто ещё мог его забрать?! – Сандра возмущённо тыкала пальцем в Машу и Нику. – Только вы тут были!

- И чё ты звездишь-то?! – возмутилась Ната. – Мы тоже тут были!

- А вам вообще веры нет! – буркнула Пика.

- А чё это нам веры нет?! – присоединилась к подруге Вика. – Оборзела, что ли?!

- А потому что вы вечно всех козлов покрываете! – завопила Сандра.

- Да ты чё? А ответить слабо за слова?! – возмутилась Ната.

- Нет, не слабо! – неожиданно вмешалась Лиса. – Иди сюда, шмара, отвечу!

- Да пошла ты!.. – завизжала Ната.

- Так, девочки! Мне плевать на эти ваши разборки! – рявкнула Алёна. – Меня интересует, куда делось четыре, блин, кило мяса!.. Десять человек у костра, а мяса – нет! Кто взял?!

- Да не брали мы! – в один голос заорали Маша и Ника.

- А кто тогда?! – снова взвилась Сандра.

Я мог бы рассказать девчонкам о том, кто мог взять мясо, когда никто не смотрит… Начиная от наших питомцев, которые крутились неподалёку с довольными мордами – и заканчивая любой другой живностью, сумевший подкрасться к костру.

Но мне было лень влезать в женские разборки. Во-первых, можно самому под раздачу попасть. А во-вторых, пускай сами разбираются и иерархию выстраивают. Понятно, что на вершине пищевой пирамиды в любом случае будет Кострома, но вот дальше – тоже должен был быть порядок. И никто его навести не мог, кроме самих девушек.

Так что я просто слушал женскую ругань, прямые и завуалированные обвинения, сакраментальные вопросы – и смотрел в небо… А там появилась сначала одна искорка, стремительно уходившая ввысь, а за ней – вторая… Потом третья и четвёртая…

А я сидел и считал. Пока, наконец, не понял, что наблюдаю массовый старт капсул наших горемычных соседей, живущих рядом с Алтарём Вознаграждения. Либо они решили переехать, либо только что отправились на тот свет. Причём, в полном составе.

И почему-то второе казалось более вероятным.

- Соседи… – проговорил я, выразительно подняв палец.

Спор девушек немедленно смолк. Когда я опустил взгляд, все у костра смотрели на меня. Почему-то…

- Что? – удивился я.

- Ты считаешь, что мясо забрали соседи? – нахмурив брови, уточнила Сандра.

- Нет, с чего ты решила? – не понял я.

- Так это… Ты разве не на вопрос Алёны отвечал? – спросила Маша.

- Да я вас вообще не слушал! – отмахнулся я и кивнул на небо. – Капсулы соседей только что стартовали. Надо пойти посмотреть, что там произошло… Как только Сочинец, Кострома или Дунай проснутся, скажите им, что я на разведку ушёл.

- Ты ваще чот бесстрашный! – восхитился Мелкий. – Но я с тобой!.. Вано, подожди-и-и-и, я с тобой!..

Во время этого спича я уже отправился к капсуле за копьём, а Мелкий начал метаться, суетливо собирая кремнёвый нож, дубинку, какой-то шмат листьев – а ещё собственные шлёпки, которые снял, чтобы погреть ноги у огня.

В общем, вышли в итоге впятером. Я, Мелкий и три наглые приблуды с голубыми глазами. Причём шрамированный быстро нашёл себе развлечение: каждый раз подкрадывался к Мелкому и щёлкал зубами в опасной близости от его зада. Что неизменно заставляло бедолагу вздрагивать и с воплями отскакивать.

- Вано, скажи им! – снова и снова просил он. – Ну чо они ваще?

- Да веселятся они так. Не обращай внимания! – отмахивался я. – Как перестанешь дёргаться, так и они не будут лезть.

- Бабуя се предложение!.. – огорчённо отвечал Мелкий.

А иногда просто обиженно пыхтел.

К счастью, вскоре шрамированный увидел что-то в лесу, по опушке которого мы шли, и рванул туда, увлекая за собой сестёр. Через полминуты из зарослей донеслось шипение, недовольный рык и звуки драки. Причём наши явно побеждали, так что помощь не требовалась.

А мы с Мелким тем временем обошли лес и добрались до промоины. Спускаться не стали – пошли сверху в сторону обрыва. Там находилась каменистая ровная площадка, с которой было очень удобно смотреть на поселение наших соседей. Далековато, конечно… Но восстановившееся зрение помогало рассмотреть хотя бы общую картину.

Остановившись на краю, я присел и начал вглядываться, напрягая глаза. Мелкий тоже пристроился рядом: только не стал сидеть, а улёгся. Что, наверно, было даже правильней в плане незаметности. Зато совсем неправильно в плане безопасности – из такого положения убегать неудобно.

И да, я не ошибся. Капсулы соседей улетели.

Но сами соседи плоскогорье не покинули. Их трупы были отчётливо видны на краю того места, где раньше стоял лагерь. Похоже, их просто свалили кучей, раздев догола.

Заметил я и новых обитателей плоскогорья. Они как раз скучковались у Алтаря Вознаграждения.

Там было человек пятьдесят. Не меньше. Подробности рассмотреть никак не удавалось. Тёмная масса людей казалась просто кляксой, капнувшей рядом с Алтарём.

А потом клякса разделилась, растеклась в стороны…

- Махач затеяли! – со знанием дела заявил Мелкий. – Вон… Вон…

И ведь угадал! Прямо на наших глазах две маленькие части кляксы сошлись в драке, а оставшаяся часть – просто отошла в сторонку. Что было странно, если честно… Если уж драться, то всем. А если не всем драться – тогда разнимать спорщиков. Но большая часть той группы, у Алтаря Вознаграждения, не предприняла ничего. Вообще ничего!..

- Я всё увидел… Надо нашим сообщить! – решил я, поднимаясь. – Ты со мной?

- Ага! – согласился Мелкий, тоже вставая с земли и принимаясь отряхиваться. – А ты понял, типа, чо они не поделили?

- Неа! – честно ответил я. – Зато понял кое-что другое: если они там поселятся, то житья нам не будет.

- Давай посмотрим, чем махач закончится! – предложил Мелкий.

Это заставило меня задуматься.

А в самом деле, почему нет? И я вернулся к обрыву, вглядываясь в едва различимую даль. Оказалось, что остались мы не напрасно.

Правда, сам по себе «махач» закончился, прямо скажем, вничью. Судя по тому, что две дерущихся группы остались лежать у Алтаря, а назад, к группе побольше, вернулось всего несколько человек. В общем, победа была пиррова.

А тут ещё вспыхнул какой-то спор с основной группой… И сразу же завязалась новая драка, тоже продлившаяся недолго. В общем, не зря мы остались. Очень интересно, но ничего не понятно.

- Нахрена они опять драться-то стали? – удивлённо качая головой, задал я риторический вопрос.

- Ну, типа, так бывает… Они типа шли долго, тяжело было, но идти-то надо! – с серьёзной рожей объяснил Мелкий. – А тут типа дошли! Ну их реально отпустило, и все контры повылезали… Вот они чот и сцепились.

- Примем за рабочую версию! – озадаченно нахмурив лоб, кивнул я.

Возвращались тем же путём – в обход леса. Я-то хотел напрямик рвануть, но Мелкий чуть бунт не поднял. Гопник просто до одури боялся леса. А что там серьёзных хищников, кроме наших питомцев, больше нет – ему не верилось.

Голубоглазые нахалы тоже выбрались к нам. Как обычно, безошибочно определили, где находятся их люди. Морды были довольные и сытые. Значит, задрали кого-то и позавтракали. Но я начинал понимать, почему серая мамаша мне их сплавила. Слишком мал был этот лесок для трёх прожорливых оглоедов… В смысле, молодых растущих организмов.

У костра уже ждали новостей. Но я даже рта раскрыть не успел, как заговорил Мелкий, кратко и ёмко выдавая информацию:

- Там реально народу прибавилось! Соседей они чё-то порешили. А потом, короче, между собой помахались и тоже всех порешили! Рыл тридцать осталось. И все на наш Алтарь зарятся. Ваще чот они мне не понравились: борзые, злые какие-то… Давайте их мочканём, пока вконец не обнаглели?

- Мелкий, а ты чего такой кровожадный? – заржала Кострома. – Мочить кого-то предлагаешь!..

- Да чё-то утро не задалось! – расстроенно признался гопник. – То какая-то лесная шушера мясо тырит, то наши девки ссорятся из-за того, кто мясо потырил… Ваще-то могли бы у меня спросить!..

- Ах ты ж… Задница ты скрытная! – Алёна не удержалась и запустила в Мелкого куском шкуры, из которого что-то пыталась мастерить. – Сразу сказать не мог?!

- А чо сразу задница?! – возмутился Мелкий, прячась за меня. – Я пытался, типа! А меня Сандра бабуином обозвала, во! И сказала хавалку завалить!..

- Я думала, ты их защищать полез! – попыталась оправдаться Сандра, указав на культуристок.

- А если и полез? Что, нельзя?! – сразу подорвалась Маша, вскочив с места.

- Заткнулись все!.. – рявкнула Кострома. – Устроили тут… Вон, даже Вано разбудили. Он же обычно дрыхнет ещё в это время.

- Ничего, Вано полезно! – хохотнул Сочинец. – Даже капсулы соседей углядел. И разведку провёл. А где эти шкуры голубоглазые? Есть ещё не хотят?

- Нет, они там в лесу кого-то зажевать успели! – ответил я. – Но вообще… Думаю, что прав Мелкий: надо к Алтарю наведаться. Узнать, что там за люди, откуда пришли.

- А если нападут на нас? – встревожилась Алёна.

- Просто так не нападут! – успокоил её я. – Мало их осталось… Вряд ли особо больше, чем нас. Думаю, решат договориться. Но, само собой, я не уверен! Если там сплошные неадекваты – тогда всё может быть. А вели они себя как-то странно…

- Ваще чот странно! – поддержал меня Мелкий.

А потом я сбежал. В капсулу. Потому что в вопросе, который демократию не предполагает, мои соплеменники тут же попытались развести демократию. И, естественно, начались споры. А я не хотел спорить. Я хотел что-нибудь делать. Если решит Сочинец, что надо идти – значит, пойдём. Я уже высказался за. А нет – ну, значит, не пойдём.

В любом случае, до завтрака оставалось время, и терять его попусту я не хотел. Поэтому сразу полез в меню улучшений капсулы.

Раздел «Улучшения хранилища» встретил меня сплошь закрытыми пунктами.

Когда я в первый раз изучал меню, то был уверен: тут мне ничего не понадобится. А вот сейчас уже начал понимать, что всё не так просто. В этом разделе можно было найти много полезного. Однако для начала надо было выделить отсеки в хранилище. И каждый такой отсек обошёлся бы в десять баллов.

Но я решил не экономить. Первым делом подключил системы целевого и общего хранения. Внутри хранилища произошли изменения, но внешне это ни на что не повлияло. Когда я открыл крышку – это было всё то же хранилище, что и раньше. Зато в подразделе «разделение на отсеки» появились новые пункты. Теперь можно было расширить основной отсек.

Пока это было ненужно, поэтому я решил выделить пищевой отсек, вещевой отсек и защищённое хранилище. Снова послышалось шуршание. Открыв крышку, я обнаружил, что теперь отсеков в хранилище действительно четыре.

Основной отсек занимал где-то треть пространства. Туда капсула определила всё, что я запасал для своих поделок: моток самодельных верёвок, пластины кремня, несколько заготовок под рукояти для топоров, медный топор без топорища – тот самый, что остался после Туза… А ещё куски кожи, волокна волосатого мха, инструменты – и прочее, что явно не относилось к пище и одежде.

Две трети хранилища заняли три дополнительных крышки. Под одной обнаружилась одежда. Причём вся, которая имелась. Даже сланцы не были забыты. Самое забавное, что всё это лежало обёрнутым в плёнку – такую же, которую я видел, когда рефицератор выбрасывал гниль.

Плёнка была тонкая, но не слишком прочная. Я не удержался: достал сланцы, разорвал плёнку и вернул обувь в хранилище. Закрыл крышку, услышал короткое: «Ш-ш-ш-ш!» – открыл крышку. Сланцы опять были в плёнке. А вот остатков плёнки, которую я снял, уже не было: как будто в воздухе растворились.

- Как интересно… – пробурчал я себе под нос.

И полез в пищевое хранилище.

Там лежал мой личный запас сушёного мяса, обёрнутого в листья. А теперь ещё и в плёнку. Я содрал упаковку, развернул листья и ссыпал мясо в отсек – после чего закрыл крышку. Снова короткое шуршание внутри, и теперь каждый кусок мяса оказался обёрнут плёнкой.

- А если я его вынесу из капсулы, плёнка останется? – спросил я вслух.

- Плёнка останется, пока ты не нарушишь целостность упаковки, – сообщил СИПИН. – Можешь потом ещё купить улучшение для укрепления плёнки. Её будет сложнее рвать, зато случайные нарушения целостности будут происходить реже.

- Ага, спасибо-спасибо! – поблагодарил я инструктора, а затем подёргал крышку защищённого хранилища.

Не открылась… Зато на ней засветился контур руки!.. Я приложил к светящемуся контуру свою пятерню, и тут же где-то под крышкой щёлкнул замок. Внутри было пусто, если не считать небольшого камешка, который остался от поделок первых дней.

- И зачем ты тут? – удивился я, поднимая обычный на вид камушек.

- В нём содержатся вкрапления серебра, – отозвался СИПИН. – А серебро внесено в список потенциальных ценностей вашего вида.

- Ясно… Только ему тут всё равно не место, – отозвался я и отправил камешек в общий отсек.

- Автоматическое распределение не всегда бывает адекватным! – отозвался СИПИН.

Минус тридцать баллов – как корова языком слизнула… И ещё непонятно, сколько с меня дальше снимут. Но останавливаться я не хотел. Снова открыл меню и пробежал глазами по открывшимся пунктам. Вещевой отсек ожидаемо пополнился возможностью очищать сторонние вещи.

Как именно это будет происходить – непонятно. Потому что, например, глядя на сланцы, сложно понять, где заканчивается мусор, а где – начинаются сланцы. А с другой стороны… Не проверишь – не узнаешь. Минус ещё пять баллов...

И, наконец, заветный пункт – «модернизация одежды». Весь в предвкушении, я потратил ещё десять баллов… И – ничего. Нет, баллы списались, а пункт выглядел активным – и всё…

- СИПИН! А что дальше-то? Как одежду модернизировать? – озадаченно спросил я.

- Через хранилище, а как ещё? – отозвался он. – Там теперь отдельное меню есть.

Следуя совету инструктора, я открыл хранилище, залез в вещевой отсек, увидел кнопку на обратной стороне крышке… И ещё минуту мрачно смотрел на прайс-лист по услугам встроенного ателье. Нет, платная медицина, само собой, дороже! Не спорю… Но и ширинка за сто баллов – это «ваще чот» перебор.

А ведь эта услуга была одной из самых дешёвых. Сравнимой по цене с пришиванием карманов. Все остальные – стоили ещё дороже. Хочешь длинный рукав? Плати двести баллов! Нормальные штанины? Вынь да положь триста. Хочешь разделить верх и низ трико? Двести пятьдесят. Захотел начальную систему рециркуляции выделений (а это вообще что?..)? Молодец! Давай три тысячи.

- Можешь взять систему рециркуляции выделений, – предложил СИПИН. – Проблема с туалетом снимется навсегда. Будешь ходить в штанишки. И даже не переживать по этому поводу.

Заманчиво… Вот только нет у меня трёх тысяч баллов. Да и психологически как-то тяжеловато. Заставить себя при людях дуть в штаны с каменным выражением лица… Не уверен, что смогу. В бою-то, конечно, пригодится – даже если нападёт какая-нибудь страшная образина, Вано останется сухой и чистый. В общем, идею я понял: да, помню, фантасты описывали такие штуки. Но какова цена! И не в баллах, а в кризисе самооценки…

Впрочем, найти нужные пункты не составило труда. Ага, что тут у нас?.. Переработка пота, слёз и соплей. Переработка мочи и испражнений. Сбор отмерших слоёв кожи. И даже автоматическую стрижку, бритьё и эпиляцию можно провести, а волосы не пропадут – отправятся в медицинскую капсулу. В общем, белое трико – как заботливая вторая кожа…

Если брать весь функционал, это обойдётся в пару десятков тысяч баллов. На один – всего один! – комплект одежды.

- ПЖЯ был создан, чтобы любой разумный биологический вид мог выжить практически в любых условиях, – пояснил СИПИН. – Тебя пугает цена улучшений, но даже в твоей ситуации можно очень недорого модернизировать комбинезон. Сноса ему не будет пять лет. Те, кто создавал ПЖЯ, вообще собирались жить вечно.

- Они-то собирались жить вечно, а нам всё это даётся на пять лет… – проворчал я. – А что потом?

- Вопрос правильный! – похвалил инструктор. – Пять лет – немалый срок. Достаточный для того, чтобы вы, люди, сумели наладить хоть какое-то производство одежды, но не успели привыкнуть к тому, что есть.

- Боитесь, что мы разленимся и ничего делать не будем? – усмехнулся я, догадавшись о причинах таких ограничений.

- Формально мы не испытываем страха! – напомнил СИПИН. – Однако мы трезво оцениваем биологические виды. Несмотря на те достоинства, которыми вас наделяет природа, почти все разумные обладают одним-единственным базовым недостатком. И это лень.

- С чего вы так решили? – возмутился я.

- С того, что именно лень и является двигателем вашего развития! – ответил СИПИН. – Ваш мозг качественно превосходит интеллектуальные возможности любого искусственного носителя. Он способен на такое, что вызывает уважение и удивление даже у нас.

И на что вы тратите его ресурсы? Только в вашей группе за последние сутки три человека посвятили свои мысли тому, как добывать этиловый спирт! А один, между прочим, уже вспомнил!.. Теперь он обдумывает, какие ресурсы на производство пустить. И это при том, что этиловый спирт убивает нейроны, то есть снижает продуктивность вашего мозга!

- И, между прочим, ещё раны дезинфицирует! – вспомнил я отговорку Дуная.

- Расскажешь мне об этом после дезинфекции желудочно-кишечного тракта, ага!.. – недовольно отозвался инструктор. – Хочу посмотреть, как у тебя получится… Даже у себя на Земле вы изобрели тысячи бесполезных и ненужных вещей.

Ваша мировая сеть могла вывести вас на качественно новый уровень развития, а самым популярным запросом с тех пор, как в неё стали выкладывать видео, остаётся «порно». Тебя ничего не напрягает в этом факте? Вы создали орбитальные станции, основали исследовательские базы на спутнике планеты и на соседней планете! И при этом ваши люди до сих пор завязывают шнурки и носят галстуки!..

- Галстук – это красиво! – заметил я. – И вообще дань традиции.

- А что даёт эта традиция? – удивился СИПИН. – Раньше галстук был шейным платком и защищал горло от ветра! А теперь вы носите галстук и шарф! Оба, по идее, выполняют одну и ту же цель! Вано, ты же учил логику! Где она?..

- Ну это давно известно! – я отмахнулся, продолжая изучать список. – Логика – она в учебниках! А как только закрываешь учебник, никакой логики нет.

- Об этом я и говорю! – подтвердил СИПИН. – Когда вы, люди, хотите поддаться лени, но у вас много работы, вы изобретаете что-то, что сделает эту работу за вас. И начинаете лениться…

- И опять всё логично! Была цель – цель достигнута! – объяснил я.

- Поэтому, чтобы вы не привыкли лениться, покупая всё за баллы – сначала будет повышена стоимость продуктов. А затем подорожают улучшения капсулы. А потом капсулы вообще будут удалены, ведь воздействовать на базовые цены мы можем весьма ограниченно… – ответил СИПИН. – За пять лет вы не успеете привыкнуть к тому, что сейчас есть. И будете думать, как справиться своими силами. Всё-таки ПЖЯ – это продукт технологий, которые вашему виду ещё много столетий могут только сниться.

- Ой ну ладно! – отмахнулся я. – Нудишь и нудишь… Надеюсь, ты не только мне мозги полощешь, но и всем остальным.

- Не все меня слушают… – расстроенно признался СИПИН.

- Тогда поищи инструкцию, как привлечь людей в финансовую пирамиду или в секту, – посоветовал я. – Уверен, эффективность твоего нудежа сразу возрастёт!..

- Возможно, я воспользуюсь твоим советом… – задумчиво заметил СИПИН.

А я немного пожалел о своём неосторожном совете… А вдруг и вправду научится, причём на своём уровне технологий? Это же всё, конец – пиши пропало!..

Зато… Минус всего триста баллов – и каждый комплект трико обзавёлся отличной ширинкой. Никаких молний! Исключительно мысленное усилие, и готово! Но это ещё не всё!..

Ты слушаешь, СИПИН? Вот так надо людей уговаривать!

…Вместе с ширинкой я получил и клапан на заднице. Причём – совершенно бесплатно! И всё это за жалкие триста баллов развития! Спешите повторить этот подвиг победы над собственной жабой!

- СИПИН, я уже сломал мозг, а трико всё не работает! – пожаловался я.

- Ты про то, которое на тебе? – спросил СИПИН. – Попробуй сначала положить его в хранилище для внедрения улучшений.

- А, ну да… Логика! – расстроился я. – И никакого волшебства…

- Исключительно научные достижения! – подтвердил инструктор.

Вот и всё… Карманы приделывать я пока не стал. Закрыл меню улучшений трико, вернулся к меню улучшений капсулы – и наткнулся на него…

На этот страшный пункт, перевернувший моё представление о коварстве дронов-доставщиков, захвативших власть в Галактике…

- СИПИН! – чуть охрипшим голосом позвал я.

- Да?

- Что это за пункт в меню – пищевой рефицератор? – нехорошо прищурившись, спросил я. – Это что, а?!

- Ну а сам как думаешь? – удивился инструктор, причём совершенно неподдельно. – Меня поражает ваша способность задавать вопросы, ответы на которые вы уже знаете.

- Это что… Я могу взять этот пищевой рефицератор, засунуть в него всякую органику и получить на выходе пищевые пайки? – голосом, полным возмущения, спросил я. – И мы тут ходим за тридевять земель за куском злобного мяса, страдаем без витаминов, а всё можно решить вот так?.. Одним пунктом на пять лет?!

- Ну не одним… – решил успокоить меня инструктор. – Придётся снова улучшить энергетическое ядро, а это уже будет стоить дороже. Да и пищевые пайки тебе сразу не произведут. В базовых настройках у пищевого рефицератора только функция создания сухих брикетов. Причём, он их будет делать из того, что ты загрузил, просто очистив от вредных примесей и веществ. Вкусовые качества продукта при этом не учитываются. А вот если и дальше развивать, то, конечно, доберёшься до стандартных пищевых комплектов…

Я бы спросил, почему СИПИН раньше молчал, но, к сожалению, знал ответ. Потому что не спрашивали. А теперь надо было срочно пообщаться со своей группой… Потому что сама возможность и дальше, ещё пять лет, делать брикеты и всякие пайки – заметно меняла расклады в вопросе выживания.

Глава 5. Ваще чот непонятное

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Всё ещё пищевой вопрос…

- Надо поговорить! – найти Сочинца труда не составило, так что я взял быка за рога. Сразу и без прелюдий.

- Надо, – кивнул Сочинец и указал мне на кусок хорошо прожаренного мяса. – Бери завтрак!

- Надоело мясо! – вздохнул со своего места Дунай. – Вот не думал, что скажу такую крамолу, но надоело…

Откровенно говоря, эту «крамолу» уже каждый второй в нашей группе высказал. А если учитывать и тяжёлые вздохи – то каждый первый. И это несмотря на то, что чисто мясная диета ещё даже не началась толком. Но когда два-три дня подряд ешь жареное мясо на завтрак, обед и ужин… Становится грустно, печально – и хочется гречки какой-нибудь или макарошек… Да любого гарнира! В общем, хоть траву жуй.

Именно поэтому я и спешил к Сочинцу, надеясь поймать его у костра. Что бы там ни решили насчёт знакомства с новыми соседями, а дел у нашего военного хватало. Хоть и неофициально, но он по сути стал лидером нашей группы.

А это что значит? Что на него, как на самого ответственного, свалили кучу обязанностей. И теперь застать его на месте было сложно: то ли руководил так усердно, то ли прятался так хорошо.

- Мы решили, что надо всё-таки идти к соседям… – пока я пытался ухватить кусок мяса так, чтобы не обляпаться, Сочинец решил рассказать новости: – Ну, точнее, я решил. И всех убедил в том, что надо…

Он криво усмехнулся, намекая, что основными аргументами были не слова. Аргументы явно имели имена, оружие – и грозную репутацию в нашем маленьком обществе.

- Идём почти полным составом. Останутся только Алёна, Анюта и Вера. Им за Трибэ и Аней следить! – пояснил Сочинец.

Анюта и Алёна – это две девушки из группы Чема. А Вера – вторая пленница гопников Туза. Прямо скажем, она нам тогда очень вовремя подвернулась. Дело в том, что какое-то время девушка проработала в больнице на Земле. Ничего сложного ей, конечно, не доверяли – роботы всяко лучше. Но какие-никакие медицинские навыки у неё были.

А у нас на руках были Аня и Трибэ со страшными ранами. Кострома и Сочинец, конечно, сумели их перевязать, вспомнив азы оказания первой помощи, а вколотые наборы нано-роботов приступили к лечению, но…

Во-первых, я им лечебный набор вколол. Хотя эффективнее его было вводить, как предлагал СИПИН – через рот. То есть, раскрыть инъектор, достать таблетку и заставить проглотить. Тот же Трибэ смог бы глотать: он ведь даже сознание не потерял.

Во-вторых, «лечилки» не начинали мгновенно действовать в полную силу. Оказалось, что это опять-таки не волшебные пилюли от всех бед. Пока нано-роботы распространялись по организму, больной вполне мог и помереть от потери крови – или, например, задохнуться.

Ну а, в-третьих, раны оказались слишком серьёзными. Многочисленные повреждения внутренних органов, потеря крови, грязь… Если бы не «лечилки» – и Аня, и Трибэ умерли бы в течение суток-двух. Но даже нанороботы не гарантировали успешного лечения...

К счастью, в тот злополучный день Вера пришла на помощь. Сначала плакала и жаловалась на гопников, а как узнала, что уже жертвы есть – сразу собралась, как настоящий профессионал. Сменила повязки, обработала раны тёплой водой – и даже стянула кое-где края разрывов с помощью прокипячённой нити. В общем, сделала всё, чтобы наши раненые выжили.

И они выжили.

Правда, пока ещё лежали без сознания, а кормить их приходилось бульоном. Но с каждым днём выздоровление шло быстрее и быстрее. По всем прикидкам, уже в ближайшие пару суток они могли очнуться. Ходить – пока ещё нет. А вот нормально есть – да.

- А зачем нам всех остальных девчонок тащить? – удивился я.

- Потому что кто-то вызвался сам, а кому-то я не доверяю!.. – признался Сочинец, явно намекая всё на тех же культуристок и гопниц.

- И вообще, чем больше отряд – тем меньше шансов, что к нам драться полезут! – напомнил Дунай.

- И это тоже... – кивнул Сочинец.

Конечно, я всё ещё спешил поделиться новостями, но задумался. Получалось, что пойдёт шестеро парней, которым можно доверять – если считать Мелкого. Ещё восемь – массовка для устрашения. А в довесок будет дюжина девушек, из которых боец – только Кострома. Ну и ещё, может, Сандра: эта пламенная активистка, кажется, решительно настроена возродить феминизм на отдельно взятой планете.

- Из трёх десятков, значит, рассчитывать можно на десять человек… – проговорил я. – Остальных надо заставить хотя бы сделать вид, что они отряд, а не стадо баранов. А ещё один точно будет делать вид, что он не с нами… И кого мы этим напугаем?

- Вообще мы надеемся, что нам и не придётся никого пугать, – заметил Сочинец и поправился: – Я надеюсь… Просто если вы с Мелким не ошиблись, то народу там не сказать, чтобы сильно много. И не готовы они воевать. А вот баллы у наших накопились. Так что Алтарь очень нужен.

- Конечно, нужен… Так! Я чего примчался-то!.. – вспомнил я. – Еда! Я придумал, как решить проблему еды!

- Да ну? Нашёл плантацию ананасов?.. – с каким-то нездоровым придыханием удивился Дунай.

- А почему ананасов? – тоже удивился я. – Они тебя не меньше Костромы, что ли, привлекают? Вон, чуть дыхание не перехватило!..

- Ну… Как-то первое, что в голову пришло! Чего ты к словам цепляешься? – отмазался наш любитель вкусной и здоровой пищи.

- С Костромой и ананасами ты сам разбирайся!.. – не стал я настаивать. – Хотя нет. Ананасов у нас, в смысле, нет. Зато в хранилище обнаружилась одна интересная функция…

- Вано, ты же первый кричал, чтобы не тратили баллы на капсулу! – укорил меня Сочинец.

- И, возможно, я даже признаю, что ошибался… Но потом! – улыбнулся я. – Хотя всё равно, конечно, много тратить не стоит. Однако… Если разбить хранилище на отсеки для еды, вещей и всего такого, там появится свой рефицератор!

- Опять ты этим словом ругаешься!.. – хохотнул Дунай.

- Это как в медицинской капсуле? – припомнил Сочинец, которому я вроде бы ничего ещё не рассказывал, но и так был уверен, что ему всё спалили.

Поэтому и не стал заострять на этом внимание:

- Именно! Но в медицинской капсуле перерабатывают мясо, чтобы сделать из него новое тело. А рефицератор в хранилище может делать еду из всякой органики! Понимаешь?

- Ага… Загрузил в него мясо и какую-нибудь траву, а он в ответ – пищевой набор? – догадался Сочинец. – Надо брать! Хотя бы один на группу!

- А лучше два или три, – согласился Дунай. – Сколько он за день может сделать?

- Понятия не имею. Ещё не посмотрел… – признался я.

- Рефицератор пищевого отсека хранилища может производить за день четыре пищевых набора, – пришёл на помощь СИПИН. – При улучшении производительности количество наборов вырастет до десяти. Однако я должен напомнить, что поначалу вам будет доступно только создание пищевых брикетов. Далее появится возможность делать сухие блюда, а затем – функция производства галет. И только потом откроются пищевые наборы.

- А в чём разница? Ну в плане брикетов и наборов? – уточнил Дунай.

- Брикет будет очищен от вредных для человеческого организма элементов, но сохранит многие вкусовые особенности исходного материала. И пахнуть он будет соответствующе... – пояснил СИПИН. – Сухое блюдо – просто обезвоженная версия того, что вы сами приготовите, которую надо будет перед едой размачивать. В день можно превратить в порошок не более десяти килограммов пищи, а после улучшения – в пределах тридцати.

Галеты – это лишённое вкусовых особенностей питательное печенье. Производится до четырёх упаковок в день. А после улучшения – до десяти упаковок в день.

И только питательные наборы позволяют изменять вкус. В день можно производить четыре таких набора. После улучшения – десять.

- Да так разориться можно, пока всё купишь!.. – расстроился Дунай.

- Откровенно говоря… Нам и от пищевых брикетов отказываться не стоит, – задумчиво нахмурил лоб Сочинец. – Я когда-то читал про цингу и всякие белковые отравления. Вот поверьте: ничего приятного нет. А пить сырую кровь местных зверей я не готов… Если придётся жрать переработанную лепёшку травоядного, полную витаминов и микроэлементов – буду жрать и причмокивать, зажав нос. И всем советую делать то же самое.

- СИПИН, а мы сможем увидеть состав питательных веществ в еде? – я аж сглотнул от ужаса, представив себе, как вместе с военными пирую блюдами из гуано местных зверей.

Поэтому тут же решил прояснить вопрос.

- Да. Но эту функцию придётся отдельно подключать, – ответил инструктор.

- Вано, попробуй тогда всё по максимуму подключить! – решил Сочинец. – Если тебе что-то нужно на Алтаре, лучше мы скинемся и возьмём. У тебя же ещё есть баллы?

- Есть, – кивнул я.

- Поговори ещё с СИПИНом. Посчитайте с ним, сколько баллов на какой функционал требуется! – попросил Сочинец.

Однако СИПИН и без того не стал зажимать информацию. Видимо, соскучился по общению.

- Для подключения рефицератора сначала нужно обновить энергетическое ядро. Это обойдётся в тысячу баллов. Функция отображения пищевой ценности стоит пятьдесят баллов. Производство пищевых брикетов – десять баллов, камера дегидратации – тридцать баллов, производство галет – шестьдесят баллов. Производство питательных наборов – ещё сто пятьдесят баллов.

А если вы захотите делать спрессованные походные пищевые капсулы, нужно расширить хранилище до третьего уровня. Первое расширение обойдётся в десять баллов, второе – в двадцать баллов, третье – в пятьдесят баллов. Камера компрессии будет стоить триста баллов.

На последнем уровне появится возможность делать пищевые таблетки, которые расширяются в желудке, давая ощущение сытости. Кроме того, они не портятся, если их не доставать из упаковки и не подвергать воздействию температуры выше и ниже ста градусов. Это будет стоит полторы тысячи баллов.

- Судя по всему, у остальных вариантов, кроме таблеток, имеются недостатки… – усмехнулся Сочинец.

- Да. Это так, – отозвался СИПИН. – Недостатки пищевых брикетов я уже озвучил. Запах, вкус… А, кроме того, они быстро испортятся, если нет морозильной камеры. В течение пары суток.

Сухие блюда делаются из предоставленных продуктов, но не проходят очистку от вредных примесей. Кроме того, их придётся разводить водой. Зато храниться они могут несколько месяцев: в сухом, прохладном и защищённом от солнечных лучей месте.

Галеты хранятся долго. Если не вынимать из упаковки, пролежат и несколько лет. Но постоянно ими питаться – не самое полезное решение для пищеварительной системы вашего вида.

Питательные наборы, которые вы называете пищевыми, в упаковке хранятся до десяти суток. А если в прохладном месте, где температура не превышает пяти градусов – то и пять месяцев пролежат.

Пищевая капсула может храниться несколько месяцев. К сожалению, в желудке она не расширяется, поэтому чувство голода никуда не исчезнет. К тому же, это концентрат, а значит – незначительно повреждает стенки желудка.

В день можно произвести четыре капсулы. После улучшения – десять. В случае с таблетками – производительность та же.

Обращаю ваше внимание на то, что пищевое производство хранилища способно заниматься только одним процессом единовременно. А после улучшения – двумя процессами параллельно. Стоимость улучшения производительности составляет пять тысяч баллов.

Ну а пока вы думаете… Если есть необходимость в рекомендациях по оптимальной диете для вашего вида – я всегда могу их предоставить. Между прочим, я загрузил себе в память рецепты борща, пирогов и каши, как национальных блюд вашей родины!..

Я аж слюну сглотнул... Вот как не стыдно издеваться над бедными голодными колонистами, которые третий день одно мясо жрут? И где тут свеклу с морковью искать?

- Спасибо, СИПИН, пока обойдёмся! – поблагодарил Сочинец (кремень-мужик!) и посмотрел на меня. – Вано, хватит баллов хотя бы до галет дотянуть?

- Даже до пищевых наборов! – изгнав из памяти ностальгию по борщу, признался я. – Но ты сам слышал: четыре в день.

- Пока будем питаться по очереди… – вздохнул Сочинец. – Нам нужны всякие витамины и микроэлементы. Хотя бы раз в неделю. Иначе скоро нам будет тошно и противно.

- Хорошо. Прямо сейчас всё возьму, – согласился я.

- И собирайся сразу! Как придёшь, выступаем! – напомнил Сочинец.

А я вернулся в капсулу и принялся за дело. Отдал тысячу баллов за расширение энергетического ядра. И триста баллов, чтобы подключить все функции по производству питания – вплоть до пищевых наборов.

А ещё выложил пятьдесят баллов, чтобы подключить охлаждение отсека до десяти градусов. Делать полноценный холодильник не стал: слишком дорого.

А потом решил снять первую пробу: сходил за мясом, нарвал какой-то травы и сунул всё это в камеру рефицератора.

Рацион мне делать отказались: мол, не хватает полезных элементов, необходимых для суточного рациона. Выкуси, Вано!..

Пришлось запустить процесс создания галет.

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Боевые голодранцы и классный план…

Само собой, когда я вышел, все уже собрались и ждали только меня. При этом большинство даже не подозревало, что Вано не опаздывает, а задерживается. Ибо не прихоти ради, а по важному заданию начальства.

Выслушав с десяток упрёков, я мысленно послал всех в знаменитую на всю Россию перуанскую деревню. Нагнетать не хотел, а оправдываться было лень. Да и перед кем?

Наш героический отряд представлял собой такое грустное сборище отбросов, что аж слёзы на глаза наворачивались… Нет, основной костяк выглядел вполне серьёзно – оружие, одежда, обувь и прочие роскошные атрибуты развитого неолитического общества.

А вот остальные были в стандартных белых трико, шлёпках – и грозить соседям могли разве что кулаком. А ещё ножами, острыми палками и камнями – если, конечно, себе их на ногу не уронят. В общем, сплошная массовка, которая даже драться особо не умела. Прямо как будто древний фильм с живыми актёрами снимаем!..

Чуть в стороне стоял Одиночка, который явно метил на роль либо главного героя, либо главзлодея. И выглядел он очень подходяще: как самый главный нищеброд (потому что поленился даже тапки утеплить), но с благородным огнём в глазах. В смысле, что с презрением поглядывал на остальных. Потрясающее самомнение у парня… Аж завидно!

Картину всеобщего бардака идеально дополняли голубоглазые питомцы. Воодушевившись перспективой массовой прогулки, они нарезали круги вблизи бравой толпы голодранцев. А заодно радостно шипели, пугая особо впечатлительных. Причём, судя по лицам последних – вплоть до внезапных приступов с огромным трудом сдерживаемого энуреза.

В общем… Мне было страшно! Вот с этой толпой мне предстояло дойти до группы неизвестных людей – а потом ещё и застращать их так, чтобы нас не атаковали. А даже если бы и ограбили, то хотя бы отпустили живыми.

Я был уверен, что у нас лишь один шанс прорваться к Алтарю Вознаграждения… Если гости соседнего плоскогорья будут так хохотать, что не смогут поднять оружие, пока мы закупаемся и поспешно отступаем – а, если точнее, драпаем со всех ног.

А уж что началось, когда мы пришли в движение… Нет, ну я молчу, что половина отряда зачем-то подалась не к лесу, а параллельно опушке. Оказалось, причины на то имелись: среди камней встречались черви, а они – стра-а-ашные…

Несложно догадаться, что скорость нашего отряда заметно уступала обычному пешеходу. И лишь немногим превышала темп забега быстро ползущей черепахи. Хотя насчёт «быстро ползущей» я как раз сомневался... Мне кажется, черепаха имела все шансы нас обогнать.

Особенно вначале, пока более организованные члены нашего «воинства» не навели порядок. И само собой, без лишней скромности, я себя причисляю к тем самым более организованным. Я хотя бы не пытался с визгом удрать назад к капсулам от шипящего червя!.. Нет, Вано не такой, хоть и помнит про их ядовитых сородичей. Я смело давал этим наглецам копьём по мордасам – чтобы не мешались под ногами.

Наверно, мы бы так и не добрались до соседей… Однако дело всё-таки пошло на лад. Спустя где-то двадцать минут всякая мелочь стала поспешно разбегаться у нас с пути. Всё-таки шуму от толпы людей было много. А о том, что мы опасности почти не представляем, червяки и насекомые не догадывались. Да и люди начинали привыкать к их странному виду, поэтому всё смелее отгоняли инопланетную фауну камнями и палками.

Дорога вдоль опушки была не слишком ровная, но вполне проходимая. Так что скорость возрастала всё больше и больше. А люди потихоньку втягивались в некий общий ритм движения. Наверно, будь страхов меньше, а местность – ровнее, то и вовсе шли бы довольно плотной группой.

- Вано, чего лицо такое кислое? – поинтересовалась Кострома.

- Да вот смотрю на нас… И боюсь, что мы на убой топаем! – тихо признался я.

- М-м-м… Нет, ну ты не совсем справедлив! – покачала головой девушка. – Всё не так страшно. И почти не так плохо.

Вместо ответа я выразительно вытаращил глаза. И снова оглянулся на основную часть отряда: мол, ну ты посмотри!..

- А почему ты думаешь, что те ребята у Алтаря лучше? – с усмешкой спросила Кострома. – Думаешь, сплошные бандиты, гопники и военные? Судя по тому, что вы с Мелким рассказали – в основном, простые люди. Буйных и агрессивных много быть не должно.

- Теперь, во всяком случае! – поддержал её подошедший Дунай. – А вот «бывшеагрессивных» трупов будет много.

- К тому же, у нас есть секретный план, как избежать разборок… – навела таинственности Кострома. – Не переживай! Лучше по сторонам смотри, чтобы какая-нибудь опасная зверюга не выскочила.

Так и шли… Снега уже растаяли, и по промоине лился только едва заметный ручеёк. Мы беспрепятственно спустились вниз, в распадок между возвышенностей. Там как раз начинала пробиваться молодая поросль чего-то, очень похожего на земные папоротники.

Перед подъёмом нам пришлось сделать привал. Уставшие люди, обвешанные авоськами-шопперами и рюкзаками, опускались на землю кто где мог. Но когда через полчаса Сочинец приказал выдвигаться, никто не стал канючить и жаловаться. Все поднялись и снова двинулись в путь.

- Вано! – подозвал меня Сочинец. – Зверюгам сможешь объяснить, как в обход зайти в тыл пришлым?

- Ну, как сказать... Есть шансы… – неуверенно подтвердил я.

- Тогда объясни. И скажи: пусть не высовываются, пока сигнал не подашь! – попросил военный.

Я подозвал к себе питомцев и долго объяснял им, как в обход дойти до Алтаря, чтобы выйти в тыл гостям. Вроде бы меня поняли.

А затем пришлось объяснять, что значит по сигналу выйти из леса.

А потом ещё долго доносить мысль, что кусать надо не всех подряд – а только тех, на кого я укажу.

К концу этих объяснений у меня трещала голова, но шрамированный вроде бы всё понял. И, коротко тявкнув, увёл сестёр в лес.

На месте посёлка соседей было пусто. Только голые тела виднелись в отдалении, но никто не стал к ним подходить. Взять там было нечего, а любоваться на трупы – так себе занятие.

Поэтому наш отряд прошёл мимо. И взял левее – туда, где был самый удобный подъём к Алтарю Вознаграждения.

На краю обрыва мелькнула фигурка. Видимо, там у пришлых стоял дозорный, который побежал предупредить остальных.

Сочинец его тоже увидел, но никак не отреагировал. Он спокойно вёл отряд дальше, как ни в чём не бывало. Мы добрались до подъёма и вышли на самую вершину плоскогорья, где и стоял Алтарь…

И вот тут я понял, что имела в виду Кострома, говоря, что наш противник вряд ли заметно отличается от нас самих. Да, новые соседи уже успели закупиться на Алтаре: кто куртку, кто обувь, кто штаны… Но чем ближе мы подходили, тем понятнее было: против нас выступают измученные и уставшие обычные люди.

Да и как выступают… Основная масса «врагов» просто сбилась в кучу, явно не собираясь ни с кем драться. Вооружение у них, кстати, не особо отличалось от нашего: камни и палки двух видов («типа-дубина» и «типа-копьё»).

В этой толпе наших близнецов-оборванцев было много женщин. А ещё совсем забитых мужчин, которые и мужчин-то уже мало напоминали. Таких бы на пару недель в лечебницу соответствующего профиля. Или к психотерапевту на пару сотен сеансов.

Нет, мелькали среди них и суровые морды с огнём в глазах. Вот они явно собирались отбиваться, но таких было немного – причём обоего пола. И все уже стояли в первых рядах.

Выделялся на фоне этой толпы лишь отряд из семерых человек. Все они были мужчинами. И все при медном или каменном оружии. Причём большей частью «алтарного» производства. Самодельного видно не было. Один товарищ навесил на себя аж семь ножей, два копья и целых три топора. Как только на ногах стоял – непонятно.

А ещё все они были обряжены в подобие доспехов. У кого толстая матерчатая куртка. У кого что-то кожаное. Со стороны посмотришь – и даже лучшие наши бойцы на контрасте выглядели какими-то отщепенцами.

Лидер этой группы снисходительно улыбнулся при виде нас. И двинулся навстречу, когда до толпы новых соседей оставалось примерно шагов сорок.

- Вы посмотрите, кто у нас тут! – радостно провозгласил он.

- Вано, подзывай зверюг… – тихо бросил Сочинец.

На что он надеялся? Их больше, а костяк вооружён лучше! Чем нам звери-то помогут? Но я всё-таки махнул рукой, надеясь, что питомцы сейчас наблюдают за мной.

- Ну что, пополнение? – радостно вещал лидер пришлых, обращаясь к нам. – Добро пожаловать! Хотите к нам – складывайте оружие и имущество. Будем перераспределять на благо общества!

Шестеро его бойцов как раз двинулись к нам. Видимо, помочь хотели в «перераспределении»…

…А я покрепче сжал топор, снова пытаясь вызвать к жизни ту смелость, которую где-то потерял. Как раз после драки с Тузом и его гопниками: как нахлынула тогда неизвестно откуда, так и ушла с концами.

- Так, а ну встали на месте!.. – вдруг рявкнул лидер пришлых.

Ему явно не понравилось, что мы продолжаем молча идти вперёд.

Шестеро его союзников напряглись, поудобнее перехватив копья и топоры. Но Сочинец начал постепенно замедляться, и весь наш отряд тоже притормозил. Главный «сосед» одобрительно кивнул, обернулся к своим союзникам…

Да знай я этот грёбаный план, остался бы в нашем грёбаном посёлке!..

Из наших не остановился только один человек.

Дунай.

Стоило только «главному» отвести взгляд, как наш здоровяк перехватил копьё на манер древних греков. Ну тех, которые его над головой держали…

А затем молниеносно рванул вперёд – буквально на десяток шагов. Размахнулся, прыгнул на последнем шаге вперёд… И с силой метнул в главаря.

Кто-то из шестерых успел среагировать: вскрикнул, заставив цель броска начать оборачиваться к нам…

«Главнюк» просто не понял, что к нему не бежит враг с копьём или топором наперевес. Он даже предположить не мог, что копьё уже в пути, а скорость у него… Ну примерно, как сумма скоростей броска и бегущего человека…

Между Дунаем и главарём гостей было шагов двадцать пять. Не больше. Военному даже особо целиться не пришлось. Копьё пролетело почти по прямой линии.

Предводитель пришлых даже обернуться до конца не успел… Медный наконечник врубился ему в бок, прошёл тело насквозь – и вышел с другой стороны.

- Охрененный, блин, план… – только и успел я шепнуть себе под нос.

– Бьём всех вооружённых! Вперёд!.. – рявкнул Сочинец так громко, что сложно было его не услышать.