Задача : Выжить в неблагоприятном мире

Глава 1 . Падение

Часть 1. Ожидание

За четыре дня до падения астероид засекли телескопы системы ATLAS на Гавайях.

Система ATLAS — это два телескопа на Гавайях и ещё два в Чили и Южной Африке. Они работают каждую ночь. Фотографируют небо, сравнивают снимки, ищут точки, которые движутся. За восемнадцать лет через них прошли тысячи астероидов. Почти все безопасные. Почти все сгорают в атмосфере, и никто про них не вспоминает.

Объект, который засекли в этот раз, был диаметром около восьмидесяти метров. По космическим меркам — мелочь. Такие падают на Землю раз в несколько лет. Обычно они входят в атмосферу под острым углом, начинают разрушаться и полностью сгорают, не долетая до поверхности. Так бывает в девяноста девяти случаях из ста.

Данные передали в Центр малых планет. Это такая организация, которая собирает информацию обо всех мелких объектах в Солнечной системе. Там сидят астрономы, которые считают орбиты и определяют, опасно или нет.

В Центре малых планет данные проверили три человека. Один из них, пожилой мужчина в очках с толстыми линзами, посмотрел на цифры и сказал: «Обычный. Пролетит мимо или сгорит». Двое других кивнули. Они видели такое много раз. Работа у них была рутинная. Никто не стал перепроверять расчёты лишний раз. Зачем? Тысячи таких объектов уже были. Ни один не упал.

На следующий день NASA выпустило официальное заявление. В нём было три абзаца. В первом говорилось, что объект обнаружен. Во втором — что он не представляет опасности. В третьем — что наблюдение продолжается. Роскосмос подтвердил эту информацию. Европейское космическое агентство тоже. Все были согласны: объект безопасен.

Астрономы-любители подхватили тему. В соцсетях начали публиковать графики и расчёты. Кто-то прикидывал, где будет лучше видно. Кто-то спорил, какой объектив брать. Кто-то рассказывал, что уже купил телескоп специально для этого случая. В твиттере появился хештег #звездопад. За первые сутки под ним написали около трёх тысяч постов. Потом стало больше.

Кто-то шутил про конец света. Писали: «А вдруг это он?». Отвечали: «Не, учёные сказали — сгорит». Шутили вяло, без убеждения. Никто всерьёз не верил, что что-то пойдёт не так.

В России об этом тоже писали. «Лента.ру» дала короткую заметку. Заголовок был: «Астрономы пообещали яркий звездопад». Текст был маленький, на три абзаца. Там пересказывали заявление NASA и добавляли, что лучше всего будет видно в Африке и на Ближнем Востоке.

«РИА Новости» дало чуть подробнее. Там были цитаты из NASA и комментарий российского астронома. Астроном сказал, что такие события случаются регулярно и бояться нечего.

«Первый канал» показал сорок секунд в вечернем выпуске. Диктор прочитала текст, на заднем плане показали архивную съёмку падающего метеорита. Красиво, но быстро.«

Россия 24» дала минуту с интервью. Позвали какого-то астрофизика из университета. Он говорил быстро, поправлял очки, смотрел в камеру. Сказал: «Такие объекты падают на Землю раз в несколько лет. Они всегда сгорают в атмосфере. Это не представляет никакой опасности». Он улыбнулся в конце. Зрители, которые это смотрели, успокоились. Если учёный улыбается, значит, всё правда хорошо.

В интернете публиковали карты видимости. Лучше всего должно быть видно в экваториальной Африке. Потом на Ближнем Востоке и в южной Европе. Россия попадала только краем. Южные регионы — Краснодар, Ставрополь, Ростов — могли увидеть вспышку на горизонте. Остальным обещали только записи в интернете.

В комментариях под картами писали: «Вечно нам не везёт». «Поеду на юг специально, чтобы посмотреть». «А в Питере будет видно? Нет? Ну как всегда».

Под одним постом в соцсетях набралось около пятисот комментариев. Люди обсуждали, пойдут смотреть или нет. Кто-то писал: «Пойду с балкона посмотрю». Кто-то: «Дети хотят посмотреть, куда их везти». Кто-то: «Опять эти учёные пугают, всё сгорит, ничего не будет».

Кто-то выкладывал мемы. Самый популярный был с динозаврами. Динозавры сидят, смотрят на небо, а сверху летит метеорит. Подпись: «Они тоже думали, что это просто звездопад». Под мемом смеялись, ставили лайки, пересылали друг другу. Никто не думал, что это может стать реальностью.

В Африке к событию отнеслись спокойно. Там привыкли, что на небо падает много всего. Метеориты, обломки спутников, ступени ракет. Это всё падает где-то в пустыне или в джунглях, и до этого никому нет дела.

Те, кто знал про метеорит, выходили на улицы. В городах люди собирались на площадях. В деревнях — кто где жил. Кто-то брал стулья, кто-то расстилал циновки, кто-то ставил телефоны на штативы, чтобы снимать.

В одной деревне на севере Чада старуха лет семидесяти вышла на улицу, посмотрела на небо и сказала внуку: «Это не к добру». Внук закатил глаза и ответил: «Бабушка, это просто метеорит. По телевизору сказали, что он сгорит». Старуха покачала головой и ушла в дом. Внук остался на улице с телефоном.

В другой деревне старик лет восьмидесяти вышел на крыльцо, посмотрел на небо и ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел. Внучка позвала его ужинать, он не пошёл. Сказал: «Потом». Так и простоял до самого вечера.

В третьей деревне двое парней поспорили, упадёт метеорит или нет. Один говорил, что упадёт, другой — что сгорит. Поспорили на бутылку пива. Проиграл тот, кто верил учёным.

Никто не паниковал. Паниковать было не из-за чего. Учёные сказали — сгорит. Значит сгорит.

Часть 2. Очевидец

Жан-Поль сидел на крыльце дома своего дяди и смотрел в небо.

Ему было двадцать два года. Он учился в университете в Яунде, столице Камеруна. Приехал в деревню на каникулы. Здесь не было интернета, связь ловила только на холме, если поднять телефон над головой и долго не двигаться. Деревня называлась Гулам. В ней жило около трёхсот человек.

Дядя Жан-Поля держал несколько коз, кукурузное поле и старый мотоцикл, который не заводился уже два года. Мотоцикл стоял под навесом, ржавел. Дядя иногда подходил к нему, смотрел, вздыхал и уходил.

Жан-Поль приехал три дня назад. Первые два дня он просто спал и ел. Спал много, потому что в городе не высыпался. Ел то, что дядя давал. На третий день начал скучать.

Деревня была маленькая. Домов пятьдесят, не больше. Улица одна, колодец один, магазин один. В магазине продавали соль, спички, мыло и консервы. Жан-Поль сходил туда в первый день, купил сигарет. Сигареты были местные, дешёвые, пахли травой.

Делать в деревне было нечего. Жан-Поль ходил к колоцу, сидел под большим деревом на краю деревни, читал книгу, которую взял с собой. Книга была про историю Африки. Толстая, скучная, но читать больше было нечего.

Утром дядя пришёл и сказал: сегодня будет шоу.

Он узнал от соседа. У соседа был радиоприёмник, старый, с длинной антенной. Сосед каждый вечер слушал новости, а утром пересказывал всем, кто хотел слушать.

Дядя сказал: «Вечером смотри в небо. Там упадёт звезда. Большая звезда. По радио сказали».

Жан-Поль сначала не поверил. Дядя иногда придумывал. Но днём люди начали собираться. Сначала по двое, по трое. Потом больше.

К трём часам дня вся деревня уже знала. Женщины переговаривались у колодца, пока набирали воду. Мужчины курили под навесом и обсуждали, увидят или нет. Дети бегали по улице и кричали: «Звезда! Звезда!».

Кто-то тащил стулья на улицу. Кто-то расстилал циновки прямо на земле. Одна семья выкатила стол и поставила на него кувшин с водой и миску с орехами. Другая семья принесла еду и расселась прямо на траве.

Жан-Поль сидел на крыльце и смотрел на эту суету. Ему было немного смешно. Из-за какого-то камня в небе столько шума. Он вспомнил, как в городе люди так же суетятся из-за концертов или футбольных матчей. Там тоже собираются, тоже ждут, тоже кричат.

К вечеру всё стихло. Солнце село быстро, как всегда в Африке. Минуту назад было светло, и вдруг стало темно. Люди расселись кто где. Кто-то зажёг костёр, но большинство сидело в темноте, задрав головы в небо.

Рядом с Жан-Полем сидел его младший двоюродный брат. Мальчику было лет десять. Звали его Тьерно. Он всё время дёргался и спрашивал: «Когда? Когда уже?». Жан-Поль говорил: «Скоро. Смотри в небо». Тьерно смотрел минуту, потом опять дёргался и спрашивал снова.

Жан-Поль думал о том, что в городе сейчас, наверное, тоже все смотрят. Там больше народу, больше телефонов, больше шума. Кто-то снимает на айфон, кто-то выкладывает в инстаграм, кто-то делает селфи на фоне неба. А здесь тихо. Только цикады стрекочут и где-то лает собака. И Тьерно дёргается.

Жан-Поль подумал: «Хорошо, что я сюда приехал. В городе я бы сейчас тоже стоял с телефоном, пытался снять и злился бы, что плохо видно. А здесь просто сижу и смотрю».

Тьерно опять дёрнулся и спросил: «Ну когда?».

Жан-Поль сказал: «Смотри».

И в этот момент небо загорелось.

Сначала просто свет. Яркий, очень яркий. Как будто кто-то включил гигантский прожектор прямо над головой. Стало светло, как днём. Люди вокруг зашумели. Кто-то вскрикнул. Тьерно заорал и вцепился Жан-Полю в руку.

Потом из этого света появился огненный шар. Он был огромный. Жан-Поль никогда не видел ничего подобного. Шар полз по небу, оставляя за собой дымный след. След тянулся через полнеба, медленно таял.

Тьерно орал: «Вижу! Вижу!». Жан-Поль не ответил. Он смотрел.

Шар становился всё ярче и всё больше. Жан-Поль зажмурился, но продолжал смотреть сквозь прищуренные веки. Свет резал глаза, но оторваться было невозможно.

Кто-то из женщин закричал. Кто-то из мужчин засмеялся. Дети визжали. Тьерно вцепился в руку так, что ногти впились в кожу. Жан-Поль не чувствовал боли.

Шар начал распадаться. От него отлетали куски. Одни гасли сразу, другие падали вниз, оставляя короткие огненные хвосты. Дым от них смешивался с основным следом. Становилось всё ярче и ярче.

Люди вокруг кричали. Кто-то от восторга, кто-то от страха. Тьерно уже не орал, он просто сжимал руку и смотрел. Жан-Поль не обернулся. Он смотрел на небо.

Потом он увидел, что один кусок не гаснет. Он летел не в сторону, как другие, а прямо вниз. Прямо на них.

Кусок был большой. Очень большой. Он не гас, не таял, не исчезал. Он просто летел, и с каждой секундой становился всё ближе.

Жан-Поль успел подумать: «Это не туда». Успел открыть рот. Успел дёрнуться.

Свет стал невыносимым. Жан-Поль зажмурился, но свет проникал сквозь веки. Стало жарко. Очень жарко. Как будто открыли духовку и сунули туда голову.

Потом появился звук. Не просто громкий звук, а такой, который идёт через всё тело. Грудь сдавило. Уши заложило. В голове зазвенело.

Потом удар.

Жан-Поль ничего не почувствовал. Он умер сразу.

Тьерно умер через секунду, даже не успев закричать.

Дядя, который сидел в доме, умер через минуту, когда стена рухнула ему на голову.

Сосед с радиоприёмником умер под обломками своей хижины.

Женщины у колодца, мужчины под навесом, дети, бегавшие по улице, — все умерли в первые десять секунд.

Деревни Гулам больше не существовало.

Часть 3. Новости

День первый.

Метеорит упал в Центральной Африке. Район падения — на границе Чада и Центральноафриканской Республики. Примерно в трёхстах километрах от города Нджамена, столицы Чада. Примерно в четырёхстах километрах от города Банги, столицы ЦАР.

Разрушения в радиусе пятидесяти километров. Пожары видны со спутников. Связь с регионом потеряна полностью. Ни телефонной связи, ни радиосвязи. Только спутниковые снимки.

Предварительные данные: несколько десятков тысяч погибших. Сотни тысяч раненых. Точное число назвать пока нельзя. Спасатели ещё не добрались до большинства деревень. Дороги разрушены. Мосты обрушились. Проехать можно только на вертолётах, но вертолётов мало.

В ООН созвали экстренное совещание. Генеральный секретарь выступил с заявлением. Он сказал: «Мы потрясены этой трагедией. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь пострадавшим».

ВОЗ заявила о готовности направить медикаменты и медицинский персонал.

Международный Красный Крест открыл сбор средств.

В новостях показывают первые кадры, снятые с самолётов. На них — огромная воронка, дым, сгоревшие деревья. Диктор говорит: «Зона поражения напоминает лунный пейзаж».

День второй.

Учёные комментируют. Представитель NASA выступает на пресс-конференции. Он говорит: «Расчёты оказались неверны. Метеорит не сгорел полностью из-за особенностей состава и траектории. Ошибка в пределах статистической погрешности».

Журналисты спрашивают: «Почему не перепроверили расчёты?». Представитель отвечает: «Такое случается редко. Очень редко. В последний раз похожее было в 2013 году под Челябинском. Но тогда упал мелкий осколок, а основной взрыв произошёл в воздухе. Здесь упал крупный кусок. Это исключительный случай».

Роскосмос заявляет, что их специалисты тоже анализируют ситуацию.

Европейское космическое агентство обещает пересмотреть протоколы слежения.

В твиттере начинают распространять петицию. Требование: увеличить финансирование программ по слежению за астероидами. За первые сутки под петицией подписываются двести тысяч человек.

В Африку начинают прибывать первые спасательные отряды. Из Франции, из Бельгии, из ЮАР. Франция отправляет два военно-транспортных самолёта с медикаментами и полевыми госпиталями. Бельгия отправляет команду спасателей. ЮАР — вертолёты.

Россия направляет борт МЧС. На борту двадцать спасателей и оборудование для разбора завалов.

США обещают выделить десять миллионов долларов на помощь.

День третий.

Спасатели работают в зоне бедствия. Разбирают завалы. Вывозят раненых. Разворачивают полевые госпитали.

В новостях показывают кадры: разрушенные деревни, палаточные лагеря, люди с перевязанными головами. Женщина с ребёнком на руках плачет перед камерой. Ребёнок не плачет, он просто смотрит.

ВОЗ сообщает, что главная угроза сейчас — холера и дизентерия. Вода загрязнена. Люди пьют из луж. Надо срочно обеспечить чистой водой.

Раздают таблетки для обеззараживания воды. Призывают кипятить. Призывают мыть руки.

Корреспонденты берут интервью у выживших. Один мужчина говорит: «Я был в поле. Успел упасть в яму. Меня засыпало землёй, но я вылез». Женщина говорит: «Я спряталась в погребе. Стена упала, но погреб устоял». Старик говорит: «Я пошёл за водой. Был далеко. Когда вернулся, ничего не осталось».

День четвёртый.

СМИ постепенно сворачивают освещение. Метеорит перестаёт быть главной новостью. В вечерних выпусках ему уделяют уже не пять минут, а минуту. Потом полминуты. Потом просто бегущая строка внизу экрана.

В соцсетях появляются видео, снятые местными жителями. На них — разрушения, дым, крики. Некоторые видео помечены как «шокирующие». Модераторы их удаляют.

Под видео пишут комментарии: «Бедные люди». «Какой ужас». «Почему учёные ошиблись». «Кто ответит за это».

День пятый.

Всё идёт по накатанной. Спасатели работают. Мир соболезнует. Политики обещают помочь. Журналисты уезжают, потому что новых кадров нет. Старые уже показали по двадцать раз. Смотреть их больше никто не хочет.

День шестой.

Новости уходят в другие темы. Где-то в Европе кризис. Где-то в Азии выборы. Где-то в Америке скандал. Метеорит упоминают только в контексте «помните, на прошлой неделе было».

День седьмой.

Число погибших уточняют. Пятьдесят три тысячи человек. Раненых — около четырёхсот тысяч. Разрушено двести деревень.

Метеорит забывают.

Прошла неделя. Мир соболезновал Африке, считал убытки и искал виновных. Спасатели вывозили раненых, хоронили погибших, разбирали завалы. Всё шло по обычному сценарию гуманитарной катастрофы.

Никто не знал, что произойдёт дальше.

Глава 2 Первые дни

1. Утро

Я проснулся оттого, что замёрз. Ночью в палатке холодно стало. Спальник вроде нормальный, трёхсезонный, но я в одной футболке спал, а куртку под голову засунул, вместо подушки. Доставать её не стал. Просто ноги поджал, свернулся калачиком и попытался дальше спать. Не вышло. Полежал ещё минут пять, пялился на брезентовую стенку. Сквозь ткань уже свет пробивался. Значит, утро. Где-то за палаткой голоса — кто-то встал, котелком гремит, на холод ругается. Я сел, нащупал куртку, натянул поверх футболки. Расстегнул молнию, высунул голову наружу. Воздух холодный, чистый, пахнет хвоей и дымом. Лагерь просыпается. Метрах в десяти костёр горит, рядом инструктор сидит, помешивает что-то в котелке. Двое молодых, друзья, лет по двадцать пять, возятся со снаряжением, перекидываются словами. Семейная пара у своей палатки — женщина волосы расчёсывает, мужик курит, в лес смотрит. Одиночка, тот самый молчаливый, стоит в стороне, просто в небо уставился. Я вылез, натянул ботинки, пошёл к ручью умываться. Вода ледяная, аж лицо свело. Я умылся, вытерся рукавом, поднял голову — и замер. В правом нижнем углу глаза иконка висит. Маленькая, полупрозрачная, похожа на перевёрнутую каплю или на кристалл какой-то. Не мешает смотреть, но висит там. Чётко. Ярко. Я зажмурился. Открыл. Висит. Протёр глаза кулаком — сначала правый, потом левый. Не уходит.

— Твою мать, — сказал я тихо.

Оглянулся. Рядом никого. Инструктор метрах в тридцати сидит, в другую сторону смотрит. Остальные своими делами заняты. Я снова уставился на иконку. Как только я на ней взгляд остановил, она подсветилась слегка и раскрылась. Перед глазами меню появилось. Прямо в воздухе. Три раздела: «Библиотека», «Навыки», «Параметры». А под ними мелко: «Смоляков Андрей. Уровень 1. Опыт 0/1000». Я на лес перевёл взгляд — меню пропало. Одна иконка осталась. Опять на иконку посмотрел — меню снова вылезло.

— Глюки, — сказал я. — Переутомился. Перенервничал. С кем не бывает.

Я отошёл от ручья, пошёл к костру. По пути оглянулся на других — никто в пустоту не смотрит, пальцем в воздух не тыкает. Все обычные. Я сел у костра, руки к огню протянул. Инструктор кивнул мне, спросил:

— Нормально спалось?

— Ага, — ответил я.

Сижу, на огонь смотрю, а иконка в углу глаза висит, никуда не девается. Я стараюсь на неё не смотреть, но краем глаза всё равно вижу.

— Чай будешь? — спросил инструктор.

— Буду.

Он налил в кружку кипятку из котелка, протянул. Я взял, обжёг пальцы, поставил на траву остудить.

— Сегодня что делаем? — спросил я.

— Сегодня отдых. Снаряжение перебрать, по лесу пройтись недалеко. Завтра на охоту пойдём, если погода не подведёт.

Я кивнул. Отхлебнул чая. Иконка висела. Просидел я у костра минут двадцать, чай допил, с инструктором поговорил ни о чём — о погоде, о лесе, о том, что в этом году грибов мало, что в прошлом году было больше, что зима в этом году рано придёт, судя по приметам. Потом встал, пошёл к палатке. По дороге встретил одного из друзей. Тот улыбнулся, спросил:

— Ну как ты, охотник? Готов зайцев валить?

— Готов, — ответил я.

Прошёл мимо. Залез в палатку, застегнул молнию. Остался один. Сел, спиной в рюкзак упёрся, глаза закрыл. Посидел так минуту. Открыл. Иконка на месте.

— Ладно, — сказал я вслух. — Разберёмся.

2. Знакомство

Я просидел в палатке около часа. Просто сидел и смотрел на иконку, пытался понять, что это. Она не двигалась, не мигала, ничего не делала. Просто висела. Я снова на ней взгляд остановил — меню раскрылось. Три раздела. «Библиотека». «Навыки». «Параметры».

— Ну, давай, — сказал я. — Посмотрим, что ты такое.

Мысленно ткнул в «Библиотеку». Меню изменилось. Появилась строка поиска и список категорий. Категорий много: «Естественные науки», «Точные науки», «Медицина», «Техника и инженерия», «Общество и человек». Под каждой ещё подкатегории. Я смотрел на это и не верил. Похоже на интерфейс какой-то программы, только висит прямо в воздухе перед глазами и не зависит от света. Я подумал: «Надо проверить». Мысленно набрал в поиске: «Как разжечь костёр без спичек». Текст появился мгновенно. Не ссылка, не заголовок, а сразу подробная инструкция: выбор трута, способа, положения рук, угла ветра. С картинками, которые рисовались прямо в воздухе, если на них смотреть. Я прочитал инструкцию. Закрыл библиотеку. Вылез из палатки. Рядом с палаткой куча сухих веток лежала, для костра приготовили. Я нашёл подходящую палочку, нашёл трут — сухую траву, — и попробовал повторить то, что прочитал. Ничего не вышло. Палочка не загоралась, трут не дымил, руки устали. Я бросил это дело, вернулся в палатку.

— Бесполезно, — сказал я вслух. — Теория теорией, а руки не оттуда растут.

Я снова открыл систему. Теперь ткнул в «Навыки». Список был пуст. Вообще пуст. Ни одной строчки.

— Странно, — сказал я. — Должно же что-то быть.

Полистал — пусто. Закрыл. Открыл «Параметры». Тут интереснее. Список из девяти пунктов, и напротив каждого цифры в процентах.

Сила — 87%

Выносливость — 92%

Скорость — 83%

Метаболизм — 78%

Иммунитет — 95%

Восприятие — 81%

Психика — 74%

Регенерация — 69%

Интеллект — 100%

Внизу мелко: «Естественный предел: 100-200% в зависимости от параметра. Для улучшения требуются очки». Я смотрел на цифры и пытался понять, что они значат. 87% силы — это хорошо или плохо? От чего эти проценты? От среднего человека? От мирового рекорда? Интеллект 100% — это я умный или тупой? Я зачем-то согнул руку в локте, пощупал бицепс. Вроде обычная рука. Ничего особенного. Может, эти проценты вообще ничего не значат? Может, это просто цифры для красоты? Посидел, посмотрел, ничего не понял и закрыл систему.

— Ладно, — сказал я. — Потом разберусь. Сейчас надо делом заниматься.

Вылез из палатки и пошёл помогать по лагерю.

3. Наблюдение

День прошёл обычно. Я помогал таскать дрова, чистил снаряжение, пару раз сходил к ручью за водой. Делал всё механически, а сам краем глаза следил за иконкой. Она висела, не исчезала, не менялась. Я наблюдал за туристами. Семейная пара — муж и жена, обоим лет под сорок. Мужчину Сергей звали, женщину — Лена. Они держались вместе, но без навязчивости. Сергей много курил, смотрел по сторонам, редко говорил. Лена, наоборот, разговорчивая была, всё время что-то рассказывала мужу, тот кивал, но не слушал. Я заметил, что она часто на него поглядывает, будто ждёт чего-то. А он просто курит и молчит. Два друга — Илья и Костик. Илья повыше, поспокойнее, Костик помельче, постоянно дёргался, спорил, руками махал. Они друг друга подкалывали, но видно было, что друзья давно. Костик всё время пытался доказать, что он главный, а Илья только улыбался и отмахивался. Одиночка — мужик лет пятидесяти, молчаливый. Я даже имени его не знал. Он со всеми здоровался, но в разговоры не лез. Мог сидеть у костра и час молчать, просто смотреть на огонь. Иногда я ловил на себе его взгляд — он смотрел внимательно, будто изучал. Потом отводил глаза и снова в огонь пялился. Инструктор — Виктор Петрович, лет под шестьдесят. Подтянутый, седой, с ним не забалуешь. Охотник старый, всё знает, всё умеет. Говорил мало, но по делу. Когда он смотрел на кого-то, создавалось впечатление, что он видит человека насквозь. Я старался лишний раз под его взгляд не попадать. Вечером сидели у костра. Костик травил байки про то, как они с Ильёй на рыбалке чуть не утонули. Илья отмахивался, говорил, что всё не так было. Лена смеялась, Сергей курил и в огонь смотрел. Я слушал, молчал. Иногда вставлял пару слов, когда спрашивали. Иконка висела в углу глаза. Я периодически на неё поглядывал, но уже привык немного. После ужина пошёл в палатку. Лёг, смотрел в темноту. Открыл систему — навыки всё ещё пустые.

— Завтра, — сказал я себе. — Завтра что-нибудь сделаю руками, и посмотрим.

Закрыл глаза и уснул.

4. Первый навык

Утро третьего дня началось обычно. Я проснулся, умылся, позавтракал. Иконка висела на месте. Я уже почти привык, но внутри всё равно свербело — что это, откуда, зачем. После завтрака сидел у палатки, чистил ружьё. Мимо проходил Костик, увидел, остановился.

— О, у тебя тоже «помпа»? Дай глянуть.

Я протянул. Он покрутил в руках, посмотрел, вернул.

— Нормальный ствол. У меня «Сайга», но я её в этот раз не взял, тяжелая.

— А ты чем бьёшь? — спросил я.

— У меня двустволка, старая, отцовская.

Он махнул рукой в сторону своей палатки.

— Пойдём, покажу.

Я пошёл. У палатки они с Ильёй сидели, чай пили. Костик достал ружьё, дал мне подержать. Старое, но ухоженное. Приклад потёртый, но металл блестит.

— Хорошее, — сказал я. — С таким не промажешь.

— Это если руки из нужного места растут, — засмеялся Илья. — А то в прошлый раз он в лося с двадцати метров мазал.

— Не мазал я! — Костик возмутился. — Ветка помешала. Я уже курок нажал, а тут ветка прямо перед стволом оказалась. Я же не виноват, что она выросла где попало.

— Ветка, конечно, виновата, — Илья подмигнул мне. — Лось тоже виноват, что не там стоял. Все виноваты, кроме Костика.

— Иди ты, — Костик отмахнулся, но без злости.

Поболтали ещё минут десять, потом я пошёл к себе. По дороге увидел, что Сергей нож точит. Сидел на пеньке, водил по камню, сосредоточенно так. Медленно водил, с нажимом. Я подошёл, остановился рядом. Он поднял голову, кивнул и снова опустил глаза на нож.

— Красивый нож, — сказал я.

Сергей поднял голову, кивнул.

— Охотничий. Давно с ним хожу.

— Можно попробовать?

Он протянул мне нож и камень.

— Держи. Только не испорти. Он у меня лет десять, привык уже.

Я сел рядом, взял нож, провёл по камню пару раз. Неловко как-то, угол не тот. Сергей смотрел, молчал. Потом не выдержал, забрал нож, показал:

— Вот так надо. Под одним углом держи и не спеши. Видишь, как я? Не дави сильно, пусть камень сам точит. Ты давишь, а надо легонько, но долго.

Я попробовал снова. Минут десять точил, старался делать как он показал. Рука устала, но я не бросал. Потом вернул нож. Сергей посмотрел на лезвие, провёл пальцем, хмыкнул.

— Сойдёт. Для первого раза. Потренируешься — лучше пойдёт.

Я улыбнулся, встал, пошёл к себе. И тут система выдала сообщение. Прямо перед глазами вылезло: «Обнаружено действие: заточка. Создать навык?» Я остановился как вкопанный. Смотрел на эти слова и не понимал. Потом дошло — это система спрашивает. Та самая, что висит в углу глаза.

— Да, — сказал я мысленно. — Создай.

В списке навыков появилась новая строка: «Заточка инструментов 1%». Я стоял посреди лагеря и тупо пялился в пустоту. Костик крикнул от своей палатки:

— Андрей, ты чего застыл? Медведя увидел?

— Да так, задумался, — ответил я.

Отошёл в сторону, сел на бревно. Открыл систему, снова посмотрел на навык. 1%. Значит, когда что-то делаешь, система это замечает. И предлагает создать навык. А если не согласиться — не создаёт. Я закрыл систему, пошёл дальше по делам. Но внутри было странное чувство. Система живая. Она реагирует. И она спрашивает разрешения. Зачем? Чтобы я чувствовал, что контролирую? Или просто так устроено?

5. Второй навык

Ближе к вечеру Илья с Костиком вернулись с речки. Поймали несколько рыбин, не крупных, но для ухи хватит. Костик подошёл ко мне:

— Поможешь почистить? А то мы вдвоём замучаемся. Илья вон ленивый, говорит, что рыбу чистить не его дело.

— Я не ленивый, я принципиальный, — крикнул Илья от палатки. — Я ловил, вы чистите. Справедливость.

— Справедливость у него, — Костик закатил глаза. — Ну что, поможешь?

Я согласился. Взял нож, сел у ручья, начал чистить. Рыба скользкая, чешуя летит во все стороны, руки в слизи, нож то и дело соскальзывает. Я возился минут двадцать, порезал палец, вымазался весь, но почистил. Костик сидел рядом, тоже чистил, но у него быстрее получалось — опытный.

— Ты как? — спросил он. — Нормально? А то я один добью.

— Нормально, — ответил я. — Учиться надо.

Отдал рыбу Костику, пошёл руки мыть. Вода холодная, слизь плохо смывается. Я тёр руки песком, потом снова водой. И тут система снова выдала сообщение: «Обнаружено действие: разделка рыбы. Создать навык?» Я остановился. Опять спрашивает. В прошлый раз согласился — появился навык. А если отказаться? Мысленно сказал: «Нет». Сообщение исчезло. Я открыл навыки — там только «Заточка инструментов 1%». Разделки нет. Значит, если не соглашаться, навык не создаётся. Я подумал и снова мысленно сказал: «Создай». Навык появился. «Разделка рыбы 1%». Я закрыл систему, пошёл к палатке. Сижу, смотрю на огонь, думаю. Система не просто показывает. Она спрашивает разрешения. Значит, я могу выбирать, что записывать, а что нет. Зачем это — непонятно. Может, чтобы список не засорять? Или чтобы я сам решал, что для меня важно? Я ещё раз открыл список — два навыка. Мало, но хоть что-то. Вечером у костра опять сидели. Костик хвалился ухой, Лена рассказывала про дочку — та в этом году в школу пошла, первая учительница строгая попалась, дочка плачет, не хочет идти. Сергей курил и молчал. Илья подшучивал над Костиком. Виктор Петрович сказал, что завтра идём на охоту. Надо готовиться, проверить патроны, смазать ружья. Я слушал, кивал, а сам думал о системе. Два навыка за день. Ничего не изменилось. Просто появились строчки в списке. Может, это просто записная книжка? Для чего — непонятно.

6. Разговор

После ужина я сидел у костра один. Остальные разошлись по палаткам. Виктор Петрович подсел ко мне, налил чаю из термоса, спросил:

— Ты какой-то задумчивый сегодня. Всё нормально?

— Да нормально, — ответил я. — Задумался просто.

— О чём, если не секрет?

Я помолчал. Сказать правду нельзя. Придумать что-то надо.

— О работе, — сказал я. — Там много всего навалилось перед отпуском. Думаю, как вернусь — завалят. Начальник у меня такой — пока в отпуске, копит задачи, а потом сразу всё скидывает.

Виктор Петрович кивнул.

— Это да. У всех так. Поэтому я и ушёл в инструкторы. На пенсии уже, а всё равно лучше в лесу, чем в городе. Там суета, пробки, люди злые. А тут — лес, тишина, зверь. Зверь проще человека.

— Давно здесь работаете?

— Лет десять. Как на пенсию вышел, так и подался. Сначала сам просто ездил, охотился, рыбачил. Потом знакомые попросили сводить. А потом пошло-поехало. Теперь вот группы вожу. Нравится.

Он докурил, затушил окурок, бросил в костёр. Смотрел на огонь, щурился.

— Ты в первый раз с нами?

— Нет, третий, — сказал я. — Но в прошлые раза просто так ездили, без охоты. Так, походили, воздухом подышали.

— Ну, завтра увидишь, что это такое. Главное — не спеши, целься точно и слушай, что говорю. Если скажу стоять — стой. Если скажу не стрелять — не стреляй. Понял?

— Понял.

— И ещё, — он помолчал. — Если убьёшь — не радуйся сильно. Это не спорт. Это добыча. Мы не ради забавы, мы ради еды. Помни об этом.

Я кивнул. Он встал, похлопал меня по плечу.

— Ложись спать. Завтра рано вставать.

Я кивнул. Посидел ещё немного, смотрел на угли. Потом пошёл в палатку. Лёг, смотрел в темноту. Открыл систему. Два навыка. «Заточка инструментов 1%», «Разделка рыбы 1%». Параметры те же. Иконка висит. Опыт всё ещё 0/1000. Я смотрел на эту надпись и думал — что это вообще такое? Опыт чего? Может, это просто счётчик? Или баллы какие-то? Но за что их дают — непонятно. Я же делал дела — точил, чистил. Ничего не изменилось. Может, их за что-то другое дают? Ладно, потом разберусь.

— Ладно, — сказал я шепотом. — Посмотрим, что завтра будет.

Закрыл глаза и уснул.

7. Утро перед охотой

Я проснулся до рассвета. В палатке темно, холодно, но я уже привык. Натянул куртку, вылез наружу. Лагерь ещё спит, только Виктор Петрович уже у костра сидит, чай пьёт. Я подошёл, сел рядом. Молчали. Потом он сказал:

— Сегодня идём. Ты готов?

— Готов, — ответил я.

Позавтракали быстро, собрали снаряжение. Солнце только начинало вставать, когда все уже были на ногах. Костик зевал, Илья молчал, Сергей курил, Лена поправляла ему воротник, хотя он и не просил. Одиночка стоял в стороне, смотрел на лес. Виктор Петрович проверил у всех ружья, патроны, объяснил ещё раз, кто где стоит, куда смотреть, как себя вести.

— Если увидите зверя — не стреляйте сразу. Сначала убедитесь, что это не человек. Потом цельтесь. И не паникуйте. Если не уверены — не стреляйте. Лучше упустить, чем в человека попасть.

Все закивали. Костик зевнул, прикрыл рот ладонью.

— А если кабан? — спросил он.

— Если кабан — целишься в голову или под лопатку. Но смотри, чтобы он тебя не заметил первый. Кабан быстрый.

— Понял.

Я слушал и думал о своём. Сегодня охота. Может, за это тоже навык дадут? Или только за дела? Я не знал. Я вообще ничего не знал про эту систему. Про опыт я даже не думал. Для меня это слово в углу экрана ничего не значило. Ну, висит и висит. 0/1000. Может, это просто цифры для красоты. Группа двинулась в лес. Я шёл последним, смотрел по сторонам, слушал тишину. Лес шумел где-то далеко, птицы перекликались, под ногами хрустели ветки. Внутри было спокойно. Я ещё не знал, что сегодня случится. Не знал, что система даст мне первый опыт. Не знал, что этот день всё изменит. Я просто шёл за остальными, и лес встречал нас утренней прохладой и запахом прелой листвы. Иконка висела в углу глаза, спокойная и безразличная. Я смотрел на неё и думал: «Ну, покажи, на что ты способна». Но она молчала. Просто висела. Ждала.