Задача с двумя переменными

Глава 1

Виктор давно понял одну простую вещь: нет хуже жены, чем жена хорошая. Понял он это на своем опыте: его Оленька была очень хорошей.

У коллег и друзей жены были как жены. То одна от подруги пьяная вернётся и устроит скандал, уснув на середине. То другая месяц дома не убиралась и не готовила, потому что опять «нашла себя» и пропала в художественной мастерской. То третья грозится уйти, если муж не начнет уделять больше времени. А Женька вон вообще в прошлый раз в баню заявился с разодранной спиной и гордо сообщил, что они-де с женой поругались на почве ревности, но вопрос был успешно закрыт в тот же день. Везунчик.

У Виктора жена была не такая. Она не ругалась, не возражала, всегда держала дом чистым, а холодильник полным. Любила Виктора, не ревновала, даже если он клал телефон экраном вниз или уезжал на неделю с друзьями в другой город. Деньги тратила исключительно на то, чтобы дом и семья выглядели «прилично статусу». Регулярно водила его в церковь и никогда не осуждала. Даже любила свекровь.

А Виктор от всего этого сходил с ума. Он уже третий год видел в Оленьке не жену, а инструкцию по правильной жизни. Не женщину, а… ну, каноническую супругу. Которая всегда знает, как надо, и не бывает плохой. Десять лет назад ему это очень в ней нравилось. Он, умеренно амбициозный и уверенно патриархальный, хотел себе хозяйку в дом и спутницу по жизни. И чтобы потом не разводиться. Развод его особенно пугал. Стыдно ведь. Считай, бросил жену. Он на такое пойти не мог. И теперь, когда все умеренные амбиции были реализованы и стремиться было некуда — квартира, машина и отпуск два раза в год он обеспечить уже сумел, — теперь ему стало крайне скучно. И даже стало хотеться чего-то ещё. Например, поругаться. И потом помириться так, чтобы тоже улыбаться в бане, уходя от прямых ответов. Но Оленька никогда не ругалась. Она предлагала обсудить и найти решение. Да она даже купить лишнюю сумочку не хотела: у нее уже всё было. Она хотела только сходить на маникюр и спокойно почитать, напялив мокрую тряпку на лицо. Тряпка пахла кокосом и пластиком и обещала вечную молодость. У Оленьки молодость уже износилась. И Виктору это не то чтобы мешало. Просто усугубляло общий диагноз. Диагноз под названием «тоска».

Однажды, озверев окончательно от своего буржуазного рая, Виктор понял, что пора что-то делать. Это произошло за ужином.

Ужинали в гостиной. На столе горела свечка из натурального воска. В телевизоре играла классическая музыка. На жене было платье из хлопка. На тарелках была рыба. Очень полезная рыба. Душеспасительная: была среда. Постный день.

— Оль, — не выдержал он, — может, в гостиницу на выходные съездим? Атмосферу сменим.

Оленька подняла на него удивлённый взгляд.

— В гостиницу? Ты куда-то поехать хочешь?

Виктор помедлил, потом выдавил что-то похожее на загадочную улыбку.

— Ну, кое-куда… Чтобы сауна, чтобы кровать большая…

Оленька серьезно нахмурилась.

— Витенька, у меня сосуды, в сауну с друзьями давай. А я в воскресенье твой любимый пирог испеку. Приедешь, покушаешь…

Улыбка сжалась и скуксилась. До состояния «с друзьями в сауну» Виктор ещё не дошёл: он был брезглив и терпеть не мог продажных женщин, сопровождавших друзей в таких ситуациях. Ему хотелось постоянства. Но не того, которое было теперь. И у него созрел план. План звали Юлей. Ей было 26. У нее был потрясающий рыжий цвет волос и шило, которое не позволяло сидеть на месте.

Они познакомились по работе: Юлька пришла к ним из аспирантуры матмеха и сходу произвела на мужиков мощное впечатление. Красавица, спортсменка (черный пояс по джиу-джитсу), почти что комсомолка (активистка ЛДПР) и к тому же в математике разбирается. Её приняли сразу. И так же сразу обломались, когда стало ясно, что с менеджером она спать не станет ни за какие бонусы. Эту свою позицию она обозначила очень доходчиво, сломав старшему коллеге руку. Коллегу уволили, а Юльку от греха подальше перевели к Виктору. Ведь всем было известно: у Виктора дома рай. Примерная жена и наглаженные рубашки. Он верен, как кастрированный пёс. А значит, ему руки ломать не станут.

Они с Юлькой сработались. Он её уважал, она соблюдала приличия и сроки исполнения задач. Постепенно они даже стали иногда пить пиво после работы. В один из таких вечеров она, хихикая, рассказала, что руку тому придурку вовсе и не ломала: просто он отказался стучать по полу, чтобы она его отпустила. Продолжал изображать сопротивление: настоящие мужики не сдаются. У Виктора это вызвало гаденькое удовлетворение: он тоже того коллегу терпеть не мог. Самостоятельно сломанная рука прекрасно вписывалась в твердолобого микроменеджера по микрозадачам. Виктор взял тогда Юльке пиво за свой счёт: заслужила. А однажды он даже встретил её из аэропорта с тремя чемоданами. Жена тогда очень его хвалила: женщинам надо помогать. Виктор с ней вяло согласился.

И вот теперь он уговорил Юльку помочь. Он назвал это «операцией по спасению двух жизней»: поскольку сам он уйти от идеальной Ольки не мог, нужна была помощь со стороны. Юлька должна была изобразить его любовницу. Застать мужа с другой женщиной — такого даже святая Ольга не вынесет. Тем более с такой женщиной, молодой да рыжей. Олька точно уйдёт, факт. И объяснять ничего не придется. А Виктор как раз очень не любил объяснений: с его женой они как-то не работали.

Юльке идея сначала не понравилась. Даже ради денег тереться о мужика второй свежести на глазах его супруги ей не хотелось. Но, немного подумав, она согласилась. Аргументация её Виктору, впрочем, не очень понравилась: она выходила не комплиментарной.

— Помогу, — сказала ему Юля, отпивая черный кофе. — А то больно твою женщину жалко. Ты ж каблук. Чего ей с таким, как ты, сидеть? Она ещё молодая, найдет себе мужика с характером. А чего ты обижаешься? Был бы у тебя характер, сам бы ей всё сказал. А так получается, что за мой счёт… Ты только имей в виду, если она с кулаками полезет, я тебе самому потом башню снесу. Так что ты за ней следи там. Мне трусы снимать надо будет или она и без этого поверит?

Виктор тогда чуть не поперхнулся. Соблазн увидеть Юльку без трусов был велик, но инстинкт самосохранения оказался сильнее: он предложил ей просто размазать помаду и снять футболку. Та хмыкнула и согласилась. Он надеялся, что вид её бюста несколько сгладит его боль от звания «каблука».

В пятницу они сбежали с работы на час раньше. Юлька была сосредоточена и сурова, у Виктора потели ладони и подмышки. Ноги тоже потели, и он панически думал о том, что дома придётся разуться. Немного успокаивало то, что жена купила пару недель назад новый дезодорант для ног, и он, вроде бы, помогал. Но всё равно развоняться перед Юленькой не хотелось. А вот насчёт дома он был спокоен: там точно порядок. Может быть, они даже успеют поужинать до прихода жены. Та сегодня рисовала картины в пятничном клубе. Должна была быть к семи.

Поужинать успел только Виктор: на плите обнаружились свежие котлеты. Юлька отказалась, но попросила сварить кофе. Она чувствовала себя странно: то ли спасителем, то ли предателем. Но бабу ей было жалко. На семейных фото на стене Ольга была действительно очень правильной. Где-то даже счастливой. Юльке хотелось верить, что она поступает правильно.

**

Ольга вернулась домой как раз к семи. В одной руке несла законченный скетч, в другой — букет цветов. Она любила свежие цветы. Они создавали настроение.

Дверь она привычно открыла своим ключом и растерянно замерла: прямо посреди прихожей валялись чьи-то кроссовки. Задники были розовыми. Это, конечно, ничего не значило: Оленька была либеральных взглядов. Розовый цвет — это для всех полов. Тем не менее на кухню она прошла в растерянности. Там никого не было. Женщина оставила цветы и картину на столе. Помыла руки. Тщательно их обтёрла и вздохнула, услышав наконец возню из спальни. Вот и началось. Вот всё и началось. Как неловко. Неловко-то как.

В спальню она вошла, предварительно постучав.

— Витюша, всё в порядке? Ты там не задыхаешься?

В ответ послышался невнятный бульк: это Юля не сдержала эмоций. Кровать скрипнула, словно с неё кто-то скатился.

— Оленька, родная, я сейчас, это не то, что ты…

— Конечно, Витюш. Я на кухне подожду. Ужинать будете?

В квартире воцарилась тишина.

— Оль?.. я тут с женщиной…

Ольга прикусила щеку, но всё же пропела:

— Да я всё понимаю, вы не торопитесь, я пока переоденусь и салат нарежу.

В спальне снова булькнуло и охнуло. Ольга пошла в ванную. Домашний халат теперь будет приемлем. Все ведь свои.

Минут через десять в коридор наконец вышел Виктор. Ольга выглянула из кухни, улыбаясь:

— Полотенца свежие помнишь где? Дай девушке и приходите.

Он смотрел на неё потрясённо. Потом наконец выдавил:

— Где?..

— Ну как же. В шкафу справа. Лавандовое дай, оно совсем новое.

Виктор удалился. В коридоре показалась Юля. Она ничего не понимала. Ольга не понимала тоже. Отложив нож и огурцы, она вышла к девушке и быстро завела её обратно в спальню.

— Вы ведь Юля?

Рыженькая растерянно кивнула.

— Он вам платит, да?

Рыженькая покраснела.

— Да вы чего!.. Мне просто вас жалко стало, с таким лохом…

Она прикусила язык, но было уже поздно. Ольга хмыкнула. Кивнула.

— Да мне саму себя жалко, но он же не уйдёт, вы понимаете?

Юлька хлопнула глазами.

— А чего вы сама?..

— А мне самой нельзя, — она поморщилась, отводя глаза, — мне самой никак нельзя.

Юля нахмурилась.

— Почему? Он вас шантажирует? Бьёт?

Ольга ахнула.

— Да что вы! Господь с вами! Просто… — она замялась, — просто тут квартира так удачно расположена… Понимаете, у меня подруга в соседнем доме, тётка через две улицы, клуб мой совсем рядом, «Азбука Вкуса»…

Юля смотрела на неё, всё шире открывая рот. Потом наконец пробормотала:

— Так тебе нормально с ним, что ли?

Оля вздохнула.

— Да не нормально, но я как представлю, что квартиру делить, переезжать… — в её глазах блеснула надежда. — Может, вы с ним поговорите, а? Скажете, что я без претензий, если он квартиру оставит…

Юля растерянно почесала в затылке.

— Квартиру… Квартира — это серьёзно…

— А я заплачу! — Ольга ухватила её за руку. Рука была неожиданно твёрдой. Не как у Виктора. Виктору вообще давно было пора худеть, но Оля кормила его хорошо: так шансы на квартиру были выше. Кому он нужен, с лысиной и пузиком? Только ей. Да и то… в придачу.

Юля смотрела на их руки. Рассеянно отметила про себя какой-то глухой звук из соседней комнаты: видимо, Виктор уронил на себя полотенца. Потом протянула:

— Ладно. Поговорю с ним. Об оплате… договоримся. Квартира тут правда… хорошая.

Ольга выдохнула:

— Я вам по гроб жизни благодарна буду!..

На этот раз Юля осталась ужинать.

**

Виктор за столом нервничал. Аппетита у него не было. Вино за знакомство он тоже пить не стал. А вот женщины общались. Как-то быстро разговорились о фитнесе. Оказалось, Олька пошла на утренние занятия. Потом поговорили о каком-то новом сериале. Всё же решились на вино. После второго их бокала он вдруг вышел покурить. Давно не курил, а тут потянуло. Когда он вернулся, девочки перемигивались и шушукались. Стервы. После третьего выйти решила Ольга: нужно было умыться, она крайне плохо переносила алкоголь. И вот тут Юлька разошлась. Забралась к Витьку на колени, ухватила за расстёгнутый ворот и впилась в него поцелуем. А потом ещё, и ещё.

Он, конечно, опешил. Рыжуля была тяжёлой, сочной и пахла котлетами и винишком. Джинсы вдруг стали узкими и неудобными, и было всё же как-то страшно, и даже неловко: ну не на собственной же кухне… А Юлька уже шурудила возле его ширинки, и Витёк не выдержал, ухватился за сочную задницу… и едва не подскочил вместе с Юляшей: в коридоре стояла и вопила его жена.

— Так ты всё-таки с ней спишь! Ты мне изменяешь!..

Виктор растерянно пихнул Юльку, та ловко соскочила и отошла к раковине. Ополоснула обслюнявленный коллегой рот.

— Как ты мог, десять лет жизни!..

Виктор встал, переводя взгляд с одной женщины на другую. Он ничего не понимал. А Юля в это время вернулась к столу и нажала кнопочку «ВКЛ» на включённом телефоне.

— Всё, снято.

Ольга как-то сразу успокоилась и кивнула. Вечер шел хорошо.

— Всё, Витя. Теперь у нас два пути. В первом случае ты оставляешь мне свою долю в квартире, машину мы продаём и спокойно разводимся. Всем говорим, что решение обоюдное. Во втором случае запись получают твоя мама, отец Андрей, начальник и лично HR. И всем ты сам объясняешь, зачем привёл домой подчинённую.

В желудке у Виктора скрутило.

— Но это была инсценировка!

Ольга смиренно кивнула.

— Конечно, Витюш. Так и скажешь. Особенно маме. Она обязательно поймёт.

Виктор попытался попятиться, но позади был только стул, и он хлопнулся на зад, беспомощно хлопая глазками.

— Оленька, но как же так?.. Ты же знаешь, что я квартиру собирался продавать через пару лет, строить дом…

Оля понимающе улыбнулась.

— Витенька, а ты знаешь, что я никогда не хотела жить в доме. Я ведь тебе говорила. Давай теперь уже по-хорошему, а?

Виктор, конечно, согласился «по-хорошему». Ольга получила свою квартиру. Юлька получила повышение. А сам он как-то сник и полысел: свободная жизнь оказалась не сахар, и страстные женщины почему-то обходили его стороной.

А вот у Ольги таких проблем не наблюдалось: на неё внимание обращали. Точнее, обращал. Кое-кто. Кое-кто рыжий и с очень серьезным шилом в попе. А ещё Ольга занялась джиу-джитсу и стала чаще улыбаться.

Вот так Виктор изменил её жизнь к лучшему. А все вокруг смотрели на них и думали: и как они так умудрились развестись? Так ведь всё хорошо было. Ещё пару лет, и дом бы построили, детей завели. И Виктор тоже иногда сидел с кружкой пива и думал: и как я так умудрился? Ещё бы пару лет… И ведь не могла же она и вправду не хотеть дом? Все хотят дом. Ещё бы пару лет…