Забыйягода

Глава 1

Голова гудела, как турбина на взлете. Забыйягода попытался открыть глаза, но веки словно налились свинцом. Грузовик дребезжал на каждой кочке, и каждый толчок отдавался в висках молотобойным ударом. Железо скрипело, мотор чихал, а где-то рядом монотонно звякали незакрепленные детали.

— Твою мать... — прохрипел он, пытаясь сесть.

Язык прилип к небу, во рту стоял вкус перегара и горечи. Прапорщик провел рукой по лицу — щетина кололась, кожа была липкой от пота. Он медленно разлепил глаза и уставился в брезентовый верх кузова. Солнце просачивалось сквозь дыры, рисуя пятна света на грязном полу.

— Живой, значит, — донеслось спереди.

Забыйягода повернул голову к кабине. За рулем сидел коренастый боец в выцветшей форме. Затылок бритый, шея бычья, плечи широкие. На погонах виднелись потертые лычки сержанта.

— Где я? — хрипло спросил прапорщик.

— Едешь к новому месту службы, герой, — не оборачиваясь, ответил водитель. — До кордона осталось километров двадцать.

Кордона? Какого еще кордона? Забыйягода попытался вспомнить, что было вчера. Или позавчера? Военкомат... да, точно, военкомат. Димыч Петренко справлял увольнение в запас. Бутылка, другая, третья. Карты. И какой-то полковник, который все подливал и подливал.

— Как я сюда попал? — Голос звучал чужим, осипшим.

— Сам подписался, — усмехнулся водитель. — Подпись под градусом — святое.

Прапорщик нащупал рядом с собой потрепанный рюкзак. Расстегнул молнию — внутри болталась пустая алюминиевая фляга и сложенный лист бумаги. Он развернул документ дрожащими руками.

«Контракт о прохождении военной службы в войсках радиационной, химической и биологической защиты». Срок службы — три года. Место прохождения — блокпост «Кордон», Чернобыльская зона отчуждения. Внизу корявым почерком: «Забыйягода А.И.». Подпись была его, без сомнений.

— Мать честная... — выдохнул он. — Зона? Какая еще Зона?

— Чернобыльская, — коротко бросил сержант. — Где радиация, мутанты и всякая другая хрень. Теперь ты там служишь.

Забыйягода уставился на контракт. Дата — вчерашняя. Печати, подписи, все как положено. Память медленно, словно сквозь вату, начинала возвращаться. Полковник что-то говорил про хорошие деньги, про льготы. Про то, что «настоящие мужики там нужны». А он, дурак, кивал и тянулся за стаканом.

— А если я откажусь? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Контракт есть контракт, — пожал плечами водитель. — Дезертирство — статья. Тюрьма. Лучше отслужи честно.

Грузовик накренился, въезжая на подъем. Забыйягода почувствовал, как желудок подкатывает к горлу. Он зажал рот ладонью, стараясь не блевать. Голова раскалывалась с новой силой.

— Как тебя звать-то? — спросил он у водителя, когда приступ тошноты отпустил.

— Сидоров, — не поворачиваясь, ответил тот. — Старшина Сидоров. Три года в Зоне торчу. Привыкнешь.

— К чему привыкну?

— Ко всему. К радиации, к тому, что жрать нечего нормального. К тому, что домой писем не напишешь — цензура все режет. К тому, что ночью воют мутанты, а днем шарятся сталкеры.

Сталкеры? Забыйягода слышал что-то об этом по телевизору. Какие-то сумасшедшие, которые лезут в Зону за артефактами и наживой.

— А они опасные, эти сталкеры?

Сидоров хмыкнул.

— Как когда. Некоторые — мужики что надо, только жизнь заставила. Другие — отморозки полные. Стреляют без предупреждения. А есть и такие, с кем можно договориться.

Грузовик снова тряхнуло, и Забыйягода стукнулся плечом о борт. Он посмотрел за край кузова. Дорога была разбитая, в ямах. По обочинам тянулись заросли бурьяна и чахлых кустов. Деревья выглядели больными — листья желтые, ветки сухие. Небо затянуто серыми тучами.

— Красота, — мрачно буркнул прапорщик.

— Это еще цветочки, — отозвался Сидоров. — Вот увидишь кордон — совсем запоешь.

— А что там такое особенное?

— Колючка, блокпосты, автоматчики. Сплошная романтика. Плюс лейтенант Куценко — тот еще фрукт. Любит порядок наводить.

Забыйягода снова взглянул на контракт. Три года. Тысяча дней в этой богом забытой дыре. Он сложил бумагу и засунул в карман. Фляга грустно позвякивала на дне рюкзака.

— Слушай, а водка там есть? — спросил он с надеждой.

Сидоров расхохотался.

— Самогон местный есть — «Казацкая станица». Градусов под семьдесят, ослепнуть можно при должно желании или отправится напрямую аудиенцию с богом виноделия. Но выбора нет.

— А жратва?

— Тушенка, макароны, каша. Иногда достают свежего мяса — кабана подстрелят какого. Правда, не всегда понятно, мутант это или обычный зверь.

Мутант. Забыйягода поежился. В фильмах мутанты были страшными, с клыками и когтями. А здесь, выходит, их еще и едят.

— Ничего, привыкнешь, — словно прочитав его мысли, сказал Сидоров. — Первое время страшно, потом нормально. Главное — правила не нарушай и без приказа никуда не лезь.

Грузовик снова затрясся, въезжая в очередную яму. Забыйягода крепче ухватился за борт. Похмелье постепенно отпускало, но в душе росло смутное беспокойство. Зона. Он слышал про это место — про взрыв на атомной станции, про мертвые города, про то, что там ничего живого не растет.

А теперь ему предстояло три года охранять границы этого ада.

— Мать твою, — прошептал он и посмотрел на небо.

Тучи сгущались.

Грузовик подскочил на очередной яме так, что Забыйягода больно стукнулся спиной о борт. Рессоры скрипнули жалобно, где-то под днищем что-то загремело. Прапорщик выругался сквозь зубы и крепче вцепился в железные поручни.

— Дорога, мать ее... — пробормотал он.

— Какая дорога? — отозвался Сидоров из кабины. — Это направление. В Зоне дорог не бывает — только направления.

За бортом кузова тянулась унылая степь. Трава выгорела до желтизны, местами чернели проплешины голой земли. Ветер гнал по полю пыльные смерчи, поднимая клубы серой пыли. Забыйягода высунул голову за край и сморщился — в нос ударил странный запах.

Болото. Гниющая тина, стоячая вода. Но откуда здесь болота? Кругом же степь. Он втянул воздух еще раз и поймал другой оттенок — металлический, резкий. Как от ржавчины, только сильнее. И под всем этим букетом все еще чувствовался вчерашний перегар, поднимавшийся из желудка волнами.

— Что за вонь? — спросил он, зажимая нос рукавом.

— Привыкай, — коротко бросил Сидоров. — Зона пахнет. Радиация, говорят, запаха не имеет, но здесь все по-другому.

Грузовик снова тряхнуло, и на этот раз Забыйягода едва не вылетел из кузова. Он перехватился покрепче и уставился на проплывающий мимо пейзаж. Справа, в отдалении, торчали из земли ржавые металлические вышки. Высокие, тонкие, с провисшими проводами. Некоторые накренились, другие стояли как мертвые маяки в море выжженной травы.

— Что это за вышки? — крикнул он, перекрывая рев мотора.

— Линии электропередач, — отозвался водитель. — Давно уже обесточенные. После аварии все к чертям пошло.

Забыйягода проследил взглядом цепочку опор. Они терялись где-то за горизонтом, протягиваясь нитью в серую даль. Провода болтались на ветру, некоторые оборвались и волочились по земле змеями. Под одной из вышек он заметил кучу ржавого железа — то ли остатки машины, то ли какого-то механизма.

Слева от дороги вдруг мелькнула полоска рельсов. Железная дорога, но какая-то странная — шпалы почернели, рельсы покрылись рыжей ржавчиной. Трава прорастала сквозь насыпь, превращая путь в заросший коридор.

— Железка? — удивился прапорщик.

— Была когда-то, — кивнул Сидоров. — К станции вела. Теперь по ней только крысы бегают. И то не всегда — многие двухголовые.

Двухголовые крысы. Забыйягода поежился. Он представил себе мутантов размером с кота, с двумя пастями, полными острых зубов. Желудок снова подкатил к горлу.

Грузовик въехал в особенно глубокую колдобину. Удар был такой силы, что прапорщик подскочил и больно приземлился на зад. Рюкзак подпрыгнул рядом, фляга внутри отчаянно звякнула.

— Блять! — не выдержал он. — Ты что, нарочно по всем ямам едешь?

— По-другому никак, — невозмутимо ответил Сидоров. — Дорога одна, объезжать некуда. А ямы... их тут больше, чем асфальта.

Запах болота усилился. Забыйягода зажал нос и попытался дышать ртом, но стало только хуже — воздух был густой, тяжелый. Металлический привкус садился на язык, смешиваясь с горечью перегара. От этого коктейля в голове начинало кружиться.

— Сколько еще ехать? — простонал он.

— Километров десять, — отозвался водитель. — Потерпи.

За бортом снова замелькали рельсы, то появляясь из травы, то скрываясь в зарослях бурьяна. Одну шпалу разорвало пополам, металлические скобы торчали в стороны, как сломанные ребра. На другой Забыйягода заметил странные пятна — то ли ржавчина, то ли что-то еще.

Ветер усилился, и с ним пришел новый запах. Не болотный и не металлический, а какой-то органический. Сладковатый, приторный. Как от гниющего мяса, только не совсем. Забыйягода поморщился и отвернулся, но аромат преследовал его.

— Что еще за дрянь? — буркнул он.

— Падаль, наверное, — равнодушно сказал Сидоров. — Или сталкеры где-то рядом лагерь разбили. У них костры всякой гадостью топят.

Грузовик снова подпрыгнул, на этот раз так сильно, что передние колеса оторвались от земли. Приземление было жестким — металл звякнул, что-то треснуло под днищем. Забыйягода вцепился в борт мертвой хваткой.

— Да что за дрянь с дорогой! — заорал он.

— Дорога как дорога, — спокойно ответил Сидоров. — В Зоне все разваливается. Асфальт трескается, бетон крошится. Природа берет свое.

Справа промелькнула еще одна вышка, но эта была особенной — вокруг нее росли деревья. Точнее, то, что когда-то было деревьями. Стволы стояли голые, без коры, белесые, как кости. Ветки скручены в уродливые спирали. Ни одного листочка.

— Мертвый лес, — пробормотал прапорщик.

— Точно, — подтвердил водитель. — Радиация постаралась. Все живое передохло, а то, что выжило, мутировать начало.

Воздух стал еще гуще. Забыйягода чувствовал, как каждый вдох дается с трудом. Болотный смрад смешался с металлической вонью и перегаром в отвратительный коктейль. Голова закружилась, перед глазами поплыли черные точки.

— Не могу дышать, — прохрипел он.

— Ничего, привыкнешь, — в который раз повторил Сидоров. — Все привыкают. Кто не привыкает — того домой отправляют. В цинковом гробу.

Грузовик выкатился из очередной колдобины и вдруг машина пошла ровно. Дребезжание утихло, мотор заурчал спокойнее. Забыйягода поднял голову и увидел, что они въехали на прямую дорогу — не асфальт, конечно, но хотя бы утрамбованный грунт без ям.

— Наконец-то, — выдохнул он с облегчением.

— Рано радуешься, — буркнул Сидоров из кабины. — Сейчас увидишь, куда приехал.

Прапорщик встал на колени и выглянул вперед через борт. Сначала не понял, что видит. Вдали, там, где дорога упиралась в горизонт, росла какая-то серая полоса. По мере приближения полоса становилась выше, шире, отчетливее. И вдруг Забыйягода понял — это стена.

Огромная бетонная стена.

Она тянулась от края до края видимости, высотой метров под семь, а может и больше. Серый бетон испещрен трещинами, местами почернел от времени и непогоды. На стене виднелись вышки, с которых торчали пулеметные стволы. Колючая проволока венчала верх конструкции в несколько рядов.

— Мать честная, — прошептал Забыйягода. — Это что, тюрьма?

— Хуже, — ответил Сидоров. — Это граница Зоны.

По мере приближения стена казалась все выше и мрачнее. Забыйягода различил детали: амбразуры для стрельбы, прожектора на опорах, антенны связи. В центре зияли ворота — массивные металлические створки, окованные железом. Перед воротами виднелся контрольно-пропускной пункт — несколько бетонных будок и шлагбаум.

Но самое страшное было за стеной.

Там, в глубине, поднималась сизая дымка. Не обычный туман, а что-то плотное, маслянистое. Дымка клубилась, поднимаясь к низким тучам, и в ней что-то мерцало — то ли отблески света, то ли электрические разряды. Воздух за стеной словно дрожал, как над раскаленным асфальтом.

— Что это за хрень? — спросил Забыйягода, чувствуя, как пересыхает во рту.

— Аномалия, — коротко ответил водитель. — Там их полно. Электрические, гравитационные, термальные. Наступишь не туда — и тебя либо поджарит, либо в лепешку сплющит.

Прапорщик посмотрел на свои руки — они мелко дрожали. В животе что-то холодное шевельнулось, поползло вверх к сердцу. Он нащупал в кармане сложенный контракт. Бумажка. Обычная бумажка с печатями, которую он подписал в пьяном угаре. А теперь эта бумажка тащила его в ад.

— А если я... если я не хочу туда? — голос звучал чужим, испуганным.

Сидоров хмыкнул.

— Поздно думать. Контракт подписан, печати поставлены. Теперь либо служишь, либо под трибунал. А трибунал в военное время — это расстрел.

Военное время? Какое еще военное время? Но Забыйягода не стал спрашивать. Он и так понял — дороги назад нет. Только вперед, за эту проклятую стену, в сизую дымку аномалий.

Грузовик приближался к воротам. Теперь было видно часовых — солдаты в противогазах, автоматы наготове. Один из них поднял руку, подавая сигнал остановиться. Сидоров притормозил у шлагбаума.

— Документы! — крикнул часовой, подходя к кабине.

Пока водитель доставал бумаги, Забыйягода не мог оторвать взгляда от того, что творилось за воротами. Сизая дымка сгущалась, и в ней проступали силуэты — может, деревья, а может, что-то еще. Время от времени в глубине что-то вспыхивало ярким светом, как молния, но беззвучно.

— Новенький? — часовой кивнул в сторону кузова.

— Прапорщик Забыйягода, — ответил Сидоров. — На кордон.

Часовой подошел к борту и заглянул в кузов. Из-под противогаза были видны только глаза — усталые, потухшие.

— Добро пожаловать в рай, — сказал он тоном человека, читающего приговор.

Шлагбаум поднялся. Ворота медленно разошлись в стороны с лязгом и скрипом. Оттуда, из-за стены, потянуло холодом и чем-то еще — запахом озона, металла и смерти.

— Поехали, — сказал Сидоров и тронул машину.

Грузовик проехал под аркой ворот, и Забыйягода почувствовал, как что-то изменилось. Воздух стал другим — более плотным, электризованным. Кожу покалывало, как перед грозой. В ушах появился едва слышный звон.

Он обернулся и посмотрел на ворота, которые уже закрывались за ними. Массивные створки сходились, отрезая путь к отступлению. Последней исчезла из виду полоска обычного мира — того, где не было аномалий, мутантов и сизой дымки смерти.

— Все, приехали, — сказал Сидоров. — Теперь ты в Зоне.

Забыйягода нащупал контракт в кармане. Бумажка. Три года жизни за подпись на пьяную голову. Он понял: эта бумажка может стоить ему жизни.

И, похоже, очень скоро зона спросит про цену за вход в это чистилище.

Грузовик проехал метров двести за первыми воротами и снова затормозил. Впереди показался второй блокпост — еще более мрачный, чем первый. Бетонные доты, пулеметные гнезда, колючая проволока в три яруса. Прожектора били в глаза даже днем. Над всем этим хозяйством развевался флаг с надписью «РХБЗ».

— Второй КПП, — сообщил Сидоров. — Здесь уже не шутят.

Забыйягода попытался встать, но ноги подкосились. Голова кружилась, в глазах плыло. Он уперся рукой в борт кузова, стараясь не показать, как плохо себя чувствует. Но похмелье и страх делали свое дело — руки дрожали, во рту пересохло, а желудок сжимался в тугой узел.

К машине подошли трое военных. Не обычные срочники, а настоящие вояки — лица жесткие, глаза холодные. На одном — погоны старшины, на других — сержантские лычки. Форма не новая, но чистая, выглаженная. Автоматы висели не для красоты — стволы потертые от частого использования.

— Глуши мотор, — приказал старшина водителю. — Документы на стол.

Сидоров заглушил двигатель и полез за бумагами. В наступившей тишине Забыйягода слышал свое частое дыхание и далекий гул генераторов.

— А ты, боец, вылезай, — кивнул один из сержантов в сторону кузова. — Показывайся.

Забыйягода осторожно перелез через борт. Ноги едва держали, земля уплывала из-под ног. Он изо всех сил старался стоять прямо, по-военному, но чувствовал, как покачивается.

— Прапорщик Забыйягода Андрей Иванович, — представился он, пытаясь говорить четко.

Старшина оценивающе оглядел его с ног до головы. Взгляд остановился на мятой форме, небритом лице, покрасневших глазах.

— С бодуна, что ли? — спросил он без особого удивления.

— А по мне не видно? — честно ответил Забыйягода. — Было дело. Только проснулся...

— Понятно. Руки вверх, досматриваем.

Один из сержантов принялся обыскивать прапорщика. Руки скользили по карманам, проверяли швы, ощупывали подкладку. Профессионально, без лишних движений.

— Чистый, — доложил он. — Только документы и мелочь.

— Хорошо. Теперь рюкзак.

Забыйягода с трудом донес рюкзак до импровизированного стола — старой бочки, накрытой доской. Сержант вытряхнул содержимое: пустая фляга, смятая футболка, носки, зубная щетка. И контракт.

Старшина развернул бумагу, внимательно прочитал.

— Три года, — констатировал он. — Кордон. Понятно. А где оружие?

— Какое оружие? — не понял Забыйягода.

— Личное оружие. Автомат, пистолет. По штату прапорщику положен ПМ минимум.

— Мне ничего не выдавали, — развел руками прапорщик.

Старшина переглянулся с сержантами.

— Интересно. Значит, прислали необстрелянного. — Он достал рацию. — Борода, это Секира. У нас тут новобранец без ствола. Что с ним делать?

Рация затрещала, послышался голос:

— Принять, оформить, выдать временное оружие. Пусть Куценко разбирается.

— Понял. — Старшина убрал рацию. — Ладно, проходи дактилоскопию.

Забыйягода приложил пальцы к сканеру. Прибор жужжал, мигал красными огоньками. Потом на экране появилась фотография и данные — имя, звание, год рождения.

— Совпадает, — кивнул старшина. — Теперь медосмотр.

— Какой медосмотр? — испугался прапорщик.

— Обычный. Радиационный фон, общее состояние. В Зоне без этого нельзя.

К столу подкатили тележку с приборами. Дозиметр, какие-то датчики, градусник. Сержант-медик принялся обследовать Забыйягоду. Щупал лимфоузлы, светил в глаза фонариком, мерил давление.

— Похмелье, легкая дегидратация, — доложил он старшине. — Фон чистый. Годен условно.

— Что значит условно? — встревожился Забыйягода.

— Значит, пить надо меньше, — усмехнулся старшина. — В Зоне алкаш долго не живет. Реакция замедляется, внимание рассеивается. А здесь ошибка стоит жизни.

Забыйягода кивнул, стараясь выглядеть понимающе. На самом деле ему было все равно — лишь бы выжить эти три года. В голове стучало, ноги подкашивались, но он держался из последних сил.

— Старшина, — осторожно спросил он, — а что там, в Зоне? Правда про мутантов?

Старшина посмотрел на него долгим взглядом.

— Мутанты — это еще не самое страшное, — сказал он наконец. — Самое страшное — это аномалии. И сталкеры. И радиация. И то, что творится в твоей голове, когда понимаешь: домой можешь не вернуться.

— А многие не возвращаются?

— Многие. — Старшина махнул рукой. — Ладно, хватит болтовни. Садись в машину. Сидоров довезет тебя до кордона. Там разберутся, что с тобой делать.

Забыйягода с трудом забрался обратно в кузов. Руки тряслись, ноги были ватными. Он чувствовал на себе взгляды бойцов — оценивающие, жестокие. Такие же взгляды были у тех, кто видел смерть и не раз.

Сидоров завел мотор.

— Поехали, новичок, — сказал он. — Добро пожаловать в настоящую Зону.

Грузовик тронулся, и второй КПП остался позади. Впереди лежала дорога в неизвестность.

Ворота второго КПП медленно разошлись с лязгом металла. Грузовик покатил дальше, и Забыйягода невольно оглянулся — массивные створки уже смыкались за ними, отрезая последнюю ниточку к нормальному миру.

Впереди простиралась настоящая Зона.

Пейзаж изменился разительно. Деревья стояли мертвые, скрученные в уродливые спирали. Трава была не зеленой, а какой-то болезненно-желтой, местами совсем черной. Воздух дрожал маревом, хотя солнце скрывалось за тучами.

И вдруг издалеки донесся глухой раскат.

— Что это? — встрепенулся Забыйягода.

Бу-у-ум! — повторилось эхо, катясь по мертвой степи волнами.

— Взрыв, — равнодушно сказал Сидоров. — Сталкеры, наверное, на мине подорвались. Или в аномалию вляпались.

— А это часто бывает?

— Каждый день. Иногда по несколько раз. — Водитель хмыкнул. — Зона не прощает ошибок.

Снова прогремело, на этот раз ближе. Звук был странный — не обычный взрыв, а какой-то глухой, приглушенный. Будто рвалось не под открытым небом, а глубоко под землей.

Но еще страннее было эхо. Оно не просто отражалось от холмов и оврагов — оно звучало по-разному. То высоко и звонко, как колокол, то низко и протяжно, как вой. Словно звук проходил через что-то живое.

— Ебать, — прошептал Забыйягода. — А эхо-то почему такое?

— А это уже аномалии, — пояснил Сидоров. — Они звук искажают. Иногда услышишь крик — а человек за километр кричал. А иногда рядом автомат строчит, а звука никакого.

Прапорщик поежился. В ушах стоял странный звон, кожу покалывало. Даже воздух здесь был другой — плотнее, тяжелее. Каждый вдох давался с трудом.

— Слушай, Сидоров, — осторожно спросил он, — а мутанты тут правда есть?

Водитель рассмеялся.

— Еще как есть. Всякой твари по паре. Вот недавно на кордоне случай был — пограничная собака забрела.

— Обычная собака?

— Ага, обычная, — усмехнулся Сидоров. — Только зубы у нее как у лошади, размером с медведя, а лай такой, что стекла в казарме полопались. Три дня ее гоняли, пока не завалили из РПГ.

Забыйягода представил себе эту тварь и похолодел.

— А она что, людей жрала?

— А как же. Дневального с поста утащила. Нашли от него только сапоги и автомат. Причем автомат погрызанный — похоже, она его как косточку грызла.

Где-то справа снова громыхнул взрыв. На этот раз Забыйягода увидел вспышку — яркий всплеск света за холмом. А через несколько секунд до них докатилось эхо, но не обычное, а разложенное на составляющие. Сначала высокий звенящий тон, потом средний, потом низкий рокот.

— Это как? — ошарашенно спросил прапорщик.

— Аномалия "Карусель", — объяснил водитель. — Она звук расщепляет на частоты. Как призма свет. Красиво, но опасно — если попадешь в нее, тебя тоже расщепит.

— На части?

— На молекулы. От человека остается только кучка пыли.

Забыйягода замолчал. Ему стало не по себе от этих рассказов. Собаки размером с медведя, аномалии, расщепляющие людей на молекулы... Во что он вляпался?

Слева от дороги промелькнула странная конструкция — металлические столбы, между которыми натянута проволока. Но проволока светилась слабым голубоватым светом.

— А это что? — кивнул он в ту сторону.

— Детектор аномалий, — ответил Сидоров. — Если проволока светится — значит, рядом аномальная активность. Видишь, как ярко горит? Лучше туда не соваться.

Проволока действительно пульсировала ярким светом, то разгораясь, то затухая. Ритм был неровный, хаотичный, как пульс больного сердца.

Вдали снова что-то взорвалось. На этот раз звук был совсем близко, и эхо пришло сразу — но какое эхо! Оно звучало, как хор голосов, поющих на разные лады. Красиво и жутко одновременно.

— Мать честная, — пробормотал Забыйягода. — А жить-то здесь как?

— А никак, — весело ответил Сидоров. — Здесь не живут — здесь выживают. Кто сильнее, хитрее и удачливее — тот и остается в живых. А остальных... — он махнул рукой, — остальных хоронят.

— Часто хоронят?

— Да каждую неделю кого-нибудь. То на мине подорвется, то мутант съест, то в аномалию влетит. Работа такая.

Грузовик подпрыгнул на кочке, и где-то под днищем что-то зазвенело. Металлический звон тут же подхватило эхо и понесло во все стороны, умножая и искажая. Получилась какая-то дьявольская музыка.

— И долго еще ехать? — спросил Забыйягода, чувствуя, как страх ползет по спине.

— Скоро уже, — ответил Сидоров. — Кордон за тем холмом. Увидишь — сразу поймешь, что приехал.

Действительно, впереди показался пологий холм. А за ним, едва различимые в сизой дымке, виднелись силуэты построек.

Дом. Новый дом Забыйягоды на ближайшие три года.

Если он столько проживет.

Грузовик взбирался на пологий холм, мотор натужно ревел на подъеме. Забыйягода держался за борт, стараясь не думать о том, что ждет его впереди. Но когда машина достигла гребня, он невольно поднял голову — и замер.

Внизу, в низине, раскинулся военный лагерь. Бараки, склады, вышки с прожекторами. Все это окружала еще одна стена — не такая высокая, как на границе Зоны, но не менее внушительная. Колючая проволока, пулеметные гнезда, патрульные дорожки.

— Кордон, — коротко сказал Сидоров.

Но самое поразительное было не в лагере. За ним, дальше на север, зияли новые ворота. Огромные, массивные, они вели в самое сердце Зоны — туда, где начинались настоящие аномалии, мутанты и тайны. Ворота в первый блокпост Чернобыльской зоны отчуждения.

Грузовик спустился с холма и подкатил к КПП Кордона. Часовой проверил документы, махнул рукой — проезжай. Машина пересекла периметр лагеря и остановилась у тех самых ворот.

Забыйягода соскочил с кузова на дрожащих ногах. Вблизи ворота казались еще более впечатляющими — створки высотой с трехэтажный дом, окованные металлом, испещренные следами от пуль и осколков.

— Документы и противогаз, — приказал дежурный офицер, появившийся словно из-под земли.

Прапорщик достал из рюкзака старый ГП-5, который выдали еще в военкомате. Резина была жесткой, стекла мутными. Он натянул маску на голову, застегнул лямки. Мир стал узким и искаженным.

— Готов? — спросил офицер.

Забыйягода кивнул, не доверяя голосу.

Ворота медленно, с натужным скрипом, начали расходиться. Сначала появилась тонкая полоска света, потом щель расширилась, превратилась в проем. И оттуда, из глубин Зоны, потянуло чем-то невыразимым.

Первое, что увидел прапорщик, — ржавые каркасы. Остовы машин, металлические конструкции, искореженные взрывами и временем. Они торчали из земли, как кости гигантских скелетов, отбрасывая уродливые тени.

А над всем этим кладбищем цивилизации клубился синеватый туман. Он не просто висел в воздухе — он жил. Перетекал, сгущался, образовывал причудливые фигуры. Иногда в нем что-то вспыхивало — то ли электрические разряды, то ли что-то еще.

Забыйягода втянул воздух через фильтр противогаза. Воздух был густой, с металлическим привкусом. В нем чувствовалось что-то чужое, неземное. Что-то, что меняло все живое, во что прикасалось.

— Красота, да? — усмехнулся офицер, заметив его оцепенение.

Прапорщик не ответил. Он смотрел в эту синеватую дымку и думал о другом. О том, что где-то там, среди ржавых каркасов и мертвых деревьев, лежат артефакты. Кусочки кристаллизованных аномалий, которые стоят больше, чем годовая зарплата офицера.

Сталкеры рисковали жизнью ради них. Военные расстреливали за попытки их вынести. А он... он был здесь легально. Три года в Зоне. Три года среди аномалий и мутантов.

Забыйягода нащупал в кармане контракт. Бумажка, подписанная по пьяни. Но теперь он понимал — эта бумажка может стать его спасением. Если он будет достаточно умен, достаточно осторожен, достаточно удачлив...

Если он сможет найти свой первый артефакт.

Потому что теперь его жизнь стоила ровно столько, сколько он сможет за него выторговать.

Ворота распахнулись окончательно, и синеватый туман потянулся к нему липкими щупальцами.

Добро пожаловать в Зону, прапорщик Забыйягода.

Добро пожаловать в ад.

Тг автора с анонсами и песнями специально написаными по сталкеру - https://t.me/GRAYSONINFERNO

Глава 2

Ворота за спиной закрылись с глухим лязгом, отрезая путь к отступлению. Забыйягода остался один среди мертвых деревьев и синеватого тумана. Офицер перед уходом ткнул пальцем на север:

— Блокпост в двух километрах по дороге. Доложишься старшему наряда.

И исчез, словно растворился в воздухе.

Прапорщик поправил лямки противогаза и зашагал по разбитой дороге. Асфальт давно превратился в труху, проросшую чахлой травой. Ржавые остовы машин торчали по обочинам, как надгробия. Воздух дрожал маревом, хотя солнце пряталось за тучами.

Каждый шаг давался с трудом. Не от усталости — от страха. Вокруг была мертвая тишина, нарушаемая только скрипом старой резины противогаза и далеким гулом ветра в металлических конструкциях. Иногда где-то щелкало, будто кто-то ломал сухие ветки. Но веток здесь не было — только голые, почерневшие стволы.

Через полчаса ходьбы впереди показались знакомые силуэты — военные постройки. Забыйягода прибавил шагу, обрадовавшись. Наконец-то живые люди, знакомая обстановка, уставной порядок...

Но чем ближе он подходил, тем сильнее росло беспокойство. Блокпост молчал. Не слышно было ни голосов, ни звука радиостанций, ни лая служебных собак. Только зловещая тишина.

А потом он увидел дым.

Черные столбы поднимались к небу из-за песчаных укреплений. Дым густой, маслянистый, с запахом жженой резины и еще чего-то. Забыйягода ускорил шаг, потом перешел на бег.

Блокпост предстал перед ним во всей красе.

Бойня. Настоящая бойня.

У входа лежал молодой солдат, раскинув руки. Каска откатилась в сторону, автомат валялся рядом. Грудь распорота чем-то острым — не пулей, не осколком. Когтями. Длинными, как бритвы.

Забыйягода подошел ближе, стараясь не смотреть на лицо убитого. Рядом с телом лежал старенький РПК — пулемет Калашникова, потертый, с обмотанным изолентой прикладом. Прапорщик поднял оружие, дернул затвор. Механизм работал. В подсумке мертвого солдата нашлись две полные ленты патронов.

Лучше, чем голыми руками.

Он перешагнул через тело и двинулся дальше по территории блокпоста. Картина везде была одинаковая — смерть, разрушения, кровь. Но главное — никого живого.

Блокпост оказался совсем не похож на те солидные КПП, через которые он проезжал. Никаких мощных стен, электронных ворот и бетонных дотов. Всего лишь пара деревянных бараков, колючая проволока в два ряда, мешки с песком и вышка с прожектором. Полевые укрепления, которые можно было построить за неделю.

И которые кто-то снес за одну ночь.

У дальнего барака дымились остовы двух БТР. Броня пробита, башни снесены. Один из них еще догорал, из люков тянулись черные языки пламени. Рядом валялись части экипажа — то, что от них осталось.

Забыйягода заглянул в ближайший барак. Койки перевернуты, шкафчики разворочены. На полу — лужи крови и обрывки формы. Стены исполосованы глубокими царапинами, как будто по ним прошлись гигантскими ножами.

— Что за хрень? — прошептал он сквозь фильтр противогаза.

В радиорубке было еще хуже. Рация разбита вдребезги, антенна скручена в узел. На карте Зоны красовались кровавые отпечатки лап — больших, с когтями длиной в палец.

Забыйягода попытался включить резервную радиостанцию, но та молчала. Провода перегрызены. Связи с внешним миром не было.

Он вышел наружу и осмотрелся. Блокпост располагался в низине, окруженной холмами. Идеальное место для засады. Кто бы ни напал на гарнизон, он знал, что делает.

Но кто? И главное — что?

Следы на песке давали частичный ответ. Лапы размером с тарелку, с глубокими бороздами от когтей. Много лап. Целая стая каких-то тварей.

Забыйягода поежился и крепче сжал РПК. Судя по следам, нападавшие ушли на север, вглубь Зоны. Но могли и вернуться.

Он быстро обыскал остальные постройки, собирая все полезное. Патроны, сухпайки, фляга с водой, карта местности. В оружейной нашел еще один автомат — АК-74, почти новый. Хозяин ему больше не нужен — лежал тут же, в луже собственной крови.

Солнце садилось, синеватый туман сгущался. Оставаться на ночь в разгромленном блокпосту было самоубийством. Нужно было возвращаться.

Но куда? Ворота за ним наглухо заперты. Кордон в двух километрах через мертвую зону. А где-то рядом бродят твари, которые за одну ночь вырезали целый гарнизон.

Забыйягода взвалил автомат на плечо, подхватил РПК и зашагал обратно по разбитой дороге.

За спиной в сгущающихся сумерках что-то завыло.

Долго и протяжно.

Как будто его уже выследили.

Забыйягода шел по разбитой дороге, крепко сжимая РПК. Синеватый туман сгущался, превращая мир в призрачную декорацию. Каждый шорох заставлял его оборачиваться, каждая тень казалась угрозой.

Они появились внезапно.

Сначала он услышал скрежет когтей по асфальту — тихий, осторожный. Потом увидел силуэты в тумане. Три фигуры, крадущиеся между остовами машин. Слепые псы — он узнал их по характерной походке и отсутствующим глазницам.

Забыйягода замер, надеясь, что твари его не заметят. Но надежда рухнула в тот же момент — из-за ржавого БТР выскочила четвертая тень. Псевдособака. Больше остальных, с мощными челюстями и хищным оскалом.

Стая двинулась на него.

Прапорщик вскинул РПК и дал длинную очередь по слепым псам. Автоматический огонь разорвал тишину Зоны, гильзы звенели о металл. Первый пес рухнул сразу, второй завертелся волчком, третий попытался скрыться, но получил контрольную очередь.

Псевдособака оказалась хитрее.

Пока он расстреливал стаю, она зашла сбоку. Забыйягода почувствовал резкую боль в бедре — зубы прокусили ткань брюк, но, к счастью, не достали до мяса. Он рванулся в сторону, выдергивая ногу из пасти.

Тварь не отступала. Псевдособака кружила вокруг, выбирая момент для нового броска. Глаза горели в сумерках красным светом.

РПК был слишком громоздким для ближнего боя. Забыйягода бросил пулемет и выхватил армейский нож. Клинок был коротким, но острым.

Псевдособака прыгнула. Прапорщик отшатнулся, но не успел — мощное тело сбило его с ног. Они покатились по асфальту, тварь пыталась добраться до горла, а он отбивался, как мог.

Нож вошел между ребер почти случайно. Псевдособака дернулась, взвыла и затихла.

Забыйягода лежал под мертвой тушей, тяжело дыша сквозь фильтр противогаза. Живой. Пока живой.

Он отолкнул тварь и поднялся на ноги. Форма была порвана, но кожа цела. Повезло.

Подобрав РПК, он огляделся. Туман сгущался, а где-то вдалеке послышался новый вой.

Стая была не одна.

Забыйягода поднялся на ноги, отряхивая с формы пыль и обрывки шерсти. Мертвая псевдособака лежала в луже собственной крови, нож торчал между ребер. Вокруг валялись тела слепых псов. Тишина была зловещей — слишком полной, словно сама Зона затаила дыхание.

Где-то вдалеке снова завыло. Протяжно, голодно. И эхо подхватило этот вой, умножило, разнесло по мертвой степи. Ответили другие голоса — с разных сторон, со всех направлений.

— Твою мать, — прохрипел прапорщик сквозь фильтр противогаза.

Он подобрал РПК, проверил магазин. Патронов оставалось мало, а враги приближались. В тумане замелькали тени — много теней, больше, чем он мог перестрелять.

Забыйягода попятился к остову грузовика, прикрывая спину металлом. Надо было окопаться, найти укрытие, продержаться до рассвета. Если рассвет вообще наступит в этом проклятом месте.

Тени сгущались. Он различил силуэты — псы, кабаны-мутанты, что-то еще, неопознанное. Целая свора, привлеченная запахом крови и звуками выстрелов.

— Ну давайте, суки, — прошептал он, вскидывая пулемет.

И тут из тумана вынырнула фигура.

Человек. Точнее, то, что когда-то было человеком. Тяжелый бронекостюм закрывал тело с головы до ног, превращая владельца в бронированного монстра. Шлем с замкнутой системой дыхания скрывал лицо, только светились красные огоньки приборов ночного видения. В руках — короткий автомат с толстым стволом.

— Лежать! — рявкнул голос из динамика шлема.

Забыйягода рухнул на асфальт, прижимаясь к земле. Над головой засвистели пули — не обычные, а какие-то особенные. Они светились в полете голубоватым светом, оставляя за собой светящиеся следы.

Автомат строчил короткими очередями. Методично, профессионально. В тумане вспыхивали всполохи, слышались визг и рычание. Запахах жженого мяса и озона.

Через минуту стрельба прекратилась.

— Можешь вставать, воин, — сказал голос из шлема. — Зачистка завершена.

Забыйягода поднялся и огляделся. Вокруг валялись дымящиеся туши мутантов — десятка полтора, не меньше. Некоторые еще дергались, но уже не представляли опасности. Воздух пах палеными волосами и электричеством.

— Кто ты? — спросил прапорщик, не опуская РПК.

Незнакомец сбросил шлем, открыв лицо. Мужчина лет сорока, жесткие черты, шрам через всю щеку. Глаза холодные, как у убийцы. На плече — нашивка с надписью "СТАЛКЕР".

— Лях, — представился он. — Военный сталкер, группа специального назначения. А ты кто такой, боец? И что забыл в Зоне без прикрытия?

— Прапорщик Забыйягода, — автоматически ответил тот. — Направлен на блокпост...

— На какой блокпост? — перебил Лях. — Тот, что в двух километрах отсюда? Его вчера ночью снесли. Во время гона мутантов.

— Гона?

— Массовая миграция. Бывает раз в несколько месяцев. Мутанты сбиваются в стаи и идут куда глаза глядят. Сносят все на пути. — Лях окинул взглядом поле боя. — Судя по следам, ты оттуда идешь. Что там видел?

Забыйягода коротко рассказал о разгромленном блокпосте, мертвых солдатах, следах когтей на стенах. Лях слушал молча, изредка кивая.

— Понятно, — сказал он наконец. — Классический гон. Ничего личного, просто звери шли на юг, а блокпост попался на дороге. — Он оглядел прапорщика с ног до головы. — Кстати, знаешь, что псевдособака тебя за задницу цапнула?

Забыйягода машинально потрогал порванные брюки на бедре.

— Откуда ты знаешь?

— По походке вижу. И по тому, как ты на одну ногу приседаешь. — Лях усмехнулся. — Первый бой с мутантами?

— Первый, — признался прапорщик.

— Неплохо для новичка. Обычно таких на первый раз сжирают целиком. А ты только жопу подставил. — Сталкер проверил свой автомат, сменил магазин. — Ладно, стоять тут нечего. Скоро подтянутся падальщики. Пошли отсюда.

— Куда?

— К воротам. Сдам тебя медикам, пусть промоют рану и проверят на заражение. А заодно доложу офицерам, что блокпост снесло.

Они двинулись по дороге в сторону ворот. Лях шел легко, несмотря на тяжелый бронекостюм. Автомат держал наготове, постоянно оглядывался. Профессионал.

— А ты что тут делаешь? — спросил Забыйягода, прихрамывая рядом.

— Работаю. Зачистка территории после гона, сбор разведданных, эвакуация выживших. — Лях кивнул на прапорщика. — Вот тебя, например, эвакуирую.

— А часто такие гоны бывают?

— Раз в три-четыре месяца. Мутанты начинают беспокоиться, сбиваются в стаи, идут искать новые территории. Сносят все на пути — блокпосты, сталкерские лагеря, одиночек. Природное явление, ничего не поделаешь.

Забыйягода подумал о солдатах на блокпосте. Молодые ребята, призывники, наверное. Служили, выполняли приказы, а их просто смело, как мусор.

— А предупредить нельзя было?

— Кого? — Лях пожал плечами. — Связь работает через раз, а гон начинается внезапно. Сегодня все спокойно, завтра — резня. Таковы законы Зоны.

Они шли молча. Туман постепенно рассеивался, открывая унылый пейзаж. Мертвые деревья, ржавые остовы, выжженная земля. Иногда в отдалении мелькали силуэты — то ли мутанты, то ли аномалии. Лях на них не реагировал, видимо, считал неопасными.

— Слушай, — осторожно начал Забыйягода, — а что это за патроны у тебя? Светящиеся?

— Специальные. Противоаномальные. — Лях погладил приклад автомата. — Обычные пули иногда не берут мутантов. Особенно тех, что в аномалиях мутировали. А эти пробивают любую шкуру.

— Дорогие, наверное?

— Очень. Одна обойма стоит как месячное довольствие прапорщика. Но что поделаешь — работа такая.

Впереди показались знакомые огни ворот. Прожекторы, вышки, колючая проволока. Забыйягода почувствовал облегчение — наконец-то цивилизация, безопасность, медицинская помощь.

— Стой! — окликнул их часовой. — Кто идет?

— Военный сталкер Лях с эвакуированным, — отозвался тот. — Требуется медпомощь и связь с командованием.

Часовой посветил на них фонарем, узнал Ляха, махнул рукой.

— Проходите. Медпункт в третьем бараке.

Ворота открылись, пропуская их внутрь периметра. Забыйягода с благодарностью вдохнул воздух за стеной — он казался чище, безопаснее. Хотя противогаз снимать было еще рано.

— Вот и все, воин, — сказал Лях, останавливаясь у медпункта. — Дальше сам. Медики тебя осмотрят, офицеры опросят. Расскажешь им про блокпост, про гон мутантов. Только детали не приукрашивай — и так поверят.

— А ты?

— А я дальше по делам. Зона не ждет. — Сталкер надел шлем, включил приборы. — Удачи тебе, прапорщик. И запомни — в следующий раз, когда псевдособака за жопу хватает, нож держи наготове сразу.

Он развернулся и растворился в тумане, словно призрак. Только тяжелые шаги еще некоторое время слышались в тишине.

Забыйягода постоял немного, глядя в ту сторону, где исчез Лях. Странный человек. Военный, но не совсем. Сталкер, но тоже не простой. Что-то среднее между солдатом и охотником.

А может, именно такими и становятся в Зоне. Теми, кто выживает.

Прапорщик потрогал рваные брюки на бедре и направился к медпункту. Впереди его ждали врачи, офицеры, допросы. И новая служба в этом проклятом месте.

Но он выжил.

Медпункт представлял собой обычный армейский барак, переделанный под лазарет. Белые стены, запах хлорки, металлические койки. За столом сидел майор медицинской службы — лысоватый, в очках, с усталым лицом врача, который повидал слишком много.

— Раздевайся, — коротко приказал он, даже не поднимая глаз от журнала.

Забыйягода стянул порванные брюки. Рана на бедре оказалась неглубокой — четыре аккуратные дырочки от клыков, слегка кровоточащие. Больше царапины, чем укус.

— Повезло, — констатировал майор, осматривая повреждения. — Еще сантиметр левее, и псевдособака артерию задела бы. Сейчас латать будем.

Он промыл раны перекисью, обработал йодом. Забыйягода зашипел — жгло нещадно.

— Потерпи, боец. В Зоне и не такое случается. — Майор наложил повязку, закрепил пластырем. — Вот и все. Антибиотики пить будешь три дня, таблетки получишь у санинструктора.

— А заражение? — спросил прапорщик, натягивая запасные брюки.

— Какое заражение? Обычная рана от животного укуса. Мутанты заразы не переносят — это тебе не бешеные собаки. — Майор махнул рукой. — Иди, оформляйся по команде.

За дверью медпункта ждал лейтенант — молодой, подтянутый, с внимательными глазами. На погонах — войска РХБЗ.

— Прапорщик Забыйягода? — уточнил он. — Лейтенант Куценко, ваш непосредственный начальник. Пошли, оформим документы.

Они прошли в соседний барак — штаб. Карты на стенах, радиостанции, столы с бумагами. Пахло табаком и солдатским потом.

— Садись, — кивнул Куценко на стул. — Рассказывай, что на блокпосте видел.

Забыйягода коротко доложил о разгромленном гарнизоне, мертвых бойцах, следах когтей на стенах. Лейтенант слушал молча, делал пометки в блокноте.

— Гон мутантов, — резюмировал он. — Сталкер Лях уже докладывал по рации. Печально, но не удивительно. В Зоне такое случается. — Он отложил ручку. — Ладно, формальности завтра. Сейчас ужин и отбой. Утром получишь назначение.

— А где я буду служить?

— Здесь, на кордоне. Других вариантов пока нет. — Куценко встал. — Иди поешь. Потом в казарму, третья койка от входа — твоя. Подъем в шесть утра.

Забыйягода вышел на улицу. Кордон жил своей жизнью — дежурные патрулировали периметр, на вышках сидели часовые, из-за забора доносились звуки радиостанций. Обычная армейская база, если не считать того, что за забором простиралась мертвая зона.

Камбуз располагался в отдельном бараке. Внутри пахло борщом и хлебом — нормально, по-человечески. За раздачей стояла полная тетка в грязном фартуке.

— Новенький? — спросила она, увидев незнакомое лицо.

— Прапорщик Забыйягода. Только прибыл.

— Понятно. — Она плеснула в миску борщ, положила кусок хлеба. — На, ешь. И добавки не проси — паек один на всех.

Забыйягода сел за длинный стол, где уже ужинали несколько солдат. Срочники, судя по виду — молодые, худые, с испуганными глазами. Один из них кивнул ему:

— Ты тот, что с блокпоста пришел?

— Да.

— А правда, что там всех сожрали?

— Правда, — подтвердил прапорщик.

Солдаты переглянулись. В их взглядах читался страх — тот же, что и у него самого несколько часов назад.

— А мутанты страшные? — спросил другой.

— Страшные, — честно ответил Забыйягода. — Но убить можно. Главное — не теряться.

Он быстро доел борщ и встал из-за стола. Говорить не хотелось — слишком много впечатлений за один день. Нужно было переварить увиденное, привыкнуть к мысли, что теперь это его жизнь.

Казарма оказалась стандартной — двухъярусные койки, тумбочки, шкафчики. Несколько солдат уже спали, другие играли в карты при свете настольной лампы. На прапорщика посмотрели с любопытством, но приставать не стали.

Его койка была внизу, у стены. Постель застелена по уставу — простыня, одеяло, подушка. Рядом стояла тумбочка, в ней можно было хранить личные вещи.

Забыйягода разделся, аккуратно сложил форму. Повязка на бедре слегка саднила, но боль была терпимой. Лег на жесткий матрас, укрылся одеялом.

Сон не шел. В голове крутились картины дня — разгромленный блокпост, мертвые солдаты, оскаленные морды мутантов. И Лях в своем бронекостюме, спасший его от верной смерти.

За окном завыл ветер, донося странные звуки из Зоны. То ли вой животных, то ли скрип металла, то ли что-то еще. Забыйягода натянул одеяло на голову, стараясь не слушать.

Завтра начнется новая жизнь. Жизнь в аду, который называется Зоной отчуждения.

Подъем прозвучал в шесть утра резко и немилосердно. Забыйягода вскочил с койки, еще не до конца проснувшись. Рана на бедре ныла, но боль была терпимой. Вокруг поднимались другие солдаты — кто-то ругался сквозь зубы, кто-то молча натягивал сапоги.

— Новичок, — окликнул его сержант, заходя в казарму. — После завтрака явишься на склад. Будем экипировать.

Завтрак прошел быстро — каша, чай, кусок хлеба с маслом. Забыйягода ел механически, думая о предстоящем дне. Интересно, какое оружие ему выдадут? И главное — хватит ли его, если снова нападут мутанты?

После завтрака сержант провел его через весь лагерь к длинному бараку у дальней стены. Над входом висела табличка: "Склад вооружения и снаряжения". У двери стоял часовой с автоматом.

— Прапорщик Забыйягода на получение снаряжения, — доложил сержант.

Часовой кивнул и отворил тяжелую металлическую дверь. Внутри оказался настоящий арсенал — стеллажи с оружием, ящики с патронами, стойки с бронежилетами и касками. Пахло оружейным маслом и металлом.

За прилавком сидел старший прапорщик — грузный мужик с седыми усами и умными глазами. На груди висели ордена, на рукаве — нашивка "25 лет службы".

— Забыйягода? — уточнил он, листая какие-то бумаги. — Ага, вот ты. Прапорщик, направлен на кордон. — Он поднял глаза. — Я старшина Петренко, заведующий складом. Сейчас экипируем тебя по полной программе.

Петренко встал и прошел к стеллажам с формой.

— Начнем с одежды. Форма у тебя дерьмовая — видно, что из запасов военкомата. В Зоне такая не годится. — Он снял с вешалки комплект камуфляжа. — Держи. Костюм противорадиационный, модель "Березка-М". Специально для службы в зараженных районах.

Забыйягода взял в руки костюм. Ткань была плотной, с металлизированными нитями, которые поблескивали на свету. На груди и спине — светоотражающие полосы. Швы проклеены специальной лентой.

— А это что? — спросил он, указывая на странные карманы на рукавах.

— Дозиметр и противорад, — пояснил Петренко. — В Зоне без этого никуда. Дозиметр покажет уровень радиации, рад поможет, если в аномалию слегка вляпаешься.

Следующим был бронежилет — не обычный армейский, а специальный, усиленный. Керамические пластины, кевларовая основа, дополнительная защита боков и спины.

— Тяжелый, — заметил прапорщик, примеряя жилет.

— Зато живым останешься, — усмехнулся Петренко. — В Зоне не только мутанты опасны. Сталкеры тоже стреляют метко.

Каска была не простая армейская, а с дополнительными модулями. Крепления для прибора ночного видения, фонарика, радиостанции. Внутри — мягкая подкладка и амортизаторы.

— Противогаз снимай, — приказал старшина. — Выдам тебе новый.

Забыйягода стянул старый ГП-5. Петренко покачал головой:

— Музейный экспонат. В Зоне с таким делать нечего. — Он достал с полки современный противогаз. — ПМК-3, последняя модель. Фильтры многоразовые, обзор широкий, переговорное устройство встроено.

Новый противогаз был легче и удобнее старого. Резина мягкая, стекла большие, дышать легко. На боку — разъем для подключения к радиостанции.

— Теперь оружие, — сказал Петренко, подходя к стеллажу с автоматами. — АК-74М, модернизированный. Планка Пикатинни, складной приклад, пламегаситель. — Он снял с крючка автомат. — Проверь.

Забыйягода взял оружие в руки. Автомат был почти новый, металл блестел, пластик не потертый. Он дернул затвор — механизм работал мягко, без заеданий. Прицел четкий, спусковой крючок не болтается.

— Хороший ствол, — одобрил он.

— А то, — гордо сказал Петренко. — У меня только качественное оружие. Брак в Зоне смерти подобен.

К автомату полагался целый комплект принадлежностей. Оптический прицел, подствольный фонарик, ремень для переноски, чехол от дождя. Все упаковано в отдельные коробки.

— Теперь боекомплект, — объявил старшина.

Он подкатил тележку, на которой высились ящики с патронами. Деревянные, окованные железом, с трафаретными надписями.

— Патроны обычные, калибр 5,45, — пояснил Петренко, вскрывая первый ящик. — Двести штук в цинках, по тридцать в магазине. — Он достал длинную металлическую коробку. — Цинк герметичный, от влаги защищен. В Зоне это важно.

В ящике лежали аккуратными рядами цинковые коробки с патронами. Всего десять штук — две тысячи выстрелов. Рядом стояли магазины — пластиковые, черные, по тридцать патронов каждый.

— Магазинов дам двадцать штук, — сказал старшина. — Этого на первое время хватит. Потом, если выживешь, еще выдам.

— А если не выживу? — мрачно пошутил Забыйягода.

— Тогда магазины не понадобятся, — невозмутимо ответил Петренко.

Следующим пунктом была разгрузка — система подсумков и карманов для ношения снаряжения. Модульная, можно было переставлять элементы по своему вкусу.

— Три подсумка под магазины, — показывал старшина, — два под гранаты, один универсальный. Плюс аптечка, фляга, нож, саперная лопатка. Все на липучках, быстросъемные.

Забыйягода примерил разгрузку поверх бронежилета. Сидела плотно, не болталась, ничего не мешало движениям. Подсумки располагались так, что до любого можно было дотянуться одной рукой.

— Гранаты дам четыре штуки, — продолжал Петренко, доставая из ящика РГД-5. Против мутантов хорошо идут.

— А что пободрее?

— Не положено. Это тебе не Афганистан, здесь окопы не штурмуют. — Старшина вложил гранаты в подсумки. — Плюс дымовая шашка и сигнальная ракета. На случай, если помощь вызывать придется.

Отдельно лежали средства связи. Радиостанция "Азимут" — компактная, цифровая, с шифрованием. Наушники и микрофон, запасные батарейки. Все в водонепроницаемом чехле.

— Связь в Зоне работает плохо, — предупредил Петренко. — Аномалии мешают, но иногда пробивает. Частоты запомни — основная, резервная, аварийная.

К снаряжению прилагались и мелочи, без которых в Зоне не выжить. Дозиметр "Радуга" — небольшой прибор с цифровым табло. Антирад — таблетки от лучевой болезни. Бинты, йод, обезболивающее.

— Фонарик налобный, — показывал старшина, — батарейки щелочные, работают в мороз. Мультитул с ножом и пассатижами. Веревка капроновая, десять метров. Спички охотничьи, не мокнут.

Последним был спальный мешок — не армейский ватник, а современный, синтетический. Легкий, теплый, компактно складывается. В комплекте каремат и палатка-однодневка.

— На случай, если в поле ночевать придется, — пояснил Петренко. — В Зоне всякое бывает.

Забыйягода стоял среди груды снаряжения и не верил глазам. Такого комплекта хватило бы на целый взвод. А здесь все выдавали одному человеку.

— Это все мне? — спросил он.

— Тебе, — подтвердил старшина. — В Зоне экономить на снаряжении нельзя. Лучше переплатить за качество, чем хоронить солдат.

— А сколько это все стоит?

Петренко почесал затылок, прикидывая.

— Тысяч пятьдесят, не меньше. А то и больше. Но это государственные деньги, не твои. — Он хлопнул прапорщика по плечу. — Пользуйся на здоровье. И постарайся не потерять — второго комплекта не дам.

Одеваться пришлось прямо на складе. Сначала защитный костюм — плотный, но не стесняющий движений. Потом бронежилет — тяжелый, но надежный. Разгрузка с подсумками, каска с креплениями.

— Как ощущения? — спросил Петренко.

Забыйягода пошевелился, присел, повернулся. Снаряжение весило килограммов двадцать, но распределялось равномерно. Двигаться можно было свободно.

— Нормально, — сказал он. — Привыкну.

— Привыкнешь. Главное — не снимай без крайней нужды. В Зоне расслабляться нельзя. — Старшина показал на автомат. — Ствол заряжен, патрон в патроннике, предохранитель включен. Помни об этом.

Забыйягода проверил автомат — все так, как сказал Петренко. Магазин вставлен, затвор на боевом взводе. Достаточно снять с предохранителя и нажать спуск.

— Еще вопросы? — спросил старшина.

— Один. А почему такое отношение? В обычной части столько снаряжения не дают.

Петренко помолчал, глядя в окно на периметр лагеря.

— Потому что в обычной части люди домой возвращаются, — сказал он наконец. — А отсюда многие не возвращаются. И если дать солдату хорошее снаряжение, у него больше шансов выжить. — Он повернулся к прапорщику. — Понял?

Забыйягода кивнул. Понял. В Зоне каждый день может стать последним. И качественное снаряжение — это не роскошь, а необходимость.

— Тогда иди, — сказал Петренко. — Лейтенант Куценко ждет тебя в штабе. Получишь задание.

Прапорщик вышел со склада, увешанный снаряжением как новогодняя елка. Солдаты провожали его завистливыми взглядами — такого комплекта у них не было. Но зависть смешивалась с жалостью. Все знали, куда направляют новичков.

Глава 3

Штаб располагался в центральном бараке, самом большом и благоустроенном на территории кордона. Забыйягода постучал в дверь с табличкой "Командир роты" и услышал приглашение войти.

Лейтенант Куценко сидел за столом, заваленным картами и донесениями. На стене висела большая схема Зоны с отмеченными блокпостами, патрульными маршрутами и опасными участками. Красные крестики обозначали места недавних инцидентов.

— А, Забыйягода, — поднял голову лейтенант. — Экипировали? Хорошо. Садись.

Прапорщик устроился на стуле напротив, стараясь не греметь снаряжением. Новая разгрузка еще непривычно давила на плечи.

— Товарищ лейтенант, — начал он осторожно, — у меня вопрос. Какого черта меня вчера пустого отправили на блокпост? Без оружия, без снаряжения, даже толком не объяснив, что к чему?

Куценко откинулся в кресле и пожал плечами.

— А я откуда знаю? Ты не к нам приписан. По документам ты должен был прибыть прямо на блокпост номер семь и там получить все необходимое. — Он помахал рукой в сторону карты. — Старший лейтенант Морозов должен был тебя встретить, экипировать, ввести в курс дела.

— Морозов?

— Командир блокпоста. Вернее, был командиром. — Лейтенант мрачно посмотрел на красный крестик на карте. — Теперь его и весь гарнизон сожрали мутанты.

Забыйягода подумал о молодом солдате, у которого подобрал РПК. Может, это и был этот Морозов.

— А почему меня не предупредили? Не сказали, что блокпост разгромлен?

— Потому что связь отвалилась ночью, — объяснил Куценко. — Гон мутантов накрыл весь сектор. Три блокпоста снесло за одну ночь. Мы только утром выяснили масштабы бедствия.

— И что теперь? Куда меня определят?

Лейтенант полистал бумаги на столе, нашел нужную папку.

— Пока останешься здесь, на кордоне. Будешь в резерве, помогать где потребуется. Патрули, караулы, сопровождение грузов. — Он поднял глаза. — Не расстраивайся, работы хватит.

Забыйягода кивнул. В принципе, его это устраивало. Кордон казался более безопасным местом, чем одинокий блокпост в глубине Зоны.

— Есть еще вопросы? — спросил лейтенант.

— Один. А часто тут такие гоны бывают?

— Раз в несколько месяцев. Иногда чаще, иногда реже. Зависит от многих факторов — радиационных выбросов, аномальной активности, фаз луны. — Куценко усмехнулся. — Последнее, конечно, шутка. Но закономерности мы так и не выявили.

Лейтенант встал и подошел к металлическому шкафу в углу. Достал оттуда бутылку и два стакана.

— Знаешь что, Забыйягода, — сказал он, разливая прозрачную жидкость, — давай отметим твое прибытие в Зону. И то, что ты выжил в первый день.

— Это что, спирт? — спросил прапорщик, принимая стакан.

— Медицинский, семьдесят градусов. Специально для таких случаев. — Куценко поднял свой стакан. — За выживание в аду.

Они выпили. Спирт обжег горло, но согрел изнутри. Забыйягода почувствовал, как напряжение последних суток немного отпустило.

— Крепкий, — констатировал он.

— В Зоне по-другому нельзя. Легкое пиво здесь не поможет. — Лейтенант убрал бутылку обратно в шкаф. — Кстати, совет. В свободное время изучай карты, читай инструкции по выживанию. Информация в Зоне дороже золота.

— А что почитать?

— "Справочник сталкера" есть в библиотеке. Устаревший, но основы там изложены правильно. Плюс отчеты разведгрупп, сводки происшествий. — Куценко вернулся за стол. — Чем больше знаешь, тем дольше живешь.

— Понял. А когда первое задание?

— Завтра утром. Патруль по периметру с сержантом Волковым. Ничего сложного, ознакомительная прогулка. — Лейтенант снова углубился в бумаги. — А сейчас свободен. Можешь идти.

Забыйягода встал, поправил снаряжение.

— Товарищ лейтенант, еще один вопрос. А что с семьей? Можно ли написать домой?

— Можно, но не все. Цензура все проверяет. О Зоне ни слова, о мутантах тоже. Напишешь, что служишь на границе, охраняешь государственные объекты. — Куценко не поднимал глаз от документов. — Письма раз в месяц, больше не положено.

— А отпуска?

— После года службы. И то не факт, что отпустят. Зависит от обстановки.

Забыйягода направился к двери, но лейтенант его окликнул:

— Да, и еще. Не пытайся вынести из Зоны артефакты или что-то еще. За это расстрел. Досмотр на выходе очень тщательный.

— Понял, — кивнул прапорщик и вышел.

На улице было солнечно, но ветер нес странные запахи из глубины Зоны. Металл, озон, что-то сладковато-приторное. Забыйягода поежился и направился к казарме.

Забыйягода вернулся в казарму, когда солдаты отдыхали после обеда. Кто-то спал на койках, кто-то чинил снаряжение, а у окна за самодельным столиком из двух тумбочек и доски сидели четверо бойцов. Перед ними лежала потрепанная колода карт и небольшие кучки денег.

— О, прапор пришел, — сказал один из игроков, рыжий ефрейтор с веснушчатым лицом. — Меня Рыжиком зовут. А это Косой, Батон и Шурик.

Остальные кивнули в знак приветствия. Косой действительно слегка косил, Батон был худой как палка, а Шурик выглядел совсем пацаном — наверное, только с гражданки.

— В дурака играете? — спросил Забыйягода, подходя ближе.

— В очко, — ответил Рыжий. — Хочешь подсесть? Ставки небольшие, по сто рублей.

Прапорщик оглядел своих будущих противников. Обычные пацаны, призывники. В карты, конечно, рубятся, но вряд ли профессионалы. А он еще в армейке научился играть так, что офицеры проигрывали.

— Давайте, — согласился он, устраиваясь на табуретке. — Только сначала познакомимся. Вы откуда, ребята?

— Я из Рязани, — сказал Рыжий, тасуя карты. — Косой из Тулы, Батон из Питера, Шурик из Москвы. А ты?

— Из Воронежа. Год назад дембельнулся, работал на заводе. А потом вот... — Забыйягода похлопал себя по карману с контрактом. — Подписался по пьяни.

— Знакомая история, — усмехнулся Косой. — Меня тоже спьяну угораздило. Думал, в Чечню пошлют, а попал сюда.

— А что дома делали? — спросил прапорщик, принимая карты.

— Я в автосервисе работал, — ответил Рыжий. — Машины чинил. Хорошие деньги были, но начальник сука оказался. Зарплату задерживал, премии не платил.

— А я в университете учился, — добавил Шурик. — На втором курсе. Родители в разводе, денег не хватало. Вот и пошел в армию.

Батон молчал, только кивал. Видимо, не любил о себе рассказывать.

Первую партию Забыйягода играл осторожно, изучая противников. Рыжий был азартным, брал карты сильно лихо. Косой наоборот — осторожным, часто пасовал. Шурик нервничал, выдавал себя подергиванием глаза. Батон держался ровно, но карты брал неумело.

Проиграл прапорщик специально, сто рублей. Не много, но солдаты обрадовались — видимо, рассчитывали на легкую добычу.

— Еще партию? — предложил Рыжий, собирая выигрыш.

— Давайте, — согласился Забыйягода. — Только ставку поднимем. По двести.

Вторую партию он тоже сыграл в поддавки, проиграл еще двести. Солдаты повеселели, стали шутить, расслабились. Самое время переходить в наступление.

— Мужики, а во что еще играть можем? — спросил прапорщик, доставая из кармана пятитысячную купюру. — Денег у меня немного, но есть кое-что интересное.

— А что именно? — заинтересовался Косой.

— Часы швейцарские, — соврал Забыйягода, показывая обычные "Восток". — Дорогие. Тысяч на десять потянут.

— А у нас что есть? — Рыжий оглядел товарищей. — Денег маловато.

— Зато снаряжение есть, — подсказал Шурик. — У меня берцы новые, сорок второй размер. На складе выдали, а мне великоваты.

Как раз мой размер, подумал Забыйягода. Его собственные ботинки уже поизносились.

— Давайте, — согласился он. — Мои часы против ваших берцев.

Партия была напряженной. Забыйягода набрал девятнадцать очков и остановился. Шурик тянул карты, явно надеясь дотянуть до двадцати одного, но перебрал. Двадцать три.

— Твою мать, — расстроился солдат, снимая ботинки. — А берцы хорошие были.

— Ничего, бывает, — утешил его прапорщик, примеряя обувь. Берцы сидели идеально. — Еще сыграем?

Теперь в дело пошло уже серьезное снаряжение. Косой поставил армейский нож, Батон — фонарик, Рыжий — подсумок для магазинов. Забыйягода играл все увереннее, чувствуя, что алкоголь окончательно выветрился из головы.

Через час у солдат не осталось ничего ценного. Деньги, снаряжение, даже сигареты — все перекочевало к прапорщику. Ребята сидели мрачные, понимая, что попались на крючок опытному игроку.

— Мужики, не расстраивайтесь, — сказал Забыйягода, складывая выигрыш. — В Зоне еще заработаете. Сталкеры платят за информацию, за проводку через кордон. Главное — живыми остаться.

— Легко сказать, — буркнул Рыжий. — А если мутанты нападут? Или в аномалию влетим?

— Не влетите, если голову включите. — Прапорщик встал, поправляя новые берцы. — И слушайте старослужащих. Они не просто так выжили.

Он направился к своей койке, оставив солдат подсчитывать убытки. Игра была честной — никого не принуждал, не обманывал. Просто оказался опытнее.

А в Зоне любое преимущество может спасти жизнь. Даже если это преимущество в картах.

Уложив выигрыш в тумбочку, Забыйягода лег на койку и закрыл глаза. Завтра предстоял первый патруль. Время узнать, на что способна Зона днем.

И выжить еще один день в аду.

Подъем прозвучал в шесть утра, как обычно. Забыйягода вскочил с койки, чувствуя себя гораздо бодрее, чем вчера. Новые берцы приятно облегали ноги, снаряжение уже не казалось таким тяжелым. Солдаты вокруг поднимались неохотно — особенно те, кто вчера проиграл ему в карты.

После завтрака прапорщика вызвали в штаб. Лейтенант Куценко сидел за столом с картами, рядом стоял незнакомый сержант — крепкий мужик лет тридцати с жестким лицом и шрамом на подбородке.

— Забыйягода, знакомься, — сказал лейтенант. — Сержант Волков, командир разведгруппы. Сегодня пойдешь с ним на патруль.

Волков оценивающе оглядел прапорщика с ног до головы. Взгляд был профессиональным — как у человека, который привык быстро определять, на кого можно положиться.

— Новичок? — спросил он.

— Позавчера прибыл, — подтвердил Куценко. — Вчера уже встретился с мутантами, выжил. Может, толк из него выйдет.

— Посмотрим, — буркнул Волков. — Оружие у тебя есть, снаряжение тоже. Умеешь стрелять?

— Служил в мотострелках, — ответил Забыйягода. — Стрелок второго класса.

— В Зоне это не считается. Здесь мишени стреляют в ответ и бегают быстрее человека. — Сержант повернулся к лейтенанту. — Куда идем?

— К седьмому блокпосту, — Куценко ткнул пальцем в карту. — Нужно проверить, не забрались ли туда мутанты за ночь. И заодно подготовить к восстановлению.

— Восстановлению? — переспросил Забыйягода.

— А ты думал, мы его так и оставим? — усмехнулся лейтенант. — Блокпост стратегически важен. Через неделю туда заходит саперная группа, разминирует территорию, ремонтирует постройки. А потом туда переводят новый гарнизон.

— И кого туда переведут?

Куценко и Волков переглянулись.

— Тебя, — сказал лейтенант. — Тебя и еще троих бойцов. Будешь старшим группы.

Забыйягода почувствовал, как холодок пробежал по спине. Возвращаться в то место, где вчера едва выжил? Да еще и командовать там?

— Товарищ лейтенант, может, я еще не готов? — осторожно начал он.

— Готов не готов, а служить надо. — Куценко встал из-за стола. — Кстати, и бойцы уже определены. Те самые, что вчера с тобой в карты играли. Рыжий, Косой, Батон и Шурик.

Прапорщик вспомнил вчерашнюю игру и поморщился. Командовать теми, кого обыграл в карты, будет непросто.

— А они в курсе? — спросил он.

— Узнают сегодня, — ответил лейтенант. — Кстати, они тоже идут с вами на патруль. Волков их уже предупредил.

Сержант кивнул:

— Ждут у ворот. Пошли, не будем время тратить.

Они вышли из штаба и направились к периметру. У ворот действительно стояли четверо знакомых солдат — те самые, что вчера проиграли прапорщику все свои сбережения. Выглядели они мрачно, особенно Рыжий.

— Ну что, орлы, — обратился к ним Волков, — сегодня идем посмотреть на ваше будущее место службы. Блокпост номер семь.

— Тот, что разгромили? — уточнил Косой.

— Он самый. Через неделю туда переводят вашу группу. — Сержант кивнул на Забыйягоду. — Под командованием прапорщика.

Солдаты переглянулись. В их взглядах читалось недовольство — вчера они считали прапорщика обычным новичком, а сегодня узнали, что он будет их командиром.

— Вопросы есть? — спросил Волков.

— Никак нет, — ответил Рыжий, но тон был недовольный.

— Отлично. Тогда проверяем снаряжение и выдвигаемся.

Осмотр занял десять минут. Волков придирчиво проверил оружие, боекомплект, средства связи. У Шурика обнаружилась неисправность в радиостанции — плохой контакт в наушниках.

— Замени на складе, — приказал сержант. — Без связи в Зону не ходят.

Пока Шурик бегал на склад, остальные ждали у ворот. Солдаты курили и переговаривались вполголоса, явно обсуждая новость о переводе. Забыйягода стоял в стороне, чувствуя себя неловко.

— Не переживай, — подошел к нему Волков. — Первое время всегда трудно. Но ребята нормальные, привыкнут.

— А если не привыкнут?

— Тогда в Зоне долго не протянут. Здесь дисциплина — это жизнь. Кто ее нарушает, тот умирает. — Сержант затянулся сигаретой. — Ты их вчера в карты обыграл?

— Да. А откуда вы знаете?

— Видно по лицам. Ничего страшного, в армии это нормально. Главное — покажи себя в деле. Если будешь хорошим командиром, забудут про карты.

Шурик вернулся с исправной радиостанцией. Волков еще раз проверил готовность группы и кивнул охране.

— Открывай ворота. Группа выходит на патруль.

Массивные створки медленно разошлись, открывая вид на Зону. Синеватый туман еще не рассеялся, воздух дрожал от аномальной активности. Где-то вдалеке завыло — протяжно и тоскливо.

— Помните, — сказал Волков, надевая противогаз, — идем колонной, дистанция пять метров. Никого без приказа не отпускаю. Увидели что-то подозрительное — сразу докладываете.

Все надели противогазы и двинулись по знакомой дороге. Забыйягода шел вторым, сразу за Волковым. За ним — Рыжий, потом Косой, Батон и Шурик замыкал колонну.

Дорога была та же, что и позавчера, но выглядела по-другому. Днем Зона казалась менее зловещей, хотя опасности меньше не стало. Ржавые остовы машин отбрасывали четкие тени, мертвые деревья торчали из земли как скелеты гигантов.

— Блокпост в полутора километрах, — сообщил Волков по рации. — Пока все спокойно.

Они шли медленно, постоянно оглядываясь. Каждый куст, каждая яма могли скрывать опасность. В Зоне нельзя было расслабляться ни на секунду.

Через полчаса впереди показались знакомые силуэты — остовы БТР, разрушенные бараки. Волков поднял руку, подавая сигнал остановиться.

— Блокпост виден, — доложил он по рации. — Осматриваем периметр.

Сержант достал бинокль и внимательно изучил развалины. Забыйягода тоже всматривался вперед, вспоминая позавчерашние события. Там, у входа, лежал тот молодой солдат, у которого он подобрал РПК. Интересно, тело еще там?

— Движения не вижу, — сказал Волков. — Но это ничего не значит. Мутанты могут прятаться в развалинах. — Он повернулся к группе. — Прапорщик, ты здесь уже был. Что можешь сказать?

— Трупы лежали у входа и в бараках, — ответил Забыйягода. — Радиорубка разгромлена, оружейная тоже. Следы мутантов вели на север.

— Понятно. Значит, заходим осторожно. Прапорщик, ты со мной пойдешь первым — ты знаешь планировку. Остальные прикрывают.

Они спустились с холма и осторожно приблизились к блокпосту. Тела солдат исчезли — видимо, падальщики потрудились за ночь. Остались только пятна крови на песке да обрывки формы.

— Шакалы поработали, — констатировал Волков. — Ладно, осматриваем постройки.

Первым делом проверили бараки. В жилом помещении царил полный хаос — перевернутые койки, разбросанные вещи, следы когтей на стенах. Но живых мутантов не было.

— Чисто, — доложил Рыжий, обыскивая дальний угол.

В штабном бараке картина была та же. Разгромленная радиорубка, изорванные карты, сломанная мебель. На полу валялись обрывки документов — что-то секретное, видимо.

— Собирайте бумаги, — приказал Волков. — Может, что-то важное найдем.

Оружейная тоже была разгромлена, но несколько автоматов уцелело. Волков осмотрел их и покачал головой:

— Стволы погнуты, затворы заклинило. Видимо, мутанты их как игрушки ломали.

— А что это были за мутанты? — спросил Шурик. — Такие сильные?

— Судя по следам — псевдожучка, — ответил сержант, показывая на огромные отпечатки лап. — Редкие твари, но очень опасные. Размером со слона, силы как у танка.

Батон присвистнул:

— И мы сюда переезжать будем?

— Будете, — подтвердил Волков. — Но к тому времени территорию зачистят, укрепления восстановят.

Они продолжили осмотр. Генераторная работала — видимо, топливо еще было. Склад продовольствия разграбили частично, но кое-что уцелело. Консервы, сухари, даже несколько бутылок водки.

— Заберем с собой, — решил Волков. — Пригодится.

В последнюю очередь осмотрели периметр. Колючая проволока была порвана в нескольких местах, мешки с песком разбросаны. Восстанавливать придется почти все.

— Ну что, прапорщик, — спросил сержант, — готов здесь хозяйничать?

Забыйягода оглядел развалины. Место было действительно важное — дорога в глубь Зоны проходила именно здесь. Но обживать эти руины...

— Готов, — твердо сказал он. — Справимся.

— Правильно. — Волков хлопнул его по плечу. — А теперь посмотрим, что творится дальше по дороге. Может, еще сюрпризы найдем.

Они вышли за периметр блокпоста и двинулись на север, туда, где дорога углублялась в Зону. Пейзаж становился все более мрачным — деревья чернели, трава желтела, в воздухе чувствовался запах озона и гнили.

— Аномальная активность повышается, — доложил Косой, проверяя дозиметр. — Фон уже двести рентген в час.

— Нормально для Зоны, — ответил Волков. — Дальше будет больше.

Через полкилометра они наткнулись на свежие следы. Большие, с глубокими отпечатками когтей. Вели они в кусты, но группа туда не полезла.

— Псевдособаки, — определил сержант. — Стая, сук шесть. Недавно прошли, часа два назад.

— А они опасны? — спросил Шурик.

— Смотря сколько их и насколько голодные. Одну-две можно завалить, а вот стаю... — Волков покачал головой. — Лучше не встречаться.

Они дошли до поворота дороги и остановились. Дальше начиналась настоящая глубинка Зоны — места, куда даже патрули заходили редко.

— Все, возвращаемся, — решил сержант. — Задачу выполнили, блокпост осмотрели. Теперь саперы знают, что их ждет.

Обратная дорога прошла спокойно. Только один раз пришлось прятаться — над головой пролетела стая каких-то птиц. Больших, черных, с металлическим блеском перьев.

— Вороны-мутанты, — пояснил Волков. — Безобидные, но лучше не светиться. Они запоминают лица и потом наводят на людей хищников.

У ворот кордона их встретил часовой. Пропустил без вопросов — свои возвращались.

— Доклад в штабе через час, — сказал Волков, снимая снаряжение. — А сейчас отдых.

Забыйягода прошел в казарму и сел на свою койку. Первый патруль прошел успешно — без потерь, без стрельбы, без происшествий. Но впереди ждало нечто более серьезное.

Переезд на блокпост. Командование группой. Жизнь на передовой Зоны.

Он достал из кармана найденную на блокпосте гильзу и покрутил в руках. Обычная гильза от АК-74, но побывавшая в аду.

Скоро и ему предстояло в этом аду обживаться.

После доклада в штабе Забыйягода решил заняться улучшением снаряжения. Вчерашний выигрыш в карты дал ему некоторый капитал, а предстоящий переезд на блокпост требовал серьезной подготовки. На передовой каждая мелочь могла спасти жизнь.

Расспросив солдат, он узнал про местного умельца по прозвищу Кулибин. Мужик жил в отдельной мастерской у дальней стены кордона и занимался доработкой оружия и снаряжения. Официально — ремонтом и обслуживанием, неофициально — всем, за что платили.

Мастерская располагалась в переделанном гараже. Над входом висела табличка "Ремонт и обслуживание техники", но все знали, что Кулибин может гораздо больше. Забыйягода постучал в железную дверь.

— Войдите, не заперто, — послышался голос изнутри.

Прапорщик вошел и огляделся. Гараж был забит до потолка всевозможным хламом — запчасти, инструменты, разобранное оружие, электроника. В центре стоял верстак, освещенный яркой лампой. За ним сидел худощавый мужчина лет пятидесяти в засаленном халате.

— Новенький? — спросил он, не поднимая глаз от работы. — Старший прапорщик Кулибин, мастер по ремонту. А ты кто будешь?

— Прапорщик Забыйягода. Слышал, что вы снаряжение улучшаете.

— Улучшаю, если есть чем платить. — Кулибин наконец поднял голову. Лицо умное, глаза внимательные, руки в мозолях. — Что хочешь и что предлагаешь взамен?

Забыйягода выложил на верстак добычу вчерашней игры — армейский нож Косого, фонарик Батона, подсумок Рыжего. Плюс пару своих вещей, которые казались лишними.

— Хочу автомат улучшить, — сказал он. — Скоро на блокпост переводят, там каждый выстрел на счету.

Кулибин взял в руки АК-74М, осмотрел со всех сторон. Дернул затвор, проверил ствол на просвет, покрутил рукоятки.

— Автомат неплохой, но стандартный, — констатировал он. — Что именно хочешь улучшить?

— Кучность, надежность. И чтобы в темноте лучше стрелял.

— Понятно. — Мастер задумался, прикидывая варианты. — Могу ствол заменить на более точный, спусковой механизм отрегулировать. Плюс коллиматорный прицел поставить и подствольный фонарь. Но это дорого выйдет.

— Сколько?

— Тысяч пятнадцать. Или эквивалент товаром.

Забыйягода оценил свои возможности. Денег столько не было, но снаряжения набралось прилично.

— А что еще принимаете? — спросил он.

— Все, что имеет ценность. Боеприпасы, электроника, качественные ножи. — Кулибин покопался в ящике и достал странный прибор. — Вот, например, детектор аномалий. Сам собрал из трофейных деталей. Стоит три тысячи.

Прибор выглядел самодельно, но добротно. Металлический корпус, цифровой дисплей, антенна-щуп. На боку красовалась надпись "Эхо-1".

— А работает?

— Еще как. Аномалии чует за двадцать метров, тип определяет, силу показывает. — Мастер включил детектор, и тот тихо запищал. — Вон там, за стеной, "Карусель" крутится. Видишь показания?

На дисплее действительно высветились цифры и пиктограмма вращающегося смерча.

— Впечатляет, — признал Забыйягода. — Беру детектор и доработку автомата. Что за все возьмете?

Кулибин пересчитал предложенные вещи, прикинул их стоимость.

— Маловато будет. Детектор плюс полная доработка автомата — это восемнадцать тысяч. А у тебя на десять максимум.

— А что еще можете предложить за мои деньги?

Мастер прошелся по мастерской, показывая товары.

— Магазины усиленные, не клинят на морозе. Три штуки за тысячу. Граната светошумовая, от мутантов хорошо помогает — полторы тысячи. Аптечка армейская, расширенная — тысяча.

— А патроны особые есть?

— Есть. — Кулибин достал небольшую коробку. — Бронебойные, со стальным сердечником. Пробивают броню и толстую шкуру. Пятьдесят штук за тысячу.

Забыйягода быстро прикинул. Детектор аномалий был необходим на блокпосту. Плюс усиленные магазины, специальные патроны и аптечка. На доработку автомата денег не хватало.

— Беру детектор, три магазина, патроны и аптечку, — решил он. — А автомат пока оставлю как есть.

— Дело хозяйское. — Кулибин упаковал товары в старый рюкзак. — Но советую хотя бы прицел поменять. Штатный для Зоны не годится.

— А сколько стоит?

— Коллиматор простой — две тысячи. Хороший, с ночным режимом — четыре.

Забыйягода посчитал остатки. Как раз хватало на простой прицел.

— Давайте простой.

— Разумно. — Мастер снял с полки небольшую коробку. — "Кобра", российская разработка. Надежный, неприхотливый. Сейчас поставлю.

Установка заняла полчаса. Кулибин работал аккуратно, проверяя каждый винтик. Результат впечатлил — красная точка прицела была четкой и яркой.

— Пристрелку сделаешь на полигоне, — посоветовал мастер. — Дистанция пятьдесят метров, три выстрела в центр мишени. Если что не так — приходи, подрегулируем.

— Спасибо, — Забыйягода пожал руку умельцу. — А если еще что понадобится?

— Обращайся. Работаю ежедневно, кроме воскресенья. — Кулибин вернулся к верстаку. — И помни — в Зоне качество снаряжения часто важнее количества. Лучше иметь один хороший автомат, чем три плохих.

Прапорщик вышел из мастерской, увешанный новыми покупками. Детектор аномалий висел на поясе, в рюкзаке лежали специальные патроны и расширенная аптечка. Автомат с новым прицелом выглядел гораздо серьезнее.

Теперь оставалось пристрелять оружие и научиться пользоваться детектором. До переезда на блокпост оставалось несколько дней — вполне достаточно для подготовки.

Забыйягода направился к казарме, довольный покупками. Снаряжение улучшилось заметно, а это означало больше шансов выжить в предстоящем аду.

В Зоне каждое преимущество было на вес золота.

После покупок у Кулибина Забыйягода решил проверить новое снаряжение. Коллиматорный прицел требовал пристрелки, а детектор аномалий — изучения. На блокпосте некогда будет разбираться с незнакомой техникой.

Полигон располагался за кордоном, в специально оборудованной зоне. Забыйягода направился туда, прихватив автомат и коробку патронов. По дороге встретил сержанта Волкова, который тащил ящик с гранатами.

— Тоже на стрельбы? — спросил сержант, заметив прицел на автомате.

— Да, прицел новый поставил. Нужно пристрелять.

— Правильно делаешь. В Зоне промах может стоить жизни. — Волков кивнул в сторону полигона. — Пошли вместе, заодно покажу, как здесь все устроено.

Полигон представлял собой огороженную площадку с мишенями на разных дистанциях. Пятьдесят метров, сто, двести. Мишени были разные — от стандартных военных до силуэтов мутантов. Рядом стояла будка инструктора и склад боеприпасов.

— Инструктор сегодня в отпуске, — сообщил Волков. — Так что сам себе хозяин. Только правила соблюдай — стрелять только по мишеням, гильзы собирать, оружие не оставлять без присмотра.

Забыйягода выбрал позицию на дистанции пятьдесят метров. Разложил на столике патроны, проверил автомат. Новый прицел поблескивал на солнце, красная точка была едва заметна при дневном свете.

— Начинай с упора, — посоветовал Волков. — Потом с руки попробуешь.

Прапорщик лег на живот, уперся локтями в стол. Мишень в прицеле казалась огромной. Красная точка плясала в центре круга. Он перевел дыхание, задержал его и плавно нажал спуск.

Выстрел прозвучал резко в утренней тишине. На мишени появилась дырка — чуть левее центра.

— Неплохо для первого раза, — одобрил Волков. — Теперь внеси поправку и повтори.

Забыйягода подкрутил прицел, сделал еще два выстрела. Кучность была отличной — все три дырки поместились в пятирублевую монету.

— Прицел хороший, — констатировал сержант. — Кулибин качественно работает. Теперь попробуй с разных положений.

Следующие полчаса прапорщик стрелял стоя, с колена, лежа. Прицел показывал себя отлично — точность была гораздо выше, чем со штатным. Красная точка четко ложилась на цель, не сбиваясь от отдачи.

— Хватит баловаться с бумажками, — сказал Волков. — Попробуй по мутантам.

Он указал на силуэт псевдособаки — фанерную фигуру в полный рост. Мишень была подвижной, качалась на пружинах, имитируя движение живой цели.

Забыйягода перевел огонь на силуэт. Первый выстрел пришелся в корпус, второй — в голову. Фигура дернулась, как живая.

— Представляй, что это настоящая тварь, — посоветовал сержант. — В Зоне они не стоят на месте, а бегают и прыгают. Нужно вырабатывать автоматизм.

Прапорщик потратил еще десяток патронов, отрабатывая стрельбу по движущимся мишеням. Постепенно появлялась уверенность — рука привыкала к новому прицелу, глаз запоминал положение красной точки.

— Теперь попробуй детектор, — предложил Волков, заметив прибор на поясе у Забыйягоды.

Прапорщик включил устройство. Экран засветился, показав шкалу и цифры. Прибор тихо попискивал — видимо, реагировал на естественный радиационный фон.

— Вон там, за мишенями, есть небольшая аномалия, — подсказал сержант. — Попробуй ее найти.

Забыйягода направился в указанную сторону, следя за показаниями детектора. По мере приближения к аномалии писк становился чаще, цифры росли. На расстоянии двадцати метров прибор заверещал, показывая высокий уровень опасности.

— Стой, не ближе! — окликнул Волков. — Это "Жарка", термальная аномалия. Зажарит как котлету.

Детектор показывал тип аномалии символом огонька и температуру — плюс двести градусов. Воздух над невидимой опасностью дрожал маревом.

— Теперь понимаешь, зачем эта штука нужна? — спросил сержант.

— Понимаю, — кивнул Забыйягода, отходя от аномалии. — Без нее тут долго не проживешь.

Они вернулись на позицию. Волков достал из ящика гранату и показал прапорщику.

— Это учебная, без осколков. Попробуй метнуть в силуэт кабана.

Забыйягода взял гранату, выдернул чеку. Мишень была метрах в тридцати — вполне досягаемое расстояние. Он размахнулся и метнул снаряд.

Граната упала рядом с мишенью и взорвалась с оглушительным грохотом. Силуэт кабана покачнулся, но устоял.

— Мимо, — констатировал Волков. — Но близко. В реальном бою такой взрыв оглушил бы мутанта.

— А часто гранаты приходится применять?

— Зависит от ситуации. Против стаи псов — самое то. А вот против одиночных целей лучше автомат.

Тренировка продолжалась еще час. Забыйягода отработал стрельбу из разных положений, научился быстро переключаться между мишенями, изучил детектор аномалий. К концу занятия чувствовал себя увереннее.

— Неплохо для новичка, — подытожил Волков, когда они собирали гильзы. — Главное — не теряй хладнокровия в бою. В Зоне паника убивает быстрее пули.

— Постараюсь помнить.

— И еще совет. Снаряжение снаряжением, но главное оружие солдата — это мозги. Думай головой, и выживешь.

Они направились обратно на кордон. Солнце клонилось к закату, освещая мертвые просторы Зоны багровым светом. Где-то вдалеке завыло — протяжно и тоскливо.

Завтра начнется подготовка к переезду на блокпост. А послезавтра — новая жизнь на передовой.

Забыйягода потрогал детектор на поясе и улыбнулся. Теперь он был готов к встрече с Зоной.

Почти готов.

Глава 4

Вечер на кордоне проходил как обычно. После ужина солдаты разбрелись по своим делам — кто спать завалился, кто снаряжение чинил, кто письма домой строчил. Забыйягода сидел на своей койке и изучал карту блокпоста, куда им предстояло переехать послезавтра. Планировка была простой — два барака, радиорубка, склад, периметр с колючей проволокой. Но после вчерашнего разгрома все это требовало восстановления.

— Прапор, — окликнул его Рыжий, подходя к койке, — а поиграем еще разок? Реванш, так сказать.

За ним тянулись остальные — Косой, Батон и Шурик. Лица у всех были натянутые, явно обсуждали что-то перед подходом.

— Деньги откуда? — спросил Забыйягода, откладывая карту. — Вчера же все проиграли.

— Долги наберем, — ответил Рыжий. — У сержанта Петрова занял, он добрый. Сказал, что после получки отдам.

— И сколько заняли?

— Тысячу рублей. — Солдат достал мятую купюру. — Хватит на несколько партий.

Забыйягода посмотрел на ребят. Вчера они были просто солдатами, которых он обыграл в карты. Сегодня узнали, что он будет их командиром на блокпосту. И теперь явно хотели что-то прояснить.

— Ладно, — согласился он, вставая с койки. — Только ставки небольшие. По сто рублей максимум.

Они устроились за тем же импровизированным столом у окна. Рыжий достал потрепанную колоду, перетасовал карты. Остальные солдаты в казарме поглядывали в их сторону, но вмешиваться не лезли.

— Во что играем? — спросил Косой.

— В очко, — ответил Забыйягода. — Самая честная игра.

Первые партии прошли ровно. Прапорщик играл осторожно, не стремясь выиграть все сразу. Выигрывал через раз, проигрывал тоже. Солдаты постепенно расслаблялись, понимая, что сегодня их не будут драть как липку.

— Слушай, прапор, — начал Шурик после очередной партии, — а что там, на блокпосту, нас ждет? Честно говори.

Забыйягода отложил карты и посмотрел на молодого солдата. Парню было лет девятнадцать, из дома, наверное, первый раз вышел.

— Тяжело будет, — честно ответил он. — Место опасное, мутанты рядом, аномалии кругом. Но если будем действовать сообща, выживем.

— А если не выживем? — мрачно спросил Батон.

— Выживем, — твердо сказал прапорщик. — Я вам гарантирую. Все вернемся домой живыми и здоровыми.

— И как ты это гарантируешь? — Рыжий скептически покачал головой. — Ты же сам позавчера в Зону первый раз попал.

— Попал. И выжил. — Забыйягода наклонился вперед, глядя каждому в глаза. — Знаете почему? Потому что не паниковал, думал головой, не лез на рожон.

— Легко сказать, — буркнул Косой. — А когда псевдособака на тебя прыгает?

— Тогда стреляешь. Быстро, точно, без колебаний. — Прапорщик взял в руки карты, начал их перетасовывать. — Но главное — не попадать в такие ситуации. Предвидеть, планировать, подстраховываться.

— А ты умеешь командовать? — прямо спросил Шурик. — Не обижайся, но вчера ты был просто новичком, а сегодня уже наш командир.

Забыйягода задумался. Вопрос был справедливый. Действительно, какой из него командир? Опыта руководства людьми почти нет, в Зоне провел всего два дня.

— Честно? Не знаю, — признался он. — Но учиться буду. И главное — буду слушать вас. Вы на передовой, вы видите опасность первыми. Ваше мнение для меня важнее уставов.

Солдаты переглянулись. Такого ответа они явно не ожидали.

— То есть как это — слушать нас? — уточнил Рыжий.

— Просто. Увидел что-то подозрительное — говори сразу. Не нравится план действий — предлагай свой. Есть сомнения в приказе — высказывай. — Забыйягода разложил карты на столе. — В Зоне демократия важнее дисциплины.

— А если приказ будет откровенно дурацкий? — поинтересовался Батон.

— Тогда скажешь мне об этом. И мы вместе придумаем что-то лучше.

Косой хмыкнул:

— Странный ты командир. Обычно прапорщики только орут и наказания раздают.

— Обычные прапорщики не в Зоне служат, — ответил Забыйягода. — Здесь ор и наказания не помогут. Здесь нужно доверие.

Он снова стал раздавать карты. Игра продолжилась, но атмосфера изменилась. Солдаты стали говорить свободнее, делиться сомнениями и страхами.

— А у тебя дома кто есть? — спросил Шурик, набирая карты.

— Жена, дочка маленькая. Два годика ей. — Прапорщик улыбнулся, вспоминая. — Веруся зовут. Папу уже узнает, радуется, когда домой прихожу.

— А жена что говорит? Про службу в Зоне?

— Ничего не говорит. Она не знает, где я служу. — Забыйягода посмотрел на карты. — В письме напишу, что на границе, режимный объект охраняю.

— А если узнает?

— Не узнает. После демобилизации скажу, что секретность сняли.

Батон кивнул:

— Правильно. Нечего их дома волновать. У меня мать сердечная, узнает про мутантов — инфаркт хватит.

— А у меня девушка есть, — добавил Косой. — Катька. Собираемся жениться после армии. Только бы дожить.

— Доживешь, — уверенно сказал Забыйягода. — Все доживете. Даю слово прапорщика.

Рыжий усмехнулся:

— А чего стоит слово прапорщика?

— Столько, сколько сам прапорщик. — Забыйягода выложил карты на стол. — А я стою дорого. За себя и за вас отвечаю.

Игра шла уже третий час. Прапорщик специально играл вполсилы, позволяя солдатам выигрывать. Не потому что жалел их — просто понимал, что сейчас важнее наладить отношения, чем заработать денег.

— Слушайте, — сказал он во время очередной паузы, — давайте договоримся. На блокпосту я командир, вы подчиненные. Но здесь, в казарме, мы просто сослуживцы. Без званий, без субординации.

Солдаты снова переглянулись. Такого командира они точно не ожидали увидеть.

— Ладно, — сказал Рыжий, — попробуем. Хуже уже не будет.

— Будет лучше, — пообещал Забыйягода. — Я сделаю все, чтобы вы вернулись домой. К женам, матерям, девушкам.

Батон вдруг заговорил — впервые за весь вечер:

— А знаешь, что самое страшное в Зоне? Не мутанты, не аномалии. Страшно то, что можешь сойти с ума. От одиночества, от постоянного страха. Видел я сталкеров — некоторые совсем крышей поехали.

— Поэтому мы и будем держаться вместе, — ответил прапорщик. — Разговаривать, шутить, вспоминать дом. Главное — не замыкаться в себе.

— А если кого-то убьют? — тихо спросил Шурик.

Забыйягода помолчал, подбирая слова.

— Тогда мы его похороним по-человечески. И сделаем все, чтобы больше никого не потерять.

Игра закончилась поздно. Прапорщик остался примерно при своих — чуть выиграл, чуть проиграл. Солдаты расходились по койкам в хорошем настроении. Напряжение, которое висело между ними с утра, рассеялось.

— Тогда ладно. Спокойной ночи, командир.

— Спокойной ночи, ребята.

Прапорщик лег на свою койку и закрыл глаза. За окном выла Зона, но в казарме было тепло и спокойно.

Подъем в день переезда прозвучал на полчаса раньше обычного. Забыйягода вскочил с койки и сразу принялся будить своих подчиненных.

— Подъем, орлы! Сегодня переезжаем!

Солдаты поднимались неохотно, но без ворчания. Вчерашний разговор сделал свое дело — теперь они понимали, что прапорщик не враг, а союзник.

— Первым делом — полная проверка снаряжения, — объявил Забыйягода. — Каждый патрон, каждая граната должны быть на месте.

Они разложили все свое имущество на койках и принялись проверять. Автоматы, боеприпасы, средства связи, аптечки, продовольствие. Все должно было работать безотказно — на блокпосту помощи ждать неоткуда.

— У меня в радиостанции батарейки садятся, — доложил Шурик.

— Замени на складе, — приказал прапорщик. — И возьми запасные.

— А у меня дозиметр барахлит, — добавил Косой. — Показания прыгают.

— Тоже на склад. Попроси Петренко новый выдать.

Проверка заняла час. К концу выяснилось, что половина снаряжения требует замены или ремонта. Забыйягода покачал головой — хорошо, что проверили заранее.

После завтрака началась подготовка к переезду. Официально им полагалось взять только личные вещи и табельное снаряжение. Но Забыйягода понимал — на блокпосту пригодится все.

— Слушайте мою команду, — сказал он солдатам. — Берем все, что может пригодиться. Инструменты, запчасти, дополнительные боеприпасы, продовольствие.

— А если начальство заметит? — засомневался Шурик.

— Скажем, что для восстановления блокпоста необходимо. — Прапорщик усмехнулся. — В конце концов, мы туда не отдыхать едем.

Рыжий первым понял намек:

— То есть можно тащить все подряд?

— Все, что поместится в машину и что может пригодиться.

Солдаты оживились. Легальная возможность прихватить лишнего выпадала редко. Они разбежались по кордону, собирая все мало-мальски полезное.

Батон притащил ящик с инструментами из мастерской. Косой — рулон колючей проволоки со склада. Шурик нашел генератор и канистру бензина. Рыжий вообще умудрился раздобыть откуда-то армейскую печку-буржуйку.

— Откуда это? — спросил Забыйягода, указывая на печку.

— Из старого склада, — невинно ответил Рыжий. — Там она без дела стояла. А нам пригодится — на блокпосту же холодно будет.

— Правильно мыслишь.

Сам прапорщик тоже не отставал. Он прихватил дополнительную рацию, запасные батарейки, медикаменты из лазарета. В оружейной нашел ящик сигнальных ракет и несколько дымовых шашек.

— Для связи с авиацией, — объяснил он довольному Петренко, который сам подсовывал полезные вещи.

К обеду у них накопилась целая гора снаряжения. Официальные рюкзаки и сумки, плюс несколько ящиков "дополнительного имущества". Все это нужно было как-то упаковать и погрузить.

— Машина подана, — доложил появившийся Волков. — Грузовик ЗИЛ-131, места много.

Погрузка превратилась в настоящий балаган. Солдаты таскали ящики, мешки, свертки. Прапорщик руководил процессом, стараясь разместить все компактно.

— Эй, а это что еще? — Волков указал на мешок, из которого торчали гранатометные выстрелы.

— Учебные гранаты для РПГ, — быстро соврал Забыйягода. — Для отработки стрельбы.

— Ага, учебные, — усмехнулся сержант, но ничего не сказал.

В самый разгар погрузки появился лейтенант Куценко. Оглядел суматоху, покачал головой.

— Что это у вас тут, переезд всего кордона?

— Товарищ лейтенант, берем необходимое для восстановления блокпоста, — доложил Забыйягода, вытягиваясь по стойке смирно.

— Необходимое? — Куценко заглянул в кузов, где уже высилась гора имущества. — А печка для чего необходима?

— Для обогрева помещений, товарищ лейтенант. На блокпосту отопления нет.

— А генератор?

— Для электроснабжения радиостанции и приборов.

— А коньяк в офицерском чемодане?

Забыйягода мысленно выругался. Рыжий, видимо, перестарался.

— Это... для дезинфекции ран, товарищ лейтенант.

Лейтенант долго смотрел на прапорщика, потом махнул рукой:

— Ладно, черт с вами. Все равно на блокпосту пригодится. Только без фанатизма — кордон тоже голым оставлять нельзя.

— Есть, товарищ лейтенант!

Куценко ушел, а солдаты с облегчением выдохнули. Самое страшное было позади — начальство дало добро на "реквизицию".

— Все, хватит, — решил Забыйягода, когда кузов заполнился под завязку. — Больше не поместится.

— А как же спальные мешки? — спросил Шурик.

— В кабину засунем. И рации туда же.

Последние приготовления заняли еще полчаса. Проверили документы, связь, маршрут. Водитель — тот же Сидоров, что везли Забыйягоду в первый день — терпеливо ждал за рулем.

— Готовы? — спросил он, когда все разместились.

— Готовы, — ответил прапорщик. — Поехали домой.

— Домой? — удивился Батон. — Это же блокпост в Зоне.

— Теперь это наш дом, — серьезно сказал Забыйягода.

Грузовик тронулся, направляясь к воротам.

Грузовик подкатил к блокпосту около трех часов дня. Забыйягода выскочил из кабины первым и сразу же осмотрелся. Картина была еще более удручающей, чем позавчера — за прошедшие дни мародеры успели поработать. Что могли унести, унесли. Что не могли — сломали или испортили.

— Мать честная, — присвистнул Рыжий, вылезая из кузова. — И в этом жить будем?

— В этом, — подтвердил прапорщик. — Но сначала приведем в порядок.

Сидоров помог выгрузить имущество и, пожелав удачи, укатил обратно на кордон. Теперь они остались одни — пятеро человек посреди мертвой зоны, окруженные развалинами того, что когда-то было военным блокпостом.

— Первым делом — проверка периметра, — объявил Забыйягода. — Нужно убедиться, что тут никого нет.

Они взяли автоматы и разошлись по территории. Блокпост был небольшой — метров сто на сто, окруженный колючей проволокой и песчаными мешками. Большая часть заграждений была повреждена или разрушена.

— В жилом бараке чисто, — доложил Косой по рации. — Только мусор и битое стекло.

— В штабном тоже никого, — отозвался Батон. — Но радиостанция разбита вдребезги.

— Склад пуст, — добавил Шурик. — Все вынесли подчистую.

Рыжий проверил периметр и нашел несколько пробоин в заграждениях.

— Проволока порвана в трех местах, — доложил он. — Мешки с песком разбросаны. Придется восстанавливать.

Забыйягода включил детектор аномалий и прошелся по территории. Прибор молчал — радиационный фон был в норме, аномалий поблизости не обнаружено. Хоть что-то хорошее.

— Собираемся у флагштока, — приказал он по рации.

Флагшток стоял посреди плаца — единственное, что уцелело в первозданном виде. Солдаты собрались вокруг него, ожидая указаний.

— План такой, — начал прапорщик. — До темноты у нас часа четыре. За это время нужно сделать минимум для ночевки — очистить один барак, наладить охрану, залатать дыры в периметре.

— А с чего начинаем? — спросил Косой.

— С жилого барака. Нужно место для сна и укрытие на случай нападения.

Жилой барак представлял собой печальное зрелище. Все койки перевернуты, матрасы изрезаны, окна выбиты. На полу валялись обрывки формы, осколки стекла, гильзы от патронов.

— Берем метлы и лопаты, — скомандовал Забыйягода. — Сначала весь мусор в кучу, потом наружу.

Уборка заняла полтора часа. Солдаты работали молча, методично расчищая помещение. Мусор выносили на улицу, стекло аккуратно складывали в ящики, мебель пытались починить или хотя бы приспособить для использования.

— Окна чем заделывать будем? — спросил Шурик, указывая на выбитые рамы.

— Фанерой из ящиков, — ответил прапорщик. — Временно. А завтра посмотрим, может, стекло где найдем.

Батон нашел в углу сломанную койку и принялся ее чинить. Рыжий восстанавливал печку-буржуйку — благо, дымоход уцелел. Косой таскал воду из колодца, который, к счастью, тоже работал.

К пяти вечера барак стал выглядеть более-менее жилым. Пять койек в ряд, стол из досок, несколько табуретов. Окна заколочены фанерой, но зато тепло. Печка топилась дровами, которые нашлись в развалинах склада.

— Теперь периметр, — решил Забыйягода. — Нужно хотя бы видимость обороны создать.

Колючая проволока валялась клубками возле заграждений. Часть можно было использовать повторно, часть пришлось заменять. Хорошо, что Косой прихватил с кордона новый рулон.

— Мешки с песком собираем и ставим на место, — приказал прапорщик. — Что порвано — зашиваем и засыпаем заново.

Песка хватало — его нанесло ветром за время запустения. Солдаты набивали мешки лопатами, таскали их к бруствер, укладывали в два ряда. Тяжелая работа, но необходимая.

— А вышку восстанавливать будем? — спросил Рыжий, указывая на покосившуюся наблюдательную вышку.

— Завтра, — ответил Забыйягода. — Сегодня главное — дожить до утра.

Солнце клонилось к закату, когда они закончили с основными укреплениями. Периметр был восстановлен процентов на семьдесят — не идеально, но лучше, чем ничего. Колючая проволока натянута, бреши заделаны, огневые позиции оборудованы.

— Теперь связь, — сказал прапорщик, доставая портативную рацию. — Нужно связаться с кордоном, доложить о прибытии.

— Кордон, кордон, я Застава-7, — говорил он в микрофон. — Как слышите, прием.

Эфир молчал. Забыйягода повторил вызов — тишина. Только далекие помехи и треск разрядов.

— Не пробивает, — констатировал Косой. — Аномалии глушат.

— Попробуем завтра с вышки, — решил прапорщик. — Может, высота поможет.

Сумерки сгущались быстро. В Зоне не было плавного перехода от дня к ночи — солнце садилось, и сразу становилось темно. Где-то вдалеке завыли мутанты — протяжно и голодно.

— Ужинать будем? — спросил Шурик, доставая сухпаек.

— Будем. Но сначала охрану расставим.

Забыйягода разделил ночь на четыре смены по полтора часа каждая. Двое дежурят, трое спят. Позиции — у входа и на импровизированной вышке из песчаных мешков.

— Первая смена — я и Рыжий, — объявил он. — Вторая — Косой и Батон. Третья — Шурик с кем-то из первой смены. Четвертая — все остальные.

— А если нападут? — спросил Батон.

— Тогда стреляем и будим остальных. Главное — не паниковать и держать огонь до подхода подкрепления.

Ужин прошел быстро — консервы, хлеб, чай из термоса. Говорили мало, каждый думал о своем. За окнами сгущалась тьма, а вместе с ней росло напряжение.

— Я спать, — объявил Косой, укладываясь на койку в полной экипировке. — Разбудите в десять.

Остальные тоже легли, но автоматы держали рядом. В Зоне расслабляться было нельзя — опасность могла прийти в любую минуту.

Забыйягода и Рыжий заняли позиции. Прапорщик сел у окна с видом на дорогу, Рыжий забрался на импровизированную вышку. Связь поддерживали по рации — тихо, чтобы не выдать позиции.

— Пока спокойно, — докладывал Рыжий каждые полчаса. — Движения нет.

Но спокойствие было обманчивым. Где-то в темноте бродили твари, которые еще позавчера разгромили этот блокпост. И ничто не мешало им вернуться.

— Держимся, — шептал Забыйягода сам себе. — Просто держимся до утра.

Первая ночь на блокпосту обещала быть долгой.

И очень опасной.

Десять вечера. Забыйягода сидел у окна, высматривая движение в темноте. Новый коллиматорный прицел помогал — красная точка четко выделялась на фоне ночи. Рыжий на импровизированной вышке шевелился, меняя позицию.

— Застава-7, как дела? — тихо спросил прапорщик в рацию.

— Тихо пока, — ответил Рыжий. — Только ветер да какие-то шорохи вдалеке.

— Шорохи какие?

— Не пойму. То ли листья шуршат, то ли что-то ползает. Слабо слышно.

Забыйягода напрягся, всматриваясь в темноту. Детектор аномалий молчал — значит, поблизости ничего аномального. Но мутанты могли подходить и без аномалий.

— Видишь что-нибудь?

— Не-а. Темнота полная. Луны нет, звезд тоже. Как в мешке.

Прапорщик включил прибор ночного видения — дорогую игрушку, которую удалось выменять у Кулибина за лишние патроны. Мир стал зелено-белым, но видимость улучшилась. Мертвые деревья, остовы машин, разбитая дорога. Пока никого.

— Рыжий, а ты чего в армию пошел? — вновь тихо спросил он, чтобы разрядить напряжение.

— Да так, жизнь заставила, — повторил солдат. — В автосервисе работал, хорошие деньги получал. Но начальник сволочь оказался. Зарплату задерживал, а потом вообще кинул. Остался без работы, без денег.

— И решил в армию?

— Не сразу. Сначала другую работу искал. Но кризис был, везде сокращения. А тут объявление увидел — контрактная служба, хорошие деньги, льготы. Подумал — почему бы нет?

— А про Зону знал?

— Ни хрена не знал, — усмехнулся Рыжий. — Думал, на обычную границу пошлют. Или в Чечню максимум. А тут такое...

Что-то хрустнула в кустах слева от дороги. Оба замерли, прислушиваясь. Звук повторился — тихий, осторожный. Как будто кто-то крался, стараясь не шуметь.

— Движение по курсу два-семь-ноль, — прошептал Рыжий. — Кусты у разбитого БТР.

Забыйягода повернул прибор ночного видения в указанную сторону. Среди железных обломков что-то мелькнуло — быстро, неразборчиво.

— Видел. Что-то небольшое. Собака, наверное.

— Обычная или мутант?

— Хрен знает. Если мутант — то не опасный. Псевдособаки больше.

Тень исчезла, растворилась в темноте. Может, показалось. А может, зверь просто ушел дальше.

— А ты у нас женат? — спросил в ответ Рыжий через несколько минут.

— Да. Жена Света, дочка Вера. Два года ей.

— Повезло. А я холостой пока. Девушка была, но когда узнала про армию — съехала. Сказала, что замуж за солдата не пойдет.

— Дура.

— Да нет, может, и правильно. Армия — это риск. Особенно такая служба.

Забыйягода хотел что-то ответить, но его перебил новый звук. Вой — протяжный, тоскливый. Доносился откуда-то с севера, из глубины Зоны.

— Это что? — встревожился Рыжий.

— Мутант какой-то. Далеко, километрах в трех. Не страшно.

— А если подойдет?

— Тогда будем стрелять. У нас патронов достаточно.

Вой повторился, на этот раз ему ответили другие голоса. Целая стая выла где-то в ночи — зловещий хор, от которого мурашки бежали по коже.

— Мать честная, — пробормотал Рыжий. — И сколько их там?

— Много. Но они между собой разбираются, не до нас им.

— А если все-таки придут?

— Тогда разбудим остальных и дадим бой. Блокпост хорошо укреплен, позиции удобные. Сможем продержаться до рассвета.

Вой затих, но напряжение не спало. В Зоне тишина была обманчива — под ее покровом творились страшные вещи.

— Прапор, а как думаешь, сколько нам тут торчать? — спросил Рыжий после паузы.

— По контракту — три года. Ну это мне...

— А если свалим?

— Тогда в дисбате досиживать будем. Или в цинковом гробу домой поедем.

— Веселые перспективы.

— Зато честные. В Зоне иллюзий не строят.

Где-то вдалеке что-то взорвалось — глухо, приглушенно. Вспышка осветила горизонт на секунду, потом снова стало темно.

— Что это было? — встревожился Рыжий.

— Сталкер на мине подорвался, наверное. Или в аномалию влетел.

— А часто они сюда ходят?

— Каждый день. Зона полна артефактов, а они дорого стоят. Риск оправдан.

— А мы с ними контактировать будем?

— Только если они первые подойдут. Устав запрещает пускать сталкеров в Зону, но и стрелять без причины нельзя.

— То есть как это — запрещает пускать? Они же уже внутри.

— Формально мы должны их задерживать и передавать властям. Но на практике все сложнее. Многие сталкеры — бывшие военные, знают местность лучше нас.

Рыжий помолчал, переваривая информацию.

— А деньги у них правда большие?

— Большие. Хороший артефакт стоит как годовая зарплата прапорщика.

— Блин... А если мы...

— Забудь, — жестко прервал Забыйягода. — За торговлю с сталкерами расстрел. Проверяют тщательно, поймают обязательно.

— Я не про торговлю. Просто интересно.

— Интересоваться можно. Участвовать — нельзя.

Ночь тянулась медленно. Каждый звук казался подозрительным, каждая тень — потенциальной угрозой. Но время шло, и ничего страшного не происходило.

— А знаешь, что странно? — сказал Рыжий около полуночи.

— Что?

— Тихо очень. В городе ночью всегда шум — машины, люди, музыка. А тут полная тишина.

— Привыкнешь. В деревне у бабушки я тоже сначала не мог уснуть — слишком тихо было.

— А потом?

— Потом понял, что тишина — это хорошо. Значит, все спокойно.

— А если не спокойно?

— Тогда услышишь сразу. Мутанты не умеют бесшумно ходить.

Около часа ночи пришло время смены. Забыйягода разбудил Косого и Батона, коротко проинструктировал их.

— Вокруг спокойно, но расслабляться нельзя. Малейшее движение — сразу в рацию. И не стесняйтесь будить нас, если что.

— Понял, — кивнул Косой. — Спи спокойно.

Прапорщик лег на койку, но сон не шел. Слишком много впечатлений, слишком много тревог. За окном несли вахту его солдаты — зеленые пацаны, которые еще вчера не знали, что такое настоящая опасность.

Около трех ночи Косой заметил движение первым.

— Застава-7, вижу что-то на дороге, — тихо доложил он по рации. — Метрах в двухстах, движется к нам.

Забыйягода мгновенно проснулся и схватил автомат. За секунды разбудил остальных — в Зоне промедление смерти подобно.

— Что видишь? — спросил он, подбегая к окну.

— Не пойму. Что-то большое, темное. И вокруг мелкие тени бегают.

Прапорщик включил прибор ночного видения и всмотрелся в темноту. То, что он увидел, заставило его похолодеть. По дороге к блокпосту двигалась стая мутантов — впереди огромная туша размером с танк, а вокруг копошились мелкие твари.

— Мать честная, — прошептал он. — Кабан-мутант. И плоти.

— Плоти? — не понял Рыжий.

— Ходячее мясо. Очень злобные и очень живучие. — Забыйягода быстро оценил ситуацию. — Всем по позициям! Батон и Шурик — на вышку, Косой и Рыжий — к окнам. Огонь открываем по моей команде!

Солдаты заняли позиции, проверили автоматы. Сердца бились учащенно, руки слегка дрожали — но от волнения, а не от страха. Они были готовы.

Стая приближалась медленно, но неотвратимо. Кабан-мутант был действительно огромен — три метра в холке, клыки торчали как сабли. Шкура покрыта наростами и язвами. Вокруг него сновали плоти — когда-то люди, теперь превратившиеся в бездумных хищников.

— Дистанция сто метров, — доложил Косой. — Они нас еще не заметили.

— Ждем пятьдесят метров, — приказал Забыйягода. — Бьем по кабану в первую очередь — он самый опасный.

Детектор аномалий начал попискивать. Мутанты несли с собой радиацию, изменяя окружающее пространство. Воздух сгустился, запахло озоном и гнилью.

— Пятьдесят метров! — крикнул Рыжий.

— Огонь! — рявкнул прапорщик.

Автоматы застрочили одновременно. Трассирующие пули расчертили ночь огненными линиями. Первые очереди пришлись точно в цель — кабан зарычал и пошатнулся, но не упал.

— По плотям! — скомандовал Забыйягода, перенося огонь на мелких тварей.

Плоти оказались на удивление живучими. Пули пробивали их насквозь, но они продолжали бежать. Только попадание в голову останавливало мутантов окончательно.

— Он идет на нас! — заорал Шурик с вышки.

Кабан, несмотря на ранения, набрал скорость и понесся к блокпосту. Земля дрожала под его копытами, из пасти летели клочья пены.

— Гранаты! — приказал прапорщик.

Рыжий выдернул чеку и метнул РГД-5 под ноги кабану. Взрыв оглушил всех, но тварь только разозлилась еще больше. Осколки отскакивали от толстой шкуры, не причиняя серьезного вреда.

— В глаза бей! — кричал Забыйягода, расстреливая плотей. — Единственное уязвимое место!

Косой прицелился и дал длинную очередь в морду кабана. Одна из пуль попала в глаз — мутант взревел и на секунду остановился.

— Еще! Добивай!

Батон и Шурик с вышки лупили по кабану из всех стволов. Пули сыпались дождем, но большинство отскакивало от костяных наростов на черепе.

Тварь была уже в двадцати метрах от периметра, когда Забыйягода вспомнил про бронебойные патроны от Кулибина. Он быстро сменил магазин и прицелился в череп кабана.

— Ложись! — крикнул он солдатам.

Бронебойная пуля пробила костяной нарост и ушла глубоко в мозг. Кабан рухнул как подкошенный, проехав по инерции еще несколько метров.

— Есть! — заорал Рыжий. — Завалили гада!

Но радоваться было рано. Плоти продолжали атаку, не обращая внимания на гибель вожака. Их было много — штук двадцать, может больше.

— Не расслабляемся! — крикнул прапорщик. — Плоти еще живы!

Бой продолжался еще десять минут. Мутанты лезли напролом, не чувствуя боли и страха. Некоторые добегали до колючей проволоки, где их добивали в упор.

— Патроны кончаются! — доложил Шурик.

— У меня тоже! — отозвался Батон.

— Экономьте! — приказал Забыйягода. — Стреляйте только наверняка!

Последних плотей добили почти в рукопашную. Косой даже пустил в ход нож, когда одна тварь пролезла через дыру в заграждении.

Когда стрельба затихла, наступила оглушительная тишина. Только гудело в ушах от выстрелов да попискивал детектор аномалий.

— Есть раненые? — спросил Забыйягода, оглядывая солдат.

— Все целы, — доложил Косой. — Только Шурик руку поцарапал о проволоку.

— Перевяжи. — Прапорщик выглянул наружу. — Батон, Рыжий — проверьте периметр. Остальные — считаем трупы.

Результаты впечатляли. Возле блокпоста валялись туши двадцати трех плотей и одного кабана-мутанта. Земля была пропитана кровью, воздух воонял падалью.

— Тушки надо убрать, — сказал Косой. — А то запах привлечет падальщиков.

— Утром займемся, — решил Забыйягода. — Сейчас главное — заделать дыры в периметре и досмотреть ночь.

Они быстро заложили пробоины в заграждениях ящиками и мешками с песком. Патроны пересчитали — расход был большой, но боекомплект еще позволял дать отпор новому нападению.

— Молодцы, — сказал прапорщик, когда все устроились по местам. — Первый бой выдержали достойно.

— А часто такие атаки бывают? — спросил Шурик, бинтуя порезанную руку.

— Не знаю. Но теперь мы готовы.

— А кабан реально был размером с танк?

— Почти. Хорошо, что бронебойные патроны были. Обычные бы не пробили.

Рыжий посмотрел на тушу кабана и покачал головой:

— И такие твари тут просто гуляют? Без присмотра?

— Гуляют. И не только такие. Есть и похуже.

— Например?

— Контролеры, псевдогиганты, химеры. Про них лучше не думать.

Остаток ночи прошел спокойно. Видимо, стрельба отпугнула других мутантов. А может, просто повезло.

Утром они вышли убирать поле боя. Туши плотей стащили в овраг и засыпали землей. Кабана разделали — мясо пригодилось бы для еды, если повезет и оно окажется не радиоактивным.

— Неплохо для первой ночи, — подытожил Забыйягода, глядя на очищенную территорию. — Блокпост выстоял.

— А если завтра снова нападут? — спросил Батон.

— Снова отобьемся. У нас есть все необходимое.

— А если их будет больше?

— Тогда будем стрелять больше.

Солдаты усмехнулись. Командир был спокоен, значит, можно не волноваться. А пока они держались вместе, им не страшны никакие мутанты.

Даже размером с танк.

Глава 5

Рассвет в Зоне наступил серым и мрачным. Низкие тучи закрывали солнце, в воздухе висела морось. Забыйягода проснулся первым — в армии привычка вставать рано никуда не девается.

— Подъем, орлы, — позвал он солдат. — Работы много.

Бойцы поднимались неохотно, но без жалоб. Первую ночь в Зоне пережили, значит, можно и дальше выживать. За окном валялись туши мутантов — мрачное напоминание о ночном бое.

После завтрака из сухпайков приступили к работе. Первым делом нужно было заделать бреши в периметре, которые образовались во время атаки.

— Косой, Батон — ищите целые мешки с песком, — приказал прапорщик. — Рыжий, Шурик — натягиваем проволоку. Сначала латаем дыры, потом укрепляем.

Мешков с песком хватало — их разбросало по всему блокпосту, но многие остались целыми. Солдаты собирали их в кучу, а порванные зашивали проволокой и набивали заново.

— Здесь дыра в два метра, — доложил Косой, показывая пробоину в восточном секторе. — Плоти тут проломились.

— Заделываем в первую очередь. Двойной ряд мешков, сверху колючка.

Работа спорилась. За ночь солдаты сплотились, научились понимать друг друга с полуслова. Косой таскал мешки, Батон их укладывал, Рыжий натягивал проволоку, Шурик следом закреплял.

— А туши когда убирать будем? — спросил Шурик, косясь на мертвых мутантов. — Воняют уже.

— После укреплений, — ответил Забыйягода. — Оборона важнее санитарии.

К полудню основные бреши заделали. Периметр снова выглядел внушительно — двойной ряд мешков, поверх них колючая проволока в три яруса. В нескольких местах установили дополнительные огневые позиции из ящиков с боеприпасами.

— Теперь тушки, — решил прапорщик. — Подальше от блокпоста, чтобы запах не привлекал падальщиков.

Мертвых плотей оттащили в овраг метрах в двухстах от блокпоста. Мерзкая работа — твари воняли гнилью и радиацией, руки приходилось мыть хлоркой. Кабана разделали отдельно — туша была огромной, тащить целиком не под силу.

— Мясо проверим дозиметром, — сказал Забыйягода, отрезая кусок от задней ноги. — Если фон нормальный — можно жарить.

— А если ненормальный? — спросил Рыжий.

— Тогда тоже в овраг. Радиоактивную дичатину есть не будем.

Дозиметр показал повышенный, но не критичный уровень. Мясо можно было есть, но понемногу и не каждый день.

— Косой умеет готовить? — спросил прапорщик.

— Немного. Дома маме помогал.

— Тогда ты наш повар. Сделай шашлык к ужину.

После уборки трупов взялись за благоустройство. Жилой барак был приведен в порядок еще вчера, теперь настала очередь остальных построек.

— Штабной барак восстанавливаем, — объявил Забыйягода. — Нужно место для радиостанции и карт.

Штабной барак пострадал меньше жилого, но тоже требовал ремонта. Окна заколотили фанерой, стол сколотили из досок, стулья нашли в развалинах склада. Самое главное — установили резервную радиостанцию.

— Кордон, кордон, я Застава-7, — говорил Забыйягода в микрофон. — Как слышите, прием.

На этот раз эфир откликнулся:

— Застава-7, я Кордон. Слышу вас слабо, много помех. Как дела?

— Блокпост восстановлен, периметр укреплен. Ночью отбили атаку мутантов, потерь нет.

— Понял. Держитесь, подкрепление пришлем через неделю.

— Принял. Застава-7 на связи.

Связь с внешним миром придала уверенности. Они не были полностью отрезаны от цивилизации.

— А теперь займемся бытом, — решил прапорщик. — Нужно обустроиться основательно.

Рыжий нашел в развалинах генераторной дизель-генератор. Старый, потрепанный, но рабочий. Солдаты дружно тащили его в жилой барак.

— Да будет свет, — радостно сообщил Рыжий, подключая провода. — И радио послушать можно.

Батон обустраивал кухонный угол. Плитка от разбитой плиты, несколько кастрюль, найденных в мусоре, самодельный стол из ящиков. Немного, но для полевых условий достаточно.

— А умывальник где делать будем? — спросил Шурик.

— У колодца. Воды много, напор хороший.

Косой мастерил душ из брезента и шланга. Горячая вода — роскошь, но и холодная лучше, чем ничего. В Зоне гигиена важна — инфекция развивается быстро.

К вечеру блокпост преобразился. Из развалин превратился в настоящую военную базу. Не идеальную, конечно, но вполне пригодную для жизни.

— Вышку завтра восстановим, — планировал Забыйягода, оглядывая проделанную работу. — И радиоантенну поднимем выше.

— А спортзал делать будем? — пошутил Рыжий.

— А что, идея неплохая. Физподготовку никто не отменял.

Ужин прошел в непривычной роскоши. Косой действительно умел готовить — шашлык из кабана получился отменный. Мясо было жестковато, но вкусно. Главное — свежее, не из консервных банок.

— А знаете, что? — сказал Батон, жуя мясо. — Начинаю привыкать. К блокпосту, к Зоне, ко всему этому.

— Рано привыкать, — предупредил прапорщик. — Расслабишься — и готово. В Зоне нельзя расслабляться.

— Понятно. Но все-таки... не так страшно, как казалось.

— Это пока. Подожди месяц-другой.

— А что через месяц?

— Тогда увидишь настоящую Зону. То, что было вчера — только разминка.

Солдаты притихли, переваривая слова командира. Но страха не было — была решимость. Они выдержали первое испытание, выдержат и остальные.

После ужина распределили дежурства. Два поста — у ворот и на восстановленной вышке. Смены по два часа, чтобы не уставать.

— Спокойной ночи, — пожелал Забыйягода, укладываясь на койку.

— И тебе спокойной, командир.

За окном сгущались сумерки, но в бараке было тепло и уютно. Генератор тихо тарахтел, лампочка давала мягкий свет. Почти как дома.

Если не считать того, что дом этот окружен мертвой зоной, полной мутантов и аномалий.

Но они справятся. Обязательно справятся.

Все вместе.

Утром третьего дня Забыйягода решил провести разведку местности. Блокпост был укреплен, быт налажен, но что творилось в округе — оставалось загадкой. А знать нужно было обязательно.

— Косой, собирайся, — сказал он после завтрака. — Идем в патруль.

— Далеко? — спросил солдат, проверяя автомат.

— Километра на два-три. Посмотрим, что за соседи у нас тут водятся.

Остальным приказал оставаться на блокпосту и продолжать укрепление. Рыжий занялся вышкой, Батон и Шурик — дополнительными огневыми позициями. Работы хватало всем.

Забыйягода взял детектор аномалий, бинокль, дополнительный боекомплект. Косой тоже экипировался по полной программе — в Зоне лишней осторожности не бывает.

— Связь каждые полчаса, — проинструктировал прапорщик Рыжего. — Если что-то случится — сразу на помощь.

— Понял. А если вы не выйдете на связь?

— Тогда сидите в обороне и вызывайте подкрепление с кордона.

Они вышли за периметр в девять утра. Утро было пасмурным, но без дождя. Воздух пах озоном и чем-то металлическим — обычный запах Зоны, к которому понемногу привыкаешь.

— В какую сторону пойдем? — спросил Косой, оглядывая окрестности.

— На север. Там дорога идет вглубь Зоны, нужно посмотреть, что по ней ходит.

Они двинулись по разбитому асфальту, держась друг от друга в десяти метрах. Достаточно близко для взаимной поддержки, но не слишком, чтобы одна граната не накрыла обоих.

— Детектор что показывает? — поинтересовался Косой через несколько минут ходьбы.

Забыйягода посмотрел на прибор. Показания были в пределах нормы — слабый радиационный фон, аномалий поблизости не обнаружено.

— Пока чисто. Но это не значит, что так будет дальше.

Дорога шла между мертвыми деревьями и ржавыми остовами машин. Некоторые автомобили стояли так, словно их хозяева просто вышли на минутку и сейчас вернутся. Другие были искорежены взрывами или разорваны когтями мутантов.

— А ты до армии чем занимался? — спросил Забыйягода, чтобы разрядить напряжение.

— Учился в техникуме на слесаря, — ответил Косой, не переставая оглядываться по сторонам. — Третий курс заканчивал, когда повестка пришла.

— Хорошая специальность. После службы без работы не останешься.

— Если доживу до конца службы.

— Доживешь. Главное — голову не терять и товарищей не подводить.

Они прошли уже километр, когда детектор начал попискивать. Слабо, но настойчиво. Забыйягода остановился, изучая показания.

— Аномалия впереди, — сообщил он. — Термальная. "Жарка", наверное.

— Опасная?

— Смертельная, если подойти близко. Но мы ее обойдем.

Аномалия располагалась справа от дороги, среди остовов грузовиков. Воздух над ней дрожал маревом, хотя солнца не было видно. Несколько сожженных скелетов животных валялись неподалеку — видимо, не повезло наткнуться на ловушку.

— А артефакты в таких местах бывают? — осторожно спросил Косой.

— Бывают. Но доставать их могут только опытные сталкеры со специальным снаряжением. — Забыйягода посмотрел на солдата. — Даже не думай. Одна ошибка — и от тебя останется кучка пепла.

— Я не думаю. Просто интересно.

Они обошли аномалию широкой дугой и продолжили путь. Дорога поворачивала на восток, уходя в сторону от блокпоста. Здесь уже начиналась настоящая глушь Зоны — места, где ступала нога человека.

— А что дальше планируешь делать? — спросил Косой после получаса молчания. — После службы, я имею в виду.

Забыйягода задумался. Контракт на три года, значит, домой вернется только в двадцать восьмом. Дочке будет уже пять лет — пойдет в детский сад. А жене придется все это время ждать и воспитывать ребенка одной.

— Домой вернусь, — сказал он наконец. — К семье. Устроюсь на работу, буду жить как все нормальные люди.

— А если не получится? Забыть Зону?

— Получится. Обязательно получится.

— А я вот думаю, — продолжал Косой, — смогу ли я после всего этого снова сесть за парту? Слушать лекции про сопротивление материалов, когда знаешь, каково это — стрелять в мутанта?

— Сможешь. Армия многих меняет, но люди приспосабливаются.

— Не знаю. Мне кажется, после Зоны обычная жизнь покажется пресной.

Забыйягода хотел что-то ответить, но его перебил треск в рации.

— Застава-7, я Рыжий, — послышался голос. — Как дела?

— Нормально. Идем дальше. Связь через полчаса.

— Принял.

Они углубились в Зону еще на километр, когда наткнулись на следы недавней схватки. На обочине валялись гильзы от автоматных патронов, пятна крови на траве, обрывки камуфляжной ткани.

— Кто-то тут дрался, — констатировал Косой, поднимая гильзу. — И недавно. Гильза еще блестит.

— Сталкеры, наверное. Или военный патруль. — Забыйягода осмотрел следы. — Судя по всему, кого-то здесь прижали.

Они пошли по кровавому следу, который вел к покосившемуся дереву метрах в пятидесяти от дороги. И там нашли его.

Сталкер лежал, прислонившись спиной к стволу. Молодой парень лет двадцати пяти, в потертом камуфляже и кожаной куртке. Лицо бледное, глаза закрыты, на груди — темное пятно засохшей крови.

— Мертвый? — спросил Косой.

Забыйягода присел рядом, проверил пульс. Никого.

— Мертвый. Часа два как минимум.

— А что с ним случилось?

— Пулевое ранение в грудь. Видимо, нарвался на военный патруль или на других сталкеров.

Рядом с телом лежал потрепанный рюкзак. Забыйягода колебался — обыскивать мертвеца было не по душе. Но любопытство взяло верх.

— Посмотрим, что у него было, — решил он, расстегивая молнию.

В рюкзаке оказался стандартный набор сталкера. Консервы, патроны, аптечка, детектор аномалий самодельной конструкции. И в самом низу, завернутое в тряпку, — оружие.

— Берета, — с уважением сказал Косой, когда прапорщик достал пистолет. — Хороший ствол.

Beretta 92FS была действительно хорошая — потертая от долгого использования, но тщательно ухоженная. Ствол чистый, механизм работает плавно, в магазине полная обойма. Оружие профессионала.

— А это что? — Косой указал на три небольших контейнера, лежавших в боковом кармане рюкзака.

Забыйягода осторожно открыл один из них. Внутри лежал странный кристалл — полупрозрачный, с голубоватым свечением. Детектор рядом с ним начал потрескивать.

— Артефакт, — прошептал прапорщик. — Настоящий артефакт.

— Дорогой?

— Не знаю. Но точно не дешевый.

В двух других контейнерах лежали похожие кристаллы, только разных цветов — зеленоватый и красноватый. Все они слабо светились и заставляли детектор нервничать.

— И что с ними делать? — спросил Косой.

Забыйягода долго думал. С одной стороны, артефакты — это огромные деньги. Один такой кристалл мог стоить больше годовой зарплаты прапорщика. С другой стороны, за торговлю артефактами расстрел.

Но с третьей стороны... кто узнает? Сталкер мертв, свидетелей нет. А деньги могли пригодиться семье — жене и дочке.

— Заберем, — решил он наконец. — Но это останется между нами. Никому ни слова.

— Понятно, — кивнул Косой. — А пистолет?

— И пистолет тоже. В Зоне лишнее оружие не помешает.

Они спрятали находки в рюкзак и тщательно замаскировали следы своего присутствия. Тело сталкера оставили как есть — в Зоне мертвых не хоронят, слишком опасно.

— Возвращаемся, — решил Забыйягода. — Хватит разведки на сегодня.

Обратный путь прошел молча. Каждый думал о своем — о найденных артефактах, о мертвом сталкере, о том, что ждет впереди.

— Рыжий, я Застава-7, — вышел на связь прапорщик, когда блокпост показался на горизонте. — Возвращаемся. Все спокойно.

— Принял. Ждем.

У ворот их встретили остальные солдаты. Любопытствовали, что видели, кого встретили. Забыйягода отчитался коротко — разведка местности, следы сталкеров, никаких происшествий.

О находке не сказал ни слова.

Вечером, когда все улеглись спать, он достал артефакты и еще раз внимательно их осмотрел. Красивые, загадочные, излучающие неземной свет. Сколько они могут стоить? Хватит ли денег, чтобы купить дочке хорошее образование? Или жене — квартиру в центре города?

Но пока он просто спрятал контейнеры в тайник под своей койкой. Рано или поздно представится случай их реализовать.

А пока нужно было просто выживать в Зоне.

День за днем, неделю за неделей.

Три долгих года.

К блокпосту вернулись под вечер. Солдаты встретили их у ворот — Рыжий и Шурик заступали на дежурство, Батон возился с генератором, который начал барахлить.

— Как дела? — спросил Рыжий, помогая снимать снаряжение.

— Нормально, — коротко ответил Забыйягода. — Местность осмотрели, угроз пока не видно. Как тут у вас?

— Тихо. Вышку почти восстановили, антенну подняли. Связь с кордоном стала лучше.

— Молодцы. А ужин кто готовить будет?

Солдаты переглянулись. Косой обычно брал на себя готовку, но сегодня он выглядел усталым после патруля.

— Давайте я приготовлю, — неожиданно предложил прапорщик. — Макароны по-флотски умею делать.

Забыйягода направился к импровизированной кухне в углу жилого барака. Достал из ящика пачку макарон, банку тушенки, луковицу, которую нашли в заброшенном огороде.

— Воды поставлю, — предложил Шурик.

— Давай. Побольше, макарон много сварим.

Пока вода закипала, прапорщик принялся колдовать над сковородой. Сначала обжарил нарезанный лук до золотистого цвета — запах сразу разнесся по бараку, заставляя желудки урчать от голода.

— Хорошо пахнет, — одобрил Косой, устраиваясь на койке. — Давно нормальной еды не было.

— Тушенка это не нормальная еда? — усмехнулся Забыйягода, добавляя в сковороду мясо из банки.

— Тушенка это выживание. А то, что ты делаешь — это уже кулинария.

Мясо зашипело на сковороде, смешиваясь с луком. Прапорщик помешивал его деревянной лопаткой, добавил немного воды, чтобы не пригорело. Постепенно масса превращалась в ароматную поджарку.

— Соль есть? — спросил он.

— В пакетике, рядом с консервами, — подсказал Рыжий.

— А специи?

— Какие специи? — удивился Батон. — Мы в армии, а не в ресторане.

— Зря. Правильные специи даже тушенку превращают в деликатес. — Забыйягода порылся в своем рюкзаке и достал небольшую баночку. — Лавровый лист и черный перец. Всегда ношу с собой.

Он добавил специи в сковороду, и запах стал еще богаче. Солдаты невольно потянулись носами, предвкушая ужин.

Вода закипела, и прапорщик засыпал макароны. Помешал, чтобы не слипались, убавил огонь.

— Секрет хороших макарон по-флотски, — говорил он, продолжая готовить, — в правильном соотношении мяса и макарон. Мяса должно быть много, а макароны слегка недоваренными.

— Почему недоваренными? — заинтересовался Шурик.

— Потому что они дойдут уже в сковороде, смешавшись с мясом. Впитают вкус и аромат.

Через десять минут он откинул макароны на дуршлаг, дал воде стечь и высыпал в сковороду с мясом. Тщательно перемешал, добавил еще немного специй.

— Готово, — объявил он, снимая сковороду с плиты. — Кто тарелки даст?

Солдаты быстро накрыли на стол. Алюминиевые миски, ложки, кружки с чаем. Не шикарно, но для полевых условий вполне прилично.

Забыйягода разложил макароны по тарелкам. Выглядели они аппетитно — золотистые, с кусочками мяса и лука, ароматные от специй.

— М-м-м, — протянул Косой, попробовав первую ложку. — Реально вкусно. И не скажешь, что из армейской тушенки сделано.

— А я и не говорил, что из плохих продуктов нельзя сделать хорошую еду, — ответил прапорщик, садясь за стол. — Дело в умении и желании.

— А где научился так готовить? — спросил Батон. — В армии?

— Не-а. Еще до армии, когда один жил. Холостяцкая жизнь научила. Либо учишься готовить, либо питаешься дошиком и сосисками.

— А жена твоя как готовит? — поинтересовался Рыжий.

Забыйягода улыбнулся, вспоминая:

— Света готовит отлично. Борщ у нее такой, что за уши не оттащишь. И котлеты, и жаркое... — Он помолчал. — Скучаю по домашней еде.

— А по жене скучаешь? — осторожно спросил Шурик.

— Очень. И по дочке тоже. Веруська наверное, уже говорить научилась. А я не слышу...

— Ничего, дослужишь — наслушаешься, — утешил Косой. — Дети быстро растут.

— Да, только пока я тут сижу, она без папы растет. Первые слова, первые шаги — все без меня.

Ужин продолжался в приятной атмосфере. Вкусная еда, теплое помещение, дружеская беседа — почти как дома, если забыть, что за окном простирается мертвая зона.

— А завтра что делать будем? — спросил Рыжий, доедая макароны.

— Продолжим укрепление, — ответил прапорщик. — Вышку достроим, дополнительные позиции оборудуем. И еще одну разведку проведем, в другую сторону.

— А можно я с тобой пойду? — попросил Батон. — Косой уже ходил, а мне интересно посмотреть на Зону.

— Можно. Только помни — там не экскурсия, а патрулирование. Малейшая неосторожность может стоить жизни.

— Помню, — серьезно кивнул солдат.

После ужина убрали со стола, помыли посуду. Забыйягода сам вымыл сковороду, аккуратно поставил на место. Хорошая посуда в полевых условиях на вес золота.

— Спасибо за ужин, — сказал Шурик. — Давно так не ел.

— Да ладно, обычные макароны, — отмахнулся прапорщик. — Просто с душой приготовленные.

— В этом и секрет, — заметил Косой. — Любая еда вкуснее, когда готовишь для людей, которых уважаешь.

Забыйягода посмотрел на своих солдат — молодых парней, волей судьбы заброшенных в самое опасное место на земле. Они доверили ему свои жизни, а он обещал привести их домой живыми.

Пока получалось. Блокпост держался, люди были целы и здоровы, боевой дух высокий. Но впереди еще долгих два года и восемь месяцев.

— Ладно, мужики, — сказал он, вставая из-за стола. — Кто дежурит сегодня?

— Я и Батон, — ответил Рыжий. — До полуночи.

— Хорошо. Остальные отдыхайте. Завтра рабочий день.

Солдаты разошлись по койкам. Забыйягода лег последним, убедившись, что все в порядке. За окном была темнота, но внутри барака — тепло и спокойствие.

Почти как дома.

На четвертый день службы на блокпосту Забыйягода решил провести разведку в западном направлении. Вчерашний патруль показал, что с севера угрозы пока нет, но другие направления оставались неизученными.

— Батон, собирайся, — сказал он после завтрака. — Идем смотреть, что там за болотами творится.

— А почему именно туда? — спросил солдат, проверяя автомат.

— Потому что оттуда ветер дует странный. Пахнет гнилью и чем-то еще. Нужно выяснить, что там за источник.

Они экипировались по полной программе — автоматы, боеприпасы, детектор аномалий, средства связи. В Зоне каждый выход за периметр мог стать последним.

— Остальные продолжают работы, — приказал прапорщик. — Связь каждые полчаса, как обычно.

Западнее блокпоста местность понижалась, переходя в заболоченную низину. Деревья здесь выглядели еще более мертвыми — черные стволы торчали из стоячей воды как пальцы утопленников.

— Мрачное место, — заметил Батон, осторожно ступая по кочкам.

— Зона вся мрачная, — ответил Забыйягода. — Но здесь особенно.

Детектор аномалий начал попискивать почти сразу, как они спустились к болоту. Радиационный фон был повышенный, но не критичный. Главная опасность таилась в другом.

— Смотри под ноги, — предупредил прапорщик. — Трясина здесь наверняка есть. Провалишься — не вытащим.

Они продвигались медленно, проверяя каждый шаг. Вода была мутной, зеленоватой, с отвратительным запахом. Иногда со дна поднимались пузыри газа, лопались на поверхности.

— А что это за газ? — поинтересовался Батон.

— Болотный. Метан, сероводород, всякая дрянь. Дышать не рекомендуется.

— А если подышать?

— Отравишься. В лучшем случае.

Они углубились в болото метров на двести, когда впереди показалось что-то странное. Среди торчащих из воды коряг виднелась какая-то конструкция — металлическая, покрытая ржавчиной.

— Что это? — спросил Батон, щурясь от тумана.

— Не знаю. Подойдем поближе, посмотрим.

Это оказался остов вертолета — старый Ми-8, наполовину утонувший в болоте. Лопасти винта обломаны, фюзеляж пробит в нескольких местах. Видимо, разбился давно — еще до образования Зоны.

— Экипаж там есть? — осторожно спросил солдат.

Забыйягода заглянул в кабину через разбитое стекло. Внутри был только ржавый металл и гниющие остатки обшивки.

— Никого. Видимо, успели эвакуироваться.

— А может, их съели?

— Тоже вариант.

Они обошли вертолет и двинулись дальше. Болото становилось все более зловещим — вода чернела, запах усиливался, даже воздух казался плотнее.

— Прапор, а может, хватит? — неуверенно предложил Батон. — Что-то мне тут не нравится.

— Еще немного. Нужно понять, откуда запах идет.

И тут они его увидели.

Сначала это была просто рябь на воде — широкая полоса, движущаяся между корягами. Потом рябь стала четче, быстрее. И вдруг из черной воды показалось... что-то.

Забыйягода сначала не понял, на что смотрит. Длинное, змеевидное тело толщиной с бревно. Кожа серо-зеленая, покрытая слизью и наростами. И голова... голова была кошмарной.

Плоская, широкая, с огромной пастью, утыканной рядами острых зубов. Глаза — маленькие, злобные, светящиеся красным светом. А изо рта торчал длинный, червеобразный хоботок.

— Мать честная, — выдохнул Батон. — Что это такое?

— Болотный кровосос, — прошептал Забыйягода, чувствуя, как волосы встают дыбом. — Читал в справочнике сталкера.

Тварь была огромной — метров двадцать в длину, а может и больше. Она двигалась в воде с невероятной скоростью, изгибаясь как гигантская змея. Вода вокруг нее бурлила и пенилась.

— А она нас видит? — еле слышно спросил Батон.

— Не знаю. Но лучше не проверять.

Кровосос проплыл мимо них метрах в пятидесяти, даже не повернув головы в их сторону. Видимо, был занят своими делами — охотился на что-то в глубине болота.

Забыйягода почувствовал, как пот струится по спине, несмотря на прохладный воздух. Такую тварь он не видел даже в кошмарах. Размеры, скорость движения, эта отвратительная пасть...

— Она что, людей жрет? — тихо спросил Батон, не сводя глаз с исчезающего в тумане монстра.

— По описанию — да. Хватает жертву щупальцами, прокалывает хоботком и высасывает всю кровь. Потом выбрасывает труп.

— А сколько таких тут может быть?

— Обычно одна на большой водоем. Территориальные они.

— Слава богу.

Кровосос скрылся за поворотом болотной протоки, но ощущение опасности не проходило. Забыйягода понимал — они находятся в охотничьих угодьях монстра. И если он решит ими заинтересоваться...

— Быстро отсюда, — приказал он. — И тихо. Резких движений не делать.

Они начали отступление, стараясь не шуметь. Каждый всплеск воды казался оглушительным, каждый скрип коряги — сигналом для хищника.

— А если он за нами погонится? — спросил Батон, оглядываясь через плечо.

— Тогда бежим. Быстро и в разные стороны. На суше он медленнее.

— А стрелять будем?

— Бесполезно. У него шкура толщиной с броню танка. Автоматные пули как горох.

Они выбрались из болота только через полчаса. Когда под ногами снова оказалась твердая земля, оба почувствовали огромное облегчение.

— Больше туда ни ногой, — выдохнул Батон, отряхивая ботинки от болотной тины.

— Согласен. Западное направление — табу. — Забыйягода достал рацию. — Рыжий, я Застава-7. Как слышишь?

— Слышу хорошо. Как дела?

— Возвращаемся. Все в порядке. Встретимся на блокпосту.

— Принял.

Обратный путь прошел в молчании. Оба переваривали увиденное — встреча с болотным кровососом произвела сильное впечатление. Забыйягода понимал, что справочники справочниками, а реальность гораздо страшнее.

— А часто такие твари встречаются в Зоне? — спросил Батон, когда блокпост показался на горизонте.

— По данным разведки — редко. Но они есть. И не только кровососы. Есть и похуже.

— Например?

— Контролеры, псевдогиганты, химеры. Каждая тварь по-своему опасна.

— И нам с ними как-то сосуществовать придется?

— Придется. Главное — знать повадки и избегать встреч. Не все мутанты агрессивны по отношению к человеку.

— А кровосос?

— Кровосос очень агрессивен. Но привязан к водоемам. Пока не лезем в болото — он нас не тронет.

У ворот блокпоста их встретил Рыжий.

— Ну как, что видели? — поинтересовался он.

— Болота, вертолет разбитый, всякая дрянь, — уклончиво ответил Забыйягода. — В общем, с запада угроз нет.

О кровососе рассказывать не стал. Зачем пугать людей раньше времени? Если возникнет необходимость — расскажет. А пока пусть спят спокойно.

Вечером, когда все улеглись, прапорщик долго не мог заснуть. В голове стояла картина — огромная тварь, проплывающая в черной воде. Красные глаза, щупальца, отвратительный хоботок...

Он впервые по-настоящему понял, в какое место попал. Зона была не просто радиоактивной пустошью. Это был мир чудовищ, мир, где человек находился в самом низу пищевой цепочки.

Глава 6

Через неделю службы на блокпосту, когда солдаты уже привыкли к размеренной жизни, у ворот появился знакомый силуэт. Забыйягода первым заметил приближающуюся фигуру в тяжелом бронекостюме.

— Лях идет, — сообщил он в рацию. — Встречаем гостя.

Военный сталкер подошел к воротам неторопливо, автомат держал небрежно, но готово к бою. На лице читалась усмешка — видимо, блокпост произвел на него впечатление.

— Ого, как обустроились, — сказал он, снимая шлем. — Почти как санаторий. И запах шашлыков... неужели кабанятину жарите?

— Добро пожаловать, — ответил Забыйягода, выходя навстречу. — Как дела в Зоне?

— Да нормально. Мутантов побивал, артефакты собирал, в общем, работал. — Лях окинул взглядом блокпост. — А вы тут, я смотрю, рай земной устроили. Даже вышку восстановили.

— Служба идет своим чередом.

— Служба... — Сталкер усмехнулся. — Кстати, как дела с задницей? Зажила рана от псевдособачьих зубов?

Солдаты, стоявшие рядом, переглянулись. Рыжий нахмурился, Косой сжал кулаки. Такой тон в отношении командира им не понравился.

— Все нормально, — сдержанно ответил прапорщик.

— Ну и славно. А то думал, ходишь теперь боком, как краб. — Лях рассмеялся собственной шутке. — Первый опыт в Зоне — штука болезненная. Особенно когда тебя за жопу кусают.

— Слушай, дядя, — встрял Рыжий, не выдержав, — а ты кто такой, чтобы над нашим командиром ржать?

Лях повернулся к солдату, оценивающе осмотрел его с ног до головы.

— Я? Военный сталкер, группа специального назначения. А ты кто, рыжий? Призывник, который еще вчера в подгузниках ходил?

— Рыжий, но не слепой, — огрызнулся солдат. — И не глухой тоже. Слышу, когда мудак что-то говорит.

— Мудак? — Лях нахмурился. — Парень, ты знаешь, сколько мутантов я перебил, пока ты в детском саду играл?

— А ты знаешь, на сколько нам до жопы до твоих заслуг? — подключился Косой. — Нашего прапора уважаем, а тебя — нет.

— И правильно, — добавил Батон. — Прапор нас из передряги вытащил, блокпост восстановил, кормит нормально. А ты что сделал? Только языком трепешь.

Лях заметно напрягся. Видимо, не ожидал такого отпора от молодых солдат.

— Ишь ты, какие защитники нашлись, — сказал он с усмешкой. — Командира своего в обиду не дают.

— А ты что думал? — Шурик, обычно молчаливый, тоже не остался в стороне. — Мы команда. И если кто-то наших унижает — получит отпор.

Забыйягода наблюдал за перепалкой с растущим удивлением. Солдаты действительно встали на его защиту, не побоялись конфликта с опытным сталкером.

— Ладно, ребята, — сказал он, делая примирительный жест. — Лях просто пошутил. Не стоит из-за этого ссориться.

— Какая еще шутка? — возмутился Рыжий. — Он тебя унижает, а ты терпишь?

— Я терпеть не буду, — неожиданно твердо сказал прапорщик. — Лях, либо ты говоришь нормально, либо убираешься с моего блокпоста.

Сталкер удивленно поднял брови. Видимо, не ожидал такой реакции.

— Твоего блокпоста? — переспросил он. — Смелые заявления, прапорщик.

— Моего. Я здесь командую, отвечаю за людей и территорию. — Забыйягода инстинктивно положил руку на кобуру с «Беретой». — И если кто-то мне не нравится — могу попросить покинуть периметр.

Лях заметил жест и усмехнулся:

— О, пистолетик завел. Итальянский, судя по форме кобуры. Где добыл, интересно?

— Не твое дело.

— Стрелять умеешь? Или только для понтов носишь?

— А хочешь проверить? — В голосе прапорщика появились стальные нотки.

Напряжение достигло критической точки. Солдаты инстинктивно взялись за автоматы, готовые поддержать командира. Лях тоже напрягся, рука сама собой потянулась к оружию.

— Ладно, ладно, — сказал он наконец, подняв руки. — Остынь, командир. Я просто проверял, есть ли в тебе характер.

— Есть, — коротко ответил Забыйягода. — И довольно скверный, когда дело касается моих людей.

— Вижу. Респект. — Сталкер опустил руки. — Значит, все-таки не зря тебя сюда прислали.

— А ты зачем пришел? По делу или просто поиздеваться?

— По делу. Хотел предупредить — завтра в этом районе выброс ожидается. Аномальная активность повысится, мутанты беспокоиться будут.

— Серьезно?

— Очень. Лучше сидите в обороне, никуда не высовывайтесь. Продлится часа два-три, потом успокоится.

— Спасибо за информацию, — кивнул прапорщик. — Что-то еще?

— Да нет, пожалуй, все. — Лях надел шлем. — И еще — извини за понты. Привычка военных сталкеров — всех новичков проверять на прочность.

— Понятно. А в следующий раз проверяй по-другому. А то мои ребята тебя на куски порвут.

Сталкер рассмеялся — на этот раз искренне.

— Хорошая команда у тебя, прапор. Дружная. Это в Зоне дороже золота.

— Знаю. Поэтому и дорожу.

Лях направился к воротам, но на пороге обернулся:

— Кстати, «Берету» береги. Хороший ствол, надежный. В Зоне такие редкость.

— Буду беречь.

Когда сталкер скрылся из виду, солдаты окружили командира.

— Прапор, ты красавец, — восхищенно сказал Рыжий. — Как его поставил на место!

— Да мы бы и сами его построили, — добавил Косой. — Нечего наших унижать.

— А откуда у тебя пистолет? — поинтересовался Батон. — Раньше вроде не видел.

— Нашел в Зоне, — уклончиво ответил Забыйягода. — Пригодился, как видите.

— Еще как пригодился, — усмехнулся Шурик. — Сталкер сразу серьезнее стал.

— Ладно, ребята, расходимся, — сказал прапорщик. — А завтра готовимся к выбросу. Лях предупредил не зря.

— А что такое выброс? — спросил Батон.

— Выброс аномальной энергии. Радиация повышается, появляются новые аномалии, мутанты сходят с ума. Очень опасное явление.

— И часто бывает?

— Раз в месяц примерно. Но предсказать точно невозможно.

— Тогда готовимся, — решительно сказал Рыжий. — И никого к себе не подпустим.

Забыйягода смотрел на своих бойцов и чувствовал гордость. Они действительно стали командой. И готовы были защищать друг друга любой ценой.

Даже от таких, как Лях.

В Зоне это было важнее всего.

На следующий день после визита Ляха Забыйягода проснулся с тревожным чувством. За окном стояла необычная тишина — даже ветра не было. Воздух казался плотным, наэлектризованным, как перед грозой.

— Подъем, — сказал он солдатам. — Сегодня особенный день.

— Выброс будет? — спросил Рыжий, натягивая ботинки.

— Судя по всему, да. Готовимся к худшему.

После завтрака они провели полную проверку снаряжения. Противогазы, дозиметры, радиостанции — все должно было работать безупречно. Окна жилого барака заколотили дополнительными досками, щели заделали тряпками.

— А долго продлится? — спросил Шурик, заряжая автомат.

— Лях сказал — два-три часа. Но бывает и дольше.

— А мы что, все время в бараке сидеть будем?

— Будем. Выходить наружу во время выброса смертельно опасно.

К полудню атмосфера стала совсем гнетущей. Детектор аномалий начал попискивать, показывая постепенный рост радиации. Небо затянулось странными тучами — не серыми, а зеленоватыми, с металлическим отливом.

— Началось, — констатировал Забыйягода, глядя на приборы.

Сначала это был едва заметный гул — низкий, вибрирующий, идущий как будто из-под земли. Потом гул усилился, превратился в рокот. Стекла в окнах задрожали, металлические предметы начали звенеть.

— Все в барак! — приказал прапорщик. — Быстро!

Они укрылись в жилом помещении и заперли дверь на все замки. Снаружи нарастал гул, становясь все громче и угрожающе. Казалось, сама земля стонет от боли.

— Противогазы надеть! — крикнул Забыйягода, едва перекрывая шум.

В следующий момент мир взорвался светом.

Ослепительная вспышка прорезала все щели в заколоченных окнах. Даже через закрытые веки свет был нестерпимым. Одновременно раздался звук — не грохот, не взрыв, а что-то среднее между ревом зверя и скрежетом металла.

— Ложись! — заорал прапорщик.

Все рухнули на пол, прикрывая головы руками. Барак затрясся, как при землетрясении. Посуда падала с полок, койки скрипели и ходили ходуном. Казалось, здание вот-вот развалится.

Потом началось самое страшное.

За стенами что-то выло. Не по-человечески, не по-звериному, а как-то иначе — как будто сама природа корчилась в агонии. К вою примешивались другие звуки — треск, шипение, звон разбивающегося металла.

— Что это? — прокричал Батон сквозь грохот.

— Аномалии рождаются! — ответил Забыйягода. — Материя перестраивается!

Дозиметр сошел с ума — стрелка металась по шкале, прибор трещал и пищал. Радиационный фон подскочил в десятки раз. Хорошо, что они укрылись в бараке — на открытом воздухе получили бы смертельную дозу за минуты.

Снаружи что-то с грохотом упало — может, дерево, а может, что-то еще. Потом послышался скрежет — как будто гигантские когти царапают по металлу.

— Мутанты обезумели, — прошептал Косой. — Слышите, как воют?

Действительно, к общему хаосу примешивались голоса зверей — но искаженные, изменившиеся. Привычный рев кабанов превратился в пронзительный визг. Вой псов стал похож на человеческий крик.

— Долго еще? — спросил Шурик, бледный как полотно.

Забыйягода посмотрел на часы. Прошло всего двадцать минут, а казалось — целая вечность.

— Терпим, — сказал он. — Пик еще не прошел.

И словно в ответ на его слова грохот усилился. Теперь он шел не только снизу, но и сверху — как будто небо обрушивается на землю. Воздух стал таким плотным, что дышать стало трудно даже через противогаз.

— Прапор, — прохрипел Рыжий, — а если барак не выдержит?

— Выдержит, — твердо сказал Забыйягода, хотя сам в этом не был уверен.

Стены действительно трещали. Тонкие трещинки побежали по штукатурке, кое-где посыпалась пыль. Крыша скрипела зловеще, металлические листы хлопали на ветру.

Но самое жуткое началось, когда за окном появился свет.

Не обычный свет — а странное, пульсирующее сияние. Оно просачивалось через все щели, окрашивая воздух в барак в зеленоватые тона. И в этом свете что-то двигалось.

— Не смотрите в окна! — приказал прапорщик. — Отвернитесь!

Но Батон не послушался. Он подполз к заколоченному окну и заглянул в щель между досками. То, что он увидел, заставило его вскрикнуть и отползти назад.

— Что там? — спросил Забыйягода.

— Не знаю... что-то летает. Светится. И... и пахнет жжеными волосами.

Действительно, в воздухе появился отвратительный запах. Горелое мясо, расплавленный металл, что-то химическое. Даже противогазы не полностью его блокировали.

— Тошнит, — пожаловался Шурик.

— Терпи. Скоро кончится.

Но выброс не думал заканчиваться. Напротив, казалось, что он только набирает силу. Грохот стал ритмичным — как удары гигантского сердца. И с каждым ударом мир содрогался сильнее.

Внезапно что-то ударило в крышу барака. Сильно, тяжело. Потом еще раз. И еще.

— Что это? — прошептал Косой.

— Не знаю, — признался прапорщик. — Может, обломки чего-то.

Но звуки были слишком ритмичными для обломков. Скорее похоже на то, как будто кто-то огромный ходил по крыше. Шаги слона или еще кого-то покрупнее.

— Там кто-то есть, — уверенно сказал Рыжий.

— Не кто-то, а что-то, — поправил Забыйягода. — И лучше нам с ним не встречаться.

Шаги продолжались еще несколько минут, потом стихли. Но общий грохот не утихал. Если что, становился еще громче.

Пик выброса пришелся на час дня. Тогда весь мир словно сошел с ума. Земля тряслась так сильно, что солдаты не могли стоять на ногах. Воздух стал светиться, а за стенами творилось что-то невообразимое.

— Держимся! — кричал Забыйягода, стараясь перекрыть шум. — Еще чуть-чуть!

И действительно, через полчаса грохот начал стихать. Постепенно, медленно, но заметно. Свет за окнами померк, воздух стал менее плотным.

— Кончается? — спросил Батон.

— Похоже на то.

Еще час потребовался, чтобы все окончательно успокоилось. Тишина наступила внезапно — как будто кто-то выключил звук. Только тикали часы да пощелкивал дозиметр.

— Все живы? — спросил прапорщик, снимая противогаз.

— Живы, — ответили солдаты хором.

— Тогда проверяем повреждения.

Они осторожно выглянули наружу. Блокпост был цел, но изменился. На земле валялись странные кристаллы, светящиеся слабым светом. Воздух дрожал маревом в нескольких местах — новые аномалии.

— Артефакты, — восхищенно сказал Косой.

— Не трогать! — резко приказал Забыйягода. — Пока не проверим дозиметром.

Выброс закончился. Они выжили. Но Зона вокруг них стала еще опаснее.

После выброса Забыйягода решил выйти на связь с кордоном. Нужно было доложить о состоянии блокпоста и уточнить планы командования. Особенно волновал вопрос обещанного подкрепления — пять человек для охраны такой территории было явно мало.

Радиостанция заработала не сразу. Выброс повредил антенну, пришлось полчаса возиться с проводами. Наконец в эфире прозвучал знакомый голос:

— Застава-7, я Кордон. Слышу вас. Как пережили выброс?

— Кордон, я Застава-7, — ответил прапорщик. — Выброс пережили нормально, потерь нет. Блокпост функционирует.

— Понял. Повреждения есть?

— Незначительные. Антенну ремонтировали, в бараке трещины в штукатурке. В целом все держится.

— Хорошо. Что еще докладываете?

Забыйягода помолчал, подбирая слова.

— Товарищ лейтенант, хотел уточнить по поводу подкрепления. Неделю назад обещали прислать дополнительных бойцов.

В эфире повисла пауза. Потом голос Куценко прозвучал суше обычного:

— Застава-7, по поводу подкрепления... ситуация изменилась.

— Как изменилась?

— Новых рекрутов нет. Призыв сорвался, контрактников не хватает. Те, кто есть, распределены по более важным участкам.

Забыйягода почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в желудке.

— Товарищ лейтенант, но блокпост тоже важный участок. Мы держим дорогу в глубь Зоны.

— Знаю, прапорщик. Но приказы не обсуждаются. Работаете тем составом, что есть.

— А когда ожидать пополнение?

— Не ожидать. По крайней мере, в ближайшие полгода точно.

— Понял, — мрачно сказал Забыйягода. — А снабжение? Боеприпасы, продовольствие?

Снова пауза. Еще более долгая.

— Застава-7, тут тоже проблемы. Финансирование урезали. Снабжение будет по минимуму — раз в месяц, только самое необходимое.

— А раньше обещали раз в неделю.

— Раньше и денег было больше. Сейчас приходится экономить на всем.

— Товарищ лейтенант, — осторожно начал прапорщик, — а может, нас перевести на кордон? Если блокпост не приоритетный...

— Нет, — жестко ответил Куценко. — Блокпост должен функционировать. Это стратегически важная точка.

— Но как мы будем держать оборону пятью людьми?

— Как сможете. Проявите изобретательность. В Великую Отечественную и не такое выдерживали.

Забыйягода сжал кулаки. Сравнение с войной было неуместным — там хотя бы враг был понятный, человеческий.

— Есть еще вопросы? — спросил лейтенант.

— Один. А если случится что-то серьезное?

— Тогда вызывайте подкрепление по рации. Постараемся помочь.

— А если рация не работать будет?

— Тогда справляйтесь сами. — В голосе Куценко прозвучали нотки раздражения. — Застава-7, вы военный или нет? Солдат должен выполнять приказы, а не искать оправдания.

— Есть, товарищ лейтенант, — процедил Забыйягода. — Приказы понял.

— Отлично. Держите связь раз в три дня. Все.

Связь прервалась. Прапорщик долго сидел перед радиостанцией, переваривая услышанное. Никакого подкрепления. Минимальное снабжение. И полная ответственность за блокпост.

— Плохие новости? — спросил подошедший Рыжий.

— Да, — честно ответил командир. — Очень плохие.

— Нас не переведут на кордон?

— Нет. Будем сидеть здесь до конца контракта.

— А подкрепление пришлют?

— Тоже нет.

Рыжий присвистнул:

— Понятно. То есть нам тут три года торчать впятером?

— Получается так.

— А если кого-то убьют?

Забыйягода посмотрел на солдата долгим взглядом.

— Тогда останемся вчетвером. Потом втроем. И так далее.

— До последнего?

— До последнего.

Рыжий помолчал, обдумывая перспективы.

— Знаешь, прапор, а может, стоило в торговцы пойти? Или таксистом? Спокойная работа, домой каждый вечер...

— Поздно об этом думать, — вздохнул Забыйягода. — Контракт подписан.

— А дезертирство?

— Расстрел. Военное время, особые условия службы.

— Тогда остается только служить.

— Остается.

К вечеру прапорщик собрал всех солдат и честно рассказал о разговоре с командованием. Подкрепления не будет, снабжение урезали, рассчитывать можно только на себя.

— И что делать будем? — спросил Батон.

— Выживать, — ответил командир. — Учиться жить автономно. Добывать еду охотой, экономить боеприпасы, укреплять блокпост своими силами.

— А если нападут?

— Будем драться. Других вариантов нет.

— А если не справимся?

Забыйягода пожал плечами:

— Тогда умрем. Но попытаемся продать жизнь подороже.

Солдаты притихли. Перспектива была мрачной — три года в полной изоляции, в окружении мутантов и аномалий.

— Зато вместе, — тихо сказал Шурик. — Не поодиночке.

— Правильно, — кивнул прапорщик. — Будем держаться друг друга. И может быть, все домой вернемся.

— А если не вернемся?

— Тогда хотя бы попытаемся прожить эти годы достойно.

За окном выла Зона, но в бараке было тепло. Пятеро солдат сидели вокруг стола и планировали, как выжить в аду.

Без помощи, без поддержки, без надежды на скорое освобождение.

Через две недели после неутешительного разговора с командованием к блокпосту приблизилась одинокая фигура. Забыйягода заметил ее через бинокль еще издалека — человек в гражданской одежде, без оружия, с поднятыми руками.

— Кто-то идет, — сообщил он дежурным. — Не военный.

— Сталкер? — уточнил Косой.

— Не похож. Слишком чистый, слишком спокойный. Скорее торговец.

Незнакомец подошел к воротам и остановился на безопасном расстоянии.

— Добрый день, господа военные! — крикнул он с заметным акцентом. — Можно поговорить?

— Подходи, — разрешил Забыйягода, держа автомат наготове.

Человек оказался лет сорока, среднего роста, в добротной куртке и джинсах. Лицо умное, хитроватое, глаза внимательные. На поясе висела кобура с пистолетом — для порядка, а не для боя.

— Меня зовут Виктор, — представился он. — Виктор Семенович. Занимаюсь торговлей.

— Какой торговлей? — насторожился прапорщик.

— Разной. Что нужно людям, то и привожу. Продукты, снаряжение, медикаменты... — Торговец улыбнулся. — За разумную плату, конечно.

— А разрешение у тебя есть? На торговлю в Зоне?

— Разрешение? — Виктор рассмеялся. — Молодой человек, в Зоне разрешений не бывает. Здесь другие законы действуют.

Забыйягода понял, с кем имеет дело. Контрабандист. Один из тех, кто наживается на нуждах военных и сталкеров, поставляя в Зону все, что официально поставлять запрещено.

— И что ты нам предлагаешь? — осторожно спросил он.

— Зависит от того, что вам нужно. — Торговец оценивающе оглядел блокпост. — Судя по виду, живете небогато. Снабжение урезали?

— Не твое дело.

— Мое, если хотите что-то купить. — Виктор достал из кармана блокнот. — Вот прейскурант. Консервы, водка, сигареты, батарейки. Цены европейские, но качество соответствующее.

Прапорщик пробежал глазами по списку. Цены действительно были кусачими, но товары нужными. Особенно привлекли внимание позиции "Оружие и боеприпасы".

— А оружие какое есть? — спросил он.

— Разное. АКС-74У, СВД, РПГ-7. Есть даже экзотика — КС-23 с картечью. Против мутантов самое то.

КС-23 — гладкоствольное ружье под патрон 23х75 мм. Против крупных мутантов вещь незаменимая.

— И сколько стоит?

— КС-23 с боекомплектом — две тысячи евро. Дорого, но эффективно.

У Забыйягоды не было двух тысяч евро. Но были артефакты, найденные у мертвого сталкера. Может, стоит рискнуть?

— А артефакты принимаешь? — осторожно поинтересовался он.

Глаза торговца загорелись:

— Принимаю! И очень хорошо плачу. Что есть?

— Покажу, если договоримся о цене.

— Показывайте.

Забыйягода достал один из контейнеров — с голубоватым кристаллом. Виктор взял его, осмотрел через лупу, проверил дозиметром.

— "Светляк", — констатировал он. — Неплохой артефакт. Тысячу евро дам.

— А остальные посмотришь?

Торговец оценил все три артефакта в три с половиной тысячи евро. Вполне хватало на КС-23 и еще кое-что сверху.

— Сделка, — решил прапорщик. — Но с условием.

— Каким?

— Раз в месяц привозишь нам товары. Консервы, боеприпасы, все необходимое. За наличные или по бартеру.

— Можно. А еще?

— Еще что?

— Слышал, что военные иногда пропускают торговцев через блокпосты. За символическую плату.

Забыйягода понял намек. Торговец предлагал взятку за беспрепятственный проход в глубь Зоны.

— Сколько символическая плата?

— Пятьсот евро за проход. Туда и обратно.

Прапорщик быстро прикинул. Пятьсот евро — это месячное довольствие. А если торговец будет ходить регулярно...

— Тысяча, — сказал он. — И никаких претензий от командования.

— Дорого.

— Зато безопасно. Альтернатива — обходить блокпост через болота. Там кровосос живет.

— Кровосос? — побледнел Виктор.

— Метров двадцать длиной. Очень голодный.

— Ладно, тысяча так тысяча. — Торговец достал пачку евро. — Вот аванс. Остальное привезу с товаром.

Забыйягода взял деньги, быстро пересчитал. Настоящие, не поддельные. Теперь можно было заказывать снаряжение.

— КС-23 с боекомплектом, — сказал он. — Плюс консервы на месяц, медикаменты, батарейки для радиостанций.

— Будет сделано. Через неделю привезу.

— А теперь проходи. Дорога свободна.

Торговец направился к северу, в глубь Зоны. Солдаты проводили его недоуменными взглядами.

— Прапор, а это законно? — спросил Рыжий. — Пропускать контрабандистов?

— Законно — нет, — честно ответил командир. — Но необходимо. Без денег мы тут долго не протянем.

— А если командование узнает?

— Не узнает. Если только вы не донесете.

— Мы? — возмутился Косой. — Да мы скорее язык отгрызем!

— То-то же.

Вечером Забыйягода объяснил солдатам новую реальность. Официально они блокируют проходы в Зону. Неофициально — берут мзду с торговцев и сталкеров. Деньги идут на улучшение быта и снаряжения.

— А если поймают? — волновался Батон.

— Не поймают, если будем осторожны. — Прапорщик показал пачку евро. — А это поможет нам выжить.

— И сколько там?

— Тысяча. На первый раз хватит.

— А что купим?

— КС-23 уже заказал. Плюс консервы и медикаменты. А со следующих торговцев накопим на генератор получше.

— А артефакты где брать будем? — поинтересовался Шурик. — Новых же может не быть.

— Будут. — Забыйягода усмехнулся. — В Зоне всегда есть мертвые сталкеры с полными рюкзаками. Нужно только знать, где искать.

Через неделю Виктор вернулся с товарами. КС-23 оказался в отличном состоянии, боеприпасы качественными. Консервы тоже были не армейские, а импортные — вкусные и сытные.

— Доволен? — спросил торговец.

— Вполне, — кивнул прапорщик. — Когда в следующий раз?

— Через месяц. Буду возить постоянно, маршрут прибыльный.

— Тогда удачи в Зоне.

— Спасибо. И вам того же.

Виктор ушел на север, оставив солдат с новым снаряжением и надеждой на лучшую жизнь. Теперь у них был дополнительный доход и надежный поставщик.

Оставалось только держать это в секрете от командования.

И молиться, чтобы не попались.

На следующий день после сделки с Виктором Забыйягода решил испытать новое оружие в деле. КС-23 был впечатляющим — массивный, тяжелый, с патронами размером с небольшую гранату. Идеальная вещь для охоты на крупных мутантов.

— Косой, Рыжий, собирайтесь, — сказал он после завтрака. — Идем на охоту.

— На кого охотиться будем? — спросил Косой, проверяя автомат.

— На всех, кто попадется. Нужно очистить территорию от особо опасных тварей. Плюс испытать новый ствол.

— А куда пойдем?

— К старому карьеру на востоке. Там, говорят, псевдогиганты водятся.

Карьер находился в трех километрах от блокпоста — заброшенная выработка, заполненная мутной водой. Место зловещее, но потенциально прибыльное. Крупные мутанты часто селились в таких местах.

Они вышли в полном боевом снаряжении. Забыйягода нес КС-23 и полный подсумок картечи, Косой и Рыжий — автоматы с бронебойными патронами. Детектор аномалий, аптечка, рации — все как положено.

— А если встретим что-то совсем страшное? — поинтересовался Рыжий по дороге.

— Тогда бежим, — честно ответил прапорщик. — Геройствовать не будем.

Карьер встретил их зловещей тишиной. Черная вода не шевелилась, воздух был неподвижен. Только детектор тихо потрескивал, показывая повышенный радиационный фон.

— Тихо как на кладбище, — пробормотал Косой.

— И пахнет соответственно, — добавил Рыжий, морща нос.

Действительно, в воздухе висел тяжелый запах гнили и чего-то химического. Типичный аромат мест, где живут мутанты.

Они обошли карьер по периметру, но ничего интересного не нашли. Только старые кости да ржавые обломки техники. Псевдогигантов не было.

— Может, дальше пойдем? — предложил Косой. — К тоннелям?

— К каким тоннелям?

— А там, за карьером, видишь? Бетонные трубы торчат. Наверное, канализационные.

Забыйягода посмотрел в указанном направлении. Действительно, из земли выступали толстые бетонные трубы — остатки какой-то дренажной системы. Входы зияли черной пустотой.

— Интересно, — признал он. — Пойдем посмотрим.

Подойдя к ближайшему тоннелю, они почувствовали еще более сильный запах. Из темноты тянуло сыростью, плесенью и смертью.

— Фонари включаем, — приказал прапорщик. — И держимся вместе.

Тоннель был широкий — метра четыре в диаметре. Стены покрыты слизью и какими-то наростами. Под ногами хлюпала вода вперемешку с илом.

— А глубоко он идет? — спросил Рыжий, светя фонарем вперед.

— Не знаю. Идем осторожно.

Через сто метров они наткнулись на первые находки. В иле валялись человеческие кости — много костей, больших и маленьких. А рядом — обрывки одежды, куски снаряжения, разбитые каски.

— Здесь кого-то сожрали, — констатировал Косой. — И не одного.

— Много кого, — уточнил Забыйягода, осматривая останки. — Десятки человек.

Дальше картина становилась все более жуткой. Кости лежали целыми кучами, образуя настоящие курганы. Среди них попадались рюкзаки, разорванные бронижелеты, оружие.

— Сталкеры, — понял прапорщик. — Сотни сталкеров.

— Что их всех сюда привело?

— Не знаю. Может, артефакты искали. А нашли смерть.

Вдруг из глубины тоннеля послышался звук. Не человеческий — низкий, вибрирующий, как гудение огромного мотора. И одновременно из темноты потянуло зловонным ветром.

— Что-то идет, — прошептал Рыжий.

Звук приближался быстро. И вместе с ним в свете фонарей стали проступать очертания... чего-то огромного.

Болотный кровосос.

Тот самый, что они видели в болоте неделю назад. Только теперь он был совсем близко — в узком тоннеле, где некуда отступать.

— Назад! — заорал Забыйягода. — Быстро!

Но было поздно. Тварь двигалась с невероятной скоростью, заполняя собой весь тоннель. Огромная пасть раскрылась, обнажив ряды зубов. Щупальца потянулись вперед.

Прапорщик инстинктивно поднял КС-23 и выстрелил. Картечный заряд ударил в голову монстра на расстоянии десяти метров. Эффект был потрясающим.

Кровосос взвыл — протяжно, пронзительно. Половина головы превратилась в кровавое месиво. Тварь дернулась, попыталась повернуть, но тоннель был слишком узким.

— Добивай! — кричал Косой, строча из автомата.

Забыйягода перезарядился и выстрелил еще раз. Вторая картечь попала в основание черепа. Кровосос содрогнулся и затих.

— Убили? — недоверчиво спросил Рыжий.

— Похоже на то, — ответил прапорщик, не опуская ружье.

Они осторожно подошли к туше. Кровосос был мертв — глаза потухли, щупальца безвольно свисали. Из ран сочилась черная жидкость с отвратительным запахом.

— Ну и гадина, — поежился Косой. — Хорошо, что убили.

— Теперь понятно, кто всех этих сталкеров сожрал, — сказал Забыйягода. — Он тут целое логово устроил.

Они обыскали тоннель дальше и обнаружили настоящую сокровищницу. Десятки рюкзаков с припасами, оружие всех калибров, контейнеры с артефактами. Добра было столько, что за один раз не унести.

— Мы богаты, — восхищенно прошептал Рыжий. — Это же склад целый! Надо только в порядок всё привезти.

— Не богаты, а обеспечены, — поправил командир. — Теперь у нас есть что продать Виктору.

— И что возьмем в первую очередь?

— Артефакты. Они самые ценные и компактные. Оружие оставим на потом.

Они набили рюкзаки контейнерами с артефактами, прихватили несколько особо качественных стволов. Остальное припрятали, замаскировав входы в тайники.

— А тушу кровососа как быть? — спросил Косой.

— Оставим. Пусть гниет. Главное — больше никого не съест.

Обратный путь прошел в приподнятом настроении. Убить болотного кровососа и найти такой клад — удача невероятная. Теперь можно было торговать с Виктором на равных.

— А сколько все это стоит? — поинтересовался Рыжий.

— Много, — улыбнулся Забыйягода. — Очень много. На эти деньги можно блокпост в конфетку превратить.

— И домой отправить?

— И домой отправить. Жене с дочкой.

За спиной остались тоннели со страшными секретами. А впереди ждала новая жизнь — обеспеченная и относительно безопасная.

Пока везло.

И хотелось верить, что везти будет дальше.

Глава 7

За месяц после находки в тоннелях блокпост начал меняться. Забыйягода методично вкладывал прибыль от артефактов в улучшение обороны и быта.

Первыми появились новые укрепления. Виктор привез бетонные блоки — тяжелые, но надежные. Старые мешки с песком заменили современными заграждениями.

— Теперь выглядим серьезнее, — сказал Рыжий, укладывая очередной блок.

— И чувствуем себя безопаснее, — добавил Косой.

Колючую проволоку обновили полностью. Новая была толще, острее, с дополнительными крючьями. А главное — подключенная к генератору. Любой, кто попробует перелезть, получит удар током.

Вышку перестроили заново. Установили мощный прожектор, прибор ночного видения, дальномер. Теперь часовой мог видеть цель на километр даже в полной темноте.

— Как в фильмах про войну, — восхищался Шурик, крутя рукоятки нового оборудования.

На крыше барака появилась дополнительная антенна. Связь стала четкой и стабильной — никаких помех и искажений.

Виктор приезжал теперь регулярно, каждые две недели. Привозил все, что заказывали, увозил артефакты. Сделки становились все крупнее.

— Бронежилеты нужны, — говорил Забыйягода. — Усиленные, пятый класс защиты.

— Дорого выйдет. Тысяча евро за штуку.

— Не проблема. Беру пять комплектов. Плюс каски и приборы ночного видения.

— Семь тысяч за все.

— Договорились.

Торговец уже не удивлялся платежеспособности блокпоста. Артефакты были качественные, денег хватало на любые покупки. Он не спрашивал, откуда такое богатство — в Зоне лишние вопросы не задают.

Через месяц к блокпосту стали приходить другие торговцы. Слух о безопасном проходе распространился быстро.

— У меня медикаменты, — представлялся худощавый мужчина с большим рюкзаком. — Антибиотики, обезболивающие, стимуляторы.

— Проход стоит тысячу евро, — объявлял стандартную цену Забыйягода. — Туда и обратно.

— Дорого.

— Зато живым останешься. Идти в обход — через болота и аномалии. Многие не возвращаются.

Платили без споров. Альтернативы не было.

Появились постоянные клиенты. Группы сталкеров, которые ходили по проторенным маршрутам. Одиночки, специализирующиеся на редких артефактах. Торговцы из больших городов.

— Мы становимся известными, — заметил Батон, наблюдая за очередной группой сталкеров у ворот.

— Это хорошо для бизнеса, — ответил командир. — Плохо для конспирации.

— А что, если командование узнает?

— Не узнает. Мы в глуши, проверок не бывает. Главное — продолжать докладывать, что все спокойно.

К осени появился собственный склад. Выкопали бункер за жилым бараком, укрепили бетонными плитами, оборудовали стеллажами. Складировали излишки оружия, боеприпасы, особо ценные артефакты.

— Как в банке, — говорил Шурик, раскладывая контейнеры по полочкам. — Все учтено, все под охраной.

— Только мы не должники, а кредиторы, — смеялся Рыжий.

В складе оборудовали отдельную секцию для VIP-товаров. Редкие артефакты, уникальное оружие, специальное снаряжение. Цены соответствующие.

— Душа, — показывал Забыйягода очередному покупателю светящийся кристалл. — Защищает от психических атак. Пятнадцать тысяч евро.

— Много.

— Но жизнь стоит дороже. Встретишь контролера без защиты — сойдешь с ума за секунды.

Покупали. Редкие артефакты расходились быстро.

Блокпост превратился в торговый центр. Сталкеры останавливались переночевать, пополнить запасы, отремонтировать снаряжение. За дополнительную плату предлагались горячая еда, медицинская помощь, информация о состоянии маршрутов.

— Мы как гостиница, — сказал Косой, стеля постель очередному клиенту.

— Гостиница в аду, — поправил Забыйягода. — Но зато доходная.

Вооружение блокпоста укрепилось кардинально. Появились гранатометы, крупнокалиберные пулеметы, противотанковые ракетные комплексы. На складе лежали ящики с различными гранатами — осколочными, термобарическими, дымовыми.

— Теперь любого мутанта встретим, — довольно говорил Рыжий, осматривая новый РПГ-29.

— Даже псевдогиганта, — кивал Батон.

Связь с командованием свели к минимуму. Раз в неделю — формальный доклад о том, что все спокойно. Никаких подробностей, никаких лишних вопросов.

— А если проверка приедет? — волновался Шурик.

— Не приедет, — уверенно отвечал прапорщик. — У них денег нет даже на снабжение, не то что на проверки.

— А если все-таки?

— Спрячем лишнее. Скажем, что нашли в заброшенных складах. В Зоне можно найти что угодно.

К началу зимы блокпост стал напоминать небольшую крепость. Мощные укрепления, современное оружие, запасы на полгода вперед. И главное — стабильный доход от торговли.

— Сколько уже заработали? — спросил Косой за ужином.

Забыйягода открыл толстую тетрадь, где вел финансовую отчетность.

— Чистая прибыль — сто двадцать тысяч евро. Плюс товары на складе еще тысяч на семьдесят.

— Все поделим поровну?

— Конечно. Когда домой вернемся — каждый получит свою долю.

— По сорок тысяч получается.

— Если больше не заработаем. А мы заработаем.

Солдаты переглянулись. Такие суммы в их семьях не видели за всю жизнь.

Жизнь вошла в размеренную колею. Опасности никуда не делись, но теперь были средства им противостоять. Блокпост процветал, торговля расширялась, прибыли росли.

— Знаете что, — сказал как-то Рыжий, — а ведь нам повезло. Попали в такое место, где можно не только выжить, но и разбогатеть.

— Повезло, — согласился Забыйягода. — Но и головой поработали. Возможности сами не приходят.

— А что дальше? — спросил Шурик. — Так и будем торговать до конца службы?

— Почему нет? Дело прибыльное, риски контролируемые. К тому времени, как домой вернемся, сможем себе любую жизнь позволить.

За окном выла зимняя Зона, но в теплом бараке царили уют и достаток. Пятеро друзей планировали будущее, подсчитывали доходы, мечтали о возвращении домой.

Контрабанда стала образом жизни. И очень неплохим образом.

К весне блокпост превратился в высокотехнологичную базу. Забыйягода вложил серьезные деньги в современное оборудование, которое кардинально изменило их возможности.

Первым появился спутниковый интернет. Виктор привез комплект оборудования за двадцать тысяч евро — антенну, роутер, усилители сигнала.

— Теперь мы на связи со всем миром, — довольно сказал прапорщик, наблюдая, как загружается первая веб-страница. — Можем следить за ценами на артефакты, искать новых покупателей, общаться с семьями.

— А командование не заметит? — волновался Шурик.

— Связь зашифрована, сигнал идет через коммерческие спутники. Военная разведка до нас не доберется.

Интернет открыл новые возможности. Теперь можно было торговать артефактами онлайн, находить коллекционеров по всему миру, получать актуальную информацию о состоянии рынка.

Но главной покупкой стали дроны. Виктор достал десяток военных беспилотников последнего поколения — каждый размером с небольшой самолет, оснащенный камерами высокого разрешения и легким автоматическим оружием.

— Сто тысяч евро за комплект, — сказал торговец. — Дорого, но эффективно. Радиус действия — пятьдесят километров, время полета — шесть часов.

— Беру, — не раздумывая, ответил Забыйягода.

Дроны произвели революцию в разведке. Теперь не нужно было рисковать людьми, отправляя их в дальние патрули. Беспилотники сами обследовали территорию, находили скопления мутантов, обнаруживали группы сталкеров.

— Вижу стаю псевдособак в трех километрах к северу, — докладывал Рыжий, управляя дроном с пульта. — Штук двадцать. Движутся в сторону дороги.

— Перехватываем, — решал Забыйягода. — Дрон номер три и четыре на уничтожение.

Автоматические очереди с воздуха были точными и смертельными. Мутанты не понимали, откуда стреляют, и становились легкой добычей.

Но прогресс не остался незамеченным.

Однажды утром радиостанция ожила голосом лейтенанта Куценко:

— Застава-7, у нас к вам вопросы. Спутниковая активность в вашем районе резко возросла. Что происходит?

— Кордон, я Застава-7, — невозмутимо ответил прапорщик. — Ничего особенного. Служба идет в штатном режиме.

— Застава-7, по данным технической разведки, в вашем районе работает мощная спутниковая антенна. Объясните.

— Возможно, сталкеры установили. Мы периодически видим подозрительную активность в радиоэфире.

— Понятно. А еще у нас есть информация о закупках военного оборудования через черные каналы. Не в курсе, кто может заниматься таким бизнесом?

Забыйягода понял, что ситуация становится серьезной. Кто-то наверху начал копать.

— Товарищ лейтенант, информации не имею. Мы занимаемся охраной блокпоста, а не расследованиями.

— Хорошо. Но имейте в виду — скоро к вам приедет комиссия. Плановая проверка.

— Когда?

— Через неделю. Готовьтесь.

Связь прервалась. Забыйягода задумался. Проверка могла все разрушить. Нужно было действовать.

Вечером он включил спутниковый интернет и начал наводить справки. Кто такой лейтенант Куценко, кто его начальники, какие у них слабые места.

Информация нашлась быстро. Куценко был игроком — проигрывал большие суммы в подпольных казино. Его непосредственный начальник, майор Федоров, имел любовницу и скрывал это от жены. А полковник Разин, командир всего сектора, брал взятки за назначения на доходные должности.

— Интересно, — пробормотал прапорщик, изучая досье.

На следующий день он связался с Виктором и заказал особую услугу:

— Нужна информация на нескольких офицеров. Компромат, долги, связи. Заплачу хорошо.

— Сложно, но можно, — ответил торговец. — Тридцать тысяч евро.

— Договорились.

Через три дня Виктор привез папку с документами. Фотографии, записи разговоров, справки о долгах, выписки со счетов. Полный джентльменский набор для шантажа.

Забыйягода изучил материалы и начал действовать.

Сначала позвонил лейтенанту Куценко на личный номер:

— Товарищ лейтенант, у меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

— Какая информация?

— О ваших долгах казино. Двести тысяч рублей — серьезная сумма. Коллекторы уже интересуются.

Пауза. Потом осторожный голос:

— Что вы хотите?

— Отложить проверку. На неопределенный срок. А взамен ваши долги исчезнут.

— Это шантаж.

— Это предложение взаимовыгодного сотрудничества.

Куценко согласился. Проверку отменили под предлогом нехватки транспорта.

С майором Федоровым разговор был еще короче:

— У меня есть фотографии с вашей встречи в гостинице. Жена будет в шоке.

— Сколько?

— Ничего. Просто забудьте про наш блокпост. Навсегда.

— Хорошо.

Полковника Разина пришлось убеждать дольше. Но записи его разговоров с просителями были настолько компрометирующими, что он согласился на любые условия.

Через месяц все трое были переведены в другие части. Официально — по служебной необходимости. Неофициально — чтобы убраться подальше от прапорщика, который знал слишком много.

На их места пришли новые офицеры, которые не интересовались делами далекого блокпоста.

— Проблема решена? — спросил Рыжий.

— Решена, — кивнул командир. — Надолго.

— А как ты это сделал?

— Нашел рычаги давления. У каждого есть скелеты в шкафу. Нужно только знать, где искать.

— И никто не пострадал?

— Никто. Просто карьеры немного подкорректировались.

Блокпост продолжал процветать. Дроны патрулировали окрестности, интернет обеспечивал связь с миром, торговля приносила стабильную прибыль.

А бывшие начальники служили в тихих гарнизонах и старательно забывали о существовании Заставы-7.

Информация — сила. А у Забыйягоды информации было достаточно.

Лях появился у ворот блокпоста ранним утром, когда солдаты еще завтракали. Забыйягода увидел его через новые камеры видеонаблюдения — военный сталкер шел спокойно, автомат за спиной, шлем в руке.

— Гости пожаловали, — сообщил он солдатам. — Лях идет.

— Тот самый, что тебя в прошлый раз доставал? — уточнил Рыжий.

— Он самый. Но, похоже, настроен мирно.

У ворот Лях остановился и помахал рукой в сторону камеры.

— Прапор, можно войти? — крикнул он. — По делу пришел.

— Заходи, — разрешил Забыйягода, открывая ворота.

Сталкер вошел и огляделся. Блокпост изменился кардинально — новые укрепления, современное оборудование, спутниковая антенна на крыше. Лях присвистнул.

— Ничего себе, как обустроились. Прямо военная база будущего.

— Служба идет, — скромно ответил прапорщик. — Что привело?

— Дела. И любопытство. — Лях кивнул на спутниковую тарелку. — Интернет провели?

— А что, заметно?

— Еще как. По всей Зоне сталкеры обсуждают блокпост с вай-фаем. Прямо легенда ходит.

Забыйягода пригласил сталкера в барак. За столом уже сидели солдаты, доедая завтрак. При виде Ляха напряглись — помнили прошлую встречу.

— Расслабьтесь, ребята, — сказал военный сталкер. — Сегодня я пришел не придираться, а по делу.

— По какому делу? — спросил прапорщик.

— Сначала познакомимся поближе. — Лях достал из рюкзака бутылку дорогого виски. — "Джек Дэниэлс", двадцатилетней выдержки. За знакомство.

— Рановато для алкоголя, — засомневался Забыйягода.

— В Зоне всегда подходящее время для хорошего виски.

Прапорщик достал стаканы, разлил янтарную жидкость. Лях поднял свой стакан:

— За выживание в аду.

— За выживание, — согласились остальные.

Виски был действительно отменный — мягкий, ароматный, с долгим послевкусием. Не то что армейский спирт.

— Хорошая штука, — одобрил Косой.

— За такие деньги должна быть хорошая, — усмехнулся Лях. — Триста баксов за бутылку.

— А что, так дорого? — удивился Шурик.

— Это еще не самое дорогое. Есть виски и за тысячу.

— А зачем столько тратить на выпивку? — поинтересовался Батон.

— Потому что в Зоне можно умереть в любой момент, — серьезно ответил сталкер. — И лучше прожить один день с хорошим виски, чем год с паленой водкой.

Философия была спорной, но логичной. В Зоне действительно стоило ценить каждый день.

— А в карты играете? — спросил Лях, доставая потрепанную колоду.

— Играем, — кивнул Забыйягода. — Во что предлагаешь?

— В покер. Техасский холдем. Ставки небольшие, для интереса.

Они расселись за столом. Лях тасовал карты профессионально — видно было, что опыт большой. Ставки действительно были символические, по сто рублей.

— А ты давно в Зоне? — спросил прапорщик, получая карты.

— Пятый год пошел. До этого в спецназе служил, в Чечне воевал. А потом сюда перевели.

— Сам просился?

— Сам. Деньги хорошие, работа интересная. Плюс здесь можно жить по своим правилам.

— А семья что говорит?

— Нет семьи. Был женат, развелся. Жена не выдержала постоянных командировок.

Игра шла неспешно, под неторопливую беседу. Лях рассказывал байки из сталкерской жизни, солдаты делились армейскими историями. Атмосфера была дружеской.

— А твоя группа большая? — поинтересовался Забыйягода.

— Пятеро постоянно, еще трое по договору. Работаем по заказам военных и частников.

— Какие заказы?

— Разные. Разведка, зачистка территорий, поиск редких артефактов. За хорошие деньги готовы на многое.

— А артефакты часто находите?

— По-разному. Иногда везет, иногда нет. — Лях внимательно посмотрел на прапорщика. — А вот у вас, слышал, везет постоянно.

— Откуда слухи?

— В Зоне все на виду. Торговцы болтают, сталкеры пересказывают. Говорят, у вас склад артефактов размером с ангар.

— Преувеличивают.

— Может быть. А может, и нет. — Сталкер отложил карты. — Кстати, у меня есть предложение.

— Какое?

— Сотрудничество. Моя группа специализируется на поиске особо редких артефактов. Тех, что в обычных местах не найдешь.

— И что предлагаешь?

— Эксклюзивный контракт. Мы ищем и добываем раритеты, вы покупаете по хорошей цене. Без посредников, без лишних вопросов.

Забыйягода задумался. Предложение было интересным. Редкие артефакты стоили баснословных денег, а достать их самостоятельно было почти невозможно.

— А что за раритеты?

— "Сердце Зоны", "Душа Мертвого Города", "Слеза Припяти". Артефакты из центра, где обычные сталкеры не выживают.

— И сколько стоят?

— "Сердце Зоны" — полмиллиона евро. "Душа" — триста тысяч. "Слеза" — двести тысяч.

Солдаты переглянулись. Такие суммы трудно было представить.

— А где гарантии, что ты не кинешь?

— Репутация. В Зоне слово дороже контракта. Кинешь один раз — больше никто работать не будет.

— А риски?

— Большие. Из десяти экспедиций в центр возвращается одна-две. Но если повезет — можно разбогатеть на всю жизнь.

Забыйягода налил еще виски, обдумывая предложение.

— А как будем работать?

— Просто. Ты даешь аванс на экспедицию — пятьдесят тысяч евро. Мы идем, ищем артефакт. Если находим — ты доплачиваешь остальное и получаешь товар. Если не находим — теряешь аванс.

— Рискованно.

— Любой бизнес рискованный. Особенно в Зоне.

— А почему именно ко мне пришел? Есть же другие покупатели.

— Потому что у тебя есть деньги, связи и мозги. Плюс ты не задаешь лишних вопросов.

— Дай подумать.

— Конечно. Только долго не думай. Хорошие предложения быстро разбирают.

Они доиграли партию в карты — выиграл Лях, но разница была символическая. Виски закончился, разговор перешел на нейтральные темы.

— Ладно, мне пора, — сказал сталкер, собирая вещи. — Дела не ждут.

— А ответ когда нужен?

— Через неделю приду. Если согласишься — начнем готовить первую экспедицию.

— А если откажусь?

— Тогда найду другого партнера. Желающих много.

Лях ушел, оставив солдат обсуждать предложение.

— А что думаешь? — спросил Рыжий.

— Думаю, что это шанс выйти на совсем другой уровень, — ответил прапорщик. — Или потерять все.

— Стоит рисковать?

— Возможно. В любом случае, у нас есть неделя, чтобы все взвесить.

За окном сгущались сумерки, а в бараке продолжались дискуссии о будущем сотрудничестве с военными сталкерами.

Новые возможности всегда приходили с новыми рисками.

Через месяц после разговора с Ляхом Забыйягода решил кардинально усилить блокпост. Торговля процветала, но пятерых человек было явно недостаточно для охраны такого лакомого куска. Нужны были дополнительные руки — надежные и лояльные.

— Виктор, у меня особая просьба, — сказал он торговцу во время очередного визита. — Нужны контакты в кадровых органах.

— Хочешь людей купить? — прямо спросил тот.

— Хочу перевести сюда дополнительных бойцов. Официально, но с нужной мотивацией.

— Дорого обойдется. Кадровики любят хорошие взятки.

— Деньги есть. Главное — результат.

Виктор покопался в своих связях и выдал контакт полковника Семенова из главного управления кадров. Человека жадного, но надежного.

— Он может перевести кого угодно куда угодно, — пояснил торговец. — За соответствующую плату.

Забыйягода связался с полковником через защищенный канал связи.

— Мне нужно пополнение, — сказал он без обиняков. — Десять контрактников с опытом и один сержант.

— А основания для усиления гарнизона?

— Обострение обстановки, увеличение активности сталкеров, необходимость расширения контролируемой территории.

— Понятно. А что за это будет?

— Пятьдесят тысяч евро. Плюс премиальные, если люди окажутся качественными.

— Интересно. А требования к кандидатам?

— Опыт боевых действий, отсутствие проблем с дисциплиной, желательно небогатые семьи. Чтобы дополнительный заработок был мотивацией.

— Можно подобрать. Дай две недели.

Через две недели полковник прислал список кандидатов. Десять контрактников — бывшие спецназовцы, десантники, морпехи. Все с опытом Чечни или Афганистана, все материально нуждающиеся. И сержант Волков — не тот, что был знаком Забыйягоде, а однофамилец, служивший в разведке.

— Люди проверенные, — заверил полковник. — За деньги готовы на многое.

— А сержант лояльный?

— Очень. Трое детей, жена не работает, родители больные. Дополнительные доходы ему жизненно необходимы.

— Отлично. Оформляй переводы.

Оформление заняло еще неделю. Официально усиление блокпоста мотивировали ухудшением обстановки в Зоне и необходимостью расширения контролируемой территории. Документы выглядели убедительно.

Новые люди прибыли на грузовике, как обычное пополнение. Забыйягода встретил их у ворот и сразу понял — люди серьезные. Глаза спокойные, движения уверенные, осанка военная.

— Сержант Волков, — представился командир группы. — Владимир Алексеевич. К вашим услугам.

— Прапорщик Забыйягода. Добро пожаловать на блокпост.

Волков был мужчиной лет тридцати пяти, невысоким, но крепким. Лицо умное, взгляд внимательный. Сразу видно было — профессионал.

— А это мои ребята, — представил он остальных. — Все опытные, все проверенные.

Контрактники действительно выглядели солидно. Петров — бывший снайпер, Смирнов — сапер, Козлов — связист, Иванов — медик. Остальные — штурмовики с большим опытом.

— Размещаемся в новом бараке, — сказал Забыйягода, показывая на недавно построенное здание. — Там все оборудовано для комфортного проживания.

Действительно, второй барак был обустроен по последнему слову техники. Индивидуальные койки, шкафчики, кондиционер, спутниковое телевидение. Для армейских условий — невиданная роскошь.

— Ничего себе, — присвистнул один из контрактников. — Прямо отель.

— Мы здесь не мучаемся, а живем, — пояснил Забыйягода. — Работа опасная, быт должен компенсировать.

Вечером он провел собрание всего личного состава. Пятнадцать человек — уже серьезная сила.

— Слушайте внимательно, — начал прапорщик. — Вы попали в особое место. Здесь действуют особые правила.

— Какие правила? — спросил сержант Волков.

— Во-первых, мы зарабатываем. Помимо штатного довольствия есть дополнительные доходы от торговли и охранных услуг.

— Законно ли это? — поинтересовался Петров.

— В серой зоне. Но доходно. Каждый из новеньких будет получать дополнительно тысячу евро в месяц. Сержант Волков — две тысячи.

Контрактники переглянулись. Такие деньги в армии не платили.

— А что за это требуется? — осторожно спросил Волков.

— Лояльность, дисциплина, неразглашение информации. Выполнение всех приказов без вопросов.

— А если командование узнает?

— Не узнает. У нас есть договоренности наверху. Плюс мы находимся далеко от центра, проверок не бывает.

— А если кто-то захочет донести?

Забыйягода холодно посмотрел на спросившего.

— Такие люди здесь не задерживаются. Их переводят в другие части. Иногда в очень неприятные места.

— Понятно.

— Есть еще вопросы? — Прапорщик оглядел собрание. — Нет? Тогда рассказываю, как мы здесь работаем.

Он объяснил суть бизнеса — пропуск торговцев и сталкеров за плату, торговля артефактами, охранные услуги. Контрактники слушали внимательно, задавали уточняющие вопросы.

— А мутанты? — спросил Смирнов.

— Есть, но мы их контролируем. У нас современное оружие и дроны-разведчики. Большинство угроз отслеживаем заранее.

— Дроны? — удивился медик Иванов.

— Десять беспилотников с автоматическим оружием. Патрулируют территорию в радиусе пятидесяти километров.

— Откуда такое оснащение?

— Покупаем на доходы от торговли. Реинвестируем прибыль в безопасность и комфорт.

К концу вечера новички поняли, во что ввязались. Дело рискованное, но очень прибыльное. А главное — командир знал, что делает.

— Я согласен, — первым сказал сержант Волков. — Условия устраивают.

— И мы согласны, — поддержали контрактники.

— Отлично, — кивнул Забыйягода. — Тогда завтра начинаем знакомить вас с особенностями местной службы.

На следующий день новички получили полный инструктаж. Изучали карты местности, знакомились с типами мутантов, осваивали новое оружие. Сержант Волков быстро вник в дела и стал помощником командира.

— Организация на высоте, — сказал он после недели службы. — Видно, что все продумано.

— А ты сомневался? — усмехнулся Забыйягода.

— Честно? Да. Думал, очередная армейская самодеятельность. А тут настоящий бизнес.

— Настоящий. И очень доходный.

— А старички как к нам относятся? — кивнул Волков в сторону первых солдат блокпоста.

— Нормально. Они понимают — больше людей, больше безопасности и доходов.

Действительно, Рыжий, Косой, Батон и Шурик приняли пополнение спокойно. Более того, были рады — теперь можно было чаще отдыхать, не стоять в карауле каждый день.

— Главное — они не претендуют на наши доли в прибыли, — сказал Косой.

— Не претендуют, — заверил командир. — У новичков своя система оплаты.

Блокпост превратился в серьезную военную базу. Пятнадцать опытных бойцов, современное оружие, отлаженная система разведки. Теперь можно было не только обороняться, но и проводить наступательные операции.

— Что дальше? — спросил сержант Волков.

— Дальше развиваемся, — ответил Забыйягода. — Расширяем бизнес, укрепляем позиции, зарабатываем деньги.

— И до конца службы так?

— А почему нет? Дело прибыльное, люди довольные. Можно и задержаться после окончания контракта.

— Серьезно?

— Вполне. В Зоне опытные бойцы всегда нужны. А мы уже опытные.

За окном выла зимняя Зона, но на блокпосте царили порядок и достаток. Новая команда быстро сработалась, дисциплина была на высоте, доходы росли.

Империя прапорщика Забыйягоды крепла день ото дня.

Через месяц после прибытия новых людей Забыйягода решил создать штурмовую группу для дальних операций. Торговля процветала, но появились новые задачи — зачистка территорий от особо опасных мутантов, сопровождение VIP-клиентов в глубь Зоны, разведка новых месторождений артефактов.

— Сержант Волков, — сказал он однажды утром, — нужно сформировать мобильную группу. Пять человек, лучшие из лучших.

— Для каких задач? — уточнил Волков.

— Дальние рейды, зачистки, особые операции. Работа опасная, но очень хорошо оплачиваемая.

— Понял. Кого предлагаешь?

— Выбирай сам. Главные критерии — опыт, надежность, готовность к риску.

Волков отобрал четверых: Петрова-снайпера, Смирнова-сапера, штурмовика Козлова и пулеметчика Жукова. Себя поставил командиром группы.

— Хороший выбор, — одобрил Забыйягода. — Теперь экипировка.

Он связался с Виктором и заказал специальное снаряжение — пять комплектов бронекостюмов класса "Булат". Тяжелые, но надежные, способные выдержать прямое попадание крупнокалиберной пули.

— Дорого будет, — предупредил торговец. — Двадцать тысяч евро за комплект.

— Не проблема. Плюс оружие нужно.

— Какое?

— ПКМ с ленточным питанием, два КС-23 с картечью, два АК-74М под семь шестьдесят второй калибр.

— Автоматы?

— Больше останавливающая сила. В Зоне мутанты живучие, нужны тяжелые пули.

Заказ выполнили через три недели. Виктор привез ящики с экипировкой на грузовике — снаряжения было столько, что еле поместилось в складе.

— Бронекостюмы последней модификации, — докладывал он, показывая товар. — Титановые пластины, кевларовая основа, система кондиционирования. Вес тридцать килограммов, но защита абсолютная.

Костюмы выглядели внушительно — матово-черные, с множеством креплений для снаряжения, с закрытыми шлемами и системами жизнеобеспечения.

— А оружие? — поинтересовался Забыйягода.

— ПКМ модернизированный, — Виктор похлопал по стволу пулемета. — Ленты на двести пятьдесят патронов, прицел оптический, сошки усиленные.

КС-23 были новые, прямо с завода. Стволы блестели воронением, приклады из ценного дерева. К ним прилагались ящики специальных патронов — картечь, пули-экспансивки, бронебойные заряды.

Автоматы Калашникова под патрон семь шестьдесят два миллиметра были штучной работой. Перекалиберованные в частных мастерских, с усиленными стволами и затворными группами.

— Отдача сильнее, чем у пятерки, — предупредил торговец. — Но пробивная способность в разы выше.

Забыйягода назначил смотр на следующий день. Хотел посмотреть, как выглядит его новая ударная сила.

Утром вся группа собралась на плацу блокпоста. Пятеро бойцов стояли в полной экипировке — бронекостюмы "Булат" делали их похожими на роботов из фантастических фильмов.

— Группа "Молот" к смотру готова! — рапортовал сержант Волков.

Забыйягода медленно прошелся вдоль строя, осматривая каждого бойца. Экипировка была безупречной — ни одной лишней детали, все на своих местах.

Жуков держал ПКМ — массивный пулемет выглядел в его руках как игрушка, хотя весил под пятнадцать килограммов. На поясе висели ящики с лентами, на спине — дополнительный боекомплект.

Петров и Козлов вооружились КС-23. Ружья казались пушками в миниатюре — стволы толстые, приклады массивные. В подсумках блестели гильзы картечных патронов.

Смирнов и сам Волков держали переделанные АК-74М. Автоматы выглядели обычно, но знающий глаз заметил бы увеличенные магазины и усиленные стволы.

— Оружие к бою готово? — спросил прапорщик.

— Так точно! — ответили хором.

— Боекомплект полный?

— Полный, товарищ прапорщик!

— Средства связи проверены?

— Проверены и исправны!

Забыйягода кивнул. Выглядели его бойцы впечатляюще — как элитный спецназ из голливудского боевика. Но главное было не во внешности, а в боевой готовности.

— Волков, доложи о готовности к выполнению боевых задач.

— Группа "Молот" готова к выполнению любых боевых задач в любое время суток в любых погодных условиях! — четко отрапортовал сержант.

— Отлично, — улыбнулся командир. — Можете быть свободны.

Бойцы разошлись, а Забыйягода остался на плацу, любуясь результатом. Его глаз радовался — из обычного армейского блокпоста выросла настоящая частная военная компания.

Пятнадцать опытных бойцов, современное оружие, бронетехника, дроны-разведчики. А теперь еще и ударная группа в экзоскелетах. Такая сила могла справиться с любой угрозой.

— Впечатляет? — спросил подошедший Рыжий.

— Еще как, — кивнул прапорщик. — Теперь мы можем не только обороняться, но и наступать.

— А что будем наступать?

— Пока не знаю. Но возможности есть — значит, найдутся и задачи.

— А деньги за все это не жалко?

— Жалко. Но без вложений прибыли не будет. А группа "Молот" должна окупить себя за первый же месяц работы.

— Если найдутся заказчики.

— Найдутся, — уверенно сказал Забыйягода. — В Зоне всегда есть работа для хороших бойцов.

Он не ошибся. Уже через неделю поступил первый заказ — зачистить территорию от стаи псевдогигантов, которые мешали работе артефактных старателей. Плата — пятьдесят тысяч евро.

— Группа "Молот" выдвигается на задание, — приказал Забыйягода. — Покажите, на что способны.

Бойцы погрузились в бронированный грузовик и укатили в Зону. Вернулись через два дня — усталые, но довольные.

— Задача выполнена, — доложил Волков. — Четыре псевдогиганта уничтожены, территория зачищена.

— Потери?

— Никаких. Бронекостюмы выдержали все удары.

— Отлично, — кивнул командир. — Премия каждому — пять тысяч евро.

Глаз Забыйягоды действительно радовался. Его империя росла и крепла.

И это было только начало.

Глава 8

Через неделю после успешной зачистки псевдогигантов Забыйягода решил лично обследовать заболоченные районы к западу от блокпоста. Там, по слухам, скапливались редкие артефакты, но территория оставалась малоизученной.

— Берем катер и идем на разведку, — объявил он группе "Молот". — Нужно понять, что творится в болотах.

Катер на воздушной подушке купили месяц назад — специально для операций в труднодоступных местах. Машина могла передвигаться по воде, болотам, снегу, развивая скорость до восьмидесяти километров в час.

— А зачем туда лезть? — поинтересовался Волков, проверяя снаряжение. — Кровососа убили, других крупных тварей не видно.

— Именно поэтому, — ответил прапорщик. — Освободившуюся территорию кто-то может занять. Лучше проверить заранее.

Они загрузились в катер в полной экипировке. Забыйягода взял автомат и бронежилет — не такой тяжелый, как у "Молота", но надежный. Группа была в бронекостюмах "Булат" с полным боекомплектом.

Катер легко скользил по болотной воде, огибая коряги и заросли тростника. Мотор работал почти беззвучно, только легкое шипение воздуха под днищем выдавало движение.

— Красиво тут, — заметил Петров, оглядывая пейзаж.

— Если не знать, что в воде плавает, — мрачно добавил Жуков.

Болота действительно выглядели живописно — зеркальная вода, покрытые мхом островки, редкие деревья с опущенными в воду ветвями. Но Забыйягода помнил, какие твари здесь водились.

Через час пути впереди показался островок побольше остальных. На нем виднелись развалины каменной постройки — старая церковь, наполовину разрушенная временем и стихией.

— Интересно, — сказал прапорщик, доставая бинокль. — Давно не видел целых зданий в болотах.

Церковь была небольшой, но крепкой. Каменные стены устояли, хотя крыша частично обвалилась. Колокольня накренилась, но держалась. Вокруг росли чахлые березы.

— Причалим, осмотрим, — решил Забыйягода.

Катер мягко коснулся берега. Бойцы высадились, автоматически заняв круговую оборону. В болотах расслабляться было нельзя.

— Детектор что показывает? — спросил Волков.

— Фон повышенный, но не критичный, — ответил Смирнов, следивший за приборами. — Аномалий рядом нет.

Они направились к церкви, соблюдая боевые интервалы. Забыйягода шел в центре, прикрытый со всех сторон бронированными бойцами.

— Стоп, — вдруг сказал Петров, замерев с поднятой рукой. — Движение за церковью.

Все мгновенно залегли, прицелившись в сторону развалин. Несколько секунд тишины, потом из-за стены действительно показались фигуры.

Люди в темных костюмах, с закрытыми лицами. Автоматы держали наготове, двигались скоординированно. Явно не любители.

— Кто это? — прошептал Козлов.

— Не знаю, — ответил прапорщик. — Но явно не друзья.

Темные фигуры заметили катер и тоже залегли. Несколько секунд обе стороны изучали друг друга, пытаясь понять намерения противника.

— Может, попробуем договориться? — предложил Волков.

— Попробуй.

Сержант поднялся в полный рост и крикнул:

— Эй! Мы военные! Кто вы такие?

Ответом стала автоматная очередь. Пули засвистели над головами, некоторые звякнули о бронекостюмы.

— Огонь! — рявкнул Забыйягода.

Группа "Молот" открыла стрельбу одновременно. ПКМ Жукова заработал длинными очередями, методично прошивая укрытия противника. КС-23 Петрова и Козлова били картечью, заставляя врагов прижиматься к земле.

Темные сталкеры отвечали организованно. Судя по плотности огня, их было не меньше десятка. Пули сыпались дождем, но бронекостюмы выдерживали.

— Обходим слева! — приказал Волков Смирнову. — Я прикрою!

Смирнов рванул влево, стараясь зайти противникам во фланг. Автоматные очереди проследили его движение, но попасть в быстро движущуюся цель в тяжелой броне было непросто.

— Они профессионалы, — заметил Забыйягода, перезаряжая автомат. — Не паникуют, работают слаженно.

— Кто такие, по-твоему? — спросил Петров, посылая картечный заряд в сторону колокольни.

— Возможно, наемники. Или спецназ какой-то корпорации.

Бой разгорался. Темные сталкеры заняли удобные позиции в развалинах церкви и держали оборону. У них было преимущество укрытий, но группа "Молот" превосходила их в огневой мощи.

— Жуков, по колокольне! — скомандовал Волков. — Там снайпер засел!

Пулеметчик развернул ствол и дал длинную очередь. Каменная кладка посыпалась, кто-то закричал. Снайперский огонь на время прекратился.

Смирнов тем временем зашел сталкерам в тыл. Его АК-74М заговорил короткими очередями — тяжелые пули семь шестьдесят два пробивали укрытия как картон.

— Есть! — крикнул он. — Одного снял!

Противник начал отступать. Темные фигуры перебегали от укрытия к укрытию, пытаясь оторваться от преследования.

— За мной! — крикнул Забыйягода. — Не даем уйти!

Группа "Молот" поднялась и ринулась вперед. Бронекостюмы защищали от пуль, позволяя атаковать в лоб даже под огнем.

Но темные сталкеры оказались хитрее. Они отступили к дальнему концу острова, где ждали еще несколько человек с лодкой.

— Уходят! — закричал Петров. — По воде!

Лодка рванула с места, развивая большую скорость. Преследовать по болоту было бессмысленно — катер остался у церкви.

— Дать очередь? — спросил Жуков, целясь из пулемета.

— Не стоит, — остановил его прапорщик. — Далеко уже.

Через минуту противник скрылся за зарослями тростника. Бой закончился.

— Есть раненые? — спросил Забыйягода.

— Все целы, — доложил Волков. — Броня выдержала.

— А у них потери?

— Минимум двое убитых, еще несколько раненых. Кровь на камнях видна.

Они обыскали поле боя. Темные сталкеры забрали с собой оружие и снаряжение убитых, оставив только гильзы и пятна крови.

— Профессионалы, — констатировал Смирнов. — Даже отступая, не бросили товарищей.

— А патроны посмотри, — добавил Козлов, поднимая гильзу. — Импортные. Дорогие.

— Значит, за ними серьезная организация стоит, — сделал вывод Забыйягода. — Вопрос — какая и зачем они здесь?

— Может, тоже артефакты ищут? — предположил Петров.

— Возможно. Или что-то другое.

Они обыскали церковь, но ничего интересного не нашли. Обычные развалины, заросшие мхом и травой.

— Возвращаемся, — решил прапорщик. — Нужно переварить информацию.

Обратный путь прошел в напряженном молчании. Встреча с неизвестными противниками была тревожным сигналом. В Зоне появилась новая сила, и ее намерения оставались неясными.

— Что думаешь? — спросил Волков, когда блокпост показался на горизонте.

— Думаю, что у нас появились конкуренты, — ответил Забыйягода. — Серьезные и хорошо вооруженные.

— И что делать будем?

— Усиливать охрану, собирать информацию, готовиться к новым встречам.

— А если они нападут на блокпост?

— Тогда встретим их как полагается. У нас теперь есть чем ответить.

Катер причалил к импровизированной пристани. Первый бой группы "Молот" закончился победой, но поставил новые вопросы.

Зона становилась все более опасным местом.

И конкуренция в ней обострялась.

Вызов пришел неожиданно. Ранним утром радиостанция ожила голосом незнакомого офицера:

— Застава-7, прапорщику Забыйягоде немедленно прибыть в штаб армии. Вертолет вылетает через час.

Забыйягода нахмурился. За два года службы в Зоне его ни разу не вызывали так высоко. Обычно все ограничивалось связью с кордоном.

— Кто вызывает? — спросил он.

— Генерал-майор Халецкий, начальник управления специальных операций. Явка обязательная.

— Понял. Буду готов.

Через час над блокпостом завис военный вертолет. Ми-8, серый, без опознавательных знаков. Забыйягода поднялся на борт, оставив блокпост под командованием сержанта Волкова.

— Что случилось? — спросил он у сопровождающего майора.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Генерал приказал доставить, я доставляю.

Полет занял полтора часа. Приземлились на военном аэродроме в сотне километров от Зоны. Забыйягоду тут же посадили в джип и повезли в штабное здание.

Штаб армии впечатлял масштабами. Огромное здание из серого бетона, охрана на каждом углу, антенны и радары на крыше. Типичная военная архитектура времен холодной войны.

— Генерал ждет в кабинете, — сказал адъютант, проводив прапорщика по длинным коридорам.

Кабинет генерала Халецкого находился на четвертом этаже. Просторное помещение с большими окнами, дубовым столом и стенами, увешанными картами. За столом сидел мужчина лет пятидесяти — невысокий, плотный, с умными глазами и волевым подбородком.

— Прапорщик Забыйягода прибыл по вашему приказанию! — отрапортовал тот, вытягиваясь по стойке смирно.

— Вольно, — кивнул генерал, не поднимая глаз от документов. — Садитесь.

Забыйягода сел в кресло напротив стола и стал ждать. Халецкий продолжал читать, изредка делая пометки на полях. Молчание затягивалось.

— Два года в Зоне, — наконец произнес генерал, откладывая папку. — Немалый срок. Как впечатления?

— Служу, товарищ генерал. Приказы выполняю.

— Это я вижу по докладам. Блокпост держите исправно, происшествий нет, дисциплина на уровне. — Халецкий внимательно посмотрел на прапорщика. — А что думаете о перспективах развития ситуации в Зоне?

Вопрос был неожиданным. Обычно у рядовых военных мнения не спрашивали.

— Не знаю, товарищ генерал. Я простой прапорщик, стратегических вопросов не решаю.

— Не скромничайте. Два года на передовой — это опыт. Наблюдения. Выводы.

Забыйягода понимал, что попал в сложную ситуацию. Генерал явно что-то вынашивал, но показывать свою осведомленность было опасно.

— Зона опасна, товарищ генерал. Мутанты, аномалии, сталкеры. Мы держим оборону, как можем.

— А сталкеров много видели?

— Бывает. Проходят мимо, не задерживаются.

— И что с ними делаете?

— По уставу должны задерживать. Но сил мало, территория большая. Не всех заметишь.

Генерал кивнул, записывая что-то в блокнот.

— А артефакты находили?

— Изредка. Мелкие, неинтересные. Сдаем в управление снабжения.

Ложь лилась легко. Забыйягода давно отработал образ простого служивого, который ничего не понимает в высоких материях.

— Понятно, — Халецкий встал и прошелся по кабинету. — А как относитесь к возможности расширения военного присутствия в Зоне?

— Как прикажете, товарищ генерал.

— Не как прикажу, а как сами считаете. Нужно ли больше войск?

Забыйягода сделал задумчивое лицо, изображая напряженные размышления.

— Наверное, нужно. Если командование считает необходимым.

— А вы сами что думаете? — Генерал остановился прямо перед креслом прапорщика. — Можно ли контролировать Зону силами армии?

— Не знаю, товарищ генерал. Я только блокпост держу. А вся Зона... это уже не по моему разуму.

Халецкий вернулся за стол и достал из сейфа бутылку дорогого коньяка. "Hennessy XO" — Забыйягода знал эту марку по каталогам Виктора. Тысяча долларов за бутылку.

— Выпьем, прапорщик, — предложил генерал, разливая янтарную жидкость по бокалам. — За службу.

— Я на службе, товарищ генерал...

— Я разрешаю. Более того, приказываю.

Они выпили. Коньяк был превосходным — мягким, ароматным, с долгим послевкусием. Но Забыйягода старался не показывать, что разбирается в качестве алкоголя.

— Хороший коньячок, — сказал он простодушно. — Наверное, дорогой.

— Французский. Выдержка тридцать лет. — Генерал внимательно наблюдал за реакцией. — А вы что предпочитаете?

— Да что дают, то и пьем. Водку больше, по праздникам.

— Понятно. А если предложить что-то лучше? Постоянно?

— Как это понимать, товарищ генерал?

Халецкий наклонился вперед, переходя к более доверительному тону:

— Понимать так, что армия ценит опытных людей. Особенно тех, кто знает Зону изнутри.

— Я свой долг выполняю, товарищ генерал.

— Выполняете. Но можете выполнять его еще лучше. С большими возможностями, большими ресурсами.

— Не понимаю.

— А если объясню проще? — Генерал открыл ящик стола и достал пачку долларов. — Пятьдесят тысяч. Просто за консультации.

Забыйягода посмотрел на деньги с тщательно изображенным удивлением:

— За какие консультации, товарищ генерал?

— За информацию о Зоне. Маршруты сталкеров, места скоплений артефактов, слабые места в обороне.

— Но я же докладываю по службе...

— Докладываете общие сведения. А мне нужны подробности.

Забыйягода сделал вид, что напрягается, пытаясь понять, что от него хотят.

— Товарищ генерал, я простой прапорщик. Блокпост держу, патрули провожу. Больше ничего не знаю.

— Не скромничайте. Два года в Зоне — это опыт.

— Опыт есть, но небольшой. Дальше пяти километров от блокпоста не хожу.

— А сталкеры что рассказывают?

— Ничего не рассказывают. Увидим — они убегают. Поймаем — молчат.

Генерал долго изучал лицо прапорщика, пытаясь понять, врет ли тот. Забыйягода держался естественно — простоватое выражение лица, честные глаза, легкая растерянность.

— Хорошо, — наконец сказал Халецкий. — Но если что-то узнаете — сразу докладывайте. Лично мне.

— Есть, товарищ генерал.

— И вот что еще. — Генерал наклонился ближе. — Возможно, скоро в Зону войдут дополнительные силы. Серьезная операция по зачистке территории.

— Понял, товарищ генерал.

— Вам может потребоваться расширить блокпост, принять подкрепление, обеспечить базу для наступающих частей.

— Готов выполнить любые приказы.

— Вот и хорошо. — Халецкий убрал деньги обратно в стол. — А пока продолжайте службу в прежнем режиме. И помните — любая информация может оказаться важной.

— Понял, товарищ генерал.

Разговор явно подходил к концу. Генерал встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— Свободны, прапорщик. Адъютант проводит вас к вертолету.

— Разрешите идти, товарищ генерал!

— Идите. И помните о нашей беседе.

Обратный полет прошел в размышлениях. Забыйягода анализировал разговор, пытаясь понять истинные цели генерала. Было ясно, что Халецкий готовит какую-то крупную операцию в Зоне. И пытался завербовать его в качестве информатора.

Деньги, коньяк, давление — классические методы вербовки. Но генерал ошибся в оценке объекта. Простодушный прапорщик оказался не таким простодушным.

— Как съездил? — спросил Волков, встречая командира у вертолета.

— Нормально. Рутинная проверка.

— И что хотели?

— Спрашивали про обстановку, про планы на будущее. Обычные вопросы.

— А зачем так высоко вызывали?

— Наверное, решили проверить блокпост лично. Генералы любят все контролировать.

Вечером, когда все улеглись спать, Забыйягода включил спутниковый интернет и начал наводить справки на генерала Халецкого. Информации было немного, но достаточно для понимания ситуации.

Халецкий возглавлял управление специальных операций уже три года. До этого командовал десантной дивизией, участвовал в двух чеченских кампаниях. Человек амбициозный, с хорошими связями в Генштабе.

Последние месяцы он активно лоббировал идею масштабной военной операции в Зоне. Официально — для окончательной зачистки территории от сталкеров и контроля над артефактами. Неофициально — для собственного карьерного роста.

— Понятно, — пробормотал прапорщик, изучая документы. — Генерал хочет войны. А я ему для этого нужен.

План Халецкого был прозрачен. Он собирал информацию о Зоне, готовил почву для вторжения, искал союзников среди местных военных. Блокпост Забыйягоды мог стать идеальной базой для наступления.

Но прапорщик не собирался становиться пешкой в чужой игре. У него были собственные планы, собственный бизнес, собственное будущее.

— Пусть генерал ищет других помощников, — решил он, выключая компьютер.

Утром он собрал командиров и кратко изложил ситуацию:

— Возможно, скоро в Зону войдут крупные военные силы. Нужно быть готовыми к любым изменениям.

— Что это значит для нас? — спросил Волков.

— Пока ничего. Но если армия придет всерьез — наш бизнес может пострадать.

— И что делать будем?

— Готовиться к разным вариантам развития событий. И никому ни слова о наших доходах.

— Понятно.

Блокпост продолжал жить обычной жизнью. Торговцы приходили и уходили, артефакты покупались и продавались, группа "Молот" выполняла заказы. Но теперь над всем этим висела тень будущих перемен.

Генерал Халецкий планировал войну в Зоне. А прапорщик Забыйягода планировал, как этой войны избежать.

Или, по крайней мере, извлечь из нее максимальную выгоду.

Лях появился у ворот блокпоста на закате, когда дежурные уже готовились сменяться. Шел медленно, тяжело, волоча за собой пустой рюкзак. Бронекостюм был пробит в нескольких местах, шлем разбит, из-под защиты сочилась кровь.

— Открывай ворота, — сказал часовой в рацию. — Лях идет. Плохо выглядит.

Забыйягода выбежал к воротам первым. Военный сталкер еле держался на ногах — лицо серое, глаза потухшие, левая рука висела неестественно.

— Что случилось? — спросил прапорщик, подхватывая Ляха под руку.

— Потом расскажу, — хрипло ответил тот. — Дай добраться до барака.

Его довели до медпункта, где Иванов осмотрел раны. Пулевое ранение в плечо, сотрясение мозга, множественные ушибы. Ничего смертельного, но состояние тяжелое.

— Отлежится неделю — будет как новенький, — заключил медик, накладывая повязки.

— А пока отдыхай, — сказал Забыйягода. — Поговорим, когда придешь в себя.

Лях проспал почти сутки. Просыпался только для того, чтобы принять обезболивающее и снова провалиться в забытье. На следующий вечер он наконец встал с койки и попросил поговорить с командиром.

— Идем ко мне, — предложил прапорщик. — В каморке спокойнее.

Его личная комната была небольшой, но уютной. Письменный стол, книжная полка, сейф с документами. На столе стояла бутылка "Джек Дэниэлс" — та самая, что Лях принес в прошлый раз.

— Садись, — кивнул Забыйягода на кресло. — Рассказывай, что стряслось.

Лях опустился в кресло с тяжелым вздохом. Прапорщик разлил виски по стаканам, придвинул один к сталкеру.

— Выпей. Легче будет говорить.

— Спасибо. — Лях сделал глоток и поморщился. — Горло разодрано, глотать больно.

— Не торопись. Время есть.

Сталкер отхлебнул еще немного виски и начал рассказ:

— Помнишь, я предлагал контракт на редкие артефакты?

— Помню.

— Так вот, мы взяли первое задание. "Сердце Зоны" из центра. Заказчик заплатил аванс — пятьдесят тысяч евро. Мы собрали группу и пошли.

— Сколько человек?

— Восемь. Все опытные, все проверенные. Думали, справимся легко.

Забыйягода налил себе виски и откинулся в кресле.

— И что пошло не так?

— Добрались до центра нормально. Аномалии обошли, мутантов избежали. Даже артефакт нашли — красивый кристалл размером с кулак. Светился как маяк.

— Дальше что?

— А дальше на нас вышли они.

— Кто они?

Лях допил виски и пододвинул стакан для повторной порции.

— Не знаю, как их назвать. Фанатики какие-то. В черных балахонах, с символами на груди. Лица закрыты масками.

— Символы какие?

— Не разобрал толком. Что-то вроде креста, но искривленного. И надписи на незнакомом языке.

Забыйягода задумался. В Зоне появлялись разные группировки, но о таких он не слышал.

— И что они делали?

— Убивали всех подряд. Без переговоров, без предупреждений. Увидели нас — сразу открыли огонь.

— Оружие какое?

— Автоматы, гранатометы, что-то похожее на огнемет. Но главное — они сражались как одержимые. Не боялись смерти, не отступали.

— А сколько их было?

— Человек двадцать, может больше. Они окружили нас у старого завода, отрезали пути к отступлению.

Лях замолчал, видимо, вспоминая бой. Забыйягода терпеливо ждал продолжения.

— Мои ребята дрались хорошо, — продолжил сталкер. — Но против фанатиков это мало помогало. Они шли напролом, даже раненые продолжали атаковать.

— И что дальше?

— Дальше началась резня. Одного за другим убивали. Никого в плен не брали, добивали даже тяжелораненых.

— А ты как спасся?

— Повезло. Граната взорвалась рядом, меня завалило обломками. Притворился мертвым. Они проверили остальных и ушли.

— Артефакт забрали?

— Забрали. И всё оружие, и снаряжение. Оставили только трупы.

Забыйягода налил себе еще виски, обдумывая услышанное.

— А раньше таких не встречал?

— Никогда. Впервые вижу таких психов. Обычно в Зоне все понимают — война войной, но жизнь дороже любого артефакта.

— А эти не понимают?

— Эти вообще ничего не понимают. Для них убийство — священный долг или что-то в этом роде.

— И что теперь делать будешь?

— Не знаю, — честно признался Лях. — Группы нет, репутация подорвана, заказчик требует вернуть аванс.

— А новую группу собрать не можешь?

— На что? Деньги кончились, люди боятся идти в центр. Слухи про фанатиков уже разошлись.

Забыйягода задумался. Появление новой враждебной группировки меняло ситуацию в Зоне. Если эти фанатики действительно убивают всех без разбора, торговля может пострадать.

— Слушай, а где они базируются? — спросил он.

— Точно не знаю. Но, судя по направлению, откуда пришли — где-то в районе старого города.

— Далеко это?

— Километров сорок от твоего блокпоста. В самой гуще аномалий.

— Понятно. А сколько их всего, по-твоему?

— Трудно сказать. Видел человек двадцать, но могут быть и другие группы. Хорошее оружие. Новое, ухоженное. Значит, есть поставщики.

— Или склады захватили.

— Возможно.

Забыйягода встал и прошелся по каморке. Ситуация была тревожной. Фанатики могли помешать бизнесу, отпугнуть клиентов, нарушить сложившийся порядок.

— А что они кричали во время боя? — спросил он. — Может, что-то понятное?

— Кричали на каком-то языке. Не русском, не английском. Может, латынь какая-то.

— Религиозная секта, значит.

— Похоже на то. Только очень злобная.

— И цель у них какая?

— Не знаю. Может, считают, что Зону нужно очистить от всех людей. Или артефакты им нужны для каких-то ритуалов.

Лях допил виски и поставил пустой стакан на стол.

— Короче, прапор, дело плохо. Эти психи могут всех нас перебить, если не остановить их. Но нужна большая группа, хорошо вооруженная.

— Типа моего "Молота"?

— "Молот" — это пять человек. А их минимум двадцать. Плюс они знают местность, имеют укрепленную базу.

Забыйягода вернулся за стол и сел напротив сталкера.

— А если объединиться? Несколько групп сразу?

— Можно попробовать. Но кто возьмет на себя командование? И кто заплатит за операцию?

— Вопрос денег можно решить. А командовать будет тот, у кого больше людей и ресурсов.

— То есть ты?

— А почему нет? У меня есть блокпост, группа "Молот", связи с торговцами.

Лях задумчиво покрутил пустой стакан в руках.

— Интересная идея. Но рискованная.

— В Зоне все рискованно. Вопрос в том, стоит ли риск потенциальной прибыли.

— А какая может быть прибыль?

— Очистим территорию от фанатиков — получим монополию на центральные районы. Все редкие артефакты будут наши.

— Если выживем.

— Выживем. У нас есть преимущества — лучшее снаряжение, современное оружие, тактическая подготовка.

Лях помолчал, взвешивая предложение.

— Знаешь что, — сказал он наконец, — давай так. Я соберу информацию об этих фанатиках, найду других заинтересованных сталкеров. А ты подумаешь о деталях операции.

— Договорились, — кивнул Забыйягода. — Только действуй осторожно. Не хочу, чтобы они узнали о наших планах раньше времени.

— Понял. А пока можно у тебя пожить? Идти некуда, денег нет.

— Можно. Койка найдется.

Лях встал, пошатываясь от усталости.

— Спасибо, прапор. Выручаешь.

— Ну так ты мне как никак три тыщи должен... — он криво усмехнулся.

Сталкер вышел, а Забыйягода остался в каморке, обдумывая услышанное. Появление религиозных фанатиков было серьезной проблемой. Но, возможно, и новой возможностью.

Если правильно разыграть карты, можно было не только избавиться от угрозы, но и значительно расширить сферу влияния.

Нужно было только тщательно все спланировать.

Глава 9

Забыйягода сидел за самодельным столом в своей каморке, разложив перед собой пачки банкнот и документы от Виктора. Стены барака скрипели от ветра, а единственная лампочка под потолком тускло освещала груды евро. Двести тысяч - никогда в жизни он не держал в руках таких денег. На блокносте лежал список: десять человек личного состава, экзоскелеты, новейшее оружие, два легких багги с детекторами аномалий.

За тонкой фанерной перегородкой послышались шаги. Рыжий постучал в дверь.

— Товарищ прапорщик, полковник Семенов на связи. Говорит, товар готов к отправке.

— Сейчас иду, — отозвался Забыйягода, аккуратно складывая купюры в железную коробку из-под патронов.

Он прошел в радиорубку, где потрескивала рация. Взял микрофон в руки.

— Семенов, как дела? Говори.

— Всё схвачено, — донесся хрипловатый голос полковника. — Десять отборных ребят, все срочники отслужили, есть боевой опыт. Горячие точки прошли. За сотню готов отправить завтра же.

— А снаряжение?

— Тут посложнее. Экзоскелеты "Булат" достал, но дорого вышло. Штука по двадцать тысяч. Зато с полным комплектом - система жизнеобеспечения, усилители, встроенная защита от излучения.

Забыйягода прикинул в уме. Пять экзоскелетов - сто тысяч евро. Еще сто за людей. Оставалось совсем немного на оружие и технику.

— Семенов, а что с багги?

— Нашел двух умельцев в Тольятти. Делают на базе "Нивы", но все переделывают под Зону. Защищенная электроника, усиленная подвеска, место под детекторы аномалий и радиостанцию. По пятьдесят штук за машину.

— Оружие?

— АК-74М под новый патрон, ПКП "Печенег", СВД модернизированная, подствольные гранатометы. Боеприпасы отдельно, но дешево. У меня есть канал через складские излишки.

Забыйягода отложил микрофон, потер виски. Цифры складывались в астрономическую сумму, но другого выхода не было. Темные сталкеры в центре Зоны, религиозные фанатики, планы генерала Халецкого - враги сжимали кольцо. Нужна была ударная сила.

— Семенов, делаем полный пакет. Люди, экзоскелеты, техника, оружие. Когда сможешь доставить?

— Неделя на сборы, потом конвой. Но такую операцию и без прикрытия сверху не провернуть. Слишком много шума будет.

— Прикрытие есть. Документы подпишет генерал Петров из Южного округа. У него есть основания считать, что в Зоне готовится диверсия против военных объектов.

— Понял. Тогда через десять дней жди груз.

Забыйягода выключил рацию и вернулся в каморку. Открыл коробку с деньгами, пересчитал еще раз. После всех трат оставалось тысяч двадцать - неплохой запас на непредвиденные расходы.

Дверь скрипнула, вошел сержант Волков.

— Товарищ прапорщик, можно доложить?

— Докладывай, Волчара.

— Группа "Молот" готова к расширению. Ребята просят, когда новых бойцов привезут, дать им позаниматься с новичками. А то экзоскелеты дело серьезное, не каждый справится.

— Правильно думаешь. Как привезут технику, устроим учения. И еще, Волков, нужно будет организовать разведгруппу на багги. Дальние рейды планируются.

Волков кивнул.

— Понял. А куда именно планируется вылазка?

Забыйягода подошел к карте Зоны, висевшей на стене. Провел пальцем от блокпоста к центру, где красным крестиком была отмечена старая церковь.

— Сначала зачистим болота от темных сталкеров. Потом займемся фанатиками в центре. Лях говорил, что у них там целый лагерь организован. Пора навести порядок в наших владениях.

Забыйягода сидел в своей каморке, перебирая новые карты аномальных зон, когда снаружи раздался знакомый голос дежурного:

— Лях идет! С севера!

Прапорщик отложил карты и вышел на крыльцо барака. Сталкер приближался размеренным шагом человека, который точно знает, куда идет. Новенький комбинезон "Сева" отливал матовым блеском, дорогой автомат покачивался за спиной в такт шагам. Даже походка изменилась — увереннее, что ли.

— Ничего себе, Лях. Разжился.

— Дела в гору пошли, прапор. Можно войти?

В каморке Лях снял шлем, поставил на стол рядом с картами. Забыйягода разлил чай по кружкам.

— Помнишь, я говорил про темных в центре? Так вот, картина прояснилась. Там не просто банда отморозков собралась.

— А кто?

— "Черное братство" называются. Фанатики особого сорта. Считают Зону священным местом, которое надо защищать от всех подряд — и от военных, и от обычных сталкеров.

Лях отпил чая, посмотрел на развешанные по стенам карты и схемы.

— Но главное не это. Мне удалось выйти на людей, которые здесь с самого начала. Серый из "Свободы" — слышал такого?

— Не доводилось.

— Старый волк. В Зону пришел в первые дни после катастрофы, когда тут еще армейские части стояли. Выжил, когда большинство не выжило. Теперь он собирает коалицию против братства.

Лях достал из кармана сложенную бумагу.

— Вот список тех, кто готов присоединиться. "Долг", "Свобода", независимые группы. Даже несколько воровских кланов согласились помочь.

Забыйягода развернул лист, пробежал глазами по позывным и кличкам.

— Серьезная компания. Что им от нас нужно?

— Серый понимает: у вас тяжелое вооружение и связи наверху, у них — знание местности и люди. Вместе можно братство прикрыть.

— А что за воровские кланы?

— Тут своя аристократия есть. Те, кто еще в лихие девяностые сюда пришел и обжился. Торговые пути контролируют, споры решают. Братство им мешает — караваны грабит, людей убивает.

Лях встал, подошел к карте на стене.

— Один пахан, Философом кличут, даже войну им объявил. Но сил маловато. Зато у него склады с оружием остались — гранатометы, пулеметы, минометы. И тропы секретные знает.

— Где братство базируется?

— Старая научная станция. Секретный объект был, хорошо укрепленный. Километрах в двадцати от самого центра. Серый говорит, там человек сто минимум, плюс ученые всякие.

Забыйягода нахмурился.

— Сто человек... Много.

— Поэтому и нужен альянс. Вместе наберется триста опытных бойцов.

Лях вернулся к столу, достал из рюкзака небольшой прибор в металлическом корпусе.

— А это тебе от Серого. Детектор новейший, аномалии за километр видит и тип определяет.

Забыйягода взял прибор, покрутил в руках.

— Недешевая игрушка.

— У Серого связи в научных кругах есть. Может любое оборудование достать, если дело выгорит.

Лях надел шлем, направился к выходу.

— Прапор, готовься серьезно. У братства свои мутанты есть, которых они как-то контролируют. Видел сам — псевдогигант рядом с их патрулем ходил как цепной пес.

— Контролируют мутантов?

— Серый говорит, технология у них какая-то есть. Так что обычными методами их не возьмешь.

На пороге Лях обернулся.

— Ответ нужен через неделю. Серый ждать не будет — найдет других военных, если надо.

— Передавай: согласен на переговоры. Пусть приезжает через три дня, здесь встретимся.

Когда Лях ушел, Забыйягода долго сидел, разглядывая детектор. Прибор был сделан добротно, без спешки. Такие вещи просто так не дарят.

В каморку заглянул Волков.

— Товарищ прапорщик, что новости?

— Дело серьезное, Волчок. Похоже, нам предстоит воевать не с обычными бандитами.

— А с кем?

— С людьми, которые считают себя хозяевами Зоны. И у них есть способы заставить саму Зону воевать на их стороне.

Волков присел на ящик из-под патронов.

— Контролируемые мутанты — это уже что-то новое.

— Вот именно. Готовь ребят к тому, что придется столкнуться с противником, который может использовать против нас саму природу этого места.

Забыйягода встал, подошел к окну. За стеклом виднелись новые укрепления, патрулирующие дроны, блестели на солнце стволы пулеметов.

— Знаешь, Волчок, иногда думаю: а правы ли мы, что сюда пришли? Может, действительно есть места на земле, которые не для людей созданы?

— Поздно об этом думать, товарищ прапорщик. Мы уже здесь. И назад дороги нет.

Забыйягода стоял перед металлическим ящиком в складском бараке, разглядывая содержимое. Экзоскелет "Булат" последней модификации лежал в специальной упаковке, каждая деталь была аккуратно закреплена в своих пазах. Рядом, в отдельном кейсе, покоился ручной пулемет ПКП "Печенег" — черный, массивный, с новеньким оптическим прицелом.

— Красота, — пробормотал прапорщик, проводя рукой по матовой поверхности экзоскелета.

За спиной послышались шаги. Обернувшись, он увидел Волкова с техником Кулибиным.

— Товарищ прапорщик, можно помочь с примеркой? — спросил сержант. — Кулибин говорит, что с экзоскелетом лучше не экспериментировать самому.

Техник кивнул, поправил очки.

— Дело тонкое. Если что-то не так настроить, можно и руку сломать, и ребра себе переломать. Система усилителей мощная.

Забыйягода снял китель, остался в тельняшке и брюках.

— Ладно, показывай, как эту штуку надевать.

Кулибин достал из ящика инструкцию, развернул схему.

— Сначала базовый каркас. Вот эти пластины крепятся на спину и грудь. Они основную нагрузку берут на себя.

Техник помог прапорщику надеть нагрудную пластину. Металл был удивительно легким, несмотря на внушительные размеры.

— Титановый сплав, — пояснил Кулибин. — Легче стали в три раза, прочнее в два. А вот тут, видите, сервоприводы. Они движения усиливают.

Следом пошли наспинная пластина, наплечники, налокотники. Каждая деталь защелкивалась с тихим щелчком, система сама подстраивалась под фигуру носителя.

— Теперь ноги, — Кулибин достал массивные наголенники. — Тут самое сложное. Сервоприводы в коленях и щиколотках должны синхронизироваться с вашими движениями.

Забыйягода почувствовал, как экзоскелет словно ожил. Сначала было непривычно — каждое движение отзывалось легким жужжанием моторчиков, но постепенно система адаптировалась.

— А теперь шлем, — техник осторожно надел на голову прапорщика массивный шлем с затемненным забралом.

Мир изменился. Внутри шлема загорелись индикаторы, на стекле забрала появились зеленые цифры и схемы. Система ночного видения включилась автоматически, и даже в полумраке барака Забыйягода видел каждую деталь.

— Как ощущения? — спросил Волков.

— Странно, — честно признался прапорщик. — Будто я стал в два раза сильнее и в три раза тяжелее одновременно.

Он сделал несколько шагов. Экзоскелет послушно следовал за движениями, усиливая каждый шаг. На индикаторе в углу забрала горела надпись: "Система стабилизирована. Готов к работе".

— Попробуйте поднять что-нибудь тяжелое, — предложил Кулибин.

Забыйягода подошел к ящику с боеприпасами. Обычно такой ящик поднимали вдвоем, но сейчас прапорщик без усилий взял его одной рукой. Сервоприводы зажужжали, компенсируя вес.

— Ничего себе, — пробормотал Волков. — Сколько эта штука весит?

— Пятьдесят килограммов, — ответил Кулибин. — Но для носителя ощущается как десять. Система распределяет нагрузку по всему каркасу.

Забыйягода поставил ящик, повернулся к пулемету.

— Теперь оружие проверим.

ПКП "Печенег" был внушительной машиной. Ствол длиной почти в метр, массивная ствольная коробка, лента на двести патронов. Обычному человеку таскать его с собой было бы крайне тяжело, но в экзоскелете пулемет казался почти невесомым.

— Патроны бронебойные, — пояснил Волков, показывая ленту. — Пробивают броню до двадцати миллиметров.

Забыйягода взял пулемет, почувствовал, как система автоматически компенсировала его вес. В экзоскелете можно было стрелять с рук, не используя сошки.

— Идем на полигон, — решил прапорщик.

Они вышли из барака. Солдаты, дежурившие во дворе, с любопытством проводили их взглядами. Экзоскелет выглядел впечатляюще — как что-то из фантастических фильмов.

— Товарищ прапорщик, вы как робот стали, — заметил Рыжий.

— Чувствую себя как танк на ногах, — ответил Забыйягода.

На полигоне за блокпостом уже стояли мишени — старые бочки и листы железа. Кулибин установил дополнительные щиты, объяснив, что бронебойные пули могут пролететь очень далеко.

— Первая очередь для пристрелки, — посоветовал техник. — Потом можно и по-настоящему.

Забыйягода поднял пулемет, прицелился через оптику. В шлеме автоматически включился баллистический компьютер, на забрале появились дополнительные метки. Система учитывала расстояние до цели, ветер, даже температуру воздуха.

Первая очередь. Три выстрела. Бочка в пятидесяти метрах взорвалась фонтаном искр и металлических осколков.

— Отдача почти не чувствуется, — удивился прапорщик.

— Экзоскелет компенсирует, — объяснил Кулибин. — Можете стрелять очередями, не боясь потерять точность.

Следующая мишень — лист стали толщиной в сантиметр. Длинная очередь. Металл не выдержал, бронебойные пули прошили его насквозь, оставив аккуратные круглые отверстия.

— Впечатляет, — признал Волков. — Такая огневая мощь в руках одного человека.

Забыйягода перевел огонь на дальние мишени. Сто метров, сто пятьдесят. Оптический прицел четко показывал цели, баллистический компьютер автоматически вносил поправки. Точность была поразительной.

— А как с подвижностью? — спросил прапорщик, опуская пулемет.

— Попробуйте пробежаться, — предложил Кулибин.

Забыйягода сделал несколько шагов, затем перешел на бег. Экзоскелет послушно следовал за его движениями, усиливая каждый шаг. Скорость была выше обычной, а усталости почти не чувствовалось.

— Можно и прыгать, — добавил техник. — Система амортизации позволяет приземляться с высоты до трех метров без травм.

Прапорщик разбежался и прыгнул через небольшую канаву. Экзоскелет помог ему преодолеть расстояние, которое обычно было бы ему не под силу.

— Сколько эта штука может работать? — спросил он, приземляясь.

— Аккумуляторы рассчитаны на восемь часов активной работы, — ответил Кулибин. — Если экономить энергию, можно растянуть до двенадцати часов.

Забыйягода вернулся к мишеням, решил попробовать стрельбу в движении. Пулемет послушно следовал за поворотами корпуса, система стабилизации компенсировала движения. Даже на бегу точность оставалась высокой.

— Теперь понятно, почему такие экзоскелеты стоят как хороший танк, — заметил Волков.

— А защита какая? — спросил прапорщик.

Кулибин похлопал по нагрудной пластине.

— Выдерживает попадание из автомата калибра семь шестьдесят два. От осколков защищает полностью. Есть система регенерации воздуха и защита от химического заражения.

— А от радиации?

— Встроенный дозиметр и частичная защита. Конечно, в самое пекло лучше не лезть, но обычный радиационный фон экзоскелет выдержит.

Забыйягода снял шлем, вытер пот со лба. В экзоскелете было удивительно комфортно — система климат-контроля поддерживала оптимальную температуру.

— Сколько у нас таких костюмов?

— Пять штук пришло. Плюс ваш, получается шесть.

— Значит, вся группа "Молот" будет в экзоскелетах. Это серьезно меняет наши возможности.

Прапорщик перезарядил пулемет, установил новую ленту. Хотелось попробовать длинную очередь, посмотреть, как поведет себя оружие при интенсивной стрельбе.

Цель — старый грузовик в двухстах метрах. Забыйягода нажал на спуск и удерживал его, выпуская очередь за очередью. Ствол пулемета начал раскаляться, но экзоскелет позволял удерживать оружие устойчиво даже при такой интенсивности огня.

Грузовик превратился в решето. Бронебойные пули прошивали кабину и кузов, оставляя после себя рваные отверстия. Когда лента закончилась, от машины мало что осталось.

— Один человек в экзоскелете заменит целое отделение, — прошептал Волков.

— Вот именно, — согласился Забыйягода, снимая дымящийся пулемет с плеча. — С таким снаряжением можно и против "Черного братства" выступить.

Он посмотрел на индикаторы экзоскелета. Заряд аккумулятора упал всего на десять процентов, все системы работали в штатном режиме.

— Кулибин, можешь настроить остальные костюмы?

— Конечно, товарищ прапорщик. К вечеру все будет готово.

— Тогда завтра устроим учения для всей группы "Молот". Пора посмотреть, что мы можем в полном составе.

Забыйягода снял экзоскелет, аккуратно уложил каждую деталь в ящик. Пулемет тоже был тщательно почищен и упакован. Завтра предстояли серьезные испытания, а через несколько дней — встреча с представителями сталкерских группировок.

— Готовь ребят. Чувствую, скоро нам пригодятся все наши игрушки.

Забыйягода стоял на вышке блокпоста, наблюдая в бинокль за приближающимся конвоем. Три УАЗика двигались по извилистой дороге между аномальными полями, строго следуя проложенному маршруту. В первой машине он различил знакомую фигуру Ляха за рулем.

— Товарищ прапорщик, гости прибывают, — доложил Рыжий с нижнего поста.

— Вижу. Ворота открыть, но дежурство усилить. Волков, группу "Молот" в готовность.

Прапорщик спустился во двор, поправил китель. Встреча обещала быть серьезной — слишком много влиятельных людей собралось в одном месте.

Первый УАЗик остановился у ворот. Из него вышел Лях, оглядел блокпост оценивающим взглядом, затем кивнул сидящим в машине.

— Прапор, знакомься с серьезными людьми.

Из УАЗика неспешно вылез высокий мужчина лет пятидесяти в выцветшем камуфляже. Седые волосы были коротко острижены, лицо покрывали мелкие шрамы. Но главное — глаза. Спокойные, внимательные, глаза человека, который видел многое и мало чему удивляется.

— Серый, — представился он, протягивая руку. — Слышал о ваших делах. Впечатляет.

— Забыйягода. Прапорщик этого богом забытого места.

Рукопожатие было крепким, уверенным. Серый оглядел укрепления, дроны, патрулирующих солдат.

— Действительно впечатляет. Из развалин настоящую крепость построили.

Следом из машины вышел более молодой мужчина, плотного телосложения, с умными глазами под густыми бровями.

— Миклуха, мой заместитель, — представил его Серый. — В технических вопросах лучшего специалиста не найти.

Миклуха молча кивнул, продолжая изучать оборонительные сооружения блокпоста.

Из второго УАЗика выходили уже другие люди. Первым показался мужчина в черном комбинезоне с эмблемой "Долга" на рукаве. Выправка военная, движения точные, взгляд строгий.

— Генерал Таченко, — представился он. — Основатель группировки "Долг".

— Товарищ генерал, — Забыйягода по привычке попытался встать в строевую стойку, но Таченко остановил его жестом.

— Здесь мы все равные, прапорщик. Зона не признает воинских званий.

За генералом из машины вышли еще двое. Один — невысокий, но крепко сбитый мужчина в дорогом кожаном пиджаке, несмотря на жару. Золотые зубы блеснули в улыбке, когда он увидел блокпост.

— Философ, — представился он. — Представляю интересы некоторых... деловых кругов Зоны.

Последним вышел пожилой мужчина с выбитыми передними зубами и татуировкой на шее. Одет был просто — потертые джинсы, кожаная куртка, но держался с достоинством человека, привыкшего к уважению.

— Шакал, — сказал он хрипловатым голосом. — Старожил здешних мест.

— Проходите в штаб, — предложил Забыйягода. — Рыжий, чаю покрепче заварить.

Они прошли в барак, где для встречи был подготовлен импровизированный штаб. Большой стол, карты на стенах, несколько ящиков вместо стульев. Обстановка спартанская, но деловая.

Серый первым сел за стол, остальные расположились вокруг.

— Начнем с главного, — сказал он, разворачивая карту центральной части Зоны. — "Черное братство" — не просто банда фанатиков. Это организация с четкой структурой и конкретными целями.

Миклуха достал из сумки несколько фотографий, разложил на столе.

— Вот их главная база. Бывшая секретная лаборатория "Х-18". Подземные этажи, защищенные от излучения помещения, собственная энергостанция.

Забыйягода наклонился над фотографиями. Массивное бетонное здание, окруженное высоким забором с колючей проволокой. Вокруг — патрули в черных комбинезонах.

— Сколько у них людей? — спросил прапорщик.

— По нашим данным, около ста пятидесяти боевиков, — ответил генерал Таченко. — Плюс научный персонал, техники, обслуга. Вооружение серьезное — автоматы последних моделей, гранатометы, даже легкие минометы.

Философ хмыкнул.

— И это еще не все. У них есть покровители на большой земле. Кто-то очень влиятельный финансирует их исследования.

— Какие исследования? — поинтересовался Забыйягода.

Серый и Миклуха переглянулись.

— Они изучают природу выбросов, — сказал Серый. — И судя по всему, научились их контролировать.

— Контролировать выбросы?

— Вызывать искусственно, — пояснил Миклуха. — У них есть установка, которая может спровоцировать выброс в заданной точке. Представляете, какое это оружие?

Забыйягода представил. Искусственный выброс мог стереть с лица земли целый город, не оставив следов применения оружия.

— Но это еще не все, — продолжил Серый. — Они разработали технологию контроля над мутантами. Наши разведчики видели, как псевдогиганты выполняют их команды.

Шакал плюнул в угол.

— Ебучие ученые. Вечно что-то такое придумают, что всем жить мешает.

— Поэтому мы и собрались, — сказал генерал Таченко. — Братство угрожает не только отдельным группировкам, но и всему балансу сил в Зоне.

Философ достал из кармана дорогую папиросу, закурил.

— С деловой точки зрения братство — сплошные убытки. Они разрушают торговые маршруты, убивают курьеров, грабят караваны. Мой оборот упал на треть.

— Нас это тоже касается, — добавил Шакал. — Младшие братья жалуются, что братство их людей мочит направо и налево. Авторитет падает.

Забыйягода налил себе чаю из термоса.

— Хорошо, допустим, мы объединимся против братства. Что каждый может предложить?

Серый первым положил на стол листок с цифрами.

— "Свобода" выставляет пятьдесят опытных бойцов. Знают Зону как свои пять пальцев, вооружены, экипированы. Плюс разведданные о передвижениях братства.

Генерал Таченко кивнул.

— "Долг" — сорок человек отборных солдат. Тяжелое вооружение, включая два гранатомета РПГ-7 и крупнокалиберный пулемет "Корд". Боеприпасов на неделю интенсивных боев.

Философ затянулся папиросой.

— Мои люди знают все секретные тропы к лаборатории. Плюс у меня есть склад с оружием времен чеченских войн. Гранатометы, минометы, даже ПТРК есть парочка.

— Сколько людей? — спросил Забыйягода.

— Человек двадцать надежных. Не спецназ, конечно, но в деле опытные.

Шакал усмехнулся.

— А у меня золотые руки есть. Ребята, которые любую охранную систему вскроют, любой замок откроют. И взрывчатку умеют готовить не хуже саперов.

— Сколько таких специалистов?

— Десяток наберется. Но этого хватит, чтобы систему безопасности лаборатории в труху превратить.

Забыйягода подсчитал в уме.

— Итого около ста тридцати человек с нашей стороны против ста пятидесяти у них. Примерное равенство сил.

— Но у нас есть преимущества, — заметил Миклуха. — Фактор внезапности, знание местности, разнообразие тактических приемов.

Серый развернул подробную карту лаборатории.

— Вот план операции, который мы разработали. Основная атака с трех направлений. Группа Философа блокирует пути отхода с севера. "Долг" наносит фронтальный удар с востока. "Свобода" и люди Шакала проникают в лабораторию с запада через старые вентиляционные шахты.

— А где мы? — спросил Забыйягода.

— Ваша группа "Молот" — мобильный резерв. Экзоскелеты дают вам преимущество в огневой мощи и защищенности. Вы сможете быстро перебрасываться туда, где ситуация станет критической.

Генерал Таченко указал на карту.

— Главная цель — захватить или уничтожить установку для создания искусственных выбросов. Она находится в подвальных этажах лаборатории.

— А что с учеными? — поинтересовался прапорщик.

— Если сдадутся — пленить. Если будут сопротивляться — ликвидировать, — жестко сказал Серый. — Знания, которыми они обладают, слишком опасны.

Философ стряхнул пепел с папиросы.

— Есть еще один момент. По нашим данным, в лаборатории хранятся редкие артефакты общей стоимостью около миллиона евро.

— И что с ними?

— Справедливый дележ. Каждая группировка получает долю пропорционально своему вкладу в операцию.

Шакал хмыкнул.

— Дележ артефактов — дело святое. Главное, чтобы по справедливости.

Забыйягода встал, подошел к карте на стене.

— Когда планируется операция?

— Через две недели, — ответил Серый. — Нужно время на подготовку, разведку, координацию действий.

— А связь между группами?

Миклуха достал из сумки несколько радиостанций.

— Единая частота, шифрованная связь. Эти рации работают в любых условиях Зоны.

Генерал Таченко поднялся с ящика.

— Прапорщик, нам нужно знать ваше окончательное решение.

Забыйягода обвел взглядом собравшихся. Серый с его холодными глазами ветерана. Таченко в выцветшем комбинезоне "Долга". Философ с золотыми зубами и дорогими часами. Шакал с татуировками и шрамами.

— Согласен, — сказал он наконец. — Но у меня есть условия.

— Какие? — спросил Серый.

— Первое. После операции никто не трогает торговые пути, которые проходят через наш блокпост. Второе. Если обнаружим документы или технологии, представляющие военную ценность, они остаются у нас. Третье. Раненых эвакуируем на наш блокпост — у нас есть медик и оборудование.

Философ улыбнулся.

— Разумные условия. Согласен.

— И я, — кивнул Таченко.

Серый протянул руку.

— Договорились, прапорщик. Добро пожаловать в коалицию.

Они пожали руки. Шакал достал из кармана фляжку.

— По такому случаю надо обмыть.

— У меня есть кое-что получше, — сказал Забыйягода, открывая шкафчик и доставая бутылку водки. — Трофейная, еще с блокпоста нашли.

Рыжий принес стаканы. Забыйягода разлил водку.

— За успешную операцию, — поднял стакан Серый.

— За порядок в Зоне, — добавил Таченко.

— За прибыльный бизнес, — усмехнулся Философ.

— За то, чтобы козлы в черных балахонах сдохли, — буркнул Шакал.

Выпили молча. Водка была хорошая, мягкая.

Миклуха развернул еще одну карту.

— Теперь о деталях. Операция начинается в пять утра. К этому времени большинство охраны спит, а дневные смены еще не заступили.

— Сигнал к началу? — спросил Забыйягода.

— Три красные ракеты с интервалом в минуту, — ответил Серый. — После этого все группы начинают движение к целям.

Генерал Таченко указал на карту.

— Моя группа займет позицию здесь, на восточной стороне. У нас самое тяжелое вооружение, поэтому возьмем на себя главный удар.

— Мы подойдем с севера, — сказал Философ. — Заблокируем дорогу и не дадим братству вызвать подкрепление.

Шакал провел пальцем по карте.

— А мы с ребятами Серого пролезем через вентиляцию. Отключим сигнализацию, откроем ворота изнутри.

— Ваша группа "Молот" будет здесь, — Серый поставил точку на карте. — В двух километрах от лаборатории. Как только начнется бой, вы сможете быстро добраться до любого участка фронта.

Забыйягода кивнул.

— А что с мутантами, которых они контролируют?

— По нашим данным, у них есть устройство управления в главном здании, — ответил Миклуха. — Если его уничтожить, мутанты выйдут из-под контроля.

— И станут атаковать всех подряд, — добавил Серый. — Нужно быть готовыми к этому.

Философ затушил папиросу.

— Есть еще один нюанс. У братства могут быть связи с военными. Не исключено, что после нападения они попросят помощи у армии.

— Это уже моя забота, — сказал Забыйягода. — У меня есть каналы, чтобы задержать любую помощь на несколько часов.

Шакал усмехнулся.

— А если все пойдет не по плану?

— Тогда каждый спасается как может, — жестко ответил Серый. — Зона не прощает ошибок.

Миклуха собрал карты.

— Последняя репетиция — за три дня до операции. Встречаемся в нейтральной зоне, отрабатываем взаимодействие.

— Где именно? — спросил Забыйягода.

— Старая автобаза в пятнадцати километрах отсюда. Лях покажет дорогу.

Генерал Таченко встал.

— Думаю, на сегодня хватит. Всем спасибо за конструктивный разговор.

Серый пожал руку Забыйягоде.

— Прапорщик, надеюсь на плодотворное сотрудничество. У вас серьезная организация.

— Стараемся соответствовать, — ответил Забыйягода.

Философ на прощание похлопал его по плечу.

— Молодец, что согласился. Вместе мы братство быстро разгоним.

Шакал кивнул.

— Удачи, прапор. Увидимся на большом деле.

Они вышли во двор. Солнце уже садилось, блокпост освещали прожекторы. Гости сели в свои УАЗики, завели моторы.

Лях подошел к Забыйягоде.

— Серьезные люди собрались. Такой коалиции в Зоне еще не было.

— Надеюсь, она сработает, — ответил прапорщик. — Слишком много ставок в этой игре.

Конвой тронулся, скрылся в сумерках. Забыйягода остался стоять во дворе, обдумывая услышанное. Через две недели ему предстояло вести своих людей в бой против противника, который мог контролировать саму Зону.

— Волчок, — позвал он Волкова. — Завтра начинаем усиленную подготовку. Боевая тревога каждый день, отработка взаимодействия, стрельбы. Времени мало.

— Понял, товарищ прапорщик. Ребята готовы.

Забыйягода посмотрел на звезды над Зоной. Где-то там, в центре аномальных полей, "Черное братство" готовило свои планы. Но теперь у них появились серьезные противники.

— Посмотрим, кто кого, — пробормотал он и пошел в свою каморку готовиться к долгой ночи планирования.

Глава 10

Рассвет над болотами Зоны встречал группу "Молот" туманной завесой и зловещим молчанием. Забыйягода проверил индикаторы экзоскелета в последний раз — все системы работали штатно, заряд аккумулятора показывал девяносто восемь процентов. За спиной покачивался ПКП "Печенег", в кобуре на бедре лежал пистолет, а на поясе висели гранаты.

— Молот-один, доклад о готовности, — прошептал он в микрофон.

— Молот-два готов, — отозвался Волков, проверяя свой снайперский комплекс СВД.

— Молот-три готов, — доложил Смирнов, поправляя сумку с взрывчаткой.

— Молот-четыре готов, — сказал Козлов, пристегивая к экзоскелету дополнительную ленту для пулемета.

— Молот-пять готов, — последним отметился Жуков, взводя затвор гранатомета.

Забыйягода включил тепловизор. В зеленоватом свечении экрана проступили очертания болотистой местности — кочки, заросли камыша, старые затопленные траншеи. А вдалеке, едва различимые, несколько красных пятен человеческих фигур.

— Контакт. Три цели на двух часах, дистанция триста метров, — тихо доложил Волков через рацию.

— Вижу, — подтвердил прапорщик. — Работаем по плану. Волчок, занимай позицию для снайперской поддержки. Остальные — цепью, интервал двадцать метров.

Группа растянулась по фронту. Экзоскелеты позволяли двигаться практически бесшумно — сервоприводы компенсировали каждый шаг, а система стабилизации не давала проваливаться в трясину.

Забыйягода осторожно продвигался между кочек, держа пулемет наготове. В шлеме мерно попискивал детектор аномалий — здесь, на болотах, их было немного, но все же стоило быть осторожным.

Первые фанатики показались через сто метров. Трое мужчин в черных балахонах стояли у края старой воронки, что-то обсуждая между собой. У одного в руках был автомат, у двух других — дробовики.

— Молот-два, цель номер один — слева, с автоматом, — прошептал Забыйягода.

— Понял. Готов к выстрелу.

— Молот-четыре, цель номер два — центр.

— Есть, — отозвался Козлов.

— Молот-пять, цель номер три — справа.

— Вижу, — подтвердил Жуков.

— Огонь по моей команде. Три, два, один — огонь!

Выстрел снайперской винтовки и короткие очереди из автоматов слились в единый залп. Фанатики даже не успели понять, что происходит — все трое рухнули в болотную жижу одновременно.

— Цели поражены, — доложил Волков. — Движемся дальше.

Группа продолжила наступление. Экзоскелеты позволяли преодолевать болотистую местность с невиданной для пехоты скоростью. Там, где обычный солдат провалился бы по пояс в трясину, бойцы "Молота" шли уверенными шагами.

— Контакт! — резко сказал Смирнов. — Справа, в камышах. Много целей.

Забыйягода развернулся и увидел их — целая группа фанатиков выходила из зарослей. Человек десять, вооруженные автоматами и дробовиками. Они еще не заметили приближающихся бойцов, но это было дело секунд.

— Рассредоточиться! Козлов, подавляющий огонь. Смирнов, гранаты. Остальные — короткими очередями.

Болото взорвалось грохотом выстрелов. Пулемет Козлова полоснул по камышам длинной очередью, косая картечь валила фанатиков пачками. Граната Смирнова разорвалась в самой гуще группы, подбросив в воздух клочья черных балахонов.

Ответный огонь был слабым и неточным. Пули фанатиков отскакивали от бронепластин экзоскелетов, не причиняя вреда. А вот бронебойные патроны группы "Молот" прошивали их убогую защиту насквозь.

— Добить остатки, — скомандовал Забыйягода, поднимаясь во весь рост.

Его ПКП заработал в полную силу. Тяжелые пули расшвыривали камыши, превращали деревянные укрытия в щепки. Экзоскелет компенсировал отдачу настолько хорошо, что прапорщик мог стрелять с рук как из автомата.

Через минуту стрельба стихла. В болоте плавали тела в черных балахонах.

— Зачистка завершена, — доложил Волков. — Потерь нет.

— Продолжаем движение. По разведданным, основной лагерь должен быть в двух километрах отсюда.

Группа двинулась дальше по болотам. Экзоскелеты работали безупречно — ни разу никто из бойцов не провалился в трясину, система навигации точно показывала маршрут, а датчики предупреждали об аномалиях заранее.

— Товарищ прапорщик, — позвал Смирнов. — Здесь что-то интересное.

Забыйягода подошел к саперу. Тот стоял у края большой воронки, на дне которой виднелись странные металлические конструкции.

— Похоже на лабораторию, — сказал Смирнов. — Но заброшенную. Может, стоит спуститься?

— Сначала основную задачу выполним, — решил прапорщик. — На обратном пути осмотрим.

Они продолжили путь. Болота постепенно переходили в более твердую местность — небольшие островки суши среди трясины. На одном из таких островков и располагался лагерь фанатиков.

— Молот-два, доклад об обстановке, — приказал Забыйягода.

Волков выдвинулся вперед, лег за поваленным деревом, развернул снайперскую винтовку.

— Вижу лагерь. Палатки, костры, охрана. Считаю... двадцать семь человек. Вооружение разнообразное — автоматы, дробовики, один ручной пулемет. Есть часовые по периметру.

— Техника?

— Два УАЗика и какая-то самодельная бронемашина. Сварена из листового железа, но выглядит солидно.

Забыйягода изучал лагерь через оптику своего пулемета. Фанатики обустроились основательно — окопы, огневые точки, даже минометная позиция была оборудована.

— План атаки, — сказал он в рацию. — Волчок остается на снайперской позиции, прикрывает наступление. Смирнов подползает слева, закладывает взрывчатку под их бронемашину. Козлов и Жуков атакуют справа, отвлекают внимание. Я иду в лоб.

— Товарищ прапорщик, может, все-таки не в лоб? — поинтересовался Волков.

— В экзоскелете я практически неуязвим для их стрелкового оружия. А пулемет даст мне огневое превосходство.

Забыйягода проверил ленту с патронами, взвел затвор.

— Начинаем через пять минут. Волчок, убираешь часовых. Смирнов, как только услышишь стрельбу — подрывай бронемашину.

Прапорщик дождался сигнала и поднялся во весь рост. В экзоскелете он выглядел как стальной гигант — два метра роста, массивные бронепластины, тяжелый пулемет в руках.

Первые выстрелы прозвучали позади — Волков начал снимать часовых. Лагерь всполошился, фанатики хватались за оружие, пытались понять, откуда стреляют.

А в это время Забыйягода шел на них в лоб. ПКП заработал с дистанции двухсот метров, строча длинными очередями по палаткам и окопам. Бронебойные пули пробивали любые укрытия, которые успели соорудить фанатики.

— Дьявол! — заорал кто-то из лагеря. — Стальной дьявол идет!

Они открыли по нему огонь из всех стволов. Пули сыпались градом, но экзоскелет держал удар. Лишь несколько особо мощных попаданий оставили вмятины на бронепластинах.

Взрыв справа — Смирнов подорвал бронемашину. Самодельная техника превратилась в груду пылающего металла.

Слева заработали автоматы Козлова и Жукова. Фанатики попали под перекрестный огонь, их оборона рассыпалась.

Забыйягода дошел до самого лагеря. Его пулемет методично утюжил позиции противника. Экзоскелет позволял ему действовать как живой танк — медленно, но неотвратимо подавляя сопротивление.

— Сдавайся! — крикнул он в усилитель голоса шлема. — Дальнейшее сопротивление бесполезно!

Но фанатики не сдавались. Они продолжали стрелять даже тогда, когда стало ясно, что битва проиграна. Трое последних забаррикадировались в большой палатке и отстреливались до последнего патрона.

— Смирнов, граната в палатку, — приказал Забыйягода.

Взрыв поставил точку в бою. Лагерь фанатиков перестал существовать.

— Зачистка завершена, — доложил Волков. — Потерь нет. Несколько вмятин на броне прапорщика, но ничего серьезного.

Забыйягода оглядел поле боя. Экзоскелет показал себя превосходно — защитил от пуль, позволил нести тяжелое вооружение, дал огромное психологическое преимущество.

— Осматриваем лагерь, — приказал он. — Ищем документы, карты, оружие. Все, что может пригодиться.

В одной из палаток нашли ящик с гранатами и несколько автоматов в хорошем состоянии. В другой — карты с отмеченными позициями других групп фанатиков.

— Товарищ прапорщик, — позвал Козлов. — Здесь рация. Кажется, они передавали сводки в центр.

— Уничтожить. Пусть думают, что связь просто пропала.

Смирнов подошел с найденными документами.

— Интересные бумажки. Похоже, они готовили какую-то церемонию на завтра. В центре болот, у старого монастыря.

— Сколько людей?

— По списку — человек сорок. Плюс какие-то ученые приехать должны.

Забыйягода изучил документы. Церемония называлась "Призывом Великого Выброса". Судя по описанию, фанатики собирались провести какой-то ритуал, который должен был спровоцировать аномальное явление.

— Похоже на бред, — сказал Волков. — Но после того, что мы знаем о "Черном братстве", лучше не рисковать.

— Согласен, — кивнул прапорщик. — Завтра идем к монастырю. Прерываем их церемонию раз и навсегда.

Группа собрала трофеи и двинулась в обратный путь. На подходе к той воронке, что заметил Смирнов, Забыйягода решил все-таки спуститься вниз.

В воронке действительно оказалась заброшенная лаборатория. Но не пустая — в одном из помещений они обнаружили несколько артефактов и странный прибор неизвестного назначения.

— Этот агрегат похож на детектор аномалий, — сказал Смирнов, изучая находку. — Но намного сложнее наших.

— Забираем с собой. Кулибин разберется, что это такое.

Возвращение на блокпост заняло два часа. Экзоскелеты работали безупречно — никто из бойцов не устал, заряд аккумуляторов упал всего на тридцать процентов.

— Отличная работа, ребята, — сказал Забыйягода, снимая шлем. — Экзоскелеты показали себя превосходно. Завтра финальная зачистка болот.

— А что с найденным прибором? — спросил Волков.

— Отдадим Кулибину. Если это то, что я думаю, у нас появится серьезное преимущество перед операцией против "Черного братства".

Забыйягода посмотрел на болота, скрывающиеся в вечерних сумерках. Завтра здесь должна была состояться последняя битва с фанатиками. А через неделю — главное сражение за будущее Зоны.

— Готовься, братство, — пробормотал он. — Мы идем за вами.

Утренний туман над болотами рассеивался под лучами солнца, когда группа "Молот" подходила к развалинам старого монастыря. Забыйягода проверил индикаторы экзоскелета — все системы в норме, боеприпасов достаточно для серьезного боя.

— Прапор, вижу дым от костров, — доложил Волчок, изучая местность через оптический прицел. — Они уже собрались.

— Сколько?

— Считаю... человек сорок пять. Все в черных балахонах, как обычно. Но есть и другие.

Забыйягода включил тепловизор, навел на монастырь. Действительно, среди фанатиков выделялись фигуры в других костюмах — современных, технологичных.

— Ученые приехали, — сказал Смирнов. — Значит, церемония серьезная.

В центре монастырского двора стояла странная конструкция — металлический каркас с множеством антенн и проводов. Вокруг него фанатики расставляли какие-то приборы.

— Похоже на передатчик, — заметил Козлов. — Или генератор чего-то.

— Не важно, что это, — решил Забыйягода. — Уничтожаем к чертовой матери. Волчок, работай по ученым. Остальные — стандартная схема.

Но прежде чем группа успела занять позиции, справа послышались голоса. Из зарослей камыша появились люди в незнакомой форме — белые комбинезоны с голубыми нашивками.

— Стоп! Мы не враги! — крикнул один из них по-английски с сильным акцентом.

Забыйягода развернул пулемет в их сторону.

— Кто такие? Руки на голову!

Группа состояла из шести человек. Вооружены были современными автоматами, экипированы по последнему слову техники. Главное — двигались как профессионалы.

— Меня зовут Марко Росси, — сказал их лидер, медленно поднимая руки. — Мы представители группировки "Чистое небо". Работаем на итальянскую корпорацию "Бионика Индастриес".

— Никогда о таких не слышал, — буркнул Волчок.

— Мы недавно в Зоне, — пояснил Росси. — Наша корпорация изучает аномальные явления в коммерческих целях. У нас есть разрешение украинского правительства.

Забыйягода не опускал оружие.

— Какого черта вы здесь делаете?

— То же, что и вы, судя по всему. Эти фанатики мешают нашим исследованиям. Мы пришли их остановить.

Смирнов осторожно приблизился к итальянцам, изучил их снаряжение.

— Прапор, у них серьезная техника. Детекторы аномалий последнего поколения, защитные костюмы, оружие натовского образца.

— Предлагаю временное сотрудничество, — сказал Росси. — У вас огневая мощь, у нас — знание того, что именно они пытаются сделать.

— Говори быстро.

— Эта установка — генератор псионических волн. Они хотят создать искусственный выброс, но не обычный. Псионический выброс убьет всех живых существ в радиусе пятидесяти километров.

Забыйягода переглянулся с Волчоком.

— Откуда такие подробности?

— Наша корпорация перехватила их переговоры. У "Бионики" есть спутники над Зоной, мы слышим все радиопереговоры.

Из монастыря донеслось гудение — установка начала работать.

— Времени на разговоры нет, — решил Забыйягода. — Если хотите помочь — присоединяйтесь. Но под моим командованием.

— Согласен, — кивнул Росси. — Мои люди займут западную сторону, заблокируют отход.

— Волчок, мнение?

— Пусть помогают, Прапор. Больше стволов не помешает.

Группы заняли позиции. Фанатики в монастыре продолжали свой ритуал, не подозревая об опасности. Их псевдоученые что-то настраивали на приборах, установка гудела все громче.

— Начинаем, — приказал Забыйягода. — Волчок, снимай часовых.

Снайперская винтовка хлопнула дважды. Два фанатика у ворот монастыря рухнули бесшумно.

— Смирнов, взрывчатку под установку. Остальные — подавляющий огонь.

Болота взорвались грохотом стрельбы. ПКП Забыйягоды полоснул длинной очередью по монастырскому двору, итальянцы открыли прицельный огонь из своих автоматов.

Фанатики заметались в панике. Их ученые пытались спасти аппаратуру, но пули не разбирали — кто ученый, кто фанатик.

— Установку! Уничтожить установку! — орал кто-то из итальянцев.

Смирнов пополз к центру двора под прикрытием огня. Гранаты рвались среди развалин, автоматные очереди косили фанатиков пачками.

Забыйягода шел в лоб, как обычно. Экзоскелет держал попадания, пулемет утюжил позиции противника. Несколько фанатиков попытались его окружить, но Козлов и Жуков быстро их ликвидировали.

— Заряд установлен! — крикнул Смирнов, откатываясь от установки.

— Всем укрыться!

Взрыв снес половину монастырского двора. Странная металлическая конструкция разлетелась на куски, а ее обломки разбросало по всей округе.

Стрельба стихла. В дыму и пыли виднелись только тела в черных балахонах.

— Зачистка завершена, — доложил Волчок. — Итальянцы потерь не понесли, у нас тоже все целы.

Росси подошел к Забыйягоде, снял шлем.

— Отличная работа, прапорщик. Вы спасли много жизней.

— Это моя работа. А теперь объясни толком, кто вы такие и что здесь делаете.

Итальянец достал из кармана документы.

— "Бионика Индастриес" — частная корпорация, специализирующаяся на изучении аномальных явлений. У нас есть официальный договор с украинским правительством на исследования в Зоне.

— Какие исследования?

— Мы изучаем возможности коммерческого использования артефактов. Наша лаборатория в Италии уже создала несколько прототипов на их основе.

Забыйягода листал документы. Все выглядело официально — печати, подписи, даже фотографии лабораторий.

— И что вам от нас нужно?

— Сотрудничество. У вас контроль над важным участком Зоны, у нас — технологии и деньги. Можем создать взаимовыгодное партнерство.

Волчок подошел ближе.

— Прапор, а что если это ловушка?

— Не похоже, — покачал головой Забыйягода. — Слишком уж хорошо экипированы и действуют профессионально.

Росси улыбнулся.

— Мы можем предложить эксклюзивные поставки оборудования, современные детекторы аномалий, защитные костюмы. В обмен на разрешение проводить исследования в вашей зоне контроля.

— Сколько людей у вас?

— Пока двадцать специалистов. Но если сотрудничество пойдет успешно, корпорация готова увеличить присутствие.

Забыйягода осмотрел обломки псионической установки. Смирнов ковырялся в остатках приборов, что-то изучал.

— Прапор, — позвал сапер. — Здесь интересные штуки. Процессоры, которых я никогда не видел, и какие-то кристаллы.

— Это искусственные артефакты, — пояснил Росси. — Фанатики научились их синтезировать. Крайне опасная технология.

— Берем все с собой, — решил Забыйягода. — Кулибин разберется.

Он повернулся к итальянцу.

— Росси, предложение интересное. Но решение будет принимать не только я. У нас здесь коалиция нескольких группировок складывается.

— Понимаю. Мы готовы работать с любыми разумными людьми.

Волчок тихо подошел к Забыйягоде.

— Прапор, а не рано ли новых союзников заводить? У нас и так забот хватает.

— Посмотрим, Волчок. Если у них действительно есть технологии, которые помогут против "Черного братства", почему бы не попробовать?

Росси достал радиостанцию.

— Позвольте связаться с нашей базой? Я сообщу руководству о возможном сотрудничестве.

— Давай. Но учти — если попытаешься нас обмануть, пожалеешь.

Итальянец говорил по рации на своем языке минут пять. Затем выключил связь.

— Мое руководство очень заинтересовано. Они готовы прислать представителя для переговоров.

— Пусть присылают. Но встреча будет на нашей территории, на блокпосту.

— Конечно. Доктор Фабрицио прилетит через три дня.

Группы начали сбор трофеев. Итальянцы забрали некоторые обломки установки для изучения, остальное досталось "Молоту".

— Росси, — сказал Забыйягода на прощание. — Если ваша корпорация действительно серьезная, у нас может получиться долгосрочное сотрудничество. Но любой обман будет стоить вам очень дорого.

— Понимаю, прапорщик. "Бионика" заинтересована в честном партнерстве.

Итальянцы ушли в сторону севера, а группа "Молот" направилась к блокпосту. Болота были зачищены, фанатики больше не угрожали торговым путям.

— Что думаешь об итальянцах? — спросил Волчок по дороге.

— Пока рано судить. Но если у них действительно есть технологии против "Черного братства", стоит попробовать, — ответил Забыйягода. — В конце концов, нам нужны все возможные союзники.

Блокпост показался на горизонте. Еще одна угроза была ликвидирована, но впереди ждали новые вызовы. И возможно, новые союзники.

Забыйягода сидел в своей каморке перед ноутбуком, подключенным к спутниковому интернету. На экране светилась поисковая страница, а рядом лежала пачка документов, которую оставил Росси. Первые запросы об итальянской корпорации "Бионика Индастриес" дали стандартную информацию — год основания, штаб-квартира в Милане, специализация на биотехнологиях.

— Слишком чисто, — пробормотал прапорщик, углубляясь в поиск.

Он набрал в строке "Чистое небо группировка", и результаты заставили его насторожиться. Форумы сталкеров, закрытые военные сводки, упоминания в отчетах СБУ — все указывало на то, что "Чистое небо" не просто группа исследователей.

Дверь скрипнула, вошел Волчок с кружкой чая.

— Прапор, что-то нашел?

— Пока только вопросы. Послушай-ка.

Забыйягода зачитал с экрана:

— "Группировка Чистое небо. Основана в 2010 году учеными-диссидентами из закрытых НИИ. Официальная цель — изучение аномальных явлений. Неофициальная — разработка технологий управления сознанием на основе псионических полей Зоны."

Волчок присвистнул.

— Управление сознанием? Серьезно?

— Дальше интереснее. Слушай: "Руководящий состав: профессор Лебедев Андрей Михайлович, специалист по нейропсихологии. Доктор наук Каланча Сергей Петрович, физик-теоретик. Кандидат наук Суслов Игорь Николаевич, биохимик."

Забыйягода открыл новую вкладку, ввел имя Лебедева. Результаты поиска заставили его нахмуриться.

— Вот что интересно. Лебедев до прихода в Зону работал в НИИ мозга при Академии наук. Специализировался на воздействии электромагнитных полей на психику человека.

— А что про остальных?

— Каланча — бывший сотрудник "Курчатовского института". Занимался исследованием аномальных физических явлений. Уволен в 2009 году за "нарушение техники безопасности".

Волчок сел на ящик рядом со столом.

— Прапор, а не те ли это ученые, которые создавали установку для фанатиков?

— Возможно. Но есть нюанс.

Забыйягода открыл еще один документ.

— В 2011 году группа Лебедева получила грант от некой международной организации на "изучение влияния аномальных полей на групповое поведение людей". Сумма — два миллиона долларов.

— Кто давал грант?

— Вот тут начинается самое интересное. Формально — "Фонд перспективных исследований". Но если копнуть глубже...

Забыйягода перешел на сайт финансовых новостей.

— "Фонд перспективных исследований" — дочерняя структура концерна "Европейские биотехнологии". А основной акционер концерна — итальянская "Бионика Индастриес".

Волчок покачал головой.

— Получается, Росси и его люди финансируют тех самых ученых, которые создают оружие массового поражения?

— Не обязательно. Может, они просто не знают, во что вляпались их подопечные.

Забыйягода продолжил поиск. В архивах украинских спецслужб нашлись упоминания о перехваченных радиопереговорах "Чистого неба".

— Слушай это: "Объект Лебедев передает: эксперимент по групповому внушению завершен успешно. Контрольная группа из пятидесяти человек выполняла команды оператора в течение шести часов. Побочные эффекты минимальны."

— Какого черта они творят?

— Судя по отчетам, пытаются создать технологию массового контроля сознания. Представляешь — направил псионическую волну на вражескую армию, и она сдается без боя.

Волчок встал, прошелся по каморке.

— Прапор, а что если итальянцы не просто инвесторы? Что если они знают о экспериментах и поддерживают их?

— Тогда у нас проблема. Но пока это только предположения.

Забыйягода открыл новую папку с документами.

— Вот отчет СБУ за прошлый год. "Группировка Чистое небо установила контакт с неизвестной организацией, предположительно иностранного происхождения. Получает финансирование и современное оборудование в обмен на результаты исследований."

— А что пишут про Суслова?

— Суслов — самый интересный. До прихода в Зону работал в секретной лаборатории Минобороны. Занимался созданием психотропных веществ для спецназа.

Забыйягода нашел старую статью в научном журнале.

— "Применение синтезированных нейромедиаторов для повышения управляемости личного состава в экстремальных условиях". Автор — И.Н. Суслов. Статья снята с публикации по требованию военной цензуры.

— Значит, он умеет делать химию для зомбирования людей?

— Похоже на то. А теперь представь: Лебедев знает, как воздействовать на мозг полями, Каланча понимает физику аномалий, Суслов создает химические усилители эффекта.

Волчок налил себе чаю из термоса.

— Получается, они могут создать оружие, которое превратит любого человека в зомби?

— Не зомби, а в управляемого исполнителя. Гораздо хуже.

Забыйягода открыл карту Зоны на экране.

— Смотри, где базируется "Чистое небо". Старая метеостанция в тридцати километрах от центра. Идеальное место для экспериментов — изолированно, но достаточно близко к источнику аномалий.

— А где сейчас сами ученые?

— По последним данным, Лебедев и Каланча находятся на базе. Суслов пропал три месяца назад.

Забыйягода задумался.

— Волчок, а что если Суслов перебрался к "Черному братству"? Это объяснило бы их успехи в контроле мутантов.

— Возможно. Технология похожая — воздействие на нервную систему.

В каморку постучали. Вошел Рыжий.

— Товарищ прапорщик, на связи Серый. Говорит, срочное дело.

Забыйягода взял микрофон рации.

— Серый, слушаю.

— Прапор, у меня новости о твоих итальянских друзьях. Не все так просто с ними.

— Рассказывай.

— Мой человек в СБУ передал интересную информацию. "Бионика Индастриес" числится в списке организаций, подозреваемых в финансировании незаконных военных исследований.

— Подробности?

— Они инвестируют в разработку оружия нелетального действия. Официально — для полицейских операций. Неофициально — черт знает для чего.

Забыйягода переглянулся с Волчоком.

— Серый, а что известно про ученых из "Чистого неба"?

— Лебедев, Каланча и Суслов? Опасные люди. Мои источники говорят, что они работают над проектом "Кукловод".

— Что за проект?

— Система массового контроля поведения через псионическое воздействие. Если они доведут разработку до конца, смогут управлять толпами людей как марионетками.

Забыйягода выключил рацию, откинулся на спинку стула.

— Волчок, картина проясняется. Итальянцы финансируют разработку оружия массового поражения. "Чистое небо" его создает. "Черное братство" пытается украсть технологии.

— А мы оказались посередине.

— Не просто посередине. Мы контролируем ключевую территорию, через которую проходят все торговые пути. Каждая сторона хочет нас либо подкупить, либо уничтожить.

Забыйягода встал, подошел к карте на стене.

— Нужно срочно связаться с коалицией. Эта информация меняет все планы операции.

— Как думаешь, что делать с итальянцами?

— Пока играем в сотрудничество. Но готовимся к тому, что они могут оказаться врагами. И еще — усиливаем разведку по "Чистому небу". Нужно знать, где точно находятся Лебедев и Каланча.

Волчок направился к выходу.

— Организую дополнительное дежурство и проверку всех систем связи. Если итальянцы нас обманывают, могут попытаться прослушивать переговоры.

— Правильно. И еще, Волчок — приготовь группу "Молот" к возможной операции против "Чистого неба". Чувствую, скоро нам придется разбираться с очередными учеными-психопатами.

Оставшись один, Забыйягода продолжил поиск в интернете. Чем больше он узнавал о проекте "Кукловод", тем яснее становилось — в Зоне разворачивается битва не только за артефакты и территорию, но и за будущее человечества.

Глава 11

Туман висел над разрушенным мостом как саван, скрывая провалы в асфальте и торчащую арматуру. Забыйягода остановил багги у края пропасти, изучая путь впереди через оптику экзоскелета. Детектор аномалий тревожно попискивал — впереди было полно ловушек.

— Прапор, мост держится только на одной опоре, — доложил Волчок, высматривая дорогу в бинокль. — Остальные разрушены. Придется ехать по самому краю.

— Вижу. Смирнов, что показывают твои приборы?

Сапер изучал показания специального детектора, полученного от итальянцев.

— Три типа аномалий. "Жарка" под разрушенными пролетами, "воронки" в центральной части, плюс что-то неизвестное у дальнего конца моста.

Забыйягода включил внешнюю связь багги.

— Всем машинам — движемся в колонне. Дистанция пятьдесят метров. При встрече с аномалиями — полный стоп, ждем команды сапера.

Первый багги осторожно въехал на мост. Усиленная подвеска справлялась с неровностями, но бетонная конструкция угрожающе скрипела под весом машины и пятерых бойцов в экзоскелетах.

— Контакт! — резко сказал Козлов, вертя турель с пулеметом. — Справа, в развалинах опоры.

Из груды бетонных блоков выползли слепые псы — штук двадцать, почуявшие запах живого мяса. Но эти были не обычные — их шкура светилась слабым зеленоватым свечением.

— Радиоактивные твари, — констатировал Жуков. — Козлов, коси их к чертовой матери.

Турельный пулемет заработал короткими очередями. Бронебойные пули разносили мутантов в клочья, но те продолжали лезть из развалин.

— Там логово, — понял Забыйягода. — Смирнов, граната в пролом.

Взрыв обрушил часть опоры, погребя под обломками остатки стаи.

— Движемся дальше, — скомандовал прапорщик.

Багги проехал еще сотню метров, когда детектор заверещал как ненормальный.

— Стоп! Впереди "жарка"! — крикнул Смирнов.

Прямо по курсу воздух мерцал, как над раскаленным асфальтом. Температурная аномалия перекрывала половину моста.

— Есть обход? — спросил Волчок.

— Только по самому краю. Но там бетон треснутый, может не выдержать.

Забыйягода изучил обстановку. Слева — пропасть, справа — смертельная аномалия, впереди — узкая полоска относительно целого асфальта.

— Проскакиваем по одному. Первым иду я.

Багги медленно объехал "жарку", колеса шли в сантиметрах от края обрыва. Бетонное ограждение осыпалось под тяжестью машины, но конструкция выдержала.

— Второй багги, ваша очередь, — передал прапорщик по рации.

Но не успела вторая машина добраться до середины опасного участка, как из воды под мостом раздался рев. Что-то огромное плескалось в темной реке.

— Что за черт? — пробормотал Козлов, направляя пулемет вниз.

Из воды показалась массивная голова с клыками — болотный кровосос размером с небольшой танк. Тварь попыталась выбраться на опору моста, ее когти скребли по бетону.

— Огонь! — скомандовал Забыйягода.

Все пулеметы багги открыли стрельбу одновременно. Пули рвали плоть мутанта, но тот продолжал карабкаться вверх.

— Гранатомет! — крикнул Жуков, наводя РПГ.

Граната разорвалась прямо в пасти твари. Кровосос с ревом рухнул обратно в воду, окрасив ее черной кровью.

— Проходим быстрее, — поторопил Волчок. — Где один такой монстр, там могут быть и другие.

Колонна ускорилась, но впереди показались новые препятствия. На дальнем конце моста двигались человеческие фигуры.

— Сталкеры? — предположил Смирнов.

Забыйягода включил оптическое увеличение. То, что он увидел, заставило его поежиться. Люди в рваных комбинезонах брели по мосту, но двигались они неестественно — дергано, как марионетки.

— Зомбированные, — констатировал он. — Штук пятнадцать.

— Псионическое воздействие? — спросил Волчок.

— Возможно. Или химия. Козлов, готовь пулемет. Будем пробиваться.

Зомбированные сталкеры заметили приближающиеся багги и начали стрелять. Но координация у них была никудышная — пули летели куда угодно, только не в цель.

— Жалко парней, — сказал Жуков. — Но выбора нет.

Турельные пулеметы заработали снова. Зомбированные падали под градом пуль, но некоторые продолжали ползти, даже получив смертельные ранения.

— Что за дрянь с ними сделали? — удивился Козлов. — Нормальный человек от такого ранения давно бы сдох.

— Не человек уже, — мрачно ответил Забыйягода. — Биоробот.

Последний зомбированный сталкер упал в трех метрах от первого багги. Забыйягода выбрался из машины, подошел к телу. Комбинезон был изорван, но на рукаве еще виднелась нашивка "Чистое небо".

— Вот дерьмо, — выругался Волчок. — Они экспериментируют на своих же людях.

— Или эти ребята пытались сбежать и их поймали, — предположил Смирнов.

Забыйягода обыскал тело. В кармане нашелся блокнот с записями. Почерк дрожащий, строчки кривые — писал человек в состоянии крайнего стресса.

— "День пятый. Лебедев ввел нам какую-то дрянь. Не могу контролировать свои движения. Думаю ясно, но тело не слушается." — прочитал вслух прапорщик.

— "День седьмой. Пытались сбежать. Каланча включил установку, и все остальные стали как роботы. Я еще сопротивляюсь, но ненадолго."

— "День десятый. Это последняя запись. Скоро стану как остальные. Если кто-то найдет — остановите их. Они хотят испытать систему на большой группе людей."

Волчок покачал головой.

— Прапор, нам срочно нужно связаться с коалицией. Если "Чистое небо" готово к полевым испытаниям, под угрозой могут оказаться все сталкеры Зоны.

— Согласен. Но сначала доберемся до места назначения.

Впереди, за мостом, виднелись развалины небольшого города. Детекторы показывали множество аномалий, но и артефактов должно было хватать.

— Внимание всем машинам, — передал Забыйягода по рации. — Впереди городские развалины. Держимся вместе, на разведку не разбредаемся. Аномалий много, мутантов тоже ожидается предостаточно.

Колонна съехала с моста и вошла в пустые улицы. Дома стояли как выбитые зубы — где-то сохранились только стены, где-то вообще остались одни фундаменты.

— Радиация в норме, — доложил Смирнов, следя за показаниями дозиметра. — Но есть аномальные всплески.

Из разрушенного магазина выскочила стая псевдособак. На этот раз обычных, но очень голодных. Пулеметы багги быстро навели порядок.

— Стоп, — сказал Забыйягода, заметив впереди мерцание воздуха. — "Электра". Обходим слева.

Багги объехали аномалию и углубились в город. В одном из дворов Смирнов заметил блеск артефакта.

— Прапор, там "пламя" лежит. Хороший артефакт.

— Берем. Но осторожно.

Сапер вышел из багги, активировал на экзоскелете все защитные системы и осторожно подобрал светящийся кристалл.

— Есть! Стоит тысяч пять как минимум.

Дальше дорога пошла через школьный двор. Детские качели скрипели на ветру, создавая жуткую атмосферу. Но главная опасность таилась в здании школы — оттуда доносились нечеловеческие крики.

— Контроллер, — определил Козлов. — Точно контроллер. Псионическое давление чувствую даже в экзоскелете.

— Проезжаем мимо. Не будем дразнить гуся.

Но контроллер, видимо, почуял их приближение. Из школы донесся ужасающий рев, и псионическая волна накрыла колонну.

— Блядь! — заорал Жуков, хватаясь за голову. — Башка разламывается!

Экзоскелеты частично защищали от псионического воздействия, но не полностью. У всех бойцов начали кровоточить носы.

— Убираем его, пока не поджарил нам мозги! — скомандовал Забыйягода.

Жуков навел гранатомет на школу и выстрелил. Взрыв снес половину второго этажа. Контроллер завыл еще громче, но псионическое давление ослабло.

— Еще раз! — приказал прапорщик.

Вторая граната довершила дело. Здание школы обрушилось, похоронив под обломками мутанта.

— Все живы? — спросил Волчок, вытирая кровь с губы.

— Пока да. Движемся дальше. До цели еще километр.

Колонна выбралась из городских развалин и направилась к лесу. Впереди виднелась высокая металлическая вышка — старая метеостанция, где базировалось "Чистое небо".

— Прапор, — сказал Смирнов, изучая показания приборов. — Там очень странные аномалии. Такого я раньше не встречал.

— Искусственные?

— Похоже на то. Кто-то специально создал защитный периметр вокруг базы.

Забыйягода остановил багги, достал бинокль. Метеостанция была хорошо укреплена — новые заборы, сторожевые вышки, даже зенитная установка виднелась на крыше главного здания.

— Серьезно обосновались, — констатировал Волчок. — Придется планировать штурм очень тщательно.

— Пока только разведка, — решил прапорщик. — Посмотрим, что там творится, и вернемся на блокпост. А завтра созовем экстренное совещание коалиции.

Багги развернулись и направились обратно. Путь через мост прошел без происшествий — мертвые зомбированные сталкеры лежали там, где их оставили.

— Прапор, — сказал Волчок, когда они съехали с моста. — После того, что мы видели, операцию против "Черного братства" придется отложить. "Чистое небо" — более серьезная угроза.

— Возможно. Но решение будет принимать вся коалиция. Слишком много факторов нужно учесть.

Блокпост показался на горизонте, когда солнце уже садилось. Еще один день разведки завершился, но вопросов стало только больше. В Зоне разворачивалась игра, ставки в которой превышали все мыслимые пределы.

Забыйягода включил защищенную рацию и настроил связь на частоту коалиции. В каморке царила напряженная тишина — только потрескивание эфира и тихое гудение генератора за окном.

— Серый, Таченко, Философ, Шакал — вызываю экстренное совещание, — передал он в микрофон.

Первым отозвался Серый:

— Прапор, слушаю. Что за срочность?

— Получил данные о "Чистом небе". Ситуация критическая.

Один за другим на связь вышли остальные лидеры коалиции. Забыйягода подробно изложил все, что узнал о проекте "Кукловод", зомбированных сталкерах и базе на метеостанции.

— Это меняет все планы, — сказал он в заключение. — Если "Чистое небо" доведет разработку до конца, они смогут контролировать всех нас.

Долгая пауза. Первым заговорил генерал Таченко:

— Прапорщик, возможно, вы преувеличиваете угрозу. Контроль сознания — это из области фантастики.

— Товарищ генерал, я видел зомбированных сталкеров собственными глазами.

— Могли быть под наркотиками, — вмешался Философ. — Или просто психически больные.

Серый был более осторожен:

— Прапор, данные серьезные. Но у нас нет времени на две операции. "Черное братство" тоже готовит что-то крупное.

— Да брось ты, Серый, — проскрипел в эфире голос Шакала. — Эти ученые только поговорить горазды. Никого они контролировать не могут.

Забыйягода почувствовал, как растет раздражение.

— Вы не понимаете масштаба угрозы. Если они отработают технологию...

— Прапор, — прервал его Таченко. — Давайте будем реалистами. У нас есть конкретный план против "Черного братства". Не стоит распыляться.

— Согласен с генералом, — поддержал Философ. — Зачем гоняться за призраками, когда есть реальная цель?

Забыйягода выключил рацию и тяжело вздохнул. Волчок сидел на ящике рядом, мрачно качая головой.

— Не поняли, Прапор. Совсем не поняли.

— Видимо, придется действовать самим. Сколько у нас людей готово к операции?

— Группа "Молот" в полном составе. Плюс старожилы — Рыжий, Косой, Батон, Шурик. Итого четырнадцать человек.

— Мало против укрепленной базы, но другого выхода нет.

Прапорщик встал, подошел к карте на стене.

— Готовь всех к выступлению завтра на рассвете. Экзоскелеты, тяжелое вооружение, взрывчатка. Берем с собой оба багги и максимум боеприпасов.

— Понял. А план операции?

— Пока общий. Подавляем охрану, захватываем ученых, уничтожаем лабораторию. Детали проработаем по ходу.

На следующее утро колонна из двух багги выдвинулась с блокпоста. В первой машине — группа "Молот" в экзоскелетах, во второй — старожилы с усиленным вооружением. Путь до метеостанции занял два часа.

— Прапор, база в прямой видимости, — доложил Волчок, изучая цель в бинокль. — Активность высокая. Вижу патрули, технику, даже вертолетную площадку.

Забыйягода осмотрел укрепления через оптику экзоскелета. База серьезно расширилась за сутки — новые строения, дополнительные ограждения.

— Готовятся к чему-то важному. Смирнов, что с аномальным полем?

— Усилилось. Теперь периметр защищен искусственными "электрами" и "жарками". Пройти можно только по узкому коридору.

— Значит, в лоб. Козлов, Жуков, готовьте тяжелое вооружение. Рыжий, твоя группа остается в резерве.

Багги двинулись к базе. На полпути их заметили — сработала сирена, охрана заняла позиции на вышках.

— Неизвестные машины, остановитесь! — прокричал кто-то в мегафон. — Территория закрыта для посещения!

Забыйягода включил внешнюю связь багги:

— Оружие наземь, руки за голову и мордой вниз! Сдавайтесь, и вам гарантируется жизнь!

Ответом стала очередь из пулемета с ближайшей вышки. Пули прошили ветровое стекло багги, но не пробили бронированную кабину.

— Огонь! — скомандовал прапорщик.

Турельные пулеметы заработали одновременно. Первая вышка рассыпалась под градом бронебойных пуль, второй досталась граната из РПГ.

Багги прорвались через ворота, раздавив легкие заграждения. Во дворе базы началась паника — люди в белых халатах бежали к главному зданию, охрана пыталась организовать оборону.

— Козлов, подавляющий огонь по окнам! Смирнов, заряды на двери!

Группа "Молот" высыпала из багги и рассредоточилась. Экзоскелеты позволяли бойцам действовать как штурмовые роботы — быстро, эффективно, практически неуязвимо для стрелкового оружия.

Сапер подбежал к главному входу, заложил взрывчатку. Взрыв снес массивные двери вместе с частью стены.

— Идем внутрь! — крикнул Забыйягода, первым бросившись в пролом.

Коридоры базы оказались современными — кафельные стены, яркое освещение, множество приборов и мониторов. Но сопротивления почти не было — охранники разбежались или сдались.

— Прапор, слышишь? — сказал Волчок, останавливаясь у развилки коридоров.

Из глубины здания доносился низкий гул, похожий на работающий генератор. И еще что-то — странные звуки, как будто стонали люди.

— Лаборатория, — определил Смирнов. — Ведите туда.

Они спустились на подземный этаж. Гул стал громче, а в воздухе запахло озоном и чем-то химическим. Впереди показался широкий коридор с металлическими дверями по бокам.

— Камеры, — понял Жуков, заглянув в смотровое окошко одной из дверей. — Там люди.

Забыйягода подошел, посмотрел сам. В камере сидел человек в рваном комбинезоне сталкера. Глаза мутные, движения заторможенные — типичный зомби.

— Подопытные, — констатировал он. — Ищем ученых.

В конце коридора массивная дверь с табличкой "Лаборатория-1. Посторонним вход воспрещен". Смирнов осторожно открыл замок.

За дверью открылся огромный зал, заполненный приборами и мониторами. У центрального пульта стояли трое мужчин в белых халатах — явно те самые Лебедев, Каланча и Суслов.

— Руки вверх! — крикнул Забыйягода, направляя на них пулемет.

Ученые медленно обернулись. На их лицах не было страха — только холодное любопытство.

— Солдатики? — переспросил один из них, высокий седоватый мужчина. — Интересно. Мы вас не ждали так рано.

— Вы Лебедев?

— Профессор Лебедев, да. А это мои коллеги — Каланча и Суслов. Полагаю, вы пришли конфисковать результаты наших исследований?

Волчок обходил лабораторию, изучая оборудование.

— Прапор, здесь целый завод по производству зомби. Десятки установок, химические реакторы, даже операционные столы есть.

— Не зомби, — поправил Лебедев. — Управляемые биологические единицы. Они сохраняют интеллект, но подчиняются командам оператора.

— Заткнись, — рявкнул Забыйягода. — Где остальной персонал?

— Эвакуирован. Мы остались добровольно, чтобы уничтожить наиболее секретные разработки.

Каланча тем временем незаметно подошел к пульту управления.

— Впрочем, у нас есть кое-что для демонстрации наших достижений.

Он резко нажал на красную кнопку. Сирена завыла, а из боковых дверей лаборатории начали выходить... люди. Но не обычные.

Это были мужчины ростом под два метра, с гипертрофированной мускулатурой. Двигались они координированно, как солдаты, но в глазах светилось нечеловеческое безумие.

— Познакомьтесь с продуктом программы "Сверхсолдат", — усмехнулся Суслов. — Сила псевдогиганта в теле человека, плюс полная управляемость.

Псевдолюди двинулись на группу "Молот". Их было восемь, и шли они молча, не обращая внимания на направленное на них оружие.

— Огонь! — скомандовал Забыйягода.

Пулеметы и автоматы заработали одновременно. Но псевдолюди продолжали идти, получив множественные попадания. Пули пробивали их тела, но не останавливали.

— Что за чертовщина! — ругнулся Козлов, перезаряжая оружие.

Первый псевдочеловек дошел до Жукова и ударил его в грудь. Экзоскелет выдержал, но бойца отбросило на несколько метров.

— Гранаты! — крикнул Смирнов, выдергивая чеку.

Взрыв в упор снес одного из нападающих. Остальные продолжали атаку, демонстрируя нечеловеческую живучесть.

Волчок расстреливал их в упор из снайперской винтовки, целясь в голову. Это помогало — псевдолюди падали от точных попаданий в мозг.

— В голову стреляйте! — крикнул он. — Только в голову работает!

Бой был жестоким и кровавым. Псевдолюди дрались с яростью зверей, но координацией спецназа. Один из них сумел сорвать шлем с Козлова, но получил очередь в лицо с близкого расстояния.

Когда последний нападающий упал, лаборатория была залита кровью и усеяна обломками оборудования.

— Все живы? — спросил Забыйягода, осматривая своих бойцов.

— Козлов контужен, у Жукова ребра треснули, — доложил Волчок. — Но в строю.

Прапорщик обернулся к ученым. Те спокойно наблюдали за побоищем, делая записи в блокнотах.

— Впечатляющие результаты, — сказал Лебедев. — Восемь модифицированных единиц против пяти бойцов в экзоскелетах. Неплохое соотношение потерь.

— Сука, — прошипел Смирнов, направляя автомат на профессора.

— Стой, — остановил его Забыйягода. — Они нам нужны живые. Пока что.

Он подошел к пульту управления, изучил мониторы.

— Сколько еще таких тварей у вас есть?

— В данный момент — никого, — ответил Каланча. — Эти восемь были последней партией. Но производственные мощности позволяют создавать до ста единиц в месяц.

— Не позволяют, — сказал Смирнов, закладывая взрывчатку под основное оборудование. — Сейчас уже не позволяют.

Лебедев пожал плечами.

— Неважно. Технология отработана и задокументирована. Лаборатории можно восстановить.

— Где документация? — спросил Забыйягода.

— В надежном месте. Если вы убьете нас, никогда ее не найдете.

Волчок подошел к прапорщику.

— Что делаем с ними?

Забыйягода задумался. Убить ученых было бы правильно с точки зрения безопасности. Но информация, которой они обладали, могла пригодиться в борьбе с другими угрозами.

— Берем в плен. Допросим на блокпосте, выясним все детали. А потом видно будет.

— Мудрое решение, — одобрил Лебедев. — У нас есть что предложить в обмен на жизнь.

Смирнов взорвал заряды. Лаборатория превратилась в груду дымящихся обломков. Секретная база "Чистого неба" перестала существовать.

— Движемся к выходу, — скомандовал Забыйягода. — Ученых под конвоем. При попытке к бегству — расстрел на месте.

Колонна направилась обратно к блокпосту. Операция была завершена, но вопросов стало еще больше. Технология создания псевдолюдей могла в корне изменить баланс сил в Зоне. И теперь эта информация была в руках Забыйягоды.

Багги подъехали к воротам блокпоста на закате. Охранники уже издалека узнали рокот знакомых двигателей и открыли въезд. Забыйягода, не выключая мотор, передал по рации:

— Рыжий, подготовить камеру для особо важных заключенных. Трое человек, режим строгой изоляции.

— Есть, товарищ прапорщик! А что за заключенные?

— Потом расскажу. Сейчас главное — чтобы мухи не улетели.

Группа "Молот" выгрузилась из машин уставшая, но довольная результатами операции. Экзоскелеты работали безупречно, потерь не было, задача выполнена. Пленные ученые шли под конвоем молча, только Лебедев время от времени оглядывался на укрепления блокпоста с профессиональным интересом.

— Волчок, разбор полетов завтра утром, — сказал Забыйягода, снимая шлем. — Пусть ребята отдохнут. А ученых в изолятор, охрану усилить.

— Понял, Прапор. А что будем с ними делать?

— Сначала допросим как следует. Нужно выяснить, где еще есть их лаборатории и кто финансирует исследования.

Забыйягода прошел в свою каморку, включил рацию и начал составлять донесение. Операция против "Чистого неба" была проведена без согласования с коалицией, и теперь нужно было объяснить свои действия.

Он еще не закончил писать отчет, когда снаружи раздался нарастающий рокот вертолетных винтов. Прапорщик выглянул в окно и увидел приближающийся военный "Ми-8" с опознавательными знаками армейской авиации.

— Что за черт? — пробормотал он, хватая бинокль.

Вертолет заходил на посадку прямо во дворе блокпоста. Это была наглость — никто не предупреждал о визите, не запрашивал разрешения на посадку.

— Товарищ прапорщик! — крикнул дежурный Косой. — К нам гости прилетели! Генеральские лампасы!

Забыйягода быстро надел китель, поправил погоны. Если прилетел генерал, значит, кто-то уже доложил наверх о сегодняшней операции.

Из вертолета вышли четверо — генерал в новенькой форме с множеством орденов, два офицера поменьше и солдат с автоматом. Генерал огляделся вокруг оценивающим взглядом военного профессионала.

— Где командир блокпоста? — громко спросил он.

— Прапорщик Забыйягода к вашим услугам, товарищ генерал! — отрапортовал прапорщик, подходя к гостям.

Генерал внимательно изучил его.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, прапорщик.

— Слушаюсь! Проходите в штаб, товарищ генерал.

Они прошли в барак. Халецкий сел за стол, достал папку с документами.

— Прапорщик, сегодня около пятнадцати ноль-ноль ваше подразделение провело несанкционированную операцию против объекта "Небо-1". Подтверждаете?

Забыйягода напрягся. Информация дошла до генерала слишком быстро.

— Товарищ генерал, мы действовали в рамках борьбы с незаконными вооруженными формированиями в Зоне.

— Не передергивайте, прапорщик. Объект "Небо-1" работал под эгидой оборонного ведомства. У них были официальные документы на проведение научных исследований.

— Документы на создание зомби?

Халецкий хмыкнул.

— На разработку средств нелетального воздействия на противника. Вполне легитимная военная программа.

— Товарищ генерал, они превращали людей в управляемых биороботов!

— Это ваша интерпретация, прапорщик. Официальная версия иная.

Генерал открыл папку, достал несколько листов.

— Согласно донесению руководителя проекта профессора Лебедева, ваше подразделение совершило вооруженное нападение на научную станцию, уничтожило ценное оборудование и взяло в плен российских ученых.

Забыйягода почувствовал, как почва уходит из-под ног.

— Товарищ генерал, Лебедев проводил эксперименты на людях! Мы видели жертв его опытов!

— У профессора есть все необходимые разрешения на работу с добровольцами из числа заключенных. Программа реабилитации бывших преступников через участие в научных экспериментах.

Халецкий закрыл папку, посмотрел на прапорщика тяжелым взглядом.

— Забыйягода, вы превысили полномочия. Но поскольку действовали из лучших побуждений, ограничимся устным порицанием. При условии, что немедленно передадите мне задержанных ученых.

— Товарищ генерал...

— Это приказ, прапорщик. Профессор Лебедев и его коллеги нужны для продолжения важных оборонных исследований.

Забыйягода понял, что попал в ловушку. Генерал знал о проекте "Кукловод" и, возможно, даже поддерживал его.

— Где содержатся задержанные? — спросил Халецкий.

— В изоляторе. Но товарищ генерал, эти люди крайне опасны...

— Я сам решу, кто опасен, а кто нет. Ведите к ним.

Они вышли из барака. Волчок стоял у входа в изолятор, наблюдая за происходящим с мрачным выражением лица.

— Открывайте, — приказал Халецкий.

Изолятор представлял собой переоборудованный барак с тремя отдельными камерами. В первой сидел Лебедев, во второй — Каланча, в третьей — Суслов. Увидев генерала, профессор поднялся и улыбнулся.

— Генерал! Как быстро вы нас нашли. Должен признать, связь работает безупречно.

— Профессор, как ваше самочувствие? Солдаты вас не обижали?

— О нет, все в рамках воинской вежливости. Хотя методы задержания были несколько... грубоваты.

Лебедев окинул презрительным взглядом Забыйягоду.

— Впрочем, чего еще ожидать от людей такого уровня развития? Как говорил великий Кант: "Из необщительной общительности людей возникает сопротивление, которое пробуждает все силы человека и заставляет его преодолевать природную лень".

Профессор усмехнулся, глядя на прапорщика как на примитивное существо.

— Только в данном случае мы имеем дело не с преодолением лени, а с примитивной агрессией, направленной против того, что недоступно пониманию. Амеба не может постичь философию, поэтому пытается ее уничтожить.

Забыйягода сжал кулаки, но промолчал. Генерал тем временем осматривал условия содержания заключенных.

— Профессор, надеюсь, вы сможете восстановить исследования?

— Разумеется. Лаборатория уничтожена, но вся документация в безопасности. Более того, мы получили ценный опыт полевых испытаний наших разработок.

Лебедев снова взглянул на Забыйягоду.

— Восемь модифицированных единиц против пяти бойцов в экзоскелетах. Результат показал как преимущества наших созданий, так и направления для дальнейшего совершенствования.

— Вы о людях говорите как о лабораторных крысах, — не выдержал прапорщик.

Профессор рассмеялся.

— О, какая трогательная сентиментальность! Позвольте еще раз процитировать Канта: "Человек как моральное существо не может быть средством для других людей, но всегда должен рассматриваться как цель сама по себе".

Лебедев сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Но это относится только к людям в полном смысле слова. К существам, способным к моральному выбору, к философскому осмыслению действительности. Увы, мой дорогой прапорщик, далеко не все особи вида Homo sapiens дотягивают до этого уровня.

Профессор встал, подошел к решетке камеры.

— Вы действуете исключительно инстинктивно — видите угрозу и пытаетесь ее уничтожить. Никаких попыток понять, осмыслить, найти конструктивное решение. Классическое поведение примитивного организма.

Генерал Халецкий прервал философскую лекцию:

— Профессор, оставьте образовательную программу на потом. Нам нужно убираться.

— Конечно, генерал. Хотя должен признать — было любопытно пронаблюдать типичные реакции среднестатистического военного.

Лебедев снова посмотрел на Забыйягоду с плохо скрываемым презрением.

— Знаете, прапорщик, есть еще одна замечательная мысль Канта: "Невежество — мать набожности, но также и варварства". В вашем случае мы наблюдаем именно второй вариант.

Халецкий открыл камеры, выпустил ученых.

— Господа, прошу на вертолет. Вылетаем немедленно.

Лебедев, Каланча и Суслов вышли из изолятора. Профессор на прощание обернулся к Забыйягоде:

— Кстати, прапорщик, не думайте, что ваши действия остановили наши исследования. Напротив — вы предоставили нам бесценный материал для анализа. Теперь мы знаем, как наши создания поведут себя против современного военного снаряжения.

Он усмехнулся.

— А еще вы показали, насколько примитивно мышление типичного военного. Это поможет нам разработать более эффективные методы контроля над подобными субъектами.

Ученые направились к вертолету в сопровождении генерала. Забыйягода стоял рядом с Волчоком, наблюдая за этой процессией.

— Прапор, что за дьявольщина? — тихо спросил сержант.

— Нас подставили, Волчок. С самого начала подставили.

Халецкий на прощание подошел к прапорщику.

— Забыйягода, считайте, что вам повезло. В другой ситуации за самовольные действия можно было бы и под трибунал отдать.

— Товарищ генерал, вы не понимаете, что вы делаете. Эти люди опасны для всего человечества!

— Прапорщик, оставьте глобальные выводы тем, кто имеет соответствующее образование и допуск. Ваша задача — охранять вверенный участок территории.

Генерал сделал паузу.

— И еще. О сегодняшних событиях — ни слова никому. Это засекреченная информация. За разглашение — военный трибунал без вариантов.

Халецкий направился к вертолету. Лебедев уже сидел в салоне и что-то записывал в блокнот. Заметив взгляд Забыйягоды, он помахал рукой и показал на записи — видимо, фиксировал наблюдения о поведении "примитивных военных".

Вертолет взлетел и скрылся в сумерках. Забыйягода остался стоять во дворе блокпоста, чувствуя горечь поражения.

— Прапор, — подошел Волчок. — Что теперь делать будем?

— Пока не знаю, Волчок. Нужно все обдумать.

Они вошли в барак. В каморке прапорщика царил беспорядок — генерал явно что-то искал, пока шел разговор с учеными.

— Досье на итальянцев нет, — заметил Волчок, осматривая стол. — И записей о "Чистом небе" тоже не видно.

— Забрали все, что могли. Но не все же у меня здесь хранится.

Забыйягода открыл тайник под половицей, достал флешку.

— Копии всех материалов остались. Плюс записи разговоров с Лебедевым.

Прапорщик включил ноутбук, начал копировать файлы на новый носитель.

— Волчок, чувствую я, что история с "Чистым небом" только начинается. Лебедев не просто так нас благодарил за "бесценный материал".

— Думаешь, они попробуют еще раз?

— Обязательно. Но теперь будут готовы к встрече с экзоскелетами. А значит, следующая партия их тварей будет гораздо опаснее.

Забыйягода закрыл ноутбук, спрятал флешку в карман.

— Завтра утром свяжусь с Серым. Пусть коалиция знает, что нас ждет. А пока — усиливаем охрану и готовимся к неприятностям.

За окном сгущались сумерки над Зоной. Где-то в недрах военных лабораторий ученые-психопаты продолжали свои эксперименты над человеческой природой. А на блокпосту группа солдат готовилась защищать то, что осталось от нормального мира.

Забыйягода посмотрел на фотографию группы "Молот" на стене. Его бойцы справились с псевдолюдьми, но что будет, когда ученые создадут более совершенных монстров?

— Готовь ребят к долгой войне, сержант. Похоже, нам предстоит сражаться не только с мутантами и бандитами, но и с теми, кто превращает людей в оружие.

Глава 12

Забыйягода ехал в первом багги, изучая дорогу впереди через оптику экзоскелета. Патрульный выход к мосту был плановым — нужно было проверить торговые пути и убедиться, что аномалии не сместились после недавнего выброса.

— Прапор, мост в прямой видимости, — доложил Волчок, сидевший за турелью второго багги. — Все спокойно.

— Вижу. Смирнов, что показывают детекторы?

— Аномальный фон в норме. Несколько слабых всплесков у опор моста, но проходимо.

Колонна из двух багги приближалась к знакомому разрушенному мосту. Та самая переправа, где они недавно встречались с псевдособаками и болотным кровососом. Сейчас все выглядело мирно — только ветер гонял обрывки тумана между бетонных блоков.

— Высаживаемся, осматриваем пешком, — решил Забыйягода. — Козлов, оставайся на турели, прикрывай.

Группа "Молот" в сокращенном составе — всего четверо в экзоскелетах — спешилась и направилась к мосту. Забыйягода шел первым, ПКП "Печенег" наготове. Детектор аномалий тихо попискивал, не показывая серьезных угроз.

— Прапор, — тихо сказал Смирнов. — Что-то не так.

— Что именно?

— Слишком тихо. Птицы не поют, насекомых не слышно. Будто все живое разом исчезло.

Забыйягода остановился, прислушался. Действительно — мертвая тишина, нарушаемая только шумом ветра и далеким гулом аномалий.

— Возможно, просто после выброса экосистема еще восстанавливается, — предположил Жуков.

Но Волчок уже поднимал снайперскую винтовку.

— Движение на том берегу. В развалинах таможни.

Забыйягода включил максимальное увеличение оптики. Среди бетонных обломков мелькнула человеческая фигура в незнакомом камуфляже.

— Не наши, — констатировал он. — И не сталкеры.

— Может, военные? — предположил Смирнов.

— В такой дыре? Сомневаюсь.

Внезапно тишину разорвал свист летящего снаряда. Граната разорвалась в десяти метрах от группы, осыпав экзоскелеты осколками.

— Контакт! Прикрытие! — заорал Забыйягода, бросаясь за ближайший бетонный блок.

С противоположного берега открыли интенсивный огонь. Пули свистели со всех сторон — явно стреляли профессионалы, умеющие вести прицельный огонь.

— Сколько их? — крикнул Волчок, отстреливаясь из-за обломка опоры.

— Считаю... минимум двадцать стволов, — ответил Смирнов, укрывшись рядом. — Автоматы, снайперские винтовки, гранатометы.

Еще одна граната разорвалась поблизости. Забыйягода почувствовал, как осколки звякнули о броню экзоскелета.

— Кто такие, черт возьми? — выругался Жуков.

Ответ пришел неожиданно быстро. Из-за развалин таможни раздался голос в мегафон:

— Русские! Сдавайтесь! Вы окружены!

Акцент был отчетливо иностранный — английский с примесью чего-то еще.

— Итальянцы, — мрачно сказал Волчок. — Россини нас обманул, сука.

— Похоже на то, — согласился Забыйягода. — Значит, "Бионика Индастриес" решила убрать неудобных свидетелей.

Он включил внешнюю связь экзоскелета:

— Кто вы такие? Что вам нужно?

— Мы представители частной военной компании! — донеслось в ответ. — Вы уничтожили важный научный объект!

— Ясно, — пробормотал Смирнов. — Месть за лабораторию Лебедева.

Огонь противника усилился. Теперь стреляли уже с трех направлений — видимо, часть нападающих обошла мост и заняла позиции на флангах.

— Прапор, нас берут в кольцо, — доложил Козлов по рации из багги. — Вижу движение слева и справа.

— Сколько всего?

— Трудно сказать. Человек тридцать, может больше. Экипировка серьезная — современные автоматы, оптика, бронежилеты.

Забыйягода оценил ситуацию. Четверо против тридцати — плохое соотношение, даже в экзоскелетах. Нужно было что-то предпринимать.

— Смирнов, есть взрывчатка?

— Четыре гранаты и два заряда пластида.

— Мало. Волчок, можешь снимать их снайперов?

— Попробую. Но они хорошо маскируются.

Снайперская винтовка хлопнула. Где-то на том берегу кто-то вскрикнул.

— Есть один, — констатировал Волчок. — Но остальные сразу сменили позиции.

Тем временем наемники продолжали сжимать кольцо. Справа, из зарослей камыша, показались фигуры в современном камуфляже. Вели они себя как спецназ — перебежками, под прикрытием товарищей.

— Жуков, правый фланг твой, — скомандовал Забыйягода.

Автомат заработал короткими очередями. Один из наемников упал, остальные залегли.

— Русские! — снова заорал голос в мегафон. — Последнее предупреждение! Сдавайтесь, и вам сохранят жизнь!

— Идите к черту! — крикнул в ответ Забыйягода и открыл огонь из ПКП.

Тяжелый пулемет заработал во всю мощь. Бронебойные пули рвали бетонные укрытия наемников в клочья. Несколько противников попытались сменить позицию, но получили очереди в спину.

— Хорошо стреляешь, Прапор! — одобрил Волчок, снимая еще одного снайпера.

Но радоваться было рано. Слева раздался характерный свист, и граната из подствольника разорвалась совсем рядом. Смирнова контузило, он на мгновение выпустил автомат из рук.

— Ранен? — крикнул Забыйягода.

— Жив! Экзоскелет держит!

Наемники воспользовались заминкой и ринулись в атаку с трех сторон одновременно. Теперь было видно, что это не итальянцы — лица разные, но экипировка единообразная.

— Наемники международного разлива, — понял Волчок. — Видимо, "Бионика" наняла настоящих профессионалов.

Ближний бой был жестоким. Наемники стреляли точно, использовали современную тактику, но экзоскелеты давали группе "Молот" решающее преимущество. Пули отскакивали от брони, а ответный огонь из тяжелого оружия косил противника пачками.

— Козлов! — крикнул Забыйягода в рацию. — Подавляющий огонь по левому флангу!

Турельный пулемет багги заработал, поливая свинцом заросли камыша. Несколько наемников, пытавшихся обойти позицию справа, попали под огонь и были вынуждены отступить.

Но противник был настойчив. Из-за развалин таможни выехала небольшая бронемашина — явно самодельная, но с установленным на крыше крупнокалиберным пулеметом.

— Черт! — выругался Жуков. — У них техника есть!

Крупнокалиберные пули начали прошивать бетонные укрытия как бумагу. Одна из них попала Забыйягоде в плечо, но экзоскелет выдержал — только краска с брони слезла.

— Смирнов! Заряд под их машину!

— Слишком далеко, Прапор! Не дотянуться!

Тогда Забыйягода принял отчаянное решение.

— Прикрывайте! Иду в лобовую!

Он выскочил из-за укрытия и побежал к мосту, поливая наемников огнем из ПКП. Экзоскелет позволял двигаться быстро, несмотря на тяжесть оружия.

— Прапор, не лезь! — заорал Волчок, но было поздно.

Забыйягода выскочил на мост под градом пуль. Экзоскелет звенел от попаданий, но броня держала. Он добежал до середины моста и открыл огонь по бронемашине.

Бронебойные пули ПКП начали пробивать самодельную броню. Пулеметчик на крыше машины попытался развернуть ствол, но получил длинную очередь в грудь и свалился.

— Есть! — крикнул Жуков. — Их пулемет молчит!

Но наемники не сдавались. Они окружили мост с трех сторон и вели интенсивный огонь. Забыйягода оказался на открытой местности под перекрестным обстрелом.

— Отходи, Прапор! — кричал Волчок, прикрывая снайперским огнем.

Но прапорщик увидел возможность переломить ход боя. Слева, на берегу, стояла цистерна с каким-то топливом — видимо, брошенная еще до катастрофы.

Он развернул ПКП и дал длинную очередь по цистерне. Бронебойные пули пробили тонкий металл, и емкость взорвалась ослепительной вспышкой.

Взрыв снес несколько наемников, остальные попали под ливень горящего топлива. Крики и мат на разных языках смешались в дикую какофонию.

— Волчок! Жуков! В атаку! — крикнул Забыйягода.

Группа "Молот" поднялась и пошла в наступление. Наемники, деморализованные взрывом, начали отступать. Их организованная оборона рассыпалась.

— Стой! — раздался знакомый голос.

Из-за развалин вышел Росси с поднятыми руками. Его белый комбинезон был испачкан кровью и копотью.

— Не стреляйте! Я не с ними!

Забыйягода не опустил оружие.

— Как это понимать, Росси?

— Это не мои люди! Их прислала другая компания! Конкуренты "Бионики"!

— Какие конкуренты?

— "Милитари Текнолоджи" — американская корпорация. Они узнали о наших исследованиях и решили устранить всех свидетелей!

Итальянец указал на отступающих наемников.

— Посмотрите на их снаряжение! Это американская экипировка! У нас таких автоматов нет!

Забыйягода присмотрелся. Действительно — автоматы М4, оптика американского производства, даже камуфляж в стиле армии США.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Мы следили за их группой! Хотели предупредить вас об опасности!

Росси указал в сторону леса.

— Мои люди там, в укрытии. Мы не участвовали в бою!

Стрельба постепенно стихала. Наемники отступали к лесу, оставляя на поле боя несколько тел.

— Сколько их было? — спросил Волчок, подходя к прапорщику.

— Человек сорок, — ответил Росси. — Элитный отряд. Их переправили через границу на вертолетах.

— И что им было нужно?

— Уничтожить всех, кто знает о проекте "Кукловод". Вас, нас, даже самого Лебедева хотели убрать.

Забыйягода недоверчиво покачал головой.

— Слишком удобно, Росси. Ты появляешься именно тогда, когда нужно объяснение.

— Прапорщик, у меня есть доказательства!

Итальянец достал из кармана радиостанцию.

— Мы перехватили их переговоры. Хотите послушать?

Из динамика донесся голос с американским акцентом:

— Альфа-группа, доклад о ситуации.

— Альфа-группа на месте. Русские оказали сопротивление. Потери есть.

— Продолжать операцию. Никто не должен уйти живым.

— Понял. Но у них серьезная экипировка. Экзоскелеты держат наш огонь.

— Используйте тяжелые средства. Авторизация получена.

Запись оборвалась. Забыйягода задумался.

— Допустим, ты говоришь правду. Но откуда американцы знают о Лебедеве?

— В "Милитари Текнолоджи" есть свои агенты в российских спецслужбах. Они следили за проектом с самого начала.

Росси вытер пот со лба.

— Прапорщик, нам нужно объединиться. "Милитари Текнолоджи" не остановится. Они пришлют новые группы.

— А что предлагает "Бионика"?

— Защиту. У нас есть связи в НАТО, мы можем надавить на американцев через официальные каналы.

Волчок тихо подошел к Забыйягоде.

— Прапор, а что если это спектакль? Подстроенная атака, чтобы мы поверили итальянцам?

— Возможно. Но сорок наемников — дорогой спектакль.

Из леса донеслось рычание моторов — противник отступал на машинах.

— Решение принимать тебе, — сказал Росси. — Но времени мало. Следующая группа может появиться уже завтра.

Забыйягода посмотрел на догорающие остатки цистерны. Бой был выигран, но войну это не заканчивало. В Зону пришли новые игроки со своими интересами и методами.

— Росси, передай своему руководству: мы готовы к переговорам. Но на нашей территории и на наших условиях.

— Понял. Доктор Фабрицио прилетит завтра.

— А пока держите ваших людей подальше от нашего блокпоста. Доверие нужно заслужить.

Итальянец кивнул и направился к лесу, где его ждали товарищи. Группа "Молот" осталась на мосту, подсчитывая трофеи и осматривая поле боя.

— Что думаешь, Прапор? — спросил Волчок.

— Думаю, что война только начинается. И теперь мы воюем не только с мутантами, но и с международными корпорациями.

Они погрузились в багги и направились обратно к блокпосту. Впереди ждали новые вызовы, новые враги и непростой выбор союзников в большой игре за контроль над Зоной.

Рассвет 15 мая был туманным и тревожным. Забыйягода стоял на вышке блокпоста, наблюдая за сбором коалиционных сил. За последние три дня в окрестностях собралась целая армия — самая крупная объединенная операция в истории Зоны.

— Прапор, последние группы подходят, — доложил Волчок, поднимаясь по лестнице. — Серый привел еще двадцать бойцов из дальних баз "Свободы".

— Итого сколько у нас людей?

— Считал всю ночь. "Свобода" — семьдесят два человека. "Долг" — пятьдесят восемь. Люди Философа — двадцать шесть. Банда Шакала — восемнадцать воров и диверсантов. Мы — пятнадцать.

Забыйягода подсчитал в уме.

— Сто восемьдесят девять бойцов против полутора сотен фанатиков. Численное преимущество есть.

— Но у братства укрепленная база и контролируемые мутанты, — напомнил Волчок.

С востока к блокпосту подходила колонна "Долга" — черные силуэты в тяжелой броне, с серьезным вооружением. Генерал Таченко ехал в бронетранспортере собственного изготовления — переделанном БТР-80 с дополнительной защитой.

— Дисциплинированные ребята, — отметил Забыйягода. — Идут как на парад.

С севера показалась разношерстная группа "Свободы" — сталкеры в потрепанных комбинезонах, но с отличным знанием местности и современным оружием. Серый возглавлял колонну на самодельном броневике.

— А вот и наши либералы подтягиваются, — усмехнулся Волчок.

Люди Философа прибыли с запада — двадцать шесть опытных контрабандистов на УАЗиках и внедорожниках. У них был самый разнообразный арсенал — от советских автоматов до трофейного натовского оружия.

— Торгаши знают толк в огневой мощи, — констатировал прапорщик, разглядывая гранатометы и пулеметы в их машинах.

Последними появились люди Шакала — молча, почти незаметно. Просто в какой-то момент у ворот блокпоста оказалось восемнадцать мужчин в темной одежде с сумками инструментов и взрывчатки.

— Воры пришли, — сообщил дежурный Рыжий. — Даже не слышал, как подошли.

В восемь утра все командиры собрались в большом бараке для финального инструктажа. Забыйягода развернул на столе подробную карту лаборатории Х-18.

— Господа, через час начинаем операцию "Чистая зона", — объявил он. — Последний раз уточняем детали.

Серый указал на карту.

— Мои люди занимают позицию здесь, с западной стороны. Прорываемся через вентиляционные шахты, захватываем технические помещения.

Генерал Таченко показал на восточный сектор.

— "Долг" наносит главный удар с фронта. У нас самое тяжелое вооружение — возьмем на себя основную огневую мощь противника.

Философ прикурил папиросу.

— Мои ребята блокируют северные подходы. Никто из братства не уйдет и подкрепления не получит.

Шакал хрипло проговорил:

— А мы займемся системами безопасности изнутри. Отключим сигнализацию, откроем запасные выходы для штурмовых групп.

Забыйягода обвел взглядом собравшихся.

— Группа "Молот" — мобильный резерв. Будем прикрывать прорыв и добивать особо упорные очаги сопротивления.

Миклуха развернул схему внутренних помещений лаборатории.

— Главная цель — установка генерации псионических выбросов в подвале. Она защищена броней, но уязвима для направленного взрыва.

— Кто пойдет в подвал? — спросил Таченко.

— Совместная группа, — ответил Серый. — По два человека от каждой фракции. Если кто-то из групп будет уничтожен, остальные довершат задачу.

Забыйягода кивнул.

— Связь — единая частота, позывные по группам. "Свобода" — "Орел", "Долг" — "Молот", Философ — "Торгаш", Шакал — "Слесарь", мы — "Прапор".

Волчок поднял руку.

— А что с контролируемыми мутантами? По разведданным, у них есть несколько псевдогигантов.

Миклуха достал странный прибор.

— Подавитель псионических сигналов. Если активировать его рядом с пультом управления мутантами, они выйдут из-под контроля и начнут атаковать всех подряд.

— Включая нас, — мрачно заметил Шакал.

— Поэтому включаем его только после того, как основные силы братства будут подавлены, — пояснил Серый.

Философ затушил папиросу.

— Сигнал к началу операции?

— Три красные ракеты через минуту, — ответил Забыйягода. — После этого все группы выдвигаются к целям.

Командиры разошлись готовить свои подразделения. В девять утра по всему периметру блокпоста загудели двигатели — колонны начали выдвижение к лаборатории Х-18.

Забыйягода ехал в головном багги группы "Молот", наблюдая за движением союзных сил. Слева, параллельным курсом, двигались машины "Свободы" — пыльные УАЗики и самодельные броневики. Справа шла тяжелая техника "Долга" — настоящий БТР и несколько армейских грузовиков.

— Красиво идем, — отметил Козлов, вертя турелью. — Как в старых военных фильмах.

— Только противник у нас не киношный, — напомнил Смирнов, проверяя взрывчатку.

Через час колонны достигли условной границы — в пяти километрах от лаборатории. Здесь начиналась зона действия искусственных аномалий, созданных "Черным братством" для защиты.

— Все группы, стоп, — передал Забыйягода в рацию. — Переходим на пешее движение.

Бойцы высыпали из машин, проверили снаряжение в последний раз. Группа "Молот" в полном составе экзоскелетов выглядела внушительно — пять стальных гигантов с тяжелым вооружением.

— Серый, готовность? — спросил прапорщик в рацию.

— "Орел" готов к операции.

— "Молот" готов, — отрапортовал Таченко.

— "Торгаш" готов, — подключился Философ.

— "Слесарь" уже на позициях, — прошипел Шакал.

Забыйягода достал ракетницу, зарядил красным патроном.

— Начинаем операцию "Чистая зона". Всем группам — удачи.

Первая ракета взвилась в небо, расцветая алым цветком. Через минуту — вторая. Еще через минуту — третья.

— Пошли, — скомандовал Забыйягода.

Коалиционные силы двинулись к лаборатории Х-18 с четырех направлений. Самая крупная операция в истории Зоны началась.

Впереди показались первые укрепления "Черного братства" — земляные валы, колючая проволока, пулеметные гнезда. Но главное — между укреплениями мерцали искусственные аномалии, создавая смертельный лабиринт.

— "Прапор", вижу охрану противника, — передал Серый. — Открываем огонь?

— Открываем. Всем группам — огонь на поражение.

Тишина утра взорвалась грохотом выстрелов. Сотни автоматов и пулеметов заработали одновременно, поливая укрепления братства свинцовым дождем.

— Началось, — пробормотал Волчок, ведя снайперский огонь по вражеским позициям.

Война за будущее Зоны переходила в решающую фазу.

Генерал Таченко шел впереди своего отряда, тяжелый автомат АК-74М готов к бою. Черный комбинезон "Долга" был покрыт пылью и копотью — уже полчаса они пробивались через внешний периметр обороны "Черного братства".

— Товарищ генерал, впереди проход в укреплениях, — доложил старший лейтенант Крылов, изучая местность в бинокль.

— Вижу. Слишком удобно расположен. Наверняка ловушка.

Таченко остановил колонну "Долга" жестом руки. Сорок восемь бойцов залегли, изучая подозрительный коридор между бетонными блоками.

— Сержант Волков, что показывает детектор? — спросил генерал.

Боец с прибором аномалий приблизился к проходу, включил сканирование.

— Странные показания, товарищ генерал. Аномалия есть, но тип неизвестный. Прибор показывает то "гравитационную", то "пространственную", то вообще сбрасывается.

— Искусственная аномалия, — понял Таченко. — Братство напичкало подходы своими ловушками.

Он развернул карту, изучил альтернативные пути.

— Обходные маршруты займут час. А у нас график атаки.

Из рации донеслись голоса других групп:

— "Орел" прорвался через западный сектор. Идем к главному зданию.

— "Торгаш" блокировал северные выходы. Противник отрезан.

— "Слесарь" отключил внешнюю сигнализацию. Путь свободен.

Таченко принял решение.

— Идем напролом. "Долг" не отступает перед трудностями.

Он первым вошел в проход между укреплениями. Детектор аномалий заверещал как ненормальный, но видимых угроз не было.

— За мной! Цепью, интервал пять метров!

Отряд "Долга" растянулся по проходу. Опытные бойцы двигались осторожно, но уверенно — они видели всякое в Зоне.

— Товарищ генерал, — позвал лейтенант Крылов. — Что-то странное происходит.

Таченко оглянулся. Проход, по которому они только что прошли, выглядел по-другому. Бетонные блоки стояли не там, где были минуту назад.

— Оптическая иллюзия, — решил генерал. — Братство умеет создавать миражи.

Но через несколько минут стало ясно — это не иллюзия. Ландшафт вокруг медленно, но заметно изменялся. Холмы смещались, развалины поворачивались, даже направление солнца как будто сдвинулось.

— Товарищ генерал! — крикнул сержант с детектором. — Прибор сошел с ума! Показывает аномалии во всех направлениях!

Таченко остановил отряд, попытался связаться с другими группами.

— "Орел", "Торгаш", "Слесарь" — отвечайте! Говорит "Молот"!

В наушниках только треск и помехи.

— Связь глушат, — констатировал радист отряда. — Или мы попали в зону радиомолчания.

— Продолжаем движение к цели, — решил Таченко. — Лаборатория должна быть в двух километрах на восток.

Но через полчаса стало очевидно — они ходят кругами. Одни и те же развалины, одни и те же аномальные поля появлялись снова и снова.

— Товарищ генерал, — подошел старший лейтенант Крылов. — Мы три раза прошли мимо этого разрушенного танка. Это определенно ловушка.

Таченко изучил местность через бинокль. Действительно — подбитый Т-72 с оторванной башней стоял точно в том же месте, что и час назад.

— Пространственная аномалия, — понял он. — Братство заманило нас в ловушку.

Лейтенант Крылов развернул компас.

— Товарищ генерал, стрелка компаса вращается. Магнитное поле нарушено.

— А GPS?

— Тоже не работает. Показывает, что мы находимся в Арктике.

Таченко собрал командиров отделений.

— Ситуация ясна. Мы попали в пространственную ловушку. Нужно искать выход методично.

— Как долго можем держаться? — спросил сержант Петров.

— Боеприпасов на два дня интенсивных боев. Воды на три дня. Еды на неделю, если экономить.

Отряд разбил временный лагерь в относительно безопасном месте — среди бетонных блоков, которые могли служить укрытием. Таченко организовал разведку во все стороны.

— Первое отделение идет на север. Второе — на юг. Третье остается в лагере. Маршрут ограничен тремя километрами. Если не найдете выход — возвращайтесь.

К вечеру стало ясно — выхода нет. Отряд оказался заперт в замкнутом пространстве примерно пять на пять километров. За невидимыми границами этой зоны начинался бесконечный туман.

— Товарищ генерал, — доложил вернувшийся разведчик. — Там, за туманом, ничего нет. Буквально ничего. Ни земли, ни неба. Просто пустота.

Ночь прошла тревожно. Дежурные докладывали о странных звуках из тумана — голоса, крики, музыка. Но приближаться к границе зоны никто не решался.

На второй день Таченко организовал систематическое исследование ловушки. Отряд разделился на группы, каждая изучала свой сектор.

— Ищем любые аномалии, приборы, следы деятельности братства, — инструктировал генерал. — Если они создали эту ловушку, должен быть способ ее отключить.

Поиски дали неожиданный результат. В центре зоны, среди груды камней, обнаружили металлическую пластину с непонятными символами.

— Пульт управления? — предположил лейтенант Крылов.

— Возможно. Но как его активировать?

Сержант Волков изучил пластину детектором аномалий.

— Энергетический источник работает. Но интерфейса нет — ни кнопок, ни экрана.

Таченко попробовал прикоснуться к символам. Ничего не произошло.

— Может, нужен специальный ключ? — предположил радист.

— Или код доступа, — добавил другой боец.

К вечеру второго дня стало ясно — простого решения нет. Отряд "Долга" оказался в настоящей пространственной тюрьме.

— Товарищ генерал, — подошел старший лейтенант Крылов. — Люди начинают нервничать. Говорят, что мы попали в параллельное измерение.

— Не измерение, а пространственный пузырь, — поправил Таченко. — Изолированный участок реальности. Братство научилось создавать такие ловушки.

Он собрал весь отряд для общего разговора.

— Бойцы! Ситуация сложная, но не безнадежная. Мы оказались в искусственно созданной аномалии. Это значит, что ее можно отключить.

— А если не получится? — спросил один из солдат.

— Получится. "Долг" не сдается. Мы найдем выход и вернемся к товарищам.

Но про себя Таченко думал о худшем сценарии. Если пространственный пузырь стабилен, отряд может оказаться здесь навсегда. А операция коалиции провалится без их огневой поддержки.

На третий день поиски продолжились с удвоенной энергией. Каждый квадратный метр зоны был тщательно обследован. Нашли еще несколько металлических пластин с символами, но принцип их работы оставался загадкой.

— Товарищ генерал, — позвал сержант Волков. — А что если это не выход нужно искать?

— А что?

— Вход. Место, где мы попали в ловушку. Может, аномалия работает в обе стороны?

Таченко задумался. Логично — если пространство искривлено в одну сторону, должна быть точка, где оно искривляется обратно.

— Хорошая мысль. Завтра начнем поиски входной точки.

Но четвертый день принес новую проблему. Боеприпасы заканчивались, вода на исходе. А главное — в отряде начались случаи помутнения сознания.

— Товарищ генерал, — доложил медик. — У троих бойцов симптомы псионического воздействия. Головные боли, галлюцинации, потеря ориентации.

— Пространственный пузырь влияет на психику, — понял Таченко. — Чем дольше здесь находимся, тем хуже будет.

Он принял тяжелое решение.

— Готовим план прорыва. Если за границей пузыря пустота — попробуем ее преодолеть силой.

— Товарищ генерал, это может быть смертельно.

— Оставаться здесь тоже смертельно. Лучше погибнуть в бою, чем медленно сходить с ума.

Отряд "Долга" готовился к последней отчаянной попытке вырваться из пространственной ловушки. Генерал Таченко знал — времени почти не осталось. Или они найдут выход в ближайшие часы, или "Долг" потеряет свой лучший отряд навсегда.

Миклуха лежал в груде бетонных обломков, прижимая к животу автомат. Кровь из разбитой губы капала на приклад, но он не чувствовал боли — весь мир сузился до узкого прохода между развалинами, где должен был появиться противник.

— Серый, как дела слева? — прошептал он в микрофон.

— Нормально, — отозвался командир "Свободы". — Их пулеметчик молчит. Кажется, Витек его снял.

Штурм лаборатории Х-18 шел уже три часа. Группы коалиции прорвались через внешний периметр, но в самом здании "Черное братство" оказывало яростное сопротивление. Каждый коридор приходилось брать с боем.

— Миклуха, — позвал Серый. — Видишь вентиляционную решетку над тобой? Туда должна вести шахта к техническим помещениям.

— Вижу. Прикроешь?

— Прикрою.

Миклуха осторожно поднялся, дотянулся до решетки. Металл поддался — видимо, крепления были старые. Он протиснулся в узкую шахту и пополз вперед по воздуховоду.

Внизу слышались выстрелы и крики. Бойцы "Свободы" методично зачищали первый этаж здания, выбивая фанатиков из каждого угла.

— Серый, я в системе вентиляции, — передал Миклуха. — Двигаюсь к центральному пульту.

— Понял. Мы тебя прикрываем.

Воздуховод привел в большое техническое помещение, заполненное трубами и механизмами. Миклуха осторожно спустился, огляделся. Никого не было — фанатики сосредоточили оборону в жилых частях здания.

— Нашел генераторную, — доложил он. — Отключаю электроснабжение.

Он дернул рубильник. Здание погрузилось во тьму, только аварийное освещение слабо мерцало в коридорах.

— Отлично! — отозвался Серый. — Теперь у них нет преимущества в оптике.

Миклуха двинулся дальше, ориентируясь по схеме здания. Где-то в центральной части должен был находиться пульт управления псионической установкой.

Он поднялся на второй этаж по служебной лестнице. Здесь тоже было тихо — основные бои шли этажом ниже. Только изредка доносились автоматные очереди и взрывы гранат.

— Серый, нашел центральную лабораторию, — передал Миклуха, заглянув в просторный зал, заполненный мониторами и приборами.

— Осторожно. Там могут быть ловушки.

Миклуха вошел в лабораторию, держа автомат наготове. В центре зала стоял массивный пульт с десятками экранов. На некоторых мерцали схемы здания, на других — непонятные диаграммы.

— Кажется, нашел то, что нужно, — сказал он в микрофон. — Сейчас попробую отключить их установку.

Но в этот момент один из экранов ярко вспыхнул. На нем появилось изображение — коридор первого этажа, где сражались бойцы "Свободы".

— Серый! — крикнул Миклуха в рацию. — Осторожно! Они тебя видят через камеры!

Но предупреждение прозвучало слишком поздно. На экране Миклуха увидел, как из-за угла выскочил фанатик с гранатометом. Серый попытался укрыться, но граната взорвалась прямо рядом с ним.

— Серый! Серый, отвечай! — кричал Миклуха в микрофон.

На экране была видна неподвижная фигура командира "Свободы" среди обломков. Кровь медленно растекалась по полу.

— Серый погиб, — с ужасом понял Миклуха.

Но это было только начало кошмара. На других экранах он видел, как бойцы "Свободы" начали странно себя вести. Они перестали стрелять по фанатикам и повернули оружие друг на друга.

— Что за черт? — пробормотал Миклуха, наблюдая за безумной сценой.

Витек, снайпер группы Серого, хладнокровно расстрелял двоих товарищей в спину. Другой боец швырнул гранату в собственных союзников.

— Псионическое воздействие! — понял Миклуха. — Установка работает!

Он бросился к пульту управления, пытаясь найти кнопку отключения. Но приборы были подписаны на незнакомом языке — то ли латынь, то ли какая-то научная терминология.

На экранах продолжалась резня. Бойцы "Свободы" убивали друг друга с механической точностью, как роботы. Их лица были пусты, взгляды отсутствующие.

— Надо отключить эту дьявольскую машину! — крикнул Миклуха, беспорядочно нажимая на кнопки.

Но тут за спиной раздались шаги. Он обернулся и увидел высокую фигуру в темно-зеленом плаще с капюшоном. Лица не было видно, только горящие красным светом глаза.

— Не стоило сюда приходить, — сказал фанатик низким голосом.

Миклуха попытался поднять автомат, но фанатик оказался быстрее. Удар чем-то тяжелым по голове — и мир погрузился во тьму.

* * *

Миклуха очнулся от капель дождя на лице. Голова раскалывалась, в глазах двоилось. Он лежал на полу в каком-то помещении с огромными окнами, через которые был виден мертвый город.

— Припять, — узнал он знакомые силуэты зданий.

Он находился на верхнем этаже одной из высоток. Помещение было обставлено как импровизированная церковь — иконы на стенах, алтарь в центре, ряды скамеек.

— Очнулся, брат? — раздался мягкий голос.

К нему подошел мужчина средних лет в простой черной рясе. Лицо спокойное, даже доброжелательное. Ничего общего с фанатиками в зеленых плащах.

— Кто вы? Где я? — спросил Миклуха, пытаясь сесть.

— Меня зовут отец Феодосий. А ты находишься в безопасности, в нашем скромном храме.

— Безопасности? Да вы же... вы же из "Черного братства"!

Священник покачал головой.

— Нет, брат. Мы — иная община. Мы служим истинной вере, а не темным силам.

Миклуха огляделся. Действительно, здесь не было ничего зловещего. Обычная церковная обстановка, только расположенная в заброшенном здании.

— Что случилось с моими товарищами? — спросил он.

Лицо священника помрачнело.

— Увы, брат. Ваша операция провалилась. "Черное братство" было готово к нападению. Они заманили коалицию в ловушку.

— Как... как много погибло?

— Почти все. Несколько десятков человек сумели отступить, остальные... Господь да упокоит их души.

Миклуха почувствовал, как мир рушится вокруг него. Серый мертв, бойцы "Свободы" перебили друг друга, операция провалена.

— А как я оказался здесь?

— Наши разведчики нашли тебя без сознания в развалинах лаборатории. Ты был единственным выжившим в центральном здании.

Священник сел рядом на скамью.

— Брат, Зона показала тебе свое истинное лицо. Ты видел, как люди превращаются в зверей, как технология развращает души. Может быть, это знак?

— Какой знак?

— Знак того, что пора оставить мирскую суету и обратиться к Богу. Присоединись к нашей общине. Мы поможем тебе найти покой после пережитого ужаса.

Миклуха посмотрел в глаза священника. Они казались искренними, полными сочувствия. Но что-то внутри подсказывало — не стоит доверять никому в этом проклятом месте.

— Спасибо за предложение, отец. Но я не готов принять такое решение.

— Подумай, брат. В миру тебя ждут только новые страдания. Здесь же ты найдешь мир и спасение души.

— Нет. Я остаюсь тем, кто есть.

Лицо священника стало холоднее.

— Жаль. Очень жаль. Надеялся, что ты окажешься мудрее.

Он встал, подошел к алтарю, взял какой-то предмет.

— В таком случае, брат, ты останешься нашим гостем до тех пор, пока не передумаешь.

— Пленником, вы хотите сказать.

— Нет, гостем. Мы не причиним тебе вреда. Но и уйти ты не сможешь, пока не увидишь истину.

В помещение вошли двое мужчин в черных рясах. Не священники — скорее охранники, замаскированные под монахов.

— Проводите брата в келью, — сказал отец Феодосий. — Пусть подумает о своей душе.

Миклуху взяли под руки и повели к выходу. В коридоре он обернулся к священнику:

— А что случилось с остальными командирами коалиции? С Таченко, Философом, Шакалом?

— Не знаю, брат. Возможно, они мертвы. Возможно, в плену у "Черного братства". Возможно, бродят по Зоне, сойдя с ума от ужаса поражения.

Дверь келии захлопнулась за Миклухой. Он остался один в маленькой комнате с зарешеченным окном, думая о катастрофе, которая постигла коалицию.

"Серый мертв, — думал он. — Операция провалена. Что теперь будет с Зоной? Что будет с теми, кто выжил?"

За окном дождь продолжал лить на мертвый город Припять. А где-то в лабораториях "Черного братства" ученые-фанатики торжествовали победу и готовили новые ужасы для человечества.

Забыйягода вел огонь из ПКП "Печенег", прижимая фанатиков "Черного братства" к стенам лаборатории. Группа "Молот" заняла позицию на небольшом возвышении в трехстах метрах от главного здания — идеальное место для огневой поддержки.

— Козлов, подавляй их пулеметное гнездо на втором этаже! — крикнул прапорщик, перезаряжая ленту.

— Есть, Прапор! — отозвался пулеметчик, разворачивая турель багги.

Бронебойные пули рвали бетонные стены, заставляя фанатиков в черных балахонах прятаться в глубине помещений. Операция шла по плану — коалиционные силы методично зачищали внешний периметр.

— "Орел", как дела? — передал Забыйягода в рацию.

— "Орел" прорвался в здание, — отозвался Серый. — Зачищаем первый этаж. Сопротивление слабое.

— "Торгаш", доклад!

— "Торгаш" блокировал северные выходы, — ответил Философ. — Никто не пройдет.

Забыйягода переключился на частоту "Долга".

— "Молот", генерал Таченко, как продвижение?

Тишина. Только треск помех в наушниках.

— Странно, — пробормотал Волчок, лежавший рядом с снайперской винтовкой. — Полчаса назад Таченко докладывал о прорыве через восточный сектор.

— Может, радиопомехи, — предположил Смирнов. — Братство могло поставить глушилки.

Забыйягода попробовал еще раз:

— "Молот", "Молот", отвечайте! Говорит "Прапор"!

Снова тишина.

— Волчок, видишь что-нибудь в секторе "Долга"?

Сержант навел оптический прицел на восточную сторону лаборатории.

— Не вижу наших ребят. Там только развалины и дым от взрывов.

— А их техника?

— БТР стоит у входа, но экипажа не видно. Странно.

Забыйягода нахмурился. "Долг" не из тех, кто нарушает связь во время боя. Таченко был педантом в вопросах дисциплины.

— Жуков, дай очередь по окнам третьего этажа, — скомандовал он, отвлекшись от тревожных мыслей.

Автоматная очередь проредила группу фанатиков, пытавшихся организовать оборону в верхней части здания.

— "Слесарь", как дела? — связался прапорщик с группой Шакала.

— "Слесарь" в здании, — прошипел хриплый голос. — Отключили сигнализацию. Открываем пути для штурмовых групп.

Хотя бы воры работали по плану. Забыйягода снова попытался связаться с "Долгом":

— Генерал Таченко, срочно отвечайте! У нас проблемы с координацией!

В наушниках только шипение.

— Прапор, — позвал Козлов. — Смотри на восток. Там что-то не так.

Забыйягода повернул бинокль в указанном направлении. В секторе, где должна была наступать группа "Долга", вообще не было видно движения. Ни вспышек выстрелов, ни дыма от взрывов.

— Будто их поглотила земля, — пробормотал Волчок.

— Или заманили в ловушку, — мрачно добавил Смирнов.

Забыйягода принял решение:

— Козлов, Жуков, продолжайте огневую поддержку. Волчок, Смирнов, со мной. Идем разбираться, что случилось с "Долгом".

— Прапор, может, не стоит разделять силы? — предостерег Волчок.

— Сорок восемь человек не могли просто исчезнуть. Что-то произошло.

Они спустились с возвышения и направились к восточному сектору. По дороге Забыйягода попытался связаться с Серым:

— "Орел", как успехи в здании?

— "Орел" зачистил первый этаж, — отозвался командир "Свободы". — Поднимаемся на второй. Миклуха нашел техническое помещение.

— "Орел", у нас пропала связь с "Молотом". Не видите их позиций?

— Отрицательно. Мы внутри здания, обзора нет.

Группа из трех экзоскелетов подошла к месту, где час назад наступала колонна "Долга". БТР действительно стоял у входа в лабораторию, но был пуст. Дверцы открыты, внутри никого.

— Следы борьбы есть? — спросил Волчок, осматривая местность.

— Не вижу, — ответил Смирнов. — Будто они просто растворились в воздухе.

Забыйягода подошел к БТР, заглянул внутрь. Радиостанция работала, но никого не было. На сидениях лежало личное снаряжение бойцов, даже оружие.

— Что за черт? — пробормотал он. — Кто бросает автоматы посреди боя?

— Прапор, — позвал Волчок. — Здесь что-то странное с воздухом.

Забыйягода подошел к сержанту. Тот стоял у входа в лабораторию, но не заходил внутрь.

— Детектор аномалий сходит с ума, — объяснил Волчок. — Показывает неизвестный тип аномалии.

— Пространственная?

— Не знаю. Прибор такого раньше не показывал.

Забыйягода осторожно приблизился к входу. Внешне все выглядело нормально — обычный проход в бетонном здании. Но что-то в воздухе действительно было не так. Легкое мерцание, как от невидимой завесы.

— Ловушка, — понял он. — Братство заманило "Долг" в пространственную ловушку.

В этот момент в рации раздался встревоженный голос Серого:

— "Прапор"! У нас проблемы! Мои люди ведут себя странно!

— Что происходит?

— Не знаю! Они... они стреляют друг в друга! Что за дьявольщина?

В наушниках слышались выстрелы и крики.

— "Орел", отвечайте! Серый!

Но связь оборвалась. Только треск помех.

— Прапор, — тихо сказал Волчок. — Мы попали в засаду. Братство было готово к нашему нападению.

Забыйягода оглядел поле боя. "Долг" исчез неизвестно где. "Свобода" перестала выходить на связь. Остались только люди Философа, группа Шакала и его собственный "Молот".

— Козлов, Жуков, к нам! — крикнул он в рацию. — Срочно!

Через несколько минут вся группа "Молот" собралась у входа в лабораторию.

— Ситуация хреновая, — доложил прапорщик. — "Долг" попал в пространственную ловушку. "Свобода" перестала отвечать. Скорее всего, их накрыло псионическое воздействие.

— Что делаем? — спросил Козлов.

— Связываемся с оставшимися группами. Смотрим, кто еще жив.

Забыйягода переключился на частоту Философа:

— "Торгаш", отвечайте! Срочно!

— "Торгаш" на связи, — отозвался контрабандист. — Что за шум? У вас стрельба?

— "Торгаш", у нас чрезвычайная ситуация. "Молот" и "Орел" вышли из строя. Возможно, братство применило секретное оружие.

Пауза. Затем встревоженный голос:

— Понял. Что приказываете?

— Отходите от здания. Не приближайтесь к основным входам. Там ловушки.

— А как же операция?

— Операция провалена. Сейчас главное — сохранить людей.

Забыйягода переключился на частоту Шакала:

— "Слесарь", срочно покиньте здание! Там смертельные ловушки!

Но в ответ только треск. Видимо, воры тоже попали под какое-то воздействие.

— Прапор, — сказал Волчок. — Мы остались практически одни. Пять человек против целой лаборатории.

— Не одни. У нас еще есть люди Философа. Двадцать шесть стволов.

— Этого мало для штурма укрепленной позиции.

Забыйягода посмотрел на лабораторию Х-18. Еще час назад она казалась обреченной под ударами коалиции. Теперь это была неприступная крепость, поглотившая большую часть атакующих.

— Отходим, — решил он. — Соберем остатки сил и планируем новую операцию.

— А как же пленные? — спросил Смирнов. — Серый, Таченко, остальные могут быть живы.

— Мертвых спасать поздно, а живых вытащим позже. Но сначала нужно понять, с чем мы столкнулись.

Группа "Молот" отходила от лаборатории, когда Волчок резко поднял руку — сигнал "стоп".

— Прапор, движение со всех сторон, — тихо сказал он в рацию. — Нас окружают.

Забыйягода включил тепловизор экзоскелета. Красные пятна человеческих фигур появлялись из-за развалин, из воронок, из зарослей. Десятки, нет — сотни противников.

— Сколько их? — спросил Смирнов, готовя гранатомет.

— Много. Очень много, — ответил прапорщик, считая цели. — Больше двухсот.

Из громкоговорителя, установленного на здании лаборатории, раздался усиленный голос:

— Члены коалиции! Вы окружены! Сложите оружие и сдавайтесь!

— Идите к черту! — крикнул в ответ Козлов, разворачивая турель багги.

Первые выстрелы прозвучали с северной стороны. Фанатики в черных балахонах открыли огонь из автоматов и пулеметов, но стреляли неточно — пули свистели высоко над головами.

— В укрытие! — скомандовал Забыйягода.

Группа "Молот" залегла за обломками бетонной стены. Экзоскелеты защищали от пуль, но лучше не рисковать.

— Философ, где вы? — передал прапорщик в рацию.

— "Торгаш" в двух километрах к западу, — отозвался контрабандист. — Видим вспышки боя. Идем на помощь!

— Не лезьте! Здесь западня! Отходите к блокпосту!

Но было уже поздно. С запада донеслись автоматные очереди — люди Философа вступили в бой с фланговым отрядом братства.

— Нас всех заманили, — понял Волчок. — Операция была ловушкой с самого начала.

Забыйягода поднял ПКП "Печенег", прицелился в группу фанатиков, наступавших слева.

— Тогда продадим жизнь подороже. Огонь!

Тяжелый пулемет заработал во всю мощь. Бронебойные пули рвали черные балахоны, сбивали фанатиков пачками. Но на место павших тут же выбегали новые.

— Их слишком много! — крикнул Жуков, отстреливаясь из автомата.

— Тогда убиваем больше! — ответил Смирнов, запуская гранату в толпу противников.

Взрыв снес полдюжины фанатиков, но остальные продолжали наступление. Они шли как зомби — без страха, без самосохранения, просто выполняя приказ.

— Козлов, турель работает? — крикнул Забыйягода.

— Работает, Прапор! — отозвался пулеметчик, поливая наступающих свинцом.

Крупнокалиберный пулемет косил фанатиков рядами, но их поток не иссякал. Из лаборатории выходили все новые группы в черных балахонах.

— Боеприпасы на исходе! — доложил Волчок, перезаряжая снайперскую винтовку.

— Экономь патроны! Только точные выстрелы!

Но противник не давал передышки. Фанатики атаковали волнами, не считаясь с потерями. За каждой волной шла следующая, еще более многочисленная.

— Прапор! — крикнул Смирнов. — Справа прорыв!

Группа фанатиков обошла позицию с фланга, пользуясь воронкой от старого взрыва. Смирнов развернулся и дал по ним очередь, но одна из пуль противника попала ему в плечо.

— Ранен! — крикнул сапер, падая за укрытие.

— Жуков, прикрой Смирнова! — скомандовал Забыйягода.

Но в этот момент с неба упала граната. Взрыв оглушил всех, а Жукова контузило — он выпустил автомат и схватился за голову.

— Два человека из строя! — доложил Волчок.

— Держимся! — крикнул прапорщик, продолжая косить фанатиков из пулемета.

Но ситуация ухудшалась с каждой минутой. Патроны заканчивались, противник наседал со всех сторон, раненых становилось больше.

С запада донеслись крики и стрельба — люди Философа тоже попали в тяжелый бой.

— "Торгаш", как дела? — крикнул Забыйягода в рацию.

— Хреново! — отозвался Философ. — Нас прижали к оврагу! Потери есть!

— Сколько?

— Четверо убитых, трое раненых! Боеприпасы на исходе!

Забыйягода оглядел поле боя. Трупы фанатиков лежали грудами, но живых было еще больше. А у группы "Молот" осталось человек пятьдесят патронов на ствол.

— Козлов! — крикнул он пулеметчику на багги.

Ответа не последовало. Забыйягода повернул голову и увидел неподвижную фигуру за турелью. Снайперская пуля попала Козлову в голову.

— Козлов убит! — доложил Волчок.

— Занимай турель! — приказал прапорщик.

Волчок перебежал к багги под градом пуль. Одна из них попала ему в ногу, но экзоскелет выдержал — только вмятина на броне.

— Турель под контролем! — крикнул сержант, открывая огонь.

Но крупнокалиберные патроны тоже подходили к концу. А фанатики все шли и шли, как волны морского прибоя.

— Прапор! — позвал раненый Смирнов. — У меня есть заряд пластида! Могу подорвать их скопление!

— Слишком опасно!

— А выбора нет!

Смирнов схватил сумку со взрывчаткой и побежал к группе фанатиков, прорывавшихся справа. Пули сыпались градом, но экзоскелет держал.

— Ложись! — крикнул сапер и активировал детонатор.

Взрыв был чудовищным. Полсотни фанатиков разнесло в клочья, но и Смирнова накрыло обломками. Он остался лежать неподвижно.

— Смирнов! — крикнул Забыйягода.

— Жив, — слабо отозвался сапер. — Но двигаться не могу. Экзоскелет заклинило.

Теперь в строю оставалось только трое — Забыйягода, Волчок и контуженный Жуков. Против двухсот фанатиков.

— Патроны кончились! — доложил Волчок с турели.

— У меня тоже! — крикнул Жуков, швыряя пустой автомат.

Забыйягода выпустил последнюю ленту из ПКП и отбросил пулемет. Достал пистолет — в нем оставалось семь патронов.

— Переходим на ближний бой, — сказал он мрачно.

Фанатики ринулись в последнюю атаку, почувствовав, что огонь противника ослаб. Они шли плотной толпой, размахивая автоматами как дубинками.

Забыйягода встретил их в полный рост. Экзоскелет позволял драться руками — сервоприводы усиливали каждый удар. Первого фанатика он размозжил кулаком, второго швырнул в толпу.

Волчок соскочил с турели, выхватил нож. Длинный клинок вспарывал балахоны, оставляя за собой кровавый след.

Даже контуженный Жуков дрался как зверь, размахивая саперной лопаткой.

Но сил было неравно. Фанатики навалились толпой, пытаясь повалить бойцов в экзоскелетах. Кто-то бил прикладами по шлемам, кто-то пытался заблокировать суставы сервоприводов.

— Прапор! — крикнул Волчок. — Не держимся!

И вдруг с запада раздался рев моторов. Показались багги Философа — контрабандист прорвался через кольцо окружения.

— "Прапор"! Держитесь! Идем на помощь! — крикнул он в рацию.

Турельные пулеметы заработали, расстреливая фанатиков в упор. Толпа в черных балахонах дрогнула и начала отступать.

— Садитесь в машины! — крикнул Философ. — Уходим отсюда!

Волчок и Жуков потащили раненого Смирнова к багги. Забыйягода прикрывал отход, расстреливая из пистолета особо настойчивых преследователей.

— Козлова не бросаем! — крикнул он.

— Он мертв, Прапор! — ответил Волчок. — Нечего тащить!

— Своих не бросаем!

Они погрузили тело Козлова в багги и рванули прочь от лаборатории. За спиной остались сотни трупов фанатиков и горящие обломки техники.

— Потери? — спросил Философ, когда колонна остановилась в безопасном месте.

— Козлов убит, Смирнов тяжело ранен, Жуков контужен, — доложил Забыйягода. — Из пяти человек боеспособными остались двое.

— У меня восемь убитых, пять раненых, — мрачно добавил Философ. — Из двадцати шести осталось тринадцать.

Забыйягода посмотрел в сторону лаборатории Х-18. Операция "Чистая зона" обернулась катастрофой. Коалиция разгромлена, большинство командиров мертвы или пропали без вести.

— Что теперь? — спросил Волчок.

— Теперь мы готовимся к долгой войне, — ответил прапорщик. — "Черное братство" показало свою силу. Значит, нам нужно стать еще сильнее.

Остатки коалиционных сил направились к блокпосту, оставляя за спиной поле битвы, усеянное телами друзей и врагов.

Глава 13

Блокпост показался на горизонте, когда солнце уже садилось за горизонт. Забыйягода сидел в багги, сжимая зубы от боли, которая становилась все сильнее с каждым километром пути. Адреналин боя постепенно выветривался, и организм начинал подавать сигналы о повреждениях.

— Прапор, держись, — сказал Волчок, ведя машину. — Скоро будем дома.

— Дотяну, — процедил сквозь зубы прапорщик.

Но когда багги остановился у ворот блокпоста, Забыйягода понял — что-то серьезно не так. При попытке встать его пронзила острая боль в груди, а во рту появился металлический привкус крови.

— Рыжий! — крикнул Волчок. — Помоги вытащить прапора!

Вдвоем они осторожно помогли Забыйягоде выбраться из багги. Каждое движение отзывалось болью где-то глубоко внутри.

— В медпункт его, — распорядился Волчок. — И быстро.

В бараке медпункта Забыйягода начал снимать экзоскелет. Сначала шлем — голова кружилась, но вроде бы черепно-мозговых травм не было. Затем нагрудную пластину.

— Твою мать, — выругался он, увидев свое отражение в зеркале.

Вся грудь была покрыта синяками — черными, фиолетовыми, зелеными пятнами. Экзоскелет принял на себя основной удар, но кинетическая энергия все равно передавалась телу.

— Волчок, — позвал он сержанта. — Гляди-ка.

Волчок присвистнул, увидев повреждения.

— Прапор, да ты весь как один большой синяк. Надо к медику.

Фельдшер Петренко осмотрел Забыйягоду и мрачно покачал головой.

— Как минимум сломаны три ребра. Возможно, повреждены внутренние органы. Нужен рентген и полное обследование.

— Где тут рентген возьмешь? — хмыкнул прапорщик, пытаясь сесть и тут же морщась от боли.

— Никак. Но по симптомам — внутреннее кровотечение может быть. Кровь во рту есть?

— Есть.

— Тогда срочно в госпиталь. Иначе можешь и не выжить.

Волчок тут же направился к рации.

— Кого вызываешь? — спросил Забыйягода.

— Санавиацию. У нас же есть договоренности с военным госпиталем в Киеве.

— Дорого выйдет.

— Прапор, да плевать на деньги. Главное — чтобы ты жив остался.

Через час над блокпостом завис медицинский вертолет Ми-8. Вместе с Забыйягодой загрузили раненого Смирнова и контуженного Жукова.

— Волчок, — сказал прапорщик, лежа на носилках. — Блокпост на тебя. Философа в союзники бери, но осторожно. Итальянцам не доверяй.

— Понял, Прапор. Выздоравливай быстрее.

Вертолет взлетел, унося Забыйягоду прочь от Зоны. Внизу остался родной блокпост, где его ждали оставшиеся бойцы и куча нерешенных проблем.

* * *

Военный госпиталь имени Бурденко в Киеве встретил Забыйягоду белыми стенами, запахом лекарств и деловитой суетой медперсонала. Первичный осмотр подтвердил опасения фельдшера — сломаны четыре ребра, ушиб легкого, повреждение селезенки.

— Прапорщик, вам крупно повезло, — сказал хирург, изучая рентгеновские снимки. — Еще немного, и внутреннее кровотечение могло стать фатальным.

— Сколько лежать? — спросил Забыйягода.

— Минимум месяц. А лучше два.

— Две недели максимум.

— Молодой человек, это не обсуждается. У вас серьезные травмы.

Но Забыйягода был упрям. Уже через неделю он поднялся с больничной койки и начал осторожно ходить по палате. Еще через несколько дней — по коридору.

— Пациент неадекватен, — жаловалась лечащий врач. — Требует выписки раньше срока.

— У меня дела, — объяснял Забыйягода. — Там люди без командира остались.

— Ваши люди подождут. А вот здоровье может не подождать.

Но прапорщик был непреклонен. На десятый день он уже выполнял легкие физические упражнения, на пятнадцатый — отжимался от пола.

— Уникальная регенерация, — удивлялся хирург. — Обычно такие травмы заживают месяцами.

— Зона закаляет, — усмехался Забыйягода.

На восемнадцатый день он получил сводку с блокпоста от Волчка. Ситуация была тревожной — итальянцы прислали нового представителя, "Черное братство" активизировалось, появились слухи о новых экспериментах.

— Все, хватит лежать, — решил прапорщик.

— Куда вы? — крикнула медсестра, увидев его одевающимся.

— Домой. Дела не ждут.

— Но вы еще не полностью здоровы!

— Достаточно здоров, чтобы командовать.

Забыйягода подписал отказ от дальнейшего лечения и вышел из госпиталя. Ребра еще побаливали, но уже не мешали двигаться.

На вокзале он сел в поезд до Чернигова, оттуда на попутке добрался до границы Зоны. Знакомый военный КПП, знакомые лица пограничников.

— Прапорщик Забыйягода возвращается к месту службы, — доложил он начальнику заставы.

— Рано вы, товарищ прапорщик. По документам вам еще две недели на больничном положено.

— Обстановка не терпит. Мои люди там одни воюют.

Его пропустили без лишних вопросов. Попутный грузовик довез до блокпоста как раз к вечеру.

— Прапор! — крикнул дежурный Рыжий, увидев знакомую фигуру у ворот. — Живой!

Весь гарнизон высыпал встречать командира. Волчок подбежал первым.

— Как здоровье?

— Нормально. Что у нас тут происходило?

— Долго рассказывать. Пошли в штаб, там все доложу.

В каморке Забыйягода сел за знакомый стол, посмотрел на карты и документы.

— Ну, докладывай.

— Итальянцы прислали нового человека. Полковника Бертолини. Требует встречи с тобой лично.

— Что еще?

— "Черное братство" захватило еще два научных объекта. Строят новые лаборатории.

— Наши потери восполнены?

— Частично. Пришло пятеро новых контрактников. Смирнов вернулся из госпиталя, но еще не готов к боевым действиям. Жуков в строю.

Забыйягода кивнул. Месяц простоя дорого обошелся блокпосту — инициатива перешла к противнику.

— Завтра начинаем планировать новые операции. "Черное братство" думает, что мы сломлены. Пора показать им, что они ошибаются.

— Прапор, может, еще немного отдохнешь? Видно же, что еще не полностью оправился.

— Отдыхать будем после победы, — ответил Забыйягода, разворачивая карту Зоны. — А пока у нас есть счеты, которые нужно свести.

Блокпост снова обрел своего командира. Война с "Черным братством" продолжалась.

Вечер выдался тихим и печальным. Забыйягода сидел в своей каморке перед столом, на котором стояли две алюминиевые кружки и бутылка медицинского спирта. Справа лежали фотографии погибших — Козлов в экзоскелете с пулеметом, Серый с его неизменно спокойным взглядом, генерал Таченко в парадной форме "Долга".

— Волчок, заходи, — позвал он сержанта.

Волков вошел, снял пилотку, сел на ящик напротив прапорщика. Посмотрел на приготовления и понимающе кивнул.

— Поминки?

— Поминки. Козла нашего помянем, Серого, генерала. Всех, кто не вернулся с той операции.

Забыйягода разлил спирт по кружкам. Жидкость была прозрачной, с резким запахом. Не водка, конечно, но для поминок сойдет.

— За Козлова, — поднял кружку прапорщик. — Хороший был пулеметчик. И человек неплохой.

— Покойся с миром брат, — поддержал Волчок.

Выпили молча. Спирт обжег горло, но согрел изнутри. Забыйягода взял фотографию Козлова, посмотрел на знакомое лицо.

— Помнишь, как он в карты играл? Всегда блефовал, даже когда карты дерьмовые были.

— Помню. И как он матерился, когда пулемет заедал. Весь блокпост слышал.

— А как он макароны варил? Вечно пережаривал, говорил — так вкуснее.

Волчок усмехнулся.

— Вкуснее... Горелые макароны и называл кулинарией.

Они налили еще по кружке.

— За генерала Таченко, — сказал Забыйягода. — Настоящий был офицер. Старой школы.

— За генерала.

Снова выпили. Спирт уже не казался таким едким.

— Таченко мне сразу понравился, — продолжил прапорщик. — Дисциплинированный, но не тупой. Думающий военный. Таких мало.

— И как он своих бойцов готовил. "Долг" — это была настоящая армия, не шайка.

— Интересно, что с ними случилось? В ту пространственную ловушку попали или хуже?

Волчок пожал плечами.

— Кто знает. Может, до сих пор там бродят, выход ищут.

— А может, давно мертвы.

Наступила пауза. За окном шумел ветер, где-то вдалеке выл мутант. Обычные звуки Зоны.

— За Серого, — поднял кружку Забыйягода. — Вот кого жалко больше всех.

— За Серого, — эхом отозвался Волчок.

— Умный был мужик. И опытный. В Зоне с самого начала варился, всех карт знал.

— И как он людей собрал. "Свобода" — это ж не армия была, а вольные стрелки. А держались как единое целое.

— Серый умел с людьми работать. Не приказами, а убеждением.

Забыйягода отхлебнул из кружки, посмотрел на фотографию командира "Свободы".

— Если бы он выжил, может, и коалицию удалось бы восстановить.

— Думаешь, есть шанс?

— Сомневаюсь. Слишком тяжелые потери. Люди боятся теперь против братства идти.

Волчок налил еще спирта.

— А за кого еще выпьем?

— За всех остальных. За тех, кого мы даже не знали, но кто погиб в той мясорубке.

— За неизвестных солдат.

Выпили в третий раз. Забыйягода почувствовал, как алкоголь начинает действовать — голова немного кружилась, печаль становилась теплее.

— Знаешь, Волчок, я все думаю — а правильно ли мы делаем?

— В смысле?

Забыйягода встал, подошел к окну. За стеклом виднелись огни блокпоста, силуэты дежурных солдат.

— Устал я, Волчок. Очень устал.

— От чего?

— От всего. От войны, от смертей, от того, что каждый день приходится решать — кого убить, а кого помиловать.

Он повернулся к сержанту.

— В госпитале лежал, думал — может, хватит? Может, пора на гражданку, нормальной жизнью жить?

— И что решил?

— А куда денешься? Здесь мой дом, мои люди. Не могу их бросить.

Волчок кивнул.

— Я тоже так думаю. Мы здесь нужны.

Забыйягода вернулся к столу, сел, взял кружку.

— Еще выпьем?

— Давай. За что на этот раз?

— За то, чтобы больше не было таких поминок.

— За мир в Зоне.

Они выпили в четвертый раз. Спирт уже не жег, а мягко согревал.

— Прапор, — сказал Волчок. — А ты как после госпиталя? Нормально себя чувствуешь?

— Вроде нормально. Ребра еще побаливают, но терпимо.

— А то я смотрю, ты бледный какой-то. И уставший.

Забыйягода посмотрел на себя в зеркало на стене. Действительно — лицо осунувшееся, под глазами круги, кожа землистого цвета.

— Наверное, организм еще восстанавливается.

— Может, к медику сходить?

— Да ладно. Само пройдет.

Но Волчок встал, подошел к тайнику под половицей.

— Прапор, а помнишь, у нас тут артефакт лежит? "Светляк". Может, попробуешь?

— Артефакт? Зачем?

— Говорят, он здоровье восстанавливает. Раны заживляет, силы прибавляет.

Волчок достал из тайника небольшой металлический контейнер. Внутри лежал странный кристалл размером с куриное яйцо. Он слабо светился изнутри голубоватым светом, пульсируя как живое сердце.

— Откуда у нас такое сокровище? — удивился Забыйягода.

— Смирнов нашел в той воронке, где мы болотного кровососа убили. Говорит, редкий артефакт, дорогой.

— И что с ним делать?

— Подержать в руках минут пятнадцать. Энергия должна передаться.

Забыйягода осторожно взял "Светляк". Кристалл был теплым, приятным на ощупь. И действительно — стоило его коснуться, как по телу разлилось странное тепло.

— Интересные ощущения, — пробормотал прапорщик.

— Как?

— Будто током бьет, но не больно. Приятно даже.

Артефакт пульсировал в руках, и с каждым пульсом Забыйягода чувствовал прилив энергии. Усталость отступала, боль в ребрах утихала.

— Работает, — удивился он. — Реально работает.

— Да ты на глазах лучше выглядеть стал, — заметил Волчок.

Прапорщик посмотрел в зеркало. Цвет лица действительно улучшился, глаза стали ярче.

— Сколько его держать?

— Не знаю. Смирнов говорил — сколько выдержишь.

Забыйягода продолжал сжимать артефакт. Тепло разливалось по всему телу, достигая самых дальних уголков. Он чувствовал, как заживают внутренние повреждения, как восстанавливаются поврежденные ткани.

— Чувствую себя лет на десять моложе, — признался он.

— А выглядишь еще лучше.

Действительно, изменения были разительными. Лицо посвежело, осанка выпрямилась, движения стали более уверенными.

— Это же настоящее чудо, — пробормотал Забыйягода.

— Зона полна чудес. Не все из них страшные.

Через двадцать минут прапорщик осторожно положил артефакт обратно в контейнер. Эффект был поразительным — он чувствовал себя полностью здоровым, полным сил.

— Спасибо, Волчок. Хорошая мысль была.

— Не за что. Командир должен быть в форме.

Забыйягода встал, прошелся по каморке. Никакой боли в ребрах, никакой слабости. Организм работал как часы.

— Наливай еще, — сказал он. — Теперь за здоровье выпьем.

— За твое здоровье, Прапор.

Они выпили в пятый раз. Спирт уже почти не чувствовался.

— Знаешь, о чем я думаю? — сказал Забыйягода.

— О чем?

— Надо найти еще таких артефактов. Для всех бойцов. Представляешь — целый отряд, который ранения быстро заживляет?

— Хорошая идея. Но где искать?

— В аномальных зонах. Там, где братство эксперименты проводит. Наверняка у них куча таких штук накопилась.

— Значит, новые операции планировать будем?

— Будем. Но не такие масштабные. Точечные удары, захват артефактов и технологий.

Волчок налил последние остатки спирта.

— За новые операции?

— За успех новых операций.

Они выпили и остались сидеть в тишине. За окном бледнел рассвет, начинался новый день в Зоне.

— Прапор, — сказал Волчок. — А ты уверен, что мы правильно живем?

— В смысле?

— Ну вот сидим в этой дыре, воюем с непонятно кем, рискуем жизнью. А зачем?

Забыйягода задумался.

— Знаешь, я раньше тоже об этом думал. Особенно в госпитале. Лежишь, смотришь в потолок и думаешь — а нафига все это?

— И к какому выводу пришел?

— А к тому, что кто-то должен здесь порядок поддерживать. Если не мы, то кто? Братство? Итальянцы? Американцы?

— Понятно.

— Мы здесь не просто воюем. Мы защищаем то, что осталось от нормального мира. И если мы не устоим, то завтра эта зараза пойдет дальше.

Волчок кивнул.

— Правильно говоришь.

— Поэтому и живем так. Потому что по-другому нельзя.

Забыйягода встал, подошел к окну. Солнце поднималось над Зоной, освещая знакомый пейзаж — блокпост, укрепления, дороги.

— Красиво, — сказал он.

— Что?

— Рассвет. Всегда любил рассветы.

— И я люблю.

— Идем, Волчок. Новый день начинается. Много работы впереди.

Они вышли из каморки во двор блокпоста. Солдаты уже начинали дневную службу — кто-то чистил оружие, кто-то проверял технику.

— Рыжий! — крикнул Забыйягода.

— Есть, товарищ прапорщик!

— Общий сбор через час. Планируем новые операции.

— Слушаюсь!

Забыйягода глубоко вдохнул утренний воздух. Тело полно сил, разум ясен, впереди новые вызовы и новые победы. Артефакт сделал свое дело — командир блокпоста снова готов к бою.

Забыйягода стоял перед большим экраном в новооборудованном командном центре, изучая данные разведки. За последний месяц блокпост серьезно модернизировался — появились дополнительные мониторы, система спутниковой связи, а главное — десяток новых беспилотников последнего поколения.

— Волчок, что показывает воздушная разведка? — спросил он, не отрываясь от карты.

— Третий день наблюдаем за их конвоем, — ответил сержант, управляя дроном с пульта. — Каждые вторник и пятницу везут что-то из лаборатории Х-18 к северному форпосту.

На экране была видна колонна из трех грузовиков в сопровождении двух внедорожников с охраной. Машины ехали по старой лесной дороге, держась строго расписания.

— Сколько охраны?

— Человек двадцать. Автоматы, один гранатомет. Серьезно, но не критично.

Забыйягода указал на карту.

— Здесь узкое место. Мост через овраг. Если его подорвать...

— Они застрянут. Ни вперед, ни назад, — закончил мысль Волчок.

— Именно. Смирнов, сколько взрывчатки нужно для моста?

Сапер изучил фотографии с дрона.

— Три заряда пластида. Но я бы поставил четыре — для надежности.

— Сделаешь?

— Легко. Мост старый, бетон уже ослаб.

Забыйягода повернулся к остальным бойцам.

— Слушайте план операции "Засада". Действуем завтра, во вторник. Смирнов заранее минирует мост. Я с Жуковым занимаю позицию в лесу слева от дороги. Волчок с новичком Кротовым — справа.

— А дроны? — спросил Жуков.

— Три машины висят над целью, обеспечивают наблюдение и огневую поддержку. Управляет Рыжий из командного центра.

Рыжий кивнул, поглаживая джойстик управления.

— Ракеты есть у дронов?

— По две противотанковых на каждом. Плюс встроенные пулеметы.

Забыйягода указал на временную шкалу.

— Конвой проходит мост в четырнадцать тридцать. В четырнадцать двадцать пять Смирнов подрывает переправу. Грузовики останавливаются, охрана выскакивает. Тут же включаются дроны — уничтожают бронемашины. Мы добиваем пехоту.

— А если побегут? — спросил Кротов.

— Дроны их догонят. Скорость сто двадцать километров в час, дальность полета триста километров. От наших беспилотников не убежишь.

* * *

Вторник выдался ясным и тихим. Забыйягода лежал в кустах в двухстах метрах от дороги, держа в руках новый автомат АК-12 с подствольным гранатометом. Рядом устроился Жуков с ручным пулеметом ПКП.

— Прапор, — прошептал в наушнике голос Рыжего. — Дроны на позиции. Цель в пяти километрах, движется по графику.

— Понял. Смирнов, готовность?

— Заряды установлены, — отозвался сапер. — Жду команды.

— Волчок, готовность?

— Готов. Кротов тоже.

Забыйягода включил бинокль, навел на дорогу. Через несколько минут показался конвой братства — три грузовика КамАЗ и два УАЗика с пулеметными установками.

— Цель в зоне поражения, — доложил он. — Смирнов, подрывай!

Взрыв прогремел точно под передним грузовиком. Мост рухнул, увлекая за собой машину с грузом. Остальные грузовики резко затормозили, а из УАЗиков начали выскакивать фанатики с оружием.

— Дроны, огонь по бронемашинам! — скомандовал Забыйягода.

С неба слетели три серебристых беспилотника, каждый размером с большую птицу. Противотанковые ракеты поразили оба УАЗика одновременно. Машины взорвались, разбросав обломки по дороге.

— Пехота! — крикнул Жуков, открывая огонь из пулемета.

Фанатики попытались организовать оборону, но попали под перекрестный обстрел с трех направлений. Дроны кружили над ними, поливая точным пулеметным огнем.

— Прапор! — крикнул в рации Волчок. — Трое пытаются уйти в лес!

— Дрон номер два, перехватить беглецов!

Один из беспилотников сорвался с места и через полминуты настиг отступающих фанатиков. Короткая очередь — и лес снова стал тихим.

Бой продлился меньше десяти минут. Все фанатики были уничтожены, грузы захвачены.

— Потери? — спросил Забыйягода.

— Никаких, — доложил Волчок. — Даже царапин нет.

— Отлично. Осматриваем трофеи.

В уцелевших грузовиках оказались ящики с оборудованием — приборы неизвестного назначения, химические реактивы, какие-то образцы в герметичных контейнерах.

— Это что такое? — спросил Жуков, изучая один из приборов.

— Не знаю, — ответил Забыйягода. — Но раз братство это везет, значит, важно. Загружаем все к нам.

— А тела?

— Оставляем. Пусть другие знают, что нападать на конвои опасно.

* * *

Операция "Засада" стала первой в серии точечных ударов. За следующие две недели группа "Молот" провела еще четыре налета, каждый раз используя дроны и тактику внезапных атак.

— Смотри, — сказал Волчок, показывая сводку разведки. — Братство меняет маршруты, усиливает охрану. Но мы все равно их опережаем.

— Дроны дают огромное преимущество, — согласился Забыйягода. — Видим все их передвижения заранее.

На экране монитора была карта с отмеченными точками атак. Красные крестики показывали места уничтоженных конвоев и форпостов.

— Прапор, — подошел Смирнов. — А что, если они догадаются сбивать наши дроны?

— Попробуют. Но у нас есть запас. Плюс новые машины с лучшей защитой уже заказал.

Забыйягода указал на карту.

— Следующая цель — их лаборатория в заброшенной школе. Разведка показывает, что там работают над новыми образцами зомби.

— Сколько охраны?

— Человек пятнадцать. Но там есть подземные ходы, через которые могут подойти подкрепления.

— Как будем действовать?

— По-новому. Высадимся с дронов прямо на крышу здания. Зачистим сверху вниз, пока они не поняли, что происходит.

Волчок удивленно посмотрел на прапорщика.

— С дронов? Они что, людей носить могут?

— Новые могут. Грузоподъемность сто килограммов. Один человек в легком снаряжении — в самый раз.

Забыйягода развернул техническую схему.

— Военные дроны "Беркут-М". Специально для десантных операций разработаны. Тихие, быстрые, незаметные.

— А если упадешь?

— Система аварийного отцепления есть. Парашют автоматически раскрывается.

Рыжий изучил характеристики дронов.

— Дальность полета с грузом?

— Пятьдесят километров. Этого хватит, чтобы долететь до цели и вернуться.

— Когда операция?

— Завтра ночью. В два часа ночи охрана обычно спит.

* * *

Ночной полет на дроне оказался удивительным опытом. Забыйягода висел под беспилотником в специальной подвеске, наблюдая внизу темный пейзаж Зоны. Ветер свистел в ушах, но полет был плавным и тихим.

— Прапор, до цели две минуты, — доложил Рыжий по рации.

— Понял. Готовимся к высадке.

Внизу показалось темное здание школы. На крыше горел единственный фонарь, освещая импровизированную посадочную площадку.

— Высадка! — скомандовал Забыйягода.

Дроны один за другим зависли над крышей, опуская бойцов на стропах. Приземление прошло бесшумно — специальная обувь с мягкой подошвой не издавала звуков.

— Все на месте, — доложил Волчок. — Проникаем в здание.

Дверь на крышу была заперта, но Смирнов быстро взломал замок. Они спустились по лестнице на четвертый этаж.

— Дроны, наблюдение за периметром, — приказал Забыйягода. — Если подойдут подкрепления — предупредить.

Здание школы было переоборудовано под лабораторию. В классах стояли столы с приборами, в коридорах тянулись кабели. Пахло химикатами и чем-то неприятным.

— Прапор, — прошептал Жуков. — Здесь кто-то есть.

Из одного класса доносились голоса и шум работающих приборов. Забыйягода осторожно заглянул в дверной проем.

Трое ученых в белых халатах склонились над операционным столом. На столе лежал человек без сознания, к его голове были подключены какие-то провода.

— Еще один эксперимент, — прошептал прапорщик. — Берем их живьем.

Группа ворвалась в класс внезапно. Ученые даже не успели поднять тревогу.

— Руки вверх! — крикнул Забыйягода. — Ни с места!

— Кто вы? — спросил старший из ученых, высокий седой мужчина.

— Оружие наземь, руки за голову и мордой вниз! Вы арестованы за проведение незаконных экспериментов.

— У нас есть разрешение!

— У вас есть билет на тот свет. Живьем вас беру только потому, что нужна информация.

Волчок тем временем осматривал оборудование.

— Прапор, здесь целая фабрика по переделке людей. Компьютеры, сканеры мозга, химические установки.

— Документы есть?

— Полно. И на бумаге, и в компьютерах.

— Забираем все. Смирнов, ставь заряды. Лабораторию уничтожаем.

Пленных ученых и захваченные материалы эвакуировали теми же дронами. Через полчаса школа превратилась в пылающие руины.

— Еще один объект братства уничтожен, — доложил Забыйягода, возвращаясь на блокпост.

— Сколько у них еще таких лабораторий? — спросил Волчок.

— По разведданным — минимум семь. Но мы их всех найдем и уничтожим.

Партизанская война против "Черного братства" набирала обороты. Дроны давали огромное преимущество в мобильности и разведке. Фанатики еще не понимали, с чем столкнулись, но скоро поймут.

Забыйягода стоял у карты Зоны, расклеенной на стене большого барака. Красными кнопками были отмечены известные объекты "Черного братства", синими — нейтральные поселения сталкеров. Между ними пролегали торговые пути, по которым двигались караваны и одинокие путники.

— Волчок, — позвал он сержанта. — Пора расширять операции. Одной группой "Молот" всех не переловишь.

— Что предлагаешь, Прапор?

— Нужны союзники. Местные, знающие Зону как свои пять пальцев.

В дверь постучали. Вошел Рыжий, ведя за собой троих незнакомцев в потрепанных комбинезонах сталкеров.

— Товарищ прапорщик, тут люди пришли. Говорят, дело есть.

Забыйягода оглядел посетителей. Трое мужчин средних лет, лица обветренные, глаза внимательные. Оружие при себе, но держат миролюбиво.

— Слушаю, — сказал прапорщик.

Вперед выступил самый старший, коренастый мужчина с седой бородкой.

— Зовут меня Сталкер. Позывной такой. А это мои товарищи — Ветеран и Проводник.

— Я Забыйягода, командир блокпоста. По какому делу пожаловали?

— Слышали мы, что вы с "Черным братством" воюете. Хотели предложить помощь.

Забыйягода заинтересованно посмотрел на гостей.

— Какую помощь?

— Мы военсталы, — пояснил тот, что назвался Ветераном. — Бывшие спецназовцы. В Зону пришли после службы, здесь и остались.

— А я местный, — добавил Проводник. — Двадцать лет в этих краях хожу. Каждую тропинку знаю.

Сталкер развернул свою карту, гораздо более подробную, чем у Забыйягоды.

— Братство нам тоже поперек горла встало. Наших людей хватают, эксперименты ставят. Пора их проучить.

— Сколько вас? — спросил прапорщик.

— Военсталов человек пятнадцать. Опытных ветеранов штук тридцать. Плюс проводники и разведчики.

— Неплохо. А что конкретно предлагаете?

Ветеран указал на карту.

— Видите эти точки? Промежуточные базы братства. Маленькие, по пять-десять человек. Но через них идет снабжение больших объектов.

— И что?

— А то, что если их вырубить, основные лаборатории останутся без припасов. Химикатов нет — эксперименты останавливаются.

Забыйягода изучил отмеченные точки.

— Интересно. Классическая тактика "разделяй и властвуй".

— Именно, — подтвердил Сталкер. — Мы бьем по коммуникациям, вы — по крупным целям. Вместе справимся быстрее.

Проводник достал блокнот с записями.

— У меня есть расписание их конвоев. Кто, когда, куда едет. Можем устроить им настоящий ад.

Волчок подошел ближе к карте.

— А кто гарантирует, что вы нас не подставите?

— Никто, — честно ответил Ветеран. — Но у нас общий враг. Это главная гарантия.

Забыйягода задумался. Предложение было заманчивым, но рискованным.

— Хорошо. Попробуем небольшую совместную операцию. Если сработаете честно — расширим сотрудничество.

— Какую операцию? — спросил Сталкер.

— Завтра их конвой идет к северной базе. Химикаты везут для новых экспериментов. Можете его перехватить?

Проводник кивнул.

— Легко. Знаю место, где дорога через болота идет. Единственный проход, объехать нельзя.

— Сколько людей нужно?

— Шестеро. Двое на прикрытии, четверо на захват.

— А техника?

— У нас два УАЗика есть. Старые, но ходят.

Забыйягода протянул руку Сталкеру.

— Договорились. Но учтите — если подставите, пожалеете.

— Понял. Мы тоже не дураки.

* * *

На следующий день Забыйягода наблюдал за операцией через дрон. Конвой братства — два грузовика в сопровождении джипа — медленно пробирался по узкой дороге через болота.

— Сталкер, готовность? — передал он в рацию.

— Готовы. Видим цель.

На экране было видно, как из зарослей камыша появились фигуры в камуфляже. Военсталы действовали профессионально — заняли позиции, дождались нужного момента.

— Огонь! — скомандовал Сталкер.

Первой взорвалась головная машина — Ветеран попал из РПГ прямо в двигатель. Конвой остановился, фанатики начали выскакивать из машин.

Но военсталы были готовы. Автоматные очереди прижали противника к земле, а Проводник с двумя товарищами обошел колонну с фланга.

— Работают грамотно, — отметил Волчок, наблюдая за боем.

— Видно, что профессионалы.

Бой длился недолго. Фанатики были блокированы в узком проходе, деваться им было некуда. Через десять минут стрельба прекратилась.

— Цель уничтожена, — доложил Сталкер. — Груз захвачен.

— Потери?

— Один легкораненый. В остальном порядок.

— Отлично. Что в грузовиках?

— Ящики с химикатами, приборы какие-то, документы.

— Документы забирайте себе. Изучите, что там написано.

— Понял.

Забыйягода выключил связь, повернулся к Волчку.

— Неплохо сработали.

— Да, профессионально. Может, действительно стоит с ними сотрудничать?

— Попробуем. Если они честные, будет большая помощь.

Вечером того же дня военсталы вернулись на блокпост. Принесли захваченные документы и подробный отчет об операции.

— Прапорщик, — сказал Сталкер. — В документах интересная информация. Братство строит новую большую лабораторию в старом заводе.

— Где?

— В тридцати километрах к востоку. Туда идут основные поставки оборудования.

Ветеран развернул схему.

— Если перерезать все подъездные пути, стройка остановится. А без новой лаборатории они не смогут расширить производство зомби.

— Сколько путей?

— Четыре дороги. По каждой раз в неделю идут грузовики.

— Можете все четыре перекрыть?

— Можем. У нас людей хватит.

Забыйягода изучил схему.

— Хорошо. Планируем большую операцию. Вы блокируете снабжение, мы тем временем готовим штурм основных объектов.

Проводник указал на карту.

— А еще есть одна идея. Видите эту базу? Там всего человек восемь охраны, но через нее проходят все приказы для северных лабораторий.

— Связной узел?

— Именно. Если его захватить, можно перехватывать их радиопереговоры.

— Сложно взять?

— Не очень. Там старый колхозный двор, укреплений почти нет.

Забыйягода обдумал предложение.

— Интересно. Разведданные очень нужны.

Сталкер встал, протянул руку.

— Значит, работаем вместе?

— Работаем. Но с условиями.

— Какими?

— Первое — единое командование. Сложные операции планирую я. Второе — пленных не убиваем без нужды, информация дороже мести. Третье — трофеи делим честно.

— Согласны, — кивнул Ветеран.

— Тогда добро пожаловать в войну, — усмехнулся прапорщик.

* * *

За следующие две недели совместные операции показали отличные результаты. Военсталы перехватили семь конвоев, захватили два склада с оборудованием и один связной узел. Благодаря перехваченным радиопереговорам удалось узнать о планах братства на ближайший месяц.

— Прапор, — доложил Сталкер на очередном совещании. — Мы практически парализовали их снабжение в северном секторе. Три лаборатории уже сворачивают работу.

— Отлично. А что с новой большой лабораторией?

— Стройка остановилась. Без химикатов и оборудования продолжать не могут.

Ветеран показал перехваченные документы.

— А вот это особенно интересно. Братство планирует собрать всех ученых в одном месте для "важного эксперимента".

— Где?

— В лаборатории Х-18. Туда съедутся все их главные специалисты.

Забыйягода понял значение этой информации.

— Если ударить в нужный момент, можем обезглавить всю их научную программу.

— Именно, — подтвердил Проводник. — Без ученых они превратятся в обычных бандитов.

— Когда собрание?

— Через неделю. Точная дата пока неизвестна, но следим.

Волчок подошел к карте.

— Хорошая возможность. Но лаборатория Х-18 хорошо укреплена.

— Поэтому нужна отвлекающая операция, — сказал Забыйягода. — Военсталы атакуют их базы на севере, а мы тем временем штурмуем главную лабораторию.

Сталкер кивнул.

— Можем устроить им настоящую головную боль. У нас теперь связи с другими группами ветеранов есть.

— Сколько людей сможете собрать?

— Человек шестьдесят. Разделим их на отряды по десять, каждый атакует свою цель.

— Прекрасно. Пока они будут тушить пожары на периферии, мы возьмем центр.

Операция "Децентрализация" обещала стать переломным моментом в войне с "Черным братством". Стратегия Цезаря "разделяй и властвуй" начинала приносить плоды.

Забыйягода стоял на вышке блокпоста, наблюдая в бинокль за странной активностью в трех километрах к северу. Стая псевдособак беспорядочно металась по полю, воя и кусая друг друга. За ними, еще дальше, виднелись силуэты более крупных мутантов.

— Волчок, поднимайся сюда, — позвал он сержанта. — Посмотри на это дерьмо.

Волков быстро взбежал по лестнице, взял второй бинокль.

— Что за черт? Псевдособаки как будто с ума посходили.

— И не только они. Смотри левее — там плоти ползут прямо на нас. А справа контроллер бродит средь бела дня.

Волчок нахмурился, изучая местность.

— Прапор, это неестественно. Мутанты обычно друг друга избегают, а тут...

— А тут кто-то устроил им искусственный гон. Вопрос — кто и зачем?

Ответ пришел через полчаса. Дежурный радист доложил о перехваченном радиосигнале на частоте "Черного братства".

— Товарищ прапорщик, они передают какие-то координаты и временные интервалы. Похоже на управление операцией.

— Записывай все. Расшифруем позже.

Но расшифровывать пришлось в боевых условиях. К вечеру орда мутантов — больше сотни псевдособак, несколько десятков плотей и три контроллера — двинулась прямо на блокпост.

— Боевая тревога! — скомандовал Забыйягода. — Все на позиции!

Гарнизон занял оборону. Пулеметы развернули к северу, гранатометы зарядили осколочными снарядами. Дроны поднялись в воздух для разведки и огневой поддержки.

— Прапор, — доложил Рыжий с дрона-наблюдателя. — За мутантами идут люди в черных комбинезонах. Человек тридцать, странно экипированы.

— Покажи на экран.

На мониторе появилось изображение группы фанатиков. Но выглядели они непривычно — вместо обычных балахонов на них были современные бронекостюмы темно-серого цвета. А в руках...

— Что за оружие у них? — удивился Волчок.

— Не знаю, — ответил Забыйягода, изучая странные винтовки с массивными стволами. — Никогда такого не видел.

Первая атака мутантов была отбита относительно легко. Пулеметы и автоматы скосили большую часть псевдособак, гранаты разметали плотей. Но когда дроны попытались атаковать фанатиков...

— Что за дьявол! — выругался Рыжий.

На экране было видно, как один из фанатиков поднял свою странную винтовку и выстрелил в сторону дрона. Никакой вспышки, никакого дыма — только слабое голубое свечение. Но беспилотник тут же упал камнем, дымясь от поврежденной электроники.

— Они сбили дрон! — доложил оператор. — Что это было?

— Электромагнитное оружие, — понял Забыйягода. — Гауссовы пушки или что-то похожее.

Второй дрон попытался атаковать с другой стороны, но его постигла та же участь. Фанатики действовали координированно, прикрывая друг друга от воздушных атак.

— Прапор, они к периметру подходят! — крикнул Смирнов.

Фанатики двигались под прикрытием уцелевших мутантов. Их новые бронекостюмы отражали пули стрелкового оружия — даже прямые попадания не останавливали наступающих.

— Переходим на бронебойные! — скомандовал Забыйягода.

Но и бронебойные патроны показали неожиданно низкую эффективность. Костюмы фанатиков были пропитаны каким-то составом, который рассеивал кинетическую энергию пуль.

— Жуков! Гранатомет в дело!

Подствольная граната разорвалась рядом с группой фанатиков. Троих контузило, но остальные продолжали наступление.

И тут фанатики открыли ответный огонь из своих новых винтовок.

Первый выстрел попал в турель пулемета. Металл вокруг точки попадания почернел и задымился — электромагнитный импульс вывел из строя все электронные системы.

— Пулемет не отвечает! — крикнул Козлов с запасной позиции.

Второй выстрел поразил генератор блокпоста. Искры посыпались из распределительного щита, освещение погасло.

— Они бьют по технике! — понял Волчок. — Пытаются нас обесточить!

Третий выстрел угодил в радиостанцию. Антенна оплавилась, связь с внешним миром прервалась.

— Умные сволочи, — выругался Забыйягода. — Сначала слепят, потом добивают.

Бой перешел в ближнюю фазу. Фанатики ворвались во внешний периметр, пользуясь тем, что автоматические системы обороны вышли из строя.

— В рукопашную! — крикнул прапорщик, выхватывая нож.

Но даже в ближнем бою новое снаряжение братства давало им преимущество. Бронекостюмы защищали от ударов холодным оружием, а встроенные в них устройства излучали какие-то волны, вызывающие головокружение.

— Прапор! — крикнул Смирнов. — У них псионическое оружие! Башка раскалывается!

Забыйягода почувствовал то же самое — острую боль в висках, помутнение сознания. Несколько бойцов уже упали, хватаясь за головы.

Ситуация становилась критической. Фанатики методично подавляли сопротивление, используя комбинацию технологических и псионических средств.

— Отход к центральному бараку! — скомандовал Забыйягода. — Там экранированные стены!

Гарнизон начал отступление. Но и тут фанатики показали новую тактику — вместо штурма они заняли оборонительные позиции и начали методичную осаду.

— Они нас блокируют, — понял Волчок. — Не штурмуют, а просто не дают выйти.

— Зачем?

Ответ пришел с рассветом. К блокпосту подошла новая орда мутантов — еще больше предыдущей. Псевдогиганты, кровососы, целая стая снорков.

— Они используют нас как приманку, — понял Забыйягода. — Чем дольше мы здесь сидим, тем больше мутантов собирается.

— А потом?

— А потом они уберут блокировку и натравят всю эту ораву на нас.

К полудню вокруг блокпоста собралось несколько сотен агрессивных мутантов. Они кружили по периметру, воя и рыча, но не нападали — что-то их сдерживало.

— Прапор, — подошел Рыжий. — У нас кончается вода. А еды осталось на два дня.

— Боеприпасов?

— Процентов на тридцать от нормы.

— Медикаментов?

— Тоже мало. Плюс трое раненых, которым нужна срочная помощь.

Забыйягода понял — братство применило новую тактику. Вместо прямого штурма они устроили осаду, используя мутантов как живой барьер.

— Волчок, есть идеи?

— Одна есть. Рискованная.

— Говори.

— У нас остался один исправный дрон. Экранированный, старой модели. Гауссовы пушки его не возьмут.

— И что?

— Можем попытаться прорваться ночью. Дрон расчистит путь, мы следом.

— Куда прорываться?

— К военсталам. Сталкер обещал помочь в критической ситуации.

Забыйягода задумался. План был отчаянным, но другого выхода не было.

— Готовь людей. Сегодня ночью прорываемся.

— А блокпост?

— Блокпост можно восстановить. Людей — нет.

Ночью группа из двенадцати человек — весь оставшийся гарнизон — приготовилась к прорыву. Экранированный дрон завис над периметром, готовый расчищать путь.

— Помните, — сказал Забыйягода перед выходом. — Идем цепью, дистанция десять метров. Если кого-то ранят — подбираем и тащим. Никого не бросаем.

— А если не выйдет? — спросил Жуков.

— Выйдет. Другого варианта нет.

Прорыв начался в три утра. Дрон открыл огонь по скоплениям мутантов, расчищая коридор для отхода. Фанатики попытались помешать, но их гауссы оказались бесполезны против старой, но надежной техники.

Группа "Молот" покинула родной блокпост, оставляя его во власти "Черного братства" и орд мутантов. Война переходила в новую фазу — теперь фанатики показали, что научились воевать по-современному.

Глава 14

Ночь над Зоной выдалась туманной и зловещей. Забыйягода вел остатки гарнизона блокпоста по едва заметной тропе между аномальными полями. Двенадцать человек — все, что осталось от некогда грозного подразделения. За спинами догорал родной блокпост, захваченный "Черным братством".

— Прапор, детектор показывает аномалии впереди, — тихо доложил Смирнов, изучая прибор в слабом свете фонарика.

— Какие?

— "Жарка" и что-то неизвестное. Прибор сбивается.

Забыйягода остановил группу жестом. Впереди воздух мерцал, искажая очертания развалин. Слева виднелись характерные всполохи "электры", справа — подозрительные воронки в земле.

— Обходим слева, — решил прапорщик. — Держимся ближе к "электре", но не вплотную.

Группа растянулась цепочкой. Бойцы шли осторожно, проверяя каждый шаг детекторами. В экипировке был только самый необходимый минимум — оружие, боеприпасы, медикаменты.

— Волчок, сколько до базы сталкеров? — спросил Забыйягода в полголоса.

— По карте километров пятнадцать. Но через аномалии может затянуться до утра.

Позади, в стороне блокпоста, слышались далекие рычания мутантов. Фанатики сняли блокировку, и твари устроили настоящий пир, разнося в клочья все, что осталось от укреплений.

— Жуков, как раненые? — поинтересовался прапорщик.

— Держатся. Кротов хромает, но идти может. Петров потерял много крови, но пока в сознании.

Группа продолжила движение. Аномальные поля сменялись относительно чистыми участками, но расслабляться было нельзя — в любой момент могли появиться мутанты или патрули братства.

Через час пути впереди показались развалины небольшого поселка. Дома без крыш, покосившиеся заборы, заросшие бурьяном огороды.

— Здесь когда-то люди жили, — тихо сказал Рыжий.

— До катастрофы, — кивнул Забыйягода. — Теперь тут только мертвецы.

Но не успели они войти в поселок, как из одного из домов раздался протяжный вой. Затем еще один, еще...

— Снорки, — определил Смирнов. — Целая стая.

— Сколько?

— По звуку — штук двадцать. Может больше.

Из развалин начали выползать уродливые твари, мутировавшие под воздействием радиации. Их слепые морды поворачивались в сторону группы, улавливая запах живого мяса.

— В оборону, — скомандовал Забыйягода. — Стреляем только по команде.

Бойцы залегли за обломками забора. Снорки приближались медленно, принюхиваясь. Их было действительно много — около тридцати голов.

— Прапор, если откроем огонь, услышат все в округе, — предупредил Волчок.

— Знаю. Но и мимо них не пройти.

Первый снорк подошел совсем близко. Забыйягода прицелился, нажал на спуск. Глушитель приглушил звук выстрела, но не убрал его совсем.

— Огонь! — прошептал он.

Автоматы заработали короткими очередями. Снорки падали под точными выстрелами, но шум все равно был слишком громким.

— Быстрее! — поторопил прапорщик. — Скоро прибегут на звук!

Последний снорк упал через минуту. Группа поспешно покинула поселок, но было уже поздно — в отдалении слышались голоса и лай собак.

— Патруль братства, — определил Волчок. — Идут по нашему следу.

— Ускоряемся. До рассвета должны дойти до базы.

Группа двинулась быстрее, но раненые замедляли движение. Петров совсем ослаб, его пришлось поддерживать с двух сторон.

— Прапор, — позвал Кротов. — А что если нас на базе не примут? Мы же чужие.

— Примут. Сталкер обещал помочь в критической ситуации.

— А если он соврал?

— Тогда будем прорываться дальше. До границы Зоны.

Впереди показались огни — слабые, но явно искусственные. База сталкеров располагалась в развалинах небольшого города, полностью покинутого после катастрофы.

— Стой! Кто идет? — раздался окрик из темноты.

— Прапор! — ответил Забыйягода. — Ищем Сталкера!

— Оружие на землю! Руки на голову!

Из развалин появились трое вооруженных мужчин в камуфляже. Автоматы направлены на группу, пальцы на спусках.

— Мы не враги, — сказал прапорщик. — Сталкер обещал помощь.

— Сталкер спит. А мы его не будим из-за каждого бродяги.

— Передайте ему — прапорщик Забыйягода пришел. Он поймет.

Один из часовых недоверчиво посмотрел на измученную группу.

— Останетесь здесь. Схожу, узнаю.

Он скрылся среди развалин. Остальные продолжали держать пришельцев на мушке.

Через несколько минут часовой вернулся с еще одним человеком — высоким худощавым мужчиной в потрепанном комбинезоне.

— Забыйягода? — переспросил новоприбывший. — Тот самый прапорщик с блокпоста?

— Я самый. А вы кто?

— Стрелок меня зовут. Заместитель Сталкера по боевой подготовке.

Стрелок внимательно оглядел группу — усталые лица, грязная форма, походное снаряжение.

— Что случилось? Где ваш блокпост?

— Захвачен "Черным братством". Мы прорвались из окружения.

— Сколько потерь?

— Треть гарнизона. Остальные либо мертвы, либо в плену.

Стрелок кивнул.

— Проходите. Сталкер действительно хотел с вами встретиться.

Группу провели через лабиринт развалин к центру мертвого города. Здесь среди обломков зданий была организована настоящая база — замаскированные бараки, склады, мастерские.

— Впечатляет, — заметил Волчок. — Целый город под контролем.

— Не город, а его остатки, — поправил Стрелок. — Жило здесь когда-то тысяч пятьдесят человек. Теперь мы — единственные обитатели.

Их привели к большому зданию — бывшему дому культуры. Внутри горели костры, освещая просторный зал. За столами сидели люди в камуфляже — военсталы и ветераны.

— Сталкер! — крикнул Стрелок. — Гости прибыли!

Из дальнего угла зала поднялся знакомый коренастый мужчина с седой бородкой.

— Прапорщик! — тепло поздоровался он. — Не ждал так скоро увидеть. Что привело?

Забыйягода коротко рассказал о новом вооружении братства, осаде блокпоста и вынужденном отходе.

— Гауссовы пушки? — удивился Сталкер. — Серьезно. Значит, у них есть серьезные технологии.

— Не только пушки. Броня новая, псионическое оружие, управление мутантами.

К разговору подключился еще один человек — молодой, но с внимательными глазами опытного бойца.

— Призрак, — представился он. — Разведчик. Я видел их новое снаряжение в действии.

— Где?

— Неделю назад атаковали наш патруль. Трое в серых костюмах против восьмерых наших. Результат — мы еле ноги унесли.

Сталкер нахмурился.

— Если они так усилились, нужно пересматривать тактику.

— У меня есть предложение, — сказал Забыйягода. — Объединяем силы. Мои люди знают их слабые места, ваши — местность.

— Что конкретно предлагаешь?

— Создаем партизанскую группу. Мобильную, хорошо вооруженную. Бьем по их коммуникациям, захватываем технологии.

Из другого конца зала подошел третий человек — пожилой, в рабочем комбинезоне, руки в машинном масле.

— Клык, — представился он. — Техник. А что с захваченными технологиями делать будем? Изучать их нужно уметь.

— У вас есть лаборатория?

— Есть. Скромная, но для базового анализа хватит.

Забыйягода оглядел собравшихся.

— Сколько у вас людей?

— Боевых единиц сорок две, — ответил Сталкер. — Техников и специалистов еще восемь.

— У меня двенадцать человек, но опытных.

— Итого полсотни. Для партизанской войны достаточно.

Стрелок развернул карту на столе.

— Покажите, где их основные базы.

Забыйягода указал на несколько точек.

— Лаборатория Х-18 — главная. Но там серьезная охрана. Эти поменьше — снабженческие базы. А тут недавно построили что-то новое.

— Что именно?

— Не знаем. Разведка не смогла подойти близко.

Призрак внимательно изучил карту.

— Могу проверить. Хорошо умею незаметно передвигаться.

— Опасно, — предупредил Забыйягода. — У них новые детекторы.

— Риск есть всегда.

Клык тем временем осматривал трофейное оружие, которое принесли бойцы.

— Это что за прибор? — спросил он, изучая поврежденный детектор аномалий.

— Их новая разработка. Показывает неизвестные типы аномалий.

— Интересно. Можно разобрать?

— Конечно.

Техник достал инструменты, начал аккуратно вскрывать корпус прибора.

— Схема нестандартная. Используют какие-то новые датчики.

— Можете скопировать?

— Попробую. Но нужны особые материалы.

Сталкер поднялся из-за стола.

— Товарищи, предлагаю оформить союз официально. Создаем объединенную группу сопротивления.

— Под чьим командованием? — спросил Стрелок.

— Совместным. Каждый отвечает за свою специализацию. Я — общее планирование, Забыйягода — боевые операции, Призрак — разведка, Клык — техническая поддержка.

— Согласен, — кивнул прапорщик.

— Тогда с завтрашнего дня начинаем подготовку. Изучаем их тактику, готовим контрмеры.

Волчок подошел к Забыйягоде.

— Прапор, а где наши люди размещаться будут?

— Есть свободный барак, — ответил Сталкер. — Не роскошь, но переночевать можно.

— Спасибо. А раненых где полечить?

— У нас есть медик. Не хирург, конечно, но опыт большой.

Группу разместили в просторном бараке — бывшем магазине. Нары были сколочены из досок, но после ночи под открытым небом и это казалось роскошью.

— Нормально здесь, — оценил Жуков, укладываясь на нары.

— Лучше чем в окружении, — согласился Смирнов.

Забыйягода сидел у окна, глядя на мертвый город. Где-то вдалеке выли мутанты, но здесь, среди развалин, было относительно спокойно.

— Волчок, — позвал он сержанта. — Что думаешь о наших новых союзниках?

— Серьезные люди. Профессионалы.

— Стрелок производит хорошее впечатление. Опытный боец.

— И Призрак толковый. Видно, что разведчик от бога.

— А Клык может пригодиться. Если сумеет изучить их технологии...

— Мы получим преимущество.

За окном начинал светать. Новый день в Зоне начинался с новыми союзниками и новыми планами.

— Отдыхай, Волчок. Завтра много работы.

— Понял, Прапор.

Забыйягода лег на нары, но сон не шел. В голове крутились планы будущих операций, анализ возможностей противника, варианты развития событий.

Блокпост потерян, но война продолжается. Теперь у него есть союзники, база, возможности для партизанской войны. "Черное братство" показало свою силу, но это только начало.

Утром предстояло начать новый этап борьбы. Более сложный, более опасный, но и более перспективный. В мертвом городе зарождалось сопротивление, которое еще покажет фанатикам, на что способны объединенные силы професионалов.

— Спокойной ночи, блокпост, — прошептал Забыйягода, глядя в сторону бывшего дома. — Мы еще вернемся.

И с этой мыслью он наконец заснул, впервые за много дней чувствуя себя в относительной безопасности.

Утро в мертвом городе началось с воя сирены — система раннего обнаружения засекла приближение неизвестного объекта. Забыйягода выскочил из барака, хватая автомат. Вокруг суетились сталкеры, занимая оборонительные позиции.

— Призрак, доклад! — крикнул Сталкер, выбегая из командного пункта.

— Одиночная цель с севера! — отозвался разведчик с наблюдательного поста. — Движется медленно, но уверенно. Похоже на тяжелый экзоскелет!

— Братство нас нашло, — мрачно сказал Волчок, пристраиваясь рядом с прапорщиком за обломками стены.

— Рано еще паниковать, — ответил Забыйягода, наводя бинокль на приближающуюся фигуру.

В объектив попал массивный силуэт в черном бронекостюме. Но что-то в походке показалось знакомым. Фигура остановилась метрах в трехстах от периметра базы и подняла руки.

— Не стреляйте! Это Лях! — крикнул незнакомец громким голосом.

— Лях? — переспросил Забыйягода.

— Похоже на то. Но в каком снаряжении!

Сталкер выглянул из-за укрытия.

— Лях! Докажи, что это ты!

— Помнишь, как мы в первый раз встретились у разрушенного блокпоста? Ты меня от псевдособак спас, а я тебя к прапорщику привел!

Стрелок опустил автомат.

— Это точно он. Голос узнаю.

— Проходи! Но оружие на предохранитель!

Лях медленно подошел к базе. Его новый бронекостюм был впечатляющим — тяжелая композитная броня, встроенные системы жизнеобеспечения, даже небольшие ракетные блоки на плечах.

— Откуда такая экипировка? — спросил Забыйягода, когда Лях снял шлем.

— Трофей, — усмехнулся сталкер. — Отбил у одного важного деятеля из братства. Пришлось переделывать под себя, но Клык помог.

Прапор заинтересованно осматривал костюм.

— Это же "Монолит-7"! Последняя разработка! Где ты его достал?

— В закрытой лаборатории под Припятью. Там целый склад такого добра лежал.

— Зачем пришел? — прямо спросил Сталкер.

Лях стал серьезным.

— По важному делу. Получил информацию, которая может переломить ход войны.

Он достал из нагрудного кармана защищенную флешку.

— Здесь документы о секретном объекте братства. РЛС "Радуга" называется.

— Что за объект? — спросил Призрак.

— Бывшая советская радиолокационная станция. Братство ее переоборудовало под нечто совершенно другое.

Лях подключил флешку к портативному компьютеру, вывел схемы на экран.

— Смотрите. Это больше не РЛС. Это гигантская установка для псионического воздействия.

На экране была трехмерная модель огромного комплекса — антенные поля, реакторы, какие-то непонятные излучатели.

— "Выжигатель мозгов", — прочитал Стрелок с экрана. — Звучит угрожающе.

— Не просто угрожающе, — пояснил Лях. — Эта штука может накрыть псионической волной площадь в триста квадратных километров. Все живое в зоне поражения либо умрет, либо превратится в зомби.

Забыйягода нахмурился.

— Сколько людей в зоне поражения?

— По самым скромным подсчетам — несколько тысяч. Сталкеры, военные, мирные жители в окрестных поселках.

— Когда они планируют запуск?

— Через неделю. Готовятся к "великому очищению", как они это называют.

Сталкер мрачно покачал головой.

— Если это правда, то ситуация критическая.

— Это правда, — убежденно сказал Лях. — Я видел установку собственными глазами. Работает круглосуточно, настраивают параметры.

Клык изучал технические схемы.

— А что если ее перегрузить? Подать слишком большую мощность?

— Что произойдет?

— Обратная волна. Вместо того чтобы излучать псионическую энергию наружу, установка начнет ее поглощать.

— И?

— И все, кто находится рядом с ней, получат смертельную дозу. Включая персонал братства.

Лях оживился.

— Именно об этом я и хотел поговорить! Если устроить диверсию на "Радуге", можно выкосить большую часть их научного состава.

— Сколько людей там базируется? — спросил Забыйягода.

— Около двухсот. Ученые, техники, охрана. Элита братства.

— Интересная идея, — признал Стрелок. — Но как подобраться к установке? Наверняка охраняется как крепость.

Лях развернул детальную карту объекта.

— Есть слабое место. Старые подземные коммуникации. Их не полностью перекрыли при реконструкции.

— Покажи.

— Вот тут, с южной стороны. Тоннель ведет прямо к реакторному отсеку.

Призрак изучил схему.

— Узкий проход. Больше пяти человек не пройдет.

— И не нужно больше. Главное — добраться до пульта управления незаметно.

Забыйягода обдумывал план.

— Какие силы охраны?

— Снаружи — два десятка часовых. Внутри — еще полсотни. Но они не ждут нападения изнутри.

— Сигнализация?

— Есть, но старая. Советская еще. Клык сможет обойти.

Техник кивнул.

— Попробую. Если схемы точные, то реально.

Сталкер встал, прошелся по комнате.

— Операция рискованная. Если провалимся, потеряем лучших людей.

— А если не попробуем, потеряем всех, — возразил Лях. — "Выжигатель" уничтожит все живое в Зоне.

— Что конкретно нужно сделать с установкой? — спросил Забыйягода.

— Перевести в режим обратной связи и поднять мощность до максимума, — объяснил Клык. — По идее, она должна взорваться.

— "По идее" — не очень убедительно.

— Других вариантов нет. Взрывчатки потребуется слишком много, чтобы снести такой комплекс.

Лях указал на карту.

— У нас есть окно возможностей. Завтра ночью смена охраны, часть персонала уедет в отпуск. Самое подходящее время.

— Сколько людей нужно для операции? — спросил Стрелок.

— Штурмовая группа — пять человек. Группа прикрытия — еще десять. Остальные остаются в резерве.

Забыйягода оглядел собравшихся.

— Кто идет в штурмовую группу?

— Я, — сразу сказал Лях. — Знаю объект лучше всех.

— Я тоже, — добавил Клык. — Без техника установку не перегрузишь.

— Призрак нужен для разведки, — сказал Сталкер. — Волчок — как снайпер.

— А пятым пойду я, — решил Забыйягода.

— Прапор, может, не стоит рисковать? — предостерег Волчок.

— Стоит. Если операция провалится, командир должен разделить судьбу бойцов.

Лях кивнул с одобрением.

— Правильно. Тогда завтра ночью выдвигаемся.

— Подготовка? — спросил Стрелок.

— Изучаем схемы, проверяем снаряжение, репетируем действия. На ошибки права нет.

Призрак встал.

— Схожу на разведку. Проверю, не изменилось ли что-то на объекте.

— Осторожно, — предупредил Лях. — У них новые датчики движения.

— Не впервой.

Клык тем временем копался в схемах установки.

— Нашел уязвимость. Если отключить систему охлаждения и одновременно поднять мощность, реактор пойдет в разнос.

— Сколько времени нужно?

— Минут пятнадцать на подготовку, потом запуск последовательности.

— А потом?

— Потом бежим как можем. Взрыв будет мощным.

Забыйягода посмотрел на карту, прикидывая маршруты отхода.

— От реакторного отсека до безопасного расстояния?

— Километра два минимум. Но успеть можно, если все пойдет по плану.

— А если не по плану?

Лях усмехнулся.

— Тогда мы все станем героями посмертно.

Сталкер развернул календарь.

— Значит, завтра ночью. Операция "Перегрузка". Цель — уничтожение псионической установки и максимального количества персонала братства.

— Кодовое слово на случай провала? — спросил Стрелок.

— "Молния". Если услышите по рации, значит, штурмовая группа попала в засаду.

— Поняли. Тогда группа прикрытия начинает отвлекающую атаку.

Забыйягода встал, потянулся.

— До завтра готовимся. Проверяем оружие, изучаем маршруты, отдыхаем. Операция будет тяжелой.

— А если "Выжигатель" уже готов к запуску? — спросил Волчок.

— Тогда у нас еще меньше времени, — ответил Лях. — Но другого выхода нет.

День прошел в интенсивной подготовке. Изучали схемы, отрабатывали взаимодействие, проверяли снаряжение. К вечеру все было готово.

— Завтра покажем братству, что значит связываться с профессионалами, — сказал Забыйягода, глядя на РЛС в бинокль.

Огромные антенны возвышались над лесом, как щупальца гигантского монстра. Но завтра этот монстр будет уничтожен.

Полночь в Зоне всегда была временем странных звуков и зловещих теней. Штурмовая группа из пяти человек подползла к ограждению РЛС "Радуга" с южной стороны, где старые советские коммуникации предлагали скрытый путь внутрь.

— Призрак, обстановка? — прошептал Забыйягода в микрофон.

— Два часовых у главных ворот, один обходит по периметру. Следующий круг через двадцать минут, — отозвался разведчик, лежавший в кустах в ста метрах от забора.

Лях в своем массивном "Монолите-7" двигался удивительно тихо для такой махины. Серводвигатели костюма были настроены на бесшумный режим.

— Клык, готов резать ограждение? — спросил прапорщик.

— Готов. Плазменный резак работает без звука, — ответил техник, доставая инструмент из рюкзака.

Тонкий луч прорезал металлическую сетку как масло. Через минуту в заборе зияла дыра достаточного размера для прохода группы.

— Волчок, прикрываешь отход. Остальные за мной.

Они проползли через отверстие и оказались на территории комплекса. Огромные антенные решетки возвышались в темноте, между ними тянулись кабельные эстакады и трубопроводы.

— Лях, где вход в подземелье?

— Триста метров на север. За третьей антенной.

Группа двигалась от тени к тени, используя массивные конструкции как укрытие. Из служебных зданий доносились голоса — дежурный персонал работал в ночную смену.

— Контакт, — тихо сказал Призрак. — Часовой, один, патрулирует между зданиями.

Фигура в черном комбинезоне медленно шла по бетонной дорожке, поворачивая голову то влево, то вправо. Автомат висел на ремне, но руки были свободны — видимо, не ожидал проблем.

— Беру, — прошептал Призрак и растворился во тьме.

Через тридцать секунд часовой просто исчез. Ни звука, ни борьбы — профессиональная работа.

— Чисто, — доложил разведчик. — Тело спрятал за трансформатором.

Группа продолжила движение. Впереди показался люк с надписью "Технические коммуникации. Посторонним вход воспрещен".

— Вот наш путь, — указал Лях.

Клык подошел к электронному замку, достал сканер.

— Старая система. Пять минут на взлом.

Но не прошло и трех минут, как замок щелкнул.

— Готово. Советская электроника — надежная, но простая.

Люк открылся, обнажив лестницу вниз. Снизу тянуло затхлым воздухом и озоном.

— Фонарики на красный свет, — приказал Забыйягода. — Инфракрасные очки включить.

Спуск занял несколько минут. Они оказались в широком тоннеле, по стенам которого тянулись кабели и трубы. Слышался далекий гул работающих механизмов.

— Реакторный отсек в двухстах метрах по этому тоннелю, — сказал Лях, изучая схему на портативном компьютере.

— Охрана внизу есть?

— По штатному расписанию — двое в центральном посту.

Тоннель привел к массивной металлической двери с надписью "Реакторный отсек. Радиационная опасность". Рядом стояла будка охраны со светящимися окнами.

— Два человека внутри, — подтвердил Призрак, заглянув в окно. — Играют в карты, автоматы повесили на стену.

— Клык, можешь отключить свет в будке?

— Легко. Щиток снаружи.

Техник подошел к электрощитку, дернул рубильник. Будка погрузилась во тьму.

— Что за черт? — раздался голос изнутри.

— Наверное, предохранители перегорели, — ответил второй. — Схожу проверю.

Дверь будки открылась, вышел охранник с фонариком. Его встретил Лях — удар стальным кулаком экзоскелета, и охранник рухнул без звука.

— Миша, ты где? — позвал второй.

— Здесь все нормально, — ответил Призрак, имитируя голос напарника.

Когда второй охранник вышел из будки, его постигла та же участь.

— Путь свободен, — доложил Лях.

Они вошли в реакторный отсек. Огромное помещение было заполнено приборами, мониторами и пультами управления. В центре возвышался массивный реактор — сердце псионической установки.

— Клык, за работу, — скомандовал Забыйягода.

Техник подошел к главному пульту, начал изучать показания приборов.

— Система работает в режиме калибровки. Мощность пока низкая, но готовность высокая.

— Сколько времени на перегрузку?

— Минут пятнадцать. Нужно отключить защиты, поднять мощность и запустить обратную связь.

— Делай.

Руки Клыка быстро бегали по клавиатуре. На мониторах замелькали схемы, графики, предупреждающие надписи.

— Первая защита отключена. Температура реактора начинает расти.

— Лях, Призрак, охраняете входы. Волчок, связь с группой прикрытия.

— Прапор, — отозвался снайпер по рации. — Группа прикрытия на позициях. Пока тихо.

На пульте загорелась красная лампочка "Аварийный режим".

— Вторая защита отключена, — доложил Клык. — Мощность поднимается до критической.

Внезапно в коридоре раздались шаги.

— Контакт! — прошептал Лях. — Идут трое!

— Миша! Витя! — крикнул чей-то голос. — Что у вас там с электричеством?

Лях выглянул из реакторного отсека.

— Все нормально! Предохранители поменяли!

— А почему на пульте аварийные сигналы?

— Тестируем систему! Плановая проверка!

Шаги удалились. Лях облегченно вздохнул.

— Пронесло. Но ненадолго.

— Клык, ускоряйся!

— Третья защита... готово! Запускаю обратную связь!

Реактор начал издавать нарастающий гул. Стрелки приборов зашкаливали, на мониторах появились предупреждения о критической перегрузке.

— Сколько до взрыва? — спросил Забыйягода.

— Максимум десять минут. Но может и раньше.

В этот момент где-то наверху завыла сирена.

— Нас засекли! — крикнул Призрак. — Слышу топот ног!

— Все, уходим! — скомандовал прапорщик. — Клык, процесс запущен?

— Запущен! Обратного хода нет!

Группа бросилась к аварийному выходу. За спиной нарастал вой реактора, а впереди слышались голоса охранников.

— Тут! В реакторном отсеке! — крикнул кто-то.

Автоматные очереди засвистели по коридору. Лях развернулся, ответил огнем из встроенных в экзоскелет пулеметов.

— Бегите! Я прикрою!

Они выскочили через аварийный люк на поверхность прямо в центр базы. Вокруг царила паника — сирены выли, люди бегали между зданиями, из громкоговорителей раздавались противоречивые приказы.

— Волчок, эвакуация! — крикнул Забыйягода в рацию.

— Понял! Группа прикрытия отходит!

Но тут из главного здания выбежали фанатики в серых экзоскелетах, вооруженные гауссовыми пушками.

— Вон они! — заорал один из них.

Голубые всполохи электромагнитных разрядов засверкали в темноте. Один из выстрелов попал в Ляха — экзоскелет задымился, но выдержал.

— У них новая броня! — крикнул фанатик. — Обычные пушки не берут!

Призрак швырнул гранату в группу противников. Взрыв разметал двоих, остальные укрылись за зданиями.

— До периметра триста метров! — крикнул Лях, прихрамывая — один из сервоприводов был поврежден.

За спиной гул реактора перешел в грозный рев. Земля начала дрожать под ногами.

— Быстрее! — закричал Клык. — Сейчас рванет!

Они добежали до ограждения как раз в тот момент, когда реактор вошел в критический режим. Псионическая волна обратной связи накрыла весь комплекс.

Фанатики, которые их преследовали, вдруг остановились, схватились за головы. Из зданий донеслись крики ужаса — псионическое излучение обратной полярности выжигало мозги всем, кто находился в радиусе километра.

— Ложись! — крикнул Забыйягода.

Взрыв был чудовищным. Огненный столб взметнулся в небо, ударная волна повалила антенны и разметала здания. Псионическая установка превратилась в гигантский костер, озаривший всю округу.

— Все живы? — спросил прапорщик, поднимаясь с земли.

— Живы, — отозвались товарищи.

— Волчок, группа прикрытия?

— Отошли на безопасное расстояние. Потерь нет.

Забыйягода оглянулся на горящие развалины РЛС "Радуга". От мощного комплекса остались только дымящиеся руины.

— Сколько там было людей? — спросил Призрак.

— Около двухсот, — ответил Лях. — Все мертвы. Псионическая обратная связь не оставляет шансов.

— Значит, братство лишилось своей элиты, — констатировал Клык.

— Не только элиты, — добавил Забыйягода. — Без "Выжигателя мозгов" они не смогут контролировать большие территории.

Группа начала отход к базе. Позади догорала псионическая установка, а вместе с ней — планы "Черного братства" по захвату Зоны.

— Что теперь будет? — спросил Волчок по дороге.

— Теперь начнется хаос, — ответил Лях. — Без единого командования группировки братства начнут воевать между собой.

— А остальные фракции?

— Тоже активизируются. "Долг", "Свобода", бандиты, военные — все попытаются захватить освободившиеся территории.

Забыйягода кивнул.

— Возвращается старое время. Холодная война всех против всех.

— Это плохо?

— Лучше, чем единая диктатура фанатиков. В хаосе есть место для маневра.

К утру они добрались до базы в мертвом городе. Сталкер встретил их у ворот.

— Операция успешна?

— Более чем, — ответил Забыйягода. — "Радуга" уничтожена, элита братства мертва.

— А что дальше?

— Дальше мы становимся одной из сил в новом балансе. Не самой большой, но достаточно сильной, чтобы с нами считались.

Забыйягода посмотрел на восходящее солнце над Зоной. Впереди были новые вызовы, новые враги, новые союзники. Но главное — снова появилась надежда на то, что в этом проклятом месте возможна хоть какая-то справедливость.

— Война продолжается, и никогда не меняется... — устало сказал он.

Глава 15

Блокпост встретил их руинами. То, что еще неделю назад было грозной крепостью, теперь походило на кладбище техники и надежд. Разрушенные стены, обгоревшие бараки, искореженные останки дронов и турелей. Ворота висели на одной петле, а во дворе зияли воронки от взрывов.

Забыйягода медленно прошел по знакомой территории, ступая по обломкам своей прежней жизни. Волчок шел рядом, молча оглядывая разрушения.

— Постарались, сволочи, — тихо сказал сержант.

— Зато теперь их самих нет, — ответил прапорщик, останавливаясь у развалин своей каморки.

Стена частично обрушилась, крыша провалилась, но угол с железным сейфом уцелел. Забыйягода отодвинул обломки, открыл заклинивший замок ножом.

— Что ищешь, Прапор? — спросил подошедший Смирнов.

— Кое-что важное.

Из глубины сейфа прапорщик достал деревянный ящик, обитый зеленым бархатом. Надпись золотыми буквами: "Коньяк Hennessy Paradis. 1989 год".

— Помнишь этот коньяк, Волчок? — спросил он.

— Как не помнить. Ты его у Виктора купил за бешеные деньги. Говорил — на особый случай припасешь.

— Вот и случай настал.

Забыйягода бережно нес ящик к центру двора, где собрались остальные бойцы. Лях, Призрак, Клык, Стрелок — все, кто участвовал в операции "Перегрузка". Плюс выжившие с блокпоста — Волчок, Смирнов, Жуков, Рыжий, еще несколько человек.

— Садитесь, — сказал прапорщик, ставя ящик на обломок бетонной плиты.

Бойцы расселись кругом. Кто на ящиках, кто на камнях, кто просто на земле. Все молчали, глядя на коньячный ящик как на что-то священное.

Забыйягода открыл ящик. Внутри лежала бутылка янтарного стекла, каждая грань которой отражала вечерний свет. Рядом — набор хрустальных рюмок, каждая завернута в бархат.

— Этот коньяк мне продал Виктор три года назад, — начал прапорщик, осторожно доставая бутылку. — Сказал — настоящая редкость, для самого важного момента в жизни.

Он разлил коньяк по рюмкам. Жидкость была темно-золотистой, почти коричневой. Аромат распространился по двору — сложный букет старого благородного напитка.

— Я долго думал, когда его открыть, — продолжил Забыйягода. — На Новый год? На день рождения? Когда домой вернемся?

Он поднял свою рюмку.

— А теперь понимаю — это и есть тот самый момент. Когда мы победили. Когда враг разгромлен. Когда можно помянуть павших товарищей.

Все подняли рюмки. В кругу установилась торжественная тишина.

— За Козлова, — сказал Забыйягода. — Лучшего пулеметчика, какого я знал.

— За Коза, — эхом отозвались голоса.

Глоток коньяка был как бархат — мягкий, обволакивающий, с долгим послевкусием. Никто не поморщился, никто не закусывал. Этот напиток требовал уважения.

— За генерала Таченко, — продолжил прапорщик. — За человека чести.

— За генерала.

Еще глоток. Коньяк согревал не только горло, но и душу. В его вкусе чувствовались годы выдержки, мастерство винокуров, история самой бутылки.

— За Серого, — сказал Забыйягода, и голос его чуть дрогнул. — За мудрого командира и верного союзника.

— За Серого.

Волчок взял слово:

— За всех пацанов из нашего гарнизона, кто не вернулся с последнего боя.

— За пацанов.

Смирнов поднял рюмку:

— За блокпост. За наш дом, который мы отстроим заново.

— За блокпост.

Лях встал, держа рюмку двумя руками:

— За тех, кого мы даже не знали, но кто сражался против братства и погиб в этой войне.

— За неизвестных солдат.

Призрак, обычно молчаливый, тоже поднялся:

— За всех сталкеров, которые не дожили до этого дня.

— За сталкеров.

Клык, вытирая руки о комбинезон:

— За тех, кто погиб от рук фанатиков в их лабораториях.

— За жертв экспериментов.

Рюмки опустели. Забыйягода разлил коньяк снова. Бутылка была большой, хватало на всех.

— А теперь, — сказал прапорщик, — за победу. За то, что "Черное братство" больше не угрожает Зоне.

— За победу!

Этот тост прозвучал громче остальных. В голосах слышалась не только скорбь, но и гордость.

Стрелок откашлялся:

— За то, что мы не сломались. Что дошли до конца.

— За стойкость.

Жуков, которого контузило в последнем бою:

— За боевое братство. За то, что в самые трудные моменты мы были вместе.

— За братство.

Рыжий, самый молодой из выживших:

— За командира, который никого не бросил.

Забыйягода покачал головой:

— Не за командира. За команду. Без вас я никто.

— За команду, — согласились остальные.

Коньяк заканчивался. Оставалось на одну, последнюю рюмку каждому.

— За что последний тост? — спросил Волчок.

Забыйягода задумался, глядя на руины блокпоста. Потом посмотрел на лица товарищей — усталые, но не сломленные. Затем поднял взгляд на небо над Зоной, где уже зажигались первые звезды.

— За будущее, — сказал он наконец. — За то, что завтра мы начнем все сначала. Отстроим блокпост. Вернем порядок в Зону. И будем защищать этот мир от тех, кто хочет его уничтожить.

— За будущее, — подхватили все.

Последний глоток коньяка был особенным. В нем чувствовался не только вкус выдержанного напитка, но и вкус надежды.

Наступила тишина. Каждый думал о своем — о погибших товарищах, о пережитом, о том, что ждет впереди.

— Хороший коньяк, — наконец сказал Лях.

— Лучший, — согласился Забыйягода. — Жалко, что Козлов не попробовал. Он бы оценил.

— Попробовал, — тихо сказал Волчок. — Я уверен, что попробовал.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в красные тона. Где-то вдалеке выли мутанты, работали генераторы других баз, жила своей сложной жизнью Зона.

— Завтра начинаем восстановление, — сказал Забыйягода, упаковывая пустую бутылку обратно в ящик.

— А сегодня?

— Сегодня мы просто посидим здесь и помолчим. Каждый о своем.

И они сидели в молчании, пока над Зоной не взошла луна. Группа людей, прошедших через ад и выживших. Солдаты, сталкеры, техники — но прежде всего, товарищи.

Когда луна поднялась высоко, они один за другим стали расходиться. Кто-то к костру, кто-то в палатку, кто-то просто лег на землю, укрывшись плащ-палаткой.

Забыйягода остался последним. Он сидел на обломках своей каморки, держа в руках пустой коньячный ящик.

— Спасибо, Виктор, — тихо сказал он в пустоту. — Момент действительно оказался особенным.

Ветер шелестел в развалинах, унося пепел сгоревших зданий. Но уже завтра здесь снова зазвучат голоса, заработают инструменты, начнется новая жизнь.

Блокпост будет восстановлен. Зона найдет новое равновесие. А память о павших товарищах останется навсегда — в сердцах выживших и во вкусе того самого коньяка, который они разделили в этот особенный вечер.

Утро началось с рокота вертолетных винтов. Забыйягода поднял голову от составления планов восстановления блокпоста — знакомый звук "Ми-8" эхом отдавался между развалин. Он вышел во двор, прикрывая глаза от пыли, поднятой винтами.

Из вертолета степенно вышел генерал-майор Халецкий в безупречно отглаженной форме. За ним следовали два офицера поменьше и солдат с автоматом. На лице генерала играла надменная усмешка человека, который знает что-то важное.

— Прапорщик Забыйягода, — произнес Халецкий, даже не пытаясь скрыть превосходства в голосе. — Рад видеть вас живым и относительно здоровым.

— Товарищ генерал, — ответил Забыйягода, отдавая честь. — Не ожидал визита.

— А зря. Сегодня особенный день.

Халецкий достал из планшета документы, развернул перед прапорщиком.

— Контракт на службу в особой экономической зоне. Срок действия — три года. Дата окончания — сегодня, пятнадцатое августа.

Забыйягода взглянул на дату. Действительно — ровно три года с того дня, когда он в пьяном виде подписал бумаги в военкомате.

— Контракт исполнен полностью, — продолжил генерал. — Поздравляю с окончанием службы.

— Но блокпост...

— Блокпост больше не нуждается в вашем командовании. Ситуация в Зоне стабилизировалась.

В этот момент из группы собравшихся бойцов вышел Лях. На его лице играла странная улыбка — не радостная, а скорее извиняющаяся.

— Генерал, — сказал он, подходя к Халецкому.

— Полковник Лях, — ответил тот, протягивая руку.

Полковник? Забыйягода почувствовал, как что-то холодное сжалось в груди. Лях пожал руку генералу как равный равному.

— Задание выполнено, товарищ генерал, — тихо сказал Лях. — "Черное братство" ликвидировано, их технологии захвачены, Зона приведена в состояние контролируемого хаоса.

— Отлично, полковник. Ваши действия будут отмечены.

Халецкий и Лях отошли в сторону, продолжая разговор вполголоса. Но Забыйягода успел расслышать несколько фраз:

— ...операция "Равновесие" завершена успешно...

— ...новый командир блокпоста уже назначен...

— ...агент Лях показал высокий профессионализм...

Все встало на свои места. Игра. Вся эта война, все союзы и предательства, вся кровь — игра опытного генерала, который управлял событиями из-за кулис.

Забыйягода почувствовал, как рука сама собой потянулась к кобуре с пистолетом. Лях — агент спецслужб. Все встречи, вся помощь, все критически важные моменты — спланированная операция.

Но прапорщик сдержался. Медленно убрал руку от оружия, выпрямился, посмотрел Халецкому в глаза.

Генерал заметил этот взгляд. На его лице что-то дрогнуло — удивление? Уважение? Сожаление? Трудно было сказать. На мгновение маска надменности спала, и в глазах генерала мелькнуло что-то человеческое.

Но только на мгновение. Халецкий снова натянул официальную маску, сухо кивнул прапорщику.

— Забыйягода, транспорт до границы Зоны будет предоставлен. Документы об увольнении получите в комендатуре.

— Не нужно, — спокойно ответил Забыйягода. — Дойду сам.

— Как угодно.

Прапорщик повернулся к собравшимся бойцам. Волчок стоял с каменным лицом, сжав кулаки. Смирнов смотрел в землю. Остальные переглядывались, не понимая происходящего.

— Ребята, — сказал Забыйягода. — Соберитесь через час у моей каморки. Есть разговор.

Он ушел к развалинам своего жилища, оставив генерала и Ляха продолжать их деловую беседу.

В каморке Забыйягода открыл второй тайник — тот, о котором не знал даже Волчок. За отодвинутой половицей лежал водонепроницаемый контейнер. Внутри — аккуратные пачки евро, доллары, даже несколько слитков золота.

Три года торговли, три года комиссионных с контрабандистов, три года продажи артефактов и трофейного оборудования. Два миллиона триста тысяч евро — неплохая сумма для простого прапорщика.

Через час к каморке собрались все оставшиеся бойцы блокпоста. Двенадцать человек — те, кто прошел с ним через все испытания.

— Ребята, — начал Забыйягода, поставив контейнер с деньгами на стол. — Мой контракт закончился. Я ухожу.

— Прапор, — начал Волчок, но Забыйягода остановил его жестом.

— Выслушайте до конца. За три года мы здесь неплохо заработали. Два миллиона триста тысяч евро. Делим поровну — каждому по сто девяносто тысяч.

Бойцы ошеломленно молчали.

— Это ваши деньги, — продолжил прапорщик. — Заработали честно, кровью и потом. На эти деньги можете начать новую жизнь где угодно.

— А ты? — спросил Смирнов.

— А я найду свой путь.

Забыйягода разложил деньги на тринадцать равных частей. Последнюю часть оставил себе.

— Волчок, ты теперь старший. Новый командир скоро прибудет, но пока блокпост твой.

— Прапор, может, не надо? — тихо сказал сержант. — Останься. Куда ты пойдешь?

— Домой, Волчок. К нормальной жизни.

Он достал из контейнера еще одну бутылку коньяка — точно такую же, как вчера.

— Это последняя. Берегите ее. Выпьете, когда вспомните старое время.

Забыйягода собрал свои немногочисленные вещи в походный рюкзак. Автомат оставил — больше не военный. Взял только пистолет, нож да несколько личных предметов.

— Прощайте, ребята. Славно повоевали вместе.

Он вышел из каморки, не оглядываясь. Но у ворот блокпоста все же обернулся.

Бойцы стояли во дворе с деньгами в руках, растерянные и печальные. Волчок поднял руку — прощальный жест.

Забыйягода кивнул и зашагал по знакомой дороге.

За спиной остался блокпост — его детище, его дом, его жизнь. Впереди лежал долгий путь к границе Зоны.

Он шел уже час, когда услышал за спиной шаги. Обернулся — догонял Лях. Полковник был в обычном комбинезоне сталкера, без экзоскелета.

— Забыйягода, подожди.

— Что еще, полковник?

— Хочу объяснить.

— Не нужно. Все понятно.

Лях поравнялся с ним, зашагал рядом.

— Ты думаешь, это было запланировано с самого начала?

— А разве нет?

— Не совсем. Операция "Равновесие" была запущена год назад, когда стало ясно, что "Черное братство" вышло из-под контроля.

— И ты был заслан ко мне как куратор?

— Изначально да. Но потом... потом все изменилось.

Забыйягода остановился, посмотрел на Ляха.

— Что изменилось?

— Ты изменился. Твои люди изменились. Блокпост стал настоящим домом, а не просто военной базой.

— И что с того?

— А то, что когда Халецкий приказал закрыть операцию, я попросил продлить твой контракт.

— Попросил?

— Требовал. Говорил, что ты нужен Зоне. Что без тебя здесь будет хаос.

— И что ответил генерал?

— Сказал, что хаос — это и есть цель. Контролируемый хаос лучше сильной власти.

Они снова пошли. Дорога петляла между аномальными полями, знакомая до каждого камня.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросил Забыйягода.

— Потому что ты имеешь право знать правду.

— А еще?

— А еще потому, что мне стыдно. За обман, за игру, за то, что использовал твое доверие.

Забыйягода достал из рюкзака свою бутылку коньяка, открыл, сделал глоток.

— Хочешь? — предложил он Ляху.

— Спасибо.

Лях отхлебнул, передал обратно.

— Хороший коньяк.

— Последний.

Они дошли до развилки дорог. Одна вела к границе Зоны, другая — вглубь, к центру аномальных территорий.

— Здесь наши пути расходятся, — сказал Лях.

— Ты куда?

— К центру. Новое задание. Халецкий хочет установить контроль над главными аномалиями.

— А я к границе. К нормальному миру.

Они пожали руки.

— Удачи, брат.

— И тебе, полковник.

Лях свернул на дорогу к центру и скрылся за поворотом. Забыйягода остался один.

Он шел к границе еще два дня. Ночевал в заброшенных домах, обходил аномалии, встречал одиноких сталкеров. Никого не знал, никто не знал его.

На второй день начал тихо напевать:

"А нам все равно, а нам все равно,

Не боимся мы дождя и грома..."

Песня помогала идти. Старая советская песня о том, что настоящие мужчины не боятся трудностей.

К вечеру второго дня показались знакомые огни — граница Зоны. Высокий забор, сторожевые вышки, прожекторы. Контрольно-пропускной пункт, через который он когда-то въехал на грузовике с Сидоровым.

Забыйягода подошел к воротам, достал паспорт.

— Гражданин Забыйягода, — представился он пограничнику.

— Откуда идёте?

— Из Зоны. Контракт закончился.

Пограничник сверил данные с компьютером.

— Проходите. Добро пожаловать в нормальный мир.

Забыйягода переступил порог КПП. За спиной осталась Зона — страшная, опасная, но ставшая родной. Впереди лежал мир асфальтовых дорог, многоэтажек, обычных людей с обычными проблемами.

Он сел на скамейку у автобусной остановки, достал телефон, набрал номер.

— Мама? Это я. Да, живой. Да, здоровый. Еду домой.

В трубке послышался плач — радостный, облегченный.

— Скоро буду, мам. Рейсовым автобусом. Встречать не нужно, сам дойду.

Он убрал телефон, сделал последний глоток коньяка из бутылки. Допил до дна, поставил пустую бутылку на скамейку.

Подъехал автобус. Обычный рейсовый автобус с обычными пассажирами. Забыйягода купил билет, сел у окна.

Автобус тронулся, и Зона начала удаляться. Сначала исчезли огни КПП, потом забор, потом даже зарево над аномальными полями.

Забыйягода смотрел в окно и тихо напевал:

"А нам все равно, а нам все равно,

Не боимся мы дождя и грома..."

Три года закончились. Началась новая жизнь.

Автобус остановился на окраине города, и Забыйягода вышел на знакомую остановку. Вечерние огни, шум машин, суета прохожих — все было таким же, как три года назад. Только он изменился.

Дорога домой заняла двадцать минут пешком. Старые дворы, облупленные подъезды, детские площадки. Ничего не изменилось — провинциальный городок жил своей размеренной жизнью.

Девятиэтажка на улице Мира, третий подъезд, квартира сорок два. Забыйягода достал ключи — удивительно, что сохранил их все это время. Поднялся на четвертый этаж, остановился перед знакомой дверью.

На ней все еще висела старая табличка: "Забыйягоды". Краска облупилась, металл потускнел.

Ключ повернулся в замке со скрипом. Дверь открылась, и его встретила мертвая тишина.

Квартира была такой, какой он ее оставил три года назад. Но теперь повсюду лежала пыль — толстый слой на мебели, подоконниках, полу. Воздух застоялся, пах пылью и забвением.

Забыйягода включил свет, прошел по комнатам. Гостиная с телевизором и диваном. Спальня с двуспальной кроватью. Детская с игрушками и книжками.

В детской он задержался дольше всего. На полке стояли куклы, мягкие игрушки, детские книжки. На стене висел рисунок — семья из трех человек: папа, мама и маленькая девочка. Внизу детским почерком было написано: "Моя семья. Веруська".

Забыйягода осторожно снял рисунок со стены, посмотрел на него долго и молча. Потом аккуратно положил на кровать.

Прошел на кухню. Здесь время остановилось еще более явно. На столе лежали старые газеты, счета за коммунальные услуги, какие-то документы.

И среди них — пожелтевшая бумажка. Справка из ГИБДД о дорожно-транспортном происшествии.

"...автомобиль "Лада Приора", госномер... управляемый гражданкой Забыйягода..., совершил столкновение с автомобилем "КамАЗ", госномер... В результате ДТП погибли: Забыйягода... 29 лет, Забыйягода Вера... Водитель грузового автомобиля находился в состоянии алкогольного опьянения..."

Забыйягода медленно опустился на стул, продолжая читать знакомые строки. Каждое слово отзывалось болью в груди.

"...смерть наступила на месте происшествия от полученных травм..."

Он отложил справку, уткнулся лицом в ладони. Вот почему он тогда запил. Вот почему пошел в военкомат пьяный и подписал контракт на службу в Зоне.

Три года в аду радиоактивных пустошей, среди мутантов и аномалий, показались ему раем по сравнению с этой кухней, с этой справкой, с этой пустой квартирой.

В Зоне он мог не думать. Там была война, была цель, были люди, которые зависели от него. Там он был нужен, там он мог забыться в бесконечной борьбе за выживание.

А здесь... здесь была только пустота.

Забыйягода встал, прошел к холодильнику. Удивительно, но электричество не отключили — видимо, платежи шли автоматически со счета.

В морозилке лежал ящик водки "Столичная" — двенадцать бутылок. Он помнил, как покупал этот ящик перед отъездом в Зону. Тогда думал — вернусь, отпразднуем.

Достал одну бутылку, открыл, налил полный стакан. Выпил залпом, не морщась. Опыт Зоны научил пить технический спирт — водка казалась водой.

Налил еще.

Вспомнил, как они с женой выбирали эту квартиру. Молодые, счастливые, полные планов. Она хотела сделать ремонт в детской, он обещал купить новую мебель.

Потом родилась Веруська. Маленький комочек счастья, который изменил всю их жизнь. Первые шаги, первые слова, первый рисунок семьи.

Еще стакан.

Помнил, как жена собирала Верочку в детский сад. Долго выбирала платьице, заплетала косички, целовала в макушку. "Папа, пока!" — кричала дочка из окна машины.

Это было последнее "пока".

Пьяный дальнобойщик не справился с управлением на мокрой дороге. Их маленькая "Лада" не выдержала удара многотонного "КамАЗа".

Стакан за стаканом.

Забыйягода встал, пошел в детскую. Сел на маленькую кровать, взял в руки плюшевого мишку. Игрушка пахла пылью, но он вдыхал этот запах, пытаясь уловить что-то еще — детский шампунь, молоко, тепло маленьких ручек.

И тут его прорвало.

Он выл как раненый зверь, как волк, потерявший стаю. Звук вырывался из самой глубины души — нечеловеческий, страшный, полный боли.

Соседи, наверное, слышали, но никто не пришел. В их доме все привыкли не вмешиваться в чужие дела.

Выл долго, пока не осип голос. Потом сидел молча, обнимая плюшевого мишку и тихо покачиваясь.

Две слезы скатились по щекам — первые за три года. В Зоне он не плакал ни разу. Там не было времени на слезы.

Утер их тыльной стороной ладони, встал, вернулся на кухню.

Водка помогала. С каждым стаканом боль притупялась, мысли путались. Хорошо. Он не хотел думать.

К утру ящик опустел наполовину. Забыйягода лежал на диване в гостиной, уставившись в потолок мутными глазами.

Следующий день прошел в тумане. Он встал, нашел в шкафу еще две бутылки — остатки старых запасов. Пил методично, без удовольствия, как лекарство.

К вечеру кончилась и эта водка. Забыйягода спустился в ближайший магазин, купил еще ящик. Продавщица смотрела на него с сочувствием — видимо, узнала.

— Верчик, это же наш Забыйягода вернулся! — шепнула она коллеге. — Помнишь, у него жена с дочкой погибли? Теперь вот пьет...

Он слышал эти шепотки, но они казались далекими, ненастоящими.

Дни сливались в один бесконечный кошмар. Пил, спал, снова пил. Ел только когда совсем плохо становилось.

Видел сны — как будто он снова в Зоне. Командует блокпостом, ведет бойцов в атаку, планирует операции. Просыпался и понимал — это была настоящая жизнь. А эта квартира, эта боль, эта водка — это кошмар.

Но кошмар не заканчивался.

Неделя пролетела как один день. Забыйягода очнулся утром на полу в коридоре, не помня, как там оказался. Голова раскалывалась, во рту стоял металлический привкус.

Встал, пошел умыться. Посмотрел в зеркало — страшное зрелище. Небритый, опухший, с красными глазами. Руки дрожали.

Вспомнил вдруг, как выглядел в Зоне. Подтянутый, уверенный в себе командир, которого уважали люди. Прапорщик Забыйягода, гроза контрабандистов и защитник слабых.

Здесь он был просто пьяницей, который спивается от горя.

Надел старую куртку, вышел из квартиры. Шел по улицам, не зная куда. Ноги сами привели его в знакомое место.

Военкомат. То самое здание, где три года назад он подписал контракт на службу в Зоне.

Вошел внутрь. Дежурный сержант поднял голову от документов.

— По какому вопросу?

— Хочу заключить новый контракт, — сказал Забыйягода.

— Контракт?

— На службу в особой экономической зоне. В Чернобыльской зоне отчуждения.

Сержант удивленно посмотрел на него.

— Вы же оттуда только что вернулись. В базе данных есть информация.

— И что?

— Обычно люди стараются туда больше не ехать.

— Я не обычный человек.

Сержант пожал плечами, достал стандартный бланк контракта.

— Заполняйте. Только учтите — медкомиссию проходить надо будет.

— Пройду.

Забыйягода заполнил бланк дрожащими руками. Фамилия, имя, возраст, образование, опыт службы. В графе "Причина заключения контракта" написал: "По личному желанию".

— Когда смогу выехать?

— Если комиссию пройдете — через неделю. Как раз формируется новая группа.

— Хорошо.

Медкомиссия была формальностью. Врачи видели, что он пьет, но опыт службы в Зоне перевешивал. Таких специалистов там всегда не хватало.

Через неделю Забыйягода снова сидел в грузовике, который вез новобранцев к границе Зоны. Рядом с ним сидели молодые ребята — кто-то по нужде, кто-то за романтикой, кто-то от безысходности.

Он молчал всю дорогу, глядя в окно на проплывающие пейзажи. В рюкзаке лежала фотография — он, жена и Веруська на даче прошлым летом. Единственное, что взял из квартиры.

Остальное оставил как было. Пусть стоит, пылится, ждет.

КПП появился на горизонте как мираж. Высокий забор, сторожевые вышки, знакомые ворота.

— Добро пожаловать в Зону отчуждения, — сказал сопровождающий офицер. — Здесь начинается ваша новая служба.

Забыйягода вышел из грузовика, вдохнул воздух Зоны. Он пах озоном, металлом и чем-то неуловимым — опасностью, свободой, забвением.

Здесь он мог не помнить. Здесь он мог просто жить, один день за другим, не думая о прошлом и не строя планы на будущее.

Зона приняла его обратно, как мать принимает блудного сына.

И Забыйягода пошел навстречу своей новой жизни — третьей по счету, но, возможно, последней.

ЭПИЛОГ

Старый бетонный бункер затерялся среди зарослей на окраине бывшего военного полигона. Когда-то здесь хранили боеприпасы, теперь это место стало домом для двух ветеранов Зоны.

Сидоров возился с генератором во дворике перед входом, пытаясь заставить капризную машину работать стабильно. Седые волосы торчали из-под выцветшей кепки, руки в машинном масле привычно орудовали гаечными ключами.

— Волк! — крикнул он в сторону бункера. — Иди сюда, помоги старому!

Из металлических дверей показался плотный мужчина средних лет с короткой седой бородой. Бывший сержант Волков, которого все в Зоне звали просто Волк, неспешно подошел к товарищу.

— Опять барахлит твоя железяка? — усмехнулся он.

— Не моя, а наша. Или ты в темноте жить хочешь?

— Да ладно тебе, Сидорыч. Сколько раз говорил — купи новый генератор. Денег-то у тебя куры не клюют.

Сидоров выпрямился, вытер руки ветошью.

— Это почему же не клюют? Экономить надо. В Зоне всякое бывает.

— Жадный ты, Сидорыч. Как был жадным водилой, так и остался жадным торговцем.

Волк присел рядом с генератором, покрутил несколько болтов.

— Помнишь, как ты в первый раз сюда приехал? На том древнем ЗИЛе? Я тогда еще сержантом был, новичков встречал.

— Помню, — кивнул Сидорыч. — Ты мне сразу сказал: "Долго здесь не задержишься, водила. Таких, как ты, Зона быстро съедает".

— И что? Прав был. Ты через полгода уволился, домой укатил.

— А потом вернулся.

— Вернулся, — согласился Волк. — И не один раз. Сколько ты рейсов в Зону сделал за эти годы?

Сидорыч задумался, считая в уме.

— Да штук двести, наверное. Может, больше. Возил всех — военных, ученых, сталкеров, торговцев.

— И каждый раз говорил, что в последний раз.

— А потом опять звонили, предлагали работу. Деньги хорошие платили.

Волк покачал головой, улыбаясь.

— Помню того прапорщика, которого ты лет пять назад привез. Забыйягода, кажется?

— Ага, Забыйягода. Пьяный в стельку был, но документы при себе. Довез до блокпоста, сдал с рук на руки.

— Говорят, он там командиром стал. Блокпост отстроил, с бандитами воевал.

— Слышал что-то. А потом опять приехал, новый контракт подписал. Видимо, зацепила его Зона.

— Зацепляет она многих, — философски заметил Волк. — Вот и нас зацепила. Я сюда в девяностых попал, служил, домой уехал. Думал — все, хватит. А через год опять вернулся.

— И я так же. Возил, возил, а потом понял — это и есть моя работа. Что я на гражданке буду делать? Там все чужое, непонятное.

Генератор наконец заработал ровно. Волк встал, отряхнул руки.

— А помнишь, как мы с тобой тот склад нашли? С итальянскими консервами?

— Как не помнить! — оживился Сидорыч. — Целый грузовик добра. Я говорю — давай пополам. А ты: "Нет, Сидорыч, ты же жадный, тебе больше достанется".

— Правильно говорил. Ты свою долю тут же продал сталкерам по тройной цене.

— Бизнес, Волк. Спрос и предложение.

— Жадность, Сидорыч. Чистая жадность.

Они прошли в бункер. Внутри было уютно — диваны из автомобильных сидений, стол из металлического листа, полки с консервами и припасами. В углу стояла радиостанция, из которой тихо звучала музыка.

— Чай будешь? — спросил Волк, включая электрический чайник.

— Давай. А еще лучше — что-нибудь покрепче.

— У тебя же язва. Врач запретил.

— Какой врач? Здесь врачей нет. Есть только ты да я.

Волк достал из шкафчика бутылку самогона, налил в две кружки.

— За что пьем?

— За то, что живы, — предложил Сидорыч.

— За то, что нашли свое место в этом мире.

Выпили молча. Самогон был крепкий, но мягкий — Волк умел гнать.

— Слушай, а что с тем блокпостом стало? — спросил Сидорыч. — Где твой тезка служил?

— Волков? Говорят, восстановили его после разгрома. Новый командир прислали, молодой лейтенант какой-то. Но не то уже, не то.

— А Волков где?

— Куда-то исчез. Одни говорят — домой уехал, другие — в центр Зоны подался. Мало ли где человек может пропасть.

— Жалко. Хороший был сержант.

— Хороший, — согласился Волк. — Таких мало.

За окном бункера сгущались сумерки. Где-то вдалеке выли мутанты, работали генераторы других баз, жила своей странной жизнью Зона.

— Не жалеешь, что остался? — спросил Волк.

— Не-а. А ты?

— Тоже нет. Здесь спокойно. Никто не лезет с советами, не требует отчетов. Живи как хочешь.

— И торгуй как хочешь, — добавил Сидорыч.

— Вот опять за свое, жадный торговец.

— А что? Нормальное дело. Привожу сталкерам то, что им нужно — патроны, консервы, запчасти. Увожу то, что они добыли — артефакты, информацию. Всем выгодно.

— И тебе естественно больше всех?

— Я же риск беру. Дороги опасные, мутанты, аномалии. За риск и плачу.

Волк усмехнулся.

— Ладно, Сидорыч. Не оправдывайся. Ты такой, какой есть. И я тебя таким знаю уже двадцать лет.

— А ты такой же ворчливый сержант, как и был.

— И слава богу. Хоть что-то в этом мире не меняется.

Они сидели в тишине, слушая шум генератора и далекие звуки Зоны. Два старых друга, которые нашли свое место в этом странном мире между жизнью и смертью.

— Завтра к нам группа сталкеров должна прийти, — сказал Сидорыч. — Заказ сделали — оружие, боеприпасы, медикаменты.

— Большой заказ?

— На пятьдесят тысяч. Хорошие деньги.

— Опять за свое, — покачал головой Волк. — Думаешь только о деньгах.

— А о чем еще думать? О смысле жизни? О высоких материях?

— Например.

— Волк, мы с тобой старые солдаты. Мы видели всякое. Войну, смерть, предательство. Какой там смысл?

— А может, смысл в том, что мы здесь? Что помогаем людям выжить в этом аду?

— Может быть, — согласился Сидорыч. — А может, просто некуда больше деваться.

Волк налил еще по кружке.

— За дом, — сказал он.

— Дом... милый дом, — повторил Сидорыч.

Выпили, и Зона за окном показалась им чуть менее враждебной. Здесь было их место, их дом, их жизнь. Не лучшая, не худшая — просто их.

И этого было достаточно.

***

Военный трибунал размещался в мрачном здании бывшего санатория на окраине Киева. Лях сидел за столом для подсудимых в парадной форме, лишенной всех знаков отличия. Погоны полковника заменили чистые петлицы — символ падения с олимпа спецслужб в самое дно.

Председатель трибунала, генерал-майор Кравцов, зачитывал приговор монотонным голосом:

— Бывший полковник... признается виновным в превышении служебных полномочий, самовольном изменении плана операции "Равновесие" и сокрытии важной информации от командования.

Лях слушал, не моргая. Три месяца назад он был элитным офицером, куратором сложнейших операций. Теперь — опальный изгой.

— Подсудимый лишается воинского звания, исключается из состава вооруженных сил и приговаривается к трем годам лишения свободы условно с запретом на государственную службу.

Удар молотка. Приговор вынесен.

— Заседание трибунала закрывается.

Лях встал, застегнул гимнастерку. В коридоре его ждал адвокат — молодой лейтенант, которому явно не хотелось связываться с этим делом.

— Можно обжаловать...

— Не нужно, — отрезал Лях. — Все справедливо.

Он знал, за что наказан. Не за провал операции — та прошла успешно. За то, что начал сомневаться в правильности приказов. За то, что пытался защитить Забыйягоду от досрочного увольнения. За то, что в докладах писал не то, что хотело слышать командование.

На выходе из здания его ждал черный джип с тонированными стеклами. За рулем сидел мужчина лет сорока в дорогом костюме.

— Лях? — спросил он.

— С кем имею честь?

— Успеется. Садись. Поговорим.

Они ехали по городу молча. Наконец остановились у дорогого ресторана в центре.

— Меня зовут Крестьянинов, — представился мужчина, когда они сели за столик в отдельном кабинете. — Андрей Владимирович.

— Чем могу быть полезен?

— Знаю о твоей ситуации. Жаль, что так получилось.

— Со мной или с операцией?

— И с тем, и с другим. Ты хороший специалист, Лях. Опыт Зоны, связи, знание языков.

— И что?

Крестьянинов достал визитку — дорогая бумага, тиснение золотом.

— Частная военная компания "Синдикат". Мы занимаемся деликатными вопросами в горячих точках.

— Наемники?

— Военные консультанты. Специалисты по безопасности. Аналитики.

Лях изучил визитку. Адрес в Швейцарии, телефоны, электронная почта.

— Что конкретно предлагаете?

— Контракт на два года. Африка, Латинская Америка, Ближний Восток. Зарплата в десять раз больше армейской.

— Взамен?

— Твой опыт и знания. Нам нужны люди, которые умеют работать в экстремальных условиях.

Лях отложил визитку.

— А если я откажусь?

— Твое право. Но подумай — что тебя здесь ждет? Условное наказание, запрет на госслужбу, пенсия прапорщика.

— Убедительно.

— У нас есть и другие предложения. Например, контракт в Зоне.

Лях поднял голову.

— В Зоне?

— Несколько западных корпораций интересуются артефактами. Нужны люди, которые могут организовать добычу и транспортировку.

— Браконьерство?

— Бизнес. Легальный, с разрешениями правительства.

Крестьянинов налил вина в бокалы.

— Подумай, Лях. Ты можешь всю жизнь жалеть. А можешь начать новую карьеру.

— Сколько времени на размышления?

— Неделя. Потом предложение снимается.

* * *

Лях провел неделю в пустой съемной квартире, обдумывая предложение. Армейская карьера закончена, гражданские навыки отсутствуют, возраст уже не молодой.

На шестой день он набрал номер Крестьянинова.

— Согласен. Но хочу вернуться в Зону.

— Отличный выбор. Завтра встретимся, обсудим детали.

Контракт был составлен грамотно — хорошие деньги, социальные гарантии, даже страховка жизни. Правда, в мелком шрифте упоминалось, что компания не несет ответственности за действия сотрудников в зонах боевых действий.

— Когда вылет? — спросил Лях, подписывая документы.

— Через три дня. Твоя группа будет базироваться в старом военном городке недалеко от границы Зоны.

— Кто еще в группе?

— Интернациональный состав. Американцы, немцы, поляки. Все с опытом спецопераций.

— А цели?

— Разведка ценных артефактных месторождений, охрана научных экспедиций, обеспечение безопасности добывающих команд.

— Звучит почти законно.

— Почти, — усмехнулся Крестьянинов.

* * *

Военный городок "Синдиката" располагался в двадцати километрах от Зоны. Современные бараки, хорошее оборудование, новейшее оружие. Лях не видел такого снаряжения даже в элитных частях спецназа.

Командир группы, американец по имени Джонс, встретил его без лишних церемоний.

— Лях? Слышал о тебе. Говорят, ты местный, знаешь Зону изнутри.

— Знаю.

— Отлично. Нам как раз нужен гид для экспедиции к центру.

— Какой экспедиции?

— Научной. Ищут особые артефакты в районе старой АЭС.

Лях знал, что никакой "научной" экспедиции не существует. Корпорации охотились за самыми мощными артефактами, которые могли дать технологическое преимущество.

— Когда выход?

— Завтра. Группа из восьми человек, экипировка полная, транспорт бронированный.

Лях кивнул. Новая жизнь начиналась завтра.

Вечером он сидел в своей комнате, чистя автомат. За окном виднелись огни Зоны — знакомые, манящие, опасные.

Три месяца назад он был офицером российской армии с четкими целями и ясными приказами. Теперь — наемником международной корпорации с сомнительными задачами.

Но странное дело — впервые за долгое время он чувствовал себя свободным. Никаких рапортов, никакого начальства, никаких политических игр. Только работа, деньги и профессиональное удовлетворение.

Лях улыбнулся, вставляя магазин в автомат. Возможно, Зона все-таки даст ему шанс начать все сначала.

Завтра он снова войдет в аномальные земли. Но теперь не как офицер спецслужб, а как свободный наемник, работающий на себя.

И это было честнее, чем все его предыдущие миссии.

***

Миклуха открыл глаза в полной темноте. Голова раскалывалась, во рту стоял металлический привкус. Он лежал на холодном каменном полу в каком-то подвале.

Осторожно поднялся, нащупал стены. Камера была небольшой — метра три на три. Железная дверь, крохотное окошко под потолком. Тюрьма.

— Очнулся, брат? — раздался голос за дверью.

— Где я?

— В безопасности. Под защитой Всевышнего.

Миклуха вновь вспомнил — религиозные фанатики из Припяти. Те самые, что называли себя "истинными верующими" и обосновались в мертвом городе.

— Сколько я был в отключке?

— Третий день. Отец Феодосий хочет с тобой поговорить.

Дверь скрипнула, в проем заглянула фигура в черной рясе.

— Проходи, брат. Время беседы.

Миклуху провели по длинному коридору, затем по лестнице наверх. Они находились в одной из высоток Припяти — он узнал характерную планировку советских девятиэтажек.

В импровизированной церкви на верхнем этаже его ждал отец Феодосий. Тот самый священник, который три дня назад предлагал присоединиться к общине.

— Как спалось, брат? — мягко спросил он.

— Отлично. Камера комфортная, обслуживание на высоте.

— Сарказм — защита слабого разума от истины.

Феодосий подошел ближе, внимательно посмотрел в глаза Миклухе.

— Ты же видел, что произошло с твоими товарищами. Все мертвы. Операция провалена. Зачем упорствуешь?

— Потому что не верю в ваших богов.

— Не богов, а Бога. Единого и всемогущего.

Священник достал небольшой крестик.

— Прими веру, брат. Спаси свою душу.

— Не нужна мне ваша вера.

Лицо Феодосия потемнело.

— Значит, будем ждать. Рано или поздно ты поймешь истину.

Миклуху увели обратно в камеру. Но теперь он знал планировку здания, расположение охраны, слабые места.

Следующие три дня он провел в наблюдениях. Охранники менялись каждые восемь часов. Ночная смена была менее внимательной. А главное — в полночь все собирались на молитву в импровизированной церкви.

На седьмой день плена Миклуха решился на побег.

В полночь, когда охрана ушла молиться, он вскрыл замок камеры подпиленным гвоздем. Дверь поддалась после получаса работы.

Коридор был пуст. Миклуха осторожно прошел к лестнице, спустился на первый этаж. Из церкви доносилось пение — сектанты увлеклись службой.

Входная дверь была заперта, но ключ висел рядом. Через минуту Миклуха уже был на улице.

Припять встретила его мертвой тишиной. Пустые улицы, разрушенные дома, заросшие деревьями дворы. Город-призрак, покинутый людьми почти сорок лет назад.

Миклуха бежал по улицам, не разбирая дороги. Главное — подальше от высотки с сектантами. Ноги сами несли его к центру города.

Он остановился только у знаменитого колеса обозрения — символа Припяти. Ржавая конструкция возвышалась над парком как памятник человеческой глупости.

— Куда бежишь, брат? — раздался голос за спиной.

Миклуха обернулся. Никого не было. Пустая площадь, только ветер шелестел в листьях.

— Кто здесь?

— Мы здесь. Всегда здесь.

Голоса звучали отовсюду и ниоткуда. Миклуха огляделся — по-прежнему никого.

— Это галлюцинации, — сказал он вслух. — Просто галлюцинации.

— Нет, брат. Это мы, жители города. Мы никогда не уходили.

Из-за разрушенных зданий начали появляться фигуры. Полупрозрачные, размытые, но узнаваемые. Люди в одежде восьмидесятых — мужчины в костюмах, женщины в платьях, дети в школьной форме.

— Добро пожаловать домой, — сказала женщина в белом халате. Видимо, врач из местной больницы.

— Мы ждали тебя, — добавил мужчина в форме пожарного.

Миклуха попятился.

— Вы не настоящие. Это последствия псионического воздействия.

— Мы очень настоящие, — засмеялся ребенок лет десяти. — Мы просто другие.

— Останься с нами, — предложила пожилая женщина. — Здесь спокойно. Здесь не нужно воевать.

Миклуха зажмурился, потряс головой. Когда открыл глаза, призраки исчезли.

— Психоз, — прошептал он. — Обычный психоз от стресса.

Но голоса продолжали звучать в голове:

— Ты не сможешь уйти...

— Припять не отпускает своих...

— Мы все здесь навсегда...

Миклуха побежал дальше. Мимо школы с выбитыми окнами, мимо больницы с обрушившейся крышей, мимо магазинов с провалившимися полами.

Город словно дышал вокруг него. Скрипели качели на детских площадках, хлопали ставни на пустых окнах, шуршали листья на заросших улицах.

— Почему ты бежишь? — спросил голос прямо в ухо.

Миклуха резко обернулся. Рядом стояла девочка лет семи в пионерской форме.

— Тебе здесь нравится, — сказала она. — Ты чувствуешь покой.

— Нет, не нравится.

— Врешь. Здесь тихо, здесь нет войны, нет смерти. Только вечный покой.

Девочка протянула руку.

— Пойдем со мной. Я покажу, где можно остаться навсегда.

Миклуха отшатнулся, но рука девочки коснулась его плеча. Прикосновение было холодным, как лед.

— Не трогай меня!

— Почему? Мы же друзья теперь.

Вокруг снова появились призраки. Сотни жителей мертвого города окружили Миклуху плотным кольцом.

— Добро пожаловать в семью, — сказали они хором.

Миклуха закричал и побежал сквозь толпу призраков. Они не мешали, только смотрели печальными глазами и качали головами.

Он бежал до тех пор, пока не упал от изнеможения у входа в один из домов. Дышал тяжело, сердце колотилось как бешеное.

— Галлюцинации, — повторял он. — Просто галлюцинации от стресса и недосыпа.

Но голоса в голове не утихали:

— Ты один из нас теперь...

— Припять не отпускает...

— Навсегда с нами...

Миклуха забрался в полуразрушенный подъезд, свернулся калачиком в углу. Может быть, если поспать, голоса утихнут.

Но сон не принес облегчения. Во сне он видел тот же город, тех же призраков, слышал те же голоса.

Проснулся под утро с криком. Вокруг была тишина, но в голове по-прежнему звучали шепотки:

— Добро пожаловать домой...

— Мы ждали тебя...

— Теперь ты с нами навсегда...

Миклуха поднялся, вышел на улицу. Над Припятью всходило солнце, освещая мертвый город золотистым светом.

Он пошел наугад по улицам, разговаривая сам с собой:

— Нужно найти выход. Нужно выбраться из города. Это просто место, просто руины. Никаких призраков нет.

Но призраки появлялись снова и снова. То дворник, метущий несуществующие листья. То продавщица, стоящая у разрушенного магазина. То школьник с портфелем, идущий в несуществующую школу.

— Привет, — говорили они. — Как дела?

— Вы не настоящие, — отвечал Миклуха.

— А что такое настоящее? — спрашивали призраки и растворялись в воздухе.

Дни сливались в один бесконечный кошмар. Миклуха бродил по Припяти, разговаривал с призраками, ночевал в разрушенных зданиях.

Иногда он помнил, кто он такой. Миклуха, заместитель Серого, участник операции против "Черного братства". Но эти воспоминания казались сном.

Реальностью был мертвый город и его обитатели. Призраки, которые всегда были рядом, всегда готовы поговорить, всегда понимали его боль.

— Почему вы меня не оставляете? — спросил он однажды у девочки-пионерки.

— Потому что ты нужен нам, — ответила она. — Живые дают нам силу помнить.

— Помнить что?

— Что мы когда-то были людьми. Что у нас была жизнь, семьи, мечты.

— А теперь?

— А теперь у нас есть только ты.

Миклуха сел на скамейку в парке, обнял девочку за плечи. Ее тело было прохладным, но не неприятным.

— Может, и правда остаться? — прошептал он.

— Конечно, — улыбнулась девочка. — Здесь хорошо. Здесь тихо.

И Миклуха остался. В мертвом городе, среди призраков прошлого, с потерянным рассудком и разбитым сердцем.

Припять приняла еще одного жителя.

***

Генерал-майор Халецкий сидел в своем кабинете на седьмом этаже здания Генштаба, просматривая отчеты с различных направлений. За окном моросил мелкий дождь, а на столе лежали папки с грифом "Совершенно секретно".

Отчет из Зоны: "Операция 'Равновесие' завершена. Группировка 'Черное братство' ликвидирована. Псионическая установка уничтожена. Баланс сил восстановлен."

Халецкий кивнул, поставил визу "К исполнению", отложил папку в сторону.

Следующий документ: "Сводка по кадровым перемещениям. Полковник Лях разжалован, исключен из ВС, передан в распоряжение ЧВК 'Синдикат'."

Еще одна виза, еще одна отложенная папка.

Третий отчет: "Состояние объекта 'Блокпост-7'. Восстановительные работы завершены на 60%. Новый командир назначен, личный состав укомплектован."

Халецкий внимательно изучил фотографии восстановленного блокпоста. Все шло по плану — старые связи разорваны, новые люди не знали предыстории, контроль восстановлен.

Он открыл следующую папку и нахмурился. Отчет о состоянии различных группировок в Зоне показывал нарастающий хаос. "Долг" и "Свобода" начали передел территорий, бандитские кланы активизировались, военсталкеры создавали новые альянсы.

— Именно то, что нужно, — пробормотал генерал.

Контролируемый хаос был лучше сильной централизованной власти. Множество мелких группировок легче контролировать, чем одну большую коалицию.

Халецкий взглянул на часы — половина седьмого вечера. Рабочий день подходил к концу, но дел оставалось еще много.

В этот момент зазвонил телефон. Не обычный служебный аппарат, а специальный — черный, без номера, стоявший в углу стола.

Халецкий замер. Этот телефон звонил крайне редко, и каждый звонок означал важные изменения.

Взял трубку.

— Слушаю.

— Добрый вечер, генерал, — раздался в трубке голос без акцента, без эмоций, идеально поставленный. — Как дела с нашим проектом?

— Все идет по плану, — ответил Халецкий, и голос его стал таким же ровным, бесцветным.

— Расскажите подробнее.

Генерал посмотрел на отчеты, но взгляд его стал странным — стеклянным, отсутствующим.

— Старые структуры власти в зоне операций демонтированы. Ключевые фигуры устранены или нейтрализованы. Единая командная структура разрушена.

— Превосходно. А что с сопротивлением?

— Сопротивление подавлено. Потенциальные лидеры изолированы или переведены в контролируемые структуры. Агент Лях интегрирован в частную военную компанию под нашим контролем.

— Отлично. Состояние целевой аудитории?

Халецкий перелистал несколько страниц отчета.

— Деморализация достигла 78%. Разобщенность групп — 85%. Готовность к подчинению внешнему авторитету — 67% и растет.

— Хорошие показатели. Можем переходить ко второй фазе?

— Да. Почва очищена от сорняков. Можно высаживать семена подчинения.

— Превосходно, генерал. Ждем ваших дальнейших отчетов.

— Семена будут посажены в течение месяца. Первые всходы ожидаются через три месяца.

— Понял. До свидания, генерал.

Гудки отбоя. Халецкий положил трубку и еще несколько секунд сидел неподвижно, глядя в одну точку стеклянными глазами.

Затем моргнул, потряс головой. Взгляд снова стал живым, обычным.

Генерал посмотрел на телефон с легким недоумением, словно не понимая, зачем взял трубку. Пожал плечами, вернулся к отчетам.

Открыл новую папку — планы по внедрению "консультантов" в различные группировки Зоны. Специалисты по психологическому воздействию, эксперты по управлению толпой, технологи социального контроля.

Все они должны были появиться в Зоне в ближайшие недели под видом гуманитарных работников, ученых, журналистов. Незаметно, постепенно, но неотвратимо они начнут формировать новую реальность.

Реальность, где люди сами захотят подчиниться. Где хаос станет настолько невыносимым, что любой порядок будет казаться спасением.

Халецкий поставил последнюю визу, закрыл папки, убрал их в сейф.

Рабочий день закончен. Завтра начнется новый этап операции — самый важный и самый деликатный.

Он встал, надел френч, направился к выходу. У двери обернулся, посмотрел на черный телефон.

Странно — не помнил, чтобы кто-то звонил. Но папки подписаны, планы утверждены, машина запущена.

Генерал вышел из кабинета, запер дверь на ключ. В коридоре горел тусклый свет дежурного освещения, эхом отзывались шаги по мраморному полу.

Где-то в Зоне начинали свою работу первые "консультанты". Незаметные, профессиональные, эффективные.

Семена подчинения были посажены. Оставалось ждать всходов.

***

Руины лаборатории Х-18 дымились третий день после взрыва псионической установки. Обломки бетона и металла были разбросаны на километры вокруг, а в воздухе висел странный запах — озон, гарь и что-то сладковато-тошнотворное.

Среди развалин бродили фигуры в порванных черных балахонах. То, что осталось от "Черного братства" после псионической катастрофы.

Некоторые из них почти не пострадали — те, кто находился в экранированных помещениях или успел укрыться за толстыми стенами. Но и они изменились. Глаза стали пустыми, движения замедленными, речь бессвязной.

— Братья... братья, где вы? — бормотал один из них, высокий худой мужчина с выгоревшими седыми волосами.

Он медленно шел между обломков, иногда останавливаясь и прислушиваясь к несуществующим звукам.

— Учитель сказал... сказал нам ждать... но где учитель?

Другие молчали, только изредка издавая нечленораздельные звуки. Они собирались в небольшие группы по три-четыре человека, сидели на земле и мычали что-то в унисон. Псионический удар выжег большую часть их сознания, оставив только базовые инстинкты.

— М-м-м... а-а-а... — тянул один из них, раскачиваясь взад-вперед.

— А-а-а... м-м-м... — отвечали остальные.

Это была их новая речь — звуки без смысла, но с какой-то странной ритмичностью.

В отдалении, у края воронки от взрыва, стояла еще одна группа. Пятеро мужчин в черных комбинезонах, которые почти не пострадали. Они находились в подземном бункере в момент взрыва, толстые стены защитили их от основного удара.

— Смотрите на это, — сказал один из них, указывая на бродящих зомби. — Наши братья превратились в животных.

— Не животных, — поправил другой. — В нечто худшее. Животные хотя бы знают, что делают.

Это были последние темные сталкеры — остатки элиты братства, сохранившие разум, но потерявшие веру. Псионический удар не сломал их сознание, но изменил что-то глубинное в их мировоззрении.

— Великий план провалился, — констатировал третий. — Установка уничтожена, учители мертвы.

— Значит, мы свободны, — добавил четвертый. — Впервые за годы по-настоящему свободны.

Они больше не верили в священную миссию братства, в великое очищение Зоны, в высшую цель. Остались только профессиональные навыки, знание местности и полное разочарование в идеалах.

— Что будем делать? — спросил самый молодой из группы.

— Выживать, — ответил старший. — Зона не изменилась. Опасности те же, возможности те же.

— А эти? — он указал на группы мычащих зомби.

— Оставим их. Пусть доживают как могут.

Но среди развалин бродил еще один тип выживших. Те, кого псионическая волна затронула частично, искалечив сознание, но не уничтожив полностью.

Один из них, бывший ученый братства, сидел на обломке бетонной плиты и что-то быстро писал на листке бумаги.

— Грех... грех везде... — бормотал он, выводя каракули. — Надо искупить... надо понести наказание...

Псионический удар пробудил в нем болезненное чувство вины за все совершенное. Эксперименты над людьми, создание зомби, участие в проекте "Выжигатель мозгов" — все это теперь давило на его сознание непереносимым грузом.

— Грех, грех, грех... — повторял он, рисуя на бумаге странные символы.

Таких было еще несколько. Бывшие фанатики, которых псионическая волна превратила в одержимых идеей искупления. Их стали называть "греховцами" — они бродили по Зоне, ища способы искупить воображаемые грехи.

— Брат, — подошел к ученому один из темных сталкеров. — Что ты делаешь?

— Записываю грехи... все грехи... чтобы помнить... чтобы искупить...

— Какие грехи?

— Мы убивали... мы мучили... мы превращали людей в монстров... это грех...

Темный сталкер покачал головой.

— Мы выполняли приказы. Служили идее.

— Идея была ложной! — закричал ученый, вскакивая с места. — Мы служили злу! Надо покаяться!

Он убежал, размахивая листком с записями. Темный сталкер проводил его равнодушным взглядом.

— Поехавший, — сказал он товарищам. — Псионика мозги вскипятила.

— Многие поехали, — согласился другой. — Посмотри на этих.

Он указал на группу из восьми человек, которые стояли в кругу и монотонно повторяли одну и ту же фразу:

— Очищение придет... очищение придет... очищение придет...

Это были зомби среднего уровня поражения. Они сохранили способность к речи, но потеряли понимание смысла слов. Просто повторяли последние услышанные команды, как заевшая пластинка.

— Очищение придет... очищение придет...

— А эти что делают? — спросил молодой темный сталкер, указывая на еще одну группу.

Там четверо бывших фанатиков сидели на земле и методично разбирали автоматы на части, затем собирали обратно, снова разбирали.

— Инстинкты остались, — объяснил старший. — Мышечная память. Они помнят, как обращаться с оружием, но не помнят, зачем.

— М-м-м... а-а-а... — мычали зомби низшего уровня.

— Очищение придет... — повторяли зомби среднего уровня.

— Грех, грех, грех... — бормотали греховцы.

А темные сталкеры молча собирали уцелевшее оружие и снаряжение, готовясь покинуть это место смерти и безумия.

— Здесь больше нечего делать, — сказал их лидер. — Идем в центр Зоны. Там найдем применение нашим навыкам.

— Как наемники?

— Как специалисты по выживанию. Зона всегда нуждается в таких людях.

Они ушли, оставив за спиной развалины лаборатории и толпы поврежденных псионикой бывших товарищей.

А те продолжали свое существование — кто мычал, кто каялся в грехах, кто повторял бессмысленные фразы. Псионическая катастрофа породила новые виды мутантов — не физических, а психических.

Зона пополнилась еще одним видом опасности. Теперь здесь бродили не только звери-мутанты, но и люди с разрушенным сознанием, каждый из которых был непредсказуем по-своему.

— М-м-м... а-а-а... — доносилось из развалин.

— Очищение придет...

— Грех, грех, грех...

Хор безумия над руинами "Черного братства" продолжался день и ночь, напоминая всем обитателям Зоны о том, что случается с теми, кто играет с силами, которых не понимает.

***

Профессор Лебедев стоял по щиколотку в болотной жиже, наблюдая, как итальянские наемники разгружают понтоны с оборудованием. Трое месяцев прошло с момента освобождения из плена у генерала Халецкого, и теперь у него была возможность продолжить исследования — но уже на собственных условиях.

— Professore, — обратился к нему командир наемников, крепкий мужчина лет сорока с шрамом на щеке. — Где устанавливать генераторы?

— На той кочке, Марко, — указал Лебедев на небольшой островок посреди болота. — Там суше всего.

Место для новой базы было выбрано идеально. Глухие болота в самом сердце Зоны, куда не добирались ни военные патрули, ни сталкеры. Подходы прикрывали аномальные поля, а густые заросли камыша скрывали любую активность.

— Профессор, — подошел доктор Каланча, засучив рукава комбинезона. — Оборудование для лаборатории привезли?

— Все самое необходимое. Итальянцы постарались.

Каланча кивнул, вытирая пот со лба. Физик-теоретик явно не привык к такой работе, но обстоятельства заставляли.

— А Суслов где?

— Проверяет химические реагенты. Боится, что при транспортировке что-то испортилось.

В стороне, на другой кочке, кандидат наук Суслов копался в герметичных контейнерах. Биохимик был дотошен в работе — каждый препарат проверял дважды.

— Коллега! — крикнул Лебедев. — Как дела с реактивами?

— Нормально! — отозвался Суслов. — Два контейнера с нейромедиаторами, один с психотропными основами. Хватит на полгода работы!

Наемники тем временем собирали модульные конструкции на платформах. Итальянская компания "Бионика Индастриес" предоставила самое современное оборудование — быстросборные лаборатории, автономные системы жизнеобеспечения, даже небольшой вертолетный дрон для связи с внешним миром.

— Professore, — подошел другой наемник, молодой блондин с итальянским акцентом. — Перископ установили. Теперь можем наблюдать за подходами.

— Отлично, Паоло. А система раннего предупреждения?

— Датчики движения расставили по периметру. Если кто-то приблизится ближе чем на километр — узнаем заранее.

Лебедев был доволен. После катастрофы в лаборатории Х-18 он долго думал, как продолжить исследования. Официальные структуры его предали, коллеги по "Черному братству" мертвы или превратились в зомби.

Спасение пришло от неожиданного источника — итальянской корпорации. Они предложили финансирование, оборудование и защиту в обмен на результаты исследований.

— Профессор, — подошел Каланча. — А не опасно ли теперь работать на итальянцев? Вдруг они нас тоже предадут?

— Коллега, у них чисто коммерческий интерес. Хотят получить технологии контроля сознания для продажи спецслужбам. Никакой идеологии.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо. С прагматиками проще договариваться, чем с фанатиками.

К вечеру основные модули лаборатории были установлены. Три соединенных между собой платформы образовывали треугольник посреди болота. Одна — жилая зона, вторая — лаборатория, третья — склад и техническое помещение.

— Похоже на научную станцию в Антарктиде, — заметил Суслов, разглядывая комплекс.

— Только вместо пингвинов — мутанты, — добавил Каланча.

Марко проверил системы безопасности в последний раз.

— Professore, все готово. Периметр под контролем, связь с базой работает, автономности хватит на три месяца.

— Спасибо, Марко. Отличная работа.

— Когда ждать первые результаты?

Лебедев задумался, глядя на болота вокруг.

— Месяца два на восстановление исследований. Еще месяц на эксперименты. К осени должны получить работающий прототип.

— Прототип чего?

— Портативного устройства для контроля сознания. Радиус действия — несколько километров, время воздействия — до шести часов.

Марко присвистнул.

— Впечатляет. Наши заказчики будут довольны.

— А подопытные где? — спросил практичный Паоло.

— Зона полна добровольцев, — мрачно усмехнулся Лебедев. — Сталкеры, бандиты, военные. Найдем на ком испытать.

Ночью ученые собрались в жилом модуле за ужином. Итальянские консервы, французское вино, немецкое оборудование — корпорация не экономила на комфорте.

— Знаете, что меня удивляет? — сказал Каланча, отпивая вино. — Как быстро мы адаптировались к новой ситуации.

— А что тут удивительного? — ответил Суслов. — Мы ученые. Наша задача — исследовать, а не служить идеологиям.

— Но "Черное братство" тоже было нашим детищем.

— Нет, — поправил Лебедев. — Братство использовало наши разработки. Мы создавали технологии, а они придавали им религиозную окраску.

— И что теперь? Создаем технологии для корпораций?

— Создаем технологии для тех, кто платит. Честнее, чем прятаться за высокими идеалами.

Суслов кивнул.

— Согласен. Лучше работать на деньги, чем на химеры.

За окном лаборатории болота дышали ночной жизнью. Квакали лягушки, шуршали в камышах неведомые твари, где-то вдалеке выл одинокий мутант.

— Завтра начинаем, — сказал Лебедев, допивая вино. — Сначала восстанавливаем базовые эксперименты, потом переходим к новым разработкам.

— А цель?

— Создать универсальное средство контроля. Не только психотропное воздействие, но и прямое управление нервной системой.

— Амбициозно.

— У нас есть время, ресурсы и мотивация. Плюс полная свобода действий.

Каланча посмотрел в окно на мерцающие огни периметра.

— Знаете, я почти счастлив. Никакого начальства, никаких идеологических ограничений. Только чистая наука.

— И хорошие деньги, — добавил Суслов.

— Деньги — приятное дополнение, — согласился Лебедев. — Но главное — возможность довести исследования до конца.

Он встал, подошел к окну. В темноте болот мерцали аномальные всполохи — загадочные явления, которые еще предстояло изучить.

— Зона хранит много секретов, — сказал он задумчиво. — И мы их откроем. Все до единого.

— А потом?

— А потом изменим мир. Представьте — общество без конфликтов, без войн, без преступности. Все под контролем, все гармонично.

— Звучит как утопия.

— Или как антиутопия, — заметил Каланча.

— Зависит от точки зрения, — пожал плечами Лебедев. — Мы даем инструмент. Как его использовать — решают другие.

Болота затихли. Только шум генераторов нарушал ночную тишину, да изредка потрескивала рация — итальянские наемники поддерживали связь с базой.

Новая лаборатория начала свою работу. В сердце Зоны, вдали от посторонних глаз, трое ученых готовились создать технологию, которая могла изменить саму природу человеческого сознания.

Лебедев лег спать с чувством удовлетворения. Завтра начнется новый этап исследований. Возможно, последний в его карьере. Но определенно — самый важный.

***

Рыжий — теперь уже Султан прозванный так из-за своей богатой снаряги, комбеза и оружия — сидел в кресле из автомобильного салона в своем импровизированном штабе, устроенном в заброшенной школе. На нем красовался дорогой тактический комбинезон немецкого производства, а рядом стоял автомат M4A1 с множеством навесного оборудования.

— Султан, — подошел к нему один из подчиненных, молодой парень в камуфляже. — Караван идет по старой дороге. Как и договаривались.

— Сколько машин?

— Три КамАЗа, два УАЗика охраны. Видел в бинокль — товара много.

Султан встал, поправил тактический жилет. Полтора года назад он был простым рядовым на блокпосту у Забыйягоды. Теперь — главарь одной из самых успешных банд в северном секторе Зоны.

— Ребята, собираемся, — скомандовал он. — Стандартная схема. Блокируем дорогу, предлагаем "охранные услуги".

Из разных углов школы поднялись восемь человек. Все в хорошем снаряжении, все с импортным оружием. Султан не экономил на людях и технике.

— Макар, ты с Витьком перекрываете отход, — распорядился он. — Серый с Лесным — слева от дороги. Остальные со мной.

— А если не согласятся платить? — спросил Макар, здоровенный мужик с шрамом на лице.

— Тогда применяем стандартные меры убеждения. Но без крайностей — нам нужны постоянные клиенты, а не трупы.

Банда Султана выделялась среди других тем, что редко убивала без необходимости. Торговцы знали — если платишь "налог", тебя не тронут и даже защитят от других бандитов.

— Султан, — подошел Серый, худощавый сталкер лет тридцати. — А что если это военные под видом торговцев?

— Сомневаюсь. Разведка работает хорошо. Виктор подтвердил — обычный коммерческий караван.

Виктор — старый знакомый еще с времен блокпоста. Контрабандист, который теперь снабжал банду Султана информацией за хорошие деньги. Прогорев после уничтожения блокпоста и низвержения прапорщика Забыйягоды он стал просто Осведомителем.

Они выдвинулись к дороге на двух модернизированных УАЗиках. Машины были оборудованы дополнительной броней и турелями для пулеметов.

— Султан, — сказал Макар по рации. — Помнишь, как мы с тобой на блокпосте служили? Тогда таких бандитов ловили.

— Помню. Но времена изменились.

— Не жалеешь?

Султан задумался. После демобилизации он пытался устроиться на гражданке. Работал охранником, грузчиком, даже дворником. Но ничто не приносило удовлетворения.

Зона звала. По ночам снились аномальные поля, товарищи по службе, опасность и адреналин. Обычная жизнь казалась серой и бессмысленной.

Через полгода он не выдержал. Взял кредит, купил снаряжение, собрал команду из таких же неприкаянных ветеранов и вернулся.

— Не жалею, — ответил он наконец. — Здесь я чувствую себя живым.

Дорога была перекрыта поваленным деревом — старый прием, но эффективный. Караван остановился, из машин вышли охранники.

— Говорю "Защитник-1", — передал Султан в рацию. — Начинаем переговоры.

Он вышел из УАЗика, держа автомат стволом вниз. Демонстрация силы, но не агрессии.

— Добрый день, — обратился он к старшему охранника. — Капитан Султан, местное подразделение безопасности.

— Какого черта? — начал было охранник, но Султан поднял руку.

— Без нервов. Мы тут обеспечиваем порядок на дорогах. За небольшую плату гарантируем безопасный проход.

— А если откажемся?

— Тогда не сможем гарантировать вашу безопасность. В этом районе орудует много нехороших людей.

Переговоры были короткими. Опытные торговцы знали правила игры — лучше заплатить один раз, чем потерять весь груз.

— Сколько? — спросил старший охранник.

— Пять тысяч евро. Или товаром на эквивалентную сумму.

— Дорого.

— Зато надежно. Мы работаем на репутацию.

Сделка была заключена. Торговцы заплатили, получили "пропуск" — самодельную бумажку с печатью банды. Теперь их не тронет ни одна группировка в северном секторе.

— Хорошо поработали, — сказал Макар, когда караван скрылся за поворотом.

— Нормально. Но это мелочи. Вечером жду крупного клиента.

— Кого?

— Представителей итальянской корпорации. Хотят нанять нас для охраны экспедиции.

Они вернулись в штаб-квартиру. Султан прошел в свой кабинет — бывший кабинет директора школы. На стенах висели карты Зоны с отмеченными территориями влияния разных группировок.

На столе лежали документы — финансовые отчеты, планы операций, досье на конкурентов. Султан вел свою банду как настоящий бизнес.

— Султан, — заглянул в кабинет Серый. — Итальянцы приехали. Ждут внизу.

— Веди сюда.

В кабинет вошли двое мужчин в дорогих костюмах. Один — пожилой, седой, явно начальник. Второй — молодой, с документами.

— Signor Султан? — представился старший. — Я доктор Бертолини из компании "Бионика Индастриес".

— Очень приятно. Садитесь, расскажите о деле.

— Нам нужна охрана для научной экспедиции в центральную часть Зоны. Две недели, группа из восьми ученых.

— Опасный район. Много аномалий, мутантов, конкурирующих группировок.

— Поэтому мы обратились к лучшим.

Султан улыбнулся. Репутация — лучшая реклама.

— Сколько готовы платить?

— Пятьдесят тысяч евро. Плюс премия за успешное завершение.

— Сто тысяч. Это окончательная цена.

— Слишком дорого.

— Тогда обращайтесь к другим. Но учтите — в центре работает только моя банда. Остальные туда не суются.

Переговоры длились час. В итоге сошлись на восьмидесяти тысячах плюс премии.

— Когда выезжаем? — спросил Султан.

— Завтра утром. Группа уже готова.

После ухода итальянцев Султан остался один. Подошел к окну, посмотрел на Зону — бескрайние просторы, полные опасностей и возможностей.

Год назад он был никем — неудачником, который не смог найти себя на гражданке. Теперь — уважаемый авторитет, с которым считаются все серьезные игроки.

— Султан, — позвал Макар из коридора. — Ужин готов.

— Иду.

В столовой собралась вся банда. Восемь человек, каждый — профессионал своего дела. Снайперы, подрывники, разведчики, медик.

— За что пьем? — спросил Серый, наливая самогон по кружкам.

— За Зону, — сказал Султан. — За то место, где можешь стать тем, кем хочешь.

— За Зону, — подхватили остальные.

Выпили молча. За окном выли мутанты, мерцали аномалии, жила своей опасной жизнью Зона.

— Султан, — сказал молодой Витек. — А не страшно? Завтра в центр идем.

— Страшно. Но страх — это нормально. Главное — не дать ему собой управлять.

— А если не вернемся?

— Вернемся. У меня есть план.

Султан достал карту, разложил на столе.

— Маршрут проложен через знакомые аномальные поля. Опасно, но предсказуемо. Ночевки в проверенных местах. Связь с базой каждые шесть часов.

— А если наткнемся на других сталкеров?

— Договоримся. У меня есть связи во всех крупных группировках.

— А если не договоримся?

— Тогда покажем, за что нас зовут лучшими.

Ужин прошел в обсуждении деталей завтрашней операции. Каждый знал свою роль, каждый был готов.

Поздно вечером Султан остался один в кабинете. Писал отчет для Виктора — контрабандист снабжал его не только информацией, но и связями с влиятельными людьми за пределами Зоны.

Телефон зазвонил — звонок с большой земли.

— Султан? — знакомый голос. — Это Волчок.

— Сержант! Как дела? Как семья?

— Все хорошо. Слышал, ты в Зону вернулся. Правда, что теперь бандитом стал?

— Не бандитом. Предпринимателем. Оказываю услуги безопасности.

— Понятно. А счастлив?

Султан задумался.

— Знаешь, Волчок, впервые за много лет чувствую себя на своем месте. Здесь я кого-то значу.

— А на блокпосте ты ничего не значил?

— Там я был рядовым. Одним из многих. А здесь — лидер.

— Понятно. Береги себя, Рыжий.

— Теперь Султан. И сам не пропадай.

Разговор закончился. Султан выключил телефон, посмотрел на фотографию на столе — вся команда блокпоста времен Забыйягоды.

Другая жизнь, другие люди. Но Зона осталась той же — опасной, непредсказуемой, но дающей шанс каждому, кто готов рискнуть.

Завтра будет новый день, новая операция, новые вызовы. И Султан был готов к ним.

Зона не отпускала своих детей. Но взамен давала то, чего не найти в обычном мире — свободу быть самим собой.

***

Мертвый город спал под лунным светом. Разрушенные здания отбрасывали уродливые тени, а в пустых окнах иногда мелькали странные огоньки — то ли аномалии, то ли глаза ночных хищников.

Лях двигался по центральной улице в одиночку, автомат наготове. Задание было простым — разведка старого завода, где корпорация планировала разместить очередную лабораторию. Но в Зоне простых заданий не бывает.

Он остановился у пересечения, прислушался. Тишина была подозрительной — даже мутанты обычно издавали какие-то звуки.

— Стой, не дергайся, — раздался хриплый голос за спиной.

Лях замер, медленно повернул голову. Из-за обломков вышла знакомая фигура — невысокий, но крепкий мужчина с татуировками на шее.

— Шакал? — удивленно спросил Лях. — Живой?

— Как видишь. А ты что тут делаешь, полковничек?

— Бывший полковничек. Теперь такой же наемник, как и ты.

Шакал опустил автомат, подошел ближе.

— Слышал, тебя с волчьим билетом выгнали. За что?

— За лишние вопросы. А ты как выжил? Думал, тебя в лаборатории накрыло.

— Чуть не накрыло. Успел свалить в последний момент, когда понял, что операция идет наперекосяк.

Они стояли посреди пустой улицы, два ветерана провалившейся операции против "Черного братства".

— И что теперь? — спросил Лях.

— А что — живем дальше. У меня теперь контракт с твоими дружками из "Синдиката".

— С какими дружками?

— Да ладно тебе. Весь наш сектор знает, что ты на них работаешь.

Лях усмехнулся.

— Похоже, репутация меня опередила. А ты давно в "Синдикате"?

— Месяца два. Хорошо платят, задания интересные. Главное — никакой идеологии, только бизнес.

— И что за задания?

Шакал достал измятую пачку сигарет, закурил.

— Разное. То склад охранять, то караван сопровождать. Позавчера группу ученых водил к аномальным полям.

— Каких ученых?

— Итальянцев. Образцы какие-то собирали. Артефакты, может. Платили щедро.

Лях насторожился. Итальянцы из "Бионики" становились все активнее в Зоне.

— А сегодня что делаешь?

— Да так, патрулирую. Проверяю, не лезут ли конкуренты на нашу территорию.

— Территорию?

— У "Синдиката" теперь свои зоны влияния. Этот мертвый город — наш. Кто без разрешения заходит — платит налог или убирается.

Шакал затянулся, выпустил дым.

— А ты тут по какому делу? Тоже на "Синдикат" работаешь?

— Работаю. Завод осматриваю — планируют там что-то строить.

— Завод железобетонных изделий? На окраине?

— Тот самый.

— Зря туда лезешь. Там нечисто.

— В каком смысле?

Шакал бросил окурок, растер подошвой.

— Мои пацаны говорят — там людей видели. Но не живых. Призраки какие-то.

— Не верю в призраков.

— А я не верил. Пока сам не увидел.

— Что именно?

— Фигуры в белых халатах. Ходят по цехам, что-то делают. Но когда подходишь ближе — никого нет.

Лях знал, что в Зоне многое необъяснимо. Псионические аномалии могли создавать галлюцинации, а старые лаборатории часто становились местами странных явлений.

— Может, просто сталкеры там базируются?

— Может. Но мои ребята туда не суются. Говорят — плохое место.

— Понятно. Все равно проверить надо.

— Тогда осторожнее. И если что — по рации вызывай. Мы недалеко.

Лях кивнул, направился дальше по улице. Шакал пошел в противоположную сторону, но через несколько шагов обернулся.

— Лях!

— Что?

— А помнишь, как мы тогда с Забыйягодой планировали операцию? В том бараке, за столом?

— Помню.

— Хорошие были времена. Простые. Знали, кто враг, кто друг.

— А теперь?

— А теперь все сложно. Враги становятся клиентами, друзья — конкурентами.

— Таковы правила игры.

— Да уж. Ладно, увидимся.

Шакал исчез в тени разрушенного здания. Лях остался один на пустой улице.

Он продолжил путь к заводу, размышляя о встрече. Шакал выглядел неплохо — хорошо экипирован, уверен в себе. Видимо, "Синдикат" действительно платил достойно.

Завод показался через полчаса ходьбы. Массивные корпуса, трубы, заводские трубы. Все заросло бурьяном, окна выбиты, ворота сорваны с петель.

Лях включил прибор ночного видения, вошел на территорию. Первый цех оказался пустым — только ржавые станки и груды металлолома.

Во втором цехе было то же самое. Но в третьем...

Лях замер. В глубине цеха мелькнула белая фигура. Быстро, почти неуловимо.

— Эй! — крикнул он. — Кто там?

Тишина. Лях осторожно прошел глубже в цех, автомат наготове.

Никого. Только пыль, мусор и тени.

Но на полу виднелись следы — четкие отпечатки обуви. Свежие.

— Интересно, — пробормотал Лях.

Он продолжил осмотр, но больше ничего странного не обнаружил. Может, действительно сталкеры базируются, а может — игра воображения.

Задание было выполнено. Завод подходил для размещения лаборатории — удаленность от основных путей, хорошие подземные коммуникации, возможность замаскировать активность.

На обратном пути Лях снова встретил Шакала. Тот курил у входа в один из домов.

— Ну как? Видел призраков?

— Что-то мелькало. Но точно сказать не могу.

— Говорил же — нехорошее место.

— Может быть. Но работа есть работа.

Шакал затушил сигарету.

— Лях, а ты не думал вернуться в армию? Попросить прощения у генерала за тот косяк?

— Думал. Но поздно уже. Да и не хочется. Лучше уж в иностранный легион опять подамся.

— Почему?

— Там приходилось притворяться, что веришь в то, во что не веришь. Здесь хотя бы честно — работаешь за деньги.

— Понятно. А семья?

— Нет семьи. Была жена, но ушла, когда узнала о суде.

— Жаль.

— Ничего. Привыкну.

Они разошлись. Лях вернулся на базу "Синдиката", составил отчет о разведке. Завод получил одобрение для размещения лаборатории.

А Шакал продолжил патруль по мертвому городу. Два ветерана, два наемника, два человека, которых жизнь выбросила на обочину большой политики.

Но они выжили. Приспособились. Нашли свое место в новом мире, где правят деньги, а не идеи.

И это было честнее многого из того, что они делали раньше.

***

Автобус остановился на знакомой остановке, и Волчок вышел с армейским рюкзаком за плечами. Вечерело, горели фонари, и обычный провинциальный городок казался уютным и безопасным после трех лет в Зоне.

Он шел по знакомым улицам неспешно, наслаждаясь тишиной. Никаких выстрелов, никаких воплей мутантов, никаких сирен тревоги. Только шум машин, голоса прохожих и лай собак во дворах.

Двухэтажный дом с палисадником показался за поворотом. Окна светились теплым желтым светом, во дворе стояла знакомая синяя "Нива", на веранде сушилось детское белье.

Волчок остановился у калитки, собираясь с духом. Три года — большой срок. Дети выросли, жена привыкла жить одна. А он сам изменился — постарел, огрубел, видел слишком много смерти и жестокости.

Толкнул калитку, прошел по дорожке к крыльцу. Поднялся по ступенькам, остановился перед дверью. В доме слышались голоса — детский смех, женский голос, звук работающего телевизора.

Нажал на звонок.

— Иду! — раздался из дома голос жены.

Дверь открылась, и на пороге появилась Настя. Рыжеволосая, с веснушками, в домашнем халате. Такая же красивая, как три года назад.

Она замерла, не веря глазам.

— Серега?

— Привет, Настенька.

Она бросилась к нему, обняла так крепко, что сдавило дыхание. Пахла шампунем, домашним теплом, жизнью.

— Господи, как я тебя ждала, — шептала она в плечо. — Как ждала...

— Пап! — раздался радостный крик.

Из дома выбежал сын Максим — теперь уже не малыш, а подросток лет тринадцати. Высокий, худой, с отцовскими глазами.

— Макс, — улыбнулся Волчок, обнимая сына. — Как вырос! Мужик уже.

— Пап, а ты надолго? — спросил мальчик.

— Навсегда, сынок. Навсегда.

Из дома показалась дочка Оля — десять лет, косички, в розовом платье. Она стояла в дверях застенчиво, не решаясь подойти.

— Олечка, — позвал Волчок. — Не узнаешь папу?

— Узнаю, — тихо сказала девочка. — Просто... ты другой стал.

Волчок присел перед дочкой, взял за руки.

— Другой в чем?

— Серьезный. И глаза... грустные.

— А теперь?

— Теперь добрые, — улыбнулась Оля и обняла отца за шею.

Они вошли в дом. Все было таким же, как три года назад — деревянный стол, диван с вязаными подушками, фотографии на стенах. Дом, настоящий дом.

— Ужинать будешь? — спросила Настя, суетясь на кухне. — Борщ твой любимый сварила, котлеты жарила.

— Буду. Истосковался по домашней еде.

— А что там ели? — поинтересовался Максим.

— Консервы в основном. Каши. Иногда полевую кухню.

— А воевали?

Волчок посмотрел на сына. Как объяснить ребенку, что такое Зона? Что такое настоящая война?

— Иногда. Но это уже в прошлом.

Настя поставила на стол тарелку дымящегося борща, корзинку с хлебом, банку соленых огурцов.

— Ешь, ешь. Худой стал.

Волчок ел медленно, наслаждаясь каждой ложкой. Настоящий борщ, со сметаной, с укропом. Не армейская баланда, не полевая каша — домашняя еда.

— Пап, — сказала Оля. — А ты подарки привез?

— Оля! — одернула ее мать.

— Ничего, — усмехнулся Волчок. — Привез, конечно.

Он достал из рюкзака два пакета. В одном лежала кукла в национальном украинском костюме, в другом — складной нож с красивой рукояткой.

— Для будущего защитника, — сказал он, вручая нож Максиму.

— Спасибо, пап! — обрадовался мальчик.

— А это для принцессы, — дочке досталась кукла.

— Она красивая! — восхитилась Оля.

— А для меня? — лукаво спросила Настя.

Волчок достал маленькую коробочку, открыл. Внутри лежали серьги — простые, серебряные, с небольшими камушками.

— Купил в Киеве, когда в госпитале лежал, — сказал он. — Думал о тебе.

— Дурак, — улыбнулась жена, вытирая слезы. — Зачем тратился?

— Потому что люблю.

Вечер прошел за разговорами. Дети рассказывали о школе, друзьях, успехах и неудачах. Настя — о работе в больнице, о соседях, о том, как ждала его возвращения.

— А теперь что? — спросила она, когда дети легли спать.

— Теперь живем. По-человечески. Устроюсь на работу, займусь домом, детьми.

— А тоска по службе?

Волчок задумался.

— Была. Первые дни очень хотелось вернуться. Казалось, что здесь скучно, пресно.

— А теперь?

— Теперь понимаю — это и есть настоящая жизнь. Семья, дом, дети. Все остальное — суета.

Они сидели на диване, обнявшись. За окном шумел ветер в деревьях, где-то играла музыка, смеялись соседские дети.

— Знаешь, что я понял в Зоне? — сказал Волчок.

— Что?

— Что самое страшное оружие — это одиночество. Когда некому сказать "привет" утром и "спокойной ночи" вечером.

— Глупый, — прошептала Настя. — Теперь всегда будет кому.

— Теперь всегда.

Он поднялся, прошел к окну. За стеклом виднелись огни соседних домов — маленькие островки тепла в большом мире.

— Настя, — сказал он, не оборачиваясь. — А я хороший отец? Муж?

— Лучший на свете.

— Даже после трех лет отсутствия?

— Особенно после. Потому что вернулся.

Волчок обернулся, посмотрел на жену. На ее усталое, но счастливое лицо, на руки, которые трудились все эти годы, на глаза, полные любви и терпения.

— Я больше никуда не уеду.

— Знаю.

— Откуда?

— Потому что теперь ты смотришь на нас так, как смотрят на самое дорогое в жизни.

Они легли спать в родительской кровати, под старым лоскутным одеялом, которое сшила еще бабушка Насти. Волчок долго не мог заснуть — непривычно было спать в тишине, без автомата под подушкой, без дежурства и тревог.

Но потом сон пришел — спокойный, глубокий, без кошмаров. Рядом дышала жена, в соседних комнатах спали дети, а за окном шумел мирный ветер.

Утром его разбудил детский смех. Максим и Оля играли во дворе, Настя готовила завтрак. Обычное семейное утро, каких у них будет еще тысячи.

Волчок встал, подошел к окну. Солнце светило ярко, воздух был чистым, без примеси радиации и гари. Настоящий мир, настоящая жизнь.

— Серега, завтракать! — позвала Настя.

— Иду, — ответил он и улыбнулся.

Зона осталась в прошлом. Впереди была жизнь — простая, человеческая, счастливая.

И этого было достаточно.

КОНЕЦ

Лайки, коментарии, идеи для новых фанфиков и просто обсуждения ниже в комментариях. Подписывайтесь везде и читайте другие мои книги. Рекомендую «Как я провёл лето 99». Довольно близко по духу к этой истории. И другие истории тоже читайте. Вдруг зайдёт, ну а мне будет приятно. Спасибо за комментарии и что покупаете мои книги, это позволяет писать мне фанфики.

https://author.today/work/429157

Тг автора с анонсами - https://t.me/GRAYSONINFERNO