Забытый путь в Джаннатабад

Глава 1

Князь Андрей Черноводов нервничал, ожидая Императора. Он уже который раз прокручивал в голове свою речь. Краткую и емкую, как советовал Плещев, секретарь его величества. Тщательно подобранные, заученные наизусть слова успокаивали князя.

Он посмотрел на разложенную на столе карту. В обилии деталей и надписей взгляд сразу же выцепил нужную точку – город Эмбирск. Мимо него извиваясь тянулась, уходя на юг, тонкая линия реки Л. Она своими истоками уходила в горы Х. Дальше на карте было большое пустое место, но еще дальше на юге, почти у самой границы карты крепостью с башнями был обозначен легендарный Джаннатабад.

Андрей знал эту часть карты наизусть. Она порой приходила к нему во сне. Однако князь все чаще и чаще думал о том, что на самом деле скрывается за скудными линиями на карте. Какой он, Эмбирск? Заурядный городок, выросший вокруг военного форпоста или же молодой город, бодрый, со своим характером? Какая она, река Л? Быстрая и непокорная или же широкая и неторопливая? А горы Т? А тот самый загадочный и далекий Джаннатабад? Насколько правдивы легенды о нем?

Раздумья князя прервал звук открывающейся двери. В кабинет, где ожидал Андрей, ворвался Император, высокий, очень активный мужчина слегка за пятьдесят. Он был настолько энергичным, что буквально ни мгновения не мог находиться в покое. Поговаривали, что он даже спит всего пять часов и то беспокойно.

- Так, что тут у нас? – спросил Император.

- Князь Андрей Черноводов с идей об экспедиции в Джаннатабад, – доложил Плещев и жестом показал Андрею начинать.

- Ваше Величество, Джаннатабад известный торговый город в центре континента. У него есть прямая связь с Индией и другими южным регионами. Известны пути в него с запада, и со стороны восточных морей. Эти пути длинные, весьма опасные. Восточный путь так же частично контролируется британцами. Я предлагаю разведать путь в Джаннатабад с севера, – князь наклонился над картой. – А точнее с Эмбирска. Эмбирск наш важнейший торговый город в той части страны. Если мы проложим путь из него в Джаннатабад, то усилим нашу торговлю в том регионе.

Император внимательно посмотрел на карту.

- Сколько этой карте лет?

- Около тридцати. Однако более новых карт того региона я не нашел.

- Но вы уверены, что путь из Эмбирска в Джаннатабад существует, почему?

- Я изучил донесения губернатора Александра Владимировича Черткова. Из них следует, что некоторые эмбирские купцы неоднократно бывали в Джаннатабаде. Или торговали с теми, кто там бывал. Он прямо не сообщает о проложенном и зафиксированном торговом маршруте, однако неоднократно упоминает о вещах, привезенных из Джаннатабада.

- Плещев, – резко рявкнул Император. – Может мы этого Черткова того. Что ж он докладывает так, что мы до сих пор и не знаем, что у нас купцы с Джаннатабадом уже торгуют.

- Ваше Величество, губернатор Чертков был снят с должности еще десять лет назад, – секретарь умело сохранил спокойствие.

- Точно? Я же вроде недавно читал от него какой-то рапорт.

- Да, от нового губернатора. Петра Алексеевича Чистякова.

Императору хватило короткого мгновения, чтобы понять свою оплошность. Затем он снова обратился к Андрею.

- А новый губернатор что-то о Джаннатабаде сообщает?

- Никак нет, Ваше Величество. Я подозреваю, что на текущий момент путь в Джаннатабад, если таковой вообще существовал, забыт. Я вижу своей задачей не только заново открыть и нанести на карту этот путь, но и установить дипломатические связи нашей Империи с властителями Джаннатабада. Полагаю, это будет способствовать укреплению нашего влияния в том регионе.

Император расправил плечи и довольно заулыбался:

- Вот видишь, Плещев, есть среди нас еще те, кто может мыслить масштабно. Я такое одобряю. Такое надо поощрять. Так и запиши себе: по-ощ-рять.

- Записал, Ваше Величество, - угодливо сказал секретарь.

А тем временем Император продолжил:

- Так какой у вас план, князь?

- Я с небольшим отрядом весной, как станет возможно ехать, выдвинусь в Эмбирск. Туда я должен прибыть к осени. Может раньше. Перезимуем в Эмбирске. Возьмем на месте солдат, припасы. Найдем проводника. И следующей весной двинемся уже на юг в Джаннатабад. При благоприятном стечении обстоятельств, думаю к концу года вернемся в Эмбирск. Ну и дальше домой, в Столицу.

- Года три на все про все уйдет. Может больше, – подвел итог Император.

- Как-то так, – подтвердил Андрей.

- Не страшно на столь длительный срок невесту то оставлять? – по-отечески заботливо спросил Император.

Удивленный столь неожиданным вопросом и хорошей осведомленностью Его Величества о его личных делах, Андрей смущенно опустил взгляд, но ничего не ответил. Император все понял по невольно проступившему на лице князя румянцу, так что настаивать не стал.

- Плещев, напишите Чистякову. Путь поможет князю со всем необходимым в его экспедиции. С моей стороны я инициативу князя Черноводова целиком и полностью одобряю. Обеспечьте князя всем необходимым. Пора, давно уже пора за те края браться. Пока эти, рыбоголовые до них не добрались.

- Будет исполнено, Ваше Величество, – бодро отчеканил секретарь и сделал пометку у себя в бумагах.

- Благодарю, Ваше Величество, – поклонился князь.

Император махнул рукой. Мол, не стоит благодарности.

- Полагаю, что вам, князь, понадобится картограф, - сказал Император. - Наносить на карту ваш путь. У вас уже есть кто-то на примете?

- Пока нет.

- И какая экспедиция без врача, - продолжал делиться своими мыслями Император. - Мало ли что по пути случится.

- Да, без врача никуда, - вторил Императору Чистяков.

- Конечно, - вынужден был согласиться Андрей.

- И, князь, возьмите с собой какого-нибудь ученого мужа. Пусть поедет с вами, опишет как следует, то, что ты там увидишь. Людей, зверей, камушки там всякие разные. Ну как Миневров, что по приказу бабки моей, всю Империю объездил.

- Это было мудрое решение покойной императрицы, – льстиво вставил Плещев.

- Конечно, мудрое, – достаточно резко ответил Император. – Заметки этого Миневрова до сих пор лентяи из Академии разбирают.

- Как скажите, ваше Величество, – сказал князь Черноводов. – Я найду такого человека. И врача. И картографа.

Император коротко кивнул, одобряя сговорчивость и понятливость князя.

- Как ваш отец, князь? Давно ничего о нем не слышал, – внезапно изменил тему разговора Император. Тон его голоса несколько изменился. Стал не таким резким и бодрым.

- Свежий воздух пошел ему на пользу. Ему значительно лучше. На зиму отец перебрался в город, но гостей не принимает, – ответил Андрей. Вопрос об отце смутил его едва ли не больше, чем о невесте.

- Я рад, – Император похлопал князя по плечу, а потом перевел взгляд на своего секретаря. – Плещев, что у нас дальше?

Князь Андрей остался в кабинете один. Он с самого начала не сомневался, что Его Величество одобрит его экспедицию. Однако до момента, когда Император сказал на экспедицию свое веское и решительное «целиком и полностью одобряю», она была всего лишь идей. Теперь дело за самым сложным: за реализацией своего плана. За открытием пути в Джаннатабад.

Князь вернулся в свою комнату в казармах. Старший брат Андрея, Виктор, каждый раз при встрече предлагал переселиться в его городскую усадьбу, уверяя, что для него там найдется тихое и удобное место, где его не будут донимать многочисленные племянники. Однако Андрей предпочитал жить самостоятельно. Скромность жизни в казармах его более чем устраивала. В конце концов, скоро его ждет длинная дорога, где про любые привычные ему удобства придется забыть.

В комнате его ждал верный друг и соратник Соломон. Стройный, сильный, с живыми черными глазами и пышными кудрями и веселым нравом Соломон мог бы далеко пойти и на службе, и по жизни, если бы не был евреем. Он с трудом дослужился до поручика и вряд ли бы смог в ближайшее время прыгнуть выше. Если не вообще.

Андрей познакомился с общительным Соломоном в самом начале своей службы. Ему тогда как молодому совсем поручику выдали в подчинение небольшой отряд, куда как раз был и определен Соломон. Соломона сильно удивило, что Андрей, юный князь, которому звание, карьера и вся прочая хорошая жизнь досталась при рождении, относился к нему уважительно и ни разу не упомянул про его еврейское происхождение. Чуть позже Соломон узнал, что это все от того, что Андрей вообще не задумывался о том, что в мире есть такой народ, как евреи, и к ним надо как-то особенно относиться.

За годы совместной службы они сдружились. Андрей видел, что Соломон, как военный, гораздо талантливей его самого. Ему было немного жаль, что друг не может в полной мере реализовать свой потенциал. Однако он держал Соломона при себе не из жалости, а потому что тот был одним из немногих, кому князь мог целиком и полностью доверять.

- Ну, что? – спросил Соломон, увидев Андрея.

- Все хорошо, – улыбнулся князь. – Император дал добро.

- Отличные новости! – восторженно воскликнул Соломон.

- Правда, он кое-что попросил.

- И что же? – нахмурился Соломон. Ничего хорошего от просьб его величества, которые по сути были приказами, он никогда не ожидал. Мало ли чего взбредет в голову его императорскому величеству.

- Нам нужно взять с собой картографа…

- Мы и так собирались, - обрадовался Соломон. - Я вот даже сам со скуки начал изучать это дело.

- Еще врача и кого-то, кто сможет с ученой точки зрения описать то, с чем мы столкнемся в пути. Как Минервов, короче. Если знаешь кто такой.

Соломон коротко кивнул.

- Ну, это не худшее, что мог предложить Император. Найдем кого-нибудь. Не переживай, у нас еще время на поиски.

На мгновение в комнате повисла тишина.

- Ты не предложишь отпраздновать? – усмехнулся Андрей, зная веселый нрав своего друга.

- Ну, когда как не сейчас, – развел руками Соломон. – Дальше будет только подготовка. Не до празднования.

- Я бы все-таки повременил, – сухо ответил Андрей, снимая свой китель. В хорошо натопленной комнате было жарко, даже душно.

Соломон внимательно посмотрел на друга. Он понимал, что его гложет.

- Ты же осознаешь, что нашей с тобой экспедиции не утаишь? Рано или поздно тебе придется поговорить и с отцом, и с Олей.

- Знаю, – хмуро ответил Андрей. – Они решат, что я уезжаю из-за них.

- А это не так?

- Лишь отчасти, – признал князь.

Соломон тяжело вздохнул. Ему не хотелось поднимать в разговоре с другом эту тему, но он чувствовал, что сейчас возможно самый подходящий момент для этого.

- Андрей, я знаю, тебя до сих пор тревожит та история. Но никто не осуждает тебя. Если кому и должно быть стыдно, так это твоему отцу. Он же попросил отправить тебя в тыл с передовой. Никто не думает, что ты тогда струсил.

- Я так думаю, Соломон, - твердо сказал Андрей. - Понимаешь?

Соломон понимал. Он уже достаточно давно крутился в среде родовитых военных. Он видел, что эти нежные юноши, постепенно превращающиеся в гордых генералов, пропитаны благородными мыслями о чести и храбрости. Сам Соломон считал такие мысли красивой сказкой, которую можно пафосно рассказывать солдатам перед тем, как отправить их на бойню. Сказкой, которая не имеет никакого отношения к тому, что является настоящей войной.

Соломон считал себя достаточно смелым и храбрым человеком, но даже он порой испытывал страх, настоящий ужас перед предстоящей битвой. Такой, что холодело все тело. И даже самое маленькое движение было просто невозможным. Для Соломона это было неизбежной частью солдатской жизни, что он для себя выбрал. Он каждый раз преодолевал свой страх, шел в бой, выходил из него живым.

Соломон верил, что и Андрей бы смог преодолеть свой страх тогда, в той войне. Однако старый князь Черноводов лишил сына возможности сделать это, потому Андрей продолжает жить с чувством страха, через который не смог переступить. А это противоречило образу благородного бесстрашного военного, что с детства жил в его голове. Андрею, как человеку совестливому и в глубине души очень правильному, нелегко жилось с этим противоречием внутри.

Соломон вполне справедливо полагал, что князь придумал себе приключением с Джаннатабадом, чтобы избавиться от этого чувства, чтобы доказать, прежде всего самому себе, что он тот смелый человек, который способен на большие героические поступки.

- А знаешь, - заговорил Соломон нарочито веселым и беззаботным голосом, - я все-таки считаю, что нам надо отпраздновать. Бутылка-другая шампанского еще никому не вредила.

- За мой счет, конечно же? - бодро и явно в шутку спросил Андрей. Он был рад, что Соломон не стал углубляться в неприятную для него тему.

- Ну, конечно, за твой! Я же простой бедный поручик без знатной родни.

Больше всего в подготовке экспедиции князя Андрея напрягала необходимость найти, как того попросил Император, картографа, врача и ученого. Он признавал, что кому-то надо будет заниматься составлением карт, следить за здоровьем и вести наблюдения. Но Черноводову категорически на нравилась мысль об увеличении своего отряда дополнительными людьми, особенно не приспособленными к трудностям длительной дороги. Все те, кого рекомендовали ему знакомые и друзья по армии и свету, не подходили даже для того, чтобы добраться с ними до Энбирска. А что уж говорить о менее известных дорогах.

Не много вещей могли выбить Андрея из колеи, а вот этот нерешенный вопрос реально выбивал.

В один день, когда князь гостил у брата, он получил с посыльными записку от Соломона. Друг просил встретиться с ним как можно скорее в одном трактире в рабочей части города. Андрей поначалу решил, что Соломон неожиданно загулял, но упустить возможность улизнуть из дома брата под благовидным предлогом князь не мог.

Андрей практически не бывал в той части Столицы, в которую позвал его Соломон. В ней располагались многочисленные мануфактуры. Жили там в основном рабочие, мастеровые, бедные чиновники, которые не могли себе позволить жить в более респектабельных районах. Район так же славился большим количеством продажных женщин, которые скрашивали одиночество местных мужчин.

К удивлению князя, ожидавший его в трактире Соломон был трезв. Его друг спокойно пил чай в ожидании приезда Андрея.

- Спасибо, что так быстро приехал, - сказал Соломон, поднимаясь с места.

- Все веселее, чем дома у брата. Так в чем срочность?

- Я нашел нам врача, ученого и картографа, - объявил Соломон.

- Всех троих? - удивился князь.

- Это один человек. Его зовут Илья Лаврентьев. Он врач. Помогает людям в этом районе. В молодости принимал участие в последней экспедиции Миневрова. Несколько лет был в Академии. Не сошелся во взглядах с другими академиками и ушел. Его рекомендовали, как надежного и верного человека.

- Кто рекомендовал?

- Князь, не думаю, что ты захочешь знать.

- Ну я же спрашиваю. Значит хочу.

- Помнишь, я как-то познакомился с одной актрисой…

- Ты прав, Соломон, я не хочу знать, - прервал его Андрей. Он слишком хорошо своего друга, чтобы не захотеть слушать концовку истории. - А этот врач, Илья, он согласен отправиться с нами?

- Я еще с ним не разговаривал. Для этого ты здесь. Лучше, чтобы наше предложение звучало из уст самого князя Андрея Черноводова, а не какого-то безродного еврея.

Из дневника доктора Ильи Лаврентьева

20 января 17ХХ года

Сегодня случилось кое-что совершенно для меня неожиданное. В мою скромную квартиру наведался князь Андрей Черноводов. Очень приятный и необыкновенно скромный для человека с таким титулом. Отказался от чая, который я ему предложил. И от вина тоже.

Князь был в удивительной компании. Его сопровождал солдат-еврей. Рослый парень, наверное с меня ростом (а я считаюсь достаточно высоким) только шире меня раза в два. Пугающий человек. Я не понял, почему у столь уважаемого человека, как князь Черноводов, такая сомнительная компания.

Князь отправляется на восток, а затем на юг. Он собирается найти путь из Энбирска в Джаннатабат, установить дипломатические связи, наладить торговлю. Император лично приказал ему взять с собой кого-нибудь, кто мог бы следить за здоровьем отряда и заодно вести научные наблюдения, в том числе и составлять карты.

Князь сказал, что ему меня посоветовали. Он не уточнил, кто дал такую рекомендацию. А я не спросил, хотя и теряюсь в догадках, кто бы мог это сделать. Не представляю, кто из моих знакомых водит столь высокие знакомства. А в Академии я уже давно на дурном счету.

Князь предупредил, что путешествие будет тяжелым и займет несколько лет. Он так же упомянул, что мои услуги будут щедро оплачены.

Услышав предложение, я, если честно, растерялся. Я давно уже смирился с тем, что самое интересное в моей жизни осталось позади. Моя доля простого врача, что облегчает участь вверенных мне больных, меня вполне устраивает. А тут такое.

Я не знал, что ответить князю. Его предложение звучало так заманчиво. Но я уже не молод. Трудности дальней дороги меня сейчасы скорее пугают, чем вдохновляют. Я хорошо помню, что такое страдать от жары или холода, не мыться неделями, есть полусырое мясо, кое-как обжаренное на костре. Когда я был еще в возрасте князя, мне все это казалось романтичным. Сейчас я уже старше и слишком долго живу в городе. Я привык к удобствам и комфорту.

Я не мог сказать «Да». Я не мог сказать и «Нет». Я обещал князю обдумать его предложение. Князь понимающе кивнул и поблагодарил за уделенное ему время. А его еврей как-то предосудительно хмыкнул. Неприятный человек.

Вот сейчас сижу, пишу это и корю себя за то, что не дал князю сразу своего согласия. Вдруг, он найдет другого доктора в свое путешествие? Вдруг я по своему малодушию упустил последний шанс изменить свою жизнь, что дала мне судьба? И не просто изменить свою жизнь, а привнести в мир новое знание. Ведь в краях, куда отправляется князь, никто из Академии точно не бывал. Какие там водятся звери? Какие есть чудесные растения? А реки. А горы.

Да, все. Я решил. Сейчас напишу князю письмо и дам свое согласие. Благое дело помочь такому хорошему и доброму человеку, как князь Андрей Черноводов.

Андрей был рад получить письмо от Ильи Лаврентьева. Не только потому, что согласие доктора закрыло один больной вопрос. Илья князю понравился. Простой и честный человек. Достаточно взрослый и опытный, чтобы видеть и понимать больше, чем он сам. Андрей интуитивно ощущал, что спокойный до меланхолии Илья уравновесит гораздо более энергичного и импульсивного Соломона в его отряде.

Наверное, князю Черноводову стоило задуматься о том, почему ему намного комфортней находиться в компании тех, кто был, как говорится, вне его круга. И не просто людей ниже его по рангу или происхождению, а изгоев даже среди своих.

Для князя Андрея в решении вопроса с картографом, доктором и ученым был только один минус - у него закончились причины, по которым он откладывал неприятные разговоры с невестой и отцом. Черноводов набрался смелости и запланировал оба визита.

Андрей приехал в дом своей невесты, юной княжны Ольги, в дневное время. Тогда, когда ее родители обычно отсутствовали. Ему хотелось поговорить с девушкой лично, без давления со стороны ее властного отца и настырной матери. Он понимал, что разговор будет не простым. Князь и княгиня Драгомировы добавили бы ему только не нужных эмоций.

Андрей ждал девушку в небольшой гостиной. Ему предложили чая, но он отказался. Ожидание длилось чуть дольше, чем князь бы хотел. Приходило совершенно не уместное волнение.

Наконец-то в комнату вошла юная княжна. На ней было белое дневное платье. Светлые волосы были убраны от лица назад. Оленьке осенью исполнилось шестнадцать. «Почти в два раза младше меня», – подумал Андрей. По меркам их круга молодая княжна была девушкой в самом соку. Однако сам Андрей видел в ней не деву, а девочку. И вот это белое платье и лента в волосах только усиливали впечатление.

Следом за Ольгой в комнату вошла ее камеристка.

- Я бы хотел поговорить с княжной наедине, – спокойно сказал Андрей, обращаясь к камеристке.

Женщина вопросительно взглянула на свою госпожу. Юной девушке и молодому человеку, даже если они и помолвлены, не полагалось оставаться наедине.

- Все в порядке, можешь идти, – тихо сказала Ольга.

Камеристка откланялась и вышла, закрыв за собой двери.

- Мы с вами давно не виделись, князь, – Ольга первой начала разговор.

- Да, – подтвердил Андрей. «С самой помолвки» – мысленно добавил он.

- Вы не показываетесь на балах, – с другой интонацией это звучало бы как претензия. Но тихая и скромная Оленька просто констатировала факт.

- Да.

Она присела на диван, расправила складки своего платья. Взгляда молодая княжна так и не подняла.

- Ольга, я приехал, чтобы сообщить вам кое-что важное.

- И что же?

- Весной, как только этого позволят дороги, я отправлюсь в Энбирск. Император поручил мне исследовать земли, что лежат к югу от него и найти путь в Джаннатабад. Это крупный торговый город в центре континта. Вы, возможно, слышали о нем.

Девушка молчала, продолжая смотреть на свои руки. Волнение в ней выдавала лишь легкая дрожь в пальцах.

Андрею показалось, что Оленька не поняла, что значат его слова, поэтому он добавил.

- Меня не будет несколько лет.

Девушка поджала губы. Андрей испугался, что она сейчас разрыдается. Но вместо этого Оленька лишь спросила:

- Вы разрываете помолвку?

- Нет, – холодно ответил Андрей.

Он знал, что по отношению к девушке было бы честнее помолвку разорвать. Пусть лучше она продолжает ездить по балам, общаться с молодыми людьми, а не проводит года в томительном ожидании навязанного ей жениха, который уехал в дальние края. С ее положением, приданным и внешностью молодая княжна легко найдет себе подходящего мужа. Может быть он даже будет ее любить.

Но Андрей так же знал, что никто не даст ему просто так эту помолвку разорвать. Уж слишком много сил его отец и отец Ольги, два старых и влиятельных князя, приложили, чтобы этот союз состоялся.

- Вы хотите сыграть свадьбу как можно скорее? – второй уточняющий вопрос. Пожалуй, даже тяжелее, чем предыдущий.

- Нам лучше дождаться моего возвращения.

«Если я, конечно, вернусь».

Ольга лишь неопределенно пожала плечами. Андрей хотел надеяться, что эта помолвка тяготит ее так же, как и его. Что, может быть, где-то есть кто-то другой, гораздо более подходящий, чем он. Что его отъезд будет для юной княжны большим облегчением.

- Напишите мне письмо из Эмбирска? – вдруг попросила Оленька. – Я слышала много всяких небылиц об этом городе. Мол там соболи по улицам бегают. Хочется узнать, какой он на самом деле.

- Конечно, – это было самое легкое обещание, которое князь Андрей мог дать своей невесте.

Разговор с отцом Андрей откладывал несколько раз. Князь справедливо опасался, что он пройдет далеко не так мирно, как с его юной невестой. Здоровье старого князя Черноводова уже несколько лет вызывало опасения. Он редко выходил из дома. Затворничество и плохое самочувствие сделали отца Андрея еще более сварливыми и тяжелым в общении.

- Явился, наконец-то, – буркнул старый князь, когда Андрей вошел в его комнату. Он, обложенный подушками, развалился на кушетке в своем кабинете. Дворецкий предупредил, что господину второй день нездоровится. В ногах старого князя лежал пожилой терьер Луи, который раньше принадлежал матери Андрея. Андрей подозревал, что избалованная псина переживет не только его мать, но и отца.

- Про твою экспедицию уже которую неделю судачит вся столица. А ты вот только сейчас приехал к отцу. Думал, что раз я никого не принимаю, то ничего и не узнаю?

- Я не хотел тебя расстраивать, – лишь молвил Андрей.

- Не хотел он, – от раздражения голос старого князя повысился. – Если бы не хотел, не стал бы вообще все это затевать. Дался тебе этот Эмбирск? Дался тебе этот Джаннатобуд? Или как он там называется. Пусть твой еврей этим занимается. Я кому надо шепну, дадут ему правильный чин под это дело. Другого шанса получить повышение у него не будет. А ты оставайся. Женишься на Ольге. Займешься нашим поместьем. А там и дети пойдут. Не нужны тебе эти приключения. Не дело это для князя по лесам и степям таскаться.

- Я дал слово Императору.

- Не делай вид, что Император тебе это поручил. Я в курсе, что ты сам к нему пришел, – продолжал возмущаться отец. – Зачем? Зачем тебе это? Ради чего? Чего тебе тут не хватает?

Андрей молчал. Даже если бы он и поделился с отцом причинами, которые подтолкнули его к экспедиции, старый князь бы их не понял. Но старый князь все понимал, хоть и по-своему.

- Тебе ничего никому не надо доказывать. Ты князь Черноводов!

Он сказал это так, будто за этим именем, за одним его звуком стояло что-то мощное, сильное. Будто оно само все перечеркивало. Будто тому, кто его носит, прощалось все, любые грехи. Однако Андрею претило прикрываться своим именем, свои прославленным родом. Он чувствовал, что это не правильно.

- Вот именно, отец, я - князь Черноводов, - наверное, Андрей поступил мудрее, если бы промолчал, но он не сдержался. - Наши с тобой предки делали великие дела, благодаря которым наше имя что-то да значит. А ты, как и мама раньше, хочешь, чтобы я был, как этот дурацкий пес, - Андрей указал на Луи. - Был милым и бесполезным. Проживал свою жизнь в спокойствии и комфорте.

- Ты меня удивляешь, Андрей! - возмутился старый князь. - О такой жизни мечтают все! Спроси своего еврея. Он бы с радостью поменялся с тобой местами, если бы мог.

- Наше имя, отец, накладывает на нас ответственность. Чтобы оно продолжало иметь вес, мы должны продолжать вести, быть первыми, приносить пользу. Да, я сам пришел к Императору, потому что я чувствую, что должен, как князь Черноводов, сделать что-то такое, что больше меня. Нечто такое, что оставит свой след. Я не заслужил той праздной и спокойной жизни, что ты хочешь для меня. Пока не заслужил.

- Ты продолжаешь злиться на меня из-за той истории? - старый князь будто не слышал слов сына. - Да сколько раз тебе повторять, я сделал это про просьбе твоей матери. Она рыдала, умоляя меня. Для нее была невыносима мысль, что ее любимый сын может погибнуть в бою. Я не мог вынести ее слез. Просто не мог. Думаешь, мне было приятно просить, чтобы моего сына отправили в тыл?

Андрей зажмурил глаза и отвернулся. Каждый день, так или иначе он вспоминал эту историю. Она гнобила его не только потому, что заставляла ощущать себя трусом, который смог избежать опасности благодаря связям и громкому имени своей семьи. Андрей ощущал, что не сделал ничего такого, что оправдало бы особое отношение к нему. Его отец, похоже, был совсем иного мнения.

Молодому князю хватило мудрости, чтобы не продолжать этот явно бесполезный спор. Он встал.

- Я зашел просто увидеться напоследок, – скромно сказал Андрей. – Я буду писать.

- Не трать бумагу и чернила, – пробурчал старый князь, раздосадованный тем, что ему не удалось переубедить сына. Его мало волновало то, что это могли быть последние слова, что услышит от него сын. - Надеюсь, тебе хватило ума не разрывать помолвку с Ольгой?

- Мы все еще помолвлены, - тихо ответил Андрей. Похоже, что его ответ немного успокоил старого князя.

Андрей покидал отца с тяжелым сердцем. Он ожидал, что теплого прощания не случится, но в глубине его души теплилась надежда, что его отец поведет себя, как любящий родитель: расстроится из-за долго расставания, но поддержит сына в столь амбициозном приключении.

Перед тем как покинуть дом, князь остановился у потемневшего портрета молодой женщины с выразительными зелеными глазами и белыми цветами в волосах. Портрета его матери. Андрей помнил свою мать болезненной и умирающей, совсем не такой как на этом старом портрете, однако он предпочитал хранить о ней только добрые воспоминания. Он не без горечи осознавал, что вряд ли бы и мать одобрила бы его экспедицию. Будь она жива, она наверняка бы устроила истерику со слезами и заламыванием рук. Все лишь бы ее милый Андрюшенька остался дома.

Разглядывая тщательно прорисованное лицо матери, князь ощутил себя таким одиноким. Те, в ком он должен был найти опору в своем нелегком начинании, не поддержали его. Он был один, а перед ним лежал длинный неизведанный путь в далекие края. Но впервые этот путь князя не пугал. В нем пробудилась упрямая решительность любой ценой довести дело до конца. Он докажет, и не только себе самому, что он достаточно для этого смел и достоин своей прославленной фамилии.

Глава 2

Купец первой гильдии Аглая Соболева всегда чувствовала особое возбуждение, возвращаясь домой с последней за сезон ярмарки. Позади было суетное лето, полное разъездов и бесконечных хлопот, а впереди - гораздо более спокойная зима в родном Энбирске. Это было время, когда можно было подбивать прибыль и строить планы на следующий год, постепенно распродавать товар, купленный летом и собирать запасы на будущий сезон.

Посторонний, взглянув на Аглаю Соболеву, никогда бы не подумал, что эта молодая женщина с необычными темно-рыжими волосами, напоминающими мех лисицы, одна из самых успешных купцов Энбирска. Аглая упрямо называла себя именно “купцом”, а не “купчихой”, считая последнее слово уничижительным. Купчиха - это жена, что наслаждается преимуществами, что дает богатство его мужа. Аглая же сама та, кто своим трудом создает свое богатство и укрепляет свое положение. Аглая гордилась всем, что ей удалось добиться, и не позволяла никому принижать ее достижений, называя ее “купчихой”. Она такой же купец, как и остальные в гильдии.

Энбирск уже был виден на горизонте. До него оставалось буквально пара часов езды. Пара мирных часов, когда можно просто ехать и думать. По приезду будет суматоха с разгрузкой привезенного товара. Потом неделя-другая разных деловых визитов. Затем уже можно будет спокойно выдохнуть.

Справа от Аглаи, держась немного позади, ехал ее личный охранник и помощник Пак. Это был молодой мужчина, немногим старше Аглаи. Раскосые темные глаза выдавали в нем местные корни. Удлиненное лицо говорило о примесях в его крови. Даже объемная меховая одежда не могли скрыть гибкость и своеобразное изящество худощавого тела Пака. Когда Пак двигался, он напоминал ловкого горностая.

Пак был одним из немногих людей, кому Аглая целиком и полностью доверяла. Когда они были в дороге, Аглая особенно ценила молчаливость своего охранника. Она не любила слушать пустую болтовню, а Пак был не из тех, кто открывает рот по пустякам. Он обращался к Аглае, когда находил достойный повод. Как, например, сейчас.

- Аглая, я бы хотел съездить навестить сестру, - сказал Пак, поравнявшись с конем Аглаи. - После того, как разгрузим товар, разумеется.

- Конечно, поезжай, - разрешила Аглая. - В ближайшие дни ты мне вряд ли понадобишься. Заодно передашь Ярлаге, что я тоже скоро приеду к ней. Как разберусь со всеми делами.

- Передам. Уверен, правда, Ярлага уже ждет и тебя, и меня.

Караван тем временем вошел в город. Две дюжины повозок растянулись по улицам. Аглая неспешно ехала по улицам Эмбирска, горделиво взирая на случайных зевак и красуясь на своей рыжей лошади, которая была такого же цвета, что и ее волосы. Ей претило заниматься этой показухой, но, как ее учил отец, порой нужно демонстрировать окружающим свой статус, чтобы они о нем не забывали.

Аглая уже была на подъезде к собственному дому, когда услышала крик:

- Открывайте ворота! Хозяйка едет!

Тяжелые деревянные ворота отворились ровно в тот момент, когда Аглая подъехала к ним. Ей не пришлось останавливать свою лошадь.

Аглая въехала во двор своего дома, большое просторное пространство. С одной стороны оно было ограничено жилым каменный домом, который построил еще дед Аглаи. Он находился слева от ворот и стоял торцом к улице. Напротив ворот находились конюшни и склады, в которых Аглая хранила свои товары.

Купец спешилась, передала поводья подоспевшему конюху. Она сняла перчатки и потерла ладони. Сколько бы времени она не проводила в седле и как бы не защищала руки, но поводья исправно оставляли на ее ладонях болезненные мозоли. Аглая никогда не стеснялась своего занятия (даже, напротив, гордилась им), не стеснялась и того образа жизни, который она из-за этого ведет. Но эти мозоли всегда вызывали у нее смущение. Они будто говорили всем, что она не совсем на своем месте.

Телеги с товаром одна за другой въезжали во двор, в котором вскоре стало очень тесно и шумно.

- Пак, проследи, пожалуйста за разгрузкой, - сказала Аглая своему охраннику. - Ткани и кружева отнести в дом. Остальное разместить в дальних складах. Не давай людям спуска, пока все телеги не будут разгружены. А после можно будет открыть бочонок пива из моих запасов в честь успешного возвращения домой.

- Не переживай, я за всем прослежу, - заверил девушку Пак. - А ты можешь уже отдыхать.

- Спасибо, Пак, - улыбнулась Аглая и повернулась к дому.

На пороге как раз появилась Марфа, невысокая дородная женщина в пыльном от муки переднике. Когда-то, много лет назад, она была нянькой Аглаи, а нынче она управляла домом в отсутствие хозяйки. Аглая была готова поклясться, что Марфа ни на йоту не изменилась с тех пор, как появилась в ее семье. Она всегда была неопределенного возраста с пухлыми, мягкими руками. Марфа одинаково хорошо могла успокаивать младенцев и гонять нерадивых слуг. Аглаю старая служанка беззаветно любила и заботилась о ней, как о своем собственном ребенке.

- Аглая, родненькая, вернулась! - всплеснула руками Марфа. - Как хорошо, вы послали мальца вперед себя. Мы успели еды наготовить. Всех накормим и напоим.

- Пожалуйста, только после того, как они закончат работу, - строго сказала Аглая, а затем нежно улыбнулась. - Я рада быть дома.

Растрогавшаяся Марфа после таких слов не могла не сжать девушку в крепких объятьях. Теплые чувства старой няни одновременно смущали и трогали Аглаю, напоминая ей о беззаботных днях детства.

Девушка отстранилась от Марфы, услышав знакомый голос:

- О, моя дорогая! Как же ты исхудала!

На крыльце стояла высокая тонкая женщина с королевской осанкой, одетая в модное платье с дорогими кружевами. Её седые волосы были собраны в высокую прическу. Верея, тетка Аглаи по матери, лет тридцать назад удачно вышла замуж за графа Корсакова и с тех пор воспитала в себе благородные манеры и тонкий вкус.

- Тётя Верея? - удивилась Аглая. - Что ты тут делаешь?

- А ты не рада меня видеть? - манерно спросила графиня.

- Конечно, рада, но…

- А-а! Никаких “но”. Рада и точка. Ну, что мы стоим на пороге. Заходи. Марфа таких пирогов напекла! Запах чувствуешь? Ну, конечно, чувствуешь. Ты же, наверняка, голодна с дороги.

- Я бы предпочла сначала помыться, - твердо сказала Аглая. - Марфа, пожалуйста, распорядись нагреть воды.

Большую деревянную ванну разместили в комнате Аглаи, находившейся на втором этаже дома. Девушка была рада скинуть с себя дорожную одежду и погрузиться в горячую воду. От воды исходил приятный пряный запах трав, который дополнительно расслаблял устравшую Аглаю. Для полного умиротворения ей сейчас только не хватало одиночества, но тетя Верея была слишком настойчива в навязывании своей компании.

- Так как закончился этот сезон? - заговорила графиня, подливая в ванную горячую воду. Она сидела рядом в одной лишь нижней рубахе.

Аглая знала, что тётю не особо волнует успех ее торговли, она просто ненавидит тишину и потому готова поддерживать любой мало-мальски содержательный разговор.

- Нормально, - и добавила через секунду. - Наверное, даже хорошо.

- Ты говоришь это таким тоном, будто на самом деле все плохо, - заметила Верея. Пусть она и не часто общалась с племянницей, зато умела очень хорошо чувствовать ее настроение.

- Все действительно хорошо, - заверила ее Аглая. Она взяла кусок мыла, начала неспешно водить им по своей коже. - Я придержала зимние шкурки до осени и неплохо на них заработала на последней ярмарке. Ты же знаешь, зимние шкуры гуще летних и ценятся больше. И еще нашла одну женщину в одной из деревень у Тишьвы. У нее небольшое дубильное производство. Делает тонкой выделки цветные кожи для обуви. Я привезла несколько на пробу. Думаю, прекрасные дамы Энбирска их оценят.

- Но…?

Аглая отложила мыло. Тетушка не теряла присущей ей проницательности.

- Но меня не покидает ощущение, что все это может в один момент взять и рухнуть. Одно мое неверное решение и, - Аглая ударила ладонью по воде, - всего, что сделали мой отец и дед не станет. Я работаю, я стараюсь, но как будто этого не достаточно.

- У тебя отличная деловая хватка, - заверила ее Верея. - Я повидала многих успешных и не очень купцов. Я с полной уверенностью могу сказать, что ты отлично справляешься.

- Неужели? - удивилась Аглая. - Мне казалось, ты до сих пор считаешь, что после смерти отца я зря взялась продолжать его дело. И мне надо было просто выйти замуж.

- Я все еще считаю, что тебе надо выйти замуж. Хороший муж никогда не помешает. Да и законные дети тоже. Но ты тогда сделала свой выбор. Я с ним по-прежнему не согласна, но это не значит, что я не могу восхищаться тем, чего ты, моя дорогая, добилась с тех пор.

Аглая улыбнулась. В этом была вся ее тетя Верея: она не стеснялась высказывать свое мнение, даже если это не то, что ты хочешь услышать. При чем она умела это делать так, что было совершенно невозможно на нее обидеться.

- Тётя, почему ты приехала? - Аглая решила сменить тему разговора. - Только не надо говорить, что ты по мне соскучилась. Хоть это и правда, я знаю, что это не основная причина твоего визита.

Верея больше для вида тяжело вздохнула. В ее голове Аглая до сих пор была маленькой рыжеволосой девочкой, дочерью ее сестры, миленькой и шкодливой. Потому, когда племянница вела себя, как мудрый и проницательный взрослый, графиню это невольно удивляло. Аглая была права - не только тоска по любимой племяннице привела Верею в Энбирск.

- Николаю, нашему старшему, пришло время жениться. Граф отправился с ним в столицу искать невесту. Мы решили, что я с ними не поеду. Если мы хотим для Коленьки хорошую партию, не надо лишний раз напоминать высокому свету о том, что мать у него из купечества.

Графиня отвела взгляд, чтобы Аглая не видела ее смущения.

Верея, дочь богатого и преуспевающего купца, вышла замуж за графа Корсакова из-за его титула. Граф Корсаков женился на Верее из-за ее весьма щедрого приданого, которое помогло ему избежать позорного разорения и продажи семейного имущества за долги. Несмотря на прагматичные причины для заключения брака, он вышел очень даже счастливым. У графской четы родилось трое сыновей: Николай, Петр и Василий. Меланхоличный, склонный к безделью граф считал энергичную и хваткую Верею, избавившую его от пустых житейских хлопот, лучшим, что случилось в его жизни, и весьма искренне любил её. Граф будто забыл о происхождении своей супруги. Чего, увы, нельзя было сказать о высшем свете Столицы.

- Мне жаль, - прошептала Аглая.

Ей было искренне обидно за тётю. Верея была образцовой графиней. С безупречными манерами. Всегда модно и со вкусом одетая. Не считая истории с ее замужеством, не запятнавшая себя ни одним скандалом. И все же снобы из потомственных аристократов, считавших себя лучше остальных лишь по праву рождения, не считали ее одной из них.

Верея лишь отмахнулась. Она не принимала это все близко к сердцу.

- Я с неделю пробыла одна в имение и поняла, что всю зиму я так не выдержу, - продолжила Верея. - Да я чуть не умерла от тоски. Еще немного и я бы взялась за рукоделие. А ты знаешь, как я ненавижу шить и вышивать. Я подумала и решила, что лучше я приеду в Энбирск к тебе. Мы давно не проводили время вместе. К тому же, хоть Энбирск и провинциален, тут хотя бы есть чем заняться и с кем разговаривать, в отличие от пустого имения.

На мгновение с полутемной комнате повисла тишина. Слышно было лишь потрескивание бревен в камине. Да с улицы доносились радостные крики: разгрузка товара завершилась и теперь работники Аглаи ели, пили пиво и праздновали возвращение.

- О! - вдруг воскликнула графиня. - Я забыла тебе рассказать. Ты никогда не догадаешься, кто буквально пару дней назад прибыл в Энбирск!

- И кто же? - Аглая была рада, что тема разговора снова сменилась. И эта тема для тети была приятней, чем предыдущая.

- Князь Андрей Черноводов! - торжественно объявила Верея. - Из тех самых Черноводовых. У него с Императором общая то ли прабабка, то ли пра-прабабка. Точно не помню.

- Что такой знатный человек делает в Энбирске? - удивленно спросила Аглая. - Он что, спутался с дочкой не того человека и его сюда сослали?

- Если честно, я не знаю точно, почему он здесь. Но вряд ли из-за чего-то скандального. Не такой он человек, князь Черноводов. Мой Петенька служил с ним в одном полку. Гусарском, разумеется. И он рассказывал, что князь спокойный и сдержанный человек. Во всяких сомнительных связях, в отличие от его отца, замечен не был. Кутежам не придается. Да и вообще вроде как прошлой осенью он был помолвлен с юной княжной Драгомировой. Она, конечно, еще девчонка, но премиленькая и, как говорят, очень скромная. Свет давно не видел такой высокородной пары. Да и если бы князя сюда сослали, то вряд ли бы губернатор стал бы в его честь бал устраивать. Чистяков тот еще подхалим, но своей репутацией он дорожит. Он бы не стал ставить ее под удар из-за опального князя. Даже если это и князь Черноводов. Да еще и ради какого-то бала.

- Тётя, ты сказала “бал”? - встрепенулась задремавшая было от обилия пустых сплетен Аглая.

- Да, бал. Будет на следующей недели, в субботу.

- Бал это хорошо, - в голосе Аглаи прозвучали алчные нотки. Она рисковала, привозя в Энбирск дорогие ткани и кружева. Кажется, на сей раз ей удастся продать все быстрее, чем она изначально предполагала. И поставить цены по-выше. Ведь кто из местных не захочет польстить своему самолюбию и покрасоваться перед князем Черноводовым в самом лучшем наряде с дорогой отделкой.

- Конечно, хорошо, - поддакнула Верея. - Мне не помешает лично познакомиться с князем. Такие знакомства лишними не бывают. Губернатор, кстати, и тебе прислал приглашение. Видимо, он хочет показать князю Черноводову весь свет Эмбирска.

- Ага, половина из которого - это купцы, - не удержалась от колкости Аглая.

- Ну, какой город, такой и свет, - Верея встала, накинула халат. - Пойду, крикну Марфу. Пусть принесет нам еду и чай.

Аглая наконец-то осталась одна. Почему-то первым делом она подумала о князе Черноводове. Если не ссылка и не скандал в Столице, то что же все-таки он забыл в Энбирске? Не заезжают столь важные люди в эти края просто так. Тётя упомянула, что князь военный. Может быть, рассуждала Аглая, Император планирует какие-то военные операции. Если так, то было бы неплохо и очень даже выгодно, хоть и без сомнения хлопотно, стать поставщиком армии его Императорского величества.

Аглая откинулась назад, опустила голову в воду, закрыла глаза. Тишина заставила все ее мысли уйти.

Напротив Андрея по ту сторону стола сидел заросший бородатый мужчина с суровым, обветренным лицом. Это был Никита Силанов, проводник, которого рекомендовал губернатор. Князь внимательно изучал спокойное, невозмутимое лицо Силанова.

- Может чаю? - предложил доктор Лавреньев, пытаясь разрядить немного напряженную обстановку.

- Не откажусь, - голос Силанова был глухим, похожим на ворчание медведя.

Илья Петрович налил горячий напиток и придвинул его гостю. Никита Силанов шумно сделал большой глоток, смачно причмокнул и внимательно посмотрел на князя.

Андрей понял, что пора начинать разговор.

- Я отправляюсь в Джаннатабад.

- Это далеко, - ни один мускул не дернулся на лице проводника.

- Я знаю, - князь слегка улыбнулся. - Мне нужен проводник туда.

- Я там никогда не бывал.

- Губернатор сказал, что вы лучший энбирский проводник.

- Отрадно слышать похвалу от такого уважаемого человека, как наш губернатор Чистяков. Отсюда и до самой Синей Гряды я может действительно самый лучший. Но дальше Синей Гряды я не бывал. Я могу вас по весне довести до этих гор, но дальше я для вас буду бесполезен, - честно и открыто сказал Силанов.

Прямолинейность проводника понравилась Андрею. Князь всегда с большой симпатией относился к тем, кто не раболепствовал перед его титулом и был с ним откровенен. Он решил ответить Силанову тем же. Откровенность за откровенность.

- Никита, возможно вы не понимаете. Я предлагаю вам отправиться вместе со мной в экспедицию в Джаннатабад. Быть в числе тех, кто откроет путь туда. Мы наладим дипломатические отношения с правителем Джаннатабада. Наши имена станут частью истории.

Впервые с начала разговора на суровом лице Никиты Силанова промелькнула хоть какая-то эмоция. Он снисходительно улыбнулся.

- Боюсь, Ваша Милость, это вы не понимаете. За Синей Грядой начинаются бескрайние степи. Они кажутся пустыми и безжизненными, но это не так. Они полны опасностей. Там есть существа, которые способны убить человека одним укусом. А люди в тех краях едва ли не хуже и опасней этих существ. А когда степи заканчиваются, начинается пустыня. По-настоящему мертвая земля, покрытая коркой соли. Вы собираетесь в очень далекое и очень опасное путешествие. Я не хочу погибать с вами в этих проклятых землях. Мне моего мира отсюда и до Синей Гряды более, чем достаточно.

- Вы сказали, что дальше Синей Гряды не бывали? - спросил князь Андрей.

- Так и есть, - кивнул Силанов.

- Тогда откуда вы знаете, что там за этими горами?

- Батька мне мой рассказывал, - бесхитростно ответил Никита. - Он бывал там. Раньше были те, кто добирался до вашего Джаннатабата. Их и тогда было не много, смельчаков. А со временем стало еще меньше, пока совсем никого не осталось. Последним, кто, как я слышал, бывал там, был купец Северий Соболев, но было это лет десять назад. Может и все двенадцатью. Не помню точно. С тех пор путь с Джаннатабат забыт. И, как по мне, не зря забыт.

Андрей внимательно смотрел на Никиту Силанова. Он бы хотел видеть страх в глазах этого закаленного человека, но не видел. Может быть этот страх и убедил бы князя в безумности его затеи. Однако ничего такого в глазах проводника не было. Напротив князя Черноводова сидел человек, верящий в то, что говорит, но не пытающийся эту веру никому навязать.

- А этот купец, Соболев, где я могу его найти? - спросил Андрей.

- Не найдете. Умер он давно уже. Рано умер. Жаль его. Хороший был человек.

Князь не сумел скрыть своего разочарования.

- Спасибо, что нашли время прийти к нам, - лишь сказал князь.

Силанов все понял. Он кивнул, одним глотком допил предложенный ему чай, попрощался и ушел.

- Зачем ты его отпустил? - не скрывая своего недовольства спросил Соломон. Во время разговора он стоял за спиной князя, а теперь сел за стол рядом с ним.

- Он не пойдет с нами, - уверенно сказал Андрей. - Бесполезно его убеждать. Нужно искать другого проводника.

- Ну хотя бы до Синих Гор он бы нас довел, - проворчал Соломон. - Где ты предлагаешь искать другого проводника?

- Ты слышал, что он сказал. Десять лет назад последний раз кто-то ходил в Джаннатабад. Да, пусть сам купец Соболев уже мертв, но наверняка он ходил туда не один. Надо найти тех, кто был там вместе с ним, и убедить кого-то из них пойти с нами.

- Думаешь, если бы такие люди были, губернатор бы про них не рассказал? - не унимался Соломон.

- Думаю, Чистяков заблуждается, считая, что он знает все об Энбирске, - уклончиво ответил Андрей. - Через пару дней будет бал, что он устраивает в мою честь. Он обещал, что там будет весь цвет местного общества. Настоящие уроженцы Энбирска. Я постараюсь у них разузнать и о Соболеве, и о том, кто бывал в Джаннатабате. Кто-то из них наверняка знает что-то полезное для нас.

- Я могу поспрашивать среди докторов и среди пациентов, - предложил Лаврентьев. - Я все равно хотел предложить свою помощь в местной больнице, раз я все равно пока не сильно занят.

- Хорошее предложение. Буду вам очень благодарен, Илья Петрович, - в моменты вроде этого Андрей искренне радовался, что взял доктора с собой. - А ты, Соломон, пройдись по местным кабакам. Попробуй разузнать что-нибудь у завсегдатаев, пока по городу не расползлись слухи о нашей экспедиции.

- Я всегда рад погулять за твой счет, князь, - рассмеялся Соломон. Пусть он не всегда соглашался с решениями Андрея, он не забывал, что они все-таки на одной стороне.

Глава 3

Князь Андрей Черноводов собирался на бал, который губернатор Чистяков устраивал в его честь, но голова его была забита не перьями на плюмаже и не тем, насколько блестят золоченые пуговицы на его куртке из зеленого сукна. Князя тревожил нерешенный вопрос с проводником. Он, конечно, был готов, что на его пути будет немало трудностей, в том числе и очень неожиданных, однако именно поиски проводника выводили Андрея из душевного равновесия. Больше всего его раздражало ощущение того, что в этом вопросе он зашел в тупик.

За предыдущие дни ни Соломон, ни Илья Петрович не выяснили ничего полезного о попутчиках купца Северия Соболева. Вроде как все еще жив некий Ефим Бахтин, близкий помощник купца Соболева. Только никто не знал, где его можно найти.

Оставалась единственная ниточка - дочь Соболева Аглая. Впрочем князь не тешил тут себя большими надеждами. Он сомневался, что Аглая знает что-то про путь в Джаннатабад. Когда ее отец ездил туда, она была еще ребенком. Что она может помнить? Но, возможно, у нее есть информация о том, где можно найти Бахтина. Если тот действительно был близок с ее отцом, то вероятно девушка поддерживает с ним связь. Ну а если нет, то что же делать тогда? Князь Черноводов не знал. Не обращаться же снова к Никите Силанову, который уже один раз ему отказал?

От неприятных мыслей Андрея отвлек разговор Соломона и Ильи Петровича.

- Соломон, я очень рекомендую вам приглядеться к девушкам на балу. Говорят, у губернатора две премиленькие дочки, - по легкой улыбке на лице доктора Лаврентьева можно было догадаться, что тот говорит не серьезно. Князя радовало, что два его попутчика сперва с недоверием относившихся друг к другу наконец-то стали по-дружески подтрунивать друг над другом.

- Да куда мне до губернаторских дочек, Илья Петрович! Я же простой поручик. К тому же еврей, - задорно ответил Соломон. Он полулежал на скамье. Его черный мундир с ярко-красным воротником был расстегнут, обнажая белую рубаху.

- Тогда присмотритесь к купеческим дочкам, Соломон, - не унимался доктор. - Энбирские купцы весьма состоятельны. Породниться с офицером, да к тому же спутником самого князя Черноводова для многих будет большая честь.

- Что же вы меня все сосватать хотите, Илья Петрович? - возмутился Соломон.

- Ты, Соломон, мужчина молодой, симпатичный. Не женатый.

- Вы и сами не женаты, Илья Петрович, - с улыбкой на лице парировал Соломон. - Наверняка среди знаменитых энбирских купцов есть симпатичные вдовы.

- Полно вам, Соломон, - отмахнулся Лаврентьев. - Кому нужен такой старый доктор, как я?

- Вы себя недооцениваете, Илья Петрович.

Князь откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание. Соломон и Илья Петрович сразу замолчали и посмотрели на него.

- Думаю, нам уже пора отправляться, - негромко сказал Андрей.

Соломон кивнул и, в миг став серьезным, начал застегивать свой мундир. А Илья Петрович подошел к князю, чтобы поправить его перевязь, к которой был прикреплен золотой вензель Императора.

- Вы посланник Его Величества, - тихо сказал доктор. - Его знак надо носить с гордостью, ведь не многие удостаиваются такой чести.

Андрей ничего не сказал в ответ.

Илья Петрович совершенно неожиданно для князя оказался не только полезным спутником, но и зрелым наставником. Он проявлял чуткость и мудрость, которых, порой, не хватало Соломону. Доктор умел мягко направить князя и поддержать простым, но дельным советом. Андрей вырос в тени властного отца и матери, что за чрезмерной заботой скрывала свое желание полностью контролировать сына. Поэтому ему так не хватало взрослого, который не давит на него и не реализует через него какие-то свои амбиции.

- Спасибо, Илья Петрович, - искренне поблагодарил Андрей.

Доктор лишь отмахнулся. Он здесь для того, чтобы помогать князю. Он просто делает свое дело.

Когда Андрей в сопровождении Соломона и Ильи Петровича прибыл в дом губернатора, бал уже был в самом разгаре. Со второго этажа раздавалась музыка. Оркестр играл менуэт. Многочисленные гости заполнили дом. Князь не мог не заметить, что дамы щеголяли в самых новых и модно скроенных платьях. Не отставали от них и мужчины. Дом губернатора был ярко освещен многочисленными свечами. В воздухе перемешивались сильные запахи самых разнообразных духов.

Андрей предпочитал являться на светские мероприятия, когда все уже активно веселились. Обычно так его прибытие привлекало меньше внимания. Однако, поскольку на сей раз он был главной звездой вечера, то его появление было тут же замечено.

- А, князь Черноводов, вот и вы! - губернатор Чистяков вышел лично встречать Андрея.

- Прошу прощения, что вам пришлось меня ждать, губернатор.

- Полно вам, князь, - отмахнулся Чистяков.

- Позвольте представить вам моих спутников: доктора Илью Петровича Лаврентьева и поручика Соломона Исаакова.

- Приятно, приятно, - суетливо поздоровался губернатор. Он не скрывал, что спутники князя его не особо интересуют. - Вот там у нас прекрасный буфет, а в дальнем кабинете у нас играют в вист. Думаю, что ваши компаньоны чудесно проведут время.

Илье Петровичу и Соломону не нужно было больше ничего говорить. Они спешно и к своему немалому удовольствию откланялись.

Князь немного завидовал своим спутникам. Они могут просто развлекаться на этом балу, а вот ему придется поработать князем: изображать величие и загадочность, разговаривать с людьми с видом, что ему эти разговоры интересны, танцевать с местным девушками, чьи лица к концу вечера он перестанет различать.

Избавившись от спутников князя Черноводова, губернатор с самым довольным видом, взял его под руку.

- Пройдемте наверх. Я хочу вас кое с кем познакомить.

Едва князь поднялся в бальный зал, он услышал, как по большой комнате волной прошелся шепот. “Это он”. “Это сам князь Черноводов”. Он почувствовал, как десятки глаз взглянули на него. Внутри у князя все передернуло. Этих людей не интересовал он сам. Их интересовал только его высокий титул.

Губернатор подвел Андрея к моложавой худощавой даме, которая изысканно обмахивала себя веером. На шее у нее переливалось роскошное бриллиантовое колье. Редкое для Энбирска украшение.

- Князь, кажется, вы не знакомы. Позвольте вам представить графиню Верею Корсакову, - Чистяков был не сильно рад первым делом знакомить князя с той, кто является графиней лишь по мужу, но никого более титулованного под рукой у губернатора не было. Поэтому он несколько поступился гордостью, чтобы выглядеть в выгодном свете перед высоким гостем.

Графиня Корсакова одарила Андрея кокетливой улыбкой.

- Ваша Светлость, чрезвычайно рада знакомству, - как того требовал этикет, графиня сделала небольшой реверанс, а затем протянула руку для поцелуя.

Андрей коснулся губами нежной, ухоженной руки графини Корсаковой. “Вот кому все эти придворные ритуалы даются легко”, - подумал князь.

- Мы, действительно, были не знакомы, - сказал Андрей, чтобы хоть как-то поддержать разговор. - Я не встречал вас в Столице.

- Я не часто там бываю, - уклончиво ответила графиня. - Зато вы должны быть знакомы с моим сыном Петром.

- Да, точно. Петр Корсаков. Мы вместе служили. Вы можете смело гордиться вашим сыном, графиня. Он превосходный военный.

- Я знаю, - промурлыкала довольная собой и своим сыном графиня.

На минуту повисла неловкая тишина. Этикет - чертов этикет! - требовал от Андрея дальше сказать следующее:

- Позвольте пригласить вас на танец, графиня Корсакова.

- О, князь, - Верея жеманно приподняла одно плечо и немного быстрее начала обмахиваться веером. - Я тронута. Но, боюсь, я уже слишком стара для танцев. Зато вы можете потанцевать с моей племянницей. Кстати, где она? Аглая! Аглая, милая, иди сюда.

Вот за это Андрей и не любил всех стареющих аристократок. У каждой из них оказывалась не дочка, так племянница. Не племянница, так крестница. В общем, некая молодая особа (степень очаровательности сильно варьируется), с которой князь в обязательном порядке должен потанцевать. Андрей надеялся, что его помолвка несколько подубавит пыл престарелых матрон, но то ли слухи о его невесте не дошли до Энбирска, то ли их тут решили просто игнорировать.

Тем не менее, князь взглянул туда, куда указывала графиня Корсакова. На ее зов повернулась девушка с необычными темно-рыжими волосами. От остальных молодых особ на балу губернатора ее отличал и выбранный наряд. В то время как другие девушки были в светлых платьях с большим количеством кружев и пестрой вышивки, на племяннице графини было сравнительно простое по фасону платье из темно-зеленого бархата, которое одновременно говорило об отменном вкусе и богатстве.

Оклик графини явно отвлек девушку от важного разговора. Когда она повернулась, лоб ее был нахмурен. Несмотря на свое недовольство, девушка все же подошла к подзывавшей ее графини. Графиня сразу же взяла племянницу под руку, видимо чтобы та не сбежала.

- Князь, позвольте вас познакомить с моей племянницей…

- Аглая Соболева, купец первой гильдии, Ваша Светлость, - девушка перехватила инициативу и представилась сама. Она с нескрываемым раздражением и пренебрежением посмотрела на Андрея, а затем только ради приличия сделала еле заметный реверанс.

Аглая Соболева. Андрей аж вздрогнул от удивления. Неужели это та самая Аглая Соболева, дочь Северия Соболева? Какое интересное совпадение, что именно она едва ли не первой встретилась ему на этом балу. Исключительно годами выдрессированный в себе самоконтроль позволил сейчас князю Черноводову никак не выдать своих эмоций.

- Рад знакомству, - сухо сказал он.

- Аглая, милая, потанцуй, пожалуйста, с князем, - обратилась к племяннице графиня.

Если бы взглядом можно было испепелять, то Аглая именно это бы сейчас и сделала со своей тетей. Однако вслух девушка была вынуждена сказать другое:

- Как вам будет угодно, тетушка.

Взяв Аглаю за руку, князь Черноводов почувствовал, что на ладони девушки есть мозоли. Ровно такие же были и на его руках. Их оставляли поводья, если слишком много времени проводить в седле. В мире Андрея Черноводова девушки, что кружились в красивых платьях на балах, и мозоли никогда не пересекались во времени и пространстве. И тем не менее, сейчас он ведет в центр бального зала как раз такую. И эта девушка с мозолями на руках вызывает у него гораздо больший интерес, чем все остальные на этом балу.

- Пожалуй, я должна извиниться за мою тётю, - первой заговорила Аглая, как только зазвучала музыка. - С ее стороны было неучтиво хитростью заставлять вас танцевать свой первый танец с купчихой, хотя на балу есть гораздо более родовитые и знатные особы.

- Видимо мне придется смывать этот позор, проведя весь вечер за танцами с этими самыми родовитыми и знатными особами, - попробовал отшутиться Андрей.

- Главное не упадите раньше времени от усталости, - на лице Аглаи промелькнула легкая улыбка. Шутку князя она, видимо, поняла. - Здесь желающих потанцевать с вами, Ваша Светлость, не мало.

- Развейте мое любопытство. Как так вышло, что у графини Корсаковой племянница - купец? - Андрей догадывался, что поднятая им тема могла быть весьма деликатна, однако никая другая быстро на ум ему не пришла.

- А вы не в курсе этой истории? - Аглая удивленно вскинула брови. - Вот это да. Если судить по рассказам тети, то её должны знать все в столичном свете.

- Меня сложно назвать светским человеком, - молвил князь.

Аглая усмехнулась. Ей не верилось, что человек, который так хорошо танцует и так умеет себя держать, не является светским. И все же на вопрос Андрея она ответила:

- Тетя родилась в купечестве, а титул получила от мужа, которого своим немалым приданым спасла от разорения.

- Теперь понятно, - сухо сказал Андрей.

Аглая восприняла его скудный на эмоции ответ, как признак снобизма. Ну, конечно, родовитый князь Черноводов с презрением должен относиться к той, что по сути купила себе мужа и титул. Однако правда была совсем иной. Андрей испытал презрение не к графине Корсаковой, а скорее к графу Корсакову. Сколько в дворянской среде таких, как он: ленивых, бесполезных, прожигающих свою жизнь и состояние, а потом решающих свои проблемы за чужой счет. И эти люди, с отвращением думал князь, считают себя лучше других? Да даже Верея Корсакова лучше их. Она по крайней мере сыграла в игру с чужими правилам и победила в ней. Она достойна восхищения, а вот ее муж - навряд ли.

Пауза в разговоре начала затягиваться. В иных обстоятельствах Аглаю бы это устраивало, однако, злясь на тетю за этот танец, она решила узнать кое-что раньше нее.

- Раз так получилось, что я танцую с вами первая, тогда позвольте и первой поинтересоваться: что привело вашу светлость в Энбирск?

Андрей заранее решил, что на балу он на этот очевидный вопрос будет отвечать прямо и правдиво. Поэтому, ни на мгновение не задумавшись о том, стоит ли это говорить Аглае, он ответил:

- Я в Энбирске для того, чтобы отсюда разведать путь в Джаннатабад.

Андрею показалось, что рука Аглаи, которую он держал во время танца, в этот момент похолодела. Однако в лице девушка не изменилась.

- Джаннатабад? - тихо переспросила она.

- Да, именно. Я полагаю, вам знакомо это место. Мне известно, что ваш отец там бывал.

- Это так, - последовал короткий ответ. - Зачем вам туда?

- Джаннатабад важный торговый город в центре континента. Я планирую, что разведанный мной маршрут, позволит наладить торговлю. Наша Империя сможет установить долгосрочные и крепкие связи с правителем Джаннатабада, - бодро отчеканил Андрей эти заученные им слова, которое похоже совсем не вдохновили его партнершу по танцу.

- Раз вам известно то, что мой отец бывал в Джаннатабаде, вам должно быть известно и то, что уже много лет никто не ездил туда.

- Да, мне это известно. Я сейчас ищу проводника, который смог бы сопроводить меня и мой отряд в пути в Джаннатабад, - продолжил князь. - Вероятно, вы могли бы мне помочь.

- Каким образом?

- Я бы хотел пообщаться с помощником вашего отца, Ефимом Бахтиным. Говорят, он был с ним во время его последнего путешествия туда.

- Ефим очень болен. Он больше не живет в Энбирске, - холодно сказала Аглая.

По тону девушки князь понял, что разговор про Бахтина она не хочет продолжать. Андрей решил не настаивать. Однако Аглая сама продолжила их беседу:

- Ваша Светлость, в Джаннатабаде никто не бывал уже много лет. Почему вы думаете, что сможете туда добраться?

В голосе купца Соболевой не было вызова, скорее смесь любопытства и недоумения.

Вопрос, что задала Аглая, показался Андрею чертовски хорошим. Удивительно, что никто до этого его не спросил об этом. Готового ответа у Князя не было. Он задумался и ответил спустя несколько мгновений:

- Я дал слово Императору.

Аглая внимательно посмотрела на него. Она словно пыталась понять, насколько искренним был этот претенциозный ответ князя. Андрей решил, что девушка не поверит ему, однако Аглая никак не отреагировала. Для князя это было знаком, она все-таки поняла, что он ей не соврал. Но, может быть, соврал самому себе.

Чтобы не провести остаток танца в напряженной тишине, Андрей решил расспросить Аглаю о свете Энбирска. Девушка, как показалось князю, поддерживала разговор исключительно из вежливости. Ответы ее были краткими, сухими на детали и эмоции. Она словно ждала скорого окончания танца, чтобы поскорее отделаться от князя. Так и произошло. Едва музыка закончилась, Аглая спешно поблагодарила князя за танец и вернулась к тете. Видимо вскоре после этого девушка уехала, потому что больше на балу Андрей ее не видел.

Князя снова взял в оборот губернатор Чистяков. Последовала бесконечная череда знакомств, танцев, пустых разговоров. Андрей еле успевал между делом сделать хотя бы пару глотков вина. Конечно, почти все интересовались у князя причинами приезда в Энбирск. Когда он говорил про Джаннатабад, реакции варьировались от “О, как интересно!” до “А где это?”. Но обычно мало кто горел желанием продолжать разговор об этом далеком месте. Будто никто кроме самого Андрея не видел большой ценности в его экспедиции.

По ощущениям Андрея дурацкий бал длился почти бесконечно. Как только гости начали потихоньку разъезжаться, князь тоже решил, что пора уезжать. Чистяков умолял задержаться хотя бы еще на полчасика, но Андрей остался непреклонен. Он нашел изрядно выпивших Илью Петровича и Соломона и к своему облегчению покинул дом губернатора.

По возвращении в гарнизон, князь и его спутники спать не легли. Соломон был оживлен как никогда. Он провел несколько блестящих партий в вист, о чем во всех деталях рассказывал Андрею и Илье Петровичу.

- И тут мой партнер, этот самый купец Худейкин, ходит с козырного туза. Странный ход, я думаю. Но Худейкин этот. Да черт его поймет этого Худейкина. Иногда он играл так, будто все карты в руках противника видел. А иногда, ну дурак дурачком. Я немного занервничал. Счет у нас равный. Конец партии близко. А тут Худейкин с козырей заходит. У меня на руках козырей то было всего два. Одного я уже успел сыграть. А у противников наших еще оставались.

Пьяненький Илья Петрович, борющийся со сном, слушал Соломона с каким-то совершенно блаженным видом и изредка вставлял “Да, неужели!”, “Во дела” или что-то в этом роде.

Князь в это время ставил на огонь чайник. Не то, чтобы он очень хотел пить чай. Несмотря на усталость, после бала Андрей испытывал особое возбуждение, которое не дало ему бы быстро уснуть. Ему нужно было занять руки, а не просто сидеть и слушать рассказ Соломона. Кроме того, Андрей подозревал, что Илье Петровичу будет лучше выпить чего-нибудь горячего перед сном, чтобы проснуться завтра утром не очень разбитым.

- Премного благодарю, Ваша Светлость, - заплетающимся языком сказал Илья Петрович, когда князь поставил перед ним чашку с чаем.

Когда Андрей сел за стол, его моментально накрыла усталость. Голос Соломона превратился в фоновый шум. Андрей поднял руки и взглянул на свои ладони. На свои старые мозоли от поводьев. Он провел пальцами по огрубевшей коже. Такие же мозоли были у Аглаи Соболевой. Почему-то в тот момент князь ощутил какое-то особое родство с этой девушкой, что он встретил на балу. Будто эти мозоли говорили, что он и Аглая в чем-то очень и очень похожи. Подобное чувство было новым для князя, однако тогда он не осознал этого. То ли дал о себе знать утомительный день, то ли Андрея отвлекла болтовня Соломона.

Джаннатабад. Аглая давно не слышала этого слова. Более того, она и сама не вспоминала о далеком Джаннатабаде и обо всем, что с ним связано. По каким-то неведомым для самой Аглаи причинам то, что князь Черноводов напомнил ей об этом месте, вывело ее из равновесия. Начали пробуждаться воспоминания. И хорошие, и плохие.

Лишь воспитанная годами выдержка позволила Аглае дождаться конца танца и поддерживать разговор с князем, не выдавая своих эмоций. Едва музыка закончилась, она поклонилась и поспешила вернуться к тёте. Девушка чувствовала, как от волнения у нее начинают дрожать ноги. Как никогда она радовалась пышной юбке, которая скрывала дрожь.

- Тетя, я еду домой, - твердо сказала Аглая, приблизившись к графине.

- О, дорогая, ну зачем так рано? - возмутилась Верея, томно обмахиваясь веером.

- Я показалась, станцевала с князем, что, очевидно, мне не простит добрая половина собравшихся девушек, и до сих пор не задохнулась в этом жутком корсете. Кажется, что мне больше здесь делать нечего, - жестко и немного грубовато ответила Аглая.

- Аглая, - капризно надула губки графиня.

- Наслаждайтесь вечером, тетя, - Аглая выдавила из себя улыбку.

Пока Аглая ехала до дома в экипаже, она гнала прочь все мысли о Джаннатабаде. Она отгоняла их и тогда, когда вступила на порог своего дома. Лишь оказавшись в кабинете своего покойного отца, девушка выдохнула и позволила себе отдаться воспоминаниям.

Она редко заходила в кабинет отца. С его смерти прошло уже больше шести лет, но в этой комнате ничего не изменилось. Аглая не позволяла разобрать вещи купца Соболева. Вся обстановка этой комнаты напоминала ей о нем. Ей тяжело было вспоминать отца, но она не могла отказаться от возможности хотя бы иногда, хотя бы мысленно побыть рядом с ним. Вспомнить как светлые, яркие дни, так и мучительные последние часы его жизни.

Аглая поставила свечу на рабочий стол отца, а сама, уже не обращая внимания на тугой корсет и неудобное платье, села на кушетку. Именно на этой кушетке лежал и умирал ее отец. Купец Соболев не позволял отнести себя наверх, в спальню. Он твердо решил закончить свой земной путь здесь, среди дорогих ему бухгалтерских книг и дневников. Аглая в ту ночь сидела на полу рядом с ним и до самого последнего его вздоха держала его за руку.

Но не о той темной ночи - самой темной ночи своей жизни - вспоминала сейчас Аглая. Ее мысли унеслись в еще более далекое прошлое, в прекрасный, пропахший пряностями и цветами Джаннатабад.

Пожалуй, до того вечера Аглая и не осознавала сколько счастливых воспоминаний у нее есть об этом удивительном городе.

Сколько ей было, когда она первый раз оказалась в Джаннатабаде? Пять, может шесть лет. Совсем еще ребенок.

Северий Соболев взял дочь с собой в столь рискованное путешествие, потому что малышка Аглая категорически не желала расставаться с отцом. Ей была невыносима мысль, что папа сейчас уедет, и она останется одна в опустевшем доме. Не брошенная, но покинутая.

Да, путь в Джаннатабад, как сейчас уже понимала повзрослевшая Аглая, был опасен. Очень опасен. Впрочем она никогда не ощущала этой опасности. Ведь рядом был папа. Родной и любимый папа, который мог защитить ее от всего на свете. От метелей на горных перевалах. От песчаных бурь. От бандитов, что появляются на закате. Рядом с отцом маленькая Аглая чувствовала себя огражденной от всех бед мира. Такого сильного и теплого чувства безопасности девушка не ощущала с тех пор.

Аглая откинулась на спинку кушетки. На потолке плясали тени от колышущегося огонька свечи.

На лице Аглаи появилась улыбка, когда она вспомнила, как будучи девятилетней девочкой торговалась на рынке Джаннатабада. На местном наречии она знала только числительные, впрочем это не помешало ей тогда договориться.

Аглая помнила величественное здание караван-сарая. Его высокие арки, просторные галереи. Шум и гам. Яркие краски ковров, необычных тканей и ароматных специй.

Аглая помнила запах. Сначала он ей показался резким, горьким, неприятно пьянящим. Потом она начала различать нотки, оттенки, истинный и сложный характер аромата города.

Аглая помнила высокого мужчину в синем тюрбане. У него была смуглая кожа и темные глаза. Он был из Джаннатабада. Как и отец, он тоже уезжал из города, чтобы торговать. Обычно далеко на юг. Как же его звали? Его имя все ускользало из памяти Аглаи.

Она хорошо помнила еще одного мужчину. Хана. Они встречались не в Джаннатабаде, а по пути к нему. Хан не мог сам торговать в Джаннатабаде, потому ему пользовался помощью купца Соболева. Сам Хан тепло относился к Аглае. Те несколько дней, что караван ее отца оставался в лагере Хана, Аглая проводила всегда проводила рядом с Ханом. Хан рассказывал ей интересные истории и учил ее своему языку. Аглая поняла, что до сих пор помнит этот язык.

Джаннатабад в ее воспоминаниях всегда был таким прекрасным и волшебным городом. Возвращения из Джаннатабада тоже всегда были очень хорошими. Отец привозил в Энбирск диковины из Джаннатабада, продавал их. С тех доходов были куплены солеварни, приобретены земли рядом с домом, построены склады. Поездки в Джаннатабад были важной частью успеха купца Соболева.

Если все было так хорошо и прекрасно, то почему же отец перестал ездить в Джаннатабад?

Аглая не знала точного ответа на этот вопрос. Её не было с отцом в его последнюю поездку туда.

Тетя Верея в какой-то момент проявила обеспокоенность будущим любимой племянницы. “Северий, ты посмотри на нее. Она настоящая дикарка, - заявила тогда графиня. - Ездит верхом (да еще и в мужском седле!), говорит на каких-то мудреных языках. Ну а как же манеры? Аглая не умеет держать себя за столом, не знает французского. Да и было бы неплохо научить ее танцевать. Ей уже скоро шестнадцать. Надо начинать думать о ее замужестве. Пусть побудет со мной в имение, пока ты будешь в отъезде. Я найму для нее учителей. По возвращении ты не узнаешь своей дочери”.

Купец Соболев тогда проявил необычную для себя сговорчивость. Потому Аглая, крайне недовольная решением отца, отправилась не на юг вместе с ним, а на запад, в имение графа Корсакова.

Когда и отец, и дочь вернулись домой, то на вопрос Аглаи, когда же он снова отправится в Джаннатабад, Северий ответил лишь, что путь туда стал слишком опасен. Безоговорочно доверявшая своему папе Аглая просто поверила ему.

Путь в Джаннатабад закрыт, потому что он стал слишком опасен. Вот то, что знала Аглая. Без каких-либо деталей. Ей этого было достаточно.

Но что же на самом деле скрывается за словами “слишком опасен”? У Аглаи не было ответа на этот вопрос.

Она резко встала с кушетки, подошла к полкам, на которых стояли дневники отца. Может быть в них скрыта правда?

Аглая читала пока ее не сморил сон.

Разбудили Аглаю громкие голоса за дверью.

- То есть вчера, когда Аглая вернулась домой, она сразу же пошла в кабинет Северия и заперлась там? - возмущенно спрашивала графиня.

- Все так, - отвечала ей Марфа. - Только там нет засова, чтобы запереться.

- То есть мы можем войти?

- Аглая никому не разрешает заходить туда без ее ведома.

- Да, ну что за глупости ты болтаешь, Марфа. Отойти. Я войду, - не сдавалась Верея.

- Нет.

- Нет? - удивилась графиня, которая не привыкла слышать это слово от прислуги.

Аглая не стала дожидаться, когда кто-то из них двоих возьмет вверх. Она встала. Все ее тело болело от сна в неудобной позе, да еще и в корсете. Потирая рукой ноющую шею, Аглая подошла к двери и открыла ее.

И Верея, и Марфа сразу же прервали свой спор и уставились на нее.

- Аглая, милая, все в порядке? - нежным, немного заискивающим голосочком молвила Верея.

- Да, - коротко ответила девушка. - Марфа, попроси, пожалуйста, подготовить моего коня. Я пока переоденусь.

- А ты куда собралась? - строго спросила графиня.

- Мне надо навестить Ярлагу, - коротко ответила Аглая и, не дожидаясь реакции тёти, быстро прошла мимо двух женщин.

Верея скривила губы и повернулась к Марфе:

- Кто такая Ярлага?

- Ведунья. Аглая к ней обращается, когда ей нужен совет, - пояснила Марфа. - Прошу прощения, Ваша Светлость, мне надо к конюху.

Оставшись одна, графиня недоуменно всплеснула руками.

- Невероятно! Просто непостижимо! Племянница советуется с ведуньей. Слуги перечат. Что за дела?

Глава 4

Пак любил гостить у сестры. Ему нравился ее дом, наполненный насыщенными запахами сушенный трав. Нравилось быть рядом с Ярлагой, говорить о разном. Нравилось, что здесь он мог не скрывать, кто он. Особенно ему нравилось чувство, что ему есть куда вернуться. Ему нравилось, что на этом свете есть кто-то, кто его ждет и всегда рад видеть.

Пак проснулся задолго до рассвета. Ярлага еще спала. Он тихо оделся и вышел из дома. Пак собрался принести воды из колодца. Для этого надо было спуститься в деревню. В деревне и к Ярлаге, и к Паку относились с уважением, однако юноша старался не показываться на глаза деревенским без острой нужды. Так всем было спокойней. Он насладился небольшой прогулкой. Ночи уже были морозными. Утром трава была покрыта хрупким узором замерзшей росы. Пак старался ступать аккуратно и осторожно, чтобы не разрушить этой красоты.

Когда он вернулся домой, на пороге его уже ждала Ярлага. От матери брат и сестра получили похожие миндалевидные глаза, высокие скулы и жесткие черные волосы. Однако отцы у них были разные, потому Пак был высок и худощав, а Ярлага - низкоросла и коренаста. Впрочем оба отличались экзотической привлекательностью, которая свойственна детям смешанной крови.

- Сюда едет Аглая, - сказала Ярлага.

- Что-то случилось? - спросил Пак, ставя ведра с водой.

На лице Ярлаги промелькнула легкая улыбка. Пусть брат и любил ее, но единственным человеком, за которого он по-настоящему переживал была именно Аглая. Ведунья не испытывала ревности. Напротив, она радовалась, что ее долго неприкаянный брат нашел свое место в жизни.

- Нет, - покачала головой Ярлага. - Аглая едет за советом. Однако это значит, что тебе сегодня придется уехать. Она захочет поговорить со мной с глазу на глаз.

Пак насторожился. Пусть сестра и была ведуньей, зато он провел достаточно много времени рядом с Аглаей, чтобы понимать: за советом к Ярлаге она обратится только по очень важному поводу.

- Впрочем, до ее приезда еще достаточно времени. Позавтракать точно успеем. Заходи в дом. Я что-нибудь приготовлю.

- Почему ты помогаешь ей, сестра? - спросил Пак Ярлагу.

Девушка стояла к нему спиной, потому он не видел ее реакции на этот вопрос. С минуту Ярлага молчала. Пак было подумал, что она не хочет отвечать на его вопрос, но все же ведунья заговорила:

- Я помогаю всем, кто связан с этой землей. Это мой долг, - в голосе Ярлаги слышалась небольшая грусть. Будто этот долг ей порой кажется слишком трудным. - Я помогаю ей, так же как я помогла и тебе.

- И все же, - продолжил расспрос Пак, - ты выделяешь ее среди остальных.

- Потому что ее связь с этими местами особенно сильна. Ее плоть - творение этой земли. По ее жилам течет вода из здешних рек. Ее душа соткана из частичек местных духов.

- Я никогда не замечал в Аглае каких-либо необычных сил, - отметил Пак.

- Потому что их у нее нет, - ответила Ярлага. - Её сила в связи с этим местом. Она ее может быть и сама не до конца осознает и замечает. Особенно, когда она дома. Но однажды эта связь даст о себе знать. Я только не уверена когда и при каких обстоятельствах.

- Ты говоришь загадками, сестра.

- Есть вещи, которые даже я не до конца понимаю, брат.

Пак впервые слышал подобное признание из уст Ярлаги. Оно скорее испугало его, чем удивило. Ярлага умела трактовать много необычных вещей. Пак всегда полагался на ее мнение, как верное, потому что сестра знала и понимала гораздо больше, чем он. Что же это за великая и между тем неуловимая связь Аглаи и этой земли, что Ярлага может почувствовать, но не растолковать?

Ярлага словно прочитала мысли брата:

- Я не всеведуща, хоть ты так и считаешь. Я знаю только то, что духи решают мне поведать. Они мне о многом говорят. О многом, но не о всем, - Девушка вздохнула, будто ее саму разочаровало это обстоятельство.

Пак не стал ничего отвечать. Некоторое время брат и сестра сидели в тишине, погруженный каждый в свои мысли.

- У меня есть время наколоть тебе дрова до приезда Аглаи? - спросил Пак.

Благодарно улыбнувшись, Ярлага кивнула.

Низкое Солнце уже начинало клониться к закату, когда лошадь Аглаи взобралась на холм, на котором стоял дом Ярлаги. Хотя конь его был давно уже оседлан, Пак решил не уезжать, не дождавшись приезда своей хозяйки. Он предполагал, что у Аглаи будут для него поручения.

- А, ты еще здесь, Пак, - сказала Аглая, заметив своего охранника. - Передай, пожалуйста, Марфе, что я успешно добралась. Марфа всегда очень переживает, когда я уезжаю из города одна.

- Её можно понять. Дороги не всегда безопасны, - Пак придержал лошадь Аглаи пока та спешевалась. - Тебя долго не будет?

- Вернусь завтра, - коротко ответила купец. - Я сама расседлаю лошадь. Можешь ехать.

Пак коротко кивнул и поспешил оставить Аглаю наедине с сестрой.

Аглая уезжала из Энбирска с одними мыслями, а приехала к Ярлаге с совсем другими. Ведунья, стоявшая у порога, кажется, это поняла. Ярлага, не сказав ни слова, скрылась в своем доме.

Аглая завела свою лошадь в сарай, сняла седло и уздечку, дала животному воду и немного сена. Когда она зашла в дом ведуньи, ее на столе ждала дымящаяся миска с супом. Проголодавшаяся с дороги Аглая села и начала жадно есть. Ярлага расположилась напротив. Ведунья просто наблюдала за Аглаей, ожидая, когда та закончит трапезу.

- Рассказывай, - приказала Ярлага, как только Аглая отодвинула от себя миску. - Кто тот человек, который прибыл с запада?

Аглая слишком давно знала Ярлагу, чтобы не удивляться её столь проницательным вопросам.

- Он князь. Из древнего рода Черноводовых. Его предки служили царям еще предыдущей династии.

- Кровь от крови старой земли, - многозначительно сказала Ярлага. - Но ветер гонит его дальше.

- В Джаннатабад, - подтвердила Аглая. - Князь намеревается заново открыть забытый путь.

- Он хочет пройти по стопам твоего отца?

- Сам он по нему не пройдет, - хмуро ответила Аглая. Она поймала пристальный взгляд Ярлаги, такой, который заглядывал в самую глубь ее естества.

Ведунья встала, подошла к горящему очагу, чтобы подкинуть свежих дров.

- Утром я думала, что ты едешь ко мне за советом, - негромко заговорила Ярлага. - Мой совет тебе больше не нужен. Ты уже все решила.

Аглая перевела взгляд на плящущие огоньки пламени, что лениво переползало на свежие бревна. В доме ведуньи она всегда испытывала какое-то особенное спокойствие и безмятежность. Здесь ей не надо было носить маску. Здесь она могла грустить, если ей было грустно. Радоваться - если так ей хотелось. Позволять себе быть слабой, беззащитной, когда в мире вне этого хрупкого деревянного дома Аглая была вынуждена быть сильной.

- Почему я так решила? - тихо спросила Аглая.

Потрескивание дров - единственный звук, что нарушал тишину в доме ведуньи.

- А как ты объяснишь свое решение князю и остальным? - вопросы Ярлаги порой несли гораздо больше мудрости и глубины, чем ответы, что она давала.

- Что я делаю это ради денег. Риск велик, но и выгода, что можно получить с товаров из Джаннатабада, тоже велика. Мне поверят. Все знают, что половина состояния, что сколотил мой отец, от его экспедиций в Джаннатабад.

- Но ты знаешь, что это не совсем так, - отметила ведунья.

- Да.

- Почему?

Аглая медлила с ответом. Ярлага, не отрываясь, смотрела на нее. Аглая всем телом чувствовала этот взгляд. Не тяжелый, не подавляющий, но, подобно руке хорошего целителя, ведущий через боль к выздоровлению.

- Я чувствую, что есть другая причина. Только не могу понять какая.

- Ты это поймешь. Со временем. Сейчас же перестань думать об этом, потому что пока это не важно, - молвила Ярлага. - Ты все решила, однако кое-какие сомнения все же остались.

Аглая усмехнулась. Ничего, ни одна деталь, не ускользала от внимания ведуньи.

- Ты не одна в этом мире, Аглая, - тихо, с некоторой нежностью, заговорила Ярлага. - Вокруг тебя есть люди, на которых ты можешь положиться. Чтобы ты не решила, куда бы не отправилась, у тебя есть те, кто прикроют твою спину. Не забывай это, - и, не дожидаясь ответа или реакции Аглаи, Ярлага резко перевела разговор на другую тему. - Не хочешь выпить брусники?

Ведунья редко предлага Аглае выпить алкоголь. Несколько удивленная сначала сказанным ворожеи, а затем ее предложением, Аглая тем не менее согласилась. Ей хотелось сбросить усталость последних дней самым простым и примитивным способом.

Ярлага налила ярко-красный напиток себе и Аглае. Приятный кисло-сладкий вкус, растекающееся по телу тепло, легкий туман, что сразу появляется в голове. Да, Аглае было очень хорошо от этого простого напитка, что пьют деревенские. Не то, что от дорогущих вин, что вчера подавали в доме губернатора.

- Какой он, этот князь Черноводов? - поинтересовалась Ярлага, подливая напиток в стакан Аглаи. На лице ведуньи промелькнула загадочная улыбка.

Алгая постаралась восстановить в голове образ князя Черноводова. К своему удивлению, она не помнила многих деталей. Во время их разговора на балу, Аглая больше думала о том, как бы побыстрее отделаться от навязанного ей партнера, чем о самом князе. Она постаралась восстановить в памяти его лицо. Приятное, пожалуй, даже симпатичное. Впрочем, Аглая быстро поняла, что больше помнит то, какой князь человек, а не то, как он выглядит.

- Он идеалист, - наконец сказала Аглая. - Считает, что раз он дал слово Императору, то этого достаточно, чтобы сделать невозможное.

- Тебя это в нем восхищает или же вызывает раздражение? - решила уточнить Ярлага, не особо скрывая немного ироничной улыбки на своем лице.

Аглая пожала плечами. Она особо про это и не думала.

- Не важно, - отмахнулась девушка. - Мне нужно будет научиться с ним ладить, чтобы все получилось. Ты же знаешь, за свою жизнь я общалась с разными людьми. И идеалист - это не худшее, что со мной случалось.

Несмотря на изрядное количество выпитой брусники, Аглая ворочалась в кровати и никак не могла уснуть. Туман в голове смешивал все ее мысли. Она думала то о Джаннатабаде, то об отце, то о своем деле, а иногда всплывало лицо князя Черноводова. Аглая открыла глаза подняла руки и посмотрела на свои ладони. В темноте ночи она не видела большую мозоль, что пересекала всю ее ладонь, но точно знала, где она находится. Сколько времени она проводит в седле, а поводья до сих пор оставляют на ее руках кровавый след. Она провела пальцами по своим мозолям, которые отозвались на прикосновение небольшой болью. Аглая была уверена, что князь во время их танца заметил ее мозли. Она помнила, как он легонько провел по болящей коже. И помнила, что это, как всегда, смутило ее. Однако Аглая во время прикосновения их ладоней ощутила, что такие же мозоли есть на руках и князя. Значит не так уж сильно они отличаются: родовитый князь и купец первой гильдии из далекого Энбирска.

Проснувшись, Аглая постаралась тихо встать и одеться. Она не хотела разбудить Ярлагу и прощаться с ней. Слишком много слов было сказано вчера, чтобы добавлять к ним что-то еще. Аглая уже намеревалась уйти, как она услышала негромкий голос:

- У князя два спутника, - Ярлага не спрашивала, а утверждала. - Один из них целитель. Приведи его ко мне.

- Зачем? - удивилась Аглая. Ярлага редко просила ее о чем-либо. А если такое и случалось, то купец обычно не спрашивала о причинах просьбы. Она просто её исполняла. Однако не на сей раз.

- Мне есть, что ему поведать, и что у него взять, - последовал загадочный ответ.

Аглая поняла, что больше ничего не узнает от ворожеи.

- Хорошо, - согласилась она и покинула дом Ярлаги.

Аглая вернулась домой незадолго до заката. Она сразу пошла на кухню, где, как она знала, можно найти и Марфу, и Пака. Ну и перекусить заодно.

- Ты вовремя. Я как раз достаю пирог, - сказала Марфа, увидев Аглаю. Старая служанка привыкла к отлучкам хозяйки, даже когда та не разъезжала по ярмаркам.

- Тётя дома? - спросила Аглая.

- Нет, нарядилась как следует и в гости поехала, - фыркнув, ответила Марфа.

- Я не слышал, чтобы она возвращалась, - добавил Пак.

- Все то он слышит, - заворчала Марфа, отрезая щедрый кусок от готового пирога.

Аглая села за стол и принюхалась.

- Из кролика?

- Да, Пак привез, когда вернулся, - Марфа с большой симпатией относилась к Паку. Ну как можно не любить такого спокойного и услужливого юношу да еще и с прекрасным аппетитом.

- С моей сестрой все прошло хорошо? - поинтересовался Пак, когда Аглая уже закончила есть.

Купец кивнула.

- Мне нужно поговорить с тетей, а затем…, - Аглая осеклась. Она была еще не готова раскрыть Паку и Марфе свои планы. - В общем, Пак, не планируй ничего на вечер.

При других обстоятельствах Пак бы не заподозрил ничего такого. Аглая бывало отправлялась на встречи после захода Солнца. Обычные купеческие дела. Но чутье подсказывало ему, что сейчас Аглая затевает нечто большее, чем очередную выгодную сделку с пушниной. Пак считал своим долгом быть рядом с ней, чтобы она не затеяла.

Когда Верея Корсакова, уставшая, но довольная, вернулась домой, она застала Аглаю у себя в спальне.

- Ох, боже мой! Аглая! Ты меня напугала, - воскликнула графиня.

- Прости, это было не намеренно, - сказала Аглая. - Мне нужно поговорить с тобой как можно скорее. Поэтому я решила подождать тебя тут, чтобы точно не пропустить, когда ты вернешься.

Верея не помнила ни одного раза, когда племянница вызывала ее на разговор. Особенно срочный. По ее спине невольно прошелся холодок. Ничем хорошим внезапные срочные разговоры обычно не оборачивались. В голове графини сразу же промелькнуло тысячи разных причин, по которым Аглая решила с ней поговорить. Одна страшнее другой. Впрочем Верея не дала волю панике. Она взяла себя в руки, села на край кровати и спокойно произнесла:

- Я тебя слушаю.

Верея не сказала ни слова, пока Аглая делилась с ней своим планом. Ее эмоции выдавали лишь плотно сжатые губы. Верея так делала только, когда понимала, что дело серьезно.

Впервые за очень долгое время графиня ощущала себя не аристократкой, которая заботиться лишь о том, как сохранить лицо перед очень требовательным обществом. Верея вспомнила, что значит быть дочерью купца. Дочерью успешного купца. Это означало вовсе не публичную похвальбу своим богатством. Быть семьей купца - значит оказывать полную и безоговорочную помощь тогда, когда этого требуют интересы семейного дела. Верея вырастила из себя образцовую графиню, но в основе своей личности она была дочерью купца.

И, как дочь купца, на незаданный вопрос Аглаи, Верея могла сказать только одно:

- Ты можешь на меня положиться.

В ответ Аглая улыбнулась. Улыбка ее была полна благодарности, любви, облегчения. Не часто можно было увидеть такую улыбку на лице Аглаи. Девушка крепко обняла Верею.

- Спасибо! Это много для меня значит.

Верея не знала, что сказать еще, поэтому просто похлопала племянницу по спине.

- Мне нужно идти, - сказала Аглая.

- Я могу лишь пожелать тебе удачи, - нежно молвила Верея.

Когда графиня осталась одна, она поспешила снять с себя тугое платье, распустить уложенные в сложную прическу волосы. Они давили на нее, мешали ей дышать. А Верее сейчас, как никогда, хотелось глубоко дышать полной грудью. Ощущать как при вдохе поднимается грудь и как она сжимается при выдохе. Как вместе с воздухом из тела уходят все волнения.

Конечно, оставался шанс, что план Аглаи не удастся. Небольшой шанс, понимала Верея. И тогда все это останется лишь одним тревожным разговором.

Верея ощущала, что сейчас она согласилась на то, что она сама еще не до конца осознает. Но выбора соглашаться или нет у нее не было. Раз Аглае нужна ее помощь - значит нужна. Все, чем она занята, как графиня Корсаковой, настолько несущественно по сравнению с тем, что она должна будет сделать для своей племянницы. Нет, не только для племянницы. Для дела, которое начал еще ее отец.

Аглая направилась в гарнизон на встречу с князем Черноводовым в сопровождении Пака. Присутствие верного помощника придавало девушки решительности. Пока Пак рядом, она не сможет позволить себе дать слабину, развернуться и пойти обратно домой. Она доведет дело до конца.

Было еще не очень поздно, но уже темно. Ворота в гарнизон были закрыты. Они всегда закрывались после захода Солнца, чтобы солдаты не шлялись по кабакам.

- Стой, кто идет? - Аглая услышала крик одного из двух часовых, стоявших у ворот в гарнизон.

- Я купец Аглая Соболева, - представилась девушка. Несмотря на тусклый свет фонарей, Аглая заметила, что часовой встрепенулся, услышав ее имя. - Я бы хотела встретиться с князем Андреем Черноводовым. У меня есть к нему разговор.

- Барышня, вы бы зашли завтра утром. Время то позднее, чтобы его светлость тревожить.

Аглая доброжелательно улыбнулась.

- Передайте, пожалуйста, князю, что его хочет видеть Аглая Соболева. Пусть он сам решит, принимать меня или нет.

Солдат колебался несколько мгновений, но благоразумно рассудил, что лучше сообщить князю о визите, чем разгребать потом неизведанные последствия. Он ушел, оставив Аглаю и Пака со своим напарником.

- Ты уверена, что князь нас примет? - поинтересовался Пак.

- Да, - последовал короткий ответ.

Вскоре вернулся взволнованный и запыхавшийся солдат.

- Идите за мной, - сказал он. - Я провожу вас до дома князя.

Узнав, что князь Черноводов поселился в гарнизоне, а не в одном из роскошных домов местных дворян, Аглая удивилась, но не сильно. В конце концов князь - военный. Вероятно, жизнь при казармах для него привычна. Но жизнь при казармах, как знала Аглая, бывает разной, потому она удивилась по-настоящему, когда солдат подвел ее к невысокому одноэтажному домику. В темноте он показался девушке не сильно просторней дома деревенской ведуньи Ярлаги. И вот здесь живет князь? Тот самый князь Черноводов? Хм!

Солдат пустил Аглаю и Пака в дом. Купец и ее помощник оказались в большой, хорошо натопленной комнате с низким потолком. За просторным деревянным столом на лавках сидели князь и еще двое. “Те самых два спутника, про которых говорила Ярлага”, - догадалась Аглая. Одного взгляда на Соломона и Илью Петровича хватило Аглае, чтобы понять, кто их них целитель, которого очень ждет ведунья. Интересный выбор сделала Ярлага, успела подумать Аглая.

Увидев Аглаю, мужчины тут же суетливо встали.

- Купец Соболева, рад вас видеть, - заговорил Андрей. - Вы, наверное, не знакомы с моими спутниками: поручиком Соломоном Исааковым и доктором Ильей Петровичем Лаврентьевым.

- Приятно познакомиться, - Аглая одарила спутников князя короткой формальной улыбкой. - Ваша Светлость, я бы хотела с вами поговорить.

- Да. Слушаю вас.

- Мы могли бы поговорить наедине? - в голосе Аглаи явно читалась настойчивость.

Андрей немного растерялся, но быстро взял себя в руки.

- Конечно, - спокойно сказал он. - Пойдемте со мной.

В дальнем углу большой комнаты оказалась дверь, которая вела в спальню князя. Обстановка комнаты, которую занимал, князь была более чем скромной. Кровать, небольшой стол, стул, сундук для вещей. Князь Черноводов продолжал удивлять Аглаю своей неприхотливостью. Ей даже стало немного совестно за то, что по-началу она оценила его по дорогому мундиру и правильным манерам, что он проявил на балу.

- Прошу, пересаживайтесь, - князь подвинул к Аглае стул.

- Благодарю, - сказала Аглая. Вести разговор сидя, да еще и смотреть на князя снизу вверх ей не хотелось, но отказываться от предложения было невежливо.

Андрей встал напротив девушки и облокотился о стену. Он внимательно посмотрел на Аглаю и тут поймал себя на мысли, что он совершенно не понимает, как вести и держать себя с ней.

В мире князя Андрея Черноводова существовало три типа женщин.

Первый тип - женщины из света. Другие дворянки. Нежные цветочки, которые требуют деликатного обращения, максимальной вежливости. Ему с детства втолковывали, что этих прекрасных и хрупких созданий нужно оберегать от любых потрясений, регулярно радовать (а радуются они, право, всякой ерунде) и никогда не впускать в исконно мужской мир.

Ко второму типу относилась прислуга женского пола. Андрей считал их прежде всего прислугой, теми, кто выполняет определенную работу, а лишь потом женщинами. Потому у него вызывал некоторое недоумение страх его матери застукать сына в “пикантной ситуации” с какой-нибудь служанкой.

Третьим типом были так называемые продажные женщины. Иногда они называли себя певицами или актрисами. Только сути это не меняло. Они всегда охотно прибивались к военным. В окружении князя их было не мало. И многие, например, тот же Соломон, не отказывали себе в удовольствии близко общаться с такими дамами. Андрей же знал, что ему не стоит связываться с подобного рода особами, что в общем-то ему удавалось делать.

Но Аглая явно не вписывалась ни к одну из этих категорий. Она вряд ли упадет в обморок от небрежного слова в ее адрес. Похоже, что она и не станет безропотно выслушивать и выполнять приказы. Она скорее та, кто их раздает. И, как кажется, в кровать Аглая тащить его также не намерена. Так чего же от нее ждать? Как себя с ней вести?

- Итак, вы хотели со мной поговорить, - наконец сказал Андрей. Доброжелательно и уверенно. Именно так он разговаривал с

- Два дня назад, на балу вы сказали, что ищете проводника и что я могу вам помочь.

- Да, я надеялся через вас найти помощника вашего отца, - пояснил князь. - Но вы сами сказали, что он болен и потому вряд ли сможет нам помочь.

- Бахти был с моим отцом во время всех его путешествий в Джаннатабад. Но для него дорога - это просто постоянно сменяющийся пейзаж, - усмехнулась Аглая. - Караван всегда вел мой отец. А Бахти просто послушно следовал за ним, не запоминая дороги. Он не помог бы вам, даже если бы был достаточно здоров, чтобы отправиться в Джаннатабад. А я помогу. Я буду вашим проводником.

Андрей ответил Аглае не сразу. В комнате стало так тихо, что были слышны приглушенные голоса Соломона, Ильи Петровича и Пака из соседней комнаты.

Андрею было бы проще всего решить, что Аглая шутит. Что это такой способ поиздеваться над напыщенным столичным князем, прибывшим в далекий гордый Энбирск, чтобы покорять неизведанные земли. Но Черноводов видел напряженное, сосредоточенное лицо Аглаи. Видел, что она ждет его ответа, его реакции с волнением и с надеждой.

Нет - рассудил Андрей - Аглая не шутит. Она действительно хочет вести его в Джаннатабад. Но зачем ей это? Впрочем, продолжал рассуждать князь, мотивы купца Соболевой не главное.

- Аглая, послушайте, - наконец заговорил Андрей, - я ценю ваше предложение и вашу готовность помочь. Но мне нужен человек, который хоть как-то представляет путь в Джаннатабад. Иначе с тем же успехом, я мог бы просто отправится туда на свой страх и риск без проводника.

- Тогда лучше меня вы никого не найдете.

- Почему вы так уверены в этом?

- Я была в Джаннатабаде.

Андрей изумленно посмотрел на Аглаю.

- Полагаю, вы не верите мне? - спокойно сказала Аглая. Она ожидала, что ее признание князь воспримет с должным недоверием.

- Я разузнавал о последнем путешествии вашего отца, но никто не говорил, что вы сопровождали его.

- Все верно. Тогда я с отцом не ездила, - подтвердила Аглая. - Но я была с ним в предыдущие три поездки.

- Как давно это было?

- Лет тринадцать, может четырнадцать назад.

- Давно. Вы тогда были еще ребенком. Что вы можете помнить с тех времен?

- Я помню достаточно, чтобы привести вас в Джаннатбад, - решительно сказала Аглая.- Соглашусь, не все, но многое. У меня есть дневники отца, чтобы восполнить пробелы.

- Вы же понимаете, что я могу воспользоваться своим положением, чтобы забрать их у вас?

- Да я лучше их сожгу, чем отдам вам, - огрызнулась Аглая, впервые с начала разговора повысив голос.

Андрей рассудил, что сейчас будет благоразумней перестать напирать. На некоторое время в тесной комнате князя повисла тишина. И Андрей, и Аглая чувствовали, что их беседа еще не закончена, но каждый не знал, что сказать такого, чтобы вернуть ее в мирное русло.

- Когда я разговаривал с Никитой Силановым, он сказал, что по дороге в Джаннатабад есть мертвые земли, покрытые солью.

Князь проверял ее. Аглае не нужно было быть ведуньей, чтобы понять это.

- Местные называют его Шоркол, сухое море. Они считают, что раньше на этом месте было море, которое сейчас ушло. На эту тему у них есть несколько красивых легенд. Но самого Шоркола они побаиваются. Считают опасным местом. Многие из тех, кто раньше ходил в Джаннатабад, шли через Шоркол. Так было быстрее. Мой отец пользовался другим маршрутом, более безопасным, поэтому я ни разу сухое море не видела.

- Какой он, Джаннатабад? - вдруг спросил Андрей.

Впервые с начала разговора на лице Аглаи появилась улыбка. Легкая, мечтательная улыбка. Улыбка, связанная с приятными, пусть и далекими воспоминаниями.

- Он лучше, чем вы можете себе представить.

И снова оба замолчали. Аглая позволила себе на мгновение окунуться в теплые воспоминания о Джаннатабаде. Но лишь на мгновение.

- Послушайте, Ваша Светлость, моя помощь вам нужна. Я знаю путь. Я знаю языки тех, кто встретится нам по пути. Кроме того, я обеспечу вам нужное прикрытие. Не всем понравится, что по их землям идет военный отряд. А вот охрана торговца - совсем другое дело.

Андрею сложно было не согласиться с аргументами Аглаи.

- Но вам то это все зачем?

- А вы не понимаете? - глаза Аглаи алчно блеснули. - Ради денег, конечно же. Товары из Джаннатабада редкие и ценные. На них можно заработать целое состояние. Особенно, если не платить за охрану.

Андрей невольно скривил губы. Ему хотелось, чтобы его спутники разделяли его благородное стремление сделать что-то важное для Империи. Впрочем, честность и откровенность князь тоже ценил.

- Мне надо все обдумать, - сказал князь.

- Конечно, - кивнула Аглая. Она встала и направилась к выходу из комнаты. - Только не затягивайте с ответом. Мы должны будем выдвинуться в путь во второй половине февраля. Времени на подготовку остается не так уж и много.

И не дав князю возможность спросить про февраль, Аглая покинула спальню князя.

- Как тебя зовут, юноша? - обратился доктор Лаврентьев к Паку, когда Андрей и Аглая ушли.

- Я Пак, ваша милость.

- Необычное имя, - с вызовом отозвался Соломон. Он высокомерно смерил Пака взглядом. По движениям Пака, по тому, как он держал себя Соломон сразу понял, что перед ним ловкий воин. Соломон невольно захотел помериться с Паком силой. Он был уверен, что с легкостью победит этого похожего на дикого зверька молодого человека.

- Местное, - спокойно ответил Пак.

- Не хочешь ли присоединиться к нам, Пак? - предложил Илья Петрович. - Выпить чего-нибудь?

- Благодарю, ваша милость. Я на службе.

- Тогда просто присядь, - дружелюбно улыбнулся доктор. - Думаю, за это тебя твоя хозяйка ругать не станет.

Пак хоть и колебался, но все же за стол сел.

- Ты, говоришь, местный, - спесиво заговорил Соломон. - Расскажешь, где в этом городе можно от души повеселиться? Ну там выпить, в карты поиграть. С прекрасными дамами пообщаться. Ну, ты понимаешь? Мы с доктором, конечно, славно провели время на балу у губернатора. Но полагаю следующий такой он затеит только когда будет выпроваживать нас из своего города. Надо же как-то выживать до этого.

- Боюсь, сударь, я не могу вам подсказать, - сдержанно сказал Пак, стараясь не поддаваться на провокации спутника князя. - Я слишком много времени провожу в дороге вместе с хозяйкой.

- Да неужели? - усмехнулся Соломон. - И что, вот прям совсем-совсем не остается времени на простые мужские радости?

- Соломон, хватит утомлять нашего гостя твоими дурацкими вопросами, - прервал его Илья Петрович. Доктор Лаврентьев хоть и не без умиления наблюдал за тем, как Соломон петушился перед помощником купца Соболевой, понимал, что лучше не накалять обстановку.

- Ладно-ладно, - не стал спорить поручик. - Ну, может он хотя бы удовлетворит наше любопытство и расскажет, о чем его хозяйка, - Соломон сделал особый упор на это слово, - пришла поговорить с нашим князем.

- Я не привык обсуждать дела Аглаи за ее спиной, - холодно ответил Пак, недобро взглянув на Соломона.

Сол догадался, что коснулся черты, которую не стоит пересекать, потому махнул рукой и нарочито расслабленно бросил:

- А! Скучный ты.

- Давайте поговорим о чем-то другом, - попытался разрядить обстановку доктор Лаврентьев. - Пак, я слышал здешние травники делают потрясающие чаи из местных трав. Мне бы хотелось узнать, какие травы они в них используют. Городской аптекарь мог предложить только мяту, да и то, выдохшуюся.

На лице Пака промелькнула улыбка. От сестры он много знал о местных травах, но никогда не думал, что это станет темой для разговора с важным человеком из Столицы. Пак и Илья Петрович увлеченно болтали о сушенных листьях, ягодах и травах под тихое ворчание скучающего Соломона, пока из комнаты князя не вышла Аглая.

Увидев ее, Пак прервал разговор на полуслове и сразу же вскочил на ноги.

- Пак, мы уходим, - коротко бросила она. По выражению лица Аглаи было видно, что итогом разговора с князем она не очень довольна, но волю эмоциям девушка не дает.

- Хорошего вам вечера, - сказал Илья Петрович.

Аглая обернулась.

- И вам, доктор Лавреньев, - нежно улыбнулась она.

Перед тем, как уйти, Аглая задержала свой взгляд на Андрее, который только вышел из своей комнаты. Задумчивый, немного грустный с распущенными волосами, которые едва доставали ему до плеч, он показался Аглае таким уязвимым и таким красивым.

- Готов биться об заклад, что она спит со своим помощничком, - не постеснялся высказаться Соломон, едва за Аглаей и Паком захлопнулась дверь.

- Соломон, я слышу это в первый и последний раз, - неожиданно резко и твердо сказал князь. - Это очень неучтиво с твоей стороны по отношению к нашей гостье.

Соломон удивленно посмотрел на друга. Раньше Андрей не так чувствительно воспринимал его пошлые шутки.

- Ладно, прошу прощения, - смутился Соломон. - Расскажешь, зачем она приходила?

Андрей сел рядом со своими спутниками. Он хотел выпить и было даже потянулся к вину, но сдержался. Голова сейчас нужна ясная. Он пересказал Соломону и Илье Петровичу содержание его разговора с Аглаей.

Дослушав князя, Соломон невольно перевел взгляд на Илью Петровича. Сам Соломон не понимал, как реагировать. Предложение Аглаи это хорошо или как? Если это хорошо, то почему Андрей не выглядит особо радостным? Хотя Соломон с большим трудом мог вспомнить друга в сильно радостном состоянии. Ну а если предложение плохое, то почему тогда князь сразу не сказал наглой купчихе нет.

- Это закрывает наш вопрос с проводником, - заметил Илья Петрович.

- Да, - подтвердил князь. Правда в его голосе не чувствовалось радости от наконец-то решенной проблемы.

- Чувствую, у вас есть сомнения, князь, - проницательно сказал Илья Петрович.

Хмурый Андрей не сразу кивнул. Он вроде бы беседовал с доктором, но мыслями был совсем в другом месте. Он все прокручивал в голове их с Аглаей разговор.

- Подозреваю, вы переживаете, можно ли верить нашей гостье, - предположил Илья Петрович. - Я немало общался к купцами в Столице. Среди них бывают очень разные люди. Как хитрые и глупые, так и очень порядочные. Но у всех купцов есть кое-что общее. Их слово - не пустой звук. Если твоему слову нельзя верить, то ты перестаешь быть купцом. С тобой просто никто не будет иметь дел. Наша гостья, Аглая, далеко не рядовой купец. Несмотря на юный возраст, она купец первой гильдии. Очевидно уважаемый купец. Иначе стал бы ее звать к себе губернатор. А значит она понимает силу своей репутации. Возможно, за ее предложением стоят и меркантильные интересы (в чем, если честно, я лично сомневаюсь), но она не стала бы приходить к вам, если бы не была полностью уверена в своих силах исполнить обещание.

- Меня беспокоит не это, - холодно ответил князь.

Разговор с Аглаей вызвал с нем слишком много разных эмоций и мыслей. Он находил себя в необычном для себя состоянии смятения. Несколько минут Андрей просто сидел, невидящим взглядом уставившись в угол. Он нервно постукивал по столу пальцам, что вызывало у Соломона и Ильи Петровича недоумение. Андрей уловил, что его спутники взволнованно переглядываются, и решил, что сейчас ему лучше побыть наедине.

- Пожалуй, я пойду спать, - сказал он, вставая из-за стола.

- Приятных снов, Ваша Светлость, - улыбнувшись, пожелал ему Илья Петрович.

Но, конечно, князь заснул далеко не сразу. Он долго лежал и просто смотрел в темноту. Мысли, совершенно не связанные и хаотичные, мешали ему провалиться в сон. А когда это все-таки произошло, то и сны князя были отрывочными, беспорядочными.

- Соломон, ты же давно знаешь нашего князя? - спросил доктор Лаврентьев, когда князь ушел к себе в спальню.

- Лет десять.

- Он когда-нибудь влюблялся?

Соломон фыркнул.

- Илья Петрович, неужели вы еще не поняли? Князья Черноводовы не влюбляется. Князья Черноводовы верой и правдой служит Родине. Потом - находят невесту, женятся на ней и у них рождаются новые князья Черноводовы. И так по кругу. Из поколение в поколение.

- Но наш князь - он же не только титул. Он все же человек. Он не лишен чувств, хотя, наверное их и избегает, - возразил доктор.

- К чему вы клоните, Илья Петрович?

- Наша гостья, Аглая, произвела на князя впечатление. И, не побоюсь предположить, что для него это оказалось чем-то новым и совершенно неожиданным.

- Вы видите в этом проблему?

- Нет, Соломон, это не проблема. Это ровно то, что нужно нашему князю.

Разговор с Андреем разозлил Аглаю. Сначала она взбесилась из-за несговорчивости князя. Почему он сразу не принял ее предложение? Неужели он не понимает, что любой другой проводник просто заведет его умирать в степь. И это будет не благородная спокойная смерть во взглядом в бесконечное небо. Князя будет ждать очень нелицеприятная смерть от жары и жажды. Дикая смерть, которая напоминает человеку, что он лишь животное. Никакого Джаннатабада этот титулованный упрямец не увидит. Ее помощь ему нужна. Как он этого не понимает?

Но первое раздражение, направленное на князя, быстро прошло и сменилось злостью на саму себя. А с чего она сама решила, что великий князь Черноводов, едва только выслушав ее предложение, падет ниц перед ней, расцелует ей руки в знак благодарности за спасение его экспедиции? Как глупо! Как наивно! Как вообще ей такая мысль, такая пустая надежда могла прийти в голову!

Аглая со всей силы сжала кулаки, чтобы сдержать свою злость.

Она быстро шла по улице, надеясь как можно быстрее попасть домой. Оказаться в родных стенах. В кабинете отца.

Пак следовал за ней, как обычно держась чуть позади.

- Может быть мне вернуться? Послушать, о чем они там говорят - предложил он. Пак чувствовал, что Аглая осталась недовольна исходом разговора с князем. Ему хотелось сделать для нее хоть что-то полезное.

- Не надо, - хмуро ответила Аглая. - Слишком рискованно лезть в гарнизон. Да и к тому же смысла нет. Князю нужно время. Мне остается только ждать его решения.

Глава 5

Когда Андрей подошел к дому Аглаи, он увидел, что ворота отворены настежь. Будто приглашая его зайти поскорее внутрь. Он остановился, не заходя внутрь, и с улицы увидел Аглаю. Она стояла к князю спиной и разговаривала с рослым мужчиной с обветренным лицом и короткой бородой. Мужчина держал под уздцы коня, груженного объемными мешками.

Князь замер, наблюдая за этими двумя. Он впервые видел Аглаю в среде, которая для нее была привычна. В мире, где одни товары меняются на другие. В мире сделок и договоренностей.

В какой-то момент собеседник купца Соболевой коснулся ее предплечья и наклонился к ней, чтобы сказать ей что-то на ухо. Андрей поймал себя на том, что в этот момент ощутил резкий укол ревности. Кто Аглае этот дикий на вид мужчина? Просто партнер? Или любовник? Андрей тряхнул головой, чтобы отогнать эти неуместные мысли. Какая разница - убедил он себя. У него есть невеста. А Аглая Соболева свободная молодая женщина, которая может делать все, что ей угодно.

Мужчина ловко забрался в седло и, попрощавшись с Аглаей, быстро выехал за ворота. Девушка взглядом проводила своего друга и только сейчас заметила князя.

- Ваша Светлость? - появление князя у порога ее дома явно удивило купца Соболеву. Аглая предполагала, что князю потребуется несколько дней на раздумья, потому она не ожидала, что он может прийти уже буквально на следующее утро.

- Добрый день, Аглая, - поздоровался Андрей. - Я могу войти?

- Конечно, - кивнула Аглая. - Мне тут только привезли потрясающие соболиные шкурки. Первые зимние. Они высоко ценятся. Не хотите приобрести? Порадовать вашу невесту.

- Может быть позже, - смущенно ответил Андрей. Аглая нашла весьма дипломатичный способ дать понять ему, что она знает о его помолвке. Наверняка, ей об этом рассказала ее тётушка. Старые скучающие дворянки - те еще сплетницы.

Аглая повела князя в кабинет ее отца. Самое подходящее место для разговора, который их ждал: тихое и спокойное место, где их точно не потревожит ни прислуга, ни вездесущая графиня Корсакова. К тому же связанное с Джаннатабадом.

Аглая предложила князю присесть, но тот отказался. Это слегка раздосадовало девушку. Ведь вчера он заставил ее говорить с ним, глядя снизу вверх. Она хотела, чтобы он тоже почувствовал, какого это смотреть на кого-то снизу, ожидая поблажки от человека с высокой горы. Сейчас они стояли друг напротив друга. Разговор, что они собирались вести, предстоял быть разговором двух равных людей. Это нравилось Аглае даже больше.

- Для начала, я бы хотел поблагодарить вас, купец Соболева, - заговорил князь. - Я понимаю, что с вашей стороны прийти ко мне с предложением помощи было смело. Многие считают (и весьма напрасно), что мой титул делает меня недосягаемым. Поэтому я рад, что вам хватило дерзости на такой поступок. Я это ценю. Однако прежде чем сказать “да” на ваше предложение, я хотел бы обсудить с вами один принципиальный для меня момент.

- Я вас слушаю, - сказала Аглая, скрещивая руки на груди.

- В этом путешествии главный - я. Вы будете лишь проводником. Ваша задача - показывать нам дорогу, предупреждать меня об опасностях, но все решения буду принимать я и только я. И даже если вы будете с ними не согласны, вы все равно будете им следовать. Это мое условие. Я готов принять вашу помощь, только если вы согласитесь на него.

Князь видел, как раздулись ноздри у Аглаи. Как у дикого вепря перед атакой. Его предложение явно задевало ее. Князь понимал, что будучи успешным купцом Аглая привыкла приказывать, но не подчиняться. Конечно, ей будет тяжело согласиться. Начать играть не первую, а вторую роль. Однако Андрей осознавал, что без этого их сотрудничество не будет плодотворным. Каждый будет тащить одеяло на себя. Их соперничество может навредить экспедиции едва ли не больше, чем отсутствие проводника.

- Нас ждет не увеселительная прогулка по императорскому саду, - скривив губы, заговорила Аглая. - Путь в Джаннатабад сложен и опасен.

- Не принимайте меня за изнеженного мальчика, Аглая, - позволил себе огрызнуться князь. - Я военный. Я знаю, что такое быть в дороге и какими трудностями это сопровождается.

- Но Вы не были в тех краях, Ваша Светлость. Вам очень часто придется полагаться на то, что я о них знаю, чтобы просто выжить.

- Но и вам, Аглая, придется полагаться на меня и моих людей, - твердо заявил князь. - Вам нужна наша защита. Иначе вы бы уже давно решились на такое путешествие самостоятельно. Я не смогу защитить вас, если не буду уверен, что каждый, кто идет со мной, слушается меня.

- Ладно, - наконец сдалась Аглая. Она поняла, что продолжать спор бессмысленно. Она сама не знала, в чем она хочет убедить князя или о чем она с ним пытается договориться. А если так, то, как учил ее отец, это не переговоры, а пустозвонство. - Я согласна. Вы, Ваша Светлость - главный.

- Тогда мы договорились, - Андрей протянул ей руку.

Аглая изумленно взглянула на нее. Рукопожатие. Именно так заключают сделки купцы. Древний жест, скрепляющий обязательства двух сторон. Не думала Аглая, что князь Черноводов снизойдет до того, чтобы скреплять их договоренности рукопожатием. Наверное, рассудила она, с его стороны это был своеобразный реверанс в ее сторону. И тем не менее, Аглая пожала руку князя. Для нее это было по-настоящему важно.

- А теперь расскажите, как вы нас поведете в Джаннатабад?

- Да. Вечером. Приходите сюда вместе с вашими помощниками. Поговорим о пути и о подготовке к нему.

- Сюда? - удивился князь.

- А что, гарнизонный повор хорошо готовит?

С таким князю Черноводову спорить было трудно.

К вечеру кабинет Северия Соболева было не узнать. Шесть лет Аглая не позволяла никому ничего здесь трогать. А тут за пару часов изменила в комнате все. Тётя Верея и Марфа в приоткрытую дверь наблюдали как Аглая при помощи Пака передвинула рабочий стол Северия от окна в центр кабинета. Со стола убрали чернильницу, перья, но зато оставили подсвечник. Аглая расстелила на столе карту, одну из немногих, что у нее были. К столу были подвинуты стулья, которое до этого без дела стояли вдоль стены. Кушетку переместили в дальнюю часть комнаты, чтобы не мешалась. Все старые бухгалтерские книги Аглая убрала в сундук и велела поднять его к себе в спальню. Она оставила в кабинете только книги да дневники отца. Аглая приказала растопить печь.

Перестановки в кабинете отца дались Аглае с невероятной лёгкостью. Будто она все эти шесть лет ждала повода, чтобы совершить эти перемены. И вот теперь повод нашелся. Отец, будь он жив, наверняка бы ей гордился, говорила себе Аглая. Он гордился бы ее смелостью, её предприимчивостью. Он был бы рад узнать, что его дочь отправляется в Джаннатабад, город, который они оба так любили.

Аглая, князь Андрей, Соломон и Илья Петрович склонились над расстеленной на столе картой. Пак подчеркнуто держался в стороне, но даже он украдкой поглядывал на карту. Все испытывали одновременно волнение и любопытство.

- Вот эта точка - Энбирск. Эта - Джаннатабад, - начала Аглая. До прихода гостей она пару часов провела, разглядывая карту и приземляя свои воспоминания на линии, начерченные на ней. - Расстояние между ними не малое. Наше путешествие займет где-то месяцев пять, может все шесть в одну сторону. Если на нашем пути не будет серьезных задержек, то вернемся мы в Энбирск примерно через год. Основная часть пути у нас пройдет по степям. Свои сложности там будут, но двигаться по ним мы будем сравнительно быстро. Однако до того, как мы попадем в степи, нам нужно будет преодолеть несколько естественных преград.

Аглая указала пальцем на толстую извилистую линию, к которой примыкали несколько линий по-тоньше.

- Ама-Сими, - назвал реку князь. Его карта отличалась от той, что была у купца Соболевой, но все ключевые места он выучил наизусть еще в Столице.

- Великая река, что течет из гор, - не удержался и перевел Пак. За это он был удостоен предосудительного взгляда от Соломона.

- Предположу, что вторая преграда - это Синяя Гряда, - сказал Андрей.

- Верно, - подтвердила Аглая и показала полукруглую цепочку небольших треугольников на карте. - На западе пики Синей Гряды выше. Именно там начинается Ама-Сими. Дальше река и горы расходятся. Река продолжает течь на восток, а горы уходят южнее. Между ними находится большая плодородная долина. Лет тридцать назад там был основан острог. Его прозвали Синим. Вскоре под шумочек долину присоединили к Империи. Но местные жители власть толком не признали и раз в пару лет там стабильно случаются бунты.

- Какое это имеет отношение к нашему походу? - раздраженно спросил Соломон.

- Чуть позже расскажу, - Аглая даже не подняла взгляда на Соломона. - Сейчас давайте вернемся к Ама-Сими и Синей гряде. Большинство из тех, кто ходил в Джаннатабад, выходили по весне. Они направлялись на восток, там, где Ама-Сими еще не глубока и ее легко перейти вброд. Почти сразу после переправы они попадали на горный перевал. Скалы в той части Синей Гряды высокие, перевалы не простые, но к началу лета там уже нет снега. Преодолеть их проще, чем в другие сезоны. Дальше им предстояло преодолеть степь в самый разгар лета. Степь летом место неприятное и опасное. Солнце выжигает все живое. Раскаленный ветер приносит песок из пустыни на западе и кристаллы соли с сухого моря на юге. В общем путь очень опасный и не все с успехом его преодолевали.

- Звучит не то, чтобы сильно обнадеживающе, - вставил доктор Лаврентьев. Экспедиции, в которых он участвовал в молодости, проходили по более доброжелательных к человеку местах. Тем не менее, он помнил, насколько это было тяжело. А что тогда говорить о более суровых краях.

- Вы говорили, что ваш отец ходил в Джаннатабад другим путем, - напомнил князь.

- Верно. Из Энбирска он отправлялся прямиком на юг. Он переходил Ама-Сими в среднем течении, затем пересекал долину и выходил к невысоким перевалам Синей Гряды.

- Чувствую, есть подвох, - скривил губы Соломон. - Иначе бы и остальные пользовались путем вашего отца.

- Этот путь легче и безопасней только если выходить под конец зимы. Ама-Сими замерзает. Переход по льду не занимает много времени, в отличие от переправы после вскрытия льда. После можно отдохнуть в долине. Раз с нами князь, то думаю, что в прямо в Синем остроге. К моменту подхода к Синей Гряде снег на перевалах обычно еще есть, но это даже к лучшему. Пути не перекрыты стекающей водой и расщелинами. А главное, что тогда в степи попадаешь ранней весной. Там много воды, много травы. Лошадям будет, что есть. Путь по степи становится не таким тяжелым. Плюс он лежит сильно восточней другого пути. Дыхание пустыни и сухого моря ощущается не так остро. Этим путем я и предлагаю идти.

Сказав это, Аглая сделала паузу и посмотрела на мужчин, чтобы понять их реакцию. Илья Петрович выглядел встревоженным. На лице Соломона читалось явное сомнение. Князь Черноводов, нахмурившись, продолжал внимательно смотреть на карту. Лишь Пан оставался спокойным и невозмутимым. Он явно был готов вслед за своей хозяйкой переходить по льду реки, штурмовать горные перевалы и выживать в бесконечных степях.

- Вас не пугает зимний переход, Аглая? - первым заговорил доктор Лаврентьев. - Мы идем не маленьким отрядом. С нами будет несколько больше сотни человек. Всех их надо будет согревать, решать вопрос с ночлегом. Не потеряем ли мы половину из-за мороза?

Аглая была готова к этому вопросу. Путешественники не зря предпочитают отправляться путь весной, когда погода более благоприятна. Тревоги доктора были понятны.

- Конечно, любое путешествие зимой требует подготовки. Зима просчетов не прощает, - ответила Аглая. - Однако во второй половины февраля в наших краях редко бывают сильные морозы. Палатки, теплая одежда, костры, сытная еда. К тому же это не дикие края. До Ама-Симы есть деревни. Будет где передохнуть. Пережить зиму можно, хотя это и требует усилий. Но главное - и я это подчеркну - мы окажемся в степях, когда там самая благоприятная погода.

Князь Черноводов молчал, но по выражению его лица было понятно: он еще не до конца убежден, что начинать их путь в середине зимы - лучший вариант. Аглае неожиданным образом помог Соломон:

- Зима - известный нам враг. Нам ли, князь, ее бояться, - уверенно сказал поручик. - А вот в степях из нас всех бывала только госпожа Соболева. Я не вижу большого смысла в том, чтобы подвергать весь наш отряд дополнительной опасности. Что мы потерям, отправившись в путь раньше? Пару месяцев в уюте и тепле? По мне, так лучше начать наш поход как можно раньше. А то засидимся еще больше.

Аглая с большим уважением посмотрела на Соломона. До этого она видела в нем лишь крепкого парня, вероятно грубого и пошлого как все младшие офицеры без состоятельной семьи за спиной. Теперь Аглая поняла, что за фасадом разгульного балагура скрывается разумный, расчетливый военный. Возможно даже гораздо более решительный и твердый, чем князь, его командир.

- Хорошо, - с некой неохотой согласился Андрей. - Тогда выходим зимой, как и предлагает Аглая.

Девушка довольно кивнула и продолжила рассказ. Она снова склонилась над картой.

- После перевала мы попадем в небольшую горную долину. Она находится на высоте, нас ждет потом еще не сильно затруднительный спуск непосредственно к степям. С этой долины начинается река. Названия ее я не знаю. Мы будем вдоль нее какое-то время. Потом река свернет на восток, а мы продолжим двигаться на юг, юго-запад по степям. Они закончатся только на подходах к Джаннатабаду. Там места чуть более скалистые. Обратно двинемся тем же путем. Наша задача будет до снегопадов добраться хотя бы до Синей Гряды. Зимовать в степях очень не хотелось бы. А в долине мы точно найдем приют до того, как Ама-Сими снова покроется льдом.

- Что нас ждет в степях? - обеспокоенно поинтересовался Илья Петрович.

- Даже весной - в благоприятный период - природа в степи может быть весьма опасной. Днем воздух сильно прогревается, а ночью может быть почти мороз. Кроме того, есть угроза со стороны животных. Ядовитые змеи в степях не редкость. Почти в каждой отцовской экспедиции кого-то кусали. Не человека, так лошадь.

Доктор нахмурился. У него был не очень большой опыт борьбы с ядами.

- Но, пожалуй, наибольшую опасность в степи представляют другие люди. Это территория кочевников. Никогда заранее не знаешь, где ты можешь их встретить и какие это будут люди. Кто-то захочет убить тебя на месте. Кто-то - получить побольше “подарков”. Но есть и дружелюбные кочевники. Мой отец, например, дружил с одним ханом. Он всегда гостеприимно принимал нас. В общем, лучше не искать встречи с другими людьми. Кочевники хоть и перемещаются небольшими отрядами до сотни человек, все равно очень опасны. Они умелые всадники и великолепные лучники. Они могут очень стремительно атаковать. В степи всегда, подчеркиваю всегда, надо быть начеку.

- Сколько же нам тогда брать с собой солдат? - решил уточнить князь. - Я предполагал обойтись двумя сотнями.

- Думаю, этого будет достаточно, - ответила Аглая. - Слишком большой отряд, к тому же вооруженный, привлечет к себе ненужное нам внимание. Тысячу-другую человек кочевники явно примут за угрозу.

- А сколько людей вы возьмете с собой? - спросил Андрей.

- Людей - около двадцати. Лошадей и мулов - с полсотни, - это Аглая продумала в первую очередь.

- Не мало, - заметил Соломон.

- Они повезут товар и снаряжение. В повозках поместилось бы больше, но они сильно замедлят нас. На перевале Синей Гряды они могут просто застрять. Поэтому нам все придется везти на животных. Так надежней.

Спорить с купцом никто не стал. Ее предложение было более чем разумно.

- Что еще нам следует учесть при подготовке? - поинтересовался князь.

- Мы постараемся добывать свежую еду и воду по дороге. Вплоть до Синей Гряды с этим точно проблем не будет. Да и в степи весной встречается достаточно животных, на которых можно охотиться. Однако приличный запас еды и воды у нас всегда должен быть. Сушеное мясо, мука, каши. Все, что сытное и не портится. Доктору Лавреньтеву так же стоит взять с собой побольше лекарств.

- Пожалуй, мне стоит обучить кого-то еще хотя бы основам медицинского дела, - предложил Илья Петрович. - Со мной тоже может что-то случиться. Я должен быть уверен, что вы не останетесь без медицинской помощи.

- Разумно, - согласился Андрей. - Поищем добровольцев среди солдат.

- Я готов поучиться у доктора, - неожиданно отозвался Пак и тут же сам смутился. Только благодарная улыбка Ильи Петровича не позволила ему пожалеть об этом.

- С радостью возьму тебя в ученики, Пак, - сказал Илья Петрович.

- Вроде основные моменты мы с вами проговорили, - резюмировал князь Черноводов. - С завтрашнего дня начинаем подготовку.

- Точный день назначим ближе к делу. Будем ориентироваться по погоде. Но давайте ориентироваться на то, к началу февраля мы должны быть готовы выдвигаться в любой момент.

Из дневника доктора Ильи Лаврентьева

Я боюсь, что через какое-то время, перечитывая свой дневник, я решу, что написанное здесь – это выдумка. Плод моего воображения. Что такого не может случиться. Ни с кем. И уж тем более со мной. Старым, скучным доктором.

Но я знаю, я уверен, что все это было реально. Более того, я уверен, что все это важно. И что пока память обо всем свежа, я должен все записать. Чтобы помнить самому. Чтобы я сам не сомневался в реальности случившегося со мной.

Ярлага, прекрасная чаровница, что же ты со мной сделала? Во что ты меня втянула? Зачем?

Ладно, Илья, соберись и пиши обо всем по порядку.

Итак, Князь принял предложении купца Аглаи Соболевой стать нашим проводником. Это хорошая новость. Князь наконец-то перестал волноваться из-за проводника. Хотя подозреваю, что для него путешествие с Аглаей будет испытанием особо рода. Я вижу, что он смотрит на нее с интересом, какой часто бывает у неискушенных в любви мужчин. Я искренне рад за князя. Впрочем, это сейчас не важно.

На следующий день после того, как князь и Аглая договорились, Аглая приехала ко мне с просьбой, которая по-началу мне показалась странной. У нее есть знакомая деревенская целительница, которая хотела бы со мной повидаться и научить кое-каким народным примудростям. Я удивился. Откуда какая-то деревенская целительница (которую, не буду скрывать, я представил себе старушкой) знает обо мне и почему она решила чему-то меня научить? Я слышал, что раньше деревенские знахари, по крайней мере знахари Старой Земли, много знали о болезнях и как лечить их тем, что можно найти в природе. На Старой Земле таких вот целителей уже не найти, но здесь, вдалеке от остального мира, они остались. Любопытство взяло верх, поэтому я согласился.

Каково было мое удивление, когда деревенской знахаркой оказалась молодая девушка. Наверное, Ярлага тех же лет, что и Аглая. Или может даже немного моложе. Её сложно назвать красавицей. Она невысокая, кожа смуглая, немного желтоватая. Раскосые глаза кому-то могут показаться мелкими, невыразительными. Однако я сразу заметил в ней какое-то особое очарование.

Завидев меня, Ярлага смерила меня взглядом и нежно улыбнулась. Аглая сказала, что пришлет своего помощника Пака забрать меня через несколько дней, и уехала.

Я остался с Ярлагой один. Я остался один в доме с молодой женщиной. Щекотливость ситуации сразу стала мне очевидна, но выбора у меня уже не было.

Ярлага вела себя очень гостеприимно. Она накормила меня и напоила горячим настоем трав. И то, и другое с дороги было очень кстати. Мне до сих пор не просто даются поездки в седле, да к тому же по холоду. Потом она села напротив меня, пристально посмотрела и сказала: “Аглая и ваш Князь отправляются в Джаннатабад. Этот путь будет очень опасным. К этим опасностям они хотя бы готовы. Но они не подозревают, какая опасность ждет их в самом Джаннатабаде. Однако никому в этом мире не отговорить их от этого путешествия. Ты нужен мне, Илья. Мне нужна твоя помощь, чтобы защитить их”.

Я опешил. Об трудностях и опасностях столь дальнего путешествия в неизведанные края я, конечно, догадывался. Пожалуй, я мог предполагать, что и в Джаннатабаде нас могу принять не так радушно, как нам бы хотелось. Однако по интонации и серьезному виду Ярлаги я понял, что речь идет не о разбойниках, плохой погоде или же болезнях. Речь идет о чем-то совсем другом.

Я не буду записывать ничего здесь. Она взяла с меня обещание, что я ничего не скажу до того, как придет время. Есть тайны, которые нельзя поведать даже дневнику.

Я продолжил слушать Ярлагу. Её слова мне, как врачу, как ученому мужу, по-началу мне казались какой-то сказкой для легковерных дурачков. Но потом я вспомнил, как много мы не знаем о нашем мире. Князь же не зря взял меня с собой в свою экспедицию. Я допустил, что Ярлага права. Совсем новая картина открылась мне. Будто я видел все в одном цвете, а стал видеть еще в одном.

Я спросил у Ярлаги, почему она выбрала меня. Уже не молод и никогда не был силен. Как я могу защитить князя? Вон Соломон совсем другое дело. Он крепкий и храбрый.

Она рассмеялась.

Не от всего защитит грубая сила - сказала она.

А потом случилось кое-что еще.

Да, до меня доходили слухи, что в дальних деревнях, где каждый друг друг родственник, если появляется чужак, то одна из женщин проводит ночь с ним. Ради новой крови. Но мне всегда казалось, что это пошлые истории, какими похваляются в кабаках особо болтливые товарищи, перебрав лишнего. Если бы я верил в правдивость таких историй, то скорее предположил бы, что такое может случиться с гораздо более видными мужчинам. Ну хоть с тем же Соломоном. Но точно не со мной. Я жил в убеждении, что женщина, увидев мое тщедушное тело, выступающие ребра, полные седины волосы хорошенько задумается, нужна ли ей такая “новая кровь”.

Но Ярлага… Она будто все знала наперед. Она была нежна и настойчива. У меня были женщины, но, право, я никогда не ощущал себя мужчиной больше, чем с ней.

Следующие дни Ярлага мне рассказывала о разных травах, о болезнях, про которые я раньше и не слышал, о знаках, на которые мне стоит обращать внимание. Это были удивительные дни. Простые с одной стороны и совершенно не обычные с другой. Мне кажется, что от нее за эти дни я узнал от юной деревенской целительницы больше, чем за годы в Академии.

Когда за мной приехал Пак, я искренне расстроился. Мне хотелось провести больше времени с Ярлагой, еще послушать то, что она мне готова рассказать. Наслаждаться ей и ее телом. Но Ярлага видимо знала, что наша встреча не будет долгой. Она легко меня отпустила. На прощание Ярлага пообещала, что будет говорить со мной в моих снах и что этого не стоит бояться.

По дороге обратно в Энбирск я мог думать только о Ярлаге, о ней самой. Хотя, наверное, она хотела бы, чтобы я думал о том, что она мне поведала… Я не знаю. Я верю, что ее слова не были сказкой для простодушного старого доктора. Я верю Ярлаге. Сердцем. Но поверить разумом мне пока сложно. Я должен уложить все в голове. Когда смогу это сделать. Когда перестану думать о девушке, с которой провел эти дни. Ах, Ярлага, что же ты со мной сделала? Я чувствую, ты рядом. Не телом, душой. Ты слышишь меня. Ты знаешь, что думаю о тебе. Так приди ко мне во сне, как ты обещала. Поговори со мной. Прошу тебя.

Глава 6

Несколько засидевшийся князь Черноводов рьяно взялся за подготовку к экспедиции. Настолько рьяно, что спустя неделю Соломон и Илья Петрович вежливо, но весьма настоятельно попросили его сбавить темп.

С князем в Энбирск прибыла сотня солдат. Вторую сотню Андрей намеревался набрать на месте. Он лично общался в добровольцами и отбирал тех, кого считал крепкими и надежными. Соломон, помогавший князю в этом деле, с сожалением отмечал, что далекий и рискованный поход в Джаннатабад привлекал только совсем молодых юношей. Они верили в мечту князя найти забытый путь. Их глаза горели. Они были готовы беззаветно следовать за своим лидером. Только вот опыта длинных походов и службы за пределами казармы энбирским солдатам не хватало. Их явно манило приключение, что обещал им Черноводов. Однако Соломон сомневался, что этого хватит, чтобы достойно пережить все сложности предстоящего им пути.

Закончив набирать людей в свою экспедицию, Андрей оставил Соломона готовить новичков, а сам занялся покупкой припасов. Аглая была при нем, когда он ездил их покупать. Девушка всегда торговалась вместо князя, договариваясь о выгодной и справедливой цене. Андрей хотел купить у нее овес и другие крупы, но Аглая до последнего отказывалась продавать князю что-либо из своих товаров. Она опасалась, что в Энбирске решат, будто она поддерживает экспедицию Черноводова только ради собственного обогащения. Аглая знала, что больше всего она заработает на товарах из Джаннатабада, а не на продаже князю припасов. Однако чтобы сохранить собственную репутацию, старалась не создавать почвы для подобного рода слухов.

Посовещавшись, князь Черноводов и Аглая решили, что будет лучше получить письмо от губернатора Чистякова для коменданта Синего острога Ивана Рокотова. Мало ли что там решит настороженный комендант, когда ему на порог пожалует две сотни солдат, которых он не ждал. Во время визита Чистяков так расхваливал Рокотова, что Андрей решил, будто губернатор собирается коменданта князю продать. Или женить. Настолько правильным, бескорыстным и удивительным с его слов был Рокотов. Ну, конечно, Иван Серафимович вас у себя приютит, уверял Чистяков. Конечно, накормит и согреет. Конечно, ничего плохого не подумает. Но Аглая настояла и письмо губернатор все же подготовил.

Аглае показалось подозрительным, что Чистяков столь красноречиво хвалил Рокотова. Губернатор хоть и был известным подхалимом, но редко когда спускался до дифирамб в сторону нижестоящих. Она решила развеять свои подозрения, поговорив с тем, кто отлично знал долину: с проводником Никитой Силановым.

- Так вот с кем в итоге договорился Черноводов, - удивился Силанов. Аглая нашла его в питейном доме. Был разгар зимы, метели шли одна за другой. Время, когда проводники отдыхают. - Я рассказал Его Светлости про вашего отца, но, право, забыл, что и вы были там. Старею, наверное.

- Ты часто бываешь в долине. Наверняка посещаешь Синий Острог. Что знаешь о его коменданте, о Рокотове? - Аглая не собиралась предаваться воспоминаниям с не сильно трезвым старым знакомым.

- Ох, барышня, - тяжело вздохнул проводник. - Не советую я вам заходить в острог. Очень не советую.

- Почему? - Аглаю раздражала манера Силанова давать советы, не вдаваясь в детали.

- Я каждый сезон бываю в долине. Проблемы с комендантом мне не нужны, - несмотря на выпитое, Никита вдруг стал хмурым и по-трезвому серьезным. Он понизил голос. - Рокотов - опасный человек. Он не такой, каким всем кажется. Многие, не только я, его боятся. И на это есть основания. Воспользуйтесь моим советом. Обойдите острог. А если не сможете,то постарайтесь покинуть его как можно быстрее.

Аглая больше ничего не смогла вытащить из Силанова. В знак благодарности она заплатила по его счету.

Предостережение проводника купец восприняла весьма серьезно. У Силанова была репутация человека, который пустяков не боится. Но поскольку он не сказал ничего конкретного о Рокотове, Аглая решила не делиться своими подозрениями с князем и решать проблемы с Рокотовым, если таковые возникнут, на месте. Она сама предложила остановиться в остроге в ожидании хорошей погоды для пересечения перевала. Не могла же она просто так, без серьезных оснований, переиграть этот план. А сейчас у нее нет ничего, кроме туманного предостережения пьяного проводника и собственного чутья.

Был еще один человек, который испытывал серьезное беспокойство, но не мог ни с кем им поделиться. Надо признать, поводов для беспокойства у Соломона было больше, чем один. Каждый по отдельности не казался Соломону чем-то серьезным. Но вот все вместе…

Во-первых, Соломона беспокоил князь, точнее его интерес к Аглае. Андрей смотрел на девушку как щенок: с восхищением, ловя каждый ее взгляд в его сторону. Он, скорей всего неосознанно, старался проводить с ней как можно больше времени. Князь находил поводы, чтобы каждый день наведываться в гости к Аглае. В итоге еще до наступления нового года Черноводов, Соломон и Илья Петрович почти все свободное время проводили в доме купца Соболевой, возвращаясь в гарнизон только чтобы поспать.

Поручик сомневался, что отношения этих двоих зашли дальше совместных поездок за покупками припасов да вечеров за изучением карт. Несмотря на плохо скрываемый интерес князя, Аглая держалась рядом с ним подчеркнуто вежливо, но несколько отстраненно. Ничто в поведении девушки не говорило о том, что чувства Андрея хоть сколько-нибудь взаимны.

В глубине души Соломон хорошо понимал своего друга. Он и сам с большим удовольствием закрутил бы небольшой роман до их отбытия. Он надеялся, что интерес князя к их проводнице вскоре подостынет и не станет отвлекать его, когда они отправятся в дорогу. Однако пока этого не происходило.

Второй повод для беспокойства Соломону дал не кто иной, как доктор Лаврентьев. Илья Петрович куда-то уезжал на несколько дней, не сказав куда и зачем именно, а по возвращении стал каким-то странным.

Сначала это проявлялось в том, что Илья Петрович мог надолго впадать в задумчивость. Он порой так глубоко погружался в свои мысли, что не замечал ничего происходящего вокруг.

Потом доктор стал разговаривать во сне.

Первые фразы были будто случайными, отрывочными и бессмысленными. Соломону поначалу это показалось забавным. Однако вскоре Илья Петрович заговорил целыми предложениями, да к тому же и связанными между собой. Соломон понял, что доктор с кем-то разговаривает во сне. Ведет длинный, осознанный диалог. Ночь другую ночные беседы Ильи Петровича все еще казалось Соломону забавным. Но чем дольше это продолжалось, тем страшнее становилось поручику.

Потом Соломон стал замечать, что порой, оставшись один, Илья Петрович говорит с невидимым собеседником и днем. Когда доктор был в компании, он вел себя как обычно. Был тихим, спокойным, рассудительным. В такие моменты Соломон убеждал себя, что все странности доктора ему лишь кажутся. Но потом наступала ночь и голос доктора долго не давал Соломону уснуть.

Когда Соломон уже решил, что ничего страннее влюбленного князя и разговаривающего во сне доктора с ним уже не случится, он увидел в доме Аглаи горностая. Зверек с блестящей белой шкуркой и угольно-черным хвостом проскользнул по коридору в сторону кухни. “Живой пушной зверь в доме торговки пушниной?” - удивился он и последовал за маленьким хищником.

Горностай пробежал мимо кухни, где суетилась Марфа, и юркнул в приоткрытую дверь кладовки. Соломон хотел было заглянуть туда, но его окликнула Марфа. Старая кухарка обожала поручика за его отменный аппетит и заметно округлившиеся за последний месяц щеки. Она хотела сообщить Соломону, что через полчаса она подаст обед с жарким и соленьями. Поручик отвлекся на Марфу буквально на минуту, а когда он снова повернулся к кладовке, то заметил, что из нее выходит Пак. Охранник Аглаи поправлял на себе рубаху, как будто только что ее одел. Увидев Соломона, Пак замер. На лице его читалось изумление и испуг. Через мгновение юноша взял себя в руки. Буркнув тихое “простите”, он ловко проскользнул мимо Соломона, оставив поручика теряться в догадках.

Соломон был все-таки человеком умным. Ему хватило минуты, чтобы проанализировать увиденное и сделать правильный вывод. Правда, этот вывод показался поручику совершенно невероятным.

В недоумении Соломон уставился на Марфу. Кухарка лишь на секунду отвлеклась от дел. Ей этого было достаточно, чтобы все понять. На ее лице промелькнула снисходительная улыбка.

- Полагаю, Старая Земля нынче не богата перевертышами, - сказала Марфа. - Не волнуйтесь, Пак хорошо контролирует себя, даже когда он в звериной шкуре.

- Так Пак…

- Да, он горностай, - Марфа не дала Соломону закончить вопрос. В доме Аглаи только доверенные люди знали секрет Пака. По негласной договоренности этот вопрос никогда не обсуждался.

- Аглая про это знает? - удивленно спросил Соломон.

- Конечно. Аглая знает все про всех в этом доме.

- И ее это устраивает? - продолжал недоумевать поручик.

- А что в этом такого? - Марфа удивленно посмотрела на него. - Для Аглаи главное, что Пак - надежный и преданный человек. Она доверяет ему свою жизнь. А это значит - горностай он или нет - она в нем полностью уверена. Если в нем уверена Аглая, то должны и вы, Соломон.

Влюбленный князь, разговаривающий во сне доктор и юноша-перевертыш. Да, в хорошей же компании он отправляется в длинное и опасное путешествие. Соломон оценил горькую иронию того, что единственным нормальным спутником в итоге оказалась Аглая. Та, которую он изначально недолюбливал и которой по-прежнему не доверял.

Все это настолько выбило Соломона из колеи, что после сытного ужина из сочного жаркого и невероятно вкусных солений он отправился в кабак. Он намеревался хорошенько выпить, от души повеселиться в компании незнакомцев и так отвлечься от переживаний. Однако все пошло не по плану. До утра Соломон сидел в одиночестве, невидящим взглядом смотрел в одну точку и пил, почти не пьянея.

Их кабака поручик вышел уже утром. За ночь Соломон пришел к четкому пониманию того, что во имя успеха их мероприятия, он обязан сохранить ясность ума. Кто-то в их команде должен действовать рационально, прагматично, подавив свои эмоции. Иначе им не дойти до Джаннатабада. И не вернуться оттуда.

- Я не понимаю, - вдруг сказала Аглая. Она сидела за столом, читала один из дневников отца. Был очередной тихий вечер, который Черноводов и его спутники проводили у купца дома. Соломон и Илья Петрович развлекали тётушку Верею игрой в карты, а князь и Аглая уединились в кабинете. - Чего именно? - отозвался князь, в дремавший на кушетке. Сытная еда от Марфа требовала значительного времени усвоение. - Я перечитываю записи отца с его последней поездки в Джаннатабад. Но в них есть перерыв. Одна запись сделана на третий день пребывания в Джаннатабаде. А следующая - почти два месяца спустя. Это не похоже на папу. Он всегда тщательно вел дневник и даже если пропускал несколько дней, то потом старательно фиксировал все события. А тут двух месяцев словно просто не было. - Может быть просто страницы потерялись? - Нет, - твердо сказала Аглая. - Одна запись идет ровно за другой. На той же самой странице. Вот, посмотрите. - Я верю. Что это может значить? - Сомневаюсь, что папа просто на время потерял интерес к дневнику. Он вел дневник пока у него были силы держать перо. Я думаю, он хотел что-то скрыть или о чем-то навсегда забыть. - Вряд ли мы это узнаем теперь, - пожал плечами князь. - Нет. Можем. Бахти тогда был с ним. Он наверняка знает, что произошло. - Вы собираетесь отправиться к помощнику вашего отца? - удивился Черноводов. - Да. Я поеду к Бахти. Чувствую, то, что не написано, это важно для нашего дела. - Я еду с вами, - безапелляционно сказал Андрей. Аглая отложила дневник и пристально посмотрела на князя. Ей хотелось сказать ему нет, сослаться на болезнь Бахти, на то, что старому человеку будет очень волнительно принимать у себя в гостях самого князя Черноводова. Но в конечном счете Аглая рассудила, что эта короткая поездка пойдет им двоимна пользу. Они должны научиться доверять друг другу. Пусть это будет первым уроком. - Хорошо. Тогда возвращайтесь к себе, князь. Вам надо выспаться. Выезжаем на рассвете. Оденьтесь потеплее и возьмите с собой ружье.

Князь Черноводов прибыл к дому Аглаи, когда еще было темно. Аглая была готова к выезду. Ее лошадь стояла оседланная. Девушка поглаживала ее по шее и разговаривала с Паком. - Нет, Пак, мы поедем вдвоем, - услышал князь голос Аглаи. - Я беспокоюсь за твою безопасность, - отвечал Пак. В его голосе читалась искренняя тревога. - Все будет в порядке, - заверила его Аглая. - Путь не долгий. Обратно мы вернемся еще до темноты. И не вздумай увязаться за нами тайком. - Хорошо, - Пак неохотно сдался. - Но я поскачу вам навстречу, если вы не вернетесь до заката. Аглая с ловкостью умелой наездницы забралась в седло. Андрей удивился, что девушка ездит в мужском седле. Да еще и в брюках. В высшем свете Столицы такое поведение считалось бы поистине скандальным. Но в Энбирске, кажется, были несколько другие нравы, к которым князь Черноводов постепенно привыкал. - Готовы? - спросил князь, обращаясь к Аглае, когда та выехала за ворота. - Да. Следуйте за мной.

Большую часть времени князь Черноводов и Аглая скакали в тишине. Андрей выехал куда-то за пределы города впервые с момента прибытия в Энбирск. Несмотря на мороз, поездкой он наслаждался. Ему нравилось быть среди дикой природы, ощущать, как ледяной ветер щиплет его лицо. Все вместе это дарило ему чувство свободы. Чувство, что здесь, посреди это заснеженного зимнего леса, он ни от чего и ни от кого не зависит. Ну, кроме как от своей рыжеволосой проводницы. Дороги под снегом было не видно, но Аглае полоска вытоптанной земли была не нужна. И без нее она отлично знала куда ехать. Девушка направляла свою лошадь спокойно и уверенно. В тот момент она показалась Андрею добрым духом леса, неотъемлемой частью места, в котором он сейчас находился. Она не просто вела его за собой. Она оберегала его.

Князь и Аглая уже были пару часов в дороге, когда девушка притормозила коня и поравнялась с князем. - Ваша Светлость, мы скоро приедем, поэтому у меня к вам просьба, - заговорила Аглая. Похоже, ей было несколько неловко поднимать этот вопрос. - Бахти не очень здоров. Мне бы не хотелось волновать его тем, что к нему в гости приехал князь Черноводов. Вы же знаете, как на ваш титул реагируют простые люди. Давайте скажем, что вы просто капитан императорской армии. - Если по вашему мнению так будет лучше, то да, давайте, - согласился Андрей. - Вообще-то, именно капитаном правильно меня называть. - Как так? - удивилась Аглая. - Для военных звание выше титула. Я прежде всего капитан, а лишь потом князь, - пояснил Андрей. - Тогда почему ваши спутники называют вас князем? Черноводов задумался. И, действительно, почему? - Думаю, Соломон называет меня так, потому что не считает правильным на публике звать меня просто по имени. К тому же, подозреваю, что в этом есть некая доля ехидства с его стороны. Что касается Ильи Петровича, полагаю, он просто стал повторять за Соломоном. Так и пошло. Аглая невольно усмехнулась. Какие только забавные вещи не творятся среди друзей. Да, пообщавшись с князем и его спутниками, Аглая убедилась, что Соломон и Илья Петрович не просто соратники Черноводова в его лихом начинании. Они испытывают к нему искреннюю симпатию. Андрей же удивлялся тому, насколько легко он согласился на время отказаться от использования титула. Всю жизнь титул был его неотъемлемой частью, а одна просьба Аглаи - и он согласен быть просто капитаном. Дело в его рыжеволосой спутнице? Или же в том, что княжеский титул на деле ему и не принадлежит? - Знаете, Аглая, вы можете в принципе называть меня капитаном, - предложил Андрей. - Это будет уместно. - Нет, - твердо сказала Аглая. - Пожалуй, я буду называть вас просто князем. Вам это подходит. - Подходит? - искренне удивился Андрей. - Почему? - Вы наш старший, наш лидер, - не задумываясь ответила Аглая. - Как в старые времена наши предки по своему выбору шли за своими князьями, которых они уважали и которым доверяли, так и мы идем за вами. Андрей смутился, но слова Аглаи порадовали его. Девушка явно говорила искренне и не преследовала цель польстить своему попутчику. Если такой умный человек, как Аглая считает его достойным своего титула, то, подумал князь, может действительно он этот титул заслуживает.

Дверь добротного деревянного дома отворила немолодая крепкая женщина. Её недовольное лицо озарила широкая улыбка, когда она увидела, кто же пожаловал к ним в гости. - Брат, брат! Иди сюда! К нам Аглая приехала, - закричала она. - Иди сюда, девочка моя. Дай я тебя обниму. Худенькая ты какая. Что, Марфа без хозяйки разучилась готовить? - На стряпню Марфы жаловаться не буду, Марья Васильевна. И не надейтесь, - сказала Аглая, входя в дом. После нескольких часов на морозе оказаться в теплом помещении было невероятно приятно. - О, а кто твой спутник? - хозяйка дома оценивающе взглянула на Андрея. - Капитан Андрей Чернов, сударыня, - нарочито бодро и радостно представился князь. Именно так обычно вел себя Соломон, когда надо было покрасоваться перед незнакомцами. - Рад знакомству. - У, какой, - похоже Марье Васильевне Андрей понравился. - Жених? - Нет, - смущенно ответила Аглая. Тем временем из глубины дома показался высокий мужчина. Когда-то очевидно он был крепким малым. Но сейчас выглядел жалко: одна рука на перевязи, ходит медленно, сгорбившись, волочит одну ногу. Увидев Аглаю, этот побитый жизнью человек словно расцвел. - Аглая, родная. Дай посмотреть на тебя. Ну, красавица. Красавица же, Маря? - Красавица, - подтвердила сестра. - Не чаял я тебя до весны увидеть, - продолжил Егор Бахтин. - Наверное, замёрзла пока до нас добиралась. Марь, поставь то чайник. Будем отогревать нашу девочку. И ее друга. Проходите, капитан. Располагайтесь.

- Ты же ведь не просто так приехала, Аглая, - сказал Бахтин, когда гости уже были основательно накормлены. Совесть кольнула Аглаю. Она действительно не часто навещала старого друга просто так, без повода. - Я отправляюсь в Джаннатабад, - призналась Аглая. - Решилась наконец-то. - Я буду сопровождать капитана и его людей. Я буду их проводником. - Повезло капитану. С таким проводником до Джаннатабада он точно доберется. А от меня то, что тебе нужно? Ты же знаешь, вел нас всегда твой отец. Я путь толком не разбирал. Да ты сама, наверняка, хорошо помнишь дорогу. Что я могу тебе подсказать? - Я не про дорогу приехала спросить, - призналась Аглая. - Что случилось в Джаннатабаде во время вашей последней поездки? - Отец тебе не рассказывал? - искренне удивился Бахтин. - Нет. И в его дневниках тоже ничего нет. Бахти замялся. Если Северий чего-то не рассказал дочери, с которой он многим делился, то должен ли он что-либо ей говорить. Но, с другой стороны, Бахти не знал ничего такого, что не следовало бы рассказывать Аглае. - Я и сам знаю не много, Аглая. Мы были в Джаннатабаде уже несколько дней. Только начали распродавать товар и покупать новый. Северий все хотел встретиться со своим другом, местным торговцем. Высокий такой. Тряпку намотанную вокруг головы носил. Как же его там звали? А, вспомнил. Хасан. Наконец он нашел его. У них была назначена встреча. Он меня на нее не взял. Сказал, Бахти следи за делами. Я не видел его несколько дней. Наши работники говорили, что видели его. Но я лично - нет. Я уже начал переживать, не случилось ли что. Не втянул ли этот пройдоха Хасан Северия в какие-то сомнительные дела. Ведь Северий раньше никогда не пропадал так на долго. Да тем более, когда товаром надо заниматься. Но той же ночью Северий разбудил меня. Он сказал, что должен немедленно уехать из Джаннатабада. А мне придется завершить все дела самостоятельно. Он добавил, что встретимся мы с ним у хана Бахадура, нашего давнего друга. Он велел нанять проводника, чтобы не заплутать по пути, и уехал. На следующий день к нам в караван-сарай пришел Хасан. Он выглядел встревоженным и искал Северия. Я сказал ему, что тот уехал. Знаешь, Аглая, Хасану в тот момент словно полегчало. Он пожелал мне безопасного пути и ушел. Вскоре мы покинули Джаннатабад. С твоим отцом встретились, как он и сказал, у хана Бахадура. Северий лишь спросил, не мешал ли нам никто уехать из Джаннатабада. Я ответил, что нет. Северий кивнул, а дальше вел себя, как будто ничего не случилось. Я пробовал его расспрашивать, что же произошло, почему он в спешке покинул Джаннатабад, но Северий лишь отмахивался. Андрей наблюдал, как менялось лицо Аглаи во время рассказа Бахтина. Живой интерес быстро сменился удивлением и озадаченностью. Как будто все, что говорил Бахти, совершенно не вписывалось в то, каким она помнила своего отца. - А обратный путь, каким он был? - Да, самым обычным. Без трудностей не обошлось, конечно. А когда их не было? Но ничего такого с чем мы раньше не сталкивались. Аглая выглядела ошарашенной: - Отец говорил, что путь в Джаннатабад стал слишком опасен. Поэтому он и перестал туда ездить. Бахти нежно взглянул на девушку. Он гордился тем, какой решительной и сильной стала Аглая, приняв дела его покойного друга. Он все же, и Бахтин это понимал, она была еще слишком юна и в каких-то вещах не достаточно опытна и мудра. - Мы с Северием этого никогда не обсуждали, но мне кажется, он просто устал. Путь в Джаннатабад труден. Тебе всегда приходится быть в напряжении, быть начеку. Я замечал, что каждое новое путешествие туда дается Северию все сложнее и сложнее. Я думаю, он не взял тебя с собой тогда, в свое последнее путешествие, не потому что твоя тётка уговорила тебя оставить. Он понимал, ему уже не хватит сил, чтобы защищать еще и тебя. Аглая грустно опустила голову. Ей было больно осознавать, что старый друг его отца скорей всего прав. Папа старел. Длинные походы становились для него не приключениями, а обузой. Он хотел покоя, предсказуемости и размеренности. А она всего этого просто не замечала. Чего еще она не замечала за отцом, пока тот был жив? - Спасибо тебе, Бахти, - Аглая коснулась руки старого друга. - Ты мне очень помог.

На обратном пути в Энбирск Аглая и князь неспешно ехали бок о бок. Андрей украдкой поглядывал на Аглаю. Погруженная в свои мысли, она словно не замечала ничего вокруг, хотя продолжала уверенно держаться дороги. Князь догадывался, что разговор со старым другом отца встревожил его спутницу больше, чем ей самой хотелось бы. Андрей испытывал неловкость от того, что стал невольным свидетелем очень личного переживания Аглаи. - Аглая, вы в порядке? - решился спросить князь. Он не любил разговоры о чувствах. Ни о своих, и о тем более чужих. Однако сейчас чувствовал, то его спутнице нужна поддержка. - Да, - последовал короткий ответ. - Бахтин сказал, что путь в Джаннатабад был не опасней обычного. Это же хорошо? - Отец никогда не врал по существенным вещам, - хмуро сказала Аглая. - Он говорил, что стало опасно, значит так и есть. Но что же это за опасность такая, про которую он даже Бахти не рассказал? - Вас это пугает? - на мгновение Андрей решил, что Аглая может передумать вести его Джаннатабад. - Нет. Я отведу вас в Джаннатабад, как и обещала. Просто теперь я понимаю, что на самом деле влечет меня туда. Вопрос, на который я должна найти ответ.

Ночью перед отбытием экспедиции князь Черноводов долго не мог уснуть. Его мучило ощущение: что-то не то. Что-то не правильно. Что-то не так, как должно быть. Андрей только никак не мог понять что именно. Он знал, что все его люди готовы. Все припасы на месте. Кони подкованы и проверены. Все должно быть в порядке. Тогда что мешает ему уснуть? Князь начал осознавать, причина кроется в нем самом. Андрей затеял свою экспедицию в Джаннатабад по личным мотивам. Он хотел доказать - больше себе, чем тем, кто на него осуждающе смотрит - что он не неженка, скрывающая свою слабость и свою трусость за высоким титулом и влиятельными родственниками. Что он не делает вид, что он бравый военный, капитан императорской армии. Он такой и есть. Он хотел доказать, что достоин своих предков, которые заслужили титул и привилегии. Что его титул не просто красивое слово, заставляющее молодых барышень томно вздыхать. Он - знак выдающихся личностей, совершивших великие дела. Князя окружали люди, которых он не мог подвести. Соломон, который несмотря на все свои таланты, спокойно принимает лидерство князя. Илья Петрович, внезапно ставшего для Андрея добрым и чутким дядюшкой, искренне заботящимся о нем. Не мог подвести Андрей и Аглаю. Он понимал, что девушка, хоть и рассчитывает заработать на их путешествии, все же многим рискует, отправляясь с ним в дорогу. Он вел за собой две сотни человек. Две сотни жизней, которые зависят от него и от его смелости. Андрей лежал и смотрел в темноту. Как он может быть смелым там, на полном опасностей пути в Джаннатабад, если здесь, на Родине, ему не хватает смелости сделать то, что по-хорошему он должен был сделать еще год назад. Андрей встал, зажег свечу, положил перед собой лист бумаги. “Дорогая Оля,” - так начиналось письмо, которое сел писать князь. Когда Андрей поставил в конце текста свою подпись, он всем телом почувствовал легкость. То, что отравляло его душу все это время, наконец-то ушло. Он лег спать с приятным чувством того, что завтра войдет в новую главу своей жизни обновленным человеком, оставившим позади все старые путы.

Князь Андрей Черноводов, Соломон, Илья Петрович и сопровождающие их солдаты встретились с Аглаей и ее людьми у самого выезда из города. Две длинные цепочки людей и лошадей растянулись по улицам Энбирска. Несмотря на ранний час, процессия привлекла зевак. Все в Энбирске знали, что сегодня князь Черноводов начинает свой путь в Джаннатабад. В городе было достаточно людей, кто помнил времена, когда такие экспедиции отправлялись каждый год. Они смотрели вслед князю с волнением и надеждой. Они знали, что впереди его ждет немало испытаний, но верили, он пройдет весь этот путь и вернется обратно. Кто, если не князь из великого рода Черноводовых да еще и в сопровождении дочери купца Соболева?