Забытый Псионик: Терра не встречает гостей Том 2

Глава 1 Терра встречает молчанием

Портал вспыхнул, как рваная рана в воздухе, — и втянул.

Я не успел крикнуть. Просто в один миг под ногами был каменный пол руин мудрецов, а в следующий — ничего. Тьма, рёв, давление на грудь, словно меня протолкнули сквозь трубу. Печать на плече гудела, как перегретый котёл, и я стиснул зубы так, что заныла челюсть.

А потом — свет.

Я упал на спину, затылок встретился с чем-то твёрдым и холодным. Надо мной — небо. Чужое. Не эрионское. Бледно-серое, низкое, будто давило.

— Прибыли, — выдохнул я и сел.

Клинки — безымянные, тупые, привычные — лежали рядом, выскочив из ножен при падении. Я поднял их машинально, как дышал. Сталь была тёплой, как живая.

Кругом — голая степь. Сухая трава до пояса, чахлые кусты, и ни одного строения до горизонта. Ветер — резкий, пах пылью и чем-то звериным.

Рядом поднимались остальные.

Вася отряхнулся первым, беззвучно матерясь сквозь зубы. Система мигнула перед глазами:

**[Вася. Уровень: 163. Клан: Пылающий Рубеж. Ранг: Золото.]**

— Все целы? — я крутил головой.

— Живой, — буркнул Кирилл, проверяя снаряжение. Сто шестьдесят пять — читался на его панели ровно, без сбоев. — Куда нас закинуло?

— Терра, — сказала Настя тихо. Она стояла, прижав ладонь к груди, будто слушала что-то. — Я… чувствую. Это не Эрион.

Я посмотрел на неё. Настя всегда чувствовала раньше, чем понимала.

— Система работает? — спросил я.

Даня кивнул. Сто пятьдесят семь, меч наполовину обнажён, глаза по сторонам.

— Работает. Панель на месте. Опыт… — он осёкся. — Портала нет.

Я обернулся.

Там, где секунду назад ревел Мост, — пустое серое небо. Ни вспышки, ни следа. Только сухая трава, примятая в круге, где мы приземлились.

— Может, он через время откроется? — предположил Артём. Он единственный не выглядел испуганным. Спокойный, как камень. — Мудрецы строили на задержку?

— Мудрецы строили на то, чтобы нам было весело, — сказал я. — Видим, это шутка такая. Портал-анекдот.

Никто не засмеялся. Но я и не ждал. Шутил, когда было страшно. А страшно было.

Печать на плече затихла — наконец-то. Но вместо облегчения пришло ощущение, будто что-то осталось недосказанным. Будто Печать не перестала гудеть, а просто прислушалась.

— Так, — я поднялся, отряхнул пыль с штанов и вложил клинки в ножны. — Система есть. Уровни есть. Клан есть. Золотых монет у нас сколько?

— Триста сорок семь, — ответил Вася, не глядя на панель. Он помнил до единой.

— Триста сорок семь золотых и целый неизвестный мир. Отличный старт для людей, которые понятия не имеют, где находятся.

Даня вдруг замер. Положил руку на рукоять меча.

— Дим. Слышишь?

Я прислушался. Ветер нёс запах — тяжёлый, мускусный. И в этом запахе — звук. Топот. Много ног. Быстро.

Система мигнула красным:

**[Внимание: обнаружены враждебные существа. Класс: Зверолюди. Уровень: 142–168. Количество: 12.]**

— Двенадцать, — прочитал я вслух. — Уровни — от ста сорока двух до ста шестидесяти восьми. Нас шестеро.

— У нас средний уровень выше, — сказал Кирилл.

— У нас есть Настя, — сказал Даня.

Настя не обиделась. Она уже стояла, выставив руки перед собой, — между пальцев дрожало пламя, тёплое, почти ласковое. Её стихия была слабее остальных, но в бою она работала точнее всех.

— Строй, — сказал я. — Вася, Кирилл — фланги. Даня, Артём — центр. Настя — за мной, жжёшь по моей команде. Вопросы?

— Один, — сказал Артём. — А ты?

Я усмехнулся. Сжал кулаки, и между пальцев пробился огонь — рыжий, злой, живой. Стихия Огонь. Выбрал её в Академии и ни разу не пожалел.

— Я буду вежливым хозяином встречи.

Топот нарастал. Из травы — сначала как тени, потом как силуэты — вылетели они. Зверолюди. Низкорослые, кривоногие, с мордами, в которых не осталось ничего человечьего. Когти, клыки, дубины из кости. Глаза — мутно-жёлтые, злые, голодные.

Первый бросился на меня. Сто шестьдесят восемь — самый сильный в группе.

Я шагнул навстречу, и огонь взвился клинком — длинным, ревущим, — встретил костяную дубину на замахе. Сталь моего левого клинка вошла в дубину, как в масло, и я доварил огнём. Костяное дерево занялось мгновенно — зверолюдь завизжал, отшатнулся, и я ударил правым клинком снизу вверх. Рассечение от живота до горла. Опыт — капнул в систему, как монета в копилку.

**[Зверолюдь убит. Получено опыта: 2 840.]**

Два восемьсот. Неплохо для разминки.

Остальные налетели одновременно. Зверолюди не разбирали, кто перед ними — просто лезли толпой, напролом, как им было привычно. Но мы были Пылающий Рубеж. Не первый день вместе.

Вася ушёл влево, косой удар — и зверолюдь уровня сто пятьдесят один рухнул, держась за рассечённую ключицу. Вася добил коротко, без эмоций. Его Модуль мигнул, фиксируя опыт.

Кирилл работал на правом фланге — два клинка, быстрые, точные. Он дрался молча, как всегда. Зверолюдь сто сорок восемь попытался зайти сбоку — Кирилл развернулся и вогнал клинок в горло. Чисто. Без лишних движений.

— Настя, давай! — крикнул я.

Трое зверолюдей ломанулись через центр, прямо на Даню и Артёма. Даня принял первого на меч, Артём — второго. Третьего Настя ждала.

Пламя сорвалось с её пальцев — не рыжее, как у меня, а белое, концентрированное, бьющее в одну точку. Зверолюдь уровня сто сорок пять влетел в этот луч — и его просто не стало. Пепел и визг.

**[Зверолюдь убит. Получено опыта: 2 110.]**

— Неплохо, — сказал я. — Ещё?

— Ещё, — ответила Настя. И снова пламя.

Артём работал методично, как мясник на бойне. Никаких лишних движений — удар, блок, удар. Зверолюдь сто пятьдесят шесть нанёс ему удар когтями по плечу — броня выдержала, но Артём скривился. Ответил эфесом в морду и добил колющим в грудь.

Даня танцевал. В его исполнении бой выглядел как-то не серьёзно — разворот, выпад, шаг назад, выпад. Но зверолюди падали. Два уже лежали у его ног.

Я обернулся к своему. Второй зверолюдь — сто шестьдесят два — заходил справа, пытаясь зайти за спину. Я крутанулся, клинки веером, — левый сбил когтистую лапу, правый рассёк бок. Огонь на лезвии занялся сам, как будто клинок тоже был злой.

Зверолюдь взревел и бросился снова. Я шагнул назад, пропуская его мимо, — и ударил обоими клинками крест-накрест по спине. Хруст. Рёв. Тишина.

**[Зверолюдь убит. Получено опыта: 2 560.]**

Последние двое развернулись и побежали. Зверолюди умели отступать — видимо, не первый раз встречали тех, кто бил назад.

— Не догонять, — сказал я. — Не знаем, что там, в траве.

Кирилл посмотрел на меня. Кирилл всегда смотрел, когда хотел что-то сказать, но молчал.

— Что? — спросил я.

— Их было двенадцать, — сказал он. — Мы убили десять. Двое ушли. Они вернутся не одни.

— Знаю, — сказал я. — Поэтому уходим. Сейчас.

Я посмотрел на панель:

**[Дима. Уровень: 178. Клан: Пылающий Рубеж. Ранг: Золото. Стихия: Огонь.]**

Сто семьдесят восемь. После этого боя станет сто семьдесят девять. Может, даже сто восемьдесят, если опыт дотянется.

— Куда? — спросил Даня, вытирая меч о траву.

— Туда, — я указал клинком на восток, где небо было чуть светлее. — Свет — это или закат, или рассвет. Либо мы идём к ночлегу, либо к новому дню. В любом случае — к свету.

— Философски, — сказал Вася.

— Я псионик, — сказал я. — Мне можно.

Мы двинулись. Печать на плече молчала. Но я чувствовал — не затихла. Прислушивалась.

К чему — я пока не знал.

Глава 2 К свету

Шли два часа. Или три. Я перестал считать после того, как солнце — тусклое, больное — зависло над горизонтом и никуда не двинулось. Не закат и не рассвет. Просто застывший свет, будто мир не мог решить, жить ему или сдохнуть.

Трава кончилась резко. Как отрезали. Одну секунду — пояс, следующую — голая выжженная земля, потрескавшаяся, серая. Дальше — низкие холмы, и между ними что-то, что могло быть дорогой. Или руслом высохшей реки. Или шрамом.

— Похоже на дорогу, — сказал Даня.

— Похоже на то, что кто-то уже ходил здесь, — сказал Вася.

— Или бегал, — добавил Кирилл.

— Отoptimist, — сказал я.

— Что? — переспросил Артём.

— Нет, ничего. Это я так, вспоминаю земное. Оптимист — это человек, который думает, что дорога куда-то ведёт. Пессимист — что она ведёт обратно. А реалист берёт клинки и идёт.

— И ты какой? — спросила Настя.

— Я псионик. Я все три одновременно.

Настя чуть улыбнулась. Первая улыбка на Терре. Я мысленно поставил ей плюс.

Мы двинулись по «дороге». Она вела между холмов, и скоро я понял, что это не природное образование. Слишком ровные края, слишком правильный изгиб. Кто-то строил здесь. Давно. Из того же камня, что и руины мудрецов на Эрионе.

Печать на плече дрогнула. Не загудела — просто дрогнула, будто узнала что-то.

— Настя, — я остановился. — Что чувствуешь?

Она остановилась тоже. Закрыла глаза. Настя делала так, когда тянула ощущение из мира, как нитку из ткани. На Эрионе у неё получалось за секунды. Здесь она стояла почти минуту.

— Камень, — сказала она наконец. — Старый. Очень старый. И…

— И?

— Здесь кто-то жил. Много кого-то. Давно. — Она открыла глаза. — Их больше нет.

— Умерли? — спросил Даня.

— Не знаю. Просто… нет. Как будто их стёрли.

Я промолчал. «Стёрли» — слово, которое мне слишком хорошо знакомо.

Дорога вывела нас к разрушенному поселению. Низкие стены, сложенные из того же серого камня, без крыш, без дверей. Кое-где — обугленные балки. Кое-где — кости. Много костей. Белые, старые, рассыпающиеся в пыль при касании.

— Деревня, — сказал Артём, оглядываясь. — Или форпост.

— Размер — на посёлок, — сказал Кирилл. Он подошёл к одной из стен и провёл пальцем по камню. — Резьба. Кто-то украшал.

Я подошёл. На камне — рисунки. Плохо сохранившиеся, но различимые: фигуры. Люди? Нет, не люди. Слишком длинные руки, слишком широкие плечи. И рядом — что-то вроде солнца. Или глаза.

— Зверолюди? — предположил Вася.

— Нет, — сказала Настя. — Зверолюди не строят. Это… другие.

— Другие зверолюди? — спросил Даня.

— Другие — другие, — Настя отвернулась от стены. — Эти не были зверьми. Они были… как мы.

— Люди? — я поднял бровь.

— Не совсем. Но близко. — Она помолчала. — Их псионика была другой. Не огонь, не лёд, не молния. Они работали с… камнем. Землёй. Что-то связанное с основой мира.

— Земляная стихия? — спросил Кирилл.

— Нет. Не стихия. Глубже. Будто они… были частью этого места. Как корни дерева — часть ствола.

Я посмотрел на разрушенные стены. На кости. На резьбу.

Кто-то жил здесь. Кто-то, кто был близок к людям. И их стёрли.

— Расходимся, — сказал я. — Осматриваем посёлок. Пары: Вася — Кирилл, Даня — Артём. Настя — со мной. На любые странности — не вступаем в бой, возвращаемся сюда. Вопросы?

— Один, — сказал Вася. — А если странности — это двенадцать зверолюдей?

— Тогда возвращаемся и вступаем в бой вместе. Всё.

Они разошлись. Настя пошла за мной, и мы двинулись к центру поселения — если у этого места был центр.

— Дим, — сказала она, когда мы отошли. — Ты заметил?

— Что?

— Кости. Они не зверолюдейские. Слишком длинные руки. Слишком…

— Слишком как на рисунке, — закончил я.

Она кивнула.

— Те, кто строил здесь, — те, кого стёрли. Зверолюди не просто нападают. Они… заняли чужое место.

Я остановился. Посреди посёлка стоял камень. Не стена, не дом — камень. Круглый, в мой рост, врытый в землю. Гладкий. Без единой трещины. И — тёплый.

Я положил ладонь на поверхность. Печать на плече вспыхнула — не больно, но резко, как щелчок.

**[Обнаружен объект: Камень Связи. Тип: Древний. Статус: Неактивен.]**

— Камень Связи, — прочитал я вслух.

— Что это? — Настя подошла.

— Не знаю. Система говорит — древний, неактивен. — Я убрал руку. Печать затихла, но не сразу — медленно, как затухающий костёр. — Но она отреагировала.

— Печать?

— Да. Как будто узнала этот камень.

Настя посмотрела на меня. Долго. Потом сказала тихо:

— Дим, это не просто поселение. Это место было… важным. Для кого-то, кто носил печать.

Я промолчал. Потому что чувствовал то же самое. И не знал, что с этим делать.

— Дим! — крикнул Вася с восточной стороны. — Иди сюда. Нашёл!

Мы побежали. Вася стоял у разрушенной стены — единственной, которая была выше моего роста. На стене — не рисунок. Текст. Вырезанный в камне, грубо, торопливо, как будто писавший спешил.

Я подошёл и вгляделся. Буквы — не эрионские. Не земные. Но… система мигнула, и текст пополз, перестраиваясь, переводя.

**[Анализ текста… Перевод: «Если ты читаешь это — ты пришёл. Камень помнит. Найди Сердце. Без него мы погибли. Без него ты не вернёшься. Мост не откроется тому, кто не знает, зачем он здесь.»]**

— «Найди Сердце», — прочитал Кирилл через моё плечо.

— «Мост не откроется», — повторил Даня.

— Ну вот, — сказал я. — А то я думал, этот день будет скучным.

— Это значит, — Артём посмотрел на всех, — что мы не просто застряли. У нас есть задача.

— Есть задача, — согласился я. — Найти Сердце. Чьё — не сказано. Где — не сказано. Зачем — не сказано. Отличная инструкция. Мудрецы, видимо, писали в свободное от работы время.

— Но это подтверждает, — сказала Настя. — Мы здесь не случайно. Мост отправил нас с целью.

— С целью, — кивнул я. — Вопрос — чьей. И что такое Сердце.

Я ещё раз посмотрел на текст. «Камень помнит». Камень Связи. Тёплый, гладкий, реагирующий на печать.

— Этот камень, — я показал обратно, в центр посёлка. — Он реагировал на печать. Система назвала его «Камень Связи». Древний, неактивный. Если кто-то писал «камень помнит» — может, это тот самый камень?

— И что? — спросил Вася. — Активируем — и узнаем, где Сердце?

— Может быть, — сказал я. — А может, активируем — и нас сожжёт. Пятьдесят на пятьдесят.

— Ты же говорил — оптимист, пессимист, реалист, — сказал Даня.

— Реалист говорит: нужно больше информации. — Я посмотрел на клан. — Ночуем здесь. Стены — разрушенные, но укрытие. Артём, Даня — периметр. Кирилл, Вася — ищите воду. Настя — со мной. Будем разбираться с камнем.

— Ты хочешь активировать его? — Вася нахмурился.

— Нет. Я хочу поговорить с ним. — Я сжал кулак, и огонь на пальцах дрогнул. — Я псионик. Если камень помнит — пусть расскажет.

— А если вместо разговона он… — начал Даня.

— Ударит? — я усмехнулся. — Тогда я уклонюсь. Я на сто семьдесят восьмом уровне, между прочим. Почти сто семьдесят девятом.

— Двести сорок первый, — сказал Вася.

— Что?

— Ты будешь сто семьдесят девятого уровня, когда дойдёшь до двести сорок первого. Вот тогда клинки получат имена.

— Спасибо, Вася. Очень полезная информация в данный момент.

Вася не улыбнулся. Но я знал — он улыбался внутри.

Солнце — тусклое, больное — наконец двинулось. Заходило. Серое небо потемнело, переходя в чёрный, беззвёздный купол. Только на западе — тонкая полоска света, как последняя надежда мира, который умирал.

Клан устроился в разрушенном доме с уцелевшими стенами. Даня разжёг огонь — обычный, без псионики. Кирилл нашёл воду — ручей за холмами, мутную, но годную. Вася выставил четыре золотых монеты на камень — считал, считал, всегда считал.

— Триста сорок семь, — сказал он. — Минус четыре на приманку.

— Приманку? — переспросил Артём.

— Если зверолюди придут ночью, монеты на камне — их внимание. Золотой блеск. Они потянутся, а мы услышим.

— Ты издеваешься? — спросил Даня.

— Я серьёзен, как никогда, — сказал Вася.

— Вася, — я посмотрел на него. — Зверолюди не знают, что такое золотые монеты. Они бьют дубинами, а не ходят по магазинам.

— А вдруг? — Вася не сдавался.

— Оставь монеты, — сказал я. — Хотя бы потому, что ты уже их положил.

Вася кивнул, довольный.

Когда все улеглись, я подошёл к Камню Связи. Ночь была глухой — ни звука, ни запаха, ни ветра. Только камень — тёплый, молчаливый.

Я положил обе ладони на поверхность. Печать на плече вспыхнула — мягче, чем днём. Как будто здоровалась.

Я закрыл глаза. Направил псонику в камень — осторожно, как ключ в замок. Огонь — мой огонь — потёк по пальцам, встретил поверхность и…

Ничего.

Тишина.

Я надавил сильнее. Псионика — вся, что был. Огонь ревел внутри, просился наружу, но камень не поддавался.

И тогда — не знаю зачем — я не стал давить. Я стал слушать.

Огонь затих. Внутри — тишина. И в этой тишине — далёкий, еле слышный звук. Не голос. Не слово. Ритм. Медленный, тяжёлый, глубокий. Как сердцебиение.

«Сердце», — подумал я.

Камень помнил. И в его памяти билось что-то живое — далеко, глубоко, под землёй, под всем этим миром.

Я убрал руки. Печать на плече гудела — тихо, ровно, в такт.

В такт тому, что билось под Террой.

Глава 3 Цена

Ночью зверолюди не пришли. Монеты Васи остались на камне — блестели тускло в свете догоревшего костра, и я поймал себя на мысли, что Вася, возможно, был не так уж неправ. Зверолюди не взяли золото, но и не подошли близко. Будто что-то удерживало их. Или кто-то.

Рассвет пришёл серым, как и закат. Небо посветлело на востоке — на пару тонов, не больше. Терра не знала ярких красок.

Я не спал. После Камня Связи уснуть было невозможно. Ритм — тот далёкий, тяжёлый — стучал где-то под рёбрами, будто переехал из камня в меня. Печать молчала, но я чувствовал её — как чувствуешь собственное сердцебиение, когда прислушаешься.

Камен хотел говорить. Я это знал. И ждал.

Когда встал, Кирилл уже не спал. Сидел у стены, два клинка на коленях, глаза открыты. Он всегда просыпался первым. Всегда.

— Не спал? — спросил я.

— Слышал, — сказал он.

— Что?

— Тук. Тук. Тук. — Он постучал ногтем по рукояти. — От тебя. Ночью. Ты светился.

Я посмотрел на свои руки. Огня не было. Но кожа на ладонях — горячая, как после долгой работы у горна.

— Камень, — сказал я. — Он что-то показал мне. Ритм. Под землёй. Далеко.

— Сердце?

— Может быть.

Кирилл кивнул. Не спрашивал, не сомневался. Просто кивнул. Он всегда был таким — молчал, когда другие спорили, и действовал, когда другие думали.

Остальные проснулись. Даня разжёг огонь — обычный, на дровах, без псионики. Настя раздала сухой паёк, который был при нас. Последний. Артём обошёл периметр — чисто.

— Значит так, — я сел посреди всех. — Ночью я получил кое-что от Камня Связи. Под Террой — что-то живое. Ритм. Сердцебиение. Скорее всего, это и есть Сердце, о котором писал неизвестный на стене.

— Сердце мира, — сказала Настя.

— Сердце чего-то. Мира, планеты, механизма — не знаю. Но оно там. Далеко. Глубоко.

— И мы идём к нему? — спросил Даня.

— Мы идём на восток. Ритм был направленным — я чувствовал, откуда тянет. Восток. Через холмы.

— Сколько? — спросил Вася.

— Не знаю. Далеко.

— Далеко — это не маршрут, — сказал Вася. — Это пожелание.

— Это всё, что есть, — ответил я. — Ещё варианты?

Молчание. Значит — восток.

Собрались за десять минут. Кирилл подошёл ко мне последним. Положил руку на плечо — туда, где Печать.

— Этот ритм, — сказал он. — Он бьётся в такт с тобой. Не с камнем. С тобой.

— Знаю.

— Это значит, что ты — часть этого. Что бы это ни было.

— Знаю, Кирилл.

— Тогда будь осторожен. — Он убрал руку. — «Забытый» — это не только про память. Это и про тех, кто хочет, чтобы ты остался забытым.

Я посмотрел на него. Кирилл не говорил длинных речей. Эта была самой длинной за всё время, что я его знал.

— Запомню, — сказал я.

Мы двинулись.

---

Холмы шли грядой — невысокие, пологие, но бесконечные. Серый камень, серая трава, серое небо. Терра была одноцветной, словно кто-то выкрутил насыщенность до нуля. Дорога — если это была дорога — ныряла между холмами и терялась, потом появлялась снова. Мы шли по ней, как по нерву, который кто-то оголил.

Через два часа Настя остановилась.

— Впереди — жизнь, — сказала она.

— Зверолюди? — я положил руку на клинки.

— Нет. Не зверолюди. — Она нахмурилась. — Не могу понять. Сигнал… другой. Сильнее. И он не прячется.

Система молчала. Ни одного предупреждения.

Мы подошли к гребню холма и посмотрели вниз.

В долине между холмами стояло дерево. Одно. Огромное, с чёрным стволом и серой листвой, вцепившееся корнями в землю так, будто держало мир от падения. Под деревом — источник. Ручей бил из-под корней, чистый, прозрачный. Первая чистая вода на Терре.

И вокруг дерева — лежали тела.

Не кости. Тела. Свежие. Человеческие — или почти. Те, с длинными руками, с каменной резьбой на коже. Десятки. Они лежали кругом, головами к дереву, как будто умерли, глядя на него.

— Что это?.. — прошептал Даня.

— Мёртвые, — сказал Артём. — Все.

— Я вижу, что мёртвые, — огрызнулся Даня. — Почему?

Настя шагнула вперёд. Я поймал её за руку.

— Подожди.

— Дим, там вода. Чистая. Нам нужна вода.

— Подожди, — повторил я. — Сначала разберёмся.

Я спустился первым. Клинки — в руках, огонь — на грани, между спокойствием и боевым режимом. Печать гудела ровно, в такт ритму, который вёл меня на восток.

Тела лежали в идеальном круге. Ни ран, ни крови. Просто — лежали. Лица спокойные, глаза закрытые. Будто уснули.

**[Анализ… Объекты: гуманоиды, класс — Терранцы. Статус: мертвы. Причина смерти: истощение жизненной силы.]**

— Истощение жизненной силы, — прочитал я вслух.

— Истощение? — Кирилл подошёл ближе. — Они умерли от истощения?

— Не от голода. От… потери. Будто из них вытянули всё.

Кирилл присел рядом с одним из тел. Коснулся шеи — искал пульс, хотя система уже сказала, что мертвы. Привычка. Он всегда проверял сам, не верил системе до конца.

— Дим, — сказал он, не поднимаясь. — У них нет Печати.

— У кого — у них?

— У терранцев. Нет печати. Ни у одного. — Он обвёл круг рукой. — Но на коже — резьба. Каменная резьба. Как на стенах поселения. Они работали с камнем, говорила Настя? Их псионика была связана с основой мира?

— Да.

— Тогда они отдавали её. Свою силу. Дереву. Или тому, что под деревом. Отдали всё — и умерли.

Я посмотрел на дерево. Чёрный ствол, серая листва. И корни — уходящие глубоко, туда, где билось Сердце.

Они кормили его. Своими жизнями.

— Настя, — позвал я. — Что ты чувствуешь от дерева?

Она подошла. Закрыла глаза. И тут же открыла — резко, как от удара.

— Живое, — сказала она. — Оно живое. И оно… голодное.

— Не подходите к дереву, — сказал я. — Всем назад. Набираем воду и уходим.

— Дим, — позвал Кирилл.

Что-то в его голосе заставило меня обернуться.

Кирилл стоял у края круга тел. Не двигался. Руки — вдоль тела, клинки в ножнах. Глаза — открыты, но не смотрели на меня. Смотрели сквозь.

— Кирилл?

— Я слышу, — сказал он. И голос был не его. Тихий, ровный, далёкий. — Ритм. От дерева. Он… зовёт.

— Кирилл, отойди. Сейчас.

Он не отошёл. Он шагнул к дереву.

— Нет! — я рванул вперёд.

Система мигнула красным:

**[Внимание: Псионическое воздействие. Объект: Кирилл. Уровень: 165. Статус: Подчинение.]**

Подчинение. Дерево — или то, что под ним — тянуло его. Как тянуло терранцев. Забирало.

Кирилл шёл. Медленно, ровно, не спеша. Будто шёл к старому другу.

Я рванул к нему. Огонь на руках — полный, боевой, ревущий. Печать вспыхнула, как факел.

— Кирилл! Стой!

Он не остановился. Его ноги двигались сами — по его воле или нет, я не знал. Но он шёл к дереву, и с каждым шагом его тело начинало светиться. Тускло, серо, как камень на солнце. Его псионика — та, что была в нём — уходила. В землю. В корни. В дерево.

Я схватил его за плечо.

Жар. Мой огонь — ему в руку, в плечо, куда угодно, только бы вырвать из этого.

— Кирилл, слышишь меня? Это Дима. Ты обещал мне быть осторожным. Ты обещал!

Он повернул голову. Глаза — мутные, серые, не его. Но губы шевельнулись.

— Дим… не тяни. — Голос — его, но слабый, как последний вздох. — Оно… показывает. Терра. Что было. Как всё было. Дим, они не умирали. Они отдавали. Сознательно. Чтобы… Сердце… не остановилось.

— Кирилл, мне плевать, что они отдавали! Ты не отдаёшь!

— Я… уже отдал, — прошептал он. И улыбнулся. Кирилл. Который не улыбался никогда. — Сто шестьдесят пять… уровней. Хватит, чтобы… ты дошёл.

— Нет!

Я рванул псонику — всю, что была. Огонь — в Кирилла, не в дерево, в него, чтобы выжечь чужую волю, чтобы оторвать от корней, которые уже тянулись к его ногам, обвивали щиколотки, лезли выше.

**[Псионический удар: Огонь. Цель: Кирилл. Результат: Частичное подавление чужого воздействия.]**

Частичное. Не полное. Дерево было сильнее. Древнее. Голоднее.

Корни обвились до колен. Кирилл стоял, и свет — серый, тусклый — шёл от него в землю. Его псионика уходила. Капля за каплей. Уровень за уровнем.

**[Кирилл. Уровень: 165 → 164 → 163…]**

— Вася! Даня! Артём! — заорал я. — Сюда! Тяните его!

Они подбежали. Вася схватил Кирилла за левую руку, Даня — за правую. Артём — за пояс. Тянули. Корни — тянули в ответ.

**[Кирилл. Уровень: 161 → 160 → 159…]**

— Отрежите корни! — крикнул я.

Даня рубанул мечом. Корень — как железо. Меч отскочил. Вася попробовал клинком — та же история.

— Не берёт, — сказал Вася. И впервые в его голосе было что-то, кроме спокойствия.

— Огонь! — Настя уже стояла рядом, руки горели белым. — Я жгу?

— Жги! — крикнул я.

Белое пламя ударило в корни. Корни зашипели, задымились — и обуглились. На секунду. Обуглились и снова полезли, новые, из-под земли, thicker, сильнее.

**[Кирилл. Уровень: 154 → 153 → 152…]**

— Не успеваем, — сказала Настя. И заплакала. Настя не плакала никогда.

Я стоял перед Кириллом. Держал его за лицо — обеими руками, огонь на пальцах, жёг его щёки, и он не чувствовал. Его глаза смотрели сквозь меня.

— Кирилл, — сказал я. — Ты — мой клан. Ты — Пылающий Рубеж. Ты не умираешь на второй день. Слышишь? Мы даже не начали.

Он улыбнулся снова. Серый свет шёл из него, как кровь из раны.

— Дим… ты дойдёшь. Ты — дойдёшь. А я… — голос стал тише. — Я уже дошёл.

**[Кирилл. Уровень: 142 → 141 → 140…]**

— Нет. Нет, Кирилл!

Я рванул. Вся псионика — весь огонь, что был, что мог быть, — в одну точку. В корни. Не в Кирилла — в корни. В дерево. В то, что под ним.

**[Псионический удар: Огонь. Мощность: максимальная. Цель: Древо Поглощения.]**

Огонь рванул из моих рук — рыжий, яростный, живой. Он ударил в корни, и они завизжали — да, завизжали, как живые, — и обуглились. На этот раз — по-настоящему. Почернели, рассыпались.

Кирилл упал.

Я поймал его. Успел. Держал на руках, как ребёнка. Он был лёгкий — слишком лёгкий для мужика с двумя клинками и сто шестьдесят пятью уровнями.

— Кирилл?

Глаза открыты. Серые, мутные, но — его. Смотрели на меня. Не сквозь.

— Дим… — шёпот. Еле слышный.

— Я здесь. Всё. Отпустило. Ты — здесь.

— Дим… мои клинки…

— Что клинки?

— Отдай… Васе. — Улыбка. Последняя. — Он… считает лучше всех.

**[Кирилл. Уровень: 0. Статус: мертв.]**

Система мигнула. Ровно. Без эмоций. Как счётчик на кассе.

Кирилл умер.

Я сидел на земле, держал его на руках и не двигался. Не мог. Огонь на моих пальцах погас. Печать молчала. Ритм под землёй — тот, который вёл меня на восток, который бился в такт с моим сердцем — не остановился. Бился. Ровно. Спокойно. Будто ничего не случилось.

Будто не забрал.

— Дим, — Вася стоял рядом. Голос — ровный. Слишком ровный. — Дим, его нужно положить.

— Знаю.

— Дим…

— Я знаю, Вася.

Я положил Кирилла на землю. Закрыл ему глаза. Снял клинки с пояса — оба, ножны и всё — и протянул Васе.

Вася взял. Молча. Не считая.

— Он сказал — отдай тебе, — сказал я.

— Знаю, — ответил Вася. И отвернулся.

Даня стоял в стороне, сжав кулаки. Артём — рядом, каменный, как всегда, но глаза мокрые. Настя сидела на земле, обняв колени, и молчала.

Я встал.

Посмотрел на дерево. На корни — обугленные, мёртвые, больше не шевелившиеся. На тела терранцев, лежавших кругом, отдавших всё — добровольно, как сказал Кирилл.

Терра забрала Кирилла. Не зверолюди. Не враг. Не случайность. Терра. Место, куда нас отправил Мост. Место, которое проверяло не силу — а что-то другое. И Кирилл заплатил за то, чтобы я это понял.

«Забытый — это не только про память. Это и про тех, кто хочет, чтобы ты остался забытым.»

Его слова. Последняя длинная речь Кирилла. Он знал. Он чувствовал. И всё равно пошёл к дереву — не потому что дерево звало, а потому что хотел увидеть. Понять. Он всегда был таким — молчал, когда другие спорили, и действовал, когда другие думали.

А теперь не осталось ни того, ни другого.

---

Похоронили его у холма. Камни — серые, терранские — сложили в ровную кладку. Артём работал молча, тщательно, как будто строил крепость. Даня стоял на страже. Настя положила на камни ветку — единственную зелёную, которую нашла на склоне.

Вася положил золотую монету.

— Триста сорок семь минус одна, — сказал он. — Триста сорок шесть.

— Вася…

— Он бы посчитал, — Вася не дал мне договорить. — Он бы посчитал, сколько стоит. И сказал бы — хватит.

Я стоял у могилы и молчал. Внутри — пусто. Не больно. Не страшно. Просто пусто. Как будто дерево забрало не только Кирилла, но и кусок меня.

Печать на плече шевельнулась. Не загудела — шевельнулась, как живое существо, будто хотела что-то сказать. Или утешить. Или предупредить.

Я не стал слушать. Не сейчас.

— Идём, — сказал я.

— Куда? — спросил Даня.

— Восток. К Сердцу. — Я посмотрел на клан. Вася с чужими клинками на поясе. Настя с красными глазами. Даня с мечом в руке. Артём — каменный, вечный, но с трещиной. — Кирилл сказал — я дойду. Значит, я дойу. И вы со мной.

— Дим, — сказала Настя. — Терра забирает. Как дерево. Как… оно?

— Не знаю, — ответил я. — Но знаю одно: мы не будем кормить его собой. Мы найдём Сердце. Мы откроем Мост. И мы вернёмся. Все, кто останется.

— Все, кто останется, — повторил Артём.

— Да. — Я сжал кулаки. Огонь — рыжий, злой, живой — загорелся между пальцев. — Все, кто останется.

Мы двинулись на восток. Пятеро. Впятером, не вшестером.

Печать на плече билась в такт с тем, что было под землёй. И я шёл. Шёл, потому что Кирилл сказал — дойдёшь. И я не собирался делать его лжецом.