Забытый козырь. Часть1. Империя

Пролог.

Сколько разных сигнальных устройств и механизмов придумано людьми, чтобы защитить свое жилище от несанкционированного проникновения! Их просто невозможно сосчитать, потому что диапазон этих сложных и не очень систем начинается от старой допотопной двери, подпертой деревянной шваброй, и заканчивается спутниковыми технологиями. Результат примерно пятьдесят на пятьдесят, что не так уж и плохо. Хуже другое: воспользоваться даже полученным вовремя сигналом не всегда получается. Тут, как говорится, то голова мёрзнет, то ноги голые. Но люди продолжают и продолжают надеяться на все эти глупости, совершенно забывая, что самое слабое звено в любой хитромудрой системе — это они сами…

Джунгли, как единый организм, тоже сразу распознают чужаков и мгновенно предупреждают всех своих обитателей, чтобы те были настороже. Человек в джунглях — это чужак! Причем чужак непредсказуемый и опасный, от которого надо держаться подальше, это аксиома. Но когда на небольшой полянке возле почти стоячего ручейка, словно из воздуха, материализовались два человека, то греющаяся на солнышке четырехметровая королевская кобра даже не повернула голову в их сторону. Другие обитатели местной фауны хоть и зафиксировали это событие, но не придали ему хоть какого-то значения, определив объекты как не вкусные и не опасные. Почти черный от загара мальчишка вопросительно глянул на своего спутника, практически полностью покрытого затейливыми татуировками, и с проворством обезьяны метнулся на вершину пятидесятиметровой сейбы. Вниз он скатился ещё быстрее, и они мгновенно исчезли в густом подлеске, на секунду мелькнув набедренными повязками между кустов колючей ежевики. Минут через десять примятая босыми ступнями трава выпрямилась, убирая последние следы пребывания здесь этой парочки, но спокойная идиллия продолжалась недолго. Вскоре по веткам бесшумно проскользнул спешащий куда-то гиббон, спугивая двух ярких попугаев, кобра тоже нехотя приподняла свою треугольную голову и, мягко качнувшись, нырнула в траву. Последним полянку потревожил уродливый шерстокрыл, и наконец наступила относительная тишина, что в джунглях равносильно сработавшей звуковой автомобильной сигнализации: внимание — опасность! Первые три туземца появились на берегу ручейка абсолютно бесшумно, сразу же слившись с местным пейзажем; спешащая за ними небольшая группа бойцов в специальной экипировке с автоматическим оружием шумно сотрясала воздух, пытаясь восстановить дыхание. Главный из первой троицы, тоже весь покрытый татуировками, только преимущественно посвящёнными ритуальной тематике, понюхал воздух, а затем подошёл к дереву, на которое лазил пацан, и задрал вверх голову.

— Мы бежим не за людьми, — наконец произнес он, обращаясь к бойцам с оружием, — люди не могут так бегать по джунглям.

— Но ты ведь бегаешь? — недоверчиво сказал один из спецназовцев.

Это уже была третья группа, которая, сменяя друг друга, участвовала в погоне. Конкретно этих забросили на вертолёте, по ходу, в движение не больше двух часов назад.

— Я шаман, я всю жизнь здесь живу, но даже у меня заканчиваются силы, — покачал тот перьями, торчащими из его головного убора. — Мы бежим без остановки весь световой день. Скоро начнёт темнеть, если они проскочат ваши заслоны, мы их уже не догоним.

— Не проскочат, — успокоил его спецназовец. — Мы их гоним по кругу и скоро упрёмся в нужное нам место. Всё остальное перекрыто. Ты ведь не потеряла след?

Шаман возмущённо фыркнул и показал направление.

— Это не люди, это духи, — уверенно повторил он, прежде чем устремиться следом за беглецами.

«Духи», тем временем, заметно сбавили темп и вскоре упёрлись в обрыв, с которого открывался живописный вид на долину, покрытую сплошным зелёным ковром. Внизу, прямо под ними, за заходящим за горизонт огромным солнцем, серебрилась спешащая по делам небольшая речка. Склон хоть и был практически отвесным, но где-то с середины на нём была густая растительность, которая упиралась в растущие внизу деревья.

— Мы на месте, — покрутив головой, сказал мальчишка, подняв вопросительный взгляд на взрослого. — Через десять минут они будут здесь.

— Вижу, — коротко ответил ему тот. — Все идёт по плану. Уходи в город, до утра как раз доберёшься. Передай, что работаем по основному варианту.

— Я боюсь за тебя, — озабоченно произнес мальчонка, состроив умильную рожицу, всё никак не решаясь оставить своего партнёра по забегу в одиночестве.

— Ну ты ещё поплачь, — строго ответили ему. — Сейчас не время распускать сопли, на тебе лежит самая сложная задача, так что давай, шевелись, мне ещё надо успеть подготовиться.

Пацан резко развернулся, пулей взлетел на ближайшее дерево и по верхам, не хуже испуганной макаки, исчез из виду.

Оставшийся в одиночестве беглец тоже не терял времени даром: ловко забравшись на раздвоенную сосну меркуза, он выудил из замаскированного дупла пятнистый вещмешок и быстро соскочил обратно. Ему надо было торопиться, потому что до появления преследователей оставалось не больше пяти минут. Разложив содержимое на плоском камне, в первую очередь он взял в руки уже заряженный бурой жидкостью шприц и уверенным движением вонзил иглу себе в бедро, после этого стал в темпе одеваться.

Появившаяся вскоре группа преследователей сразу заметила беглеца.

— Вот он, я его вижу! — заорал один из них, вскидывая автомат и передергивая затвор.

— Не стреляй, придурок, ему некуда деться, — раздался резкий крик командира. — Впереди обрыв.

— Убегавших должно быть двое, — прошептал шаман, крутя головой и нюхая воздух.

Их разделяло не больше двадцати метров, и спецназовцы начали растягиваться в цепь, перекрывая пути отхода. Человек, одетый во всё чёрное и смахивающий на киношного ниндзю, нервно покрутил головой, наблюдая, как неотвратимо сжимается кольцо преследователей, потом резко развернулся и, сделав два быстрых, пружинистых шага, мощно оттолкнулся от края обрыва и прыгнул прямо в разверзшуюся под ним пропасть.

— Он прыгнул, мать его! — заорал один из спецназовцев, первый оказавшийся на границе бездны.

Черная фигура, между тем, раскинув в стороны руки, пролетела по воздуху не меньше тридцати метров и с шумом и треском скрылась в густой листве субтропического вечнозелёного дуба, стоявшего на берегу реки.

— Тут есть поблизости спуск? — обратился командир к шаману.

Получив утвердительный кивок, он отдал несколько команд и на ходу достал рацию, докладывая обстановку невидимому начальству. Пока группа довольно продолжительное время спускалась в долину, послышался гул подлетающего вертолёта, рыщущего в поисках площадки для приземления. Где то в далеке кружил ещё один.

Внизу, соединившись с группой, прибывшей на первом вертолёте, спецназовцы начали скурпулёзно прочёсывать местность. Возле дуба, как и в его густой кроне, беглеца обнаружить не удалось.

— Он здесь, давайте сюда! — раздался вскоре громкий крик ниже по течению реки.

Чёрное тело, зацепившись за береговой куст раскинувшейся акации, слегка покачивалось на прозрачной воде, привлекая внимание маленьких цветных рыбок.

— Повезло, что мы в высокогорье, где нет крокодилов, — хмыкнул один из бойцов, вытягивая тело из воды.

Командир, отодвинув высокий ворот водолазки, пощупал пульс и скривился.

— Подох, собака!

— Она живая! — неожиданно произнес шаман, с опаской обходя вытащенное на камни тело.

Все резко обернулись, а потом один из спецназовцев наклонился и сдернул с головы беглеца чёрную балаклаву.

— Девка, чтоб её черти разодрали! — воскликнул он.

К ним уже подбегала группа гражданских, прилетевших на втором вертолёте.

Проведя небольшое оперативное совещание, один из них отошёл в сторону и позвонил по спутниковому телефону.

— Хозяин приказал киллершу упаковать и через южный тоннель доставить в замок, — сказал он, вернувшись обратно. — До его приезда не спускать с неё глаз, он будет к утру.

Все сразу занялись делами, даже не заметив, куда делся шаман с двумя своими помощниками. После того, как все стихло, на бережок, тщательно обнюхивая оставшиеся следы, осторожно вышел огромный тигр, который до этого наблюдал за всем происходящим с безопасного расстояния. Уткнувшись носом в место, куда ранее вытащили девушку в чёрном, он неожиданно замер, а шерсть на его загривке начала подниматься дыбом. Зверь грозно рыкнул и одним мощным прыжком покинул место недавних событий. Буквально через полчаса джунгли погрузились в густые сумерки, а затем в непроглядную тьму…

Мужчина удивленно разглядывал совершенно обнаженную девушку, лежавшую на специальной передвижной кушетке. Если бы не надежные металлические захваты, типа стационарных наручников, удерживающих её конечности, можно было подумать, что она просто уснула, и стоит её легонько задеть, как она сразу подскочит и побежит по своим делам. Он обошел лежанку вокруг, внимательно рассматривая причудливую вязь татуировок, которые покрывали практически всё тело, за исключением конечностей и шеи.

— Откуда она взялась? — задумчиво проговорил он вполголоса, перебирая в уме всех своих многочисленных врагов и недругов, — Ты можешь привести её в чувство?

Присутствующий рядом тщедушный очкарик утвердительно мотнул головой и начал копаться в своем кожаном саквояже.

Хозяин дома, тем временем, усиленно соображал, с какой стороны подул этот опасный ветер. Дело в том, что о его неприступном лежбище не знал вообще никто. Вернее, была информация, что где-то в джунглях Индокитая есть загадочный неприступный объект, но вот где конкретно он находится и кому принадлежит, оставалось тайной. К тому же его плантации и фабрики были в Афганистане и Южной Америке, и ничто не связывало это место с самым разыскиваемым наркодельцом в мире — Паоло Дульфи. Когда примерно четверть века назад обычный иркутский лоботряс, подрабатывающий частным извозом, Пашка Дурнев, довёз до гостиницы "Интурист", расположенной на бульваре Гагарина, или просто на Набережной, обычного неприметного мужичка, то ему даже в страшном сне не могло привидеться, что с ним произойдёт в недалеком будущем. Они разговорились, и мужичок попросил его подъехать вечером. Потом днём. Потом предложил его возить постоянно. Как оказалось впоследствии, эти ребята обналичивали чеки на получение автомобилей "Жигули", которые за особые заслуги выдавали работникам предприятия. Дело в том, что в те чудесные времена купить автомобиль можно было только при наличии этой бумажки, которую выдавали в виде поощрения. На черном рынке машины тоже продавались, но ровно в десять раз дороже. Фишка заключалась в том, что даже имея подобную бумажку, желающие стояли в очереди годами, поэтому эти чеки тупо продавали за бесценок, как ненужные, мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Но, как обычно происходит в нашей стране, кому-то — кукишь с маслом, а кому-то — добро пожаловать, поэтому с покупкой автомобилей по заводской цене у парней из "Интуриста" проблем не было. Прибыль получалась круче, чем от продажи запрещённых препаратов. В один прекрасный вечер Павлика попросили приехать не на своем авто, а по возможности на микроавтобусе, что он и сделал, поменявшись машинами со своим закодычным товарищем. Подав авто по указанному адресу, он помог загрузить полный салон тяжёлыми китайскими клетчатыми сумками и, посадив двух сопровождающих, повёз их в грузовой порт. Пока они ехали, он позвонил своему другу, с кем поменялся машинами, и попросил его подъехать туда же, для обратного обмена. Припарковавшись на небольшой парковке возле контрольно-пропускного пункта, его пассажиры вышли и не торопясь направились в сторону КПП. А он, найдя глазами свою машину, уже хотел выйти на воздух, как на стоянку влетела раздолбанная "девятка", из которой, как спецназовцы во время учений, споро выпрыгнули четыре человека. Время, как в видеофильме, неожиданно замерло, а затем тишину разорвали автоматные очереди. Первыми пали замертво сопровождающие, а потом его любимая "семёрка" превратилась в натуральное дуршлаг, как и товарищ, сидевший за рулём. Нападавшие метнулись к искалеченному авто, которое начало потихоньку гореть, и, убедившись, что там ничего, кроме мёртвого тела, нет, ловко запрыгнули в свою машину и с шумной пробуксовкой унеслись прочь. Охреневший Павлик непроизвольно сполз под руль и сидел там, не шевелясь, ожидая, когда всё закончится. Не дожидаясь приезда милиции, он завёл машину и рванул в сторону "Интуриста", надеясь там найти ответы на свои многочисленные вопросы. Выехать на набережную ему не позволил экипаж ГАИ, полностью перегородив дорогу. Он бросил машину в ближайшем дворе и бегом помчался в сторону гостиницы. Там тоже было полно милиции и несколько карет скорой помощи. Очень скоро он убедился, что все люди, с которыми он имел дело, отдали богу свои души. Точнее, им помогли это сделать. Вернувшись обратно в машину, он очень долго просто сидел, куря одну за другой ломающиеся в дрожащих пальцах сигареты. В чувство его привёл звонок от матери. — Ты на ужин приедешь? — спросила женщина. — Нет, — на автомате ответил он и сразу поинтересовался, — Бабушка на даче? — Дома она, у неё давление скачет, — озабоченно произнесла мама. Он сразу завёл машину и помчался на семнадцатый километр Байкальского тракта в садоводство "Солнышко". Только выпив половину купленной по дороге бутылки водки, он немного пришёл в себя и открыл одну из сумок. Она была набита деньгами, как и все остальные! Допив вторую половину сорокаградусной жидкости, он окончательно пришёл в себя и начал спокойно анализировать ситуацию. Ему понадобилось целых три года, чтобы конвертировать это богатство в доллары и через Монгольскую границу свалить из страны. Пока мужчина предавался неожиданно нахлынувшим воспоминаниям, очкарик ввёл в вену девушки лекарство, и та начала постепенно приходить в себя. — Выйди, — коротко приказал он эскулапу. Веки у девушки задергались, и она открыла глаза, явно не понимая, где находится. Проморгавшись, она прищурилась, привыкая к яркому люминесцентному свету, и скосила глаза на стоявшего рядом мужчину. — На каком языке к тебе обращаться? — поинтересовался Паоло на английском. Она продолжала непонимающе водить глазами. — Впрочем, это уже неважно, — ухмыльнулся мужчина, заложив руки за спину и прохаживаясь туда-сюда по помещению, как школьный учитель на уроке. — Сейчас сюда придёт очень умный, но очень злой дяденька и будет тебя пытать. Он любит и умеет это делать. Лично я не выдерживаю даже смотреть на это дольше пяти минут. Потом ещё сутки не могу уснуть. Так что на твоём месте я быстренько всё мне рассказал и избежал этого ужаса. Он вновь подошёл к девушке, которая спокойно лежала теперь уже с закрытыми глазами.

— Зачем ты сюда полезла? Кто тебя послал на верную погибель? Это идеальный дом с идеальной защитой. Здесь использованы новейшие технологии в сфере охраны, — он наклонился к её уху и, касаясь его губами, очень тихо произнес: — Сюда невозможно попасть, если я сам не приглашу в гости. — Но я, как видишь, попала, — прошептала она, тоже задевая его ухо губами. — Спасибо за приглашение! Услышав русскую речь, он мгновенно дернулся назад, пытаясь оказаться подальше от этого наваждения, но у него ничего не получилось. Её, только что зажатые стальными обручами ладони, сомкнулись на его шее, и свет в глазах мгновенно погас. — Как ты освободила свои руки? — спросил он, как только пришёл в себя. — Тебя только это интересует? — хмыкнула она, натягивая плавочки и топик. — Может, развяжешь? — попросил он, пытаясь пошевелить руками. — Без меня тебе всё равно отсюда не выбраться. — Обойдёшься, — жёстко отрезала девушка, подходя к нему ближе. — Я сейчас сделаю небольшой укольчик, и ты станешь послушнее комнатной собачки. — Не получится, — усмехнулся он. — Тогда я не смогу вести машину, и автоматическая камера распознавания водителя не откроет ворота. — Да что ты говоришь? — притворно изумилась она, отрывая от голого бедра кусок кожи и доставая оттуда небольшой плоский контейнер, заставляя его смешно вытаращить глаза. — Ха-ха-ха, ну и физиономия! Это закладка на теле, прикрытая искусственной кожей, как лейкопластырь. — Так вот как ты открыла наручники! — догадался он. — И много у тебя таких тайников? — Полно, — ответила она, готовя инъекцию. — Ты лучше ответь на вопрос: как, по-твоему, мы нашли твоё логово? Даю подсказку: с помощью этого же мы покинем этот негостеприимный дом. — Твою мать! — рявкнул он. — Вы проследили за покупкой и доставкой сюда праворульной «Супры»? — Верно, мой друг, — сказала девушка, втыкая иглу ему в шею. — Полежи, отдохни, пусть лекарство подействует, а я пока почищю территорию. Она заново облачилась в чёрную, облегающую одежду, достала из рюкзака, валявшегося в углу комнаты, небольшой, но очень удобный «Глок» с навинченным на ствол глушителем и, прихватив пару запасных обойм, выскользнула из помещения. Примерно через сорок минут из неприметного отворота на широкую трассу вырулило спортивное серебристое купе с двумя пассажирами и понеслось в сторону ближайшего города. Вскоре машину догнал красный, зализанный байк, и они одновременно свернули на небольшую парковку, где одиноко стояла разукрашенная цветами ЛГБТ фура с открытыми задними дверями. Байк притормозил рядом, а «Супра», не останавливаясь, по специально поставленным сходням заехала прямо внутрь, после чего задние двери сразу закрылись, выпустив только фигуру в чёрном. Водитель байка сел за руль тягача, а девушка быстро надела шлем и, оседлав чудо японской мототехники, с перегазовкой устремилась в сторону города. «Хонда» неслась на предельной скорости, потому что действие допинга у водителя катастрофически быстро заканчивалось, грозя лишить её сознания. Доехав до запланированного места, она сумела сделать буквально несколько шагов и без сил опустилась на землю. Нашли девушку вездесущие пацаны, которые сразу доложили об этом партнёру по забегу по имени Ань Зун. Вскоре её подхватили два здоровенных монаха и почти сразу нырнули в ближайшую часовню, где на дверях был выгравирован символ, который красовался у девушки между лопаток… Ровно через две недели моложавый монах неопределенного возраста с точно таким же сложным рисунком на своём одеянии разговаривал с генерал-лейтенантом российской армии, возглавлявшим самое секретное подразделение ГРУ, отвечающее за нелегальные силовые операции за пределами государства. Дело происходило в ближайшем Подмосковье, на спецобъекте Министерства обороны, замаскированном под научную лабораторию по исследованию опасных вирусов. — Я её забираю, — сказал монах, поглядывая на экран большого монитора, отображавшего тренировку девушки в силовом спортзале. — Она мутирует. Если сейчас не перевезти Ию в высокогорье, то при её скоростях не исключён разрыв связок, а перед планируемой операцией это крайне нежелательно. Но главное, ей надо закончить курс владения холодным оружием. Она и сейчас практически идеальна, но кто знает, с чем ей придётся столкнуться в недалёком будущем. Генерал поморщился, а потом тяжело вздохнул. — Ты знаешь, она мне как дочь. Когда семь лет назад Ольга Марковна привела ко мне высокую, совсем молоденькую девчушку с огромными, наивными глазами, и с необычным именем Ия, то я и подумать не мог, какая сила в ней запрятана. — Да, Ольга Марковна — как рентген, — согласился с ним собеседник. — Не зря она возглавляет совет. Кстати, предварительное добро от неё получено, остальное, я думаю, ты решишь сам. — Решу, конечно, — согласился генерал. — Хотя Ольга Марковна практически заменила ей семью. Монах улыбнулся и почесал стриженую голову. — Я всё поражаюсь, какой мегастратег умудрился запрятать такие уникальные гены, что они всплыли в самый нужный момент. А главное, никто этого не заметил. — Она сейчас как джокер, — хмыкнул генерал. Монах задумался и возразил: — К ней это определение не подходит. Джокер — это, конечно, круто, но про него все знают и готовятся, что когда-нибудь, где-нибудь он обязательно вынырнет. А про неё не знает никто, она — забытый козырь, противопоставить которому в данный момент абсолютно нечего. — И с какой козырной картой ты её ассоциируешь? — поинтересовался генерал. Монах опять задумался и сказал: — Если использовать карточную терминологию и учесть, что все картинки, которыми я бы обозначил высших, повышибали ещё в первую компанию, как, кстати, и джокеров, то она — несомненно, не меньше девятки, а скорее всего, даже десятка. Сейчас в основном встречаются тройки или четверки, ну, редкий случай — шестёрки, поэтому девочке сейчас вообще нет цены. — Мне понадобится не меньше шести месяцев, чтобы всё подготовить, — подумав, сказал генерал. — Приемлемо, — удовлетворённо кивнул головой монах. — Девочка как раз освоит последние уроки…

Начало истории в романе "Лживые боги"

Глава 1. Странная командировка...

Поезд резко дёрнулся и остановился, причём так, как будто сорвали стоп-кран. Но в этом поезде не могло быть стоп-кранов, потому что это грузовой состав, который и так еле двигался, словно огромная железная змея, вползая в многокилометровый тоннель. Неужели они врезались в какое-то препятствие? Или это предполагаемая чрезвычайная ситуация, о которой предупреждал генерал.

— Оружие к бою, полная готовность! — коротко приказал командир.

Группа из девяти бойцов спецназа ГРУ, сопровождавшая состав — вернее, семь замаскированных под гражданские вагонов, которые по факту принадлежали министерству обороны, — мгновенно перешла из полусонного состояния в боевой режим. За окном, где только что мелькали фонарики, установленные через равные промежутки времени на стенке тоннеля, стояла полная темнота. Приборов ночного видения, как и других спецсредств для выполнения оперативных задач в темноте, у них под рукой не было, потому что задание не предусматривало подобные действия, имелось только несколько обычных фонариков...

Ия тоже проснулась, но не от толчка, а от того, что горело и нестерпимо чесалось всё тело. Она резко сорвала с себя футболку и остолбенела — все её многочисленные татуировки светились, моргали и переливались, как гирлянды на новогодней ёлке.

— Что за фигня? — прошептали непослушные губы, и девушка провалилась в спасительное забытьё.

Вымпеловцы, тем временем, осторожно спустились на насыпь и дружно уставились на командира. Капитан Ермолаев, понимая, что если это подготовленная засада, то они уже были бы трупами, принял решение квалифицировать ситуацию как обычную аварию в тоннеле, поэтому сидеть, заперевшись в вагоне, не было никакого смысла.

— Три человека возьмите фонарики и проверьте обстановку в начале состава. Выясните у машиниста причину остановки поезда.

Трое бойцов через пару секунд исчезли в нужном направлении.

— Трое проверьте, что там в хвосте, на всякий случай, — продолжал он раздавать команды. — Остальные остаются на месте.

Вторая тройка не торопясь направилась в противоположную сторону по ходу движения. Никаких посторонних звуков или движений пока зафиксировано не было.

Группа бойцов, ушедшая в хвост состава, вернулась почти сразу.

— Там тоннель обвалился, — доложил один из них. — Прямо на поезд, вот мы и встали. А на встречных путях стоит грузовой состав с цистернами, его тоже завалило.

— Людей не встречали? — поинтересовался капитан.

— Нет, — коротко ответил он.

Ушедшая группа в начало состава подозрительно задерживалась.

— Пошли им навстречу, — скомандовал Ермолаев, коротко бросив взгляд на экран телефона, чтобы убедиться, что связи нет. — Иванов и Потёмкин, оставайтесь здесь.

Освещая себе путь, они осторожно двинулись в начало состава. Тоннель плавно поворачивал налево, поэтому видимость была максимум на пару вагонов. Пройдя как минимум половину пути, они наконец увидели свет встречного фонаря.

— Обозначьтесь! — крикнул в темноту Ермолаев, уходя с линии возможного поражения.

— Лейтенант Свиридов, — ответил ему знакомый голос. — Сейчас доложим.

Через несколько шагов группы соединились, и Свиридов неожиданно сказал:

— Давайте вернёмся к началу поезда, вы должны это видеть, товарищ капитан.

— Веди, — сухо отреагировал командир, и они продолжили путь.

— Твою мать!

— Что за хрень!

— Да ну нафиг!

— Всем тихо! — прервал удивлённые возгласы бойцов Ермолаев. — Дайте сюда фонарик. Он осветил стену и бросил свои пять копеек в общий хор голосов. — Идрит твою в коромысло! Это все видят, или только у меня глюки?

— Похоже, у всех одинаковый глюк, — подтвердил Свиридов.

Было такое впечатление, что паровоз въехал в мягкую вату, которая потом резко застыла, превратившись в камень и образовав с подвижным составом единое целое. Никакой деформации, характерной для жёсткого столкновения, не было и в помине — всё гладенько, ровненько, практически идеально. Капитан пригнулся и посветил вниз. В одном месте капала какая-то тягучая, маслянистая жидкость. Значит, контакт всё-таки был. На встречной полосе, слава Богу, бочки не пострадали, потому что состав обрезало аккурат между вагонами.

Шесть пар глаз вопросительно уставились на командира.

— Возвращаемся, — коротко бросил он и первым пошагал в сторону своего вагона.

Остальные цепочкой растянулись за ним, по возможности контролируя окружающую обстановку…

Всего три дня назад капитан Ермолаев кайфовал в краткосрочном отпуске, помогая матери делать небольшой ремонт в их деревенском доме. Его долгожданную идиллию прервал неожиданный звонок - ему лично позвонил генерал Васильев, что на его памяти это было впервые. Генерал попросил его срочно прибыть на спецобъект в Подмосковье. Оказавшись на месте, Ермолаев застал уже собравшихся там восьмерых бойцов из подразделения «Вымпел», собранных с совершенно разных участков работы. Причём трое из них были инструкторами, а остальные — действующими сотрудниками из разных частей мира, и не просто рядовыми бойцами, а командирами диверсионных групп. Пообщавшись между собой и не найдя ответов на свои вопросы, они переключились на нейтральные темы, ожидая, когда приедет начальство. Генерал приехал через час, но вызвал к себе почему-то одного Ермолаева.

— Проходи, Станислав Евгеньевич, — как-то подозрительно ласково начал глава подразделения. — Видел, каких орлов я собрал под твоё начало? Мечта любого командира.

— Всё-таки решили Байдена прихлопнуть? Молодцы, давно пора, — предположил капитан.

— Тебе-то он чего сделал? — расхохотался генерал.

— Не нравится он мне, всё воду мутит, а мы расхлёбываем, — скривился Ермолаев.

— Старикан и так скоро помрёт, — стал серьёзным Васильев. — У нас есть дела поважнее.

— Я вас слушаю, товарищ генерал, — вытянулся по стойке смирно Ермолаев.

— Вольно, капитан, ты чего напрягся? Иди сюда, поближе к карте, — он ткнул пальцем в интерактивный экран. — Месяц назад, вот здесь, одни раздолбаи, когда закрывали нашу военную базу, кое-что оставили. Благо, что они не всё погрузили, и им пришлось оставить взвод охраны…

Чем больше генерал рассказывал подробности, тем сильнее вытягивалось лицо капитана.

— Но зачем вы собрали такую группу? — недоуменно произнёс он. — Вы же сами сказали, что там осталось всего несколько единиц техники, кое-какое оборудование и пара вагонов боеприпасов, верно? Взвод охраны без труда бы справилось с сопровождением, ведь они с охраной объекта справлялись.

— Всё это так, но не совсем, — задумчиво произнёс генерал. — Там есть один нюанс.

Капитан негромко хмыкнул, вспомнив одну одноимённую песню Шнурова.

— Если ты подумал про задницу, — безошибочно истолковал его смешок умудрённый жизнью Васильев, — то ты совершенно прав. Видишь ли, так уж повелось, что самое важное и секретное всегда маскируют под ненужную и второстепенную ерунду, а эвакуацией командовал прикомандированный идиот.

— И что они забыли там? — поинтересовался капитан.

— Оборудование и технику, подготовленную для переброски в Сирию. Там они должны были пройти испытания, — генерал начал загибать пальцы. — Модернизированный «Солнцепёк» с термобарическими зарядами, четырёхствольная зенитка на гусеничном ходу, типа всем известной «Шилки», новая модель БРДМ, полностью упакованная секретным оборудованием...

— Нихрена себе! — озвучил своё мнение и капитан.

— Ну и кое-что по мелочи, — продолжил генерал будничным тоном. — Разобранный и подготовленный к транспортировке быстроходный морской катамаран, оборудование для запуска беспилотника с тактическим ядерным зарядом. Беспилотник и заряд прилагаются.

— Твою мать! — опять не выдержал Ермолаев, - Как такое вообще возможно?

— У нас в стране возможно абсолютно все, кроме справедливости, — ударился в философию генерал. — Всего шесть вагонов, замаскированных под гражданские и вставленных в конец обычного стандартного состава. Вы поедете в седьмом вагоне с конца, переделанном из почтово-багажного. Туда сложили стрелковое оружие с боеприпасами и место для охраны. Вопросы есть?

— Вагон и маленькая тележка, — хмыкнул капитан.

— Ответ неверный, — недовольно сдвинул брови генерал.

— Вопросов нет, — гаркнул Ермолаев, снова становясь по стойке смирно, а потом не выдержал и всё же спросил: — Но это же территория России, в чём проблема?

— Посмотри на карту и раскинь мозгами. Всё надо вывезти тайно. Или ты предлагаешь организовать войсковую операцию прикрытия? Пока будем туда заползать, информация утечёт, а там до границы сам видишь, рукой подать. Не надо провоцировать голодного волка, помахивая перед его носом куском мяса.

— Наши полномочия на случай непредвиденных обстоятельств? — перешёл к конкретике капитан.

— Любые попытки захвата оборудования должны быть жестко пресечены. При невозможности обеспечить сохранность груза, его необходимо будет уничтожить. К тому же, вас буду страховать, — успокоил его генерал. — При возникновении ЧС тебе необходимо будет организовать оборону и ждать моего человека, он предъявит соответствующие бумаги.

— Группу посвящать в нюансы?

— Нет. Если всё пройдёт штатно, зачем разбрасываться информацией? А если нет — действуй по обстановке и жди моего человека.

Капитан шёл по тёмному тоннелю и пытался понять — это ЧС или ЧП? А если это всё же ЧС, то как проникнут в заблокированный тоннель люди генерала? Ответов не было, но приказ организовать охрану и оборону объекта никто не отменял.

— Симонов и Капустин, организуйте освещение, — начал он раздавать приказы, — Остальные проверьте тоннель на наличие людей. Я остаюсь около штабного вагона.

Все занялись делом, а у капитана перед глазами до сих пор стояла картина торчащего из каменной стены электровоза. Жуткое, нереальное зрелище. До этого момента он думал, что его не удивишь уже ничем, но, как оказалось, капитан сильно ошибался. Эта картинка просто не давала ему думать ни о чём другом, постоянно отвлекая от задач, которые нужно было срочно решать.

– Дрянь какая-то! Полтергейст, блин, мать его! – еле слышно выдохнул капитан, заглянув в один из вагонов и увидев возвращающихся бойцов, которые, по ходу движения весело переговаривались, волоча в руках какие-то коробки. – Задание выполнено, товарищ капитан, – отрапортовал Симонов. – Разрешите раздать средства индивидуального освещения. – Хватит юродствовать, Серёжа, – улыбнулся ему Ермолаев. – Кого грабанули? Серёжа, между прочим, был старше Ермолаева минимум лет на пять, да еще имел звание майора. – Вскрыли один из контейнеров с логотипом "Охота и рыбалка", там всякого добра валом. – Ладно, пошли посмотрим, надо как-то разобрать завал. Оставив двух человек возле своего вагона, они прошли в конец состава. – Руками эти глыбы не сдвинуть, – сказал один из них. – Придется долбить. Самый молодой, лейтенант Свиридов, юркнул под колёсные пары и пополз в сторону обвала. – Здесь тоже завалено, не пролезть, – крикнул он, возвращаясь обратно. – Что в этом вагоне? – поинтересовался Ермолаев. Когда они прибыли на обозначенную станцию, вагоны уже были прицеплены к составу, и они понятия не имели, в каком порядке распределен груз. Кроме, естественно, заряженного беспилотника, который был упакован в соседнем с ними вагоне и просматривался со всех сторон с помощью камер. Очистив раздвижную дверь, которая тоже была частично засыпана обвалившейся породой, они сломали замки и, приложив довольно серьезные усилия, наконец откатили её в сторону. В вагоне располагались две единицы техники, одна из них – БРДМ на гусеничном ходу – как раз попала под обвал и была прижата деформированной крышей. Рядом с ней стоял диковинного вида тягач с бронированной будкой и опускающимися шасси посередине, закованными в гусеницы. – Ни хрена себе! – выразил общее мнение лейтенант и нырнул под БРДМ. Все молча ждали, пока он там возится. – Бесполезно, – наконец вернулся Свиридов. – Конечно, можно попробовать пробиться, но если сверху что-нибудь обвалится, то всё – кирдык. – Ясно, – почесал голову капитан и неожиданно скомандовал: – Всем отойти от вагона! Он одним рывком заскочил на площадку, где стояла техника, и начал обследовать бронетранспортёр. Боковой проем был задраен изнутри, верхний люк придавило промявшейся крышей вагона, оставался аварийный лючок в полу. Он прополз до нужного места и перевернулся на спину. Есть! Через минуту капитан уже был в салоне. – Лишь бы техника была на ходу! – прошептал он, обследуя панель приборов. – Ну давай, родная! Ермолаев погладил рычаги управления и перевёл тумблер подключения питания в рабочее положение. Приборы радостно откликнулись приглушённым светом и дёргающимися контрольными стрелками. Капитан шумно выдохнул и нажал на большую красную кнопку стартера. Бронетранспортёр радостно взревел, наполняя окружающее пространство едким дымом и запахом несгоревшей солярки. – Поехали! – прошептал он знаменитую гагаринскую фразу и дёрнул рычаг от себя.

Грохот и скрежет были неимоверные, гусеницы скребли по дну, ломая деревянные вставки и попадающую под них породу. Бронетранспортёр медленно, но верно, небольшими рывками, начал двигаться к выходу, неся на себе и толкая вперёд огромное количество обвалившихся камней, затем резко ускорился и выпрыгнул в пустоту, тут же приземлившись с полутораметровой высоты на твёрдый грунт, после чего сразу замер. Когда капитан покинул машину, вся группа уже высыпала на воздух и удивлённо крутила головами. А удивляться было чему. Первое, что сразу бросилось в глаза: за пределами тоннеля рельсов не было. Они обрывались где-то под завалом. Обрубленный состав с нефтепродуктами снаружи тоже отсутствовал. Судя по темноте вокруг, была глубокая ночь, хотя ещё час назад хронометры уверенно показывали полдень, и удушливая июльская жара сменилась прохладной осенне-весенней ночью.

— Связи нет, — раздался чей-то голос.

Все как по команде задрали головы в звёздное небо, ища ответы на свои вопросы почему-то именно там. В окружающем космическом пространстве был полный штиль - на каких движущихся светящихся предметов не наблюдалось. — Полная ерунда, — вдруг сказал капитан Андреев, инструктор по выживанию в экстремальных ситуациях. — Судя по расположению звезд, мы… ну точно не там, где были час назад, где-то на пару тысяч километров юго-западнее. — Фонарями вверх не светить, — скомандовал Ермолаев. — Проверить периметр. И неплохо было бы что-нибудь перекусить, а то когда я голодный, сразу начинаю нервничать. Группа рассыпалась и занялась своими привычными, будничными делами... Ия снова распахнула глаза и в первую очередь стала осматривать свою грудь и плечи. Наколки были на месте, но больше не светились и не щипались электричеством, скорее даже слегка поблекли. Телефон непрерывно пищал сработавшей напоминалкой, что ей надо прочитать новое сообщение. Она поднесла гаджет к лицу и нахмурилась, кроме послания от генерала Васильева, телефон был девственно пуст. Создавалось такое впечатление, что пока она была в отключке, кто-то его полностью обесточил и обнулил всю информацию, включая дату и время. Ни истории, ни контактов, ни… да вообще ничего. Но напоминалка, поставленная на обратный отсчет, почему-то сработала. Подсвечивая себе телефоном, она достала из специального дипломата конверт под номером один, но открывать пока не стала, решив дать время своему организму окончательно прийти в себя. Гаджет опять противно запиликал, будто требуя, чтобы она прослушала сообщение. Ия удивленно хмыкнула и нажала на воспроизведение. Через некоторое время её, отгороженное от всего мира, купе наполнилось знакомым басом генерала Васильева. «Привет, моя любимая ученица. Жаль, что нам не удалось увидеться перед твоей командировкой, но поверь, так было нужно, иначе я бы тебя туда просто не отпустил. А кроме тебя, как обычно, некому. Вся твоя предыдущая, очень непростая жизнь была подготовкой к этому заданию. Я тебе больше скажу, ты была специально рождена в это время и в этом теле, чтобы исполнить то, что тебе предначертано. Но расставание от этого легче для меня не стало. Если ты сейчас слушаешь эту запись, значит, вы уже на объекте. Говорю сразу, это аномальное место, там нет связи, поэтому решения тебе придется принимать самой. Я сам мало что знаю, моя задача была собрать и экипировать группу. С тобой на объект отправилось девять человек, они — лучшие в своем деле, отбирал сам лично. Досье на каждого в твоем ноутбуке, который найдешь в своем личном багаже среди других спецсредств. В нем же максимум информации, которая тебе теоретически может понадобиться. Отдельно увидишь папочку с названием: "Ольга Марковна", там генератор ответов на необычные и нестандартные вопросы. Надеюсь, что пригодится. Теперь по сути. В первой папке лежит мой приказ, в котором группа переходит под твое командование. Ваша задача — обеспечить неприкосновенность тоннеля до прибытия моего человека. Ты его узнаешь! При малейшей опасности захвата - тоннель должен быть уничтожен вместе со всем содержимым. Это без вариантов. Сложность заключается в том, что никто не знает сроков, когда он у вас появится. Это может быть месяц, а может и год. Поэтому мой вам совет: обустраивайтесь надолго. Далее поступаете в его полное распоряжение, необходимые бумаги он предоставит… Так, ещё что… В других папках подробные инструкции на технику и повагонный каталог имеющихся у вас средств. То же самое есть в ноутбуке, но бумага надежней… И последнее… Никогда не забывай слова Ольги Марковны, что всегда найдется тот, кто круче тебя. Будь к этому готова, и удачи тебе, девочка». Телефон погас и умер, как бы ставя жирную точку на её прошлой жизни. Ия, на всякий случай, потыкала по всем кнопочкам и отложила его в сторону.

— Аномальное, блин, место, — проворчала она и с силой зажмурила глаза, а потом резко их распахнула. Темень начала потихоньку рассеиваться, показывая очертания предметов, а потом превратилась в сумерки, в которых хоть и нельзя было разобрать мелкие детали, но заблудиться стало уже невозможно. — Неплохая такая аномалия, — хмыкнула она и подошла к небольшому щитку с рубильниками, поднимая их все вверх. Тут же вспыхнул яркий свет от дополнительно встроенных диодных светильников, видимо запитанных на аккумуляторах. — Какая я умненькая, — хихикнула она и удивленно уставилась в большое зеркало, встроенное в стенку напротив. — Эта аномалия нравится мне все больше и больше! Она и раньше не выглядела на свои двадцать пять лет, а девушке, стоящей напротив, трудно было дать больше восемнадцати! Внутри нее непроизвольно начала раскручиваться бешеная спираль энергии, которую она впервые почувствовала очень давно, когда приехала с Ольгой Марковной и Катериной в Тибет. Но эта сила была во сто крат мощнее. Ия с трудом восстановила душевное равновесие, успокаивая бешено скачущее сердце, и, резко присев на пол в позу лотоса, начала медитировать. Когда сердцебиение прошло, она вообще без всякого напряжения поднялась из этой сложной позы на ноги и начала сканировать организм, с целью понять, что в ней ещё изменилось. Покрутив головой, она увидела кистевой эспандер со шкалой давления и зафиксированным рекордом в сорок пять единиц из ста возможных. — Ну-ка, иди-ка сюда, мой маленький, — она взяла его в левую, по её мнению, более слабую руку. — Сейчас я тебя немного помучаю. Сдвигаемые пластинки с шумом ударились друг об друга и заклинили. — Я не поняла? — удивленно произнесла она, отковыривая их друг от друга. — Он что, сломался? Ия сунула эспандер в карман ветровки, которая висела на вешалке, и вдруг сообразила, что все это время они никуда не уйдут. — Интересно, почему мы так долго стоим? — задала она пустоте риторический вопрос. — Я проспала всю дорогу? И где мне теперь искать свою суперкоманду? Генерал сказал, что если я слушаю его сообщение, значит, мы уже на объекте. Ия накинула на себя верхнюю одежду и, уже собравшись выходить, неожиданно вспомнила, что перед тем, как потерять сознание, увидела сияние в углу помещения, где лежало холодное оружие и прочее обмундирование, подаренное ей монахами перед самым отъездом. Она подошла ближе и с опаской уставилась на спаренные мечи, которые лежали сверху кожаной скрутки, в крестообразных ножнах для ношения на спине. Сейчас ничего не сияло и не светилось. Она протянула к ним руку, но почти сразу отдернула, непонятно почему испугавшись прикоснуться. — Ещё не время, — пронеслась у нее в голове вполне осязаемая мысль. А может чей то голос? Она поколдовала над замком, открыла наружную дверь и сразу уперлась взглядом в кирпичную кладку. — Замуровали, демоны, — вырвался у нее непроизвольный смешок. — Что поезд делает в… Это тоннель? Она покрутила головой, но из-за изгиба дороги ничего не увидела, поэтому просто спрыгнула на насыпь и пошла по ходу движения поезда. — Аномальная зона, блин, — через некоторое время прокомментировала Ия, рассматривая место соприкосновения электровоза со стенкой, - Какой нежный поцелуйчик. Постояв пару минут, она круто развернулась и уверенно пошла в конец состава...

Глава 2. Империя. Дворец императора...

Главный советник императора по безопасности, а по сути второе лицо в государстве, Альбер Хорк, имеющий в народе кличку Хорек, в одиночестве сидел в специальной комнате для совещаний и терпеливо дожидался хозяина. Настроение у него было ниже среднего, можно сказать тревожное, потому что вести он принес, мягко говоря, неважные, и теперь усиленно соображал, как ему построить предстоящий разговор, чтобы не огрестись больше обычного. В последнее время настроение у правителя менялось так же быстро, как погода в предгорьях на севере империи.

Внезапно дверь приоткрылась, заставив его в испуге вздрогнуть, и в помещение пулей влетела Анита, последняя и самая любимая дочь императора. Не обращая никакого внимания на сидящего за столом мужчину, она шустрой куницей ввинтилась между массивным креслом и дубовым комодом для документов, полностью исчезнув из виду.

Вскоре в приоткрытую дверь заглянула чопорная Синомия, вечная наставница венценосных детей, которая в свое время обучала уму-разуму нынешнего императора, когда он был маленьким. Пробежав глазами по помещению и упершись в равнодушный, но недовольный взгляд Хорька, она воздержалась от вопросов и, еще раз демонстративно медленно осмотрев кабинет, прикрыла за собой дверь.

Через пару минут, решив, что опасность миновала, мелкая лазутчица покинула свое убежище и гордо уселась в высокое отцовское кресло.

— Я этого не забуду, — важно блеснула она глазами, определенно повторяя услышанную где-то фразу, намекая на благородный поступок Альбера.

— Но почему ты прячешься? — поинтересовался советник. — Ты же принцесса! Тебе достаточно было сказать, что у нас с тобой важный разговор, и проблема бы разрешилась сама собой.

— Ничего бы она не разрешилась, — сморщила свое симпатичное личико девочка. — Даже папа не может меня забрать с уроков Синомии. Мне вообще кажется, что она самая главная во дворце!

Хорек весело расхохотался.

— Может, так оно и есть, — пожал он плечами. — Но учиться все равно нужно, ты же будущая правительница, а правители должны знать больше других.

— Учиться я никогда не отказываюсь, — совершенно серьезно и даже как-то степенно произнесла Анита, положив руки на стол и скрестив пальцы. — Но сегодня меня решили научить правилам, как должны себя вести девочки в Султании.

Она внезапно шмыгнула носом и с надрывом крикнула:

— Я не хочу туда ехать! Они все мне не нравятся! А папа говорит, что я должна выйти замуж за их противного султанчика.

— Но что в этом плохого? — удивился советник.

— Когда они в прошлый раз были у нас в гостях, он ущипнул меня очень больно за руку, а потом противно смеялся, говоря, что я должна ему подчиняться.

— Ты никому ничего не должна, — попытался успокоить её Альбер. — Ты же любимая дочь императора! Поверь, твоего отца не зря называют великим, он никому не даст тебя в обиду, я тебе обещаю.

— Ага, как же! — не поверила ему девочка. — Ты вообще знаешь, как далеко находится эта противная Султания? Если меня туда отвезут, как он сможет меня защитить, если останется здесь?

— Поверь, он справится, — улыбнулся мужчина, в глубине души соглашаясь с опасениями этой маленькой умницы.

— Кто тут хочет обидеть мою любимую принцессу? — прогремел от двери скрипучий голос её отца. — Ну-ка, покажите мне этого самоубийцу, я отрублю ему голову!

— И-и-и! — радостно взвизгнула Анита и пулей вылетела из кабинета.

— Ух, егоза! — притворно проворчал император объединенных земель, Григор Четвертый, по прозвищу Удав.

Смекалистый народ прозвал его так за отвисшую вниз квадратную челюсть. Дело было в том, что по своей природе Григор Четвертый мало напоминал мускулистого атлета, а скорее был щуплым и невысоким. Звучный бас его отца, Григора Третьего, тоже не передался по наследству будущему императору, заставив того усердно поработать в этом направлении. Имея острый ум и отличную память, император всерьез озаботился своими внешними данными и стал усиленно заниматься физическими упражнениями, включая фехтование, борьбу и кулачный бой. Это, естественно, дало свои результаты, выправив, насколько возможно, его фигуру и осанку. Но вот с голосом надо было что-то решать. Экспериментируя с децибелами, он заметил одну особенность: если максимально опустить челюсть вниз и не торопиться с речью, то звуки получались хоть и не очень громкие, но зато грубые и басовитые. После долгих и упорных тренировок у него стало это получаться без всяких проблем. И теперь, когда челюсть у правителя резко падала вниз, народ тут же затихал, комментируя это различными репликами, типа:

— Все, тишина, у Удава челюсть упала! Сейчас что-нибудь проскрипит про: «Все хорошо у нас, и все плохо у них»…

Император тем временем прикрыл дверь за выскочившей из кабинета дочерью и чинно уселся в свое огромное кресло, больше напоминающее трон.

— Давай, Альбер, говори все, как есть, пора уже принимать окончательное решение, — проскрипел он, глядя выпуклыми глазами на непроизвольно съежившегося советника.

Его помощник тяжело вздохнул и бросил взгляд на композицию из бюстов Григоров-правителей, которая периодически переделывалась дворцовыми лизоблюдами. На данный момент каменные головы располагались следующим образом: сразу же напротив входа гордо красовалась огромная голова нынешнего правителя, Григора Четвертого, который строго и мудро смотрел на всех входящих в эту комнату людей, пронзая их насквозь всевидящим оком.

За ней пристроился бюст его отца, Григора Третьего, который был меньше размером, но тоже достаточно фундаментальный. При нем в империи было самое спокойное время без войн, волнений и прочих событий, нервирующих народ и его правителей. Сам Григор Третий имел ярко неуравновешенный характер, поэтому старался как можно реже показываться при большом скоплении народа, предпочитая например охоту, рыбалку, либо банальное пьянство в кругу близких друзей и симпатичных подруг. Империя при этом жила сама по себе, мысленно его благодаря за то, что он не вникал и не лез с дурными советами в ее и так неплохо идущие дела.

На третьей позиции, уже в натуральную величину, виднелась голова Григора Второго, Меченого, который и развалил огромную империю, созданную его отцом, поддавшись сиюминутной тогдашней конъюнктуре. В народе за ним закрепилась кличка — Реформатор. Надо сказать, что звучала она с нарицательным подтекстом, ассоциируясь с глупостью.

И на последнем, четвертом месте, стоял маленький, размером чуть больше кулака, бюст действительно великого человека, который сумел объединить под своими знаменами соседние государства и наконец разбить степняков, которые до этого много лет грабили и разоряли всех, кто попадался им на пути. Уже несколько поколений о них не было ни слуху ни духу, но по мере таянья ледников вновь поползли тревожные слухи о набегах кочевников, обрастая ужасными подробностями, в которые не хотелось верить.

Что касаемо бюстов, то сам Григор Четвертый относился к этим играм окружающей его местной элиты равнодушно, но не пресекал, где-то в глубине души надеясь, что он действительно лучше других, предыдущих… А почему нет?

Советник вернул свой взгляд на место и решил изложить наиболее безопасную для него версию, по максимуму переложив все проблемы на соседние государства. Но в этот раз не прокатило — его чудный рассказ прервали в самой неприличной форме.

— Оглянись вокруг, дружочек, — своим обычным мягким голосом притормозил его словесный понос правитель. — Ты видишь в этой комнате кого-то еще, кроме нас двоих?

Советник на всякий случай обвел помещение взглядом, опять ненадолго задержавшись на каменных бюстах, и отрицательно мотнул головой.

— Нет, мы одни.

— Так какого лешего ты мне в уши впихиваешь это дерьмо? — фальцетом взревел правитель, заставляя своего помощника съёжиться до минимальных размеров. — А ну пошли к карте, умник.

Император пружинисто соскочил со своего удобного кресла и быстро пошел к противоположной стене, на которой великолепной мозаикой была выложена карта империи с близлежащими государствами. Хорька тоже сдуло с его места, и он практически бегом устремился вслед за своим хозяином.

На данный момент империя состояла из самой большой по площади Центральной провинции, со столицей Аталанта, где как раз располагался дворец императора, и четырех пределов: Восточного, Северного, Южного и Западного. Главный город империи стоял на пересечении двух рек; одна из них, огромная, как движущееся море, под названием Рубежная, неспеша несла свои воды по широченной долине, прорвавшись на равнину между двух высоких северных хребтов, и отделяла Центральную провинцию от второго по численности, Западного предела, а так же относительно дружественной Жебландии. В самом конце своего пути несколькими руслами она впадала в Южное море, где раскинулся самый большой и процветающий город-порт Империи, Великий Торог, главный город Южного предела. Пересечь реку на всем её огромном протяжении без плавсредств можно было только в одном месте, далеко на севере, где несколько удачно расположившихся островов позволили построить довольно широкий мост. Там же расположилась самая северная крепость государства, под назваием Околыш, которая контролировала эту стратегическую переправу и долину вдоль неприступных северных гор. Оттуда тоже приходили самые невероятные слухи, что отступающие ледники возрождают, или порождают самых настоящих чудовищ, которые захватили уже весь неведомый север. Вторая река, которая впадала в Рубежную чуть южнее Аталанты, называлась Степная и пересекала насквозь Центральную провинцию строго с юго-востока на северо-запад, беря свое начало в бескрайних болотах на границе с Султанией.

— Откуда начнем? — вкрадчиво поинтересовался император, а потом ехидно предложил: — Может, с самого спокойного Восточного Предела? Надеюсь, там не случилось ничего сверхъестественного? Я точно знаю, что к тебе всю неделю толпились докладчики с периферии. Давай, удиви меня.

Альбер нервно сглотнул и подошел к карте.

Этажом ниже тоже кипели нешуточные страсти. Монолия, молодая императрица, въехавшая во дворец десять лет назад вместо выдворенной в дальний восточный замок всеми любимой и рассудительной Бенариты, бушевала сегодня с самого утра, когда ей донесли, что её супруг сосватал их единственную дочь за черт знает кого, черт знает где. Сначала она, по глупости, понеслась наверх, надеясь решить этот вопрос с императором кавалерийским наскоком, но когда, почти мгновенно, схлопотала по физиономии, рассудительно решила перенести свой гнев на кого-нибудь попроще. К разговору с мужем она решила вернуться позже, основательно подготовившись, тем более, что время для этого пока позволяло. — Что может быть проще, чем усадить девятилетнего ребенка за учебу, вместо того чтобы бегать по дворцу и играть с ним в прятки? — взвизгнула она, уперев свой огненный взор в невозмутимую, как полено, Синомию. — Может, вы сами попробуете это сделать? — флегматично поинтересовалась та, даже не поменяв своей расслабленной позы. Монолия уже набрала полные легкие воздуха, но неожиданно вспомнила, как трепетно к этой совершенно бесполезной женщине относится её супруг, поэтому резко сменила тактику и, почесав горящую до сих пор левую щеку, прищурилась и ткнула в ту пальцем. — Я сделаю это, но только после того, как ты найдешь мою дочь, потому что потеряла её именно ты. Синомия не торопясь поднялась, степенно развернулась и, нарочито медленно, выплыла из комнаты. — Чтоб тебя! Ненавижу! — вполголоса прошипела Монолия и понеслась дальше, искать новую жертву, при этом старательно обходя лестницу, ведущую на третий этаж. Альбер, тем временем, заканчивал доклад по Восточному Пределу. — И часто встречаются лесные люди? — поинтересовался Григор. — Чем глубже в лес заходят люди Прозора, тем больше они находят следов местных обитателей. Но на контакт лесные жители стараются не идти, и встреч избегают. — Это плохо, — задумчиво проворчал правитель, — Надо узнать, что у них в головах. Ещё один агрессивный сосед нам точно не нужен, хватает бывших друзей. Альбер предусмотрительно заткнулся, засунув куда подальше свои предположения. Он уже давно сообразил, что выполнять чужие поручения намного легче, чем отстаивать свои идеи. А главное — безопаснее. — Что там Бенарита? — наконец задал главный вопрос император. — Жива старушка? Альбер в замешательстве закашлялся. — Неужели сдохла? — расплылся в глупой улыбке Григор. — Я же говорил вам в прошлый раз, — наконец решился на ответ советник, — Что она собиралась в гости к Энаю. Улыбка слетела с лица Григора, как сухой листок с ровной поверхности во время порыва ветра. — Ну-у-у? — нетерпеливо прорычал он. — Бенарита в Тороге, — проблеял Альбер. — Ты хочешь сказать, — практически шепотом начал говорить император, — что все мои дети с их хитрожопой мамашей собрались в нашей южной столице, а я только сейчас об этом узнаю? Свою пламенную речь он закончил, почти перейдя на ультразвук. — Не все, — попытался вякнуть Хорёк, но, заметив, что Григор мрачно уставился на висящий на стене меч предков, начал медленно пятиться к двери. Император, хоть и стоял к нему затылком, это движение засек и тут же рявкнул: — На колени! У Альбера натурально подогнулись ноги, и он, истерично охнув, грохнулся на полированный мрамор. Григор, тем временем, с громким вжиком выдернул из ножен клинок, изготовленный древними из тёмной, матовой стали, и с шумом рассек воздух, примеряясь к оружию. По преданию, этот меч светился в руках его далёкого предка, Григора Первого Освободителя, но сейчас ничего подобного не наблюдалось. Хотя этого и не требовалось, чтобы отделить голову советника от его тела. — Ещё не наигрались в свои железки? — раздался от двери недовольный голос Синомии. — К вам Анита не забегала? Император поднял на неё залитые злобой глаза и, постепенно приходя в себя, отрицательно мотнул головой. — Она была здесь некоторое время назад, но сейчас её нет. — Все ясно, — ответила женщина, исчезая за дверью. Парализованный от страха Альбер тоже постепенно начал выходить из ступора. — Это последнее предупреждение, мой друг, — постучал по его голове плоской стороной клинка император. — Если ещё хотя бы раз что-нибудь от меня утаишь, я даже не буду разбираться в причинах. На твоё место знаешь, сколько желающих? Моя сводная сестра уже всю кровь выпила, чтобы пристроить сюда своего сынка-людоеда. — Господи, только не Бессеры, император! Вы же знаете, что они вытворяют у себя в Урбании. — Мне кажется, что кровопускания в моём окружении не помешает, засиделись вы тут без дела, расслабились, не боитесь ни кого. — Клянусь! — бодро рявкнул вскочивший на ноги Альбер. — Вы всё будете знать первым, даже если это ещё не произошло!

Император противно расхохотался, что случалось крайне редко, потому что его смех напоминал птичье чириканье, и он об этом прекрксно знал. — Рассказывай подробности, — вновь сдвинул брови Григор. — Про Великий Торог? — решил уточнить Альбер, но заметив, что меч опять начал медленно приподниматься, быстро затараторил: — Вы бы положили оружие на место, а то у меня мысли сбиваются. Правитель криво ухмыльнулся и пристроил клинок обратно в ножны. — Достать его недолго, — махнул он рукой. — Давно эта стерва там? — Уже месяц. Она приехала на день рождения к Энаю, и все думали, что почти сразу вернётся обратно, — попытался оправдаться Альбер. — С этим всё ясно, — пожевав губами, проговорил император. — А я всё думаю, зачем туда рванула Талиция, да ещё Брина с собой прихватила, мол, соскучились мы по старшему братику. Надо срочно выдавать её замуж, семнадцать лет дуре, а она всё под ногами толкается, никак не может жениха себе выбрать. Подготовь возможных кандидатов, надо рассмотреть в ближайшее время. — Хорошо, будет сделано, — с готовностью кивнул Альбер. — Надеюсь, старшая моя сидит в своей Балтонии около супруга, а не раскатывает где попало? — Лариция на месте, мой повелитель, — успокоил его советник. — Ну и славно. Мне нужен полный отчёт, какого лешего трое моих детей собрались вместе со своей неугомонной мамашей на такое длительное время. — Вы будете знать каждое их слово, — заверил его Хорёк. — Ты сам-то в это веришь? — нехорошо ухмыльнулся император. — У меня там полно информаторов, — не поддался на провокацию Альбер. Григор Четвертый задумался и, к радости советника, вновь опустил свою задницу в огромное кресло. — Я хочу, чтобы ты завтра пригласил ко мне представителей всех пределов. Хочу поговорить с ними сам. — Во сколько будет удобно? — уточнил Альбер. — Давай с утра пораньше, чего тянуть? Скажу им, что собираюсь объехать все свои владения, чтобы не врали сверх меры, ха-ха-ха! Теперь давай перейдём к нашим внешним псевдодрузьям. Что докладывают шпионы? — На севере и западе всё стабильно, а вот юг беспокоит. — И что же не так у наших южных соседей? — У них всё хорошо, но мне докладывают, что на их рынках появилось много товаров из степи, а в городах всё чаще встречаются целые группы людей, напоминающих своим видом кочевников. И ходят они там, как у тебя дома. — Степняки вернулись? — не поверил своим ушам император, и даже слегка подскочил на месте. — Их уже три поколения никто вживую не видел, одни слухи. — Это совершенно новая информация, её надо проверять. Ледники отступают, и никто не знает, что происходит за южными горами. Впрочем, как и за северными. У императора от внезапно посетивших его мыслей, волосы на спине начали потихонечку вставать дыбом. — Ты думаешь, что наши соседи могут сговориться с кочевниками и пропустить их в империю? — в ужасе прошептал он. — Но это же безрассудство! Им тогда тоже придёт конец, все знают, что степняки никогда никого не щадят. — Мало информации на эту тему, — почесал голову Альберт. — Но есть сведения, что вдоль границы с Султанией, с юга, начали выскакивать небольшие отряды вооружённых людей, по словам напоминающих степняков, которые грабят небольшие караваны. Свидетелей очень мало, потому что они никого не оставляют в живых.

- Но там же совсем рядом Великий Торог? - в страхе произнес правитель.

- До долины большую армию не провести, если только не переправляться небольшими группами и без обоза, — твердо ответил советник. — А в Южной столице у нас самый мощный и подготовленный гарнизон. С небольшими отрядами он должен справиться без труда. — Насколько я помню, там, в предгорьях, вдоль берега, сплошные болота, всего пара мест для переправы. Именно там надо усилить наши гарнизоны, — император внезапно замолчала, затем вновь соскочил с кресла и подбежал к карте. — Завтра к обеду собери у меня южных послов… Хотя нет, давай собирай всех, переговорю с ними по отдельности. А уже вечером соберемся сами. Лишних не зови, только тех, кому полностью доверяешь. Если информация утечет, спрос будет лично с тебя. Что-то не нравится мне все это. Похоже, приходит конец нашей спокойной жизни. Ну почему я такой невезучий? — Это точно, — поддакнул Хорек, имея в виду совсем другое…

Распугав всю прислугу, Монолия все же нашла свою благодарную слушательницу — Угунду Бессер. Та, перехватив мелькающую по дворцу разъяренную императрицу, затащила её к себе в покои и усадила пить чай. — Успокойся, дорогая, — гладила она молодую женщину по руке, которая с ходу успела ей вывалить все свои беды и переживания, не забыв про грубияна-мужа. — Я думала, у меня голова оторвется, — никак не могла успокоиться Монолия, - Ты знаешь, какая у него рука тяжелая? — Последний Григор всегда был грубияном, — поддакнула ей матерая интриганка Угунда, — То ли дело его отец! Никогда не обижал мою тетушку, а уж какие подарки дарил! — Ага, дождешься тут подарков! — снова вскинулась обиженная женщина. — Пока сама не выпросишь, никогда не предложит. — Ты потерпи маленько, — подумав, сказала Угунда. — Времена наступают непростые, скоро твоему мужу станет совсем не до тебя. Ко мне родственники недавно приехали из Урбании, говорят, там степняков видимо-невидимо, ходят, как дома, торгуют, гуляют, пьют-едят. Значит, скоро сюда полезут. — Война будет? — всплеснула руками Монолия. — Может, будет, а может, нет, кто знает? Только императору в любом случае надо решать эту проблему, но сидя во дворце, он вряд ли что-нибудь решит, придется поездить. Ты здесь совсем одна останешься, а много ли у тебя во дворце друзей? Императрица задумалась и неожиданно побледнела. — Я так и знала, — сделала правильный вывод Угунда. — Хорошо, я попрошу своего Мудана незаметно присматривать за тобой, но и ты его, если что, не отталкивай. Монолия уже непроизвольно начала кривиться, вспомнив напыщенного и злобного сына Угунды, но вовремя спохватилась. Тем более, внешне молодой мужчина был очень даже хорош. — Спасибо тебе, Уганда, — ответила Монолия и порывисто поднялась, — У тебя хорошо, но мне пора, нужно найти Аниту…

Глава 3. Аномальная зона. Красотка...

Безумная ночь наконец закончилась, туман поднимался все выше и выше, открывая новые пейзажи и виды, а главное, позволял достоверно оценить обстановку вокруг объекта. Пока было темно, ни огней, ни других признаков жизни зафиксировать не удалось, как и движений светящихся объектов в бездонном, звездном небе.

Ермолаев вновь глянул на свой кнопочный «Нокиа», выданный ему вместо личного смартфона на время операции, и, не заметив позитивных изменений, собрал группу возле входа в тоннель.

— Все уже поняли, что произошла какая-то непонятная хрень, которую я квалифицирую как чрезвычайную ситуацию, — начал капитан, обведя всех усталым взглядом. — Во время инструктажа перед операцией генерал в устной форме мне пояснил, что нас будут страховать, а до появления его человека, у которого будут соответствующие бумаги, необходимо своими силами организовать охрану объекта.

— А вдруг он вообще не появится? — мрачно поинтересовался один из спецназовцев. — Что-то у меня нехорошие предчувствия.

— Тогда всё просто! — радостно пояснил Ермолаев. — Строим вокруг входа в тоннель крепость и встречаем здесь старость. Последний, оставшийся в живых, взрывает нахрен всё это добро и догоняет нас на небесах. А пока производим визуальный контроль местности, потом принимаем решение насчет наших следующих шагов.

Распределив бойцов для выполнения задач, он вернулся в тоннель и осмотрел стоящий на соседних рельсах состав. Примерно одна треть бочек была заполнена классическими нефтепродуктами, а надписи и предупреждающие знаки на остальных емкостях свидетельствовали, что в них какие-то опасные ядохимикаты. Через сорок минут он вернулся обратно и в сопровождении двух оставленных охранять вход в тоннель офицеров, стал дожидаться результатов осмотра местности.

— Вот, смотри, — привлек его внимание Андреев, который замечал всегда и всё, что происходило вокруг. В этот раз он указал на въезд в тоннель. — Такое впечатление, что кто-то взял кусок скалы вместе с нашими вагонами, пристроил на склон этой горы.

Ермолаев пригляделся и увидел, что складки породы, словно по линии, резко обрываются и переходят в совершенно другой рисунок. Да и сама порода, хоть и похожа, но всё равно не та.

— А вот здесь, — продолжил Андреев, указывая рукой вокруг себя, — как будто откусили кусок скалы и выбросили где-то в другом месте.

Перед входом в тоннель была абсолютно ровная площадка, размером чуть больше хоккейного корта, вырубленного прямо на склоне горы. Если смотреть со стороны тоннеля, то граница площадки справа, отвесной скалой уходила в самое небо, а левый борт, тоже отвесный, непосредственно около тоннеля поднимался метров на пять, постепенно снижаясь по мере удаления от входа. В конце площадки, метрах в ста от входа в тоннель, её перегораживала довольно высокая куча мусора, состоящая из камней, песка и обломков дерева.

— Я бы сказал: не откусили, а ровненько выпилили, — ухмыльнулся Ермолаев, соглашаясь со своим старым другом. — И предчувствия у меня тоже не самые радужные.

Оба задумались об одном и том же, но опасались произносить это вслух, боясь показаться полными идиотами. Хотя их догадки, какие бы они ни были, принципиально ничего не меняли — приказ нужно было выполнять в любом случае, и от этого, как ни странно, становилось намного легче.

Через некоторое время все три группы вернулись обратно и собрались возле входа в тоннель, делясь результатами осмотра.

Получалась следующая картина: за кучей камней и мусора, которая перегораживала площадку поперек, приютился небольшой, с виду заброшенный монастырь, который располагался на самом краю обрыва, в углу остроконечной площадки, две стороны которой, расширяясь, как раз упирались в образованные катализмом края предтоннельной площадки.

— Вот эта груда скальника и рукотворных обломков, — показал пальцем капитан, — Скорее всего, раньше была жилыми помещениями для прихожан, которые располагались вдоль скалы напротив монастыря. Сейчас вместо скалы образовались эта площадка и наш тоннель.

— Людей видел? — перебил его Ермолаев.

— Нет. Монастырь весь облеплен строительными лесами, либо заброшен, либо… хм… долгострой. Недавних следов пребывания человека не обнаружено.

— Площадка около монастыря огорожена? — спросил Ермолаев.

— Нет, — мотнул головой Андреев. — Там с одной стороны обрыв, а с другой, к нему поднимается, вырубленная вдоль склона горы, дорога, метров пять шириной.

— Насколько высокий обрыв? — уточнил Ермолаев. — Он достаточно неприступный для возможного нападения?

— Я бы не сказал, — подумав, ответил капитан. — До низа примерно метров двадцать, но скалы только до половины, дальше довольно пологий склон, заросший кустарниками и травой.

— Ясно, — сделал вывод Ермолаев. — Получается, мы со своим поездом воткнулись в самый торец горы, мать её! Интересно бы теперь узнать, где эта гора находится.

Следующим докладывал старший лейтенант Грачев, который попытался, насколько возможно, подняться на гору, слева по ходу движения их поезда.

— Там без специального снаряжения выско не залезть, — делился он информацией. — Я вскарабкался насколько смог, и оттуда уже разглядывал окрестности. Примерно в двух километрах, или чуть дальше, как раз перпендикулярно тоннелю, строго на юг, течет широченная река. По долине вдоль неё видны сады, огороды и одноэтажное поселение, типа садоводства или деревни, из-за растительности не разобрать. Шоссе или другого асфальта я не видел, но сразу под горой, куда как раз ведет спуск от монастыря, параллельно реки, идет широкая грунтовая дорога. Никакого движения по ней я не зафиксировал. То, что слева от нас, с моего места видно не было, мешала скала, а вот реку в бинокль я рассмотрел довольно подробно. Мне показалось, что она километров пять ниже по течению впадает либо в море, либо в озеро.

— Что там у нас справа по ходу движения, там, где обрыв? — продолжил Ермолаев.

— Похоже, наш тоннель идет по самому краю скалы, — начал свой доклад Свиридов. — Ты же помнишь, пути плавно поворачивают влево, так же идет скала. Я пролез насколько смог до самого обрыва. Чтобы посмотреть, что дальше, надо спуститься по дороге, идущей от монастыря в долину, и обойти торчащий край скалы, на которой он стоит.

— Что-нибудь ещё увидел?

— Могу предположить, что вдоль обрыва идет широкий распадок, там, на противоположном краю, виднеется то ли болото, то ли заросшая речушка, которая бежит вдоль холма. Но вот что за холмом, рассмотреть невозможно.

— Понятно, — протянул капитан. — Какие-нибудь предложения имеются?

— Неплохо бы пожрать! — высказал кто-то дельную мысль.

— Я в распадке видел парочку коз, — предложил Свиридов. — Может, быстро сгонять на охоту?

— Отставить охоту, — улыбнулся Ермолаев. — Пока обойдемся собственными припасами. Пусть оба майора займутся обедом, я точно знаю, они спецы в этом деле, а мы пока разберем завал напротив и организуем проход к монастырю. Не нравится мне эта неконтролируемая куча мусора, там целый полк можно незаметно подвести к объекту.

Через полтора часа усталые, но довольные, все снова собрались у импровизированной полевой кухни, вдыхая волшебные запахи готовой еды. Несколько ящиков из-под оружия с успехом заменили обеденный стол, симпатично расположившись на выложенных стопочкой кусках породы.

— Вот это я понимаю, красотища! — потирая руки и проглатывая мгновенно образовавшуюся во рту слюну, проговорил Ермолаев. — Надеюсь, есть чем всё это дело запить, или на сухую такую красоту уничтожать будем?

Все радостно загомонили, но вдруг резко проглотили свои языки, одновременно развернувшись на звонкий девичий голос.

— Здрасьте, мальчики! Чем это у вас так вкусно пахнет?

Если бы вокруг них внезапно появился вражеский спецназ или обвалилась нависающая гора, то они вообще бы не успели удивиться, начав действовать на вбитых в подсознание рефлексах. Но появление ярко одетой в сугубо гражданскую одежду девушки буквально ввело их в ступор, как если бы к ним неожиданно спустился небесный ангел с перьями, крыльями и другими атрибутами небесных жителей.

— Хм, — прокомментировала она их вытянувшиеся физиономии и, уверенно раздвинув двух застывших майоров, тут же запихнула себе в рот куриную ножку.

— Какая вкуснятина, кто повар? — как ни в чем не бывало, спросила девушка с набитым ртом. — Я тут уснула немного, потом смотрю, мы всё не едем и не едем.

Она покрутила головой и резко перестала жевать.

— А вы зачем рельсы разобрали? — она безошибочно уставилась на Ермолаева. — Вы железнодорожники?

Первым пришел в себя, как водится в подобных случаях, самый молодой и прыткий.

— Ты откуда взялась, красавица? — невольно расплылся в широкой улыбке лейтенант Свиридов.

— Мимо тут шла, — хмыкнула девушка. — Что за глупый вопрос? С поезда, конечно, груз сопровождаю в почтово-багажном вагоне. И вообще, вы мне тут зубы не заговаривайте. Что происходит? Почему стоим? Где рельсы?

— Успокойтесь, девушка, — наконец пришел в себя Ермолаев. — Был природный катаклизм, землетрясение, вы, видимо, спали, поэтому не почувствовали. Такое бывает, сейчас уже всё хорошо. Нас прислали охранять состав, ждем специалистов.

— Ну, тогда ладно, — беспечно махнула она рукой, заново подходя к столу. — Можно я покушаю?

— Кушайте, конечно, — заговорили все наперебой, пододвигая ближе к ней нехитрые блюда.

Девушка быстро осмотрела присутствующих, пытаясь определить знакомые лица. Все девять бойцов были на месте. Расслабились, блин, даже никого в охранение не определили. Наконец она узнала майора Потемкина, который был инструктором по рукопашному и ножевому бою. Он её узнать не мог, потому что мастер-классы она всегда проводила в своей «зомбической» балаклаве.

— Как вас звать, девушка? — опять начал свои подкаты лейтенант.

— Вам зачем? — подхватила она извечную игру полов.

— Непонятно, на какое время мы тут застряли, — быстренько обосновал свой интерес парень. — Надо же как-то к вам обращаться?

— У меня очень сложное имя, — улыбнулась девушка. — Боюсь, что вы его не запомните.

— Не переживайте, я запишу, — не растерялся Свиридов. — Вот, к примеру, меня Вадим зовут.

— Очень приятно, Ия, — коротко представилась она и протянула ему для приветствия руку с ярко накрашенными ногтями, на которых были искусно нанесены вычурные иероглифы. Все весело рассмеялись, начав по очереди называть свои имена. Ранний обед плавно перешел в дружеский пикник. Девушка постепенно собрала на себя внимание всех мужчин, позволяя хотя бы на какое-то время отвлечься от неприятной и изрядно напрягающей действительности. Воспользовавшись тем, что все сгрудились вокруг нежданной гостьи, никогда и никому не верящий безопасник, капитан Грачев, аккуратно оттеснил Ермолаева немного в сторону и, уставившись на него возмущенным взглядом, требовательно прошипел: — Тебе не кажется все это подозрительным? — Что всё? — не понял такую размытую формулировку Ермолаев. — Говори конкретнее. — Все, как бараны, сгрудились вокруг этой девицы, а ее дружки в это время грабят наше имущество, — как маленькому, начал объяснять ему безопасник. — Ты головой ударился? — возмутился командир, а потом оглянулся и посмотрел на глупо-счастливые физиономии своих бойцов, после чего непроизвольно напрягся. — Что-то мы действительно расслабились, даже посты не выставили. — Да погоди ты с постами! — притормозил его Грачев. — Я сам видел, что вокруг на пушечный выстрел нет ни одной живой души, давай сначала разберемся с девчонкой. Надо выяснить, кто она, откуда, в каком вагоне едет и что за груз сопровождает? — Да что тебе сдалась эта девочка? — возмутился Ермолаев. — Иди, выясняй, если хочешь, а я займусь периметром. И вообще, надо как-то ввести ее в курс дела. Командир вернулся к столу и, прихватив с собой двух человек, через проделанный в завале трехметровый проход покинули "хоккейную площадку". — Ой, а что там за дырочка, можно посмотреть? — сразу заинтересовалась Ия, глядя вслед удаляющейся троице. — Нет, там очень опасно! — преграждая дорогу, возник перед ней капитан Грачев. — Подождите, я хотел с вами поговорить. — Мы уже говорим, — пожала плечами Ия, поглядывая ему через плечо, где в сделанном проходе виднелся край стоящей чуть дальше часовни. — Не могли бы вы показать мне ваш вагон и что вы там охраняете? — произнес излишне любопытный Грачев. — Вас поставили подслушивать, а вы подглядываете, — хихикнула девушка. — С какого это перепуга я вам буду что-то показывать? Охраняйте себе ваш поезд, сколько хотите, а в свой вагон я никого не пущу, даже не мечтайте. — Откуда я знаю, что это ваш вагон? — перешел в наступление Грачев. — Может, вы воровка? Покажите документы на груз, или это секрет? — Вы что думаете, если накормили девушку курочкой, это дает вам право грубить? — удивилась красотка. — Что-то ваших документов я тоже не видела. Так что идите-ка вы… займитесь делом, а не лезьте, куда не просят. Грачев с удивлением понял, что это юное создание, видно, по скудоумию, совершенно его не боится. Такие вещи он чувствовал кожей. — Ну хорошо, — решил сменить тактику капитан. — Тогда позвольте вас хотя бы проводить до вагона. В тоннеле темно, страшно. — Это пожалуйста, — тут же расплылась в улыбке Ия и, прихватив его под руку, увлекла в темнеющий проем. — Только не проситесь на кофе, все равно не пущу. — Даже и не собирался, — открестился безопасник. — Но что вы будете делать одна, в темноте, опять спать? — В какой еще темноте? — состроила она глупую мордашку. — Я свет включу. — Так нет света, вы разве не заметили? — удивился Грачев, пытаясь понять, что не так в этой девице. А в ней явно было что-то не так. Остановившись возле одного из почтово-багажных вагонов, она неожиданно чмокнула его в щеку и, открыв своими ключами дверь, одним рывком поднялась в вагон. Через секунду внутри вспыхнуло электричество, и двери захлопнулись. Ошарашенный безопасник почесал голову и поспешил к выходу. Ия, между тем, скинула верхнюю одежду и открыла папку с личными делами группы, отложив на попозже изучение повагонного списка. Люди были важнее, и она сразу углубилась в изучение документов.

И так, командир группы - капитан Ермолаев Станислав Евгеньевич. Сорок два года, русский. Хм, судя по возрасту и званию, далеко не карьерист. Далее шел послужной список, от которого у девушки чуть не навернулись слезы. Легенда, герой, пример для подражания... все эти слова однозначно про него. Видимо не зря генерал Васильев назначил руководителем группы, хотя здесь присутствуют люди старше его как по званию, так и по возрасту.

Далее. Капитан Грачев Сергей Владимирович, русский, тридцать семь лет, последние три года возглавлял аттестационную комиссию. Дрянная должность, но требует особых качеств, которые здесь явно понадобятся. Кстати, он единственный, кто совершенно правильно отреагировал на ее появление на режимном объекте. Плюсик ему в копилочку.

Следующий. Майор Потемкин Роман Евгеньевич. Русский, сорок пять лет, отвечает за физическую и специальную подготовку диверсантов. Специалист высшей категории. Уважаю!

Так, дальше. Капитан Иванов Михаил Юрьевич, тридцать три года, русский, специалист по оружию...

Смотрим дальше. Капитан Андреев Виктор Иванович, тридцать семь лет, русский. Основная квалификация - снайпер...

Ещё один майор. Симонов Сергей Петрович, русский, самый старший в группе, сорок семь лет. Специалист по технике. При желании может собрать вечный двигатель...

Интересно, фамилия подчеркнута. Капитан Шишкин Александр Сергеевич, русский, тридцать два года. Планирование и руководство силовых диверсионных операций. Гений в своем роде.

Ага, теперь молодёжь. Хотя повидали оба, дай бог каждому.

Старший лейтенант Капустин Семен Федорович, двадцать девять лет, водитель от бога...

Его одногодка, лейтенант Вадим Алексеевич Свиридов, любые виды подрывных работ...

Все, как один универсалы и лучшие в своем деле.

Ия отложила документы и прилегла на кровать, вспоминая прощальный монолог генерала Васильева. Она и сама чувствовала, что с ней происходит что-то не то, особенно в последнее время. И это пугало. Было такое впечатление, что внутри лопнули невидимые канаты, державшие её в общепринятых рамках общества, приподнимая на совершенно новый уровень восприятия. Нежданно проснувшийся внутренний дракончик с каждым днем набирал силу, провоцируя на неадекватные поступки и внутреннюю свободу, граничащую с вседозволенностью. Последние две недели генерал вообще закрыл её на секретной базе, потому что перед эти она отморозилась совсем уже не по-детски, и теперь её по всей Москве разыскивали не только многочисленные этнические группировки, но и правоохранительные органы столицы.

Примерно месяц назад, когда она вернулась в Москву из Тибета, где провела неполных пять месяцев, несколько дней вообще не хотела выходить из своей квартиры, пытаясь разобраться, что же с ней всё-таки происходит, а потом на целую неделю уехала в частный профилакторий, принадлежащий «Институту Инноваций». Она планировала дождаться там свою наставницу, Ольгу Марковну Пунтус, которая должна была со дня на день вернуться из Израиля, но не сложилось, потому что её срочно вызвал генерал. В управлении, по её (секретную) душу, собралось целое оперативное совещание, где за шикарно спланированную и так же исполненную операцию по выемке Паоло Дульфи и доставку его на историческую родину, Ие вручили очередную награду и внеочередное воинское звание. Как раз в дату первого серьезного юбилея. Теперь она, в свои двадцать пять лет была самым молодым майором в истории этого спецподразделения.

Счастливая и довольная девушка вернулась в свою квартиру, привела в порядок внешность, надела праздничное платье и… поняла, что отметить все эти знаменательные события ей абсолютно не с кем. Все, кого бы хотелось увидеть сегодня рядом с собой, были очень далеко от столицы. Она недолго погрустила и решив не глобалить, пошла пешочком до Тверского бульвара в свой любимый грузинский ресторан Диди, по которому за эти полгода успела изрядно соскучится.

В это время суток, между обедом и ужином, народа практически не было, занято было всего несколько столиков, и она присела за самый ближайший от входа в зал, недалеко от влюбленной парочки, которые мило ворковали, не замечая никого вокруг. Она неспеша сделала заказ, вытянула ноги и расслабилась. Но идиллия, к сожалению, продолжалась недолго. Почти сразу, как ей принесли первые блюда, в ресторан зашла компания из пяти мужчин которые шумно общались на одном из вайнахской группы языков, которые Ия по роду своей деятельности знала досконально, хотя подобный диалект слышала впервые.

Официантка усадила их на большой диван в левом углу зала, недалеко от влюбленной парочки. Ие даже не нужно было прислушиваться, чтобы понять, кто эти люди. Два модно одетых мужчины примерно тридцати пяти лет, давно живущие в Москве, встречали дорогих гостей с далекой родины, а точнее отца и двух младших братьев. Новоиспечённые москвичи по кавказский гордо хватались, что круче них здесь только звёзды, а двое младших, пуская слюну, безотрывно пялились на сидящую невдалеке девчонку, наряд которой и в самом деле был на грани приличия. Заметив этот интерес один из старших братьев, громко хмыкнул, и молча поднявшись, вразвалочку подошел к столику влюбленной парочки.

- Прошу прощения, у меня сегодня большой праздник, приехали в гости отец с братьями, и я вас приглашаю за наш столик, скрасьте нашу мужскую компанию.

Те испуганно примолкли, уставившись на нежданного гостя, но быстро придя в себя, стали активно отнекиваться. После минутного диалога мужчина начал потихоньку заводиться, к тому же сидящие за столом родичи начали его обидно подкалывать. Ия с удивлением заметила, что их отец, как это обычно бывает в кавказских семьях, не пресекает этот беспредел, а нагло ухмыляется, ожидая, чем все закончится.

- Интересно, откуда они? - подумала она, впервые в своей жизни увидев такое поведение кавказских сыновей в присутствии отца.

Тем временем носатый парламентер окончательно потерял терпение, бросил на стол несколько смятых красных купюр, и грозно рыкнув на сьежившегося парнишку, схватил взвизгнувшую девушку за руку и потащил за собой.

- Эй ты, козел горный! - прежде чем подумать, громко крикнула Ия, - Ты видимо кое что перепутал, это не ослица, с которой ты привык совокупляться в своём ауле.

В зале мгновенно наступила тишина, даже пробегающая мимо официантка резко остановилась и замерла. Когда до носатого дошел смысл брошенной в его сторону фразы, у него резко переклинило, и он, оттолкнув девчонку, молнией метнулся в сторону спокойно сидевшей девушки. Заметив непонятно откуда появившийся в руке стремительно приближающего бородача большой нож, внутренний Ийкин дракончик радостно оскалился и взмахнул крыльями, а невольные зрители стали свидетелями молниеносной и крайне жестокой расправы над гостями нашей столицы. Пять трупов, это даже для видавшей виды Москвы - явный перебор!

Но больше всего заинтересованных лиц поразило не это, а явное убеждение девушки в своей правоте, и полное отсутствие угрызений совести, что заставило генерала глубоко задуматься, и срочно увести её из города...

Глава 4. Империя. Восточный предел…

Большая разноцветная бабочка села Амине на лицо, прямо на нос, и сложив крылья стала водить туда-сюда своими изогнутыми усиками. В её сложных, фасеточных глазах отражалось все разнообразие весеннего луга. Рот девушки непроизвольно растянулся до ушей в широкой улыбке.

- Тихо, не спугни, ­- стараясь не шевелить губами, пошептала она, смешно собрав глаза в кучу.

Лежащий рядом парень состроил страшную физиономию, но не удержался и тоже расплылся в улыбке, любуясь необычной картиной.

Из-за высокой травы счастливую парочку уже с пяти метров не было видно. Бабочка, пощекотав цепкими лапками нос девушки, махнула цветными крылышками, обдав её лицо небольшим ветерком, и взмыла в воздух.

Они оба весело расхохотались, но потом внимательно глянув друг на друга, стали предельно серьезными.

- Завтра пойду к отцу, - неожиданно произнес парень, соорудив на своем лбу глубокую складку.

- Зачем? – голос у девушки ощутимо дрогнул, потому что она непроизвольно перестала дышать.

- Скажу, что хочу на тебе жениться, - тихо произнес он, наконец избавляясь от некрасивой борозды между бровями, - А чего ждать, лично я свой выбор сделал уже давно.

Она испуганно округлила глаза и приподнявшись на локте, нависла над ним.

- А вдруг он не согласится или вообще запретит нам встречаться? – на одном дыхании проговорила она, - Может пока не надо, нам и так хорошо!

- Хорошо будет, когда ты станешь хозяйкой в моем доме, - улыбнулся парень, притягивая её к себе, и зарываясь носом в шелковистых волосах.

- Ну подожди Борун, - она уперлась ему в грудь своими острыми локотками, - Он у тебя такой строгий, у меня даже ноги подгибаются от страха, когда я его вижу.

- Да, строгий, - согласился парень, - Но справедливый, и всегда прислушивается к моему мнению.

- Я все равно боюсь, - она наконец расслабилась и опустилась на его грудь, уперевшись затылком ему в подбородок.

- Чего ты боишься, глупенькая? – мягко засмеялся он, поглаживая её по золотистым волосам.

- Всего боюсь, - прошептала она, - Не бывает долго так хорошо. Оно ведь всегда так, то хорошо, то плохо. А раз сейчас сильно хорошо, то скоро может стать всё очень плохо.

- Верь мне, - прошептала он, целуя её в голову, - Отец мне не откажет, я точно знаю.

- Тебе легко говорить, ты парень, - надула она свои пухлые губки, - К тому же сын наместника, а я кто?

- Ты самая красивая девушка на всем белом свете! – перебил он её.

Амина счастливо рассмеялась, но все равно продолжила недовольно ворчать.

- За тобой вон какие девки ухлестывают, я же вижу. Зачем твоему отцу сирота, которая живет с теткой и ухаживает за её малолетним сынишкой.

- Тетка у тебя тоже не совсем простая, - хмыкнул Борун.

- Тетка, как тетка, - отмахнулась девушка, - Меня не обижает и ладно.

- Тогда и у меня отец, как отец, - пожал плечами парень, - Точнее, он здесь вообще не причем, сирота нужна мне, а не ему.

Парень неожиданно замер и приложил ухо к теплой земле.

- По тракту кто-то едет, надо посмотреть.

Он встал на колени и поставил козырьком ладошку, чтобы защитить глаза от солнца. Тракт шел вдоль леса и с этого места удачно просматривался. Вскоре из-за поворота показались нескончаемые всадники и повозки. Судя по количеству флагов и штандартов, к ним двигались очень высокие гости, непосредственно приближенные к императору.

- Императорский конвой, огромный, даже гвардейцы! - прошептал он, - У нас еще ни разу такого не было, обычно приедут человек десять, привезут письмо или указ, и обратно. Похоже, надо возвращаться, случилось что-то важное.

Их кони были привязаны в березовой роще метрах в ста от этого места.

- Если надо, то поехали, - грустно согласилась Амина, поднимаясь на ноги и обнимая парня со спины.

Они не спеша отряхнули друг друга от травы и взявшись за руки побежали к березовой роще.

Остановив коней на краю леса, перед вырубом вокруг острога, который уже давно превратился в большой город, имея три кольца защиты, они обнялись, и Борун сказал:

— Приходи вечером к нашему оврагу, расскажу, как поговорил с отцом, а заодно поделюсь столичными новостями. Интересно, зачем они приехали?

Он пришпорил коня, и влюбленные разъехались в разные стороны.

Городская площадь перед управой была полностью забита народом, собравшимся поглазеть на столичных гостей. Кого тут только не было: от городской знати до последних оборванцев, толкающихся в надежде чем-нибудь поживиться. Ну и девки, естественно, куда же без них? А вдруг приезжий красавчик не устоит перед неземной красотой, падет на одно колено и увезет молодицу из этой, забытой богами дыры, в столичные райские пущи, где, говорят, одних ярмарок больше десятка, а уж торговых палаток просто не счесть. Ради такого случая из кованых сундуков и дубовых комодов в спешке было извлечено, отряхнуто и одето на себя все самое лучшее, яркое и нарядное. Местные парни тоже не теряли времени даром, пользуясь моментом, что все красавицы на выдане собрались в одном месте, и выбирали себе кого получше.

Борун аккуратно, минуя это бурлящее море людей по самому краю площади, добрался до управы и проехал в открывшиеся для него ворота, после чего, махнув охране рукой, скрылся за высокой оградой. Судя по накрытым во дворе столам, гостей приехало не меньше сотни.

— Где отец? — спросил он у его помощника, передав тому поводья.

— Он наверху, беседует с человеком от императора.

— Кто такой? — поинтересовался Борун.

— Не знаю, я его не видел, хотя во дворце бывал неоднократно. Но человек важный, это точно.

Парень кивнул и бегом взлетел на третий этаж управы, затем быстро прошел по коридору и, не останавливаясь, без предупреждения, вошел в кабинет.

— А, сын! — обрадовался мужчина. — Молодец, вовремя пришел. Познакомься, это мой давний друг, князь Мечик, прибыл по поручению императора, привез новости и указ.

— Борун, — представился парень, и они возобновили разговор.

— В общем, степняки вернулись, — продолжил князь. — Только теперь они совсем не те, кого побил славный предок нашего императора. Это уже не дикое, неуправляемое стадо, а правильно организованное, хорошо экипированное и очень опасное войско, которое они тщательно скрывают от посторонних глаз. Но шило в мешке не утаишь. Судя по качеству оружия и доспехам, которыми они вовсю торгуют в Султании и Урбании, нужды в этом у них нет.

— У нас про них вообще ничего не слышно, — почесал голову Прохор, вопросительно глянув на сына.

Тот согласно кивнул головой, подтверждая реплику отца.

— В том-то все и дело, — издалека начал Мечик. — У нас их тоже нет, но наши шпионы докладывают, что они заполонили все окружающие страны, причем не как захватчики, а как друзья и торговцы. А вот к нам, по какой-то причине, ни ногой. Ходят слухи, что на юге иногда орудуют небольшие банды, внешне похожие на диких степняков, грабят небольшие, плохо защищенные караваны и воруют людей. Но на классических кочевников это не похоже, они действовали совсем не так. Ледники тают, и никто не знает, что происходит за заснеженными горами. Прошло много лет с последней войны, это уже третье поколение, которое живет в мире. Бывшие имперские территории, которые нас окружают, и бывшие наши сограждане, проживающие на этих территориях, превратились в не очень дружественные страны, от которых больше головной боли, чем пользы и предложений к сотрудничеству. Император очень озабочен текущей ситуацией и поставил задачу выяснить, что происходит на нашем востоке, про который мы вообще ничего не знаем, кроме того, что там непроходимые леса и болота, по которым иногда бегают дикие люди.

- Не такие уж они и дикие, - заметил Прозор.

- Хорошо, просто люди, но мы всё равно о них ничего не знаем, или знаем очень мало.

- Какую конкретно задачу поставил император, - поинтересовался Прозор, - Про то, что ты сейчас только что сказал, я докладывал императору сам лично.

Мечик хмыкнул и произнес:

- Григор Четвертый сказал, что нам не нужен ещё один враждебный сосед, поэтому издал указ, чтобы ты организовал посольский поход на восток со всевозможными дарами и предложениями добрососедства. Все необходимое для похода мы привезли с собой. В посольстве так же будут принимать участие пятьдесят гвардейцев, которых я выделю из своего личного эскорта. Собери самых надежных и не болтливых людей из воинов и купцов, которым доверяешь лично. Время на сборы – одна неделя, я тебе во всем помогу.

- Давно пора, - задумчиво согласился Прозор, - Лучше знать наверняка, чем гадать на медвежьем жире.

- И ещё, - тихо проговорил Мечик, - Отправь вперед посольства небольшой отряд, человек пятнадцать, не больше. Уйти они должны завтра, ранним утром, тайно, пока все спят. Надо найти таких, которых не сразу хватятся. Их задача найти дорогу и подготовить встречу, если будет с кем встречаться. А потом проследить, как поведут себя посольские люди, найдешь таких?

Прозор крепко задумался, а потом резко помрачнел и повернулся к сыну:

- Задачу понял? – тихо проговорил он.

- Понял, - с готовностью, гордо мотнул головой парень.

- Справишься? – для порядка спросил Прозор.

- Не подведу, - уверенно подтвердил Борун.

- Я знаю, - крепко обнял его отец, - Иди, готовься, у тебя мало времени.

- Отец, у меня есть к тебе разговор, - неожиданно проговорил парень.

- Его нельзя отложить? – удивленно поинтересовался Прозор.

- Нет, это надо решить сегодня, - упрямо мотнул головой парень.

- Ну хорошо, сейчас провожу гостя и поговорим.

Через некоторое время отец вернулся и вопросительно уставился на сына.

- Я нашел себе жену, - без долгих предисловий, проговорил Борун, - Хочу, чтобы ты об этом знал.

Тот нисколько не удивившись, загадочно хмыкнул и спокойно спросил:

- Уж не племянница ли это Черной Мелии?

- Откуда ты знаешь? – выпучил на него удивленные глаза парень.

Отец весело расхохотался.

- Неужели ты думаешь, что я слепой и глухой? Я вообще все знаю, что происходит в моем пределе, иначе, какой я наместник?

- Да, это она, - радостно подтвердил парень, не сумев сдержать улыбку.

- Хорошая девка, давно к ней приглядываюсь, - снова удивил его отец, - Но уж больно не простая у неё тётка, не боишься связываться?

- При чем здесь тетка? - не понял Борун.

- Тетка ни при чем, — хохотнул отец, — Но ведь они одной крови, верно?

— Ну и что? — не выдержал парень.

— Хорошо, — наконец принял решение отец, — Считай, что я одобряю. Вот дело сделаешь, тогда и вернемся к этому разговору.

— Спасибо, отец, — в сердцах воскликнул Борун.

— Не за что, — улыбнулся в ответ тот, а потом внезапно нахмурился, — Надеюсь, у вас с ней ничего такого не было? А то разбирайся потом…

— Отец, не оскорбляй Амину! — вспыхнул сын.

— Ну всё, извини! Давай поговорим о деле. Как хочешь вооружиться, а главное, кого планируешь взять с собой?

— Насчёт провизии и прочего — озадачу братьев Золотовых. Они опытные охотники, всю жизнь в тайге, и их никто не хватится, идеальные кандидаты.

— Неплохой выбор, — кивнул головой Прозор.

— Вешку с пасеки заберу, он знатный кашевар и лекарь. Его брат один здесь справится, не впервой.

— Молодец, хорошая идея. Кто ещё?

— Ну и своих пацанов соберу, их как раз десять со мной будет.

— Думаешь, хватит? — усомнился отец.

— Конечно хватит, — уверенно заявил Борун, — Самое то, зачем нам больше?

— Ладно, тогда не теряй времени, у тебя его почти нет, и держи всё в тайне. Понял меня? - напутствовал его Прозор.

— Не сомневайся, отец, я справлюсь, — ответил парень, и они крепко обнялись.

Проводив сына, наместник прошёл в свои личные покои и подошёл к массивному комоду с большими выдвижными ящиками. Недолго покопавшись в одном из них, достал небольшую шкатулку, искусно сделанную из фиолетового с разводами камня. Открыв тяжёлую крышку, он потянул за веревочку, и вскоре в его руке над столом болталась фигурка непонятного зверька с длинным и загнутым носом и большими обвисшими ушами, сделанная из невиданного им в природе, белого, блестящего камня. Этот оберег подарила ему драгоценная супруга, а он, по её словам, достался от бабушки. Вспомнив свою любимую и единственную женщину, Прозор загрустил и, задумавшись, присел на скамью. Сколько раз этот зверек спасал ему жизнь, а вот его Катании не помог, не уберёг от прилипшей хвори. Слишком долго она скрывала свой недуг, занимаясь повседневными женскими делами, а когда стало совсем худо, пришла Черная Мелия и только развела руками.

— Полгода бы назад, — сказала она, — Можно было бы попробовать хоть что-то сделать, а сейчас я бессильна.

Перед смертью Катания позвала Прозора и наказала:

— Не препятствуй Боруну, когда он найдёт свою любовь. Не ищи для него красивую да богатую, пусть сам себе выберет.

Сегодня он сделал вид, что выполнил своё обещание, и чтобы успокоить совесть, решил передать сыну её оберег, сейчас он ему нужнее.

Мужчина тяжело вздохнул, убрал шкатулку на место и пошёл вниз, где уже начиналась праздничная трапеза в честь приезда столичных гостей. Такое мероприятие глава предела пропустить никак не мог.

Как только стемнело, Амина, накинув на себя тёмную шаль, незаметно выскользнула из дома и, озираясь по сторонам, побежала на их любимое бревнышко возле небольшого ручейка за околицей. От их жилища до того места ей было подать рукой, а вот Боруну приходилось брать коня, чтобы не тратить на дорогу драгоценное время, которое в обществе любимой проносилось с неимоверной скоростью, и которого всегда не хватало. Девушка, прячась от встречных людей, довольно быстро добежала до места и, нырнув в овражек, заметила уже горевших костерок, который сверху вообще не было видно. Парень сразу привстал навстречу и крепко прижал к себе тёплое, трепещущее тело. Немного постояв, они присели на своё любимое бревнышко и с глупыми улыбками уставились на огонь. — Что-то случилось? — через некоторое время поинтересовалась Амина, чувствуя своим сердцем в парне какое-то напряжение. — Видел столичных гостей? — Всё нормально, — осторожно ответил парень, не решаясь, с чего начать. — Императорских людей видел, конечно, даже разговаривал. Они привезли много новостей, которые нас с отцом не сильно обрадовали. Услышав про отца, девушка невольно затаила дыхание. Борун, увидев такую реакцию, осторожно её приобнял и вымолвил: — Отец одобрил мой выбор. Переволновавшаяся девушка сначала даже не поняла, о чём речь, а потом вскинула на него удивлённые глаза, которые нереально сияли в отблесках пламени, и неверяще прошептала: — Ты разговаривал о нас? — Да, — с улыбкой кивнул он головой, — Я же обещал. — И что ответил твой отец? — Ты все равно не поверишь, — рассмеялся Борун. — Поверю, правда-правда! — воскликнула Амина. — Он сказал, что одобряет мой выбор, — произнёс парень и добавил: — А ещё он сказал, что давно уже к тебе приглядывается. Только почему-то поинтересовался, не испугаюсь ли я твою тётку, что в ней не так? Как и ожидалось, девушка удивлённо захлопала глазами. — Твой отец за мной присматривает? Почему? — Он так сказал, — улыбнулся парень, — Говорит, что всё про нас с тобой знает уже давно. — Но откуда? — воскликнула поражённая девушка. — Отец — глава предела! Он всегда всё знает, — гордо произнёс Борун. — И что теперь будет? — задала она глупый вопрос и тут же прикусила свой язычок. Парень неожиданно замолчал и задумался, пугая девушку своим сосредоточенным видом. — Что случилось? — не выдержав, спросила она. — Ты умеешь хранить тайны? — задал неожиданный вопрос Борун. Её глаза сделались совсем огромными, и в них, неожиданно, заплясали чертята. — Я не знаю, — пожала она плечами, — Не пробовала, но думаю, что смогу. — Тогда слушай, — наконец решился Борун… Ну не мог же он просто пропасть с завтрашнего дня, ничего не объяснив своей любимой. — Человек, который приехал по поручению императора, привёз указ, в котором сказано, что надлежит собрать и отправить большое посольство через тайгу на восток и подружиться там с любыми встретившимися на пути людьми. Дал срок на сборы ровно одну неделю. Это большая тайна! Амина прижала ладошки к губам и подозрительно прищурилась. — Я поняла, ты уезжаешь с посольством! — выдохнула она. — Нет, — отрицательно мотнул головой Борун и, немного помолчав, тихо произнёс: — Я уезжаю с передовым отрядом, про который вообще никто не знает. Сегодня на рассвете! Сердечко у девушки неожиданно остановилось и с большим трудом запустилось вновь, разлившись жгучей болью по всей груди. — О-о-о-х! — раздался её тихий стон. — Ну ты что? — испугался Борун. — Я же вернусь. — Вот я так и знала, — почти не слышно произнесла она могильным голосом. — Не может быть долго так хорошо. Просто не может, и всё! — Отец сказал, что будет за тобой присматривать, — проговорил он, пытаясь её обнять, но она нервно вывернулась. — При чём здесь твой отец? Какая мне разница, что он будет делать, ведь тебя здесь не будет, верно? — Да, меня здесь не будет! — с небольшим вызовом, упрямо произнёс он. — Такая уж у меня судьба! Я сын наместника предела и не совсем принадлежу себе. Ты думаешь, мне легко вот так взять и уехать от тебя, леший знает куда? Нам с тобой надо будет научиться как-то жить с этим, потому что этот раз не первый и не последний… Он говорил и говорил, но она его уже не слышала, потому что точно знала, что это их последняя встреча! Недаром его отец говорил, что они с теткой одной крови. Внутри девушки собирались и сплетались в узел неведомые ей силы, которые заставили её резко повернуться к поникшему Боруну и неожиданно впиться ему в губы взрослым, продолжительным поцелуем. Ну кто бы устоял перед этим? Она повалила его спиной на свою тёплую шаль, и их унесло в вечные пределы, которые недоступны ни богам, ни людям… Когда Борун пришёл в себя, Амины уже не было, как и её накидки. Брошенный костерок давно погас, и только тихое ржание его верного коня привело пкря в чувство. Время на сборы уже практически не оставалось. О сне он вообще даже не думал. — Боги! — обхватил он голову руками. — Что же мы наделали? Вернее, что я наделал? Ну какой может быть спрос с молодой, влюблённой девушки? Надо будет обо всём рассказать отцу! Он сходу запрыгнул на коня и помчался к месту сбора, планируя дожидаться всех там, но когда подъехал к нужному месту, все уже были готовы.

- Я твой скарб загрузил на одну из запасных лошадей, - первым к нему подскочил его лучший друг Верес Горенц, - Все в порядке. В доме твой отец, иди к нему, он ждет.

- Спасибо, - с облегчением ответил Борун и только направился в сторону высокого крыльца, как отец сам вышел на встречу.

- Я уже испугался, что ты передумал, - невесело сказал он, - Пошли, есть дело.

Борун даже не успел открыть рот, как из темноты навстречу к ним вышел его вечный соперник и откровенный недруг, сын местного смотрителя, наглый и всегда излишне уверенный в себе, Шот Годли.

- Он поедет с вами, - сказал хмурый отец, который отлично знал, про отношения между ними, - И это не обсуждается.

Больше ничего не говоря родитель развернулся и через несколько секунд растворился в утренней дымке.

- Не грусти, мой недовольный друг, - не удержал в себе усмешку Шот Годли, - Ты меня даже не заметишь. Но я буду видеть все, ха-ха.

Борун по привычке испепелил его взглядом, после чего подошел к собравшимся в кучу парням, которые шумно проверяли, не забыли ли чего взять с собой, потому что собирались в авральном режиме.

- Ну что тут у нас? - спросил Борун, первое что пришло на ум, лишь вытряхнуть из головы сгрудившиеся там мысли, - Где мои вещи?

Верес Горенд подвел его к навьюченной лошади, показывая перемотанные кожаными ремнями баулы.

- Я честно говоря не знаю, что там, эти сумки привез твой отец, - с небольшим укором проговорил он, - Будешь проверять?

Борун про себя чертыхнулся и принялся перепаковывать поклажу. Город они покинули уже перед самым рассветом.

Амина как раз в это время прошла в ограду своего дома и перевела дух. Где её носило все это время, она не смогла бы рассказать, даже если бы её даже пытали калёным железом.

Максимально стараясь не шуметь, она прокралась в сенцы и потихонечку открыла входную дверь, где сразу столкнулась глазами с поджидающей её тёткой. Та цепко оглядела девушку с ног до головы, внимательно рассмотрела вымазанную в земле шаль и жестко произнесла:

- Какая же ты безмозглая дура! У тебя был такой шанс, а теперь…, - женщина безнадежно махнула рукой.

- Тебе то какое дело? – неожиданно взъярилась Амина, - Ты о своих шансах подумай, я как-нибудь уж сама разберусь!

- Ишь ты! – вдруг тихонько рассмеялась Мелия, - У нашей тихони голос прорезался! Наконец то в тебе проснулась твоя бабка, а то я думала, что уже не достучусь до неё.

Женщина посторонилась, пропуская Амину внутрь дома.

- Ну да ладно, что сделано, то сделано, обратно не воротишь. Придётся немного развернуть пути дорожки. Иди в баню, она ещё теплая…

Глава 5. Аномальная зона. Пигалица…

Не обнаружив ничего нового, о чем бы ему уже докладывали, Ермолаем сам собрался залезть куда повыше, чтобы лучше рассмотреть деревню, которая отчетливо просматривалась на берегу широченной реки. Покрутив головой, он заметил довольно ровный уступ, до которого, если уж сильно постараться, теоретически добраться было можно, но осуществить задуманное не успел, потому что в это время до него донесся рокот квадроцикла, выезжающего со стороны тоннеля. Чертыхнувшись, он спрыгнул на землю и поспешил обратно, по дороге раздумывая над ситуацией, в которой они оказались.

- Вы где его взяли? – поинтересовался капитан, подходя к четырехколесной технике, которую, как мухи повидло, облепили его довольные бойцы.

- Наш он, прикомандированный, - ответил улыбающийся Свиридов, - Стоял между «Солнцепеком» и «Шилкой». Заправлен под завязку, мы его скинул и завели, работает как часики. Зверь, а не машина, не хотите прокатиться?

Ермолаев обошел вокруг симпатичный вездеходик, а потом сказал:

- Чего зря бензин жечь, сгоняйте на нем лучше на разведку. Крутанитесь быстренько вокруг, но в деревню не лезьте. Лучше посмотрите, куда идет распадок и нет ли там удобного подхода к нашему объекту?

- Сделаем, - с улыбкой козырнул Свиридов и обернулся к остальным, - Кто со мной за стрелка – радиста?

- А поехали! – махнул рукой старлей Капустин, - Только за руль я сяду.

- Садись, без проблем, - пожал плечами Свиридов, и повернувшись к Ермолаеву спросил, - Какое оружие брать?

Капитан на пару секунд задумался и сказал:

- Вы же не на войну собрались? Смотрите сами, лично я бы обошелся коротышом с глушителем, ну и разгрузка, естественно, полная. Броники обязательно, это приказ, черт знает, куда мы вообще попали.

Народ тут же принялся раздавать бесплатные советы один круче другого, дружно остановившись, что для полного счастья им не хватает тяжелого танка Т–90, вот уж на нем бы…

Парни привычно облачились в кевлавры, сверху надели стандартную, полностью упакованную разгрузку и с небольшой пробуксовкой понеслись по подобию дороги вниз, к виднеющемуся гравийному тракту. Не доезжая с десяток метров до основной дороги, Капустин притормозил и свернул в придорожные кусты, привычно маскируя технику. Не сговариваясь, они спрыгнули на землю и последние метры проделали пешком.

- Сейчас поглядим, - протянул старлей, внимательно рассматривая дорожное полотно, а Свиридов в это время усиленно крутил головой, контролируя обстановку вокруг.

- Следы автомобильных покрышек или гусеничной техники отсутствуют напрочь, - наконец изрек Капустин, - Только копыта и продавленные полоски от тележных колес.

- Я почему-то не удивлен, - отреагировал лейтенант, тоже осматривая оставленные следы, - Поехали дальше.

Скатившись на дорогу, они не поехали в сторону реки, а повернули налево и обогнув выступающую скалу, на которой сухопутным маяком гордо возвышался знакомый им храм, опять повернули налево и углубились в распадок.

С левой стороны по ходу движения, где шла почти отвесная скала, внутри которой как раз приютился их тоннель. Под ней петляла довольно утоптанная и широкая дорога, по которой квадроцикл без особых проблем летел на приличной скорости. Проехав практически до конца, они уперлись в высоченную отвесную скалу, которая перпендикулярно, на всю ширину, перегораживала распадок. Спецназовцы заглушили технику и полезли вверх, в конце концов оказавшись на небольшой, но очень удобной для обзора площадке. Вооружившись мощными биноклями, парни принялись осматривать окрестности. Прямо под ними лежала практически ровная долина, по краю которой они только что сюда приехали, напоминая гиганский стадион, размерами примерно полтора на три километра. Справа возвышалась отвесная скала с их тоннелем, который безошибочно определялся по отличающимся складкам породы и шел примерно на высоте тридцати метров. Слева тоже была скала, но не такая высокая, которая по мере удаления от перегородки уменьшалась и постепенно переходила в холм, упираясь в конце в заросшее болото.

- Поехали, попробуем забраться на гору напротив тоннеля, судя по всему, там не слишком высоко, - предложил Капустин, - Посмотрим, что находится за ней.

Они спустились вниз, и осторожно объезжая валуны и ямы, пересекли долину поперек, подыскивая удобное место для подъёма. После тщательного осмотра Капустин указал рукой на приглянувшийся ему неглубокий распадок и уже через несколько минут они карабкались вверх по, несомненно, рукотворным ступеням, вырубленным прямо в горной породе. Вскоре они оказались на гребне горы, где тоже была удобно оборудованная смотровая площадка. Хм? Страхуя друг друга, спецназовцы вползли на ровную поверхность и ошарашенно застыли от открывшегося перед их взором просто нереально пейзажа.

- Ни хрена себе! – прокомментировал Капустин, доставая из разгрузки бинокль, - Чтоб я так жил!

- Поддерживаю и присоединяюсь к предыдущему оратору, - хмыкнул Свиридов, делая тоже самое.

Под ними лежала шикарная долина, простиравшаяся до видневшегося вдалеке моря, на которой раскинулся огромный город.

— Ни машин, ни высоток, ни проводов и антен. Мы в реальной жопе, дружище, — оценил увиденное Капустин. — И снова поддерживаю, — пробормотал Свиридов, рассматривая в мощную оптику людской муравейник. Они пронаблюдали около получаса, затем Капустин сказал: — Всё, валим, надо доложить Ермолаеву, пусть решает, что со всем этим делать. Они спустились вниз и не торопясь покатили обратно, уже более внимательно присматриваясь к возможному пребыванию людей. Тут — думай не думай — а объект надо было основательно укреплять. Когда они подъезжали к выпирающей скале, на которой стоял монастырь, Капустин притормозил на обочине, заглушил двигатель и сказал: — Давай глянем, можно ли с этой стороны добраться до нашей площадки. Это единственное место, где теоретически это можно сделать, других подходов я не увидел. Свиридов тоже соскочил на землю и, покрутив головой, стал догонять напарника. С учётом новой информации, они более тщательно проверили экипировку и полезли вверх, осматривая возможные пути подхода к объекту. Метров через пятнадцать подъёма они услышали посторонний шум, доносившийся со стороны дороги, и сразу затаились, пытаясь определить характер звуков, которые, несомненно, принадлежали людям. Вскоре на дороге, примерно в пятидесяти метрах от места их подъёма, показались парень и девушка, бегущие в их сторону. За ними из-за поворота неспешно выехали четыре всадника, с виду напоминавшие классических татаро-монгол времён нашествия Чингисхана. Внезапно бегущий парень остановился и, подтолкнув девушку вперёд, чтобы она продолжала движение, подхватил с обочины тяжёлый кривой дрын и, встав посреди дороги, начал им размахивать перед собой, преграждая путь всадникам. Те спокойно приосадили коней, затем один из них, выхватив из-за спины кривую саблю, тронул вперёд, после чего резко ускорился, избегая попадания под деревяшку, и коротко рубанул наискось. Голова парня подскочила вверх, затем шлёпнулась на землю и покатилась к обочине. Тело ещё некоторое время стояло вертикально, выплёскивая из шеи фонтанчики крови, затем шумно грохнулось на пыльную дорогу. Девчонка отчаянно заверещала и ускорилась. Всадники весело загоготали и пришпорили коней. — Ни хрена себе беспредел! — выдохнул Капустин, и они дружно покатились вниз по склону. Причём Свиридов выскочил на дорогу прямо перед несущейся, обезумевшей девчонкой, а Капустин притормозил чуть выше, выбрав удобную для стрельбы позицию. Беглянка сходу врезалась в Свиридова, слабо пискнула и начала закатывать глаза, собираясь потерять сознание. — Тихо, тихо, всё хорошо, — начал шептать он, удерживая её за талию, чтобы она не грохнулась на землю. — Давай-ка, милая, за спину. Спокойный голос парня, видимо, подействовал, и она, подталкиваемая лейтенантом, сделав шаг в сторону, юркнула за него, продолжая к нему прижиматься и дрожать всем телом. Он даже услышал, как стучат её зубы, выбивая сложную, неравномерную дробь. Всадники, заметив совершенно неизвестное существо с непонятным шаром на голове, резко остановились примерно в тридцати метрах от них и удивлённо уставились на лейтенанта, в руках которого, по их мнению, не было никакого оружия. Свиридов, передвинув предохранитель вниз, на автоматическую стрельбу, тоже замер, не представляя, что делать дальше. Новоявленные татаро-монголы негромко посовещались и, указав пальцем на девушку, показали, чтобы он отдал её им. Лейтенант отрицательно помотал головой. Те опять перебросились несколькими гортанными фразами, а затем один из них резко вскинул лук, который до этого висел у него за спиной, и выпустил в Свиридова стрелу. Тот даже не успел заметить, как это произошло, но когда почувствовал удар в броник, на рефлексах дал ответную очередь. Стрела, долбанувшись в кевларовую пластину, наконечником запуталась в разгрузке и сразу обвисла, как бывшая гордость у заслуженного пенсионера. Автомат же, два раза лязгнув затвором, отправил в нужном направлении две остроконечные металлические пульки, которые раскололи голову басмача, как гнилой орех. С такого расстояния Свиридов не промахивался никогда, даже в движении. Все опять замерли, оценивая результаты дуэли, а потом всадники начали падать один за другим, как кегли в боулинге, потому что Капустин тоже никогда не пропускал занятия по стрельбе. — Это вообще что за хрень! — гаркнул он, когда через несколько секунд скатился с горы. Только что успокоившаяся девчонка, увидев своё отражение в защитном стекле на шлеме появившего прямо с неба спецназовца, теперь уже уверенно закатила глаза и грохнулась в глубокий обморок. — Ну вот, напугал малявку, — рассердился лейтенант, выковыривая стрелу из разгрузки. — Она не ранена? — озабоченно пробормотал Капустин. — Пока тебя не было, всё было в порядке, — продолжал ворчать Свиридов, присев около девушки. — Да пошёл ты, — отмахнулся старлей, поднимая невесомое тело на руки. — Заводи драндулет, надо свинчивать, пока другие бандерлоги не нарисовались. Пристроив колюще-режущие трофеи на багажнике и посадив обмякшее тело между собой, они на предельно возможной скорости понеслись в сторону объекта.

Лихо заскочив на площадку, квадроцикл юзом прокатился несколько метров и замер. — Помогите кто-нибудь! — крикнул Капустин, крепко держа податшивое тело. Свиридов спрыгнул с внедорожника и начал метаться в поисках подходящего места. Один за другим начали подходить бойцы группы, которые занимались своими делами. — Вы где её взяли? — поинтересовался Ермолаев, с удивлением разглядывая лежащее на откуда-то взявшемся одеяле девичье тело. — Добыли в честном бою, — хмыкнул Свиридов, но его, как старшего по званию, перебил Капустин. — Давайте я доложу сначала по эпизоду, а потом обо всем остальном, — сказал старлей, привлекая к себе внимание. — У нас куча информации, на которую нужно срочно реагировать. — Докладывай, — махнул рукой Ермолаев, отходя от первого, встреченного ими местного жителя, в сторону. Когда Капустин закончил, все опять обернулись на девушку, но на брошенном одеяле никого не было. — Где девчонка, мать вашу?! — взревел Ермолаев. Спецназовцы сразу рассыпались по площадке и вскоре обнаружили её в сидячей позе эмбриона, спрятавшейся под их импровизированный обеденный стол. — Что будем с ней делать? — задал резонный вопрос Ермолаев, поглядывая на трясущийся от страха живой комочек. На реплики она не реагировала, а при приближении любого из бойцов начинала истерично скулить. — Надо позвать Ию, — высказал кто-то дельную мысль. — Девушка с девушкой по-любому поймут друг друга. — Верно, — обрадовался Ермолаев и, повернувшись к Грачеву, с улыбкой произнес: — Давай, Сережа, приведи нашу красавицу. — Почему это я? — возмутился тот. — Ты ее провожал, тебе и возвращать, — хохотнул капитан. Тот раздраженно хмыкнул и исчез в чреве тоннеля. Подойдя к вагону девушки, он постучал в дверь и отошел на пару шагов назад. После минуты ожидания ничего не произошло. Он вернулся к двери и долбанул по ней несколько раз со всей силы. Секунд через тридцать дверь приоткрылась и высунулась недовольная физиономия Ии. Свет в ее помещении продолжал исправно гореть. — Ты чего ломишься, как к себе домой? — прорычала она. — Тебе мама в детстве не рассказывала, что если люди не открывают дверь, значит, либо заняты, либо не хотят никого видеть! У меня сейчас и то, и другое. Насилу сдержавшись, Грачев назидательно произнес: — Если к вам стучатся в двери, значит, вы кому-то нужны. Тебя зовет капитан Ермолаев, и это срочно. В ответ она блеснула глазами, и этот взгляд очень не понравился безопаснику. Ну не может так смотреть на взрослого вооруженного мужчину среднестатистическая молодая девушка. Обычно это или страх, или восхищение, а чаще всего и то и другое одновременно. Но ни как не с трудом сдерживаемое раздражение, вперемешку с поиском места, куда бы долбануть побольней. — Подождет ваш капитан, ничего с ним не случится! — отрезала она. — Это всё? Грачева начал разбирать псих, потому что он не знал, как объяснить этой неадекватной, упрямой девице то, что произошло с ними на самом деле. — Там привезли местную девушку, — само по себе вырвалось у безопасника, - Нас она боится, мы подумали, может у тебя получится её разговорить. — Так чего ты сразу не сказал? — рявкнула она ему прямо в лицо. — Стоишь тут, мямлишь… Жди, я сейчас! Грачев вообще потерял дар речи, а когда пришел в себя, ему уже пришлось догонять быстро шагающую в сторону выхода молодую нахалку. Уверенно раздвинув спецназовцев, она быстро подошла к жалобно подвывающей девушке, которая уткнула голову в колени, да еще прикрыла её руками, словно опасаясь, что её сейчас начнут бить. — Шли бы вы отсюда… куда подальше, — ругнулась Ия на мужчин, присаживаясь рядом, — Я тут сама разберусь. Ермолаев, раздраженно крякнув, отправил Иванова и Андреева к монастырю, чтобы те проконтролировали подъездную дорогу на случай погони за вернувшимися разведчиками, а гстальные вернулись к своим прерванным делам. Вскоре площадка опустела, и Ия аккуратно, прикоснувшись к голове девчушки, невесомо погладила её по волосам. — Все хорошо, моя маленькая, — прошептала она. — Здесь тебя никто не обидит. Та слегка вздрогнула от прикосновения и что-то залепетала на незнакомом языке, по-детски шмыгая носом. У Ии на спине неожиданно загорелась самая первая её татуировка, больно щипая кожу. Этот узор ей набили в храме Святой Матери, когда еще совсем юную Ию впервые привезла в Тибет Ольга Марковна. Тогда монахи сразу забрали её с собой и ввели в транс, а когда она очнулась, то уже разговаривала с ними на незнакомом доселе языке. Именно на этом языке говорила сейчас местная девушка. — Они убили Иосифа! Они пришли за мной, а он попытался меня защитить. Его голова упала прямо на грязную землю. Они уже не первый раз пытаются меня похитить, — между всхлипами бормотала она, монотонно покачиваясь. — Кто они? — спросила Ия. — Степняки, — коротко ответила девушка. — Они появились недавно. Воруют людей. Зачем-то им нужна именно я. — Тебя как звать? Ты вообще откуда? Девчонка наконец вскинула на Ию свои красные, заплаканные глаза и тут же их удивленно округлила, поражаясь диковинной одежде и ранее невиданным украшениям. — Я знаю, ты пришла с неба! — неожиданно воскликнула она. — Меня зовут Мария, я дочь старосты рыбацкой деревни, она тут рядом, на берегу реки.

— Понятно, — протянула Ия, — Как называется твоя страна? — Первая Великая Империя, — удивлённо ответила Мария, продолжая поедать Ию восторженными глазами, но потом резко замолчала, меняя выражение лица на испуганное, и в панике выдохнула, указывая рукой ей за спину: — Это они, спаси меня! Ия глянула через плечо и увидела, как через гору мусора, прямо на пересечении с низкой стеной, споро перепрыгивают, запутанные в какие-то непонятные тряпки, люди с саблями наголо. Один… Два… Три… Четыре… Она вспомнила, что, когда шла сюда, то заметила, на столе, под которым пряталась Мария, лежали какие-то затрапезные ножи и сабли. Ия подняла голову и зафиксировала, что оружие лежит на том же месте. — Залезь поглубже под стол и не вздумай вылезать, поняла? — улыбнулась она перепуганной Марии. Она спокойно поднялась во весь рост и встала лицом к столу, а к приближающимся степнякам спиной, закрывая собой лежащие на столе клинки. Выждав нужное время, она слегка повернула голову и увидела, что двое были уже от неё метрах в десяти, а метрах на три от них отставала ещё одна приближающаяся парочка. За ними было видно, как ещё двое осторожно слезали с насыпи и, кажется, наверху показались ещё двое. Многовато! Она взяла в обе руки по ножу, проверяя балансировку, и, резко развернувшись, метнула их в приближающихся степняков. Первые двое сразу шарахнулись в стороны от блеснувшей на полуденном солнце смертоносной стали. Но они летели не в них, а в следующую парочку и вонзились именно туда, куда нужно. Одному — в незащищённое горло, а второму — через носовую полость, прямо в мозг, с лёгкостью пробив хрящ! Ближние два басмача на мгновение застыли, оценивая результаты неожиданной атаки, а затем с истошными воплями бросились на девушку. Ия тоже не теряла времени даром: успела схватить со стола две сабли и развернуться к нападавшим. Те слегка раздвинулись, лишая её возможности отскочить в одну из сторон и выстроить их ровной линией, но Ия и не собиралась этого делать. Она просто кувыркнулась вперёд между ними, на ходу подрубая им ноги, а уже потом, резко вскочив, ушла влево и добила обездвиженных врагов одного за другим, причём обезглавив обоих. Всё это заняло не больше двадцати-тридцати секунд. Осторожно спускающиеся с насыпи басмачи, заметив такую быструю расправу, со звериным визгом буквально скатились вниз, но тут же замерли, услышав доселе неслыханный в этих местах грохот крупнокалиберного пулемёта, мгновенно превращающего в фарш стоящую наверху ещё одну парочку их товарищей. Пока они соображали, что за гром поразил их соплеменников, бежавшая со всех ног им навстречу Ия на ходу метнула обе сабли в неподвижные фигуры, определяя вероятность успеха как пятьдесят на пятьдесят. Но эта аномальная зона определённо была к ней благосклонна: оружие попало в незащищённые кожаными накладками места. За насыпью, где-то внизу, громыхнули две гранаты, а потом раздались короткие автоматные очереди. С момента начала атаки прошло около одной минуты. Ия резко развернулась и побежала к девушке, которая смотрела на неё огромными, восторженными глазами. В это время из тоннеля начали выскакивать остальные спецназовцы с готовым к бою оружием. Через мгновение в проходе насыпи, со стороны монастыря, показался капитан Иванов с оружием на изготовку и усиленно крутя головой в поисках перелезших через мусор врагов. Андреев, который прикрывал дорогу, остался снаружи, контролируя внешние подходы. Это именно он палил из пулемёта, заметив на вершине насыпи непонятных вооружённых людей. — Ни хрена себе! — воскликнул Ермолаев, разглядывая валяющиеся на площадке трупы, после чего обратился к подбежавшему Иванову: — Женя, это ты их всех положил? — Нет! — неожиданно вклинилась в разговор Ия, помогая вылезти Марии из-под стола. — Они сдохли от стыда, что им пришлось напасть на двух беззащитных девушек, мать вашу! Все резко заткнулись, удивлённо уставившись на эту парочку, а Ия, сделав шаг в сторону Ермолаева, громко рявкнула прямо ему в лицо: — Где твоя охрана, капитан? Не режимный объект, а проходной двор, твою дивизию! Не удивлюсь, что, когда выйду на улицу в следующий раз, обнаружу здесь торговую ярмарку или что-то подобное! Только что плачущая и трясущаяся от страха местная девчушка тоже грозно зыркнула на опешевшего Ермолаева, как будто именно он был виновен во всех её бедах, и быстро засеменила за Ией, крепко вцепившись ей в руку. — Что это было, капитан? — озвучил интересующий всех вопрос Грачёв. — Она почему на тебя орёт? — Миша? — снова обратился к Иванову Ермолаев, проигнорировав выпад безопасника, — Это ты убил басмачей? Тот отрицательно помотал головой, косясь на валяющиеся чуть в сторонке лохматые головы:

- Вы тут разбирайтесь, а я обратно на пост. Все замолчали, пытаясь понять, что же здесь произошло. — Перед выездом генерал мне сказал, что нас будут страховать, — очень тихим голосом проговорил Ермолаев. — Ты хочешь сказать, что нас страхует эта наглая пигалица? — воскликнул Грачёв. — Эта наглая пигалица только что отправила к праотцам шесть вооружённых бандитов, причём без единого выстрела, — заметил майор Потёмкин, начав складывать в уме два плюс два…

Глава 6. Империя. Северный предел...

- Ну зачем тебе этот жирный боров? - мурлыкала Тиссалия, перебирая волосы на голове мужчины и щекоча губами его ухо, - Это он должен возить тебе дары и отдавать почести.

- Никто ему почести не отдает, - нахмурился Тасир, отодвигая успевшую ему за ночь изрядно надоесть, свою молодую жену, Тиссу, - И хватит уже болтать всякую ерунду. Уважаемый Агин друг самого императора и привез его волю.

Но Тиссалии всегда позволялось то, чего не позволялось никому другому, и она этим активно пользовалась, продолжая выносить мозг своему супругу.

- Ты мой император, а не тот далекий коротышка из Аталанты. Если ты случайно чихнешь, то его унесет ветром. Давай создадим свою империю, здесь, в горах. Нас никто не победит.

- Заткнись, глупая девка! - рявкнул Тасир, - И не вздумай где-нибудь ещё ляпнуть подобную ерунду.

Обычно после таких криков большинство людей, хорошо знавших этого мужчину, бежали копать себе могилу, но на неугомонную, черноглазую красавицу, это не произвело никакого впечатления.

- Я хочу быть императрицей! - она встала с постели и сверкнув глазами, топнула своей ножкой, - А ты был бы самым лучшим в мире императором!

- А ну-ка иди сюда, - спокойным, мягким голосом позвал он девушку.

Та неожиданно взвизгнула, что-то увидев в глазах супруга, и мгновенно испарилась из спальни, оставив за собой соблазнительный аромат благовоний. Мужчина хмыкнул и усилием воли постарался укротить бешенство, которое бурлящим гейзером клокотало у него внутри.

- Вот же противная девка! - внезапно улыбнувшись, прошептал он, - Я когда-нибудь точно её пришибу!

Вчера из столицы к ним пожаловал доверенное лицо императора, благородный и уважаемый Агин, с которым они разговаривали весь вечер. Он действительно был толстый, как бочка для засолки рыбы, и внешне напоминал большую перекормленную жабу. Но недооценивать его было смертельно опасно, в чем Тасир мог неоднократно убедиться за долгие годы их общения.

Когда было закончено с официальными делами, где Агин передал указ императора о проверке боеготовности вверенных Тасиру боевых сил и средств, а также всего, что касается обороны империи, включая запасы оружия, обмундирования, продовольствия и тяговых животных. Ежемесячный сбор в центральную казну тоже был увеличен. Короче Агин привез очередную головную боль, которую предстояло решать Тасиру, как главе Северного предела. Собирать подати с гордых, самодостаточных горных кланов, было ни сколько не легче, чем захватить их с помощью военной силы, поэтому Тахир напрягся основательно, что не укрылось от цепкого взгляда столичного гостя.

- Послушай, Тасир, - сказал Агин, когда все закончилось и обе стороны распустили всех присутствующих людей, - Давай, посидим где-нибудь в укромном месте, поговорим о том о сем, ты не против?

- Отчего бы не поговорить? Есть такое местечко, - пошли со мной.

Тасир увел гостя в его любимую открытую беседку, нависающую над глубоким ущельем и с которой открывался неописуемо красивый вид на долину реки.

- Хм, отсюда ясно видно, как мал и ничтожен человек со всеми его амбициями и желаниями, - потянуло на философию Агина.

- А главное тут нет посторонних ушей, - Ухмыльнувшись проговорил Тасир.

Они немного помолчали, наслаждаясь ароматным чаем, и Агин тихонько проговорил:

— Мы давно знаем друг друга, брат. Могу я говорить откровенно?

Если Тасир и удивился, то виду не подал.

— Мы здесь вдвоем, свидетелей нет, говори, — пожал он плечами.

— Я пришел к одному очень печальному выводу, — продолжил столичный гость, — Власть, как бы она ни была хороша и какое-то время эффективна, все-таки должна периодически меняться.

Теперь уже, наместник Северного предела не смог сдержать своего удивления.

Это ты о чем, брат? — осторожно поинтересовался он.

— Это я про нашего всеми любимого императора, — негромко, после продолжительной паузы, проговорил Агин.

— Чем конкретно тебя не устраивает Григор Четвертый? — так же тихо продолжил разговор Тасир, которому стало очень интересно, в какую сторону развернутся удивительные речи столичного гостя.

Это могла быть как провокация на бунт, так и проверка на лояльность действующей власти.

— Григор меня полностью устраивает, — поморщился собеседник, — Я говорю немного о другом.

Теперь Тасир наморщил лоб Тасир и, немного раздраженно, произнес:

— Ты не забыл, что нас здесь только двое? Любое слово, произнесенное в этой беседке, умирает здесь же. Никто из нас не сможет доказать наш разговор из-за отсутствия свидетелей, так что раз уж начал, то говори ясно, конкретно и по делу.

Агин облегченно расхохотался.

— Узнаю своего друга Тасира. Я говорю не про императора, а про власть в целом. Император — это вершина пирамиды, а я имею в виду ее конструкцию, саму систему власти, ее вертикаль.

— И что с ней не так? — из-за непонимания Тасир начал потихонечку раздражаться.

Агин задумался, подбирая аргументы, которые были бы понятны горцу.

- Вот расскажи мне, как у вас тут, в Северном пределе, все устроено. Я имею в виду власть, — наконец изрек он.

- У нас тут все просто, — сразу расслабился Тасир, — Чей клан сильнее, тот и правит, тоже выбирая самого сильного и авторитетного из своих людей. Вот у меня самый большой клан, поэтому я наместник Северного предела.

— Сколько всего кланов? — спросил Агин.

— Двадцать один, — без запинки ответил Тасир.

— Отлично! — потер руки столичный гость, — И часто к тебе обращаются представители других кланов, когда не могут решить проблему самостоятельно?

— Бывает, — приосанился горец.

— И тебе приходится решать эти проблемы, верно?

— Ещё как приходится, — подтвердил Тасир.

— А что будет, если ты, к примеру, откажешься это делать? Или того хуже, решишь вопрос несправедливо?

— Отродясь не бывало такого! — возмущенно взревел Тасир, непроизвольно набычившись и как бы увеличиваясь в размерах.

— Я сказал: к примеру! — успокаивающе поднял вверх руки Агин, реально испугавшись. — Что тогда делать несправедливо обиженному горцу?

— Тут тоже все просто, — успокоился хозяин предела, — Он соберет совет старейшин, которые либо одобрят решение наместника, либо нет.

— А что будет, если они не одобрят? — вкрадчиво поинтересовался Агин.

— Несправедливо обиженный человек может вызвать наместника на поединок, — спокойно проинформировал его Тасир.

— Ничего себе! — искренне удивился гость. — Получается, что любой человек, даже из самого маленького клана, может отрубить тебе голову?

— Конечно, — радостно подтвердил Тасир, — И правильно сделает, если я так поступлю.

Потом, немного помолчав, добавил:

— Если сможет, конечно.

Агин опять расхохотался, хлопнув собеседника по могучему плечу.

— Тогда у меня к тебе вопрос, — вытерев глаза от слез, продолжил он, — По-твоему, это справедливая система?

— Да! — уверенно произнес Тасир, — Потому что сам факт созыва старейшин — уже несмываемое пятно на наместнике. У меня такого, слава всем святым, ни разу не случалось.

— Мне тоже нравится ваша система, — отреагировал на это Агин, — потому что она работает в обе стороны.

Он замолчал, став предельно серьезным, а потом уверенно начал говорить:

— Теперь представь, что Империя — это союз разных кланов: Северного, Западного, Восточного, Южного и Центрального, а император, как глава самого большого клана, возглавляет этот союз. Представил?

— Что тут сложного? Представил, конечно, — пожал плечами Тасир, — По сути, оно так и есть.

— Тогда ответь мне на последний и самый главный вопрос, — Агин прищурился и в упор уставился на заинтригованного собеседника, — Ты можешь хоть кого-нибудь из своры дармоедов, которые плотным кольцом окружили императора, вызвать на поединок или как-то по-другому привлечь к ответственности?

— Бесполезно, — скривился северянин, — Давно бы уже половину перерезал.

— Теперь ты понял, о чем я хотел тебе сказать? — подвел итог Агин. — Эта власть не несет никакой ответственности за свои действия, и заставить ее нести эту ответственность нет никакой законной возможности. По сути, они только собирают дань со своих подданных, ничего не давая взамен.

— И что ты предлагаешь? — прищурился Тасир.

— Я пока ничего не предлагаю, просто спрашиваю: ты со мной согласен или нет?

Северянин глубоко задумался, а потом утвердительно кивнул головой:

— От них никакого толка, ты прав! Но что ты этим хотел мне сказать?

— Эта пирамида, на вершине которой сидит наш не самый плохой император, конкретно закостенела и занимается только одним — охраной собственных задниц, не подпуская к правителю никого лишнего и создавая у него иллюзию, что в стране полная благодать и процветание. И это не изменишь, пока не разрушишь всю пирамиду целиком.

— Зачем ты мне все это говоришь? — медленно произнес Тасир после глубокого, продолжительного молчания. — Ты хочешь что-то предложить?

— Для начала я тебе предлагаю подумать, — Агин сделал небольшую паузу и продолжил, — Стоит ли ставить в известность императора о результатах вернувшейся вчера экспедиции? Говорят, они привезли удивительные новости! То, что очень пригодится в будущем для тебя и для твоего народа, они разворуют в одно мгновение, даже не сказав при этом спасибо!

После этих слов Тасира как будто пронзили железной иглой! Во-первых, что вернулась экспедиция, держалось в глубокой тайне, а во-вторых — он ещё сам не успел выслушать доклад о ее итогах, а этот столичный франт уже знает и то, и это!

Кое-как взяв себя в руки, он поднял на Агина тяжелый взгляд и сказал:

— Не надо было произносить это вслух.

— Ты забыл, что мы здесь вдвоем? — нисколько не испугался Агин. — И до этого мы говорили о не менее опасных вещах, верно? Я тоже не знаю, что нашли твои люди, просто слышал, что нашли нечто удивительное.

— Ты верно говоришь: нас здесь только двое, — ещё сильнее нахмурился Тасир, — Но когда мы покинем беседку, это резко изменится, понимаешь, о чем я?

Агин побледнел и мотнул головой.

— А раз понимаешь, — тихо продолжил северянин, — То прямо сейчас мне скажешь, кто сказал тебе про экспедицию? Иначе мне придется убить всех, кто мог об этом знать, включая людей, которые вернулись из похода. И угадай, с кого я начну?

Вернувшаяся экспедиция в полном составе была закрыта в дальней башне и надежно изолирована от всех остальных членов клана. Кроме одного человека…

— Мне намекнул твой брат, — после недолгой паузы ответил Агин. — Он уже давно старается быть мне полезным. Я даже не спрашивал, потому что понятия не имел ни про какую экспедицию.

Тасир неожиданно поднялся и протянул гостю руку, подтверждая восстановившееся между ними доверие.

— У меня появились неотложные дела, — произнес он, устремляясь к выходу, и, приостановившись, добавил: — Советую тебе всегда быть на виду...

Пока Тасир шел до своих покоев, усиленно пытался сообразить, где его собеседник откровенно врал, а где говорил правду. Что касаемо его младшего брата Гуна, то скорее всего так и было. Тот с детства любил слегка прихвастнуть при любом удобном случае. А вот то, что Гун является постоянным осведомителем Агина – однозначно было полным враньем. Интересно, с какой целью этот жирный хитрец так сказал?

С утра скоренько выпроводив привычно вязавшуюся к нему Тиссалию, Тасир оделся в походную одежду и крикнул, чтобы нашли брата. Вскоре они с небольшим отрядом выскочили из селения и скорым ходом направились к дальней башне, где его ждали, как утверждал столичный гость, удивительные новости. Экспедиция вернулась вчера утром и он специально дал людям время передохнуть, помыться и привести себя в порядок.

К прибытию Тасира накрыли праздничные столы и принялись пировать и чествовать героев похода. Когда все дежурные речи были сказаны, он поднялся и привлек к себе внимание.

- Вы совершили подвиг, - негромко начал Тасир, - Вы все. И те, которые остались лежать в далеких краях, и те, которые сидят сейчас за этим столом. Вы гордость нашего народа! И я, как глава кланов и наместник Северного предела склоняю перед вами голову, потому что выбран вами, чтобы защищать вас всех и отстаивать ваши интересы.

Все затихли, внимательно слушая своего предводителя.

- И я хочу, чтобы результаты вашего великого похода в первую очередь послужили нам, горцам. И нашим детям! Все, что вы видели, слышали, узнали и привезли домой, должно быть сохранено в тайне. Потом опять соберемся вместе и решим, что наше по праву, а что общее. Все согласны? Никто не против?

Присутствующие сразу одобрительно загудели, приветствуя речь своего вождя.

Когда шум утих, Тасир продолжил:

- Вы наверно удивлены, зачем это я вам говорю? А говорю потому, что час назад я имел разговор с посланником императора, достопочтенным Агином, который меня поздравил с удачным возвращением экспедиции и намекнул, что кое-что знает о результатах похода.

В зале сразу наступила полнейшая тишина.

- Даже я пока ничего не знаю, а он знает! - тихо продолжил Тасир, - Вот скажите мне, достойные люди, вы столько всего перенесли ради ненасытных обожравшихся вельмож из столицы, или всё-таки жертвовали своим здоровьем, а некоторые своими жизнями ради будущего своих детей?

В помещении сразу поднялся гвалт возмущенных голов. Тасир поднял руку, призывая всех к тишине.

- В этом зале сидят настоящие мужчины, вы это не раз доказывали себе и всем остальным, так ответьте мне на вопрос, откуда эта жирная столичная жаба мола узнать о вашем походе?

В зале опять на некоторое время наступила гробовая тишина.

- Никто из нас не покидал башню, Тасир. И к нам никого не пропускали? - наконец изрек Абдан, старейшина клана и руководитель их похода.

- Совсем никто не покидал? - не поверил ему Тасир.

- Кроме вашего брата, уважаемый, - нехотя изрек Абдан.

Тасир медленно повернулся к Гуну.

- С кем ты разговаривал дома? - громко спросил он, - Ведь кроме дома, насколько я знаю, ты нигде не был.

- Ну не при всех же? - поднял на него глаза брат, покраснев от повышенного внимания.

- Тут нет чужих, - отрезал Тасир, - Говори!

- Вчера за обедом я сказал Тиссалии, что супруг расскажет ей сегодня вечером много интересного. И все!

Тасир внезапно вспомнил, что его безмозглая жена говорила с ним сегодня утром словами столичного толстяка, значит вчера вечером они где-то виделись. Он повернулся к своей тени и спокойно произнес:

- Дорн, вернись обратно в мой дом, возьми эту безмозглую бабу и отвези к себе в башню. Запри ее там и жди меня, я хочу, чтобы ты присутствовал при разговоре. И не вздумай слушать её безумные угрозы, которые несомненно посыпятся на твою голову.

Дорн, который был горд и счастлив заполучит в свое время эту почетную должность, молча кивнул головой и сразу покинул застолье.

Когда молодой мужчина уехал, Тасир обвел всех взглядом и сказал:

- С этим, слава всем святым, мы разобрались.

Отдыхайте дальше, вы заслужили. А мы с Абданом наконец займемся делом, а то скоро все, кроме меня будут знать, что вы там откопали в вашем походе.

Народ возбужденно загомонил, сбрасывая с себя возникшее напряжение, и радостными криками проводили своего наместника и последовавшего за ним руководителя экспедиции.

- Останься с людьми, - приказал он привставшему за ними брату, исключая возможные будущие подозрения, если кто-нибудь пронюхает про подробности экспедиции.

Они прошли на самый верх башни, в помещение с большим деревянным столом, который был девственно пуст.

- Я думал на нем будет лежать гора диковинных подарков, - хмыкнул Тасир, проводя ладошкой по гладкой поверхности.

- Поверь, я сумею тебя удивить, - заверил его Абдан, загадочно улыбаясь.

- Я тебе верю, - кивнул головой глава кланов.

Старейшина достал из кожаного мешка какой-то четырёхугольный предмет, размером с две ладошки и бросил его на стол, вызвав громкий шлепок от соприкосновения. Затем склонился над ним и начал разворачивать, как сложенную аккуратно тряпку. Тасир подошел поближе и вскоре натурально выпучил глаза, явно не доверяя тому, что они видят. На столе, примерно в локоть шириной и в два локтя длиной лежал кусок то ли ткани, то ли бумаги, на которой с великим искусством был нарисован кусок неизвестной территории, в основном покрытой лесом.

Тасир аккуратно поскреб рисунок ногтем, но тот только скользнул по поверхности, даже не оставив на нем следов. Создавалось такое впечатление, что картина была покрыта тончайшим слоем абсолютно прозрачного жира, защищая её от внешних воздействий. Как-бы в подтверждение его мыслей Абдан взял с края стола кружку с водой и неожиданно плесканул на картину. Вода мгновенно скатилась с блестящей поверхности, не причинив ей никакого вреда. Её остатки старейшина небрежно смахнул ладошкой.

- Ну как тебе? - улыбнувшись спросил он.

- Ты не обманул, - пробормотал Тасир, - Я действительно удивлён. Где вы её взяли?

- Нашли рядом с обглоданным трупом в верховье реки, - проговорил старейшина, и ткнув кривым пальцем в рисунок, проговорил, - Ты глянь повнимательнее, тебе ничего здесь не напоминает?

Тасир присмотрелся и оторопел! Это была точная карта долины реки и её окрестностей, начиная от Дьявольских щек и до Водопада! У них в распоряжении было несколько неуклюжих набросков тех мест, но спутать, что это именно верхняя долина Рубежной, было невозможно.

- Матерь божья, как это возможно! – прошептал он.

И Абдан начал рассказывать… Как они сумели обойти зажатые между двух скал пороги, как спустились обратно и увидели бескрайние плодородные луга, дикие цветущие сады и деревья, подпирающие небо.

- Там просто рай! – восторженно вещал Абдан, - Горы вокруг долины защищают от ветров, создавая там особый климат. Туда мы шли летом, а возвращались зимой, и ты не поверишь, зима там намного теплее и мягче, чем наша. Правда снега намного больше, чем у нас. Зверя тоже видимо – невидимо, и для еды, и для шкур, и для меха.

Он рассказывал подробности их удивительного похода, постоянно тыкая пальцем в рисунок, конкретно указывая, где происходили те или иные события.

В начале осени мы подошли к Водопаду и разбили лагерь, - он внезапно замолчал, заново переживая прошедшие события, - Но рано утром спешно собрались ми двинули в обратную дорогу.

- Но почему? – удивился Тасир, - Вы не пробовали подняться наверх и посмотреть, что там?

- Там живу боги, и похоже они не очень рады гостям! – Поэтому мы, как только передохнули, сразу собрались обратно.

Тасир пораженно уставился на этого, безусловно уважаемого им человека, который сначала сто раз подумает, прежде чем что-нибудь произнесет, и тихо попросил:

- Ты можешь мне объяснить, что заставило тебя так подумать?

Абдан продолжал молчать, а Тасир снова посмотрел на карту и отметил, что она как раз обрывается на Водопаде. Старейшина тоже уставился на развернутый рисунок, потом резко мотнул головой и заговорил:

- Мы, как обычно, тщательно подготовили ночлег, нашли нависающую скалу, под ней устроили жилище, затем, немного сбоку, спрятали лошадей и поклажу, а когда стемнело, начались настоящие чудеса. Сначала над водопадом зажглось второе солнце, которое осветило там все пространство. Потом от него отделилось маленькое солнышко и с оглушительным грохотом стало летать над рекой, освещая своим лучом небольшие участки. Нас оно не заметило. Мы все замерли и до утра не решились ложиться спать. Солнце над водопадом погасло только под утро. Как только это произошло, мы, вместе с утренним туманом, пошли вниз по течению.

- Еще что-нибудь видели возле водопада?

- Нет, - отрицательно мотнул головой старейшина, - И нас никто не преследовал.

Тасир довольно долго молчал, пытаясь разгадать эту загадку, а потом махнул рукой и попросил продолжить.

- По правой стороне в Рубежную впадает пять рек и речушек, - продолжил мужчина, - Мы исследовали их все. Вот здесь описание того, что мы увидели, а в этих мешках под номерами, доказательства этих записей.

Он положил на стол то кучу исписанных листов и начал выкладывать образцы.

- Эту реку мы назвали: Золотая! Смотри сам! – на стол посыпались самородки и песок желтого цвета, - Там золото буквально везде, и в насыпях, и в ручьях, и прожилинами в скалах. Мы не прошли даже половины распадка, но чем мы поднимались выше, тем больше было золота, которое там буквально валяется под ногами.

- Людей там не видели? – поинтересовался Тасир.

- Там нет, - загадочно ответил Абдан, и продолжил, - вдоль следующей, вроде бы небольшой речушки, которая впадает в Рубежную пятиметровым водопадом, огромная долина с лугами и плодоносящими деревьями. Мы долго пытались найти туда дорогу, но так и не нашли, поэтому организовали пешую экспедицию, и обследовали только начало этого благоденствия. Вот она на карте, огромная территория!

Старейшина замолчал, переводя дух, затем выпил оставшуюся в кружке воду и продолжил:

- Вдоль третьей по счету реки, которую назвали: Горная, растительности почти нет, только скалы. Но зато какие скалы?

Он начал доставать обломки и окатыши удивительной красоты – зеленые, разных оттенков, белые, затем совершенно прозрачные, которые искрились на от попадающего на них света. А потом пошли самые настоящие самоцветы, от которых у Тасира просто зарябило в глазах.

- Эту долину мы исследовали все прошлое лето, - он опять полез в рюкзак и достал россыпь небольших прозрачных камушков, — Это алмазы! Твердые, как ноготь господа! На юге есть умельцы, которые из них делают бесценные украшения.

По мере продолжения рассказа Тасир мрачнел все больше и больше, потому что не знал, что теперь со всем этим делать. Но впереди его ждало ещё большее потрясение…

- Когда мы свернули в долину последней реки, которая оказалась тоже бескрайняя и вся покрытая лесом, то столкнулись с людьми, которые пришли туда из-за перевала. Это были охотники за мехом небольшого зверька, которого они называли: Соболь.

- Откуда они там взялись? – в очередной раз подивился Тасир, - Про какой перевал ты ведешь речь?

- Они пришли с севера, - ответил Абдан.

- Но там же лед? – воскликнул Тасир.

- За горами льда нет. Снегом покрыты только горы, но где-то есть проход, ведь они же как-то прошли?

- И что эти люди рассказывают?

- Сразу за перевалами соленое море, вокруг которого одни горячие пески, но за песками, все так же, как у нас. И ещё…

Мужчина замер и вытянул из очередного мешка совершенно прозрачный сосуд с зеленовато-черной, мутной жидкостью и откупорил крышку. По комнате сразу распространился резкий, ядовитый запах.

— Это нам дали они, - пояснил Агин.

- Огонь дракона! – в ужасе воскликнул Тасир.

- Там, между песками и горами, есть безжизненная долина, где из земли постоянно извергается такая жидкость! И её там больше, чем воды в Рубежной! Она очень часто горит сама по себе, но потом проваливается под землю.

Тасир схватился за голову и тихонечко завыл.

- О боги! Что же мне теперь делать? – он упер огненный взор в Агина и прорычал, - Никого сюда не впускать и никого не выпускать! Если про все это прознают ненасытные чиновники из империи, нашему народу придет конец!

Он подскочил и быстро подошел к двери:

- Запри все двери! Выстави посты! Полная изоляция! Я скажу, что у вас смертельная болезнь…

Глава 7. Аномальная зона. Святая Ия…

- Хм, какая же ты красотка! – удивленно произнесла Ия, разглядывая свою новую знакомую, которая безропотно по её просьбе скинула с себя всю одежду, - А не совершить ли нам гламурную диверсию? Ну-ка топай в душ.

Та беспрекословно зашла в душевую кабинку, удивленно крутя головой и пялясь в приделанное внутри зеркало. Она была пониже Ии, но так ладно сложена, что просто не отвести глаз, а мордашка с редкими, почти прозрачными конопушками, вообще заслуживала самых лучших эпитетов.

- Да подожди ты, не крутись! - проворчала Ия, включая воду, которая, как ни странно, за это время в термосе почти не остыла, выдавая нормальную, теплую струю.

Когда на Марию сверху неожиданно полилась вода, та громко взвизгнула и пулей вылетела наружу, обрызгав не успевшую отскочить Ию и заляпав весь пол.

- Чтоб тебя! – расхохоталась девушка, а потом сунула ей под нос кулак и грозно произнесла, - А ну давай, заходи обратно, мыть тебя будем!

Мария, испуганно округлив глаза, отрицательно замотала головой.

- Тьфу ты! – в сердцах воскликнула Ия, и начала скидывать с себя одежду, чтобы показать, как это делается.

Как только она осталась в малюсеньком топике и плавочках, Мария тут же утробно вскрикнула и с шумом грохнулась на колени, уткнувшись лицом прямо в пол.

- Ты чего это? - попыталась поднять её Ия, но та скрючилась конкретно и распрямляться не собиралась.

— Вот же блин! – почесала голову Ия, пытаясь понять, что произошло, но почти сразу сообразила – все дело в наколках. Но почему такая реакция?

Она присела рядом с застывшей девушкой и принялась аккуратно гладить её по голове, совершенно не понимая, какие слова смогли бы помочь в этом случае. Пробормотав несколько стандартных, успокаивающих фраз и не дождавшись нужной реакции, Ия решила сменить тактику.

— Мария, быстро встать! Я приказываю! — рявкнула она, копируя генеральские интонации. Девушка, как на пружинах, подпрыгнула на ноги и, уставившись в пол, вытянулась по стойке смирно, прикрыв ладошками светлый пушок на своём лобке. При этом её основательно потряхивало!

— А теперь подними на меня глаза и отвечай на вопросы, все ясно? — стала развивать успех Ия.

Мария с большим усилием переместила свой взор на её лицо, усиленно избегая смотреть на плечи и живот.

— Ты испугалась вот этого? — Ия ткнула себе пальцем в район пупка, где были набиты символы Восточного и Западного храмов.

На её удивление та отрицательно мотнула головой и махнула взглядом по плечам, сразу же опустив глаза в пол.

На обеих сторонах, чуть ниже плеч, аккурат над упругими выпуклостями грудей у неё были набиты символы власти Света и Тьмы Основного Храма Веры, откуда её и собирали в эту командировку. А основной символ этого храма был набит на спине, между лопатками, над которыми, уперевшись в него когтями, восседал Ангел Храма Солнца, раскинув свои крылья по её плечам! Всего, сколько она помнила, свои следы на её теле оставили двенадцать храмов.

Ия задумалась, вспоминая многочисленные беседы с настоятелем перед командировкой, и уверенно произнесла:

— Я повелеваю тебе служить мне. Теперь ты моя последовательница и ученица.

Девчонка радостно сверкнула глазами и опять грохнулась на колени.

— Ну что ты, как Ванька-встанька, ты мне брось это! — тихонько рыкнула Ия и громко, с чувством, толком и расстановкой произнесла: — Поднимись и больше никогда и ни перед кем не вставай на колени! Тебе ясно? А теперь давай топай в душевую кабину.

Та бодренько подскочила и, все ещё боясь смотреть на покрытое татуировками тело, послушно встала под тёплые струи воды. Чтобы намылить её голову и тело, тоже пришлось изрядно потрудиться, но, как говорится, терпение и труд всё перетрут, и уже через полчаса, завёрнутая в махровое полотенце, Мария огромными, удивлёнными глазами смотрела на себя в зеркало. Ия, вооружившись ножницами и расчёской, принялась колдовать над её внешностью, прикидывая, какая причёска и макияж гарантированно сшибут с ног мужскую половину их аномальной зоны. В своё время она прошла целый спецкурс в плане маскировки с помощью обычного макияжа, париков и одежды.

Монахи, в свою очередь, упаковали её на все случаи жизни, начиная от церковных одеяний до самых изысканных светских платьев и украшений. Спецсредства тоже присутствовали, куда же без них. Например, сейчас на девушке были одеты спортивные мокасины, в подошве которых вокруг всего периметра симпатично поблескивал матово-серый ободок, которым она, при желании, могла перерубить горло даже при защищенной шее. Материал, из которого была сделана эта пластина, слегка выпирающая за пределы подошвы, при соприкосновении с любой металлической поверхностью, оставлял на ней глубокие царапины. Чем дольше Ия колдовала над внешностью девушки, тем сильнее у той от удивления расширялись глаза, заставляя мастера-визажиста мстительно подхихикивать. — Ха-ха-ха! Жаль, не удастся запечатлеть их физиономии, — веселилась девушка, нанося на челку Марии смывающуюся краску розового оттенка. — Они сейчас все попадают на землю или подавятся слюной! Из обуви были выбраны стильные розовые кроссовки с зелеными вставками и яркими шнурками. На бедрах удобно расположились бежевые шорты и такого же цвета лёгкая, как ветер, шелковая блузка с зелёной косынкой. Уши оттянули тяжелые клипсы-серёжки, переливающиеся зелёно-голубыми цветами, а завершали картину розовые накладные ногти. С лицом практически ничего делать не понадобилось, только слегка подвела стрелочки на глазах и немного усилила подаренные ей природой милые черты. И, вишенкой на торте, на голову была надета лёгкая, сетчатая бейсболка, повторяющая цвета обуви. — Ты ж моя птичка из джунглей! — протянула Ия, восхищённо глядя на пятнадцатилетнюю красавицу. — Что-то мне страшно показывать тебя народу! С кем я тогда буду защищать объект, если всё мужское население перемрёт от твоей красоты! Вспоминаемое Ией мужское население, как раз в это время, за исключением выставленных в охранение двух бойцов, в полном составе собралось возле импровизированной кухни, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. — Тихо всем! — вдруг рявкнул майор Потемкин, перекрывая хаотичный гомон спецназовцев. — Я знаю кто это, я её узнал! Все резко замолчали, уперев в него вопросительные взоры. — Я, конечно, могу ошибаться, но это вряд ли, — начал пояснять майор. — Она всегда была в балаклаве, когда проводила мастер-классы, но это точно она. — Какие нахрен мастер-классы? — перебил его капитан Иванов, здоровенный как медведь и такой же резкий. Его только что сменили на посту, и он не знал всех подробностей. — Такие нахрен мастер-классы, — передразнил его Потемкин. — И не перебивай старших по званию. Она периодически показывала новые приёмы рукопашного боя при различных ситуациях. — Я её тоже вспомнил, — внезапно вклинился в разговор Симонов. — Не так давно мы изготавливали для неё специальные контейнеры, замаскированные под кожу. Даю рубль за сто, что всё её тело покрыто татуировками. — Точно! — подтвердил Потемкин. — Её лица я тоже не видел, — продолжил Симонов, — но голос точно узнал. И зовут её Ия, редкое имя. — Если она человек генерала, то должна предъявить бумаги, — подвёл итог дискуссии Ермолаев. — А пока давайте займёмся ужином. — Полная фигня! — никак не мог успокоиться медведеобразный Иванов. — Какой из неё рукопашник? Я её перешибу одним пальцем! — Ну-ну! — хмыкнул Потемкин, указывая на трупы степняков. — Ты расскажи об этом вот этим ребятам. Кто, по-твоему, угомонил басмачей? Тела нападавших перетащили в левый угол площадки и аккуратно сложили один к одному. Немного в стороне двумя бугорками возвышались отрубленные головы. — Ты хочешь сказать, что их приложила эта девка? — не поверил капитан. — Я не хочу сказать, я это говорю: их приложила эта девка, — подтвердил Потемкин. — А ещё, в определённых кругах её называют Зомби. — Да мне похрену — Зомби, Комби! У неё просто не было достойных соперников! Иванов, как раз в это время, пристроил к выступающему карнизу огромную боксёрскую грушу, которую выковырял непонятно из какого контейнера, и теперь самозабвенно её молотил всеми частями тела. — Зомби, мать её, — раздражённо ворчал он, заставляя снаряд глухо ухать под тяжестью пудовых кулаков и интенсивно раскачиваться, скрепя цепями. Вскоре по площадке стал распространяться запах варёного мяса, а обеденный стол начал заполняться нарезками и открытыми консервами. Алкоголя не было. — Да уж, — протянул руки Ермолаев, разглядывая разложенную красоту и кайфуя от витающих в воздухе ароматов. — Может, действительно, по пять капель? Вместо радостного гомона и бурного обсуждения его провокационного предложения, в воздухе повисла подозрительная тишина. — Я вас понимаю, мальчики, — раздался сзади довольный голос Ии. — Но давайте уже поднимайте свои челюсти с земли и уделяйте достойное внимание нашей гостье. Посмотрите, какая лапочка! Кстати, её зовут Мария. Ермолаев не торопясь развернулся и тоже не удержал свою челюсть на месте. Мария резко покраснела и, развернувшись, уткнулась Ии лицом в грудь. — Ну вот, — состроила та разочарованную мордашку, — засмущали девочку, а я так старалась! Народ начал быстро приходить в себя и буквально волоком потащил их к столу. Воспользовавшись тем, что все стали знакомиться с новой гостьей, Ия аккуратно выскользнула из кольца спецназовцев и, найдя взглядом Ермолаева, отозвала его в сторону.

— Вот здесь приказ генерала и прочие бумаги, которые он мне оставил, — она передала ему папку с документами. — Там все мои полномочия и прочая информация. Но если коротко: задача остается прежней — охрана объекта до момента прибытия к нам специального посланника генерала, которого я должна узнать. Он передаст дальнейшие инструкции.

— Где мы? — еле слышно спросил Ермолаев.

— У меня тот же вопрос, — раздраженно хмыкнула Ия. — Единственное, что генерал сказал в личной беседе: мы едем в аномальную зону, про которую он тоже ничего не знает. Перед ним стояла задача подготовить и обеспечить группу.

— Ясно, — почесал за ухом капитан. — Он называл какие-нибудь сроки?

— Называл, — улыбнулась девушка. — Может, месяц, а может, и год. Короче, посоветовал обустраиваться надолго.

Ермолаев на продолжительное время ушел в себя, а потом широко улыбнулся и протянул Ие руку:

— Добро пожаловать в нашу команду! Вечером я все посмотрю, а с утра соберемся и обсудим наши дальнейшие шаги. А пока пошли ужинать.

— С удовольствием, — улыбнулась девушка, пожимая широкую, шершавую ладонь.

Они прошли к столу и влились в веселый гомон присутствующих, которые с удовольствием ухаживали за молоденькой красоткой, заодно пытались выучить её язык.

— Я все понимаю, что она говорит, — шепнула Ермолаеву Ия. — Этот язык меня заставили выучить монахи очень давно, ещё в Тибете, когда я туда попала впервые. Мне тогда только исполнилось восемнадцать лет.

— А сейчас тебе сколько? — с удивлением поинтересовался Ермолаев.

— Не секрет, — улыбнулась девушка. — Недавно отметила свое двадцатипятилетие. Правда, не очень удачно...

Она прервалась, неожиданно вспомнив свой эпический поход в грузинский ресторан, но паузу сразу заполнил капитан.

— Я думал, что тебе сейчас восемнадцать или около этого.

— На меня аномальная зона так подействовала, — хихикнула Ия. — Я даже сама заметила.

Подали бухлер, и за столом на некоторое время наступила относительная тишина.

Когда все насытились, майор Симонов озабоченно произнес:

— Надо как-то нашу дочь полка до дома проводить, а то её потеряли, наверно? Ия, ты выяснила, где она живет?

— Да, конечно, в рыбацкой деревне, недалеко отсюда, на берегу реки, — кивнула головой Ия. — Я с ней говорила на эту тему, и мы решили, что Мария переночует у нас, а уже утром доставим её домой. — И то дело, — обрадовались мужчины. — Заодно язык подучим. Через некоторое время к Ие неожиданно подобрался неугомонный капитан Иванов: что да как, где билась, за что сражалась? — Тебе чего надо, капитан? — в лоб спросила его девушка. — Что ты всё вокруг да около? — Говорят, ты крутой рукопашник? — прищурившись, открыто улыбнулся он. — Говорят, кур доят, — тоже ухмыльнулась Ия, а потом добавила: — Врут, гады. Это было давно и неправда. Уже сто лет не выходила в клетку. — Жаль, — скривился Иванов. — А то научила бы меня чему-нибудь, или я тебя. — Ты спарринг что ли хочешь? — удивлённо воскликнула девушка. Любопытный народ начал потихоньку прислушиваться к их ленивой пикировке. — Капитан, тебе всё неймётся? — засмеялся Потёмкин. — Давно в гипсах не ходил? — Я понять не могу! — возмущённо рявкнул Иванов. — Вы что, серьёзно думаете, что она меня побьёт? — Она тебя убьёт, — хохотнул Симонов. — Да ну вас! — Иванов нервно сдернул с себя полевую куртку и начал со всей молодецкой дури молотить грушу. — Тебе хорошо, ты вон размялся, — начала троллить капитана Ия, подойдя к нему ближе. — Можно мне тоже немного подвигаться? Глядишь, и я на что-нибудь сгожусь. Бах… Бах… Бах… Бедная груша сотрясалась от мощных, концентрированных ударов. Ия скинула мастерку, и на площадке снова стало тихо. Все пялились на её татуировки, давая негромкие комментарии. Мария опять чуть не грохнулась на колени, но вовремя взяла себя в руки. Иванов, остановленный наступившей тишиной, повернул голову к девушке и тоже замер, слегка прикрыв рот. — Отойди-ка в сторонку, — отодвинула его Ия. — Дай-ка я тоже разомну косточки. — Ничего себе — Третьяковка, — пробормотал он, уступая ей место и отходя к столу. Она сделала несколько растягивающих упражнений, радуя окружающих соблазнительными позами, а затем, внезапно крутанувшись на триста шестьдесят градусов, цветной кляксой размазалась в пространстве и долбанула голеностопом прямо в середину груши. При ударе она специально немного развернула стопу, чтобы угадать по поверхности как раз алмазной пластинкой, вшитой в её подошву. От мощнейшего удара раздался громкий хлопок и треск лопнувшей кожи. Несчастный снаряд подбросило вверх, при этом он сложился пополам, высыпая своё содержимое прямо на землю, а затем мокрой тряпкой повис на цепи, которая слегка поскрипывала в наступившей тишине. — Всё ещё хочешь спарринг или немного потренируешься? - поинтересовалась Ия, ковыряя ногой бывшее содержимое груши, - Только имей ввиду, что на этом месте может оказаться твоя печень, а не эти непонятные комочки.

- Жалко грушу - хмыкнул кто-то из спецназовцев.

На застывшего с разинутым ртом Иванова было больно смотреть, а потом пошли многочисленные комментарии, которые были прерваны двумя короткими пулеметными очередями.

Через тридцать секунд бойцы в полном вооружении выскочили на внешнюю площадку к монастырю, сходу оценивая обстановку. Ия с Марией шли последними.

Перед воротами, чуть ниже по дороге, стояла группа людей, примерно из двадцати человек, откровенно деревенского вида. Они были вооружены кольями, дубинками и прочими тяжелыми предметами. Присутствовало даже несколько топоров и два охотничьих лука. Из всей толпы выделялись два человека: один из которых был одет в дорогую одежду, а второй, несомненно, являлся служителем церкви. Дорогу им перегородил вышедший из своего укрытия капитан Андреев с пулеметом наперевес, который в его глазах смотрелся детской игрушкой. После Иванова он был второй по комплектности. — Твою мать! — ругнулся Ермолаев. — Похоже, ребята всё-таки потеряли свою девочку. Девочка, тем временем, воинственно взвизгнув, рванула вперед и стала что-то грозно выговаривать Андрееву, который её определенно не узнал. Он виновато бубнил, пожимал плечами и медленно пятился назад. Обе стороны молча глазели на это бесплатное представление, пока вперед не вышла Ия. Деревенский монах, разглядев её наколки, что-то проорал и бухнулся на колени. За ним, как по команде, опустились вниз все остальные. В который раз за этот вечер наступила полнейшая тишина. — Что это с ними? — тихонько спросил у Ии Ермолаев. — Меня увидели, — просто ответила она. — Только не спрашивай больше ни о чём, я знаю не больше тебя, но постараюсь разобраться. Ия подозвала Марию и, дав ей несколько указаний, сама побежала одеваться, потому что в суете выскочила прямо в топике, нервируя местное население своими наколками. Деревенская делегация с большим трудом поднялась на ноги и теперь стала пялиться на Марию, отказываясь признавать в ней свою односельчанку. Но потом хорошо одетый мужик наконец прижал её к своей груди, поглаживая по голове, а все остальные сгрудились вокруг, слушая сбивчивый и излишне эмоциональный рассказ девушки. Вскоре вернулась Ия и подошла к Ермолаеву. — Неплохой шанс познакомиться с местным населением, — улыбнулась она. — А я пока попытаюсь выяснить у священника, что такого он во мне увидел. Гости постепенно переместились в ограду монастыря, а монах сам подошел к Ие и, соблюдая все уважительные культовые правила, попросил пройти вместе с ним к храму. Там он убрал доски, перегораживающие входную дверь, и они прошли внутрь, где тоже все было закрыто тканями и стояли леса. Они аккуратно пересекли помещение насквозь и, открыв неприметную дверь, по винтовой лестнице спустились на этаж ниже. — Проходите, — предложил монах, втыкая зажжённый факел в специальную подставку. После этого он поколдовал возле одной из стен, и комнату осветил уличный свет. — Окно прямо в скале? — предположила Ия. — Да, — кивнул головой монах, протирая тряпицей места, чтобы можно было присесть. Размерами помещение было примерно четыре на пять метров, с кроватью, столом и прочей мебелью для повседневной жизни человека. Наблюдая за её взглядом, мужчина сказал: — Да, обычно я живу здесь, но пока идет ремонт, меня приютили в деревне. Я настоятель этого небольшого монастыря, меня зовут Павел. Ия только сейчас увидела знак на его одежде, точно такой же, как у нее между лопатками.

Монах усадил её напротив себя и заговорил:

- Примерно двадцать пять лет назад отец Петр, Глава Совета нашего храма сказал, что где-то в мирах родилась девочка, которая восстановит нарушенный баланс на нашей планете, после этого приказал мне ехать сюда и на этом месте построить храм. Со мной поехало много верующих, которые впоследствии образовали деревню на берегу Рубежной. За три года мы построили этот храм староверов, который с каждым годом посещало все больше и больше людей, проникаясь нашими ценностями. Затем семь лет назад меня опять вызвал к себе отец Петр и поделился благой вестью, что девушка по имени Ия посетила один из наших храмов в её мире и очень скоро, как только пройдет там необходимое обучение, появится здесь. Мне приказано было ждать и готовиться к встрече с тобой, чем я и занимался последнее время. Но полгода назад в наших краях начали появляться степняки, которые сначала действовали небольшими группами, а потом совсем обнаглели, разъезжая, как у себя дома. Первое, что они сделали, это разрушили наш храм. Мы, конечно, пожаловались наместнику Южного предела, уважаемому принцу Энаю, и он периодически посылает сюда из Великого Торога своих гвардейцев, но степняки сразу прячутся, а затем появляются вновь. Сейчас они почти отрыто охотятся за Марией, дочкой главы деревни. Слава богам, что вы её спасли!

- Подожди! – перебила его Ия, наконец сообразив, какие силы организовали эту её командировку в аномальную зону, - Как называется место, в котором мы сейчас находимся?

- Южный предел, - без раздумий ответил монах, - Чуть дальше, вниз по реке, на берегу Южного моря находится его столица – Великий Торог.

- Как называется эта страна? – терпеливо поинтересовалась Ия.

- Первая Великая Империя, - важно изрек Павел, и даже привстал со своего места.

- Как называется ваша столица и имя правителя? – продолжила она допрос.

- На пересечении двух рек Рубежная и Степная, это примерно семь дней пути строго на север, стоит Аталанта, наша столица. Там есть дворец императора, где живет великий и мудрый Григор Четвертый, который и правит нашей страной.

- Получается, принц Энай – его сын? – уточнила Ия.

- Все верно, - подтвердил Павел, опять приподнявшись со своего места, - В свое время он станет Григором пятым! Великим!

Ия постаралась скрыть раздражение и задала главный вопрос:

- Как называется ваш мир?

Монах на какое-то время завис, а потом пожал плечами и сказал:

- Я не совсем понял вопрос. Я знаю только нашу империю и некоторые соседние страны, но сам никогда там не был. Говорят, люди ещё где-то живут. Ледники тают, появляются проходы к новым землям, но я об этом ничего не знаю.

— Как вы называете вашу планету целиком? — сделала ещё одну попытку Ия. — В моём мире место, где живут люди, называется Земля. — А, ты про это, — наконец сообразил Павел. — Как часть небесного мира, мы называемся Терра, а само это место, где мы живём, — Теллус. — Понятно, латынь, — прошептала Ия. — Значит, мы точно на Земле, в нашей реальности, не в какой не в параллельной... Неужели нас закинуло в прошлое? Хотя нет, никаких ледников в нашей истории я не помню... Ладно, разберёмся. На этом, похоже, у Павла географические познания заканчивались, и Ия решила сменить тему. — Какой сейчас год? Вы вообще от какой даты ведёте отсчёт и как определяете времена года и само время? — Империя живёт по заветам предков, которые мы и проповедуем, — бодро забубнил Павел, затягивая её в сложные подсчёты, в которых она практически сразу заблудилась.

Может, всё же, это какая-то параллельная реальность? Здесь год делится на тринадцать месяцев по двадцать восемь дней каждый, месяц делится на четыре недели по семь дней. Новый год здесь начинался в день весеннего равноденствия, когда продолжительность дня и ночи в мире становится практически равной. В этот момент центр Солнца пересекает небесный экватор, переходя из Южного полушария в Северное, а ось вращения Земли занимает положение, перпендикулярное направлению на Солнце, из-за чего оба полушария получают одинаковое количество света. И ещё, обычно в это время начинался ледоход на Рубежной реке, сообщая жителям, что начался новый год. Само летоисчисление велось от начала таяния Великого Ледника, которое никакой полезной информации для Ии не несло, поэтому понять, где географически, а главное, в каком времени находилась их "аномальная зона", пока возможности не было. И ещё, этот Павел — однозначно не человек генерала. Во-первых, Ия его раньше никогда не видела, а во-вторых, это однозначно не тот уровень!

— Если я правильно поняла, ты должен был меня встретить в этом монастыре, верно? — перешла она к конкретике. — Да, это так, — подтвердил монах. — Что мы должны делать дальше? — поторопила его Ия. — Ничего, — пожал тот плечами, — Ждать дальнейших указаний. — Кто должен дать эти указания? — уже с трудом сдерживаясь, продолжила она, — Сюда должен приехать отец Петр? — Что вы! — возмущенно воскликнул монах, — Батюшка не ездит по таким местам, он появляется только в Главном Храме! Очень редко! Его появление — большой праздник для нас! — Где он проводит остальное время? — задумчиво поинтересовалась Ия. — Этого никто не знает. Ия поняла, что больше ничего полезного от этого церковного деятеля она не узнает, и напоследок спросила: — Где находится ваш главный храм? — На границе Северного предела и Центрального округа, на левом берегу Рубежной реки. Именно там фиксируется начало ледохода и рождение нового года. Храм стоит на высокой горе, а у его подножий вдоль побережья реки растянулся город Русал. — Почему не ремонтируете храм? — опять поменяла тему Ия, — В деревне есть мастера, которые умеют это делать? — Конечно есть! — воскликнул монах, — Но в этих местах теперь без сопровождения вооруженных людей стало опасно. — Завтра все, кто понимает в ремонте, должны быть здесь, — произнесла Ия, — Охрану мы обеспечим. И ещё… Она поднялась с места и прошлась по комнате. — Очень скоро пойдут слухи, что возле храма появились странные люди. Говорите всем, что вас посетила Святая Ия со своей свитой, прибыла она из Центрального Храма. И последнее — ваша задача — обучить моих людей языку империи…

Глава 8. Империя. Западный предел...

Блунтис привычно увернулся от тяжёлого предмета, летящего прямо ему в голову. В этот раз это была красивая ваза с цветами, которая до недавнего момента украшала широкий подоконник их временной спальни.

— Лариция! — спокойно произнес мужчина, осторожно пытаясь в сторону выхода, — Не забывай, что мы не дома, а в гостях у твоего уважаемого дядюшки. Побереги пожалуйста его собственность, я знаю, что подобные вещи его сильно расстраивают.

— Пусть только попробует хоть что-нибудь сказать в мою сторону, я его быстро побрею наголо! — отрезала женщина, сдувая с лица челку, выбившуюся из сложной прически.

Она пронеслась туда-сюда по комнате, как запертая в клетку, голодная саблезубка.

— Господи! — возопила Лариция во весь голос, — Ну почему я не родилась мужчиной? Где справедливость?

— Тогда этот мир лишился бы самой красивой из женщин! — поторопился вставить свои три копейки Блунтис, пытаясь выиграть время.

Та резко притормозила, вонзив в него переливающийся яркими всполохами взгляд, а потом медленно и плавно, словно готовясь к прыжку, направилась в его сторону.

Мужчина в панике начал медленно крутить головой в поисках укромного местечка, но, сообразив, что уже никуда не успевает, попытался максимально сгруппироваться и на всякий случай прикрыл голову руками.

— Стоять, не шевелиться! — рявкнула Лариция, подходя на расстояние вытянутой руки, и эмоционально зашипела, — Пользуешься, сволочь, что я тебя, подлеца, сильно люблю! Но поверь мне на слово — это точно в последний раз! Ещё раз увижу возле тебя хоть одну бабу, утоплю в Рубежной обоих! И наплевать, что целое государство останется без своего правителя! Ничего страшного — выберут другого!

— Но дорогая, эта девушка пришла, чтобы только пригласить нас на обед! — воскликнул Блунтис, восприняв угрозу довольно серьезно.

— Может быть так в начале оно и было, — согласилась Лариция спокойным тоном, а потом неожиданно заверещала, — Но глядя на твою довольную физиономию, я думаю, что её посетили совершенно другие мысли!

— Я просто старался быть вежливым, — попытался вставить аргумент в свою защиту мужчина.

— Вежливые люди не пялятся на излишне выпирающие части тела совершенно посторонних баб и не цокают при этом языками!

— Да не цокал я! — возмутился Блунтис, — Тебе показалось.

— Ну все, предатель, копай себе могилу! — рявкнула женщина, крутя головой в поисках орудия убийства.

— Я смотрю, вы уже проснулись, — раздался от двери голос правителя Западного предела, младшего брата бывшей императрицы, Бенариты, уважаемого Бенара.

— Ты бы лучше смотрел за своей полуголой прислугой! — вместо приветствия взвизгнула Лариция, — Ходят тут по спальням, размахивают сиськами, соблазняя чужих мужей.

— Поверь, Лариция, — спокойно ответил Бенар, — После тебя у Блунтиса вряд ли появится потребность ещё раз так рисковать, знакомясь с женщинами.

— Хам! — отрезала старшая дочь императора Первой Великой Империи, Лариция, — Ты вообще собираешься кормить нас обедом или решил уморить голодом?

— Не делай из меня монстра, — расхохотался Бенар, — Я не претендую на твои лавры.

— Два раза хам, — наконец успокоилась женщина, целуя его в щеку, — Но я тебя все равно люблю.

— Это меня и спасает, — улыбнулся мужчина, галантно открывая перед ней двери, — Изысканные блюда вас уже заждались…

Трапеза прошла в теплой, дружеской обстановке, на которой собралось все многочисленное семейство хозяина замка. Лариция взяла себя в руки и лишь пару раз фыркнула по незначительным поводам, что было её абсолютным личным рекордом. Затем Бенар пригласил их в свой рабочий кабинет и сразу обратил внимание, как эта неспокойная парочка по деловому подобралась и сконцентрировалась на разговоре.

— Объясните мне, что всё-таки случилось, заставив вас принеслись ко мне, как парочке испуганных соколом соек?

— Мы не испуганные, мы взволнованные, — поправила его родственница, — У нас к тебе вопрос: отец уже прислал гонца с последними своими указами?

— Нет, от императора в последнее время никого не было, — мгновенно напрягся Бенар.

— Григор Четвертый собирает армию, — вступил в разговор Блунтис, глава бывшей имперской республики, а ныне вполне себе самостоятельного соседнего государства — Болтонии, - По всем пределам разъехались его гонцы с указами провести полную ревизию военных гарнизонов, остатков продовольствия, фуража, и подсчитать количество воинов, состоящих в данный момент на службе. Так скоро приедут и к тебе.

Когда Григор Четвертый отдавал замуж за правителя Балтонии свою старшую дочь Ларицию, с целью привязать республику к империи, он не учел одно обстоятельство: амбиций у нее с лихвой хватило бы на десятерых мужиков, и теперь вместо доброго соседа император имел потенциального захватчика. Впрочем, как и другие республики, сумевшие отсоединиться от империи и теперь с опаской относившиеся к своему большому соседу.

— Император уже оповестил все свои пределы, — пояснила Лариция, — Ты последний. Отец, видимо, не может определиться с посланником; ты же у нас модный мужчина, к тебе нужен особый подход.

— Интересно, с кем он собрался воевать? — усомнился в их информации Бенар, — Неужели Григор поверил россказням, что вернулись степняки, и теперь хочет повторить подвиг своего далекого предка? Скорее всего, под этой маркой правитель мечтает снова присоединить к себе соседние страны, но у него кишка тонка по сравнению с его пра-прадедушкой.

— Ты не знаешь главного, — серьезно перебила своего дядю Лариция, — Степняки действительно вернулись, но это уже не те степняки, которых раздолбал наш носатый предок; за ними стоит какая-то неведомая сила. Ледники тают, и что скрывается за очередными горами, ведомо только богам. Похоже, они наткнулись на свою удачу и теперь пришли поквитаться.

— Откуда такие сведения? — сомнения никак не отпускали наместника самого передового предела империи, — Я, конечно, слышал, что на юге бывают одиночные случаи набегов непонятных кочевников, но никто не видел их вживую. Даже в южных странах, через которые они могут напасть на империю, нет никакой паники, это я знаю точно. Буквально недавно оттуда вернулся торговый караван, и люди ничего подобного не рассказывали.

— А эти люди не говорили тебе, что та же Султания, как и Урбания, буквально кишит степняками? Я уже не говорю про Кочевию, откуда, по сути, они родом.

— Конечно, говорили. Но про торговых людей и торговые представительства — никакой агрессии.

— А ты не задавался вопросом, почему таких представительств нет в империи? — прищурившись, спросила Лариция, — Вообще ни одного!

— Представь себе, не задавался! — вспылил Бенар, устав от поунамеков и незаконченных фраз, — Зачем мне вообще о них думать, ведь ко мне через реку они все равно не полезут?

Гости неожиданно переглянулись и одновременно расплылись в улыбках.

— Вот именно об этом, мой дорогой и любимый родственничек, мы и хотим с тобой пообщаться, — промурлыкала женщина, напоминая сытую, удовлетворенную кошку.

— Давай дальше я сам, — неожиданно перебил её Блунтис.

— Конечно, дорогой! — расцвела она в сытой улыбке, заставляя сильно удивиться своего дядю, — Серьезные дела должны решать мужчины, а я пока займусь своими мелкими, женскими проблемками.

Стрельнув на Блунтиса заинтересованным взглядом, она грациозно поднялась и призывно покачивая широкими бедрами, не спеша вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой двери.

— Что это с ней? — подозрительно прищурился Бенар, подозревая от этого дьявола в платье какую-нибудь пакость.

— Всё нормально, — успокоил его Блунтис, — Ты же знаешь женщин: они сами не в состоянии ответить на вопрос, что им придет в голову в следующее мгновение.

— Ну-ну, — хмыкнул хозяин дома и уставился на гостя, — Давай уже переходи к делу, мой друг, а то скоро время ужинать, а мы ещё даже не начинали разговор.

— Почему не начинали? — удивился балтонец, — Хотя ты прав, пошли к карте, я тебе кое что покажу.

В кабинете Бенара, наподобие как у императора, на стене тоже была выложена мозаикой карта, только меньшего размера, зато значительно лучшего качества.

— Двое суток назад ко мне в Ритал неожиданно нагрянул Холох, — начал свой рассказ Блунтис, — Да не один, а с большой свитой, целиком состоящей из военачальников своей Жеблантии.

— Ха, как он до тебя добрался? Он же боится моря? — удивленно перебил его Бенар, и пояснил, — Ну, если он не проезжал через мой предел, значит, все-таки сел на корабль, верно? Интересно, что могло его сподвигнуть на такой поступок? Если мне не изменяет память, последний раз он пересекал подобное расстояние по воде в далеком детстве.

— Очень серьезные новости, которыми он не хотел бы нервировать вашего императора, двигаясь по его территориям.

— Но император всё равно узнает о вашей встрече? — пожал плечами Бенар, — К чему такие жертвы?

— О встрече он, конечно, узнает, — кивнул головой балтонец, — А вот о чем был разговор — это вряд ли. Или узнает намного позже. В общем, они приехали с предложением.

— Любви и дружбы? — с улыбкой предположил хозяин.

— Да, — жестко ответил Блунтис, — Пришло время принимать судьбоносные решения. Сейчас я введу тебя в курс, и ты сам всё поймешь. Дело в том, что степняки собрали войско! Именно войско! Хорошо вооруженное, дисциплинированное, имеющее все необходимые запасы и резервы, которые в настоящее время распределяются и накапливаются в нужных местах, ожидая своего часа.

— Есть что-нибудь конкретное? — все ещё с сомнением в голосе, произнес Бенар.

— Конечно, - подошел к карте Блунтис, - Вот ты говоришь, что в южных странах имеются торговые представительства степных племен, верно? Но если присмотреться внимательно, то вырисовывается следующая картина: склады в Султании, принадлежащие степнякам, забиты всевозможным оружием, которое они якобы продают, а также доспехами и прочей ратной амуницией. Причем все это сосредоточено недалеко от границы с империей. В Урбании у них залежи продовольствия и фуража, а Кочевия наполнена стадами их скакунов.

— Ты хочешь сказать, что они не потянут за войском длиннющие обозы, а уже сосредоточили их по мере продвижения? — изумился Бенар.

— Это так и есть. Они готовятся к войне и готовятся очень основательно. У них сытые, выносливые кони, очень качественное оружие и доспехи, камнеметные машины и тяжелые стрелометы. И их очень много, просто тьма.

— Но раз император озаботился состоянием своей армии, значит, он в курсе всего этого? - задал резонный вопрос Бенар, очень хорошо зная ленивого на подъём Григора Четвертого, - Он лишнего шага без серьезной причины не сделает.

— Нет, ваш правитель не в курсе. Только догадывается. Об этом в империи вообще никто не в курсе, ты первый!

— Но откуда такие подробности узнали вы? — поинтересовался Бенар.

— Из первых рук, — удивил его балтонец, — К Холоху приехали представители степняков и ласково, но очень убедительно попросили его не вмешиваться. При этом кое-что предложили взамен, глупо было проигнорировать такое усердие в нашу сторону.

— Ах, вот оно что! — воскликнул Бенар, — Но по какой причине ты все это выложил мне? Я же представитель империи, и мой долг — доложить обо всем Григору! Ты не боишься, что поступлю именно так?

— Нет, не боюсь, потому что у нас к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться! — пристально глядя ему в глаза, проговорил Блунтис, — И потому, что я тебя очень хорошо знаю!

Бенар внезапно понял, что его затягивают в такую смертельно опасную переделку, из которой выбраться белым и пушистым у него не получится. Ему придется сделать выбор, о котором он давно мечтал, но которого, в то же время, очень боялся. — Принесла же тебя нелегкая! — в сердцах выругался наместник, наматывая круги по кадинету, - Жил себе, не тужил... В ответ Блунтис облегченно рассмеялся, понимая, что его собеседник уже на крючке. — Не ругайся, тебе не идет, — с улыбкой произнес он. — Оставь это твоей племяннице, Лариция — мастер в таких делах. — Не удивлюсь, что к этому вашему предложению она тоже приложила свою неугомонную, когтистую лапку, — проворчал Бенар. Блунтис снова расхохотался, окончательно сбрасывая внутреннее напряжение. Теперь он был полностью уверен в успехе переговоров. — Зря вы у себя в империи не слушаете женщин, они всегда смотрят в корень. — Что конкретно ты хочешь мне предложить? — вернул его в нужное русло хозяин кабинета. — О женщинах потом поговорим. — Ты уже сам все понял, — хмыкнул гость. — Но некоторые моменты я поясню. Твой западный предел, он и сейчас отдельная территория, отделенная от империи Рубежной рекой. Даже когда встает лед, мест для переправы можно посчитать по пальцам. Еще в ту, давнюю кампанию, степняки сразу отбросили идею форсировать реку, а своего флота у них нет. Но даже если бы и был, причалов на реке, способных принять одновременно много кораблей, очень мало, можно сказать, единицы. К тому же, ещё с тех давних пор на твоей территории расположены основные мастерские и кузнечные цеха по производству оружия и обмундирования. Да и армия самая большая и экипированная тоже находится в твоем Западном пределе. — Это я и так всё знаю, — раздражённо буркнул Бенар, поглядывая на карту, - Мне непонятно, чем я могу помочь тебе и Холоху? — Наше предложение очень простое. Мы тоже не совсем доверяем степнякам, поэтому нам троим логичнее всего объединиться и совместно контролировать всю границу вдоль Рубежной реки. Без тебя империя обречена, это ясно абсолютно всем. Но если император во время войны перетащит твои войска на левый берег, то обречет и тебя тоже. Степняки очень сильны, и в этот раз совершенно точно одолеют империю. Сначала они захватят центральную провинцию, затем спокойно переправятся в обескровленный Западный предел, ну и, соответственно, потом, поодиночке разобьют Жебландию и Балтонию. Нам надо объединиться, тогда будет хоть какой-то шанс устоять перед их ордами. — А почему вы не хотите объединиться с империей? — поинтересовался Бенар, - Это было бы более логично? — По той же причине, — поморщился балтонец. — Император, как главнокомандующий, потребует переправить наши армии на левый берег, чтобы в первую очередь защитить своё добро, где они и останутся навсегда. Получается, для нас неважно, кто там победит, мы в любом случае окажемся слабее победителя и в конце концов либо ляжем под степняков, либо опять вольёмся в империю. — Ну, хорошо, — после продолжительной паузы согласился с аргументами Бенар, а потом эмоционально воскликнул, — Но как ты себе всё это представляешь? Стоит мне намекнуть хотя бы о чём-то подобном, я тут же перемещусь на пару метров ниже уровня земли, а вместо меня сюда посадят, к примеру, того же Бессера! — Не надо никому ничего намекать! — замахал в протесте руками Блунтис, — Наоборот усердно выполняй все приказы императора, проверяй армию, приводи в порядок запасы и увеличивай производство мечей и луков, они всё равно пригодятся. До самого последнего момента никто ни о чём не должен догадываться. Твоя задача в нужное время притвориться глухим и слепым, оставив армию на левом берегу Рубежной. — Ловко придумано, — задумчиво произнёс Бенар. — А если Григор потребует уже сейчас перевести армию на левый берег? — Не потребует. Зачем ему эти проблемы? Кормить, поить, содержать? К тому же степняки нападут неожиданно, чтобы как раз исключить такие моменты. — Согласен, во всем этом есть свой резон, и допустим, я соглашусь, — прищурившись, проговорил Бенар. — Но на каких условиях вы предлагаете это сделать? Что в итоге я получу? — На равных условиях, — удивился вопросу балтонец. — Ты становишься главой независимого государства, таким же, как я и Холох. Мы призаем твой предел отдельным государством. А ещё у меня есть одна новость, которая тебя точно заинтересует. — Какая новость? — не выдержал затянувшейся паузы Бенар. — Есть тайные сведения, что за западным морем оттаяла совершенно удивительная земля, мы планируем отправить туда свои корабли. Ты мог бы на равных условиях поучаствовать в экспедиции, уже как глава независимого государства, потому что если поплывут люди императора, то тебе опять ничего не достанется. — Вот примерно об этом я и хотел с тобой поговорить, — начал торговлю Бенар, попав в привычную для себя среду диалога, — У вас обоих полно удобных бухт для приёма кораблей, а у меня вдоль всего побережья сплошные скалы, мне нужен город-порт. — У тебя же есть совершенно отличное место для постройки порта? — удивился Блунтис. — Место есть, — согласился Бенар. — Но добраться до него по суше проблематично, тем более с товарами. Я не осилю в одиночку пробить дорогу через горы, мне понадобится помощь. Либо уступите мне одну из своих удобных бухт. — Это серьёзный вопрос, — согласился Блунтис. — Его надо обсуждать. — Так обсуждайте, — пожал плечами Бенар. — Ты ко мне приехал с не менее серьёзными вопросами, верно? Так вот, это моё условие участия в договоре. — Хорошо, согласен. В течение месяца, я думаю, этот вопрос будет решён. — Так не пойдёт, дорогу надо начать строить немедленно! — продолжил развивать успех Бенар, — Я найду что сказать императору, если мы начнём строительство. Балтонец еле заметно скривился, но потом выдавил из себя улыбку и согласно кивнул головой. — Считай, с моей стороны добро получено, а Холоха я уговорю, — изрёк он, подтверждая сделку. — Ну вот и славненько, — проговорил хозяин замка. — А теперь самое время отужинать. Сегодня нам должны приготовить удивительного кабанчика. — Кабанчик — это замечательно! — обрадовался гость. — Я сейчас предупрежу свою замечательную супругу, и мы, как только переоденемся, сразу спустимся в зал. — Особо спешить не надо, — засмеялся Бенар. — Как спуститесь, так и начнём. Ты же знаешь, женщины щепетильны, когда собираются покинуть свою спальню. — Да и в самой спальне они не дают особо расслабиться, — проворчал балтонец, вызывая новую порцию смеха у своего собеседника. — Ладно, я пошёл, — посмеявшись, сказал Бенар. — Надо уделить немного времени своей семье, а то потом будет некогда. Он проводил гостя до покоев и, хлопнув его по плечу, пошёл дальше. Блунтис ещё некоторое время постоял в коридоре, улыбнулся и открыл дверь. Через мгновение улыбка начала потихоньку сползать с его лица. — Господи, Лариция, он же в тебя не влезет! — воскликнул мужчина, увидев в руках супруги огромного размера фаллос, искусно вырезанный из непонятного материала. Рядом с ней лежали ещё несколько штук, размерами поменьше, но тоже намного больше стандартных. Сама женщина сидела по-турецки на расстеленной кровати в одной прозрачной накидке и с усмешкой взирала на вошедшего супруга. — Это я приготовила не для себя, — скривила она своё идеальное лицо, а потом рявкнула: — Именно вот этот экземляр я воткну в твою задницу, как только ты сегодня заснёшь! — Ну что опять случилось, дорогая? — взмолился мужчина, сложив ладошки друг другу. — В том-то и дело, что уже вечер, а пока ещё ничего не случилось! — взвизгнула она на всю спальню. — Ты что мне обещал, когда мы подъезжали к Квисте? Забыл? У меня между ног скоро зарастут все отверстия! — Но я тут причём? — возмутился Блунтис. — У тебя же была периодическая женская хворь! И зачем ты набрала с собой столько этих штуковин? — Потому что на тебя нет никакой надежды! — отрезала Лариция, становясь прямо на постели на четвереньки и такой позе перемещаясь в его сторону. — Вчера ты, видите ли, устал после долгой дороги и заснул, как пьяный матрос! Сегодня всё утро готовился к разговору с моим родственником, а сейчас с невинной физиономией мне скажешь, что пора спускаться к ужину? — Но нам действительно пора ужинать, нас уже ждут! — промямлил Блунтис. — А вот это ты видел! — взвизгнула женщина, сооружая фигуру из трёх пальцев. — Пока не сброшу напряжение, я не покину эту комнату! И ты тоже! — Но, милая, мы задерживаем всё многочисленное семейство твоего дяди! — Всё, я устала с тобой спорить, — фыркнула она. — Раз мы торопимся, то сделаем это быстро. Ты можешь даже не раздеваться — просто ляг на спину и высунь свой шаловливый язычок, всё остальное я сделаю сама! — Может, я всё же разденусь? — с надеждой спросил Блунтис. — Послушай, дорогой! — прошипела взбешённая Лариция. — Ты, видимо, забыл, кто научил меня всем этим фокусам? Тебе в жены отдали совершенно невинную и ничего не знающую молодую девушку. У нас в империи для женщин в постели существуют только два правила: ты должна лежать, и лежать тихо! То что я стала именно такой, исключительно на твоей совести! Так что не жалуйся, а ложись на спину и высовывай свой длинный язык. Не всё же им прицокивать в сторону сисястых кухарок…

Глава 9. Аномальная зона. Первая ласточка...

С утра пораньше всю площадку перед монастырём заполнили телеги с бочками воды и самыми разнообразными строительными материалами, инструментами и прочей мелочью, необходимыми для ремонта храма и строительных работ по заказу спецназовцев.

Вчера, после того как их покинула группа деревенских активистов, все собрались за импровизированным столом. С помощью бронетранспортёра организовали освещение и занялись накидыванием планов. Но вначале решили более близко познакомиться. Естественно, особое внимание было уделено Ие, ну а кому же ещё?

— Расскажи немного о себе, — попросил за всех Ермолаев. — Ты же не из одних секретов состоишь, верно? И почему такая кличка: «Зомби»?

Ия, сколько себя помнила, всегда избегала повышенного к себе внимания, но потом привыкла, поняв, что это неизбежная часть её жизни, как один из противовесов к множеству бонусов.

— Всё не так интересно, как может показаться на первый взгляд, — улыбнулась она. — У меня были и различные периоды в жизни. Родилась я в Иркутске, отца своего не помню вообще, точнее, ни разу его не видела, а когда мне исполнилось шестнадцать лет, умерла мама. Вот тогда было реально тяжело, получилось так, что я осталась одна с двумя малолетними племянниками, пришлось крепиться.

Она ненадолго прервалась, чтобы не заплакать от хлынувших чувств, но без труда взяла себя в руки и продолжила:

— Но потом мне встретилась удивительная женщина по имени Лариса. У меня тогда случился голодный обморок, а она была заведующая отделением, куда меня привезли, и всё, как по мановению волшебной палочки, резко изменилось в лучшую сторону. А чуть позднее меня нашёл мой родной дед.

— Почему «Зомби»? — спросил кто-то из спецназовцев, воспользовавшись очередной паузой в рассказе.

Ийка мгновенно расплылась в улыбке, вспоминая перипетии тех событий, а потом снова стала серьёзной.

— Я рукопашным боем с детства занималась, правда, в соревнованиях не участвовала, потому что делала это втайне от мамы. А когда она умерла, просто стало не до этого, нам с племянниками надо было как-то выживать, а вот когда в нашей жизни появилась Лариса, я возобновила занятия и начала замечать за собой такую особенность, которую потом тренер иркутской ГРУшной «Альфы» назвал боевым трансом. А я думала, что просто торможу время, потому что в этот момент мне казалось, будто мои соперники ведут себя как бы в замедленной съёмке. Но тогда этого никто не знал, включая меня саму. Я просто ходила в зал и колотила груши. Потом получилось так, что в нашем городе бандиты устроили нелегальные бои без правил. Мне тогда как раз исполнилось восемнадцать лет, и тренер, зная мою постоянную нужду в деньгах, поставил меня на разогрев. Я не хотела, чтобы кто-нибудь об этом узнал, и попросила свою подругу сделать мне какую-нибудь маску, вот она и прикололась. Меня тогда прозвали Зомбодевочкой.

— А ведь я смотрел тогда видосы тех боёв! — воскликнул Иванов. — В самом первом бою ты вырубила Ионинскую по прозвищу Лосиха на пятой секунде!

— Было такое, — улыбнулась девушка, а потом серьёзно добавила: — Но мне тогда пришлось за всё это заплатить очень серьёзную цену. А уже позже мои способности оценили специалисты из Министерства обороны, и с тех пор я с ними.

— Почему была такая реакция монаха, когда он тебя увидел? — интересовался Ермолаев. — Ведь твои наколки не случайны, верно?

— А вот это уже мои секреты, — развела руками Ия. — Тем более всех ответов сама пока не знаю. Я посещала монастыри по всей земле, и некоторые из них оставляли на моём теле свои следы.

Разговор постепенно перешёл в прикладное русло, и они, объединив полученную информацию, решили обосноваться со всей серьёзностью, как если бы им пришлось охранять объект до конца своих дней. Ийка принесла предоставленный ей генералом повагонный список, и они практически не ложились, обсуждая и споря об обустройстве объекта. Что касается фортификационных сооружений, проблем не возникло вообще: огневые точки, расстановка техники и всё прочее, касающееся этой темы, было ясно и понятно. А вот насчёт быта и проживания девушке пришлось серьёзно попотеть, уговаривая мужчин, что лучше жить в комфорте, чем в окопах. В итоге генеральный план был согласован и принят единогласно.

Площадку перед монастырём было решено оставить тех же размеров, а на том месте, где сейчас лежала гора мусора, запланировали сделать глухой каменный забор с калиткой для посетителей и широкими воротами для проезда техники. Вдоль всего забора, отделяющего внешнюю площадку, на краю которой стоял монастырь, тоже решили обнести высоким каменным забором с железными воротами со стороны поднимающейся вдоль скалы дороге. Позиции для отражения внешних угроз было решено обустроить по классической и давно опробованной схеме, а зачем придумывать что-то новое? С жильём пока решили не заморачиваться — ночевать в вагоне, но кое-что всё же договорились сделать и на улице.

— Баню надо рубить однозначно! — безапелляционно заявил Потемкин. — Какой, на хрен, душ? Парилка — всему голова!

Предложение было одобрено большинством голосов, тем более что в углу правой скалы на поверхность Выныривал небольшой, но бодрый ручеёк, который опять терялся в скалах, чтобы потом небольшим водопадом убегать в долину видневшейся на горизонте реки.

— Водопровод организуем без проблем, — со знанием дела заверил всех Симонов. — Надо только найти чистую емкость куба на три — четыре.

Начать решено было, как и положено, с периметра, и когда с утра подоспел многочисленный деревенский десант, их с ходу озадачили кладочными работами, а точнее — возведением стен вокруг площадки. Работа закипела, но основной затык у деревенских был в приготовлении связывающего раствора, для которого требовалась уйма натурпродукта. Камней нужного размера натесали быстро и много, но вот скреплять их было нечем. Цемента в поезде не было, но в конце концов нашелся контейнер с плиточным клеем, который мгновенно пошёл в дело и, под радостные возгласы местных мастеров, значительно ускорил процесс.

— Ты нашёл бензопилу? — поинтересовался Ермолаев у Шишкина, который единодушно был назначен завхозом, так как имел репутацию откровенного скряги, но у которого, если хорошо попросить, всегда всё было!

— Пока нет, — мотнул он головой. — Но с гражданскими вагонами мы ещё не разобрались до конца. Я тут кое-что другое обнаружил.

Покопавшись в кипе накладных, он выудил отдельную мультифорку и стал доставать из неё бумаги.

— Какой-то хитрозадый полковник по фамилии Порывайло зафрахтовал три вагона для перевозки… Как же она называется… Сейчас найду… А, вот! «Лесная заимка».

Он помахал в воздухе пачкой накладных размером с небольшой томик стихов.

— Я когда вник, то охренел. — Шишкин разделил томик на несколько брошюрок и аккуратно разложил их на столе. — В первом вагоне — пронумерованный калиброванный кругляк и другой пиломатериал, из которого с помощью подробной инструкции должен собраться небольшой домик и банька. Там, кажется, беседка есть ещё или что-то подобное, пока не разобрался. Во втором вагоне — всё для внешней и внутренней отделки, плюс инженерка. А в третьем — всякий бутор, типа мебели, посуды, кухонной техники и прочая внутренняя лабуда.

— Я слышал про такую тему! — сказал Ермолаев. — Фирма собирает дом под ключ с мебелью, шторами и прочей хренью, подключает его к электричеству, воде и канализации, после чего ждёт заказчика. Тот всё принимает, кивает головой, и фирма аккуратно всё разбирает, нумерует, упаковывает и, снабдив подробной инструкцией по сборке, отправляет по указанному адресу, в любую точку мира.

— Вот-вот, — подтвердил Шишкин. — Это как раз из той оперы, большой конструктор, ЛЕГО для взрослых, мать его.

— И что ты предлагаешь? — прищурился Ермолаев.

— То же, что и ты, — хохотнул Шишкин. — Негоже нашей юной начальнице жить в тёмном вагоне. Предлагаю домик собрать для неё, а баню — для нас.

— Дом сильно большой?

— Нет, домик не большой, но, честно говоря, сложный.

— Ничего, справимся, — улыбнулся Ермолаев, одобряя предложение Шишкина. — Будет где гостей принять, если таковые образуются.

— Вот и хорошо, добро получено, пошёл исполнять.

— Иди и позови мне Капустина. Он, похоже, гарнитуру скинул, возится там с электричеством. Пусть подойдёт.

Через некоторое время подбежал старлей Капустин.

— Тебе чего, Женя? — вытирая руки ветошью, поинтересовался он.

— Где гарнитура? — сдвинул брови капитан.

— Снял, лежит в разгрузке, мешает. Со мной Свиридов, он контролирует связь.

— Предупреждать надо, — для профилактики проворчал Ермолаев. — Расскажи в двух словах, свет у нас будет или нет?

— Если в двух словах, то будет точно! — хохотнул Капустин.

— Не выёживайся, Лёша, давай излагай по существу, — улыбнулся капитан.

— Ветку, которая идёт внутри тоннеля, я закольцевал, сейчас разбираюсь с генератором.

— Нашли станцию? Какой мощности? — сразу заинтересовался Ермолаев.

— Шестым вагоном сзади, сразу за нами, оборудована мехмастерская, наша, военная. Там станки всякие и встроенный дизель-генератор на тридцать киловатт. Я посчитал, нам десяти за глаза хватит. С заправкой мы решили: протянули шланг прямо от цистерны с солярой. А вот с выхлопом пока проблема — надо пробивать стену. Перфоратор нашли, но если внутри заведём дизель, задохнёмся нафиг. Переносных станций пока не нашли.

— Какой толщины стена?

— Я думаю, не меньше метра, — прикинул Капустин.

— Надо ещё продумать вентиляцию тоннеля, — напомнил капитан.

— Там всё установлено, особых проблем нет, немного переделать и подвести напряжение.

— Ладно, понял, — улыбнулся капитан. — Иди работай и не забывай про гарнитуру.

— Не забуду, — ответил Алексей, исчезая в темноте проёма.

Стена, перегораживающая площадку, росла прямо на глазах. Капитан потёр руки и пробормотал:

— Какой хренью приходится заниматься? Кто бы рассказал — не поверил бы!

К вечеру второго дня нарисовались первые любопытствующие гости.

— Какие-то люди верхом на лошадях, в количестве семи человек, свернули с тракта и поднимаются по дороге в нашу сторону. Судя по одежде — важные перцы, — пропищало в наушниках у Ермолаева.

— На объект не пускать! — мгновенно отреагировал капитан. — Пока недостроена перемычка, на внешней площадке не должно быть посторонних. Крикни Марию, пусть скажет им, что идёт ремонт монастыря.

На периметре были Иванов и Потемкин. Майор, с пулемётом наперевес, вышел на середину незаконченного проёма под ворота и встал, широко расставив ноги. Вскоре к нему подбежала встревоженная Мария. Всадники не торопясь приближались к ограде монастыря, где кипела интенсивная работа.

— Скажи им, что дальше нельзя, — жестами и словами попросил её Потемкин.

Когда те подъехали совсем близко, Мария узнала, что это пожаловал Махил, сын главного сборщика налогов предела, со своими неизменными холуями. Сам он никакой должности не занимал, но люди относились к нему настороженно, предпочитая дать, что просит, чем иметь дело с его отцом.

Компания остановила коней метрах в пяти от места, где стояли майор с Марией.

— Что тут происходит? — через губу поинтересовался местный мажор, с интересом разглядывая человека в необычной одежде и с какой-то штуковиной в руках.

Деревенские непроизвольно перестали работать, гадая, что этому отморозку понадобилось в таком месте.

— Приехали монахи из основного храма, идёт ремонт монастыря, — отважно произнесла девушка слегка дрожащим голосом.

— Тебе вообще кто позволял разевать свой поганый рот? — рявкнул наездник. — А ну пошла с дороги, и эту обезьяну тоже убери! Где твой отец?

Он выхватил кнут, замахиваясь на живую преграду, но в это время спокойно стоящий Потемкин слегка скорректировал направление ствола и дал короткую очередь. С пяти метров три разрывные пули, выпущенные в грудь боевому коню, произвели совершенно чудовищный эффект, буквально опрокинув того на задницу. Седока выбросило из седла, и он, пролетев не менее десяти метров, с шумным хлопком грохнулся на дорогу. От выстрела и последующих событий остальные кони отпрянули назад, гарцуя и поднимаясь в дыбы.

В наступившей впоследствии тишине все уставились на небольшой дымок, который тонкой струйкой поднимался из ствола пулемёта. Как только Потемкин переместил его в сторону остальной группы конников, один из них что-то истошно завопил, разворачивая лошадь и устремляясь вниз по дороге. Остальные тоже последовали его примеру, бросив пытающегося подняться мажора.

Отовсюду раздавались возгласы:

— Огонь богов! Молния! Гром!

Один из всадников всё же притормозил, помогая упавшему запрыгнуть на лошадь, и сразу помчался вслед за удаляющимся отрядом.

— Сегодня на ужин у нас конина, — пробормотал Ермолаев, забравшись на забор с биноклем в руках и наблюдая за проезжающей внизу группой местных. Вскоре к нему присоединилась Ия, которая весь сегодняшний день просидела за бумагами и ноутбуком. Капитан коротко обрисовал ей сложившуюся ситуацию.

Та озабоченно кивнула и произнесла, показывая на остановившихся и спешивающихся всадников:

— Надо подтвердить наши возможности, чтобы впредь сюда не совались с подобными провокациями.

— Витя, возьми снайперку и бегом к нам, — проговорил Ермолаев в гарнитуру, вызывая капитана Андреева. — Глушитель навинти.

Вскоре тот присоединился к Ие и капитану, выбрал удобную позицию и припал к оптике:

— Кого из них задвухсотить?

— Подожди, — притормозил его Ермолаев. — Надо просто напугать. Сможешь?

— Легко! — ухмыльнулся тот.

В это время пришедший в себя мажор выхватил саблю с отделанной самоцветами рукоятью и, встав в эффектную позу лицом к монастырю, поднял ее над головой, видимо, грозя монахам всеми небесными карами. Сухо лязгнул пружинный механизм затвора, выбрасывающий пустую гильзу, вращающаяся в полете пуля вонзилась прямо в усыпанную камнями рукоять, отрывая зажимающую ее кисть и ломая в этом месте клинок. Камни небольшим разноцветным взрывом разлетелись вокруг вместе с брызгами фонтанирующей из обрубка руки крови.

— А-а-а! — раздался на всю округу утробный рёв раненого.

Подельники мажора, в безумии нахлынувшего ужаса, попрыгали на своих коней и помчались в сторону города, теперь уже окончательно бросив своего хозяина.

— Ты зачем так жёстко? Надо было просто клинок сломать, — проговорил Ермолаев, наблюдая, как мажор, обмотав обрубок тканью, побежал следом за ускакавшими бывшими друзьями-понедельниками.

— Тут что-то не то с отдачей, — задумчиво отреагировал Андреев.

— Это точно, — подтвердил подошедший к ним Потёмкин. — Оружие прямо из рук вырывает. Такое впечатление, будто находимся в высокогорье, где сильно разряженный воздух, хотя дышится нормально.

— Ты куда целился? — уточнил Ермолаев.

— Чуть выше рукояти, в лезвие, — скривился Андреев. — Винтовка дёрнулась нестандартно.

— Всё верно, — сказал Ермолаев. — Ты стрелял сверху вниз, поэтому пуля ушла чуть ниже. Имейте это в виду, в высокогорье всегда так. Аномалия, растудыть её за ногу!

Народ возобновил работы, а Ия сказала капитану:

— Срочно учите язык. Это только первая ласточка, сейчас понавалят любопытные. Надо выработать какую-то стратегию общения, чтобы не доводить до конфликтов.

— Ты поговори с местным попом, может, он чего дельного подскажет, — кивнул головой Ермолаев. — А я подумаю, как форсировать обучение.

— А что тут думать? — пожала плечами девушка. — Приставь каждому бойцу по одному из местных. Я скажу Марии, чтобы подобрала кого-нибудь посмекалистее.

— Неплохо бы, если это будут женщины, — улыбнулся Ермолаев.

— Обойдётесь, — отмахнулась Ия, но потом задумалась. — Хм, а что, неплохая идея…

Глава 10. Империя. Южный предел...

— Какой же ты у меня красавчик, братец, — промурлыкала Талиция, поправляя Энаю его растрёпанную причёску.

Старший сын невысокого и неприметного Григора Четвёртого получился на загляденье: высокий, красивый, мужественный. В общем, к большому неудовольствию отца, он пошёл в мать. Умом боги его тоже не обделили. Когда парню исполнилось двадцать лет, Григор назначил его руководить по сути заброшенным Южным пределом — местом, до которого было опасно и долго добираться как по воде, так и по суше.

В помощь принцу он оставил двух человек, которые тоже мешали правителю при дворе. Это был старый и дотошный руководитель тайной службы, унаследованный им от своего отца, Зилер Кнох, в народе прозванный «Крысоловом», и скупой, словно голодный крот, тоже немолодой сборщик налогов Кахил Манн, которого за глаза называли «Голодным Кротом».

В отличие от большинства сверстников, Энай не бросился в разгул и распутство. Засучив рукава, он стал вникать в управление своим хозяйством, которое, по сути, дышало на ладан. К двадцати трём годам он сумел сосредоточил всю полноту власти в своих руках, и что самое важное — к его мнению теперь прислушивались, а самого его уважали.

Надо отметить, что всё это далось Энаю нелегко: пришлось стать жёстким, циничным и совершенно безжалостным к тем, кто пытался встать у него на пути, включая многочисленных соглядатаев отца. Теперь его не только уважали — его боялись.

Что касается женщин, то, обладая такой внешностью и харизмой, он не испытывал недостатка в поклонницах и беззастенчиво этим пользовался, перестав воспринимать их как живых людей, а лишь как средство удовлетворения своей молодой похоти. К своим двадцати девяти годам он ни разу не заводил разговор об официальной женитьбе, пресекав все попытки навязать ему какую-либо претендентку.

Когда пошел четвёртый год его правления, он впервые объехал все свои владения. Абсолютно всё. И вернулся в свой, уже ставший родным, Великий Торог в глубокой печали и унылом расположением духа. Даже с учетом того, что ему старались показывать все самое лучшее, получалась совершенно удручающая картина. Довольно большой по площади Южный предел состояли из своей столицы, которая тоже нуждалась в преобразованиях, и нескольких десятков полудохлых деревень с жирными смотрителями и обнищавшим народом, три из которых претендовали, чтобы их называли городами. Единственное место, которое его порадовало, эта была рыбацкая деревушка, недалеко от столицы, которая занималась натуральным хозяйством и обслуживала стоящий недалеко от нее монастырь староверов. Заехали они туда совершенно случайно, по дороге ему захотелось выехать к реке, и он свернул на одном из удобных отворотов в сторону Рубежной. Он вообще не планировал посещать это место, так как деревня не относилась к его пределу, а принадлежала староверам.

Жители, заметив такую большую и важную делегацию, не сговариваясь, сбежались поглазеть на приезжих гостей. Энаю сразу же бросилось в глаза, что это поселение разительно отличается от других своей чистотой, ухоженностью и порядком. А главное своими жителями, которые открыто улыбались и выглядели сыто и прилично.

Вскоре к гостям вышел глава поселения, высокий мужчина по имени Александр и подробно рассказал обо всем, что интересовало принца. Деревня жила натуральным хозяйством, животноводством и рыбной ловлей. Никакого производства, кроме небольшой кузницы и мастерской по изготовлению и ремонту лодок, в поселении не было. Зато все, что имелось, было организованно просто на загляденье. Излишки они продавали в Великом Тороге, там же покупали все необходимое.

Энай с любопытством осмотрел все, что ему показали и попросил сопроводить его в храм, куда как раз пожаловал важный церковный чин. Он уже сейчас не помнил, как того звали, но сам разговор, который перевернул все его правление, запомнился принцу на всю жизнь.

Когда они уединились в одном из помещений монах спросил у молодого правителя, почему тот очень хмурый, и Энай, сам не заметив, выложил ему все свои беды и печали.

- У тебя есть самое главное! – улыбнулся монах, когда тот закончил свое повествование, - Просто этим нужно умело воспользоваться.

- Ты про что? – заинтересованно спросил молодой человек.

- Запомни, мой юный друг, - серьезно произнес мужчина, - Во все времена, во всех странах самое ценное, это земля! А у тебя её навалом! Да не просто земля, а с людьми и городами. В чем проблема?

- Я уже говорил, что кругом ворьё и разруха!

- Казни воров. Разве это трудно сделать? – удивился монах.

- Что толку? – воскликнул Энай, - Придут другие.

- Что значит, придут? У тебя, кто хочет, тот и правит?

— Конечно, нет, но я не понимаю, как вырваться из этого порочного круга! — взмолился парень. — Вот, посудите сами: у меня в империи единственный выход к морю, но в казне нет денег, поэтому столько удобных бухт стоит без дела! — Хорошо, — улыбнулся монах, — Ты плюнь на империю, плюнь на её казну, пусть об этом печётся Император. Если ему не нужен порт, то это его проблемы, а ты думай о своём наделе. Надеюсь, тебя отсюда никто не выгонит? — Пусть только попробуют! — вскинулся парень. — Тогда ответь мне на вопрос: у Султании, Урбании и Качевии есть выходы к морю? — Нет, откуда? — засмеялся Знай. — Как они свои товары возят в Жеблантию и Балтонию? — Кто как, но в основном по суше. — Как ты думаешь, им нужны свои причалы? — Ещё как нужны! — согласился Знай. — Они давно пытаются меня уговорить, чтобы я дал на это разрешение. Но это будут их причалы, какой мне с них прок? Аренда? Тьфу! — Но земля-то твоя и берег твой. Если они потом уйдут, причалы всё равно останутся, верно? — Ты предлагаешь разрешить им построить порт, а потом выгнать? — изумился принц. Монах весело рассмеялся. — Многие именно так и поступают, но я предлагаю тебе другое. Любое предприятие, в котором участвуют больше одного человека, может успешно работать только в одном случае: когда выгодно всем. Тебе невыгодно, если на твоей земле чужие люди будут зарабатывать большие деньги, платя тебе мизерную аренду. Им невыгодна слишком большая аренда или строительство на чужой земле без права собственности, ведь так? — Но как же тогда быть? — воскликнул Знай. — Я знаю очень многих людей из южных стран, которые мечтают иметь свои причалы. — Всё просто, предложи им взаимовыгодные условия. У тебя есть земля и море, у них есть деньги и желание иметь в бухтах свои причалы. Пусть строят себе и тебе. Один причал себе, один тебе. Один в их собственности, и ты не берёшь с него аренду и прочие сборы, второй достаётся тебе. Все остаются при своих. Контролируя сами свою собственность, они быстро вернут затраченные на твои причалы деньги. Имейте в виду, что льды тают, и очень может быть, что твоим причалам не будет цены. — Но они будут перебивать мою торговлю? — Не будут. Во-первых, у тебя сейчас вообще никакой торговли нет, а во-вторых, люди, которые будут швартоваться у их причалов, будут сходить на твою землю и тратить свои деньги в твоём городе. Завлекли их — всё в твоих руках. И в-третьих, считай свои деньги, а не чужие. К тому же иноземные деньги понадобятся только в начале. Не надо пускать всех подряд — дальше строй на свои деньги. То же самое касается всего остального: хочешь торговать своими товарами у тебя в городе, строй торговые ряды. Половина себе, половина тебе. Главное — не переусердствуй с засильем чужеземцев. И ещё: в городе должен быть железный порядок. Вот это не отдавай никому, как и армию. — Это дело надо хорошо обдумать, — проговорил Знай. — А что посоветуешь с деревнями? Мы скоро начнем умирать с голоду. Уже сейчас имеется недостаток в кормах и продовольствии. — Это вообще позор! — поразился монах. — У тебя самая плодородная земля в империи! — Зато самые поганые управляющие, — хмыкнул Энай. — Вот с них и начни. Сколько у тебя управляющих на местах? — Управляющих всего три — это по городам, и целая куча деревенских старост, которые воруют одинаково. — Найдёшь столько верных людей, чтобы их заменить? — Думаю, найду. Только они ничего не понимают в деревенской жизни, а вдали от присмотра тоже могут покуситься на лакомый кусочек. — Конечно могут, но… — монах ненадолго задумался. — Тут даже не обязательно искать знакомых и надёжных, есть один проверенный способ. Энай даже затаил дыхание от любопытства. — Для начала пройдись железной рукой по проворовавшимся, причем сделай это так громко и жёстко, чтобы узнали и услышали абсолютно все. С самых наглых буквально сдирай кожу, а семьи продай в Урбанию. А у тех, кого поставишь править на местах, забери близких и посели их рядом с собой, найди им дело под присмотром в Великом Тороге. Чуть что не так — повторяй кровавый опыт. Я думаю, мало найдётся желающих рисковать своими родными. Энай задумался, это действительно могло сработать. — Но это не главное, хотя и очень важное, — прервал его раздумья монах. — После того, как наведёшь порядок в управлении, освободи всех поголовно минимум на год, а то и больше, от оброка и других податей, пусть люди придут в себя. Вот увидишь, очень скоро они сами начнут сдавать излишки. Но всё это время тебе придётся крепиться. — Как же город выживет без продуктов? — удивился Энай. — Даже год — это очень долго! — Думай. Твой предел граничит с тремя странами, возьми в долг под будущие дела, привлеки их на свой рынок. На то ты и наместник, да ещё будущий Император. При этих словах Энай скривился, вызвав одобрительную улыбку у собеседника. Следующий год в Южном пределе был назван кровавым, но уже через год после кровавого, как-то незаметно наметилось улучшение, а ещё через год началось бурное развитие как Великого Торога, так и всего Южного предела. Строились порты и причалы, мосты, дороги, открывались фабрики, мануфактуры, кузницы и рынки, а у Эная наконец появились собственные средства, которые дали возможность вплотную заняться формированием городских правоохранителей и армией. Год назад, помимо торговых судов, впервые начали строить боевые корабли. Прошло ровно десять лет с того момента, как во дворец наместника вошёл юный парень, превратившийся за это время в жёсткого, хитрого и матёрого правителя, который сумел сохранить и здорово приумножить доверенный ему Южный предел. Но всё это получалось, когда вообще не было внешних угроз, а теперь появились степняки. Сам город, по мнению Эная, был защищён хорошо, но небольшие отряды бандитов туда не лезли, а кошмарили слабозащищённые деревни, грабили караваны по дорогам. Ни одного нападавшего пока убить или поймать не удавалось, также не было ни одного живого свидетеля, который мог бы толком их описать, поэтому сведений об их оружии и доспехах отсутствовали, всё на уровне слухов или догадок. А с недавнего времени непонятные события начали крутиться вокруг рыбацкой деревни и монастыря староверов. Примерно месяц назад вооружённые бандиты на лошадях разгромили сам монастырь, потом несколько раз их замечали деревенские. Энай периодически отправлял вооружённые отряды, но они так ни разу ни с кем не столкнулись. Затем начали происходить удивительные события вокруг самого монастыря. Примерно неделю назад произошло довольно чувствительное землетрясение, что в этих краях не такая уж большая редкость, но в этот раз трясло как-то по-особенному, долго и нудно, будто по земле прокатилась тяжёлая небесная колесница. После этого многочисленные свидетели утверждали, что в районе монастыря слышались какие-то громкие звуки, а по ночам мелькали непонятные огни. Дальше — больше. Три дня назад с утра пораньше с квадратными глазами прибежал бессменный сборщик налогов по прозвищу Голодный Крот и с пеной у рта начал рассказывать жуткие вещи, что там, мол, монахи у того самого монастыря кидались молниями в его сына, пытаясь убить. Парень чудом остался жив, но лишился кисти, а его боевой скакун пал смертью храбрых, защищая в неравном бою своего седока. Зная его тупоголового и отмороженного сынка, Энай, естественно, не поверил старику, но когда начал разбираться, с удивлением понял, что как минимум половина из этого — чистая правда. Особенно его заинтересовал посох монаха, который кидался громом и молниями. Парни, сопровождавшие Махила в ту поездку, рассказывали, что они уже далеко отъехали от храма, когда тот выхватил саблю и начал махать ею в воздухе, грозя его разрушить. По их словам, у Эная отлетела рука сама собой, не было ни грамма ни молний. Чудеса! Эта информация никак не давала ему покоя, и вчера он отправил туда небольшой отряд с напутствием не грубить, а спокойно разобраться на месте, что там вообще происходит. Его людей вежливо, но твёрдо за ограду не пустили, пояснив, что в течение недели ремонт закончится и ворота откроются абсолютно для всех желающих. Теперь там есть железные ворота! Странных монахов с необычными посохами они не видели, зато глава поселения передал им шесть трупов степняков, которые, по его словам, пытались напасть на храм. Энай повернулся к сестре, которая стояла чуть сзади и возилась с его причёской. — Надо туда самому съездить, — произнёс он вслух. — Куда съездить? — не поняла Талиция. — В храм староверов, там происходят какие-то чудеса. — Правда! — захлопала в ладоши девушка. — Возьми меня с собой, я обожаю чудеса! — Конечно, возьму! — пообещал он. — Как только отмечу своё тридцатилетие, сразу туда поедем. — Ты обещал! — погрозила ему пальчиком девушка. — Я буду ждать! Месяц назад к нему в Великий Торог нагрянула родня, прикрывшись поводом, что им просто необходимо присутствовать на его тридцатилетии, совершенно парализовав на это время все намеченные заранее планы. Лично он вообще не придавал никакого значения подобным датам, сплошная потеря времени, но проигнорировать родную мать с сестрой и братом он не мог никак. Осталось потерпеть всего десять дней, и всё вернётся на круги своя, но эти самые десять дней надо было ещё умудриться выдержать, потому что терпение — не самое сильное его качество. — Мне здесь скучно! — продолжал нудить сестрёнка. — Скорее бы уже начался праздник, я хочу танцевать! И вообще, ты меня здесь держишь взаперти как в пленницу, даже погулять не с кем. — Вот вернёшься в столицу и гуляй себе сколько тебе вздумается, вы и так с матерью шляетесь по городу днями напролёт, чего тебе ещё надо? — С матерью не интересно, она тоже ко мне никого не подпускает. Я здесь даже ещё ни с кем не поцеловалась ни разу. Энай даже поперхнулся от такого заявления. — Надо сказать отцу, чтобы он больше не отпускал тебя к старшей сестре, она на тебя плохо влияет. — Это вы все на меня плохо влияете, — гнула своё принцесса. — А сестра живёт совершенно в другой стране, причём очень интересной жизнью. Она меня многому научила, хи-хи. — Представляю, — кривился Энай. — Ты хоть матери об этом не рассказывай. — Я же не самоубийца! — возмущённо округлила глаза девушка. — Только тебе, любимому братику. Вдруг у него проснётся совесть, и он познакомит меня с каким-нибудь милым молодым человеком. Она сзади прижалась к его плечам своими немаленькими выпуклостями и пощекотала губами мочку уха. — Послушай, Талиция, у меня конюх хорош собой, — задумчиво протянул Энай. — Здоровенный такой, вонючий. — Фу на тебя, — возмутилась принцесса, легонько стукнув его по голове своим кулачком. — Оставь конюха себе. — Как скажешь, дорогая, — расхохотался он, представив себе эту картину. В это время приоткрылась дверь, и к ним вошла высокая и статная Бенарита, бывшая императрица, мать четверых детей, двое из которых, прекратив возню, вопросительно уставились на неё.

Талиция сделала шаг в сторону и присела в неглубоком поклоне. — Добрый день, маменька. Энай тоже слегка привстал, высказывая уважение женщине. — Здравствуйте, дети, — улыбнулась она и обратилась к Талиции, — Послушай, дорогая, ты не могла бы присмотреть за своим младшим братом. Бринар в большом зале играет с двумя друзьями, они мне не нравятся. — Конечно, маменька, — снова слегка присела девушка и выпорхнула из кабинета. Энай весело улыбнулся такому быстрому перевоплощению своей сестры — из распутной девицы в примерную дочь. — Чему улыбаешься? — поинтересовалась Бенарита у своего сына. — Умению женщин мгновенно приспосабливаться к изменяющейся ситуации. — Поверь мне? — тоже улыбнулась бывшая императрица. — У мужчин это получается не хуже, а у некоторых даже лучше. — Не буду спорить, — поднял вверх руки Энай. — Так о чём ты хотела со мной поговорить? Подготовка к празднику идёт по плану, или что-то не так? — С праздником всё нормально, я не об этом, не волнуйся, — ответила она. — Как раз вот об этом я вообще не волнуюсь, — заверил её сын. — Я знаю, — улыбнулась Бенарита. — И на самом деле я приехала к тебе не из-за этого. — Догадываюсь, — кивнул он головой, настраиваясь на серьёзный разговор. — Я слушаю. — Не ввязывайся в войну со степняками, — неожиданно проговорила мать. — Что значит — не ввязывайся? — опешил Энай. — Я уже отправил отцу гонца с просьбой, чтобы он прислал сюда войско мне в помощь. Потому что если степняки нападут, то в первую очередь ударят в Южный предел, который необходимо защитить. Не полезут же они в тайгу? А одному мне с ними точно не справиться. Бенарита замолчала и печально посмотрела на сына. — Ты ещё не понял, мой мальчик, — ответила она, глядя ему в глаза. — Твоему отцу глубоко наплевать на Южный предел, впрочем, как и на все остальные. По-настоящему его беспокоит только одна проблема — мягкий стул под его тощей задницей. Я тебя уверяю, он не отправит сюда ни одного солдата. Скажу больше, твой отец потребует всю твою дружину к себе поближе, и не только твою, а вообще со всей империи, чтобы сосредоточить силы вокруг своей никчёмной столицы. Вот увидишь, так и будет. Но степнякам не нужен трон, им нужна добыча. Поэтому они сначала разграбят обескровленные пределы, а уже потом займутся столицей. Или просто заберут у Григора дань, чтобы напрасно не рисковать жизнью своих солдат. Исключение составит только Западный предел, его войско останется на месте, потому что если императора разобьют здесь, он сразу побежит за реку, бросив империю на произвол судьбы. — Не может этого быть! — воскликнул, такой перспективой пораженный, Энай. — Твой человек ещё не вернулся от императора? — с улыбкой поинтересовалась Бенарита. — Нет, — раздражённо мотнул он головой. — Тогда дождись его и убедись в моей правоте. — Хорошо, я так и сделаю, — угрюмо пообещал ей Энай, прикидывая перспективы остаться один на один с таким могущественным врагом, как степняки. Судя по привезённым из монастыря трупам, это хорошо вооружённые и экипированные воины. — А пока не теряй времени, срочно набирай людей из деревень, обучай их военному делу и запасайся оружием и провизией, — жёстко проговорила императрица. — Если есть золото, приобрети наёмников. — Я уже думал на эту тему, — медленно проговорил он. — Деньги у меня есть, хватит на приличную армию. Главное — не переборщить с иноземцами. — Это хорошо, — задумчиво произнесла Бенарита. — И ещё… ходят слухи, что степняков просто наняли. Их одели, обули, вооружили, посадили на коней и щедро заплатили, чтобы они очистили эти земли от тех, кто здесь живёт. — Но кто смог бы такое сделать? — воскликнул принц. — Я не знаю стран, способных на это. — Мы много чего не знаем, — согласилась Бенарита. — Но это совсем не значит, что за северными горами, южными песками, восточной тайгой и солёными волнами нашего моря никого нет, верно? — Откуда у тебя эти сведения? — озабоченно спросил Энай. — Это только слухи. Я со многими общалась, — улыбнулась женщина. — Пока ехала к тебе, пересекла три южные страны, а до этого была на западе. Везде разговаривала с людьми, общалась, но больше слушала и смотрела. За степняками, без сомнения, кто-то стоит. — И что же делать? — непроизвольно вырвалось у принца. — Готовься, вооружайся, укрепляй свой предел, — пожала она плечами. — А что ещё ты можешь сделать? Глядишь, с божьей помощью и справишься. — Ты всё-таки предлагаешь отдать на растерзание империю, — горько констатировал сын. — Империей пусть занимается император, а ты, если не забыл, поставлен наместником Южного предела, вот и думай прежде всего о нём. Ты не воевода империи и пока ещё не император. — Хорошо, мать, я тебя услышал. Спасибо за разговор и за заботу, буду думать. Бенарита поднялась и поцеловала его в голову, потом величаво направилась к выходу. — Как ты думаешь, — спросил он вслед, — когда они нападут? — Осенью, естественно, когда будет чем поживиться. У тебя есть почти полгода, используй это время с умом, — ответила она, слегка развернувшись назад. Энай обхватил голову руками и непроизвольно начал раскачиваться, уж больно невероятной была информация его матери. — Хозяин, тут к тебе люди, впустить? — раздался от двери голос главного охранника и друга, бойца от бога, Эла Конада по кличке: Конь. — Кто такие? — скривился Энай. — Говорят, что от императора, но я их раньше не видел. — Впусти, — распорядился принц и поднялся с кресла. В кабинет стремительно вошли два человека, один из которых стянул с головы шляпу и парик. — Ничего себе! — расхохотался Энай. — Даже боюсь представить причину, которая смогла бы заставить всемогущего Альбера Хорка отправиться в такую даль, да ещё в парике и шляпе! Ха-ха-ха! — Эту причину зовут Григор Четвёртый, — не поддержал его весёлого настроения Хомяк. — Ему трудно отказать, тем более в такое время. — Какое это такое? — озабоченно произнёс Энай, а потом хлопнул себя по лбу, вспоминая разговор с матерью. — Я же сам попросил у отца войско для защиты от степняков Южного предела. Отец, видимо, проникся и прислал мне лучших из лучших! Скажи, Хомяк, ты привёл с собой дружину? — Я привёз тебе указ императора! — пафосно ответил Хорк, протягивая вперёд руку с запечатанной сургучом тубой. — То есть, вместо армии ты привез мне кусок бумаги, верно? Но мне нужно войско! — Императору виднее, что и кому нужней, — нагло хмыкнул прямо в лицо Энаю Хорек. — Он собирает все войска под своё крыло! — А с чего ты взял, что вам, которые сидят за много дней пути от Южного предела, и которые при мне здесь ни разу не удосужились появиться, вдруг стало виднее, что нужно лично мне? — как-то излишне спокойно произнёс принц. — Послушай, мальчик… — привычно начал Хорк, но неожиданно осекся, встретившись с ним глазами. Мальчики так не смотрят на взрослых дяденек и не сжимают в руках огромных кинжалов. И мальчики никогда не кидают подобные слова уважаемым людям. — То, что ты всю свою жизнь лизал задницу моему отцу, не даёт тебе права так со мной разговаривать! Ответить хомяк не успел, потому что не мальчик сделал два быстрых шага в его сторону и привычным, натренированным движением вспорол ему живот! Мужчина инстинктивно попытался защититься руками, но когда опустил глаза вниз, то увидел в своих ладошках медленно выползающие из его нутра кишки. Через мгновение он грохнулся на пол. Стоявший возле двери Эл Конад выхватил меч и сдвинулся в сторону второго посланника, но был остановлен резким жестом хозяина. Молоденький парень, приехавший вместе с Хомяком, с некоторым запозданием сообразил, что только что произошло на его глазах, резко побледнел и без сил грохнулся на колени. Энай окровавленным ножом приподнял его голову вверх и спокойно произнёс: — Я хочу задать тебе всего один вопрос, ты позволишь? Тот нервно дёрнул головой, порезав при этом подбородок об нож принца. — Это очень важный вопрос, дружище, — спокойно продолжил Энай. — Ты должен хорошенько подумать, прежде чем на него ответить, договорились? — Обещаю! — бескровными губами выдохнул парень. В комнате в это время нестерпимо завоняло кишками Хорька. — Ты хочешь жить? — почти шёпотом поинтересовался принц, пристально глядя ему в глаза. — Да! — неожиданно громко визгнул парень и истерично зарыдал. — Вот и договорились, — улыбнулся Энай и, обращаясь к Элу, сказал: — Помойте его, напоите, накормите, дайте девку. Должен же кто-то доставить наш ответ императору…

Глава 11. Аномальная зона. Поездка в город...

Ия обвела цифру пятнадцать красным маркером и придирчиво глянула на свой самодельный календарь. После продолжительных разговоров с местными, которые сообщили ей, что ледоход был примерно месяц назад, или чуть больше, определяя начало местного нового года, она путём нехитрых подсчётов определила дату попадания их в аномальную зону как первое апреля. А что? Нормальная такая дата, день смеха! Обхохотаться можно!

Сегодня по её календарю стукнуло пятнадцатое апреля, или пятнадцатый день пребывания их в этой чёртовой зоне. Она закрыла папку, выпрыгнула из вагона и бодро потопала по освещённому коридору в сторону выхода. В тоннеле пахло жизнью, тихонько гудела вентиляция, еле слышно в вагоне-мастерской жужжал японский дизель, Иванов с Кузнецовым потрошили очередной контейнер с какими-то цветными коробками. Площадку, которая встретила её ярким солнечным светом, тоже было не узнать. Если слева от выхода, где была невысокая стена, практически ничего не изменилось, лишь выровняли само основание, чтобы не торчали камни и не было крупных ям, то прямо и справа всё стало по-другому. Там, где раньше была гора мусора, теперь виднелась высокая стена с навесом в сторону тоннеля и железными воротами посередине. Слева отворот ладно тянулась двойная маскировочная сеть, которая закрывала выгнанную из тоннеля технику, а справа красовалась полевая кухня, а также другие приспособления для приготовления и приёма пищи, где чуть правее стоял длинный стол с лавками вдоль него. Что касается правой стороны, там изменилось всё радикально. Сразу же, почти рядом с обратным, заканчивали сборку гостевого домика из калиброванного бруса. Периметр строения был уже закрыт, и он смотрелся просто игрушечным на фоне скал и всего остального. Особенно радовала глаз веранда с панорамными затемнёнными окнами и миниатюрный балкончик на втором этаже. В данный момент парни занимались внутренними коммуникациями и мебелью.

Ия хмыкнула, вспоминая аргументы Ермолаева: «Мол, будет представительство их фирмы, ха-ха три раза, а заодно и жилище для единственной в их группе девушки». Сами они, пару раз переночевав в поезде, вытащили большую армейскую палатку и с комфортом устроились внутри неё, распотрошив спальные места в своём вагоне. Сразу за палаткой стояла небольшая банька, которую бойцы соорудили в первую очередь и уже несколько раз использовали по назначению. Над баней начинался навес и обеденный стол — всё по фэншую. И запланированного, но пока не сделанного, было устройство тротуаров и прочих уличных изысков, но это оставили на потом, как будет настроение.

Ия дошла до ворот и через встроенную прямо в них калитку направилась на территорию монастыря. Там она сразу столкнулась с Ермолаевым и Марией, которая, приклеившись хвостиком, везде бегала за капитаном, обучая его языку. Тот буквально таял от хорошенькой мордашки девушки, но всё равно относился к ней как к дочери, что устраивало их обоих.

Мария, увидев Ию, сразу подбежала к ней и, сверкая глазами, заговорила: — Вчера было тридцатилетие наместника нашего Южного предела, благородного принца Эная. В Великий Торог съехалось много гостей, говорят, был грандиозный бал, а сейчас три дня по городу идут различные празднества, — протараторила она на одном дыхании, а потом, скорчив умильную рожицу, неожиданно попросила: — Давай съездим в город? Я там бываю только на рынке с отцовскими товарами, да на торговых складах. С тобой отец меня точно отпустит. — А вот отпустят ли меня? — хмыкнула Ия, взглянув на Ермолаева, который в это время общался с монахом. — Пошли, поговорим об этом с умными людьми.

Выслушав просьбу девушек, капитан предсказуемо нахмурился, а монах пожал плечами и ответил: — Сегодня уже поздно, к такому важному мероприятию надо подготовиться. Давайте завтра с утра. Как раз из деревни пойдёт обоз с продуктами на рынок, с ним и отправитесь. — Это не опасно? — тут же начал грузиться Ермолаев. — Чтобы вам было спокойней, давайте я поеду с ними, — предложил монах. — Можете тоже присоединиться, если хотите. — Оставлять объект совсем без начальства нельзя, — улыбнулся капитан. — Но кого-нибудь с вами обязательно отправлю.

На монаха сразу же обрушилась целая лавина вопросов: что одеть, как они должны выглядеть, можно ли брать с собой оружие и так далее и тому подобное. И вообще, вдруг дождь пойдёт? Ермолаев только тихонько посмеивался, наблюдая, как служитель монастыря уже сто раз пожалел о своём предложении.

Дождя с утра не было, но небо затянуто тучами, поэтому Ия решила, что к изменению погоды нужно быть готовыми. Макияж девушки сделали праздничный, но умеренный. Сборами естественно командовала Ия, а Мария только счастливо улыбалась и хлопала своими длиннющими ресницами. Делая скидку на возможную непогоду, Мария выбрала свою лучшую одежду для таких случаев, а вот Ие пришлось поломать голову, чтобы особо не выделяться. В итоге выбор пал на темные, высокие кроссовки, тоже сюрпризами, свободные, чуть суженные к низу темно-синие джинсы, футболку с логотипом храма, подаренную ей перед отъездом одним из монахов, сверху она накинула серую ветровку с капюшоном на скрытой молнии или липучках вместо пуговиц. В небольшую сумку известного бренда уютно поместился складной зонтик, аккурат между запасными обоймами и двумя гранатами. Сам глок был любовно засунут за ремень джинсов и совершенно не выделялся под расправленной футболкой, а тем более под ветровкой. Два ножа внизу на ногах и один между лопатками в специальных ножнах — это как само собой разумеющееся. А чего? Она и дома так всегда ходила. Ну и кое-какие железки по мелочи. Монах выдал им по шелковой накидке со знаками принадлежности к староверам, на голове у Марии была классическая местная косынка, а у Ии волосы были перехвачены фирменной широкой полоской с мелкими черепушками. В общем, девушки подготовились основательно. Трясись от страха, Великий Торог!

С утра пораньше они загрузились в одну из семи телег, набитых всякой всячиной для торговли, и тронулись в путь. До города, как прикинула Ия из разговоров, было около пяти-семи километров, и в таком режиме они должны были добраться часа за полтора-два. Вскоре их догнал небольшой отряд конных воинов, которые теперь постоянно патрулировали окрестности. Поговорив со старостой, они сбавили ход и начали сопровождать этот небольшой караван, с любопытством поглядывая на первую телегу, в которой сидели необычные пассажирки. Ермолаев настоял, чтобы с ними поехал майор Потемкин, который, как и Ия, был вооружен. Но в отличие от девушки, выбравшей лайт-вариант, он был упакован по полной программе. Его с виду невзрачный рюкзачок весил больше пятнадцати кило. Сверху на нем тоже была накидка, указывающая на принадлежность к храму.

Воины, которые уже слышали о чудесах, творящихся в окрестностях храма, проявляли к майору особое любопытство. Да и к тому же боец бойца видит издалека, как бы его ни одевали и в какую даль ни забрасывали. Потёмкин краем глаза фиксировал эти движения, но вида не подавал, изредка перебрасываясь короткими фразами с девушками и монахом.

Ия с любопытством крутила головой, разглядывая открывшуюся слева долину, которую ранее обследовали Свиридов и Капустин, когда спасли и привезли Марию.

— Надо будет ещё раз просмотреть эту долину, — обратила она внимание Потёмкина на раскинувшуюся слева, по ходу движения, почти плоскую поверхность. — Вы коптер протестировали?

— Да, запускали позавчера, — кивнул майор. — Почти час в воздухе висел, всё работает.

— Какова дальность полёта?

— Уверенно можно посылать километра на четыре по прямой видимости, — пояснил Потёмкин. — Он, если соскакивает со связи, автоматически возвращается на место.

— Нам четырёх хватит, — улыбнулась девушка, периферийным зрением наблюдая за лицами сопровождающих воинов.

Мария тоже с любопытством смотрела на конных людей и пыталась сделать серьёзную физиономию, хотя внутри у неё плясали и пели уличные музыканты.

Вскоре, за очередным поворотом, показалась защитная стена города, которая протянулась от реки до гребня горы и отделяла город от долины.

— Молодцы, не поленились, — прокомментировал строение Потёмкин. — Интересно, какая у неё высота?

— Сейчас подъедем и увидим, — кивнула Ия. — Вспоминая опыт нашей матушки-земли, какие бы высокие стены ни строили защитники, практически никому они не помогли.

— Это точно! — согласился майор. — То продаст кто-нибудь, то сбежит, то коня троянского подсунут. И кирдык городу!

Минут через двадцать они въехали в основные ворота. Деревенские телеги там хорошо знали, поэтому даже не досматривали и плату за въезд не брали.

Город Ие понравился, по крайней мере, центральная, мощёная булыжниками улица. Дома вдоль неё стояли опрятные, покрашенные, в основном двух, или даже трёхэтажные. И практически все с вывесками. Народу на улицах тоже было полно, большинство улыбались и топали в сторону центра, где, по всей видимости, и проходили основные праздничные мероприятия.

Вскоре они свернули в боковую улочку и наконец заехали на огороженную территорию, сплошь заставленную телегами. Монах куда-то сбегал, но почти сразу вернулся обратно.

— Всё, пошли гулять. Как устанем, вернёмся сюда, здесь есть где отдохнуть и помыться. До центральной площади довольно далеко, поэтому предлагаю пройти на конный двор и нанять экипаж.

— Такси — это хорошо, — улыбнулся Потёмкин. — Интересно, почём коврижка?

Монах ничего не разобрал, но суть уловил верно: — С оплатой проблем нет, мы не бедная церковь, можете и не беспокоиться.

Через некоторое время они уже катили в достаточно удобном открытом экипаже, который без труда тянула одна лошадь. Пассажиры с любопытством крутили головами, засыпая монаха разнообразными вопросами, а когда подъехали ближе к площади, неожиданно упёрлись в пробку, которая вскоре начала не торопясь двигаться, вынося их на огромную площадь, размерами примерно с два футбольных поля. Из прилегающих улочек и проспектов без перерыва стекался народ и нарядные экипажи. На середине площади была сконструирована большая сцена из трёх секторов, в каждом из которых шло отдельное представление. Монах показал кучеру направление и пояснил остальным: — Вон там торговый дом моего друга, где мы можем оставить экипаж, а заодно покушать или просто отдохнуть после прогулки.

Возница протянул ещё метров пятьдесят вдоль домов, завернул в большой двор, где уже стояло несколько открытых карет. — Я сейчас, — проговорил монах и бодро пошагал в сторону большого дома.

— Неплохой городок, — поделилась своими впечатлениями Ия. — Мне нравится. Чистый, опрятный, люди довольные, улыбаются. — Это всё благодаря принцу, — тут же начала рекламную кампанию Мария. — Говорят, до него всё было плохо. Он строгий, но справедливый и заботливый, вот! — Ну всё, начала хвалебные речи, — хохотнула Ия. — Это ты хвалебные речи, а чистая правда, — сразу надулась девушка.

В это время из дверей показался Павел и махнул им рукой, приглашая внутрь.

Зал был без особых изысков, но довольно большой, грамотно обустроен. Столики разного размера стояли по периметру, отделённые друг от друга тонкими перегородками, чтобы не мешать разным компаниям. Напротив двери находилась барная стойка с техническими выходами, а посередине зала возвышалась небольшая сцена. Было ещё довольно рано, поэтому только за двумя столами сидели гости, скорее всего тоже только приехавшие в город. Монах уверенно провёл их за ближайший справа от барной стойки столик и пригласил усаживаться. — Давайте перекусим с дороги, это наш храмовый столик, он никогда не занят. — Круто, — хмыкнула Ия. — Здесь тоже присутствует блат.

Они чинно расселись на удобные лавки, с интересом рассматривая интерьер заведения. — Уютненько, — озвучила свою оценку Ия.

В это время к ним подошёл здоровенный бородатый мужик и курносая девчушка лет пятнадцати с большим глиняным кувшином в одной руке и четырьмя кружками в другой. Пока мужик говорил названия блюд, а монах делал заказ, курносая разливала напиток по кружкам. Судя по цвету и запаху, это был ягодный морс или компот.

— Ты что такой грустный? — спросил Павел бородатого. Тот тяжело вздохнул и неожиданно хряснул курносую ладошкой по затылку, да так звонко, что её большие глаза чуть не выпрыгнули вслед за морсом в их кружки. Та молча мотнула головой и, как ни в чём не бывало, продолжила разливать напиток. Ия опять хмыкнула от таких высоких отношений и навострила уши в ожидании пояснений. А мужик тем временем крякнул и прогудел: — Зилка, зараза такая, вместо того чтобы матери помогать, вчера вечером пошла шляться на площадь, ну и, как водится, нарвалась на неприятности. Он ненадолго прервался, а потом неожиданно молился, глядя на Павлова: — Помоги! После этого для убедительности грохнулся на колени. — Да что случилось-то? Говори толком и поднимись с пола, — воскликнул монах, помогая бородатому встать на ноги. — У нашего достойного и всеми уважаемого наместника проходят празднества в честь его тридцатилетия, и сегодня он изволит принимать бани. Ну а какие бани без девок? — воскликнул бородач, как само собой разумеющееся, и продолжил: — Вот он и отправил вчера вечером приказчиков, чтобы те подобрали ему кого-нибудь получше. С одной стороны это, конечно, почётно — поухаживать за такими важными господами, но у моей дуры жених неожиданно взбрыкнул, мол, убью всех, кто к ней прикоснётся. Одно слово — придурок! Хотя я тоже против таких забав. Ия от внутреннего смеха чуть не подавилась морсом, который, к её удивлению, оказался сказочно вкусным. Не успела она переварить сказанное, как в зал забежал молоденький парень с только-только наметившимися усиками. — Зилочка, родненькая, тебя не забрали? — завопил он, увидев курносую. — А то я бы им как... Договорить он не успел, потому что дверь с шумом распахнулась, пуская внутрь трёх человек, судя по одежде и манерам, принадлежащих местной власти. — Герот, почему девка ещё не собрана? — громко рявкнул один из них. — Мы её ждать не будем, других полно. Больше такого шанса ей не представится. Увидев вошедших, только что собирающийся всех убить местный Отелло внезапно пригнулся, чтобы его не заметили, и юркнул в приоткрытую дверь кухни. Ийка уже откровенно расхохоталась, а потом встала и громко сказала, набрасывая на девушку свою храмовую накидку: — Она никуда не пойдёт, мы забираем её в храм.

Все без исключения удивлённо вылупились на девушку. — Но она должна была сегодня услужить принцу? — не веря в происходящее, произнёс один из пришедшей троицы. — Пусть он обслуживает себя сам! — жёстко отрезала Ия, добавив голосу побольше металла. — С этого момента Зилаида служит только храму, ясно? — Вот где теперь искать другую курносую? — воскликнул один из мужчин, хотя недавно утверждал, что у него пруд пруды кандидаток. Немного поворчав, посланцы принца покинули помещение, а бородатый в сердцах воскликнул: — Спасибо! Пока все обсуждали уход местных сутенеров, из кухни выскочил безусый жених с большим тесаком в руке: — Где они? — дурным голосом завопил он. — Ага, испугались? — А ну пошёл отсюда! — неожиданно рявкнул хозяин, метким броском отправляя в его голову выдернутый из рук дочери, полупустой глиняный кувшин. Хрясь! — Ха-ха-ха! — больше не в силах сдерживаться, повалилась на лавку от смеха Ия: — Ой, не могу! Тот шлёпнулся на четвереньки и с низкого старта, пулей вылетел вслед за ушедшей троицей. Плотно перекусив за счёт заведения, они уже собрались уходить, как к ним опять подошёл хозяин. — Если вы собрались на праздник, то возьмите с собой Зилку, хоть под присмотром погуляет, а то с одной стороны жалко девку, а с другой… — он сунул ей под нос пудовый кулак, — Пусть только вашу накидку не снимает, от греха подальше. Они впятером вывалили на улицу, бесцельно переходя от одного места к другому. Прямо на площади, тут и там были выставлены столы со сладостями и стряпнёй, дымились самовары и чаны с каким-то варевом, вокруг суетилась радостная детвора, их родители и бездомные. Вскоре компания подошла к высокой сцене, где шёл спектакль с тряпичными куклами и живыми актёрами. Постановка на некоторое время даже захватила их, и Ия с удовольствием погрузилась в чужие эмоции. — Вы из храма староверов? — услышала она негромкий, чуть хриплый голос. Немного повернув голову, девушка увидела высокого молодого мужчину, который с этим вопросом обратился к монаху. Она уже хотела вернуть свой взгляд на сцену, но почувствовала, что в этом молодом человеке что-то не так. Ия, как опытный специалист по маскировке и перевоплощению, мгновенно отметила несоответствие самой сути человека и выставленного им напоказ образа. Да и маскировали его явно не профессионалы. Она огляделась вокруг и увидела ещё двоих, таких же, которые не отводили взгляд от высокого мужчины, словно опасались за его жизнь.

— Все интересней и интересней, — пробормотала она, подходя ближе к монаху. — Здесь рядом варят отличный квас, — продолжал мужчина, общаясь с монахом. — Давай, отойдем, я вас угощу, да заодно и поговорим. Павел поинтересовался у остальных, не против ли они утолить жажду. Получив утвердительные кивки, он повел свою паству вслед за подозрительной, по мнению Ии, троицей. Энай, частенько, во время подобного скопления народа, брал с собой Эл Конода и Мина Лозера, еще одного своего друга, которого в свое время прихватил с собой из столицы. Они, переодевшись в простую одежду, шлялись среди людей, слушая городские сплетни и новости. И вот сейчас принц просто не смог пройти мимо людей, явно имеющих отношение к монастырю староверов, вокруг которого в последнее время происходило столько загадочных событий. — Говорят, к вам приехали важные гости? — поинтересовался он у Павла, незаметно косясь на замаскированную экипировку майора. Мария и Зилаида, разинув рты, откровенно пялились на спутников, чуть ли не капая слюнками. Ия снова чуть не расхохоталась, но все же не выдержала. — Вы бы рты хоть прикрыли, а то мухи залететь могут, — гыкнула она, глядя на влюбленные мордочки молодежи. — Ну ладно еще Мария, она девушка свободная. Ну ты-то, Зилаида? У тебя есть пока еще живой жених! Ха-ха-ха! Не далее как пару часов назад я тебе вытащила из цепких лапок вашего похотливого принца, а ты опять туда же? Не зря отец тебе подзатыльниками почует, да, видимо, не в коня овес. Девушка, вспомнив про подзатыльники, произвольно потерла свою многострадальную голову. Парни, услышав про похотливого принца, тоже подозрительно загыгыкали, попросив пояснить это выражение. Ия, не экономя ярких красок, описала утренний эпизод, заставив их заржать в три луженые глотки. — Похотливый принц! Ха-ха-ха! Остальные тоже скромно похихикали, на всякий случай опасаясь так громко смеяться над местными небожителями. Девушки одновременно покраснели и отвернулись, мол, на них наводят напраслину. А Энай начал непроизвольно приглядываться к необычной высокой девушке, которая вела себя не так, как все остальные, будто была выше всего происходящего вокруг. И одежда на ней была очень даже странная. Она была в штанах! Не добившись от монаха ничего вразумительного, он неожиданно предложил: — Может, пройдем к морю? Оно здесь совсем недалеко. Мария и Зилаида неожиданно запротестовали, типа, что мы там не видели. А Ия, наоборот, воспряла духом. — Отличная мысль! Давай, веди, Сусанин. — Что? — не понял этого выражения Энай. — Пошли, говорю, — улыбнулась девушка.

Но молодёжь неожиданно заартачилась, потому что на сцене начал выступление приезжий цирк. Высокий парень что-то сказал своим друзьям, а потом обратился к Ие: — Пусть они посмотрят выступление, а мы с тобой дойдём до конца вон той улицы, оттуда как раз отличный вид на бухты. Она согласно кивнула головой и обратилась к своим попутчикам: — Идите, смотрите выступление, я приду в торговый дом, там и встретимся. — Я пойду с тобой, — сразу заявил Потёмкин, перейдя на родной язык. — Нет, — отрезала Ия, — ты пойдёшь с ними и присмотри за этими двумя парнями, они ряженые. Если что, не церемонься. Я сама разберусь. Майор ожидаемо фыркнул, но послушно повернулся в сторону прилипших к ним парней. Энай с удивлением услышал, как, перейдя на незнакомый язык, эта совсем молодая девушка что-то жёстко приказала матёрому мужику со взглядом волка, и тот, хоть и нехотя, её послушался. До конца улицы они шли молча, а вот когда открылся вид на воду, девушка восхищённо ахнула: — Красота-то какая! Никогда не думала, что буду так скучать по морю! Давненько я не плавала в солёной воде. Тут же вода солёная? — Конечно солёная, это же море, — отметив для себя ещё один непонятный пунктик, подтвердил он. — А ты тоже из монастыря? — Ну да, — легко ответила Ия, а потом хмыкнула. — Заехала вот в гости. — Но ты не похожа на служителя культа, — осторожно поинтересовался принц, разглядывая идеальные швы на одежде девушек. — Я специалист по охране объектов. Приехала помочь им в этих вопросах, — обтекаемо ответила она. — Но ты же девушка? — изумился Энай. — К тому же очень молодая. — Я просто хорошо сохранилась, — снова хохотнула Ия. — Ты меня дуришь? — предположил парень, потому что такого просто не могло быть. Неожиданно Энай увидел маленькие черепки на бандане девушки, которые просто нереально было нарисовать или вышить. — Можно посмотреть? — не удержался он. Та легко стянула ткань с головы и передала ему. — Дарю! Когда она это сделала, он обратил внимание на её ногти, сразу забыв о нарисованных черепках, просто смял кусок ткани в руке и засунул его в карман. — Ты знаешь, — неожиданно произнес он, — я тоже имею некоторую связь с укреплениями этого города. Что ты можешь сказать по этому поводу? — Из укреплений я видела только стену, — пожала плечами девушка. — Стена защитит город? — поинтересовался Энай, всё больше и больше поражаясь непонятным мелочам в её образе. — От лобовых атак она, конечно, какое-то время защитит, — подумав, ответила Ия. — Это если у нападавших совсем мозгов нет. — А если есть? — вкратчиво спросил принц. — Я бы отправила сотню человек на стык стены с горой. Они бы тихонечко спустились на стену по верёвочке, часика эдак в четыре утра, и перебили бы всех наверху, потом открыли бы ворота, и добро пожаловать. Он ошарашенно уставился на девушку, не зная, что на это сказать. — Понимаешь, — пояснила она, видя его удивлённый взгляд, — на этой стене сверху нет перемычек. Если залезть с одной стороны, то можно без остановки добежать до самого моря. Её надо было разбивать по секторам с перегородками и переходами по внутренней стороне, для возможности обстрела. Ия глянула на собеседника и поняла, что что-то не так: он стоял бледный, какой-то отрешённый. — Тебе плохо? — озабоченно спросила она. — Да, — не стал отрицать мужчина. — Ты зачем чужую одежду надел? — задала она неожиданный вопрос. — Чтобы не узнал кое-кто, — неопределённо ответил принц, явно думая совершенно о другом. — Бывает, — согласилась она. — Может, пойдём обратно? — Давай ещё немного постоим, — ему очень захотелось продолжить разговор с этой необычной девушкой, которая общалась с ним даже не как с равным, а с покровительственными нотками. Да и тема их общения поражала. Кому расскажешь — не поверят. — Со стороны моря город вообще не защищён, — снова удивила его странная собеседница. — Заплывай, кто хочет, бери что понравилось. — Там же никого нет, — лишь бы что-нибудь ответить, произнёс Энай. — Если есть море, значит, должен быть другой берег. То, что ты его не видишь, это ещё ни о чём не говорит. И ещё… как сказал один умный человек: "Всегда найдётся тот, кто сильнее тебя". Когда что-то делаешь, всегда надо иметь это в виду. Берег надо укреплять! — Вот чтобы ты сделала, если бы тебе пришлось защищать эти бухты? — неожиданно спросил он. — Поставила бы вон на тот мыс "Шилку" с боезапасом, — хмыкнула Ия. — Что это такое? — не понял парень. — Ничего, — улыбнулась Ия. — Это я пошутила. Она посмотрела на раскинувшиеся перед ней просторы и пожала плечами. — Я же не знаю, что вы можете, а что нет… Опять странный и неправильный вопрос смутил Эная. — Вы можете скрывать длинную и толстую цепь? — внезапно спросила она. — Конечно сможем, — уверенно ответил мужчина. — Тогда я бы вон там и там перегородила эти два фарватера цепями, которые можно было бы поднимать и опускать при необходимости, а на самом мысе и по берегам напротив установила бы камнемётные машины. Вот дошли корабли до узкого места, а ты — раз — и поднял цепи. Они остановились, а ты загрузил камушек побольше — и бабах! Прощай, мой непрошеный друг! Энай весело расхохотался. — Какая ты кровожадная! Они ещё немного потрепались о всякой ерунде и пошли обратно. — Ты видела, когда степняки напали на монастырь? — внезапно вспомнил Энай. — Да, видела, я как раз там была в это время, — коротко ответила она. — Говорят, у монахов есть волшебные посохи, которые кидаются молниями? — наконец задал он самый главный вопрос. — Может, и есть, — слегка пожала она плечами. — Но степняков точно убили обычным оружием. Вон Мария — свидетель. — И кто их убил? — улыбнулся Энай. — Я, — спокойно ответила Ия. Энай хмыкнул, подумав, что она просто не хочет отвечать на этот вопрос, и они молча пошли дальше. Когда компании наконец соединилась и парни проводили гостей города до дома Герота, принц аккуратно прихватил за локоток красавицу Марию и тихо спросил: — Ия мне сказала, что ты видела, как убили степняков, но не сказала, кто это сделал. — Так она их и убила, я сама видела, — округлила глаза девушка, глядя в расширяющиеся зрачки мужчины. — Она знаешь какая сильная! Я вообще думаю, что она богиня! — Это бы всё объяснило, — улыбнулся озадаченный принц, отпуская от себя девушку. — Ия… богиня… Хм… Надо будет туда наведаться…

Глава 12. Империя. Восточный предел...

Очередной месяц просвистел, как чиркнувшая по шлему стрела, мгновение — и её нет.

Как и всего того, что могло бы быть, если бы она летела чуточку правее.

Прозор протёр усталые глаза и выглянул в окно, провожая удаляющиеся спины всадников, покидающих город через западные ворота. Это был последний отряд, отправленный по приказу императора на всеобщий армейский смотр в Центральный округ. Себе Прозор оставил самый минимум имеющейся у него армии и теперь ломал голову, как правильно её распределить для защиты пяти городов его предела, а так же для других задач, если, не дай бог, такие начнут возникать. А по всем законам именно так оно и будет.

Второй месяц весны, который наместник обычно тратил на строгий контроль крестьянских работ, прошёл в совершенно других заботах, и теперь следовало срочно объезжать весь предел, чтобы в следующую зиму его население не стало помирать от голода. А зимы в Восточном пределе — не самые тёплые в империи.

Когда за выезжающими воинами закрылись ворота, Прозор вернулся на третий этаж управы и прошёл в свой кабинет, где его поджидал Мухор, который, по приказу императора, задержался, чтобы лично проследить за отбытием армии Предела на всеобщий смотр. Ну а как же, дело государственной важности!

— Что-то всё это мне не очень нравится, — проговорил хмурый наместник, глянув на своего давнего друга, — Какой толк собирать армию в одном месте, оголяя границы империи? А вдруг завтра именно на нас нападут враги, что тогда делать?

— Зачем нужно степнякам заморачиваться твоими лесами и болотами? — пожал плечами Мухор. — Им нужен император, который как крот, собрал всё золото под свою задницу, а теперь пытается его защитить.

— Но это же глупо! — задумчиво произнёс Прозор. — Если разорить все пределы, которые кормят центр, император сам отдаст своё золото, его даже завоёвывать не нужно будет.

— Но поодиночке пределы со своими гарнизонами против степняков тоже не выстоят, верно? - привел свой довод Мухор.

— Верно то верно, но зачем собирать войско в одну кучу там, где самое безопасное место? Было бы логично усилить южные границы империи, ведь степняки, если и полезут, то только оттуда.

— Я не знаю и знать не хочу, — ответил Мухор. — Я не император и не его ближайший друг. Мне вообще кажется, что после всеобщего смотра войск он не вернёт армии по своим пределам, а наоборот, оставит их в Центральной провинции, да ещё попросит с вас денег на их содержание.

— Ты действительно так думаешь? — даже побледнел Прозор.

— Я почему-то в этом уверен, — отозвался друг.

— Но почему ты мне раньше об этом не сказал? — непроизвольно взревел наместник.

— И что бы ты сделал, не выполнил приказ? — удивлённо поднял на него глаза Мухор.

— Выполнил бы его частично, — пробурчал тот. — А теперь придётся отрывать людей от посевов и набирать новую армию, которую ещё надо будет обучить.

— Вот это верное решение, — одобрил Мухор, а потом неожиданно спросил: — Есть какие-нибудь новости от Посольства? Когда последний раз приезжал гонец?

— Неделю назад. На днях жду следующего. Последний сообщил, что они нашли удобное место для поселения, сейчас его чистят. Я отправил туда людей, которые займутся возведением временной крепости.

— Далеко отсюда? - что-то прикидывая, спросил Мухор.

— Прилично, — подумав, ответил наместник, слегка исказив информацию. — Если пешим ходом, да с полноценными ночёвками, то пять дней точно топать.

Они оба недолго помолчали, а потом Мухор всё же спросил:

— От Боруна есть вести?

— Откуда? — спокойно пожал плечами Прозор, хотя невооружённым глазом было видно, что на душе у него далеко не так гладко, как он старается показать.

— Ну, мало ли? — откликнулся Мухор. — Основной отряд не натыкался на его следы?

— Следы, конечно, встречаются, только поди разбери, кто это прошёл или проехал? Тем более никто не знает о передовом отряде.

— Только не ври мне, Прозор! — поморщился собеседник. — В жизни не поверю, что ты не организовал связь! Готов на спор отдать тебе свой древний амулет, если в основном отряде нет твоего человека, который ищет специальные засечки или знаки, оставленные группой Боруна.

— Повторяю, от сына никаких известий нет, — жёстко ответил расстроенный Прозор, прекращая неприятный для него разговор. — Ни плохих, ни хороших. Его отряд идёт намного быстрее основного посольства.

Говоря это, Прозор не мог знать, что Борун со своими парнями уже третьи сутки топтались на одном месте, упёршись в непроходимое болото, из которого брал начало ручеёк, постепенно превращающийся в небольшую речку, по которой они двигались вперёд, потому что она текла строго с востока на запад. Слева, по ходу движения, на всём протяжении над ними нависали либо скалы, либо крутые холмы, а справа раскинулась дремучая, хмурая тайга с буреломами, валежинами и отсутствием звериных троп. Абсолютно мёртвый лес, углубляться в который совсем не хотелось. Они разбили лагерь возле небольшого родника и ждали, когда вернутся охотники, братья Золотовы, Грига и Мига, которые должны были кровь из носу найти пропы, по которым они смогут двигаться дальше. Вчера охотники не принесли положительных известий, сообщив, что как минимум на сутки пути назад нет ничего подходящего.

— Зря мы свернули с долины Волчьей реки, — сообщил вчера вечером старший из братьев, хотя старше он был довольно условно, родившись на несколько мгновений раньше второго. — Та река хоть и поворачивала на север, но по ней идти было можно, а эта чертова тропа привела нас в тупик.

— Ты предлагаешь нам вернуться к Волчьей? — удивился Борун. — Это же семь дней пути?

— Я пока ничего не предлагаю, — насупился Грига. — Но минимум на сутки назад вернуться всё же придётся.

Сегодня заканчивался третий день их вынужденной задержки, и необходимо было принимать какое-то решение, независимо от того, какие новости принесут охотники. Солнышко перевалило за полдень, и Борун с Вересом, сидя на последнем перед болотом твёрдом кусочке земли, смотрели на тёмную воду и вели неторопливую беседу.

— Всё-таки странно это, ты не находишь? — задумчиво проговорил Верес, почесывая светлую, кудрявую голову.

— Что странного? — лениво отозвался Борун.

— Вот посуди сам, — начал загибать пальцы парень. — Мы сюда свернули не только потому, что речушка текла строго с востока на запад, а потому, что вдоль неё шла широченная, удобная тропа, ведь так? По ней даже можно было таскать телеги.

— Ага, — кивнул головой Борун, пытаясь поймать нить разговора. — Была тропа, и что дальше?

— По дороге сюда мы обнаружили несколько удобных и оборудованных всем необходимым для отдыха стоянок, которыми часто кто-то пользовался. Это два.

— Ну пользовались когда-то, и что дальше? — никак не мог взять в толк парень.

— У меня вопрос: какого лешего им нужно было на этом болоте, если впереди тупик?

— Не понял? — у Боруна в голове шарики и ролики медленно, но уверенно начали сдвигаться с места, постепенно ускоряясь и заставляя дремлющий мозг приходить в рабочее состояние.

— Тропа приводит сюда, затем упирается в стоянку, на которой мы разбили лагерь, и… пропадает. Вот я и спрашиваю, зачем они сюда приходили, если впереди непроходимое болото.

— А ведь верно! — согласился с ним Борун, глядя на неприветливую, темную воду, - Не рыбу же здесь ловить?

Они молча уставились друг на друга и одновременно вздрогнули от неожиданности прозвучавшего за их спинами голоса:

— Вы похожи на влюблённую парочку! Ха - ха!

— Шёл бы ты отсюда, Годли! — почти выплюнул Борун, со всей силы борясь с желанием схватить этого красавчика за грудки и закинуть в болото.

За все время похода они оба старались держаться друг от друга на расстоянии и пересекались только по необходимости.

— Я бы с удовольствием, — хмыкнул тот. — Но, к сожалению, не умею летать или прыгать как лягушка, а идти назад после стольких дней пути — глупо и стыдно.

Парни промолчали, соглашаясь с очевидным, а Шот тем временем продолжил:

— Я вот всё думал, почему от нашей стоянки до болота нет ни одного следа, а потом вспомнил, что когда мы сюда приехали и все начали спешиваться, я проехал на коне дальше, почти до самой воды, пока его копыта не стали вязнуть в почве. Мы же тогда не знали, что впереди болото. Я вернулся назад и попробовал поехать в другом месте, с тем же результатом. Потом ещё в одном, пока не стемнело.

— Ну и зачем ты нам всё это рассказываешь? — раздражённо поинтересовался Верес.

— На утро, уже по светлу, я хотел ещё раз проехать по своим следам, но не нашёл даже намёка на них. Тогда я пошёл пешком, а когда возвращался, то и этих следов уже не было, - пояснил свою мысль парень.

— Ты хочешь сказать, что эта зыбкая почва совсем не оставляет следов? — догадался Борун.

— Я специально потом проверил, — подтвердил Шот Годли. — Человеческие следы не видно почти сразу, а копыта лошади исчезают быстрее, чем высыхает роса на траве.

Все трое замолчали.

— Надо искать брод, — озвучил свой вывод парень. — Он должен быть. Иначе в этой тропе нет никакого смысла.

— Если есть брод, то должны быть метки. Наши охотники - очень опытные следопыты, но и они ничего подобного не нашли, — напомнил ему Верес.

— Ты сам сказал, что они охотники и следопыты, а не ищейки, — парировал Годли. — Если это не звериная тропа, а замаскированный переход, то ничего удивительного в этом нет. Может быть, кто-то очень сильно не хочет, чтобы чужие люди воспользовались этой тропой.

— Даже если это действительно так, то в любом случае должны стоять метки, — произнёс Борун. — И мы их, скорее всего, видели, но не поняли, что это метки брода. Надо посмотреть ещё раз.

Парни разошлись в разные стороны и стали внимательно разглядывать подходы к болоту и саму топь, с её островками и растительностью. Ширину болотины тоже невозможно было понять, потому что тут и там виднелись заросли кустов и высокой травы. Если говорить о мощных и высоких деревьях на том берегу, то они толпились слишком далеко, там, где начиналась гряда холмов.

Вскоре они снова собрались вместе, но результатов не было ни у кого.

— Глянуть бы сверху, — задумчиво произнёс Борун, крутя головой. — Может, и увидели бы.

— Я залезал на середину холма, — проинформировал их Годли. — Но с него обзор ещё хуже, мешают кусты и деревья.

— Может, взобраться вон на ту лиственницу? — предложил Верес, указывая на совершенно голое, вообще без сучков высоченное дерево, упирающееся прямо в небо. Только на самой верхушке торчало в разные стороны несколько зелёных веток.

— Идея хорошая, но не осуществимая, — хохотнул Годли. — Вряд ли у тебя есть когти, как у медведя, как ты на неё залезешь?

— Я и не собираюсь, — открестился парень. — Но точно знаю, кто сможет это сделать!

— Верно! — захохотал Борун. — Это сделает Бурундук, ха-ха-ха! Прошлой зимой он залез на высокий столб, да еще облитый водой, чтобы выиграть в споре лошадь. Веди его сюда, Верес. И пусть захватит с собой свою чудо-уздечку. Вскоре все, кроме двух отсутствующих охотников, собрались около дерева, обсуждая предстоящее мероприятие и подшучивая над Бурундуком. Бурундуком его прозвали потому, что с рождения у него в прическе были три ровные полоски другого оттенка, точно такие же, как на спинке одноименного зверька. Парень уверенно подошел к дереву, крутя в руке толстую полоску выделанной кожи с наклепанными железными шипами, и, забравшись на нижнюю ветку, посмотрел наверх. — На две трети точно поднимусь, а там видно будет. — Ты главное не свались, — хлопнул его по плечу Борун. — Мы тебя вряд ли поймаем. — Не свалюсь, не впервой, — ответил парень, натренированным движением перекидывая шипованную кожу вокруг дерева и ловко хватая ее второй рукой. — Толстое, однако, еле длины хватило. Подкинув петлю вверх, он ловко вскарабкался почти на метр, потом еще, и еще. Когда ствол стало возможно обхватить руками, он остановился и посмотрел вниз. Люди казались маленькими букашками. — Ничего себе! — удивился Бурундук. — Я первый раз на такую высоту забираюсь. Он привязал себя другой кожаной полосой к дереву и на какое-то время расслабился, восстанавливая силы и дыхание. Дерево слегка раскачивалось, противно скрипя, но страшно не было. Бурундук помахал собравшимся внизу рукой, показывая, что все в порядке, и начал осматривать окрестности. В первые мгновения все слилось в однородную зелёную массу, но потом глаза привыкли, раскрывая перед ним мельчайшие детали. Со зрением у парня было все в порядке. Немного повернувшись, он без труда нашел стоянку, хоть ее и прикрывали стоящие вокруг деревья. Приглядевшись, Бурундук увидел, что от нее, делая небольшое кольцо, к болоту ведет неширокая, но хорошо натоптанная тропа. Как же мы её не заметили? Да это же ручей! Хмыкнув, он сообразил, что по ручью на коне можно спокойно доехать до самой топи, не оставляя следов и не проваливаясь в вязкую почву, потому что дно у него было каменистое. Развернувшись обратно, он обвел взглядом раскинувшуюся под ногами болотину и с удивлением увидел, что сразу за ней раскинулся широченный зеленый луг, практически до самого холма, покрытого густым лесом. Рассматривая зеленое море, Бурундук обратил внимание на темную полоску, которая, извиваясь, пересекала его поперек от начала и до конца, а точнее — до самого леса. Дорога! Он скользнул по ней взглядом и наконец уперся в болото, а потом просто не поверил своим глазам — потому что она продолжалась прямо под водой и упиралась в их берег, недалеко от того места, откуда вытекал ручей. Проморгавшись, он сообразил, что дорога упирается в слегка притопленный рукотворный мост. Две коряги на том берегу, торчащие на границе с водой, — это не сгоревшие деревья, а опоры моста. Он осмотрел свой берег и запомнил две высокие кочки, покрытые травой, которые тоже, скорее всего, раньше торчали намного выше. Внимательно глядя сквозь воду, Бурундук очень хорошо разглядел очертания строения, ушедшего немного под воду, с накатом бревен поперек движения и даже с бордюрами по краям. Тут либо уровень воды поднялся, либо мост постепенно проваливался в зыбкую почву. Парень молча улыбнулся, не отвечая на вопросительные крики снизу, и осторожно заскользил вниз, постоянно оставляя петлю по мере увеличения толщины ствола. Когда Бурундук достиг земли, его сразу обступили все участники похода, наперебой задавая одни и те же вопросы. Он обвел всех бешенным взглядом и промямлил: — Надо кое-что проверить! — Бурундук, не зли меня! — насупился Борун. — Говори, что видел. — Идите вон туда, — махнул он рукой, показывая направление. — Когда увидите начало ручья, стойте, ждите меня, я скоро буду. После этого резко развернулся и побежал в сторону стоянки. Люди удивленно зашумели, предполагая, не спятил ли их товарищ, но послушно направились в нужную сторону. Вскоре все столпились у устья ручья, ожидая Бурундука. Через некоторое время послышалось цоканье, и между деревьев показался шагающий прямо по каменистому дну ручейка всадник. — Точно сбрендил, — произнес кто-то из парней. Бурундук, тем временем, немного не доезжая до устья, выскочил из ручья и тут же, под дружный вздох удивления, шагнул прямо в болото, уверенно держа курс в сторону другого берега. На всем протяжении пути вода едва доходила коню до колен, а уже скоро он поднялся на сухую землю и исчез в зарослях кустарника. — Это мост! — закричал во все легкие Борун, тыкая в дно мечом. — Затопленный мост! Ха-ха-ха! Ну, Бурундук, ну красавец! Вскоре выяснились границы переправы. — Лиственница! — со знанием дела произнес Верес, расковыряв траву на одной из псевдо кочек. — Вечное дерево, ему чем мокрее, тем лучше. Все по разу форсировали водоем вброд, а вскоре вернулся важный и довольный Бурундук. — Там дорога. Идет по лугу до самого леса, — крикнул он с того берега и пошагал по мосту. — Больше ничего интересного не видел? — поинтересовался Борун. — Нет, — уверенно ответил парень. — По дороге тоже давно никто не передвигался. Может, только до снега?

Вечером, когда вернулись охотники, которые тоже нашли замаскированный отворот в полудне пути от стоянки, все собрались возле костра и единодушно решили пока не оставлять никаких знаков идущим сзади людям. Сначала решили разобраться сами, что впереди и почему там не рады возможным гостям. Спать легли пораньше, планируя тронуться в путь вместе с рассветом. Борун лежал под теплой овчинкой и не мигая смотрел в бездонное, звездное небо, точно такое же, как глаза его любимой Амины. Как она там, без него? А потом вспомнил их последний вечер и с силой сжал кулаки. — Господи, какой же я дурень! Надеюсь, отец присмотрит за ней, пока я в походе… Прозору тоже не спалось. Этот месяц совершенно выбил его из привычной рабочей колеи. Весной и так дел невпроворот, а когда вместо того, чтобы заниматься хоть и обыденными, но необходимыми в это время года заботами, ты тратишь драгоценное время на совершенно бесполезные для предела вещи, то проблемы просто наползают друг на друга, как пласты земли во время оползня, образуя совершенно неразгребаемую гору. Теперь непонятно, за что хвататься в первую очередь, потому что когда очередность сбивается, все становится одинаково важным.

К тому же в голове большой занозой, которая мешала рационально мыслить, засела мысль о Боруне, потому что от сына вестей действительно не было. Вообще ни одной. То ли караван пошел другой дорогой, то ли обговоренные послания никто не оставлял. И то, и другое не добавляло оптимизма и хорошего настроения. Вспомнив о сыне, он вспомнил и о своем обещании приглядеть за племянницей Черной Мелии. Как её зовут-то, дай бог памяти. Это же надо было такое удумать, чтобы попросить ее руки! Как вовремя я его озадачил походом, а то еще и этот вопрос пришлось бы решать на скорую руку. Благо, теперь времени навалом, надо подвести к девчонке какого-нибудь красавчика помоложе да понаглее, а там уже что-нибудь придумаем, чтобы раструбить на весь город про их шашни. Идеально было бы, конечно, если бы ее обрюхатили, но и без этого достаточно путей-дорожек для достижения его планов. Кстати, он обещал сыну, что присмотрит за его кралей, а обещания надо выполнять! Завтра обязательно зайду к Черной Мелии, отмечусь, что заходил, а заодно еще раз взгляну, на что все-таки позарился Борун.

С этой благой мыслью он уснул, а на следующий день, после обеда, объявил всем, что поехал выполнять обязательства, данные сыну, и направился на другой конец города, к дому гадалки.

Подъехав к невысокой ограде, он привязал коня, открыл калитку и вошел во двор, где нос к нос столкнулся с Аминой, которая развешивала на натянутую веревку постиранное белье. К его удивлению, это была уже не та веселушка с блестящими глазами и пухлыми, розовыми губками, которую он изредка встречал на улицах города и которая при его появлении тут же пыталась куда-нибудь исчезнуть. Сейчас на него запавшими, серыми глазами равнодушно смотрела худющая девушка, мало напоминающая саму себя всего месячной давности.

Поняв, кто перед ней стоит, она, даже не поздоровавшись, молча развернулась и прошла в дом, откуда почти сразу быстро вышла Мелия. — Тебе чего? — тоже не поприветствовав нежданного гостя, недружелюбно поинтересовалась женщина. — Что случилось с твоей племянницей? — вопросом на вопрос ответил Прозор, которому в голову сразу полезли неприятные, тревожные мысли,— Я насилу ее узнал! — Тебе-то какое дело? — продолжила грубить хозяйка, по хозяйски уперев руки в бока. Прозор приглушил мгновенно вспыхнувшее раздражение и спокойно продолжил: — Сын меня попросил присмотреть за своей подружкой, вот я и зашел, в чем проблема? — Шел бы ты отсюда вместе со своим сыном куда подальше! — прошипела ему прямо в глаза Черная Мелия. — Особенно ты! Насколько я знаю, у тебя дел невпроворот? Так иди и делай! А то они тебя скоро раздавят, а заодно и нас всех

Наместник даже отшатнулся от такой неприкрытой злобы, прозвучавшей из уст гадалки, и, естественно, не сдержался. — Слушай, ты! — взревел он на всю ограду, а затем отчаянно махнул рукой. — Дура сумасшедшая, что с тебя взять? — А тут ничего твоего нету, чтобы брать, — язвительно согласилась с ним женщина, - Так что топал бы ты отсюда по добру по здорову. — Я так и скажу Боруну, когда увижу, чтобы он бросал эту идею с твоей племянницей! — в сердцах выпалил он и уже развернулся к выходу, но был остановлен безумным смехом гадалки.

Хорошо, что в этот момент мужчина одной рукой держался за калитку, потому что после ее слов свет в его глазах на какое-то время внезапно померк. — А кто тебе, дураку, сказал… — ядовито начала она, но неожиданно замолчала, видимо сомневаясь, говорить, или нет, а потом еле слышно прошипела: — Кто тебе сказал, дураку сказал, что ты его увидишь?

После чего резко выпихнула его со двора и захлопнула дверь на щеколду...

Глава 13. Аномальная зона. 9 мая!...

К началу мая по Ийкиному календарю ремонтно-строительные работы были полностью завершены. Уже неделю бойцы маялись от безделья, планируя с размахом отметить свой любимый праздник – 9 мая! Естественно, с гречневой кашей, салютами и «фронтовыми сто граммами».

Местный монах Павел, резонно решив, что раз люди, приехавшие по предсказанию святого отца Петра, отмечают эту особую дату, значит, она имеет отношение и к староверам, поэтому должна быть приравнена к церковным праздникам.

— Предлагаю накрыть столы прямо на территории монастыря и оповестить людей, пусть приходят все, кто захочет.

Спецназовцы, конечно, идею поддержали, но решили усилить охрану объекта, растянув по периметру так называемого «малого кольца» различные ловушки и растяжки. От греха подальше.

Полевую кухню выкатили прямо к воротам монастыря, гречка с тушенкой тоже нашлась, всё остальное взяла на себя местная община. Осталось определиться с «фронтовой алкогольной пайкой», но с этим делом оказался реальный затык. Местное население ничего крепче двадцати градусов не пробовало. Глупые, отсталые люди! Кисель и блины тоже были запланированы, но с ними проблем не возникло. Спецназовцы почесали свои стриженые головы и соорудили примитивный самогонный аппарат с предполагаемым выходом продукта в пятьдесят градусов. Аборигенов решили не приучать к «волшебному эликсиру», поэтому ограничились парой литров напитка. Это, конечно, было ни туда ни сюда, но пьянство на объекте не приветствовалось.

Павел через своих знакомых в городе оповестил кого смог о предстоящем торжестве, поэтому было неясно, сколько гостей к ним пожалует. В связи с этим подготовку вели с запасом.

— Что-то мы, похоже, заглобалили, — поделился своими впечатлениями капитан Ермолаев, когда они накануне вечером собрались полным составом на ужин, а заодно продегустировать полученный в результате нехитрых манипуляций эликсир молодости. Даже Ия выпила налитую ей рюмку, и, надо сказать, напиток улегся внутри, как ему и положено, с большим комфортом.

— Ых, хороша чертовка! — крякнула она под одобрительные улыбки мужчин. — Как любил говорить мой первый тренер по рукопашке, Михалыч: «Человек должен уметь пить и петь так же хорошо, как и работать. Иначе он превратится в биоробота!»

— Абсолютно с ним солидарен, — выразил общее мнение Потемкин. — Кто не умеет расслабляться, тот, по сути, и не живёт, а так, существует, ха-ха!

За столом решили находиться тройками, не больше, на всякий случай, для контроля ситуации. Монаху подробно разъяснили суть праздника, какие по этому поводу вести речи, как чествовать героев и поминать павших.

Ия, Ермолаев и Грачев вышли первой тройкой, чтобы понаблюдать начало застолья и продегустировать гречневую кашу, которая вчера на пробной варке получилась очень даже ничего. Но сегодня кошеварили наспех обученные деревенские, поэтому такой контроль был просто необходим.

Их небольшой столик стоял немного в стороне, между храмом и полевой кухней, которая гудела дизельными горелками и потрескивала горящими в буржуйке дровами. А ещё от неё шли сказочные ароматы!

Сперва подъехали телеги с продуктами, и ответственные за это люди быстренько рассортировали их равными частями по всему столу. Потом потихонечку стал подтягиваться народ, непривычно заполняя всю площадку перед монастырем. Как только собралось достаточное количество людей, монах двинул проникновенную речь с церковно-патриотическим уклоном и пояснил порядок проведения торжеств, которые, в том числе, включали в себя поедание специальной «божественной каши», приготовленной на «небесной колеснице». Процесс был организован по образу и подобию шведского стола: бери что хочешь, но не задерживай подходящих сзади людей.

Монах в своей речи особо отметил, что люди, которые реально участвовали в ратных баталиях, могут пройти к храмовому столику, возле которого дежурили слуги монастыря (спецназовцы), и отведать «фронтовые сто грамм». Что это такое, он пояснять не стал, а изложил просто как факт.

По окончании речи он громко крикнул: «С Днем Победы!» — и призвал к спокойствию.

Ермолаев не спеша подошел к столику, накрытому специально для них, нарочито медленно достал из разгрузки полевую фляжку и разлил в прозрачные рюмки такой же прозрачный самогон. Заинтригованный народ в абсолютной тишине с интересом глазел на эти непонятные манипуляции.

Разлив напиток, капитан извлек из кармана обычную китайскую зажигалку и поджег жидкости в каждой рюмке. Народ, ожидаемо, дружно ахнул!

— Вздрогнули! — скомандовал Ермолаев, незаметно подмигнув Ие, и опрокинул содержимое в рот.

Его собутыльники, не долго думая, повторили за ним это незамысловатое действие. По площади раздался громкий гул страха и восхищения!

— Прошу к столу! — громко крикнул Ермолаев и развел руки в стороны.

Немного понаблюдав за живой, двигающейся очередью, Грачев неожиданно хохотнул:

— Блин, стоят как в Мавзолей!

- Это точно, - поддержал безопасника Ермолаев, - Только у нас вместо уважаемого Владимира Ильича бочок с гречневой кашей, ха-ха.

Ия пригляделась и тоже улыбнулась. Весь процесс выглядел следующим образом: народ дисциплинированно вытянулся в очередь, хвост которой терялся за воротами. Потом они проходили вдоль стола и брали понравившиеся им блюда, пока не упирались в полевую кухню, где Мария и ещё парочка помощников большими черпаками накладывали в плошки гречневую кашу с тушенкой. Дальше люди её огибали и вновь подходили к столу, только уже с другой стороны, где стояли блины и кисель.

Основное внимание, естественно, привлекала необычная зеленая повозка с огромными колесами и дымящейся трубой.

- Палэва кухна, - повторил один из людей услышанное от монаха название.

Немного постояв у стола люди выходили обратно в ворота, уступая место другим.

Народ умеренно шумел, делясь впечатлениями от невиданных доселе вещей и механизмов.

Неожиданно к столику со спецназовцами подошел невзрачный мужичок и немного помявшись заявил, что он тоже немного воевал, только не в империи, а нанимался в войско Султании.

Не понимая, что ему надо, хотя Ия дословно перевела его эмоциональный треп, они подозвали к себе Павла, который коротко переговорив с мужиком, с улыбкой им пояснил:

- Непоседа говорит, что он, как ветеран боевых действий, имеет право и хотел бы попробовать положенные ему сто грамм фронтовых.

Ермолаев крякнул от удивления, но потом расплылся в широкой улыбке.

- А, не боишься, брат? – поинтересовался он у новоявленного ветерана, хлопнув его по плечу.

Тот сначала что-то забубнил, а потом неожиданно набычился и заявил, что смерти он не боится! Капитан с трудом сдержался, чтобы не заржать в голос, но посмотрев на вытянувшиеся физиономии Ии и Сергея, все же захохотал!

- Ну, смотри, брат! – пояснил он, - Это волшебный напиток, если у тебя есть какие-нибудь тайны, то лучше не надо, потому что он раскрывает суть человека.

Мужик упорно молчал, упрямо сжав губы, мол мне скрывать нечего.

- Ну, хорошо, сейчас я научу тебя, как это надо делать, - потер руки капитан, в предвкушении бесплатного цирка.

Вокруг них стала собираться приличная толпа любопытных.

— Одному это делать никак нельзя, — с серьёзной физиономией наставлял бедолагу капитан, — Пропадёшь! Поэтому я тебя поддержу, смотри внимательно и делай как я. Ермолаев разлил в две рюмки алкоголь и поднёс свою ко рту. Тот, как под копирку, повторил его движения. Капитан шумно выдохнул из лёгких воздух и привычно опрокинул посудину в свою лужёную глотку. — Эх, хороша чертовка! — довольно крякнул он, закусывая грибочками. Мужичонка, как перед расстрелом, выпучил глаза, с громким визгом сделал выдох и закинул жидкость себе в рот. Слизистую мгновенно обожгло, отчего у него сразу перехватило дыхание. — Глоткой, мать твою! — заорал Ермолаев, долбанув его по спине ладошкой. От удара жидкость провалилась внутрь, а мужик, выпучив заслезившиеся глаза, широко разинул рот, пытаясь сделать вдох. Наконец воздух со свистом ворвался в лёгкие, а тот судорожно закашлялся. — На, закуси, — зарядил капитан, засовывая ему в рот яблоко. Мужик судорожно захрустел, а затем, смахнув с глаз навернувшиеся слёзы, расплылся в глупой улыбке. — Неслабо парня торкнуло, — хохотнул Грачёв, — Сейчас его накроет и начнётся представление. Мужичка ощутимо передёрнуло, он помотал головой, как мокрая собака, и, уперевшись застывшим взглядом в Марию, неожиданно взвизгнул: — Где эта скотина? — Какая скотина? — ошеломлённо пискнула девушка, с удивлением наблюдая мгновенное превращение своего тщедушного соседа в свирепого и непобедимого медведя. — Разве в нашей деревне есть ещё одна скотина? — завопил он дурным голосом, — Где твой отец? Я ему сейчас тумаков навешаю! — Господи, ну что случилось? — попыталась достучаться до него девушка. — Это наши мужские дела! — непонятно откуда взявшимся баском рявкнул он и уверенно поскакал в сторону ворот. — Ну всё, — хохотнула Ия, — Принял мужик озверину, теперь держите его семеро! — Ну чего застыли! — привлёк их внимание Ермолаев, заново наполняя рюмки, — Давайте ещё по пять капель, и пошли меняться. — Может, кто-нибудь ещё хочет попробовать? — обратился Грачёв к глазевшим на них с суеверным ужасом гостям праздника. Те в страхе дружно отшатнулись назад. — Ну, как хотите, — миролюбиво буркнул он и выпил, — С Днём Победы! Покинув прихрамовую площадку, Ия поспешила не в обжитой уже домик, а в свой вагон, где её дожидались подаренные монахами мечи.

Вполголоса уговаривая себя на ратные подвиги, она не спеша разделась и подошла к подарку, который до этого старательно обходила стороной. Взяв тяжеленный сверток, она, пока не передумала, потопала обратно и, зайдя в свой, уже полюбившийся коттеджик, положила его на полированную поверхность большого, круглого стола. Внутри оказалась ещё одна скрутка с походной одеждой, напоминавшая бронежилет спецназовца для ниндзя, с кучей карманов, кармашков, тесёмочек, зажимов и прочих приспособлений для скрытого и компактного размещения смертоносных железок. Свернув одежду обратно, она снова уставилась на сверток с оружием, напоминавший здоровенный чехол для автомобильных инструментов, только вместо гаечных ключей в нем уютно расположились орудия убийства, поблескивающие приглушенным, сине-фиолетовым цветом. — Вот это да! — восхищенно воскликнула она. Крестообразный чехол для спаренных мечей находился прямо по центру. Они были закрыты полностью, включая рукояти. Слева от них располагалось всевозможное метательное оружие, от звездочек до ножей, а справа красовались семь кинжалов разнообразной длины и формы, а также всевозможные ключи, веревки, тросики и вообще непонятные приспособления и механизмы. Она с интересом осматривала все это богатство, опасаясь даже прикоснуться. Отдельно от этого лежал футляр с самострелом, с которым она как-то уже пыталась разобраться, но у нее ничего не получилось. — Это не мое оружие, — сказала себе тогда Ия. — Впрочем, как и лук. Я уж лучше кулаками. Она налила себе минералки, которой было полно в одном из вагонов, и залпом выпила целый стакан, утоляя послеалкогольную жажду. — Ну давай, соберись, тряпка! — подбодрила себя девушка и снова подошла к заточенным фигуркам из непонятного металла, мерцающим холодным блеском. Ия растопырила ладонь и начала водить над ними, как металлоискателем, прислушиваясь к своим ощущениям. Ее тело в некоторых местах стало покалывать тысячами малюсеньких иголок. — Мои наколочки знакомятся со своими друзьями, — прошептала она, кайфуя от этих ощущений. Не удержавшись, Ия аккуратно вытащила одну из звездочек и покрутила головой, выискивая мишень. Металлическая пластина удобно устроилась между пальцами, ожидая своего звездного часа.

Ничего подходящего на глаза не попалось, нужно было выходить на улицу. Она погладила загрустившую звездочку и положила ее обратно. Постепенно предмет за предметом девушка извлекала из своих гнезд, знакомилась, взвешивала в руках и клала обратно, пока не добралась до мечей. Еще раз попив водички, она решила сделать перерыв и уселась за изучение энциклопедии Ольги Марковны. Внезапно накатила усталость, и она уснула, сидя на стуле, уронив голову на стол.

Если бы кто-нибудь в это время зашел в комнату и закрыл жалюзи, с удивлением бы увидел, что тело девушки светится и мерцает всеми цветами радуги. Ия снов не видела, но когда проснулась, ясно поняла, что время пришло и мечи ее зовут. Она пружинисто поднялась, сбрасывая остатки дремы, и уверенно подошла к столу. Уже вечерело, и солнышко как раз освещало поверхность стола, заставляя железо играть новыми красками. Она аккуратно погладила ножны, развязала тесемки на кожаных нахлобучках, прикрывающих рукояти от дождя и пыли. Даже не вынимая мечей, по одним рукояткам она поняла, что это настоящее произведение искусства. Сами рукоятки, размерами под две ладошки, были обмотаны толстой кожаной лентой и заканчивались искусным замком в торце, который не выступал за диаметр рукояти. С виду они были совершенно одинаковые. Ия осторожно вытянула первый клинок и положила его на ладошки, привыкая к весу и балансировке. Это был прямой клинок с заточкой с одной стороны и острием, смещенным к тупому концу. Лезвие, толщиной около пяти миллиметров и шириной в три пальца, без всяких защит переходило в рукоять. Сам металл был пережженного темного цвета и казался каким-то мертвым. — Ну здравствуй, мой хороший, — поприветствовала меч девушка, беря его в левую руку и осторожно ведя большим пальцем по идеально заточенному лезвию. — Ой! — неожиданно вскрикнула она, отдергивая руку и глядя на уколотый палец. — Зазубринки? Ия внимательно оглядела лезвие, но никаких дефектов не увидела, а на пальце в это время набухала большая, пузатая капля крови. — Ага, я поняла, — улыбнулась девушка. — Ты хочешь со мной познакомиться! Она поднесла уколотый палец к лезвию и слегка нажала рядом с ранкой. Капелька округлилась, оторвалась от кожи и полетела прямо на меч. — Бумс! — глухо ударило ей по ушам, но не снаружи, а изнутри. Опять защипали татуировки, и закружилась голова. Ее ощутимо качнуло, но она сумела взять себя в руки и, раскрыв от удивления рот, уставилась на меч. Он ожил! По его лезвию то тут, то там вспыхивала вязь незнакомых знаков и символов, которая двигалась от рукояти к острию, напоминая ленточную бегущую строку. Ия тряхнула головой и увидела то же самое на втором мече, который был точной копией первого, но немного легче. Если бы в это время император вытащил висящий на стене за спиной меч древних, он бы увидел ту же картину, говорящую, что у этого оружия появился хозяин! Ия перевела дух, восстанавливая дыхание, и взяла мечи в обе руки, принимая боевую стойку. Немного покрутив клинки, она уже хотела направиться на улицу, но в этот момент между лезвиями вспыхнула яркая дуга, которая очень быстро превратилась в большой огненный шар. После чего он с громким хлопком разлетелся на миллион разноцветных молекул, а ее долбануло так, что, закатив глаза, она повалилась на пол. Теперь ее тело напоминало цветной экран уличной рекламы! Очнулась Ия от того, что кто-то больно хлопал ее по щекам. — Ийка, твою мать! — словно через вату пробивался голос Ермолаева. — Ты чего опять тут удумала, колдунья чертова, даже дизель заглох! Она распахнула глаза и увидела, как у капитана лицо из крайне озабоченного превращается в улыбающееся. — Ну зараза! — в сердцах воскликнул он. — В следующий раз я сам тебя убью! — Согласна! — улыбнулась девушка, обнимая его за шею. — Помоги встать. Мечи темными металлическими полосками аккуратно лежали на полу возле стола. — Да что случилось-то? — по-отечески спросил капитан, поправляя ее прическу. — С мечами знакомилась, — буркнула она, поднимая с пола мертвую на вид сталь. — Так это ты от радости упала? — хмыкнул он. — Это точно, от нее, — улыбаясь, согласилась девушка, засовывая близнецов в ножны. В это время заработало электричество. — Да будет свет! — обрадовался Ермолаев и погрозил ей пальцем. — Больше не балуй, накажу. — Все под контролем, мой капитан, — вытянувшись в струнку, козырнула ему девушка. — Ну-ну, — хохотнул капитан, покидая помещение. — К непокрытой голове руку-то не прикладывают. Ия уже окончательно пришла в себя и, подойдя к столу, громко поинтересовалась: — Больше драться не будете? После этого, сделав театральную паузу, продолжила: — Тогда пошли на воздух, разомнем косточки… Энаю еще с утра сказали, что старообрядцы в своем монастыре устраивают какой-то большой церковный праздник, но из-за нехватки времени он отмахнулся, мол, есть дела поважнее, сейчас не время праздновать. Но уже к обеду, когда в город стали просачиваться различные слухи об очередных чудесах, типа огненной воды и самоварной повозки на огромных колесах, он все же решил туда наведаться. Тем более у него из головы всё время не выходила молодая, высокая девушка со странным именем Ия, которую дочка старосты, Мария, называла богиней. Не то, чтобы он влюбился или банально захотел ее как женщину, но она определенно его заинтересовала. Энай позвал своих неизменных друзей Зилера и Мина, попросив сопроводить его в монастырь, но об этом как-то прознала Талиция и закатила истерику, что он обещал взять ее с собой. Затем к ним прилип мелкий Бринар, а соответственно, и Бенарита изъявила желание составить им компанию. В итоге поездка, на которую он планировал истратить не больше пары часов, грозилась растянуться на неопределенное время. Благодаря бесконечно долгим сборам, к воротам монастыря они подъехали уже ближе к вечеру. Пройдя стандартный праздничный ритуал и погрузившись в чудо-повозку, Энай попросил уже знакомого ему Потемкина позвать Ию, чтобы поприветствовать лично. Они вдвоем подошли к металлической калитке, ведущей на внутреннюю площадку, и остановились. — Я сейчас, — повернувшись к Энаю, сказал майор. — Подожди немного, дружище, я ее позову. Принц уловил смысл фразы и согласно кивнул головой. Потемкин, мудреным с виду ключом, открыл металлическую дверь и быстро шагнул внутрь, но через мгновение неожиданно замер, оставив за собой проход открытым.

Изнутри раздавались необычные ритмические звуки, а потом запела какая-то женщина. Энай, не раздумывая ни секунды, шагнул внутрь. Любопытство просто толкнуло его в спину, заставляя идти следом за спецназовцем. Почти сразу остановившись, они оба застыли на месте. Его поразило абсолютно все: идеальный порядок, удивительной красоты два домика — один большой с огромными окнами, а второй маленький, вообще без окон, ровные дорожки и бьющая из большой каменной чаши прямо вверх чистая вода. Но все это он увидел мимоходом, потому что взгляд практически сразу уперся в совершенно необычную картину.

Справа от входа, где-то ближе к середине площадки, спиной к нему стояла абсолютно голая девушка, все тело которой было покрыто непонятными рисунками. В обеих ее руках были зажаты мечи. Опять, не ясно откуда, заиграла музыка, и девушка начала танец, имитируя бой одновременно с множеством противников. Он пригляделся и увидел, что ее грудь и бедра прикрыты тоненькими полосками блестящей ткани, которая практически сливалась с рисунками. Мечи замелькали в воздухе, разбрызгивая вокруг себя зайчики от заходящего за горизонт солнца. Ритмичная музыка непонятного для Эная происхождения начала увеличивать темп, заставляя ускориться танец. Неожиданно девушка соединила рукоятками мечи между собой, и у неё получилось обоюдоострое копьё, которое со свистом вспороло воздух и создало вокруг танцовщицы сплошной сияющий купол. На площадке послышался вздох восхищения от разинувших рты спецназовцев, к которым присоединился и Энай. Также внезапно музыка замолчала, а девушка мгновенно замерла, снова разорвав мечи в обе руки. — Ну ты даёшь, Ийка! — воскликнул Ермолаев. — Никогда ничего подобного не видел! У меня чуть сердце не выскочило! Остальные тоже начали что-то говорить. Она тряхнула головой, скидывая с волос капельки пота, и, повернув голову, неожиданно столкнулась взглядом с принцем. Он тоже вылупился на неё, потому что узнал в ней необычную собеседницу, с которой они гуляли по городу. Поняв, что она его тоже узнала, он уже хотел улыбнуться, когда она перевела взгляд на Потёмкина и грозно рявкнула: — Майор, твою мать! Почему посторонние на объекте? Принц, хоть и не понял смысл фразы, но сообразил, что это окрик касается именно его. Улыбаться ему тут же расхотелось. Спецназовец не сразу сообразил, по какой причине к нему претензии, но, повернув голову, увидел Эная. В этот миг на площадку, как к себе домой, залетела Мария, и, найдя принца взглядом, громко крикнула: — Уважаемый принц Энай! Вас потеряла ваша мать, императрица Бенарита! Спецназовцы, которые довольно прилично владели языком, сразу замерли, включая Потёмкина, который уже собирался выпихнуть парня прочь. Первая пришла в себя Ия. Она громко и злобно чертыхнулась, нервно накинула на себя полотенце и заторопилась в сторону коттеджа, жёстко бросив на ходу короткую фразу: — Посторонних за борт, это приказ! Мария удивлённо вылупила глаза, не понимая, что происходит, и посмотрела на Потёмкина, который развёл руки и пожал плечами: мол, я тут совершенно ни при чём. — Мама, мама, он здесь! — раздался звонкий мальчишеский голос, и на внутреннюю площадку влетел Бринар, радостно сверкая глазами. Все опять дружно зависли, а в распахнутую калитку тем временем вплыла отвергнутая супруга императора, благородная Бенарита. Ну и завершая процессию, рядом с ней тут же оказалась Талиция, которая, крутнув головой, неприлично ахнула и влюблённо уставилась на полуобнажённого Свиридова. — Представь нас своим друзьям, Энай, — степенно произнесла бывшая императрица, обращаясь к сыну, тем самым не оставляя выбора ни ему, ни спецназовцам…

Глава 14. Империя. Северный предел…

Тиссалия с хрустом потянулась и расплылась в довольной улыбке.

- Дорн такой пупсик, - хихикнула она, - Как маленький ручной медвежонок.

Как-то раз, её отец, вернувшись с охоты, привез шкуру убитой медведицы и трёх, ещё совсем крошечных медвежат, у одного из которых на грудке был небольшой белый треугольник. Она в то время сутками занималась с этим зверьками, подкармливая их обычным молоком. Её любимчиком тогда стал именно этот хорошенький медвежонок с белым пятном на груди, которого она постоянно гладила и тискала в руках, отчего тот довольно урчал, влюбленно и доверчиво поглядывая на неё своими черными, блестящими глазами и строя при этом умильные рожицы. Ну совсем, как Дорн! Хи-хи…

Когда неделю назад, её, как протухшую рыбину, завернули в какие-то тряпки, бесцеремонно перекинув через круп лошади, и привезли черт знает куда, она была в таком бешенстве, что просто трудно описать - её буквально разрывало со психа на тысячу маленьких пожарчиков! В то утро она понимала, что конкретно перегнула палку, но не до такой же степени, чтобы этот безмолвный истукан с лицом не выспавшегося дровосека хватал её своими ручищами, и не объясняя ничего, тащил в свою башню и запирал в комнате, в которой не было даже приличной кровати, только продавленный топчан. Да при чем здесь вообще кровать? Само это место в принципе не для неё. Она должна жить во дворце и нигде больше!

Когда первый пожар потух, Тисса начала анализировать ситуацию и вскоре сообразила, что причина её заточения не в утреннем выступлении, а однозначно в чем то другом, более тяжелом и опасном проступке. Это надо было срочно выяснить! Просидев сутки взаперти и ничего не добившись своим молчаливым протестом, она решила сменить тактику. Прикинув, что на обозримом горизонте рядом с ней никого нет, кроме этой тупой тени супруга, пришлось срочно пересматривать планы по своему освобождению.

На второй день она начала плакать, сменяя монотонный вой горькими рыданиями, а потом ей стало на самом деле плохо. Толстокожий бегемот на это никак не отреагировал, приведя её этим в абсолютное бешенство. Она довела себя до того, что на следующую ночь не сомкнула глаз, а наутро реально упала в обморок как раз в тот момент, когда Дорн заносил ей еду. Она слишком резко поднялась ему навстречу и почти сразу потеряла сознание.

Нелепо взмахнув руками, Тиссалия тряпичной куклой, рухнула лицом прямо на нетронутый столик со вчерашней едой, к которой девушка даже не прикоснулась. Резные ножки, не выдержав её веса подломились, сбрасывая неуправляемое тело на пол. Теперь она лежала на спине, выставив на обозрение впавшего в анабиоз Дорна свое окровавленное лицо.

- Матерь божья! – истошно завопил он, выводя себя из ступора и бросаясь к валяющемуся на полу телу.

Его откровенно потряхивало, потому что если, не дай бог, супруга наместника сильно покалечилась, или того хуже, убилась насмерть, то ему трудно будет убедить хозяина, что он ничего не успел сделать. Неуклюже схватив податливое, как тесто тело, Дорн перетащил её на кровать и выглянув в дверь громко заорал:

- Принесите тазик с теплой водой и чистые тряпки!

После этого, сделав пару кругов по комнате, опять подскочил к кровати и присел на колени, соображая, что же делать дальше. Тиссалия, которая пару мгновений назад пришла в себя, сразу сообразила, что это не плохой шанс накинуть уздечку на безмозглого помощника мужа.

Не открывая глаз, она стала тяжело дышать и шумно хрипеть, будто ей не хватает воздуха. Дорн, которого колбасило, как провалившегося в полынью нерадивого рыбака, с перепугу схватился своими ручищами за высокий воротник кружевного платья и на инстинктах, рванул его в разные стороны, разрывая практически до пояса. Тиссалия, заметив через опущенные реснички, что в дверях появилась девка с тазиком в руках, вцепилась в офигевшего от такой подлянки Дорна, как голодная саблезубка в кусок долгожданного мяса, и истошно заверещала дурным голосом:

- Пути меня, подлый насильник, лучше сразу убей!

Дорн в испуге рванул назад, но намертво прилипшую к нему Тиссалию поволокло следом и она снова грохнулась на пол, забрызгивая все своей кровь.

Застывшая было в дверях девка включила сирену, и бросив тазик с водой прямо рядом с телом, в мгновение ока исчезла в дверном проеме, унося истеричные звуки вниз по лестнице.

Дорн, застывший по середине комнаты, как пугало на огороде, бросил неторопливый взгляд вокруг себя, отметив царивший в комнате беспорядок, больше напоминающий погром, а затем глянул на свои окровавленные руки, которые почему то были растопырены в разные стороны.

- Может спрыгнуть в обрыв? Головой вниз! - прошептал он, а потом тряхнув волосами, поскакал вниз, чтобы остановить распространение смертоубийственных слухов!

Заскочив на кухню, он сразу уперся в десяток испуганных и осуждающих взглядов своих родственников!

- Только откройте где-нибудь рот! - не подумав рявкнул он, косвенно подтверждая их самые ужасные и неправдоподобные догадки, - Зарежу и выброшу в ущелье!

После этого обвел притихший народ безумным, горящим взглядом, и рванул обратно наверх.

Тисса, как ни в чем не бывало, в пол-оборота сидела на кровати и вытирала поднятой с пола тряпкой свое лицо. Её левое плечо было обнажено, практически открывая тяжелую грудь. Дорн с ужасом представил, что если прямо сейчас нагрянет наместник и увидит эту картину, то вряд ли от его башни останется хотя бы камень на камне. Что будет с ним лично, думать ему не хотелось совсем.

Девушка неторопливо повернула голову в его сторону и слегка прищурив свои большие, почти черные глаза, спокойно произнесла:

- Распорядись, чтобы сюда принесли воду, мне нужно помыться. Затем мы с тобой покушаем и поговорим.

Дорн, как телок, мотнул своим покатым лбом и уже хотел кинуться исполнять приказание, как Тиссалия добавила ещё немного дровишек в его незатухающий, душевный пожар.

- Прикажи, чтобы мне принесли новое платье, - произнесла она, громко усмехаясь, - Не ходить же мне при постороннем мужчине практически голой.

Она демонстративно подхватила двумя пальчиками порванный ворот и слегка оттянула его в сторону, полностью оголяя свою немаленькую грудь.

Дорн шумно сглотнул и громко топая побежал вниз, а Тиссалия еле слышно рассмеялась, все шло по её плану.

Вскоре два бородатых горца притащили здоровенную лохань, а девки споро натаскали подогретую воду и кучу пенных благовоний. Когда все было готово, Дорн поинтересовался, не надо ли ещё чего-нибудь и уже хотел быстренько убежать, когда его остановил резкий крик в спину.

- Куда это ты собрался?

- Вы же сами сказали, что больше ничего не надо? - не понял мужчина.

- Мне нужен ты! - жестко произнесла Тиссалия, сверкнув глазами, - Раз уж мужа нет рядом.

- Зачем? - замер Дорн, предчувствуя неминуемую западню.

- А кто мне будет помогать мыться? - картинно задрала девушка свои тонкие брови, - Или ты хочешь, чтобы обнажилась перед твоей челядью?

Несчастного мужчину буквально парализовало от её слов. Он просто на какое-то время превратился в камень, даже позабыв, как дышать!

- Ты все равно уже все видел, - продолжала она забивать гвозди в крышку гроба его погибшей души, - Так что лучше не зли меня, иначе все будет намного хуже.

- Хуже некуда! - пронеслось у него в голове, - Или есть?

- Ну вот и умница, - восприняла его молчание, как согласие Тисса, - Помоги мне снять платье.

Кое как переставив в нужном направлении свои задеревеневшие ноги он подошел ближе, и не поднимая глаз, протянул руку.

- Послушай, Дорн, - еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, произнесла Тиссалия, - Я не кусаюсь и не требую от тебя ничего невозможного, типа отпустить меня домой. Я прошу только немного мне помочь, потому что вы сами поставили меня в это безвыходное положение, верно?

Тот опять послушно мотнул головой.

- Ну вот, поэтому помоги мне снять это чертово платье и можешь идти по своим делам. Дальше, так уж и быть, я справлюсь сама...

Через час они сидели за накрытым столом, и не в её временной камере, а в светлой, большой комнате с шикарным видом на ущелье.

- Я не спала всю ночь, поэтому прямо сейчас, пока я кушаю, ты мне расскажешь всё, что знаешь о причинах моего заточения. А я в это время подумаю, что буду рассказывать своему мужу, когда он сюда приедет, - она притормозила на паузе и остро взглянула ему в глаза, - Он ведь приедет?

- Конечно приедет! – эмоционально воскликнул Борн, и даже привстал в подтверждение своих слов.

- Ну вот и славно! – незаметно выдохнула Тиссалия, - Тем более, я давно хотела в тобой поговорить.

- Со мной? – неверующе вскинул на неё глаза Дорн, смешно разинув рот.

- Конечно с тобой, а с кем с кем же ещё? – ласково и нежно, как она это умела, улыбнулась девушка.

- О чем? – неожиданно сорвался голос у пораженного мужчины.

- О многом, - загадочно заявила Тиссалия, - Но сначала расскажи, по какой причине я здесь?

Дорн опять замер, но потом шумно задышал, как перед прыжком в холодную воду и наконец произнес:

- Хозяин считает, что ты встречалась с посланником императора, достопочтенным Агином и рассказала ему про вернувшуюся экспедицию, - испуганно округлив глаза, очень тихо произнес мужчина.

- И всё? – не поверила ему девушка.

— Это великая тайна! – воскликнул Дорн, возмущенный её реакцией, - Уважаемый наместник говорит, что если обо всех этих чудесах узнают в столице, то нашему народу не выжить, потому что сюда ринутся полчища алчных искателей богатств, обладающих неограниченными возможностями!

- О каких конкретно чудесах и богатствах так сильно печётся мой супруг? – понизив голос и опустив глаза, чтобы не выдать своего волнения, поинтересовалась Тиссалия.

- Да о всех! – не сдержав эмоций, крикнул Дорн, сверкая глазами, - В своем походе они нашли несметные богатства!

- Да ну? – подзадорила его девушка, делая вид, что не верит не единому его слову, - Ты то откуда можешь знать, если это великая тайна?

- Дорн всегда все знает! – резко наклонился к ней мужчина, понизив голос, - У Дорна везде свои глаза и уши! Они нашли земной рай, с драгоценными камнями, золотом и… ещё кое-что!

- И что же это такое? – тоже приблизила к нему свое лицо Тиссалия, перейдя на шепот.

Теперь они почти касались носами, напоминая двух заговорщиков.

- Наконец-то мы узнали, где взять огонь дракона! – выпучив глаза прошипел Дорн, - Там его видимо не видимо!

Девушка резко отпрянула, и как мокрая собака мотнула головой, стряхивая последнюю информацию в мусорку.

- Давай вернёмся к камням и золоту, - поправила она в нужную сторону русло повествования, - Его действительно там много?

- Не хватит наших лошадей, чтобы все вывезти! – уверенно произнес Дорн и добавил, - Там ещё много всего разного: меха, строительный лес, не пуганный зверь и птица, а в реке полно рыбы. А ещё тепло и солнечно.

Тиссалия глубоко задумалась, подвиснув на продолжительное время над обеденным столом.

- Ты хочешь сказать, что мой супруг думает, что я обо всем этом рассказала жирному столичному гостю? – уточнила она.

- Да, это так, - уверенно подтвердил мужчина.

Тисса неожиданно расхохоталась, да так сильно, что ей пришлось вытирать выступившие на красивом лице слезы. Потом глянув на вопросительное лицо собеседника, она пояснила:

- С Агином я виделась всего несколько мгновений, когда застала его у нас в доме, разговаривающим с Гуном. На какое-то время Гун вышел и Агин мне шепнул, что привез моему супругу предложение от императора: взять в жёны его среднюю дочь Талицию, но решил сказать мне первой, видимо ожидая ответных услуг. Но в это время вернулся брат моего мужа и я ушла. И всё! Больше я с эти толстяком не пересекалась ни разу, ни до ни после!

- Хозяин хочет взять в жены другую женщину? – не поверил ей Дорн, пропустив все остальное, - А как же ты?

- А что в этом такого? Наши законы позволяют, и это не другая женщина, это дочь императора! – уточнила Тисса, как нив чем не бывало, продолжив трапезу, - Согласись, это немного меняет ситуацию, потому что его мнение по этому поводу в столице мало кого интересует.

- Но как же ты? – повторил свой вопрос Дорн.

— Вот именно об этом я и хотела с тобой поговорить, - промурлыкала в ответ Тиссалия, сексуально засовывая в рот кусочек почищенного яблока.

- Но что ты хочешь от меня? – ничего не понял Дорн, для которого подобные интриги были тайной за семью печатями.

Фрукт должен был дозреть, поэтому девушка загадочно улыбнулась и отстранилась от стола. В чём-чём, а в интригах ей равных не было!

- Давай не сегодня, - она стыдливо опустила глаза, - Я держусь из последних сил, мне надо отдохнуть, а потом мы с тобой все обсудим.

Дорн сразу засуетился и вызвал прислугу.

- Тебе постелили в хозяйской спальне, сейчас сестра проводит. Иди, отдыхай.

- А где будешь спать ты? – лукаво сверкнула глазами Тиссалия.

- За меня не беспокойся, в своем доме я с этим разберусь.

Тисса грациозно поднялась и прежде чем следовать за высокой, молодой молодой девушкой, остро глянула на застывшего Дорна.

- И запомни! Сейчас все зависит только от тебя и твоего отношения ко мне.

После этого девушки сразу вышли, оставив мужчину чесать свою многострадальную голову...

Раздевшись, Тиссалия плюхнулась на мягкую перину и накрывшись пуховым одеялом, блаженно потянулась. Теперь она уже не хотела, чтобы муж побыстрее забрал её отсюда. Ей нужно было время, чтобы подготовить необходимый плацдарм на непредвиденный случай, который может произойти в любой момент.

Она легла и задумалась, анализируя последние события, все больше склоняясь к выводу, что скоро ей понадобится новый покровитель - законы кланов позволяли мужу избавится от не устраивающей его жены без всяких проблем. Поэтому, учитывая, кто её муж, ошибиться в этом вопросе было смерти подобно.

Последующие три дня не принесли никаких новостей, за исключением того, что Дорн стал послушнее ручной белочки, но вот, вчера вечером он наконец принёс в своем клювике кое-что ценное. Она уже собиралась ложиться спать, когда услышала за окном посторонний шум, а потом в комнату вошел хозяин башни.

- Нам надо поговорить, - с ходу бросил он.

Тиссалия молча прервала свои вечерние дела и присев на мягкое кресло, выжидательно уставилась на явно взволнованного мужчину.

- Ты была права, моя госпожа, - нехотя молвил он, - Сегодня от императора приехала целая делегация. Сейчас они пируют у наместника в башне. Потом будут разговаривать. Мне шепнули, что один из вопросов, которые будут обсуждать касается дочери императора, Талиции.

В спальне наступила довольно продолжительная тишина.

- Теперь ты убедился, что я тебя не обманывала, - наконец проговорила Тисса, обдумывая возможные варианты, - Мой муж просто хочет от меня избавиться.

Она поднялась и качая бедрами, прошлась по комнате.

- Я думаю, он планирует отдать меня своему младшему брату, которого я терпеть не могу, - она замерла напротив не отводящего от неё влюбленных глаз мужчины.

Оценив произведенный эффект, Тисса внутренне ухмыльнулась и сделала шаг навстречу, оказавшись практически вплотную к замершему Дорну.

- То ли дело ты, - прошептала она, кладя ему руки на плечи, - Красивый, умный, сильный. Настоящий мужчина.

Дорн застыл прибрежным утёсом, боясь спугнуть сладкое наваждение.

Женщина приблизила к нему лицо, обдав терпким, манящим ароматом.

- Я должна знать всё, о чем они сегодня будут говорить, - прошептала она, - А теперь помоги мне снять платье и уходи. Я буду ждать тебя завтра вечером с новостями. И если они мне понравятся, ты не пожалеешь.

Весь следующий день Тисса прикидывала варианты, а потом успокоилась, решив дождаться вечера, и теперь, одев самый сексуальный наряд, который нашелся в этом убогом месте, в ожидании Дорна валялась на мягкой кровати. На улице уже давно стемнело, но она решила дождаться в любом случае.

Наконец послушались осторожные шаги и дверь в спальне начала отворяться. Тисса тут же приняла сексуальную позу и опять расплылась в улыбке.

- Раньше никак не мог, - виновато проговорил Дорн, остановившись возле двери.

Она увидела, что он весь в пыли, только что с дороги и выглядит очень уставшим.

- Я тебя ждала весь день, - мягко сказала она, - Подожду ещё немного. Иди, помойся с дороги и распорядись на счет ужина, пусть принесут сюда. Ты будешь кушать и рассказывать мне новости.

Мужчина благодарно глянул и исчез за дверью.

Тиссалия встала, надела на плечи накидку, чтобы не нервировать накрывающих стол, родственников Дорна, и только потом, когда они ушли, снова присела на кровать. Немного подумав, она кое-что изменила в своей одежде, убрав некоторые лишние детали.

Дорн не жуя глотах нехитрую пищу, а Тисса влюбленными глазами наблюдала за этим процессом, окончательно его смутив перед разговором. Наконец, закинув себе в рот последний кусок, он с трудом заставил себя поднять глаза на такое желанное и манящее женское тело, которое в немыслемой позе изогнулось на белых простынях.

Заметив, что мужчина закончил трапезу, Тиссалия пододвинулась ближе к краю стула и опустила ноги на пол, приняв сидячее положение. — Тебе есть, чем меня порадовать? — очень тихо спросила она. — Не знаю, обрадует ли это тебя? — осторожно начал мужчина, — Но мне известно всё, что они говорили. Тисса грациозно встала с кровати и, обойдя стол, подошла к замершему Дорну со спины, опустив ему руки на плечи. — Мы же никуда не торопимся, верно? Расскажи мне всё, абсолютно всё, а я потом решу, что меня порадует, а что нет. Дорн промочил горло остатками компота и, прокашлявшись, хрипло заговорил… Все эти дни, после того как Тасир запер свою супругу в замке у Тени, он практически каждый вечер собирался её навестить, но его словно отводили от этого боги. Сначала надо было срочно решить, что делать с участниками экспедиции, поэтому в следующие дни после встречи с Абданом он посвятил распространению слухов, что люди из похода привезли с собой неизвестную страшную болезнь, которая уже унесла несколько жизней участников экспедиции. Подтверждением он озвучил имена тех, кто действительно не вернулся назад. Но это было только половина дела, которое давало ему время принять правильное решение. Своего брата он тоже не стал выпускать из придуманного им карантина. Единственный, кроме него, кто побывал там, это был Дорн. Но ему было приказано сидеть в башне и сторожить Тиссалию, что исключало распространение от него информации. Честно говоря, Тасир вообще не брал Дорна в расчёт, относясь к этому молодому и безмозглому бычку как к реальной тени. Потом он вернулся к участникам экспедиции, и они почти сутки решали, как поступить дальше. После долгих дебатов они сошлись на том, что в спешном порядке необходимо готовить новую экспедицию, с целью строительства поселения за Дьявольскими щеками. Экспедиция также будет тайной, хотя в ней планировалось задействовать большое количество дополнительного народа. Как всё это дело обставить, чтобы избежать лишнего внимания, пока ясности не было, зато было время подумать и не делать опрометчивых шагов. В следующие сутки Тасир посвятил своим заброшенным повседневным, наместническим делам, которые тоже не могли больше ждать, когда их наконец решат.

А вечером к нему пожаловал ещё больше расплывшийся Агин, буквально настояв на разговоре, от которого Тасир всеми способами пытался уклониться. — Послушай, Агин, у меня дел выше крыши, — прямо в лоб заявил он столичному гостю, когда они остались наедине, — Я не готов пока вернуться к нашему прошлому разговору, потому что у меня не было времени его обдумать. Агин усмехнулся и тоже начал с главного: — Император настаивает, чтобы ты взял в жёны его дочь Талицию. — Что? — не поверив своим ушам, воскликнул Тасир, — У меня уже есть жена. — Не смеши меня, — скривился бегемотик, — Кого это в столице волнует? Тем более у вас, насколько я знаю, с этим проблем нет. Тасир в одну минуту присел на высокое кресло, а Агин продолжил. — Послезавтра сюда приедет большая делегация из столицы, и я тебе советую до их приезда всё же обдумать наш разговор. Для твоей же пользы. Мысли в голове у Тасира заметались, как испуганные куры в курятнике, куда неожиданно проник злобный лис. Ему вдруг представилось, что император как-то прознал про результаты экспедиции и послал сюда людей, чтобы разобраться с этим делом на месте. — Спасибо, что предупредил, — ответила она, — Видимо, ты прав, дальше тянуть не имеет смысла. Ты в курсе, зачем они едут? — В общих чертах, — неопределённо ответил Агин. — Этого пока достаточно, говори, — начал успокаиваться Тасир, сообразив, что повод у делегации совершенно другой. — Григор четвёртый готовится к войне. Я думаю, все вопросы будут крутиться вокруг этого. — Опять деньги? — поморщился наместник. — На этот раз одними деньгами ты вряд ли отделаешься, — опять усмехнулся Агин. — Я тебя понял, — задумался Тасир, — Пойду готовиться к встрече гостей, а заодно подумаю о нашем разговоре. — Подумай, — тоже поднялся мужчина, собираясь покинуть собеседника, — Но послушай моего совета. Чего бы там ты ни надумал, пока не отказывай императору даже в мелочах. Просто выслушай и пообещай всё исполнить. — За совет, конечно, спасибо, — ухмыльнулся Тасир, — Но я сам буду решать, как и что говорить людям императора. Агин с трудом протиснул своё грушеобразное тело в двери, а Тасир с головой ушёл в подготовку встречи императорской делегации, совершенно забыв о своей запертой неугомонной супруге. А зря!... — Значит, они официально предложили моему благоверному взять в жёны дочку императора? — безразличным голосом переспросила Тиссалия, принимая очередную соблазнительную позу на мягкой перине. Не в силах открыть рот от этих пейзажей, мужчина просто мотнул головой. — А про меня они что-нибудь говорили? — поинтересовалась она, продолжая складывать неплохую комбинацию, промелькнувшую в её красивой голове. — Нет, госпожа, — Дорн опять мотнул он своей бугристой головой, — Даже не упоминали, как будто вас вообще не существует. Она театрально насупилась, а он, словно оправдываясь, продолжил: — В основном все разговоры велись про солдат, деньги и продовольствие, в которых очень нуждается империя. А ещё о возможной войне со степняками. — Император просит воинов? — внезапно заинтересовалась Тиссалия. — Да, — подтвердил мужчина. — И что же Тасир? — заинтересованно прищурила она глаза. — Он пообещал выполнить все просьбы императора. — Даже так? — удивилась девушка, и комбинация в её голове начала приобретать видимые очертания. — А ещё, — неожиданно перешёл на шёпот Дорн, — Твой муж втайне готовит большую экспедицию в то сказочное место, которое они обнаружили. Там будут строить крепость! В голове у девушки внезапно щёлкнуло, и она радостно улыбнулась. — Как всё замечательно складывается, — почти не слышно прошептала она, и, обращаясь к влюблённо поедающему её глазами мужчине, уверенно произнесла, точнее, приказала: — Ты должен сделать так, чтобы мой муженёк отправил меня с этой экспедицией. — А как же я? — воскликнул поражённый Дорн. — А ты поедешь со мной, — проговорила Тисса, как бы случайно обнажая бедро, — Ты же хочешь поехать со мной? — Да, — прошептал он на выдохе, не в силах отвести взгляд от белой, шёлковой кожи. — Поверь, ты не пожалеешь! — проворковала женщина, прикрываясь халатом...

Глава 15. Аномальная зона. Высокие гости…

- Зря ты оставил своих близких в логове этих бандитов, - пробурчал Эл Конад, обращаясь к задумчиво молчавшему другу.

Энай, глянув на своего бессменного телохранителя, весело расхохотался.

- Ты все ещё не можешь принять, что тебя, словно подростка, ткнули носом в землю? Как это вообще произошло?

Конад насупился, вспоминая недавние события и пожал плечами.

Буквально пару часов назад, когда они толкались на площадке монастыря, участвуя в непонятном церковном празднике, Эл Конад прозевал момент, когда все венценосное семейство скрылось в неприметной калитке, почти не заметной в массивных, металлических воротах. Когда он краем глаза заметил Талицию, которая через мгновение пропала в том же проеме, он сразу рванул следом, но неожиданно уперся в непонятно откуда взявшегося одного из странных монахов. Он хотел его быстренько обогнуть, но этот наглый парень снова преградил ему дорогу.

- Туда нельзя, - пояснил монах, немного коверкая язык.

- Чего? – яростно вылупился на него Эл Конад, который вообще не привык, чтобы ему перечили.

Обычно люди старались куда-нибудь испариться, заметив его на своем пути.

- Поворачивай оглобли, говорю! – нагло ухмыльнулся потенциальный смертник.

- Ну червяк! – рявкнул Конад, привычно послав свой пудовый кулак в голову недоумка, - Сейчас я тебя размажу!

На удивление его рука угодила в пустоту, а ноги, как-бы, сами по себе, неожиданно оторвались от земли, после чего сделав красивое сальто в воздухе, вместе с остальным телом шлепнулись на неровную поверхность площадки, поднимая небольшое облачко пыли. Потом спецназовец деловито перевернул его на живот и взял руку на излом, упершись коленом между лопатками. Вокруг тут же собралась небольшая толпа любопытных, а из калитки выскочил Энай, привлеченный шумом драки. И не поверил своим глазам! Его непобедимый телохранитель лежал в пыли, уткнувшись лицом в землю и был не в состоянии пошевелиться, а только злобно шипел от боли.

— Ну-ка, прекратить! — рявкнул принц, на что спецназовец даже не повёл ухом. — Отпусти его, — продублировал приказ вышедший за Энаем Ермолаев. Капустин пружинисто поднялся и доложил как положено: — Пресечена попытка проникновения на объект, нарушитель задержан. Следом поднялся красный как рак Эл Конад, сверкая глазами в сторону старлея, и принялся растирать пострадавшую руку. — Это запретная зона, — пояснил причину капитан, слегка пожав плечами. Мол, извини, брат, приказ есть приказ. После небольших препирательств инцидент был исчерпан, после чего Конад подошёл к Капустину и, уставившись на него слезящимися от песка и пыли глазами, рыкнул: — Ты должен меня научить! — Без проблем, — расплылся в улыбке старлей, а потом скосил глаза на капитана и добавил, — Если начальство разрешит. Вскоре Энай в сопровождении Ермолаева вернулся на внутреннюю площадку, но родственники закатили истерику, что хотят здесь погостить. Особенно разволновались сестра и брат, который уже успел сделать пару кругов по территории и теперь сияющими глазами просился в «Теремок», которым он окрестил гостевой домик. Ермолаев держался до последнего, но когда к ним присоединилась Бенарита, отказать такой женщине он не смог по определению. Да и вряд ли кто бы смог. Энай оставил большой, комфортный экипаж, отряд охраны, а сам вместе с Конадом подался домой, и теперь они сидели на открытой террасе с шикарным видом на море и наблюдали, как прямо на их глазах собираются грозовые тучи, постепенно перекрывая горизонт и окрашивая небо в чёрные цвета. Вдали гулко загрохотало и стали проскакивать красные всполохи. — Похоже, скоро долбанёт, — задумчиво промолвил Энай, досадуя о том, что оставил открытый экипаж для своих родных. Хотя что открытый, что закрытый — один чёрт, потому что сам спуск от монастыря был очень опасным. Его мысли прервал друг, который резко подскочил и звонко хлопнул себя по лбу. — Совсем вылетела из головы, — воскликнул он. — Меня ждут в порту, там прибыли наёмники из Балтонии, надо на них глянуть, да сформировать бригаду. — Давай, занимайся, — отпустил его принц, вновь мысленно возвращаясь в монастырь и пытаясь представить, чем там заняты его родные. А ещё ему нестерпимо захотелось увидеть эту удивительную то ли девушку, то ли богиню по имени Ия, потому что стоило прикрыть глаза, как тут же всплывало цветное, идеальное женское тело, вокруг которого сверкал прозрачный купол, отражая лучи заходящего за горизонт солнца. Никогда ничего подобного ему видеть не приходилось. В воздухе явственно начала пахнуть грозой. Бывшей императрице и её детям тоже было чему удивляться. Оставшись в гостях, они, сопровождаемые Ермолаевым и Свиридовым, отправились в небольшую экскурсию по внутренней площадке, начав с импровизированного пищеблока. Их удивляло абсолютно всё, начиная с никелированной посуды и чугунков, и заканчивая мягкими диванчиками, выдранными из спальных мест поезда, которые в небольшом количестве присутствовали в почтово-багажных вагонах. Особое внимание было уделено ножам, черпакам и другим столовым приборам. — Никогда не видела такой красоты! — искренне удивлялась Бенарита, крутя в руках обычную поварёшку из нержавейки. Мелкий Бринар крутился вокруг них не останавливающейся юлой. — Это баня, — продолжал изображать из себя заправского экскурсовода капитан, подводя их к бревенчатому сооружению. — Здесь мы моемся и стираем вещи. — Очень интересно, — пробормотала императрица, беря в руки удивительно лёгкий пластмассовый тазик. Когда они снова вышли на улицу, где постепенно начинало темнеть, услышали крик неугомонного пацана. — Мама, мама, идите сюда! — орал он во всю глотку, выглядывая из Ийкиного коттеджа. — Я тут такое нашёл! Ермолаев досадливо крякнул, но давать задний уже было поздно. — Беги за Ией, — шепнул он Свиридову. — Объясни ситуацию, пусть идёт сюда. — Может, ты сам? — попытался отмазаться лейтенант. — Исполнять! — полголоса рыкнул капитан и покосился на прислушивающуюся к их разговору Талицию. Свиридов поспешил в сторону тоннеля, а Ермолаев, тяжело вздохнув, повёл экскурсию в домик. В воздухе ощутимо запахло грозой. Войдя в помещение, капитан автоматически нажал на выключатель, и на первом этаже вспыхнул свет, заставляя гостей испуганно замереть и удивлённо разинуть рты. — Твою мать! — только и слышно ругнулся он и уже громче пояснил: — Это жилище Ии. У неё тут свои правила. Оденьте, пожалуйста, вот эти штучки прямо на вашу обувь. Он приоткрыл крышку мягкого пуфика и достал тряпочные бахилы. Посмотрев на выпученные глаза венценосных гостей, он снова крякнул и сказал: — Если у вас устали ноги, вы можете снять свои обутки, а я вам дам специальную обувь для дома, мы её называем тапочки. Те ничего не поняли, но пыльные туфли скинули, засунув ноги в прикольные шлёпки. Пацану достались тапочки-зайчики с рожицей и ушками, от которых он сразу пришёл в восторг. Внутри коттедж представлял из себя большую студию без перегородок, роль которых заменяла мебель. Если смотреть на него со стороны площадки, то сооружение представляло собой сруб из калиброванного бруса размером шесть на десять с выступающим посередине длинной стены эркером примерно два на четыре, с затемнёнными панорамными витражами от пола до потолка. Сверху над эркером приютился небольшой балкончик с резными перилами, а справа и слева от эркера темнели два круглых окна, напоминающие огромные корабельные иллюминаторы. Завершало строение высокое, сложной конструкции крыша, которая практически полностью скрывала мансардный этаж с ванной комнатой и двумя небольшими спальнями. Сама Ия всегда ночевала внизу на диване, и второй этаж использовала только как технический. Вход в «теремок» был с правой стороны, посередине короткой стены, как раз напротив въезда в тоннель, где стояли вагоны с бочками. Пройдя внутрь, гости не заинтересовались стоящей справа калошницей, которая отгораживала коридор от лестницы, ведущей на второй этаж, зато стеклянные раздвижные двери шкафа-купе, служащего как раздевалка, и которая отгораживала основное помещение, ввели их в очередной ступор. Такого размера и качества зеркал здесь ещё не видели. Обогнув гостей, которые примагнитились к зеркальным дверям шкафа, Ермолаев опустил горизонтальные жалюзи, прикрывающие окна, как это делал всегда, когда включал свет. — Господи, что я творю! — пронеслось у него в голове, когда он увидел в очередной раз вытянувшиеся лица местных небожителей. — Скорее бы уже Ия пришла. Хотя вряд ли она мне скажет что-нибудь хорошее. И правильно сделает! Может, крикнет: «Пожар!» и выгонит всех на улицу? Капитан усмехнулся и, показав рукой направление, громко произнёс: — Проходите, пожалуйста, в комнату. Они осторожно, как по тонкому льду, прошли по бельгийскому тёмному ламинату между шкафом и калошницей и снова замерли, осматривая помещение. Слева, наполовину утонув в эркере, стоял круглый стол с шестью стульями вокруг, а справа — невысокая барная стойка, которая отделяла от комнаты кухонный гарнитур и разделочный стол. Она занимала в длину чуть больше трех с половиной метров и упиралась в вертикальные жалюзи, обозначающие зону отдыха, состоявшую из углового дивана, журнального столика и висящей в правом углу плазмы, которую из-за жалюзей не было видно. — Может, включить пацану мультики? — пришла капитану, по его мнению, удачная мысль… Когда они разбирали оргтехнику, обнаружили несколько флешек, на одной из которых были сплошные американские мультфильмы. За окном стали слышны раскаты грома, от которых императрица вздрогнула и, поежившись, обхватила себя руками, уставившись в панорамные эркерные окна. — Присаживайтесь, дамы, — Ермолаев галантно отодвинул два стула. — Я сейчас прикрою жалюзи, и пусть там на улице хоть потоп! Он широко улыбнулся, но, заметив испуганные взгляды гостей, начал потихонечку паниковать. Мать с дочерью явно были в шоке от увиденного. Получалось, чтобы он ни делал, становилось только хуже. — Минералочки? — снова не подумав ляпнул он, не зная, что больше говорить, и, не дождавшись ответа, прошёл к холодильнику, достал бутылку «Боржоми», прихватил два высоких бокала с золотыми ободками и разлил пузырящуюся жидкость. Женщины даже не пошевелились, с подозрением уставившись на игру пузырьков. — Это полезно, — в сердцах буркнул он, опрокидывая остатки воды себе в рот прямо из бутылки. Женщины так и не прикоснулись к бокалам. В это время к Ермолаеву подскочил неугомонный Бринар, который успел сбегать на второй этаж и вернуться обратно. По крыше застучали первые капли дождя, и послышалось порывистое завывание ветра. — Гроза, однако, — пробормотал Ермолаев, естественно, закрыв жалюзи, а потом, обратившись к дамам, ещё раз выдавил из себя гостевую улыбку и промямлил: — Подождите секундочку, я сейчас пацану мультики поставлю. Те в ответ глупо похлопали ресничками, что было воспринято капитаном как их согласие, и он, сопровождаемый внимательными взглядами гостей, поспешил к плазме. Бенарита, наконец, взялась за бокал с водой и поднесла к глазам, любуясь игрой света на стекле, и внимательно разглядывая позолоту. — Ты посмотри, какая красота! — восхищённо прошептала она, привлекая внимание Талиции. — Никогда не видела ничего подобного! Та, в свою очередь, тоже взяла бокал, но вместо того, чтобы рассматривать его красоту, сделала небольшой глоток. — Очень вкусно! — неожиданно произнесла она и сделала ещё два глотка. Императрица последовала её примеру и улыбнулась: — Очень необычно. Как и всё здесь. В это время за их спинами раздалась непривычная музыка, а затем послышался истошный вопль Бринара. — Мама, мама, иди быстрее сюда! Здесь ненастоящий кот гоняется за ненастоящей мышью! Обе женщины подскочили и вскоре упёрлись глазами в экран плазмы, смешно разинув свои рты.

— Капитан, ты совсем сбрендил? — раздался от двери голос Ии, которая грозно сверкала глазами. Рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, глупо улыбался Свиридов. — А что я сделал не так? — возмутился капитан. — Ну подумаешь, мультики ребёнку включил. — Ты бы лучше мозги свои включил! — не сдержавшись, рявкнула девушка. — Ну, знаешь! — взбеленился капитан, но тут же был прерван. — Отставить мультики! Подойди сюда! — металлическим голосом проговорила Ия, совершенно не обращая внимания на опешивших гостей. Те только синхронно крутили головами от одного к другому, напоминая зрителей, следящих за партией в пинг-понг. Ермолаев со всей силы нажал на паузу, чуть не раздавив несчастный пульт, чем заставил гостей снова удивлённо раздвинуть рты, дружно уставившись на застывшую картинку на экране. — Вот придурок! — прошептала Ия, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Пыхтя, как кипящий чайник, он стремительно подошёл к девушке и вызывающе уставился прямо ей в глаза. — Что прикажете, ваше высокоблагородие? — поюродствовал он. В это время за порогом громыхнуло так, что зазвенела посуда, а потом снаружи начался настоящий Армагеддон. Гости испуганно сжались в кучу, в страхе обхватив друг друга руками. — Твою мать! — опять прошептала Ия и начала раздавать команды. — Свиридов, займись гостями. Да не просто займись, сделай так, чтобы они улыбались. Ты, капитан, организуй праздничный ужин. Только без консервных банок на столе, а то от тебя станется. Найди Симонова, надо приготовить что-нибудь горячее. Он мастер по этим делам. Поясни ситуацию, Сергей Петрович по-любому что-нибудь придумает. И отыщи Марию, она должна быть в храме. — А что будет делать наша госпожа? — ядовито поинтересовался Ермолаев. — Госпожа будет приводить себя в порядок, — недовольно буркнула Ия, не поддержав его тон. — Уж больно непростые гости к нам пожаловали благодаря вашим стараниям. Проследив, как капитан исчезает в коридоре, Ия нацепила дежурную улыбку и, слегка подтолкнув лейтенанта, чтобы тот шёл рядом, двинулась в сторону гостей. Те, в свою очередь, с опаской и даже с некоторым испугом уставились на приближающуюся парочку. Ия еле заметно скривилась, но сумела собраться и, не сбрасывая с губ улыбку, просто протянула женщине руку. Изысканные манеры в данный момент явно были неуместны. Да и спортивный костюм, надетый на девушке, как и кроссовки в сеточку, были далеки от необходимого дресс-кода. Императрица автоматически пожала протянутую ей руку, а Ия на идеальном южном диалекте тихо сказала: — Добрый вечер. Я практически не бываю в светском обществе, поэтому не совсем знакома с соответствующими манерами. Тем более нас никто не представил. Меня зовут Ия. Женщина чопорно склонила голову и долго и подробно, как положено, представилась сама, а затем представила всех остальных. — В таком случае, — улыбнулась девушка, — Вас пока развлечёт вот этот молодой человек. Его зовут Сергей, а я должна привести себя в порядок в соответствии с моими гостями. Все наконец расслабились, и Ия уже шагнула к лестнице, чтобы отправиться в гардеробную на второй этаж, как входная дверь резко распахнулась, впуская вместе со звуками шумящего за порогом катаклизма двух совершенно мокрых мужчин, в одном из которых смутно угадывался Ермолаев, а другого она просто не узнала. — Энай! — неожиданно раздался за спиной голос Бенариты. — Ты что здесь делаешь? Ты же совсем промок! — Не растаю, — буркнул мужчина, встретившись с удивлённым взглядом Ии. Энай, который ещё час назад спокойно сидел в своей резиденции, после начала шторма вдруг с ужасом представил, что у женщин хватит ума выехать в сторону дома, и помчался навстречу. Половину дороги ему удалось проскочить на сухую, а потом небо сплошным водяным потоком обрушилось на землю. Ему ещё повезло, что спецназовцы практически сразу его узнали, а на внутренней площадке тёрся сам Ермолаев, наблюдая за кулинарными движениями и между делом собираясь быстренько сходить в баньку, натопленную в честь праздника. Ия, чтобы не расхохотаться, отвела взгляд от мокрого и такого несчастного на вид принца, и с серьёзной физиономией обратилась к капитану: — Переоденьте его. Найдёшь что-нибудь? — Сделаю, — кивнул тот головой. — Но сначала мы сходим в баню. — Отличная идея, — впервые улыбнулась девушка и пружинисто устремилась на второй этаж, где одна из спален была переделана в гардеробную. Сама баня Эная не удивила, потому что терм в империи было великое множество, но вот простота идей и качество исполнения его сильно поразили, как и пластмассовые тазики. С Ермолаевым они нашли общий язык практически сразу и теперь кайфовали на всю катушку. — Послушай, Станислав, — наконец решился на мучивший его вопрос принц, когда они уже практически закончили и ждали Капустина, который должен был принести Энаю какую-нибудь одежду. — У вас действительно есть посохи, которые кидают молнии? — Есть, — подтвердил Ермолаев. — Но они предназначены только для защиты наших храмов.

Спецназовцы давно обговорили между собой этот момент и как надо отвечать на подобные вопросы, поэтому капитан молча достал из разгрузки беретту с навинченным на ствол глушителем. — Вот, смотри, — покрутил он стволом перед носом Эная, а затем направил его в спинку стоявшего вдалеке стула, сделанную из трехсантиметровой доски, и нажал на курок. Звонко лязгнул затвор, отразившись от стен закрытого помещения, стул немного качнуло, а в доске появилась аккуратная дырочка. Принц поднялся, внимательно рассмотрел отверстие, потом поковырял дырке в стене, куда ушла пуля, и опять подошёл к Ермолаеву. Тот, тем временем, передвинул флажок предохранителя и протянул пистолет Энаю. — На, попробуй, видел как я делал? Принц согласно кивнул, очень аккуратно взял оружие, отметив его вес, и направил на ту же спинку, затем потянул пальцем курок. Ничего не произошло. — Им могут пользоваться только монахи, такие как я, — пояснил Ермолаев, забирая у принца оружие, а потом сделал ещё две дырки, рядом с первой. — Для других — это обычный, бесполезный кусок железа. — Мне бы такая штука не помешала, — хмыкнул впечатлённый Энай. — Поверь, стрела или копьё убивает не хуже, — попытался перевести в другое русло разговор капитан. Они ещё немного поговорили об оружии, а потом пришёл Капустин. — Тут такое дело, — неуверенно начал он, ставя на лавку пакет с вещами, — Пусть он пока оденет вот это, а приличные шмотки надо разбирать. Как только найдём, сразу принесём. Ермолаев достал новые, в упаковке плавки "Boss", носки и армейские штаны, явно кого-то из группы, правда, тоже новые. В самом низу лежала обычная тельняшка. — Пойдёт, — оценил прикид Ермолаев. — Остальное, как найдёте, тащите в дом, мы уже попарились. Пощупав, понюхав и даже попробовав на зуб, Энай одел на себя вещи, и они, накинув на себя сверху армейские дождевые накидки, бегом добежали до коттеджа. Как только мужчины вошли внутрь, к ним сразу подскочили женщины. Судя по их блестевшим глазам, Свиридов со своей задачей справился на отлично. Передав принца в надёжные руки, Ермолаев сразу вышел обратно, чтобы проконтролировать подачу ужина. Через некоторое время появилась Мария и принялась сервировать большой стол, а также журнальный столик для пацана, который напрочь отказался прервать просмотр "Ледникового периода", хоть и не понимал ни одного слова из диалогов. Талиция сунула Энаю в руки бокал из удивительно тонкого и прозрачного стекла, в котором играла пузырьками с виду самая обычная вода. — Пей! — коротко приказала девушка. Принц с удовольствием опустошил стакан и произнёс: — Ничего себе, вода с пузырьками! Свиридов, сообщив, что у него неотложные дела, вслед за Ермолаевым выскочил в дождь, а Талиция, взяв на себя роль экскурсовода, стала пояснять брату только что полученные от лейтенанта сведения относительно тех или иных предметов. Когда они оказались напротив холодильника, и она открыла дверцу основного отделения, Энай сразу завис, сообразив, что внутри этого ящика совершенно другая температура. Он уже хотел попросить у сестры пояснения, но та неожиданно замолчала, заставив его повернуть голову в ту же сторону, куда дружно, разинув рты, смотрели женщины.

По лестнице неторопливо спускалась преобразившаяся до неузнаваемости Ия.

На ней было лёгкое шёлковое платье до колен, ярко-розового цвета с открытой спиной и голубым поясом, а на ногах — голубые туфли на высоком каблуке. Драгоценности Ия решила не одевать, обойтись бижутерией, которая шикарно сияла при электрическом свете. В ушах у неё висели два зелёных паука с рубиновыми пятнышками, такой же паук болтался на цепочке, заполняя собой глубокое декольте, а на заколке в волосах переливалась всеми цветами радуги разноцветная бабочка. Левая рука была пуста, если не считать небольшого кольца, зато на правой висел массивный браслет-змея, покрытый причудливыми самоцветами. Образ завершали перламутровые, с ярко-красной каёмкой, длиннющие накладные ногти. Ну и видневшиеся в спинном вырезе наколки никуда не делись.

— Мария стол накрыла, — без всяких расшаркиваний произнесла девушка, подходя ближе. — Может, начнём? Ия и так была почти метр восемьдесят, а на каблуках возвышалась даже над Энаем. Она обвела глазами вылупившуюся на неё компанию, и неожиданно заметила одежду принца. Её рот сам собой расползся в весёлой улыбке. — Энай! — громко воскликнула девушка, больше не в силах сдерживаться, чтобы не расхохотаться. — Где они откопали эту одежду? Ха-ха-ха! Все сначала вытянули лица, а потом тоже начали смеяться. Удивительно, но минута смеха сделала их ближе, чем всё предыдущее общение. В это время началось интенсивное движение около входной двери. Сначала с кастрюльками забежала Мария, сразу следом за ней Ермолаев принёс противень с двумя запечёнными кусками мяса, после него появился Капустин и позвал Эная переодеться. Стол постепенно заполнился едой, и все наконец расселись, ожидая принца. За столом находились Бенарита, Талиция, Ия и Ермолаев. Пока Мария раскладывала по тарелкам еду, Талиция наклонилась к матери и что-то начала шептать ей на ухо. Та недовольно нахмурилась, но потом тоже наклонилась к Ие и тихонько произнесла: — Не могли бы вы пригласить в нашу компанию молодого человека, который был с нами всё это время. Ия улыбнулась, подняла со стола непонятную штуковину и, тихо произнеся несколько слов, будто разговаривая с невидимым собеседником. Пока ждали мужчин, гости снова начали интенсивно перешёптываться, затем заговорила императрица: — Послушайте, Ия, нам необходимо сходить на улицу. Ия опять сморщилась, мысленно дав себе затрещину, а затем поднялась и произнесла: — Извините ради бога, ваш визит просто выбил меня из колеи. Пойдёмте, я провожу вас куда надо. Я, между прочим, первый раз в жизни общаюсь с императрицей! Женщина польщённо улыбнулась, и они пошли. Но не на улицу, как планировали гости, а к неприметной двери между кухонными шкафами и зоной отдыха, которую занял малолетний принц. Ия провела их в туалетную комнату и стала показывать, что и как работает. Потом ещё раз. И ещё. Гости просто не могли поверить своим глазам. Недоумение вскоре перешло в восторг, и Ия наконец смогла выйти обратно. За столом в одиночестве сидел преобразившийся Энай. Увидев девушку, он поднялся ей навстречу и замер. Она тоже приостановилась, оценивая, как мужчине идёт обычный серый пуловер и классические синие джинсы. И сама того не желая, неожиданно засмотрелась на него! Сколько они так простояли, никто не мог бы сказать точно. Но это закончилось только тогда, когда входная дверь в очередной раз отворилась, и в неё вошли капитан Ермолаев и лейтенант Свиридов. Оба при параде! В эту ночь из сидящих за столом людей спать так никто и не ложился, за исключением Бринара, который отключился прямо на диване. Его накрыли тёплым пледом и оставили в покое. К утру буря стихла, а когда начало всходить солнце, к ним заглянул Потёмкин и сообщил, что под воротами монастыря стоит целое войско, которое потеряло своего принца и его родных…

Глава 16 Империя. Западный предел...

Девки, задорный смех, звенящий колокольчиком в теплом, закрытом помещении, еле заметная дымка нал бассейном, удобные лежаки и холодный, терпкий и немного хмельной напиток, в запотевших, высоких кружках...

- Ничего, более совершенного, чем обнаженное женское тело не придумали пока ни боги, ни люди! - произнес здоровенный, как буйвол совершенно обнаженный мужик, с кряхтением поворачивая своё волосатое тело на другой бок, - Когда к тебе приезжаешь, будто попадаешь в рай!

- Вряд ли в раю тебе будут уделять такое внимание, какое уделяю тебе я, - засмеялся Бенар, наместник самого богатого и продвинутого, Западного предела. — Да и на счет девок в раю я не уверен, — хохотнув, согласился с ним посланник императора, главный завхоз империи, жадный, как голодный пес, и такой же злобный, Матей Скряж, известный в столичном обществе под кличкой «Козявка». — Раздавлю, как козявку! — обычно орал он, когда выходил из себя. А из себя он выходил очень часто. Можно сказать, что в себя он практически не приходил! Но у этого человека была одна слабость — доступные девки. В столице он был под плотным колпаком жены и её многочисленных богатых родственников, да к тому же приближенных к Григору Четвертому. А вот в таких поездках мужчина отрывался по полной! Бенар, зная Козявку, как облупленного, сразу пошел с козырей, в первый же вечер затащив столичного переговорщика в самую большую терму, откуда он практически не отлучался, здесь же подписывая бумаги и раздавая приказы императора. Сегодня был последний вечер, завтра делегация уезжала обратно, в сторону Рубежной реки, где на якоре их ожидало императорское судно. — Давай, подобьем всё, что имеем, — предложил Матей, принимая сидячее положение. — Пошли в кабинет. Кабинетом они прозвали комнату с лавками и столом, половина которого была занята бумагами, а на второй беспорядочно сгрудились вино и закуски. — Пошли, — мотнул головой Бенар. — Заодно промочим горло. И они, громко захохотав, вразвалку побрели по краю бассейна. — Всё, что ты просил — мечи, доспехи, другое оружие — ждет тебя на причале, — начал Бенар. — С продовольствием, ты сам знаешь, у нас туго, но передай императору, что войска снабжаются в полном объеме. — Мои помощники насчитали только тридцать тысяч готовых к походу воинов, а у тебя должно быть почти семьдесят. Где остальные? — Я же тебе озвучивал ответ, что к следующему твоему приезду верну всех в гарнизоны. Сейчас они задействованы на строительстве дороги к морю. Император в курсе. Твои люди там тоже побывали и все видели своими глазами. Поговори с Григором на счет дополнительных денег, я же не лично для себя строю, империи нужен город-порт на западе, верно? Достаточно посмотреть, как за последние годы преобразовался Великий Торог. — Зачем мне это? — скривился Матей, остро глянув на хозяина местных земель. — Какой мне с этого прок? Бенар задумался на довольно продолжительное время, а потом неожиданно улыбнулся и произнес: — Давай-ка, сначала промочим горло! — На это нет возражений, — расплылся в улыбке гигант. Наместник стукнул специальным молоточком по подвешенной на фигурной подставке тарелочке, которая издала приятный, мелодичный звон. Через мгновение в комнате появилась совершенно обнаженная, очень красивая женщина с цветочным венком на голове. — Налей-ка нам выпить и обнови закуски, — начал раздавать команды Бенар, и когда та уже собралась уходить, добавил: — Отправь сюда новенькую, которая с юга. Говорят, она особенная! Я хочу, чтобы у нашего гостя остались от поездки сюда неизгладимые впечатления, и чтобы ему хотелось сюда возвращаться вновь и вновь. — Что за новенькая? — сразу встрепенулся Матей. — Я разве ещё не всех перепробовал? — Чтобы попробовать всех, не хватит жизни, — захохотал Бенар. — Но стремиться к этому у нас не запрещено! — Это верно, — согласился с ним Козявка. — В столице за каждым моим шагом следит десять пар глаз. Они выпили по полному стакану вина и принялись за еду. Вскоре бамбуковая шторка колыхнулась, впуская тоненькую, как тростинка, девушку с очень темным, почти черным цветом кожи. Как и все здесь, она тоже была обнажена, если не считать контрастирующих белых бус и браслетов на руках и ногах. — Изинда! — представила её зашедшая следом уже знакомая Матею красотка с венком на голове, — Её нашли ребенком на юге Жебландии, на берегу моря, среди остатков корабля, потерпевшего крушение. — Ничего себе! — восторженным хором воскликнули мужчины, а Бенар продолжил: — А я не верил, что на другом берегу моря живут люди, хотя мне говорили об этом… Он неожиданно прервался и бросил взгляд на собеседника, который вожделенно пожирал глазами шоколадную фигурку. — Она понимает наш язык? — поинтересовался Матей у женщины. — Да, — утвердительно кивнула та головой. — Но сама не разговаривает. Совсем. Никто ни разу не слышал от неё ни единого звука. — Ты ступай пока, — жестом руки отправил Бенар местную распорядительницу прочь. — Эта головёшечка пусть останется с нами. — Поди сюда, козявка, — похлопал по лавке рядом с собой Матей. Когда она присела около него, он ещё раз присвистнул, сообразив, что девушка меньше его практически в два раза. — Тебе сколько лет, малышка? — спросил он. Изинда приветливо улыбнулась, растянув свои пухлые губы, и начала загибать пальцы. — Шестнадцать? — попытался угадать Матей. Та отрицательно покачала головой, опустив вниз два пальчика. — Четырнадцать? Девушка радостно кивнула кудрявой головой, снова обнажив ровненькие белые зубки. — Охренеть! — непроизвольно охнул столичный гость. — Откуда она взялась? — Понятия не имею, — пожал плечами Бенар и снова долбанул по тарелочке. — Сейчас выясним. Они успели выпить ещё по одному кубку, когда в помещение вошла высокая, очень богато одетая женщина, которая, увидев наместника, очень тепло ему улыбнулась, обозначая их особые отношения. — Здравствуй, Илина, — тоже улыбнулся он в ответ. — Извини, что отвлекли тебя от дел, но расскажи нам, пожалуйста, откуда у тебя появилось такое чудо? Женщина мягко рассмеялась: — Очень верная оценка этой красавицы. — Расскажи всё, что знаешь, — искренне заинтересовался Матей. — Она давно мужчин обслуживает? — У неё ещё не было мужчины, если ты об этом, — пояснила хозяйка. — Её проверяла Зуля, малышка девственница. Специально берегли её для подобного момента. — Откуда она вообще у тебя взялась? — снова подал голос Матей. — Это целая история, — опять улыбнулась Илина. — Долго рассказывать. — Ты присаживайся, уважаемая, — опять похлопал по лавке столичный гость. — В ногах правды нет. — В заднице тем более, — хмыкнула женщина, но аккуратно опустилась рядом с Бенаром. — Её привез этой зимой один важный мужчина, имя которого я раскрыть не могу. Привез себе, но семья встала на дыбы, и если бы не я, девочка бы уже давно кормила рыб на Рубежной. — Ты упоминала, что её нашли рыбаки, верно? — напомнил ей Бенар. — Да, так рассказывают. Вроде как в одной небольшой бухте, на самом юге Жебландии, после страшной бури нашли остатки необычного корабля, выброшенного морем на берег. Среди обломков которого была совершенно целая корзинка с чернокожим ребенком внутри. Девочка была жива, её привезли в деревню и выходили. Все было хорошо, но однажды к ним приехал кто-то из местных священников и, увидев бегающую среди других детей необычную девчонку, заявил, что деревня проклята, и потребовал её умертвить. Но жители умертвили его самого, потому что, как только она появилась, по рассказам местных жителей, к ним пришла божья благодать. Они совсем перестали болеть, рыба сама запрыгивала в сети, и вообще наступило благоденствие. Но местная церковь гибель священника не простила, через местных правителей потребовала, чтобы девочку отдали им на растерзание. Те, в конце концов, согласились, но деревенские Изинду спрятали и прятали потом очень долго, пока парень, которого я упоминала, не услышал эту удивительную новость и тайно не вывез её из Жебландии. Вот такая история. — Она немая? — поинтересовался Матей. — Твоя работница сказала, что «конфетка» всё понимает, но не разговаривает. — Нет, она не немая, — подумав, сказала Илина. — Пару раз она мне ответила. — Очень интересно, — наконец очнулся после выслушанной истории Бенар. — Мика назвала её имя — Изинда, кажется. Это её местные так назвали, или в корзине вместе с ней было какое-то письмо? — На счет письма не знаю, но кое-что было. — Что? — опять хором спросили мужчины. — Подождите, сейчас принесу, — ответила Илина и грациозно вышла из комнаты. Чернокожая девушка продолжала безмолвно сидеть на скамейке, уставившись куда-то в угол и не высказывая никакого интереса к происходящему вокруг неё. — Отдай девчонку мне! — неожиданно произнес Матей. — Что значит, отдай? — удивился Бенар. — Её и так для тебя привели. И вообще, она принадлежит Илине. — А я хочу, чтобы Изинда принадлежала мне! — заявил волосатый гигант. — Целиком и полностью. Бенар негромко хмыкнул, а потом неожиданно сообразил, что это тот самый крючок, который его любвеобильный друг уже заглотил полностью, и с которого уже вряд ли соскочит. — Это не так просто, — сразу начал он свою игру. — У нас здесь свои правила и законы, и я буду последний человек, который их нарушит. Мне надо поговорить с Илиной. — Тогда в чем проблема? Возьми и поговори! Тебе это трудно? — Мне это не трудно, — опять ухмыльнулся Бенар. — Трудности начнутся, когда Илина назовет свою цену. Поверь, она умеет торговаться. — Я ей дам все, что она попросит, — уверенно заявил Матей. — Хорошо, — хлопнул ладошкой по столу наместник. — Тогда не будем откладывать это дело в дальний угол. Ты посиди пока, познакомься с Изиндой, а я пойду, переговорю с её хозяйкой. Как только Бенар вышел, имперец развернулся всем телом к девушке и хрипло промолвил: — Ты меня не бойся, козявочка, я тебя не обижу, обещаю! Она резко подняла на него свои огромные, абсолютно черные, доверчивые глазищи, и его затянуло туда окончательно и бесповоротно! — Иди сюда, малышка, — хрипло произнес он чужим голосом, легонько прихватив её за тонюсенький локоток и осторожно подтягивая к себе, а затем приобнял невесомое, горячее тело. Она слегка трепыхнулась, усаживаясь поудобнее, чем ввела его в очередной эмоциональный шок, а когда он почувствовал, как быстро колотится её сердечко, то чуть не потерял сознание от мощнейшего выплеска совершенно незнакомых ему чувств и эмоций, названия которых он даже не знал. Девушку слегка потряхивало от напряжения, на что Матей сразу отреагировал. — Ты замерзла, козявочка? — прокашлявшись, прошептал он, накрывая её цветной накидкой. — И нечего кому попало пялиться на мою девочку. Сейчас я налью тебе компота.

У Матея никогда не было детей – ни в семье, ни на стороне. Его самого родители тоже не баловали, а точнее говоря, нещадно колотили за любую, даже малейшую провинность, поэтому он никогда не испытывал классических родительских чувств. У него напрочь отсутствовала потребность кого-то защищать, о ком-то заботиться или кого-то любить. Но все это, как оказалось, жило и дремало внутри этого огромного и страшного на вид человека. И вот теперь прорвало! Да прорвало так мощно, что пришибло его самого! Он обвел красными глазами пустое помещение и тихонько похрипел, не отпуская из объятий притихшую девушку: — Убью любого, кто даже посмотрит криво в твою сторону, козявочка. Обещаю, что с этого дня твоя жизнь сильно поменяется в лучшую сторону. И никто не сможет мне помешать: ни мои гадские родственники, ни жена, ни сам император. Или я не Матей Скряж! Не зная обо всех этих сказочных переменах, которые неожиданно произошли с Козявкой, Бенар прошел в покои Илины, которая задумчиво держала в руках массивный медальон из непонятного, светло-серого металла, в виде восьмилапого паука с длинным, загнутым к центру хвостом. Вместо головы у него красовался абсолютно черный камень изумительной огранки. Между пальцев женщины свисала массивная цепочка из того же металла. Бенар взял изделие в руки и удивленно произнес: — Это не серебро! Я никогда не видел такого металла. Ты знаешь, что это такое? — Нет, я не знаю. И таких камней я тоже никогда не видела, — улыбнулась женщина и загадочно добавила: — Ты потяни паучка за хвостик. Бенар аккуратно, двумя пальцами прихватил за петлю, но ничего не произошло. — Сначала легонько надави, — посоветовала женщина. Раздался еле слышный щелчок, и верхняя часть паука, державшаяся на незаметных петлях, откинулась назад, открывая потайное отделение. — Ух ты! — не сдержался Бенар, поднося паука ближе к глазам. — Что это? На его ладонь выпал небольшой, очень сложный металлический предмет. — Похоже на ключ, — задумчиво произнес он, рассматривая необычную фигурку. — Хотелось бы мне взглянуть на замок, который он открывает. Что-нибудь ещё было? — Несомненно было что-то еще, но рыбаки отдали только это, — покачала она головой. Бенар немного помолчал, а потом, повернувшись к женщине, спросил: — Что ты хочешь за эту девочку? — Ты же знаешь, дорогой, — скривилась Илина, — Я не возьму с тебя денег. Вы её только не покалечьте. — Ты меня не поняла, — тяжело вздохнул мужчина, предчувствуя сложный разговор. — Я хочу её забрать. Совсем. Вернее, это не я хочу, а Матей. — Что? — возмущенно округлила глаза женщина, делая шаг назад. — Это как понимать? Что значит «забрать»? Ты сам себя слышишь? Она моя собственность, и об этом даже не может быть речи. — Сколько ты хочешь за эту девочку? — терпеливо повторил Бенар. — Я даже говорить на эту тему не буду! — истерично взвизгнула Илина. — На неё очередь, как на волшебную корзинку. Она расписана до следующей зимы. Выкинь это из головы, Бенар! — Я бы с удовольствием это сделал, дорогая, — раздумывая, как правильно построить диалог, продолжил он. — Но поверь, не могу. — Да что вообще происходит? — опять непроизвольно взвизгнула Илина. — Я не могу тебе всего рассказать, — сделал еще одну попытку наместник. — Сейчас от этого жирного борова зависит не только мое будущее, но и будущее всего нашего предела. Он завтра уедет, но его яйца должны остаться здесь! — Меня его яйца не интересуют! — отрезала женщина. — Я и так из-за вас несу огромные убытки. И вместо «спасибо» ты предлагаешь мне отдать вам мое самое главное сокровище. — Дура! — в сердцах воскликнул Бенар. — Ты не видишь дальше собственного носа! Хотя тебе это и не нужно. Он попытался взять себя в руки, и когда наконец это удалось, уже спокойно продолжил: — Мне надо, чтобы он думал, что эта девушка только его и ничья больше. Есть по этому поводу какие-нибудь мысли? — Не хочу даже думать об этом! — опять заистерила Илина. — Я бы на твоем месте подумал, — очень тихо и страшно произнес Бенар. — А то как бы чего не вышло. Илина примолкла, понимая, что происходит что-то не то, но потом пожала плечами. — Ну давай ему скажем, что он всегда первый в очереди на Изинду, неважно, занята она или нет. Девушка будет возле него по первому его требованию. — Давай, — хмыкнул Бенар. — Только ты это сделаешь сама, договорились? Илина кивнула головой и направилась к двери. — Пошли, я умею разговаривать с этими столичными снобами. Бенар незаметно улыбнулся и пошел следом. Зная своего гостя, как самого себя, он безошибочно мог предположить, что сейчас произойдет, но не стал предупреждать женщину. Во-первых, это бесполезно, а во-вторых, его жители действительно расслабились и иногда не мешало бы им указать, кто в доме хозяин. Тем более — чужими руками.

Когда они отодвинули бамбуковые занавески, то невольно приостановились от представшей перед их взорами картиной. Завернутая в цветную ткань девушка, прямо с ногами забралась к Матею на коленки, подогнув ступни под себя и уткнулась носом ему в подбородок. Одной рукой она обхватила его могучую шею, а другой шаловливо гладила волосатую грудь. Он поднял на вошедших красные глаза и выражение его лица неуловимо изменилось.

Когда они подошли ближе, Матей без всяких реверансов спросил, глядя на женщину.

- Сколько?

- Что сколько? - от неожиданности переспросила Илина.

- Тебе Бенар передал мои слова? - спросил Матей, и заметив согласный кивок наместника, продолжил, - Сколько ты хочешь за козявку?

- Я не собиралась её продавать, - твердо ответила Алина, - Это не входило в мои планы...

- Плевать я хотел на твои планы! - грубо перебил её мужчина, словно пушинку пересаживая девушку с колен на лавку, - Я тебе задал вопрос и уже устал ждать ответа. Ты лучше не нервируй меня, плесень подвальная!

- Но у меня есть предложение, - как ни в чем небывало продолжила Илина, - Пусть она выйдет, а мы спокойно поговорим.

- Никто никуда не пойдет, пока я не услышу ответ! - рявкнул Матей и мгновенно вскочив на ноги, схватил одной рукой опешившую хозяйку за грудки и жестко притянул к себе.

Видя, что Илина от страха просто не в состоянии выдавить из себя ни единого звука, в разговор решил вмешаться Бенар.

- Притормози, Матей. Пойми, здесь у нас совершенно другие законы и отношение к частной собственности.

- А что мне сделают твои законы, если я прямо сейчас выпущу ей кишки? - прорычал Матей, в свободной руке которого, словно из воздуха, материализовался огромный кинжал, - Вы меня поставите в угол?

- Убери нож! - взмолился наместник, видя, что имперца реально понесло.

- Даже не подумаю! - отрезал гость, - Да что тут у вас вообще происходит? Любой червяк может перечить наместнику? Так я это сейчас быстро исправлю!

- Ты исправляй у себя в столице, а здесь я сам разберусь! - начал заводиться Бенар.

- Вижу я, как ты разобрался с моей просьбой, - скривил губы Матей, а потом осёкся, - Слушай...

- Ты сначала нож убери! - перебил его наместник.

Белая, как мел Илина, уже несколько минут изображала статую, боясь даже пошевелиться!

- Всему свое время! - жутко ухмыльнулся Матей, и уперевшись ножом в подбородок женщины, приподнял её голову выше, - У тебя два варианта. Первый - это я тебя сейчас просто прирежу! А второй - ты скидываешь свою одежду, надеваешь на голову цветочный венок и обслуживаешь нас до самого вечера. Что скажешь?

- Скажу, что поздравляю вас со сказочным приобретением! - наконец пришла в себя Илина, - Мы хотели сделать вам сюрприз, но вы слегка опередили события! Это теперь тоже ваше!

Она извлекла из складок одежды паука и протянула Матею.

Тот разжал руку, отпуская женщину и с силой вонзив тесак в стол, начал разглядывать диковинную вещицу.

- Что это? - наконец изрек он.

- Это было вместе с Изиндой, когда её нашли рыбаки, - пояснил Бенар, незаметно показывая Илине, чтобы она покинула помещение, - Давай-ка паучка сюда, я тебе кое-что покажу. Через несколько мгновений Матей удивлённо пялился на диковинный ключик, который загадочно поблескивал на его огромной ладошке.

- Как вообще возможно такое сделать? - наконец изрек он, - Что ты об этом думаешь?

- Я не знаю, какой замок он открывает, но точно знаю одно, что Изида очень не простая девушка, и что за всем этим несомненно скрывается какая-то тайна.

- На том корабле, где нашли мою красавицу, больше ничего интересного не было? - внезапно заинтересовался Матей.

- Сейчас это уже не выяснишь. Корабль нашли простые рыбаки, и скорее все всё растащили по домам.

- Жаль, - пробормотал Матей, - Жаль, что это произошло в Жебландии, а не у нас.

- Почему? - не понял Бенар, - Что бы это изменило?

- Всё! - тихо произнес Козявка, - Это меняет всё! Если бы это была наша деревня, то я просто бы подвесил там всех за яйца, и они бы, как миленькие, все мне рассказали. К тому же неплохо бы было ещё раз покопаться в том месте, где нашли корабль.

- А вот это неплохая мысль, - согласился Бенар, - Пожалуй, это можно устроить! Хотя прошло уже много лет

- Это не важно. Действительно ценные вещи в воде не растворяются, и ветер их не унесет, - ухмыльнулся Матей, - У меня только один вопрос: почему этим не озадачились наши хитрозадые соседи. Они ведь за копейку удавятся!

- Ну, здесь то как раз все ясно! Рыбакам на все это наплевать, а для всех остальных она была проклята. К паучку никто не прикасался, пока тот не попал в руки к Илине. А ты её чуть не прирезал!

- Зря не прирезал! Тебе же хуже. Она сейчас тебе всю голову выклюет.

- Вряд ли, - хохотнул Бенар, - Со своими проблемами я разберусь сам, а вот ты теперь без меня, как без рук!

- Это ещё почему! - привычно прорычал Матей, - Я не понял?

- Да всё ты понял! - нагло ухмыльнулся Бенар, и в его руке тоже появился нож, размерами не меньше, чем у Матея, - Ты же не собираешься брать девушку с собой, верно? Точнее не сможешь этого сделать! Поэтому прижми свою задницу и давай спокойно подумаем, чем и как мы можем помочь друг другу.

- Ты хочешь сказать, что держишь меня за яйца! - нехорошо прищурился Матей.

- Я хочу отделиться от империи! - неожиданно прошептал Бенар, прыгая в омут с головой, - И хочу пригласить тебя в эту новую страну.

- Говори! - наконец изрек мгновенно протрезвевший представитель императора после продолжительного молчания...

Глава 17. Аномальная зона. Нападение на деревню...

— Ну что я там буду делать? — Ия никак не могла успокоиться, что монах Павел каким-то непостижимым образом сумел уговорить её участвовать в церковном празднике, посвящённом окончанию посевных работ, а также первому дню лета.

— Вся деревня тебя ждёт. Ты же у нас знаменитость! — улыбнулся Павел. — Меня сто раз спросили: «Будет ли Ия?»

— Надолго всё это? — поинтересовалась девушка, - Я сегодня кое-что запланировала.

Он весело рассмеялся.

— Вообще, праздник длится неделю, а мы с тобой управимся к обеду, обещаю.

Они ехали в открытой повозке, запряжённой пегой, спокойной кобылой, в сопровождении четырёх верховых деревенских. Мария сидела рядом в повозке. Когда они пересекли тракт и свернули к деревне, из-за угла показались имперские всадники. Мария при этом сначала обрадовалась, а потом, почему-то, смущенно покраснела. Ия хмыкнула и присмотрелась к приближающимся воинам, которых возглавлял красивый всадник в дорогой одежде.

— Это кто у нас такой модный? — фыркнула она, наблюдая за изменяющейся рожицей молодой девушки.

— Сам Эл Конад, собственной персоной, — пояснил Павел. — Начальник охраны нашего принца!

Ия пригляделась и заметила, что тот тоже не сводит глаз с деревенской красавицы Марии.

— Гы! — невольно вырвалось у неё.

Тем временем отряд подъехал, и Эл Конад, коротко переговорив с монахом, заявил, что будет сопровождать их до деревни, а то мало ли что.

С пафосным эскортом доехав до главной площади, они влились в народное гуляние. Эл со своими людьми некоторое время тоже присутствовал, а потом выстроил в колонну свой отряд и не торопясь покинул селение.

Праздник был организован поистине с пролетарским размахом. Все началось с местного народного творчества, включающего песни, пляски и даже театральные постановки. потом начался смотр девиц на выдане, во время которого Ия вдоволь поиздевалась над Марией, уговаривая ту выставить свою кандидатуру на этом нехитром аукционе.

- Ты по-любому всех победишь!

Следом свою партию исполнили женихи, показывая свою силу и удаль. Постепенно художественная часть праздника подошла к концу, и ближе к обеду почти все деревенские переместились ближе к реке, для совершения церковных обрядов, а Ия с Марией решили перекусить и вернуться на объект.

— Пойдём к бабушкиному дому, — предложила Мария. — Сейчас там никого нет, все на празднике, зато всегда полно всякой разной стряпни. я её специально попросила, чтобы она сегодня расстаралась.

— Пирожки с булочками — это хорошо, — потёрла руки Ия. — Кто же откажется от домашней еды? Показывай дорогу.

— Её дом почти на въезде в деревню, — пояснила девушка. — Прямо на краю леса. Там такая красота: ручеёк бежит около ограды, полянка вся в цветах, ягода дикая растёт и черёмуха вдоль забора.

— Ну прямо рай божий! — хохотнула Ия. — Давай, веди, у меня уже слюнки побежали.

Они не спеша двинулись по центральной улице, потом свернули в переулок и пошли в гору. Вскоре позади них деревня раскинулась как на ладони.

— Смотри, какой шикарный вид! — Ия остановилась и обернулась назад. — Отсюда даже море видно!

Она уже хотела отвернуться и продолжить путь, когда начали сходить с ума татуировки на её плечах.

— Что за черт! — прошептала девушка и в это время увидела, как из рощи, расположившейся между трактом и деревней, один за другим выезжают всадники.

Она дёрнула Марию за плечо, привлекая внимание и разворачивая в нужную сторону.

— Это степняки, мамочка родненькая! — на фальцете пискнула девушка. — Надо бежать к реке, предупредить наших.

Всадники уверенным потоком повернули на среднюю улицу, как бы разрезая деревню пополам, и двинулись в сторону Управы. Затем от центрального потока отделился небольшой ручеёк, сворачивая в один из переулков, и полукольцом начал обхватывать дом старосты.

— Они пришли за мной! — с ужасом прошептала девушка. — Что делать?

— Где дом твоей бабушки? — жёстко спросила Ия, пытаясь привести её в чувство.

— Вон там, — вскинула Мария руку, показывая направление, а потом громко заверещала.

Ия резко обернулась и увидела, как по основной дороге, ведущей в деревню, тоже едут всадники, сворачивающие в первый переулок, как раз к дому её бабушки.

— Тихо ты, — грозно рыкнула она, но было уже поздно, потому что их заметили. — Бежим, твою мать! Это чей дом?

Мария от страха впала в ступор, притворившись деревянным столбом, вкопанным посреди переулка, поэтому вопрос остался без ответа. Группа воинов в количестве семи единиц, указав на девушку рукой, тут же повернула в их сторону и исчезла из виду, скрывшись за одним из домов.

— Валим, дурочка! — рявкнула Ия, легонько долбанув Марию по затылку и открывая ближайшую калитку пинком ноги.

Оказавшись внутри ограды, она оглянулась, пытаясь определить более безопасные помещения, но цокот копыт за оградой времени ей практически не оставил.

— Дуй к сеновалу и прячься в сене, — указала она Марии нужное направление. — И пока я за тобой не приду или не позову, сиди тихо, как мышка.

Девушка стрелой метнулась в конец двора к высокому строению, а Ия юркнула за густые кусты смородины, отделённые от ограды небольшим резным штакетником.

В походном рюкзачке лежала любимая Беретта с двумя запасными обоймами и четыре гранаты, две наступательные, с небольшим разлётом осколков и две классические эфки.. Ну и, как обычно, три ножа на теле. другого оружия у неё с собой не было, они же ехали на праздник, а не на войну. А там их человек тридцать, и это только те, кого она успела увидеть.

За себя Ия не переживала, она бы могла уйти в любом случае, и в похуже переделках бывала. Ну вот с таким прицепом, как напуганная до коликов Мария, сделать это было весьма проблематично. Её размышления прервал мощный удар в калитку, которая сразу распахнулась, ударившись обратной стороной в основную воротину. Степняки не видели, в какую именно ограду нырнули девушки, поэтому в спешке обыскивали всё подряд. Сейчас они дружной кучей валились в эту ограду, пытаясь определить направление поиска.

— Семеро! — прошептала Ия, ломая чеку, выкидывая через куст наступательную гранату и прижимаясь к земле.

Ба-бах!

После взрыва Ия сразу выскочила из своего укрытия и, оценив эффект от взрыва, метнулась к распахнутой калитке. Кроме оставленных в начале переулка лошадей, больше никого не наблюдалось. Она обернулась на стоны раненых и тремя выстрелами в упор завершила ликвидацию этой группы.

Отсюда надо было срочно валить, потому что основной отряд степняков, не найдя девушек по известным адресам, двинет сюда, на шум и облако дыма. Граната, это очень шумное оружие.

— Мария! — громко крикнула она, но тут же прикусила язык, услышав за оградой характерные звуки приближающихся всадников.

Она на мгновение выглянула и, выругавшись, отпрянула назад. С обоих концов переулка приближались конные воины. Если справа ехало всего трое, видимо, остатки отряда, который уничтожила Ия, то слева двигался нескончаемый поток.

Тем временем с дальних дворов к ней приближалась Мария, испуганно крутя головой.

— Твою мать! — опять вырвалось у Ии.

Она взяла ещё одну наступательную гранату и, примерно прикинув, где находится группа из трёх всадников, кинула её прямо через забор. Основной отряд, по её прикидкам, приближался примерно с десятисекундным опозданием, да и оставленные лошади ликвидированного отряда перегораживали им проезд.

Через пару секунд грохнул взрыв, вызвав за забором шумную реакцию. Мария от неожиданности тоже присела на корточки и прикрыла лицо ладошками. Ориентируясь чисто по голосам, Ия швырнула одну за другой две оставшиеся лимонки в сторону большого отряда и подбежала к Марии. Слева долбануло так, что заложило уши.

— Давай, вставай, надо двигать отсюда, — она прихватила её за подмышки и поставила на ноги. — Приходи уже в себя, на горбушке я тебя далеко не утащу.

Девушка, хоть и согласно кивнула головой, но было видно, что Ию она просто не слышала, пытаясь отделаться от небольшой контузии от громких взрывов.

За забором опять началось непонятное движение, заставляя Ию изрядно напрячься.

- Черт, Машка, твою мать! Я тебя сейчас ударю, приходи уже в себя! - взревела Ия, боясь оставить её одну.

Мария, которая теперь с ужасом глазела на валяющиеся в ограде тела убитых степняков, неожиданно вырвалась и, радостно повизгивая, побежала к калитке.

— Эй, ты куда? — крикнула Ия. — Стоять!

— Там Эл Конад? — захлёбываясь, ответила девушка. — Я узнала его голос!

— Да подожди ты! — крикнула вдогонку Ия. — Убьют ведь тебя, дура!

За забором тем временем разгорался нешуточный бой. Мария, которая уже успела подбежать к калитке и протянула руку, чтобы её открыть, внезапно отпрянула назад, потому что та сама резко распахнулась, сбивая девушку с ног, а в проёме появился огромный степняк с перекошенной от боли физиономией! Он на мгновение замер, закатывая глаза, а потом рухнул плашмя на живот, едва не придавив заверещавшую на всю округу Марию. Из спины бандита торчало сломанное древко огромного копья.

Мария, напоминая проворного краба, не отрывая задницу от земли, обратным ходом двинулась назад, пока спиной не упёрлась в ноги Ии, которая привычным движением поставила её на ноги, а потом усадила на крыльцо основного дома.

Судя по звукам битвы, к ним подоспела неожиданная помощь в виде имперских воинов, которые и сцепились с преследующими их степняками. Скорее всего вернулся отряд Эля Конада, который сопровождал их до деревни.

Вскоре в проёме калитки появился дорого одетый имперец, который быстро оглядел валяющиеся по ограде тела степняков и не увидев опасности, опустил короткий клинок. Покрутив головой, он наконец заметил девушек, которые спокойно сидели на крыльце и, не высказывая никаких признаков беспокойства, с любопытством глазели на него в ответ.

— Слава богам, вы живы! — раздался из-под шлема голос Эная.

Следом за ним сразу появилась озабоченная физиономия Эла Конада, который влетел в ограду практически сразу за своим принцем

— Я же говорила, что там Эл Конад! — радостно воскликнула Мария, расплываясь в улыбке. — Я его голос даже во сне узнаю.

— Ну, ещё бы, — хмыкнула Ия и услышала, как в рюкзаке пиликает гарнитура. — Черт, я сейчас!

Она быстро встала, вошла в сени дома, доставая средство связи…

Некоторое время назад Энай проверял, как идет реконструкция стены, которую он поручил переделать после разговора с Ией, и с удивлением понял, что эта девушка конкретно засела у него в голове, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним сразу всплывало красивое, чуть ироничное лицо Ии. У него почему-то сложилось впечатление, что девушка не воспринимает его всерьез! Ни как принца, ни как наместника, ни как мужчину! Что было наиболее обидно. Так и подмывало впасть в детство и совершить какой-нибудь героический поступок! Или глупость! Он что, влюбился? Этого ещё не хватало! Энай стал анализировать поступки девушки и её внешность, которая менялась радикально, в зависимости от наряда, после чего с ужасом осознал, что его восхищает практически всё! Она не была классической красавицей, в буквальном смысле этого слова, но… лучше и желаннее её никого не было!

Прошло уже довольно много времени с того момента, когда непогода собрала их под одной крышей и с тех пор он потерял покой! Вспоминая ту волшебную ночь, он мог дать руку на отсечение, что периодически в глазах девушки блестели искорки интереса и радость общения с ним, которые она зачем-то искусно прятала иронией и другими нейтральными эмоциями. Сколько раз он искал повод, чтобы посетить монастырь, но каждый раз его отвлекали разные текущие проблемы и обязанности наместника, от которых невозможно было отмахнуться. Периодически, новости ему привозил Эд Конад, который под разными надуманными предлогами пересекался с молоденькой красавицей Марией. Похоже, его друг тоже влюбился, но в отличии от Эная находил время для сердечных дел.

Как только он вспомнил о своем друге, как в центральные ворота въехал отряд под его командованием, который объезжал с проверкой прилежащую к городу территорию.

Конад соскочил с коня и подошел к Энаю, они обнялись.

- Как дела? – поинтересовался у друга принц, - Все посты успел объехать? Башни проверил?

- Конечно проверил, люди на местах, службу несут исправно.

- В монастыре был? - непонятно зачем поинтересовался Энай.

- Нет, к монастырю не поднимались, но людей оттуда видел, - не уточняя ответил Эл Конад.

Энай заинтересованно замер, но спросил о другом:

- Про степняков вообще никаких новостей нет? Что-то давненько они не вылазили.

- Все тихо, даже следов не видели, - ответил Конад, - Но все равно на сердце неспокойно, надо будет ещё подумать, как можно быстро оповещать гарнизоны о приближении врага.

Не так давно они придумали, как можно быстро предупредить передовой заслон, который охраняет стену, что к городу приближаются степняки. На всех возможных направлениях, откуда мог появиться враг были установлены в прямой видимости высокие сигнальные башни, на самых верхушках которых был упакован специальный материал, который при поджигании давал густой дым, причем цвет дыма можно было выбирать, в зависимости от появившейся проблемы. Сам материал горел при любой погоде, так что дождь и снег проблемой не были. Ночью вместо дыма был виден огонь. Для передачи письменных сообщений использовались специально обученные птицы. Систему несколько раз опробовали, но она работала не идеально.

Разговаривая, они заметили, что возле ворот началась какая-то нездоровая суета.

- Сходи, выясни, что там случилось? – попросил друга Энай, но в их сторону уже торопился один из воинов.

- Только что прибежали мальчишки, - быстро доложил он, - Они ходили за грибами в березовую рощу около рыбацкой деревни, это как раз напротив храма староверов. Они утверждают, что там видели прятавшихся степняков. Говорят, что там их очень много, несколько десятков!

- Что? – взревел Конад, - Сегодня в деревне церковный праздник, я недавно там был. И ещё, Ия и Мария сейчас в деревне.

- Что? – теперь уже взревел Энай, бегом устремляясь к своему коню, - Разворачивай дежурный отряд, и все за мной!

- Подожди, Энай, вдруг это засада? – заорал ему вслед Конад.

— Вот и выясним. Как они вообще туда просочились? И где твоя хваленая система оповещения?

Уже через несколько минут они неслись в сторону деревни во главе отряда в полторы сотни голов.

- Господи, не дай её убить! – внезапно прошептал Энай, - Я этого не переживу!

Он с удивлением понял, как ему дорога эта, практически незнакомая девушка.

Свернув к деревне, они разделились на три отряда, охватывая селение с разных сторон. А там явно что-то происходило, они опоздали!

- Дьявол! – с досады рявкнул Энай, и в это время, слева, недалеко от въезда в деревню что-то громыхнуло, и показался небольшой дымок! Он пришпорил коня, сворачивая с основной дороги, когда громыхнуло ещё несколько раз с короткими промежутками. Вскоре он свернул в переулок, и чтобы остановиться, поднял коня в дыбы. Перед его глазами предстала печальная картина - прямо под ногами в разных позах валялись три мертвых тела, которые до этого несомненно сидели верхом. Одна из лошадей была ещё жива и жалобно стонала. А вот дальше по переулку наблюдалась самая настоящая жуть в виде большой кучи-малы, состоящей из мертвых и раненых тел, которая хаотично шевелилась, стонала и орала от боли. В нескольких местах горел забор и валил вонючий дым.

- Вперед! - приказал Энай застывшим воинам и осторожно тронул коня.

Аккуратно объехав лежащие на земле тела, он погнал коня прямо в пекло! Ему в нос ударил тяжелый запах крови и смерти. Сквозь дым он увидел, что с обратной стороны переулка появились его всадники и ударили по уцелевшим степнякам с тыла. Внезапно из кучи выскочил здоровенный мужик с кривой саблей и с диким криком кинулся прямо на них. Мио Эная просвистело древко тяжелого копья, которое угодило воину прямо в грудь. От удара его крутануло и он спиной вышиб калитку в ограду ближнего дома, а потом, запутав ноги, рухнул внутрь. Оттуда мгновенно раздался истеричный женский крик, на который сразу отреагировал Конад.

- Там Мария!

Сообразив, что Ия скорее всего рядом с дереве нской красоткой, Энай первым спрыгнул с коня и нырнул в ограду. Там в разных неестественных позах валялись убитые степняки в количестве семи тел, а на крылечке, как ни в чём не бывало, будто вышли погреться на солнышке, сидели две девушки, увидев одну из которых, Энай облегченно выдохнул.

Когда он скинул шлем, ему даже показалось, что глаза Ии на мгновение удивленно расширись и радостно блеснули, но она после этого сразу поднялась и скрылась в доме. Зато Мария эмоций не скрывала, она радостно взвизгнула и повисла на шее у блаженно щурившегося Эла Конада.

- Спасибо, спасибо, спасибо! – как попугайчик повторяла она, смахивая с мокрого лица слезы.

- Что тут произошло? – спросил Энай у девушки, - Кто их убил?

- Ия! – коротко ответила она и громко шмыгнула носом.

- А что за грохот тут был? – продолжал интересоваться принц.

— Это Ия кидала с степняков камни, а те взрывались, важно пояснила Мария, округлив для достоверности глаза и махнув рукой в сторону сеновала, - Я вон оттуда наблюдала! Она богиня!

- Да уж, - согласился Энай, осматривая покалеченные тела.

В ограду заскочил сотник и доложил, что уничтожено около тридцати степняков. Собственных потерь десять убитыми и восемь ранеными, что в этой ситуации не так и мало. Следом прибежал староста и увидев Марию живой, в голос расплакался. Энай поморщился и начал раздавать команды, лишь бы немного задержаться в ограде, в надежде дождаться Ию.

Он не заметил, когда она вышла из дома, но сразу это почувствовал по присутствующим рядом людям, которые сразу замерли, устремив свои взгляды ему за спину.

Энай резко развернулся и сразу уперся в распахнутые, серые глаза девушки, которая стояла на расстоянии вытянутой руки и не мигая смотрела на него в упор. Внезапно она сделала шаг вперед и приобняла его за шею.

- Господи, как же я рада тебя видеть. Вы так вовремя появились! – прошептали её губы.

Она хотела сразу же отстраниться, но Энай её придержал.

- Подожди! – негромко произнес он, как ребенок, млея от её запаха и теплого тела, - Постой ещё немного.

Она мягко рассмеялась и прошептала:

- На нас же все смотрят, дурачок!

Энай нехотя отстранился и снова утонул в серых глазах девушки, которая очень внимательно и немного удивленно рассматривала его лицо, словно пытаясь там что-то найти.

Ия сделала шаг назад, а Энай, как будто испугавшись, что она сейчас исчезнет, торопливо произнес:

- Я приглашаю тебя сегодня в город! Отказы не принимаются! Возьми с собой кого хочешь, но сегодня я тебя одну не оставлю, извини.

На его удивление она слегка засмущалась, превратившись в обычную молодую девушку и согласно кивнула головой.

- Хорошо, я переговорю со своими, проводи меня пожалуйста до монастыря.

Когда они вышли за ограду, где люди Эная наводили порядок, освобождая переулок от последствий боя, наткнулись на раненую лошадь, которая громко и жалобно плакала от рваной раны на животе. Видимо недалеко от неё разорвалась граната.

- Перережьте ей горло, - поморщившись произнес Энай, - Избавьте от мучений.

Шедшая рядом Ия на автомате выхватила из-за пояса берету и с пяти метров, выстрелом в голову, прекратила страдания бедного животного. Имперцы, которые ещё ни разу не сталкивались с огнестрельным оружием, пораженно замерли, а Ия, отвесив себе мысленный подзатыльник, как ни в чем не, бывало, вернула ствол на место, и прихватив Эная за локоток увлекла его дальше от этого ужасного места. При этом на лице принца сияла гордая улыбка за себя и за свою спутницу. И как он не старался сделать серьезное лицо, у него ничего не получалось.

- Она Богиня! – пояснила Мария разинувшим рты воинам, гордо шагая чуть сзади рядом с Конадом. Который, кстати сказать, тоже улыбался во весь рот.

Вскоре отряд выстроился в колонну и оставив в деревне три десятка воинов, не торопясь потянулся в сторону выезда, а затем свернул к монастырю. Пока девушки приводили себя в порядок, Ермолаев собрал небольшое оперативное совещание с участием имперцев.

- Степнякам для чего-то нужна именно Мария, - озвучил свои выводы капитан, - Я думаю, они не успокоятся, пока не исполнят задуманное. Надо найти по какой тропе они попадают в Империю.

- Будем искать, - согласился с ним Энай, а потом предложил, - Может забрать Марию в город?

— Это конечно хорошая мысль, но она не решает проблему со степняками, - хмыкнул капитан, - Я вот что думаю, ребята… бросайте-ка вы все свои дела, и ищите место, откуда появится их армия. И дай вам бог не опоздать…

Глава 18. Империя. Центральный округ...

- Господи, как больно! - беззвучно шептала Рика, принимая в неестественное для этого дела место, детородный инструмент знатного и очень злого господина!

Какой же она оказалась безмозглой дурочкой, когда поддалась на уговоры хитрозадого соседа, который в последнее время уделял ей неприличные знаки внимания, а сегодня предложил заработать немного денег, да заодно узнать, что же такое на самом деле эта пресловутая любовь, о которой постоянно твердят напившиеся в таверне мужики, где частенько помогала матери с уборкой.

Она уже успела схлопотать несколько раз по физиономии, когда он пихал ей в разные места свой немаленький, набухший отросток, пока наконец не пристроился сзади и полностью не сосредоточился на процессе. Тихонько повизгивая в такт его агрессивным движениям, она с недоумением вспоминала восторженные рассказы старшей сестры об этом деле, когда та, будучи примерно в её юном возрасте, связалась с одним морячком из Жебландии. Она могла сутками рассказывать о своих встречах, восторженно охая и закатывая для достоверности глаза.

Где всё это? Где же те бушующие водопады поцелуев, те шёлковые касания, что обещали взорваться фейерверком чувств, рассыпавшись мириадами звёзд в глазах? Где страстные лобзания, что должны были стать огнём, поглотившим душу, и нежные прикосновения, истаивающие, как сахар на языке, оставляя после себя лишь радужные искры в зрачках? Где всепоглощающая радость, что разливалась бы подобно океану, и безграничное счастье, возносящее к небесам, к самой сути бытия? Ничего подобного не было и в помине. Происходящее с ней в данный момент действие больше напоминало принудительную прочистку отдельной части её тела от накопившихся там нечистот. Было больно, страшно и ни сколечко не приятно , как утверждала её сестра.

Может он просто не туда запихнул свой орган? Промахнулся? Может ему сказать? Но опухшая и горящая от оплеухи щека настойчиво советовала помалкивать и терпеть, что она и делала. Когда ей уже совсем стало невмоготу от боли, он резко ускорился, с хлопком выходя из её многострадальной дырочки, затем больно схватил за волосы, разворачивая к себе и заставляя упасть на коленки. Ничего не понимая, она уже хотела спросить, что господину надо, как тот схватил её за подбородок и пальцами надавил на щеки, заставляя открыть рот. Громко рыкнув, мужчина тут же заполнил её рот теплой слизью.

- Глотай, сука! - заорал он, замахиваясь на неё рукой.

Она судорожно сглотнула, но отстраниться не успела, тут же полетев на спину от очередной увесистой оплеухи.

- Пошла отсюда, падаль! - захохотал он, вытираясь большим, шелковым платком, после чего громко заорал, - Сит, ты где, иди сюда, скотина безродная!

Девчонка не теряя времен,и от греха подальше, ловко перевернулась со спины на четвереньки, и натурально буксанув всеми четырьмя конечностями, исчезла в прикрытом тканью проёме. Оттуда же через несколько мгновений появился щуплый парень с крысиной физиономией.

- Сегодня ты меня порадовал, - изрек Мудан Бессер, продолжая вытираться, - Но если ещё раз получится, как в прошлый приход, сам встанешь раком, ты меня понял?

- Я все понял, - быстро затряс угловатой, лысой головой Сит, с опаской поглядывая на болтавшуюся между ног Бессера штуковину, - Больше вы не разочаруетесь.

- Я не разочаруюсь, когда ты мне притащишь совсем маленькую девку, придурок. Мы уже разговаривали об этом, - заорал извращенец.

- За маленькими надо ехать в Жебландию, или хотя бы в Западный предел, - начал заикаться крысеныш, - У нас за это можно лишиться головы! Вы же знаете!

- Головы ты можешь лишиться, если будешь со мной спорить, придурок! - схватил его за ухо Мудан и больно выворачивая мгновенно покрасневший орган, - Давай, придумывай что-нибудь, я долго ждать не буду. Найду более сговорчивого!

Натянув портки, Бессер вышел на улицу и задрал голову к небу.

- А теперь можно и пообедать, - потер он ладошки, - Сегодня мне предстоит очаровать эту безмозглую молодую императрицу, чтоб ей пусто было. А может просто поставить её раком и отодрать, как портовую шлюху, ха-ха-ха? Это было бы весело!

Он запрыгнул в ожидающий его экипаж и хлопнул кучера по плечу.

- Давай во дворец, да побыстрее, я опаздываю.

Дворец императора второй день гудел, как развороченный голодным медведем улей. Вчера приехала огромная делегация из Султании, и расположилась табором на берегу реки, сразу за дворцом императора. Делегация была огромная, но не основная, потому что основная, во главе с самим Султаном, должна была прибыть через семь дней. А пока пожаловали обозы с продуктами, бытовым национальным скарбом и прочим добром, необходимым для обслуживания богоизбранной семьи. Это было вчера. А сегодня император, Григор Четвёртый, собрав соответствующую моменту делегацию, неожиданно решил выехать навстречу, чтобы поприветствовать своего венценосного друга не в столице, куда они отправятся чуть позже, а в ключевой военной крепости, растянувшейся от неприступного хребта Поднебесного до реки Степная, служащей естественной границей между Центральной провинцией и Южным пределом. Именно там император приказал собрать свое войско, которое ему удалось собрать за эти три месяца. Его расчёт был предельно прост — поразить Султана мощью своей многочисленной армии, которую он приказал максимально растянуть по долине, чтобы создать иллюзию бесконечной силы. Надо было во что бы то ни стало убедить своего южного соседа не делать глупых поступков, не заигрывать со стенками, а в случае чего, принять сторону империи. Собственно, именно с этой целью он сосватал свою любимую младшую дочь Аниту за сына Султана, девятилетнего Абуаля. Кстати, основной причиной визита столь многочисленной делегации из Султании как раз была передача невесты на попечение её будущего мужа и официальное сватовство молодых, а точнее совсем юных наследников. Григор Четвёртый всё это время переживал, что Султан может передумать, но, к его радости, они приехали и подтвердили своё согласие на этот союз, что, по его мнению, было хорошим знаком. Но кто поймёт этих восточных людей? Создаётся впечатление, что они сами себя не всегда понимают, запутываясь в своих же, бесконечных и хитроумных комбинациях. Прямо на дворцовой площади были накрыли столы, после чего Григор произнёс пламенную речь о вечной дружбе между народами, после которой все быстро приземлились на жёсткие лавки и шумно заработали челюстями. Выстроившийся в колонну отряд вооружённого сопровождения, одетый в полную походную амуницию, натурально изжарился на солнце, ожидая, когда же господа соизволят расположиться в своих экипажах и отправятся в дорогу. Наконец внешние ворота дворца со скрипом захлопнулись за последней каретой, и челядь понеслась убирать последствия обеда и сборов императора с его многочисленной свитой. — Ну, слава всем святым, отчалили, — прокомментировала это событие Угла Бессер, наблюдая из окна длиннющую живую змею, растянувшуюся на добрую половину города. — Может, степняки на них нападут? Это было бы здорово! — Не нападут, — скривился Мудан, развалившись на огромном диване, расположенном в спальне матери. — Такого подарка мы вряд ли дождёмся. — Согласна, подарки не валятся на голову сами по себе, их надо тщательно готовить. Но наш император резкий, как неожиданный понос! Ещё вчера никто ни сном, ни духом не предполагал такого похода, а сегодня его уже нет во дворце. Вот как тут подготовиться? Уганда неожиданно поднялась и прошлась по комнате. — Пошли-ка прогуляемся, дорогой мой сынок, подышим воздухом, погреемся на летнем солнышке. Мудан понимающе кивнул головой, и они сразу покинули помещение. Оказавшись в дворцовом саду, мужчина сразу поинтересовался: — Неужели ты думаешь, что тебя прослушивают? — Я не думаю, я точно это знаю, — ответила мать, беря его под руку. — Несколько раз специально проверяла и убедилась, что это так. — Но каким образом? — подивился Мудан, — Я лично несколько раз облазила всё внутри и снаружи и ничего не нашёл, никаких двойных стен и потайных коридоров вокруг твоей комнаты нет. Это совершенно точно. — Клоп использует систему отверстий внутри стен, — пояснила Уганда. — Со мной как-то разоткровенничался один человек, земля ему пухом. — Клоп? — удивлённо спросил Мудан. — Никогда о нём не слышал. — Так его называют, — ответила мать. — Я не знаю, кто это, никто не знает. Скорее всего, этих слухачей очень много. Тайная внутридворцовая служба. Они знают всё, что происходит внутри этих стен, за исключением очень немногих помещений. — Но почему ты мне раньше об этом не сказала? — сразу набычился Мудан. — А зачем? — равнодушно пожала плечами женщина. — Ты во дворце практически не бываешь, а если и бываешь, то в основном со мной. Кстати, расскажи-ка, дорогой мой сынок, где ты провёл сегодняшнее утро? — У меня были неотложные дела! — не совсем вежливо ответил мужчина. — Не ври мне! — жёстко отреагировала Уганда, повысив голос. — Мне уже доложили, что ты трахал очередную бездомную малолетку! Идиот! Может, тебе отрубить твой бестолковый отросток? Зачем он вообще нужен, от него одни проблемы? Ты заметил, что лично я при наших с тобой играх уже давно им не пользуюсь, потому что ты его вечно суёшь в разные помойки. Мне просто страшно заразиться. Кстати, тебе сегодня придётся сильно постараться, чтобы я осталась довольна!

- НО я же сегодня уделяю внимание Монолии, ты что, забыла? - воскликнул Мудан.

- Ты сегодня уделяешь внимание мне, потому что твоё рандеву с Монолией откладывается на неопределённое время. Она вместе со своей дочерью Анитой будет занята гостями, а у меня как раз есть свободное время. Так что вечером жду тебя в своей спальне! Мудан откровенно скривился, и, видя это, женщина громко и злобно расхохоталась. — Только попробуй не прийти! Сразу отправлю тебя на историческую родину. Твой брат Куран давно уже сюда просится, и он, в отличие от тебя, никогда не отказывает своей мамочке, а главное, не лезет к малолеткам, за которых тебя обезглавят, даже не разбираясь, кто ты такой есть. — Да приду я к тебе, куда денусь? — дёрнулся Мудан. — Ты мне тут свой характер не показывай! — в ответ взвилась женщина. — От тебя пока вообще никакого толка, одни проблемы. Значит так! Сегодня у тебя было последнее предупреждение, больше не будет. Всё, пошёл отсюда и не опаздывай вечером! Сегодня я организую особую программу, чтобы тебе запомнилось надолго, как спорить с мамочкой! Под издевательский хохот женщины Мудан резко развернулся и быстро пошёл на выход из сада. Пытаясь выплеснуть своё раздражение, он покрутил головой, но никого подходящего не заметил. Бесцельно пометавшись по внутренней ограде, он неожиданно нос к носу столкнулся с крепким мужчиной в необычной пятнистой одежде и с причудливо завязанным на голове платком в серо-зелёную мелкую клеточку. Злобно оскалившись и чтобы спровоцировать конфликт, Мудан специально столкнулся с его плечом, но тут же отлетел в сторону, словно ударившись о каменную стену. Гнев мгновенно застелил ему глаза, он грозно фыркнул, потянувшись к мечу, и замер. — Ну давай, красавчик, вытащи его хотя бы на дюйм! — на него с нескрываемым презрением смотрели пустые серые глаза, зрачки у которых буквально на мгновение растянулись в вертикальную полоску, но тут же свернулись обратно в привычный человеческий круг. Или это ему показалось? Что такое "дюйм", Мудан не знал, но на всякий случай оставил меч на месте, позволив себе лишь злобно фыркнуть, и продолжить бесцельное хождение по ограде дворца. Ну что за день сегодня поганый? А так всё хорошо начиналось! Пока он успокаивал бурлившую внутри ярость и метался по двору, решая, как бы скоротать время, наглый мужик вышел обратно, и прямой, уверенной походкой воина пошёл к воротам. Мудан двинулся следом, уже более внимательно рассматривая его необычную одежду. А ещё он обратил внимание, что у того не было меча. Странно! За воротами его ждали два всадника, тоже одетые не по-имперски. Человек, не останавливаясь, легко запрыгнул в седло и неторопливым шагом двинулся в сторону лагеря Султаната, разбитого на пустыре около речки, сразу за дворцом императора… Сам Император в это время как раз трясся в карете на выезде из города. Григор с интересом наблюдал в окне жиденькую полоску людей, которые стояли вдоль дороги и махали ему руками, типа приветствуя и радуясь своему правителю. Император прекрасно понимал, что вряд ли кто-то добровольно бросит свои дела и попрётся его приветствовать, тем более на окраину столицы, где, судя по виду и состоянию окружающих строений, люди реально бедствовали, но делал вид, что всё нормально. Он и сам не мог объяснить, почему так поступал. По-хорошему надо было бы подвесить за бубенчики того, кто приказал согнать народ для его приветствия! Но, может, человек это сделал из лучших побуждений, желая сделать приятное ему, Григору Четвёртому? Великому! Император тяжело вздохнул и задремал. Лекари говорят, что после сытного обеда полезно хотя бы часок вздремнуть… На третий день пути они наконец поднялись на перевал, с которого просматривалась вся долина Степной, а совсем вдалеке уже виднелись высокие башни сторожевой крепости, которую местный люд величал не иначе как Сторож-град. Григор махнул рукой ехавшим возле кареты всадникам, и караван, повинуясь команде императора, постепенно замедлил ход и остановился. ПРавитель всегда тут останавливался. Именно здесь, слева от тракта, чуть выше по склону, была плоская удобная площадка, с которой просматривалась вся территория вокруг. Ни кусты, ни деревья, ни камни не загораживали ни одного сантиметра раскинувшейся внизу красоты. Не оглядываясь и ничего никому не поясняя, он быстрой походкой пошёл по тропе вверх. За ним тут же устремился весь выскочивший из повозок придворный люд, но держался сзади, не приближаясь и сохраняя небольшую дистанцию. Григор торопливо выскочил на нагретую солнцем плиту и, глянув вниз, пораженно замер, едва удержавшись на ногах. Как вином наполняется бокал из нависшей над ним бутылки, точно так же, от раскинувшейся перед ним картины, Григора наполняла злоба, и когда она через край полилась наружу, его накрыла безотчётная, всепоглощающая паника. — Где моё войско! — неожиданно высоким голосом пропищал он, растерянно оборачиваясь на приближающихся расфуфыренных дармоедов. Полтора десятка глаз тут же молча уставились на раскинувшуюся перед ними долину, где там и тут, и небольшими плешинами расположились отряды из разных мест огромной империи.

Когда две недели назад главный воевода его армии, командующий объединёнными войсками, докладывал, что собрал в долине больше двухсот тысяч воинов, то перед его глазами почему-то вставала совершенно другая картина: выстроившееся как на параде войско, которому нет конца и края! Море копий, блестящие на солнце колесницы, стоявшие дружными рядами катапульты, большие многострелы, и люди, люди, люди, на боевых конях, в доспехах и с флагами.

Если султан увидит эту картину (не приведи боги), он просто умрёт со смеху. Мысли в голове императора заметались и забегали, как испугавшиеся в загоне овцы, почуявшие приближение волка. Лишь бы он не успел заехать на противоположный хребет, откуда был аналогичный вид на долину, только с другой стороны. Григор хлопнул себя по бокам, меча, к сожалению для него, и к счастью для сопровождающих, с собой не было. — Быстро мне самую скоростную повозку! — звонко заверещал он фальцетом, и, уперев в ничего не понимающих лизоблюдов мгновенно покрасневшие глаза, прошипел: — Пока едете до низа, читайте молитвы, чтобы там я нашёл объяснение увиденному здесь. Резко развернувшись, он рванул обратно к каравану, оставив в недоумении и ужасе ничего не понимающих людей. Ему сразу подкатили боевую колесницу, на которой обычно объезжал войска воевода, и они, с небольшим отрядом охраны, понеслись в Сторож-град. Караван неторопливо потянулся следом. Через три часа бешеной скачки, они влетели в крепость и, не останавливаясь, пронеслись до самой управы. Григора качало, тошнило, ноги норовили подогнуться и разъехаться в разные стороны, но он сумел взять себя в руки и уже скоро набрал крейсерскую пешую скорость. — Трое за мной! — рявкнул он сопровождающим. — Остальным ждать здесь! От мощного пинка одного из его людей, двери с шумом распахнулись, и процессия упёрлась в вытянувшихся по стойке смирно стражников. — Покажите мне могилу воеводы! — заорал на них император, — Я хочу на неё помочиться! Те вылупили на него испуганные глаза, и один из них пролепетал: — Так он живой, ваше величество! Изволит обедать на втором этаже управы. — Живой? — не веря, поинтересовался Григор. — Ну что ж, сейчас мы это быстро исправим. А пока, чтобы потом не терять времени, берите лопаты и ройте ему могилу. Прямо здесь, в ограде, около ворот. Я заметил небольшую живописную полянку, вот прямо там, посередине неё, и ройте! Исполнять! Миновав остолбеневших воинов, они прошествовали на второй этаж, и теперь уже двери трапезного зала с шумом распахнулись от удара кованого сапога. — Что за… — взревел воевода. Но тут же заткнулся, увидев, кто пожаловал к нему в гости. — Григор? Ты как тут? Император молча прошёл к столу, за которым чинно восседало около десятка человек, увидел наполненный вином кубок он молча схватил его рукой и сразу же опрокинул его в рот. — Местное? — деловито поинтересовался Григор у воеводы, спокойным тоном. Тот в ответ удивлённо мотнул головой, мол, да, это местное вино. Император тем временем вытер ладошкой рот и продолжил: — Там, в ограде, аккурат возле ворот, твои бойцы копают могилу. Лицевые мышцы воеводы начали постепенно вытягиваться, как и у всех присутствующих. — Если не хочешь там оказаться, — меж тем, так же спокойно и деловито продолжил Григор, наливая себе вторую порцию напитка, - Пока я утоляю голод , ты должен удовлетворить моё любопытство, договорились? И выгони отсюда этих дармоедов, мы будем обсуждать дела империи!

Свою пламенную речь он закончил на привычном ультразвуке. — Все вон! — зычно гаркнул воевода и, проследив, когда последний из них покинет зал, схватил самую большую тарелку и начал накладывать в неё еду. — Не надейся, — злорадно хохотнул император, присаживаясь за стол. — Я вечно есть не буду. Где моё войско? Ты говорил, что собрал больше двухсот тысяч воинов, это так? — Уже почти триста, — поправил его воевода. — А что случилось? Все они здесь, как я и говорил. — Где здесь? — уточнил Григор. — Что-то я не заметил столпотворения? — Кто где, — непонятно повёл плечами воевода. — Некоторые в долине, северяне на перевале, восточный контингент расположился в прибрежных лесах, в тенечке и подальше от любопытных глаз. Если приспичит, за полдня соберу их в походную колонну. Ты можешь мне сказать, почему ты здесь? — Да подожди ты! — так и не сумев успокоиться, рявкнул император. — Где сейчас посольство султана? — Двигается в нашу сторону, - уверенно произнес воевода, - Завтра, ближе к вечеру, должны быть в крепости. — Это точно? — на всякий случай переспросил Григор. — Точнее не бывает. Они попросили на завтра организовать ночёвку и планируют с утра пораньше двинуться в путь. — Отлично! — впервые за всё это время расплылся в улыбке император. — Тогда слушай, что надо будет сделать… На следующий вечер, на подъезде к перевалу перед Сторож-градом, обоз султана упёрся в красивейшую поляну, на которой были расставлены столы с яствами и угощениями. Усталые путники, которые планировали добраться до темноты, чтобы переночевать в крепости, с удивлением вывалили из своих карет и кибиток, уставившись на это необыкновенное зрелище. Вскоре из самого высокого шатра неожиданно появился император первой великой империи Григор Четвёртый и приветственно распахнул руки. Правители обнялись, здороваясь друг с другом, и гость спросил: — Зачем ты встречаешь меня здесь? Ты не хочешь, чтобы я посетил Аталанту? — Конечно хочу, — замахал руками Григор. — Завтра мы отправимся туда вместе. Я здесь был в крепости по государственным делам и решил тебя дождаться. — Но почему здесь, в лесу? — Сторож-град — это военная крепость, а не город. Там просто нет места, чтобы показать тебе достойный приём, поэтому мы там только переночуем и поедем дальше. На перевал они поднялись, когда уже конкретно стемнело. — Это что? — поражённо уставился султан на тысячи огней, раскинувшихся по долине до самого горизонта. — Я проводил осмотр войск, — пояснил ему довольный император. — Говорят, на разбой степняков стали появляться, вот я на всякий случай подготовился…

Глава19. Аномальная зона. Расщелина...

— Что-то с нашей девочкой происходит? — задумчиво произнёс старлей Капустин, шевеля большие куски мяса на недавно оборудованном мангале, - То грустит, то смеется, то злая ходит, как мегера.

— Известное дело, что! — хмыкнул Грачёв. — Влюбилась наша богиня в принца. Это же ясно как божий день. Ты что, брат, первый день замужем?

- Да я, вообще-то холостой! - открестился от такой перспективы старлей.

— Недаром в народе говорят, что даже самая умная и целеустремлённая женщина по дороге к успеху всегда может споткнуться об ху... — Потёмкин прервался, пытаясь найти альтернативный вариант продолжения, но так ничего и не придумав, продолжил: — Короче, влюбиться в хорошего человека. Или в нехорошего, разницы нет. Природа, мать её, всегда берёт своё!

— Ну-ка, притормозили! — сдвинул брови Ермолаев. — Прекратить обсуждать личную жизнь нашего коллеги! Вам поговорить больше не о чем? Расслабились! Живёте тут как на курорте. А у меня дерьмовое предчувствие.

— Это точно! — поддержал командира Симонов. — Два месяца полной тишины — это явный перебор. Если взять за истину, что степняки точно полезут, то такая пауза говорит о тщательной подготовке к чему-то серьёзному.

— Вот и я о том же, — пробурчал Ермолаев. — Мне кажется, что они просто боятся спалить тропу, по которой выходили до этого. Скорее всего, хотят использовать её по полной программе.

— Может, Ийка привезёт новости из Торога? — с надеждой произнёс Шишкин.

— Может, привезёт, а может, просто хороводится, но пока тишина, — хмыкнул Шишкин, - Лично я бы...

— На новости из города надежды мало, — уверенно произнёс Ермолаев. — Поэтому с завтрашнего дня начинаем детальную разведку местности расширяющимися кругами. А то сидим здесь как кроты, бережём добро, причём чужое!

— Наконец-то, — улыбнулся Андреев. — Надо сегодня птичку подготовить к работе, батарейки зарядить.

— Ия когда обещала вернуться? — поинтересовался Грачёв.

— Это не обговаривалось, но она на связи, так что проблем нет, — пожал плечами Ермолаев.

— Я бы на её месте выключил рацию, послал бы всех куда подальше, сел на небольшой кораблик и припарковался в какой-нибудь живописной бухточке, — мечтательно произнёс Потёмкин. — Белый песочек, тёплое море, фрукты и...

— И кто? — хохотнув, перебил его капитан.

— Это уже дело третье, — со знанием предмета ответил Потёмкин. — Главное — окружающий вид и отсутствие связи...

Бухта, куда Энай привез Ию, предстала взору нереальной, сказочной красотой. Лазурно-зеленая вода, кристально прозрачная, переливалась под солнцем, открывая взгляду живой, яркий ковер из разноцветных рыбок, кружащих в танце под килем. Искрящийся белый песок осыпал берег, словно россыпь бриллиантов. Словно по волшебству, у самой кромки воды, где небольшая каменная гряда рассекала пляж, росло раскидистое дерево. Его пышная крона отбрасывала глубокую, манящую тень, рассчитанную, казалось, только на двоих. — Вот это красотища! — выдохнула Ия, ступая на берег, и ее губы тронула глупая, счастливая улыбка. — Здесь просто рай земной! Небольшой мыс, словно страж, укрывал уединенную бухту от суеты городских причалов и дремлющих на якорях торговых судов. Они прошли по бархатному песку к тенистому дереву, разложив свой скромный скарб. Ия, сбросив легкую футболку и шорты, предстала в крошечном топике и купальных плавках, и тут же, словно устав от бренного мира, растянулась на расстеленном на песке одеяле. Энай осторожно присел рядом, его взгляд, словно зачарованный, скользил по идеальным изгибам ее тела. Но татуировки, словно неведомые знаки, не давали покоя. — Откуда они у тебя? — наконец спросил он, и в его голосе прозвучало едва уловимое удивление. — Некоторые рисунки… кажется, я где-то их видел. — Там, откуда я родом, — неторопливо начала она свой рассказ, и ее голос наполнился далеким эхом истории. — Места, где в бесчисленных храмах люди возносят молитвы, и каждый хранит свой уникальный взгляд на божественное. Двенадцать из них оставили свой след на моем теле. — И все из них признали тебя богиней? — Энай не мог скрыть изумления. — Избранной! — она задумалась, прежде чем произнести это слово. — Хотя… сама я пока не постигла, кто и ради чего меня избрал. — Я бы тебя избрал хоть куда, не задумываясь! — Энай улыбнулся, его взгляд, полный томного желания, искал ответа в ее глазах. Она повернула к нему голову, и в ее потемневших, почти черных глазах вспыхнул огонь, отражая его собственное пламя. — Надо срочно искупаться! — она пружинисто поднялась, словно наполненная новой энергией, и, устремившись к морю, через несколько шагов, яркой цветной рыбкой, исчезла в зеленой пучине. Энай поднялся и подошел к самой кромке воды, которая едва шевелилась в безмолвии полуденного штиля. Ия на мгновение вынырнула, кувыркнулась и снова погрузилась обратно, сверкнув белыми ступнями. Принц хотел последовать за ней, но наблюдать за ее танцем в воде было куда более захватывающим зрелищем.

Недолго по болтавшись на поверхности, Ия быстро поплыла вдоль берега, ее непривычные для Эная взмахи рук мощно разрезали водную гладь. Поплавав еще немного, она перевернулась на спину и, словно упавшая звезда, устремилась обратно к берегу. Энай не мог отвести взгляд. Эта картина была нереальной, сказочной, как и все, что было связано с этой девушкой. Медленный, грациозный выход Ии из воды, где зеленая пелена скользила вниз по ее красочному телу, обнажая совершенные формы, окончательно лишил его разума. Она почувствовала это, когда, ступив на песок, встретилась с ним взглядом. И приняла это, как неизбежность. А затем они исчезли там, где нет места ничему, кроме двух душ, поющих в унисон, влюбленных, слившихся воедино на эти драгоценные мгновения.

Ия пробудилась от лёгкого, но настойчивого вечернего ветерка, нежно гладившего её нагое тело. Солнце, ещё по-царски распластавшееся на горизонте, уже не жгло, а лишь ласково освещало землю, придавая пейзажу меланхоличный оттенок. Она повернула голову и замерла, любуясь спящим рядом мужчиной. И тут же, словно по щелчку пальцев, душу охватила мучительная грусть.

- Ну почему я не такая, как все? - тихо прошептала она, смахивая непрошенную слезинку, выкатившуюся из прищуренного от солнца глаза. Ей неожиданно вспомнилась первая влюбленность, когда она восторженно глазела на красивого, как бог, атлета, который впоследствии проявил себя как настоящий мужчина, рискнув ради неё своей жизнью.

Но настоящая любовь пришла к ней позже. Но он, как и она, был воином, и у них просто не было шансов быть вместе. Тогда ей впервые в жизни по-настоящему захотелось умереть. К счастью, как всегда, спасала работа, забирая на себя излишние эмоции и почти не оставляя времени на все остальное. А потом она поняла, что эта сторона жизни ей недоступна. Поняла и смирилась с этим, хотя они никогда не упускали шансы при редких встречах немного полетать в поднебесье, послав куда подальше бесконечные дела и строих начальников. И вот опять! Те же струнки теребят и бередят её душу! С той лишь разницей, что теперь она не строит воздушных замков и не питает иллюзий на счет будущего, а просто говорит судьбе спасибо за эти незабываемые мгновения. Но сердце от этого болит и плачет нисколько не меньше!

- Энай, проснись, пора возвращаться, - пощекотала она губами ухо мужчины.

Тот открыл глаза, мгновенно осознав, где он и с кем, и тут же перевернул девушку на спину.

- Мы ещё не закончили, - прошептал он, утопая в серых омутах её глаз.

Вернувшись на объект уже затемно, она, пряча счастливые глаза, сразу юркнула в свой уютный домик, где раздевшись, с удовольствием плюхнулась в прохладную койку. Наколки вели себя спокойно, не мешая наслаждаться тишиной и приятными воспоминаниями.

Утром, чтобы привести душевное состояние в норму, она сама напросилась в напарники к Шишкину, запрыгнув на заднее сиденье квадроцикла. Было решено ещё раз обследовать долину между ними и городом.

Объехав монастырь снизу, по нахоженной дороге, утрамбованной воинами Южного предела, они двинулись вдоль скалы, скрывающей их тоннель. Ия вновь зачарованно смотрела на чужеродную полосу, вклинившуюся в местный пейзаж. Какие же силы могли такое сотворить? Жуть!

Проехав больше трёх километров, они уперлись в перемычку, преграждающую долину. Ия хлопнула водителя по плечу, и Шишкин аккуратно припарковал квадроцикл в тени большого дерева – подальше от солнца и посторонних глаз. Немного привыкнув к тишине, Ия задумчиво произнесла:

— Эта скала у меня ассоциируется с рукотворной плотиной. Тебе такие мысли не приходили? — Ты думаешь, за этой грядой долина продолжается? – понял он, к чему клонит девушка. — Почему нет? – пожала она плечами, указывая налево и вверх, где гора резко уходила в небо. – Видишь ту огромную выемку, разделяющую хребет? Такое впечатление, что кто-то заложил пару вагонов пластида и взорвал там всё нафиг, перекрыв скатившимися камнями этот распадок. — Вряд ли кому такое по силам, – с сомнением покачал головой капитан. – Я не представляю, кто на такое способен. — Например, те, кто засунул наш тоннель внутрь этой горы, – тихо сказала Ия, заставляя напарника напрячься и удивлённо замолчать, - Если нас сумели каким-то образом сюда переправить, то почему бы не предположить, что у кого-то это тоже получилось. И этот кто-то играет на стороне степняков.

Они прошли немного вперёд и оказались напротив расщелины, из которой вытекал ручей. Он потом бежал вдоль всего противоположного холма, образуя в конце пути огромное болото.

— Раньше здесь, скорее всего, была река, – уверенно произнесла Ия. – Потом она пересохла, но русло осталось. Теперь бежит ручеёк. Так что за перегородкой точно такая же долина, что и здесь. Ручей бы не смог пробить такое широкое русло.

Пройдя вдоль неторопливо бегущей воды ещё с десяток метров, где по обеим берегам росли густые кустарники и невысокие деревья, Ия подошла к саму краю и присев, зачерпнула ладошками студеную воду. Внезапно на её плечах буквально на мгновение вспыхнули наколки, а она неподвижно замерла, всматриваясь в каменистое дно русла.

- Саша, иди-ка быстренько сюда, - позвала она капитана.

Шишкин подошел ближе, пригляделся, куда указывала девушка, и уверенно произнес:

— Это конная тропа. Вот здесь всадники ступали на каменистое дно ручья и по нему спускались вниз.

- Пошли, там, за камнями должен быть проход, - позвала его следовать за ней Ия, входя в воду.

Перейдя на другой берег, они обнаружили, что кусты скрывали довольно приличную по размерам, продолговатую полянку, всю истоптанную копытами лошадей. Приготовив оружие, разведчики очень осторожно пошли в сторону расщелины и вскоре увидели пещеру, сквозь которую вода попадала в долину.

- Подожди здесь, я сам гляну, - прошептал капитан, зажигая фонарик, закрепленный на автомате, - Ты подстрахуй с этой стороны.

Ия согласно кивнула головой, и проводив взглядом исчезающую в проеме фигуру, внимательно огляделась вокруг.

- Плохое место для обзора, ничего отсюда не видно, - прошептала она, и метнулась вверх по еле заметной тропинке.

Там девушка обнаружила идеальную и грамотно оборудованную смотровую площадку, для контроля за подходами к пещере.

— Вот это я понимаю! – восхитилась Ия, внимательно разглядывая позицию, - Все по фен Шую! А это что?

В песке что-то ярко блеснуло, и она, выдернув нож, ковырнула находку.

- Ия, ты где? – раздался с низу голос капитана.

- Давай наверх, - она высунула голову из-за укрытия и махнула ему рукой, - Там, слева, есть тропинка.

- Ух ты! – расплылся в улыбке Шишкин, пружинисто запрыгнув наверх, - Красота то какая, ну прямо, как по учебнику.

Ия загадочно улыбнулась и протянула ему раскрытую ладонь. На ней, поблескивая на солнце, лежал небольшой альпинистский карабин.

— Нержавейка, — спокойно отозвался капитан, рассматривая предмет из их недавнего прошлого. — Меня в пещере тоже кое-что удивило.

— Кстати, да? — спохватилась девушка. — Нашел что-нибудь?

— Проход заблокирован с обратной стороны искусственной преградой, — ответил Шишкин, — С этой стороны открыть невозможно. Если только взорвать!

— Ты сказал, что тебя кое-что удивило, — напомнила Ия. — Что именно?

— Ах, да! — спохватился капитан. — Я чуть не напоролся на классическую растяжку, представляешь? Узлы наши, военные, натянута обычная леска, наша, земная, для рыбаков, уж я то разбираюсь… Только вот что она приводит в действие, я не обнаружил, потому что оба конца уходят в щели затора.

— Может, это звонок в дверь? — предположила Ия. — Ты же сам говорил, что с этой стороны не открыть. Значит замочек открывается с обратной стороны.

— Но как они узнают, кто стучится — друг или враг? - улыбнулся Шишкин, - Глазков и видеокамер я не обнаружил, хотя искал тщательно.

— Включи голову, капитан, это легче легкого, — тоже улыбнулась Ия. — Кто не знает про растяжку, то напорется и просто взорвется — значит, это враг. А кто знает, определенным образом ее подергает — значит, свой. Милости просим.

— Очень даже может быть, — согласился Шишкин, и его глаза озорно блеснули. — Может, проверим?

— У меня другое предложение, — хохотнула в ответ девушка, оценив креативность капитана. — Надо съездить за коптером и постараться заглянуть за перевал. Там однозначно кто-то есть.

Немного поразмыслив над ситуацией и не найдя ясных ответов, Ия поинтересовалась:

— И что ты обо всем этом думаешь?

— То же, что и ты. Мы основательно вляпались в очередное сказочное дерьмо. А как любое дерьмо, оно непредсказуемо и опасно. Лично для меня ясно одно: здесь кто-то шустрит кроме нас. Потряси-ка ты лучше своего монаха, подергай за вымя, может, что и вспомнит. Или давай мы сами попробуем?

— Нет уж, лучше я, — улыбнулась девушка. — Поехали докладывать Ермолаеву. Он умный, пусть думает, что делать дальше, нам здесь больше делать нечего.

— Хорошо, — согласился капитан. — Только я оставлю меточку, чтобы знать, выходил кто без нас или нет.

До объекта они добрались на предельной скорости и сразу занялись квадрокоптером, решив проверить его способности по максимуму. Параллельно они ждали другие две группы, чтобы донести информацию до всех одновременно.

Через три часа спецназовцы собрались под навесом и безошибочно уставились на Ию.

— А я что? — возмутилась девушка, пожимая плечами. — Пусть Шишкин доложит, я потом дополню, если будет необходимость. И вообще, с чего вы взяли, что нам есть о чём рассказывать?

— Ийка, ну не смеши ты меня! — притворно оскорбился Ермолаев. — Тут всё ясно как божий день. Во-первых, вы вернулись намного раньше остальных. Значит, что-то нашли и терять время дальше не было смысла. Во-вторых, сразу начали возиться с квадрокоптером, причём не просто возиться, а готовиться к съёмке. А это значит, есть что снимать! Да и ваши довольные физиономии говорят о многом…

— Но-но, попрошу не оскорблять! — Ия погрозила ему пальчиком.

— Даже не думал! Давай, Шишкин, излагай, подробно и в деталях.

— В скале, перегораживающей долину, есть расщелина, — бодро начал капитан, без всяких реверансов. — Именно через неё проходили всадники, а потом спускались по каменистому дну ручья до дороги. Поэтому следов и не было.

— Я надеюсь, в расщелину не совались? — Ермолаев сдвинул брови.

— Нет, конечно, как можно? — капитан тоже задрал брови в мнимом возмущении и, заметив удивлённые лица бойцов, спокойно добавил: — Я просто немножечко прошёлся там туда-сюда, пока не упёрся в рукотворную преграду, которую с этой стороны без пластины не откроешь.

— Какие-то они уж больно продвинутые, эти степняки, — задумчиво проговорил Ермолаев. — Больше смахивают на подготовленных диверсантов, чем на обычных басмачей.

— Ещё там была классическая растяжка, — неожиданно огорошил всех Шишкин. — В качестве струны использовалась леска.

Все резко замолчали.

— Надеюсь, на другом конце не был «эфки», примотанной на изоленту? — на всякий случай уточнил Ермолаев.

— Нет, — улыбнулся Шишкин и рассказал их версию про «Звонок в дверь».

— Если это так, то очень умно, — высказал своё мнение лейтенант Свиридов, считавшийся главным подрывником в группе.

— А ещё мы нашли вот это, — Шишкин со стуком уронил на деревянную поверхность стола альпинистский карабин. — Ия обнаружила над входом в пещеру смотровую площадку, там он и торчал из песка. — Вряд ли ошибусь, если скажу, что степняков консультирует конкурирующая фирма, — сделал вывод Ермолаев. — Это самая хреновая новость за всё наше пребывание в этой аномальной зоне. Как обычно, мы просто пешки в чужой игре. — Можно подумать, когда-то было иначе, — хмыкнул Потёмкин. — Ия, что скажешь? — Скажу, что Саня подкинул мне неплохую идею — подвесить за яй… за ноги нашего священника, может, расскажет что-нибудь полезное. Пока больше сказать нечего. Ясно одно: этот карабин родом с Земли, значит тот, кто его сюда притащил, где-то рядом, и он тоже родом из нашего времени.

- Мне вот интересно, мы в прошлом или в будущем? - хмыкнул Свиридов.

- Мы в жопе! - прервал словоблудие Ермолаев, - И это единственно верный ответ.

— Может, карабинчик попал сюда случайно, вместе с нашим переносом? — подал голос Грачёв. — Может, и случайно, — согласился Ермолаев. — Но по умолчанию делаем вывод, что против нас действуют диверсанты с нашей, теперь уже далёкой родины, с Земли матушки. Сами знаете — лучше перебдеть, чем недобдеть! — А какие у вас мысли насчёт коптера? — сменил тему Капустин, обращаясь к Шишкину с Ией, — Вы хотите заглянуть за стену? — Есть такая идея, — согласился Александр, — Технически, я думаю, с этим проблем не будет. Тут трудность в другом: как это сделать незаметно? Тем более, если предположить, что среди степняков есть люди, которые знают, что это за штуковина и для чего она летает. — Самый надёжный и незаметный квадрокоптер — это лейтенант Свиридов, — хохотнул Ермолаев. — Насколько я знаю, он профессиональный альпинист, верно, Вадик? — Можно попробовать, — пожал тот плечами. — Со стороны долины бесполезно, — притормозила их порыв Ия. — Я в этом деле тоже не новичок. К тому же нет специального оборудования. — Значит, работаем с коптером, — подвёл итог Ермолаев. — Операцию назначаю на завтра, а сегодня хочу услышать предложения по существу. Я имею в виду время суток и как обеспечить скрытность. — Ночь сразу отпадает, — подал голос Шишкин. — Предлагаю завтра на рассвете, со стороны восходящего солнца, вдоль горы, чтобы не отсвечивать на фоне неба. Все одобрительно загудели. — С этим определились, — хлопнул ладошкой по столу Ермолаев. — Какие мысли по контролю за тропой? — Я секретку там поставил, — опять подал голос Шишкин. — Если кто выходил за это время, я увижу. — Молодец, но это не решает основную проблему, нужен постоянный визуальный контроль и система быстрого оповещения, — сказал Ермолаев. — Мы должны точно видеть, когда и сколько вышло басмачей. Причем надо сделать так, чтобы их не спугнуть. Пусть будут уверены, что тропа не обнаружена.

- Я предлагаю проинформировать об этом имперцев, - проговорила Ия, - Только это надо сделать в режиме строжайшей секретности, потому что, если информация утечет, то мы потеряем эффект неожиданности.

- Согласен, - поддержал её безопасник Грачев, - Даю рупь за сто, что в городе у степняков полно информаторов.

- Может им тебя одолжить на недельку? - хохотнул Потемкин, - Ты бы там быстро разобрался, кто есть кто.

- Я не против, - распрямил плечи Грачев, - Давно мечтал перебраться в город. Семью заведу, корову...

- Надо им ка-то помочь со связью, - высказал пожелание Симонов, - Как они оперативно проинформирую, что из пещеры кто-то выполз?

- С этим делом у них все в порядке, - пояснила Ия, - Есть птицы, обученные собаки, ещё там что-то, короче с этим проблем нет.

Выслушав по этому поводу ещё несколько идей, капитан глубоко задумался. — Ия, может, сгоняешь до города, обсудишь проблему с Энаем? — предложил он наконец, - Пусть он решает, как лучше поступить. Лично я бы в пределах видимости пещеры установил круглосуточный стационарный пост. — Эная в курс дела надо ставить по-любому, это их зона ответственности, мы охраняем только объект, — уверенно ответила девушка. — Но будет правильнее, если он приедет сюда. Отправьте за ним кого-нибудь из местных, а я пока займусь монахом. Уж больно мне не нравится этот карабинчик. Не мог он появиться здесь сам по себе. — Тоже верно, давай, действуй, — одобрил Ермолаев. — У них как раз скоро служба заканчивается, бери его за жабры и коли, как врага народа. Хватит уже в игрушки играть. Неровен час, долбанут нас ракетой, а мы даже тоннель взорвать не успеем. Кстати, надо срочно продумать систему экстренной ликвидации объекта, а то мало ли что! Группа разошлась заниматься своими делами, а Ия направилась к монастырю, откуда после службы выходил народ. Заметив Марию, она недолго с ней пообщалась и быстро прошла внутрь...

Глава 20. Империя. Восточный предел...

Спорили они долго, практически до самой темноты, а потом Борун встал и поднял руку, призывая всех к тишине.

- Мой отец, назначенный императором наместником Восточного предела, послал меня во главе этого отряда и наделил соответствующими полномочиями.

Все согласно зашумели облегчённо выдохнув, надеясь избежать ответственности за принятые решения, потому что перед ними неожиданно встал выбор - обозначить эту дорогу для движущегося за ними от лица императора, большого посольского отряда, или уважать желание местных людей, которые не горели желанием увидеть нежданных гостей со стороны болота.

Борун обвел всех вместе и по отдельности, внимательным взглядом и произнес:

- Я лично пригласил каждого из вас сопроводить меня в этом походе. Здесь нет случайных людей, а только те, кому я доверяю безгранично...

Удивленные такой речью парни начали непроизвольно коситься на Шота Годли, который, как обычно, сидел немного в стороне и довольно нагло ухмылялся.

Не обращая на это внимание, Борун продолжил.

- У вас у каждого имеется собственное мнение и свои собственные доводы по этому поводу, которые я уважаю, но нам надо принять решение. Одно решение. Лично я склоняюсь к тому, чтобы сначала поинтересоваться у хозяев, если мы действительно хотим с ними подружиться. Но так как мнения разделились, есть предложение проголосовать, так будет честно и правильно.

Все опять зашумели, обсуждая, как ловко выкрутился Борун, избежав персональной ответственности. Голосовать решили обычным поднятием рук, и в итоге семеро были за то, чтобы оставить метки, а другие семь против. Все четырнадцать проголосовавших одновременно уставились на Шота Годли.

- Мы здесь гости, - пожал плечами парень, - А гостям негоже ломиться в дом без предупреждения, как это обычно делает мой отец. Я бы сначала поинтересовался мнением хозяев, вдруг у них имеются серьезные причины не любить посторонних. Присоединяюсь к Боруну.

- Тогда решено, - подвел итоги молодой командир, - С рассветом трогаемся в путь, охотники уходят последними и заметают за нами все следы. Пока никто не должен знать, что здесь кто-то был.

С утра пораньше, привычно навьючив лошадей и оставив двоих человек для приведения стоянки в первозданный вид, отряд не торопясь двинулся вверх по каменистому руслу ручья. Вскоре все столпились перед затопленным мостом, ясно понимая, что преодолев эту, не такую уж и широкую полоску воды, они могут полностью изменить свою судьбу. Теперь, чтобы повернуть обратно и и вернуться ни с чем, не было даже речи.

Борун обвел взглядом свой небольшой отряд и встретившись глазами с Шоном Годли, мотнул ему головой, приглашая с собой в напарники, чтобы первыми пересечь эту водную границу.

Два всадника гордо выпрямив спины, одновременно тронули коней и неторопливым шагом пошли в сторону видневшейся впереди суши. Когда они преодолели треть пути, остальные, выстроившись попарно, двинулись следом. На том берегу, поднявшись на высокий бугор, они вновь сгрудились вместе, осматривая большую поляну и черную ленту дороги, уходящую от неё в сторону видневшейся в далёке леса.

- Дорога наезженная, спору нет, - проговорил Борун, - Но судя по всему, после того, как сошел снег, по ней ещё никто не ездил.

Бурундук, как ищейка, сиганул вниз и чуть ли не касаясь носом земли, начал бегать кругами, постепенно расширяя площадь поиска.

- Унюхал что-нибудь? - поинтересовались у него наблюдающие за ним парни.

- Вот это продавлено от больших саней, - показал он пальцем на еле заметную выемку, - А вот это от телеги, или повозки. Следов немеряно. Но дорогой пользуется с поздней осени до ранней зимы. Последних несколько месяцев по ней точно никто не ездил.

Все опять спешились и разбрелись в разные стороны, пытаясь найти или увидеть хоть что-нибудь интересное.

- Мне вот одно непонятно, - почесал голову Борун, - Видно, что сюда приезжала целая куча народа, да ещё на санях и телегах, значит тут рядом должна быть стоянка, но её нет?

- Верно, - поддержали его, - Где-то же должны были люди отдыхать, ночевать, ремонтировать телеги и одежду, да и товар складировать и загружать? Не воздух же они возили?

- Странно, - вступил в разговор Шот Годли, - По болоту и ручью, зимой на санях проехать конечно можно, но осенью на телеге точно нет. Да и стоянка, на которой мы только что были на перевалочную базу явно не тянет.

Все согласно загудели.

- Нужно ехать дальше, - наконец определился Борун, - Здесь мы ответов не найдем.

К этому времени их догнали охотники, и отряд в полном составе легкой рысью тронулся в путь. Вскоре вокруг них раскинулась бескрайняя степь, только слева, на севере, белели верхушки гор, а впереди зеленели покрытые густой растительностью холмы и невысокие горы. Примерно в полдень, когда всех уже начали посещать мысли о привале, виднеющийся впереди лес начал быстро приближаться, говоря, что очень скоро они наконец смогут спрятаться в тени от знойного, жаркого солнца.

- Предлагаю немного ускориться, - крикнул Борун и они перешли в галоп.

Поднявшись на очередной степной холмик, отряд опять придержал коней, рассматривая пейзаж, который открылся перед их взором.

- Надеюсь, это речка, а не болото, - проворчал Бурундук, вглядываясь в поблескивающую на солнце полоску воды, которая местами была прикрыта прибрежными кустами и небольшими деревьями.

Дорога как раз ныряла именно туда, где кусты были плотнее всего. Другой берег весь целиком был покрыт густым лесом.

- Интересно, здесь брод или всё-таки мост, - пробормотал Борун, немного ускоряясь.

Кони, почуяв воду, тоже вели себя нервно. Отряд быстрым ходом наконец нырнул в спасительную свежесть и сразу сбавил ход. Окружающий их лес, в отличии от тайги, по которой они шли до болота, был в основном смешанным, с явным преобладанием лиственных пород. Редко встречались невысокие, разлапистые сосны, а ели и кедры вообще отсутствовали. Вскоре они уперлись в добротный мост и перейдя на неторопливый шаг, спокойно процокали копытами по деревянному настилу на другой берег реки. Дорога переползла через очередной бугорок и они зачарованно замерли. Чуть ниже их ждала шикарная поляна с навесами и подготовленными кастрищами, парочкой деревянных домов необычной конструкции, и несколько небольших юрт, наподобие кочевых.

Посреди всего этого великолепия весело журчал родниковый ручеек, приглашая спутников напиться студеной, ключевой воды.

- Вот это я понимаю, подарок богов! - восхищенно произнес Борун, - Подождите нас здесь, мы с Шотом Годли посмотрим, есть ли кто на стоянке. И будьте бдительны!

Годли согласно кивнул головой, и они не торопясь спустились на поляну. Внимательно обследовав лагерь, парни махнули рукой остальным, и отряд спустился вниз.

- Здесь давно никого не было, - после тщательного осмотра произнес один из братьев Золотовых, - Это не имперские охотники, здесь все по другому, я с подобным никогда не сталкивался.

- Предлагаю сначала утолить голод и передохнуть, а уже потом будем разбираться, чья это стоянка, - поговорил Борун, соскакивая с коня, - Самое главное, ничего не поломать и лишнего не трогать.

Вскоре затрещали два костра и каждый занялся своими привычными в таких случаях делами, совершенно не задумываясь о том, что происходит в покинутой ими империи, потому что их мысли в данный момент бежали впереди отряда по уходящей в лесную чащу, широкой дороге.

Они не могли знать, что на стоянку перед болотом, которую отряд покинул сегодня утром, основное посольство так и не попадет, потому что как раз в этот момент люди, отправленные наместником восточного предела, расположились лагерем на берегу Волчьей реки и вот уже три дня не моли принять решение, куда двигаться дальше, на север, по широкой долине, или строго на восток, по тропе, идущей вдоль русла небольшой, безымянной реки, как раз в этом месте впадающей в Волчью. Тропа была довольно натоптанная, но для посольских телег рискованная. В конце концов они простояли там почти неделю, отправляя разведчиков во все стороны, но те ничего конкретного так и не сказали. В итоге было принято несколько решений. Основное посольство пошло на север по долине Волчьей реки, а на Восток отправился небольшой поисковый отряд, который даже не дойдя до болота, вернулся обратно и поспешил догонять основную группу. Так же домой отправили гонца с большим списком необходимых материалов и инструментов для организации поселение.

Через десять дней максимально быстрого хода усталый, но довольный путник въехал в ворота управы Восточного Предела и велел, чтобы срочно нашли Прозора.

- Наместника нет, - огорошил его главный надсмотрщик предела, Лон Годли, - Он в Степной крепости. Очень нехорошие вести приходят из Качевии. Прозор проверяет готовность гарнизона к обороне границы империи.

- Неужели все так плохо? - изумился мужчина.

- Плохо, не плохо, какая разница? - сурово сдвинул брови надсмотрщик, который был поставлен сюда непосредственно Григором Четвертым и являлся глазами и ушами императора, - Мы всегда должны быть готовы к любым неожиданностям.

- Я просто так спросил, - опешил от такого наезда гонец, - Не хочешь говорить, не надо. Я наверное пойду.

- Да подожди ты, - сбавил обороты Лон Годли, - Ты здесь не причём. Я немного нервничаю. Вы там случайно не пересекались с отрядом Боруна?

Гонец, как и большинство участников официального посольства, ни сном ни духом не знал об этом отряде, поэтому удивленно уставился на надсмотрщика и произнес:

- Боруна нет среди участников посольства.

- Я это знаю, - скривился Лон Годли, поняв, что сморозил глупость, - Но они с небольшим отрядом, должны быть где то там по другим делам, поэтому я и спросил. Так видел или нет?

- Мы с ними точно не пересекались, - уверенно заявил гонец, - По дороге мы вообще никого не встречали.

- Очень жаль, - окончательно расстроился надсмотрщик и потерял к гонцу всякий интерес, демонстративно отвернувшись в сторону.

Тот тихонько чертыхнулся и не придумав ничего лучше, вскочил на коня и поскакал в сторону местного гарнизона. К вечеру в Степной крепости Прозору передали письмо, которое принесла птица.

- Мне что, разорваться? - бушевал наместник, почему-то вспоминая Мелию, которая тыкнула его носом, что он занимается всякой еруной, когда вокруг невпроворот действительно серьезных дел.

А ещё у него из головы не выходила фраза гадалки, которая намекнула, что он больше никогда не увидит сына. Вот же тварь! Надо же такое удумать? Мстит за свою приблудную племянницу! Поняла видимо, что я сына специально отправил , чтобы он выбросил из головы эту оборванку. Вон какие девки вокруг него хороводятся, любо дорого посмотреть, так нет же, будто заколдовали его! А может действительно заколдовали? С Мелии станется! Я сам то её побаиваюсь! Как зыркнет бывает своими черными глазами, аж жуть берет. Да и девчонка эта при последней нашей встрече на себя совсем не походила, тень тенью ходит.

Если бы он сейчас увидел Амину, то не поверил бы своим глазам. На третьем месяце беременности, пережив жесточайший токсикоз, девушка просто расцвела, как майская роза, выделяясь среди других какими-то внутренним светом.

- Вылитая бабка! - удовлетворенно говорила Мелия, поправляя племяннице выскочившую из под ободка прядь золотистых волос, - Позади той мужики следом пачками падали, так что ты личико то свое прикрой, возьми мою шелковую накидочку. Не нужны нам сейчас воздыхатели, времена грядут неспокойные, опасные, самим бы уберечься, да ребятишек уберечь. Не до сердечных дел пока.

- А как же Борун? - поинтересовалась девушка, сверкнув большими, серыми глазами, - Думаешь он забудет меня и не будет искать, когда вернется?

Женщина надолго задумалась, потом тяжело вздохнула и нехотя произнесла:

- Ты знаешь, Амина, я редко ошибаюсь. Хоть и грешно тебе это говорит в твоем положении, но не вижу я вас вместе. Я и так смотрела, и эдак. Так что прими к сведению.

- Неужели он не вернется? - как то излишне спокойно поинтересовалась девушка, вызвав при этом заинтересованный взгляд своей тетки, которая вдруг поняла, что её в племяннице тоже просыпаются способности.

- Боги показывают только то, что хотят показать, - пожала плечами Мелия, - Я не знаю, вернется Борун или нет, но вас вместе не вижу.

Амина без видимых эмоций выслушала женщину и прихватив Лада за ручку, ровным голосом произнесла:

- Пошли, Ладик, прогуляемся, мне кое-что купить надо, да и твои любимые пряники закончились.

Они дружно вышли за калитку, а Мелия непроизвольно перекрестила их вслед. Её неожиданно затрясло, а перед взором мелькнула жуткая картинка двух оборванных ребятишек, испуганно жавшихся друг к другу на обочине дороги, по которой нескончаемым потоком двигались вооруженные всадники. Дети во все глаза испуганно смотрели на проезжающее мимо войско, когда вдруг один из воинов резко наклонившись, схватил самого мелкого за шкирку и посадил перед собой, а второй, ехавший сразу следом, поступил точно так же со вторым, который был старше. У Мелии внезапно потемнело в глазах, потому что она признала в этом парнишке своего повзрослевшего Ладика, но в следующее мгновение видение исчезло, заставив ошарашенную женщину без сил опуститься на лавку. Упрямо мотнув головой она соскочила на ноги, и подбежав к калитке крикнула вслед удаляющейся парочке:

- Возвращайтесь быстрее!

Те удивленно приостановились, но потом беспечно помахав ей руками, спокойно пошли дальше...

Прозор, тем временем, загоняя коней, мчался в сторону Восходной, а в его душе толпились нехорошие думки, одна страшнее другой, посовывая в голову жуткие, кровавые картины. Ему понадобилось чуть больше двух суток, чтобы добраться до столицы предела. Еле живой от усталости он ввалился в управу и сразу велел вызвать посла.

- Говори! - пронзая его взглядом, Прозор тяжело уставился на мужчину.

Тот долго, подробно и нудно рассказывал ему о походе, как они наконец уперлись в развилку, где Волчья река поворачивает на северо-восток, и почему они решили идти именно туда, а не строго на восток, куда вела наезженная тропа вдоль небольшой, безымянной речушки, которая как раз впадала в Волчью перед поворотом.

- Именно на этом месте было решено поставить острог, уж больно места там хорошие, - наконец закончил повествованиеи гонец.

- Так мы и сделаем, - терпеливо кивнул головой Прозор, а потом спросил главное, - Тебе Пир должен был передать для меня послание, где оно?

- Все верно, передавал. Сейчас достану, - он оторвал кусок подклада и выудил заплавленный печатью самодельный бумажный конверт.

Насилу уняв дрожь в руках, Прозор поблагодарил гонца и оставшись один, сразу сломал воск, впившись глазами в аккуратный текст.

" Идём нормально. Посыл доложит тебе все подробно. Места жирные, лично я бы переехал сюда не задумываясь. Следов отряда Боруна я не видел, ребята прошли очень аккуратно, но и обговоренных меток пока тоже не нашел. Скорее всего они идут намного быстрее, чем плетемся мы. Никто не ожидал, что путь будет такой длинный. Сейчас мы стоим на развилке, после которой решили идти влево, на север. По восточной тропе я тоже отправил небольшой отряд, но они пока не вернулись, поэтому сказать нечего. При первых новостях о Боруне сразу отправлю до тебя человека. Твой верный друг Пир. "

Прозор выдохнул и заставил себя улыбнуться, потому что откровенно плохих новостей не было, скорее хорошие. Он неторопливо вышел на улицу, размял ноги и уже хотел ехать домой завалиться на мягкую койку и наконец-то спокойно поспать, когда непонятно почему повернул коня в сторону дома Мелии. Ему просто необходимо было выдернуть из сердца занозу, которую своими словами вонзила ему женщина в их последнюю встречу. Он тогда конечно сам её спровоцировал, когда не удержал внутри свое раздражение, но вела она себя откровенно нагло.

Подъехав к дому Мелии он привязал коня и двинулся в сторону калитки, которая перед его носом распахнулась, выпуская на улицу поразительной красоты молодую девушку в цветастой шелковой накидке.

- Привет, прелестница! - улыбнулся во весь рот Прозор, - Ты от Мелии идешь, она дома?

Девушка равнодушно подняла на него огромные серые глаза и в это мгновение он её узнал.

- Тетя дома, проходите, - спокойно ответила Амина и обойдя его, как стоящий посреди дороги столб, пошла дальше, слегка покачивая крутыми бедрами.

Прозор удивленно хмыкнул и прошел в ограду, сразу заметив Мелию, которая возилась с большим плодоносным кустарником.

- Здравствуй, Мелия, - поприветствовал её наместник, - Это Амина так расцвела? Я её просто не узнал, какой она стала красавицей!

- Забудь о ней, - скривилась женщина, вытирая тряпкой руки, - Чего пожаловал?

На этот раз Прозор морально подготовился к непростой встрече, поэтому на провокацию не повелся.

— Ты прости меня за прошлую встречу, — ответил он, улыбаясь. — Пусть дети сами разбираются, чего туда лезть? — Ты уже залез, — хмыкнула Мелия. — Не видать вам больше Аминки, как своих ушей. Она уже не ваша. Но не из-за неё же ты сюда припёрся, верно? Говори, чего надо, и уходи. Прозор насупился, не зная, как подступиться к этой ведьме, но она неожиданно проявила инициативу сама. — Если ты насчёт Боруна, — произнесла Мелия, глядя ему в глаза, — то жив он и здоров. Вчера кости кидала. — Скажи ещё что-нибудь, — неожиданно взмолился Прозор. — Ты в прошлый раз меня напугала, заявив, что он погибнет. — Не говорила я такого, окстись! — повысила голос женщина. — Я сказала, что в будущем не вижу вас вместе. А они едут себе и уже перешли край земли нашей, попав в другое царство. Больше не знаю ничего, уходи. — Спасибо, Мелия! — в сердцах воскликнул Прозор и, вскочив на коня, сразу дал в галоп, выплёскивая бурлящие через край эмоции. Ночью ему приснилась его единственная любимая женщина, незабвенная Катания, которая гладила его по голове и молча плакала; в её глазах явственно читался упрёк. — Прости меня, Катанька, — воскликнул он и проснулся. — Клянусь, если Борун вернётся живой и здоровый, не буду ему препятствовать в сердечных делах. Боруну в эту ночь тоже приснилась его любимая, которая за что-то его благодарила, но при этом просила прощения. Проснулся он весь помятый, невыспавшийся и в плохом настроении. Все ещё дрыхли, когда парень разделся догола и в лучах восходящего солнца нырнул в воду, смывая себя недосып и душевные переживания. За всем этим очень внимательно из чащи следили чуть раскосые, чёрные глаза, которые не моргая фиксировали любое движение в сонном лагере. Отряд провёл на стоянке всего сутки, запасов было достаточно, а сколько дней впереди никто не знал, поэтому решили не рассиживаться. Дорога постепенно отклонялась к югу, растительность тоже изменилась, всё чаще встречались плодоносящие кустарники и деревья, в основном яблони. Уже третью ночь они коротали на подготовленных площадках, которые были всё больше и лучше обустроены, но свежих следов пребывания людей так и не наблюдалось. — Завтра мы будем ночевать в гостях у незнакомцев, — уверенно произнёс Борун, обгладывая баранью ногу. — Я чувствую это. — Если пустят в гости, — хохотнул кто-то из участников. — Пустят, куда они денутся, — разулыбался парень. — Вот если бы к нам кто-то приехал издалека, разве бы мы не пустили? — Так то мы, а тут чёрт знает кто? — усомнился Верес. — Судя по этой дороге и по ночлежкам, здесь живут далеко не дикари, а светлые люди, — стал пояснять свою позицию Борун. — Вы посмотрите, как всё искусно сделано, любо-дорого посмотреть. — Да, у них есть чему поучиться, — согласился с ним Годли, который по обыкновению сидел немного в стороне. С утра пораньше они снова двинулись в путь в предвкушении чего-то необычного. Дорога становилась всё шире и накатаннее, появились стога недавно скошенного сена и другие признаки близкого жилья человека. Вскоре колея нырнула в лесистый овраг, который, как ни странно, оказался сосновым бором, и, петляя, нехотя полезла вверх, где уже преимущественно росли берёзы и осины. На взлобке их ждал пахучий цветочный луг с ещё не скошенной травой, где от жужжания миллионов насекомых закладывало в ушах. Лошади нервно дергали боками и испуганно хрипели, бесконечно размахивая хвостами, отгоняя надоедливых мошек и других летающих тварей. Наконец отряд перевалил затяжной бугор, и люди поражённо замерли, потому что внизу, как на ладони, раскинулась огромная долина, разделённая пополам крупной рекой. На ближайшем к ним берегу приютилась большая, классическая деревня, с огородами, стайками и сеновалами, а вот другой берег был раскроен ровными полями разного размера и цвета. Но не это заставило людей поражённо разинуть рты, а то, что находилось за этими разноцветными полями…

Глава 21. Пожиратели и воин...

Основной отряд имперцев Эная стоял внизу, на трассе, возле ручья, и ожидал, пока спецназовцы примут решение. Стоящий тут же, среди лошадей, квадроцикл, смотрелся каким-то инопланетным предметом, хотя так оно по сути и было.

- Отличная позиция! - наконец дал добро Ермолаев, передавая Ие бинокль.

Покрутив головой и заметив Эная, он подозвал его к себе:

- Вот здесь организуешь круглосуточный пост.

Площадка находилась в ста метрах от расщелины, и даже поздней ночью не заметить всадников было невозможно.

Ермолаев тем времена м продолжал подробно инструктировать принца относительно организации наблюдательного поста.

- Дежурить должны по двое, чтобы, не дай бог, не проспали. Я вам дам один хитрый приборчик, называется "Рация", и научу, как ей правильно пользоваться...

Ия с Энаем, боясь встретиться друг с другом глазами, старались на людях лишний раз не пересекаться и занимались каждый своим делом.

Ия, согласовав свои действия с Ермолаевым, быстро спустилась на тропу к отряду и принялась обсуждать с Шишкиным нюансы запуска квадрокоптера, обговаривая последние детали. Дождавшись, когда с площадки спустятся капитан с принцем, отряд двинулся вверх по тропе. Миновав расщелину, они оказались под скалой с тоннелем, где все спешились, с интересом наблюдая за манипуляциями Шишкина. Тот немного поколдовав над техникой, отдал планшет Ермолаеву, по разным бокам которого тут же примостились Ия и Энай, после чего запустил квадрокоптер в небо.

- Поведу его вдоль левой скалы, - пояснил он непонятно кому, управляя жужжащей рукотворной стрекозой, - Не хочу, чтобы он мелькал в открытом небе.

Бойцы Эная, как и сам Энай, зачарованно смотрели, как с противным звуком непонятная штуковина взмыла в воздух и вскоре затерялась на фоне желто-серых скал.

- Смотри сюда, - привлекла внимание принца девушка, постучав по экрану своим разноцветным ногтем.

Энай опустил глаза и с удивлением понял, что видит все то, что сверху видно этой чудо–птице.

- Вот это да! – восторженно выдохнул он.

Квадрокоптер, тем временем, поднялся над перемычкой и исчез из вида.

- Давай вдоль склона, - корректировал полет Ермолаев, - Теперь чуть выше, вот так, отлично, теперь общий план и немного приблизь. Охренеть!

Планшет, законектеный с пультом управления квадрокоптера, выдавал отличную картинку, на которой было отлично видно, что с той стороны перемычки в данный момент кипела интенсивная работа. В непонятном процессе участвовала целая тьма народа, которая, напоминая дисциплинированных муравьев, словно по приказу невидимого дирижера, суетилась внизу по всей закрытой от них долине.

- Что они делают? – изумленно произнес Ермолаев, уставившись на экран.

- Роют тоннель, - уверенно заявил Энай, - Они расширяют проход для боевых машин и обозов.

Тут и там виднелись небольшие группы вооруженных всадников, но самой армии видно не было, так как русло реки плавно поворачивало влево.

- Теперь более-менее все ясно и понятно, - задумчиво сказал Ермолаев, когда все, включая Эная, собрались на военный совет на внутренней площадке перед тоннелем, - Мне непонятно другое, какого хрена нас сюда отправили? Даже учитывая наше вооружение, у нас нет шансов остановить орду, это ясно даже ребенку.

- Мы здесь точно не для этого, уверенно ответила ему Ия, - Подумай сам, в нашем тоннеле нет ничего случайного. Если вы генерал хотел, чтобы мы сразились со степняками, он отправил бы сюда армию, а не десяток спецназовцев. Местный монах ничего не знает, только твердит, что надо ждать указаний из центрального храма. Но когда это произойдет, ему не известно.

- Значит задача остается прежней, - подвел итого капитан, - Обеспечиваем своими силами охрану объекта, а при невозможности это сделать, уничтожаем тоннель. У нас все к этому готово?

- Давно готово, - ухмыльнулся Свиридов, - Всё, как доктор прописал. Чик-чирик и все на небесах!

- Энай, собирай армию, - повернулся к принцу Ермолаев, - Возможно, будет несколько отвлекающих ударов, но откуда придут основные силы степняков мы теперь знаем. Планируй оборону города исходя из этого.

Энай молча, кивнул и быстрой походной пошел к ожидающему его отряду.

Ия незаметно зыркнула ему вслед, пытаясь спрятать в лохматых ресничках знакомое всем влюбленным чувство безнадежной утраты – шансов на обыкновенное людское счастье у них просто не было. Но кто же обращает на это внимание?

Вернувшись в свой дворец, Энай сразу собрал самых близких своих людей и пригласил Бенариту.

- У меня плохие новости, - обвел он всех озабоченным взглядом, - Зато они позволят нам своевременно принять верные решения. Я знаю, откуда придет войско степняков, и скорее всего, удастся избежать внезапного нападения, но в запасе у нас всего несколько дней, не больше…

Когда они закончили с сугубо военными проблемами, они остались вдвоем с матерью.

- Ты можешь хотя бы приблизительно сказать, сколько у нас времени? – поинтересовалась женщина.

- Времени практически нет, - коротко ответил принц, - Вам надо срочно уехать.

- Куда? – недоуменно вскинула брови женщина, - Или ты думаешь, что степняков интересует только Великий Торог? В империи нам ехать некуда.

- Но оставаться здесь ещё опаснее! – воскликнул сын.

- Не опаснее, чем в любом другом месте, - хмыкнула Бенарита, а потом неожиданно добавила, - Самое безопасное место сейчас возле монастыря староверов, ты не находишь?

Энай сразу вспомнил про Ию, и тяжело вздохнул.

- Знать бы ещё, какие у них планы. Они как появились неожиданно, так же могут исчезнуть.

- Я смотрю, ты привязался к этой девушке? - прищурила глаза Бенарита, - У вас что-то было?

- Было, не было, какая разница? – вспылил Энай, - Дружной семьи у нас с ней точно не получится, так что говорить об этом не имеет смысла.

- Жаль! – искренне произнесла Бенарита.

- Что тебе жаль? – не понял Энай.

- Жаль, что вы встретились. И тут же расстались, - пояснила женщина, - Вряд ли теперь тебя сможет заинтересовать другая женщина. Хотя и до этого ты был излишне разборчив.

- Ты права, мать, такую я точно больше не встречу, - печально согласился с ней Энай, - Но я уверен и в другом – Ия вряд ли станет искать другого мужчину. По крайней мере в скором времени. Такая уж у нас судьба.

- Согласна. Редко кому выпадает честь понравиться Богине! – улыбнулась Бенарита, - А она самая настоящая богиня, в этом я никогда не сомневалась, после того, как судьба свела нас в её сказочном доме.

- Я это тоже знаю, - вдруг тихо проговорил Энай, - Ты даже представить себе не можешь, какая она на самом деле!

Бенарита тихонько рассмеялась, поглаживая своего несчастного сына по голове.

- Но она у тебя была! И ты этого достоин!

Они замолчали, а потом принц сменил тему.

- Нам надо что-то решать, вас здесь быть не должно! Давай, думай, куда я могу вас отправить.

- Я уже думала об этом, сын, - удивила его женщина, - Готовь корабль, мы уйдем в море, а там уже по обстоятельствам. Либо вернемся в империю, либо направимся в Жебландию или Балтонию. Я думаю, за реку степняки точно не полезут.

Энай надолго задумался и впервые за все это время улыбнулся.

- А что, неплохая идея! Я прямо сейчас займусь кораблем…

Ия тоже не сидела без дела, продолжая обрабатывать местного священника на предмет полезной информации. Но на этот раз она взяла с собой Ермолаева, типа хороший следователь и плохой следователь. Капитан был очень плохим.

- Ия, ты же знаешь, что я с детства не люблю этих плутов – священников? – с дебильной физиономией маньяка, уставился он на дрожащего Павла, - Давай я ему один глаз выковыряю. Для начала. Поверь, память у внезапно одноглазых людей работает намного быстрее, чем у обычных зрячих, я проверял!

- Да подожди ты со своим глазом, успеешь ещё, - отмахнулась девушка, окончательно вводя священника в трепетный ужас, - Послушай, Павел, мы же не из праздного интереса хотим узнать, верно? Вам, между прочим, это важнее, чем нам. Так что давай, думай, вспоминай, рассказывай, а я тебе помогу наводящими вопросами, договорились?

Тот судорожно сглотнул и со щенячьей преданностью уставился на девушку.

- Только ничего не выдумывай и не ври, - предупредила она его, -Если точно не помнишь, так и говори, ясно? И так, давай все сначала и максимально подробно.

Монах сморщил лоб и сдвинул брови, показывая, что в его черепке идет усиленная работа и тихи произнес:

- Спрашивайте, я готов.

- Когда ты впервые услышал обо мне? – задала она первый вопрос, - Отвечай подробно.

- Двадцать пять лет назад, - повторил он уже известную им информацию.

- Где это произошло? – терпеливо спросила Ия.

В главном храме веры, в городе Русал. Отец Петр собрал всех основных монахов и позвал меня. Я и сам удивился, потому что тогда был молод и не имел соответствующего сана, чтобы присутствовать на подобных встречах. — В это время был какой-нибудь церковный праздник? — Нет, — уверенно ответил Павел. — Никто не знал, по какому поводу будет разговор, пока Петр не объявил, что где-то в мирах родилась спасительница нашей земли и веры, и попросил за неё молиться. Когда все ушли, он оставил меня одного и приказал построить храм, указав точное место на карте. — Что ещё он сказал? — спросил Ермолаев. Павел глубоко задумался, но потом отрицательно помотал головой. — Больше ничего. Капитан раздраженно засопел, а Ия мягко сказала: — Ты не торопись. Нам интересны любые подробности. Вы же не пять минут разговаривали, верно? Наверняка просидели намного дольше. — Да, почти до самого вечера, — подтвердил Павел. — Вот видишь! Вы же всё это время не сидели молча? — попыталась помочь ему девушка. — А, вспомнил! — радостно воскликнул монах. — Петр говорил, чтобы я это всё держал в глубокой тайне. В смысле, не постройку храма, а причину, по которой он возводится. Потому что там должна появиться спасительница, и мы должны её оберегать. — От кого? — тут же заинтересовался Ермолаев, а монах опять завис. — Пожалуйста, вспомни, кого опасался отец Петр, — аккуратно спросила Ия. — Он не говорил ничего конкретного, — наконец изрёк Павел. — Только упоминал, что некие тёмные силы тоже ждут прихода спасительницы и будут всячески этому препятствовать. — Это нам понятно, — произнесла Ия. — Ответь, пожалуйста, это будут божественные тёмные силы, или он имел в виду кого-то из местных, например, степняков? — Исполнять будут местные, — уверенно пояснил монах. — Но вести их будут злые боги! — Почему ты так думаешь? — опять вклинился Ермолаев. — Петр сказал, что за добром всегда по пятам следует зло. Придёт оно и за спасительницей. Мы уже давно это замечаем. — Ну-ка, давай-ка с этого места поподробнее, — обрадовался Ермолаев. — Что конкретно вы стали замечать в последнее время? — Когда шесть лет назад меня вновь призвал к себе отец Петр, я посетил главный храм, где снова имел с преподобным продолжительную беседу, в которой он сообщил мне благую весть: имел счастье лично познакомиться с нашей спасительницей, что её зовут Ия, и что, как только она пройдёт необходимое обучение, появится в моём храме. Он снова замолчал, вопросительно уставившись на Ермолаева, а тот, раздраженно скривившись, произнёс: — Ты тут давеча упомянул, что вы где-то что-то там замечали. Или мне послышалось? — Ах, ну да! С той поры всё и началось! — спохватился монах. — Участились нападения на храмы, стали сходить с ума служители церкви, пока не сделали специальную блокировку для нечестивых. С севера и юга стали приходить слухи об ужасных монстрах. Монах неожиданно выпучил глаза и перешёл на шёпот. — Говорят, зло сумело притащить сюда Пожирателей душ! Он замер, ожидая нашей реакции, и, не дождавшись, продолжил: — Теперь никому нет веры без специальной проверки. Но если, не приведи Господь, среди нас бродит кто-то из высших пожирателей, то никакая проверка его не обнаружит. Только отец Петр и несколько его близких способны распознать эту тварь.

- А кто это вообще? – поинтересовался Ермолаев, сообразив, что они, наконец, добрались до действительно важной информации.

- Я точно не знаю, - нервно дернул плечами Павел, - Известно только, что он может захватывать чужую плоть и пользоваться ею по своему усмотрению.

- То есть, если кто-то рядом вдруг сошел с ума и начал палить по своим, то его, возможно, захватил пожиратель? – недоверчиво хмыкнул капитан.

- Я не совсем понял, что значит: «Палить», но примерно это так и есть, - кивнул монах.

- Ещё есть подобная информация? – продолжил давить на него спецназовец.

- Да! – неожиданно подтвердил монах, - примерно два года назад стали приходить слухи о степняках. И ещё… руководит ими воин, совершенно не похожий на них. Рядом с воином ещё несколько таких же, и убить их невозможно. Люди говорят, что они пришли с неба и их база где-то на севере.

- Вот это уже ближе к теме, - удовлетворенно произнес Ермолаев, - Два года назад, говоришь?

Монах согласно кивнул головой, мол, так и есть, и даже перекрестился в подтверждении своих слов.

- Ты ещё скажи: «Век воли не видать!» - хохотнул капитан.

- Мне непонятна причина всей этой суеты? – задумчиво произнесла Ия, - Жили же как-то в мире и согласии, до этого, эти пресловутые темные и светлые силы, и вдруг бац… и конфронтация? Должна быть причина. Если мы её узнаем, то сразу поймем с кем и с чем мы имеем дело.

- Ты хочешь сказать, что неплохо бы навестить главный храм староверов? – предположил Ермолаев.

- Я думаю, что ответы на наши вопросы находятся именно там, - пожала плечами девушка, - Надеюсь, они не будут молчать, как белорусские партизаны.

- Это, смотря как спрашивать, - снова хохотнул Ермолаев, - А спрашивать мы умеем.

Оставив Павла приводить свои разболтавшиеся нервы в порядок, они вернулись на внутреннюю площадку и снова собрались полным составом.

- Степняками командует конкурирующая фирма, - довел до бойцов информацию капитан, - И по утверждению монаха, появились они здесь не меньше двух лет назад, а скорее всего, даже раньше. Так что у них однозначно было время создать и обучить более-менее грамотную армию.

- Наша задача не прояснилась, - спросил кто-то из группы.

- Нет, у нас все без изменений, - ответил капитан, - Охрана объекта и ожидание посланника генерала.

- Но если степняки попрут? – поднял брови майор Симонов.

- Нам разницы нет, - отрезал Ермолаев, - Если до этого не будет новых вводных, просто наблюдаем. Но если полезут сюда, тогда, ясное дело, мочим всех без разбора!

- Стас, говори уже прямо, - скривился Симонов, - Ведь ясно же, как божий день, что полезут. И без местных мы не справимся.

Остальные офицеры молчали, но было видно, что они согласны с майором. Нужно было искать компромисс.

- Какие предложения? – наконец кивнул головой Ермолаев.

- Тут вариант только один, - продолжил Симонов, - Деревня не защищена, и находиться там, при таком раскладе, жителям бессмысленно, верно? Их всех тупо перережут. Поэтому предлагаю проработать алгоритм, что когда степняки всеми силами полезут в долину, и где их встретят передовые отряды Эная, то деревенские женщины и дети должны быть готовы к экстренной эвакуации в город, а все мужчины поступают в наше распоряжение. Тогда шанс отбиться будет.

- В принципе приемлемо, - согласился Ермолаев, - Надо завтра вытягивать сюда старосту и согласовывать с ним детали. Кое-кого из местных придется научить премудростям современного боя, в том числе, как обращаться с огнестрельным оружием. Староста пусть сам отберет толковых парней.— Всё это как-то неправильно, — вклинился в разговор вечный скептик, безопасник Грачёв, — Должен быть смысл нашего перебрасывания именно сюда, именно в этом составе и с этим тоннелем. А также должно иметь смысл всё то, что находится внутри тоннеля. Ведь этот тоннель, как мы теперь понимаем, является частью некоего плана. Вы просто представьте, какого масштаба эта операция? Тут просто не может быть ничего случайного или непродуманного! — Значит, пока не наступило время, — уверенно ответила ему Ия, — Сергей прав, силы, которые организовали нашу переброску сюда, вряд ли про это забыли. Уж больно тщательно и скрупулёзно всё продумано. Поэтому ждём команды и охраняем объект. Все замолчали, обдумывая прошедший разговор. — Я что-то недопонял, а где наш ужин? — неожиданно рявкнул на всю площадку Ермолаев, разряжая обстановку, — Война войной, а обед по расписанию. Нельзя игнорировать наши традиции. Когда проголодавшиеся спецназовцы заканчивали приём пищи, Ермолаев сказал: — Надо будет продумать, как взять под контроль момент, когда степняки подтянут армию к готовому тоннелю. Иначе всё может превратиться в хаос. — Я всё же думаю, к тому времени мы уже точно будем знать, что делать, — уверенно произнесла Ия. — Одно другому не мешает, — не согласился с ней Ермолаев и повернулся к Шишкину, — Будешь через день мониторить квадрокоптером, чем заняты эти ребята. — Сделаю, — отрапортовал старшему. — Вот и славненько, — поднялся Ермолаев, — Пойду, сменю Андреева, пусть поужинает. Все разошлись по своим делам, а Ия вышла на храмовую площадку и не мигая уставилась на нарисованный над дверями храма символ веры. Наколка между лопатками ощутимо забеспокоилась. — Чудеса! — прошептала девушка, — Неужели это действительно со мной происходит? Где я? В прошлом? В настоящем? Или в каком-то параллельном мире? Ясно одно, что это моя планета, только она какая-то неправильная. И зачем я в этом месте? Хотя надо сказать, что чувствую я себя здесь не то чтобы лучше, а вообще по-другому. Такое впечатление, что я могу всё. Она вспомнила сломанный кистевой эспандер, и с какой легкостью разобралась с напавшими на них степняками. Такой идеальной координации даже постоянными тренировками добиться практически невозможно. а ещё она все чаще чувствовала своего внутреннего дракончика, который лениво щекотил внутренности своими острыми коготками, напоминая ей о своем присутствии.

Анализируя свою прошлую жизнь и динамику своего совершенствования, она сделала очевидный вывод, что здесь она однозначно не случайно.

- И ведь меня к этому реально готовили, причём на моей родной земле. Вообще ничего не понимаю!

Ия опять вспомнила свою первую поездку в Тибет и реакцию на неё монахов, когда они неожиданно попадали на колени,говоря совершенно непонятные для неё слова. Она с удивлением поняла, что все её вроде бы случайные передвижения по земным храмам были тщательно спланированы, как по времени так и по очередности. Но особенно яркое впечатление у неё осталось от посещения в Индокитае храма полубогини Апсары, затерянный в непроходимых зеленых джунглях. точнее само посещение приятных воспоминаний не вызывало, скорее наоборот, потому что именно там был наколот этот орел, когти которого красовались у неё на плечах. Она правда этого самого процесса не помнила, потому что её опоили какой то жуткой дрянью, но вот после пробуждения её накрыла такая боль, что мама не горюй! А ещё именно тогда она встретила настоящего воина, который и вытащил её бессознательную тушку из того храма, причем вытащил вовремя, потому что через несколько часов его кто-то взорвал к чертовой матери. Ветер... Интересно, где он сейчас? Она вернулась в свой домик, приняла душ, и ноги сами понесли её к сейфу с оружием. Вспомнив, с каким трудом парни затаскивали его в дом, она весело улыбнулась и открыла сложный замок, предварительно обезопасив ловушки. — Зачем я сюда полезла? — неожиданно вспыхнула мысль, когда она поняла, что уже долгое время стоит и просто смотрит на мечи. Они сияли! Ия опять закрыла дверцу, выполненную из неизвестного металла, и, внимательно прислушавшись к себе, поняла, что её беспокоит информация о тёмных силах, полученная сегодня от монаха. Но что конкретно заставляет её нервничать, понять она так и не смогла. Совершенно голая, девушка прошлёпала до стеклянных дверей раздвижного шкафа и уставилась на своё цветное тело, перебирая в памяти факты, изложенные сегодня Павлом, причём вспоминала их от конца к началу. Когда очередь дошла до воина с неба, который командует степняками, в её душе начались какие-то томные бурления, совершенно не связанные с войной, хотя наколки при этих воспоминаниях вели себя совершенно спокойно, будто не желая признавать его врагом. — Интересно взглянуть на этого персонажа, — прошептала она и с хрустом потянулась, сцепив в замок руки и подняв их над головой, - Почему же меня зацепила дата в два года назад? Что же со мной произошло такого именно в это время?

Она попыталась сосредоточиться на датах, но в последнее время на земле у неё была до того насыщенная жизнь, что даты и дела просто путались в голове, и она переключилась на другое. А вот, когда очередь воспоминаний дошла до пожирателей душ, на её плечах забеспокоились когти орла, а страшная рожа на солнечном сплетении загорелась и злобно оскалилась. — Я тоже их почувствую! — прошептала поражённая девушка…

Глава 22. Империя. Северный предел...

Тасир уже полчаса сидел молча и неподвижно, пугая своим видом домочадцев и бойцов охраны. Все старательно обходили стороной эту террасу над обрывом, а если была нужда, быстро проскакивали мимо, стараясь слиться с окружающей обстановкой и быть незамеченными. Со стороны казалось, что наместник усиленно думал о чём-то важном, хотя в его голове не было ни одной дельной мысли, кроме простого вопроса: "Что ему теперь делать?".

А происходило немыслимое — впервые в жизни он по-настоящему испугался. Причём напугали его не злобные и коварные враги, не мысли об ужасах предсказываемых гадалками пожаров и наводнений, не возможное нападение степняков или немилость императора! Он реально испугался дурной славы и последующего забвения. Что может быть хуже для горца, чем уничтоженная репутация? Да непростого горца, а того, кому люди доверили быть наместником и их лидером, и который их так подвел, банально не справившись со своими обязанностями...

Неприятности начались сразу после того, как приехала большая делегация из Аталанты. Тахир, по сложившейся уже традиции, накрыл огромную поляну для их встречи, пригласив туда глав всех двадцати кланов, не считая себя. Агин, как представитель императора, там тоже присутствовал, занимая место по правую руку от наместника.

Когда все расселись по местам, Тасир произнёс долгую, приветственную речь, уделяя большое внимание императору и его посланникам. Все уже хотели перейти к долгожданной трапезе, ведь вести важные разговоры на пустой желудок, так себе удовольствие, как на ноги неожиданно поднялся худой и согнутый, словно старое коромысло, Бин Кривун, имеющий в столице прозвище Подгляд. Этот хитрый лис отвечал за стратегические запасы империи и был одним из близких друзей императора. Бин Кривур имел постоянный доступ к столу Григора Четвёртого и активно этим пользовался.

Хитро оглядев всех присутствующих своим пронзительным взглядом, он неожиданно спросил:

— Послушай, Тасир, ты почему здесь один, где твоя красавица жена?

Все удивлённо примолкли, а наместник, с трудом подавив внутреннее раздражение, ухмыльнувшись, ответил:

— Тебе-то какое дело? С каких это пор главного заготовителя интересуют чужие жёны? Или ты теперь их тоже заготавливаешь?

Подгляд, который в принципе не привык, чтобы ему перечили, натурально оторопел, а столичные гости резко прекратили галдёж, с интересом наблюдая, чем всё это закончится. Зато главы местных кланов сразу одобрительно загудели, бесцеремонно тыкая в столичного гостя засаленными пальцами. Пока тот не ляпнул ещё чего-нибудь подобное, из-за стола спешно поднялся Агин и громко произнёс: — Прошу тишины! Сначала мы должны обсудить дела, непосредственно касающиеся империи и выполнений указов императора, а если у кого-то есть личные вопросы друг к другу, задайте их позже, — он повернулся к Подгляду и, вперив в него тяжёлый взор, тихо спросил: — Или, может, тебя попросил лично император задать этот вопрос? Так ты не молчи, поясни нам всем, почему мы должны терять на это время? Коромысло злобно зыркнул на жирного посланника, ещё сильнее скрючился и плюхнулся обратно на место, а Агин мстительно продолжил: — Для любителей подобных вопросов я знаю одно чудесное местечко на краю вон того ущелья. Кстати, говорят, что оно бездонное. Все уткнулись носами в тарелки, а Тасир широко улыбнулся и громко произнёс: — Благодарю уважаемого Агина, который напомнил нам, что сейчас не время для праздного любопытства. Но я всё же настаиваю, чтобы гости сначала отведали наши замечательные блюда, а уже потом, с новыми силами, мы займёмся делами империи. Мир и порядок наконец были восстановлены, и как минимум на пару часов все забыли об империи и её проблемах. Но потом обстановка опять накалилась. После того, как стол изрядно опустел, слово взял глава делегации, главный завхоз империи, Матей Скряж, по прозвищу Козявка, который как-то излишне эмоционально начал озвучивать привезённый им указ императора. Когда он закончил, местные буквально онемели, не зная, как на всё это реагировать. Сам Матей, глянув из-под густых бровей с высоты своего двухметрового роста на притихших хозяев, незаметно хмыкнул, удовлетворившись тем, какое впечатление произвела его пламенная речь.

После своего эпического посещения Западного предела, у Козявки теперь была только одна цель в жизни — поскорее вернуться к своей шоколадочке, но для этого надо было сделать так, чтобы император как можно дольше не вспоминал про правобережную территорию империи. А для этого нужно было отвлечь его внимание на что-нибудь другое. Северный предел с его горячими жителями идеально подходил для этой цели, поэтому Матей жёг без стеснения, многое добавляя от себя лично. — Я не могу понять, что происходит? — первым из местных отмер глава второго по величине клана, такой же огромный, как Козявка, Тахим Алимов. — К нам приехали грабители или друзья? Кстати, нынешняя жена Тасира — Тиссалия — как раз была из этого рода.

Все местные дружно загудели, соглашаясь с огромным бородачом, а столичные гости сразу набычились, злобно сверкая глазами. Тасир с надеждой перевёл взгляд на Агина, но тот сидел в глубокой задумчивости и влезать в обсуждение не спешил. Козявка тем временем хлопнул ладошкой по столу и жестко произнёс: — Я не закончил, так что попрошу ещё немного внимания! Гул постепенно стих, но до конца не успокоился, перейдя в недовольный шепот. — Наш всеми любимый император, показывая своё особое отношение к наместнику Северного Предела, уважаемому Тасиру, отдаёт ему в жёны свою дочь, прекрасную Талицию, и земли правее Угрюмки, вплоть до Северных гор. — Я не ослышался! — опять взревел, как раненый медведь, Тахим Алимов. — Наш император, видимо, забыл, что у Тасира уже есть жена? — А за Угрюмкой одни сплошные болота, — вставил кто-то из местных. — Я тут ни при чём, — откровенно хмыкнул Матей Скряж. — Не надо на меня пятиться, как будто это я все затеял. Моё дело — передать волю императора. Ваше дело - эту волю исполнить! Тем более, насколько я знаю, ваши законы не препятствуют таким делам. За столом стало неестественно тихо. Так же неслышно, как перед броском, пружинисто поднялся на ноги Тасир. — Я правильно понимаю? — негромко произнёс он, с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость. — Вы просите передать вам практически всех мужчин, способных держать в руках оружие, снабдить их продовольствием, оружием и всем остальным, а в замен предлагаете шестнадцатилетнюю девчонку и болотные топи? — Всё верно! — нагло оскалился Козявка, уставившись Тасиру прямо в глаза, - А тебя что-то не устраивает? Теперь уже наступила реально гробовая тишина, которую вовремя прервал шумно поднявшийся Агин. — Я хочу своими глазами увидеть то, что сейчас нам прочитал уважаемый Матей Скряж, — напористо сказал он. — Затем это всё мы должны обсудить с Тасиром и главами кланов. А уже потом будем принимать решения и давать ответы. А пока предлагаю перенести встречу на завтра. Народ, недовольно ворча и злобно поглядывая на расфуфыренных столичных гостей, стал медленно расходиться. Проходя мимо Тасира, Тахим Алимов прихватил его за рукав и тихо произнёс: — Сегодня вечером собираемся у меня, жду! — Кто собирается? — злобно глянул на него Тасир, ещё не отошедший от разговора с Козявкой. — Все главы кланов, — нагло ухмыльнулся тот, и замер, потому что ему в живот больно упирался огромный кинжал наместника. — Через час у меня! — прошипел Тасир Тосов и брезгливо оттолкнул белого, как мел, мужчину. Когда все разошлись, за столом остались Тасир, Агин и Матей Скряж. — Что всё это значит, друг мой? — поинтересовался старый интриган Агин, понимая, что здесь что-то не так. — Я не понимаю истинной цели твоей не очень красивой речи. Как и истинной цели твоего приезда. — Ты не поверишь, я тоже, — огорошил его Козявка. — У меня было такое же лицо, как у вас, когда я прочитал эти бумаги. Так что задавайте свои вопросы императору. Лично у меня ответов нет. — Но зачем ты всё это озвучил при народе? — воскликнул Тасир. — Можно было собраться втроём, вот как сейчас, спокойно всё обсудить, а уже потом будоражить людей. — Это бы ничего не изменило, поверь, — неожиданно принял сторону Матея Агин, который уже сообразил, что у Козявки во всём этом есть свой интерес. — Совершенно верно, — прогудел Матей. — Сейчас у императора такие советники, что хоть беги за границу. Тасир и Агин удивлённо переглянулись и примолкли, надеясь услышать пояснения этим странным словам. — Ну что вы на меня уставились, как подземные кровососы на дневной свет? — хохотнул здоровяк. — У меня ответов ещё меньше, чем у вас. Я сам только недавно вернулся из подобной поездки в Западный Предел, и до сих пор не могу понять, что происходит в империи. Куда-то пропал Хорёк! Уехал в Южный Предел к принцу Энаю и сгинул с концами. То ли сбежал за границу, то ли прибили по дороге. Тут и там уже в открытую хулиганят степняки, а император в столице устраивает грандиозные празднества по поводу приезда Султана, которого лично я бы повесил на первом суку. Кстати, свою младшую любимую дочь, Аниту, император отдает за маленького султанчика, надеясь этим заслужить его благосклонность! Представляете? В императорском дворце во всю командуют Бессеры во главе с этой змеей, Угундой!

Козявка замолчал, внимательно вглядываясь в реакцию собеседников.

- Думайте сами, - вскоре продолжил он, - Я точно знаю, что принц Энай не дал своему отцу ни одного воина, как и Бенар, откупившись оружием и доспехами.

- Это правда? - удивлённо спросил Тасир.

- Говорю все, как есть, - уверенно подтвердил Матей.

Они замолчали и не глядя друг на друга, застыли, обдумывая каждый свои мысли.

- Как будет осуществляться контроль за исполнением указов императора? - бросил пробный камень Агин, вызвав недоуменный взгляд Тасира.

Матей, который понял собеседника с полуслова, хмыкнул и ответил: — Я должен проконтролировать весь процесс до конца и сопроводить войска с обозами до Центрального округа. Поймав на себе возмущённые взгляды собеседников, он громко расхохотался. — Но могу уехать немного раньше! У меня в империи дел невпроворот, чего здесь рассиживаться? Тем более, что если эти столичные лизоблюды, которые приехали вместе со мной увидят и подтвердят, что Северный Предел с готовностью выполняет волю императора. Тасир выдохнул, а Агин, разулыбавшись, произнёс: — Я тебя понял, брат! — Но! — неожиданно поднял палец вверх Матей Скряж, — Вы сами видели, сколько у меня за спиной соглядатаев, так что пока имперская делегация здесь, всё должно выглядеть по-настоящему. Этого можно добиться только одним способом: никто ничего не должен знать, даже твои самые верные люди, Тасир. Потому что никто не знает, какие связи тут у приехавших со мной царедворцев. Информация может утечь где угодно. Тасир сначала расслабился, а потом с ужасом понял, что ему придётся на самом деле уговаривать своих соплеменников отдать то, что просит Император. — Может, мне пойти навстречу главам кланов вместе с тобой? — предложил Агин, заметив переживания наместника. — Нет, ты там будешь лишним, — мотнул головой мужчина, запрыгивая на коня. Он уже прилично опаздывал… Повернув к своей основной башне, Тасир с облегчением увидел множество привязанных лошадей. Значит, главы кланов собрались именно у него, а не у Тахима. Это уже обнадёживало, но не очень. Он до сих пор не представлял, с чего начать разговор. Собравшиеся расположились во внутренней ограде, где под навесом стояли длинные столы. Главы кланов, разбившись на небольшие группы, тихо переговаривались, угощаясь чаем и лепёшками. Когда он вошёл, все сразу замолчали и повернули головы в его сторону. Тасир спокойно прошёл к своему любимому высокому стулу и, обведя всех взглядом, уселся на своё место во главе стола. — У тебя есть, что сказать? — неожиданно прервал тишину Исан Соев, глава самого дальнего, но самого боевого горного клана, в котором даже женщины считались равноценными бойцами и мало чем уступали мужчинам, — Мы уже замучились тебя ждать! — Ты куда-то торопишься? — пристально глядя ему в глаза, поинтересовался Тасир, — Или у тебя есть какие-нибудь претензии, которые ты сумеешь обосновать? По-твоему, я заставил ждать двадцать уважаемых людей без серьёзной причины? Может, ты хочешь стать во главе кланов? Так я не против, давай, действуй! Мне даже интересно выслушать твои предложения, которые обычно сводятся к одному: «Давай всех перережем!». Или у тебя наконец появились какие-то другие идеи? От повышенного внимания и излишне кипучей натуры Исан мгновенно покраснел, сразу став напоминать перезревший помидор, и, не зная, что ответить, неожиданно подскочил и взревел, выхватывая кинжал: — Я сейчас тебя прирежу! — А сможешь? — прямо ему в лицо засмеялся Тасир. — Ты сомневаешься? — перешёл на рык Соев. Он резко сорвался с места, но тут же уткнулся носом в землю, потому что его перехватили сразу несколько человек. Когда мужчина немного пришёл в себя, Тасир подошёл к нему вплотную и сказал: — Я не исключаю, что ты сможешь победить меня в бою, всякое бывает. Но я сильно сомневаюсь, что ты бы смог обосновать свой поступок окружающим тебя людям, и это вряд ли добавило бы тебе уважения. Ещё немного повращав красными от напряжения глазами, Исан наконец успокоился и, вырвавшись из рук, молча присел на своё место. Через некоторое время наступила долгожданная тишина, и Тасир, поднявшись с места, начал говорить. — Уважаемые мужчины! Вы сами видите, в какую ситуацию мы попали. В своё время империя нам очень выручила, и мы этого никогда не забывали, стараясь помогать ей во всём, что было в наших силах. Все согласно загудели, ожидая, когда же наконец наместник перейдёт к делу. — В такой щекотливой ситуации очень трудно принять решение, которое устроит всех. Практически невозможно. Всё, что бы я ни сделал, со стороны может показаться предательством, поэтому предлагаю вам просто мне поверить! — Говори уже, что ты нам хочешь предложить? — нетерпеливо воскликнул Тахим. — Скорее всего, ты уже всё решил! — Что я могу решить без вашего одобрения? — раздражённо рявкнул Тасир. — Вы все такие умные, смелые, так предложите что-нибудь дельное, или только горазды перекладывать ответственность на меня? — Ты что-то там говорил про доверие? — вступил в разговор один из старейшин, уважаемый Омар Буев, — У тебя есть план? — Да, я знаю, что делать, — уверенно ответил Тасир, — Но для этого необходимо, чтобы вы мне поверили, потому что сейчас я не могу его раскрыть. Это для нашего же блага. — Странный какой-то у тебя план! — как же отреагировал Алимов, но на него сразу зашикали. — Говори, Тасир, мы тебя слушаем, — подбодрил наместника старейшина, — Насколько я помню, ты ни разу нас не подвёл. — Спасибо, Омар, твои слова очень важны для меня, — облегчённо произнёс мужчина и уверенно продолжил: — Завтра с утра я встречусь с Матеем Скряжем и скажу ему, что мы выполним все указы императора. Люди удивлённо притихли, а потом кто-то переспросил: — Все? — Да, именно так я скажу посланнику императора, — подтвердил наместник. Мужчины сразу загудели, высказывая каждый свою версию. Тасир немного подождал и спросил: — Вы даёте мне добро или нет? Снова на какое-то время наступила тишина. — Давай я уточню, — послышался голос Омара Буева, — Ты попросил тебе поверить, заявив, что у тебя есть план, всё верно? — Да, так и есть, — мотнул головой Тасир. — Хорошо. Озвучь тогда все наши действия. — Завтра я говорю Матею, что мы начинаем по пунктам исполнять волю императора. — Это мы уже слышали. Что дальше? — Исполняем волю, — повёл могучими плечами Тасир, — Собираем войско, вооружаемся, складируем провиант, подготавливаем лошадей, короче, всё по пунктам. Народ опять удивлённо замолчал. — Ну и…? — не выдержал кто-то. — Так вы мне верите или нет? — спокойно переспросил наместник. — Просто ответьте: да или нет? Если нет, я складываю с себя полномочия, и тогда решайте всё сами. Он опустился на стул и сложил руки на груди. Через некоторое время после недолгого обсуждения опять взял слово старейшина. — Хорошо, Тасир, мы тебе верим. Говори, что делать. После того как распределили обязанности и утвердили, кто чем занимается, Тасир опять привлёк к себе внимание. — Надо решить ещё один вопрос: определиться с экспедицией. — Ну, наконец-то, — одобрительно загудели главы кланов, — А то замучили уже эти тайны. Давай, рассказывай про экспедицию. И когда мы увидим своих родственников? Они выздоровели? Довольные возгласы раздавались с разных сторон. — Они не выздоровели, — ответил Тасир, — Но вы их скоро увидите. Люди живы, улыбаются, едят, но пока обниматься с ними рано. Я предлагаю про экспедицию особо не распространяться, чтобы не тревожить наших столичных гостей, а то опять придётся отвечать на кучу ненужных вопросов, на которые пока нет ответов. По этому поводу у меня есть другое предложение. Все примолкли и вопросительно уставились на Тасира. — Не хочу заранее вас обнадёживать, чтобы потом не выглядеть лгуном, но наши люди кое-что нашли. Просто из-за болезней и малой численности экспедиции они не смогли принести нам доказательства того, что там видели, поэтому пока нет смысла говорить об этих находках. — Но ты хотя бы намекни, про что вообще речь? — понеслось с разных сторон. Тасир обвёл всех внимательным взглядом и произнёс: — Я знаю, что у многих из вас хорошие связи в империи, в том числе и среди участников миссии императора. Но я всё же надеюсь, что у каждого клана на первом месте его родные и наша общая родина. Люди непроизвольно напряглись, и все превратились в слух. — Я предлагаю вам, чтобы каждый клан, кто сколько сможет, выделил достойных мужчин и женщин, чтобы отправить их по следам бывшей экспедиции. Люди, которые вернулись оттуда, пойдут впереди, указывая дорогу. — Но как же болезни? — крикнул кто-то. — Теперь мы знаем, как это лечится, — ответил Тасир, — С этим точно проблем не будет. Заодно мы уберём с глаз всех, кого не хотим показывать империи. Особенно молодых парней и мужчин, которых могут забрать в войско императора, потому что есть идея построить за перевалом поселение, и эти ребята пригодятся нам там. Как только нас покинет делегация столицы, я расскажу вам всё, что знаю. — Опять поверить тебе на слово? — скривился неугомонный Тахим. — Ты, если не хочешь, никого не отправляй, — отмахнулся от него наместник, — А лично я соберу всех, кого смогу. Здесь дело добровольное, никто никого не неволит. Ну и делить добычу тоже будем по справедливости. Они разговаривали, спорили и обсуждали предложение Тасира до самой ночи, и в конце концов договорились собраться вновь по результатам сборов через пять дней. После этого у Тасира начался самый натуральный кромешный ад с перерывами на сон не более четырёх часов в сутки. Через три дня он сумел отправить в поход бывших участников экспедиции, чтобы они подготовили место к зимовке и дожидались основную группу за перевалом. Вторая экспедиция тоже полным ходом готовилась к отправке и планировала покинуть Северный Предел буквально через несколько дней, но… Вчера утром Тасир с удивлением обнаружил, что вместе с ушедшей экспедицией пропала Тиссалия, а вместе с нею его бывший помощник Дорн. Зная таланты своей неугомонной супруги, Тасиру не трудно было догадаться, что произошло на самом деле. Он мгновенно отправил вдогонку экспедиции небольшой отряд, чтобы вернуть беглецов обратно, но они, специально отстав от каравана, заметили погоню, и Дорн в самом узком месте ущелья устроил грандиозный обвал, полностью перекрыв проход между Щеками Дьявола. Теперь нужно было срочно искать объездную тропу или расчищать заваленный проход. И то, и другое требовало очень много времени и затрат, а так же порождало целую кучу ненужных вопросов. Сегодня вечером был намечен общий сбор руководителей кланов, на котором они планировали наметить дату выхода экспедиции. Вот что теперь он скажет людям, которые уже несколько раз ему поверили, по сути, доверив жизни своих родных и близких. Всем рассказать, что от него убежала жена, да ещё с другим мужчиной? И убегая, лишила их возможности во время отправить экспедицию? Его тогда точно засмеют, и правильно сделают. Как он вообще мог такое допустить? Что это за наместник, который не может навести порядок в собственной семье? Тасир сидел и молча пялился в бездонную пропасть ущелья…

- Ты только не вздумай прыгнуть вслед за своим взглядом, - услышал он насмешливый голос Арина, - Просто скажи людям, что надо немного подождать, мол, чтобы информация не просочилась к имперцам.

- Откуда ты всегда всё знаешь? - прищурился Тасир, разворачиваясь к толстяку...

Глава 23. Аномальная зона. Минус один...

- Какое сегодня число на твоем календаре? – поинтересовался у Ии Ермолаев.

Они только вчера вечером окончательно завершили подготовку объекта с возможному нападению превосходящими силами противника. Все роли были строго распределены между спецназовцами, как и персональная ответственность, за то или иное действие. Огневые точки подготовлены и оборудованы, деревенское ополчение собрано, обучено, на данный момент осталось всего несколько теоретических занятий, и можно будет переходить к учебным стрельбам.

Сегодняшнее утро выдалось на удивление теплое и какое-то умиротворенное, и они просто сидели под навесом, напоминая беззаботных туристов

- Ты представляешь, первое сентября! – удивленно округлила глаза девушка, - Сегодня ребятишки пошли бы в школу.

Ермолаев непроизвольно обратил внимание, как предательски заблестели глаза у девушки.

- Ийка, ты чего? – аккуратно спросил он, не зная, остался ли у неё кто из родных на их родной Земле.

А вдруг у неё есть дети?

- Ничего, все нормально, - она быстренько смахнула непрошенные слезы и пояснила, - Вспомнила Мишку с Гришкой, это мои племянники, близнецы, я их с детства одна воспитывала, пока дед нас не отыскал. Сейчас они вместе с ним в Израиле живут. Сегодня нарядные, наверно, с цветами. Всегда по ним скучаю. Роднее них у меня никого нету, если не считать деда, конечно. Но с ним я познакомилась относительно недавно.

Ермолаев немного помолчал, а потом неожиданно признался:

- Ты знаешь, а у меня ведь есть сын! Об этом вообще никто не знает, ты первая.

- Как так, почему? – удивленно воскликнула девушка.

Капитан нервно хмыкнул, но все же решился на разговор.

- Лиля, она хорватка, - очень тихо проговорил капитан, - Ты сама знаешь, нас там не очень любят. Мы тогда помогали нашим братьям сербам и так вышло, что… Короче, она родила сына, назвала Яриком. Напрямую помогать им было нельзя, никто не знает, кто у парня отец. Но я нашел пути-дорожки, каждый месяц посылал деньги. Теперь вот такой возможности нет …

Он грустно замолчал, Ия тоже воздерживалась от вопросов. И так было ясно, как сейчас тяжело этому сильному, самодостаточному мужчине.

- Вас кто вчера покусал? – сменив тему, спросил Ермолаев у девушки, - Я смотрю, ты вроде ничего, а Иванов ходит бледный, как смерть.

- По виду обычная гадюка, - пожала плечами Ия, обнажая руку, где чуть выше кисти была небольшая, желеобразная припухлость и две точки от зубов, - У меня все нормально, заживает, только чешется немного, но это нормально.

- Как вас угораздило? – удивился Ермолаев, - Причем обоих сразу.

- Готовили боевую позицию на склоне, - пожала она плечами, - А там у змей что-то типа детского сада оказалось, вот они и бросились в атаку. Но мы же привитые, чего бояться?

Но тут ей на глаза попался здоровяк Иванов, которого сначала она даже не узнала.

- Женя, что с тобой? – воскликнула пораженная девушка, - Ты на себя не похож, ну ка иди сюда скорее, присаживайся.

Она усадила спецназовца на лавку и приложила ладонь к горячему лбу.

— Это у тебя такая реакция на укус? – переспросила она, - Ты ведь прививался?

- Все нормально, - отмахнулся Иванов, - Сейчас уже лучше. Вот ночью было сильно плохо, думал вообще сдохну, но вроде пронесло!

- Сиди тихо, замри, - еле слышно прошептала Ия, неожиданно переходя в какое-то новое, незнакомое ей состояние.

Мир привычно замедлился, и она вдруг явственно почувствовала трепещущую внутри капитана сущность, которая испуганно металась, чувствуя, что теряет контроль над привычной для неё оболочкой.

- Черт! – громко ругнулась девушка, - Пошли со мной, я введу тебе ещё один антидот.

- Нет, - уперся Иванов, - Я сказал, что мне уже лучше. И вообще, не верю я во все эти пилюли.

- Так ты, паразит такой, не прививался! – возмущенно вскрикнула Ия, - Вот же идиот! У тебя что с головой, придурок?

- Не ори, и прекрати ругаться, тебе не идет, - вяло улыбнулся здоровяк, - Столько лет прожил без всякой подобной дряни, и ещё столько же проживу.

- Точно, идиот! – обреченно вздохнула девушка, - Ты понимаешь, что нас и так мало, а какой сейчас из тебя воин? почему вы, мужики, всегда думаете только о себе?

Махнув рукой, она пошла к Ермолаеву, который наблюдал за обучением деревенского ополчения, которое дружной колонной только что прибыло на объект.

- Послушай, Стас, - заговорила она, отведя его немного в сторону, - Похоже у нас серьезные проблемы.

- Что случилось? – мгновенно напрягся капитан, косясь на занятие новобранцев.

- Ты в курсе, что Иванов не прививался от ядов? – спросила она.

- Конечно в курсе. А в чем проблема, он никогда не прививается? - мотнул головой капитан, - На моей памяти его кто только не кусал, и ничего, как с гуся вода.

- Господи! – чисто по-женски закатила глаза Ия, - Что за разгильдяйство, ты почему мне об этом не сказал?

- Зачем? – пожал тот покатыми плечами, - Всегда так было. Он бы все равно отказался.

- Кто бы его стал спрашивать? – рявкнула девушка.

она на какое-то время замолчала, подбирая слова, а потом тихо сказала:

- Не знаю как, но я почувствовала, что он… скоро умрет.

- Что? – теперь уже взревел Ермолаев, - Что значит почувствовала? Ну-ка быстро рассказывай все как есть!

- Да пошел ты! Нечего мне тебе рассказывать, поздно! – тихо ответила Ия и круто развернувшись, быстро двинулась в сторону монастыря, еле слышно ворча под нос ругательства, - Мужики, это просто сборище идиотов, самовлюбленных, настырных и тупых! Носороги, блин, бронированные!

Разыскав Марию, которая теперь безвылазно находилась в храме, помогая Павлу проводить службы, она вытащила её на улицу и начала допытываться, как организована здесь местная медицина.

— У нас в деревне лечат две старухи, Дорония и Агафья, — сразу ответила девушка. — Агафья больше по женской части, а Дорония — по мужской: травы, заговоры, от болячек и чирьев. — А если змея укусила? — спросила Ия. — Что делают, к кому идут? — Ни к кому не идут, — удивилась вопросу Мария. — Яд высасывают из ранки, выплёвывают, вот и всё лечение. Да и змей у нас здесь почти нет, только маленькие гадючки. Пока на неё не наступишь, она в жизни не укусит. А вот в Султании полно змей, мне рассказывали… — Подожди ты со своей Султанией, — прервала её девушка. — У нас Женю Иванова укусила какая-то змея, ему очень плохо. Видимо, местные змеи для нас опасны. Кто может помочь в этом случае? Есть какие-нибудь травницы или знахарки? — В городе точно есть травница, только я не знаю, где она живёт. Ни разу её не видела. — Но кто-то из ваших деревенских её должен был видеть? — ухватилась за эту информацию Ия. — Узнай срочно. — Хорошо, я постараюсь, — выпучила глаза Мария и бегом понеслась обратно в монастырь. Вернувшись на внутреннюю площадку, Ия, не найдя глазами Иванова, сразу принялась его разыскивать. Капитан нашёлся сидящим в тени под навесом, с кружкой горячего чая в руках. — Ты как, Женя? — присела рядом с ним девушка. — Морозит, блин, — удивлённо произнёс он. — Никогда в жизни ничем не болел. — И правильно делал, — подбодрила его Ия. — Кроме озноба ещё что-нибудь беспокоит? — Тошнит, — хрипло проговорил он, немного подумав, и отхлебнул из кружки горячий напиток. — Но не как с похмелья, а по-другому. Хреновина какая-то. — Дай-ка руку, — неожиданно попросила его Ия.

Сама до конца не понимая, для чего она это делает, достала из специальных зацепов обоюдоострую финку и полоснула его по ладони. — Ты чего? — вяло удивился капитан, даже не вздрогнув и не отдернув руку. Она переложила нож в другую руку и полоснула уже себе, сравнивая кровь. У Иванова она была чёрная и тягучая. — Твою мать! — рявкнула девушка. — Сиди смирно, жди меня, я сейчас. Притащив из запасов бутылку водки, Ия сунула её спецназовцу. — Пей! — коротко приказала она. — Сколько? — заинтересованно спросил Иванов. — Сколько можешь, — фыркнула девушка. Тот хмыкнул, резко крутанул бутылку и опрокинул её в рот. Буль-буль-буль-буль-буль… — Ну, на это вы мастаки, — с удивлением произнесла Ия, принимая пустую тару. Тем временем из ворот выскочила Мария и, увидев Ию, сразу поспешила в её сторону. — Одна женщина из города знает, где живёт травница, — зачастила девушка. — Она говорит, что та — настоящая колдунья, которая лечит абсолютно всё. Но это очень дорого, и с ней надо договариваться заранее. — Отлично! — улыбнулась Ия. — Ты просто молодец! Теперь тебе следующее задание. Бери эту женщину, карету Павла, и срочно езжайте в город. До вечера эта колдунья должна быть здесь. — Но как я её уговорю, там надо заранее... — вытаращила глаза Мария, но договорить ей не дали. — Найди Эла Конада! — жёстко произнесла Ия, — Он всё решит. И давай быстрей, я на тебя надеюсь. Мария помчалась к выходу, а Ия повернулась к Иванову, который мирно спал на скамейке. Она прислушалась к его трудному дыханию, и ей опять почудился плач и мольбы о помощи. Из уголка рта капитана стекала зелёная струйка тягучей слюны. Ия подозвала Капустина и, поручив следить за больным, пошла рыться в ноутбуке, надеясь отыскать любую информацию по этому вопросу… Мария, доехав до стены, где её хорошо знали, сразу выяснила, что Эл Конад сейчас объезжает дозоры и его в городе нет. Погрустить по этому поводу она не успела, потому что ей сообщили, что скоро здесь появится Энай, который должен был отправить в долину специальный отряд для проверки постов. Вскоре показалась кавалькада всадников и несколько боевых колесниц. Выехав за ворота, они сразу остановились, ожидая, когда принц раздаст последние указания перед дорогой. Наконец Энай вернулся обратно и сразу заметил нервно нарезающую круги Марию. — Доброго здоровья! — поприветствовала она наместника, почтительно склонив голову. — Ты что здесь делаешь? — удивился мужчина. — Эла сегодня не будет до самой ночи. — Меня послала Ия, — ответила девушка.

Энай сразу остановился, превратившись в слух. Мария, подавив смущение, подняла на принца глаза и продолжила: — Змея укусила одного из её помощников. Ему очень плохо, и она попросила меня срочно привезти знахарку. вот эта женщина знает, где она живет. Но надо, чтобы её кто-нибудь уговорил выехать прямо сейчас. — Змея? — удивился Энай, но, потом подумав, что это только повод, а причина кроется в чём-то более важном, спросил: — Ты ищёшь Конада, чтобы он помог тебе выполнить просьбу Ии? — Да! — радостно блеснула глазами девушка. — Но его нет. — Я привезу ту, кого она просит, можешь возвращаться, — сказал принц, вскакивая на коня. — Можно, я подожду вас здесь? — пискнула Мария. — Нет, не нужно, поезжай вперёд, — приказал Энай, сдвинув брови. — Предупреди Ию, а мы скоро будем. Пусть приготовят больного и ждут нас. Как оказалось, уговорить нужного человека было не так просто, но Энай справился. Он просто не мог не справиться, потому что это касалось просьбы его любимой. Во второй половине дня на объект въехал небольшой отряд, где на одном из коней сидела злющая-презлющая женщина, которую бесцеремонно оторвали от важных дел, почти силой усадили на коня и заставили скакать за тридевять земель, даже толком не объяснив, с какой целью. Ну подумаешь, змея укусила?

Свободные спецназовцы в количестве трёх человек собрались вокруг только что проснувшегося Иванова и весело балагурили, потому что от последнего разило перегаром, как от обычного земного бомжа. Он тоже подхихикивал, шутил и активно икал, косясь на трёхлитровый берестяной бочонок с домашним компотом, который притащила сердобольная Мария. Цвет лица у капитана изменился с землисто-серого на розовый в коричневую пятнышку. Увидев появившуюся делегацию, Ермолаев активно замахал руками, привлекая к себе внимание, а заодно сообщил по рации Ие, что приехали гости во главе с Энаем. — Куда идти? — раздражённо проскрипела Мессана, кинув злобный взгляд на принца, — Что это за место проклятое? Кругом смертью пахнет! Энай заметил призывные жесты Ермолаева, а потом увидел, как туда же, от своего домика, спешит Ия. — Пошли туда, — мотнул он головой в сторону столпившихся людей и, не оборачиваясь, устремился вперёд. — Ох, не нравится мне здесь! — ворчала шагающая следом Мессана. — Сплошное кладбище вижу! Тысячи смертей! Десятки тысяч! Проклятое место! Здесь всё вымрет на много лет вперёд, староверный храм опустеет, даже птицы не будут садиться на эти камни. Только змеи, пауки и другие ядовитые твари… Энай подошёл первым и поздоровался со спецназовцами, избегая встретиться с Ией взглядом. Но та сама сделала шаг навстречу и на секунду сжала его локоть. — Спасибо, что откликнулся, Женя совсем плохой, — печально улыбнулась она. — Познакомься, это Мессана, — представил Энай подошедшую женщину, которая с детской непосредственностью, не мигая, уставилась на Ию.

— Лучше её нету, - пояснил он. Та недовольно фыркнула и безошибочно схватив девушку за нужную кисть, внимательно уставилась на место укуса. Глаза её при этом начали удивлённо расширяться. — Больной вон там, — с усмешкой сказал Ермолаев, бесцеремонно тыкая кривым пальцем в сторону Иванова. Та мельком зыркнула на капитана и сразу скривилась. — Что на него смотреть? Ройте могилу, он не жилец! Все резко замолчали, а Мессана тем временем понюхала ранку на руке Ии, а затем даже её лизнула. — Это не гадюка! — с уверенностью произнесла женщина, посмотрев почему-то на Эная. — Это Черная Плиса, проклятье богов! Я думала, их уже нет! После её укуса человек не выживает. Никто не выживает! Она поражённо уставилась на Ию, потыкала пальцем в небольшую желеобразную припухлость и еле слышно прошептала: — Ты не человек! В тебе чужая кровь! — А кто я, по-твоему? — раздражённо произнесла Ия. — Откуда я знаю? — вскинула на неё глаза женщина. — Съезди в Русал, там все ответы. — Сама собиралась, — пробурчала девушка, уверенно вытягивая свою руку из цепких пальцев знахарки. — Посмотри больного, он сказал, что ему уже лучше. Может, есть какие-нибудь травы, лекарства? Мессана опять скривилась, но подошла к полу зелёному спецназовцу и тоже осмотрела рану. Змея его цапнула за ладошку, после чего он её просто раздавил в пальцах. Она посмотрела ему в глазницы, заставила открыть рот, потом сделала небольшой надрез на шее, чиркнув по ней своим кривым ногтем, после этого лизнула ранку и прижала к ней палец. — Вы разбавили кровь горящей водой? — удивлённо воскликнула она. — Надо будет попробовать! Но не в этом случае, он уже мёртв. Иванов, который за свою беспокойную и очень насыщенную разными событиями жизнь умирал уже несколько раз, криво улыбнулся и произнёс: — Это моё привычное состояние, ничего нового. Лекарка удивлённо глянула на спецназовца, а потом повернулась к Ие и сказала: — Дай ему ещё горящей воды. Это избавит от судорог и поможет уснуть. Кто-то из парней метнулся к складу и принёс ещё одну бутылку водки. — Последняя, — сказал он. — Но есть ещё самогон. Если понадобится, нагоним сколько надо.. Женщина удивлённо взяла стеклянную ёмкость и плеснула себе в ладошку. — Какой интересный рецепт и удачная концентрация, — пробубнила она. — Надо будет запомнить.

— Мы тебя научим, как делать такую воду, — улыбнулась Ия. — Мы тебя ещё многому научим, ты только вылечи нашего товарища.

— У вас уши есть? — разозлилась Мессана, но всё же достала свою котомку и разложила на столе пакетики. — А теперь отойдите все, кроме вот этой девушки.

Спецназовцы и Энай ушли в сторону, пользуясь случаем, обсуждая последние новости и проговаривая различные варианты возможного развития событий.

— Иди сюда, помогать будешь, — буркнула знахарка. — Заодно поговорим о том о сём. Нужен огонь и посуда.

Иванов, который опрокинул в себя вторую бутылку водки, блаженно улыбался и, прикрыв глаза, шумно сопел.

Ия быстренько сообразила походную китайскую газовую плитку и принесла парочку требуемых кастрюль. Мессана удивлённо похмыкала, дивясь на диковинные предметы и вырывающиеся из конфорки голубые язычки пламени.

— Ишь ты, как тут у вас всё просто!

— Я тебе что хочешь отдам, ты только вылечи Евгения.

— Его не вылечишь, — еле слышно ответила женщина и покачала головой. — Когда я сюда приехала, он уже был мёртв. Но он умрёт не в муках, это я тебе обещаю.

Ия присела на деревянную скамью и непроизвольно всхлипнула, вытирая выкатившуюся из глаза одинокую слезинку. Когда же она в последний раз плакала? Неожиданно перед её глазами всплыли однообразные серые пятиэтажки, прозванные в народе хрущёвками. Они были натыканы вверх по склону на самой окраине Иркутска, а между ними вниз шла прямая асфальтированная дорога, по которой смертельным болидом прямо на них неслась чёрная «Хонда». А ещё сияющие уверенностью глаза водителя, который через несколько мгновений, как самый настоящий японский камикадзе, ради неё пожертвует своей жизнью, воткнувшись на полном ходу в скопление бандитов и бандитских машин! Она тогда ушла в такую жуткую депрессию, в которой чуть не осталась навсегда, и, если бы не Ольга Марковна, которая буквально за уши вытащила её оттуда, бог знает, чем бы всё это закончилось.

Ия мотнула головой, отгоняя неожиданно нахлынувшие воспоминания и принялась помогать Мессане, которая колдовала над дымящейся кастрюлькой. — Ты должна меня научить всему, что знаешь, — неожиданно сказала девушка, пронзительно уставившись на опешившую от такого заявления знахарку. Та очень быстро пришла в себя и сразу громко расхохоталась. — Тебе потребуется несколько жизней, чтобы этому научиться, — наконец изрекла она. — Много поколений передо мной копили свои знания, передавая их друг другу. Я и сама порой не могу понять, откуда мне известно то или иное, просто знаю и всё. — Ты за меня не переживай, я справлюсь, — уверенно ответила Ия. — У меня есть способы и средства, чтобы фиксировать и сохранять информацию. Ты главное её озвучивай и показывай. Я тебя тоже многому научу, уверяю, ты не пожалеешь. — А, давай! — махнула рукой женщина. — Я как раз собиралась заняться сбором трав и ягод. Вот и возьму тебя с собой. А ты мне что дашь? — Все, на что укажешь пальцем. Гадалка тут же указала на китайскую газовую плитку. В ответ Ия тоже рассмеялась, доставая изнутри баллончик с газом и тряся его перед носом удивлённой тётки. — Весь секрет в этой штуковине. Слышишь, там булькает жидкость? Это она горит, но скоро закончится, и можно будет эту горелку просто выбросить. — Понятно, — погрустнела гадалка. — А как насчёт посуды? — С этим делом без проблем, — улыбнулась девушка. — Пошли, покажу, что у нас есть. Мессана выбирала очень долго и остановилась на чугунных изделиях; правда, не удержалась и прихватила несколько прозрачных крышек. Потом дело пошло с черпаками, ложками, половниками и вилками. Всего понемногу. Внезапно Ия вспомнила, что где-то встречала медицинские инструменты, но потом подумала — это будет лишнее. — Пошли к ребятам, они тебя научат, как сделать аппарат для производства горячей воды, — потянула она за собой растерявшуюся от изобилия разных непонятных предметов женщину. Перед отъездом они всей гурьбой подошли к Иванову, который мирно сопел на импровизированной лежанке. Мессана отвела Ию в сторонку и тихо произнесла: — До утра он не доживёт, так что, если хочешь, побудь сегодня рядом с ним, а завтра я жду тебя в гости, поедем собирать травы. Ия в порыве благодарности приобняла женщину, а потом подошла к Энаю. — Завтра я поеду в город. Мессана пообещала меня кое-чему научить, так что скоро, может, увидимся. Если будешь случайно проезжать мимо её жилища, заглядывай. — Ты не поверишь, я как раз собирался это сделать, — улыбнулся в ответ Энай. — Сильно часто не надо, — хихикнула Ия, — А то забуду, зачем вообще туда приехала. Они попрощались, и отряд, уже практически по темноте, отправился восвояси.

Ия отправилась в свой домик и сразу легла в койку, но сон не шел. После продолжительного общения с Мессаной в ней определенно что-то изменилось. Она неожиданно вспомнила, как женщина сказала про неё, что она не человек. А кто же я? И что это со мной было, когда я определенно слышала стоны Женькиной души? Я же ведь их слышала? Причем не один раз. Черт, как бы уснуть! Но сна не было ни водном глазу.

Чертыхнувшись, девушка вышла на улицу, где уже начала ощущаться осенняя прохлада, и уставилась на звезды. Отыскав созвездие Большой Медведице она неожиданно вслух обратилась к Ольге Марковне:

- Я знаю, вы меня слышите. Помогите разобраться, что происходит вокруг меня, я немного запуталась. Дайте какой-нибудь знак, найдите возможность подсказать верную дорогу, к чему все это? Я сейчас досчитаю до трех и должно что-то произойти, договорились? Раз, два, три...

Она на секунду прикрыла глаза, а когда, почти сразу, распахнула их вновь, то увидела, как огромная черная туча медленно но верно наползает на любимое созвездие, полностью закрывая его от её глаз, и давая понять, что помощи ждать неоткуда, можно даже не просить!

- Даже так? - пораженно прошептала она, обращаясь к невидимым силам, - Спасибо, что предупредили.

Утро второго сентября по Ийкиному календарю спецназовцы встретили в восьмером.

Иванов лежал на том же месте с широко открытыми глазами и блаженной улыбкой на лице. Для этого человека его бесконечная война наконец закончилась…

Конец первой части...