Забытые временем

Глава 1

Жёлтый язык коснулся кожи, и от неожиданной боли я дёрнулась, поперхнулась воздухом, выронила пои. Они упали на землю, пламя погасло.

– Что, обожглась? – забеспокоился Никита. – Покажи. Сильно?

Чёрт, как некстати! Завтра в экспедицию ехать. А тут такое. Надеюсь, ожог не сильный и я смогу работать. С Никитой мы устраиваем фаер-шоу на улицах нашего городка уже почти год. Он фанат этого дела и однажды предложил мне тоже попробовать. Я согласилась и как-то незаметно втянулась. Но на самом деле я болею археологией. Учусь на специальности «История и археология». Благо сейчас каникулы, сессия сдана и можно с чистой совестью заниматься любимым делом. Правда, пока не профессионально и в составе не археологической, а поисковой экспедиции. В селе Вареж нашли какое-то странное захоронение, и мы едем туда.

Надеюсь, этот ожог – просто случайность, а не дурное предзнаменование. От мысли об этом тревожно забилось сердце. Хотя я всегда считала себя прожжённым материалистом и скептиком, это не мешает мне пугаться различных нехороших примет накануне важных дел. Я вхожу в поисковый отряд «Память» и вместе с ребятами бывала в, кажется, совершенно забытых богом уголках нашей страны. Каких только историй не довелось узнать – о приведениях и прочих жутких вещах. Порой до оцепенения и слёз в глазах. И всё же в потустороннее я совершенно не верила, даже когда мы откапывали кости в старых захоронениях. Ничего по-настоящему страшного со мной, к счастью, не случалось. А вот непонятного и странного… бывало. Например, сегодня. Весь день репетируем, но заученные, идеально отточенные движения совершенно не получаются. Горящие пои на цепях то неожиданно тухнут, то падают, то, как сейчас, обожгли мне руку. Я уже сто раз предлагала Никите приобрести для выступлений светодиодный реквизит. А он уверен, что настоящий огонь куда эффектнее.

Ник – поистине бог фаер-шоу и поинга. Мечтает создать Театр огня и гордо именует себя пойстером. Он этим живёт. Как я раскопками. Бегу на них с наслаждением и детским рвением. Это дело, которое идёт от сердца!

Никита, конечно, расстроен моим предстоящим отъездом. Но это ведь всего на месяц-два. А осенью мы снова возобновим наши выступления. Не могу сказать, что считаю себя крутой фаерщицей. Но это ощущение, как будто ты повелеваешь огнём, подчиняешь себе, заставляешь танцевать согласно взмаху твоей руки – завораживает. Крутя вокруг себя огненные шары, я чувствую какой-то невероятный всплеск адреналина. За это мне фаер-шоу и нравится.

Пои – не единственный вид реквизита для фаер-шоу. Бывают ещё веера, шесты, булавы, огненные чаши, да и самих пои – тысяча и один вид. Хороший пойстер должен уметь обращаться со всеми этими предметами, а работать может с одним или двумя. Я пока освоила только самые обычные пои – кафедралы. Когда впервые смогла идеально выполнить несколько трюков, аж пищала от восторга. А Никита лишь добродушно смеялся и обещал научить меня работать с веерами и булавами. Сейчас я прекрасно справляюсь с пои и могу рисовать в воздухе весьма сложные, а главное – нереально красивые огненные узоры, цветы с множеством лепестков.

Ник из кожи вон лезет, чтобы придумать что-то новое, удивить публику и зрителей в интернете. Он мечтает прославиться, сделать себе в этом деле имя. А для этого ему всё же придётся купить электропои и другие безопасные светящиеся гаджеты. Тогда он сможет работать в помещениях. Например, в ресторанах и на свадьбах.

В прошлом году мы с Никитой и несколькими его друзьями ездили на фестиваль фаерщиков в Крым и неожиданно приняли участие в съёмках какого-то сериала. Я даже название его не запомнила. К нам на улице подошла девушка, набиравшая актёров в массовку, и предложила сняться в эпизоде. Подзаработать мы никогда не против. Конечно, согласились. Нашей задачей было изображать свиту некого аристократа и сопровождать его экипаж, вышагивая впереди и крутя горящие пои. Эффектно получилось. Только Ник тогда почему-то был не в настроении. Марта, девушка из нашей компании, решила, будто он приревновал меня к одному из операторов. Тот и правда упорно крутился рядом. Вообще все считают, что Ник по мне сохнет. Не знаю. Лично я ничего подобного не замечала. Мы просто друзья.

– Женька, руку не забудь дома помазать пантенолом, – бросил через плечо Никита, собирая реквизит и возвращая меня из моих раздумий в реальность.

Точно, надо не забыть. Место ожога покраснело и неприятно саднило. Наверное, пузырь появится. Ну что ж, сама виновата. Я снова мысленно отчитала себя за неловкость.

– Какой у нас Ник заботливый, – многозначительно усмехнулся Сергей – третий участник нашего маленького огненного театра.

Ну вот опять. Никита недовольно фыркнул. Пока не началась перепалка, я схватила свой рюкзак, закинула на плечо.

– Ребят, не начинайте, – призвала их к примирению. – Всем спасибо и до августа.

– Ой, Вьюга, ты ж уезжаешь! Я забыл! – воскликнул Серёга. – Ну, удачи тебе. Мы будем скучать.

Он подмигнул, кивнув в сторону нахохлившегося от раздражения Ника. Прозвище «Вьюга» было производным от моей фамилии Вьюгина, и прилипло ко мне ещё со школы.

– Пока, – я обняла и чмокнула в щёку сначала одного, потом другого коллегу и помчалась домой.

Мысленно я была уже в поездке.

Выехали мы на рассвете. Когда у моего подъезда остановился старенький внедорожник, я была готова и мчалась по ступенькам сломя голову в предвкушении приключений.

В машине травили байки из жизни поисковиков и копателей. Обожаю людей, которые горят каким-то делом. С ними безумно интересно!

Вообще наш поисковый отряд включает тридцать человек. Но полным составом мы собираемся редко. В этой поездке нас пятеро: руководитель «Поиска» Иван Владимирович Клёнов, поисковики-волонтёры Ярослав Компричевский, Марат Браташ, Марина Милокостова и я. В обычной жизни Марина работает криминалистом, Марат – предприниматель, Ярослав – врач, а Иван Владимирович – преподаватель в университете. Так вышло, что я самая младшая. Всем остальным немного за тридцать. А Клёнов - пожилой человек, профессор истории.

Я так хотела поехать, что Иван Владимирович сдался и взял меня с собой. Правда, он к этому делу относился без особого энтузиазма. Его любимая тема – эхо войны. Поднимать погибших бойцов, искать их родных, восстанавливать историческую справедливость. А тут… Если бы его друг не попросил, он бы, наверное, вообще отказался ехать.

– Знакомый недавно мину откопал на поле, представляете? – сказал Ярик. – Минометная мина стодвадцатимиллиметровая. У них там, к западу от Москвы, таких сюрпризов много в земле хранится.

– Да, бывают у нашего брата и такие проблемы... – заметил Иван Владимирович.

– Слава богу, там, куда мы едем, ничего подобного нет. Не дошёл немец туда, – подала голос Марина.

Она была очень интересной и странной женщиной. Ни семьи, ни детей. Внешне немного похожа на мужчину. Грубоватая, высокая, с короткой стрижкой.

Марат вёл машину и молчал. Дорога в Вареж на удивление пустынна даже летом. За весь путь нам встретилось всего пара-тройка автомобилей. А зимой, говорят, село будто замирает.

- Как только наступают холода, здесь становится серо, уныло и безлюдно, точно мор прошёл. В тёплое время года чуть поживее, - рассказывал Иван Владимирович.

Я слушала болтовню коллег и смотрела в окно, любуясь на открывающиеся виды. Умиротворение какое-то накатывает, когда вот так едешь и просто наблюдаешь.

– Женёк, что с рукой? – вдруг спросила Марина.

Она относилась ко мне как-то покровительственно, почти с материнским вниманием. Порой это немного раздражало. Всё-таки я уже не ребёнок, а равный по статусу коллега и точно такой же член коллектива.

– Ерунда. Обожглась.

– Опять эти свои штуки из огня крутила? Вот вам делать нечего. А если б в лицо попало? В глаза, не дай бог? Или волосы бы вспыхнули.

Я ничего не ответила. Лишь вздохнула. Хотелось нагрубить, посоветовать Марине воспитывать не меня, а своих будущих детей и племянников. И сказать, что у меня для этого есть родители, которые совсем не против моего увлечения. Но сдержалась. Нельзя в поездках ссориться, отношения портить. Тем более что для Марины такой ответ, наверное, был бы особенно неприятен, ведь у неё никого нет.

Ожёг всё-таки болел. Пришлось обработать кожу мазью и забинтовать. Мама настояла. Надеюсь, это не помешает мне работать.

– Жень, это ты вчера обожглась? – спросил Марат. – Я бы точно решил, что дурной знак и не поехал бы.

– Нельзя быть таким суеверным, Маратик, – заметила Марина. – Всё в нашей голове. Вот у меня был случай... Зашла в комнату и вижу на стене крест из красных светящихся точек. Довольно большой, где-то тридцать на пятьдесят сантиметров. Была бы верующая – подумала бы, что знак мне явился. Но поскольку атеистка, то стала искать причину явления. Оказалось, закатный свет сквозь дырочки в жалюзи таким причудливым образом упал. Вообще очень часто непонятные или мистические вещи имеют совершенно материалистическое объяснение.

– Ну не скажи, Мариш, – бросил Клёнов. – Я помню, поразил меня один случай. Я тогда только начинал поиском заниматься. И вот под Смоленском мы «подняли» двух бойцов наших. Те просто присыпаны сверху почвой оказались, не захоронены по-человечески. Собрали останки, чтобы потом похоронить их с воинскими почестями. А ночью к нашей палатке кто-то подошёл, постоял и ушёл. Страшно было до жути! Мы за ружья схватились и сидели тихо. Думали – медведь. Выглянули – никого нет. А наутро увидели примятую траву, как от следов ног, обрывавшихся на краю оврага. Стали копать и нашли печать воинской части и важные документы в железном ящичке. Это оказались дневник и полевой журнал одной из дивизий, погибшей под Смоленском в годы Великой Отечественной. Отдали в архив и с помощью их установили некоторые военно-исторические факты и имена погибших. То есть, захороненный боец в благодарность указал нам место, где прятали документы и печать.

Иван Владимирович говорил спокойно и твёрдо, абсолютно уверенный в своих словах. И эта уверенность передавалась другим. Даже скептически настроенная Марина задумалась. А меня эта история и подавно поразила. Я впервые её слышала.

Интересно, что нас ждёт в этой экспедиции? Лично меня находка близ Варежа очень заинтересовала. Какой-то предприниматель начал в тех местах добычу породы, техники нагнал, выкопали карьер. Но незаконная выработка была быстренько свёрнута после жуткой находки – гроба с останками. В полицию сообщать не стали, дабы предприниматель не получил по шапке от правоохранителей. Рассказали местным поисковикам. Но тут организация не большая, оборудования и рук у них не хватает. Вот у нас и попросили помощи. Откуда взялось захоронение – не известно. Знакомый Клёнова, который нас туда и вытянул, утверждал, что эта находка перевернёт все научные гипотезы и пообещал опубликовать большую статью на эту тему.

В гробу, на который наткнулись рабочие, оказались мумифицированные человеческие останки. Судя по фото и предоставленной нам информации, это тело молодой девушки. На удивление хорошо сохранилась её одежда – длинное кружевное платье, предположительно бывшее когда-то белым, туфельки и фата. Девушка была либо невестой, либо умерла в очень молодом возрасте, не успев выйти замуж. Юных покойниц часто хоронят в свадебных платьях. Но самым странным было то, что в руках у неё был зажат меч. Настоящий меч с украшенной старинным гербом гардой. Звучит, как начало сказки…

Глава 2

– Резиновые сапоги – это гениальное изобретение человечества! – заявил Клёнов, когда мы пробирались по коричневой жиже, в которую из-за дождя превратилась земля. – Чёрт меня дёрнул сюда поехать!

Шли друг за дружкой, гуськом. Я боялась поскользнуться и поэтому изо всех сил напрягала мышцы ног. Не очень хочется свалиться в грязь. По дождевику ударяли крупные капли. Небо затянуло так густо, что, кажется, дождь зарядил на несколько дней. В такую погоду нам ничего не сделать.

– Похоже, никакие тут разработки не велись, – усмехнулся Ярослав. – Делали сауну для блатоты и случайно выкопали гроб.

– Ага. Сауну. На берегу реки, – кивнула скептически Марина. – Да и откуда здесь блатота?

Громыхнуло и все вздрогнули.

– С этой погодой лядской нам тут делать нечего, – бурчал Иван Владимирович.

Место находки было окружено вкопанными в глину длинными палками и обтянуто полиэтиленовой плёнкой. Таким образом, и от посторонних взглядов было скрыто, и от непогоды защищено. В карьер мы спускались с огромным трудом. Ноги в резиновых сапогах скользили и утопали в грязи.

Вареж расположен на берегу Оки у впадения в неё ручья Реут. Как нам рассказал друг Клёнова Михаил Андреевич Сомов, в окрестностях села наблюдаются интенсивные карстовые явления. На берегу Оки есть обнажение горных пород. Вот их разработкой и решил заняться предприимчивый бизнесмен. Но как только гроб нашли, тут же техника исчезла и рабочих след простыл. Никому не хочется выяснения отношений с правоохранителями. А после такого точно шумиха поднимется.

Жаль, погода пока не позволяла полюбоваться широкими далями, что открываются с окского берега. На другом берегу от нас начинается Мещера – край лесов, болот и озёр.

Вареж окружён лугами и полями. Но есть здесь и гора. Над селом плавно возвышается Дина. Об этой горе есть интересная легенда, которую нам вчера поведал дядя Миша. Знакомил нас, уставших с дороги, с окрестностями, и попутно делился разными интересными историями.

– Эта гора появилась, когда Русь захватили монголо-татары. По легенде у хана была дочь Дина. Когда она умерла, хан повелел каждому из своих воинов принести на её могилу землю в своём шлеме. Воинов было огромное множество, поэтому из земли, которую они принесли в шлемах, образовалась целая гора. Которая и получила название в честь дочери хана – Дина. А под горой находиться большое озеро Шарма.

Интересные места. А захоронение, на которое наткнулись рабочие, ещё интереснее. То, что мы увидели, полностью соответствовало описанному дядей Мишей и присланным им фото. В завешенной полиэтиленовой плёнкой нише стоял гроб. При нас сняли крышку, и мы смогли увидеть покойницу. Очень хорошо сохранившееся тело по каким-то причинам не истлело, а мумифицировалось. Одежда тоже сохранилась отлично. Только стала серой от времени. Длинное платье из тончайшего кружева, судя по узору, дорогого, к волосам приколота фата, а на лицо опущена вуаль. Из-под платья виднеются носочки туфель. Если наши догадки верны, то они были бархатные. В тонких пальцах покойница сжимала рукоять меча, лежавшего на её груди.

Рассматривая мумию, мы все некоторое время молчали. Останки людей часто попадаются поисковикам. Но чаще всего это уже кости. А тут… Что-то жуткое и одновременно фэнтезийное было в этой находке. Будто принцесса или спящая красавица лежала перед нами. Невольно в голову полезли неприятные мысли о неупокоенной душе. И мой ожог теперь показался действительно дурным предзнаменованием. Хотя не могу сказать, что при виде мёртвой невесты с мечом мне стало страшно. Внутри бурлил адреналин. Безумно хотелось узнать её тайну. Нам предстояло обыскать местность на предмет других захоронений или каких-то вещей, которые помогли бы восстановить картину произошедшего здесь много лет назад. По крайней мере, примерное время жизни этой девушки мы могли установить.

– Вообще это не меч. Это офицерская сабля ориентировочно времён Николая Второго, – констатировал Иван Владимирович. – Точнее смогу сказать позже. Оружие украшено гравировкой с дворянским гербом и инициалами, по которым вполне возможно узнать его владельца. Это уже зацепка.

Ярослав всё фотографировал. Будем углубляться в геральдику Российской Империи. И ещё нужно осмотреть, из каких тканей шили свадебные платья тех времён. Возможно, это платье были сшито на заказ, и нам удастся установить, для кого или кем.

– Мумификацию тела лично я объясняю особенными свойствами залегающей здесь породы. Часто тела хорошо сохраняются и не тлеют, потому что находятся в определенной температуре. Знал ли об этих свойствах местности тот, кто закопал тело девушки в этом месте? Вполне возможно, что нет, – рассуждал дядя Миша. – Мы решили пока шумиху вокруг находки не поднимать. Но деревенька маленькая, слухи разнеслись моментально. Только никто ничего конкретного не знает, и потому приукрашивают, как могут. История обрастает неожиданными подробностями и легендами. Лучше нам тут дежурить по ночам, а то местные так и норовят сунуться. Ещё саблю стащат или испортят тело. Думают, тут драгоценности есть, несметные богатства. Мы, правда, металлоискателем не прощупывали.

Предыдущую ночь мы провели в доме дяди Миши. А сейчас решили установить палатки неподалёку от карьера и начать работу, как только наладится погода.

– Надо в оба следить за гробом. А то ходит тут один, – дядь Миша проговорил это, понизив голос почти до шёпота.

– Кто? – заинтересовался Клёнов.

– Да мужик один, очень странный. Почти ни с кем не общается. Приехал года два назад, купил здесь дом, перестроил его, отремонтировал. Гоняет в город на своем внедорожнике. Непонятно, чем занимается. Иногда ищет что– то, копает. У него металлоискатель есть мощный, не то, что наше барахло. Но никаких разрешений на копку он в администрации не брал. Чёрный копатель, скорее всего. Мутный тип. Я бы на вашем месте держался от него подальше.

– А что тут можно копать?

Для Ивана Владимировича ничего кроме оставшихся с войны вещей особого значения не имело. А тут с этим туго.

– Ну, у нас земля богатая. Золото, алмазы добывают, горные породы разные, нефть.

Клёнов засмеялся.

– Это всё металлоискателем не найдёшь. Золото же ваше не на поверхности лежит.

Как-то страшно стало оставаться на ночь в палатке возле гроба, когда услышала о неком отшельнике. Вдруг он как раз под покровом темноты объявится? И пока неизвестно, на что он способен. Некоторые ради редких старинных вещей даже на убийства идут. Я решила, что на ночь попрошусь снова к дяде Мише. У него дом большой, на четыре комнаты. Но просить мне не пришлось. Нас с Мариной Клёнов сразу отравил к другу. И сам тоже собрался в доме ночевать. А парням предстояло провести ночь в палатках, – охранять молодую аристократку от посягательств плебеев. Ярик этой новости даже обрадовался. Он вообще любитель экстрима. А вот Марат скривил лицо. Видно, не по душе ему было спать под дождём на размытой земле.

Утром Иван Владимирович вызвал нас с Мариной ни свет ни заря. Погода неожиданно наладилась, дождя на сегодня не обещали.

– Я тут над фотографиями нашей принцессы посидел, – объявил Клёнов за завтраком. – Про саблю кое-что удалось найти. Обычная сабля образца тринадцатого года, изготовлена фирмой Шафа в Санкт-Петербурге. На аукционе за такую от ста до четырёхсот пятидесяти тысяч просят. Кто во что горазд. Так что есть, что у красавицы нашей воровать. Полмиллиона почти. А учитывая, что на сабле монограмма владельца выгравирована… То может и дороже. Именное оружие больше ценится. С инициалами и гербом пока не разобрался.

– Дааа, невеста с приданым, – почесал лысину дядя Миша. – И это мы даже не искали толком. Может там у неё в гробу ещё какие ценности найдутся.

Хоть дождь и прекратился, но земля настолько промокла, что ни о какой копке речи идти не могло. Марина, надев одноразовые перчатки и маску, внимательно осматривала останки, осторожно приподнимая полуистлевшую ткань, чтобы не повредить само тело. На шее девушки обнаружился медальон на цепочке. Из какого он металла, является ли драгоценностью, теперь предстояло разобраться. Каким-то чудом Марине удалось его максимально качественно сфотографировать с разных ракурсов. С помощью лупы она нашла на медальоне клеймо, но из-за забившихся в него микрочастиц пыли и кожи трудно было его тщательно рассмотреть. Анализатор металлов показал, что подвеска и цепочка выполнены из золота. Это такое умное устройство, широко используется поисковиками и копателями. Для получения результата надо навести прибор на исследуемый объект и через две-три секунды на экране появится информация.

При ближайшем рассмотрении удалось выяснить, что подвеска представляет собой золотой кулон в виде сердца. Внутри таких изделий обычно хранятся миниатюрные фотографии. На лицевой стороне кулона находился маленький бриллиант в виде капли, а на тыльной ясно читалась надпись «На память». Вернувшись в дом, Марина смогла досконально изучить фотографии, поскольку снимать кулон с девушки мы пока не рискнули.

– Камни, золото пятьдесят шестой пробы. Судя по клейму, изделие выполнено Торговым Домом Карла Фаберже ориентировочно с девятьсот второго по восемнадцатый. Потому что название «Торговый Дом К. Фаберже» предприятие получило в тысяча девятьсот втором и функционировало до восемнадцатого, – проговорила Марина, всматриваясь в клеймо на экране ноутбука и сравнивая его с тем, что на фото. – И клеймо у них несколько раз менялось за всё время существования. До этого времени фирма называлась фабрикой и была основана в Петербурге в тысяча восемьсот сорок втором, а в Москве – в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом. Даже не представляю, сколько эта безделушка сейчас может стоить. Наша невеста определённо очень богата. На ней ещё серьги и браслет на руке. Но я пока не изучала их происхождение.

– Странно, что девушку похоронили вот так в поле, но при этом оставили на ней все эти дорогие украшения. Да и платье, я уверена, дорогое, – принялась рассуждать я. – А самое удивительное – это сабля. Зачем ей в руки вложили оружие? Это что-то значит?

– Сабля могла принадлежать её отцу или жениху. Иван Владимирович обещал этим заняться. Там по гербу будет не трудно выяснить, кто хозяин.

– А может, он тоже где-то здесь похоронен? – предположила я.

– Тогда бы его саблю закопали вместе с ним.

– Очень интересная история, – меня всё сильнее захватывала эта находка. – Наверняка речь идёт о какой-то красивой и трагической любовной связи.

– Вам, юным барышням, везде видится романтика, – усмехнулась Марина.

– Ну, тут точно что-то такое имело место, – убеждённо заявила я.

Меня это обобщение задело. Словно я какая-то легкомысленная глупышка, только о любви и грезящая.

– В платье её обрядили, скорее всего, потому, что она не замужем была. На пальцах у неё я колец не увидела. Сабля, вполне вероятно, какого-то её старшего родственника, уже к тому времени покойного, должна была указывать на принадлежность девушки к аристократическому роду. А вот то, что её так наскоро закопали посреди поля… Загадка, конечно. Либо что-то с ней случилось в дороге и везти тело в имение, чтобы похоронить в родовом склепе, не было возможности… Сама знаешь, сколько времени тогда занимало преодоление расстояний, которые сейчас на машине за несколько часов можно проехать. Могли её тут как бы временно закопать, с расчётом потом забрать. Для того и похоронили в таком месте, чтобы тело не истлело, а сохранилось максимально хорошо. Но почему-то не забрали… Есть у меня ещё одно предположение. Не дай бог, конечно, такое. Если её погубила какая-то смертельная болезнь, то вот такое захоронение подальше от кладбища, от церкви, могло понадобиться, чтобы болячка не распространилась.

Марина рассуждала немного сумбурно, проговаривая вслух все мысли, что приходили ей в голову. Версия со смертельной болезнью мне совершенно не пришлась по душе. Я склонялась к любовной истории и трагической гибели девушки.

– Следов насильственной смерти я не увидела пока, – сказала Марина, будто прочитав мои мысли. – Но для этого надо хорошенько тело и голову осмотреть. А я не рискну без разрешения высших инстанций с неё одежду снимать. Нас за это всё власти по головке не погладят. Думаю сказать Клёнову, что надо бы всё же сообщить куда следует.

– Но ведь тогда тело могут забрать, и мы так ничего и не узнаем! – испугалась я.

– Зато и в тюрьму не сядем, – подняла указательный палец вверх моя коллега.

Бросать наше расследование мне совершенно не хотелось. А тем более передавать его официальным археологам. Тогда мы можем вообще не узнать правду. Засекретят всё, что касается останков девушки, и для нас эта тема будет закрыта. Как же хотелось, чтобы о находке подольше не сообщали никуда!

Я сомневалась, что найду что-нибудь подходящее в открытом доступе. Но всё равно решила поискать, не было ли случаев бесследного исчезновения молодых дворянок во времена правления Николая II. Вдруг имела место какая-нибудь громкая история, подробности которой подойдут нашей покойнице? Конечно, я ничего не обнаружила. Точнее, нашла множество историй об исчезновениях и убийствах. Но ничего не указывало на связь с нашей находкой. Такая информация может быть в полицейских архивах. Вроде бы у Клёнова есть в этой сфере знакомые. Может быть помогут.

Глава 3

Всю первую половину следующего дня мы посвятили знакомству с Варежем. Гуляли по улочкам, рассматривали дома. Понравились мне бревенчатые, старой постройки, с резными наличниками на окнах. От них веяло теплом и уютом. Хотя таких было не много. В основном встречались современные, кирпичные, с пластиковыми окнами. Нашлись и заброшенные, с забитыми досками окнами, покосившиеся. Жаль, что село постепенно умирает, как и большинство деревень нашей страны. Однако, несмотря на это, здесь очень красиво. Я люблю такие тихие, живописные места, оторванные от цивилизации. Природа бесподобная и люди интересные, добрые, открытые.

Мы с Ярославом и Маратом решили подняться на гору, чтобы с её высоты поглядеть на село и на реку.

– Смотрит! А Маринка говорила, нет тут блатоты, – усмехнулся Марат и указал на дорогу, ведущую к селу.

По ней мчался чёрный внедорожник.

– Тойота, – с видом знатока заметил Ярослав.

– Это, наверное, тот копатель, что живёт отшельником, – предположила я.

Застыла и взгляд не могла оторвать от машины, пока она не скрылась из виду. Что-то меня зацепило. Понятия не имею, что. Ощущение внутри возникло щекочущее, необычное. Как предчувствие. То ли боялась я этого загадочного отшельника, то ли он меня интересовал. Зачем ему понадобилось сюда приезжать и жить тут? Что он искал, бродя здесь в одиночку с металлоискателем? Почему ни с кем не общается?

Но эти мои мысли были моментально забыты, когда я увидела сияющую в лучах утреннего солнца реку. По водной глади бегали мириады солнечных зайчиков. Широкая, величественная, она впечатляла. Очень живописная картина перед нами раскинулась! Даже парни притихли, заворожено глядя на Оку. Тут и правда, удивительная природа! Река, поля, берёзовые рощи.

Неожиданно к нам присоединился приехавший в лагерь дядя Миша. Заметил нас снизу и тоже поднялся. Обещал угостить какой-то особенной ухой. Звал на рыбалку, но наши все отказались, ссылаясь на то, что нет времени. Мы же сюда не отдыхать приехали. А рыбачит в Вареже едва ли не каждый.

– Зря от рыбалки отказываетесь. Посидим у костра, попаримся в баньке, – соблазнял он парней.

Но они стойко держали оборону.

– Вот как закончим все дела, тогда можно, – неуверенно сказал Марат.

– А мы тут вашего отшельника видели. Ехал на тачке своей, не самой дешёвой, кстати, – заметил Ярослав.

– Ой, да ну его! – махнул рукой дядя Миша. – Чертяка. Вот возьму и ментов на него наведу. Пусть проверят, чем он тут занимается.

– Зря вы так, – миролюбиво сказал Марат. – Может нормальный человек. Меня вот напрягают люди, у которых нет хобби. От них можно чего угодно ждать, но вряд ли что-то хорошее. Самые нормальные это как раз коллекционеры, музыканты, художники, писатели, поисковики... Потому как данные виды занятий требуют работы мозгами, терпения и усидчивости. Значит с такими людьми интересно взаимодействовать!

Я была полностью согласна с Маратом. Не понимаю, чего дядя Миша так остро реагирует на этого незнакомца? Живёт человек сам по себе, и что такого?

– А вон там, почти на берегу Оки, была каменная церковь. Построена ещё в начале позапрошлого века! – заметил дядя Миша, сменяя тему и указывая куда-то рукой. – Но в тридцать шестом её взорвали. А потом заросло всё. Теперь лес на том месте. Не знаю, может, что и можно там найти. Лично я не интересовался.

Что-то было в этом мистическое. Ну, мне так оказалось. Загадочное захоронение, исчезнувшая церковь, непонятный отшельник… Место это меня всё больше завораживало.

– У нас тут деревянные коттеджи есть на десять-пятнадцать спальных мест. Красивые, как срубы. Только современные. Из оцилиндрованного бревна, – никак не мог успокоиться дядя Миша. – Сдаются для праздников и семейного отдыха. Там и парковка большая, и просторная бревенчатая русская баня со всеми удобствами. Потом можно там отдохнуть пару дней хотя бы, на лодке покататься. А ещё можно велопрогулку устроить, заехать на местный родник. На озеро Шарма выбраться.

Мы переглянулись, удивляясь неугомонности этого активного человека. Он стремился во что бы то ни стало организовать наш досуг. Может быть, хотел показать себя радушным хозяином. Но лично мне и без всех этих развлечений тут очень нравилось.

– А в соседнем селе есть конный клуб! Можно покататься верхом.

– От бани и рыбалки я бы не отказался, но Клёнов нас в порошок сотрёт, – тихо сказал Ярослав Марату.

– Приезжайте к нам зимой! – спохватился дядя Миша. – Работать в это время всё равно невозможно. А у нас тут красота! Морозный воздух, чистейший снег скрипит под ногами, дым из печных труб столбами в небо поднимается – настоящая русская деревня! Нагуляешься по морозцу, щёки румяные, варежки мокрые, удовольствия море! А потом в баньку, в тепло!

– Ох, Михал Андреич, собьёте вы нас с пути истинного, – засмеялся Марат. – Глядите, а то припрёмся к вам всем отрядом.

Сомов был одиноким человеком. Не слышала, чтобы он имел детей или когда-либо был женат. Поиск стал делом его жизни. Как много людей впадают в депрессию, не видя смысла в дальнейшем существовании! А сколько даже на суицид решаются, не ценя свою жизнь! Мне кажется, смысл как раз в творчестве, в процессе созидания, создании нового. В том, что приносит радость. А вот в чём это выразится, не так важно. У каждого человека своё. Кто-то творит на своём садовом участке, кто-то в семье. Должна быть отдушина, хобби, интерес.

– Жители Окинавы называют это «икигай» – то, ради чего ты просыпаешься утром, – заметил в ответ на мои рассуждения Ярослав. – Это может быть что угодно, но ради этого ты очень долго живешь. Так что наш дядь Миша лет до девяноста доживёт, не меньше.

Мы уже спускались с горы. Я шла позади всех, касаясь пальцами мягких, ещё не высушенным солнцем травинок, достававших выше колена. Живо представила себе зиму здесь. Сосульки на крышах и воротах колодцев, пушистый снег набивается в сапоги и за капюшон, колючий шарф, чуть озябшие красные пальцы, которые потом так приятно греть у большой русской печи, тепло которой не обжигает. Оно мягкое, ласковое, уютное. Действительно, хоть всё бросай и езжай сюда зимой. Но расслабляться и предаваться мечтаниям нам было некогда. Грунт понемногу начал подсыхать и появилась возможность работать. После обеда Ярик и Марат обошли территорию вокруг захоронения на расстоянии нескольких метров со щупами, но больше ничего не обнаружили. Внутри породы не имелось ни полостей, ни посторонних предметов вроде костей или металла.

– Кажется, больше тут несанкционированных захоронений не имеется, – объявил Ярослав. – И кладов тоже, к сожалению.

Марина обозначила на раскопочной карте найденный объект, указала глубину, на которой он находился, организовала полевую лабораторию, тщательно и очень осторожно собрала образцы тканей с тела, рассортировала всё в одноразовые пакетики и подписала.

– Мы тут как бы нелегально, – пояснила она. – Но всё равно раскопки надо по всем правилам проводить. С обязательной фотофиксацией. Чтоб мы потом могли доказать, как всё было.

– Думаешь, нас могут в чём-то обвинить? – я поёжилась.

Обычно мы выезжали на раскопки после согласования с местными властями и утверждения целого пакета документов. А тут настоящая авантюра. И, если честно, не совсем законная. Мы должны были сразу сообщить о захоронении куда следует, но не сообщили. Кажется, Ивану Владимировичу хотелось самостоятельно сделать какое-нибудь важное открытие, вот он и ухватился за эту историю. Ещё бы, гробы с покойницами в золоте и с саблями не каждый день попадаются!

Вечером развели костёр и сидели, болтали. Ярик с Маратом вспоминали смешные случаи из своей копательской биографии, а мы смеялись.

– А вот ещё история была, – говорил первый, щедро намазывая ароматный фарш-мак на большой ломоть свежего хлеба. – Это ещё до моей карьеры поисковой. Мы тогда с другом копом занимались. Всё мечтали клад найти. Купили металлоискатель и давай по деревням ездить, поля шерстить. Один раз вот так ходим осенью, урожай уже собран, поле свободно, клады манят. Тут подбегает к нам бабуля. И давай спрашивать, можем ли мы ей воду найти. Заплатить предлагала. Как мы не объясняли, что воду найти не можем, она всё ходила за нами, уговаривала.

– И у меня из этой серии прикол был, – перебил Ярослава Марат. – Мы тоже в деревеньке одной работали. Глушь такая, что и людей почти нет. Только привязался к нам дед. Всё что-то охал, вздыхал. Я думал, болеет, наверное. А он потом как выдал: «Бедные вы, ребятки. Губите здоровье радиацией этой» И на приборы кивает. Предсказал нам мужское бессилие. Мол, детей у нас не будет и влечение к женщинам пропадёт. Посмеялись мы тогда от души.

– Ой, за что только приборы не принимают! – махнул рукой Ярослав. – Я как-то около одной деревни ходил, так ко мне дед подошёл, сказал, что может показать навозную кучу, и что червей я там быстрее накопаю. А другой дед меня за рыбака принял, думал, что прибор в воду опускаешь, крутишь, и вся рыбка твоя. Самым смешным было, когда тёткин сосед, когда я у неё гостил, решил, что я каждое утро на охоту езжу. Со мной напрашивался, говорил, что знает, где кабан.

– Мою «терку» одна бабушка обозвала газонокосилкой. Сказала, что очень хорошая косилка, работает бесшумно, – добавил Марат.

Клёнов слушал молча. А потом флегматично заметил:

– Ерунда этот ваш коп. Ну что там можно найти? Монетки? Крестики? Только трата времени.

– Не бурчите, Иван Владимирович, зато интересно! – проговорил Марат. – Правда, иногда страшно. Находки бывали не всегда мирные… Ну вы понимаете. Я про мужика читал, который познакомился с немцем, искавшим захоронение брата, хотел похоронить нормально. Это ещё при Союзе было. У мужика щуп имелся, вот и вызвался он фрицу помочь. Нашли они брата, немец ему памятник установил. А мужик тот успел подробную карту захоронений немецких солдат перерисовать. Стал потихоньку их копать, золотыми коронками приторговывать. А потом напился, упал в навоз и нашли его утром. Говорят, в глазах ужас стоял. Что он перед смертью увидел? Может, призраки потревоженных им солдат?

Он рассказывал, понизив голос.

– Да бухать надо меньше и всё, – бросил Ярик, которому, как врачу, эта тема была хороша знакома. – И никакой тут мистики нет. Допиваться до состояния белой горячки и потом ловить глюки можно на разные темы.

– Не говори, – согласилась Марина. – Жрут водяру как не в себя, причём не качественную, а палёнку. Потом съезжает крыша, садится печень, почки, сердце, желудок. Это рождает сердечную недостаточность. Потом достаточно купания в холодной воде и всё. Такие трупы доводилось много раз описывать. Однако интереснее думать, что дело в проклятии покойников...

– Вот-вот, – кивнул Ярослав. – Я сколько лет уже по войне копаю, и ночевали часто на местах кровопролитных боёв. Ни разу никаких странностей не видел.

– Это у тебя воображения нет, – засмеялся Марат. – Не впечатлительный. А у меня бывало, что погуляешь по бывшей деревне, которой нет уже много лет. Определишь, где дома стояли. А потом по приезду эта деревня снится, в том виде, как она была. Избы, ворота, плетни. И люди ходят, и телеги с конями, даже куры бегают и собаки лают.

Разговор как-то незаметно повернул в сторону мистики. Я накинула на плечи куртку. Ночью близ реки прохладно.

Долго колебалась, а потом всё-таки спросила у ребят, является ли наша деятельность тут уголовно наказуемой? Ярослав усмехнулся и сходу, не задумываясь, выдал:

– А мы что? Мы просто с металлодетекторами ходим. А копали-то рабочие!

– Ты гений, Яр, так и скажем! – засмеялась Марина. – Позвали нас местные, откопали старый гроб. С кем не бывает? А чего копали? Тут конечно, вопросы будут. Котлован то явно не лопатами вырыт.

– А может у них тут какая-нибудь легенда есть, кроме той, про Дину. Про клад или ещё что-нибудь, – стал развивать тему Марат. – В каждой уважающей себя деревне есть танк в болоте, и карета Наполеона в пруду.

– И ещё ушедшая под землю церковь, Маратик, как ты мог забыть! – укоризненно покачал головой Ярослав. – Порой в деревнях происходят более удивительные вещи, чем на Тверской в Москве или на Бродвее в Нью- Йорке…

Стрекотали сверчки, горел костёр, было весело. Любуясь костром и луной, слушая байки, я, кажется, задремала. Не знаю, был это сон или видение, но перед моими глазами возникла удивительная картина – светловолосая девушка, примерно моя ровесница, только одетая в длинное белое платье, кружится в вальсе с молодым военным. Он тоже одет в форму прошлых столетий – удлинённый китель с золотистыми пуговицами и эполетами на плечах. Прямой, высокий, черноволосый. Девушка рядом с ним смотрелась удивительно хрупкой и тоненькой. Разбудила меня Марина. Две фигуры из моего видения растворились, словно в тумане. Я нехотя открыла глаза.

– В палатку пойдём, Жень, надо уже спать ложиться, – говорила коллега, попутно собирая вещи у костра.

Я увидела, что ребята поднялись со своих мест и тоже наводят порядок. Было уже около полуночи. Парни отправились к дядь Мише, радуясь возможности искупаться и выспаться. Ночь нам с Мариной предстояло провести в палатке и следить, чтобы нашу принцессу никто не побеспокоил. Меня перспектива ночевать в таких условиях очень волновала. И хоть в соседней палатке спал Клёнов, всё равно было страшно. Наслушалась историй об одиноко бродящем тут отшельнике, о разрушенной церкви, о дочери хана и мужике, умершем в навозе. Ещё и сон этот… Наверняка моё подсознание нарисовало эту несчастную покойницу, найденную в чистом поле. Стало жутко. На Вахтах Памяти, когда мы поднимали десятками, а то и сотнями советских солдат, такого со мной не происходило. Наверное, тут сама атмосфера какая-то особенная. И захоронение необычное. Невеста-красавица явно благородного происхождения, погибшая при загадочных обстоятельствах и непонятно почему тут похороненная, да ещё и не истлевшая за более чем сто лет… Есть чему пощекотать нервы и взбудоражить воображение. Поэтому спала я очень чутко, беспокойно.

Среди ночи меня разбудил странный звук. Будто кто-то ходит рядом с палаткой. Было отчётливо слышно шуршание, шаги и звуки трения о туго натянутое полотно. У меня сердце подскочило к горлу и забарабанило, как безумное. Сразу в голову дурные мысли полезли. Вспомнился тот случай с солдатом, о котором Клёнов нам по пути в Вареж рассказывал. Разбудила Марину. Мы стали прислушиваться. Точно кто-то ходит. Только, похоже, что это не человек, а животное. Оно фыркало, принюхивалось и даже один раз чихнуло. Волк или медведь? Что ему стоит разорвать нашу палатку в клочья! От этой мысли стало чертовски страшно. Правда, мы понятия не имели, водятся ли в этих местах подобные хищники.

– Пойду, посмотрю, кто там, – сказала Марина.

А я чуть не вцепилась ей в руку мёртвой хваткой, лишь бы не уходила. Но вскоре звуки утихли. Мы выглянули из палатки – вокруг ночь, тишина и никого нет. Только из соседней палатки доносится храп Ивана Владимировича. Пахнет нашим костром, в котором ещё тлеют угольки, и поднимается дымок. Неужели показалось?

Глава 4

После столь неспокойной ночи я проснулась совершенно разбитая. Хоть бы не заболеть! Это было бы совсем некстати.

Несмотря на то, что было ещё ранее утро, спать мне больше не хотелось. Накинула куртку на спортивный костюм, в котором была, собрала волосы в хвост и вышла. Над рекой серой дымкой поднимался туман. Решила пройти к берегу. Вокруг всё казалось абсолютно пустынным, ещё погружённым в дремоту.

Я неспешно шла вдоль кромки воды, любуясь окружающей меня красотой. Нежная грусть обволакивала душу. Вокруг, словно творения гениального художника, простирались картины, написанные самой природой. Странно, что все так стремятся в город, уезжают из деревень. В деревне пахнет сеном, травой, васильковым полем, жизнью! Тишина, закаты и рассветы, пение птиц, стрекот кузнечиков, луговые цветы, река, пастбища... Такая красота, которую просто невозможно описать! Мне кажется, у меня внутри, где-то глубоко-глубоко, живёт простая русская баба, которая до одури любит всё это.

Утром мир видится совершенно иным. Вчерашние мысли больше не пугали, даже ночное событие оказалось забавным. Вспомнился сон о девушке и офицере. Могло ли это быть посланное мне свыше видение? Да ну, это просто моё воображение так рисовало нашу несчастную покойницу. Хотелось узнать о ней как можно больше, вот мозг и подсовывал красивые картинки.

Думая об этом, я услышала тихий плеск. И увидела лодку. Она скользила по воде на небольшом расстоянии от берега. Не современная моторка, а обычная вёсельная лодка. В ней сидел человек и, скорее всего, тоже видел меня. Но рассмотреть его я при всём желании не могла. Туман и накинутый на голову капюшон этого не позволяли. Понятно было только, что передо мной мужчина. Массивная комплекция, широкие плечи и спина.

Появление вблизи нашего лагеря какого-то незнакомца меня встревожило. Решила поскорее вернуться. Оказалось, что Марина и Клёнов уже проснулись и готовят завтрак. Все вместе мы разглядели у палаток примятую траву и следы лап на влажной земле. Иван Владимирович предположил, что это следы крупной собаки.

Про лодку и незнакомца я рассказывать не стала. Сначала просто не до того было, а потом забыла.

– Я тут кое-что новое по поводу сабли узнал, – объявил за завтраком Клёнов.

Приехали Ярик и Марат, привезли купленных у местной старушки пирожков. Все их с удовольствием уплетали, запивая травяным чаем, и слушали Ивана Владимировича.

– Конечно, состояние артефакта ещё предстоит оценить, но то, что можно сказать на сегодняшний день – хорошо сохранились железные элементы ножен. Клинок уже затронула коррозия, тогда как на эфесе отлично просматриваются элементы декора. Навершие эбонитовой рукояти украшено вензелем Николая Второго. По характерной форме эфеса артефакт аналогичен драгунской офицерской сабле, которая массово выпускалась для кавалерийских частей русской армии. Я осторожно поговорил с местными, так вот в легендариуме старожилов никакой истории о том, чтобы здесь побывал какой-нибудь офицер времен последнего русского императора, не сохранилось. Смею предположить, что действующий офицер вряд ли бы добровольно похоронил свою саблю. Поэтому либо девушку хоронили, когда его уже не было в живых, либо он по какой-то причине скрывал своё положение. Допускаю, что дело могло происходить в годы Гражданской войны, то есть с восемнадцатого по двадцать второй год, или спустя много времени после неё. Отставные офицеры царской армии предпочитали не афишировать свою военную карьеру, дабы избежать опасных последствий со стороны представителей советской власти.

– А я перед сном на форуме поисковиков выложила фото герба, – добавила я. – Вдруг кто-то из завсегдатаев хорошо разбирается в геральдике. А то пока ответ на наш запрос из архива придёт… Долго ждать. В общем, есть кое-что. Герб принадлежит аристократическому роду Вальдес. У рода испанские корни. Если верить интернету, Вальдес – испанская топонимическая фамилия астурийского происхождения. Появление относится ко временам Реконкисты в муниципалитете Вальдес, Астурия, где началась одноименная родословная. На сабле выгравированы инициалы КВ. Тут выходит загвоздка. Учитывая время происхождения сабли, то есть конец правления Николая Второго, в России жило несколько членов данного рода. По инициалам подходят двое – Константин Вальдес и его младший брат Кирилл Вальдес. Оба офицеры. Пути обоих затерялись в годы Гражданской войны. Я нашла информацию, что Кирилл погиб в Первую Отечественную. Но это нужно проверить. Что стало с Константином – интернету не известно. Информации о них не много. Сказано только, что оба были женаты и имели детей. И ещё интересный факт – оба входили в тайное общество Русских рыцарей. Это что-то вроде общества масонов, только российского.

– Что ещё за Русские рыцари? – удивился Ярослав. – Впервые слышу.

– Молодец, Женёк, – похвалил Клёнов. – Про Русских рыцарей очень важное уточнение. Правда, я не думал, что орден просуществовал до начала двадцатого века. Покопайся в этих ваших интернетах, много о них найдёшь занимательного. Это декабристы, Яр.

– Да? Не знал.

Клёнов потянулся за очередным пирожком, отхлебнул чая и продолжал:

– Хотя тут ещё следует разобраться, имеет ли тайное общество, в котором состояли братья Вальдес, какое-то отношение к тем Русским рыцарям, которые были преддекарбистской организацией. Секретный орден Русских рыцарей был создан в тысяча восемьсот двенадцатом году генералами Дмитриевым-Момоновым и Орловым. Члены ордена были участниками заговора против Николая Первого. Целью русских рыцарей было учреждение конституционной монархии. В целом их программа была либеральной. В организацию входило около двухсот дворян старше восемнадцати лет. У ордена имелось множество ответвлений. Они придерживались в своей деятельности масонского подхода и позиционировали себя, как русский аналог ордена Тамплиеров.

Пока Иван Владимирович рассказывал, я нашла в планшете информацию о Русских рыцарях и зачитала ребятам их основные идеи:

– «Упразднение крепостничества, отмена цензуры в книгопечатании, поощрение дворянскими титулами тех, кто откроет в Сибири крупные предприятия, улучшение содержания армии, возможность подачи жалобы на губернское начальство, укрепление торговых связей с Китаем, Японией и так далее. Но, одновременно «Орден русских рыцарей» требовал выполнения и обычных для заговорщиков задач: отстранение от власти иностранцев, уничтожение ордена иезуитов, включение Польского королевства в состав российских губерний, присоединение Сербии, Венгрии и других славянских народов к российской империи, освобождение Европы от турок».

– Вполне возможно, что после суда над декабристами верхушка ордена укрылась от возмездия и продолжала свою деятельность, – добавил Иван Владимирович. – Есть версия, что масоны скрыли имена главных вождей заговора и принесли в жертву тех, кто не сумел выполнить поставленную задачу. Кстати, по закону масонов, виновный в невыполнении поручений член масонской ложи лишается всех способов защиты. По одной из версий декабристов судили сами же организаторы декабрьского восстания. По решению суда было казнено пятеро человек. И символом масонов является пятиконечная звезда. Некоторые исследователи склоняются к тому, что это было ритуальное жертвоприношение. Но это всего лишь одна из многочисленных версий.

– Серьёзные парни, – заключил Марат. – Только что это всё нам даёт? Какое отношение может иметь к девушке? Затык какой-то. Кроме этого захоронения ничего тут, похоже, не найти. Исследовать тело мы в походных условиях не можем. И что дальше?

– Поскольку всё, что могли, мы сделали, нужно сообщить о захоронении официальным археологам, – нехотя произнёс Клёнов. – И полиции.

От этих слов всем стало грустно. Как-то мы уже прикипели к этому месту, прониклись судьбой найденной девушки. Точнее её вымышленной судьбой. И прониклась только я. Потому что постоянно о ней думала, представляла, какой она была при жизни, как её могли звать, почему она умерла и похоронена в такой глуши и полной безвестности. У неё же были родители, родственники? Неужели её никто не искал и они так и не узнали, что стало с их дочерью? Вопросов у меня в голове роилось бесчисленное множество. А ещё мысли то и дело возвращались к увиденному сегодня мужчине в лодке. Не тот ли это отшельник? Не давал он мне покоя, хоть плачь. Никто из наших даже значения не придал его существованию. А я уцепилась за этот факт. Не знаю почему. Какое-то смутное предчувствие, ещё неуверенное и туманное, было в душе. Мне казалось, что не просто так появился здесь этот человек. Что он как-то связан с нашей невестой-покойницей.

Данная версия была настолько правдоподобной в моём представлении, что следующим утром я уже абсолютно целенаправленно отправилась гулять к реке, надеясь встретить увиденного вчера человека. Решила поздороваться с ним и спросить что-нибудь, чтобы вывести на разговор. По крайней мере, я пойму, тот это отшельник, или просто местный житель.

На следующий день с самого утра воцарилась ужасная жара. Поэтому я облачилась в лёгкий сарафан, выскользнула наружу и спустилась к берегу. Вокруг было тихо и совершенно пусто. Только птицы щебетали. От разочарования внутри всё сжалось. Не думала, что для меня так важно было снова встретить загадочного лодочника. Будто я ожидала, что он будет меня ждать утром на берегу. Глупость какая-то!

В траве что-то зашуршало и я увидела хвост ящерицы, мелькнувший и исчезнувший в гуще зелени. Надеюсь, это была именно ящерица, а не гадюка. Змей я боялась. И во время экспедиций всегда тщательно следила за тем, чтобы с ними не встретиться.

Успокаивая себя тем, что это всё-таки была ящерица, поднесла руку к глазам, приставила козырьком, и стала смотреть на деревню. В который раз подумала, как грустно, что сёла всё чаще покидают люди. Даже пенсионеры уезжать стали. Мы за время своей деятельности много таких брошенных деревень повидали. В некоторых жизнь теплится лишь благодаря старикам и дачникам. В этом смысле Вареж вселял надежду. Здесь и детворы много было, и вообще жизнь бурлила. Вдоль рек много деревень ещё живы. Но всё равно порядочно заброшенных домов. Что уж говорить о совершенно отдалённых от городов посёлках. С некоторыми элементарного сообщения нет – более-менее проходимых дорог. Мы порой даже на внедорожнике не могли проехать. Как там люди жили – загадка. Зимой в большинство таких деревень никак не добраться.

Я уже собиралась вернуться. От разочарования стало грустно. Если Иван Владимирович сообщит о находке куда следует, скоро нам придётся уехать. А ведь я планировала провести здесь минимум месяц. И что в итоге? Ещё даже недели не прошло с момента нашего приезда, а никаких поисковых мероприятий тут от нас не требуется. Если верить приборам – ни металла в земле нет, ни останков.

Неожиданно в зарослях я заметила лодку. Она была подтянута к берегу и упиралась носом в траву. Сердце от волнения участило ритм. Я даже невольно ускорила шаг и, забыв о всякой осторожности, приблизилась. На фоне летнего пейзажа старенькая лодка смотрелась завораживающе и весьма органично. Что-то меня к ней манило. Интригующая картина – пустая лодка на берегу и рядом ни души.

Стоило об этом подумать, как позади меня раздалось громкое отчётливое фырканье. Я нелепо подпрыгнула от неожиданности и даже вскрикнула. А обернувшись, обнаружила чудовище. Что-то среднее между львом и медведем, стояло и смотрело на меня, склонив голову на бок. Будто диковинку увидело. Или аппетитный завтрак, который ему предстояло сейчас же слопать.

Я застыла, стараясь не шевелиться и по возможности не дышать. Чудовище тоже не двигалось. Лишь кончик его пушистого хвоста слегка покачивался.

– Доброе утро, – раздался поблизости голос. – Я уж подумал, мне чудится какое-то прекрасное видение. А нет, девушка вполне реальная.

Я скосила глаза в сторону голоса. Такой высокий мужчина! И плечи необъятные. Хозяин под стать своей собаке.

– Д... доброе утро, – пролепетала чуть слышно.

– Чип, а ну ко мне! – скомандовал незнакомец. – Не пугай девушку.

Хм… «Чип»… Ему бы больше подошло что-то вроде «Голиаф» или «Самсон», – прикинула мысленно.

– Это ваша собака, да? – наконец я отмерла и осмелилась повернуться к мужчине, уже не страшась нападения животного.

– Да. Вы не смотрите, что он такой большой. На самом деле Чип безобидный.

Пёс и правда вилял хвостом вполне дружелюбно. Но всё равно мне было не по себе. Не скажу, что очень люблю собак. Скорее побаиваюсь.

– А вы тут всегда одна гуляете? Я вас вчера видел.

– Да… я стараюсь не уходить далеко от наших палаток.

– У вас тут какой-то лагерь? Отдыхаете?

– Ну да, что-то в этом роде.

– Извините, я не представился. Алексей.

– Евгения. А я вас тоже вчера видела. Тоже любите утром гулять?

– Ага, вот катаемся на лодке с Чипом. Гребля – отличная замена спортзалу. Хотите, прокачу?

Если честно, мне очень хотелось. Но, по-моему, это был бы верх безрассудства – сесть в лодку с мало знакомым мужчиной. Кто знает, что у него на уме? Инстинкт самосохранения взял верх над очарованием незнакомца и его собаки, поэтому я вежливо отказалась.

– Может быть, в другой раз. Мне уже нужно возвращаться.

– Жаль. Ну что ж, мы с Чипом тоже уже пойдём. Точнее, поплывём.

Создалось впечатление, что он хочет у меня что-то спросить, но не решается. Алексей совершенно не вызывал у меня страха, даже наоборот я чувствовала к нему доверие и симпатию. Но что если моё первое впечатление обманчиво? Я так и не поняла, местный он или тот пришлый чужак, которого все не любят. Если второе, то, вероятно, его тоже интересуют останки девушки. Может он хочет завладеть её драгоценностями и для этого решил втереться ко мне в доверие?

Спешно попрощавшись с Алексеем, я побежала к лагерю. Никак не получалось унять необъяснимое волнение. Ругала себя за то, что ничего не выяснила, держалась, как напуганная до смерти, даже собаку не осмелилась погладить. Хотя при ближайшем рассмотрении Чип оказался очень милым псом. И в завершение всего сбежала. Вот же идиотка! Но почему так горят щёки и мурашки по всему телу? Солнце спряталось за облака, ветер усилился, и потянуло прохладой. Надо бы надеть что-нибудь поудобнее и потеплее.

Глава 5

Не понятно, как его угораздило, но Марат умудрился загнать машину в совершенно непроходимую грязь. Случилось это через пару дней после нашей встречи с Алексеем. Иван Владимирович надумал съездить в город, чтобы решить какие-то вопросы по работе и заодно сообщить о нашей находке. Близ лагеря были постоянные перебои со связью и интернетом. Повёз его Марат, и, возвращаясь назад, они решили срезать путь. Оказалось, что ещё не везде земля высохла после дождей. Автомобиль плотно увяз в грязи. Куда только не звонили Марат и Иван Владимирович, но на помощь им никто не спешил. Обещали через пару часов прислать какой-то трактор. Но пара часов вскоре превратилась в совершенно размытое понятие. Мы уже боялись, что коллегам придётся ночевать посреди поля.

Мы с Мариной гадали, как бы помочь, но, увы, были бессильны что-либо сделать. Каково же было наше удивление, когда раздался звук подъезжающего автомобиля, и наш лагерь осветило фарами. В сумерках было видно, как к палаткам подъехали две машины – чёрный джип Тойота и наш старенький внедорожник. Джип тянул его на тросе.

Из машин вышли уже знакомый мне Алексей, Марат и Клёнов.

– Спасибо вам, очень выручили, – Иван Владимирович пожал Алексею руку.

– Да не за что, – тот повёл своими широченными плечами. – Я ничего особенно не сделал. Обычное дело тут. Многие застревают.

Говорил, а сам смотрел в мою сторону. Я, заметив его взгляд, потупилась. Стояла рядом с Мариной и молчала.

– Присоединяйтесь к нам. Девочки как раз ужин приготовили, нас ждали, – предложил Клёнов.

– Почему только девочки? – возмутился Ярослав. – Я мяса нажарил.

– Даже не знаю. Я вас точно не стесню?

– Нет-нет, что вы!

Для гостя освободили место у костра. А он пошёл к машине, открыл дверцу и тихо что-то сказал. Через секунду с заднего сидения на землю спрыгнул огромный косматый пёс.

– Я просто не один, – словно оправдываясь, проговорил Алексей.

– Ой, какой классный! – воскликнула Марина. – Можно погладить?

Он кивнул. А я подумала, что при виде его собаки тогда у реки повела себя совершенно не так. Будто дикарка какая-то, шарахнулась от Чипа. И сейчас ни слова не могла вымолвить. Никогда не была застенчивой. Но в этот момент у меня почему-то сердце к горлу подпрыгивало от волнения и мысли путались. Я вообще ничего не соображала. Все суетились вокруг гостя, а я будто окаменела. Меня даже Ярослав в шутку подтолкнул к костру и поинтересовался, не заснула ли. Сама себе я не могла объяснить происходящее. И чувствовала себя крайне глупо. Тем более что Алексей то и дело поглядывал на меня и как-то ободряюще улыбался. Он не сказал, что мы с ним уже знакомы, поэтому я тоже не стала это объявлять. Тем более что не была уверена, смогу ли хоть звук из себя выдавить. В голове одно крутилось – надо бы причесаться и подкраситься.

Признаюсь, человек, которого называли странным отшельником, сначала представлялся мне сгорбленным древним старцем с бородой, а потом суровым бандитом, похожим на пирата. Угадала я только насчёт бороды. Но она была ухоженная, стильная, как у какой-нибудь кинозвезды. Как я уже отмечала, Алексей поражал своим высоченным ростом и широкими плечами. Очень крепкий, хорошо сложенный, но казавшийся мне просто огромным. Того, что это молодой мужчина, я совершенно не ожидала. Глаза у него были синие, но при этом не казались холодными. Добрый и тёплый взгляд. Зачем такой молодой, красивый и, судя по всему, не бедный мужчина, решил поселиться тут?

Иван Владимирович без конца рассказывал о нашей организации и о себе. На это Алексей заметил, что они коллеги.

– Да? – изумился Клёнов.

– Да, я по первому образованию историк, а по второму юрист.

– А можно вашу фамилию? – прищурился Иван Владимирович.

– Загорский.

– О! Алексей Витальевич! Так я читал вашу научную работу!

Ярослав и Марат переглянулись и оба состроили унылые мины, заподозрив, что сейчас потянутся скучные-прескучные разговоры. Клёнов сел на своего конька.

– Науку я сейчас немного забросил. Последние два года тут живу, – опередил его вопросы наш гость.

– Почему же забросили?

– Занимаюсь одним делом… Изучаю историю своего рода, можно сказать. Потому сюда и приехал.

– Ваши предки отсюда?

– Не совсем.

Создавалось впечатление, что Алексей колеблется, рассказывать о себе подробнее, или нет. Покосившись в сторону карьера, в котором находилось мумифицированные останки девушки, он спросил:

– А что вы здесь нашли? Насколько я знаю, боевые действия сюда не дошли, по войне здесь раскопки вести нет смысла.

Теперь поджал губы Клёнов.

– Я думал, все местные уже в курсе нашей находки.

– Не думаю, что в курсе. Но догадываются. И сочиняют красочные подробности. Может, стоит им прямо рассказать, а не секретничать? Удивительно, что ещё не пришли сюда всем селом.

– Это потому, что тут вокруг грязь непролазная была. Нууу, думаю, вы слышали о том, что рабочие карьера наткнулись тут на захоронение? Вот им мы и занимаемся.

– А можно будет взглянуть днём? – спросил Алексей.

– Да можно, всё равно я уже сообщил в высшие инстанции. Скоро сюда понаедут…. – Иван Владимирович развёл руками.

– Просто я эту могилу ищу все эти два года, – сказал наш гость и все повернули к нему головы, даже жевать перестали.

– А… – Клёнов запнулся. – Откуда вы о ней знаете?

– Из дневника прадеда.

– Ох ты ж… – воскликнул наш руководитель. – А можно поподробнее?

Думаю, у всех присутствующих, включая меня, появилось ощущение, что сейчас мы узнаем что-то важное о нашей покойнице. Что-то такое, вокруг чего топчемся, но сами не можем пробиться сквозь толщу веков.

– Прадед мой, Константин Викентьевич Вальдес был георгиевским кавалером, – начал Алексей свой рассказ. – Георгий третьей степени до сих пор цел. Дед его каким-то чудом сохранил, несмотря на сложные жизненные перипетии. Семье сообщили, что он пропал без вести в Первую Отечественную войну. Но позже его видели живым. Следы его обрываются здесь. Дед всю жизнь занимался поиском своего отца и семейных богатств.

Алексей по-доброму усмехнулся и продолжил:

– В семье легенда есть, что Константин Викентьевич где-то припрятал несметные сокровища. Может, дедуля что-то и нашёл, но об этом никому не известно. Потому что он ещё изрядный куркуль и скряга был. А потом случилось так, что старика хватил удар. Дети вокруг собрались, в воздухе повис вопрос, а он сказать ничего не может, мычит только. Говорят, даже дулю им показал, но это не достоверная информация. Так и успокоился... Я про прадеда всё детство рассказы слушал, и тоже поклялся себе найти его богатства. А нашёл дневники. Особняк наш родовой стоит сейчас полуразрушенный. Там когда-то почта была, а потом здание признали аварийным. Я полез с металлоискателем, прошерстил полы, стены, чердак. И таки нашёл сундучок. В стене был замурован. Внутри обнаружились две сберегательные книжки Русско-Азиатского банка. Последняя дата в одной из них была – конец марта девятьсот третьего или пятого. Суммы по тем временам внушительные – около тридцати тысяч рублей на одной и порядка двадцати на другой. Дед был бы рад. А меня больше заинтересовали дневники. Из них-то я и узнал про танцовщицу Аглаю Соболевскую, про их роман, побег и её гибель. Про то, как прадед её похоронил, как саблю свою вместе с ней закопал. Все следы прадеда сюда вели. А потом как в воду канул. За два года я вообще ничего не нашёл, словно на месте топтался. А потом узнал, что на могилу рабочие наткнулись. Что теперь делать, ума не приложу.

– Мда… Ну и дела. Выходит, сабля вашего предка… И украшения на ней тоже, наверняка, вашим прадедушкой подаренные, – заметил Клёнов. – А почему прадед ваш с ней бежал? Неизвестно?

– Почему же, известно. Она была его любовницей. Он бросил жену и троих детей, и с ней уехал. А потом она умерла. Девушке, насколько я помню из дневников, было лет двадцать или около того. Замужем не была. Прадед её и похоронил в свадебном платье. Они, я думаю, вообще хотели тайно обвенчаться. Что с ним стало после этого – загадка. Нигде никаких упоминаний я о нём не нашёл. Все доступные архивы перерыл.

– Как же это всё интересно, – сказала с придыханием Марина. – Наверное, у них был красивая любовь!

Алексей повёл плечами, очевидно, не зная, что ответить.

– А наша Женя как раз на днях нам говорила, что инициалы на сабле принадлежат либо Константину, либо Кириллу Вальдесу, – заметил Ярослав. – Она это в интернете нашла.

Я аж дёрнулась при звуке своего имени. Всё это время сидела как на иголках. Алексей повернулся ко мне, улыбнулся. Он почему-то почти всегда, когда смотрел на меня, улыбался.

– Вот как! Оказывается, мы с вами одним и тем же делом занимаемся.

Я кивнула, не найдя, что сказать.

– Женечка у нас барышня юная, романтичная. Украшение коллектива, цветочек наш! – вставила вдруг Марина. – Ты ж у нас самая маленькая? Это тебе сколько? Девятнадцать?

– Скоро будет двадцать один, – поправила я.

Кажется, Марина нарочно хотела приуменьшить мой возраст и выставить недалёкой малолеткой. Неужели это она при Алексее так специально делает? От этого стало обидно.

– Не думал, что в поисковом движении есть такие юные леди, – сказал Алексей. – Мне поисковики всегда представлялись суровыми неприхотливыми мужиками.

– Женька молодец. Всем бы такими старательными быть, – добродушно заметил Иван Владимирович. – Она к нам с пятнадцати лет ходит. Уже профессионал! Помнишь своё боевое крещение?

Я кивнула и невольно тоже заулыбалась.

– Это вы о чём? – заинтересовалась Марина.

– Да был у нас случай, – повернулся к ней Иван Владимирович. – Копали на месте, которое жители одной деревеньки указали. Там был блиндаж заваленный, и в нём несколько наших бойцов. Для Женьки это была первая серьёзная экспедиция. И ей не терпелось поскорее найти солдат. Я ей строго-настрого сказал самой в блиндаж не лезть. Вдруг потолок обрушится или ещё что. Но кто там послушался! Пока мы отдыхали, она тихонечко полезла. Скреблась там, как мышка. Мы даже не заметили, что наша Женечка пропала. А когда я вошёл в блиндаж, смотрю – сидит моё дитё с глазами по пять копеек. Увидела меня и шепчет: «Иван Владимирович, я тут череп немца нашла. В каске. И мину». Я в шоке! Гляжу – рядом с ней на самом деле немецкая мина лежит. Говорю, а что ж ты не позвала? Она ответила, что не хотела нас будить. Темно, страшно, а она одна в яме с останками. Сидела наедине с фрицем и миной почти два часа. Её всю трясло. Храбрилась, но я-то видел, что девчонка уж сто раз с жизнью успела попрощаться. Мина оказалась вполне исправная. Мы сапёров вызвали, и они её обезвредили.

Марина слушала с недовольным лицом и то и дело бросала в мою сторону хмурые взгляды. Осуждала моё тогдашнее безрассудство? Или её раздражало, что разговор крутится вокруг меня? Хотя, признаться, мне и самой это не нравилось.

– Даже мне, взрослому человеку, становится жутко, когда это представляю. Я бы после такого с поисковой работой завязал, – заметил Алексей.

– У нас и мужчины, и женщины, и подростки, и даже дети есть, – сказал Иван Владимирович. – Кто понимает, что не его это, те быстро отсеиваются. А остальные надолго остаются. Люди целыми семьями в экспедиции ездят. Дети, конечно, в эксгумации не участвуют, они в лагере помогают.

– Как же вы сюда решили приехать? Захоронение к войне никакого отношения не имеет.

– Друг попросил помочь. Да и интересно. Я историк, мне такой опыт тоже не помешает. Женя археологией бредит.

– А как вы находите останки солдат, ведь прошло столько лет?

Гость проявлял неподдельный интерес к нашему делу, и это очень подкупало. Особенно Клёнова, который буквально светился, радуясь возможности поговорить о своём детище.

– По архивным документам и картам изучаем историю боёв в том или ином районе. Потом проводим разведку на местности, определяем район поиска. Опрашиваем местных жителей, если они есть. Стараемся проверить указанные места, даже если это противоречит данным архивным документам. И как показывает практика – не зря! Предполагаемые места захоронений исследуем щупом – специальным металлическим стержнем, которые при соприкосновении с костью издаёт характерный звук.

– Вижу, у вас серьёзное оборудование. А кто вас финансирует? – деловито спросил Загорский.

– На проведение Вахт Памяти выделяют деньги из бюджета. Но совсем не много. Хватает, чтобы закупить самое необходимое из еды и частично на бензин. Остальное покупаем за свой счёт. А в поле нужно много всего: палатки, спальники, тёплые вещи, рабочая одежда. Технику не выделяют, ездим на личных автомобилях. В данном случае нас Марат на своём железном коне сюда доставил. Вообще эта наша поездка – целиком самодеятельность и всё за свой счёт. Скинулись и поехали.

– Зачем вам тогда это всё? Мало того, что за свой счёт всё, так ещё и натыкаетесь на непонимание властей или местных жителей.

– Может и пафосно прозвучит, но мы не для властей поиском занимаемся, и не ради денег, славы. Там, в земле, это же всё люди со своими судьбами, чьи-то отцы, сыновья. Нельзя вот так их бросать. Эта работа нужна ныне живущим. Вы ведь, чтобы найти могилу Аглаи, тоже много средств потратили. А никакой выгоды с этого не получили. Вам просто это нужно было самому.

– Наверное, вы правы, – согласился Алексей. – Ладно, нам с Чипом домой пора. Давайте, я к вам завтра заеду. Хочу осмотреть захоронение. А вечером приглашаю вас к себе.

Меня посетила мысль попробовать найти других родственников этого Вальдеса через интернет. Не знаю, делал ли так сам Алексей. Надо будет потом спросить. Через всевозможные соцсети нашлись сотни Вальдесов разного пола и возраста, проживавшие в разных странах. Таким образом, я ещё больше запуталась. Выбирать среди них – это как пытаться искать иголку в стоге сена. Не буду же я писать каждому. Тем более что сейчас настоящие потомки могут носить совсем другие фамилии. Вон Алексей ведь не Вальдес, а Загорский. Нашла форум людей, которые ищут информацию о своих предках и родственниках. Зарегистрировалась, создала тему. Но не одного сообщения в ней не появилось. Нужно подождать, может кто-то откликнется. Я решила не рассказывать об этом никому. Всё равно попытка пока не увенчалась успехом. Да и Алексей, может быть, не хотел огласки. А я тут со своей инициативой лезу.

На самом деле Загорский поделился с нами очень важной информацией. Он был потомком того, кому принадлежала сабля, а значит, напрямую связан со всей этой историей. Поэтому для Клёнова общение с ним было весьма ценным. Вопросов оставалось ещё немало, и, возможно, нам всем вместе удастся пролить на них свет.

Глава 6

Утром я нарочно встала пораньше и отправилась на берег. Хотела увидеть Алексея. Если он каждое утро плавает по реке на лодке, то, быть может, и сегодня будет здесь. Но подойдя к тому месту, где в прошлый раз увидела его лодку, наткнулась на два мотоцикла и пьющих пиво парней. Один из них оглянулся.

– О, Дрон, гляди, какая фроляйн! Ммм… Конфета!

Второй тоже повернул голову.

– Здравствуйте, барышня, а что это вы одна гуляете?

Я ничего не ответила. Повернулась, чтобы поскорее уйти. Но первый вскочил с места и, опередив меня, перерезал путь.

– Куда вы так быстро решили убежать? Давайте познакомимся!

От него разило пивом. А улыбка больше смахивала на похабный оскал.

– Да пусть идёт, Бес, чего ты к ней пристал? – лениво бросил тот, которого назвали Дроном.

Словами не передать, как мне было страшно. Внутри начинала подниматься паника. Хоть бы кто-нибудь из ребят пошёл меня искать и оказался тут. Но это было практически невозможно. Когда я уходила, все ещё спали. Бес вдруг схватил меня за плечи и толкнул в сторону своего друга.

– Посиди с нами. Пива хочешь? Ты местная?

Я мотнула головой, словно потеряв способность говорить. А он заржал.

– Немая, что ли?

– Я не немая. Отпусти.

– О, голосок прорезался. А чё тут одна бродишь? Приключения ищешь? Так вот они мы! Нашла!

– Дай пройти, или я закричу, – предупредила дрожащим голосом.

Но он лишь усмехнулся. И снова схватил меня за руки. При этом задел уже поджившее место ожога. От его касания будто током пронзило. Я дёрнулась, пытаясь вырваться. Краем глаза успела заметить лодку, появившуюся из-за зарослей. Но в какой момент рядом с нами оказался огромный пёс и с грозным рыком бросился на парня – этого не поняла. Как он так быстро успел выскочить из лодки? Или по берегу бежал за хозяином? Бес перепуганно шарахнулся и закричал. Дрон тоже всполошился, вскочил на ноги. Но Чип сразу кинулся к нему, заставляя остаться на месте.

– Молодец, молодец, Чип, – раздался спокойный рокочущий голос Алексея.

Он ступил на берег и подтянул лодку на песок.

– Эй, мужик, собаку свою забери! – с истеричными нотками, съезжая на визг, закричал Бес.

Но в следующий момент Алексей схватил его за шиворот и встряхнул. Если учесть, что он был выше тщедушного Беса более чем на голову, зрелище получилось скорее комичным, чем грозным. Как если бы медведь решил проучить за что-нибудь зайца.

– Я тебе сейчас вырву, не при девочке будет сказано, что, если не уберёшься отсюда. И чтоб больше я тут ни одного, ни другого не видел.

– Ладно, ладно, – примирительно поднял руки Дрон.

– Валите отсюда. И пиво своё забери, – Алексей пнул носком кроссовка жестяную банку. – Не захламляйте берег.

Парни спешно всё подобрали и, запрыгнув на свои мотоциклы, ретировались.

– Бывают же уроды, – пробурчал Алексей. – Это точно не местные. Заезжие какие-то.

– Спасибо вам, – сказала я и запнулась под его внимательным взглядом.

– Да не за что. Главное что мы с Чипом успели. Но ты, правда, поосторожнее будь. Мало ли придурков вокруг. Эти трусливые, а есть такие, что так просто не отстанут. Ещё и ножом могут угрожать или с розочкой от бутылки бросаться.

– Как-то не ожидала, что в такую рань тут можно кого-то встретить, – заметила я. – Ну, кроме вас…

Он чуть заметно улыбнулся.

– А давай на ты? – предложил вдруг. – Мне, признаться, не по себе, когда мне выкают такие очаровательные девушки. У нас с тобой не такая уж большая разница в возрасте.

– Хорошо, давай, – с готовностью согласилась я.

В воздухе повис вопрос, сколько же ему лет. Прямо спросить я постеснялась. Но он сам догадался, что мне интересно.

– Если хочешь знать, мне двадцать восемь.

Я удивлённо воззрилась на него, не веря своим ушам.

– Да, выгляжу старше из-за бороды и крупного телосложения. Но что поделать? Если сейчас сбрить бороду, половина лица останется белая на фоне загара. Да и привык уже. Мне комфортно. Мы так с Чипом гармоничнее смотримся.

Чип увлечённо вынюхивал что-то в траве и фыркал. Лёша позвал его и мы вместе не спеша отправились к нашему лагерю.

– Жень, а когда заканчивается ваша экспедиция? – неожиданно поинтересовался он.

– Вообще мы рассчитывали не меньше месяца тут пробыть. А то и два – до самой осени. Потом мне в любом случае пришлось бы уехать. У меня учёба начинается. Но, судя по всему, гораздо раньше закончим.

Он понимающе кивнул и ничего не сказал.

У моего спутника с собой был рюкзак. В нём оказались разные вкусности, которые он принёс, чтобы угостить нас. Например, яблочный мёд. Это варенье, сваренное по особому старинному рецепту. Оно было удивительно похоже на натуральный свежий мёд, только с яблочным привкусом.

– Лёш, а это не твой Чип дня три-четыре назад ночью шастал возле наших палаток? – спросила Марина во время завтрака.

И когда они успели на ты перейти?

– Да, возможно. Я тогда из города поздно ехал, рабочие дела задержали. Выпустил его побегать.

– Он нас до смерти напугал. Женька боялась, что это медведь!

«Можно подумать, ты сама этого не боялась», – раздражённо подумала я.

– Правда? Тут вроде нет медведей, – улыбнулся Алексей, посмотрев на меня.

– Ой, да Женька совсем малышка. Наверное, даже с парнями ещё не встречалась, – усмехнулась Марина.

– Вообще-то встречалась, – холодно сказала я, поднялась и пошла вниз, к берегу Оки.

Очень хотелось ей нагрубить, но я себя каким-то чудом сдержала. Села на траву и стала смотреть на воду. Что это на Марину нашло? Совершенно непонятно. Как подменили её. От обиды у меня слёзы на глаза наворачивались. Минут через пять ко мне подбежал Чип и уселся рядом. Я погладила его лохматую мощную шею. Следом показался Алексей. Чёрт, он точно заметит, что у меня глаза на мокром месте!

– Жень, пойдём к палаткам. Чип говорит, что без тебя там тоска смертная. Мы сейчас будем осматривать захоронение.

– Ну, раз Чип так говорит, то, наверное, правда, – я попыталась выдавить улыбку. – Пойдём.

Когда мы вернулись, я заметила, что Иван Владимирович бросает на Марину суровые взгляды, а та сидит, поджав губы. Наверняка отчитал её, пока нас не было. И поделом. Склоки в коллективе Клёнов всегда жёстко пресекает. А сейчас только слепой не заметил, что она меня нарочно цепляет.

После завтрака принялись в который раз осматривать захоронение. Алексею всё было интересно. Он тщательно изучал каждую деталь.

– Гроб был обит тканью, – заметил он. – Вот, глядите, следы материи. Думаю, во время копки её остатки просто слезли с досок клочками.

Внутри он обнаружил несколько культовых вещей – бутылочку-елейницу и медную иконку.

– Странно, но, похоже, над усопшей совершали обряд отпевания, – Иван Владимирович был озадачен. – Но тогда почему не похоронили на кладбище?

– А помните, дядь Миша говорил, что где-то тут была церковь? – вспомнила я. – Не могло ли это быть старое церковное кладбище? Может другие могилы перенесли, а эта затерялась.

– Очень даже похоже на то, Жень. Тут без археологов не обойтись, – сказал Алексей. – Только надо старые архивы поднимать, если что-то сохранилось. Церковь, насколько мне известно, была начала девятнадцатого века, так что вполне мог быть вокруг неё погост. Страна, исчезнувшая с карт, крепко хранила свои тайны. О многих нам только предстоит узнать. А некоторые так навсегда тайнами и останутся.

К полудню тишайшее село сонных садов огласило урчание моторов нескольких машин. На место захоронения приехали археологи. Их было семь человек. Одеты в камуфляж и очень похожи на военных. Сообщили, что на основании полученной от Клёнова информации подготовлено решение о проведении поисковых работ с раскопками на местности. Иван Владимирович ввёл их в курс дела и они, не теряя времени, принялись изучать находку.

– В каком хорошем состоянии дошли до нас останки! – удивился один из археологов, Володя.

– Да, мумификация произошла по неизвестной пока нам причине, – рассказал Клёнов. – Думаю, из-за свойств местности.

Археологи пришли к тому же выводу, что и мы – захоронение было сделано в начале прошлого века.

– Погост вокруг церкви был, – сообщил специалист Государственной инспекции по охране памятников и культурного наследия области Сергей Кириллович Горенко. – Но, увы, он разделил печальную участь церкви. Его тоже ликвидировали в тридцатые годы.

Теперь специалисты займутся описанием найденных в могиле вещей, а затем увезут мумифицированные останки для более подробной экспертизы. Нас это больше не касалось. Но я не могла смириться с таким поворотом дел. Увы, Алексей уехал из нашего лагеря ещё до появления археологов. Однако мы сообщили им и про саблю, и про то, кому она принадлежала, и про личность самой девушки, чьи останки покоятся здесь.

Было решено провести разведку более обширного участка местности, чем исследовали мы. Археологи решили поискать другие захоронения и проверить фундамент церкви. Нередко под церквями создавались склепы.

– Помните, Алексей говорил, что следы его прадеда теряются здесь? – спросила я у Клёнова. – А что если Константин Вальдес решил остаться рядом с могилой любимой женщины? Если прожил тут в безвестности до конца жизни? Замаливая грехи, например. Быть может, он тоже похоронен где-то рядом.

– Хорошая версия. Думаю, её стоит проверить. К тому же, это вполне возможно, потому что он был дворянином и мог пожертвовать церкви какие-то средства.

Нам позволили вести работы параллельно. Поскольку мы тоже официальная поисковая организация, да и оборудование наше не уступает их, археологи предложили сотрудничать. Иван Владимирович буквально воспрянул духом от этого. Что скрывать – и я тоже.

Поле вокруг карьера обросло палатками и машинами. Теперь здесь стало очень оживлённо, кипела работа. Люди в камуфляже ходили с металлодетекторами и щупами, вызывая интерес у местных жителей. Несколько женщин пришло прямо в лагерь.

– Не припомню, чтоб тут было кладбище, – заметила одна. – Я тут с рождения живу, почти пятьдесят лет уже. При мне ничего такого не было, и ничего подобного не находили. Да и родители не говорили никогда о погосте.

– Ну, если кладбище, как и церковь, начала позапрошлого века, то ко времени вашего появления на свет уже ничего могло не остаться, – сказал Сергей Кириллович. – В советское время, особенно в тридцатые-сороковые годы, старые кладбища активно уничтожались. Имевшие какую-то ценность могилы, захоронения выдающихся людей, иногда переносились, но чаще памятники просто сносили, а на месте погоста разбивали парки или строили дома. Иногда кладбище просто само приходило в запустение и постепенно разрушалось. Знаете, сколько домов стоит на могилах? Мы у одного дедушки прямо под домом захоронение нашли. Он решил ремонт сделать, поменять трубы. А рабочие на гроб наткнулись. Нас вызвали.

Женщина охнула и всплеснула руками. Это она ещё про работу поисковиков не слышала, когда останки солдат поднимают сотнями…

Вечером мы всей компанией отправились в гости к Алексею. Теперь было не страшно оставлять лагерь, и можно было не бояться, что захоронение в наше отсутствие разграбят.

Дом у Алексея оказался добротный, большой, в два этажа. И внутри очень современный. Печь переделана в камин, полы дубовые, аж ногам приятно. А вот вместо привычной деревянной веранды здесь была выстроенная из красного кирпича, с колоннами. По всему участку плитками выложены дорожки и растёт много плодовых деревьев. В глубине сада я заметила гамак. Наверное, замечательно днём расположиться в нём с книгой и окунуться в захватывающую историю.

– Ничего себе! – восторженно выдохнула Марина, крутя головой по сторонам. – И это ты всё сам строил?

– Ну почему сам? Я, Алексей Витальевич и Лёха. Трое нас, – развёл руками гостеприимный хозяин.

Марина в ответ на его шутку так звонко расхохоталась, словно ничего смешнее в жизни не слышала. Видно, очень хотела польстить ему.

Алексей рассказал, что старый дом практически полностью переделывал, а второй этаж возводил с нуля. Неподалёку от дома располагалась просторная резная беседка. А ещё здесь имелась баня. Как сообщил хозяин – топится на берёзовых дровах.

По словам Лёши, до того, как он этот дом купил, жилище года три пустовало. Раньше тут бабушка жила. Умерла в очень преклонном возрасте. Её внуки дом и продали.

– Я когда сюда впервые приехал, было ощущение волшебства, сказки. Это так здорово и не обычно! Дому-то почти сто лет, – говорил он, показывая нам свои владения. – На чердаке нашёл несколько деревянных огромных прялок с колёсами, много разных сундуков старинных и не очень, замок с трехглавыми орлами и много других мелочей вроде деревянных саней. Теперь это музейные экспонаты.

К нашему приезду он подготовился основательно – нажарил мяса и овощей на мангале, сварил картошки. Мы с Мариной быстренько нарезали салат.

Марина явно кокетничала с хозяином дома и пыталась завладеть его вниманием. Никогда раньше не замечала за ней ничего подобного. Наоборот, мне казалось, она вообще неспособна на все эти женские ужимки и флирт. В какой-то момент я обратила внимание на то, что Марина с Алексеем отошли от всех и разговаривают. Меня это почему-то задело.

Загорский показывал нам свой участок и рассказывал, где что планирует изменить. В сарае у него оказался настоящий склад старинных вещей. Сказал, что часть тут нашёл, а часть перевёз из бабушкиного дома перед тем, как родители его продали. Но что теперь с этим всем делать, понятия не имеет.

– Ой, а это что? – я заметила в углу сарая каменное корыто.

– Это ещё дед мой покойный откопал в огороде, – оживился Алексей. – Знакомый археолог сказал, что неандертальцы вытесали его, чтоб поить динозавров!

Клёнов с Загорским переглянулись, и Иван Владимирович деловито покивал. Я даже потрогала это странное корыто. Больше никого из ребят рядом не было.

Мужчины буквально атаковали хозяина вопросами, когда увидели поисковую технику. Она у Алексея оказалась какой-то супер современной и дорогой. Иван Владимирович без конца терзал его разговорами на историческую тему, а Марина – кокетливыми улыбками и хихиканьем.

Я, признаться, скучала. Гладила Чипа, который, обнаружив, что я единственный человек, готовый делать это практически непрерывно, использовал меня на полную катушку. Дошло до того, что он улёгся на спину и подставил мне своё косматое брюхо.

– Чип, ну что за неприличное поведение? – пристыдил его хозяин. – Только познакомился с девушкой, а уже проходу ей не даёшь.

– Да пусть, мне не трудно, – засмеялась я. – Вы же… То есть ты же его так много не гладишь? А он любит.

– Некогда мне его ублажать. Он вот так весь день готов нежиться.

Долго засиживаться мы не стали. Уже скоро пришлось покидать гостеприимный дом Алексея. Но я очень надеялась, что завтра мы обязательно встретимся.

Глава 7

Во время завтрака начальник лагеря археологов сообщил, что к нам пожалуют журналисты и нужно будет рассказать им о находке. Ивана Владимировича эта новость расстроила. Он не любил общаться с прессой, говорил, что журналисты отнимают много времени и потом всё равно всё перекручивают.

Археологи показали нам старый план местности, хранящийся в архиве и отсканированный. На нём действительно имелись и церковь, и кладбище. Только границы его оканчивались совсем не там, где была найдена могила Аглаи Соболевской. Горенко заметил, что план может быть не точным.

Нашёлся-таки в Вареже очевидец того, что церковное кладбище – не миф. Старичок этот очень походил на гнома – маленький, взъерошенный, с длинной седой бородой. Марат привёз его, когда ездил в село за продуктами. Говорит, местные как услышали, что археологов понаехало и что в поле, где копанка, старинное захоронение нашли, тут же представили ему этого дедушку. Тот, несмотря на почтенный возраст, был очень активен и говорлив. Оказалось, что он много лет работал учителем, завучем и, наконец, директором местной школы.

– Церковь, действительно, в тридцать шестом взорвали, – подтвердил местный житель слова Михаила Андреевича. – Кладбище закрыли ещё раньше. Об этом бабушка рассказывала. Объявили, чтоб, кто хочет, переносили могилы своих родных на новое. Но желающих оказалось мало. Хорошо, если каждую пятую могилку перенесли. Остальные просто сравняли с землёй бульдозерами. Памятников здесь, по воспоминаниям бабушки, было по пальцам перечесть. Поговаривали, что хорошие надгробия забрали под строительство зданий администрации и библиотеки. А деревянные кресты собрали в кучу да сожгли. Те, что не сгорели, позже просто сгнили от времени. Где-то возле развалин церкви находится и могила единственного батюшки, что служил в этой церкви. Мученик убиенный отец Тихон. Его грабители убили. Он собирал деньги для неимущих, и они решили поживиться, ворвались к нему в дом, лишили священника жизни, но ни копейки не нашли. Долго слухи ходили, что деньги батюшка где-то в церкви прятал. Некоторые даже пытались там копать, но, насколько я знаю, ничего не нашли. Помню, когда мы пацанами были, возле развалин церкви началась какая-то стройка. Техники нагнали. Рыли котлован для фундамента, и ковш экскаватора ударился о камень. Оказалось – склеп. Что там было – так для нас и осталось тайной, потому что всех посторонних прогнали, работы быстренько свернули и так ничего и не построили.

– А вы сможете показать место, где этот склеп нашли? – спросил Клёнов.

– Ой, не знаю даже, – задумчиво вздохнул дедушка. – Попробую. Это ж сколько лет прошло, уже и память не та. Могу ошибиться.

– Да вы нам хоть примерно покажите, а мы своими приборами там пройдёмся, поищем, – успокоил его Ярослав.

– Вообще бабуля моя, Царство ей небесное, говорила, что этот церковный погост был кладбищем для бедных и для тех, кто умер дурной смертью. Я, правда, понятия не имею, что это значит. Просто с детства ещё запомнил эту фразу. Сюда со всех окрестных деревень самоубийц свозили. Считалось, что это место проклятое, таинственное, – заметил местный житель.

Я слушала всё это, затаив дыхание. Что если в старом склепе под фундаментом разрушенной церкви покоится прадед Алексея? Или там он спрятал свои сокровища.

Все наши пришли к выводу, что вот эта дурная слава гиблого места как раз и помогла сберечь захоронение от любопытства обывателей. Народ избегал нашего лагеря, считая, что тревожить останки может быть чревато. Бог накажет или месть самой покойницы настигнет.

– Скажите, а что известно об этом батюшке, отце Тихоне? Откуда он взялся, как долго здесь служил? Сколько ему лет было? – спросила я у старичка-учителя.

– Ой, лапочка, не знаю. Это, может, в нашей администрации можно выяснить. Если какие-то архивы сохранились. Бабушка говорила, что батюшка из бывших аристократов и советскую власть не жаловал. Сам по себе был и не боялся никого. Таких единицы. Многим они неугодны, а народ их любит. Вот больше ничего кроме этого я не знаю.

После беседы пожилой мужчина показал ориентировочное место, где находился склеп. Сейчас там было что-то вроде кургана, поросшего травой. При исследовании щупами в земле обнаружилась каменная кладка. Было решено копать. Представитель археологической службы в тот же день отправился в местную администрацию, чтобы узнать всё, что возможно по поводу строительных работ на этом месте в середине прошлого века. Вернулся с важной информацией. Там подтвердили, что церковное кладбище имелось, но было небольшим. Хоронили там, по некоторой информации, в том числе жертв вспышек сибирской язвы, оспы и чумы. Но достоверность этого факта под вопросом. В конце мая 1950 года в районе села Вареж проводились работы по благоустройству с целью строительства летнего кинотеатра, в ходе которых рабочие наткнулись на склеп. В могиле лежал человек, личность которого так и осталась неопознанной. Кроме того, в ходе работ были найдены несколько надгробных плит середины XIX века, монеты, пуговицы и элементы церковной утвари. Находки переданы в областной краеведческий музей и хранятся в его запасниках до сих пор. На тот момент археологам было выдано постановление о приостановлении земляных работ. Позже их так и не возобновили.

В ожидании приезда журналистов все ходили нервные и не расположенные к работе. Поэтому когда на полевой дороге появился кортеж из иномарок, всполошились и выдохнули – наконец-то. Однако нас ждал неприятный сюрприз. Ехавший впереди всех серебристый внедорожник остановился около карьера в стороне от нашего лагеря. Остальные машины встали в ряд рядом с ним. Из автомобилей стали выходить люди, появились видеокамеры и фотоаппараты. Какой-то парень мельтешил между ними всеми, словно организовывал некое действо. Ни к нам, ни к сотрудникам археологической службы никто не подходил.

Появившийся из серебристого внедорожника мужчина сразу привлекал внимание. Он определённо выделялся на фоне остальных. Единственный, кто был в деловом костюме, галстуке и в начищенных до блеска туфлях. Выйдя, он надел элегантные солнцезащитные очки. Стайка журналисток моментально окружила его, но суетливый паренёк тут же подбежал и переключил внимание на себя.

– Так, коллеги, давайте выберем ракурс для интервью! У Андрея Вадимовича мало времени. Нужно как можно быстрее всё записать.

– Что это ещё за важная птица к нам прилетела? – нахмурился Иван Владимирович и поднялся со своего раскладного походного стульчика.

Ребята-археологи продолжали работы, лишь мельком поглядывая на вновь прибывших. Никому не охота было проявлять инициативу и первым идти к прессе. Горенко, не дождавшись, когда к нему подойдут представитель СМИ, сам выступил вперёд.

– Здравствуйте. Специалист Государственной инспекции по охране памятников и культурного наследия области Сергей Кириллович Горенко, – представился он. – С кем имею честь?

Мужчина в деловом костюме подозрительно покосился на него поверх очков и нехотя сказал:

– Андрей Вадимович Чемерисов, бизнесмен.

– Итак, коллеги, начинаем, – засуетился, как ужаленный, молодой человек, сопровождавший этого Чемерисова.

Игнорируя Горенко, все обступили приехавшего. Первым слово взял беспокойный паренёк.

– Дорогие коллеги. Мы собрали вас здесь, чтобы прояснить ситуацию по найденному в окрестностях села Вареж захоронению. Мой руководитель Андрей Вадимович Чемерисов, владелец компании «Камень-строй», готов рассказать об этом подробнее.

Я обратила внимание, как Сергей Кириллович скрестил свои мощные, загорелые руки на груди и его широкие брови сошлись на переносице.

– Именно мои рабочие наткнулись на захоронение. Куда мы только не обращались! Всем было всё равно! – говорил журналистам предприниматель. – Нам же было понятно – мы наткнулись на историю! Мы были уверены – представителям научного мира должна быть интересна эта находка. Тело покойницы не истлело, у неё даже волосы сохранились! Длинные светлые волосы! Вон как у той девушки.

Нет, мне не показалось. Чемерисов указал на меня. Я поёжилась под десятками обращённых на меня любопытных взглядов.

– Но сколько мы не бились, в ответ тишина, – говорил бизнесмен. – Никто не проявил интереса к найденному нами захоронению. Ни власти области, ни археологи. Привлекло оно только чёрных копателей, оскверняющих захоронения в поисках наживы, охотников за историческими ценностями!

Мужчина кивнул в нашу сторону. Меня буквально распирало от возмущения. Как он мог так нагло врать? Они же бросили гроб и сбежали! Если бы дядь Миша со своими людьми не охранял, не накрыл могилу полиэтиленом, тут бы всё от дождя вымокло или разворовали бы, а останки закопали бы назад. И теперь этот человек имеет наглость врать и делать вид, что печётся о судьбе захоронения?

– А чья именно могила здесь обнаружена, уже известно? – услышала я вопрос журналистки.

– Кто здесь похоронен – мы пока не можем ответить. Изучением могилы займутся антропологи, – деловито ответил он. – Скажу одно – данное захоронение способно пролить новый свет на историю нашего края. Мы пришли к выводу, что оно принадлежит высокопоставленной особе, возможно даже представительнице российского императорского рода.

Мы с Клёновым переглянулись. Этот человек нёс откровенную чушь, которая уже завтра появится в СМИ и станет истиной в последней инстанции.

– Долгое время это скрывалось, но подобные захоронения уже находили в наших местах, – вещал бизнесмен, поправляя узел галстука и сверкая перед камерами Ролексом. – Речь идёт о загадочном склепе в районе разрушенной церкви. Что объединяет эти могилы? Вот это учёным и предстоит выяснить.

– Вот же жук! – процедил Иван Владимирович. – Откуда пронюхал?

– Да дедушка, наверное, всем это рассказывает. Почувствовал себя звездой, – Ярослав хмыкнул.

– Сегодня мы заберём останки отсюда, чтобы провести все необходимые экспертизы, и ответить на ваши вопросы, дорогие журналисты, более детально, – заявил Чемерисов.

– Уважаемый, – не выдержал Клёнов. – А кто вам даст забрать отсюда останки? Здесь работает государственная археологическая служба.

Чемерисов недобро зыркнул в сторону Ивана Владимировича. И ловко ушёл от ответа, принявшись красиво разглагольствовать о важности таких исторических находок для будущих поколений.

Отличительная черта таких ушлых людей – нагло врать и перекручивать факты в свою пользу. Чем и занимался во время своего хорошо срежессированного интервью Чемерисов. Журналисты преданно заглядывали ему в глаза и не подходили больше ни к кому из участников раскопок. Должно быть, за это они получили хорошее вознаграждение.

– А почему вы не рассказываете в подробностях, как вы наткнулись на гроб? Почему не говорите о незаконной выработке породы, которая тут велась? – в запале проговорил Клёнов.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения. Кажется, намечается что-то серьёзное.

– А вы, простите, кто такой? – не выдержав, высокомерно поднял бровь Чемерисов.

– Руководитель поискового отряда «Память».

– Копатели вы обычные! Набежали, как крысы! Ещё нужно проверить, есть ли у вас разрешение на ведение тут раскопок! – заявил бизнесмен.

Иван Владимирович вспыхнул. Но тут послышался гул мотора подъезжающего автомобиля. Прибыло подкрепление в виде Михаила Андреевича и нескольких его поисковиков. Клёнов махнул им, приглашая подойти.

– Так, надо бы Алексея позвать. Пока до скандала не дошло. Он юрист, придумает, как всё уладить, – тихо проговорил Марат.

– Сейчас сбегаю за ним, – вызвалась я.

Мне нужно было срочно найти Алексея и рассказать всё ему. Я мчалась к его дому, как сумасшедшая. Забежала во двор, позвала. Но никто не откликнулся. Только Чип выскочил мне навстречу и стал радостно прыгать рядом. Я поспешила в дом. Дверь не заперта, но внутри никого. Звала-звала – всё без толку. Неожиданно меня осенила мысль, что он растапливает баню. Поторопилась туда. Действительно дверь приоткрыта. Влетела в предбанник и чуть не вскрикнула. Алексей стоял ко мне спиной и тянулся к висевшему на крючке халату. Он был полностью обнажён. Это заставило меня шарахнуться назад, больно удариться о дверной косяк и выскочить на улицу, что-то при этом опрокинув. Раздался грохот, залаял пёс. Боже, что делать? Я растерялась и ничего не соображала. Кажется, лицо моё залилось краской. Перед глазами стояла широкая мужская спина, бугрящаяся мышцами, а ниже... Я даже вспоминать и мысленно представлять стеснялась. Хоть и следовало признать – Загорский очень хорошо сложён. У него всё тело мускулистое и крепкое. А благодаря высокому росту это особенно красиво смотрится. Мне было очень стыдно об этом думать. И первым порывом было немедленно сбежать. Но такой поступок любой здравомыслящий человек воспримет как глупый и детский. Раз уж устроила переполох, то нужно дождаться хозяина и всё ему рассказать. Только как унять это смущение, заставляющее меня предательски краснеть? Я наклонилась к псу и принялась его гладить. Краем глаза увидела, как открылась дверь бани, и появился хозяин, на ходу завязывающий пояс халата.

– Добрый день, Женя, что случилось? – обеспокоенно спросил он. – Ты не ушиблась?

Пришлось выпрямиться и поглядеть на него.

– Нет, всё хорошо. Извини, пожалуйста, за моё бесцеремонное вторжение. Я думала, вы… то есть, ты баню растапливаешь...

– Да вот решил попариться, пока время есть. Так что произошло?

Он тактично делал вид, что ничего не произошло, чтобы не вгонять меня в ещё более густую краску. Хотя я и так боялась представить, как выгляжу. И сконфуженно прятала глаза.

Глава 8

К моменту нашего возвращения Чемерисов со своей свитой успели ретироваться. Осталась только одна журналистка. Девушка ходила по лагерю, задавала вопросы, фотографировала. Показалась очень внимательной и по-настоящему заинтересованной.

– А как же вы находите под землёй захоронения? – спросила она.

– Помогает радиоэлектроника. Георадар зондирует почву и распознаёт, в каких местах нарушена структура слоёв. Хотя за давностью захоронений, электроника срабатывает не всегда. Поэтому ничего нет надёжнее старого поискового способа – работы щупом, – рассказывал ей Сергей Кириллович.

– От чего могла умереть девушка, чьё захоронение было найдено здесь?

– Согласно предварительной оценке, на теле не нашли признаков насильственной смерти. Скоро останки передадут на экспертизу для более точного анализа.

– А как, по-вашему, откуда у неё могла взяться сабля? – поинтересовалась журналистка. – Разве мог тот, кому она принадлежала, сам положить оружие в могилу? Это не является какой-нибудь плохой приметой? Я слышала, что если положить вещь человека в гроб, то покойный как бы утянет живого за собой. И тот вскоре умрёт.

– Ну, вы же понимаете, что это всё просто суеверия? – скептически усмехнулся, вступив в разговор, Клёнов. – Мы уже разобрались в том, кому принадлежала эта сабля. Человек этот действительно, можно сказать, исчез, но как он умер и насколько быстро после смерти девушки – это пока загадка. На самом деле он мог просто сменить имя и таким образом избавиться от сабли. Оружие в послереволюционные и послевоенные годы прятали, так как такие опасные артефакты власти у народа изымали. А за причастность к дворянскому сословию могли и жизни лишить.

Едва завидев нас, Иван Владимирович тут же представил корреспондентке Лёшу, назвав его учёным-историком Алексеем Загорским. Рассказал о том, что сабля с большой долей вероятности принадлежит его предку, о чём свидетельствуют дневники и инициалы на оружии.

У девушки, что называется, загорелись глаза. Поняла, что материал из всей этой информации может получиться интересный и даже скандальный. Хотел ли сам Лёша афишировать данную информацию? Увы, теперь это не играло особой роли. Ему пришлось отвечать на вопросы. В принципе, он повторил всё то, что мы уже слышали. Но я бы с удовольствием послушала ещё раз. Однако в нашем лагере начало разворачиваться ещё одно скандальное событие. При виде Лёши дядь Миша набычился, готовясь перейти в наступление. Я услышала, как он довольно громко сказал Клёнову и остальным нашим ребятам:

– А этот что здесь делает? Я ж говорил, чтоб не связывались. Подозрительный он.

Дядя Миша откровенно недолюбливал немногословного и не очень общительного Алексея, но открыто с ним конфликтовать то ли опасался, то ли не хотел.

– Всё хорошо, Михал Андреич! – поспешил заступиться Марат. – Лёха нормальный парень! Мы с ним уже подружились!

– Ну не знаю. Мне он не нравится. А там сами смотрите, – насупился дядя Миша.

Пока Лёша беседовал с журналисткой, ребята принялись наперебой рассказывать о его прадеде и о девушке Аглае. И о том, чья сабля. И о дневниках Константина Вальдеса. Михаил Андреевич слушал с недоверчивым видом.

– А что если он всю эту историю просто сочинил?

Ребята переглянулись. Ни у кого до этой минуты и сомнения не возникало в правдивости слов Алексея. Но ведь на самом деле мы действительно не видели никаких дневников. Хотя лично я всё равно не сомневалась в том, что Лёша говорил правду.

Журналистка тем временем буквально завалила его вопросами. Она была настолько поражена его рассказом, что только и могла ахать и удивляться. Постоянно делала пометки в блокноте, что-то уточняла, записывала. Проговорили они не меньше часа. Девушка обещала, что статья выйдет через три дня. Лёша даже сам отвёз её в город, потому что ждать автобуса было слишком долго.

События этого дня потом бурно обсуждали. Особенно так не понравившегося всем Чемерисова.

– А ведь фирма, которая тут разработки вела, называлась не «Камень-строй», а что-то на Б… – заметил вдруг дядя Миша. – Шарашкина контора какая-то. «Камень-строй» серьёзная организация, известная в области.

– Может, то было их дочернее предприятие? – предположил Клёнов.

– Вряд ли. А если так, не думал, что они ведут незаконную добычу породы.

Он принялся что-то искать в своём телефоне. Мы уже и забыли об этом разговоре, когда Михаил Андреевич неожиданно объявил:

– Глядите-ка, что нашёл. Интервью Чемерисова пятилетней давности. Он тут хвастается, что является потомственным аристократом, а его прадед был офицером императорской армии…

Он показал нам страницу какого-то сайта, и на ней действительно красовалась лощёная физиономия Чемерисова.

– Хм, ещё один потомок офицера… – усмехнулся дядя Миша.

Неприятно прозвучало. Понятно было, что намекает на Алексея и на то, что не верит ни одному, ни другому.

– Если фирма, разрабатывавшая карьер, не его была, то он как-то об этом всём разузнал и решил под шумок себя объявить причастным, – сказал Ярослав. – Только зачем это ему?

– Как зачем? А пятнадцать процентов от найденного клада? – засмеялся Марат.

– Для него эти деньги копейки, – фыркнул Ярик. – А вот ответственность перед государством за незаконную разработку недр и за то, что потревожено историческое захоронение, может ему конкретное пятно на репутации поставить. Сейчас по закону все вещи, хранящиеся в земле и имеющие возраст более ста лет, автоматически являются предметами культурной ценности.

– Значит, он этого не боится. Может крышует его кто-то из чиновников Минкульта. Или ещё откуда-нибудь. Такие люди трактуют закон по-своему. Открытых листов очень мало выдаётся на страну. Не у каждого археолога они есть. А вот такому дяденьке с пачками бабла в карманах запросто выдадут что угодно. Даже задним числом.

Клёнов согласно закивал.

Все мы, поисковики и археологи, все последующие дни ждали выхода обещанной статьи. Надеялись, что получится серьёзный объёмный материал, который станет достойным ответом на клевету, что лилась из статеек, заказанных Чемерисовым. Статья действительно появилась. Точнее, это была просто заметка о том, что рабочие нашли у села Вареж необычное захоронение, изучением которого займутся учёные. Почему так получилось? Клёнов звонил в редакцию, но там внятного ответа не дали. Сказали, что редактор материал забраковал. А почему – никто не знает.

Мне было до слёз обидно за Лёшу. Дабы как-то унять обиду, решили все вместе отправиться на рыбалку. Конечно, дядь Миша подбил. Он всё также настороженно относился к Алексею, но, по крайней мере, больше не цеплялся к нему и не говорил ничего обидного. Да они практически и не общались. Иван Владимирович с другом сидели тихонечко и беседовали о чём-то своём. Ярослав и Марат соревновались, чей улов окажется богаче. Марина читала. А мы с Лёшей вроде и рыбачили, но за удочками следили не очень внимательно. Он рассказывал, как заболел историей.

– Меня всегда волновали секреты старых заброшенных домов и всякие легенды о гиблых местах, – бросил короткий взгляд на замерший на водной глади поплавок, и снова повернулся ко мне. – В детстве меня манила темнота таинственного бабушкиного чердака, и я не мог противиться своему любопытству. Облазил там всё, нашёл куриное яйцо. Бабушка тогда решила, что это кто-то порчу навёл. А я гораздо позже, когда повзрослел, понял, что яйцо туда, скорее всего, притащила куница. Мои родители даже не догадывались, что с нашей бандой мы исследовали все окрестные старые необитаемые дома. Единственными, кто нас там видел, были крысы и мыши. Конечно, детекторов у нас не было. Вот и приходилось открывать старинные чемоданы с колотящимся сердцем. Что было внутри? В основном ничего, кроме пыли или старых пожелтевших газет. Но я всё равно до сих пор верю, что у любого старого дома есть история и, может быть, даже секреты, о которых никто не догадывается.

Я слушала его рассказ, как зачарованная. Потому что точно также любила археологию. В моём случае нужно было разгадывать загадки, которые скрывает земля. Это тоже безумно интересно.

По-моему, поход на рыбалку вернул душевное равновесие всем нам. После странного происшествия с этим Чемерисовым, и после обмана с выходом статьи это было то, что нужно. Но вечером, когда мы вернулись в лагерь, случилось нечто совсем уж из ряда вон выходящее. Место карьера было оцеплено, какие-то люди проверяли там всё с металлодетекторами и другой аппаратурой. А сам гроб попросту исчез. Выяснилось, что его увезли. И это сделали не знакомые нам археологи, а военные. По крайней мере, так сказали нам ребята из археологической службы. Всех любопытных предупредили, чтоб не поднимали шумиху, иначе их ждут очень большие проблемы. Начальство спешно отзывало археологическую экспедицию. Нас отозвать никто не мог, поскольку мы сюда приехали самовольно.

Что послужило причиной? Все были крайне озадачены и это мягко сказано. Куда идти за разъяснениями? Один из археологов предположил, что находкой этой заинтересовались какие-то важные люди. Но болтуна быстро одёрнули товарищи.

Клёнов звонил каким-то знакомым. Даже в военную прокуратуру. Но там вообще ничего об этом не слышали. Как и в других учреждениях, куда Иван Владимирович обращался. Только удивлялись и, по-моему, совершенно не воспринимали произошедшее всерьёз.

Я не представляла, что будет дальше. Неужели нам придётся просто вернуться домой? Практически месяц потерян впустую. Разве возможно вот так взять и увезти куда-то останки, имеющие историческую ценность? Это ведь незаконно! Даже Клёнов растерялся. Но следовало признать – мы никакого права заниматься этим захоронением не имели и теперь ничего не докажем.

А как же Лёша? Он столько времени посвятил поиску этой могилы, изучению биографии своего предка. Даже жить перебрался сюда ради этого. И в итоге пшик.

От расстройства я плохо спала ночью. Не могла избавиться от грустных мыслей. Из палатки вышла, когда все уже завтракали и оживлённо обсуждали последние события. Только присела на каримат, как наш лагерь прибежал Чип с букетом ромашек в зубах. Огромным, пушистым букетом крупных ромашек. Марина при виде него зарделась, но пёс неожиданно подошёл и положил цветы мне на колени.

– Чип, это точно мне? Ты не ошибся? – уточнила я.

– Жень, тебе, конечно, – усмехнулся Ярослав. – Мы уже давно заметили, что, похоже, кто-то скоро замуж выйдет.

Я, кажется, покраснела. Взяла букет, а в нём оказалась записка всего с одним словом: «Жене». Ярик заглянул мне через плечо и прочёл, нарочно делая ударение на вторую е.

– Но… откуда такие красивые цветы… здесь… – я совершенно растерялась.

– Вот и Лёша меня пытал на эту тему, – неожиданно сказала Марина. – Где взять красивые цветы, чтобы подарить тебе. Я предложила у кого-нибудь из местных купить. Ведь во дворах часто выращивают очень красивые цветы. Мы так и сделали.

Оказывается, он за мной так мило ухаживал… Весь коллектив в курсе, кроме меня. А мне казалось, что он Мариной увлёкся, что она с ним кокетничает, что меня нарочно задевает… Выходит, всё это было лишь в моём затуманенном ревностью воображении.

Теперь вся эта суета вокруг пропавших останков меня мало интересовала. Лёшу, похоже, тоже. Он пригласил меня вечером покататься на лодке. В спокойную безветренную погоду это особенное удовольствие. Я сидела и слушала, как мягко ударяются о воду вёсла и с негромким всплеском выныривают из неё. Мы так же тихо беседовали, чтобы не нарушать эту сонную гармонию окружающего мира.

Когда подплыли к берегу, Лёша выпрыгнул в воду, подтянул лодку и принялся её привязывать. Я же встала, намереваясь последовать за ним. Однако под ногами всё закачалось, настолько сильно, что я решила снова сесть, дабы не упасть. Такого странного ощущения я ещё не испытывала, поэтому испугалась. Мне показалось, что я сейчас выпаду из лодки в воду. Но при Алексее не хотелось показывать свою панику. Только он, похоже, сам догадался. Должно быть, всё было написано на моём лице. Лёша был очень высоким и сильным. Как богатырь из сказки, честное слово! Мощный, крепкий, с железными мускулами. Просто эталон мужественности. И при этом по характеру он казался очень спокойным и ласковым. Не говоря ни слова, он просто подхватил меня на руки и понёс. Я, кажется, не дышала. Затаилась, боясь пошевелиться. Чувствовала себя в его руках очень маленькой и хрупкой. А когда под его ногами оказалась земля, он осторожно поставил меня и улыбнулся. Я тихо сказала спасибо, а потом в неком необъяснимом порыве привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку. Словно что-то меня к этому подтолкнуло. Быть может, его трогательный вид и смущенная улыбка. А ещё сама нестандартность ситуации. После моего поцелуя он, кажется, слегка порозовел и улыбнулся ещё шире.

Так вышло, что мы практически всю ночь сидели на берегу и разговаривали. В стороне мерцали огни близлежащих посёлков, в темноте похожие на стайки светлячков или рассыпанные по земле звёзды. Я показывала Лёше видео с файр-шоу на телефоне, млея от его внимания, трогательно прекрасного ощущения лёгкого ветерка в волосах, пряного аромата луговых трав и душистого запаха цветущей липы. Судя по его удивлению и многочисленным вопросам, он был впечатлён моим увлечением.

– Здорово! Ты очень необычная! Часто такие хрупкие и женственные девушки только и думают что о маникюре и косметике, а ты... Очень удивила!

Мне было приятно, что я произвела на Лёшу впечатление. Сама себе я всегда казалась обычной. Среди поисковиков таких же девчонок много. А он видел во мне что-то особенное.

Его порой чуть пикантные, если не сказать, острые шутки и цепкие взгляды будоражили. Но ничего большего он себе не позволял. Под утро Лёша проводил меня в лагерь. И неожиданно сказал, что я ему нравлюсь. В темноте осторожно привлёк меня к себе. Я озябла, несмотря на тёплую кофту, а он оказался таким горячим! Ничего сообразить не успела, как он склонился и коснулся моего лица. Словно хотел в щёку поцеловать, но промахнулся, попал в уголок рта. И тот час уже целенаправленно нашёл мои губы. Я приподнялась на носочки, словно балерина, чтобы стать хоть немного выше. Это был не тот глубокий, страстный поцелуй, какими обмениваются любовники. Он был ещё робкий, но вместе с тем чувственный, головокружительный, такой, от которого всё внутри замерло. Горячие губы целовали бережно, мягко, не настаивая, не заставляя открыться. В это мгновение всё для меня значило так много! Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый прерывистый вдох.

Он что-то говорил мне тихо и нежно, но я ничего не соображала, отчаянно пытаясь успокоиться и унять расходившееся в груди волнение. Сердцу, переполненному захлестнувшими эмоциями, словно вдруг стало мало места внутри. Весь день я ходила будто в какой-то эйфории, ничего не видя и не слыша вокруг. Кажется, я постоянно улыбалась. От того, как всё красиво между нами развивается, я была в восторге. Мои сверстники пытались распускать руки с первых дней встреч, а Лёша, будучи на семь лет старше, был чуток, сдержан и осторожен! Мне очень нравилось такое отношение! И, конечно, льстило, что он красивый и взрослый. Так хотелось снова увидеться, прижаться к его груди, самой поцеловать. Я живо представляла, как сделаю это. И уже не могла ждать нашей встречи. Сама отправилась к нему. Звонить не стала, хотелось, чтобы это был сюрприз.

Красная иномарка у его ворот меня немного насторожила, но я не стала задумываться, откуда она тут. Вошла во двор. Лёша стоял ко мне спиной. А напротив него я увидела девушку – брюнетку с длинными волосами, очень ухоженную и модно одетую. Она показалась мне яркой, словно модель глянцевого журнала. Даже какой-то хищной. Думаю, это было просто моё предвзятое отношение.

– Лёш, вот ты какой муж, такой и отец. Ребёнок тебя вообще не видит… Сколько можно здесь пропадать?

У меня внутри всё оборвалось. Стояла и не понимала что делать. В глазах начали расплываться цветные пятна из-за накативших слёз. Муж? Отец? Нужно было уйти, пока меня не заметили. Я сделала шаг назад.

– Девушка, вы что-то хотели? – спросила вдруг незнакомка.

Я успела заметить взгляд, полный высокомерного превосходства, каким она меня окинула. Алексей обернулся. Откуда-то из-за дома ко мне выскочил Чип. Но я уже ничего не соображала. В районе солнечного сплетения разлилась обжигающая боль. Я бросилась прочь, мчалась, себя не помня и не отдавая себе отчёта в том, куда бегу…

Глава 9

К вечеру неожиданно испортилась погода. Резко, как по мановению руки, потемнело, поднялся ветер и глухо заурчал гром. А потом его раскаты стали такими грозными, что я вздрагивала от каждого зловещего гррр у себя над головой. Дождливый тревожный вечер обещал превратиться в холодную сырую ночь.

Не знаю, сколько я сидела на том поваленном дереве. Вся промокла. Нужно было идти в лагерь. Шла и думала, что Вареж в такую погоду выглядит совсем иначе, чем при свете солнца. Некоторые дворы заросли без заботливой хозяйской руки, а дома покосились.

Когда добралась до ребят, на меня было жалко смотреть.

– Жень, ты где была? – воскликнула Марина. – На тебе лица нет! Жутко бледная! А ну-ка переодевайся в сухое. В плед завернись, а я тебе чай сделаю. Что случилось?

– Ничего, Марин.

– Да как же? Лёша Ивану Владимировичу звонил, спрашивал, где ты. Мы-то думали, что ты с ним! А он говорит, что ты ушла давно. Ярик с Маратом тебя искать пошли. И Лёшка с Чипом. Так что случилось?

Усевшись рядом, она сунула мне в руки кружку и приобняла за плечи, чтобы поскорее согреть. Сама я даже не чувствовала, что меня колотит. То ли от холода, то ли от злости.

– Ничего. Просто Леша женат и у него есть ребёнок.

– Дааа? – поражённо протянула Марина.

Повисла звенящая тишина…

Утром, едва завидев приближающегося к лагерю высокого брюнета и его лохматого пса, злая и несчастная, я забилась в палатку, и словно зависла между своими мыслями и реальным миром, гудевшим снаружи, как пчелиный улей. Ничего не замечала и не чувствовала, погружённая с головой в свою обиду. Видела, что он звонил много раз, но не отвечала. И сейчас разговаривать не было никакого желания.

– Привет, а где Женя? – услышала я его голос.

– Нигде, – неожиданно грубо ответил Клёнов. – Уехала она и больше не появится. А ты, Алексей, иди. Нечего тут крутиться, порядочным девушкам пудрить мозги.

– Да, Лёха, ты, это… Некрасиво как-то, – проговорил Ярослав, не желая открыто ссориться, но и не одобряя поведение приятеля.

Остальные ребята осуждающе молчали.

– Но... Как это она уехала? Мне нужно с ней поговорить.

– Не хочет она. Оставь в покое девчонку. Неужели совсем совести нет?

– Позовите Женю, я знаю, что она тут, – настаивал Алексей. – Я должен с ней объясниться.

– Нет, уходи, – упорствовал Иван Владимирович.

За это я ему была очень благодарна. Не ожидала, что все вот так одним фронтом встанут на мою сторону.

Но Лёша вдруг громко, перекрывая своим голосом шум лагеря, сказал:

– Женя, я знаю, что ты меня слышишь. Выйди, пожалуйста.

Я вся сжалась, но не шелохнулась. Чувствовала, как по щекам текут слёзы, а сердце колотится где-то в горле.

– Жень, если ты решила, что я женат и обманываю тебя, то это не так. Вчера ты видела мою бывшую жену Юлю. Мы развелись три года назад. У нас есть общий сын Артём, ему пять лет. Я бы рассказал тебе это обязательно. Юля приехала уговорить меня, чтобы я подписал разрешение на вывоз Артёма на отдых за границу. Они едут в Турцию. Прости, что так получилось. Наверное, я должен был тебе сразу всё рассказать.

Я таращилась в полумрак палатки и нервно кусала губы. И ненавидела себя за то, что поступила, как дура. Сбежала, вместо того, чтобы во всём разобраться, втянула в это ребят, настроив против него, прячусь. И за то, что поставила его в крайне неловкую ситуацию – вынудила при всём лагере объяснять это. Получается, мы выясняем личные отношения при коллективе. Все притихли и слушали его речь. Это было ужасно!

– Не унижайся, Лёш, – прозвучал голос Марины. – Не выйдет. Она, знаешь, какая упрямая. Дай ей время успокоиться.

Я обняла руками колени, уткнулась в них лицом и позволила себе тихо расплакаться. После всего этого я никогда не смогу посмотреть ему в глаза. Мне было очень стыдно. И я понимала, что из-за своей глупости сама всё разрушила. Мы не сможем быть вместе после такого позора.

Кажется, он ушёл, потому что всеобщая болтовня возобновилась. Стали слышны обычные звуки лагеря, негромкие голоса коллег, обсуждающих насущные вопросы и какие-то рабочие моменты. А я так и сидела, не шевелясь. Обиженная на весь свет. В палатку никто не входил. Наверное, решили, что мне надо побыть одной, не хотели беспокоить. А мне было так стыдно показываться всем на глаза, что я готова была провести в этой палатке вечность.

Вечерами лагерь археологов гудел, как улей. Дневные дела заканчивались, все собирались вместе. Играла музыка, мужчины курили и кашляли, что-нибудь бурно обсуждая, девушки готовили ужин и тоже болтали о своём, звонко смеялись. Мне такие моменты очень нравились. Лагерь жил своей жизнью, и я была её частью. Но сегодня хотелось сбежать куда-нибудь подальше от чужих глаз. Побыть одной, посидеть на берегу реки или зарыться в стог пахучего сена, какие я видела тут у людей во дворах. И ничего не видеть, ни с кем не разговаривать.

Ближе к вечеру пришлось всё же выбраться наружу. Из палатки я вышла под общее молчание. Терпеть не могу, когда на меня направлено всё внимание присутствующих. Но тут они, к счастью, проявили деликатность. Никто на меня не таращился и никак моё поведение не комментировал. Все тут же вернулись к своим занятиям и привычный гул голосов возобновился. Каждый был чем-то занят, поэтому моему появлению особого значения не придали. Я лишь коротко бросила, что хочу прогуляться. На что только Клёнов кивнул, и дальше стал читать что-то в своём планшете.

Впервые за все годы своих поездок на Вахты Памяти я почувствовала, что походная жизнь меня тяготит. Надоело спать в спальнике, захотелось нормально выспаться в уютной постели, полежать в ванной, сделать красивую причёску, макияж. Никогда раньше я не ощущала тягот этого нашего существования в палатках. Мне нравилось чувство свободы, единения с природой, некого азарта. Каждая поездка – как отдельное приключение. И даже больше – очень важная миссия. А теперь вся прелесть такой жизни в моих глазах померкла. Может быть, потому, что ничего сейчас не радовало и всё виделось в чёрном цвете. Хотелось побыть одной, а в лагере это невозможно. Я не могла полноценно участвовать в жизни коллектива. Мне не хотелось обсуждать, куда подевался гроб с останками той, кого мы считали Аглаей Соболевский. К рабочему теперь примешивалось личное, чего я всегда избегала. Принципиально не встречалась с парнями-поисковиками и не принимала их ухаживания. Для меня это были в первую очередь коллеги и друзья. А с этой поездкой всё сразу пошло как-то не так, начиная с моего ожога.

Думала-думала, и пришла к выводу, что мне нужно вернуться домой. Нас ведь здесь ничего больше не держит. Если коллеги пока никуда не собираются – это их дело. Я же теперь решительно настроена уехать. Не буду видеть Лёшу и быстро его забуду. Как и всю эту историю. Хотя вру… Мне кажется, такое забыть невозможно. И произойдёт ли со мной ещё когда-нибудь что-то настолько же необыкновенное – большой вопрос.

Алексей очень серьёзно запал мне в душу. Я понятия не имела, как теперь быть. Его объяснение было логичным и не вызывало сомнений, но осадок от всей ситуации всё же остался. Особенно от моего собственного поведения в ней. Так глупо всё получилось, скомкано. Обидно, что я не сумела повести себя достойно. И на него я всё ещё дулась, хоть и понимала, что сама себя накрутила. Вот бы отмотать время назад и снова оказаться у его дома. Почему я не обратила внимания на эту красную машину? Не подумала, что к нему кто-то приехал и не стоит вот так просто, без предупреждения, заходить во двор. А эта сцена в лагере… Даже представить страшно, что он теперь обо мне думает. Помню, когда-то мы с девчонками из университета обсуждали, как правильно вести себя в начале отношений с мужчиной, который очень нравится. И кто-то тогда сказал, что одно из главных правил – не грузить, не навязываться, не требовать ничего. Нужно быть самой собой – весёлой, энергичной, общительной, лёгкой на подъем. Самой не звонить, не торопить события. Ты сама «мисс Беспроблемность». Инициативу должен всегда проявлять мужчина – это аксиома. До сих пор мне казалось, что всё это правильно. Хотя мама, когда я рассказала об этом нашем разговоре с девчонками ей, лишь посмеялась.

– Женя, зачем ты слушаешь подруг? – спросила она. – Вы все разные. Кому-то подходит такая линия поведения, а кому-то нет. Поступать надо так, как интуитивно чувствуешь. Хочешь звонить и видеться – делай. Дело в том, что подруги не всегда будут давать правильные советы. Используй только свою интуицию. Если чувства взаимны, всё получится.

Тогда мамины слова я совершенно не восприняла всерьёз. А теперь, бредя по высокой траве к реке, и сжимая в руках телефон, думала, что будь я посмелее, позвонила бы сейчас Лёше и извинилась за свою выходку. С ровесниками всегда была решительной, поступала так, как нужно мне, не ставила никогда парней в приоритет и считала, что мужчина должен понимать – я не сижу и не жду его целыми днями, у меня своя жизнь. Самое ужасное, когда девушка становится эмоциональной липучкой. А с ним так не получалось. Я робела при его появлении, не могла расслабиться и быть собой. Наверное, потому, что раньше мне никто настолько не нравился. И хотя он считает, что у нас не такая уж большая разница в возрасте, у меня есть преподаватели его ровесники. В сравнении с моими друзьями он взрослый мужчина. С самого начала нашего знакомства я боюсь сделать что-то не так. А, как известно, чего боишься, то всегда и происходит.

Размышляя обо всё этом, не сразу заметила, как вокруг красиво. Клёнов как-то сказал, что любит поисковые экспедиции не только потому, что это великое дело сохранения памяти о погибших воинах, но и потому, что на природе человек может в полной мере отключиться от всех насущных проблем. Не знаю. У меня не получалось. Всё равно мысли не давали покоя. И всё же уединение придаёт сил и энергии.

Присев на траву, стала смотреть на гладь воды и слушать птиц. Зелень в это время года была ещё сочная, упругая, яркая. От мысли, что впереди большая часть лета с его удивительными закатами и рассветами, на душе стало радостно. Солнце начинало садиться, поэтому жара наконец-то спала. Небо приобрело насыщенно розовый оттенок. Наверное, завтра будет ветер. Река у берега была ярко бирюзовой, почти прозрачной. И тёплой, как парное молоко. А дальше, туда, где в неё окунались лучи заходящего дневного светила, тоже мягко розовела, отражая небо в своём огромном зеркале. Для рыбалки тут имеются специальные подмостки. Я спустилась на них, достала телефон и сделала несколько снимков заката на реке.

Сидеть бы вот так и ни о чём не думать. Прогулка немного помогла вернуть душе покой. Может ещё не всё потеряно, и мы сможем с Лёшей нормально общаться. Хотя после того головокружительного поцелуя я больше не смогу воспринимать его как друга. У меня от одного воспоминания до сих пор мурашки по коже и ноги слабеют. Невольно улыбнулась, подумав об этом. Надо возвращаться. Чтобы сократить путь, решила выйти на дорогу через небольшие заросли, которые трудно назвать лесом. Вот бы помириться с Лёшкой и вместе исследовать здесь все самые живописные уголки, устроить романтический пикник на цветущем лугу, встречать розовые закаты!

Только теперь почувствовала, что ужасно хочу есть. Наши, наверное, рыбки нажарили… Какая же вкусная рыба получается на костре в походе! Дома такую не приготовить при всём желании. Я ускорила шаг и твёрдо решила посоветоваться с Мариной. Она взрослая и опытная, должна знать, что делать в такой ситуации. В предвкушении ароматного ужина, приготовленного на мангале, побежала.

Остановилась резко, как будто в стену врезалась. Потому что ещё шаг, и споткнулась бы об него. Он лежал в зарослях лицом вниз. На виске кровь…