Забытые боги

...никаких богов нет...

«Туда, где древние боги шепчут»

Немного правее от сердца космоса

Мы верили, что отыщем их, сможем услышать хотя бы их шепот в кромешной пустоте бескрайнего космоса. Покинув родной дом, оставив позади нашу галактику, мы отправились туда, куда не должны были. На поиски тех, кого не существует.

Криогенные капсулы должны были держать нас в состоянии сна около ста лет и разбудить, как только мы достигнем края нашей галактики и вступим в новую вселенную.

Но мы не проснулись.

Мы спали, спали так долго, что лучше бы и вовсе не просыпались. Но чей-то голос разбудил нас, он вытащил наше подсознание из, как казалось, вечного сна, в вечную холодную тьму.

Кажется, прошло уже около десяти дней с нашего пробуждения, а за иллюминатором я не увидел ни одной живой звезды. Если боги на поиски которых мы отправились и правда существуют, то путь к ним лежит лишь через бескрайнюю мерзлоту и молчание смерти окружающее нас.

Мы оказались не в том космосе, каким привыкли его видеть. Нас окружали мертвецы гигантских размеров, сгинувшие от холода и заморившие своих возможных обитателей голодом. Сотни мёртвых планет, выстроившихся в ряд как скот на бойню. А мы бороздим эту пустоту меж ними. Каждый день я просыпаюсь от чувства, что кто-то смотрит на меня.

Кто-то смотрит.

Кто-то смотрит.

Кто-то смотрит.

Мой взгляд оказывается прикованным к чёрному иллюминатору за которым не оказывается ничего. Но если долго смотреть, то обязательно увидишь себя. Стоит присмотреться и увидишь за спиной ещё кого-то.

Мы не знаем точного времени проведённого в криокапсулах, их циферблат завис на цифре в четыре тысячи лет и неизвестно сколько времени прошло после его сбоя. Сколько мы спали ещё, тысячу, две тысячи, три? А может и куда больше или вовсе он обманывает нас, мы не можем сказать какой сейчас год. Но главное, что наш корабль по-прежнему на плаву и бороздит открытый космос.

Команда из более чем тридцати человек ежедневно его чинит и латает то, что стоило бы нам жизни если бы этого не было. Система жизнеобеспечения отказала чуть больше двенадцати дней назад, что и позволило нам проснуться. А шепот неизвестности, это лишь иллюзия выдуманная нашим побеспокоенным спустя долгое время разумом. По крайней мере я так надеюсь.

— Как там у нас дела… — Капитан немного призадумался, пытаясь вспомнить имя юноши, который копошился в системе навигации.

— Генри, капитан. Я не смог найти свою форму, прошу простить меня за это.

— Сейчас нам не до формальностей, куда важнее то, что ты хотя бы вспомнил своё имя, смог разобраться что с ней? — Кивая в сторону приборной панель, которая показывала лишь одинокий корабль посреди пустоты космоса.

— Боюсь… — Генри пожал плечами и посмотрел на капитана, — С ней то всё в порядке.

— В чём же тогда проблема, почему мы ничего не видим?

— Не хочу вас расстраивать, но мы как раз-таки всё видим. Раньше я мог читать космос словно книгу. Я знал каждый уголок нашей галактики, знал их историю, их имя. А сейчас…

— Продолжай, не останавливайся.

Генри посмотрел на капитана, а потом взглянул на навигационную панель с одиноким кораблём в кромешной темноте.

— К моему удивлению все датчики работают и ни одна из антенн не вышла из строя, как я могу судить от сюда. Что невероятно само по себе. Просто вокруг нас и правда ничего нет. Я даже представить себе не могу, сколько времени мы спали и куда нас занесло.

— А что в журнале?

— Когда произошел сбой общей системы, журналы перезаписались, а все данные. Их попросту нет.

— Ты в этом уверен?

— Да, сэр. Десять раз уже проверил. Их просто нет. Система думает, что мы только начали своё путешествие, первое, что она у меня спросила, так это год. Но я даже не знаю, какой сейчас...

— Неужели там нет никакого ориентира, хотя бы чего-то за что мы могли бы ухватиться… — Капитан провел рукой по приборной панели и тяжело вздохнул, оглянув весь свой уже измученный за каких-то десять дней экипаж.

— Но могу сказать одно, что-то есть. Я заметил, что мы летим не по прямой траектории, нас что-то притягивает и постепенно смещает с курса. Но это что-то на столько далеко, что наши датчики попросту не достают.

— Мы отправились на поиски древних богов. Может они и правда где-то там, тьма не может быть вечной, так ведь? Быть может мы уже близко? — Капитан похлопал юношу по плечу и спешно отправился на нижние уровни корабля.

— Надеюсь на это сэр, надеюсь… — Но слова юноши не коснулись капитана, он уже был далеко от него.

Прошло совсем немного времени, как капитан вернулся с нижних этажей на главный мостик, а в руках у него было несколько стеклянных бутылок с янтарного цвета жидкостью внутри. Которая должна была взбудоражить разум практически каждого на этом корабле. Он медленно прошел к столу, стоящему в центре небольшого помещения, и слегка прокашлявшись, громко поставил обе бутылки на стол.

— Мы с Генри, буквально несколько минут назад обсудили наше плачевное положение в этой мёртвой вселенной. И мне не пришло в голову ничего более здравого, кроме как выпить за это. Ведь мы. — Он тяжело вздохнул и откупорил бутыль, — Мы заблудились дамы и господа. Мы чёрт знает где и чёрт знает что притягивает нас в свои, надеюсь тёплые объятия. Мы ничего не можем сделать, так давайте же выпьем за это. Выпьем за то, чтобы продержаться до момента, когда достигнем их.

Капитан ехидно взглянул на Генри.

— Поворачивай корабль в сторону, в которую нас тянет. Мы найдём этих чёртовых богов и ни как иначе.

Вокруг наступила кромешная тишина и лишь корабль порой скулил от боли и похоже это было больше на то, что кто-то острыми когтями царапает внешние плиты, постаревшие от времени. Пытаясь добраться до внутренностей холодного корабля.

...лживый свет...

— Как ты думаешь, на сколько давно они мертвы?

— Что, ты про кого?

— Планеты, на сколько давно они погибли?

— Ты всё-таки думаешь, что они когда-то были планетами? — Мужчина выполз из-под приборной панели, увешанной сотнями разноцветных проводов, и устремился взглядом вдаль космоса. Туда же, куда смотрел и Генри.

— А что же ещё? Ну, по крайней мере то, что от них осталось.

— Я думаю их сюда каким то образом занесло то, что притянуло и нас, даже если на них когда-то и была хотя бы маленькая надежда на жизнь, то тут, в кромешной темноте и холоде… — Он немного призадумался, разглядывая сферический мерцающий предмет у себя в руках, — Они и погасли.

— А мы погибли? — спросил Генри у человека, которого даже ещё не вспомнил после пробуждения.

Хотя они все были знакомы до отправки в это путешествие. Они все смеялись над одними и теми же шутками, а сейчас половина из них даже не помнит своего собственного имени. Лишь мышечная память и отголоски прошлого позволили им не забыть кем они были и кем хотели стать на этом корабле.

— Что? — вновь, но на этот раз уже с недоумением переспросил мужчина лет сорока пяти с уже поседевшими от долгого сна короткими волосами.

— Мы, как ты думаешь, погибли уже? — Генри коснулся рукой иллюминатора, за которым мимо пролетал безжизненный кусок металла размером с целую планету.

— Ещё нет, но, если впереди нас ждёт лишь пустота и я не смогу починить эти чёртовы камеры. То мы и правда станем такими же, как и они. Коробкой металла, до верха переполненной несбывшимися мечтами.

— Представляешь, а ведь свет от них возможно по-прежнему виден с Земли. Они и не представляют там, какова на самом деле правда. Что все эти прекрасные звёзды лишь мертвецы, застрявшие на этом кладбище.

— Если, конечно, Земля не стала такой же, за столько-то лет, — прошептал седовласый мужчина и аккуратно коснувшись подушечками пальцев мерцающей сферы, вновь полез под стойку.

— Даже если на Земле по-прежнему рождаются дети, играет музыка и влюбленные пары загадывают желание глядя на сгорающий в нашей атмосфере астероид. Они нас никогда не найдут. Мы пересекаем тот самый океан, который за гранью их понимания, и я чувствую, что наше путешествие скоро придёт к неминуемому концу.

Генри хотел продолжить говорить свои мысли вслух и его совершенно не пугала действительность. Он понимал, что они уже в этой ситуации, но он хотя бы помнит своё имя, по крайней мере ему так казалось. За его спиной группа из десяти человек вместе с капитаном корабля выпивали жгучую жидкость. И каждый из присутствующих при первом глотке ощущал чувство, будто это был первый их глоток алкоголя. А ведь и правда, проспав более четырёх тысяч лет, ты наверно рождаешься заново. С одним лишь отличием, учишься ходить быстрее, да и навыки прошлой жизни остались при тебе. Генри не любил алкоголь, он помнил это, его вертело только лишь от одного его запаха. Этиловый спирт проникал в его нос и прожигал горло ещё до того, как бы его губы коснулись металлического стакана. За его спиной кто-то вновь прокашлялся и громко выкрикнул.

— Что это чёрт возьми ты приволок с собой?

— Бутылку отменного Шотландского Виски, которому кстати, исполнилось больше четырёх тысяч лет, — выкрикнул капитан, хлопая задыхающегося от кашля худого паренька с практически выбритой головой.

— Да на Земле бы за такую бутылку мне отвесили б кругленькую сумму!

— Мне кажется сейчас она стоит куда дороже той деревни в которой я родился.

Они все громко-громко засмеялись, но тот юноша продолжал кашлять. Капитан же продолжал хлопать его по плечу и улыбаться, считая, что всему виной крепкий, да нет, пожалуй, покрепчавший за столько лет алкоголь.

Только вот радость с его лица сползла буквально через несколько секунд после того, как кашель юноши усилился. Он становился сильнее и сильнее. Капилляры в глазах паренька полопались на столько сильно, что казалось кровь начнёт хлестать из них. Смех быстро утих и все столпившись вокруг него, не зная его имени, просто поддерживали, чтобы тот не упал. Но кровь подобно водопаду полилась у него изо рта забрызгав весь стол и кашель сменился на звук утопающего в красном море.

— Парень, парень! — кричали они один за другим.

У юноши начались конвульсии и его ноги больше не подчинялись телу. Его руки больше не принадлежали ему, а разум покидал его.

— Кто тут среди нас доктор? Переверните его, — прокричал мужчина, державший юношу за голову, чтобы тот не захлебнулся в собственной крови. — Где у нас чёрт возьми доктор?

Проклятие

— Я не хотел бы говорить об этом, но то, что произошло с тем юношей, может произойти с каждым на этом проклятом корабле, — с растерянностью в глазах произнёс доктор, стуча по холодному металлическому столу кончиками ногтей.

— Он будет первым, кто расскажет нам, какого это, так ведь… — падая на стул рядом с доктором ответил капитан.

— Я хочу, чтобы каждый на этом корабле посетил меня, я хочу сделать полное обследование каждого, чтобы разобраться в чём дело!

— Да все мы знаем в чём дело доктор, так ведь? — Капитан вопросительно взглянул на него, — Просто никто из нас не хочет быть первым из тех, кто скажет это.

— Пока ещё ничего не известно, не поднимайте излишнюю панику.

— Всё чего хотят услышать мои люди, так это лишь то, успеем ли мы добраться до богов прежде, чем они успеют окутать нас своим непроницаемым саванном.

— Вы думаете это игра на перегонки со смертью, капитан?

— Это просто действительность, доктор. Просто действительность… Ведь всё, что у нас есть, это кусок высокотехнологического куска металла, но какой толк во всей этой бутафории, если всё что мы делаем сейчас, это полагаемся лишь на удачу?

— Удача или же нет, всё что находится за моим кабинетом, возможно и полагается на неё. Но тут, внутри, я не полагаюсь на такое безрассудное слово, как удача, капитан. — Доктор встал со стула и подошел к огромному стеклу, через которое мог наблюдать за тихо спящим, по крайней мере пока, пациентом.

— Я отдам приказ и каждый посетит вас сегодня, будьте готовы.

— А как же вы?

— Сперва команда, я в последнюю очередь. Хочу немного подышать свежим воздухом.

— Воздухом?

Но капитан уже не услышал этого вопроса, оставив доктора стоять в недоумении от последних нескольких слов.

На капитанском мостике всё так же суетливо проводилась работа по замене некоторых давно истлевших деталей и безуспешного сканирования мёртвого космоса. Кто-то завтракал, а может и вовсе обедал, люди потеряли ход времени. Сутки сменились на тридцати шести часовой интервал и возможно уже начинали пагубно влиять на психику, да и на здоровье в общем.

— О чём задумался, Генри? — спросил Капитан у наверно единственного члена его экипажа, который помнил своё имя.

— Я думал, что нет ничего хуже этой тьмы за толстым слоем стекла, но оказался не прав.

— Ты что-то всё-таки нашел?

Капитан коснулся голографического макета примерного местоположения их корабля. Но даже на тысячи световых лет вокруг них не было ни одной галактики или не мёртвой планеты.

— Да, капитан. Я нашел уныние.

— Уныние? — Капитан остановился и обратил свой взгляд на подобные стеклу глаза Генри.

— Теперь я знаю, что нет ничего хуже потери радости, ведь без неё, мы не сможем справиться даже с собственным страхом перед темнотой. Теперь один лишь взгляд туда, заставляет меня задуматься…

— Страх заставляет услышать голос собственного сердца, скажи ему спасибо за это.

— Иногда мне кажется, что вы тут единственный, кто знает, что нам стоит делать дальше.

— О чём ты, я даже не знаю своего собственного имени и капитан ли я вообще? Я просто очнулся в капитанской капсуле, а вокруг были вещи неизвестного мне человека. Ни одной фотографии, никаких записей, ничего. Может я самозванец. Ты единственный, кто всё помнит.

— Вас я не помню, капитан, — парировал Генри и уже с небольшой улыбкой вновь устремил свой взгляд на чёрное зеркало.

Капитан отдал приказ всем собравшимся на немедленное посещение доктора, и чтобы каждый после отчитался перед ним лично. Так же были выдвинуты идеи по тому, что всё-таки как-то следует друг друга называть, хотя бы до того момента, пока память не вернётся.

— Ну что ж, пока вы заняты своим лечением. Я пойду немного подышу воздухом.

— Воздухом? — непонимающе переспросили все хором.

— Ну, а чем же ещё? Не всегда же сидеть внутри этой коробки, иногда стоит выйти и немного прогуляться.

— Если вы наружу, то я с вами капитан, — отозвался один из команды.

— Нет, сперва пройди в кабинет к доктору, это приказ. — Капитан посмотрел на Генри, по-прежнему стоящего у того же самого иллюминатора. — Генри, где находятся антенны для дальней связи?

— Если выходить из третьего шлюза, направо по красной линии до платформы M, но капитан, я могу и ошибаться. Не полагайтесь на мою память. Она может быть не настоящей.

— А разве у нас есть ещё на что мы можем полагаться?

Генри тяжело вздохнул и не нашел каких-либо иных слов, чтобы ответить. Всё что он мог, это следовать приказу и проходить полное обследование организма у доктора. По всей видимости на этом корабле память вернулась только к нему, частично к доктору и, пожалуй, к ещё одному пареньку. Который с самого пробуждения пропадает на самых нижних отсеках пытаясь разобраться с поломками в главном двигателе. Но собственное имя помнил лишь Генри.

— Что с ним случилось? — спросил Генри у доктора указав взглядом на лежащего за толстым стеклом тощего юношу, когда тот проводил над его телом сканирующим модулем.

— Просто он больше не тот, кем был раньше, — лаконично ответил доктор.

— Не тот?

— Я не знаю, как тебе это объяснить, ведь я и сам не понимаю, как такое может быть. Кто знает, что произошло с нами за столь долгий сон. Внутри нас что-то изменилось, внутри нас всех. В его случае произошло невероятное, как я полагаю. Его организм перестроил клетки его крови, сменил её цвет, и бог знает какие ещё изменения произошли на более глубоком уровне. Его организм стал отвергать все те произошедшие изменения, отвергать всё, что было не продумано богом в момент его рождения. Большего сказать тебе не могу, уж прости меня.

— Я понимаю, что мы уже не те, я чувствую это, словно что-то изменилось, но не могу сказать что.

— Приходи завтра, попробуем во всём разобраться.

— Знать бы ещё когда наступит это завтра. В этой проклятой темноте не существует ни дня, ни ночи. Мы словно… — В дверь вновь кто-то постучался и в очередной раз перебил разговор.

— Капитан вышел в открытый космос и хочет пообщаться с тобой, — незнакомец, с которым они возможно когда-то очень давно и были знакомы, а может и выпивали вместе, позвал Генри с собой на главный мостик.

— Прошу простить меня, но видимо мне пора.

— Да, конечно, не смею вас более задерживать. — Доктор с неуверенностью открыл очередную книгу, чтобы найти то, что невозможно было отыскать.

***

— Да капитан, вы добрались до платформы, я не вижу вас в иллюминатор?

— Тут ни черта не видно, в этом чёртовом кладбище нет ни единого лучика света.

— Но покойников прошлого то мы видим, а значит и платформу вы точно увидите, да и у вас должен быть фонарик.

— Да нашел я эту чёртову платформу, а вот антенн не нашел. Ни одной Генри… ни одной чёртовой антенны.

— Но почему тогда система не показала сбой, не понимаю, — Генри коснулся рукой голографической карты, на которой в одиночестве плыл их корабль.

— Может, потому что вместо платформы я наткнулся на огромную дыру?

— Это может многое объяснить, почему мы не проснулись, нестабильность капсул во время сна и многое другое.

— Нам повезло, что система безопасности сработала и изолировала тот отсек, иначе бы мы вообще никогда не проснулись,

— вставил свое слово один из членов экипажа.

— Но разве она не должна была нас разбудить?

— Должна была...

— Да и именно поэтому я наспался на всю оставшуюся жизнь вперёд.

— Что нам делать, Генри? Генри... — тоскливо звучал голос капитана.

— Простите капитан, но я не знаю, я лишь навигатор.

— Надо найти это место на корабле и узнать, не пробил ли он обшивку корабля на сквозь, — выкрикнул кто-то позади.

— Тогда вперёд! — послышался тоскливый с нотками механики голос капитана.

Несколько человек побежали в сторону шлюза, из которого в открытый и неприветливый космос вышел капитан и немного правее от него. Там был тёмный, полностью лишенный света отсек с кучей старых коробок, которые стоило бы выбросить в открытый космос. Но они ничего не обнаружили. Они искали внимательно, проверяя каждый сантиметр корабля, они стучали по холодным стенам в ожидании ответа от капитана с той стороны.

— Нашел! — выкрикнул один из них.

— Что, где?

— Платформа M, — прокричал он же.

— Холодная, очень холодная, — проводя рукой по куску металла выронил второй мужчина.

— Холоднее, чем стены, думаешь пробита?

— Думаю если бы была пробита, мы бы тут с тобой не стояли, открывай, посмотрим.

Они медленно, словно прикасаясь к ребёнку сняли одну защёлку, после вторую и затаив дыхание открыли маленькую дверцу ящика за которым должна была находиться управляющая панель.

— Ещё бы немного… — рассматривая разломанные и треснувшие платы с висячими и растрепанными словно волосы во все стороны провода.

— Беги и сообщи капитану.

— А ты?

— Я думаю мы лишимся этой части корабля если хотим починить антенны.

— Откуда ты это знаешь?

— Я не знаю, мне так кажется. Кажется, я бы так ответил если бы не потерял память.

Капитану пришлось вернуться обратно на корабль и принять решение о том, что часть корабля будет захвачена бездной. Тьма и холод поглотит все отсеки, навсегда подарив им вечный сон. И даже если это не случится после того, как въевшийся в обшивку корабля камень покинет своё место. То держать эти отсеки было бы слишком рискованным, но благо в них не было ничего важного. Просто склад оборудования, не больше и не меньше.

— Мы не починим связь, да и нужна ли она нам теперь? — высказался капитан. — Я хочу быть честным с вами в своих мыслях. Мы проспали невероятное количество времени и даже если уменьшить эту цифру. То я и представить не могу сколько прошло времени на земле. Мы потеряли её навсегда и никогда не вернёмся домой. Но знайте, мы постараемся наладить любую связь, мы сделаем всё возможное, но сперва, нам надо бы понять хотя бы где мы и куда нас несёт. Вытащив тот камень, мы сможем восстановить работу системы навигации, но возможно навсегда потеряем отсеки с пятого по восьмой. А это значит…

— Нас никто не услышит.

— Верно.

— Но мы ведь сможем в случае чего хотя бы отправить сигнал SOS. — возбужденно один за другим задавала толпа один и тот же вопрос.

— Если земля ещё существует, а люди ещё не вымерли, то за столько лет они должны были отыскать это кладбище.

— И забыть о нём, потому что это кладбище мёртвых планет.

— Как раз всё то, что и привлекает людей, не так ли?

— Капитан, можно я вытащу его?

— Только одевайся потеплее, воздух там куда холоднее, чем тут. Пробирает аж до костей. — Капитан дал разрешение на выход в космос и упал в одно из пустующих кресел.

Его взгляд устремился в ту же неизменную темноту, в которую так же пристально глядел Генри. Он не понимал, как он так долго может смотреть туда, смотреть в никуда.

— О чём же ты думаешь на этот раз, а Генри?

— О том, что возможно сегодня, мы станем ближе к нему.

И он вновь посмотрел в иллюминатор совершенно пустыми глазами, но всё же в них что-то отражалось. Быть может он единственный видел там что-то, что не подвластно другим?

Проклятие

— Я не хотел бы говорить об этом, но то, что произошло с тем юношей, может произойти с каждым на этом проклятом корабле, — с растерянностью в глазах произнёс доктор, стуча по холодному металлическому столу кончиками ногтей.

— Он будет первым, кто расскажет нам, какого это, так ведь… — падая на стул рядом с доктором ответил капитан.

— Я хочу, чтобы каждый на этом корабле посетил меня, я хочу сделать полное обследование каждого, чтобы разобраться в чём дело!

— Да все мы знаем в чём дело доктор, так ведь? — Капитан вопросительно взглянул на него, — Просто никто из нас не хочет быть первым из тех, кто скажет это.

— Пока ещё ничего не известно, не поднимайте излишнюю панику.

— Всё чего хотят услышать мои люди, так это лишь то, успеем ли мы добраться до богов прежде, чем они успеют окутать нас своим непроницаемым саванном.

— Вы думаете это игра на перегонки со смертью, капитан?

— Это просто действительность, доктор. Просто действительность… Ведь всё, что у нас есть, это кусок высокотехнологического куска металла, но какой толк во всей этой бутафории, если всё что мы делаем сейчас, это полагаемся лишь на удачу?

— Удача или же нет, всё что находится за моим кабинетом, возможно и полагается на неё. Но тут, внутри, я не полагаюсь на такое безрассудное слово, как удача, капитан. — Доктор встал со стула и подошел к огромному стеклу, через которое мог наблюдать за тихо спящим, по крайней мере пока, пациентом.

— Я отдам приказ и каждый посетит вас сегодня, будьте готовы.

— А как же вы?

— Сперва команда, я в последнюю очередь. Хочу немного подышать свежим воздухом.

— Воздухом?

Но капитан уже не услышал этого вопроса, оставив доктора стоять в недоумении от последних нескольких слов.

На капитанском мостике всё так же суетливо проводилась работа по замене некоторых давно истлевших деталей и безуспешного сканирования мёртвого космоса. Кто-то завтракал, а может и вовсе обедал, люди потеряли ход времени. Сутки сменились на тридцати шести часовой интервал и возможно уже начинали пагубно влиять на психику, да и на здоровье в общем.

— О чём задумался, Генри? — спросил Капитан у наверно единственного члена экипажа, который помнил своё имя.

— Я думал, что нет ничего хуже этой тьмы за толстым слоем стекла, но оказался не прав.

— Ты что-то всё-таки нашел?

Капитан коснулся голографического макета примерного местоположения их корабля. Но даже на тысячи световых лет вокруг них не было ни одной галактики или не мёртвой планеты.

— Да, капитан. Я нашел уныние.

— Уныние? — Капитан остановился и обратил свой взгляд на подобные стеклу глаза Генри.

— Теперь я знаю, что нет ничего хуже потери радости, ведь без неё, мы не сможем справиться даже с собственным страхом перед темнотой. Теперь один лишь взгляд туда, заставляет меня задуматься…

— Страх заставляет услышать голос собственного сердца, скажи ему спасибо за это.

— Иногда мне кажется, что вы тут единственный, кто знает, что нам стоит делать дальше.

— О чём ты, я даже не знаю своего собственного имени и капитан ли я вообще? Я просто очнулся в капитанской капсуле, а вокруг были вещи неизвестного мне человека. Ни одной фотографии, никаких записей, ничего. Может я самозванец. Ты единственный, кто всё помнит.

— Вас я не помню, капитан, — парировал Генри и уже с небольшой улыбкой вновь устремил свой взгляд на чёрное зеркало.

Капитан отдал приказ всем собравшимся на немедленное посещение доктора, и чтобы каждый после отчитался перед ним лично. Так же были выдвинуты идеи по тому, что всё-таки как-то следует друг друга называть, хотя бы до того момента, пока память не вернётся.

— Ну что ж, пока вы заняты своим лечением. Я пойду немного подышу воздухом.

— Воздухом? — непонимающе переспросили все хором.

— Ну, а чем же ещё? Не всегда же сидеть внутри этой коробки, иногда стоит выйти и немного прогуляться.

— Если вы наружу, то я с вами капитан, — отозвался один из команды.

— Нет, сперва пройди в кабинет к доктору, это приказ. — Капитан посмотрел на Генри, по-прежнему стоящего у того же самого иллюминатора. — Генри, где находятся антенны для дальней связи?

— Если выходить из третьего шлюза, направо по красной линии до платформы M, но капитан, я могу и ошибаться. Не полагайтесь на мою память. Она может быть не настоящей.

— А разве у нас есть ещё на что мы можем полагаться?

Генри тяжело вздохнул и не нашел каких-либо иных слов, чтобы ответить. Всё что он мог, это следовать приказу и проходить полное обследование организма у доктора. По всей видимости на этом корабле память вернулась только к нему, частично к доктору и, пожалуй, к ещё одному пареньку. Который с самого пробуждения пропадает на самых нижних отсеках пытаясь разобраться с поломками в главном двигателе. Но собственное имя помнил лишь Генри.

— Что с ним случилось? — спросил Генри у доктора указав взглядом на лежащего за толстым стеклом тощего юношу, когда тот проводил над его телом сканирующим модулем.

— Просто он больше не тот, кем был раньше, — лаконично ответил доктор.

— Не тот?

— Я не знаю, как тебе это объяснить, ведь я и сам не понимаю, как такое может быть. Кто знает, что произошло с нами за столь долгий сон. Внутри нас что-то изменилось, внутри нас всех. В его случае произошло невероятное, как я полагаю. Его организм перестроил клетки его крови, сменил её цвет, и бог знает какие ещё изменения произошли на более глубоком уровне. Его организм стал отвергать все те произошедшие изменения, отвергать всё, что было не продумано богом в момент его рождения. Большего сказать тебе не могу, уж прости меня.

— Я понимаю, что мы уже не те, я чувствую это, словно что-то изменилось, но не могу сказать что.

— Приходи завтра, попробуем во всём разобраться.

— Знать бы ещё когда наступит это завтра. В этой проклятой темноте не существует ни дня, ни ночи. Мы словно… — В дверь вновь кто-то постучался и в очередной раз перебил разговор.

— Капитан вышел в открытый космос и хочет пообщаться с тобой, — незнакомец, с которым они возможно когда-то очень давно и были знакомы, а может и выпивали вместе, позвал Генри с собой на главный мостик.

— Прошу простить меня, но видимо мне пора.

— Да, конечно, не смею вас более задерживать. — Доктор с неуверенностью открыл очередную книгу, чтобы найти то, что невозможно было отыскать.

***

— Да капитан, вы добрались до платформы, я не вижу вас в иллюминатор?

— Тут ни черта не видно, в этом чёртовом кладбище нет ни единого лучика света.

— Но покойников прошлого то мы видим, а значит и платформу вы точно увидите, да и у вас должен быть фонарик.

— Да нашел я эту чёртову платформу, а вот антенн не нашел. Ни одной Генри… ни одной чёртовой антенны.

— Но почему тогда система не показала сбой, не понимаю, — Генри коснулся рукой голографической карты, на которой в одиночестве плыл их корабль.

— Может, потому что вместо платформы я наткнулся на огромную дыру?

— Это может многое объяснить, почему мы не проснулись, нестабильность капсул во время сна и многое другое.

— Нам повезло, что система безопасности сработала и изолировала тот отсек, иначе бы мы вообще никогда не проснулись, — вставил свое слово один из членов экипажа.

— Но разве она не должна была нас разбудить?

— Должна была...

— Да и именно поэтому я наспался на всю оставшуюся жизнь вперёд.

— Что нам делать, Генри? Генри... — тоскливо звучал голос капитана.

— Простите капитан, но я не знаю, я лишь навигатор.

— Разве система не должна была выдать нам сообщение о пробитии корпуса? — выкрикнул кто-то позади.

— Только в случае разгерметизации любого уровня.

— Мы должны отыскать это место на корабле.

— Тогда вперёд! — послышался тоскливый с нотками механики голос капитана.

Несколько человек побежали в сторону шлюза, из которого в открытый и неприветливый космос вышел капитан и немного правее от него. Там был тёмный, полностью лишенный света отсек с кучей старых коробок, которые стоило бы выбросить в открытый космос. Но они ничего не обнаружили. Они искали внимательно, проверяя каждый сантиметр корабля, они стучали по холодным стенам в ожидании ответа от капитана с той стороны.

— Нашел! — выкрикнул один из них.

— Что, где?

— Платформа M, — прокричал он же.

— Холодная, очень холодная, — проводя рукой по куску металла выронил второй мужчина.

— Холоднее, чем стены, думаешь пробита?

— Думаю если бы была пробита, мы бы тут с тобой не стояли, открывай, посмотрим.

Они медленно, словно прикасаясь к ребёнку сняли одну защёлку, после вторую и затаив дыхание открыли маленькую дверцу ящика за которым должна была находиться управляющая панель.

— Ещё бы немного… — рассматривая разломанные и треснувшие платы с висячими и растрепанными словно волосы во все стороны провода.

— Беги и сообщи капитану.

— А ты?

— Я думаю мы лишимся этой части корабля если хотим починить антенны.

— Откуда ты это знаешь?

— Я не знаю, мне так кажется. Кажется, я бы так ответил если бы не потерял память.

Капитану пришлось вернуться обратно на корабль и принять решение о том, что часть корабля будет захвачена бездной. Тьма и холод поглотит все отсеки, навсегда подарив им вечный сон. И даже если это не случится после того, как въевшийся в обшивку корабля камень покинет своё место. То держать эти отсеки было бы слишком рискованным, но благо в них не было ничего важного. Просто склад оборудования, не больше и не меньше.

— Мы не починим связь, да и нужна ли она нам теперь? — высказался капитан. — Я хочу быть честным с вами в своих мыслях. Мы проспали невероятное количество времени и даже если уменьшить эту цифру. То я и представить не могу сколько прошло времени на земле. Мы потеряли её навсегда и никогда не вернёмся домой. Но знайте, мы постараемся наладить любую связь, мы сделаем всё возможное, но сперва, нам надо бы понять хотя бы где мы и куда нас несёт. Вытащив тот камень, мы сможем восстановить работу системы навигации, но возможно навсегда потеряем отсеки с пятого по восьмой. А это значит…

— Нас никто не услышит.

— Верно.

— Но мы ведь сможем в случае чего хотя бы отправить сигнал SOS. — возбужденно один за другим задавала толпа один и тот же вопрос.

— Если земля ещё существует, а люди ещё не вымерли, то за столько лет они должны были отыскать это кладбище.

— И забыть о нём, потому что это кладбище мёртвых планет.

— Как раз всё то, что и привлекает людей, не так ли?

— Капитан, можно я вытащу его?

— Только одевайся потеплее, воздух там куда холоднее, чем тут. Пробирает аж до костей. — Капитан дал разрешение на выход в космос и упал в одно из пустующих кресел.

Его взгляд устремился в ту же неизменную темноту, в которую так же пристально глядел Генри. Он не понимал, как он так долго может смотреть туда, смотреть в никуда.

— О чём же ты думаешь на этот раз, а Генри?

— О том, что возможно сегодня, мы станем ближе к нему.

И он вновь посмотрел в иллюминатор совершенно пустыми глазами, но всё же в них что-то отражалось. Быть может он единственный видел там что-то, что не подвластно другим?

...белые карлики...

Внутри его сердца играла классическая музыка, а где-то вдали разума был слышен лай десятка собак. Это были отголоски его прошлого, та самая небольшая часть его подсознания которая желала выйти наружу, но что-то ей этого не разрешало. Что-то прогоняло её вновь в темноту подсознания к тем самым лающим псам, ей было не место на этом корабле.

Так как новая программа суток была загружена в систему корабля для того, чтобы не теряться во времени и вновь вернуть суточный режим и избежать новых болезней. Особенно психологических расстройств и совсем не нужного переутомления. Как только вновь настроенные часы корабля достигали определённой отметки, свет на корабле немного угасал. Создавая вечернюю атмосферу с приглушенным светом. Доктор отыскал на своём рабочем месте слегка треснувшие маленькие очки и прежде, чем примерить их, оглядел своё уставшее отражение в зеркале. Он смотрел на самого себя словно на незнакомца, на человека, прибывшего с другой планеты. Он помнил всё, что как ему казалось должен был помнить, всё, что помнят его руки. Его пальцы знали, как управлять сложными механизмами, он помнил о человеческом строении всё. Он знал, как починить любую деталь в теле любого живого организма. Да что уж там, он прекрасно знал, как сломать что-либо в теле человека. Но он совсем не знал, как починить самого себя.

Хотя, взглянув на своего первого пациента спустя столь долгое время, он не знал, как починить его. Он даже не представлял себе, как вылечить того, кто как казалось, внутренне больше не человек. Но он неустанно читал книги, статьи и множество другой литературы, чтобы найти хотя бы что-то.

С приглушенным светом, под классическую музыку своего сердца, он читал книгу о невероятных феноменах, произошедших с людьми за долгие годы существования на Земле и в открытом космосе.

— У меня болит сердце! — еле дыша произнёс тощий юноша.

Его глаза уже были вовсе не красные, они были как смола. Они были как сама ночь, они были, как этот бесконечный космос. В его сердце не играла музыка, а его душа задыхалась от чего ему становилось сложнее дышать.

— Плутон, просканируй его сердце и выведи на экран. — Доктор отложил свою чудом сохранившуюся книгу в синей твёрдой обложке и встал, чтобы более отчётливо видеть пациента.

— Вы вскроете меня? — Было видно, как юношу охватывает паника.

— Плутон… — Машина вывела на главный экран бьющееся сердце юноши, детально отсканированный внутренний орган пациента.

Сперва ему показалось, что в системе произошла ошибка и артефакты вылезли в причудливой форме на изображении. Доктор попросил систему отсканировать всю грудную клетку пациента, но как оказалось, артефакты были не при чём.

— Вы меня вскроете, да!!! — продолжал пациент.

— Плутон… — Поглядывая то на скан сердца юноши, то на самого юношу, — Дозу успокоительного для пациента.

— Я не хочу умирать там, я не хочу умирать с ними, они заберут меня к себе, я не хочу… не хочу к ним… я хочу к своей семье, я хочу…

— Плутон, покажи полное состояние пациента и увеличь дозу успокоительного.

Доктор подошел ближе к стеклу, чтобы рассмотреть то, что он не мог понять. То, чего не могло по его мнению существовать.

— Что за… — только лишь произнёс доктор, увеличивая область вокруг сердца юноши.

— Вы же слышите эту музыку доктор? — спросил юноша, но уже спокойным голосом.

Его губы потрескались на столько сильно, что казалось он только что прошел через всю великую пустыню без капли воды.

— Я вырос там, где лай собак сильнее криков. А девочка в соседней квартире всегда играла классическую музыку. Я слышал, как она ненавидит её, как кончики её пальцев врезаются в черно-белые клавиши с ненавистью, с болью. — Каждое слово давалось ему с трудом, но он не останавливался и продолжал говорить, — Собаки постоянно лаяли, а её родители постоянно кричали и били её. Они мечтали, чтобы она стала тем человеком, которым не хочет быть. Когда она плакала, собаки лаяли сильнее… а вы, доктор. Стали тем человеком, которым хотели стать?

— Я… — Доктор подумал о том, что не может ответить на этот вопрос, он просто не помнит, — Да, у меня получилось.

— Хорошо доктор, я рад за вас.

— Да, — Палец доктора завис над красной кнопкой, которая бы отправила юношу в сон. В самый долгий и прекрасный сон, но он всё никак не решался нажать на неё.

— Вы слышите лай пса, доктор? Он лает, потому что они приближаются, белые карлики вокруг нас. Они там, они ждут…

— Белые карлики? — прошептал доктор, пытаясь понять слова юноши.

Но вот лай пса, он ведь и правда его слышал, и классическая музыка неустанно играла внутри его сердца, словно там и правда сидела маленькая девочка и играла ему. Она игра ему странную музыку, о которой он никогда не слышал. Не сладкую и не горькую, музыка была словно пустой, без сердца.

— Нет, — продолжал юноша, — Нет…

Глядя за тем, как страдает его пациент доктор нажал на ярко мерцающую кнопку, но система не послушалась. Он нажимал снова и снова, под завывания хриплого голоса юноши. Но система и вовсе выключилась.

— Плутон! — прокричал доктор. — Плутон? — пытался вновь позвать доктор систему.

— Нет…

— Вот же чёрт. — Доктор тут же побежал к двери, чтобы войти в медицинский отсек, но остановился перед самой дверью наблюдая за ним через небольшое окошко.

— Нет… — чёрные-чёрные глаза смотрели прямо на доктора, а руки юноши словно отгоняли от себя кого-то. — Они вокруг нас, они уже тут, они всегда были внутри нас… — Его хриплые вопли прекратились так же быстро, как и начались.

Система Плутон заработала примерно через десять секунд и показала на главном экране датированную смерть пациента. А справа от даты, мерцало отсканированное неестественное сердце юноши. С его смертью лай собак внутри разума утих, а музыка в сердце перестала играть, сменившись на чувство беспокойства.