Забытое Рождество

Глава 1. Встреча в метель

Ким Сун Хи ненавидела холод. Ненавидела всем своим существом. Эту мысль она повторяла, как мантру, пробираясь сквозь усиливающуюся метель, кутаясь в красное пальто, которое сейчас казалось слишком тонким для европейской зимы. Снег безжалостно бил в лицо, а порывистый ветер пытался выхватить из рук маленький чемодан на колёсиках.

«Так вот какой он, «чарующий зимний пейзаж Центральной Европы», о котором писали во всех туристических буклетах», — с иронией подумала Сун Хи, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь белую пелену. Она достала телефон, надеясь проверить карту, но экран показывал лишь отсутствие сигнала. Прекрасно. Потерялась в метель, без связи, на узкой дороге между двумя маленькими городками, названия которых она даже не могла правильно произнести.

Идея взять творческий отпуск и отправиться в зимнее путешествие по Европе казалась такой романтичной в тёплом офисе фотостудии в Сеуле. Сун Хи представляла, как будет делать потрясающие зимние снимки для своего портфолио, как отдохнёт от бесконечных коммерческих проектов и найдёт вдохновение. Но реальность оказалась куда более суровой и холодной — буквально.

Сун Хи остановилась, чтобы перевести дыхание. Ветер на мгновение стих, и в просвете между снежными зарядами она увидела тёмный силуэт на холме вдалеке. Это было похоже на… замок? Неужели в этой глуши действительно есть старинный замок, о котором ей рассказывал пожилой водитель автобуса? Он говорил что-то о древней легенде, но его английский был настолько же непонятен, как и местный диалект, поэтому Сун Хи уловила только обрывки истории.

Решение пришло мгновенно — нужно добраться до замка. Даже если он заброшен, там должны быть стены, которые защитят от ветра и снега. К тому же, если повезёт, это может оказаться туристическая достопримечательность с кафе или хотя бы сторожем, который подскажет дорогу до ближайшего населённого пункта.

Сун Хи с новыми силами потянула чемодан вперёд, направляясь к едва видимой тропинке, ведущей на холм. Тяжёлые снежинки липли к её длинным чёрным волосам, выбившимся из-под шерстяной шапки, а щёки горели от холода. Внутренний голос напоминал, что разумнее было бы вернуться назад, в последний городок, но до него было не меньше часа ходьбы, а замок казался гораздо ближе.

Когда она уже начала подниматься по извилистой тропинке, порыв ветра едва не сбил её с ног, вырвав из руки ручку чемодана. Маленький красный чемоданчик покатился вниз по склону, и Сун Хи, громко выругавшись по-корейски, бросилась за ним.

— Осторожнее!

Мужской голос прозвучал так неожиданно, что Сун Хи вздрогнула и остановилась. Из снежной пелены появилась высокая фигура, поймавшая её непослушный чемодан. Незнакомец приблизился, и Сун Хи смогла рассмотреть его лицо: восточные черты, тёмные глаза, обрамлённые стильными очками в чёрной оправе, и выражение спокойной уверенности, которое странно контрастировало с бушующей вокруг метелью.

— Спасибо, — произнесла Сун Хи по-английски, принимая чемодан. — Вы меня напугали. Я не ожидала встретить здесь кого-то в такую погоду.

Мужчина слегка поклонился — этот жест был таким знакомым, таким восточным, что Сун Хи сразу почувствовала странную связь с незнакомцем.

— Такеши Ямамото, — представился он на почти идеальном английском с лёгким акцентом. — Вы тоже направляетесь к замку?

— Ким Сун Хи, — ответила она. — Да, я думала найти там укрытие от метели. Вы знаете этот замок?

Такеши покачал головой, поправляя шарф, который был обмотан вокруг его шеи.

— Нет, просто увидел его силуэт и решил, что это самое разумное место, чтобы переждать непогоду. Я не ожидал, что буря настигнет так быстро. Местные прогнозы погоды, похоже, работают по своей особой логике.

В его словах слышалась лёгкая ирония, и Сун Хи невольно улыбнулась. Было что-то успокаивающее в том, что она встретила ещё одного путешественника из Азии в этой европейской глуши.

— Вы из Японии? — спросила она, хотя ответ был очевиден.

— Токио, — кивнул Такеши. — А вы из Кореи?

— Сеул, — ответила Сун Хи, чувствуя, как смешно они выглядят, обмениваясь информацией посреди метели. — Может быть, продолжим знакомство по дороге к замку? Я начинаю терять чувствительность в пальцах.

Такеши кивнул, и они вместе направились вверх по тропинке. Ветер, словно не желая отпускать путников, усилился, заставляя их наклоняться вперёд и придерживать одеждой. Сун Хи споткнулась о камень, скрытый под снегом, и Такеши инстинктивно поддержал её за локоть.

— Извините, — пробормотала Сун Хи, чувствуя странное смущение.

— Всё в порядке, — ответил Такеши. — Давайте я помогу вам с чемоданом.

Не дожидаясь ответа, он взял её багаж своей свободной рукой — в другой он нёс небольшой рюкзак. Сун Хи хотела возразить — она привыкла быть независимой и не любила, когда мужчины проявляли излишнюю галантность, — но здравый смысл подсказывал, что сейчас не время для феминистских принципов.

Подъём к замку оказался длиннее, чем казалось снизу. Тропинка петляла между деревьями, покрытыми снежными шапками, и несколько раз они сбивались с пути, находя его только благодаря тому, что замок возвышался над ними, указывая направление своим тёмным силуэтом.

— Чем вы занимаетесь в жизни? — спросил Такеши, когда они ненадолго остановились перевести дыхание под прикрытием огромной ели.

— Я фотограф, — ответила Сун Хи. — Обычно снимаю для журналов и рекламы в Сеуле, но сейчас взяла творческий отпуск, чтобы поработать над личным проектом.

— И как продвигается проект?

Сун Хи усмехнулась, стряхивая снег с волос.

— Если не считать того, что моя камера сейчас в чемодане, а руки слишком замёрзли, чтобы нажать на кнопку затвора, то прекрасно. А вы?

Такеши снял очки, которые начали запотевать, и протёр их краем шарфа.

— Я писатель. Пишу в основном исторические романы, но сейчас работаю над чем-то новым. Приехал сюда в поисках вдохновения.

— И как, нашли? — с улыбкой спросила Сун Хи.

— Определённо, — ответил Такеши с неожиданно тёплой улыбкой, которая преобразила его серьёзное лицо. — Я планировал написать триллер, но, кажется, сюжет смещается в сторону приключенческого романа. Или даже сказки.

— Ну, мы действительно похожи на персонажей сказки, — заметила Сун Хи. — Два путешественника, заблудившиеся в метель по дороге к таинственному замку.

— Только в сказках в таких замках обычно живут ведьмы или драконы, — сказал Такеши.

— Или прекрасные принцессы, ждущие спасения, — парировала Сун Хи.

— Не похоже, что вам нужно спасение, — заметил Такеши, и Сун Хи почувствовала, что краснеет, хотя это можно было списать на холод.

Они продолжили путь, и вскоре лес расступился, открывая небольшую поляну перед массивными воротами замка. Теперь, когда они подошли ближе, строение выглядело намного внушительнее. Это был настоящий средневековый замок с высокими каменными стенами, круглыми башнями по углам и центральным зданием, чьи островерхие крыши устремлялись в затянутое тучами небо. Несмотря на метель, они могли разглядеть, что замок не выглядел заброшенным — в нескольких окнах горел тёплый жёлтый свет.

— Выглядит обитаемым, — с облегчением заметила Сун Хи.

— Да, и, похоже, это не музей, — добавил Такеши, указывая на отсутствие каких-либо информационных табличек или указателей для туристов.

Они приблизились к воротам — массивным деревянным створкам, окованным железом, которые, судя по всему, не открывались уже давно. Однако рядом обнаружилась небольшая калитка. Такеши постучал, но ответом была только тишина, нарушаемая завыванием ветра.

— Попробуйте открыть, — предложила Сун Хи. — Может быть, не заперто.

Такеши потянул за железную ручку, и, к их удивлению, калитка легко поддалась, открывая проход во внутренний двор замка.

Они переглянулись.

— Дамы вперёд? — с лёгкой улыбкой предложил Такеши.

— Ну уж нет, — покачала головой Сун Хи. — Если там действительно живёт дракон, пусть сначала съест мужчину.

Такеши рассмеялся — неожиданно приятным, открытым смехом, который совсем не вязался с его сдержанным видом.

— Справедливо, — согласился он и шагнул вперёд.

Сун Хи последовала за ним, и они оказались во внутреннем дворе замка. Метель здесь ощущалась не так сильно — высокие стены защищали от порывов ветра, хотя снег всё ещё падал, кружась в воздухе подобно танцующим белым призракам.

Двор был вымощен каменными плитами, между которыми пробивались островки неожиданно зелёной травы, что казалось странным для середины зимы. В центре возвышался фонтан, окружённый каменными скамьями. Вопреки всякой логике, вода в фонтане не замёрзла — она журчала и переливалась, словно не чувствовала холода.

— Странно, — пробормотал Такеши, указывая на фонтан. — При такой температуре вода должна превратиться в лёд.

Сун Хи достала из кармана пальто фотоаппарат — компактную модель, которую всегда носила с собой, помимо профессиональной зеркалки. Сделав несколько снимков, она приблизилась к фонтану и осторожно коснулась воды кончиками пальцев.

— Она тёплая, — удивлённо сказала Сун Хи. — Как будто подогревается изнутри.

Такеши огляделся вокруг, изучая архитектуру замка. Внутренний двор был окружён основным зданием и несколькими пристройками, соединёнными крытыми галереями. Стиль был смешанным — части строения явно относились к разным эпохам, словно замок рос и менялся на протяжении столетий.

— Полагаю, нам стоит постучать в главную дверь, — сказал он, указывая на массивный портал с резными деревянными створками.

Они пересекли двор и поднялись по широким ступеням к входу. Такеши уже поднял руку, чтобы постучать, когда дверь неожиданно распахнулась сама собой.

На пороге стоял невысокий пожилой мужчина с копной седых волос, торчащих во все стороны, словно их обладатель только что пережил удар электричеством. Его круглое лицо украшали очки с толстыми стёклами, увеличивающими глаза до комических размеров, а костюм-тройка с жилетом, часовой цепочкой и галстуком-бабочкой выглядел так, будто сошёл со страниц книги о викторианской эпохе.

— А-а-а! — воскликнул он высоким, почти музыкальным голосом. — Наконец-то! Я уже начал беспокоиться, что вы не успеете до захода солнца. Заходите, заходите скорее!

Сун Хи и Такеши обменялись озадаченными взглядами.

— Простите, — начал Такеши, — но кажется, вы нас с кем-то путаете. Мы просто путешественники, которые ищут укрытие от метели.

Старичок моргнул, глядя на них через свои огромные очки, а затем широко улыбнулся, обнажив безупречные белые зубы.

— Да-да, конечно! Путешественники! Именно те, кого я и ждал! — Он отступил в сторону, приглашающим жестом указывая внутрь. — Меня зовут профессор Отто фон Шнитцель, и я хранитель «Замка забытых воспоминаний». Добро пожаловать!

Его акцент был странной смесью немецкого, французского и ещё чего-то, что Сун Хи не могла определить. Она снова переглянулась с Такеши, который едва заметно пожал плечами. В конце концов, оставаться на холоде было гораздо хуже, чем рискнуть довериться странному старичку.

— Благодарим за гостеприимство, — сказал Такеши, делая шаг вперёд. — Я Такеши Ямамото, а это Ким Сун Хи.

— Япония и Корея! — восторженно воскликнул профессор, потирая руки. — Как интересно! Редкое сочетание гостей! Проходите, проходите, мадам Кристина как раз приготовила чай. И, думаю, нам не помешает добавить туда немного чего-нибудь согревающего. Бренди, пожалуй? Или предпочитаете саке, мистер Ямамото? А может быть, соджу для мисс Ким?

Не дожидаясь ответа, он пружинистым шагом направился вглубь замка. Сун Хи и Такеши, всё ещё недоумевая, последовали за ним.

Они оказались в просторном вестибюле, где царил полумрак, нарушаемый светом старинных масляных ламп и мерцанием свечей в массивных канделябрах. Стены были увешаны гобеленами и картинами, а с потолочных балок свисали причудливые украшения — от засушенных трав до маленьких серебряных колокольчиков.

— Позвольте ваши пальто, — сказал профессор, и словно из ниоткуда появился высокий худой мужчина с длинным, как у породистой лошади, лицом и невероятно прямой спиной. — А, Иеремия! Вовремя, как всегда. Возьми пальто наших гостей и отнеси их багаж в«Голубую» и «Янтарную» комнаты.

Дворецкий — очевидно, это был именно он — поклонился с такой точностью, словно его спина работала по линейке, и молча принял их верхнюю одежду.

— Благодарю, — сказала Сун Хи, с облегчением избавляясь от мокрого пальто. — Но мы не хотим вас обременять. Нам бы просто переждать метель и, возможно, получить указания, как добраться до ближайшего города.

— Обременять? — профессор Шнитцель рассмеялся, и его смех эхом отразился от высоких сводов. — Дорогая мисс Ким, вы не представляете, какую радость приносят гости в наш маленький мирок! Особенно такие интересные гости, как вы. Нет-нет, вы останетесь на ночь, как минимум. Эта буря не утихнет до утра, да и дороги, наверняка, уже занесены снегом.

Он говорил с такой убеждённостью, что возражать казалось бессмысленным. К тому же, мысль о тёплой постели после долгого пути в метель была слишком соблазнительна.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Такеши. — Но мы не хотели бы злоупотреблять вашим гостеприимством. Если вы позволите нам остаться на ночь, мы были бы признательны.

— Превосходно! — воскликнул профессор. — А теперь следуйте за мной. Я проведу вас в гостиную, где вы сможете согреться у камина. А Иеремия тем временем позаботится о ваших вещах.

Они прошли через анфиладу комнат, каждая из которых была оформлена в своём уникальном стиле. Одна напоминала восточный дворец с низкими диванами и шёлковыми подушками, другая — викторианскую библиотеку с рядами книжных шкафов до потолка, третья была похожа на зимний сад с растениями в кадках и стеклянной крышей, сквозь которую виднелось вечернее небо.

Наконец они достигли гостиной — просторной комнаты с огромным камином, в котором весело трещали поленья. Вокруг камина располагались глубокие кресла и диваны, обтянутые бархатом разных оттенков. В центре стоял низкий столик, уже сервированный для чаепития: изящный фарфоровый сервиз, серебряный чайник, из которого поднимался ароматный пар, и тарелки с маленькими пирожными и сэндвичами.

— Присаживайтесь, присаживайтесь! — профессор указал на кресла. — Мадам Кристина, наш непревзойдённый повар, уже приготовила всё необходимое.

Словно в ответ на его слова, из соседней комнаты появилась крупная женщина в поварском колпаке и белом фартуке поверх цветастого платья. Её пышные формы колыхались при каждом движении, а румяное лицо с тремя подбородками выражало добродушие и гордость.

— Вовремя, вовремя! — заворковала она, расставляя дополнительные блюда на столе. — Чай ещё горячий, а булочки только что из печи! Ешьте, дорогие, ешьте! Вам нужно согреться после такой прогулки в метель!

Сун Хи и Такеши, поддавшись гостеприимной атмосфере, опустились в кресла. Тепло камина окутывало их, постепенно возвращая чувствительность замёрзшим конечностям, а аромат свежей выпечки и горячего чая заставлял желудок напоминать о том, что они не ели с самого утра.

— Благодарю вас, мадам, — сказала Сун Хи, принимая чашку чая. — Всё выглядит восхитительно.

Мадам Кристина расплылась в широкой улыбке и стала ещё больше похожа на добрую сказочную волшебницу.

— О, зови меня просто Кристина, дорогая. Все в замке — одна большая семья. А теперь попробуй эти маленькие пирожные с вишней — мой фирменный рецепт!

Такеши осторожно отпил из своей чашки, и его брови удивлённо поползли вверх.

— Этот чай… он напоминает японский гёкуро, но с какими-то необычными нотами.

— Верно! — подхватил профессор, плюхаясь в кресло напротив и наливая себе чай. — Это особый сорт, который выращивают только в наших горах. Говорят, что он обладает удивительными свойствами — очищает разум и обостряет восприятие. Именно то, что нужно для творческих натур! А вы ведь творческие натуры, не так ли?

— Я фотограф, — ответила Сун Хи, откусывая кусочек пирожного, которое оказалось невероятно вкусным — с хрустящей корочкой и нежной, тающей во рту начинкой.

— А я писатель, — добавил Такеши.

— Превосходно! — снова воскликнул профессор. Казалось, это было его любимое слово. — Фотограф и писатель! Какое чудесное сочетание! Образ и слово, визуальное и вербальное, инь и ян!

Сун Хи и Такеши переглянулись, и в глазах обоих читалось одно и то же: этот старик определённо эксцентричен, но в нём было что-то располагающее, заставляющее чувствовать себя как дома.

— А вы, профессор? — спросил Такеши. — Вы сказали, что являетесь хранителем замка?

— Да, да, — профессор размешал в своём чае что-то из маленькой серебряной фляжки. — Я присматриваю за «Замком забытых воспоминаний» уже… ох, даже не помню, сколько лет! Время здесь течёт иначе, знаете ли.

— Забытых воспоминаний? — переспросила Сун Хи. — Интересное название. Откуда оно взялось?

Профессор внезапно стал серьёзным. Он наклонился вперёд, и стёкла его очков блеснули в свете камина.

— Это древнее название, которое замок получил много веков назад. Говорят, что когда-то давно здесь жил могущественный чародей, который…, но постойте, я забегаю вперёд. — Он резко выпрямился и снова заулыбался. — Всё в своё время! Сначала вам нужно согреться, поесть и отдохнуть. История замка никуда не денется.

В этот момент дверь гостиной распахнулась, и в комнату влетела молодая девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в два высоких хвостика. Она была одета в яркое платье с множеством оборок и лент, а на ногах красовались полосатые чулки и туфли с пряжками, как у средневекового пажа.

Глава 2. Тайны за каждым углом

— Профессор! Профессор! — воскликнула девушка, подпрыгивая от возбуждения. — Филин Арчибальд снова застрял в дымоходе библиотеки, и мистер Хиггинс говорит, что если мы не вытащим его до заката, то…

Она резко остановилась, заметив гостей, и её глаза, голубые, как летнее небо, расширились от удивления.

— Ой! У нас посетители? Настоящие посетители? — Она подскочила к креслам и склонилась над Сун Хи и Такеши, рассматривая их с таким интересом, словно они были редкими экспонатами в музее. — Здравствуйте! Меня зовут Пиппа! А вы кто? Откуда? Надолго ли? О, у вас такие интересные глаза! Можно я нарисую ваш портрет?

— Пиппа! — профессор покачал головой, но в его голосе слышалась нежность. — Мы уже говорили о манерах. Наши гости только прибыли и ещё не успели отдохнуть.

— Ох, простите! — Пиппа отпрыгнула назад и сделала неуклюжий реверанс. — Я просто так рада видеть новые лица! У нас так редко бывают гости!

Сун Хи не могла сдержать улыбку — энергия девушки была заразительной.

— Ничего страшного. Я Ким Сун Хи, а это Такеши Ямамото.

— Сун Хи и Такеши, — повторила Пиппа, словно пробуя имена на вкус. — Красивые имена! А что означают ваши имена? У всех имён должны быть значения, правда?

— «Сун» означает «доброта», а «Хи» — «радость», — ответила Сун Хи.

— А «Такеши» можно перевести как «воин» или «мужественный», — добавил Такеши.

— Доброта, радость и мужество! — восхищённо произнесла Пиппа. — Прекрасная комбинация! Ох, но я совсем забыла про Арчибальда! Профессор, нам действительно нужна ваша помощь. Мистер Хиггинс говорит, что если филин проведёт в дымоходе ещё один закат, то у него разовьётся клаустрофобия, и он перестанет быть пригодным для почтовой службы!

Профессор вздохнул и поднялся.

— Прошу прощения, дорогие гости. Долг хранителя замка зовёт. Наш филин имеет привычку застревать в самых неподходящих местах. Пиппа, почему бы тебе не показать нашим гостям их комнаты? Думаю, они хотели бы немного отдохнуть перед ужином.

— С удовольствием! — Пиппа подпрыгнула и захлопала в ладоши. — Я покажу им все-все-все! И Янтарную башню, и Зеркальную галерею, и Сад зимних роз, и…

— Пиппа, — терпеливо прервал её профессор, — просто проводи их в комнаты. У нас ещё будет время для полной экскурсии.

— Хорошо-хорошо, — Пиппа кивнула с преувеличенной серьёзностью. — Только самое необходимое. Обещаю!

Профессор с сомнением покачал головой и, извинившись ещё раз, вышел из комнаты. Пиппа тут же повернулась к гостям, её глаза сияли от возбуждения.

— Ну что, готовы? Даже короткая экскурсия по Замку Забытых Воспоминаний — это настоящее приключение!

Пиппа оказалась неутомимым гидом. Несмотря на обещание показать «только самое необходимое», она вела Сун Хи и Такеши через бесконечные коридоры, комнаты и галереи, останавливаясь возле каждой интересной картины, статуи или предмета мебели, чтобы рассказать историю его появления в замке.

— А это портрет графини Элеоноры фон Штраусс, — щебетала Пиппа, указывая на картину женщины с высокой причёской и надменным выражением лица. — Говорят, что её призрак до сих пор бродит по Южной башне и ищет свои украденные жемчуга. Но я её никогда не видела, хотя очень старалась!

Такеши с интересом рассматривал архитектуру замка. Как писатель, он не мог не заметить, что внутреннее пространство казалось намного больше, чем можно было предположить, глядя на замок снаружи.

— Сколько лет этому замку? — спросил он, когда они проходили через галерею с витражными окнами, создававшими на полу узоры из цветных пятен.

— О, он очень-очень старый! — ответила Пиппа, кружась на месте так, что её платье закрутилось колоколом. — Некоторые части построены ещё в Средние века, а другие добавлялись позже. Профессор говорит, что замок сам решает, когда ему нужно расшириться.

— Замок сам решает? — переспросила Сун Хи с улыбкой. — Звучит волшебно.

— Так и есть! — с энтузиазмом подтвердила Пиппа. — Замок забытых воспоминаний — волшебное место! Иногда комнаты перемещаются, коридоры меняют направление, а лестницы приводят в совершенно неожиданные места. Поэтому никогда не знаешь, что найдёшь за следующим поворотом!

Она произнесла это с таким серьёзным видом, что Сун Хи и Такеши невольно переглянулись. Конечно, это была всего лишь сказка, которую рассказывали посетителям, но в полумраке старинного замка, с его скрипящими половицами и дрожащими тенями от свечей, легко было поверить в нечто сверхъестественное.

— А кто ещё живёт в замке, кроме тебя и профессора? — спросила Сун Хи, когда они поднимались по широкой винтовой лестнице.

— О, нас много! — Пиппа начала загибать пальцы. — Мадам Кристина, которую вы уже встретили, она наш повар. Иеремия — дворецкий. Мистер Хиггинс — смотритель птичьего двора и голубятни. Старый Фредерик ухаживает за садом, хотя сейчас, зимой, там мало работы. Мадам Лулу отвечает за музыкальную комнату — она учит меня играть на пианино, но я всё время путаю ноты. Ещё есть братья Гримм — нет-нет, не те знаменитые, просто однофамильцы — они близнецы и занимаются механическими изобретениями. И конечно, множество животных!

— Животных? — заинтересовался Такеши.

— Да! У нас есть кошки, собаки, птицы, даже несколько экзотических существ! — Пиппа подпрыгнула от возбуждения. — О, вам обязательно нужно познакомиться с Серебрянкой!

— И кто такая Серебрянка? — спросила Сун Хи.

— Наш домашний дракон! — объявила Пиппа с гордостью.

Сун Хи рассмеялась.

— Дракон? Настоящий?

— Ну, не совсем настоящий, — признала Пиппа. — Она вообще-то ящерица. Очень большая ящерица! Но профессор говорит, что если верить в то, что она дракон, достаточно сильно, то однажды она может им стать. Магия веры и всё такое.

Они миновали ещё несколько коридоров и наконец остановились перед дверью из тёмного дерева с медной табличкой, на которой было выгравировано «Голубая комната».

— Это твоя комната, Сун Хи, — сказала Пиппа, открывая дверь с театральным жестом. — Надеюсь, тебе понравится!

Комната полностью оправдывала своё название — стены были окрашены в нежно-голубой цвет, а мебель и текстиль выдержаны в различных оттенках синего, от лазурного до почти фиолетового. Большая кровать с балдахином занимала центральное место, а рядом с высоким окном, выходящим на горы, стоял письменный стол. На прикроватной тумбочке Сун Хи заметила свежие цветы в вазе и маленькую шкатулку с её инициалами.

— Мои инициалы? — удивлённо произнесла она, указывая на шкатулку. — Но как…

— Замок знает своих гостей, — таинственно ответила Пиппа, подмигнув. — Он всегда подготавливает для них именно то, что нужно.

Прежде чем Сун Хи успела задать ещё вопросы, Пиппа уже тянула Такеши дальше по коридору.

— А твоя комната следующая, Такеши! Янтарная комната. Она называется так потому, что когда заходит солнце, стены кажутся сделанными из чистого янтаря. Это потрясающе!

Комната Такеши действительно была оформлена в тёплых янтарных тонах. Массивная деревянная кровать, книжный шкаф, заполненный старинными томами, и удобное кресло у окна создавали атмосферу уюта и покоя. На столе лежала стопка чистой бумаги, набор перьев и чернильница — словно комната знала, что её гость — писатель.

— Теперь вы можете отдохнуть перед ужином, — сказала Пиппа. — Ванные комнаты находятся в конце коридора. Там есть горячая вода — братья Гримм установили особую систему подогрева. Ужин будет через два часа в Большой столовой. Я приду за вами, чтобы вы не заблудились!

С этими словами она умчалась, оставив Сун Хи и Такеши стоять в коридоре с лёгким ощущением, что они только что пережили маленький ураган.

— Что ты думаешь обо всём этом? — спросила Сун Хи, глядя на Такеши.

Он задумчиво потёр подбородок.

— Это место странное, но… притягательное. Я чувствую, что здесь будет хороший материал для моей книги.

— Да, и отличные возможности для фотосъёмки, — согласилась Сун Хи. — Интересно, что за историю профессор хотел рассказать нам о названии замка?

— Полагаю, мы узнаем это за ужином, — ответил Такеши. — А пока, думаю, нам действительно стоит отдохнуть. День выдался… насыщенным.

Сун Хи кивнула.

— Согласна. Увидимся за ужином.

Они разошлись по своим комнатам, и Сун Хи, закрыв за собой дверь, наконец-то смогла выдохнуть. Она подошла к окну и увидела, что метель всё ещё не утихала — снежные вихри кружились вокруг башен замка, создавая впечатление, что здание парит среди облаков.

Её чемодан, уже распакованный, стоял возле гардероба, а на кровати лежало платье — тёмно-синее, с серебряной вышивкой, идеально подходящее к её фигуре.

«Откуда они знали мой размер?» — подумала Сун Хи, но усталость после долгого дня перевешивала любопытство. Горячая ванна казалась сейчас самой желанной вещью на свете.

Она взяла свои туалетные принадлежности и направилась в указанном Пиппой направлении. Ванная комната оказалась просторной и старомодной, с огромной медной ванной на изогнутых ножках в форме львиных лап и множеством флаконов с ароматическими маслами.

Пока ванна наполнялась горячей водой, Сун Хи рассматривала замысловатую систему труб и клапанов, которая, видимо, и была изобретением упомянутых братьев Гримм. Вода текла из медного крана, украшенного головой дракона, и быстро наполняла ванну, наполняя комнату паром с ароматом лаванды и розмарина.

Сун Хи погрузилась в горячую воду, чувствуя, как напряжение длинного дня постепенно покидает её тело. Она закрыла глаза, позволяя себе расслабиться, и неожиданно услышала мелодичный звон. Открыв глаза, она увидела маленькую серебристую ящерицу, сидящую на краю ванны и внимательно наблюдающую за ней.

— Ох! — вскрикнула Сун Хи, инстинктивно прикрываясь руками.

Ящерица наклонила голову, как будто извиняясь за вторжение, и издала ещё один мелодичный звук, похожий на тихий колокольчик.

— Ты, должно быть, Серебрянка, одно из экзотических животных, о которых говорила Пиппа, — произнесла Сун Хи, удивляясь своему спокойствию. В любой другой ситуации она бы испугалась, но здесь, в этом странном замке, появление серебристой ящерицы казалось почти нормальным.

Ящерица кивнула, словно понимая её слова, а затем плавно скользнула к флаконам с маслами, указывая хвостом на один из них.

— Ты рекомендуешь этот? — спросила Сун Хи, улыбаясь.

Ящерица снова кивнула.

Сун Хи взяла указанный флакон и открыла его. Аромат жасмина с нотками чего-то неизвестного, но удивительно приятного, наполнил воздух.

— Спасибо за совет.

Она добавила несколько капель масла в воду, и ящерица, похоже удовлетворённая, скользнула к двери, на мгновение обернулась и исчезла в щели под дверью.

«Что это было?» — подумала Сун Хи, но вместо тревоги почувствовала только лёгкое удивление и странное тепло. Этот замок с каждой минутой становился всё более загадочным, но вместе с тем — всё более притягательным.

После ванны она вернулась в свою комнату, чувствуя себя обновлённой. Синее платье, лежавшее на кровати, было сшито из мягкого бархата и сидело на ней так, словно было создано по индивидуальным меркам. Сун Хи оглядела себя в высоком зеркале и осталась довольна — платье подчёркивало её стройную фигуру и оттеняло тёмные блестящие волосы.

Стук в дверь прервал её размышления.

— Готова к ужину? — раздался голос Пиппы.

— Да, входи, — ответила Сун Хи.

Дверь распахнулась, и Пиппа влетела в комнату, теперь одетая в ярко-зелёное платье с причудливыми узорами.

— Ого! Ты выглядишь потрясающе! — воскликнула она, оглядывая Сун Хи. — Платье идеально подходит. Я знала, что замок выберет правильно!

— Замок выбрал? — переспросила Сун Хи. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, гардеробная комната замка полна одежды из разных эпох и стран, — объяснила Пиппа. — И каждый раз, когда приезжает гость, замок словно чувствует, что ему подойдёт, и отправляет нужные вещи в комнату. Это одна из его маленьких магий!

— Маленьких магий, — повторила Сун Хи с улыбкой. — Кажется, в этом замке их немало.

— О, ты даже не представляешь! — Пиппа подскочила к двери. — Идём, Такеши уже ждёт нас в коридоре.

Выйдя из комнаты, Сун Хи увидела Такеши, одетого в тёмный костюм старинного покроя, который удивительно шёл ему. Он выглядел как персонаж исторического романа — благородный и немного таинственный.

Их взгляды встретились, и на мгновение Сун Хи показалось, что время замедлилось. В глазах Такеши промелькнуло что-то, чего она не могла разобрать — восхищение? удивление? — но это выражение быстро сменилось его обычным спокойствием.

— Ты… выглядишь прекрасно, — сказал он тихо.

— Спасибо, — Сун Хи почувствовала, как к щекам приливает тепло. — Ты тоже очень элегантен в этом костюме.

— Эти старинные наряды странно удобны, — заметил Такеши, поправляя манжету. — Как будто сшиты специально для меня.

— О, так и есть! — вмешалась Пиппа, которая уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Замок всегда знает, что подойдёт гостям лучше всего. Но давайте поторопимся! Мадам Кристина приготовила особенный ужин в вашу честь, и она ужасно расстроится, если блюда остынут!

Они последовали за Пиппой по коридорам, спустились по широкой лестнице и прошли через несколько залов, прежде чем достигли Большой столовой. По пути Сун Хи заметила ту же серебристую ящерицу, скользящую по стене, и, к своему удивлению, увидела, как животное подмигнуло ей, прежде чем исчезнуть за гобеленом.

Большая столовая оказалась впечатляющим помещением с высоким сводчатым потолком и огромным столом из тёмного дерева, который мог вместить не менее двадцати человек. Стены украшали гобелены с изображениями сцен охоты и мифических существ, а вдоль них стояли рыцарские доспехи, держащие факелы.

За столом уже собрались обитатели замка. Профессор Шнитцель сидел во главе, рядом с ним — мадам Кристина, чьё лицо сияло от удовольствия. Дворецкий Иеремия стоял за стулом профессора, сохраняя невозмутимое выражение лица. Ещё несколько человек, которых Сун Хи и Такеши ещё не встречали, занимали места за столом, с любопытством глядя на вошедших.

— А вот и наши гости! — радостно воскликнул профессор, вставая. — Проходите, проходите! Позвольте представить вам остальных обитателей нашего маленького мира.

Он начал представлять присутствующих: мистер Хиггинс оказался невысоким мужчиной с длинными бакенбардами и постоянно взъерошенными волосами, словно он только что столкнулся с сильным ветром; мадам Лулу — элегантной дамой неопределённого возраста с седыми волосами, собранными в сложную причёску, и моноклем на золотой цепочке; старый Фредерик — морщинистым, как печёное яблоко, старичком с густыми бровями и руками, покрытыми мозолями от работы в саду. Братья Гримм — идентичные близнецы с курчавыми русыми волосами и остроконечными бородками — разговаривали одновременно, заканчивая фразы друг за друга.

— Присаживайтесь, присаживайтесь! — пригласил профессор, указывая на два свободных места напротив себя. — Мадам Кристина превзошла себя в приготовлении сегодняшнего ужина.

Сун Хи и Такеши заняли указанные места, и сразу же началось настоящее пиршество. Блюда следовали одно за другим: супы и закуски, мясные и рыбные деликатесы, овощи, приготовленные самыми изысканными способами, десерты, от которых захватывало дух. Вина и другие напитки текли рекой, а разговоры за столом становились всё оживлённее.

— А как вы познакомились? — спросила мадам Лулу, обращаясь к Сун Хи и Такеши через стол. — Вы путешествуете вместе?

— О нет, мы встретились только сегодня, — ответила Сун Хи. — Во время метели, по дороге к замку.

— Судьба! — воскликнула мадам Лулу, прижимая руку к сердцу. — Замок всегда притягивает людей, которым суждено встретиться!

— Вы фотограф, мисс Ким? — поинтересовался один из братьев Гримм.

— А вы писатель, мистер Ямамото? — добавил второй.

— Какая прекрасная пара! — заключили они хором.

— Мы не пара, — поспешно уточнил Такеши, бросив быстрый взгляд на Сун Хи. — Мы просто… случайные попутчики.

— Случайности не случайны в «Замке забытых воспоминаний», — загадочно произнёс старый Фредерик, впервые за вечер открыв рот. Его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. — Здесь всё имеет своё значение и своё место.

— А что означает название замка? — спросила Сун Хи, вспомнив недоговорённость профессора. — Вы начали рассказывать историю, профессор, но отложили её.

Профессор Шнитцель промокнул губы салфеткой и взял бокал вина. Свет от канделябров отражался в стёклах его очков, создавая впечатление, что его глаза светятся изнутри.

— Ах, да, история! — Он сделал глоток и поставил бокал. — «Замок забытых воспоминаний» получил своё название из-за особого… свойства. Говорят, что много веков назад могущественный чародей создал это место как убежище для своей запретной любви. Замок существовал вне обычного мира, в пространстве между реальностью и мечтами, где влюблённые могли быть вместе, не боясь преследований.

Профессор сделал паузу, оглядывая присутствующих. Все замерли, слушая его рассказ.

— Но была одна особенность, — продолжил он тихим голосом. — Любой, кто покидал стены замка, забывал всё, что произошло внутри, и всех, кого он встретил здесь. Память оставалась только у тех, кто решал остаться навсегда.

В столовой воцарилась тишина. Даже Пиппа притихла, хотя казалось, что ей стоило больших усилий сдерживать свою обычную энергию.

— Это всего лишь легенда, конечно, — добавил профессор с улыбкой. — Но в каждой легенде есть доля правды. Замок действительно особенный. Он собирает истории и воспоминания, хранит их, словно драгоценности. И иногда — только иногда — позволяет увидеть то, что было скрыто.

— Вы хотите сказать, — медленно произнёс Такеши, — что если мы покинем замок, то забудем всё, что происходило здесь? И друг друга?

Профессор таинственно улыбнулся.

— Кто знает? Легенды часто преувеличивают. Но я бы не советовал проверять. Некоторые вещи стоит просто принимать на веру.

— Это звучит как элемент фэнтези-романа, — заметила Сун Хи с нервным смешком. — Я не верю в магию и заклинания.

— А я верю! — воскликнула Пиппа. — Я видела, как работает магия замка! Например, когда Серебрянка — наша ящерица — превращается в настоящего маленького дракона во время полнолуния!

— Пиппа, — ласково упрекнула её мадам Лулу, — ты снова путаешь свои сны с реальностью.

— Ничего я не путаю! — надулась Пиппа. — Я действительно видела, как он выдыхал маленькие клубы дыма!

— Конечно, дорогая, — мадам Лулу погладила рыжие волосы девушки. — Мы все видим то, во что хотим верить.

— В любом случае, — вмешался профессор, поднимая бокал, — предлагаю тост за наших гостей! За новые встречи и воспоминания, которые оставят след в нашем замке!

Все подняли бокалы, и остаток ужина прошёл в непринуждённой атмосфере, наполненной историями обитателей замка, музыкой (мадам Лулу продемонстрировала свой талант игры на виолончели) и смехом. Несмотря на странность ситуации, Сун Хи чувствовала себя неожиданно комфортно среди этих эксцентричных личностей. Она часто ловила на себе внимательный взгляд Такеши и каждый раз ощущала лёгкое волнение, которое списывала на действие вина и необычную атмосферу.

Глава 3. Утро открытий

Сун Хи проснулась от мягкого солнечного света, проникающего сквозь тяжёлые шторы Голубой комнаты. На мгновение она застыла в замешательстве, не узнавая обстановку, но затем воспоминания о вчерашнем дне вернулись: метель, таинственный замок, странные обитатели и… Такеши Ямамото, японский писатель с внимательным взглядом и неожиданным чувством юмора.

Она потянулась и села в постели, оглядывая комнату при дневном свете. То, что вчера казалось просто красивым и изысканным, теперь выглядело поистине удивительным. Стены были покрыты тончайшей лазурной росписью, изображавшей морские сцены и мифических существ; потолок украшали фрески с облаками и птицами, настолько реалистичными, что казалось, они вот-вот взлетят.

Сун Хи выбралась из постели и подошла к окну, отдёрнув шторы полностью. Панорама, открывшаяся перед ней, захватывала дух: заснеженные горы простирались до горизонта, их вершины сверкали в утреннем солнце. Лес, окружавший замок, выглядел как сказочное царство — ветви деревьев, покрытые снегом, создавали затейливые узоры, а кое-где можно было увидеть дымок от дальних деревень.

«Идеальный кадр», — подумала Сун Хи, инстинктивно потянувшись к своей камере, которая лежала на письменном столе. Открыв окно, она сделала несколько снимков, наслаждаясь холодным, чистым воздухом, заполнившим комнату.

Стук в дверь прервал её созерцание.

— Войдите, — отозвалась Сун Хи, закрывая окно.

В комнату вошёл Иеремия, дворецкий, его спина была так же невероятно прямой, как и вчера.

— Доброе утро, мисс Ким, — произнёс он с безупречной вежливостью. — Я принёс вам чай и сообщение от профессора фон Шнитцеля. Завтрак будет подан через полчаса в Малой столовой. После, если позволите, он хотел бы показать вам и мистеру Ямамото некоторые достопримечательности замка.

— Спасибо, Иеремия, — ответила Сун Хи. — Я буду готова вовремя.

Дворецкий поставил поднос с чаем на столик у кровати и, поклонившись, направился к двери. На пороге он остановился и добавил:

— Если вам что-нибудь понадобится, просто позвоните в колокольчик, — он указал на маленький серебряный колокольчик на прикроватной тумбочке. — И ещё… метель прекратилась, но, по прогнозам, ожидается новый снегопад. Дороги сейчас расчищаются, но, боюсь, до завтрашнего дня уехать будет невозможно.

— Понятно, — кивнула Сун Хи. В глубине души она почувствовала странное облегчение от новости, что им придётся остаться ещё на день. — Спасибо за информацию.

После ухода дворецкого Сун Хи налила себе чай — ароматный, с нотками жасмина и чего-то неуловимо экзотического. Он напоминал корейский чай, который готовила её бабушка, но с какими-то новыми оттенками вкуса.

Она быстро собралась и, решив не ждать полчаса в комнате, отправилась исследовать замок при дневном свете. Коридоры выглядели совершенно иначе, чем вечером: солнечный свет, проникающий через высокие окна, создавал причудливые узоры на полу и стенах, а детали декора, незаметные в полумраке, теперь проявлялись во всей своей красоте.

Сун Хи брела без определённой цели, периодически останавливаясь, чтобы сделать снимок особенно интересного элемента архитектуры или необычного вида из окна. Она миновала несколько закрытых дверей и уже начала опасаться, что заблудится, когда услышала знакомый голос.

— Доброе утро, — произнёс Такеши, появляясь из-за поворота коридора. — Вижу, я не единственный ранний исследователь.

Сун Хи улыбнулась, неожиданно обрадовавшись встрече. В утреннем свете Такеши выглядел немного иначе — моложе и менее серьёзным. Он был одет в светлую рубашку и тёмные брюки, его волосы были слегка взъерошены, а очки сидели чуть криво, что придавало ему очаровательно-растерянный вид.

— Доброе утро, — ответила она. — Я решила изучить замок до завтрака. Он выглядит совершенно по-другому днём.

— Я тоже это заметил, — кивнул Такеши. — И ещё кое-что странное… ты не обратила внимания на часы?

— Часы? — переспросила Сун Хи, нахмурившись.

— Пойдём, я покажу, — Такеши жестом пригласил её следовать за ним. Они прошли через несколько коридоров и остановились перед большими напольными часами с маятником. — Посмотри на время.

Сун Хи взглянула на циферблат: часы показывали половину двенадцатого.

— И что не так? — спросила она, не понимая, на что указывает Такеши.

— Сейчас примерно восемь тридцать утра, — ответил он. — По крайней мере, так показывают мои наручные часы. И солнце только недавно взошло, судя по его положению.

Он указал на другие часы в конце коридора, которые показывали без четверти три.

— Все часы в замке показывают разное время, — продолжил Такеши. — Я проверил не менее десятка. Ни одни не совпадают ни с моими часами, ни друг с другом.

— Может быть, они просто не заведены? — предположила Сун Хи. — Это старинный замок, вполне вероятно, что за всеми часами невозможно уследить.

— Но они идут, — возразил Такеши, указывая на маятник, который мерно качался. — И вот что ещё странно: я заметил, что некоторые часы иногда меняют время в обратном направлении. Смотри.

Он подвёл её к небольшим настенным часам с кукушкой. Минутная стрелка медленно, но отчётливо двигалась против часовой стрелки.

Сун Хи почувствовала лёгкий холодок. Это было действительно странно.

— Возможно, какой-то механический дефект, — сказала она, хотя сама не верила своим словам.

— Возможно, — согласился Такеши, но его тон ясно указывал, что он думает иначе. — Знаешь, я обнаружил кое-что ещё сегодня утром. Библиотеку. Огромную библиотеку с книгами на всех языках мира, включая корейский и японский. Хочешь взглянуть?

Сун Хи кивнула, заинтригованная. Они повернули в боковой коридор и вскоре оказались перед массивными двойными дверями из тёмного дерева. Такеши толкнул их, и они вошли в просторное помещение, уставленное книжными шкафами от пола до потолка. Винтовые лестницы вели на галереи верхних ярусов, а в центре зала стояли удобные кресла и столы для чтения.

— Это потрясающе, — выдохнула Сун Хи, осматриваясь. Солнечный свет, проникающий через высокие окна, создавал золотистую дымку, в которой танцевали пылинки. — Сколько здесь книг?

— Тысячи, — ответил Такеши, проводя пальцами по корешкам книг на ближайшей полке. — И многие из них — редкие издания. Я нашёл первые издания Достоевского, Хемингуэя, Мураками… И что самое удивительное, вот это.

Он подвёл её к полке, где стояли книги на корейском языке. Среди них Сун Хи заметила несколько романов, которые она читала в детстве, и даже сборник стихов, который когда-то подарила ей бабушка.

— Странное совпадение, — пробормотала она, вытаскивая знакомый томик.

— Слишком много совпадений, — заметил Такеши. — Я нашёл целую секцию японской литературы, включая несколько книг, которые сильно повлияли на меня в юности. Книги, о которых я никогда не упоминал никому в этом замке.

Сун Хи открыла сборник стихов, и из него выпал засушенный цветок — точно такой же, какой лежал в её копии дома в Сеуле.

— Это невозможно, — прошептала она, поднимая цветок.

— И тем не менее, — Такеши мягко улыбнулся, — похоже, этот замок полон невозможных вещей.

Они услышали мелодичный звон — откуда-то издалека донёсся звук колокола.

— Должно быть, зовут на завтрак, — сказал Такеши. — Идём?

Сун Хи кивнула, аккуратно положив цветок обратно в книгу и поставив её на полку. Когда они выходили из библиотеки, она обернулась и на мгновение увидела серебристую ящерицу, сидящую на верхней полке. Ящерица словно подмигнула ей, прежде чем исчезнуть между книгами.

«Я начинаю видеть странные вещи», — подумала Сун Хи, потрясая головой.

Они спустились на нижний этаж и, следуя указаниям Пиппы, которая внезапно появилась из бокового коридора, нашли Малую столовую — уютное помещение с панорамными окнами, выходящими на заснеженный сад.

За столом уже собрались профессор фон Шнитцель, мадам Лулу и братья Гримм. Профессор, увидев входящих, радостно всплеснул руками.

— А вот и наши гости! Доброе утро, друзья мои! Надеюсь, вы хорошо выспались?

— Превосходно, благодарю, — ответил Такеши, занимая указанное ему место.

— Да, спасибо, — добавила Сун Хи, садясь рядом. — У вас удивительно удобные кровати.

— О, они специально сконструированы для идеального сна! — с энтузиазмом заявил один из братьев Гримм.

— Мы разработали систему пружин, которая адаптируется к весу и форме тела, — подхватил второй.

— И добавили особую смесь трав в подушки для улучшения качества сновидений! — закончили они хором.

— Травы для сновидений? — переспросила Сун Хи с улыбкой. — Звучит волшебно.

— Наука, дорогая моя, просто наука! — профессор подмигнул ей. — Хотя, конечно, грань между наукой и магией порой так тонка, что её почти невозможно различить.

Завтрак был не менее впечатляющим, чем вчерашний ужин: свежая выпечка, фрукты, яйца, приготовленные несколькими способами, мясные деликатесы и разнообразные напитки. Мадам Кристина, появившаяся на минуту из кухни, с гордостью наблюдала, как гости наслаждаются её кулинарными творениями.

— Кстати о времени, — сказала Сун Хи, вспомнив утреннее открытие, — мы заметили, что часы в замке показывают разное время.

— А некоторые даже идут в обратном направлении, — добавил Такеши.

Профессор рассмеялся, отрезая кусочек копчёного лосося.

— Ах, да! Наши знаменитые часы. Видите ли, в этом замке время течёт… скажем так, нестандартно. Некоторые говорят, что это из-за особого расположения замка относительно магнитных полей Земли. Другие считают причиной высоту над уровнем моря и уникальные атмосферные условия. А я предпочитаю думать, что замок просто живёт в своём собственном временном измерении.

— Но это же противоречит законам физики, — заметила Сун Хи.

— Моя дорогая, — профессор наклонился вперёд, его очки блеснули в солнечном свете, — законы физики — это всего лишь наше ограниченное понимание бесконечно сложной вселенной. То, что мы не можем объяснить сегодня, завтра может стать общепризнанной наукой.

— Время относительно! — воскликнул один из братьев Гримм.

— Эйнштейн это доказал! — подхватил второй.

— А мы просто довели его теорию до практического применения! — заключили они вместе.

Мадам Лулу покачала головой с снисходительной улыбкой.

— Не обращайте внимания на эти научные фантазии. Просто часовой механизм в замке очень старый и капризный. Некоторые часы действительно работают странно, но это лишь придаёт замку шарм, не так ли?

— Кстати о шарме, — вмешался профессор, — я обещал вам экскурсию по замку сегодня. Погода прояснилась, и мы даже можем осмотреть сады, хотя, конечно, они не в лучшем виде зимой.

— Я нашёл библиотеку, — сказал Такеши. — Она впечатляет.

— О, вы уже обнаружили нашу жемчужину! — просиял профессор. — Да, библиотека замка — предмет моей особой гордости. Коллекция собиралась веками. Мы продолжим экскурсию оттуда, если вы не возражаете.

После завтрака профессор повёл их через ряд комнат и коридоров, каждый из которых имел свою историю и особенности. Он рассказывал с таким энтузиазмом и в таких деталях, словно лично присутствовал при всех описываемых им исторических событиях.

— А это, — профессор остановился перед большой двустворчатой дверью из светлого дерева, — моя особая гордость. Астрономическая обсерватория.

Он распахнул двери, и они вошли в круглое помещение с куполообразным потолком из стекла. В центре стоял массивный телескоп старинной конструкции, а по периметру располагались сложные астрономические приборы, карты звёздного неба и модели планетарных систем.

— Ночью здесь открывается потрясающий вид на звёзды, — сказал профессор. — Горный воздух и отсутствие городского освещения создают идеальные условия для наблюдений. Может быть, сегодня вечером, если небо прояснится…

— С удовольствием, — ответил Такеши, разглядывая старинный астрономический атлас.

Сун Хи подошла к одному из круглых окон, откуда открывался вид на внутренний двор замка. Она заметила, что в центре двора располагались странные каменные плиты, образующие что-то вроде календаря или солнечных часов.

— Что это за конструкция во дворе? — спросила она.

— А, вы заметили наш гелиотропион! — профессор подошёл к окну. — Это древнее устройство для отслеживания движения солнца. В определённые дни года, особенно в солнцестояния и равноденствия, световые эффекты бывают просто феноменальными. Кстати, зимнее солнцестояние уже совсем скоро.

— Через три дня, — уточнила Пиппа, неожиданно появившаяся в дверях. — И мы устраиваем большой праздник! Вы ведь останетесь до солнцестояния? Пожалуйста, скажите, что останетесь!

Сун Хи и Такеши переглянулись. Мысль о том, чтобы провести в замке ещё несколько дней, вызывала смешанные чувства: с одной стороны, у них были свои планы и обязательства, с другой — замок с его тайнами и необычными обитателями притягивал всё сильнее.

— Я не уверена, что мы сможем задержаться так надолго, — осторожно ответила Сун Хи. — Хотя это, конечно, заманчивое предложение.

— Дороги всё равно будут непроходимыми ещё как минимум день или два, — заметил профессор. — По прогнозам ожидается новый снегопад. Так что, возможно, сама природа решит за вас.

— А пока, — Пиппа нетерпеливо подпрыгивала, — можно я покажу им Зимний сад? Пожалуйста, профессор!

— Конечно, моя дорогая, — улыбнулся профессор. — Думаю, нашим гостям понравится.

Пиппа с восторженным возгласом схватила Сун Хи и Такеши за руки и потянула их из обсерватории.

— Вы не поверите, как там красиво! — говорила она, ведя их через запутанные коридоры. — Это мое любимое место во всём замке, особенно зимой.

Они спустились по винтовой лестнице, прошли через ряд комнат, каждая из которых была уникально оформлена, и наконец остановились перед стеклянными дверями, за которыми виднелись зелёные растения.

— Готовы? — с театральной торжественностью спросила Пиппа и, не дожидаясь ответа, распахнула двери.

Зимний сад оказался огромной оранжереей, встроенной в центральную часть замка. Прозрачный купол пропускал солнечный свет, создавая иллюзию летнего дня, несмотря на снег, виднеющийся за стёклами. Внутри росли экзотические растения со всего мира: пальмы и орхидеи, цитрусовые деревья и бамбуковые рощицы. Воздух был тёплым и влажным, наполненным ароматами цветов и трав.

— Удивительно, — выдохнула Сун Хи, оглядываясь вокруг. — Как вам удаётся поддерживать такие условия зимой?

— Система геотермального отопления, — ответила Пиппа, явно повторяя чьи-то слова. — И особая конструкция стекла, которая удерживает тепло. По крайней мере, так говорят братья Гримм. А старый Фредерик утверждает, что растения просто любят замок и поэтому цветут даже зимой.

— Довольно сложная инженерная система для средневекового замка, — заметил Такеши, рассматривая трубы, идущие вдоль стен.

— О, замок постоянно модернизируется! — Пиппа повела их по мощёной дорожке среди растений. — Каждое поколение добавляет что-то своё. Оранжерея была построена… кажется, в XVIII веке? Но отопление обновляли несколько раз.

Они шли по извилистым дорожкам, пока не достигли центра сада, где располагался небольшой пруд с прозрачной водой. В пруду плавали яркие рыбки, а посередине стояла миниатюрная копия замка, выполненная с удивительной детализацией.

— Это точная модель нашего замка, — сказала Пиппа, указывая на макет. — Смотрите, можно даже заглянуть в окошки и увидеть миниатюрные комнаты внутри!

Сун Хи и Такеши наклонились над прудом, рассматривая модель. Действительно, через крошечные окна можно было разглядеть миниатюрную мебель и даже крошечные фигурки людей.

— Потрясающая работа, — сказал Такеши. — Кто это сделал?

— Говорят, один из прежних хозяев замка, — ответила Пиппа. — Он работал над моделью десятилетиями, постоянно добавляя новые детали. И самое интересное…

Она не успела закончить фразу, так как из-за высоких папоротников появился старик в садовой одежде, с узловатыми руками и морщинистым лицом — старый Фредерик, садовник, которого они видели вчера за ужином.

— Ах, юная мисс опять приводит гостей к моим растениям, — проскрипел он, но в его голосе слышалась скрытая нежность. — Надеюсь, вы не собираетесь обрывать мои орхидеи для своих причёсок, как в прошлый раз?

— Это было всего один раз! — возмутилась Пиппа. — И я же извинилась!

Старик хмыкнул и повернулся к гостям.

— Добро пожаловать в мой сад. Надеюсь, вы оцените его красоту, не нарушая гармонии.

— Безусловно, — кивнул Такеши. — У вас удивительная коллекция растений.

— Некоторые из этих деревьев старше меня, — с гордостью сказал Фредерик. — А мне, позвольте заметить, уже немало лет. Они помнят истории, которые давно забыты людьми.

— Растения не могут помнить, — заметила Сун Хи, хотя и не хотела показаться невежливой.

— А вы прислушайтесь, — старик наклонился к ней. — Прислушайтесь внимательно, и вы услышите их шёпот. Растения помнят всё. Они свидетели времени.

Пиппа закатила глаза.

— Вот он снова начинает со своими сказками о говорящих растениях, — прошептала она достаточно громко, чтобы Фредерик услышал.

— Не сказки! — возразил старик. — Просто юной мисс не хватает терпения, чтобы услышать. А вот вы, — он посмотрел на Такеши, — вы человек, который умеет слушать. Я вижу это в ваших глазах.

Такеши слегка наклонил голову, принимая комплимент.

— Я писатель. Слушать и наблюдать — часть моей профессии.

— И что вы слышите сейчас? — спросил Фредерик.

Такеши закрыл глаза на мгновение, прислушиваясь к звукам оранжереи: мягкое журчание воды, лёгкий шелест листьев, отдалённое чириканье птиц где-то под куполом.

— Покой, — наконец сказал он. — Здесь чувствуется глубокий покой, словно время замедляет свой бег.

Старик расплылся в широкой улыбке, обнажив несколько отсутствующих зубов.

— Вот! Именно это! Вы уже начинаете понимать магию этого места.

— Фредерик знает все растения по имени, — сказала Пиппа, явно желая сменить тему. — И он делает самые лучшие травяные чаи!

— Не только чаи, — проворчал старик. — Мои травы используются для многого: лекарства, духи, красители… даже чернила, которыми пишутся важные документы замка.

Сун Хи заметила движение между растениями и, присмотревшись, увидела ту же серебристую ящерицу, что встретила вчера в ванной комнате.

— А это должно быть Серебрянка? — спросила она, указывая на ящерицу.

— А, вы заметили нашу любимицу, — Фредерик улыбнулся, глядя на ящерицу с явной привязанностью. — Редкий вид, очень умное создание. Говорят, её предки жили здесь ещё до постройки замка.

Ящерица, словно понимая, что говорят о ней, выползла на открытое пространство и, к удивлению Сун Хи, изящно поклонилась, прежде чем вновь скрыться среди листьев.

— Она поклонилась? — Сун Хи недоверчиво посмотрела на садовника.

— Серебрянка очень вежлива, — серьёзно ответил Фредерик. — И, как я сказал, очень умна. Некоторые в замке считают, что она понимает человеческую речь.

Такеши и Сун Хи обменялись взглядами. Этот замок с каждым часом становился всё более загадочным.

Глава 4. Голос творчества

После обеда, который был таким же обильным и вкусным, как завтрак, Сун Хи решила воспользоваться ясным днём и сделать несколько фотографий замка и окружающей местности. Она вооружилась своей профессиональной камерой и тёплым пальто, которое кто-то аккуратно вычистил и высушил.

Внутренний двор замка в дневном свете выглядел совершенно иначе, чем в вечерней метели. Средневековая архитектура с элементами разных эпох создавала удивительно гармоничное целое. Сун Хи делала снимок за снимком, меняя ракурсы и настройки, пытаясь поймать тот неуловимый дух, который делал это место особенным.

Она заметила гелиотропион, о котором говорил профессор — сложную конструкцию из каменных плит и металлических элементов, похожую на древний астрономический инструмент. Солнечный свет, падающий на центральный камень, создавал игру теней, которые, казалось, указывали на что-то. Сун Хи сделала несколько снимков, завороженная этим взаимодействием света и тени.

— Получаются хорошие кадры?

Она обернулась и увидела Такеши, который стоял, прислонившись к каменной колонне, с небольшим блокнотом в руках.

— Думаю, да, — ответила Сун Хи, просматривая последние фотографии на экране камеры. — Свет сегодня идеальный — мягкий, но чёткий. А ты что делаешь?

Такеши показал свой блокнот.

— Записываю впечатления. Этот замок — настоящая сокровищница для писателя. Каждый угол, каждая тень рассказывают свою историю.

— И какую историю ты услышал сегодня? — спросила Сун Хи, подходя ближе.

Такеши задумчиво посмотрел на замок.

— Историю о месте, которое существует между реальностью и воображением. О людях, которые находят здесь убежище от внешнего мира. О времени, которое течёт по своим собственным законам.

Сун Хи кивнула, удивлённая тем, как точно он выразил её собственные ощущения.

— Я чувствую то же самое, когда фотографирую. Этот замок словно… выходит за рамки обычной реальности.

— Ты давно занимаешься фотографией? — спросил Такеши, когда они вместе направились вдоль стены замка, где начинался небольшой, но ухоженный зимний сад.

— С подросткового возраста, — ответила Сун Хи. — Сначала это было просто хобби, потом стало профессией. Я работаю в основном для журналов и рекламных агентств в Сеуле. А это путешествие — мой первый настоящий творческий отпуск за много лет.

— И как ощущения? — Такеши наблюдал, как она настраивает объектив для съёмки заснеженных скульптур.

— Освобождающие, — она сделала снимок. — Когда работаешь в коммерческой фотографии, постоянно думаешь о том, что хочет видеть клиент, что модно, что будет продаваться. А здесь я могу просто… видеть мир своими глазами и запечатлевать то, что трогает лично меня.

— Понимаю, — кивнул Такеши. — Я чувствую то же самое с моим новым романом. Мои предыдущие книги были успешными, но я всегда чувствовал, что пишу то, что ожидают от меня издатели и читатели. А сейчас…

— Сейчас ты пишешь то, что хочешь сам, — закончила за него Сун Хи.

— Именно, — он улыбнулся. — Удивительно, как творчество связывает людей из разных стран, с разными историями.

Они прошли через арку, увитую спящими зимой лозами, и оказались в небольшом внутреннем дворике с фонтаном, который, несмотря на холод, продолжал работать. Вода, падающая в каменную чашу, создавала причудливые ледяные формации по краям.

— Посмотри на это, — Сун Хи указала на фонтан. — Лёд и текущая вода вместе. Кажется противоречивым, но создаёт такую красоту.

Такеши наклонился, рассматривая ледяные формации.

— Как противоречия в хорошей истории. Они не разрушают её, а делают глубже и интереснее.

Сун Хи сделала несколько крупных планов фонтана, затем повернулась к Такеши.

— Можно тебя сфотографировать?

Он выглядел удивлённым.

— Меня? Зачем?

— Ты хорошо вписываешься в этот пейзаж, — ответила она. — И у тебя интересное лицо для портрета. Если не возражаешь, конечно.

— Не возражаю, — Такеши неловко пожал плечами. — Хотя я не привык позировать.

— Не нужно позировать, — Сун Хи настроила камеру. — Просто будь собой. Продолжай смотреть на фонтан, как ты делал только что.

Такеши вернулся к своему созерцанию, а Сун Хи начала фотографировать, меняя ракурсы и расстояние. Она поймала момент, когда солнечный луч пробился через облака и осветил его профиль, создавая выразительный контраст света и тени.

— Отлично, — сказала она, просматривая снимки. — Ты очень фотогеничен.

— Правда? — Такеши выглядел смущённым. — Обычно я стараюсь держаться подальше от камер.

— Жаль, — улыбнулась Сун Хи. — У тебя очень выразительное лицо.

Они продолжили прогулку, исследуя другие уголки замка. Такеши оказался внимательным наблюдателем и часто указывал на детали, которые Сун Хи могла бы пропустить: странные символы, вырезанные на каменных блоках, необычные узоры в кладке стен, места, откуда открывались особенно живописные виды.

В одном из коридоров Такеши остановился перед деревянной панелью, которая выглядела немного иначе, чем остальные.

— Смотри, — он указал на едва заметный шов. — Кажется, здесь что-то скрыто.

Сун Хи приблизилась, разглядывая панель.

— Похоже на потайную дверь.

Такеши осторожно провёл пальцами по краю панели и нажал на небольшой выступ. С тихим щелчком панель поддалась, открывая узкий проход.

— Ого! — воскликнула Сун Хи. — Ты нашёл секретный ход!

— Интересно, куда он ведёт, — Такеши заглянул в темноту прохода.

— Давай узнаем, — предложила Сун Хи, чувствуя прилив азарта. Она включила фонарик на своём телефоне и направила луч в проход. — Похоже на узкую лестницу, идущую вниз.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — Такеши выглядел немного обеспокоенным. — Может, стоит сначала спросить профессора?

— А где твой дух авантюризма, писатель? — поддразнила его Сун Хи. — Разве не так рождаются хорошие истории? Кроме того, мы ведь не собираемся ничего трогать или ломать. Просто немного исследуем.

Такеши колебался ещё мгновение, но затем улыбнулся.

— Ладно, ты права. Но давай будем осторожны.

Они вошли в проход, который оказался намного длиннее, чем казалось сначала. Узкая винтовая лестница вела вниз, глубоко под замок. Воздух становился прохладнее и влажнее, стены были покрыты тонким слоем мха, который слабо светился в темноте.

— Биолюминесценция, — пробормотал Такеши, прикасаясь к мху. — Никогда не видел такого в естественной среде.

Наконец лестница привела их в небольшую круглую комнату с каменными стенами. В центре стоял постамент, на котором находилась старинная книга в кожаном переплёте. Вокруг постамента на полу были выложены странные символы, похожие на те, что они видели на стенах замка.

— Что это за место? — прошептала Сун Хи, осматриваясь. Её голос эхом отразился от каменных стен.

Такеши подошёл к постаменту, рассматривая книгу, но не прикасаясь к ней.

— Похоже на какое-то ритуальное помещение. Или библиотеку для особо ценных книг.

Сун Хи сделала несколько снимков, используя длинную выдержку, чтобы уловить слабое свечение мха.

— Книга выглядит очень старой, — сказала она, приближаясь к постаменту. — Интересно, на каком она языке?

Прежде чем Такеши успел ответить, они услышали шаги на лестнице и повернулись к входу. В проёме появилась Пиппа, её рыжие волосы казались почти огненными в свете биолюминесцентного мха.

— Вот вы где! — воскликнула она. — Я везде вас ищу! О, вы нашли «Комнату хроник»! Профессор будет впечатлён. Не каждый гость может найти это место.

— «Комната хроник»? — переспросил Такеши.

— Да, здесь хранится главная книга замка, — Пиппа подошла ближе, глядя на книгу с благоговением. — В ней записана вся история замка, все, кто когда-либо жил здесь или просто проходил через его ворота.

— Кто её написал? — спросила Сун Хи.

Пиппа загадочно улыбнулась.

— Никто. И все. Говорят, что книга сама записывает истории. Но это, конечно, просто легенда, — она подмигнула. — Профессор говорит, что это всего лишь очень старый дневник, который каждый хранитель замка продолжает вести.

Она наклонилась над книгой, осторожно открыла её и перевернула несколько страниц.

— Смотрите, вот записи о недавних гостях, — она указала на страницу, где изящным почерком было написано несколько имён с датами. — А вот и ваши имена уже появились!

Сун Хи и Такеши наклонились, чтобы лучше рассмотреть. Действительно, в самом низу страницы были записаны их имена, дата прибытия и какие-то странные символы рядом.

— Что означают эти символы? — спросил Такеши.

— О, это особые метки, — ответила Пиппа. — Они показывают… особенности каждого гостя. У вас обоих метки творцов — видите эти спирали? Это значит, что вы создаёте что-то новое — истории, образы.

— А другие метки что означают? — Сун Хи указала на другие символы возле их имён.

Пиппа на мгновение замялась.

— Ну… — Пиппа посмотрела на символы, слегка прикусив губу. — Этот, похожий на две переплетённые линии, означает связь. Судьба, соединяющая пути. А вот этот, как маленькая звезда… — она замолчала, словно не была уверена, стоит ли продолжать.

— Да? — подтолкнул её Такеши.

— Это метка возвращения, — наконец сказала Пиппа. — Она появляется рядом с именами тех, кому суждено вернуться в замок. Но это всё легенды, конечно! — быстро добавила она, захлопнув книгу. — А сейчас я должна отвести вас обратно. Профессор хотел показать вам ещё кое-что перед ужином.

Она повернулась к лестнице, давая понять, что разговор о книге окончен. Сун Хи и Такеши обменялись заинтригованными взглядами, прежде чем последовать за ней.

Поднявшись обратно в основную часть замка, они обнаружили, что солнце уже клонится к закату, окрашивая стены тёплым золотистым светом. Пиппа повела их через несколько коридоров к высокой башне в восточной части замка.

— Профессор ждёт вас в своём кабинете, — сказала она, остановившись перед резной дверью. — Это его святая святых, так что считайте это особой привилегией!

Она постучала и, услышав приглушённое «Войдите!», открыла дверь.

Кабинет профессора оказался круглой комнатой, занимающей весь этаж башни. Стены были уставлены книжными шкафами и витринами с удивительными предметами: старинными инструментами, минералами, засушенными растениями и законсервированными образцами неизвестных существ. Большой письменный стол, заваленный бумагами, картами и открытыми книгами, стоял у окна с видом на горы. Вокруг были расставлены глобусы, астролябии и другие научные приборы, назначение которых Сун Хи не могла определить.

Профессор фон Шнитцель сидел за столом, изучая что-то через лупу. Когда они вошли, он поднял голову и просиял.

— А, мои дорогие исследователи! — воскликнул он, вставая. — Пиппа сказала, что вы нашли Комнату Хроник. Впечатляюще! Большинство гостей проводят здесь недели, прежде чем обнаружить хотя бы один из секретных проходов замка.

— Это было случайно, — сказал Такеши. — Я просто заметил странную панель в стене.

— Случайно? — профессор поправил очки, глядя на них с хитрой улыбкой. — В этом замке нет случайностей, мой друг. Если вы нашли Комнату Хроник, значит, замок хотел, чтобы вы её нашли.

Сун Хи усмехнулась.

— Вы говорите так, будто замок живой и обладает собственной волей.

— А вы уверены, что это не так? — профессор подмигнул ей. — Но оставим философию. Я позвал вас, чтобы показать кое-что интересное. Пиппа упомянула, что вы встретили нашу Серебрянку.

— Да, эту необычную ящерицу, — кивнула Сун Хи. — Она действительно очень… своеобразная.

— И умная, не так ли? — профессор подошёл к одной из книжных полок и достал старинный фолиант. — Этот труд был написан одним из прежних обитателей замка, натуралистом, который изучал местную фауну. Он особенно интересовался Серебрянкой и её родом.

Он открыл книгу на странице с детальным рисунком серебристой ящерицы. Изображение было поразительно точным, с подробной анатомией и заметками на полях.

— По его теории, эти ящерицы не совсем обычные рептилии, — продолжил профессор. — Он считал, что они являются потомками древних драконов, которые некогда обитали в этих горах. Конечно, с научной точки зрения это абсурд, но как мифологическая концепция — весьма занимательно, не так ли?

— Драконы? — Сун Хи не смогла скрыть скептицизм в голосе.

— Драконы, феи, духи природы — все культуры мира имеют свои легенды о магических существах, — профессор перевернул страницу, показывая другие рисунки странных созданий. — Многие из этих мифов имеют под собой реальную основу — наблюдения за необычными животными, оптические иллюзии, природные явления. Наш натуралист был человеком науки, но даже он не мог объяснить некоторые особенности поведения Серебрянки и её сородичей.

— Например? — заинтересовался Такеши.

— Их необычайный интеллект, способность находить дорогу в самых запутанных лабиринтах, умение появляться именно тогда, когда они нужны… И, конечно, их серебристая чешуя, которая, кажется, светится в темноте, — профессор закрыл книгу. — Я сам, будучи скептиком по натуре, несколько раз становился свидетелем вещей, которые трудно объяснить рациональным путём.

— Например? — повторил Такеши.

Профессор улыбнулся и вернул книгу на полку.

— О, это истории для другого вечера. Сейчас я хотел предложить вам присоединиться ко мне в обсерватории после ужина. Ночь обещает быть ясной, и мы сможем наблюдать весьма редкое астрономическое явление — парад планет. Такое случается раз в несколько десятилетий.

— С удовольствием, — ответил Такеши.

— И я тоже, — добавила Сун Хи. — Это будет отличная возможность для ночной фотосъёмки.

— Превосходно! — профессор хлопнул в ладоши. — А теперь, полагаю, вам стоит отдохнуть перед ужином. Пиппа, будь добра, проводи наших гостей в их комнаты.

Когда они покинули кабинет профессора и шли по коридору, Такеши наклонился к Сун Хи и тихо сказал:

— Ты веришь во всё это? Драконы, магические ящерицы, предсказывающие книги?

— Конечно, нет, — ответила она, но потом задумалась. — Хотя… в этом замке происходит столько странного. Ты заметил, что некоторые коридоры как будто меняют направление? Сегодня утром я была уверена, что повернула налево от библиотеки, чтобы вернуться в свою комнату, но оказалась совсем в другом крыле.

— И часы, которые идут в обратном направлении, — добавил Такеши. — Плюс эта Серебрянка, которая действительно ведёт себя не как обычная ящерица.

— Вы говорите о тайнах замка? — вмешалась Пиппа, которая шла чуть впереди, но, очевидно, внимательно слушала.

— Это только верхушка айсберга! Вы ещё не видели, как двери открываются сами по себе, или как портреты в галерее меняют выражения лиц, или как…

— Пиппа, — мягко прервал её Такеши, — эти вещи имеют рациональное объяснение, правда?

Девушка загадочно улыбнулась.

— Может быть. А может, и нет. Разве не интереснее оставить немного места для тайны?

Она остановилась перед комнатой Сун Хи.

— Отдохните перед ужином. Сегодня мадам Кристина готовит что-то особенное!

С этими словами она ускакала по коридору, оставив Сун Хи и Такеши одних.

— Она прирождённая рассказчица, — заметила Сун Хи. — Неудивительно, что она так хорошо ладит с профессором.

— Да, — согласился Такеши. — Интересно, как она оказалась в замке? Она явно не его родственница.

— Может, спросим за ужином, — предложила Сун Хи, берясь за дверную ручку своей комнаты. — Увидимся позже?

Такеши кивнул.

— Я буду работать над рукописью. Этот замок даёт столько вдохновения, что я едва успеваю записывать идеи.

— Знаю, что ты имеешь в виду, — улыбнулась Сун Хи. — Я собираюсь просмотреть сегодняшние снимки. Кажется, получилось несколько действительно хороших кадров.

Они разошлись по своим комнатам. Войдя к себе, Сун Хи обнаружила, что на кровати лежит новое платье — тёмно-зелёное с серебряной вышивкой. Рядом стояла ваза с свежими цветами, которых не было утром.

«Кто-то приходил, пока нас не было», — подумала Сун Хи. Впрочем, это не вызывало беспокойства — скорее любопытство и некоторое удивление от того, насколько хорошо обитатели замка предугадывали её вкусы и размеры.

Она подключила камеру к своему ноутбуку и начала просматривать снимки, сделанные за день. Фотографии внутреннего двора, зимнего сада, тайной комнаты с книгой… и портреты Такеши. Сун Хи задержалась на этих снимках, изучая выражение его лица. В нём было что-то, что привлекало её внимание — не просто красота, а глубина, задумчивость, лёгкий оттенок меланхолии, который делал его особенно интересным для фотографа.

«Он действительно фотогеничен», — подумала она, выбирая лучшие кадры для обработки.

Работая над фотографиями, Сун Хи не могла не задуматься о странных совпадениях, которые привели их с Такеши в этот замок. Двое азиатов, оказавшихся в метель в одном и том же месте в европейской глуши; оба творческие личности, ищущие вдохновения; оба в переломный момент своей карьеры. И эти символы в книге, о которых говорила Пиппа…

«Глупости, — сказала она себе. — Это просто совпадения. И никаких судьбоносных связей».

Но где-то в глубине души маленький голос шептал, что, возможно, не всё в мире можно объяснить логикой и рациональным мышлением. Возможно, некоторые встречи действительно предопределены. Возможно, некоторые места действительно обладают особой магией.

Сун Хи покачала головой, отгоняя эти мысли, и вернулась к своим фотографиям. Но образ Такеши Ямамото, стоящего в свете заходящего солнца у фонтана с ледяными скульптурами, продолжал занимать её мысли больше, чем она готова была признать.

Ближе к вечеру она переоделась в новое платье, которое, как и ожидалось, сидело идеально, и направилась к столовой. По пути она снова встретила серебристую ящерицу, которая, казалось, намеренно ждала её у поворота коридора. Животное пристально посмотрело на Сун Хи, словно оценивая её, затем издало мелодичный звук и быстро скрылось за гобеленом.

«Драконье потомство, значит?» — подумала Сун Хи, улыбаясь. Истории профессора начинали влиять на неё, несмотря на весь её скептицизм.

Когда она вошла в столовую, все уже собрались. Такеши, одетый в элегантный тёмный костюм, стоял у камина, беседуя с братьями Гримм о каком-то механизме. Увидев входящую Сун Хи, он замолчал на полуслове, и его взгляд на мгновение выдал восхищение, прежде чем он вернулся к своему обычному сдержанному выражению.

— Сун Хи, — он подошёл к ней, — ты выглядишь… впечатляюще.

Глава 5. Зимний сад

— Спасибо, — она почувствовала лёгкий румянец на щеках. — Ты тоже отлично выглядишь.

Профессор хлопнул в ладоши, привлекая внимание собравшихся.

— Дорогие друзья! Давайте займём наши места. Мадам Кристина приготовила нечто особенное сегодня вечером, и я, признаться, умираю от нетерпения!

Ужин действительно был великолепен: экзотические блюда из местных ингредиентов, тонкие вина, десерты, которые таяли во рту. Разговор за столом плавно перетекал от темы к теме, но Сун Хи заметила, что Такеши несколько раз пытался узнать о Пиппе и её появлении в замке.

Наконец, во время десерта, он задал прямой вопрос:

— Пиппа, как давно ты живёшь в замке?

Девушка, поглощённая своим шоколадным суфле, подняла голову.

— Ой, почти всю жизнь! Я была совсем маленькой, когда профессор нашёл меня.

— Нашёл? — переспросила Сун Хи.

Профессор мягко вмешался:

— Это печальная, но в конечном счёте счастливая история. Родители Пиппы погибли в горах во время снежной бури, очень похожей на ту, что привела вас к нашему замку. Их машина сорвалась с обрыва, но маленькая Пиппа каким-то чудом выжила. Я нашёл её, когда совершал свою обычную прогулку по окрестностям.

— Я ничего не помню о том времени, — добавила Пиппа без тени грусти. — Профессор и все в замке стали моей семьёй. И это самая лучшая семья, какую только можно представить!

— Это удивительная история, — сказал Такеши. — Ты когда-нибудь думала о жизни за пределами замка?

Пиппа задумалась, накручивая рыжий локон на палец.

— Иногда… Я читаю о больших городах, университетах, путешествиях. Но замок — мой дом, и здесь столько всего происходит! Каждый день — новое приключение. А профессор обещал, что когда я стану старше, мы совершим большое путешествие вокруг света.

— И я сдержу своё обещание, — кивнул профессор с нежностью. — Когда придёт время.

После ужина, как и было условлено, профессор повёл Сун Хи и Такеши в обсерваторию. Ночь выдалась безоблачной, и через стеклянный купол они могли видеть тысячи звёзд — больше, чем когда-либо видела Сун Хи в городе.

— Световое загрязнение — бич современности, — заметил профессор, настраивая телескоп. — В больших городах люди забыли, как выглядит настоящее ночное небо. А ведь звёзды всегда были источником вдохновения для поэтов, художников, мечтателей…

Он отступил в сторону, позволяя гостям по очереди заглянуть в телескоп. Сун Хи ахнула, увидев ясные очертания планет и их спутников.

— Это невероятно, — прошептала она. — Они выглядят такими близкими, почти осязаемыми.

— Таков парадокс космоса, — улыбнулся профессор. — То, что кажется близким, на самом деле находится на непостижимом расстоянии. А то, что кажется чужим, может быть частью нашей собственной истории. Ведь мы все состоим из звёздной пыли, как говорят астрофизики.

Они провели почти час, наблюдая за небесными телами, слушая объяснения профессора об их движении и взаимовлиянии. Сун Хи сделала несколько снимков через телескоп, а Такеши записал что-то в свой блокнот.

Когда они наконец вернулись в главную часть замка, было уже за полночь. Профессор пожелал им спокойной ночи и удалился, оставив их вдвоём в длинном коридоре.

— Невероятный день, — сказал Такеши. — Кажется, этот замок не перестанет удивлять.

— Согласна, — кивнула Сун Хи. — И знаешь что? Несмотря на все странности, я чувствую себя здесь… на своём месте. Как будто замок принял нас.

Такеши внимательно посмотрел на неё.

— Я чувствую то же самое. Может быть, в этом и есть его настоящая магия — заставлять чужих людей чувствовать себя как дома.

Они остановились перед дверью комнаты Сун Хи.

— Что ж, — она слегка улыбнулась, — спокойной ночи, Такеши.

— Спокойной ночи, Сун Хи, — ответил он, и на мгновение ей показалось, что он хочет сказать что-то ещё, но затем просто кивнул и направился к своей комнате.

Сун Хи смотрела ему вслед, испытывая странное чувство, которое не могла точно определить. Оно было похоже на узнавание — как будто она знала Такеши намного дольше, чем два дня. Как будто их встреча не была случайной.

Она покачала головой, прогоняя эти мысли, и вошла в свою комнату. День был насыщенным, и завтра, несомненно, принесёт новые открытия в этом удивительном Замке Забытых Воспоминаний.

Следующее утро встретило обитателей замка ярким солнечным светом, который, отражаясь от снежного покрова, заливал комнаты золотистым сиянием. Сун Хи проснулась раньше обычного, чувствуя необычайный прилив энергии и желание исследовать замок при утреннем свете.

Одевшись в удобную одежду, которая каким-то образом снова оказалась в её гардеробе — тёплый свитер и брюки для прогулок — она взяла камеру и вышла в коридор. Замок казался тихим, лишь где-то вдалеке слышалась приглушённая мелодия, возможно, мадам Лулу практиковалась на своей виолончели.

Следуя интуиции, Сун Хи направилась к оранжерее, которую они посетили накануне. При утреннем свете она должна выглядеть особенно впечатляюще, и это была отличная возможность для фотосессии.

Проходя через галерею с портретами, она замедлила шаг, разглядывая лица людей, живших в замке в разные эпохи. Аристократы в пышных нарядах, учёные с серьёзными лицами, дамы с загадочными улыбками — каждый портрет рассказывал свою историю. Один из них особенно привлёк её внимание: молодая женщина в синем платье, с тонкими азиатскими чертами лица, держащая в руках книгу. Было что-то знакомое в её облике, хотя Сун Хи была уверена, что никогда не видела этот портрет раньше.

Она приблизилась, чтобы рассмотреть табличку под картиной: «Леди Мин-Джи, 1875». Корейское имя на портрете в европейском замке казалось странным совпадением. Ещё более странным было сходство между Леди Мин-Джи и самой Сун Хи — те же высокие скулы, форма глаз, изящный изгиб губ.

«Должно быть, просто совпадение,» — подумала Сун Хи, делая снимок портрета. Она хотела рассказать об этом Такеши позже.

Продолжив путь, она наконец достигла оранжереи. Утренний свет, проникающий через стеклянный купол, создавал волшебную атмосферу: лучи солнца играли в каплях росы на листьях, вызывая радужные переливы; тени от растений создавали на полу причудливые узоры; цветы, раскрывающиеся навстречу новому дню, демонстрировали всю свою красоту.

Сун Хи начала фотографировать, полностью погрузившись в процесс. Она экспериментировала с ракурсами, светом и тенью, макросъёмкой отдельных цветов и общими планами тропического великолепия среди зимы. Это было похоже на медитацию — мир сузился до кадра в видоискателе, а время потеряло своё значение.

— Доброе утро.

Голос Такеши заставил её вздрогнуть. Она обернулась и увидела его, стоящего в дверях оранжереи с блокнотом в руках.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — сказал он, подходя ближе.

— Всё в порядке, — улыбнулась Сун Хи. — Я просто очень увлеклась съёмкой. Утренний свет здесь создаёт удивительные эффекты.

— Я вижу, — кивнул Такеши, глядя на экран её камеры, где был последний снимок: орхидея, освещённая солнечным лучом, казалось, светилась изнутри. — Потрясающе.

— Ты рано встал, — заметила Сун Хи. — Тоже работал?

— Да, — он показал свой блокнот. — Проснулся с идеей для ключевой сцены моего романа и хотел записать её, пока не забыл. А потом решил прогуляться и увидел тебя здесь через стеклянные двери.

Сун Хи кивнула в сторону садовой скамьи.

— Присядем? Я хочу показать тебе кое-что интересное, что нашла по пути сюда.

Они сели, и Сун Хи показала Такеши снимок портрета Леди Мин-Джи.

— Это в галерее портретов, — пояснила она. — Корейская женщина, жившая здесь в XIX веке. И что самое странное — она очень похожа на меня.

Такеши внимательно изучил фотографию.

— Действительно, сходство поразительное, — согласился он. — Как будто ты позировала для этого портрета.

— И это не единственная странность, — продолжила Сун Хи, прокручивая снимки дальше. — Смотри, нашла ещё один портрет, который показался мне знакомым.

На экране появилось изображение мужского портрета: молодой японец в европейском костюме конца XIX века, с серьёзным выражением лица и книгой в руках, очень похожий на Такеши.

— «Хироши Танака, 1875», — прочитала Сун Хи подпись. — Тот же год, что и Леди Мин-Джи. Они могли знать друг друга.

Такеши выглядел озадаченным.

— Это… необычно. Мог бы поклясться, что у меня был прадед с таким именем, хотя я не уверен, что он когда-либо покидал Японию.

— Может, это просто совпадение, — предположила Сун Хи, хотя сама не очень верила в это. — Но странное.

— В этом замке многое странно, — задумчиво произнёс Такеши. — Ты заметила, что здесь почти нет современных технологий? Нет телевизоров, компьютеров, даже обычных электрических лампочек — только старинные светильники. И всё же здесь есть электричество для наших ноутбуков и телефонов.

— И интернет, хотя и медленный, — добавила Сун Хи. — Я смогла отправить несколько писем вчера. Но ты прав, замок как будто существует в своём собственном времени.

Они помолчали, наблюдая, как солнечный луч медленно перемещается по полу оранжереи, освещая всё новые растения.

— Знаешь, — наконец сказал Такеши, — я никогда не верил в судьбу или предопределение. Но с тех пор, как мы попали в этот замок, я начинаю задумываться… Что если некоторые встречи действительно не случайны?

Сун Хи посмотрела на него, чувствуя, как учащается её пульс.

— Ты имеешь в виду нашу встречу?

Прежде чем Такеши успел ответить, они услышали шорох листьев, и из густой растительности появился старый Фредерик, несущий лейку и садовые ножницы.

— Доброе утро, молодые люди, — проскрипел он, кивая им. — Ранние пташки, как я погляжу. Пришли полюбоваться моими сокровищами при утреннем свете?

— Они прекрасны, — ответила Сун Хи, чувствуя одновременно облегчение и разочарование от прерванного разговора. — Я никогда не видела такого разнообразия растений в одном месте.

— И все они счастливы здесь, — старик ласково погладил лист большого тропического растения. — Они чувствуют энергию замка, питаются ею. Вот почему они цветут даже зимой, даже вдали от своих родных мест.

— Энергия замка? — переспросил Такеши.

Фредерик подмигнул ему.

— Некоторые называют это геотермальными источниками, другие — особым микроклиматом. Но я-то знаю правду. Замок живёт, дышит, и всё внутри него подчиняется его ритму.

Сун Хи и Такеши обменялись взглядами. Снова эта тема живого замка.

— А вы давно здесь работаете, Фредерик? — спросила Сун Хи, меняя тему.

Старик задумался, почесывая подбородок.

— Ох, так давно, что уже и не помню точно. Прибыл сюда молодым парнем, полным сил и энергии. Теперь вот седина в бороде и морщины на лице, а мои растения всё так же молоды и свежи, — он усмехнулся. — Такова жизнь. Но я не жалуюсь. Мало кто может похвастаться тем, что прожил жизнь в окружении такой красоты и в таком месте.

— У вас нет семьи? — поинтересовался Такеши.

— Замок — моя семья, — просто ответил Фредерик. — Все, кто живут здесь, связаны крепче, чем кровные родственники. Когда проводишь годы вместе, разделяя тайны и чудеса этих стен, становишься чем-то большим, чем просто коллеги или друзья.

Он наклонился к небольшому кусту с яркими красными ягодами.

— Взгляните на эти ягоды. Они растут только здесь, в этом саду. Нигде больше в мире их не найти. Местные называют их «слёзы дракона». Говорят, они обладают особыми свойствами.

— Какими свойствами? — спросила Сун Хи, фотографируя ягоды крупным планом.

— Считается, что они помогают увидеть то, что скрыто, — ответил Фредерик. — Или вспомнить то, что забыто. В старых легендах этих гор говорится, что если два человека разделят ягоду «слезы дракона», их судьбы переплетутся навсегда.

Он осторожно сорвал две ягоды и протянул их Сун Хи и Такеши.

— Попробуйте. Они совершенно безопасны, я сам их ем каждый день. И очень вкусные, между прочим.

Сун Хи взяла ягоду и повертела её в пальцах. Она была размером с вишню, но темнее, с странным металлическим отливом.

— Они выглядят необычно, — заметила она.

— Потому что они особенные, — подмигнул Фредерик. — Как и всё в этом замке. Ну же, смелее.

Такеши тоже взял ягоду, их взгляды встретились. Было что-то интимное в этом моменте, словно принятие ягоды означало нечто большее, чем просто дегустацию экзотического фрукта.

— На счёт три? — предложил Такеши с лёгкой улыбкой.

Сун Хи кивнула, чувствуя странное волнение.

— Один… два… три, — они одновременно положили ягоды в рот.

Вкус был необыкновенным — сладкий, но с нотками чего-то терпкого и пряного, напоминающего одновременно о лете и зиме, о тепле и холоде. Сун Хи почувствовала, как по её телу разливается приятное тепло.

— Удивительно, — выдохнула она.

— Никогда не пробовал ничего подобного, — согласился Такеши.

Фредерик довольно улыбнулся.

— Видите? Даже в таком простом удовольствии, как вкус ягоды, замок дарит нам чудеса.

Он повернулся к своим растениям.

— А теперь, если позволите, я должен вернуться к своим обязанностям. Эти красавцы не будут поливать себя сами.

Сун Хи и Такеши поблагодарили старика и решили продолжить прогулку по оранжерее. Они шли среди экзотических растений, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть особенно интересный цветок или необычный лист.

— Как ты думаешь, что это были за ягоды на самом деле? — спросила Сун Хи.

— Возможно, какой-то редкий гибрид, выведенный здесь, в замке, — предположил Такеши. — Но они действительно удивительные на вкус.

— И ты чувствуешь что-нибудь необычное после них? — поинтересовалась она, вспоминая слова Фредерика о «особых свойствах».

Такеши задумался.

— Не знаю… Может быть, цвета стали ярче? Или это просто игра утреннего света. А ты?

— Возможно, — Сун Хи оглянулась вокруг. Действительно, оранжерея казалась ещё более яркой и живой, чем раньше. Каждый лист, каждый цветок приковывал внимание, как будто открывая какую-то свою тайну. — Но это может быть просто самовнушение после его историй.

Они продолжили путь и вскоре оказались в дальнем углу оранжереи, где рос небольшой бамбуковый лес. Проходя между стройными стволами, они вдруг услышали мелодичный звук, похожий на тот, что издавала серебристая ящерица.

— Ты слышала? — спросил Такеши, останавливаясь.

Сун Хи кивнула и указала на небольшой просвет между деревьями.

— Кажется, звук шёл оттуда.

Они осторожно двинулись в указанном направлении и вскоре оказались на маленькой круглой поляне среди бамбука. В центре поляны располагался миниатюрный пруд с кристально чистой водой, в котором плавали золотые рыбки. На камне у пруда сидела серебристая ящерица, словно ожидая их.

— Это Серебрянка, — прошептала Сун Хи. — Она как будто привела нас сюда.

Ящерица издала ещё один мелодичный звук и указала хвостом на что-то на противоположной стороне пруда. Присмотревшись, Сун Хи и Такеши увидели небольшую каменную скамью, почти скрытую среди растений. На ней лежала старая книга в потёртом кожаном переплёте.

— Откуда здесь книга? — удивился Такеши, обходя пруд. — Кто оставил её в такой влажности?

Он осторожно взял книгу и открыл её. Страницы были пожелтевшими от времени, но текст оставался чётким. К удивлению Такеши, книга была написана на смеси корейского и японского языков, что само по себе было необычно.

— Сун Хи, посмотри на это, — позвал он. — Ты когда-нибудь видела такое сочетание языков?

Она подошла и заглянула через его плечо.

— Это странно. Как будто два человека писали эту книгу вместе, каждый на своём родном языке, но понимая другой.

Такеши осторожно перевернул страницу и замер. Там был рисунок, изображающий двух людей — мужчину и женщину с азиатской внешностью — стоящих перед зданием, удивительно похожим на Замок Забытых Воспоминаний.

— Это… — начал он.

— Леди Мин-Джи и Хироши Танака, — закончила Сун Хи, узнавая лица с портретов, которые они видели ранее. — Они действительно были здесь вместе.

Они начали листать книгу, обнаруживая всё больше рисунков и текстов. Это был дневник, который вели два человека, описывающие свою жизнь в замке, свои открытия, и, по мере продвижения по страницам, свою растущую любовь друг к другу.

— «Сегодня я снова встретил её в библиотеке, изучающую европейские книги по ботанике. Её страсть к знаниям воспламеняет моё сердце. Как можно быть настолько красивой и умной одновременно?» — прочитал Такеши строки, написанные по-японски.

— «Х. показал мне оранжерею сегодня. Я никогда не видела таких растений даже в книгах. Он знает так много о мире природы. Его глаза светятся, когда он говорит о своих исследованиях. Я могу слушать его часами», — продолжила Сун Хи, читая корейский текст на той же странице.

Они продолжали читать, погружаясь в историю двух людей из прошлого, которые нашли друг друга в этом самом замке почти полтора века назад. История была поразительно похожа на их собственную: два азиатских путешественника, оказавшиеся в европейском замке, нашедшие там не только убежище, но и нечто большее.

— Послушай это, — сказала Сун Хи, найдя запись ближе к концу книги. — «Профессор В. рассказал нам сегодня полную легенду о замке. Те, кто покидает его, забывают всё, что здесь происходило. Это означает, что если мы вернёмся в наши страны, мы забудем друг друга. Эта мысль невыносима. Но профессор упомянул, что существует исключение — истинная любовь может преодолеть заклятие забвения. Я верю, что наша любовь именно такова. Мы решили испытать судьбу и покинуть замок вместе, сохранив наши воспоминания и нашу любовь».

На этом дневник обрывался. Последние страницы были пусты, оставляя читателей в неведении о судьбе Мин-Джи и Хироши.

— Интересно, что с ними случилось, — тихо произнёс Такеши, закрывая книгу. — Смогли ли они сохранить свои воспоминания и свою любовь?

Сун Хи взглянула на ящерицу, которая всё ещё сидела на камне, наблюдая за ними.

— Думаю, Серебрянка не просто так привела нас сюда, — сказала она. — Она хотела, чтобы мы нашли эту книгу. Чтобы мы узнали их историю.

— Но почему? — спросил Такеши, поворачиваясь к ящерице. — Что ты пытаешься нам сказать?

К их удивлению, ящерица сделала движение, которое можно было интерпретировать только как пожатие плечами, а затем скользнула в воду пруда и исчезла, оставив лишь круги на поверхности.

Сун Хи и Такеши остались одни с загадочной книгой и ещё большим количеством вопросов, чем у них было раньше.

— Может, стоит спросить профессора об этой книге? — предложила Сун Хи. — Он мог бы знать, что случилось с этими двумя.

— Да, — согласился Такеши, бережно держа дневник. — И я хотел бы узнать больше о этой легенде замка. Если она существовала уже тогда…

Они покинули бамбуковую рощу и направились обратно через оранжерею, но старого Фредерика нигде не было видно. Возможно, он закончил свою работу и ушёл, или перешёл в другую часть обширного сада.

Глава 6. Тайна дневника

Утренний свет струился через высокие окна коридора, когда Сун Хи и Такеши торопливо направлялись к кабинету профессора. Древний дневник, найденный ими в бамбуковой роще оранжереи, Такеши бережно нёс в руках, словно драгоценную реликвию. Вопросы роились в их головах, не давая покоя. Кто были Мин-Джи и Хироши? Почему они так похожи на них самих? И главное — что случилось с этими двумя людьми из прошлого?

— Думаешь, профессор знает о них? — спросила Сун Хи, когда они поднимались по винтовой лестнице в восточную башню.

— Если кто-то и может пролить свет на эту тайну, то только он, — ответил Такеши, задумчиво проводя пальцами по потёртому кожаному переплёту дневника. — Судя по всему, его семья связана с замком уже много поколений.

Они достигли площадки перед дубовой дверью кабинета и остановились, чтобы перевести дыхание. Сун Хи заметила, что Такеши выглядит необычно взволнованным — его обычная сдержанность уступила место едва скрываемому возбуждению. Она понимала это чувство. В их руках оказалась нить, ведущая в прошлое, к истории, которая странным образом перекликалась с их собственной.

Такеши постучал, и изнутри донеслось жизнерадостное: «Входите, входите!»

Кабинет профессора выглядел ещё более загроможденным, чем во время их предыдущего визита. На большом столе были разложены звёздные карты и астрономические таблицы, а на небольшом боковом столике стояла модель солнечной системы с шестернями и рычагами, которые, очевидно, позволяли ей двигаться. Сам профессор фон Шнитцель сидел в кресле у окна, с лупой в одной руке и каким-то древним манускриптом в другой. Рядом с ним на подоконнике лежала серебристая ящерица — Серебрянка, которая при виде вошедших подняла голову и издала мелодичный звук, напоминающий приветствие.

— Ах, мои дорогие исследователи! — воскликнул профессор, откладывая свою работу и поднимаясь им навстречу. — Я как раз думал о вас. Готовлюсь к празднику солнцестояния, знаете ли. Очень важное событие в жизни нашего замка. Но что привело вас ко мне в столь ранний час? И что это за книга у вас в руках?

Его взгляд остановился на дневнике, и Сун Хи заметила, как глаза профессора за толстыми стёклами очков слегка расширились.

— Профессор, — начал Такеши, протягивая дневник, — мы нашли это в оранжерее. Кажется, это дневник двух людей, которые жили здесь примерно полтора века назад. Леди Мин-Джи и Хироши Танаки.

Профессор осторожно взял книгу, и выражение его лица изменилось. Он больше не выглядел эксцентричным и беззаботным — теперь перед ними был серьёзный учёный, прикоснувшийся к чему-то глубоко важному.

— Вы нашли это… — медленно произнёс он, поглаживая переплёт. — Удивительно. Эта книга считалась утерянной много десятилетий. Я слышал о ней от моего деда, но никогда не видел лично.

Он указал на два кресла напротив своего.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Эта история заслуживает того, чтобы быть рассказанной с должным уважением.

Сун Хи и Такеши устроились в креслах, а профессор бережно положил дневник на небольшой столик между ними. Серебрянка соскользнула с подоконника и устроилась рядом с книгой, словно охраняя её.

— Я вижу, Серебрянка уже познакомила вас с этой историей, — профессор улыбнулся, глядя на ящерицу. — Она всегда проявляет особый интерес к гостям из Азии. Особенно к творческим личностям.

— Вы говорите так, будто эта ящерица… — начала Сун Хи.

— Разумна? — закончил за неё профессор. — О да, не сомневайтесь в этом. Серебрянка — особенное существо, и её связь с замком намного глубже, чем может показаться. Некоторые считают, что она живёт здесь столько же, сколько стоит сам замок.

— Но это же…

— Невозможно? — профессор подмигнул. — В этом замке, моя дорогая, границы возможного несколько размыты. Но вернёмся к дневнику. Вы его читали?

— Частично, — ответил Такеши. — Он написан на смеси японского и корейского. Мы поняли, что это история двух людей — корейской женщины и японского мужчины, которые встретились здесь, в замке, в 1875 году.

— И самое странное, — добавила Сун Хи, — мы видели их портреты в галерее. Они… выглядят очень похоже на нас.

Профессор кивнул, словно это не было для него новостью.

— Леди Мин-Джи и Хироши Танака. Их история — одна из самых известных легенд нашего замка. В то время Япония только начинала открываться миру после периода изоляции, а Корея оставалась закрытой страной. Тот факт, что они оба оказались здесь, в европейском замке, уже был чудом. Мин-Джи была дочерью корейского дипломата, посланного с секретной миссией в Европу. Хироши — молодым учёным, изучавшим западную медицину и ботанику.

Профессор открыл дневник на одной из страниц, где был рисунок замка.

— Согласно записям, они прибыли сюда с разницей в один день, во время зимней бури — очень похоже на ваш случай. И, как и вы, они нашли друг в друге родственные души.

— В дневнике упоминается легенда о замке, — заметил Такеши. — О том, что покидающие его забывают всё, что здесь происходило.

Лицо профессора стало серьёзным.

— Да, эта легенда существует столько же, сколько и сам замок. И, к сожалению, есть основания считать, что в ней есть доля правды.

Сун Хи и Такеши переглянулись.

— Вы хотите сказать, что это не просто сказка? — спросила Сун Хи с недоверием.

Профессор задумчиво погладил бороду.

— Скажем так: на протяжении веков многие гости замка, покинув его, проявляли странную амнезию в отношении времени, проведённого здесь. Они помнили, что посещали некий замок в горах, но детали размывались, словно сон после пробуждения. А некоторые не помнили вообще ничего.

— Но это невозможно, — возразил Такеши. — Должно быть научное объяснение. Может быть, какой-то газ или минерал в этих горах влияет на память?

— Возможно, — согласился профессор. — Наука ещё не объяснила все тайны этого места. Но факт остаётся фактом: многие знания и воспоминания остаются в стенах замка, не покидая его пределов.

— И что случилось с Мин-Джи и Хироши? — спросила Сун Хи, возвращаясь к основной теме. — Их дневник обрывается на решении покинуть замок вместе, надеясь, что их любовь поможет им сохранить воспоминания.

Профессор закрыл дневник и бережно положил руку на его обложку.

— Вот в этом и заключается самая большая тайна. Они действительно покинули замок вместе, в канун Рождества 1875 года. И после этого… никто не знает наверняка, что с ними произошло.

— Как это возможно? — нахмурился Такеши. — Должны же быть какие-то записи, документы?

— В том-то и дело, мой друг, — профессор поднялся и подошёл к одному из книжных шкафов. — История прерывается в момент их ухода из замка. Мой дед, бывший хранителем до меня, провёл годы, пытаясь найти следы Мин-Джи и Хироши в исторических архивах. Всё, что ему удалось обнаружить — это запись о регистрации брака между корейской женщиной и японским мужчиной в небольшом швейцарском городке в начале 1876 года. Имена похожи, но не идентичны.

Он достал с полки старинную коробку и вернулся к столу.

— Вот всё, что у нас есть, — профессор открыл коробку и извлёк пожелтевшую фотографию в простой рамке. — Эта фотография была отправлена в замок примерно через год после их ухода, без обратного адреса, только с короткой запиской: «Мы помним».

Сун Хи и Такеши наклонились, чтобы рассмотреть снимок. На нём были изображены мужчина и женщина в европейской одежде, сидящие на скамейке в каком-то саду. Их лица были поразительно похожи на лица с портретов в галерее. И на их собственные лица.

— Это единственное доказательство того, что им, возможно, удалось сохранить свои воспоминания, — тихо сказал профессор. — Единственный известный случай, когда кто-то нарушил заклятье забвения.

— И с тех пор — ничего? — спросила Сун Хи.

— Ничего определённого, — ответил профессор. — Хотя…

Он замялся, словно решая, стоит ли продолжать.

— Хотя что? — подтолкнул его Такеши.

— Есть несколько странных совпадений, — профессор вернулся в своё кресло. — Примерно через тридцать лет после их ухода, в библиотеке замка появилась книга — роман, написанный неизвестным автором под псевдонимом. История в нём поразительно напоминала историю Мин-Джи и Хироши, хотя имена и места были изменены. А в 1930-х годах моему деду попалась на глаза статья в научном журнале о новом методе лечения, разработанном японско-корейской парой врачей. Метод основывался на использовании редких трав, которые, согласно дневнику, Мин-Джи и Хироши изучали здесь, в оранжерее.

— Вы думаете, это могли быть они? — в голосе Сун Хи звучало изумление. — Но они должны были быть уже очень пожилыми к тому времени.

— Или их дети, или внуки, — предположил профессор. — Передача знаний через поколения. Или, возможно, эти совпадения просто дразнят наше воображение, заставляя видеть связи там, где их нет.

Серебрянка, которая всё это время неподвижно лежала рядом с дневником, вдруг издала серию мелодичных звуков и скользнула к краю стола, глядя на Сун Хи и Такеши с явным ожиданием.

— Ох, прости, милая, — профессор обратился к ящерице. — Я забыл представить тебя должным образом.

Он посмотрел на своих гостей.

— Серебрянка играла особую роль в истории Мин-Джи и Хироши. Согласно дневнику, именно она привела их друг к другу, когда они заблудились в замке в первый день. И именно она показала им потайные проходы и скрытые места замка.

— Как и нам, — тихо произнёс Такеши. — Она привела нас к дневнику.

Профессор кивнул.

— Серебрянка, кажется, обладает особым чутьём на… родственные души. И на незавершённые истории.

— Незавершённые истории? — переспросила Сун Хи.

— Да, — профессор наклонился вперёд. — Видите ли, многие из нас в замке считают, что история Мин-Джи и Хироши каким-то образом осталась незавершенной. Словно их уход оставил какой-то разрыв в ткани замка, который до сих пор ждёт заполнения.

Серебрянка издала ещё один музыкальный звук, словно подтверждая слова профессора, и внимательно посмотрела на Сун Хи. В глазах крошечной рептилии светился интеллект, который невозможно было отрицать.

— И вы думаете, что мы как-то связаны с этой незавершённой историей? — спросила Сун Хи.

Профессор слегка улыбнулся.

— Замок збытых воспоминаний не верит в простые совпадения, моя дорогая. Ваше поразительное сходство с Мин-Джи и Хироши, ваши профессии — фотограф и писатель, так похожие на их увлечения рисованием и письмом, даже обстоятельства вашего прибытия… Всё это создаёт впечатление, что какая-то невидимая нить тянется через время, связывая вас с ними.

Такеши задумчиво потёр подбородок.

— Но что именно незавершённого в их истории? Они ушли вместе, возможно, сохранили воспоминания…

— Ах, но видите ли, — профессор поднял палец, — слишком много белых пятен.

Он бережно погладил дневник.

— И, кроме того, их дневник остался здесь, в замке. Незаконченный. Их последняя запись полна надежды, но и страха перед неизвестностью. Почему они за ним не вернулись? И возможно ли сохранить память?

Сун Хи и Такеши снова переглянулись, и Сун Хи заметила в глазах Такеши отражение собственных мыслей — странную смесь тревоги и любопытства.

— Вы упомянули, что вашему деду прислали фотографию с запиской «Мы помним», — сказал Такеши. — Но это не является окончательным доказательством. Возможно, они просто помнили сам факт пребывания в замке, но не детали.

— Совершенно верно, — кивнул профессор. — Степень забвения различна для разных людей. Некоторые забывают всё начисто, другие сохраняют смутные образы, третьи помнят факты, но теряют эмоциональную связь с воспоминаниями. Полное сохранение памяти, если оно действительно произошло в случае Мин-Джи и Хироши, было бы уникальным явлением.

Серебрянка внезапно подскочила и направилась к двери, затем обернулась и посмотрела на них, словно призывая следовать за собой.

— Кажется, у нас экскурсия, — усмехнулся профессор. — Серебрянка явно хочет вам что-то показать. И я бы рекомендовал не игнорировать её приглашение — она редко проявляет такой интерес к гостям.

Они поднялись и направились к двери. Профессор остался в кабинете, но перед уходом Такеши остановился.

— Профессор, можно мне взять дневник с собой? Я хотел бы изучить его более внимательно.

— Конечно, мой друг, — ответил профессор. — Думаю, он в некотором смысле теперь принадлежит вам больше, чем кому-либо другому. Только прошу обращаться с ним бережно — это не просто книга, а часть души замка.

Такеши кивнул, аккуратно взял дневник и последовал за Сун Хи и Серебрянкой, которые уже вышли в коридор.

Серебрянка уверенно вела их через лабиринт коридоров и лестниц замка. Несколько раз Сун Хи была уверена, что они проходят через места, которых раньше не видели. Замок, казалось, раскрывал перед ними новые секреты с каждым поворотом.

Наконец они достигли маленькой, незаметной двери, расположенной в конце узкого коридора. Серебрянка остановилась перед ней и выжидательно посмотрела на своих спутников.

— Думаю, она хочет, чтобы мы открыли дверь, — сказала Сун Хи.

Такеши кивнул и потянул за старинную ручку. Дверь поддалась с тихим скрипом, открывая проход в небольшую комнату, залитую мягким светом, проникающим через высокое витражное окно.

Комната была оформлена в азиатском стиле — низкие столики, подушки для сидения, свитки с каллиграфией на стенах. В углу стоял небольшой алтарь в буддийском стиле, а рядом — простой европейский секретер. Это было странное, но гармоничное смешение Востока и Запада.

— Что это за место? — прошептала Сун Хи, чувствуя странное волнение.

Серебрянка скользнула к секретеру и встала на задние лапки, указывая на один из ящиков.

Такеши осторожно открыл указанный ящик. Внутри лежала стопка писем, перевязанных выцветшей красной лентой. Рядом с ними — маленькая шкатулка из тёмного дерева с перламутровыми инкрустациями.

— Это, должно быть, их комната, — сказал Такеши, бережно доставая письма. — Комната Мин-Джи и Хироши.

Сун Хи подошла к алтарю и заметила маленькую фотографию в простой рамке — ту же самую, что показывал им профессор.

— Но как эта фотография оказалась и здесь, и у профессора?

Такеши развернул одно из писем. Оно было написано по-корейски, но почерк был настолько похож на почерк Сун Хи, что он невольно вздрогнул.

— Это странно, — пробормотал он. — Послушай, что здесь написано: «Мой дорогой дневник, сегодня я решила начать новые записи, которые останутся здесь, в нашей комнате. Хироши считает, что если нам придётся покинуть замок, мы должны оставить часть себя здесь, чтобы круг мог замкнуться, когда придёт время. Я не совсем понимаю, что он имеет в виду, но доверяю его интуиции. Он всегда чувствовал этот замок глубже, чем я…»

— Круг? — переспросила Сун Хи. — Какой круг?

Такеши перешёл к следующему письму, теперь написанному по-японски.

— Здесь Хироши пишет: «Я видел сон о будущем. О двух людях, похожих на нас, которые найдут наш дневник и прочтут нашу историю. Я не знаю, кто они, но чувствую, что они завершат то, что мы начали. Профессор говорит, что иногда сны в этом замке — это не просто сны, а окна в другие времена…»

Сун Хи почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Это… жутковато. Как будто они знали, что мы придём.

Серебрянка подбежала к шкатулке и мягко подтолкнула её носом к Сун Хи.

— Она хочет, чтобы я открыла это, — Сун Хи осторожно взяла шкатулку.

Крышка открылась легко, и внутри оказались два предмета: серебряная заколка для волос с маленьким голубым камнем и карманные часы старинного дизайна.

— Смотри, — Сун Хи указала на гравировку на обратной стороне часов, — здесь иероглифы.

Такеши внимательно рассмотрел надпись.

— «Время — круг, а не линия», — перевёл он. — И дата — 21 декабря 1875 года. День зимнего солнцестояния.

— А на заколке тоже есть надпись, — Сун Хи повернула серебряное украшение. — По-корейски: «То, что истинно, не забывается».

Они молча смотрели на эти предметы, ощущая странную связь с их давно ушедшими владельцами. Серебрянка сидела рядом, наблюдая за ними с неожиданной серьёзностью.

Внезапно тишину нарушил громкий, звонкий голос:

— Вот вы где! Я везде вас ищу!

В дверях стояла Пиппа, её рыжие волосы были взъерошены, а щёки раскраснелись, словно она долго бегала.

— О! Вы нашли комнату «Влюблённых»! — воскликнула она, входя внутрь. — Я не знала, что Серебрянка покажет вам её. Обычно она никого сюда не приводит.

— Комнату «Влюблённых»? — переспросил Такеши. — Так её называют в замке?

— Да, — кивнула Пиппа. — Я сама придумала это название, когда профессор впервые показал мне эту комнату. Он сказал, что здесь жили двое влюблённых из далёких стран, которые нашли друг друга в замке. Романтично, правда?

Она подошла ближе и заглянула в шкатулку.

— Ой, Серебрянка показала вам сокровища! Это большая честь, знаете ли. Она обычно очень ревностно к ним относится.

Сун Хи мягко улыбнулась девушке.

— Ты много знаешь об истории Мин-Джи и Хироши?

Пиппа покачала головой.

— Не так много, как хотелось бы. Профессор рассказывает мне разные истории о замке, но эту историю он всегда излагает немного… недосказанно? Как будто ждёт, что её концовка ещё может измениться.

Она внимательно посмотрела на них.

— А теперь появились вы, и вы так похожи на них! Это ведь не просто совпадение, правда?

— Я не знаю, что и думать, Пиппа, — честно ответила Сун Хи. — Всё это очень странно.

— Но разве не здорово быть частью такой таинственной истории? — Пиппа подпрыгнула от возбуждения. — Это как в книгах, которые я читаю! Тайны, совпадения, потерянные дневники, скрытые комнаты!

Такеши не мог не улыбнуться её энтузиазму.

— Да, это увлекательно. Но и немного тревожно, если честно.

Серебрянка внезапно подобралась, словно прислушиваясь к чему-то, а затем быстро скользнула к двери.

— О! Она куда-то спешит, — заметила Пиппа. — Наверное, пора обедать. Кстати, поэтому я и искала вас! Мадам Кристина приготовила особый обед, и все уже собрались.

Она направилась к двери, но потом остановилась и обернулась, её лицо вдруг стало необычно серьёзным.

— Можно задать вам один вопрос? — она посмотрела сначала на Сун Хи, потом на Такеши.

— Конечно, — ответила Сун Хи.

— Вы… — Пиппа запнулась, собираясь с мыслями. — Вы ведь не собираетесь скоро уезжать, правда? По крайней мере, не до праздника солнцестояния?

Было что-то трогательно уязвимое в её вопросе, словно она боялась потери.

— Дороги всё ещё занесены снегом, — мягко сказал Такеши. — И, честно говоря, мы ещё не решили, когда уедем. В этом замке столько интересного…

— И до солнцестояния всего нечего, — добавила Сун Хи, видя, как загораются глаза Пиппы. — Было бы жаль пропустить такое событие.

— Правда? — просияла Пиппа. — О, это будет потрясающе! Мы устраиваем большой праздник, с музыкой, и танцами, и специальным ритуалом на гелиотропионе!

Глава 7. Зов солнцестояния

Замок забытых воспоминаний словно ожил, наполнившись новой энергией. С каждым часом, приближающим день зимнего солнцестояния, его обитатели становились всё более оживлёнными, а коридоры и залы преображались, приобретая праздничный вид. Серебристые гирлянды, напоминающие чешуйки Серебрянки, обвивали перила лестниц; хрустальные подвески, отбрасывающие радужные блики, свисали с высоких потолков; венки из вечнозелёных растений и зимних ягод украшали двери комнат.

Сун Хи стояла на стремянке в Главном зале, помогая развешивать украшения под руководством Пиппы, которая с энтузиазмом командовала всей подготовкой. Её фотокамера висела на шее — Сун Хи не упускала возможности запечатлеть эти удивительные моменты жизни замка.

— Немного левее, — указывала Пиппа, подпрыгивая от нетерпения. — Нет, теперь чуть выше! Да, идеально!

Сун Хи закрепила тяжелую хрустальную звезду на крюке, вделанном в каменную стену, и сделала снимок получившейся композиции. Свет, проходящий через грани хрусталя, создавал на противоположной стене узор, напоминающий созвездие.

— Потрясающе, — сказала она, спускаясь со стремянки. — Никогда не видела таких украшений.

— Их сделали братья Гримм, — с гордостью ответила Пиппа. — Они работали над ними весь год. Каждый кристалл преломляет свет особым образом, и когда солнце достигнет определённой точки в день солнцестояния, все эти лучи сойдутся в центре гелиотропиона во внутреннем дворе!

— Звучит как сложная оптическая система, — заметила Сун Хи, делая ещё один снимок под другим углом.

— Они настоящие гении! — Пиппа кружилась по залу, проверяя, все ли украшения на месте. — Хотя иногда кажется, что они говорят на каком-то своём языке. Половину их объяснений я не понимаю!

Сун Хи улыбнулась, наблюдая за девушкой. За последние два дня она успела привязаться к Пиппе, в которой удивительным образом сочетались детская непосредственность и неожиданная проницательность. В её присутствии замок казался менее таинственным и более… домашним.

— А где Такеши? — спросила Пиппа, остановившись и оглядываясь. — Я думала, он тоже будет помогать.

— Он с братьями Гримм, — ответила Сун Хи. — Они хотели показать ему какой-то механизм гелиотропиона. Кажется, это связано с его романом.

— О! Тогда они, наверное, на площади, — кивнула Пиппа. — Братья всё утро там возились. Хочешь, сходим посмотрим?

Сун Хи не успела ответить, как в зал вошла мадам Лулу, неся большую коробку с нотными листами.

— Пиппа, дорогая, — обратилась она к девушке, — ты не забыла про репетицию хора в три часа? Мы должны отработать гимн солнцестояния.

— Конечно, не забыла! — Пиппа подбежала к пожилой женщине и помогла ей с коробкой. — Я уже почти выучила свою партию. Хотите послушать?

Она тут же затянула мелодию на непонятном языке, её голос неожиданно чистый и звонкий разнёсся по залу.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнула мадам Лулу. — Но не забывай о долгих нотах в конце каждой строфы. Они символизируют продолжительность солнечного света, который начнёт прибывать после солнцестояния.

— Что это за язык? — поинтересовалась Сун Хи, подходя ближе. — Не похоже ни на один из известных мне.

— Это древний диалект, на котором говорили в этих горах задолго до постройки замка, — ответила мадам Лулу. — Сейчас его уже никто не знает, кроме нескольких старейшин в дальних деревнях. Но мы сохраняем традицию исполнения гимна каждый год.

— А о чём он? — спросила Сун Хи.

— О возрождении света, — мадам Лулу расправила один из нотных листов. — О цикличности времени, о том, что даже в самой глубокой тьме уже заложено семя света. Очень древняя мудрость, которая актуальна во все времена.

Пиппа, которая успела выложить все ноты на большой стол, нетерпеливо дёрнула Сун Хи за рукав.

— Пойдём во двор, посмотрим, что там делают братья Гримм и Такеши!

— Иди, дорогая, — улыбнулась мадам Лулу. — Я справлюсь здесь сама. Только не забудь вернуться к репетиции.

— Обещаю! — Пиппа уже тянула Сун Хи к выходу. — Увидимся в три!

***

Внутренний двор замка представлял собой настоящую строительную площадку. Вокруг гелиотропиона — круглой каменной платформы с замысловатыми символами и металлическими вставками — суетились братья Гримм, переставляя какие-то приспособления и сверяясь с чертежами. Такеши стоял рядом, внимательно наблюдая за их работой, и что-то записывал в свой блокнот.

— Как видите, расположение отражателей должно соответствовать точному положению солнца в момент солнцестояния, — объяснял один из братьев, поправляя небольшое зеркало на металлическом штативе.

— А это специальный компенсационный механизм для атмосферной рефракции, — добавлял второй брат, регулируя какой-то сложный инструмент с линзами.

— И всё это рассчитывается заново каждый год? — спросил Такеши, явно впечатлённый сложностью системы.

— О да! — хором ответили братья. — Положение земной оси…

— Наклон эклиптики…

— Прецессия равноденствий…

— Всё должно быть учтено с точностью до секунды!

Сун Хи не могла сдержать улыбку, наблюдая за этим странным трио. Такеши, обычно сдержанный и немногословный, сейчас увлечённо обсуждал какие-то сложные астрономические концепции, а братья Гримм, казалось, были в восторге от того, что нашли такого внимательного слушателя.

— Такеши! — позвала Пиппа, подбегая к ним. — Мы закончили в главном зале! Как тут у вас дела?

Такеши обернулся, и его лицо озарилось теплой улыбкой, когда он увидел Сун Хи. Что-то в её груди дрогнуло от этой улыбки — открытой, искренней, предназначенной только для неё.

— Потрясающе, — ответил он. — Братья Гримм создали настоящее произведение инженерного искусства. Это сочетание древней астрономии и современной оптики.

— И всё должно сойтись в единой точке в момент солнцестояния, — добавил один из братьев.

— Если, конечно, мы правильно настроим последний отражатель, — заметил второй, хмурясь при взгляде на чертёж.

— В чём проблема? — спросила Сун Хи, подходя ближе.

Братья переглянулись.

— Главный фокусирующий элемент…

— Он должен быть изготовлен из особого кристалла…

— Но наш старый кристалл треснул в прошлом году…

— А новый ещё не доведён до нужных параметров.

Пиппа охнула, прикрыв рот ладошкой.

— Вы хотите сказать, что церемония не состоится? Но мы же готовимся целый год!

Братья Гримм выглядели удручёнными.

— Мы работаем над решением…

— День и ночь…

— Но пока не нашли способ…

— Компенсировать отсутствие кристалла.

Сун Хи обменялась взглядами с Такеши, и ей показалось, что они подумали об одном и том же.

— А какой именно кристалл вам нужен? — спросила она. — В дневнике Мин-Джи и Хироши была запись о каком-то редком минерале, который они изучали здесь, в замке.

Глаза братьев Гримм одновременно расширились.

— Вы читали записи о голубом селените?

— О кристалле лунного света?

— Да! — воскликнул Такеши. — Там было упоминание о кристалле, который меняет свои оптические свойства в зависимости от фазы луны.

— Это он! — братья почти подпрыгнули от возбуждения. — Именно такой кристалл использовался в гелиотропионе с момента его создания!

— И где его можно найти? — спросила Сун Хи.

Братья снова переглянулись, но на этот раз их взгляды выражали сомнение.

— Традиционно кристаллы добывались в горах за замком…

— В древних шахтах, которые давно заброшены…

— И сейчас, зимой, путь туда практически непроходим.

— А нет ли в самом замке запаса этих кристаллов? — предположил Такеши. — В таком месте должны быть хранилища редких материалов.

Пиппа, которая внимательно слушала весь разговор, внезапно хлопнула в ладоши.

— Серебрянка! Она может знать! Она всегда знает, где найти редкие вещи в замке!

Как будто услышав своё имя, серебристая ящерица появилась на краю гелиотропиона. Она издала мелодичный звук и начала перемещаться по каменной платформе, словно что-то искала.

— Смотрите! — Пиппа указала на Серебрянку. — Она нашла что-то!

Все подошли ближе. Серебрянка остановилась на одной из каменных плит, украшенной странным символом, напоминающим спираль с лучами. Она царапала плиту своими крошечными лапками, словно пыталась привлечь к ней внимание.

— Это… — один из братьев Гримм наклонился, изучая символ.

— Древний знак хранителя кристаллов! — закончил второй брат.

— Вы думаете, плита скрывает тайник? — спросил Такеши.

Братья уже опустились на колени, ощупывая камень.

— Возможно… — пробормотал один.

— Но как открыть? — задумчиво произнёс второй.

Серебрянка снова издала звук и перепрыгнула на другую плиту, затем на третью, как будто показывая последовательность.

Сун Хи, наблюдая за ящерицей, начала фотографировать каждую плиту, на которую становилась Серебрянка.

— Смотрите, — сказала она, показывая экран камеры остальным. — Если соединить эти символы, получается узор, похожий на созвездие.

— Большая Медведица! — воскликнул Такеши. — Но с дополнительной звездой между ковшом и ручкой.

Братья Гримм одновременно щёлкнули пальцами.

— Древняя карта неба!

— Когда эта звезда была видна!

— Тысячи лет назад!

Пиппа переводила взгляд с одного говорящего на другого, её лицо выражало полное недоумение.

— И что это значит? Как это поможет найти кристалл?

Один из братьев начал быстро чертить что-то на своей схеме.

— Если эта плита соответствует центральной звезде…

— И расположение других плит отражает созвездие… — продолжил второй брат.

— То ключ должен находиться… — они указали на точку между двумя большими плитами.

Такеши опустился на колени и начал тщательно осматривать указанное место. Между плитами был узкий шов, едва различимый в тени.

— Здесь что-то есть, — сказал он, проводя пальцами по каменной поверхности. — Кажется, выемка или углубление.

Сун Хи присоединилась к нему, направив луч своего карманного фонарика в щель.

— Похоже на замочную скважину, только странной формы, — заметила она.

Серебрянка издала мелодичный звук, привлекая внимание, и быстро скользнула к краю гелиотропиона, где из каменной кладки выступал небольшой барельеф в виде головы дракона с открытой пастью.

— Что это? — Сун Хи подошла ближе, фотографируя барельеф.

Пиппа подпрыгнула от возбуждения.

— Это же символ «Хранителя кристаллов»! Профессор рассказывал, что замок был построен на месте древнего святилища, посвящённого местному божеству в форме дракона. Считалось, что он охраняет сокровища гор — в том числе и кристаллы!

Братья Гримм синхронно хлопнули себя по лбу.

— Конечно! Как мы могли забыть!

— Легенда о «Ключе дракона»!

Такеши подошёл к барельефу и осторожно засунул руку в открытую пасть дракона. Сун Хи затаила дыхание — такой жест в приключенческих фильмах обычно заканчивался ловушкой с ядовитыми дротиками или падением в яму с шипами.

Но ничего страшного не произошло. Такеши нащупал что-то внутри и медленно извлёк небольшой металлический предмет, покрытый паутиной. Это был ключ необычной формы, с головкой в виде дракона, чей хвост образовывал затейливую спираль.

— Потрясающе, — выдохнул он, рассматривая находку.

Серебрянка издала одобрительный звук и направилась обратно к щели между плитами.

— Похоже, она хочет, чтобы вы использовали ключ, — заметила Пиппа.

Такеши осторожно вставил ключ в щель. Он идеально подошёл. Повернув его, все услышали тихий щелчок, и одна из плит — та самая, со спиральным символом — начала медленно опускаться, открывая небольшую нишу в земле.

Внутри ниши лежал кристалл размером с ладонь, переливающийся нежно-голубым светом даже в дневное время. Он был огранён в форме многогранника со множеством мелких фасеток и казался почти живым — свет внутри него пульсировал, как сердцебиение.

— Голубой селенит, — благоговейно прошептал один из братьев Гримм.

— В идеальном состоянии, — добавил второй. — Смотрите, огранка не повреждена!

Такеши осторожно извлёк кристалл из ниши. Когда он поднял его к свету, внутри камня словно закружился миниатюрный звёздный вихрь.

— Невероятно, — сказал он, передавая кристалл братьям Гримм. — Никогда не видел ничего подобного.

Братья приняли камень с выражением глубочайшего почтения.

— Это решает проблему с гелиотропионом, — сказал один.

— Теперь мы сможем провести церемонию солнцестояния правильно, — кивнул другой.

Пиппа радостно закружилась на месте.

— Вы спасли праздник! Профессор будет в восторге!

Сун Хи сделала ещё несколько снимков кристалла в руках братьев Гримм, затем повернулась к Такеши.

— Удивительно, как Серебрянка привела нас именно к тому, что нужно было найти, — сказала она тихо. — Это не может быть простым совпадением.

— В этом замке, похоже, вообще нет совпадений, — ответил Такеши с лёгкой улыбкой. — Всё взаимосвязано, словно нити одной ткани.

Он посмотрел на ящерицу, которая теперь сидела на краю платформы и наблюдала за их действиями.

— Спасибо, Серебрянка, — искренне сказал он.

Ящерица склонила голову, словно принимая благодарность, и издала мелодичный звук.

Сун Хи не могла избавиться от ощущения, что это создание намного разумнее и таинственнее, чем казалось на первый взгляд.

— Я должна показать профессору фотографии этого места, — сказала она. — И рассказать о нашей находке.

— Я останусь здесь, помогу братьям установить кристалл, — ответил Такеши. — Хочу понять, как работает весь этот механизм.

Их взгляды встретились, и на мгновение Сун Хи почувствовала странное волнение. Было что-то в глазах Такеши — какая-то глубина, которая притягивала её всё сильнее с каждым днём.

— Увидимся за обедом? — спросила она.

— Обязательно, — улыбнулся он.

***

Профессор фон Шнитцель был в своём кабинете, склонившись над древним фолиантом, когда Сун Хи постучала в дверь. Рядом с ним лежал дневник Мин-Джи и Хироши, открытый на странице с рисунком гелиотропиона.

— Войдите, войдите! — воскликнул он, и когда увидел Сун Хи, его лицо озарилось улыбкой. — А, мисс Ким! Как раз вовремя. Я изучаю записи о предыдущих церемониях солнцестояния. Удивительно, как много совпадений можно найти в циклах времени.

Сун Хи подошла к столу, замечая, что рисунок в дневнике изображал тот самый гелиотропион, который они только что исследовали.

— Профессор, у нас была интересная находка во дворе, — сказала она и показала на экране камеры фотографии скрытой ниши и кристалла.

Глаза профессора расширились от изумления.

— Голубой селенит! Вы нашли запасной кристалл! Это… это потрясающе! Братья Гримм бились над проблемой сломанного кристалла последние три месяца. Где именно вы его обнаружили?

Сун Хи рассказала о последовательности событий — о том, как Серебрянка показала им плиты с символами, о ключе в пасти дракона и о нише под спиральным знаком.

Профессор слушал с растущим воодушевлением, время от времени восклицая: «Поразительно!» или «Невероятно!».

— Знаете, что самое удивительное? — сказал он, когда она закончила рассказ. — Точно такая же история записана в дневнике Мин-Джи и Хироши. Они тоже помогли найти кристалл для церемонии солнцестояния в 1875 году, когда предыдущий был случайно разбит.

— История повторяется, — тихо сказала Сун Хи.

— Не совсем повторяется, моя дорогая, — ответил профессор, снимая очки и протирая их платком. — Скорее, движется по спирали. Каждый виток похож на предыдущий, но никогда не идентичен ему. В этом и заключается магия времени.

Сун Хи задумалась над его словами, вспоминая загадочную надпись на часах Хироши: «Время — круг, а не линия».

— Профессор, вы сказали, что изучаете записи о предыдущих церемониях. Что особенного происходит во время солнцестояния?

Профессор надел очки обратно и выпрямился в кресле, его глаза загорелись энтузиазмом учёного, готового поделиться своими знаниями.

— Зимнее солнцестояние, мисс Ким, — самая длинная ночь в году, поворотный момент, когда тьма начинает отступать и свет начинает прибывать. Символически это время перехода, обновления, возрождения. В различных культурах по всему миру этот день отмечался особыми ритуалами.

Он указал на страницу в древней книге, где была изображена сложная схема с астрономическими символами.

— В нашем замке церемония солнцестояния имеет дополнительное значение. Согласно древним записям, в этот день истончается граница между прошлым, настоящим и будущим. Гелиотропион действует как… скажем так, фокусирующая линза для энергии времени.

— Это звучит как что-то из области фантастики, — заметила Сун Хи, хотя после всего увиденного в замке её скептицизм заметно ослаб.

— Современная наука и древняя магия часто ближе друг к другу, чем мы привыкли думать, — с лёгкой улыбкой ответил профессор. — Многие так называемые «магические» практики прошлого основывались на эмпирических наблюдениях явлений, которые наука только начинает объяснять.

Он перевернул ещё несколько страниц в фолианте.

— Например, недавние исследования в квантовой физике предполагают, что время может быть не таким линейным, как мы привыкли считать. Некоторые теоретики говорят о возможности временных петель, о существовании параллельных временных линий, о точках пересечения различных потоков времени.

Сун Хи посмотрела на фотографию кристалла на экране своей камеры.

— И вы считаете, что этот кристалл как-то связан с такими явлениями?

— Голубой селенит обладает уникальными свойствами, — ответил профессор. — Он реагирует на лунные и солнечные циклы, изменяя свою кристаллическую структуру на субатомном уровне. Эти изменения влияют на то, как он взаимодействует с электромагнитным спектром, включая свет.

Он понизил голос, словно собирался поделиться секретом.

— Но есть и другие свойства, которые труднее объяснить научно. Люди, находившиеся рядом с активированным кристаллом во время солнцестояния, часто сообщали о видениях прошлого или будущего, о необъяснимом чувстве связи с другими временами и местами.

— И это происходит каждый год? — спросила Сун Хи, зачарованно слушая его рассказ.

— В разной степени, — кивнул профессор. — Интенсивность эффекта зависит от многих факторов — астрономических условий, состояния кристалла, даже от того, кто присутствует на церемонии. Некоторые люди более восприимчивы к этому влиянию, чем другие.

Он внимательно посмотрел на Сун Хи.

— Творческие личности, например, особенно чувствительны к таким явлениям. Поэты, художники, музыканты, фотографы… И писатели, конечно. Их сознание более открыто для восприятия необычного.

Сун Хи невольно вспомнила странные сны, которые преследовали её с момента прибытия в замок — смутные образы, голоса, говорящие на незнакомых языках, ощущение, что она уже была здесь раньше.

— Вы думаете, что мы с Такеши… особенно восприимчивы? Из-за нашего сходства с Мин-Джи и Хироши?

Профессор задумчиво погладил бороду.

— Я думаю, что ваше сходство с ними — не просто совпадение, мисс Ким. В этом замке такие вещи никогда не бывают случайными. Есть какая-то связь, нить, протянувшаяся через время. И возможно, церемония солнцестояния поможет раскрыть природу этой связи.

Серебрянка, которая незаметно проскользнула в кабинет и всё это время сидела на подоконнике, издала мелодичный звук, словно подтверждая слова профессора.

Глава 8. Механические сердца

За окном «Янтарной комнаты» кружились хлопья снега, когда Такеши открыл глаза. Утро наполняло пространство особой атмосферой — даже воздух казался пропитанным ожиданием чуда. Стены, отделанные янтарными панелями, мягко светились в лучах зимнего солнца, создавая впечатление, будто комната наполнена золотом.

Такеши потянулся и сел в постели. Сон, который он видел этой ночью, всё ещё стоял перед глазами с удивительной ясностью: он бродил по незнакомому европейскому городу конца XIX века, останавливаясь перед витринами фотоателье и книжных лавок, словно искал что-то невероятно важное. В руках у него был блокнот с набросками механизмов, а в сердце — странная, необъяснимая тоска.

Легкое царапанье привлекло его внимание. На столе, рядом с дневником Мин-Джи и Хироши, сидела Серебрянка. Ящерица внимательно изучала раскрытые страницы, словно действительно могла читать.

— Доброе утро, — сказал Такеши, улыбаясь этой необычной картине. — Ты тоже интересуешься историей?

Серебрянка подняла голову и издала мелодичный звук, напоминающий колокольчик. Затем, к изумлению Такеши, она аккуратно перевернула страницу хвостом, действуя с поразительной деликатностью.

— Ты действительно понимаешь, что там написано? — Такеши подошел к столу, всё ещё не веря своим глазам.

Ящерица издала ещё один звук и указала лапкой на конкретное место в дневнике. Такеши наклонился, чтобы прочитать. Это был фрагмент, написанный рукой Хироши на японском:

«Десятый день после отъезда из замка. Что-то странное происходит с моей памятью. Я помню факты о своём пребывании в Европе, но в воспоминаниях словно зияет пустота, дыра, очертания которой я не могу различить. Иногда просыпаюсь среди ночи с ощущением, что потерял что-то бесценное. Сегодня начал рисовать пейзаж и неожиданно для себя нарисовал женский профиль — лицо, которого не узнаю, но которое кажется болезненно знакомым. Кто она? И почему мысли о ней вызывают такую невыносимую тоску?»

Странно, как могли появиться записи в дневнике, после того как он покинул замок?

Далее следовало несколько страниц пустых, как будто Хироши не мог заставить себя продолжать. А затем шла запись, датированная пятью годами позже:

«Видел сегодня кореянку в порту Йокогамы. На мгновение сердце остановилось — что-то в её осанке, в повороте головы вызвало волну таких сильных эмоций, что я едва устоял на ногах. Я подошёл к ней, извинившись за дерзость, но когда она обернулась, понял, что это не та женщина, которую я ищу. Но кого именно я ищу? У этого наваждения нет имени, нет лица — только ощущение зияющей пустоты внутри, которую ничем не заполнить. Я должен найти то, что ищу, чего бы это мне ни стоило».

Такеши перечитал последнюю фразу несколько раз, чувствуя странный резонанс с собственными мыслями. Серебрянка наблюдала за ним с необычайным вниманием.

Внезапно тишину разорвал громкий стук в окно. Такеши и Серебрянка одновременно подпрыгнули от неожиданности. На внешнем подоконнике, агрессивно постукивая клювом по стеклу, сидел огромный филин с желтыми, почти оранжевыми глазами. Её густое серебристо-серое оперение было припорошено снегом, а вид выражал крайнее возмущение.

Такеши неуверенно подошел к окну и приоткрыл створку. Филин немедленно протиснулась внутрь, стряхнула снег прямо на ковер и издала негодующий звук.

— Арчибальд! — раздался звонкий голос из коридора, и в следующее мгновение дверь распахнулась, впуская запыхавшуюся Пиппу. — Ох, вот ты где! Я знала, что ты опять сбежал!

Она повернулась к Такеши:

— Простите за вторжение! Арчибальд совершенно невыносим в предпраздничные дни. Говорит, что не получает достаточно внимания.

— Говорит? — переспросил Такеши, с сомнением глядя на филина, которая теперь с достоинством чистила крыло.

— Ну, не буквально, конечно, — рассмеялась Пиппа. — Но его поведение говорит само за себя. Правда, Арчи?

Филин ответила звуком, который можно было интерпретировать только как надменное «хм!».

— Он филин или сова? — спросил Такеши, осторожно рассматривая массивную птицу.

— Технически — филин, но он предпочитает термин «почтовый специалист», — с серьезным видом ответила Пиппа. — Арчибальд работает с мистером Хиггинсом, доставляет особо важные сообщения. Он у нас страшный сноб.

Филин повернул голову на 180 градусов, выражая своё отношение к такой характеристике.

— И что же привело столь важного… специалиста в мою комнату? — поинтересовался Такеши, невольно улыбаясь.

Пиппа только собралась ответить, когда Арчибальд внезапно расправил крылья и слетел со стола прямо на дневник. Он ухватил что-то, что было вложено между страницами — небольшой конверт, который Такеши раньше не замечал.

— Арчи! — воскликнула Пиппа. — Это не твоё!

Но филин уже взмыл к потолку, держа добычу в клюве.

— О нет, только не это, — простонала Пиппа. — Он обожает играть в «поймай меня», особенно с важными вещами.

Началась настоящая охота. Арчибальд летал под потолком, искусно маневрируя между люстрой и балками, а Такеши и Пиппа пытались его поймать, подпрыгивая и размахивая руками. Серебрянка наблюдала за этим хаосом с безопасного места на книжной полке, издавая звуки, подозрительно похожие на смех.

Наконец, после того как были сбиты две вазы (к счастью, не разбившиеся), опрокинут стул и превращен в руины аккуратно сложенный стог подушек, Арчибальд совершил тактическую ошибку, приземлившись на спинку кресла. Такеши молниеносным движением набросил на него покрывало.

— Попался! — триумфально воскликнула Пиппа, осторожно извлекая конверт из клюва недовольно ухающего филина. — Плохой Арчи! Очень плохой!

Она передала конверт Такеши.

— Простите за это представление. Он обычно более профессионален. Но в последнее время что-то слишком разыгрался.

Такеши рассматривал конверт. Он был старым, пожелтевшим от времени, с красной сургучной печатью, на которой виднелся оттиск, напоминающий дракона, свернувшегося в форме бесконечности. Надпись на конверте гласила: «Тому, кто придёт после».

— Что это? — спросила Пиппа, с любопытством заглядывая через плечо Такеши. — Я никогда не видела этого конверта в дневнике.

— Я тоже, — ответил Такеши, осторожно переворачивая находку. — Кажется, он был спрятан между страницами.

Серебрянка спустилась со своего наблюдательного пункта и приблизилась, внимательно изучая конверт.

— Думаю, вам следует открыть его, — сказала Пиппа, заботливо укутывая всё ещё возмущенного Арчибальда в шарф. — Раз уж Арчи так старался привлечь к нему внимание.

Такеши осторожно надломил печать, стараясь не повредить её полностью. Внутри лежал сложенный лист бумаги, покрытый мелким почерком. Письмо было написано на смеси японского и английского, с вкраплениями корейских символов.

«Тому, кто найдёт этот дневник,

Если вы читаете эти строки, значит, замок счёл вас достойным узнать правду. Я, Хироши Танака, пишу это послание в ночь перед отъездом, 21 декабря 1875 года. Завтра мы с Мин-Джи покинем замок, надеясь, что сила нашей любви позволит нам сохранить воспоминания о времени, проведённом здесь.

Но я должен признаться, что сомнения терзают меня. Профессор В. предупреждал о заклятии забвения, о том, что никто ещё не смог полностью противостоять ему. Даже самые сильные чувства блекнут, когда ворота замка закрываются за спиной гостя.

Я оставляю этот дневник здесь, в тайной надежде, что если мы забудем, то хотя бы наша история останется. И если вы, читающий эти строки, чувствуете странную связь с нашей судьбой, знайте — возможно, не случайно замок привёл вас к этим записям.

Говорят, что души, глубоко связанные друг с другом, встречаются вновь и вновь, в разных временах и обличиях. Если это правда, то, возможно, частица меня живёт в вас, как частица Мин-Джи может жить в ком-то, кто сейчас рядом с вами.

Я создал механизм в сердце гелиотропиона — устройство, способное на короткое время ослабить границы между прошлым и настоящим во время зимнего солнцестояния. Я надеялся использовать его, чтобы закрепить наши воспоминания, но мы не успели завершить эксперимент.

Если судьба действительно даёт второй шанс, то, возможно, вы сможете закончить то, что мы начали.

С надеждой,

Хироши Танака

P. S. После отъезда из замка я отправлю весточку с почтовым филином, чтобы подтвердить, сохранили ли мы воспоминания. Ищите это послание».

Такеши закончил читать и поднял глаза на Пиппу, которая слушала, затаив дыхание.

— Они планировали проверить, сможет ли их любовь преодолеть заклятие забвения, — тихо сказал он. — И Хироши должен был прислать весточку…

Как по команде, Арчибальд издал громкий звук и вырвался из рук Пиппы. Он подлетел к книжному шкафу и начал яростно клевать одну из книг.

— Арчи, прекрати! — воскликнула Пиппа, но Такеши остановил её.

— Подожди. Кажется, он пытается нам что-то показать.

Такеши подошёл к шкафу и взял книгу, которую атаковал филин. Это был старинный архивный журнал почтовой службы замка, датированный 1876 годом.

— Откуда это здесь? — удивился Такеши. — Я не помню этой книги.

— Арчибальд иногда приносит вещи из разных частей замка, — пожала плечами Пиппа. — Мистер Хиггинс говорит, что у филинов есть доступ к местам, которые скрыты от людей.

Такеши открыл журнал. Большинство записей были рутинными отметками о прибытии и отправке корреспонденции. Но одна запись, датированная январём 1876 года, была обведена красными чернилами:

«Получено послание от Х.Т. из Женевы. Содержание: „Что-то важное утеряно. Сердце помнит, разум забыл. Мы не встретились снова. Преследую образ, ускользающий как туман на рассвете. Если кто-то когда-нибудь найдёт её, передайте: я искал до последнего вздоха.“ Печать: серебряный дракон».

Под записью была приписка другим почерком: «Вторая весточка получена от М.Дж. из Парижа шестью месяцами позже. Содержание: „Замок снится каждую ночь. Не знаю, что я потеряла, но пустота внутри никогда не заполнится. Видела человека, чьё лицо вызвало слёзы, но когда подошла, оказалось, что это незнакомец. Хранитель замка, если в твоих стенах остался след моего сердца, сбереги его для того, кто придёт завершить мой путь.“ Обе весточки хранятся в архиве Филинной Башни».

Такеши почувствовал, как что-то сжалось в его груди. Заклятие забвения оказалось сильнее любви Мин-Джи и Хироши. Они забыли друг друга, покинув замок, и, судя по записям, никогда не встретились снова.

— Они не смогли сохранить воспоминания, — тихо произнёс он. — И прожили жизни с ощущением, что потеряли что-то невероятно важное.

Пиппа, заглядывавшая в журнал через его плечо, шмыгнула носом.

— Это так печально! Прожить с такой пустотой внутри… Не помнить того, кого любил…

Арчибальд, который теперь сидел на спинке кресла с видом выполнившего важную миссию почтового работника, внезапно встрепенулся и повернул голову к двери. Мгновение спустя раздался стук, и в комнату вошла Сун Хи.

— Доброе утро, — улыбнулась она. — Ой, а что у нас тут происходит? Собрание с участием почётного филина?

Её взгляд упал на раскрытый дневник и архивный журнал.

— Вы нашли что-то новое?

Такеши кивнул, не зная, как объяснить тяжесть, осевшую в его сердце после прочтения записей.

— Мы узнали, что произошло с Мин-Джи и Хироши после того, как они покинули замок, — ответил он. — Они забыли друг друга. И, похоже… никогда не встретились снова.

Лицо Сун Хи стало серьёзным. Она подошла ближе и взяла письмо Хироши.

— «Если судьба действительно даёт второй шанс…», — прочитала она вслух. — Как думаешь, что он имел в виду?

— Возможно, перерождение? — предположил Такеши. — В своём послании он упоминает о душах, встречающихся вновь в разных временах.

Пиппа, которая внимательно слушала их разговор, внезапно подскочила.

— Точно! Как в легенде о Хранителе Времени! Профессор рассказывал, что в этих горах верили: души, чьи истории не завершены, возвращаются, чтобы закончить начатое!

Сун Хи и Такеши переглянулись. В воздухе повисло невысказанное предположение, которое оба боялись озвучить.

Арчибальд, словно решив, что момент стал слишком напряжённым, внезапно сорвался с места и полетел прямо к большому настенному зеркалу. Врезавшись в него всем весом, он отскочил, возмущённо заухал и повторил попытку.

— Арчи! Прекрати немедленно! — воскликнула Пиппа, бросаясь к нему. — Ты поранишься!

Но филин, казалось, был одержим идеей пробиться сквозь зеркальное стекло.

— С ним что-то не так, — сказал Такеши, помогая Пиппе поймать разбушевавшуюся птицу. — Он ведёт себя странно.

Сун Хи внимательно посмотрела на зеркало.

— Подождите, — сказала она, подходя ближе. — Тут что-то есть.

Она протянула руку и прикоснулась к поверхности зеркала. К всеобщему изумлению, её пальцы прошли сквозь стекло, словно оно было жидким.

— Это не зеркало! — выдохнула она. — Это… проход?

Такеши осторожно протянул руку и повторил её жест. Ощущение было странным — словно погружаешь руку в прохладную воду, которая не намочивает кожу.

— Потрясающе, — прошептал он. — Куда он ведёт?

— Только один способ узнать, — решительно сказала Сун Хи, делая шаг вперёд. — Идёмте!

— Подождите! — Пиппа крепче прижала к себе Арчибальда. — Нам точно стоит туда идти? Может, сначала спросить профессора?

Но Сун Хи уже наполовину исчезла в зеркале, и через секунду полностью пропала из виду. Такеши, не раздумывая, последовал за ней.

Ощущение было подобно прохождению через тонкую завесу прохладного тумана. На мгновение всё вокруг стало размытым, а затем прояснилось. Такеши оказался в круглой комнате, которой раньше не видел. Стены были увешаны огромными часами разных эпох и стилей, все они тикали не в унисон, создавая странную, гипнотическую какофонию. Сун Хи уже стояла посреди комнаты, с восхищением оглядываясь.

— Это… часовая башня? — предположил Такеши, разглядывая огромный механизм, который занимал центр комнаты.

Сзади послышался лёгкий шум, и через зеркальный проход протиснулась Пиппа, всё ещё держащая Арчибальда, который теперь выглядел довольным и расслабленным.

— О! — воскликнула она, оглядываясь. — Мы в «Часовой обсерватории»! Я и не знала, что из вашей комнаты есть сюда проход!

— Ты бывала здесь раньше? — спросил Такеши.

— Пару раз с профессором, — кивнула Пиппа. — Это особое место в замке.

Сун Хи подошла к центральному механизму — огромной конструкции из шестерёнок, маятников и противовесов, которая выглядела как часы, построенные словно для великанов.

— Это что, тоже работает? — спросила она, глядя на медленно вращающиеся части.

— О да, — ответила Пиппа. — Это сердце замка, в некотором смысле. Профессор говорит, что этот часовой механизм никогда не останавливался с момента создания замка.

Пиппа подошла к одной из стен, где на полке стояли десятки песочных часов разных размеров и форм. Любопытный Арчибальд вырвался из её рук и уселся на верхушку самых больших часов.

— Интересно, для чего все эти часы? — спросила Сун Хи, подходя ближе. — В некоторых песок движется вверх, а не вниз.

— Это «Часы воспоминаний», — раздался голос от входа. В дверях стоял профессор фон Шнитцель, его глаза блестели за стёклами очков с ободком из загнутых усов. — Каждые песочные часы связаны с определённым гостем замка. Пока они здесь, песок течёт вниз, как обычно. Когда они покидают замок, часы переворачиваются, и песок начинает течь вверх — это символизирует процесс забвения.

Он подошёл к полке и указал на двое песочных часов, стоящих в отдельной нише.

— Эти принадлежали Мин-Джи и Хироши. Как видите, песок в них почти полностью переместился вверх, но… — он наклонился ближе, — не полностью. Несколько крупинок остались внизу. Они сохранили какие-то воспоминания, пусть и очень смутные. Поэтому я надеялся, что они стали единственными кто не забыл. И та записка вселила в меня надежду " Мы помним».

— Так вот почему они чувствовали пустоту, но не могли понять её причину, — тихо сказал Такеши. — Часть их памяти сопротивлялась заклятию.

Профессор кивнул.

— Я вижу, Арчибальд выполнил свою миссию и привёл вас сюда. Он очень своенравный почтальон, но исключительно эффективный.

Филин издал самодовольный звук.

— Так вы знали, что мы найдём? — спросила Сун Хи.

— Я подозревал, что замок захочет показать вам эту часть истории, — ответил профессор. — В последние дни перед солнцестоянием границы между временами становятся тоньше, а замок… становится более активным в своём желании рассказать некоторые истории.

Он подошёл к центральному механизму и ласково провёл рукой по одной из шестерён.

— Хироши Танака был гением. Он понимал механизмы времени интуитивно, на уровне, недоступном большинству учёных. Этот часовой механизм — его величайшее творение. Он создал его в надежде, что однажды кто-то сможет использовать его, чтобы противостоять заклятию забвения.

Такеши задумчиво рассматривал огромные часы.

— В своём письме он упоминал, что работал над устройством в сердце гелиотропиона, — сказал он. — Это как-то связано с этим механизмом?

— Они взаимосвязаны, — кивнул профессор. — Гелиотропион снаружи и часовой механизм здесь — две части одной системы. В день солнцестояния, когда свет попадает в кристалл гелиотропиона под определённым углом, активируется особый резонанс, который передаётся сюда, в «Часовую обсерваторию».

— И что происходит тогда? — с широко раскрытыми глазами спросила Пиппа.

Профессор загадочно улыбнулся.

— Это зависит от года, от астрономических условий и… от присутствия определённых людей. Иногда — ничего особенного, просто красивый световой эффект. Но иногда… иногда случаются вещи, которые можно назвать только чудесами.

Он повернулся к Такеши и Сун Хи.

— В этом году, с учётом астрономических условий и… определённых совпадений, я ожидаю нечто особенное.

Сун Хи и Такеши снова обменялись взглядами. Они оба чувствовали, что профессор намекает на их сходство с Мин-Джи и Хироши, на возможность того, что их появление в замке — не просто совпадение.

Арчибальд, словно решив, что все слишком серьёзны, внезапно сорвался с места и полетел по спирали вверх, к куполообразному потолку обсерватории. Там он зацепился за что-то своими когтями и начал дёргать.

— Арчи, нет! — воскликнула Пиппа. — Не надо трогать астрономические карты!

Но было поздно.

Глава 9. Рождество приходит неожиданно

Но было поздно. Огромный свиток звёздной карты развернулся и устремился вниз, подхваченный потоком воздуха. Карта была древней — покрытый тонкими золотыми линиями пергамент, на котором созвездия казались живыми, мерцающими точками. Профессор бросился вперёд в тщетной попытке поймать её, но Арчибальд, внезапно осознав последствия своих действий, спикировал вниз и ухватил свиток своими мощными когтями за мгновение до того, как тот коснулся пола.

— Браво, Арчи! — выдохнула Пиппа с облегчением.

Профессор осторожно забрал карту у филина и развернул её на столе.

— Поразительно, — пробормотал он, изучая древний пергамент. — Это не просто звёздная карта. Это календарь времени…

Такеши и Сун Хи склонились над документом, рассматривая сложную сеть созвездий, соединённых золотыми линиями. В центре карты ярко выделялись два символа — солнце и луна, расположенные на противоположных концах спирали.

— Смотрите, — указал профессор на особую отметку в спирали. — Вот здесь мы находимся сейчас. А эта линия показывает течение времени, ведущее к солнцестоянию. Но… что-то изменилось. Поток времени разветвляется, уходя в сторону… Рождества.

Он поднял взгляд, на его лице читалось изумление.

— Мои дорогие друзья, похоже, нас ждёт нечто необычное. Отдохните сегодня, а завтра я покажу вам нечто, чего вы еще не видели в этом замке.

С этими словами он аккуратно свернул карту и удалился, оставив Такеши и Сун Хи в состоянии заинтригованного ожидания.

***

Утро после открытия Часовой обсерватории встретило замок неожиданным преображением. Ночью выпал свежий снег, укрывший все постройки, деревья и дорожки мягким белым покрывалом. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, превращали каждую снежинку в крошечный кристалл, отчего весь мир вокруг мерцал, словно усыпанный алмазами.

Такеши проснулся от аромата корицы, имбиря и хвои, проникающего даже в его Янтарную комнату. Через распахнутое окно доносились звуки рождественских мелодий и смех обитателей замка.

Он подошел к окну и увидел необычную картину: во внутреннем дворе, где ещё вчера все готовились к предстоящему солнцестоянию, теперь царило праздничное рождественское настроение. Гелиотропион оказался полностью скрыт под огромной рождественской елью, которая, казалось, выросла там за одну ночь. Братья Гримм, одетые в яркие праздничные свитера, украшали её гирляндами и стеклянными шарами, левитирующими в воздухе без всяких креплений. Пиппа вместе с мадам Кристиной расставляли вокруг ёлки деревянные фигурки сказочных существ — гномов, фей и говорящих животных.

Такеши потёр глаза, не вполне уверенный, что не спит. Вчера все были сосредоточены на подготовке к солнцестоянию, которое должно было состояться завтра. Церемония, связанная с гелиотропионом, была главным событием, к которому готовились. Никто даже не упоминал о Рождестве. А теперь…

Стук в дверь прервал его размышления.

— Такеши, ты проснулся? — голос Сун Хи звучал необычно взволнованно. — Ты не поверишь, что происходит!

Он открыл дверь и увидел Сун Хи, одетую в тёплое красное платье с белым меховым воротником и манжетами. Её волосы были украшены еловыми веточками с маленькими серебряными колокольчиками, которые тихо звенели при каждом движении.

— Сун Хи? Что на тебе надето? — удивленно спросил Такеши.

— Нашла в шкафу сегодня утром, — ответила она, кружась на месте. — В моей комнате всё изменилось! Вчера там были обычные вещи, а сегодня — сплошные рождественские наряды, украшения и даже персональная ёлочка в углу! Весь замок словно переключился с солнцестояния на Рождество за одну ночь!

Такеши окинул взглядом свою комнату и только сейчас заметил изменения: на письменном столе стоял миниатюрный пряничный домик, источающий аромат корицы; на камине появились рождественские носки с вышитыми японскими иероглифами его имени; а на прикроватной тумбочке — крошечная ёлочка, украшенная микроскопическими фонариками, светящимися по-настоящему.

— Что происходит? — пробормотал Такеши, подходя к шкафу. Открыв дверцы, он обнаружил там тёплый праздничный свитер с узором из снежинок и часов, идеально подходящий по размеру.

— Я уже спрашивала профессора, — сказала Сун Хи, наблюдая, как Такеши с недоумением рассматривает свитер. — Он только загадочно улыбнулся и сказал что-то вроде: «Замок выбрал свой праздник».

— Замок выбрал? — переспросил Такеши, начиная переодеваться. — Но ведь солнцестояние должно быть завтра. Мы столько готовились…

Сун Хи пожала плечами.

— Пиппа в полном восторге. Говорит, что обычно они отмечают Рождество скромно, а солнцестояние — с размахом. Но в этом году всё наоборот. И знаешь, что ещё странно? Кажется, все, кроме нас, считают это совершенно нормальным.

Такеши надел свитер, который сел идеально, словно был сшит специально для него.

— Нам нужно найти профессора и выяснить, что происходит, — решительно сказал он, доставая из кармана вчерашней одежды хронокомпас Хироши.

Открыв крышку, Такеши замер: дополнительная стрелка, показывающая временные аномалии, вращалась с невероятной скоростью, а основные стрелки двигались против часовой стрелки.

— Сун Хи, посмотри на это, — он протянул часы девушке. — Они ведут себя странно.

Сун Хи внимательно изучила механизм.

— Как будто время идет вспять, — тихо сказала она. — Ты думаешь, это связано с тем, что происходит в замке?

— Не знаю, — честно ответил Такеши. — Но нам определенно нужно поговорить с профессором.

* * *

Коридоры замка преобразились до неузнаваемости. Повсюду висели гирлянды из еловых веток, украшенные красными лентами и золотыми шишками; с потолков свисали огромные хрустальные снежинки, медленно вращающиеся сами по себе; в воздухе витал аромат свежей выпечки, глинтвейна и хвои.

Но самым удивительным было то, что замок словно расширился изнутри — появились новые коридоры и комнаты, которых Такеши и Сун Хи никогда раньше не видели. Они прошли через «Зимний сад» — огромное помещение с прозрачным куполом, где росли невероятные белоснежные цветы, светящиеся изнутри мягким серебристым светом, а между клумбами скользили изящные серебристые лисы с голубыми глазами.

— Я уверена, что этого сада здесь не было, — прошептала Сун Хи, делая несколько снимков. — Я исследовала эту часть замка позавчера и нашла здесь только кладовку со старыми метлами.

Они продолжили путь и оказались в «Зале снежных зеркал» — длинной галерее, где каждое зеркало показывало не отражение смотрящего, а зимние пейзажи из разных уголков мира: заснеженные японские храмы, корейские горные деревушки, альпийские шале, русские деревни под снегом, английские поместья в рождественском убранстве.

— Это… волшебно, — выдохнула Сун Хи, останавливаясь перед зеркалом, показывающим корейскую деревню, удивительно похожую на ту, где жила её бабушка. — Как это возможно?

Такеши задумчиво рассматривал зеркало с видом на токийский храм под снегом.

— Мне кажется, замок каким-то образом настраивается на нас, показывает места, которые значимы для гостей.

Они миновали галерею и оказались в круглом зале с высоким потолком, где мадам Лулу дирижировала оркестром… снеговиков. Десятки маленьких снеговиков с музыкальными инструментами играли рождественские мелодии, а их морковные носы светились разными цветами в такт музыке.

— О, вот и вы! — воскликнула мадам Лулу, заметив их. — Как вам наш оркестр? Репетируем к сегодняшнему «Большому Рождественскому балу»!

— К балу? — переспросила Сун Хи. — Но разве сегодня не день подготовки к солнцестоянию?

Мадам Лулу посмотрела на неё с лёгким недоумением.

— Солнцестояние? О чём вы, дорогая? Сегодня сочельник! Мы всегда проводим Большой бал в сочельник, это многовековая традиция замка.

Такеши и Сун Хи переглянулись в замешательстве.

— Но вчера все готовились к церемонии солнцестояния, — осторожно сказал Такеши. — Братья Гримм настраивали гелиотропион…

— Гелиотропион? — мадам Лулу рассмеялась. — Ах, эта старая легенда! Милый мой, гелиотропион — просто украшение, фонтан, который работает летом. Зимой мы всегда ставим на его месте главную рождественскую ель. Так было всегда!

Она взмахнула дирижёрской палочкой, возвращаясь к своему оркестру.

— Простите, но мы должны закончить репетицию. Бал начнётся ровно в восемь! Не опаздывайте и не забудьте свои маскарадные костюмы!

Такеши и Сун Хи покинули зал, ещё больше озадаченные.

— Что-то определённо не так, — сказал Такеши, снова проверяя хронокомпас. Стрелки продолжали двигаться в обратном направлении. — Похоже, всё, что связано с солнцестоянием, просто… исчезло из памяти обитателей замка.

— Или никогда не существовало в их реальности, — задумчиво добавила Сун Хи. — Как будто мы попали в параллельный мир, где главным зимним праздником всегда было Рождество, а не солнцестояние.

Они продолжили свой путь, проходя через всё новые и новые комнаты: Кондитерскую, где пряничные человечки сами запрыгивали на противни; Мастерскую игрушек, где деревянные фигурки танцевали на полках, а плюшевые медведи раскрашивали друг друга; Снежную Комнату, где внутри замка шёл настоящий снег, не тающий и не холодный на ощупь.

Наконец они достигли библиотеки, надеясь найти там профессора. Комната преобразилась: между книжными стеллажами были развешаны гирлянды из миниатюрных книжек, раскрывающихся при приближении и показывающих рождественские сцены; камин был украшен еловыми ветками и чулками с именами всех обитателей замка; а в центре зала стояла необычная ёлка, полностью собранная из светящихся книг, расположенных таким образом, что они образовывали идеальную коническую форму.

Профессор фон Шнитцель сидел в своём любимом кресле, наблюдая за тем, как книги на ёлке перелистывают свои страницы, создавая эффект мерцающих огоньков.

— А, вот и вы! — воскликнул он, заметив посетителей. — Как вам наше рождественское убранство? Библиотека всегда старается превзойти себя в праздничном декоре!

— Профессор, — начал Такеши, подходя ближе, — нам нужно поговорить. Что-то странное происходит в замке.

— Странное? — профессор поднял брови. — Что именно?

— Вчера все готовились к солнцестоянию, — объяснила Сун Хи. — Гелиотропион был главным фокусом подготовки. Сегодня же все словно забыли об этом и полностью переключились на празднование Рождества.

— И более того, — добавил Такеши, показывая хронокомпас, — часы ведут себя необычно. Время словно движется вспять.

Профессор внимательно рассмотрел часы, его глаза за стёклами очков изучали быстро вращающуюся стрелку.

— Интересно, очень интересно, — пробормотал он. — Похоже, мы имеем дело с временной аномалией. Такое иногда случается в замке накануне особенно важных событий.

— Но какое событие важнее? — спросила Сун Хи. — Солнцестояние или Рождество?

Профессор лукаво улыбнулся.

— Это зависит от точки зрения, не так ли? — продолжил профессор с загадочной улыбкой. — С астрономической стороны, солнцестояние — поворотный момент года, когда тьма начинает отступать. С духовной стороны, Рождество символизирует приход света в мир. По сути, оба праздника отмечают победу света над тьмой, только разными способами.

Он поднялся из кресла и подошел к одной из стен библиотеки, где висела старинная карта замка.

— Позвольте показать вам кое-что интересное, — сказал он, снимая карту со стены. — Эта карта необычна — она показывает не только физические помещения замка, но и его… скажем так, временные состояния.

Профессор развернул карту на ближайшем столе. Такеши и Сун Хи склонились над ней, с удивлением наблюдая, как чернила на пергаменте двигались, перестраивая комнаты и коридоры.

— Видите, как меняется конфигурация? — указал профессор. — Замок забытых воспоминаний существует одновременно в нескольких временных пластах. Обычно один из них доминирует, а остальные проявляются лишь частично или в определенных местах. Но иногда происходит временной сдвиг, и на первый план выходит другая версия замка.

— И сейчас произошел такой сдвиг? — спросил Такеши. — От солнцестояния к Рождеству?

— Именно, — кивнул профессор. — И судя по поведению хронокомпаса, этот сдвиг особенно сильный. Возможно, замок пытается нам что-то показать, открыть доступ к воспоминаниям или местам, которые обычно скрыты.

Сун Хи задумчиво разглядывала карту.

— Профессор, а эти комнаты здесь, в восточном крыле, — указала она на участок, где чернила формировали новые помещения, — они реально существуют?

— О да! — оживился профессор. — Это Рождественские палаты — особая часть замка, которая проявляется полностью только в сочельник. В обычные дни там лишь пыльные кладовые и пустые залы. Но сегодня… сегодня они должны быть во всей красе.

— Можно их посетить? — заинтересованно спросил Такеши.

— Не только можно, но и нужно! — воскликнул профессор. — Вообще-то, я собирался показать их вам сегодня. Рождественские палаты хранят особые воспоминания — самые яркие, самые эмоциональные моменты из истории замка. Они могут помочь вам понять, что происходит с временным сдвигом.

— Тогда не будем терять времени, — решительно сказала Сун Хи, чьи глаза светились любопытством и предвкушением.

* * *

Путь в Рождественские палаты оказался настоящим приключением. Следуя за профессором, Такеши и Сун Хи поднимались по винтовым лестницам, проходили через скрытые проходы за книжными шкафами, пересекали подвесные мостики между башнями замка. Замок словно раскрывался перед ними, показывая свои тайные уголки.

Одна из лестниц привела их в Хрустальный атриум — огромное пространство с куполообразным потолком, полностью выполненным из горного хрусталя. Снег, падающий снаружи, создавал на куполе удивительные узоры, которые преломлялись через кристаллы и проецировались на стены и пол, превращая всё помещение в калейдоскоп света и теней.

— Невероятно, — выдохнула Сун Хи, делая несколько снимков. — Кажется, будто мы внутри огромного бриллианта!

— Этот атриум был создан Мастером кристаллов в XVII веке, — объяснил профессор. — По легенде, он влюбился в девушку из деревни, но не мог покинуть замок из-за данной клятвы. Тогда он построил этот атриум, чтобы она могла видеть все звёзды и никогда не чувствовала себя запертой, когда приходит навестить его.

Они пересекли атриум и вошли в длинную галерею, где из стен выступали ледяные скульптуры — фигуры людей и животных в натуральную величину, выполненные с невероятным мастерством. Но самым удивительным было то, что скульптуры двигались — медленно, едва заметно, но определенно меняли позы.

— Ледяная галерея живых воспоминаний, — представил это место профессор. — Каждая скульптура — это застывший момент из жизни замка. Если смотреть достаточно долго, можно увидеть целую историю.

Сун Хи остановилась перед скульптурой молодой женщины в традиционном корейском наряде, которая с задумчивой улыбкой смотрела вдаль.

— Это… Мин-Джи? — тихо спросила она, ощущая странное волнение.

— Да, — кивнул профессор. — Это Рождество 1874 года, её первое Рождество в замке. Посмотрите внимательнее.

Они замерли, наблюдая. Медленно, почти неуловимо для глаза, выражение лица ледяной Мин-Джи менялось — задумчивость сменялась удивлением, затем радостью. Её рука, раньше опущенная, теперь поднималась, как будто она собиралась кого-то поприветствовать.

— А вот и причина её радости, — указал профессор на другую скульптуру, которая постепенно формировалась из ледяной стены неподалеку.

Это был Хироши, держащий в руках маленькую резную шкатулку — очевидно, рождественский подарок.

— Они проводили здесь много времени, — продолжил профессор. — Галерея сохранила эти моменты, даже если сами они потом всё забыли.

Такеши подошел к другой группе скульптур — целой сцене рождественского ужина с множеством людей за большим столом. Фигуры медленно двигались, поднимая бокалы, обмениваясь блюдами, смеясь.

— Здесь запечатлены все праздники? — спросил он.

— Не все, — покачал головой профессор. — Только те, которые были наполнены особенно сильными эмоциями. Галерея резонирует с человеческими чувствами — любовью, радостью, надеждой. Именно поэтому она наиболее активна в рождественские дни.

Они продолжили путь, проходя через всё более удивительные помещения: Зал танцующих теней, где силуэты прежних гостей замка вальсировали по стенам под беззвучную музыку; Комнату звёздного неба, где потолок превращался в точную копию ночного небосвода над любым местом мира, стоило только подумать о нём; Галерею желаний, где в хрустальных шарах мерцали образы того, о чём мечтали посетители замка на протяжении веков.

Наконец они достигли конца длинного коридора, украшенного гирляндами из омелы и остролиста, и перед ними появилась двустворчатая дверь из тёмного дерева, инкрустированная серебром в форме снежинок.

— Мы пришли, — торжественно объявил профессор. — За этими дверями находится сердце Рождественских палат — Зал зимних чудес.

Он толкнул двери, и они плавно открылись, открывая поистине волшебное зрелище. Огромный зал, казалось, не имел потолка — вместо него открывалось ночное небо, усыпанное звёздами, несмотря на то, что снаружи был день. Посреди зала стояла гигантская рождественская ель, не меньше двадцати метров высотой, украшенная тысячами живых огоньков — крошечных светящихся существ, похожих на фей, которые перелетали с ветки на ветку, образуя узоры и надписи.

Вокруг ели раскинулась настоящая зимняя деревня в миниатюре: десятки маленьких домиков с дымящимися трубами, катки с фигуристами размером с мизинец, карусели и даже миниатюрная железная дорога, по которой ехал праздничный поезд. Всё это жило своей жизнью — из домов выходили крошечные человечки, дети играли в снежки, торговцы предлагали свой товар на рыночной площади.

По периметру зала располагались двенадцать больших альковов, в каждом из которых была создана особая рождественская сцена из разных эпох и стран: средневековый рождественский пир, викторианское Рождество с Диккенсовскими персонажами, японский новогодний фестиваль, русское Рождество с тройкой лошадей, корейские зимние традиции…

— Это невероятно, — прошептала Сун Хи, не зная, куда смотреть, настолько богатым и разнообразным было убранство зала.

— Зал зимних чудес собирает традиции празднования зимних праздников со всего мира, — объяснил профессор, проводя их внутрь. — Он адаптируется к посетителям, показывая им те традиции, которые им ближе всего.

Такеши заметил, что по мере их продвижения по залу, японский и корейский альковы становились более детализированными и яркими, словно реагируя на их присутствие.

— А что это за платформа в центре? — спросил он, указывая на круглую площадку под елью, окруженную двенадцатью хрустальными колоннами.

Профессор загадочно улыбнулся.

— Это «Круг времён» — особое место, где прошлое, настоящее и будущее могут пересекаться. В рождественскую ночь, ровно в полночь, стоящий на этой платформе может увидеть отражения других времен.

Сун Хи подошла ближе к платформе, внимательно рассматривая узоры на полу. С удивлением она обнаружила, что это та же самая спиральная конструкция, что и у гелиотропиона, только выполненная в зимней стилистике — со снежинками и звёздами вместо солнечных символов.

— Это же… это же гелиотропион, только зимняя версия, — сказала она, оборачиваясь к профессору.

— Очень наблюдательно, мисс Ким, — кивнул профессор. — На самом деле, это две стороны одного и того же механизма. Летом и в день солнцестояния активна солнечная сторона — гелиотропион. Зимой и в Рождество — эта, лунная сторона, которую иногда называют селенотропионом.

— И они связаны? — спросил Такеши, доставая хронокомпас. К его удивлению, дополнительная стрелка замедлила своё вращение и теперь указывала прямо на центр платформы.

— Они как день и ночь, лето и зима — противоположности, но неразрывно связанные, — ответил профессор. — Хироши Танака понимал эту связь. Он работал над обеими частями механизма, пытаясь создать… нечто особенное.

— Что именно? — заинтересовалась Сун Хи.

Профессор задумчиво погладил бороду.

— Согласно его записям, он пытался создать устройство, способное сохранять воспоминания вопреки заклятию забвения. Но не успел завершить работу до своего отъезда из замка.

Он показал на один из альковов, где была воссоздана сцена рождественского вечера в замке конца XIX века. Среди фигур гостей Такеши и Сун Хи легко узнали Мин-Джи и Хироши, сидящих рядом у камина и о чём-то тихо беседующих.

— Это их последнее Рождество в замке, — пояснил профессор. — Через несколько дней они уехали и… вы уже знаете, что произошло дальше.

Такеши подошел ближе к алькову, внимательно изучая сцену. Хироши держал в руках маленький механизм, очень похожий на хронокомпас, но с дополнительными элементами.

— Он работал над часами даже в рождественский вечер, — заметил Такеши.

Глава 10. Рождественские тайны

— Да, был очень увлечен своим проектом, — кивнул профессор. — Хироши надеялся закончить механизм до отъезда, но времени оказалось недостаточно.

Сун Хи внимательно изучала миниатюрную сцену.

— Посмотрите, как Мин-Джи смотрит на него. С такой нежностью и, кажется… беспокойством?

Профессор мягко улыбнулся.

— Она волновалась за него. Хироши почти не спал в последние дни перед отъездом, постоянно работая над своим изобретением.

Такеши хотел спросить что-то еще, когда вдруг зазвенели невидимые колокольчики. Звук наполнил зал чистой, хрустальной мелодией.

— Ах! — встрепенулся профессор. — Уже четыре часа! Нам нужно возвращаться — начинаются приготовления к Рождественскому балу.

— К балу? — переспросил Такеши. — Мы действительно будем танцевать?

— Конечно! — воскликнул профессор. — Это главное событие Сочельника. Традиции замка нельзя нарушать. Тем более, — он понизил голос до заговорщического шепота, — что селенотропион активируется именно во время бала.

Сун Хи и Такеши обменялись взглядами. Сквозь недоумение на их лицах пробивалось и невольное предвкушение — все-таки рождественский бал в таинственном замке звучал восхитительно, даже если он возник из ниоткуда.

— Но у нас нет подходящей одежды, — заметила Сун Хи.

Профессор загадочно подмигнул.

— О, я бы не стал беспокоиться об этом. Замок всегда заботится о своих гостях, особенно в рождественскую ночь.

* * *

Выйдя из Рождественских палат, они направились обратно в центральную часть замка. По пути им встретилась Пиппа, несущая огромную стопку серебряных подносов, которые опасно покачивались в ее руках.

— О! — воскликнула она, заметив их. — Как хорошо, что вы здесь! Не могли бы помочь? Мадам Кристина в полном неистовстве — говорит, что нужно приготовить в два раза больше рождественских пирогов, чем планировалось.

— В два раза больше? Почему? — спросил Такеши, принимая часть подносов.

— Снежные эльфы! — объяснила Пиппа так, будто это было самым очевидным ответом. — Они прибывают каждое Рождество, но в этом году их ожидается вдвое больше обычного. Профессор говорит, это связано с каким-то особым расположением звезд.

Сун Хи помогла с остальными подносами.

— Снежные эльфы? — переспросила она. — Это… э… настоящие эльфы?

Пиппа рассмеялась.

— Конечно настоящие! Кто же еще играет на ледяных арфах во время бала? Без них музыка была бы неполной.

Такеши и Сун Хи переглянулись. Кажется, реальность в замке продолжала смещаться все дальше от привычного им мира.

Они проследовали за Пиппой на кухню, которая оказалась огромным помещением с высокими сводчатыми потолками. Десятки медных кастрюль кипели на печах, из духовых шкафов доносился аромат пряностей и выпечки, а в центре всего этого великолепия стояла мадам Кристина, управляя процессом с точностью генерала на поле боя.

— А, вот и помощники! — воскликнула она, увидев Такеши и Сун Хи. — Отлично, отлично! Мисс Ким, вы поможете украшать имбирные пряники. А вы, молодой человек, займетесь кремом для рождественского полена. Рецепт простой — следуйте инструкциям на столе!

Не успев возразить, Такеши оказался перед огромной миской с маслом, сахаром и какао-порошком. Рядом лежал листок с рецептом, написанным на странной смеси языков — английские слова чередовались с немецкими и даже японскими иероглифами, как будто рецепт сам подстраивался под читателя.

Сун Хи тем временем получила набор глазури разных цветов и поднос с имбирными пряниками в форме снежинок, елок и зверей. Рядом с ней уже работали две молодые служанки, которых они никогда раньше не видели в замке. Девушки весело болтали и смеялись, посыпая пряники серебристой пудрой.

— Первый раз украшаю рождественские пряники, — призналась Сун Хи, берясь за кондитерский мешок с белой глазурью.

— Правда? — удивилась одна из девушек. — У вас в Корее нет такой традиции?

— Есть, но в моей семье мы обычно готовили традиционные корейские сладости, — ответила Сун Хи, осторожно рисуя узор на прянике в форме звезды.

— О, корейские сладости! — оживилась другая девушка. — Расскажите! Мы так любим узнавать о традициях разных стран.

Пока Сун Хи рассказывала о юмсик-ккотыон и ясик, Такеши боролся с кремом, который никак не хотел взбиваться до нужной консистенции. Мадам Кристина, заметив его затруднения, подошла и показала правильное движение венчиком.

— Вот так, молодой человек. Плавно, но с силой. Представьте, что вы рисуете снежинки на воде.

Такеши попробовал следовать ее советам, и к его удивлению, крем начал загустевать.

— Вы хорошо справляетесь для первого раза, — одобрительно кивнула мадам Кристина. — У вас есть чутье к готовке. Это хороший знак.

— Знак чего? — поинтересовался Такеши.

— Того, что вы способны создавать, а не только анализировать, — загадочно ответила она. — В жизни важно и то, и другое.

Не успел Такеши обдумать эти слова, как в кухню ворвались братья Гримм, покрытые снегом и румяные от холода.

— Мы доставили ель для Зеркального зала! — объявил один из них.

— И установили снежные фонари вдоль всей подъездной аллеи! — добавил другой.

— Превосходно! — кивнула мадам Кристина. — Тогда беритесь за глинтвейн. Рецепт на столе, а специи я уже подготовила.

Братья с энтузиазмом приступили к работе, наполняя огромный медный котел красным вином и добавляя корицу, гвоздику и апельсиновые корки. Вскоре по кухне распространился пряный аромат, от которого у Такеши заурчало в животе. Он понял, что не ел с утра.

Сун Хи, видимо, испытывала то же самое. Она подошла к нему с подносом пряников.

— Попробуй, — предложила она, протягивая пряник в форме снеговика. — Кажется, они получились съедобными.

Такеши взял пряник и откусил кусочек. Пряности взорвались во рту — имбирь, корица, мускатный орех — идеальное сочетание, делающее этот простой десерт настоящим рождественским чудом.

— Невероятно вкусно, — честно сказал он. — Ты молодец.

Сун Хи улыбнулась, и Такеши поймал себя на мысли, что мог бы бесконечно смотреть на ее улыбку. В ярком свете кухни, с легким румянцем на щеках и блестящими от работы глазами она выглядела особенно красиво.

— У тебя крем на щеке, — заметила Сун Хи, и прежде чем он успел отреагировать, мягко стерла пятнышко большим пальцем.

Это простое прикосновение заставило сердце Такеши биться чаще. Он хотел что-то сказать, но в этот момент на кухню вошел Иеремия, дворецкий профессора, с серебряным колокольчиком в руке.

— Дамы и господа, — объявил он торжественно. — Прошу обратить внимание. До бала осталось три часа. Гостевые наряды доставлены в ваши комнаты. Пожалуйста, завершите приготовления и подготовьтесь к вечеру.

Мадам Кристина всплеснула руками.

— Ох, нам еще столько нужно сделать! Спасибо за помощь, дорогие, но дальше мы справимся сами. Идите, готовьтесь к балу. Особенно вы, мисс Ким, — она понизила голос до заговорщического шепота. — Я видела ваше платье. Оно восхитительно!

* * *

Вернувшись в свою Янтарную комнату, Такеши с удивлением обнаружил, что она тоже преобразилась к вечеру. В воздухе витал аромат хвои и апельсинов, а на кровати лежал аккуратно разложенный костюм — темно-синий фрак с серебряной вышивкой, атласный жилет, белоснежная рубашка и галстук.

Рядом с костюмом лежала небольшая коробочка, перевязанная красной лентой. Внутри Такеши обнаружил серебряную маску, покрытую тонким узором из снежинок. Записка рядом гласила: «Для Рождественского маскарада. Надеть в полночь».

В дверь осторожно постучали. Это оказалась Пиппа, несущая большой поднос с чаем и бутербродами.

— Подумала, вы могли проголодаться, — сказала она, входя. — Мадам Кристина всегда забывает, что помощники на кухне тоже должны есть.

— Спасибо, это очень кстати, — улыбнулся Такеши, помогая ей поставить поднос на стол.

Пиппа с любопытством посмотрела на костюм.

— О, вам достался полуночно-синий фрак! Это большая честь — такие надевают только особые гости.

— Правда? — удивился Такеши. — А как определяется, кто особый гость?

Пиппа пожала плечами.

— Замок решает. Он всегда знает, кого как одеть. В прошлом году профессор Шмидт из Вены получил такой же, а потом открыл новую комету. Говорят, синий цвет — для тех, кому суждено найти что-то потерянное.

Она помолчала, а потом добавила:

— Кстати, о потерянном. Вы не видели Арчибальда? Он опять куда-то пропал, а мистер Хиггинс с ума сходит — ему нужно отправить срочное сообщение в долину.

— Нет, не видел, — покачал головой Такеши. — Но если увижу, непременно сообщу.

Пиппа поблагодарила и убежала на поиски своенравного филина, а Такеши остался наедине с костюмом и своими мыслями. Он подошел к окну. Снег за окном усилился, превращая мир в сказочное царство белизны. Где-то вдалеке звучали колокольчики — то ли настоящие, то ли просто игра воображения.

Взгляд Такеши упал на хронокомпас, лежащий на прикроватной тумбочке. Стрелки все еще двигались против часовой стрелки, но уже не так быстро, как утром. Что бы это значило? Временная аномалия ослабевает? Или, наоборот, достигает какой-то критической точки?

Размышления Такеши прервал еще один стук в дверь. На этот раз за ней стоял Иеремия с серебряным подносом, на котором лежало запечатанное письмо.

— Для вас, сэр, — произнёс дворецкий с лёгким поклоном. — Обнаружено в утреннем архиве. Адресовано «будущему гостю янтарной комнаты». Полагаю, это вам.

Такеши с удивлением принял конверт из плотной бумаги цвета слоновой кости. Печать, закрывавшая его, изображала маленькие часы с крыльями.

— Благодарю, — сказал он. — Скажите, Иеремия, а вы помните, как в замке всегда отмечали зимние праздники? Солнцестояние или Рождество?

На невозмутимом лице дворецкого не дрогнул ни один мускул.

— Замок Забытых Воспоминаний всегда чтил Рождество как главный зимний праздник, сэр. Так было с самого основания.

— А как же гелиотропион? — не унимался Такеши.

— Гелиотропион активен лишь летом, сэр. Зимой же его функции выполняет селенотропион, который сегодня будет центром праздника, — ответил Иеремия. — Это всем известно.

Странно, подумал Такеши. Ещё вчера всё было иначе, но теперь, похоже, даже сама история изменилась — или это лишь их с Сун Хи восприятие было искажено?

Когда Иеремия ушёл, Такеши осторожно открыл письмо. Внутри оказался сложенный пополам лист, исписанный аккуратным почерком с лёгким наклоном:

«Если вы читаете эти строки, значит, Рождественские Палаты открылись, а селенотропион пробудился. Возможно, вы удивлены изменением приоритетов замка, переключившегося с солнцестояния на Рождество. Не беспокойтесь — это естественный процесс циклического равновесия.

Селенотропион, в отличие от своего солнечного брата, работает не с физическим временем, а с эмоциональной памятью. Он помогает соединять разорванные нити чувств, восстанавливать забытые связи.

В полночь, когда часы пробьют двенадцать раз, встаньте в центр селенотропиона с тем, кого ведёт к вам сердце. Возможно, вы увидите то, что утеряно, или того, кто потерян.

С уважением,

Х.Т.»

Такеши перечитал письмо несколько раз, пытаясь осмыслить его значение. Инициалы Х.Т. могли принадлежать только Хироши Танаке, но как письмо сохранилось столько десятилетий, дожидаясь именно его? И что означало «встаньте с тем, кого ведёт к вам сердце»?

В голове мелькнул образ Сун Хи, и он почувствовал, как сердце пропустило удар. Несмотря на то, что они знакомы всего несколько дней, Такеши ощущал странную, необъяснимую близость с ней, словно они встречались раньше, в другой жизни.

Он аккуратно сложил письмо и спрятал его во внутренний карман, решив, что непременно покажет его Сун Хи перед балом.

* * *

Выйдя из своей комнаты через два часа, Такеши едва узнал коридоры замка. Все пространство преобразилось: по стенам струился мягкий серебристый свет, в воздухе парили крошечные снежинки, которые не таяли и не падали, а стены, казалось, раздвинулись, открывая невиданные раньше альковы и проходы.

Он направился к комнате Сун Хи, расположенной в восточном крыле. По дороге встретил несколько незнакомых гостей в элегантных вечерних нарядах, которые приветливо кивали ему, словно давно были знакомы. Странным образом, Такеши не чувствовал удивления от их присутствия — в этот вечер всё казалось естественным, словно часть прекрасного сна.

Перед дверью Сун Хи он остановился, внезапно ощутив волнение. Выпрямив спину, Такеши решительно постучал.

Дверь открылась, и он замер от восхищения. Сун Хи стояла перед ним в платье цвета морозного неба, расшитом серебряными снежинками, которые, казалось, мерцали при каждом её движении. Её волосы были собраны в элегантную причёску и украшены крошечными хрустальными звёздочками.

— Ты… потрясающе выглядишь, — произнёс Такеши, не в силах отвести взгляд.

Сун Хи смущённо улыбнулась, и на её щеках появился лёгкий румянец.

— Спасибо. Ты тоже очень элегантен, — она окинула взглядом его темно-синий фрак. — Нам с тобой, кажется, достались парные наряды. Посмотри, — она указала на узор снежинок на своём платье, — он точно такой же, как на твоём воротнике.

Такеши только сейчас заметил, что серебряная вышивка на его фраке действительно повторяла узор на её платье.

— Думаешь, это случайность? — спросил он с улыбкой.

— В этом замке? Сомневаюсь, — рассмеялась Сун Хи. — Всё кажется частью какого-то большого плана.

Такеши протянул ей руку.

— Тогда, может быть, позволишь сопровождать тебя на бал, согласно этому загадочному плану?

Сун Хи вложила свою ладонь в его, и Такеши почувствовал тепло, разливающееся от этого простого прикосновения.

— С удовольствием, — ответила она, и в её глазах мелькнуло то же волнение, что испытывал он сам.

По дороге в Зеркальный зал, где должен был проходить бал, Такеши рассказал Сун Хи о странном письме.

— Значит, нам нужно быть в центре селенотропиона в полночь, — задумчиво произнесла она, выслушав его. — Интересно, что мы там увидим?

— Возможно, ключ к разгадке того, что происходит с замком, — предположил Такеши. — И, возможно, к тому, почему мы оказались здесь именно сейчас.

Они подошли к высоким дверям Зеркального зала, откуда доносились звуки музыки и смех. Двое ливрейных лакеев, которых они прежде никогда не видели в замке, распахнули перед ними двери.

Зал поражал воображение. Огромное пространство с потолком, уходящим, казалось, в бесконечность, было заполнено сотнями зеркал разных размеров. Каждое отражало не только гостей, но и словно иные измерения — в некоторых виднелись летние пейзажи, в других — удивительные создания, в третьих — звёздное небо.

В центре зала находился селенотропион — круглая платформа, окружённая двенадцатью серебряными колоннами. В отличие от своего солнечного близнеца, он был выполнен из белого мрамора с вкраплениями лунного камня, а узоры на полу напоминали фазы луны.

Вокруг кружились пары в изысканных нарядах. Музыка звучала словно ниоткуда — лёгкая, воздушная, напоминающая звон хрустальных колокольчиков.

— Мисс Ким! Господин Танака! — окликнул их профессор фон Шнитцель, подходя с двумя бокалами искрящегося напитка. — Как я рад, что вы присоединились! Попробуйте это — рождественский эликсир по старинному рецепту братьев Гримм.

Они приняли бокалы. Напиток переливался всеми оттенками серебра и на вкус напоминал одновременно шампанское, мятный чай и нечто неуловимо волшебное.

— Восхитительно, — оценила Сун Хи. — Что в составе?

— О, это семейный секрет, — таинственно ответил профессор. — Скажу лишь, что один из ингредиентов — лунная роса, собранная в зимнее солнцестояние.

Он подмигнул им и исчез в толпе так же внезапно, как появился.

— Зимнее солнцестояние, — задумчиво повторил Такеши. — Значит, оно все-таки существует в этой версии реальности, просто не является главным празднеством.

Сун Хи кивнула, осматривая зал.

— Посмотри, кто здесь, — указала она.

За одним из столиков Такеши заметил пожилую пару, которую точно не видел раньше в замке — элегантную седовласую даму в платье цвета слоновой кости и джентльмена с аккуратно подстриженной бородой. Они с нежностью смотрели друг на друга, держась за руки, как влюблённые подростки.

— Они кажутся такими… счастливыми, — прошептала Сун Хи.

— Шестьдесят лет вместе и ни дня друг без друга, — произнёс голос рядом с ними. Это была мадам Лулу, виолончелистка, в потрясающем изумрудном платье. — Граф и графиня Эстерхази. Приезжают каждое Рождество, сколько я себя помню.

— Они гости замка? — удивился Такеши.

— О, больше чем гости, — улыбнулась мадам Лулу. — Они встретились здесь, в этом самом зале, шестьдесят лет назад. Говорят, селенотропион соединил их сердца.

В её глазах мелькнуло что-то странное, когда она посмотрела на Такеши и Сун Хи.

— История имеет свойство повторяться, не так ли? — произнесла она загадочно и тоже исчезла в толпе, оставив их в лёгком недоумении.

Музыка изменилась, перейдя в медленный, романтический вальс. Такеши набрался смелости и обратился к Сун Хи:

— Могу я пригласить тебя на танец?

Она улыбнулась, и её глаза засияли.

— С удовольствием. Хотя должна предупредить — я не очень хорошо танцую вальс.

— Я тоже, — признался Такеши, осторожно обнимая её за талию. — Может быть, вместе мы компенсируем недостаток опыта энтузиазмом?

Сун Хи рассмеялась, и звук её смеха показался Такеши самой прекрасной музыкой в мире.

Они начали танцевать, поначалу немного неуклюже, но постепенно находя общий ритм. Странным образом, их движения становились всё более плавными и уверенными, словно тела помнили то, что забыли разумы.

— У меня такое чувство, будто я уже танцевал с тобой, — тихо сказал Такеши, кружась с Сун Хи среди других пар. — Не в этой жизни, а…

— Я чувствую то же самое, — ответила она, глядя ему в глаза. — Словно мы знаем друг друга гораздо дольше, чем несколько дней.

Их взгляды встретились, и на мгновение мир вокруг словно замер. В глазах Сун Хи Такеши увидел отражение своих собственных чувств — смесь узнавания, тепла и чего-то более глубокого, чему он пока не решался дать название.

Музыка уносила их всё дальше, и с каждым поворотом, с каждым шагом они будто погружались в какой-то общий сон, где границы между прошлым и настоящим размывались.

— Посмотри на селенотропион, — внезапно прошептала Сун Хи.

Такеши перевёл взгляд и заметил, что платформа в центре зала начала мягко светиться. Лунный камень в полу пульсировал, словно в такт их сердцебиению.

— До полуночи ещё два часа, — сказал он, проверив часы. — Но похоже, что-то уже начинает происходить.

Вальс закончился, и они решили немного отдохнуть.

Глава 11. Когда время останавливается

Отойдя к одному из окон, Такеши и Сун Хи смотрели на заснеженный сад, освещённый сотнями маленьких фонариков. Снег за окном падал медленно, будто каждая снежинка была драгоценным камнем, который нельзя уронить слишком быстро.

— Сун Хи, — тихо произнёс Такеши, — не кажется ли тебе странным, что мы так легко приняли всё происходящее? Я имею в виду — эти внезапные изменения, переход от солнцестояния к Рождеству, появление людей, которых мы никогда раньше не видели…

Она задумчиво коснулась оконного стекла. На мгновение её отражение словно наложилось на что-то иное — силуэт девушки в традиционном корейском наряде.

— Знаешь, что странно? — ответила Сун Хи. — То, что это вовсе не кажется мне странным. Словно часть меня всегда знала, что всё так и должно быть.

Такеши собирался что-то сказать, когда его внимание привлекло движение в саду. Возле старой беседки, покрытой снегом, он заметил пару — мужчину и женщину — в одежде конца XIX века. Они стояли близко друг к другу, что-то оживлённо обсуждая. Лицо мужчины не было видно, но женщина…

— Сун Хи, посмотри! — он указал на окно. — Это же Мин-Джи и Хироши!

Сун Хи быстро повернулась, но её лицо отразило лишь недоумение.

— Где? Я никого не вижу, кроме профессора, гуляющего с Арчибальдом.

Такеши моргнул. Действительно, теперь в саду был только профессор фон Шнитцель, который что-то говорил сидящему на его плече филину. Видение исчезло.

— Я мог поклясться… — он потряс головой. — Наверное, игра света и теней.

Но в глубине души Такеши знал, что это было нечто большее. Граница между прошлым и настоящим становилась всё тоньше с приближением полуночи.

Внезапно их уединение нарушил мистер Хиггинс, хранитель замковой почты, которого они редко видели вне его башни.

— Прошу прощения, — обратился он к ним с лёгким поклоном, — но у меня для вас послание. Весьма старое послание.

В его руках был потрёпанный конверт с выцветшими чернилами. Адрес гласил: «Тем, кто придёт в Рождественскую ночь».

— Откуда оно? — спросил Такеши, принимая конверт.

— Из архива Филинной Башни, — ответил мистер Хиггинс. — Оно хранилось там с 1876 года. С припиской «Доставить в полночь Рождества, когда синий фрак встретит серебряное платье».

Сун Хи и Такеши переглянулись. Это не могло быть совпадением.

— Благодарю вас, — кивнул Такеши, и мистер Хиггинс удалился, растворившись в праздничной толпе.

Они осторожно открыли конверт. Внутри оказались два отдельных листка — один исписан по-японски, другой — на корейском.

— Это почерк Хироши, — удивленно произнёс Такеши, разглядывая первый листок.

— А это — Мин-Джи, — одновременно с ним сказала Сун Хи, держа второй.

Они молча прочитали послания из прошлого.

«Тому, кто найдёт моё сердце,

Если ты читаешь эти строки, значит, селенотропион сработал, и моя теория была верна. Я, Хироши Танака, пишу это в Женеве, 15 февраля 1876 года. Два месяца прошло с тех пор, как я покинул замок, и память моя подобна разбитому зеркалу — в ней лишь осколки того, что было самым важным.

Я помню лишь, что потерял нечто бесценное, но не могу вспомнить, что именно. Каждую ночь вижу во сне девушку с глазами, полными звёзд, но проснувшись, не могу воспроизвести её лица.

Перед отъездом я работал над устройством, способным преодолеть заклятие забвения. Я заложил в селенотропион механизм, который должен активироваться, когда родственные души снова окажутся в замке. Я верю, что любовь сильнее забвения, что она может перешагнуть через века.

Если ты чувствуешь странную связь с человеком, которого, казалось бы, едва знаешь, если сердце твоё узнаёт то, чего не помнит разум — возможно, ты и есть тот, кого я надеялся найти. Возможно, ты — это я, вернувшийся завершить начатое.

В полночь встань в центр селенотропиона с той, кого выбрало твоё сердце. Возможно, круг наконец замкнётся.

С надеждой,

Хироши Танака»

Сун Хи подняла взгляд от своего письма, и Такеши увидел, что её глаза блестят от слёз.

— Мин-Джи пишет почти то же самое, — тихо сказала она. — Она чувствовала, что потеряла часть себя, но не могла вспомнить, что именно. Она умоляет, чтобы тот, кто прочтёт это письмо, довершил её путь и нашёл то, что она потеряла.

— Думаешь, это может быть совпадением? — спросил Такеши, хотя уже знал ответ. — Что мы с тобой так похожи на них, что оказались здесь именно сейчас, когда замок внезапно изменил свою природу?

— В этом месте нет совпадений, — покачала головой Сун Хи. — Я чувствую, что мы здесь неслучайно. Словно что-то вело нас сюда на протяжении многих лет.

Она взяла его за руку, и от этого простого жеста по телу Такеши разлилось тепло.

— Мне кажется, я всю жизнь искала чего-то, — продолжила Сун Хи. — Какой-то части себя, которая была потеряна. И только здесь, с тобой, я начинаю чувствовать себя целой.

Такеши осторожно сжал её руку.

— Я чувствую то же самое. Словно я наконец вернулся домой, хотя никогда раньше не был в этих местах.

Часы на стене показывали без четверти полночь. Музыка изменилась, став тише и загадочнее, а свет в зале начал приглушаться. Гости медленно отходили от центра, освобождая пространство вокруг селенотропиона, который теперь сиял ярче, каждый узор на полу светился серебристо-голубым светом.

— Пора, — сказал Такеши, глядя в глаза Сун Хи. — Ты готова?

Она кивнула, и они направились к светящейся платформе в центре зала.

По мере их приближения, свечение усиливалось, а воздух вокруг будто становился плотнее, наполняясь мерцающими частицами. Гости бала расступались перед ними, образуя живой коридор. Такеши заметил, что многие из присутствующих теперь выглядели иначе — их одежда менялась, показывая моды разных эпох, словно зал был наполнен не только современными гостями, но и посетителями из прошлого.

Они остановились у края селенотропиона. Двенадцать колонн вокруг платформы пульсировали мягким светом, на каждой проявлялись символы — знаки зодиака, фазы луны, древние руны.

Профессор фон Шнитцель появился рядом с ними, его глаза сияли за стёклами очков.

— Момент настал, — тихо произнёс он. — Селенотропион пробудился полностью, как не случалось уже много десятилетий. Он ждал вас.

— Нас? — переспросил Такеши. — Или Хироши и Мин-Джи?

Профессор загадочно улыбнулся.

— Разве есть разница? Границы между душами так же тонки, как границы между временами.

Он отступил, и первый удар часов прорезал воздух. Полночь наступила.

Такеши и Сун Хи сделали шаг на платформу селенотропиона. Свет мгновенно окутал их, создавая вокруг сияющий кокон. При втором ударе часов узоры на полу начали двигаться, перетекая один в другой. Третий удар — и колонны вокруг них засияли ярче, соединяясь лучами света над их головами.

Четвертый удар — и пространство вокруг начало меняться. Зал словно растворился, уступив место калейдоскопу образов: летний день у гелиотропиона, зимняя ночь в саду, осенний вечер в библиотеке…

Пятый удар — Такеши почувствовал, как его сознание расширяется, наполняясь воспоминаниями, которых у него никогда не было: вот он склонился над чертежами в японской мастерской, вот впервые увидел замок на заснеженном горном склоне, вот встретил девушку с глазами, полными звёзд…

При шестом ударе он услышал, как Сун Хи тихо вскрикнула. Её пальцы сжали его руку сильнее.

— Я вижу… — прошептала она. — Я вижу её жизнь. Мин-Джи… Это словно сон, но такой ясный…

Седьмой удар — и Такеши увидел их вместе — Хироши и Мин-Джи — стоящих в том же круге, освещённых тем же светом, но в другом времени. Они смотрели прямо на них, и в их глазах было узнавание.

Восьмой удар — реальности начали сливаться. Такеши ощутил, что в нём одновременно живут две души — его собственная и Хироши. Он видел, как черты лица Сун Хи на мгновение менялись, показывая облик Мин-Джи, а затем возвращались обратно.

Девятый удар — времена переплелись окончательно. Теперь они были и здесь, и там, и сейчас, и тогда — одновременно. Такеши видел замок во всех его временных состояниях — от момента основания до настоящего дня.

Десятый удар — и внезапно он понял. Понял замысел Хироши, понял природу селенотропиона и гелиотропиона. Это не просто устройства для манипуляций со временем — это ключи к самой ткани воспоминаний.

Одиннадцатый удар — из глубины памяти всплыли последние часы перед отъездом, страх потерять воспоминания, отчаянная попытка создать механизм, который помог бы однажды вернуть утраченное. И любовь — такая сильная, что даже заклятие забвения не смогло стереть её полностью.

И вот, на двенадцатом ударе, случилось чудо. Время остановилось. Свет от селенотропиона стал таким ярким, что на мгновение ослепил их, а затем медленно начал концентрироваться, собираясь в две сияющие фигуры напротив них.

Хироши и Мин-Джи стояли там — не как призраки или видения, а словно реальные люди из плоти и крови. Они улыбались, глядя на Такеши и Сун Хи.

— Вы пришли, — произнёс Хироши на странной смеси японского и английского. — Мы так долго ждали.

— Механизм сработал, — с нежностью добавила Мин-Джи. — Наши сердца нашли путь обратно.

— Кто вы? — спросил Такеши, хотя в глубине души уже знал ответ.

— Мы — вы, — просто ответил Хироши. — Частицы душ, которые были потеряны, когда заклятие забвения разлучило нас. Любовь, которая была слишком сильна, чтобы исчезнуть полностью.

— Мы ждали так долго, — добавила Мин-Джи, глядя на Сун Хи с удивительной нежностью. — Ждали, когда части нас самих снова найдут дорогу в замок, чтобы завершить начатое.

— Что именно мы должны завершить? — спросила Сун Хи дрожащим голосом.

— Круг, — ответил Хироши, делая шаг ближе. — Когда мы покинули замок, наши воспоминания были почти полностью стёрты. Но я подозревал, что это может случиться, и создал механизм, который мог бы однажды все исправить.

Мин-Джи продолжила, глядя на Такеши и Сун Хи с надеждой:

— Мы вложили частицы наших душ в хронокомпас и селенотропион. Хироши верил, что они найдут путь к родственным душам — к тем, кто связан с нами через время.

— К нам? — тихо спросил Такеши.

— Да, — кивнул Хироши. — Вы — не просто наши потомки или случайные посетители. Вы несёте в себе частицы наших душ, вы пришли, чтобы исполнить то, что мы не смогли завершить.

Мин-Джи осторожно протянула руку к Сун Хи, и когда их пальцы соприкоснулись, воздух между ними засиял.

— Наши воспоминания, наша любовь, наша нерассказанная история — всё это хранилось здесь, в замке, ожидая вас, — сказала она. — Сейчас, когда времена сошлись, мы можем стать целыми снова.

Хироши тоже протянул руку к Такеши, и тот, не колеблясь, принял её.

— Выбор за вами, — сказал Хироши. — Вы можете принять эти воспоминания, эту любовь, которую мы сохранили. Или можете отпустить нас навсегда. Замок не будет удерживать вас против воли.

Такеши посмотрел на Сун Хи. В её глазах отражались звёзды, точно так же, как в глазах стоящей напротив Мин-Джи. Они были так похожи и в то же время такие разные — как отражения друг друга через время.

— Я всегда чувствовал, что ищу что-то, — произнёс Такеши. — Всю жизнь меня тянуло к старым механизмам, к загадкам времени… Теперь я понимаю, почему.

Сун Хи кивнула, не отпуская его руки.

— И я всегда чувствовала связь с прошлым, с историями, которые казались забытыми. Это не случайно, правда?

— Нет, не случайно, — мягко ответила Мин-Джи. — Но решение должно быть осознанным. Принять нашу историю — значит изменить свою собственную.

Хироши добавил:

— Когда круг замкнётся, заклятие забвения будет разрушено. Наши воспоминания станут частью ваших. Наша любовь соединится с вашими чувствами. Это великий дар и великая ответственность.

На мгновение воцарилась тишина. Время вокруг них застыло окончательно — снежинки замерли в воздухе, свечи горели неподвижным пламенем, музыка остановилась на полуноте.

Такеши посмотрел в глаза Сун Хи, видя в них отражение собственных сомнений и надежд.

— Ты готова? — спросил он тихо.

— Я боюсь, — честно ответила она. — Но я знаю, что это правильно. Словно вся моя жизнь вела к этому моменту.

Она улыбнулась, и в этой улыбке Такеши увидел решимость.

— Да, — сказала Сун Хи. — Я готова.

Такеши снова повернулся к Хироши и Мин-Джи.

— Мы принимаем ваш дар. Мы завершим начатое.

Хироши и Мин-Джи одновременно кивнули, и свет вокруг них стал интенсивнее. Они начали медленно таять, превращаясь в сияющие частицы, которые потекли к Такеши и Сун Хи, окружая их сверкающим вихрем.

— Помните, — прозвучал голос Хироши, уже не из одной точки пространства, а отовсюду. — Замок хранит все воспоминания. Он будет вашим домом, если вы захотите.

— И помните, — добавил голос Мин-Джи, нежный и тихий, как шелест снега. — Любовь сильнее забвения. Всегда.

Частицы света закружились быстрее, создавая вокруг них сияющий кокон. Такеши почувствовал, как в его разум хлынул поток воспоминаний — ярких, живых, словно они были его собственными: детство в маленькой деревне в Японии, первые эксперименты с механизмами, путешествие в Европу, встреча с профессором фон Шнитцелем… и первая встреча с Мин-Джи у фонтана в саду замка.

Он видел, как они работали вместе над переводами, как проводили вечера в библиотеке, читая друг другу отрывки из любимых книг. Видел их первый поцелуй под цветущей сакурой, посаженной в оранжерее замка. Видел, как они мечтали о будущем, которого им не суждено было разделить.

Судя по лицу Сун Хи, она переживала нечто подобное — её глаза были широко раскрыты, по щекам текли слёзы, но на губах играла улыбка.

Свет становился всё ярче, окружая их полностью, растворяя границы между временами, между душами, между прошлым и настоящим. А затем, в одно ослепительное мгновение, всё слилось воедино.

Когда свет начал угасать, Такеши почувствовал себя иначе — словно стал больше, чем был прежде. Воспоминания Хироши не вытеснили его собственные, но переплелись с ними, создавая удивительную целостность.

Он посмотрел на Сун Хи, которая тоже изменилась — не внешне, но во взгляде, в выражении лица была теперь мудрость, которой не было раньше.

— Такеши, — прошептала она, и в его имени звучало столько любви, что сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Сун Хи, — ответил он, обнимая её.

Время начало двигаться снова. Снежинки продолжили свой танец, свечи вернулись к своему мерцанию, музыка снова зазвучала. Но мир вокруг них изменился — или это изменились они сами?

Селенотропион под их ногами медленно погасил своё свечение, возвращаясь к обычному состоянию. Колонны вокруг платформы перестали пульсировать светом. И только тогда они заметили, что зал вокруг них совершенно пуст.

— Где все? — удивлённо спросила Сун Хи, оглядываясь.

Только одна фигура стояла у дальнего края зала — профессор фон Шнитцель, с улыбкой наблюдавший за ними.

— Они ушли, — ответил он, подходя ближе. — Вернее, они никогда по-настоящему не были здесь. Это были отражения прошлого, эхо тех, кто когда-то танцевал в этом зале. Замок создал их для вас, чтобы завершить ритуал.

— Вы знали, что всё так произойдёт? — спросил Такеши, держа Сун Хи за руку.

— Я надеялся, — кивнул профессор. — С тех пор, как увидел вас двоих, я чувствовал отголоски прошлого. А когда хронокомпас Хироши откликнулся на ваше присутствие, я был почти уверен.

Он подошёл ближе, его глаза светились добротой и искренней радостью.

— Хироши был гением, — продолжил профессор. — Он понимал природу времени и памяти лучше, чем кто-либо другой. Когда заклятие забвения начало действовать, он создал механизм, который мог бы однажды всё исправить.

— И мы были частью этого механизма, — задумчиво произнесла Сун Хи.

— Да и нет, — улыбнулся профессор. — Вы были и инструментом, и целью. Хироши верил, что души, разлучённые против воли, найдут путь друг к другу через время.

— И что теперь? — спросил Такеши, ощущая странную смесь умиротворения и растерянности.

— Теперь вы свободны, — просто ответил профессор. — Свободны выбирать свой путь, имея при этом мудрость двух жизней вместо одной. Вы можете покинуть замок, если хотите, и на этот раз без страха забыть то, что было важно.

Такеши посмотрел на Сун Хи, в её глаза, которые теперь казались ему такими знакомыми, словно он смотрел в них столетиями.

— Или вы можете остаться, — добавил профессор. — Замок Забытых Воспоминаний всегда рад тем, кто помогает хранить его тайны.

* * *

Первые лучи солнца осветили заснеженные горы, окружающие замок. Такеши и Сун Хи стояли на балконе Восточной башни, наблюдая, как рождается новый день.

После ночи чудес реальность снова обрела чёткость — но это была новая реальность, обогащённая воспоминаниями и чувствами, пришедшими из прошлого.

— Удивительно, — сказала Сун Хи, глядя на горизонт. — Я помню свою жизнь в Сеуле, учёбу, работу… и одновременно помню детство в маленькой корейской деревне сто пятьдесят лет назад, родителей, которых никогда не знала в этой жизни.

Такеши обнял её за плечи.

— Я понимаю. Словно проживаешь две жизни одновременно. Но странным образом, это не вызывает противоречий. Обе жизни ощущаются моими.

Они помолчали, наблюдая, как солнечные лучи окрашивают снег в розовый цвет.

— Что ты хочешь делать дальше? — спросил наконец Такеши. — Профессор сказал, мы свободны выбирать. Мы могли бы вернуться к прежним жизням…

— Могли бы, — кивнула Сун Хи. — Но я не уверена, что хочу этого. После того, что мы пережили, после того, что узнали… мир снаружи кажется каким-то… недостаточным.

Такеши улыбнулся.

— Я чувствую то же самое. Работа инженера в Токио кажется такой далёкой, почти нереальной. И хотя я знаю, что это моя жизнь, я не могу избавиться от ощущения, что моё настоящее место здесь.

Сун Хи повернулась к нему, её глаза сияли в утреннем свете.

— Я люблю тебя, — сказала она просто. — И это чувство — моё собственное, не унаследованное от Мин-Джи. Оно родилось здесь и сейчас, даже если было подготовлено столетиями ожидания.

Такеши нежно обхватил её лицо ладонями.

— Я тоже люблю тебя, Сун Хи. Больше, чем могу выразить словами.

Их поцелуй был тёплым и нежным, обещанием будущего, в котором прошлое не исчезло, но стало его частью.

— Думаю, я знаю, чем мы могли бы заняться, — сказал Такеши, когда они отстранились друг от друга. — Замок полон тайн и историй, ждущих, чтобы их открыли. А профессор говорил, что ему всегда не хватало помощников для каталогизации всех артефактов и механизмов.

Сун Хи улыбнулась, её глаза заблестели от волнения.

— Хранители воспоминаний, — тихо произнесла она. — Звучит как призвание, не правда ли?

— Именно так, — согласился Такеши. — У нас есть знания из двух жизней, опыт двух эпох. Мы могли бы не только сохранять прошлое, но и создавать будущее.

Они снова посмотрели на горы, где первые солнечные лучи уже достигли вершин, окрашивая снег в золотистые тона.

— Интересно, что случилось с гелиотропионом и селенотропионом? — задумчиво сказала Сун Хи. — После вчерашней ночи…

— Предлагаю пойти и узнать, — ответил Такеши, протягивая ей руку.

Они спустились с башни и направились во внутренний двор. Замок казался умиротворённым, словно выполнил свою миссию. В коридорах больше не было праздничных украшений — замок вернулся к своему обычному состоянию, но теперь они видели его иначе, замечая следы прошлых эпох в каждом камне, в каждом узоре.

Во дворе их ждал сюрприз. Там, где прошлой ночью стояла огромная рождественская ель, а ещё раньше — гелиотропион, теперь располагалась совершенно новая конструкция.

Это была удивительная комбинация обоих механизмов — гелиотропиона и селенотропиона. Круглая мраморная платформа с двойной спиральной резьбой, в центре которой стоял фонтан в виде песочных часов. В верхней чаше песочных часов сияло миниатюрное солнце, в нижней — мерцала крохотная луна. Вода перетекала между ними, образуя непрерывный цикл.

— Хрононтропион, — произнёс голос за их спинами.

Обернувшись, они увидели профессора, который с явным удовольствием наблюдал за их реакцией.

— Так я решил назвать это новое творение, — сказал он, подходя ближе. — Оно появилось сегодня на рассвете, когда временные линии окончательно слились.

— Это потрясающе, — выдохнула Сун Хи, разглядывая тонкую работу механизма.

— И что оно делает? — спросил Такеши, завороженный движением воды между солнцем и луной.

— О, много всего! — оживился профессор. — Это и календарь, и хранилище воспоминаний, и, возможно, даже портал между временами. Но самое главное — это символ баланса, соединения противоположностей.

Он многозначительно взглянул на Такеши и Сун Хи.

— Подозреваю, что вы двое имеете прямое отношение к его появлению. Круг замкнулся, и теперь начинается новая спираль.

Такеши и Сун Хи обменялись взглядами, в которых читалось понимание.

— Профессор, — начал Такеши. — Мы решили остаться в замке, если вы не возражаете.

— Мы хотели бы помогать вам, — добавила Сун Хи. — Изучать механизмы, каталогизировать истории, сохранять воспоминания…

Лицо профессора осветилось искренней радостью.

— Мои дорогие! Ничто не могло бы порадовать меня больше! Замку нужны такие хранители, как вы — с сердцами, открытыми для чудес, и разумами, способными понять его тайны.

Он широко улыбнулся, его глаза блестели за стёклами очков.

— Кроме того, — добавил профессор с хитрой улыбкой, — я уже поручил мистеру Хиггинсу подготовить для вас комнаты в Западном крыле. Оттуда открывается превосходный вид на закат. Я подумал, что вам будет приятно наблюдать его вместе.

Такеши почувствовал, как краска приливает к щекам, и заметил, что Сун Хи тоже слегка покраснела. Но их руки нашли друг друга и крепко сплелись.

— Спасибо, профессор, — искренне сказал Такеши.

— Не стоит благодарности, мой мальчик, — отмахнулся тот. — Замок заботится о своих. А теперь, если вы не возражаете, у нас намечается весьма насыщенный день. Братья Гримм обнаружили в Северной башне комнату с древними часовыми механизмами, которые требуют немедленного изучения!

С этими словами он развернулся и зашагал к замку, бормоча себе под нос что-то о зубчатых передачах и маятниках.

Такеши и Сун Хи остались на мгновение одни у хрононтропиона. Они смотрели, как вода перетекает между солнцем и луной, образуя бесконечный цикл света и тьмы, прошлого и будущего, забвения и памяти.

— Начинается новая история, — тихо сказала Сун Хи.

— Наша история, — кивнул Такеши.

Снег вокруг них искрился в утреннем свете, а в воздухе витало чувство бесконечных возможностей. Впереди ждала целая жизнь, наполненная чудесами и открытиями, — жизнь, в которой прошлое и настоящее слились воедино, создавая что-то совершенно новое и прекрасное.

Рука об руку они направились к замку, к своему новому дому, к своему будущему. И если вы когда-нибудь окажетесь в горах между Швейцарией и Францией, в месте, где реальность кажется немного гибкой, а время течёт иначе, возможно, вы увидите их — двух хранителей Замка Забытых Воспоминаний, чья история началась с хронокомпаса и письма, отправленного через века.

***

Десять лет спустя

Тишину кабинета нарушал только мягкий тиканье десятков часов, выстроившихся на стенах. За широким столом, заваленным старинными фолиантами, чертежами и различными механизмами, сидел Такеши Танака. Теперь в его чёрных волосах пролегла серебристая прядь, а в глазах появилась глубина, свойственная человеку, привыкшему смотреть сквозь время.

— Папа! Папа! — дверь кабинета распахнулась, и внутрь влетела маленькая девочка лет шести с блестящими тёмными волосами и раскосыми глазами. — Ты обещал показать мне новые часы!

Такеши улыбнулся, отложив перо.

— Хиро, сколько раз мама говорила тебе стучать перед тем, как войти?

Девочка состроила виноватое лицо, но в её глазах продолжали плясать озорные искорки.

— Прости. Но ты обещал! — она подскочила к столу, с восхищением разглядывая собранный Такеши механизм.

Это были необычные часы — с тремя циферблатами, показывающими разные аспекты времени. Один для прошлого, один для настоящего и один для потенциального будущего.

— Да, обещал, — кивнул Такеши, поднимая часы, чтобы дочь могла лучше их рассмотреть. — Это хронотриптих. Он показывает не только текущее время, но и его связь с тем, что было, и с тем, что может быть.

Глаза Хиро расширились от восторга.

— И ты правда подаришь его мне на день рождения?

— Если твоя мама не будет возражать, — улыбнулся Такеши.

— Против чего я могу возражать? — в дверях кабинета появилась Сун Хи. Её красота с годами лишь углубилась, приобретя новые оттенки. Теперь она излучала спокойную уверенность женщины, нашедшей своё место в мире.

— Против часов, которые показывают прошлое и будущее, — весело ответила Хиро, подбегая к матери.

— Ах, это, — Сун Хи сделала вид, что серьёзно обдумывает вопрос. — Думаю, я не буду возражать при одном условии — ты сначала научишься читать обычное время. И, — она понизила голос до заговорщического шёпота, — перестанешь опаздывать на уроки с мадам Кристиной.

Хиро заулыбалась, обнимая мать.

— Я согласна! Обещаю больше не опаздывать!

Такеши и Сун Хи обменялись понимающими взглядами поверх головы дочери. Они знали, что это обещание продержится максимум до следующего урока — их дочь унаследовала любопытство отца и живое воображение матери, что делало её практически неспособной следовать расписанию.

— Профессор просил напомнить, что сегодня вечером прибывают гости из Оксфорда, — сказала Сун Хи, когда Хиро выбежала из кабинета, отправившись показать воображаемые новые часы своему другу Арчибальду Второму, сыну того самого филина, который когда-то привёл их в замок.

— Я помню, — кивнул Такеши, поднимаясь из-за стола. — Приготовил для них материалы по темпоральным аномалиям. Думаю, профессор Уэллс будет особенно заинтересован исследованиями братьев Гримм о складках времени.

Он подошёл к Сун Хи и нежно обнял её.

— Как твой новый перевод? Продвигается?

— Медленно, но верно, — ответила она. — Хроники ордена Хранителей Времени оказались сложнее, чем я думала. Столько слоёв смысла, зашифрованных сообщений… Но я близка к разгадке их настоящего происхождения.

Они вышли из кабинета и направились к главной лестнице. Замок Забытых Воспоминаний за эти годы стал не просто их домом, но и центром изучения времени и памяти. Учёные и исследователи необычного со всего мира стремились попасть сюда, чтобы ознакомиться с уникальной коллекцией артефактов и документов.

— Как ты думаешь, — задумчиво спросила Сун Хи, когда они проходили мимо хрононтропиона во дворе, — что сказали бы Хироши и Мин-Джи, если бы увидели нас сейчас?

Такеши остановился, глядя на переливающуюся воду между символами солнца и луны.

— Думаю, они были бы счастливы, — ответил он после паузы. — Мы не просто завершили их историю — мы создали новую, которая продолжает и превосходит то, что они начали.

Сун Хи улыбнулась, глядя на их дочь, которая играла с молодым филином у фонтана.

— Знаешь, что самое удивительное? Что после всех этих лет, после всего, что мы узнали о времени и памяти, о переплетении душ и судеб… я всё ещё каждое утро просыпаюсь с чувством абсолютного изумления.

Такеши нежно поцеловал её в висок.

— Я тоже. И надеюсь, это чувство никогда не покинет нас.

Они стояли рядом, наблюдая, как их дочь объясняет филину тонкости работы воображаемых часов. В небе над замком собирались облака, обещая к вечеру снегопад — первый в этом сезоне. Круг времён продолжал свой бесконечный танец, а в Замке Забытых Воспоминаний новые истории переплетались со старыми, создавая узор, который протянется через века.