Забытое имя

Глава 1: Под чужим навесом

Она не помнила, как уснула.

Только - как лежала под тёплым навесом, между мешков с рисом в одном из повозок каравана.

Словно была зерном сама. Сухим, спрятанным, безымянным. Но это уже кажется таким далёким, хоть и было это три дня назад . Все вечера уже смешались в один.

Только теперь воздух пахнет углём, сгоревшим маслом и пылью. Ветер дует с северных гор - колючий, как заноза.

Люди расходятся с рынка. Тканевые навесы над лавками хлопают на ветру.

Под одним из навесов, между штабелем ящиков и мешками с шелухой, лежит человек, скрытый в плащ, лицом к стене.

Поначалу - кажется, что это вор или пьяница. Но если приглядеться - видно женскую ногу, обмотанную грязной тряпицей.

Она не шевелится.

Из за угла послышались тихие но уверенные шаги и легкое поскрипывание колесиков. Пожилая пара торговцев возвращается с рынка домой. Бабушка крепко держа ручку тянет за собой тележку с остатками фиников. В её руке - связка корней. Она негромко бормочет на китайском .

- Ветра с гор. Завтра суставы скрутит.

Дедушка молчит и слегка кивает. В его руке - трость. Он идёт чуть позади неся сумку с тканями.

Проходя мимо, женщина оборачивается на хлопок ткани. Останавливается. Смотрит в сторону лежащего тела. Чуть проворчала.

- Опять кто-то греется в чьей-то тени...

Она хочет идти дальше.

Но в темноте слышится хрип. Мягкий, почти как шелест ткани.

Мужчина чуть хромая приближается. Смотрит.

Ветер чуть сдвигает край шляпы, и на мгновение открывается белое лицо. Очень белое. Она чуть заглядывает за плечо мужа и кинула перед тем как отвернуться собираясь идти дальше.

- Дао, это не местная. Оставь в покое

Он опираясь на трость опускается на корточки. Кладёт ладонь на шею девушки. Горячо.

Дао Синь молча наблюдает.

женщина смотрит на мужа. Их взгляды встречаются.

- У неё жар. Если оставить - к утру умрёт.

Она чуть помялась перевеля взгляд с мужа сново на девушку.

- Айша . не умрёт - обернётся духом.тебе нужна такая ноша под конец жизни?

Айша выдохнула , покачала головой... Поковыляла к ним .

---

Плохо освещённая комната. Глиняная печь греет воздух. Шелест углей которые двигают палкой.

На самодельной лежанке - девушка в лихорадке она чуть хмурится . Платок соскользнул - длинные пшеничные волосы чуть растрепались на подушке, с мокрого лба течет холодный пот стекая на одежду.

Она что-то тихо бормочет на непонятном языке. Иногда - всхлипывает, будто зовёт кого-то.

Айша снимает чайник с углей и наливает в миску отвар. Она составила все что нужно на поднос и спокойно опустилась у низкой лежанки . Достав черпак она слегка капает отвар в рот больной. Ткань промокает от пара.

Женщина чуть хмурится видя что бормотание незнакомки мешает ей пить. Она чуть покачала головой и пробормотала на своём языке.

- Не молись громко, девочка. Местные боги не понимают твоего языка.

Она повернулась к подносу , обманула кусок чистой ткани в отвар. Слегка отжав его, чуть встряхнула и аккуратно положила на лоб девушки. Недолго понаблюдать за больной она вздохнула и направилась с подносом к выходу .

Айша выходит из комнаты задевая трубки " музыки ветра" . Легкий звук чуть сдавил виски. Девушка морщится слегка дотрагиваясь до полотенца на лбу рукой . Звук трубок переходит в звон монет.

-

мужской мягкий голос, до боли родной.

-Все посчитала?

Он перебирая вещи в мешке все пытаясь не задеть свечку на столе. Повернулся к дочери.

Девочка лет 7 перебирала монетки с одной кучки в другую перебирая задумчиво с энтузиазмом одну в руках.

-Дана?

Она поправляла длинные рукава ночной рубашки мотая головой считая.

-Да да. Я.. 11..12 13..

Отец просматривал её кучки монет разложение полумесяцем вокруг девочки. По возрастанию от башенки с 1 монетки до 20. Он чуть досадно почесал бороду, пригладил пышные усы. Чуть тепло усмехнулся .

-Ну так ты будешь считать до капели. Гляди как делается .

Он взял горсть монет из мешка и начал ловко отсчитывать по башенкам .

-Так..

Он поставил свой ряд с ровными одинаковыми стобиками из монет рядом с её.

-гляди, вот один столбик десять монет - чуть сдвинул столбик с другим - уже двадцать. И так вот не нужно терять время на ненужные подсчеты.

- а как же "на труд в учёбе времени должно быть не жалко"?

Отец чуть ухмыльнулся записывая то что посчитал. Чуть тихо одобрительно сказал про себя

-запомнила значит. Хорошо.

Поворачиваясь к ней указал на листок

-только послушай такое. в учёбе- времени не жалей . Но в деле иногда время решает. И чем быстрее сообразил тем лучше для тебя .

Он хитро глянул на дочь . Он выглядела заинтересованно задумчивой. Она перевела взгляд с отца на монетку в руках. Он устало выдохнул .

-ладно.. на сегодня урок закончен.

Он чуть провел рукой сметая башенки со стола обратно в мешок.

Резкий свет - тусклый, ржаво-жёлтый, как старое золото на купеческом перстне. Потом - тень, шаги, шелест ткани. И время, которое не считалось.

Пять дней. Или вечность.

Она лежала на низкой циновке, под покрывалом, пахнущим дымом и сушёными травами. В окно бился ветер. В комнате всё было чужим - формы, запахи, даже воздух.

И всё же - она была жива.

Временами её поднимали - поили чем-то горьким. Иногда - обтирали, что-то нашёптывали. Женщина с руками, пахнущими перцем и рисом. Мужчина с глазами, которые не задавали вопросов.

Жар ушёл неохотно, как пьяный с праздника - оставив за собой следы: разбитую слабость, мокрые волосы и сухой рот.

Она всё ещё не говорила. Но уже смотрела.

Сначала - на дым из печи. Потом - на движения рук Айши, когда та резала имбирь. Потом - на стены, трещины, занавеску из мешковины.

И только потом - на людей.

На шестой день Дана вышла из комнаты.

Неуверенно, держась за дверной косяк. Во дворе - голуби клевали пшено, глиняные миски сохли на солнце. Всё было простым, бедным, но уютным.

Она не знала, что можно, а что - нет. Поэтому просто взяла метлу и начала подметать у крыльца. Небольшие крупицы снега переплетались с пылью в воздухе поблескивая на солнце .

Половицы чуть скрипнули. в дом заходила Айша держа корзину со свежим бельём. она остановилась чуть удивившись, что больная гостья уже так скоро решила отплатить за кров работой . Но одобрительно хмыкнул . Она достала из корзины далеко не новую но чистую одежду и протянула девушке.

- завтра начнёшь мыть рис , Тин.

Дана взяла чистую одежду. Имя "Тин" прозвучало, как щёлкнувший замок. Не русское, не её - но отказываться было поздно.". Она не поняла что именно она сказала но кивнула ..

- спасибо ..

Айша чуть глянула на неё через плечо услышав её необычно чужую речь . Коротко повела плечом и отвернулась , уйдя в дом.

Дана чуть поморщилась от реакции женщины на её речь. Напомнила себе снова что ей стоит придержать язык в этом месте "от греха подальше" . Её взгляд упал на одежду в руках . Сколько ещё всего ей прейдется спрятать под этой чужой кожей.. она зашла в дом следом .

Глава 2: Гость с Запада

**Хами. Восточный причал. Раннее утро.**

Шум волн перебивал редкие звуки чаек . Один из встречающих солдат заскучав наблюдает как птицы собирают остатки рыбьих кишок с подножья причала куда скидывали всякий сор. Воздух - плотный , неприятно обволакивающий . Камни на причале скользкие от водорослей. Корабли гудят низко, лениво. В порту - движение без спешки, как у змеи перед броском. Его отвлекли звуки далёких голосов со стороны моря.

Судно встало к пристани без предупреждения - как будто не пришло, а всплыло из утреннего тумана, тянув за собой вонь сырой кожи и мокрого меха .

Цзинь Тао не любил это место. Здесь всё пахло перегноем, чужим потом и обещаниями, которые никто не собирался выполнять. Но стоять приходилось часто. Особенно - когда прибывали такие, как этот.

Ему жарко. Даже в лёгком халате здесь было бы не спастись от духоты не то что в служебной экипировке. По спине течёт пот. Он не двигается, держит в руках дощечку с именем, которое выглядело как случайная последовательность звуков: "Василий Данилович". Русский купец. Записан в караване, одобрен в Гуанчжоу, засвидетельствован в Шибоси . Бумаги - в порядке. Значит, теперь его надо сопровождать.

- Это он? - спросил старший, щурясь и хмурясь на фигуру, которая весело сошла с корабля в пёстром кафтане, будто шёл не по пыльному трапу, а по императорскому ковру.

- Он, - коротко ответил Тао.

Купец огляделся, протянул руки в стороны, будто хотел обнять весь город. Уже можно было рассмотреть его сквозь туман поближе. Мужчина лет под пятьдесят, широкоплечий, с распаренным, румяным и стройным лицом которое обрамляла недлинная борода и пышные усы . Плотной шея, над которой нависает меховой ворот. Несмотря на погоду. Мех - явно показной, как и кольцо с рубином.

Не останавливаясь по дороге к ним, он сказал что-то по-русски. Звонко. Без капли страха или почтения.

- Что он говорит?

- Говорит, "земля здесь тёплая, как старая женщина".

Старший озадаченно кивнул. Тао едва заметно скривился. В этом было всё, что он не любил в людях с Запада: громкие, непредсказуемые, ленивые в смыслах, но щедрые на слова. Они говорили так, будто весь мир должен их понимать, даже если никто их не просил

Тао молча делает шаг вперёд и чуть кланяется. Он не любит повышенные голоса - они словно лезвия, от которых кожа не трескается, но душа царапается.

- Господин Василий Куманин? - спрашивает он по-русски.

Тот моргает потом вдруг сново разулыбался.

-А , ты значит здесь за мой язык. Ну сынок выкладывай чем вы ещё меня здесь помучаете .

Тао выпрямился и ответил таким же спокойным голосом смотря прямо в глаза .

- Я назначен сопровождать вас до постоялого дома. Проверить документы, перевести для чиновника. Это порядок.

Василий фыркает, но протягивает письмо с печатью.

---

**Через несколько минут. Внутренний двор порта.**

Местный чиновник - в тёмно-синем халате с золотыми нитями. Его лицо невозмутимо, как у речной черепахи. Он читает письмо, кивает, не глядя на купца.

Тот в свою очередь нетерпеливо молчал. То глядел на чиновника, то на стражников. Он перевел взгляд на море которое виделось за ставнями двери. Облокотившись, чуть постукивал пальцами по столешнице.

- Спрашивает, сколько времени вы пробудете, - говорит Тао перебирая бумаги купца изредка отвечая на вопросы чиновника.

Василий вдохнул скрестив руки на груди и слегка прожестикулировал в сторону города .

- Столько, сколько потребуется, чтобы купить у вас вон те глиняные боги и продать русское железо. Ему так и скажи.

Тао перестал на мгновение перебирать бумажки в руках коротко кинув взгляд на купца потом выдохнул.

- Он пробудет до завершения сделки. Список товаров представлен. Просит обычное сопровождение. Без особых условий.

Чиновник кивает. Делает запись кистью в журнале.

- И пусть не шумит, - говорит он. - Здесь не базар.

Тао сложил бумаги отдавая Василию и переводит только часть.

- Просит вести себя спокойно в делах. Это поможет быстрее уладить формальности.

Куманин расслабленно выпрямился. Подхватив бумаги и свернул их в два раза , засунул за кафтан .

- Уладить, угладить... С вашими улаживаниями три месяца ждать. Не успеешь, уже всё протухнет!

Он невесело хохотнул и развернулся на пятках направляясь к выходу. Хоть и понятия не имел куда ему нужно.

Добираться до Хами предстояло очень "занимательно" долго . Ну ничего, 3 месяца. Не самая тяжёлая его дорога .

-----

Переход через рыночную улицу. Каменные мостки, обрывки бумаги у стен, пахнет соевым соусом и уксусом.

"Постоялый двор "У трёх ступ"

«Зарубежным - с паспортом. Остальным - обратно.»

Василий бросает взгляд на вывеску, усмехается:

- "зайцев " боитесь? Что, и у вас они бегают, как крысы?

Тао отвечает не сразу.

- Люди бегут через границы с разными мыслями. Но для чиновника - все одинаково крыса ты или нет . Нет бумаги - ты "зараза" для империи

Василий чуть нахмурил потом поднял брови хмыкнув.

- Бумага всему голова.

Они входят.

Служка берёт сумку купца, стражник записывает имя, город, длительность визита. Всё вежливо, по шаблону. Тао остаётся на ступенях, глядя в след.

Купец возился с трактирщиком уже пятую минуту, жестикулируя и хохоча, как будто торговался не за комнату, а за место в раю. Цзинь Тао стоял в дверях, скрестив руки. Молчал. Переводил - только если просили.

- Он хочет комнату с балконом и видом на храм, - сказал он наконец, не скрывая, насколько ему это безразлично.

- Это дорого, - буркнул полный трактирщик.

- Ему всё равно. Он платит серебром.

И действительно - Василий бросил пару монет на стол, хлопнул по плечу хозяина, что едва не выбил у того воздух из лёгких, и с видом победителя пошёл наверх.

Тао отметил: он улыбается, но смотрит внимательно. Такой человек не просто торгует - он изучает. И знает, что изучает.

Такие - опасны.

Он ванёс первую запись в журнал для отчёта.

"Купец западный, имя - Василий Данилович. Характер - говорливый. Настроение - хорошее. Причина хорошего настроения - неизвестна."

----

**день клонился к вечеру. Рынок.**

Василий настаивал пройтись пешком - "понюхать город", как он выразился. Тао шагал рядом, чуть позади, как и положено. Его раздражало, как купец глазеет на лавки, как везде спрашивает, смеётся, пытается поговорить жестами с торговцами. Он был слишком... свободный. . Таких тут любили когда дело доходило до празднеств , но пропускали в списках , если что-то случалось, или если человек сделает малейшую ошибку в поведении.

Он поворачивается, оглядывает улицу - не из интереса, а по привычке.

Уже жара, хотя солнце ещё бледное. Толпа сгущается у рынка, дети гоняют бумажного змея по весеннему ветру .

Когда-то, лет семь назад, он бы слушал Василия с интересом. Русские были загадкой - суровые, резкие, неуловимые в логике. Теперь он знает их цену. И цену их медным монетам, которые звенят громче, чем их слова.

Они свернули в один из узких рядов между пряностями и тканями. Василий вдруг замолчал. Но тут же он прерывает молчание звуком шагов. Мужской голос. Мягкий, бархатный, с лёгкой усмешкой - говорит на русском, громко, будто не считает нужным шептаться.

- Вот она, красота Востока! Гляди, Тао, ты только гляди. Здесь кто угодно разорится с удовольствием.

Цзинь Тао, молча сканирует лавку глазами, пока Василий с интересом берёт в руки кусок ткани с прилавка

Тао поднимает взгляд на торговку. Та только встала с низкой табуретки отвернувшись к задним полкам не заметив покупателей. Она осторожно раскладывая сушеные финики и мешочки с травами. На ней - простая туника, поверх которой висела соломенная шляпа с широкими полями, почти скрывавшая лицо. Под ней - плотный платок, закрывавший щеки и рот, оставляя только глаза. Что-то в её движениях зацепило его внимание..Тао молча следил за девушкой. Василий сново что-то буркнул Тао. Тот ровно говорит на китайском, официально, от лица "представителя".

- Купец из далёкой страны интересуется этим товаром.Он сомневается в качестве. Хочет знать, откуда привезён шёлк и назови цену

Она повернулась к прилавку и посмотрела на сопровождающего. Лишь на мгновение взгляд...Серо-голубой, светлый. Слишком широкий.

Не хотанский. Не уйгурский. Не отсюда.

Словно по привычке - встретила взгляд. И тут же отвела. Слишком быстро . Она глянула на шёлк в руках русского купца , указала на несколько тканей назвав цену на китайском и как можно кратко сказала откуда доставлены.

Он не улыбается. Василий тем временем склонился к изделиям и щупает шелк как будто говорит с ним. Он даже не глядит на торговку.

Василий на русском, тихо, будто самому себе

- Шёлк? Или подделка для туристов? Чёрт меня дери, Тао, если это не настоящий хамийский шёлк, я съем свой сапог.

Цзинь Тао на секунду сщурил глаза , медленно переводит:

- Эти ткани доставлены из Хотана. Цена - разумная. Она уверяет в качестве.

Он не добавляет "с акцентом", но определённо заметил. И делает пометку в уме. Тонкий склад губ, как у того, кто почуял фальшь - не доказал, но услышал. Ничего не говорит ,ещё, но наблюдает. Василий же, напротив, становился лишь веселее .

- Ах, Хотан. Персидская душа в китайской оправе. Ну-с...

Он поднял голову и наконец взглянул на девушку. Глаза у него хитрые, живые, как у старого лиса, которому плевать, сколько вокруг собак.

- Тао, скажи ей, что я возьму... вот этот, и ещё два вот те. Скажи, что я плачу серебром, а не обещаниями.

Тао сново испытующе глянул на торговку сказав на китайском ровно.

- Он берёт три. Платит серебром. Передаст монеты сейчас.

Она чувствует на себе взгляд обоих. Один - поверхностный, вроде бы. Второй - цепкий. Как будто Цзинь Тао ждёт, что она допустит ошибку. Что-то скажет не так. Сделает неверный жест. Не местная женщина от бедности - а кто?

Василий, пока Тао передаёт серебро, продолжает рассматривать ткань и бормотать на родном, не думая, что его кто-то понимает. Она чуть кивнула не показывая больше глаза из за шляпы . Направилась за сумкой вглубь лавки. И вернулась обратно завораживает молча нужную ткань.

Василий Данилович выпрямился довольно выдохнув . Скрестив руки, перешёл на слегка насмешливый тон - конечно, всё ещё по-русски, как будто забавляется:

- Какая экономия слов. Прямо как моя первая жена. И тоже глаза прятала - правда, от долга, а не от взгляда.

Он не ожидает ответа. Цзинь Тао ничего не переводит. Он просто хмыкнул. Кажется, не понимает сути, но улавливает насмешку. И в этот момент, когда девушка заворачивает ткань...

При словах Василия о его жене . Её губы едва заметно дрогнули сжавшись от осуждающей слегка ухмылки

Проводник заметил. Он ничего не сказал. Он никогда ничего не говорит лишнего - он предпочитает слушать. И видеть. А это он увидел. Незаметный изгиб губ. Полу-улыбка, полу-суд. Как если бы кто-то случайно выдал своё настоящее мнение

Он не поворачивает головы к Василию, а просто, не отводя взгляда от нее, говорит:

- Ты понимаешь, что он говорит?

по-китайски. Тихо. Почти лениво. Но в этом ленивом тоне - остриё.

Василий тем временем начинает пересчитывать серебро, тихо бормоча: "Раз, два, три... шесть... восемь... черти , где десятый?" - всё на русском, абсолютно не думая, что его слушают.

Тао не отрывая взгляда от девушки. Он делает полшага вперёд. Это не угроза. Это интерес, запакованный в проверку.

Небольшая пауза но она решилась . покачала головой сказав на китайском словно отрезав.

-нет

она завязала мешок .Голос у неё был тихий, но твёрдый. Резко, как будто она отрезала не только вопрос, но и саму возможность разговора.

Цзинь Тао не удивился. Он смотрит на неё чуть дольше, чем надо, как будто хочет пробить взглядом броню, но в итоге лишь делает шаг назад. Он понял. Не всё - но что-то. А ещё - он запомнил.

Василий Данилович, наконец нашедший десятый сребреник, вскидывает голову и, довольный, делает реверанс в сторону лавки, хотя она и не смотрит:

- Тао, скажи ей... скажи, что если бы все торговки были такие лаконичные, я бы разорился быстрее, но с меньшими страданиями.

Тао, не глядя на купца, переводит просто:

- Он благодарит за товар.

Они ушли. Купец насвистывал что-то себе под нос. Тао шагал рядом. Он ничего не говорил. Но в его голове всё уже сложилось.

Она - не местная.

Говорит мало. Слушает много. Прячется.

На сегодня этого достаточно.

Но он обязательно вернётся. Проверить.

Глава 3: "Память не продаётся "

Скрипнула грубая ткань. Последний мешок завязан. Узел дернула чуть сильнее, чем нужно - будто злилась на верёвку, а не на себя.

Она встала закидывать одну сумку за плечо напрягая уже уставшие руки. Прижала свёртки к груди, огляделась. Вечер. Лавки гаснут. Фонари - редкие, дымные. Город клонится ко сну, но кажется - не она. Рынок уже почти вымер, лишь перекупщики допивают последние чайники и закрывают лавки.

Шляпа сползает чуть на бок закрывая лицо неровной черной тенью- но она не поправляет. Под ногами с каждым шагом чуть шуршит пыльная дорога.

"я была неосторожна."

Вспышки в голове. будто кто-то швыряет туда угли: его взгляд, её ответ, тот смешок, что вырвался слишком легко.

"я не должна была улыбаться. Даже так. Даже уголком губ."

Кто-то идёт сзади. Она поворачивает голову не останавливая шаг - нет, мимо. Всё кажется наблюдением.

Она прошла чуть быстрее, мимо тележек, где остатки овощей прятались под мешковиной. Мимо горящих жаровен, мимо лиц.

---

Желтоватый свет от фанаря тускло освещал кухню.

Айша сидела у очага, медленно тянула чай , пар струился вверх по воздуху разнося приятный терпкий запах . Тишину прерывал лишь тихий стук ножа ,Дао Синь резал что-то у разделочной доски - тихо, с точностью.

В проходе заскрипели половицы. Тин (она уже почти привыкла к этому имени) прошла мимо. Айша даже не обернулась - просто махнула рукой в сторону пустого ящика у стены.

- Туда. Завтра рассортирую.

Она кивнула поставила свёртки в угол. Те мягко осели на твердую поверхность , будто и они устали.

Ушла через боковую дверь во двор.

Лёгким скрипом под ногой она нечайно спугнула птиц . В тишине двора пронеслись лёгкие хлапонья крыльев . Она не замечая ничего вокруг направилась примяком к умывальне .

Ветер пах мокрой древесиной и старой тканью. Холодная темнота уже подступалась к городу. Над головой - небесный бархат, без луны.

Зеркало было кривое - обломок старого бронзового диска, прибитого к стене гвоздём.

Она подошла, сняла шляпу. Потом платок. Посмотрела на отражение.

Лицо смотрело в ответ - белое, как выстуженное тесто.

Глаза - не её. Тени под ними чужие. Скулы - резче, чем раньше.

"Лицо чужое... Чужое имя, чужое место. "

Она задержала взгляд ещё на мгновение слегка дотронулась до скулы , вдруг нахмурилась. Наклонившись к ведру резко плескает в лицо ледяной водой проводя по нему ладонями . Зарылась пальцами в волосах выпрямляясь перед зеркалом .

Хрипловато выдыхает....

"Соберись."

-

Она входит.

Комната пахла сушёным укропом и сожжённым ладаном.Тишина тише сна.

Дана опустилась на циновку. "Как же не хочется снова бежать.. но как быть со стариками... подведу ведь" Молчание. Долгое. Зачесала волосы назад. Выдохнула от безысходности и уже, возможно, с усталым безразличием.

Глаза зацепились за угол - картинка, слегка свисавшая с гвоздя. Свет из коридора освещает только край.

Тонкий папирус, лёгкая тушь.

Девушка в платье, воздушная, почти плывущая.

Дана помедлив не спеша встала, подошла. Слегка дунула освобождая папирус от пыли.

Пальцы коснулись изображения.

В воспоминаниях поднялся шум осеннего ветра.

---

Тонкий слой свежего раннего снега хрустел под ногами, как сахар под каблуками. Снежинки ложились на нос и таяли, едва она успевала их рассмотреть.Воздух был сладкий от мёда и дыма. Лавки стояли плотным рядом, гудели голосами, как улей. Где-то звенела дудка, пахло воском, копчёной рыбой и новой кожей.

Дана была одна - не потерялась, а просто отстала ,специально, когда заметила лавку с фигурками.

Её глаза бегали по спокойному лицу на иконке . Овальные черты обрамляли коричневые волосы и трещинки на дереве . Девочка перевела пытливый любопытный взгляд дальше по прилавку. Руки держали воздух - колебались, выбирая, не зная, что трогать, а что нельзя.

Деревянные фигурки лежали в ряд: птицы, рыбы, солнца с лицами, странные звери.

Но взгляд её упал на маленького медведя - потемневшего от времени, но с мягкой резьбой. Он держал лапу на пузе, как будто собирался рассказать тайну.

- Выбирай смелее, девочка. Медведица - это защита и удача . Особенно тем, кто в дороге, - сказал старик за прилавком, наблюдая, как девочка тянется.

Она чуть отдёрнула руку. Потом опять протянула.

Но не решилась взять.

- Можно...? - почти шёпотом.

Сзади - знакомый голос, тёплый и чуть насмешливый.

- Можно. Но только если медведь добрый. И не кусается.

Отец подошёл, хлопнул её по плечу. Он был в меховом кафтане и праздничной рубахе, с серебряной застёжкой у ворота, как все новгородские купцы в этот день.

Старик за прилавком - сразу узнал его. Вскинул брови.

- Юрий! Так ты жив ещё?

Отец по добродушно разулыбался.

- Пока что, Осип. Ты всё с духами дружишь?

- Стараюсь, - ухмыльнулся старик. - А ты всё на запад торгуешь?

- Когда пускают, - буркнул Юрий поведя усом в снисходительной усмешке и положил руку на плечо дочери. - уже успела выбрать?

Она кивнула. Он не спорил, только расплатился с торговцем - коротко, без торга. И сказал скорее про себя чем кому-то из них.

- Пусть будет твоя. На память о Покрове. Мать любила этот праздник.

Пока Осип обвязывал фигурку льняной ниткой, Дана смотрела с восхищением. Мужчины заговорили, уже без неё.

- Юрий, говорят, ваши с Ливонией лавки снова перетряхнули?

- Только те, что не платят кому следует,- ответил её отец спокойно.

- Сейчас у нас не торговля, а угадай-ка: кому служишь, тому и не проиграешь. Ну знаешь как это.

- Москва давит?

Юрий чуть вздохнул скрестив руки на груди .

- Не прямо. Но ощущается, как лёд на крыше: ещё не рухнул, но щёлкает.

Говорят, - негромко сказал Осип, передавая вещь, - в Москве теперь и на амулеты пошли налоги.

- И на воздух тоже пойдут, - фыркнул Юрий. - Не веришь - жди весны. Придут с печатью и на ветер.

- Или с мечом, - ответил Осип глухо.

Юрий только пожал плечами .

Они оба замолчали. Только рядом - шёлковая ткань колыхалась на ветру

- Ты ведь не уходишь в ставленники? - спросил торговец, не глядя, перебирая монеты.

Юрий тихо усмехнулся:

- Я - купец. Моя страна - путь. А город... ну, город пусть выживет, если сможет. Пока помогу чем смогу..

Он мельком глянул на дочь которая была полностью поглащена рассматриванием фигурки.

-----

Она провела пальцем по лицу девушки на рисунке.

Ниже - надпись. Тонкая, как волос.

Дана достала тетрадь из-под мата. Перелистала. Страницы с корявыми значками, переводами, набросками. Дверца старого шкавчика чуть скрипнула открываясь.

Нашла кисточку и уже почти пустую чернильцу.

Перерисовала символ. "Узнаю, может.. позже"

Вздохнула. Закрыла журнал и начала складывать вещи обратно в шкафчик. Она нечаянно задела мизинцем деревянное ушко медведя - замерла, потом осторожно коснулась пальцами резной шерсти. Взяла оберег в руку .

"- Помни одно. Не всё, что продают - стоит того, не всё, что молчит - бессмысленно пустое. Этот медведь - не идол , он - напоминание.

- О чём?

- О себе. Времена приходят и уходят. Главное - не потерять себя, пока они идут"

Дана подняла голову .Тусклое солнце осторожно касалось оконной рамы.

Дана глубоко вдохнула. Поставила медведя рядом со свёртком.

Закрыла шкаф.

Впереди был день. И он требовал ясности.

Глава 4: "Зря"

Полдень выдался особенно душным.

Свет сочился сквозь бумажные ставни. Лучи освещали пыль которая медленно кружилась в воздухе, как почти развеявшийся дым .

Городское управление - чуть ли не разваливающееся здание в полукитайском стиле с выбеленной штукатуркой и покосившейся крышей - гудело, как разогретый улей.

Клерки в выцветших халатах таскались от двери к двери с кисточками за ухом. Солдаты щёлкали пальцами, стоя в тени.

Почти как в канцелярии Гуанчжоу ,но... менее собранно .

Цзинь Тао стоял у дальней стойки, перелистывая свиток, где значились налоговые отчисления торговцев с южной улицы. Чернила на краях уже расплылись - будто город сам пытался забыть о своих обязательствах.

Он только начал свою службу на новом задании но уже терпеть не мог это здание - ни жару, ни сырость, ни запах кислых чернил и прогорклого масла.

По бумагам он был "младший уполномоченный по проверке поставок" - достаточно неясная должность, чтобы быть в курсе многого и влезать почти в любое дело. И все равно он ниразу не жалел что его перевели в этот город, меньше площади - меньше забот . А их и так всегда хватает, особенно бумажных. Он не любил искать себе лишней работы.

И сейчас он искал человека по отчётам по налогу на сушёные продукты.

Близко скрипнули половицы, он поднял взгляд . Из боковой двери показался городской солдат. Тао направился к нему

Мужчина лениво шагал по коридору , держался расслабленно но что-то в его силуэте

выдовало напряжённость . остоновился в проёме . Он сосредоточенно перебирал в руках совсем небольшую связку круглых монет. Одна отличалась - чеканка из другой провинции. Убрал её в другой карман .

- Джун - окликнул он через коридор.

Тот обернулся сжав связку в руке что её стало не видно.

- Где старший по пошлине? Нужен отчёт по товару на сушку.

спросил он, не отрываясь от строки.

- Лю Цзи? Ушёл... курить или считать ворон, кто знает, - отозвался солдат в проходе, почесывая подбородок. - Хотел тебе записку оставить. Что ты его заменишь.

- Как удобно, - сухо ответил Тао.

Солдат хмыкнул чуть оглядываясь в окно явно не желая застревает в его рабочих разговорах. Сказал чуть с пренебрежительным подхолимством .

- нибойсь вас там "сверху" и не так гоняют. А что, интересно , работаешь с бумажками почти в глуши а жалование выше солдатских .

-стандарты Гуанчжоу

- мгм. А нам Гуанчжоу ничего не отстегнет за работу с тобой вместо ловли "безбумажников" ?

Тао почувствовав его настрой тихо вдохнул . Перелистнул журнал. Его пальцы наткнулись на выделенную заметку . Он поднял голову.

- кстати говоря о них . У меня есть для тебя наводка, подозрительная тоговка на южной ст-..

Джун невольно скривился сделав жест сджатой рукой .

- Тао, давай потом? . Сегодня у меня полный список этих перебезчиков. И бумажки твои обрабатывать нужно, а ты знаешь как эти чиновники дорожат "драгоценным исполнением плана". . Да ещё..

Тао смотрел секунду. Без выражения, чуть прищурился приподняв подбородок, как бы притворяясь, что он слушает солдата. Его взгляд метнулся на руку Джуна которой он размахивал в воздухе . Тао закрыл журнал присекая дальнейшие отговорки .

-конечно, я же выполняю не твою просьбу "подкладывать тебе возможности"

Тот резко замолчал. его губы напряжённо дрогунули. Но потом поджались в нагловатой ухмылке.

- За что тебе от всех нас тебе поклон .

Отшутился он, но со строгой скрытой раздраженностью внутри . Сделав жест будто снимает шляпу он мотнул рукой в воздухе предложив ему идти. И сам направился дальше по коридору задержав взгляд на Тао. Убрал связку в карман. Глухо звякнули монеты.

Тао слегка выгнул бровь . Потом двинулся частыми шагами своей дорогой на рынок. Убрал журнал за пояс крепко его завязав .

Взгляд мельком зацепился за Василия, он жестами увлечённо общался с писцом в коридоре. По лицу того явно было видно что он мало что понимает.

- Василий , сегодня на рынок привезут нефрит из твоего списка , советую поторопиться.

Отвлекшись от бедняги работника тот тут же ушёл. Василий поднял брови посмотрев на удаляющуюся спину Тао.

- Ах, ну да

Коридор заполняли звуки шуршания соломенных лодочек и редкий стук сопогов. Василий с суетой ухмыльнулся и двинулся за сопровождающим .

-----

Тао специально отстал от купца. Тот и сам прекрасно справлялся, мучия местных своим способом общения на чужом языке. Он шёл медленно, листая записи, когда где-то сбоку услышал звон.

Он не придал значения. Но в другом конце рынка, в лавке Айши, звук отозвался эхом.

----

Узкие ряды рынка были залиты светом. Воздух дрожал от жары и запахов: специи, пыль, пот, сено.

Шум лавок, но он не отвлекает. Она привыкла ещё давным давно. По деревянной балке шатра постучала иссохшая рука . Дана отвлекшись от дел встала и передала Дао Синю деревянное ведро через прилавок . Тот молча развернулся и отлучился за водой.

Она слышит вдалеке тонкий звон . От лавки с безделушками на углу отбегают улыбающийся дети размахивая палочками с колокольчиками на концах. Она спокойно наблюдала за ними . Веки чуть дрогнули, выдох . Дана подняла взгляд на навес, тень давала прохладу . Она прикрыла глаза . "Как в тот день..."

----

звон переходит в гул большого новгородского колокола.Деревянная платформа, телега. Московские стражники с каменными красными от мороза лицами *

Отец напряженно смотрит наверх и на людей которые лишь качали головой грустно опуская взгляды .

Юрий досадно нахмурился выдохнув облако пара. В его глазах блестела непоколебимость. На плечо пятнадцатилетней Даны легла отцовская рука.

- Смотри в глаза, Дана. Даже если тебя хотят купить.

Медленно колокол стащили с башни он опускается с прерывистым сдавленным звоном . Последним звоном. Всё молчат.*

----

— Ну что, старая, дай как обычно. сказал кто-то громко .

Возвращение в реальность было резким. Дана открыла глаза увидела: Стражник в растегнутой броне, поношенной но чистой. Он часто патрулирует южную сторону базара. Джун, кажется так его называли здесь. Мужчира чуть с усмешкой держит два мешочка, кидает один в сумку. И уже проходя мимо кидает только пару монет на прилавок.

Айша вытягивает руку, прищуривается.

- Хэй! Второй ты не оплатил. День - день, товар - товар.

Стражник замирает, тихонько выдыхнул. Он медленно поворачивается и теперь видно как он ухмыляется, скалит зубы.

- Я за твою лавку уже плачу, старая. Налоги, знаешь ли. Или хочешь, чтоб проверили твою дочь - эту немую, а?

Он криво кивает в сторону Даны.

Та не понимает их слов но знает что происходит стычка. Заметив его взгляд отвернулась, молча присела обратно завязывая мешки.

Айша выпрямляется, её лицо - как камень. Она вцепилась в мешочек, не отпускает. В голосе читается давление.

- Ты воруешь. Даже твоя форма не покрывает этого. Верни или плати.

Стражник нахмурившись резко срывает мешочек из её руки, ткань трещит. Время будто на секунду замирает .

Он вскипает. Громкий, злой голос раздался по рынку

- Ах ты наглая карга! Да кто ты такая, чтоб мне читать счёт?! Может, ты просто старая воровка, клеветы захотелось?

Он бросает мешочек обратно на прилавок, бьёт по нему кулаком, часть фиников разлетается.

Дана резко повернулась. Хмурясь под шляпой смотрит на него настороженно.Люди вокруг замолкают, пятятся от прилавка , но никто не вмешивается.

Он делает полшага вперёд , явно намереваясь толкнуть Айшу или ударить по столу снова.

Джун занёс руку, но она тут же зависла в воздухе. Дана резко шагнула, схватила его за руку. Второй толкнула со всех силы локтем в грудь. Он отшатнулся.

Затишье. Ткань навеса колышется.

Она оказалась чуть за прилавком . Дана тяжело дышала от адреналина но стояла ровно . Было уже поздно отступать, но и подругому было никак. Старушка чуть тянет её за одежду пытаясь завести дальше за прилавок хмуро смотря на стражника. Тихо шепча

- Тин.

Солдат резко выпрямился надувшись от злости и раздражения . Из за брони вылезла веревочка с ракушкой на конце.

— Ах ты... — он схватился за меч.

Пальцы уже на рукояти, блестит металлическая обшивка ножен.

Дана видит всё в тусклом, мутном ритме.

Лезвие. Плечо Айши.

Толпа затаилась. Никто не поможет.

Она переводит взгляд, замечает нож под прилавком.

Рука медленно тянется. Сквозь шелест и холод она чувствует дерево рукояти.

Ещё чуть-чуть...

Тёплая, уверенная рука ложится на её запястье.

Молча. Без резкости.

Дана замирает. Сначало испугалась, запаниковала что ее схватили. Но подняв взгляд удивилась про себя еще больше... Тот сопровождающий.

Цзинь Тао не смотрел на неё. Только на нож.

Без слов. Без угрозы. Только жест означавший: "Не делай."

Обращается к стражнику, голос достаточно громкий и чёткий. Он отпустил её, делая шаг вперёд.

- Достаточно. Отойди от прилавка. Немедленно.

Стражник нервно вскидывается:

- Ты видел, Цзинь Тао! Эта тварь бросилась на меня!

Мужчина нахмурился. Он чуть сжал ладонь пытаясь унять внутреннее разрывающееся беспокойство.

- Я видел, как ты тянулся к старухе. Хочешь жаловаться — пойдём к командиру.

Скажешь, что тебя сбила женщина без слов.

Он глянул как свернул его мечь на солнце.

-Опусти руку ты не на войне, Джун.

Меч резко плотно ушел обратно в ножны , и солдат отступает. Толпа начинает дышать. Звук возвращается. Джун зарычал:

- Не забуду. Ни тебе, ни ей.

Он уходит, заправляя ракушку каури в броню.

Дана Все ещё хмурясь наблюдала как стражник уходит . Она глянула на Тао из под шляпы со смесью насторженности благодарности и легкой удивленности .

Цзинь Тао уже развернулся, будто всё сказанное — между делом, будто ничего не случилось. Он сжимал и разжимал ладонь. Его мучила тревога и злость за то во что он ввязался. Чувствует что уже жалеет .

Но на полшага замедляет шаг , словно уловил её взгляд.

Он не поворачивает головы, но глазами мельком касается ее силуэта.

---

Дана ещё секунду смотрела на уходящий силуэт Тао, но потом отдернула себя и повернулась к бедной Айше . Она пошла к ней тихо бормоча на своём языке ругательства в сторону того наглеца.

Айша сидит на корточках, опираясь на край прилавка. Руки слегка дрожат, но она упорно собирает обратно финики в корзину — будто это последнее, что можно контролировать в этом мире.

Услышав её тихие ругательства, она вскидывает на нее взгляд — сначала удивлённый, потом усталый, с долей усмешки.

---

А где-то в полутени между торговыми рядами, Цзинь Тао оборачивается.

Он будто уже ушёл, но что-то заставило задержаться.

Он не слышит ее слов — но видит, как она сидит рядом со старой торговкой, как та кладёт финик в ладонь Тин и прикрывает её пальцы своей рукой — коротко, не нежно, но по-своему тепло.

Затем возвращается к финикам, как будто это конец разговора. Но не конец смысла. Но жест с ладонью — он остался. И он его понял.

Это не “молодец” и не “будь осторожна”. Это: “Ты — своя”.

Брови чуть нахмурились.

"Она даже не колебалась"

Он слегка склонил голову смотря на эту странно тёплую сцену после такой жестокости. Взгляд смягчился.

Сбоку послышался низкий хрипловатый голос.

"Суровая у вас рыночная политика. Надеюсь, со мной вы будете добрее. Я правда плачу вовремя. "

Тао молча оборачивается на Василия. Хмыкнул . Его уголок губ чуть невесело почти нервно дернулся . Он покачал головой и пошёл дальше чтобы завершить дела с отчётом.

Глава 5: "Под прицелом"

Вечер. Контора была пуста. Пахло кислой бумагой и недопитым чаем. Тао из последних сил вернулся в здание чтобы оставить отчёт в архиве. Он бросил связку документов на стол работника который всегда оставался допоздна, перебирая доки. Мужчина уже собирался выйти, но раздался хрипловатый монотонный голос .

-Письмо на ваше имя, Цзинь Тао.

Пожилой клерк даже не посмотрел, просто кивнул в сторону.

- сказали потеряли ваш адрес .

Тао слегка нахмурился и обернулся на свой стол.

На нем ждал запылённый конверт. Он спешно подошёл ближе и сначала замер. Окуратно взял в руки знакомый сверток.

На нем - его имя и перечёркнутый адрес в Гуанчжоу. Ниже - новый, на адрес почты выведенный чужой рукой с идеальным тонким иероглифом. Почерк сестры был узнаваем даже в этом хаосе.

Тао знал, что это. Сердце не дрогнуло, только кончики пальцев чуть онемели. Он открыл его на месте.

Сначала - звон: несколько серебряных монет скатились в уголок конверта. Его деньги. Он высыпал их в ладонь. Ровно столько, сколько отправил неделю назад.

Больше ничего не было.

Только на внутренней стороне - пятно чернил. Как будто начала писать и брызнула . Передумала...

Ни даты. Ни имени. Ни проклятия. Ни прощения. Он разачарованно выдохнул. провел пальцем по пятну чернила , как что-то что могло хоть как-то связать его с ней. Странно утешительное подтверждение что она жива. Хоть она и любит делать вид что он мертв. Он вышел из здания.

---

Городская почта пахла мокрой бумагой, тушью и усталостью.

Тао стоял молча. Потом аккуратно сложил всё обратно, запечатал и шагнул к посыльному за длинной стойкой .

- На тот же адрес, - тихо сказал он, не глядя на рабочего.

Он проводил взглядом конверт с которым уходил посыльный за шуршащие деревянные занавески. Снова.

-----

Улица была почти пуста. Город редко когда засыпал даже у такое время.

Тао шёл быстро, но мысли шли медленнее.

"Сестра.

Её лицо я помню лучше, чем хотел.

Голос - уже нет. Лишь фрагменты фраз.

Тот вечер, когда мы в последний раз говорили по-настоящему, врезался в память, как осколок в ладонь:

«ты безчувственный эгоист »

И я тогда не стал спорить. Бессмысленно, да и сам я уже небыл уверен что это было не правдой."

Прохладный, едва влажный , ночной воздух перебирал листья редкопосаженых деревьев . Его взгляд зацепился за фонарик . Огонек в этот момент задул ветер . Он тихонько выдохнул продолжая свой путь.

"Я отправляю ей деньги не для того, чтобы она возвращала их обратно. "

Он сжал губы.

"Хорошо. Значит, так и будет.

В конце концов, упрямство - это тоже защита.

Если она закрыла дверь - я не перестану стучать "

Он сильнее нажал на шаг.

Мысли перешли в другое русло.

"Джун.

Этот человек как нарыв - если не убьёт, то заразит всё вокруг.

Вижу, как тот ищет повод. И однажды найдёт.

Он свернул на узкую пустынную дорожку которая вела в его временный дом на окраине .

"Та торговка, её поведение... слишком прямое. Слишком опасное для тех, кто уже под прицелом.

Это было бы не моим делом если бы я не ввязался...

Если Джун решит перевести стрелки на меня, достаточно будет одного намёка на её странности."

Дверь скрипнула и его встретил спертый тёплый воздух дома, одна просторная комната.

"Значит, нужна гарантия.

Собрать сведения - сдать её быстрее чем это сделает солдат.

Не спасу но зато сам останусь на плаву."

Он обезсиленно опускается на кровать. Нащупывает журнал за поясом и открывает его. Пишет:

"Торговка с юга рынка. Предположительно не местная.

Акцент.

Уклонение от вопросов.

Вмешательство в инцидент на рынке.

Не подтверждена по бумагам.

Проверить контакты с торговцам в этом крыле. "

------

На улице ночная прохлада уже перешла в утренний туман.

Он с трудом сонно концентриловался на записях в журнале . Тао ждал у прилавка пока пожилая женщина наругается с торговцем. Ему нужны были отчёты.

Тао отвернулся , он снова увидел Джуна - случайно, у входа в чайную .

Тот переговаривался с патрульным, и в его смехе было что-то ядовитое.

Джун бросил взгляд на Тао, его глаза чуть скользнули по журналу. Он улыбнулся так, будто уже держит наготове нож. Или Тао уже так кажется..

Сопровождающий нахмурился , слегка тряхнув головой в сторону. резко закрыл журнал, шумно хлопнул им, отвлекая спор за прилавком . Старуха фыркнула кинув взгляд на Тао потом снова начала гнуть свою линию за пакет чая..

"Да, лучше оборвать все дорожки с Тин. И чем скорее, тем лучше."

Он оперся спиной о деревянную балку ,развернулся и перелистывал свой журнал. Лист за листом - сухие строки, даты, имена, без оценок.

Только факты. Как учил его наставник: «Чувства сгниют. Бумага останется.»

---



Ночь.

Ветер лёгкий, сухой. Луна цепляется за крыши домов. Улицы пусты. Ещё один день службы позади . Он перечитывал то что узнал на Тин сегодня. Немного, но хоть что-то – адрес и имена с кем она проживает. Он выдохнул, кинул взгляд на чернильно синее небо и побрел к тропинке домой.

За спиной , на тихой улочке, он услышал настороженный шорох, мелькнула тень. Тао нахмурился. Знакомая фигура в шляпе.

Тин выходит из дома торговцев.

Она шла не по рыночной стороне - к окраине.

Шаги её были уверенными, и в этом было что-то... намеренное.

Тао задержался в тени, но через мгновение начинает следовать за ней - в отдалении, бесшумно. Ноги как будто проваливались в собственные тени.

Окраина. Где дома редеют, и шум города превращается в дыхание ветра.

За небольшим холмом - озеро.. Над гладью воды колышется серебро луны.

Дерево. Одинокое, суховатое, но живое.Корни тянутся в сторону воды.

Тин подходит. Оглядывается. Долго. Внимательно.

Тао замирает в тени, чуть позади склона, настолько далеко, чтобы не быть замеченным, но близко, чтобы не упустить суть.

....

Дана поворачивается к стволу дерева и аккуратно опускается на колени.

Медленно убирает платок с носа и тот спадает с лица . Ветер касается кожи её щёк, как будто в первый раз.

Она открыла сумку с которой она сбежала ещё из Новгорода. Провела пальцами по содержимому. Бумаги на собственность отца и свёрток... Она достала мешочек и развязала его так осторожно, будто это что-то живое.

Внутри - маленькая фигурка медведя и тряпичный мешочек. Её лицо посерьезнело.

Дана достаёт свёрток - узелок, завязанный тугим морским узлом.

Открывает его.

Внутри - горсть земли. Тёмной, сырой. Не местной.

Движения - тихие, почти молитвенные.

Она берёт горсть и начинает рассыпать её под углубление дерева

, по корням.

Тихо, аккуратно. Как будто извиняясь перед этим местом, или наоборот - призывая его быть свидетелем. Она поджимает губы.

----

Отец проводит рукой по стопкам документов и выдергивает один. Мужчина рядом эмоционально жестикулировал руками.

-Я говорил тебе, Юра, не надо идти через Иванов рынок. Там свои порядки.

Юрий заламывал бумагу на коленях, обводя пальцем неофициальную печать.

-Свои порядки, свои деньги, свои люди — одни и те же три морды под разными флагами. Я не для них торгую.

Торговец шагнул ближе и фыркнул.

-Думаешь, если они узнают, кто пустил тебя — не начнут резать хвосты?

Отец вскинул голову с усмешкой .

-А ты что, начнёшь меня резать первым, Данила?

Короткое молчание. Потом:

-Если попросят… да.

Она помнила, как друг отца ушёл в снег.

------

Дана зажмурилась выдохнула от напряжения. Стянула шляпу с головы, коротко подрезанные волосы рассыпаются по спине. Она провела по ним лодонью будто так можно было смазать плохое с воспоминаний .

В руке свёрток все ещё скрывал фигурку .Она достаёт медвеженка, перебирает пальцами, как чётки.

Лицо её не плачет, но в глазах - тишина, в которой уже нет слов.

Она снова протягивает руку к рассыпанной земле, датрагивается кончиками пальцев - будто гладит что-то родное под ними. Медлит.

...

Ветер прошелся по её волосам. Светлые, как пепел в ночном свете. он замер в тени .

Всетаки подозрения подтвердились. Есть все чтобы отдать записи в стопку наводок.

Тао в этот момент чувствует странное - не беспокойство , не радость раскрытия правды.

А стыд.

За то, что увидел то не должен был.

И вместе с этим - уважение.

Не к девушке. А к тому, как она бережна к тому, что невозможно вернуть. К памяти.

Он тихо отступает.

Не выдав себя.

На этот раз он не смог.. он не смог так просто избавится от человека ради "гарантии", но его план... стоит ли так все усложнять? Он сильно колебался, но что-то в нем заставило сдаться . Решил просто замять это, проигнорировать и забыть.

"Джун не докажет. А это не моя работа"

В висках уже чувствуется болезненное давление. Он развернулся в сторону улицы.

...

Она всё ещё сидит у дерева.

Деревянный медведь , тёплый от её рук.

«Если попросят — да».

Она на мгновение прикрыла веки. Видит Данилу. Видит отца.

Видит, как его отвели. Как он не вернулся.

Она стиснула амулет и раскрыла глаза.

Положила в ямку. Прохладная земля под деревом смешались с тёплой родной. Задержала руку и прошептала.

— Прости меня, отец. Я… снова бегу.

Ветер хлестнул по лицу.

И тут - щелчок.

Не громкий. Но отчётливый.

Камешек, ветка, сухая шишка - что-то хрустнуло под чьей-то ногой.

Дана не встаёт, но замерла, как животное, учуявшее хищника. Ее пронзает холодящее душу осознание своей глупости - она без маскировки .

...

В тени, чуть дальше по склону, Цзинь Тао тоже замер.

Он не собирался издавать звук - но то ли камни под ногой, то ли напряжение мышц сыграли злую шутку.

Он видит, как ее голова поворачивается вбок, луна касается щеки. Она услышала.

Тао не выходит, не говорит.

Но нарочно двигает ногой ещё раз - чуть громче.

Не как враг. Как кто-то, кто не скрывается. Кто просто даёт понять: "Ты не одна. Но я не угроза."

Тин, слышит второй звук.

Внутри всё звенит - от стыда, боли, страха. Знает: он видел.

Она всё испортила и уже ничего не вернуть.

Но если бы хотел напасть, он бы не дал ей времени.

Дана выдыхает, чуть сдавленно.

Быстрый взгляд прошелся по дереву и вниз к сумке с документами.

Не поворачиваясь к нему она только чуть склонила голову вбок.

Плечи - не сгорблены, но опущены. В этом нет ни слабости, ни вызова. Только тихая решимость.

С чуть хриплым дыханием сказала.

- Семья Синь не виновата.

Короткая пауза будто эхом пронеслась по склону.

- Если раскроете меня не трогайте их.

Цзинь Тао в тени чуть э хмурится.

Он ожидал услышать угрозу или увидеть жалкую попытку прикрыть свою спину, как обычно.

Защита чужой семьи.. отверженно, но зачем.

Молчание затягивается.

Она всё ещё не смотрит, но он уже не скрывается. Делает шаг вперёд. Не спеша.

Он стоит за несколько метров.

Говорит на китайском, спокойно.

- У дерева... слышат всё. Даже то, что не сказано вслух. Тебе не стоило так делать на виду.

Её брови сходятся. Она поднимает глаза встречая его.

Не бегло, не испуганно - открыто, но настороженно.

Цзинь Тао не отводит взгляд.

В его лице - неподдельная хмурая честность.

В его голосе - не командование, не утешение. Чётко, на русском почти без акцента , только факт.

-Я не сдам тебя.

Тишина.

В её взгляде нет детской надежды - но есть что-то куда страшнее для человека, привыкшего выживать: возможность мысли , что это не злая шутка.

-Но никто спасти не сможет , если ты продолжишь вот так.

Он чуть кивнул в сторону ямки с землёй.

Ее взгляд невольно смягчается . Дана резко отводит глаза отвернувшись и кивает . Он видит, как она сжимает амулет. Потом - прячет обратно в карман. Девушка приподняла руки собирая волосы обратно в пучок. Одела шляпу и встала перебирая шарф в руках .

Несколько секунд тишины. Только шум ветра и далёкая плесень воды о берег.

Он не требует ответа только смотрит на её маскировку с ровным спокойствием. Они разошлись без слов .

---



После той ночи у дерева всё закрутилось быстрее.

Не то чтобы что-то изменилось — просто стало теснее дышать.

Каждое утро он просыпался с мыслью, что это закончится.

И каждый вечер убеждался в обратном.

Дни сливались.

Журнал толстел, но не от ответов — от чужих имён и сухих цифр.

Буквы плыли, строки ломались, а он всё равно выводил их — ровно, аккуратно, как будто от почерка зависела его должность.

За окном почти каждый день шёл дождь — то мелкий и вязкий, то резкий и злой.

В комнате — только скрип перьев и тяжёлое дыхание.

Он иногда клал голову на стол, но глаза не закрывались — они просто тухли, как свечи, которым не хватило воздуха.

"Почему я закрыл глаза на этого человека, но с лёгкостью здаю других. Чем они хуже..? Или сестра права.

Я безчувственный эгоист?"

Вторую неделю он пересчитывал чужие долги, как будто в них был ответ на собственные.

Вместо ответа он всё чаще находил только раздражение.

Голова гудела, словно в неё забили медный колокол.

В конторе стало душно. Бумаги липли к ладоням, голова гудела - как старая медная чаша. Тао вышел во двор, чтобы вдохнуть воздух. Хотел просто отойти, на минуту. Показалось, что станет легче.

Во дворе - звук. Глухой, ритмичный.

Фигура в полутени - Джун.

Он отрабатывает удары на стойке, в рубашке, насквозь мокрой от пота и моросящего дождя.

Спина - натянутая, как тетива.

В каждом движении - тренированная ярость.

Тао замедляется. Разворачивается, чтобы уйти - но поздно.

Джун не оборачиваясь кинул пренебрежительным тоном.

- Что, бумажки закончились? Теперь сюда ходишь, чтобы дышать настоящим воздухом?

Тао закрывает глаза. Считает до трёх. Не помогает.

Тао не ответил. Он просто направился к дальнему навесу - хотел взять кувшин воды.

Он делает пару шагов дальше, ставит чашку на край столешницы и пытается не налить воду мимо.

На улице с каждой минутой становится все влажнее, пасмурнее.

Тао отвечает на сколько возмлжно сухо.

- А ты решил отработать тех, кого не успел избить днём?

Джун усмехается.

Разворачивается, медленно. Подходит ближе.

Его глаза блестят - не злобой. Удовольствием.

Он любит это. Для него это - охота.

Его губы скривились в издевательски противной ухмылке.

–Ты ведь так хочешь быть хорошим. Прямо до судорог в шее.

Он грубо зачесал влажные от пота и дождя короткие волосы назад.

–Но внутри - ты такой же, как я. Просто... хуже.

Тао не отвечает.

Смотрит на него как на грязь на подошве, хоть он и был рангом ниже солдата.

Голова раскалывается. Виски бьют в такт с пульсом.

- Надо быть осторожней, - тихо сказал он. - Особенно с языком. Иногда то, что ты говоришь, звучит не как сила. А как страх.

Джун чуть удивился но хмыкнул.

- Что ты сказал?

- Я сказал, - Тао обернулся, глядя прямо, - что если ты так уверен в своей власти, тебе не нужно лаять, как псина за забором.

Джун напрягся улыбка в миг исчезла. Он приблизился. Не сразу - медленно. Но уверенно.

-значит я по твоему собака конторы..? А ты тогда кто, м?

Остановился слишком близко. Их лица разделяло не больше ладони.

- Повтори, - процедил он. - Соизволь снизойти и повторить свои слова "собаке". Если духу хватит.

Тао выдержал взгляд. Глаза ломит от давления, в висках - стук.

Он держался уверенно , сделал шаг назад, но не как трус - как человек, который хочет избежать конфликта.

- Отойди, - сказал он.

- Или что?

- Отойди.

Тао держал взгляд голова уже раскалывалась.

Джун не шелохнулся а приближается ещё.Личное пространство - уничтожено.

И тогда Тао пихнул его - не сильно, но резко. Чтобы прекратить его напор.

Джун ответил мгновенно - удар в челюсть. Короткий. Не полная сила — больше как плевок с кулаком.

Тао отшатнулся сватившись за губу. Мгновенно поворачивается обратно с удивленно глянув на разяренный взгляд солдата.

Джун схватил его за ворот и потянул вперёд.

Тао нахмурился. Удар локтя в живот.

Джун прокряхтел согнувшись. Он потянул Тао за собой

Они валятся в сторону небольшой лестницы скатываясь вниз кубарем

Тао ударил кулаком - в плечо, не в лицо. Близко. Грязно. Джун - толчок в грудь.

Тао схватился за каменный бортик чаши с водой для лошадей. Он поднялся, но Джун уже приготовил новое нападение.

В небе прогремел гром и дождь усиливается с каждым ударом.

Грязь. Нагнетающий шум капель о землю. Липкая ярость, вперемешку с усталостью.

Небольшая, но яростная схватка. Камень скрипит под ногами.

На виранде слегка хруснул деревянный пол.. Звон разбившийся чашки, намеренно.

И тут - голос. Чужой. Резкий.

- Достаточно!

Они оба замерли. Тяжело дышали. Джун всё ещё держал его за рубашку. Вода стекала по растрепавшимся волосам . Кровь на губе смешивается с дождём.

На ступенях стоял полковник Шао. Молча. Глядя, как на двух безпризорных мальчишек, сцепившихся у его двери.

- Вы оба неплохо разбираетесь в нелегалах - произнёс он, не повышая голоса, кинув предупреждающий взгляд на Джуна мол "я знаю о чем ты просишь местных писцов" - будете работать вместе. С завтрашнего дня - в паре. По наблюдению за безбумажниками.

- Господин Шао, - начал Тао шагнул вперёд.

- Ни слова, Цзинь Тао.

Тот замер плотно сомкнув губы .

- Ни ты, ни он - не выше пыли, если не умеете работать в команде.

Он развернулся и ушёл. Звук его шагов исчезал за углом.

Во дворе наступила тишина. Тао выдернул ворот из руки Джуна. Тому уже было плевать на осуждение полковника, его глаза горели каким-то неодыкватным огнём.

Тот смотрел на него с ухмылкой, с синяком под глазом, но явно довольный.

- Добро пожаловать в грязь, "Гуанчжоу" - прошипел он и тихо ехидно посмеиваясь ушёл держась за плечо.

Тао ничего не ответил.

Он просто стоял - под проливным дождём смотря в лужу между каменной кладкой. Голова гудела. Сердце колотилось, как у зверя.

Это был момент, когда что-то внутри его начало сдавать

----

Ливень так и колотил по всему подряд. Он шёл к двери своего дома , одежда промокла до нитки а длинные волосы уже полностью выбились из пучка но ему было глубоко наплевать. Он поднял взгляд у входа мелькнуло что-то белое. Письмо .