Забытая жизнь

Глава 1

Взбухшее серое небо висело над полем. Скисшая от влажности трава пригибалась к земле, а под одиноким деревом, уперевшись затылком в ствол, лежал парень. Короткие темные волосы скомкались и прилипли к мокрой от крови голове. Правый глаз опух, закрылся красным пузырем, гематомы вздулись синими шариками, а нижняя губа лопнула так, что с нее свесилась полоска кожицы.

Парень шевельнулся, протяжно застонал. Рука неуверенно потянулась к голове, но, задрожав, бессильно упала. Боль нахлынула отовсюду. Лицо запульсировало, рёбра были готовы с хрустом раскрыться наружу, а в кадыке застрял горький комок. Парень выплюнул его на разорванную рубаху.

Ветер качнул ветки дерева и умчался в поле. Парень быстро и отрывисто дышал. Появились звуки. Они смешались с ударами сердца и шумом в ушах. Затем вернулось ощущение собственного тела. Парень почувствовал правую ладонь. Она лежала на траве - колючей и горячей. Парень ощутил грудь. К ней прилипла рубаха - мокрая и холодная. За спиной послышался шорох. Кто-то подходил к дереву. Парень вздрогнул, попытался повернуться на звук шагов, но тут же вскрикнул и скорчился. Затылок адски заболел, и в виски, обвязанные набухшими венами, будто воткнулись два гвоздя. Кто-то остановился рядом.

Перед раненным, лежавшем в собственной крови, появился мужчина. Худое, вытянутое, лицо казалось заостренным. Седая борода на впалых щеках, тонкие губы, которые почти не видно. Ровные белые зубы, тонкий, стреловидный нос, и холодные безразличные глаза.

Охотник присел на корточки и снял с пояса бурдюк. Парень почувствовал движение перед собой и открыл неповреждённый серый глаз. Он с трудом различил человека перед собой. Картинка расплылась, заскакала из стороны в сторону. Рвота подпрыгнула в животе, желваки зазудели, и парень поскорее закрыл глаз.

- Глотни, станет легче, - хрипловатым голосом произнёс мужчина и вынул пробку из бурдюка.

Он аккуратно, стараясь не задеть сочившуюся кровью губу, поднес ко рту парня бурдюк. Тот сделал глоток. Содержимое обожгло рот, оплело гортань вязкой пленкой и устремилось вниз к желудку. Раненый выгнулся и глубоко вдохнул холодный вечерний воздух. Его ослепило вспышкой, и на мгновение глаз отчетливо увидел небо. Оно было сизое, перемешанное с темно-синим, большое и мягкое.

Парень лежал на багровой земле. Сердце затихло, больше не било в ушах. В груди появилось тепло. Он оторвал голову от дерева, приподнялся на руках и прислонился плечами к стволу. Охотник смотрел на раненого, думая, как удобнее его взять на руки. Из горла парня вырывался хрипящий свист. Легкие отрывисто поднимали ребра, а в уголке рта сдувался и надувался красный пузырь. Охотник медленно просунул одну руку под колени парни, другой обхватил его спину. Как только мужчина поднялся, голова раненого бессильно запрокинулась назад. Всё вокруг потемнело, и мир захлопнулся перед ним черным куполом.

В спину задул свежий ветер, облетевший горы и вернувшийся к одинокому дереву. Тело размерено покачивалось на руках охотника. Опушка превратилась в лес. Небо закрыли листья, и вокруг резко потемнело. Кусты цеплялись за одежду, а мошкара, почуяв запах крови, взбесилась и яростно жужжала, превратившись в гудящее облако.

Раненый очнулся. Его голова лежала на плече охотника. От него пахло потом и костровым дымом. Рубиновые липкие капли стекали по щекам и лбу, падали на землю. Где-то в стороне, гудели эхом слова охотника:

- … мы будем у дома…

Они вышли из леса на небольшую опушку. Лицо парня испачкало плечо и грудь охотника кровью. Мужчина покосился на свою одежду и с отвращением поморщился. Он сделал глубокий вдох и быстрее зашагал к дому.

Глава 2

Мак сидел за столом, нависнув над холодной похлебкой. Хозяин корчмы принес еду, сальными толстыми пальцами толкнул посетителю тарелку так, что она, вздрагивая и разбрызгивая суп, подлетела к охотнику вместе с деревянной ложкой. Содержимое уже давно остыло, а Мак к нему даже не прикоснулся. Он сидел нахмуренный и смотрел на дно тарелки, изредка двигал плечом, пытаясь поправить натиравшую тетиву лука.

- Ты б снял свое оружие, - прогундел с другой стороны стойки хозяин корчмы.

Мак никак не отреагировал, только положил кисти рук на край стола. Черные от грязи, огрубевшие ладони не прикасались к ложке.

Охотник злился сам на себя из-за того, что решил приютить того раненого парня. Мак нахмурился. «Теперь придется в который раз отложить планы», - подумал он. Вместе с размышлениями он скрёб ногтем поверхность стола. «Этому парню знатно досталось», - подумал про себя охотник и ухмыльнулся. Мак выпрямился и взял ложку. Похлебка отдавала кислятиной и была водяниста на вкус. «Вот какого чёрта этот парень поперся в лес?» - пронеслось в голове охотника.

Дверь в корчму открылась, зацепившись за пол и противно взвизгнув. С улицы зашёл огромных размеров мужчина. Рыхлый шрам на правой щеке, массивная, как будто квадратная голова с подстриженными ежиком волосами. Когда несколько лет назад Мак в первые его увидел, то поймал себя на мысли, что такого высокого человека за всю жизнь не встречал. Вошедший держался вызывающе, смеющимся самоуверенным взглядом облетел всех, кто сидел внутри, и метровыми шагами направился к столу Мака.

- Здоров, дружище! - он сел за стол и проорал хозяину корчмы, - эй, старик, тащи сюда что-нибудь пожирней, я жрать хочу!

- Давно не виделись, Балдор, - процедил сквозь зубы Мак, - у тебя ко мне разговор?

- Погоди-погоди, дай поесть, а там уже и посмотрим.

Балдор расправил массивные плечи и покрутил головой, разминая бычью шею размером с плечо обычного человека. Он закатал рукава рубахи и облокотился на стол, наклонившись грудью вперёд к Маку. Охотник с каменным лицом, не обращая внимания на буравящий взгляд соседа, хлебал холодный суп. Было видно, как под его седой бородой двигаются желваки. С кухни донесся крик хозяина:

- Мать! Вытаскивай свинью из печи… Что ты говоришь? Вот глупая старуха, - старик вынырнул из-за прилавка и быстрыми шажками подплыл к охотникам. Заносчивость, с которой он разговаривал с Маком, испарилась.

Хозяин залепетал без остановки, растягивая рот в кривой улыбке:

- Балдор, сейчас хозяйка достанет свининку, вот приборы, чтобы кушать удобней. А там глядишь скоро и еда подоспеет, - он положил на стол вилку с ножом, - мы тебе еще пиво принесем, так сказать подарок сердечный от друзей, свининка настоящий сок, сочная, с лучком и…

Внезапно Балдор размахнулся огромной ладонью и со всего маху грохнул по столу. Вилка с ножом подскочили вверх. Старик ахнул и подпрыгнул от неожиданности. Мак, за доли секунд заметив движение руки Балдора, невозмутимо поднял свою тарелку над столом, чтобы суп в ней не расплескался. Трое других посетителей корчмы обернулись посмотреть, что произошло. Мгновение охотники смотрели друг на друга, пока Балдор не отстранился на спинку стула и гулко засмеялся.

- Ты видал, старик? Какой этот шельма, резвый, - и ткнул пальцем в сторону охотника.

Мак холодным взглядом смотрел на подсевшего к нему громилу. Полупустая тарелка с похлебкой опустилась в руках охотника на стол. Балдор обернулся к старику, как будто что-то вспомнив:

- Ты зачем, старик, мне вилку с ножом отдельно от жратвы притащил? Совсем на старости лет поехал, тащи свою свининку, я жду, - а потом осклабился и развалился на стуле.

Хозяин оглядывался то на Балдора, то на тарелку Мака, наконец засмеялся и поторопился спрятаться за прилавком.

- Как похлебка?

Мак почему-то подумал, что лет десять назад он бы раскрошил голову Балдора этой деревянной тарелкой. Теперь только ответил:

- Могла быть и лучше. Ты успел продать своих белок?

Мак знал, что не успел. Охотник сделал это раньше него, договорившись с нужными людьми. Балдор на секунду задумался и перестал улыбаться:

- Мы забились с тобой, что будем продавать поровну, ты свое уже сбыл на той неделе, но все равно продал Василь Васильевичу сверх положенного, - Балдор буравил взглядом Мака.

- У нас не было с тобой договора, что за чушь.

- А я думал, что ты понял мой намёк…

Разговор прервала жена корчмаря, принесшая на огромном подносе разделанную и зажаренную свинью.

Мак почувствовал сладковатый и тягучий запах маринованного мяса. Посмотрел на сочные куски, сочившиеся жиром, вспомнил, что за весь день в животе побывала только паршивая похлебка, и отвел взгляд. Балдор выровнялся на стуле и с некоторой нежностью обратился к женщине:

- Спасибо, мать. Свинина выглядит замечательно.

- Кушай, дорогой, - улыбнулась старуха и вернулась к прилавку, там уже ждал муж, старавшийся не поднимать на неё глаз.

Вилка с ножом буквально впились в мясо, и куски один за другим начали исчезать во рту Балдора. Он набивал себе рот. Его щеки и губы маслились от жира.

- Я говорил тебе, что не будешь соблюдать правила - пострадаешь. Бабка там порчу нашлёт, или ещё чего, - Мак пристально посмотрел на Балдора, - а ты в который раз отплевываешься и делаешь по-своему, - Балдор громко проглотил пережеванное и запихнул в рот следующий кусок.

- Я буду продавать столько меха и шкур, сколько посчитаю нужным.

- Мужики подтвердят, ты продаешь слишком много…

- Потому что у меня и покупают охотнее, - Мак неожиданно для себя понял, что теряет контроль над голосом, - вы только мех поганите. Эту белку нужно убивать точно в глаз, правильно разделать, не испортив сухожилий.

- Остальным приходится дешевку всякую продавать, потому что в городе белку покупают только у тебя! Ты хоть понимаешь, что нам тоже нужно на что-то жить. На какие шиши мужикам покупать железо и ткани? А? - Балдор говорил быстро, и частички из его рта почти долетали до Мака.

- Мне какое теперь дело до остальных. Я больше не часть поселения. Если не умеют охотиться на такого зверя, пускай не берутся, я всегда это им говорил, - впервые за разговор в его голосе прозвучала злоба. Мак отодвинулся от стола. - Балдор, даже если я буду продавать меньше, у вас никто не станет покупать белку, а у меня получится завысить цену вдвое или трое. Твои мужики могут…

- Не могут! - громила ударил кулаком по столу так, что на тарелке подпрыгнул кусок свинины.

Балдор ткнул вилкой в сторону Мака и сказал, прищуривая глаза:

- Кстати, ты давно виделся с Куртом?

Внутри у Мака что-то подпрыгнуло. «Скотина», - подумал он про себя, чувствуя как начинает терять контроль. Охотник понимал, что глаза его выдадут, поэтому перевел взгляд в сторону выхода.

- Может, две недели назад, когда был в поселении, - с деланным безразличием ответил Мак.

- А сегодня еще не успел зайти? Повидай уж старого друга, - складывалось впечатление, что Балдор специально делает голос более раскатистым, глухим и грубым, идущим откуда-то снизу, чтобы слова звучали как можно многозначительнее.

Балдор перестал жевать и молча уставился в свою тарелку. Он сидел ссутулившись, огромным телом нависая над столом. Если минуту назад глаза Мака горели от злости, то теперь его лицо снова приняло сосредоточенное и хладнокровное выражение.

- Я продам уже готовые шкуры. Думаю мне хватит, чтобы в этом сезоне больше не заниматься охотой на белок, - Мак сделал жест хозяину корчмы, - принеси медовухи.

- Сейчас середина лета, - произнёс Балдор, когда толстый корчмарь отошёл от их стола.

- А охоту можно вести до конца осени, пока не все тушки сменили мех.

- Сколько у тебя осталось шкурок? - Балдор отодвинул от себя тарелку с разбросанными по ней свиными костями и облокотился локтями о стол.

- 18 штук. Спасибо, - кивнул он хозяину и, невольно сморщившись, принял из его руки грубо выструганную деревянную кружку. Мак ненавидел посуду в этой корчме, потому что неделю назад вогнал занозу в ладонь, проведя ею по боковине стакана.

- А ты что будешь делать? - спросил Мак громилу.

- Мы с мужиками разделим поровну количество шкурок, которые будем продавать, - серьезный и рассудительный тон был явно не к лицу Балдору. Он страшно надвигал брови на глаза, выпячивал губы и смыкал огромные пальцы в замок, - так что в этот раз никто не останется… мм, как это говорится? У разбитого корыта?

Мак кивнул, будто соглашаясь в справедливости сказанного.

- Что ж, возможно, ты правильно делаешь. Людям же надо на что-то жить.

- Так и я о чём, Мак!

Балдор оживился. Он пошарил глазами по столу, и не найдя, выпивки, крикнул хозяина:

- Старик, ну-ка мне бадью медовухи. Да живее! Мы выпьем!

- Не стоит, Балдор. Думаю, в этот раз мы друг друга поняли. Я просто допью свой стакан и уйду, - произнёс Мак и приподнял кружку, - в ближайшие дни я продам оставшиеся шкурки и после займусь оленями. На это мужики не будут возражать? - спросил охотник, прежде чем сделать глоток.

- Олени в твоем распоряжении, - широко улыбаясь, гаркнул громила, - умный ты все-таки мужик, Мак. В деревне тебя все уважают и знают, как прекрасного охотника. Но о других тоже надо думать.

Мак не отреагировал на эти слова, только сделал глубокий глоток медовухи.

- Передавай от меня привет, Курту. Он же в порядке? - спросил Мак.

- О не переживай, он лучший лекарь во всей этой глухомани, с ним все в порядке. У людей он в почёте. Кстати, недавно ему одна старушка даже козу подарила. Оказалось, что коза-то с подвохом.

За несколько минут Балдор успел выпить три чарки медовухи из увесистого бочонка. Его взгляд становился расплывчатым.

- Мы когда увидели эту козу, - Балдор взялся рукой за грудь, - ты бы видел… У неё живот раздутый, как меха в кузне. А потом… Она еще и, - он набрал воздуху, задержал дыхание и на выдохе заорал, давясь смехом, - пердит.

Балдора скривило напополам от хохота. Он жутко раскрыл рот и смеялся изо всех сил. Маку показалось, что медовуха в кружке завибрировала в ритм гоготу громилы. На глазах Балдора выступили слезы, и он начал повизгивать, при этом стуча ладонью по столу.

- Вот мы ржали! Представляешь, эта старая шельма сплавила больную козу как бы в качестве благодарности за лечение и думала, что Курт не заметит.

Мак безучастно следил глазами за лицом Балдора. На громкий смех то и дело оборачивались посетители корчмы. Балдор пытался отдышаться, кивая соседям направо и налево со словами: «ну старуха, а?».

Мак и Балдор просидели вдвоем еще с четверть часа. Громила так же быстро хмелел, как заканчивался бочонок с медовухой, то есть с каждой минутой все стремительнее. Больше разговаривал он. Мак же прибывал в раздумьях. «Разделят поровну, конечно. Только ты и я можем охотиться на этих паршивых белок. Мужиками прикрываться… Сам же все и будет продавать. Да же та старуха поняла бы, что к чему. Поровну…». Мак резко поднялся. На стол упала чеканная монета с вмятыми углами.

- Хозяин, это за ужин! - крикнул охотник и кивнул на брошенный им медяк.

- Ты когда-нибудь спасал человека? - вдруг спросил Балдор, пытаясь зацепиться за фигуру поднимающегося охотника осоловевшими глазами.

- Бывало, но я еще не решил, стоило ли это моего времени.

- Думаю сегодня я спас одного, - Балдор сказал это и зыркнул прищуренными глазами в сторону Мака.

Они зацепились взглядами. Худощавый, среднего роста высушенный трудностями одинокой жизни Мак и обмотанный мышцами, как канатами, исполинского роста Балдор. Мак почесал щеку через густую бороду и, отодвигая тяжелый дубовый стул, отошел от стола. В корчму набивался народ. По углам за столами зажигались самокрутки с табаком. Мак помнил, как жена хозяина еще год назад запрещала курить в её заведении. Когда же она поняла, что выпивка расходится быстрее под табачный дым, то тут же уступила. Мак накинул на голову капюшон, выйдя из корчмы, и легким пружинистым шагом направился в сторону леса. Когда охотник пропал из виду, Балдор ровно сел за столом. Веселость сошла с его лица. Он трезвыми глазами смотрел в дверной проем и о чём-то думал.

Глава 3

Парень проснулся от жуткой боли в голове. Он находился в полузабытье и не мог чувствовать под собой ни прохудившегося мешка с колючей соломой, ни жесткую кровать, на которой лежал. Горький, противный запах пота и сырого дерева. Душно. Парень выскользнул из гула в своей голове и понял, что очнулся. Тогда он почувствовал жуткий зуд в отекшей спине, какой-то внутренний хруст костей рук, ног и груди, сдавливаемых собственным весом. И вместе с этим в одну секунду вспышкой вернулась боль. Ему показалось, что голова скрутилась, скукожилась и сдулась, как высохший фрукт. «Как же больно!», - услышал он собственный голос. Парень открыл глаза, попытался пошевелить рукой, но она будто мертвая лежала где-то сбоку. Сквозь туман в голове послышались далекие шаги. И голос. Грубый, но успокаивающий: «Лежи». Чья-то сильная рука уперлась ему в плечо и опустила обратно на кровать. «Что за… Что происходит?». Парень почувствовал, как к его лицу прикоснулось что-то холодное. Тряпка. Ему протирали лоб и запекшиеся губы.

- Спи, тебе надо отдохнуть, - сказал голос.

…

В доме никого не было. Парень приподнялся на локте на твердой кровати и обвёл комнату мутным взглядом. Судя по тусклому свету, сквозящему сквозь окно, наступило утро. На стенах висели полки со всякой рухлядью. Рядом с дверью, прибитая к дощатому полу, торчала крупная ветка, по форме напоминающая рогатку. На её больших концах висело два плаща, а на сучках - разные ремешки, куски высушенной кожи и грязный, набухший от пыли мешок. У противоположной от парня стены были натянуты веревки. На них подвешенные за кончик съежившейся пасти сушились шкурки белок. По углам валялись обрубки палок, несколько топоров, над изголовьем кровати висели два лука: один длинный почти прямой, а второй компактный и более изогнутый.

Парень сел на кровати. За последние несколько дней он сильно похудел. Одежда, бывшая на нём, когда Мак нашел его, обвисла на плечах. Парень поднес пальцы к голове. Он чувствовал, как что-то пульсировало у него на затылке. Рука замерла в нерешительности. Парень представил огромную гематому, мягкую или наоборот сухую трещину с запекшейся кровью по краям. Он вздрогнул и отдернул ладонь. Пробираясь среди рваных и затянутых пеленой воспоминаний, он усилием воли смог обнаружить лишь, как его нёс охотник. Парень плохо воспринимал настоящее: свет колол глаза, а любое движение вызывало тошноту и головокружение. Тогда он медленно и аккуратно спустил ноги на пол.

Ворона, сидевшая на крыше, вскрикнула протяжно и сухо. Парень представил, как она взволновалась, повела клювом и спрыгнула с дома. Было слышно как царапнули её когти по крыше. Кто-то подошел со стороны улицы к двери. Парень сделал усилие, чтобы приподнять голову и рассмотреть человека. Шершаво заскрежетал замок. Щелкнул. В дом вошёл охотник.

На сухом, с множеством морщин лице росла густая и почти белая борода. Из-под зеленого капюшона смотрели холодные безучастные глаза. Это был твердый, ничего не выражающий взгляд. Парню стало неловко, когда серые глаза охотника скользнули по нему. В левой руке мужчина держал открытый замок, в правой за подвязанные лапки - трех большеухих кроликов. Колчан и лук за спиной покрылись листвой и травой. Охотник положил тушки тут же у входа, и поскрипывая тяжелыми сапогами прошел к стене, где были развешены шкуры белок. Парень смотрел на спину охотника и пытался собраться с мыслями. Нужно было что-то сказать или спросить. Он начал говорить, но горло будто расцарапал песок, а рот слепило от сухости. Вышло какое-то мычание. Мак продолжал проверять и подрезать шкурки. Парень подумал, что его просто не услышали, и напрягся во второй раз, но в груди что-то вздрогнуло, и звук комком застрял внутри. Мужчина откинул капюшон с головы и развернулся к кровати. Просто, без всяких эмоций отстегнул от пояса фляжку и наклонился над парнем. Сначала он смочил ему ссохшиеся губы, а затем аккуратно прислонил к ним горлышко.

- Не разговаривай. Зачем ты сел? Ложись. Я скоро приготовлю мясной суп.

Парень подчинился и толкаемый сильной рукой охотника опустился на кровать.

- Надо бы сменить повязку, - сказал он, посмотрев на голову парня.

Парень видел перед лицом мозолистые ладони и пальцы с черной линией грязи под ногтями.

- Ладно, потом перевяжу тебя, - сказал охотник и вышел на улицу.

Парень приподнялся на кровати так, что у него получилось через окно рассмотреть нахмуренное лицо мужчины. Он сидел на пне, склонившись над тушкой кролика.

С улицы донесся его голос:

- Как тебя зовут?

Этот вопрос не вызвал никакой отдачи в памяти. Просто вопрос, не имеющий за собой ничего. Вырванный и выброшенный кусок картины.

- Я не помню, - как можно громче крикнул парень.

Охотник появился в проходе, на секунду заслонив свет с улицы. Он держал в красной от крови ладони разделочный нож. Мужчина прошел к одной из полок, порылся в ней и вытащил небольшой тканевый мешочек. Пол с тоской и безразличием проскрипел под ногами уходящего на улицу охотника, откуда послышался звонкий и глуховатый стук лезвия по дереву. Парень видел через окно макушку охотника, и как она покачивалась в такт ударам ножа. С усилием он приподнялся на локте и сильно вытянул шею, чтобы лучше разглядеть его лицо:

- А тебя как зовут? - парень увидел, как мужчина, услышав вопрос, слегка нахмурился.

- Тебе-то не все равно? - раздалось в ответ.

Охотник вернулся к работе, но потом невидимый для парня нож остановился в руках, а тонкие губы будто напряглись и бросили сухо:

- Мак.

«Мак, - пронеслось у парня в голове, - никогда не слышал такого имени». А потом он понял, что не может вспомнить ни одного.

Духота в доме давила. От этого все кружилось в глазах и становилось тошно. Его потянуло на свежий воздух. Был день, и солнце мягко ложилось на небольшую поляну вокруг дома. «Давай, поднимайся, надо вылезти отсюда», - сказал он себе.

- Мак!

Парень увидел через окно, как охотник перестал что-то резать.

- Помоги выйти, я не могу больше оставаться в доме.

- Тебе лучше остаться внутри, - послышался сухой ответ.

Парень хотел еще что-то сказать, но передумал. «Сам встану». Его кружило, пол перед глазами то падал, то наклонялся в сторону, но спертый воздух становился все противнее. Парню буквально приходилось пропихивать его в легкие. Он нерешительно взялся за край кровати и приподнялся, замерев на секунду, чтобы не упасть. Противная солома резала ладонь. Шарахнулся вперед и привалился грудью к входной двери.

- Твою же, - Мак встал с пня, - я же сказал, оставаться внутри.

Парень ничего не ответил. Он впился всем телом в дверной проход, вцепился в него пальцами, и не видящими глазами, как пьяный, шарил у себя под ногами. Грудь тяжело поднималась при каждом вздохе.

- Пень видишь? - спросил охотник. - Сможешь дойти?

В нескольких шагах от дома, у костра из земли торчали два пня. Лицо парня отсырело, на лбу и под носом выступил пот. Охотник же стоял в стороне и наблюдал. Хворост еще не разгорелся, а на земле, рядом с костром, лежали три палки, на них Мак собирался насадить кроличьи тушки.

Парень глубоко вдохнул, стиснул зубы и попытался сделать шаг, но пальцы, ухватившиеся за дверной косяк, не разжимались, поэтому он только качнулся и прислонился обратно к стене. Мак раздражительным движением откинул тело кролика с надрезанным брюшком и твердым шагом направился к парню. Подхватил его одной рукой под плечи и усадил на пень.

Вокруг дома охотника плотной стеной стоял лес. Темно-зеленые ели в молчании опустили ветви. Деревья в пределах нескольких десятков метров по кругу были вырублены, а на их месте образовалась небольшая лужайка. Парень только сейчас увидел, что сбоку был разбит небольшой огородик, окруженный невысоким плетнем. Мак видел, как парень покачивался из стороны в сторону, сидя на пне, как он вздрагивал всем телом, когда казалось, что вот-вот упадёт.

- На, откуси и запей. Тебе от этого полегчает.

Парень тупо уставился на протягиваемый ему ломоть хлеба и бурдюк. С жадностью сделал три глотка, поперхнувшись на первом.

- Ты сказал, что не помнишь, как тебя зовут.

Парень странно вытягивал шею в попытках пропихнуть в горле большой кусок хлеба. Мак примял ступней траву вокруг себя и начал свежевать второго кролика. Нож с мягким звуком вспарывал мех и пролезал вглубь тельца зверька.

- Не помню, - парень почувствовал себя намного легче.

- Тогда как мне тебя называть?

- Я… я не знаю.

Тоска и слабость промелькнули в глазах. Парень задумался. У него не получалось достать из памяти хоть что-то. Огромная черная стена, в которую он упирался каждый раз, когда задавал себе вопросы. «Что со мной произошло?» Смутно он различал отрывки, смазанные картинки. На них сначала мелькало лицо Мака, когда тот нашел его под деревом. Потом перепутанные, слипающиеся образы леса. Все скачет. «Он донес меня сюда».

- Ты помнишь, когда я тебя нашел? -

- Все очень смутно. Ты кажется тащил меня, но сначала наклонился надо мной, еще в самом начале, когда нашел меня.

- Это было девять дней назад. Ты лежал под деревом с перебитой головой.

«Девять дней», - медленно повторил про себя парень.

- А все это время… - выдавил он из себя.

- Ты лежал у меня дома, спал. Редко приходил в себя. Иногда в бреду открывал глаза, что-то говорил и снова засыпал, - Мак почесал бороду кончиком ножа.

Через некоторое время он продолжил.

- Чтобы нам было проще общаться, надо что ли назвать тебя как-то, - охотник задумчиво смотрел, как под сухими палочками разрастался огонь, - когда я жил еще не здесь, у нас в поселении был мужик. Разговаривал только по случаю и то только о лесе, да о тропинках. Наши не любили его, за странного считали. Он, конечно, с приветом, и ходил так странно, как бы раскачиваясь из стороны в сторону, но при этом был великолепным следопытом. Знал все о местности, ориентировался на сотни километров во все стороны от селения, перебродил все тропы и канавы, - Мак взглянул на парня, тот слушал, уставясь на него красными глазами, - один раз ручей пересох, из которого мы всегда набирали воду. Так этот следопыт показал нам сразу три новых источника. И вот когда мужики спрашивали: «слушай, куда идешь?». Он отвечал: «бродить». Поэтому и дали ему кличку Бродяга. Мужик интересный был, своеобразный. Дойти до города: «Бродяга покажет короткую дорогу!». Пещеру, где заляжет медведь в спячку: «Бродяга знает!».

Ветка треснула, и искры посыпались из костра. Пламя лизнуло дно растопки и выскользнуло из под нее резво наверх.

- Что скажешь? - спросил Мак

- О чем?

- Об имени. Бродяга.

Было в нём что-то не от мира сего. Одинокое какое-то.

- Разумеется пока не вспомнишь свое настоящее, - добавил Мак.

- Да, пускай. Только не понимаю, как я связан с этим именем?

Охотник перевел взгляд на парня, выдержал паузу и сказал, оперевшись локтем на колено:

- Забродил ты, парень, слишком далеко. Но об этом позже.

Мак подобрал с земли третью не разделанную тушку кролика. Бродяга провалился в свой мир. На какое-то время он перестал замечать, что происходило вокруг него. «Как же так получилось?» - подумал парень. Солнце вынырнуло из-за верхушек деревьев и разлилось золотом по лужайке. Бродяга прикрыл глаза и постарался вспомнить все, что уже знал. Первое, за что удалось зацепиться, это плывущая размазанная картинка, перемешанная со вкусом крови и тошноты.

Он валялся под деревом, разметав ноги и руки в разные стороны. Голова привалилась к стволу, а подбородок упирался в грудь. Кажется, правая ладонь была в чем-то липком и холодном. Потом появился Мак. Его голос раздавался эхом так, как если бы на Бродягу было надето ведро. Темнота. По горлу течет что-то горькое, обжигающее гортань и грудь. Это буквально вырвало его из забытья. На секунду все стало четким: далеко впереди, в нескольких километрах белели пики горного хребта. «Ну и как ты сюда попал?» - услышал он голос охотника. Но что раньше, что было до этого? Бродяга стиснул челюсти. Так не бывает, чтобы не было воспоминаний. Его качнуло. Уши больно сдавило, и он вернулся.

Мак изредка поглядывал на Бродягу. Тот вот уже двадцать минут сидел, скрючившись на пне и уронив голову на руку. Из гущи леса на лужайку вырвался ветер, пронесся над землей, и качнул пламя, тянувшееся к подвешенным над ним кроличьим тушкам. Бродяга вздрогнул и поднял опухшее лицо.

- Как… Как я попал туда?

- Я не знаю. Ты лежал под деревом, когда я проходил мимо.

- А как я выглядел?

Мак вздохнул и с видом человека, которого отрывают от важного дела бесполезными расспросами ответил:

- Как мертвец. С затылка по стволу дерева на плечи стекала кровь, лицо в гематомах, левый глаз полностью затек и опух.

- На меня напало животное? Я не понимаю.

Охотник пристально посмотрел тому в лицо. «Неужели и правда не понимает?» - подумал Мак, а вслух сказал:

- Возможно, животное.

Бродяга сгорбился и обхватил колени руками. Его снова начало знобить. С мяса в костер упала капелька жира. Пламя вздрогнуло и зашипело. Охотник встал с пенька и прокрутил три палки с насаженными на них зайцами.

- Спасибо, Мак… - он медленно выговаривал слова, - мне сейчас трудно говорить. Я хочу полежать.

Охотник коротко кивнул. Он чистил ногти ножом и о чём-то думал.

- В дом пойдешь? - бросил как бы между делом Мак.

Бродяга на секунду замер, прежде чем подняться с пня. На свежем воздухе было лучше, свободнее, чем в душной комнате. И как будто боль в голове ощущалась не так резко.

- Я тут лягу.

Бродяга уперся костлявыми ладонями в колени и на дрожащих ногах стал подниматься. Он старался делать это как можно плавнее, чтобы не появилась боль в голове. Мак смотрел на него и на секунду поймал себя на том, что ему стало противно. «Почему противно?» - спросил он себя. Мак понимал, что Бродяга сейчас слаб, но ничего не мог с собой поделать. Охотник поспешил опустить подбородок, чтобы за бородой не было заметно его искривившихся губ. Бродяга напоминал старика. Парень сделал несколько шагов на трясущихся ногах. Сгорбленная спина, на которой отчетливо выделилась цепь позвоночника, вздрагивала судорогой. Впавшие глазницы и бледная кожа, обтянувшая скулы и провалившаяся во впадины щёк. Бродяга не замечал, как трясутся его плечи. Парень замер в четырех метра от костра. Мак угадал причину его неуверенности. «Не знает, как опуститься. Боится упасть». Охотник решил понаблюдать за ним. А парень судорожно пытался думать. Ему стало страшно. Все тело ходило ходуном. В груди бешено колотилось сердце, мышцы ног горели и рвались от резкой нагрузки. «Как мне опустится на траву… Что делать?». Если парень упадет, то травма головы может только ухудшится, и недельное лечение пойдет насмарку. Бродяга не заметил, как подтянул ладони к ушам, будто прячась от громкого звука. «Если я упаду», - и при этой мысли его всего передергивало. Тогда, череп точно расколется, и Бродяга с трудом представил, как с хрустом трескается кость, а изнутри вытекает склизкая красная масса. «Точно! На колени! Упаду на колени!», - вспыхнуло в мыслях, и с каким-то внутренним облегчением парень начал опускаться. Мак наблюдал, как ноги Бродяги подогнулись, затрепыхались и наконец рухнули коленями на землю. Потом, как слепой проверяет трясущейся рукой путь, Бродяга вытянул ладонь вниз, при этом он все время смотрел только вперед, держа голову ровно и не наклоняя её. Наконец рука дотянулась до мягкой и холодной земли, и за ней опустилось тело. Бродяга выдохнул с облегчением. Он лежал на животе, прислонясь щекой к мокрой, пахнущей дождем траве, и наслаждался. Мак отвернулся к костру. Внезапно охотник вздрогнул и подскочил на пне. Мясо подгорало. Он крутанул все три ветки на рогатках и раздраженно сплюнул в сторону.

…

Спинки кроликов покрылись черной корочкой. Бродяга лежал в трёх шагах и спал, зарывшись носом в траву. Охотник глянул наверх. Солнце только переползло середину неба.

Мак думал, что можно сказать Бродяге. В поселении охотников парня никогда не видели, значит Бродяга из прибрежного города, что скрывается за горным массивом. Мак буравил взглядом тлеющие угли, погрузившись в размышления. С Бродягой разделался точно не зверь. Охотник видел людей, нарвавшихся на волка, а еще хуже на медведя. Раны совсем другие, никаких разбитых голов и опухших глаз. Скорее, изодранные в мясо руки и ноги. Мак что-то промычал себе под нос и пальцами помассировал переносицу. Значит Бродягу кто-то избил и бросил в лесу. Если это люди из города, то зачем тащить его через горы, поле и бросать под деревом? Мак хмурился, долго взвешивал все за и против, потом его взгляд как-то разом полегчал, расслабился и, охотник кивнув, поднялся с пня.

Бродяга зашевелился и медленно перевернулся на спину.

- Поднимайся, если хочешь есть. Мясо готово, - бросил Мак, заходя в дом.

Они сидели друг напротив друга. Мак внимательно смотрел за тем, как Бродяга ел. Парень впился зубами в нежное мясо и принялся жевать. Он громко чавкал, то и дело облизывая сухие губы. Кролик на вкус был сочный, даже немного сладковатый. Бродяга смаковал его во рту, перекладывал языком с одной стороны челюсти на другую. Придавливал к нёбу, выдавливая сок, когда он заметил на себе взгляд охотника.

- Что-то не так? - спросил Бродяга с набитым ртом.

Парень поерзал на пне. Суровый охотник не то чтобы пугал, но Бродяга чувствовал, что Мак как будто злится на него.

- Как чувствуешь себя?

- Лучше, чем до этого, - Бродяга открыл рот, чтобы откусить кусок, но в самый последний момент остановился, - а почему ты спрашиваешь?

- Первое время твой организм отторгал пищу, - Мак палкой поворошил костёр, - и я не мог понять, почему ты сразу же сблёвывал все, что попадало внутрь, - Мак что-то вспомнил, прервался.

Подушечками пальцев провел по костяшкам правого кулака. Бродяга заметил, как вдалеке, из глубины леса выпорхнула стайка птиц, закричала раздраженно и понеслась ввысь.

- Тебе начало легчать только после того, как Курт приготовил лекарство.

- Подожди, какое лекарство?

Мак мгновение сидел задумавшись.

- А чёрт его знает. Он мне не сказал, - ответил охотник и взял палку, на которую была насажена вторая тушка кролика

- Но я скорее всего получил… Как же это называется, - все время разговора Бродяга ловил себя на мысли, что из его головы будто пропадали слова, он знал подсознательно, что помнил это слово, но сказать его не мог.

- Сотрясение мозга, - угадал Мак.

- Да, сотрясение. Разве от него есть лекарство? Как микстура может вылечить такое?

- Давай пока оставим эти вопросы.

Они доедали молча, каждый думал о своем. Бродяга смотрел на объеденные косточки кролика, которые он складывал на траву рядом с собой. Парень снова пытался вспомнить, что с ним произошло, но ничего не выходило.

- Можно мне еще? - вдруг спросил он.

Бродяга сидел сконфуженный и поглядывал то на последнего приготовленного кролика, то на Мака. Повязка на голове сползла на лоб и почти закрывала глаза. Охотник протянул руку к лежащей на траве палке, сдул лишний ворох с мяса и дал его Бродяге.

- Думаю, стоит поменять повязку, - сказал Мак.

Бродяга кивнул и с удовольствием. Он на секунду замешкался, не зная с какой стороны получше укусить зажаренную тушку.

Мак прошелся по своему маленькому огороду. Вырвал руками пучки травы, мешающие его посаженным растениям. Проверил, ровно ли стоят колышки, за которые будут цепляться помидорные кусты. Бродяга наблюдал за его размеренными шагами, парень хотел начать разговор, но не знал, как это лучше сделать. Охотник вышел из огорода с копной травы и выбросил её в кусты там, где начинался лес.

- Мак, что мне делать дальше?

Охотник не посмотрел в сторону парня, проходя мимо. Дверь в дом скрипнула.

- Ты приютил меня, выходил… - Бродяга разозлился на себя, что споткнулся на полуслове, он пытался отделаться от чувства неловкости, - Я же не могу жить у тебя вечно.

- Есть идеи?

- Я не мог же просто с неба свалиться, - Бродяга потер виски, голова снова начинала болеть, - ты говорил про город у моря.

- В этих краях есть только два места, где живут люди. Поселение охотников и город у моря.

Бродяга молчал.

- Как я и говорил, ты не можешь быть из охотников, я тебя там никогда не видел, и никто из жителей не слышал о парне с шрамом на плече.

Бродяга вздрогнул. «Шрам?» - пронеслось у него в голове. Он быстро потянулся к правому плечу, вытянул его из-под рубахи и увидел розоватый рубец. Рваная полоска шириной с палец тянулась по всей внешней стороне плеча. Небольшая вмятина, ложбинка, которую будто проел червь. Бродяга провёл по ней пальцем. Через каждый миллиметр ощущалась тугая стяжка на грубо зажившей коже. «Шершавый», - подумал Бродяга.

- Почему ты потянулся именно к правому плечу?

Парень открыл рот от изумления. Потом медленно выдавил из себя:

- Не знаю, само как-то.

- Видимо, этим шрамом тебя наградили еще давно, в городе.

- Значит, ты думаешь, я оттуда?

- Я уверен

Бродяга так и сидел, держась за правое плечо. «Значит, вот так все разрешилось. Осталось только попасть в город, и я смогу все вспомнить», - мысли прервались.

- Я не знаю дороги, - сказал парень, поправляя рубашку.

Мак молчал. Он выглядел уставшим, лицо на секунду потеряло уверенное и серьезное выражение. Глаза прежде бесчувственные, холодные подернулись дымкой. «Что с ним?» - Бродяга хотел бы знать, о чем сейчас думает охотник, спасший ему жизнь. Мак рассеяно оглянулся. «Это не твое дело, Мак, ты и так сделал слишком много для него», - убеждал себя охотник. Спустя минуту к охотнику вернулось прежнее холодное выражение глаз, тонкие губы сомкнулись, выказывая свою недружелюбность. Мак отчеканил:

- У тебя два дня, чтобы подготовиться к дневному переходу через горы. Я покажу дорогу.

Бродяга не знал, как реагировать. Этот человек столько для него сделал. Парень смог только сказать:

- Спасибо тебе… За все.

Мак сделал вид, что не услышал. Поднялся и прошагал в дом. «Я просто доведу его до города. А там посмотрим».

Глава 4

- Это тот парень, которого ты…

- Да, это он, - нервничая, произнес Мак, повышая голос, - я не собираюсь об этом говорить, Курт.

Голос охотник противно резанул по ушам лекаря. Курт сегодня мало спал, всю ночь вел зашивал тело одного охотника, нарвавшегося на волка. Еды в этом году было мало, по словам мужиков, и звери стали нападать на людей. Лекарь помассировал пальцами слезившиеся глаза. Вздохнул, как всегда время операции вспоминать не хотелось. Лужа крови, и человек на столе, чья правая рука разодрана в клочья. Кожа висела лентами, и мясо, вспоротое, торчало ошметками. Курт видит: к нему в дом ночью врываются мужики, начинают орать все разом так, что не разобрать. Снаружи скачут огоньки факелов, выхватывающие побелевшие лица женщин с блестевшими от страха глазами. И все требуют от него помочь, они надеятся на него.

Курт стал легче относиться к виду покалеченных человеческих тел и мольбам здоровых. Он давно перегорел, перестрадал, ожесточился, и многое перестало его трогать. После сложных операций Курт обычно не спал. Часто сидел и недвижно смотрел в одну точку. Еще несколько лет назад после очередной бессонной ночи около тяжело раненого охотника, Курт впал в эту отрешенность. Ни с кем не разговаривал, а если его что-то спрашивали, то просто кивал в ответ. Так могло продолжаться несколько дней. Мак был с ним рядом в тот раз. Они сидели на траве около небольшого озера в нескольких километрах от поселения и просто смотрели, как покачивается от ветра вода. Курт не пытался отделаться от Мака, как делал это с другими. С Маком можно было молчать. Думать о своем не боясь, что собеседника тяготит твое общество. Редко можно найти человека, с которым легко молчать. Курт, ссутулившись и обхватив колени руками, сидел у кромки воды. Охотник был рядом. Он о чем-то некоторое время думал, а потом поднял глаза и сказал:

- Слушай, мне нужна мазь, снимающая воспаление с ран, - Мак помолчал, - может, поможешь найти нужные растения? Я в этом не особо разбираюсь.

Курт не отвечал и, наверное, делал вид, что не услышал слов охотника. На середине озера из-под воды вылетела рыба, изогнувшись блестящим телом, и плюхнулась обратно. Курт выпрямил ноги и со вздохом произнёс:

- Да, давай.

С этой простой просьбы охотника начались частые совместные поиски целебной травы. Но то было несколько лет назад, сейчас же Курт крикнул:

- Мак, смотри внимательней, пожалуйста, ты пропустил спорыш.

Курт наклонился и рукой подцепил огромную подушку, плотно разросшегося по земле растения. Его пальцы вытянули стебель из общей кучи и побежали по каплевидным листочкам. Спорыш начинал цвести белыми размером с ноготь цветочками. Курт бормотал себе под нос: «Листочки, так-так, белый, а тут что… ага, уже дошел. Ну-ка, ну-ка». Он отмерил на стебле расстояние в две ладони и отрезал его ножиком.

- Я отделю листочки от стебля. Просушишь их где-нибудь в тёмном месте. Главное не сбрасывай все в кучу, а расстели тонким слоем, чтобы растение не запрело. Когда стебли станут ломкими, значит они готовы к употреблению, - он складывал отобранные части растения в мешок, - из другой половины я отожму сок и…

Мак перестал слушать его, зная, что Курт может говорить о растениях сутки. Это там сушить, этот корень столько-то заваривать, потом раствор сцеживать, потом еще раз высушить, потом дать корове пожевать, забрать у нее полужеваную кашицу, уйти с ней на гору, разложить на камнях и лунной ночью начать выплясывать вокруг нее дикие танцы, лучше, конечно, голышом. Слишком много условий. Мак чертыхнулся и уже проклинал себя за то, что согласился помочь Курту искать травы. Охотник ни черта в этом не понимал. Да и не хотел понимать.

- Ты опять меня не слушаешь? Ну же, Мак, это важно! Если заваришь неправильно или дашь отвара не в нужном количестве, то эффекта не будет.

- Да черт возьми, Курт, отстань ты со своими растениями. Захочу сырые дам, так сожрёт, - Мак сгреб в охапку очередной сплетенный спорыш и рванул наверх.

Курт только сейчас заметил, что его друг сегодня вел себя немного странно. Отсутствующий взгляд, в движениях появилась раздражительность. Курт понял, что сейчас лучше не приставать к охотнику с разговорами. Дальше собирали растения молча.

- Ты не ответил, парень очнулся? Мне нужно знать, в каком он находится состоянии, - спросил лекарь, когда они вышли из леса.

- Он пришел в себя и сожрал моих кроликов. В общем ему лучше, - сквозь зубы произнес охотник, - ты говорил, что напиток подействует, когда я дам его парню.

- И он подействовал, смотри какой сильный эффект.

- Курт, ты уверен, что противоядие поможет?

- Слушай, Мак, ты же сам сказал, что ему стало лучше. А вообще я не понимаю, что с тобой стряслось. Решил вдруг парня незнакомого спасти, меня заставил лекарство делать, хотя до этого… - нравоучительным тоном начал лекарь, но охотник его перебил.

- Хватит. Да, сначала я не собирался его лечить, думал оставить все, как было, - Мак хотел еще что-то сказать, но, отмахнувшись, замолчал.

Они подошли к дому. Курт протянул охотнику мешок со спорышем.

- Держи. А теперь иди, Мак, я хочу поспать.

Курт развернулся и зашел в дом, а охотник стоял с мешком травы в руке и смотрел, как захлопывалась немного покосившаяся дверь. Мак развернулся на пятках, пружинисто толкнулся ногами и, держа средний темп, побежал вглубь леса.

Глава 5

Бродяга сидел на пне, а рядом дотлевал костер. Парень с отсутствующим видом толкал палкой угли. За два дня пока Мак пропадал в поселении охотников, Бродяга практически восстановился. Он мог самостоятельно выйти из избы, а сегодня у него появились силы немного размяться.

С самого утра небо было затянуто сплошной серой тучей. Изредка накрапывала холодная морось. Бродягу больше не шатало при каждом шаге, живот не скручивало от боли. Стол рядом с кроватью больше не превращался в размытое пятно. Раньше он начинал растекаться, изгибаться, его ножки вытягивались и изгибались в разные стороны. Стол как бы олицетворял болезнь, ассоциировался с ней. Боль, тошнота, головокружение, а над всем этим возвышается стол. Бродяга ненавидел его. Когда парень метался в постели от жара, вся комната начинала плыть, ему становилось трудно различать объекты, но внимание привлекал именно стол. Он будто орал на парня: «ты болен! Смотри, как я могу!» - пропускал по спине волну и вертел ножками как сумасшедший. «Был бы ты здоров, ты бы этого не увидел!» - добавлял стол, ехидно улыбаясь. И каждый раз, когда от последствий травмы мозг, сжигаемый высокой температурой, погружался в агонию, свистопляска начиналась заново.

Сегодня же утром Бродяга открыл глаза и впервые почувствовал себя отдохнувшим. Тошнота и слабость пропали. Бродяга аккуратно приподнялся на кровати, ожидая, что сейчас появится боль, но ничего не произошло. Тогда он вытянулся и положил ладонь на тот самый стол. Совершенно обычный деревянный стол. Бродяга высокомерно посмотрел на него и тихо сказал:

- Так-то лучше.

Бродяга спустил ноги на пол, нацепил кожаные грязные башмаки, которые подарил ему Мак, слез в холодный погреб за кроличьей тушкой. Парень принес из сарайчика несколько поленьев и прутьев для огня. Двигаться было легко и приятно. Пока готовилось мясо, парень даже немного размялся: сделал наклоны, несколько раз отжался.

Сейчас Бродяга сидел на пне рядом с дотлевающим костром и со скучающим видом скреб палкой золу.

- Ты что-нибудь вспомнил? - сухо спросил Мак, неожиданно появившись за спиной парня.

Бродяга вздрогнул и развернулся на голос охотника. Глаза Мака блестели, буквально впивались в растерявшегося парня, требуя ответа.

- Ничего за все это время. Как ты так тихо подкрался ко мне? - Бродяга оглянулся и только сейчас понял, что от испуга отбросил палку, которой копался в костре.

- За все это время ты не смог ничего вспомнить? - с легким удивлением спросил Мак и искоса посмотрел на Бродягу.

- Нет, а должен был?

Мак некоторое время молчал. Он о чем-то думал, хмурился и, казалось, борется с самим собой. Наконец охотник проговорил:

- Тебя отравили.

Повисла тишина. Бродяга замер. Потом сжал челюсть так, что проступили желваки. Мак видел, как забегали его глаза, сдвинулись брови.

- Откуда ты это знаешь? - сдавленно спросил парень.

- Мне сказал Курт, он лекарь, сделавший противоядие для тебя. Для сотрясения мозга симптомы были слишком странными.

- Так может у меня тяжелое сотрясение? Сколько дней я валялся без сознания? Да откуда тебе это знать! - Бродяга зло нахмурился и подскочил с пня.

- Ты очнулся на пятый день. Оклемался только сегодня, то есть на восьмой. С тяжелым сотрясением даже самые крепкие деревенские охотники валялись в кровати месяцами.

Бродяга взмахнул руками и зашагал из стороны в сторону.

- Твой организм боролся с ядом в крови. Пересиливал его воздействие.

- Ты не можешь знать это наверняка! - крикнул Бродяга и тут же схватился рукой за голову. Боль вспышкой настигла мозг.

- Могу. Когда я рассказал Курту, что тебя уже третий день тебя рвет от любой еды, что у тебя не прекращается жар, хотя все раны были промыты и обработаны, он принес какую-то склянку. Я думал в ней обычные травы, обезболивающее, но тебе резко стало легчать. Прошли все симптомы: жар, рвота…

- В том горшочке было противоядие, - прошептал Бродяга и зашагал вокруг костра.

Парень остановился, дрожащую руку опустил на бедро, но она соскользнула.

- Это же все портит. Это все, все портит. Кому нужно было меня травить… Это бессмысленно. Мак, - голос парня дрожал, - ведь это все меняет.

Мак тяжелым взглядом следил за парнем.

- Давай, садись. И перестань метаться.

- Я, я… Я просто не понимаю.

- Хватит уже, возьми себя в руки, - раздраженно бросил Мак, - сколько можно, прими ситуацию и придумай, что можно сделать, чтобы ее исправить. А вот это, - и охотник скривил губы, - вот эту чувственность засунь себе куда поглубже. Только холодно рассуждая, ты сможешь найти решение. Ты меня понял?

Бродяга, притихший под действием властного голоса Мака, коротко кивнул.

- Оставь это трепыхание чувств бабам. Давай думать, Бродяга, а не расплескивать сопли, - сказал Мак и ушел в избу, на ходу стаскивая с себя лук.

Бродяга обхватил голову руками. Мак разжег из новых поленьев огонь, поставил жариться мясо.

Мак лежал на кровати, когда на пороге появился Бродяга со словами:

- Я не знаю, что мне делать.

Мак скрестил руки на груди. Бродяга вздохнул и прошел внутрь избы. Горький запах шерсти и мускуса, исходивший от шкур животных, так и не выветрился, а парень не мог привыкнуть к нему. Охотник внимательно следил за тем, как парень нерешительно переступил порог. Что-то в его фигуре изменилось. Казалось, Бродяга еще больше осунулся и ссутулился. Парень обвел комнату потухшим взглядом и опустился на пол прямо посередине. Он медленно, по-старчески вздыхая, поджал под себя ноги.

- Я не знаю, что мне делать, Мак.

Охотник не шелохнулся, а только продолжал, не отрываясь, смотреть в лицо парню. Бродяга начал перебирать пальцами штанину.

- Какое мне дело до твоих проблем? - донеслось от Мака.

Молчание. Губы Бродяги едва заметно задрожали.

- Ты спас мне жизнь, и я не в праве просить тебя о большем…

- Ты прав. Я достаточно для тебя сделал, - холодно согласился Мак, расправил руки и облокотился ими о колени, - даже больше чем требовалось. Ухаживал за тобой, кормил. Я тратил на тебя время и силы.

Бродяга не мог заставить себя посмотреть в его холодные, безучастные глаза. Он практически боялся встретиться с Маком взглядом, потому что понимал, что не найдет в нем поддержки.

- Хотя бы послушай, что я думаю, - сказал парень.

- Начинай.

На лес понемногу наползала темнота. На небе выделялись только верхушки елей, подсвеченные огнем заката. Тень наполовину закрыла лицо Мака.

- Мне кажется… - голос предательски упал куда-то вниз, до хрипа, Бродяга сглотнул, - нет, я уверен, что та часть жизни, которая пропала из памяти, связана с городом у моря, - он начал делать акценты ладонью, подкрепляя этими движениями слова, - глупо будет отрицать и то, что меня отравили, раз об этом сказал твой друг, лекарь.

Парень вздохнул и взглянул в лицо Маку. Оно не пугало, а по обыкновению было сдержано и сурово.

- Когда я думал, что же все-таки произошло, когда пытался воссоздать ситуацию целиком, постоянно натыкался на один вопрос: если меня отравили, то зачем тащили через горы? Сколько занимает времени переход через них?

- В среднем полдня. Если знать дорогу.

- Какой смысл в этом действии? Если они хотели меня убить, то почему просто не бросили где-нибудь в канаве? Или не скинули с утеса? В крайнем случае они могли утопить меня, пока я был без сознания. Зачем было тащить мое тело целый день через горы? Чтобы выкинуть его под деревом? - и Бродяга с этими словами развел руками, - если они хотели меня убить, зачем все так усложнили?

- Ритуал?

- Я не понимаю, что значит это слово. В памяти нет ничего связанного с ним…

- Не важно, мысли вслух, - сказал Мак и жестом показал, чтобы Бродяга продолжал.

- В общем, я думаю, если кто-то просто хотел свести счеты - обыкновенное убийство, было бы лучшим решением. Зачем травить меня и при этом жестоко избивать?

- Те, кто сделал это с тобой, либо отводили таким образом душу и пытали тебя, - лицо Бродяги скривилось от злости при этих словах Мака, - либо перед тем как потерять сознание, ты усиленно сопротивлялся.

Бродяга сухо кивнул.

- Избивать ведь можно и без яда, - добавил парень.

- Они хотели видеть, как ты мучаешься? - спросил Мак, и его единственный глаз, не скрытый тенью, зловеще блеснул.

- Но это не дает ответа на вопрос: зачем они перетащили меня через горы?

Охотник откинулся на спинку стула и провел большой мозолистой ладонью по щеке. Если бы не тень, то Бродяга увидел бы, что та часть губ, которая была скрыта от его глаз, дрогнула от легкой улыбки. Казалось, именно этот вопрос и хотел услышать охотник от Бродяги.

- Это и меня поставило в тупик, - Мак подвинулся на кровати, садясь удобнее.

Бродяга грустно кивнул и распрямил затекшие ноги. Мак словно статуя, скрытый наполовину надвигающейся темнотой, смотрел в чернеющее окно.

- Меня явно не ждут обратно, - с горькой усмешкой произнес Бродяга.

- Это точно, - охотник слегка отклонил голову назад и тихо рассмеялся.

- Давай еще раз проговорим все, до чего мы додумали, - предложил Бродяга, - после травмы, у меня все будто выпрыгивает из головы. Я боюсь, что могу что-то упустить.

- Мы поняли, что ты из города у моря и что кто-то из жителей имел вескую причину не просто прирезать тебя в подворотне, а избить и отравить.

- И еще перетащить через горы, - произнес Бродяга из темноты комнаты.

- Вместо того, чтобы бросить в канаве…

- Сбросить с утеса и утопить. Я это понял, - быстро добавил парень.

- Получается, что у нас больше вопросов, чем ответов. А самое плохое… - Мак сделал паузу, ожидая, что за него договорит Бродяга.

- Что я ничего не помню. Ничего из своего прошлого. Ни одного имени, ни одного конкретного события. Ничего.

Снаружи окончательно стих ветер. Лес замолчал, и всю округу окутала непроницаемая тишина.

- Ты начал разговор со слов: «я не знаю, что мне делать», - сказал Мак.

- Я имел в виду, что не уверен, правильное ли я принял решение.

Мак ждал.

- Я хочу найти тех людей, - и он посмотрел в сторону Мака глазами, полными уверенности и злости, - мне нужно попасть в город. Возможно, когда я увижу родные места, память быстрее ко мне вернется. И я хочу спросить, не передумал ли ты перевести меня через горы, - добавил после некоторой паузы Бродяга.

Кровать уныло скрипнула под охотником. Мак мягко ступая по дощатому полу, подошел к двери.

- Я же отчетливо сказал тебе, готовиться к переходу. Что непонятного?

Мак захлопнул за собой дверь в избу, вдохнул холодный свежий ночной воздух. «Зачем ты это делаешь?» - в голове прозвучал вопроса, на который охотник все еще не мог себе ответить.

Глава 6

- Просыпайся! - крикнул Мак, распахивая с улицы дверь, - уже рассвело, пора начинать работать.

Бродяга простонал и перевернулся на другой бок, чтобы утренний свет не попадал в глаза.

- Я сказал: вставай.

Мак прошел в комнату, взял с пола башмак и на ходу бросил его в Бродягу.

- Да поднимаюсь, - пробурчал парень.

Он сел в кровати: лицо помято ото сна, волосы торчат в разные стороны.

- Ты девятый день спишь на моей кровати, сегодня это было в последний раз - будешь спать либо на полу, либо в спальнике на улице.

Бродяга протяжно застонал и рухнул обратно спиной на твердую подушку.

- Хоть не буду видеть этот проклятый стол, - пробубнил он, и скинул ноги с кровати.

- О чем ты?

- Да так, без разницы.

Пока парень одевался, охотник рывком поднял массивную крышку погреба. Мак сделал глубокий вдох, втягивая в себя запах сырости и мокрой земли, прикрыл глаза от удовольствия и спрыгнул вниз. Бродяга слышал, как охотник прошел по узкому тоннелю длинной несколько метров под полом избы. Парень натянул башмаки, надел через голову порванную и мешковатую рубаху с засохшими пятнами крови на правом плече и груди. Из открытой двери тянуло утренней прохладой. Бродяга стоял в проходе и вспоминал, сколько времени он прожил у охотника в избе. «Девятый день новой жизни, и до сих пор ни черта не помню», - сказал он про себя и шагнул наружу.

Мак вылез из погреба, держа в руке два меча, спрятанные в ножны. Он аккуратно сдул с них пыль.

- Зачем тебе это? - спросил Бродяга охотника, когда тот вышел на улицу.

- Расскажи мне, что будет, когда ты появишься в городе? - Мак положил ножны на траву.

- Я не думал об этом.

Охотник молча кивнул, словно не ожидал другого ответа, и двинулся к сложенному костру. Рядом с ним лежали двое освежеванных кролика, подвязанные за лапки к ветке.

- Тебе еще крольчатина не надоела? - спросил Мак безразличным голосом, говорившим: «даже если надоел, у тебя нет выбора».

- Моя удача, что ты меня вообще кормишь.

Парень присел на еще мокрую от росы траву и облокотился грудью на колени. Редкий ветер, вырывающийся из леса, залетал под мешковатую рубашку и морозил живот. Мак в это время, опустив лицо к самой земле и вытянув губы, дул на разгорающийся костер.

- По поводу города. Очевидно, что мне там будут не рады, - возобновил разговор Бродяга.

- Именно, - сказал Мак и громко вдохнув, изо всей силы дунул на тлеющую бересту.

- Значит мне нужно оружие… А зачем мне два меча? - Бродяга подождал и продолжил, - или ты будешь меня защищать?

Мак поднял лицо от земли и, нахмурившись, сказал:

- Ты сам за себя в ответе. Я только хочу немного потренировать тебя, чтобы понять, насколько хорошо ты управляешься с оружием.

- Справедливо, - сказал Бродяга и качнул головой в знак согласия.

Трут вспыхнул, и охотник быстро накрыл взвившиеся на секунду язычки пламени сухими ветками. Мак легко встал с колен и заговорил:

- Я не собираюсь учить тебя всему с нуля, если будет понятно, что ты впервые держишь оружие в руках, то сразу прекратим. На полноценные тренировки у нас нет времени.

Бродяга слушал и сильнее прижимался к согнутым коленям, чтобы хоть немного согреться в утреннем холоде. Мак заметил это и сказал:

- Пока готовиться мясо разомнись немного. А лучше всего пробегись вокруг поляны.

Бродяга поднялся с мокрой земли, встряхнулся и, держа медленный темп, побежал вдоль кромки леса. В небе поднималось солнце. Лес задышал, зашуршал листвой, а парень, чувствуя, непривычную легкость в теле заворачивал на второй круг.

Поели быстро, в тишине. Мак вытер о траву скользкие от мясного жира пальцы и взял с травы два меча.

- Только самое основное, помнишь? - спросил он и протянул один клинок Бродяге.

Парень взял протянутый меч. Бродяга поднял лезвие на уровень глаз, чтобы лучше его рассмотреть. Клинок был чуть короче руки, по краям на нем было множество сколов и зазубрин. Железо помутнело, в некоторых местах в него въелось что-то похожее на сажу. Бродяге сразу не понравился этот меч. Рукоятка с намотанной поверх нее колючей бечевкой царапала кожу, и само оружие было тяжелым, плюс запах ржавчины, успевший въесться в нос.

- Можешь защищаться руками, если тебе не нравится меч, - холодно произнес охотник, заметив как парень то и дело встряхивал руку с оружием.

Мак покрутил головой, разминая шею. Он завел за спину вытянутую правую руку, поворачивая при этом корпус. Тело охотника чуть вздрогнуло как от толчка, и Бродяга услышал, как с глухим хрустом провернулся его плечевой сустав. Мак встряхнулся и посмотрел своим леденящим взглядом на парня.

- Приступим. Начальная позиция, - скомандовал Мак, отодвигая назад правую ногу и приподнимая кончик меча до уровня своей груди.

- Начальная позиция… Хорошо, - неуверенно проговорил парень и попытался повторить позу охотника.

- Что ты делаешь?

- Слушай, я прошлую неделю не могу вспомнить, а ты просишь в какую-то позицию встать, - сказал Бродяга, беспомощно разводя руками.

Под бородой было видно как сжались губы охотника. Он сделал три шага к Бродяге, повернул его за плечи, приподнял руку за локоть, и убедившись, что тот занимает почти правильную стойку, вернулся на свое место.

- Я буду наносить удары, а ты старайся отбивать их, - отчеканил Мак и уже занес руку.

Бродяга поспешил шагнуть назад.

- Ты издеваешься? Это же настоящие мечи, а я не представляю, что мне делать.

- Послушай. Любой солдат, охотник или лучник скажет тебе, что существует мышечная память, которая не зависит от головы, - Мак говорил и одновременно тряс кончиком меча, как указкой. - Я видел парней, проводивших опасный и сложный спарринг, а потом говорили, что в это время совершенно ни о чем не думали. Они просто давали телу делать то, чему его долго обучали.

- Мышечная память? - с каким-то недоверием повторил Бродяга.

- Да. Если ты в «прошлой»… - Мак голосом выделил это слово, - жизни тренировался, то сейчас твои мышцы должны все помнить.

А потом добавил:

- Даже если голова пустая.

Парень хотел еще что-то сказать, но охотник его перебил.

- Не думай, а просто позволь телу двигаться самостоятельно. Я буду бить, а ты парировать.

Мак медленно занес руку и ударил сбоку. Бродяга неуклюже отпрянул назад и, глупо выбросив меч вперед, стукнул им по мечу Мака.

- Попробуй не отпрыгивать, а только отступать на коротком шаге… И не выкидывай клинок чёрт-те куда. Следи за тем, что ты делаешь.

И охотник повторил удар еще раз. И еще раз. Он бил то слева, то справа, иногда сверху, то коротким выпадом пытался достать живот парня. Бродяга же вел себя так, будто и вправду впервые держал оружие в руках. Наконец Мак опустил клинок и вздохнул:

- Видимо придется закончить тренировки, - охотник встал в обычную позу и опустил острие меча к земле.

Мак толкнулся правой ногой и ударил так сильно, как только мог. Он метил чуть выше бедра, повернув лезвие в воздухе. Оглушительно лязгнули мечи.

- Черт! - прокричал от испуга Бродяга, - что это было? Ты же мог перерубить меня к хренам! Какого…

Он инстинктивно прикоснулся свободной рукой к левому боку и, выпучив глаза, посмотрел на охотника. Мак не изменился в лице, а только сказал:

- Мышечная память, - но видя, что Бродяга зло на него смотрит, добавил, - я бы повернул лезвие плашмя в самом конце, остался бы только синяк.

Охотник поднял меч и начал заходить с правой стороны. Парень двинулся в противоположном направлении. Они ходили по короткому кругу, пока Мак не сделал первый выпад. Мечи с ужасающе громким звоном столкнулись у самого уха. Парень в последнюю секунду успел отразить удар.

- Не думай, пускай твоё тело работает самостоятельно. Доверься инстинктам.

- Легко сказать…

Не успел он договорить, как на него со всех сторон посыпались быстрые и хлесткие удары. Рука Бродяги часто отлетала вместе с мечом в сторону, когда их с Маком клинки сходились. Тогда приходилось уклоняться, отпрыгивать, чуть ли не падать на землю животом, спасая голову. Но один раз, когда парень и охотник находились близко друг к другу, произошло странное.

Бродяга оказывается слева от Мака. Охотник слегка пригибается, готовя удар. И в это секунду в голове у Бродяги молнией проносится мысль. Он не успевает полностью ее осознать, а тело уже начинает движение. Парень отбрасывает правую ногу вверх и в сторону, тут же поворачиваясь на месте. Охотник бьет на развороте снизу вверх. Меч со свистом проносится там, где до этого была нога Бродяги. Парень довернул корпус и на легких шагах оказался в трех метрах от охотника.

- Неплохо, - сказал тот, выпрямляясь.

- Это было… Я настолько точно видел, куда ты ударишь, буквально заранее знал. Даже подумать не успел, - широко улыбаясь, проговорил Бродяга.

- Ладно, с мечами пока все. Теперь давай на кулаках.

Мак стянул через голову мокрую от пота рубаху. Бродяга невольно задержал взгляд. Тело охотника было изрезано шрамами. На левом плече несколько мелких неглубоких порезов. От левого ребра до живота спускались три косые полосы. Справа, на груди размером с кулак, находилось серое пятно, вмятина. Казалось, что с этого места кто-то невероятной силы очень давно вырвал кусок мяса. А изо спины на правое плечо выползали четыре длинные полосы: следы когтей какого-то животного.

- Хватит пялиться. Я тебе не девка, чтобы любоваться моим телом, - строго прозвучал голос Мака.

Бродяга спохватился и перевел взгляд в сторону.

- Попробуем комбинации, - Мак поставил перед лицом ладони, - простейшие три прямых удара. Левой, правой, левой. Давай.

Бродяга выбросил первый быстрый хлесткий удар. Только благодаря хорошей реакции Мак успел убрать голову. Он не ожидал, что парень ударит настолько резко. Их удивленные взгляды пересеклись. Глаза Бродяги выражали полное непонимание происходящего. Мак быстро произнес:

- Третий удар боковой, - выкрикнул Мак.

Бродяга не думая повиновался.

- Добавляй снизу левой.

Глаза охотника загорелись. Он быстро растер покрасневшие от ударов ладони:

- Еще быстрее.

Бродяга понял, что сейчас ему не надо думать, а лучше довериться телу. Было ощущение, что оно само знает, что нужно делать. Корпус сам разворачивался чуть в бок, плечи начинали покачиваться, как бы подбирая нужное положение для следующего удара, а голова двигаться как маятник из стороны в стороны.

- Теперь работаю только я. Ты уклоняешься, - произнес охотник.

Мак выбросил легкий удар левой. Бродяга отреагировал молниеносно, отклонив голову точно на такое расстояние, чтобы кулак охотника слегка чиркнул по носу. Парень двигался плавно, Мак видел это и понимал, что перед ним далеко не новичок.

Нырок, и Бродяга оказывается за спиной охотника. Удары пытаются достать подбородок парня, но он легко и быстро уклоняется, поворачивает корпус, иногда только голову, и короткими шагами тут же разрывает дистанцию.

Охотник медленно кивнул, поджимая губы.

- Хорошо, очень хорошо. А теперь подойди.

Бродяга, не опуская от глаз кулаки, резво подбежал. Мак рывком бросился ему в ноги. Парень, отреагировав, навалился сверху на охотника, при этом прихватив ему шею правой рукой, а левой контролируя его локоть. Ноги Бродяги проскользнули немного назад, и охотник не смог зацепиться за колени. «Хорошая защита», - подумал про себя Мак и рванул в сторону, сбрасывая с себя парня и освобождая спину.

- Ты понимаешь, что делаешь? - он смотрел на тяжело задышавшего Бродягу.

- Оно само как-то получается, - Бродяга сделал глубокий вдох, - я даже не успеваю следить за твоими движениями.

Мак кивнул и поправил волосы, упавшие на лоб.

- Ты устал? - спросил он.

- Нет, но голова начинает болеть.

- Тогда еще несколько упражнений и закончим, - охотник подошел ближе, - я буду делать захваты, а ты попытайся освободиться.

Они отрабатывали захваты за руки и плечи, за шею, захваты корпуса спереди и сзади. Бродяга иногда терялся, но порой его движения были настолько быстрыми и резкими, что Мак просто не успевал за ним.

- Пока хватит, вечером продолжим, а сейчас отдохни.

…

Наступил вечер. На небе появились первые звезды, и лес затих, в спокойствии опустив ветви деревьев. Мак взял из огорода доску, валявшуюся между грядками огурцов, бросил ее на холодную землю и предложил Бродяге сесть.

- Слушай, я хочу спросить. Зачем тебе все это? Я имею в виду, зачем ты помогаешь мне? Тренируешь.

- Не думай, что это из-за большой любви к тебе. Я просто откупаюсь от грехов, - Мак повернул лицо к парню и посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом, - их у меня накопилось достаточно.

- Думаешь, кого-то интересуют твои грехи? - спросил Бродяга спокойно.

- Ты о боге?

- Наверное. Ты же знаешь, у меня многое перепуталось в голове, иногда я не могу выразить одним конкретным словом то, что крутится на языке. Только общее ощущение, - задумчиво произнес парень, вглядываясь в мрачную темноту леса.

Они сидели на доске, оба устремив глаза куда-то далеко вперед.

- Неужели и вправду есть что-то, что следит за каждым из нас, запоминает, кто кого отравил, что украл или обманул. Кажется, именно эти действия считаются за грех?

- Да, это лишь малая часть, - голос Мака прозвучал мягче, чем обычно.

- Как же интересно Ему удается следить за всеми разом, или Он делает это выборочно, и пока следит за одним, другой волен делать то, что вздумается. Например Он решил сегодня смотреть за женщиной, чтобы та чего ради в свободное время не согрешила, а в эту же секунду какой-нибудь мужик во время пьянки убивает хозяина таверны, - рассуждал Бродяга.

- И это не заносится в особый список грехов. Он лично не видел, поэтому и наказывать мужика не за что, - Мак слегка улыбнулся. Охотник пошевелил в тонких башмаках замерзшими пальцами и, вздохнув, продолжил, - в последнее время только так мне и казалось. Первых наказывают постоянно, а на вторых не обращают внимания, давая полную свободу предавать, убивать и воровать.

- А ты из каких? - вдруг спросил парень.

- Из вторых. Он на меня слишком давно забил. Может, поэтому я решил, что могу делать все, что захочу.

В глубине леса треснула ветка, звук разнесся мгновенно по всей округе. Бродяга облокотился на локоть и поднял лицо к небу. После некоторой паузы Мак заговорил.

- На самом деле всем плевать, нет никаких грехов, нет никакого небесного возмездия, воздающего всем по содеянному. Один раз столкнувшись с настоящей несправедливостью, перестаешь верить в то, что кому-то там действительно есть дело до того, что происходит тут.

Мак повернул голову к парню и тихо сказал:

- Миру плевать, насколько плохо с тобой поступили, Бродяга. Никто не придет к тебе на помощь и не накажет злодея. Никто не воздаст тебе за страдания и перенесенные мучения. Ты сам за себя. Тебе самому расплачиваться с теми, кто отравил тебя и избил, - охотник поднялся с доски, - всем все равно. В том числе и богу, если такой имеется.

Бродяга остался один. Он сидел и смотрел на звезды, запрокинув голову. Они мерцали серебристой пылью на небе. Безучастные и холодные. От избы, прорывая мертвую тишину ночи, донесся голос Мака:

- Помнишь, что с сегодняшнего дня ты спишь на полу?

Бродяга поморщился и крикнул:

- Надеюсь бог это слышал, и ты вскоре будешь наказан.

В ответ раздался хрипловатый смех охотника. Парень поднял с земли доску, чтобы потом бросить ее обратно в огород, и медленно пошел к дому.

Глава 7

Бродяга со стонами и в раскоряку вышел из избы.

- Как же болят мышцы!

Парень оперся рукой на дверной проем и увидел старые тряпки, которыми его перевязывал Мак.

- Что с повязками делать? - крикнул Бродяга из избы.

- Их давно надо было сжечь, нечего зверье искушать запахом крови. Тащи это шмотьё сюда! - крикнул охотник.

Бродяга собрал в охапку закостенелые, пропитавшиеся кровью и воняющие тряпки. Он посмотрел на весь этот ворох и поморщился от отвращения.

Внезапно Мак замер. Бродяга в недоумении остановился около пня. Охотник с нахмуренным видом смотрел себе под ноги, повернув правое ухо в ту сторону, где вдалеке, за лесом, воздвигались горы.

- Кто-то идёт! - его голос отпружинил и замер.

Они пересеклись взглядами с Бродягой. Мак пригнулся и показал жестом, чтобы парень сделал то же самое. Охотник, вытянув шею, вглядывался в мелькавшие за деревьями фигуры.

- Это торговец из города с охраной, - тихо произнес он.

Охотник покосился на Бродягу. Голоса гостей стали отчетливее, можно было различить их мелькавшие одежды. Мак коротко кивнул Бродяге, и парень увидел, как сжались челюсти охотника.

- Прячься в погреб!

- А вдруг среди них кто-то меня узнает? Вдруг, кто-то сможет вспомнить меня? Это же хорошо.

- В погреб! - прошипел Мак, бешено сверкнув глазами.

Парень бросил тряпки и кинулся в дом. Голоса внезапных гостей раздавались совсем недалеко, изредка можно было различить между ветками их мелькавшие одежды. Из леса, с руганью расталкивая ветки в разные стороны, вышел низкого роста мужчина. Щетина покрывала его пухлое лицо, на шее болталась золотая цепочка, а из-под дорого расшитой рубахи проглядывал живот. За ним показались три бородатых мужика. Через минуту все они стояли напротив охотника.

- Зачем ты здесь? - сухо спросил Мак, - мы договаривались, что я приду в город через три дня и принесу шкурки тебе в лавку.

- Мне нужно еще кое с кем переговорить в поселении охотников, так что я пришел сам. И с тобой дела уладим, и с ними. Ты же не возражаешь? - улыбнулся торговец, обнажая кривые гнилые зубы, - как говаривал мой батька: «одним ухватом двух баб осчастливлю», - загоготал он и обернулся к трем сопровождавшим его мужикам.

Все разом засмеялись.

- Ну, Мак, показывай товар, к вечеру мне нужно еще успеть охотников повидать, так что давай не будем телиться, а сразу к делу.

Охотник стиснул зубы. Бродяга был в доме. Парню было нельзя встречаться с этими людьми. Купец нахмурился и непонимающе развел руки:

- Ты чего встал? Давай рассчитаемся и разойдемся. Показывай белок.

Мак развернулся и рукой пригласил следовать за ним, но купец остановился, а вместе с ним и три мужика. Он с удивлением спросил:

- А это что, Мак? - и кивнул на кровавые тряпки, которые Бродяга только что бросил у пня.

Охотник автоматически за секунду отметил на каком расстоянии находятся охранники купца. Мечи спрятаны в ножны, значит у него будет преимущество. Левый стоит ближе, с него стоит начать, на купца можно не обращать внимание. Мак взглядом выхватил рукоятку ножа, оставленного в траве и лежащего в двух шагах. Эти мысли возникли мгновенно, сами собой. Подобное уже вошло в привычку.

- Перебинтовывал раны. Неудачная выдалась охота, - процедил сквозь зубы Мак.

Купец закинул голову и выжидающе посмотрел на охотника снизу вверх.

- Что ты скрываешь, Мак?

Охотник не ответил, а только смотрел не мигающим взглядом на купца. Мужики почувствовали напряжение и расправили плечи. Взгляд Мака был холодным, не твердым и пугающим.

- У тебя кто-то живет? Неужели нелюдимый Мак обзавёлся другом? - с ехидной улыбкой спросил купец, оборачиваясь к своим спутникам, - а, мужики?

Они только улыбнулись. Повисло молчание, которое разом разрешилось:

- Да я же шучу, дружище Мак, мы пришли сюда по делу и копаться в чужом грязном белье не собираемся, - с теплой улыбкой проговорил купец.

Но его голос сразу же изменился, стал холодным и резким:

- Показывай товар, охотник.

Мак замешкался, бросил быстрый взгляд в сторону ножа и понял, что его уже никак не достать. Потом развернулся и знаком сказал следовать за ним. «Надеюсь, у тебя хватило ума спрятаться», - подумал про себя Мак.

Вслед за Маком в пустую избу зашел купец и трое сопровождавших его наемников. Один остановился в проходе, а второй плюхнулся на кровать. Третий охранник остановился около крышки погреба, в котором прятался Бродяга. Парень, вжав голову в плечи, медленно отполз в темный угол. В груди бешено колотилось сердце. Он смотрел на тонкую линию света у себя над головой и старался не дышать. Как только парень зашевелился, крышка приподнялась, и он увидел чей-то ботинок. Бродяга шарахнулся назад от страха быть замеченным и чуть не сбил полку с кувшинами. Мужик со скучающим видом носком подцеплял крышку погреба и на несколько сантиметров приподнимал, и снова закрывал ее.

- Пойдемте на улицу, нечего в духоте толпиться, - сказал Мак, озираясь на мужика.

- Мак, ты сегодня необычно напряжен. Что-то случилось? - мягким голосом прощебетал купец, - раньше такого не бывало.

Купец стоял, отставив ногу в сторону, и ласково улыбался. Мужик, облокотившийся на дверной косяк, рассматривал ногти и на каждое слово купца откликался писклявым хихиканьем. Поднимавший крышку погреба, вдруг сказал:

- Мож, он шкурки там спрятал, а, Василь Васильевич?

- Какой дурак станет хранить шкуры в сыром погребе, - резанул голосом Мак, обращаясь к мужику.

- Ты только что назвал моего друга дураком, а, старикан?

Стоявший у двери вздернул голову и шагнул к Маку. Охотник даже не повернулся в его сторону.

- Господа, тише. Помните? Мы пришли сюда купить шкуры белочек. Давайте без лишней злобы, - купцу явно нравилась ситуация и то, что за ним оставалось последнее слово.

Лицо Василь Васильевича с сахарной улыбкой говорило: «в моих руках твоя жизнь, охотник». Бродяга слышал разговор, и понимал, что он, может закончиться недобрым. Парень вспомнил, что Мак складывал мечи где-то в погребе. Бродяга медленно развернулся, стараясь ничего не задеть, и в темноте наощупь пополз вперед.

- Вася… - начал говорить охотник, как его тут же прервал наемник, сидевший на кровати.

- Он для тебя Василий Васильевич. Где твое уважение, охотник.

Мак стиснул зубы. Он быстро перебрал все возможные варианты окончания разговора. Охотник исподлобья, по-волчьи, оглядел столпившихся в избе. Купец стоит напротив, до него два шага. Первый мужик сидит на кровати, он дальше всех, второй шагнул от двери внутрь дома, с него надо начинать. Пока развернется третий, стоявшей у погреба спиной к охотнику, Мак уже успеет разделаться с первыми двумя. «Догадается ли Бродяга достать оружие,», - подумал Мак. И внезапно он переменил выражения лица.

Он отшагнул в сторону и немного приподнял голову, заглядывая Василию Васильевичу в глаза. Лицо охотника выглядело добрее, расслабленнее. Он начал говорить как можно мягче:

- Василий Васильевич, мы с тобой много лет знакомы. К чему весь этот цирк. Ты же знаешь, я человек дела. Ты мне - деньги, я тебе - товар.

«Вот они!» - Бродяга вскрикнул про себя от радости. Он нащупал в темноте два меча в кожаных ножнах. Парень медленно, трясущейся от напряжения ладонью, приподнял клинки.

- Я не буду с вами ссориться, - сказал Мак и обвел взглядом мужиков, - мне важно сохранить хорошее отношение с Васильевичем. Поэтому, мужики, - он выдержал паузу, - не бычьте на меня. Давайте завершим сделку, и разойдемся по своим делам. У меня их гора, а вам, как я понял, еще в поселение охотников идти.

Бродяга осторожно обнажил каждый клинок. По переносице поползла капля пота, повисла на кончике носа и никак не хотела падать. Бродяга встряхнул головой. Он, держа в руке по мечу и низко пригибаясь к земле, подполз под крышку и замер.

Купец вытянул губы трубочкой и почесал подбородок. Он притопнул каблуком сапога и повернулся к мужикам:

- Парни, действительно, это же мой старый-добрый друг Мак. Лучший охотник этих мест. Что-то вы перегнули палку сегодня, оставьте задор на тех хмырей из поселения. - и Василий Васильевич повернулся к Маку. - Покажи уже мне эти шкуры, и мы разойдемся.

Охотник кивнул и вытащил из угла, заваленного разным тряпьем, большой, с пол тела человека, прямоугольный сверток. Огромный тюк был обмотан плотной тканью и накрепко перевязан веревкой. Мак взвалил его на плечо и сказал:

- Все-таки давайте выйдем на улицу. Там всем будет удобней.

- Мужики, айда наружу. Подними свою жопу уже с кровати, Катька.

Бородатый мужик, которого все почему-то звали «Катькой» прокряхтел и поднялся. Бродяга отчетливо слышал каждое слово, сказанное Маком и купцом. Напряжение разом спало, парень выдохнул и опустил мечи на землю трясущимися руками. Он сел и, поморщившись, провел ладонью по волосам. Только сейчас Бродяга заметил, что его рубашка насквозь промокла от пота.

За Маком из избы на улицу вышли мужики. Охотник развязал веревку и снял ткань. Потом аккуратно, с некоторой нежностью, разложил на земле в ряд шкурки белок с золотистым, сверкающим на солнце мехом. На траве ровной линией лежали двадцать белок, разметав лапки в разные стороны. Ни одного пореза, ни одной дырочке на меху не было. Купец улыбнулся.

- Вы посмотрите на это! - он сладостно развел руками. - Мак, любимый мой Мак! Бог ты мой, какая чистая работа. А ну, Катька, глянь.

Катька присел рядом с выложенными шкурками.

- Волос пышный, густой, гхм, - он пробурчал себе что-то под нос, - тушка не задета ни у одной, стрелял точно в голову. Вот тут, видимо, попал чуть ниже шеи, но это совсем не страшно. Дальше.

Катька переполз в середину ряда. Он быстро потирал тремя пальцами левыми руки, потом проводил ими по краю мездры, нахмуренный о чем-то думал.

- Дубление, жировка… ага. Этот охотник сделал все правильно, - и наконец его взгляд размягчился, и он с нескрываемым уважением охотника, повстречавшего настоящего профессионала, посмотрел на Мака, - восхитительная работа, друг. Василь Васильевич, лучше товара вы не найдете, пожалуй, и за морем.

Купец улыбнулся во всю ширину рта.

- Мак, я в тебе не сомневался. Если уж Катька дрогнул сердцем при виде этих зверенышей, то заморские бояре просто слюнями захлебнуться.

Мак сухо кивнул и посмотрел на Катьку. Охотник давно не встречал того, кто бы так хорошо разбирался в пушном звере. Катька слегка улыбнулся ему и уселся рядом с наиболее полюбившейся ему шкуркой. Он нежно приподнимал ее, вертел в руках и то и дело присвистывал от удовольствия.

- У нас с тобой был договор: по полтора серебрянка за шкурку. Но! - купец поднял указательный палец и притронулся другой рукой к плечу охотника. - Чтобы у тебя даже мыслей не было перебежать к другому купцу, я заплачу тебе по два серебряка. Итого…

Василий Васильевич загнул четыре пальца:

- 36! Приличное состояние, Мак, ох, приличное за сезон охоты-то.

Купец подошел к пню, достал кошель, обшитый золотом, и отсчитал 36 монет. Он складывал их в кучку, а мужики невольно следили за тем, как вырастала небольшая горочка серебряков, на них можно было кутить по кабакам добрые полгода. Василий Васильевич распрямился и с улыбкой произнес:

- Ты мне качественный товар, я тебе приличные деньги. Приятно с тобой работать, Мак.

Они пожали руки.

- Пакуйте, мужики, и, мать вашу, только попробуйте надорвать хоть одну шкурку. Света белого не увидите!

Когда купец со своими людьми уже собирались уходить, Мак подошел к Катьке.

- Давно я не встречал охотника, который бы так хорошо разбирался в этой редкой белке.

- Я уже как года три не охочусь, Мак. Прошло то замечательно время.

Купец дал отмашку мужикам, и они зашагали к лесу. Мак и Катька шли позади.

- Все проклятые пальцы, - и Катька показал правую ладонь, - не разгибаются после того, как волк цапнул. Сухожилия под локтем порвал, собака. Срослись, видать, криво.

Мак понимающе кивнул.

- После этого охотиться с луком уже не получалось? - спросил Мак.

- Ага, дергаю тетиву в самом конце, и стрела в сторону летит.

Катька протянул ладонь

- Бывай, охотник, - с улыбкой и некоторой гордостью в голосе произнес Катька.

- Бывай, охотник, - ответил ему Мак.

Купец с мужиками зашли в лес и через минуту скрылись из виду за ветками кустов. Мак потрогал в кармане серебрянные монеты, вздохнул и зашагал к избе.

Бродяга слышал, как все вышли наружу. После этого он сел, облокотившись спиной на земляную стену погреба и прислушивался. Скрипнула входная дверь. Парень привстал на колено. Рука сама потянулась к мечу. Мак громко сказал:

- Выходи, они ушли.

Бродяга вылез из погреба. Со штанов на пол ссыпалась земля. Охотник усмехнулся, посмотрев в бледное лицо взлохмаченного парня.

- Честно, это было страшно, - признался Бродяга, увидев усмешку на лице Мака.

- И что бы ты делал?

Бродяга взял кувшин с водой со стола и сделал три глубоких глотка, оттер тыльной стороной ладони рот и ответил:

- Вывалился бы из погреба с двумя мечами.

Теперь Мак тихо засмеялся, оперевшись затылком о бревенчатую стену избы. Его грудь беззвучно вздрагивала

- Вывалился… - повторил охотник. Он не мог сдержать улыбки, представляя картину, как Бродяга с воинствующим видом выпрыгивает из погреба.

- Тебя же спасать хотел, - тихо произнес парень, - пойду проветрюсь.

Мак проводил его взглядом и отвернулся. Из распахнутой двери в избу врывался свежий воздух, перемешанный с пылью и мелкими мушками. Прохудившееся доски скрипнули от шагов Мака. Он выглянул наружу: Бродяга лежал на траве, положив рубаху на лицо, чтобы солнце не так слепило глаза. Мягким движением охотник толкнул дверь, подождал пока она закроется. Он резко развернулся на пятках, тремя огромными шагами достиг погреба. Крышка рванулась вверх, и человек спрыгнул вниз. Мак отпихнул ботинком валявшийся меч в сторону и чуть ли не бросился вглубь погреба. Он стремительно, как бешеный вглядываясь в пустоту, проскочил несколько полок. Охотник остановился у самого дальнего угла, в который практически не просачивался свет. Отрывистым движением сдвинул в сторону несколько кувшинов и рванул груду мешков в сторону. У охотника заскрипели зубы, глаза вспыхнули злобой, а руки продолжали яростно отшвыривать всякий ненужный хлам. И вот Мак обмер, ослаб на секунду. Тело обмякло, успокоилось. Охотник аккуратно выудил из груды тряпья и грязи небольшой керамический горшочек с плотно запечатанным горлышком. Он стоял на коленях и пытался разглядеть в темноте то, что лежало у него в ладонях. Мак вздрогнул, будто опомнившись, и сел на землю. Поставил банку рядом с собой и закрыл глаза.

Бродяга, вытянув руки и ноги, с удовольствием грелся под солнцем. Парень начал уже засыпать, как раздался голос Мака:

- Купец с мужиками переночуют в деревне охотников и завтра отправятся обратно в город. Мы пойдем после них, утром следующего дня, - отчеканил он.

- А что будем сейчас делать?

- Как хочешь, а я пойду охотиться. Ты сожрал всех припасенных кроликов, - резко бросил Мак, не поворачивая головы к парню.

Бродяга хотел что-то сказать, но Мак даже не обратил внимания и быстрым шагом устремился в лес. Вернулся он поздно ночью, когда парень уже спал.

Глава 8. Часть 1

- Давай договоримся, что ты заткнешься и будешь слушать меня! - сдавленно прошипел Мак, боясь что их услышат.

Он лег на землю и прижался к ней щекой. Выглянул из-за камня на миллиметр и тут же отпрянул назад. Охотник медленно опустился на колени. Земля была холодная. Маку так показалось. Он запустил пальцы в бороду и спросил себя: «Что делать?»

Днем ранее

Как только серое солнце влезло на макушки деревьев, появился отряд Василь Васильевича. Они прошли мимо избы Мака, и купец кивнул охотнику, не сбавляя шага. Мужики, сгорбившись под огромными тюками с мехом и волчьими шкурами, шли за Васильевичем. Мак проследил за ними глазами. В это время нож у него в руках безостановочно чиркал по заостренному концу длинной палки.

- Я думал, они зайдут к нам перекусить! - крикнул Бродяга из огорода, когда мужики скрылись в лесу.

Мак острием ножа почесал бородатую щеку. Он дернул носком ботинка, сбрасывая стружку с обуви:

- Я тоже.

Бродяга пропалывал картофельные грядки. «Одиннадцатый день, а кажется, что прошла вечность», - думал он про себя. Парень этой ночью спал ужасно. Несколько раз он вскакивал на тонком мешке, постеленном на полу избы, и не понимающим взглядом шарил вокруг. Засыпал и просыпался. Постель под ним скомкалась, от пола пахло сыростью, землей и пылью. Бродяге снился город у моря. Величественный, с длинными петляющими улицами. Воздух дрожал от людских голосов, перемешанных с ударами волн о берег. Он видел орлов, парящих высоко в небе. Спокойных и свободных. Они зависали над городом, раскинув крылья, и бросали взгляд вниз, на огромные корабли с разноцветными парусами, на золотое море, сверкавшее солнцем. Но внезапно Бродяга провалился вниз, в грязь улиц, и тогда он стоял окруженный полу-людьми, полуволками. Они трясли мохнатыми головами, и из раскрытых пастей на Бродягу брызгала кровь. Монстры орали на него: «ты умрешь! Умрешь!» Его подбросило в постели. Парень сидел, уперев голову в колени. Ночь перед переходом через горы тянулась вечно. На кровати в другой части избы беззвучно спал Мак. Бродяга садился на полу, подползал к окну и подставлял ладони под лунный свет. «Какой белый», - думал он и водил пальцами по светящемуся воздуху, как по струе воды. На улице было странно тихо. Лес отдыхал. После третьего кошмарного пробуждения он прекратил попытки уснуть. Аккуратно взял из угла меч и, стараясь не шуметь, пошел к двери. Мак приподнялся на локте и спросил:

- Ты куда?

Бродяга вздрогнул от неожиданности и повернулся на голос.

- Да я просто… Извини, что разбудил. Не мог уснуть, вот решил занять себя чем-нибудь, - с этими словами он сконфуженно приподнял меч, чтобы охотник его увидел. - Я буду тут, рядом.

Мак тяжело вздохнул и опустил голову на подушку, через ткань которой торчала колючая солома. Охотник медленно перевернулся и сел в кровати.

- Что ж, пойдем разомнемся. Все равно скоро рассветет, - сказал Мак и пошел за вторым мечом.

Бродяга улыбнулся и пружинистой походкой вышел на поляну, подсвеченную белым сиянием луны. Во время короткой разминки охотник спросил парня:

- Тебе что-то снилось?

- Ничего особенного, - быстро ответил Бродяга.

- Тогда почему ты трижды просыпался среди ночи? - произнес Мак и с хрустом провернул закостеневшие плечи.

- Наверное, из-за волнения.

- Знаешь, что меня больше всего беспокоит?

Мак отрицательно покачал головой.

- Что я не знаю точно, кто избил меня. Мысль, что мы будем ходить по городу, а в это время, возможно, те люди уже найдут меня и будут из тени наблюдать, выжидать нужного момента, чтобы снова избить.

Мак подбросил меч в руке, несколько раз взмахнул им.

- Вот мы придем в город, и что мне делать?

- Я думаю, надо сначала найти твоих родных. Наверняка, в городе тебя знают не только бандиты, - охотник рубанул мечом воздух и спросил. - Ты готов?

С каждой тренировкой Бродяга становился быстрее. В этот раз ему было легче отражать выпады Мака. Парень угадывал направления атак, парировал, держал правильную дистанцию. Но все же в драке на мечах, он был не так хорош, как охотник.

Мак поднял клинок и сделал вид, что собирается ударить сверху, но когда мечи должны были соприкоснуться над головой Бродяги, охотник отвел оружие влево и крутанул кисть, разворачивая меч плашмя. Раздался глухой удар, а за ним крик парня. Бродяга отдернул правую ладонь и судорожно затряс ею в воздухе, а Мак, пользуясь ошибкой соперника, со всего маху рубанул посередине клинка. Тот выскочил из ладони парня, со звоном пролетел метр и упал в траву.

- Как больно! - выл Бродяга, прижимая ушибленную ладонь к животу. - Твою же мать!

Парень опустился на землю и, стиснув зубы, стонал. Мак знал эту противную ноющую боль, когда клинок плашмя попадает по внешней стороне кисти.

- Запомни: смотреть надо не на меч, а на руку врага. Можешь на кисть или на плечо, в зависимости от дистанции. Далеко стоишь от него, следи за плечом, локтем и корпусом, близко - за кистью и свободной рукой, чтобы не прилетело с кулака, - Мак присел около затихшего Бродяги, бережно держащего на груди болевшую руку. - Я не сильно ударил, скоро пройдет. Это будет тебе уроком.

- Вот же… Хорошо, я запомнил: локоть, плечо, кисть, - быстро заговорил парень.

- Продолжать готов или так и будешь сидеть и хныкать о том, как же тебе больно?

Бродяга тряхнул ушибленной кистью и быстро поднялся. Мак хмыкнул и качнул головой в сторону леса:

- Пять кругов по кромке леса.

Бродяга потер покрасневшую ладонь, но охотник гаркнул:

- Бегом!

Парень рванул с места.

- Ты мне так всю картошку похеришь! – крикнул с другой стороны плетня Мак, - очнись, Бродяга!

Охотник перепрыгнул через изгородь и подошел к грядкам.

- Четыре куста срубил… - с горечью произнес он. Охотник перевел серьезный взгляд с обрубленного в основании куста на парня. - О чем ты думал?

В одной руке Бродяга держал тяпку, в другой – убитую картошку. Он озадаченно глянул на охотника.

- Собирай вещи, хочу поскорее отвести тебя в город, - Мак выпрямился и отвернулся от парня, отбрасывая испорченный куст картошки в сторону.

Сумки были приготовлены. Еды взяли столько, чтобы хватило на два дня. Бродяга застегнул на поясе меч. Охотник снял со стены лук, оценивающе осмотрел древко. Поднял из угла колчан, пробежался пальцами по оперениям стрел, пересчитал их. Когда Бродяга уже закинул рюкзак, Мак бросил ему плащ.

- Ходи в капюшоне – а то клещей нахватаешь за шиворот.

За несколько часов до полудня охотник и парень были полностью готовы к переходу через горы. Небо, разбухшее от серых туч, низко нависало над лесом. Воздух остановился, загустел, не разгоняемый ветром. Без него и ветки деревьев, казалось, осунулись, плакуче наклонили головы к земле. Бродяга застегнул на поясе меч. Надел просторный, спускающийся по колени, плащ.

- К вечеру пойдет дождь, - сказал Мак, подходя к Бродяге.

Охотник провел ладонями по седой бороде и, прищурившись, поднял лицо к небу. Парень посмотрел в ту же сторону, но увидел обычные рыхлые тучи. Мак бросил быстрый взгляд на Бродягу, пробежался глазами по мечу и удовлетворительно кивнул. Через час они вышли к тому месту, где заканчивался лес и начиналось широкое поле.

Парень нахмурился и остановился.

- Я, кажется, помню это место, - сказал он и вопросительно посмотрел на Мака, - здесь ты меня нашел?

- У того клёна.

Охотник показал пальцем на одинокое дерево, выросшее отдельно в десятке метров от всех. Бродяга, откинув капюшон с головы, двинулся к нему.

- Я помню, как смотрел на горы, - тихо произнес парень, остановившись у дерева, - в какой позе ты меня нашел?

- Ты полулежал.

Бродяга снял сумку и сел на то место, где одиннадцать дней назад валялся при смерти. Он вытянул одну ногу, а вторую согнул в колене и облокотился спиной о ствол дерева. Парень не мог понять, что чувствует. Все внутри него слепилось в шар. Он вздохнул и похлопал по земле ладонью. Все-таки это было спокойствие, простое осознание, что когда-то давно, он был здесь.

- Помню, что трава была ненормально шершавая и холодная, - Бродяга провел ладонью по траве справа от себя, - а сейчас она совершенно обычная.

Охотник стоял чуть в стороне и с интересом наблюдал за парнем. Потом отвернулся лицом к возвышающимся впереди горам. «Чертов лук», - выругался про себя он и поправил на груди тетиву, чтобы не натирала.

«Как все поменялось, да, дерево? - произнес мысленно Бродяга и погладил шероховатую кору у себя за головой, - кажется, это было так давно, много времени прошло с нашей последней встречи». Парень смотрел вперед на посеревшее из-за сгущающихся облаков поле. Вдруг оно зашевелилось, трава наклонилась, и ветер, возникший из ниоткуда, волной погнал ее вперед.

- Пойдем, Бродяга. Мы должны дойти до вершины, пока не пошел дождь.

Высокая трава задевала плечи. Горы медленно вырастали, расширялись огромной длинной стеной. Бушующий ветер толкал в спину, вихрем носился у лица, сдергивал капюшон и улетал прочь. Мак и Бродяга шли по полю примерно полчаса, и все это время парень думал только об одном: что произойдет в городе. Мысли о скрывающихся в узких улицах бандитах, причинивших ему столько бед, не выходили из головы. Бродяга шагал следом за охотником по узкой тропинке, протоптанной несколько часов назад мужиками Василь Васильевича.

- После того как ты доведешь меня до города, что будешь делать? Вернешься к себе? - спросил Бродяга, стараясь придать голосу безучастный тон.

- Посмотрим. Мне нужно будет зайти к одному знакомому, купить кое-что. Может, заодно помогу тебе найти родню.

«Да, родители, семья. Как они интересно отреагируют на мое возвращение». Бродяга и раньше пытался представить их. Мать и отец, любимая девушка, друг. Стандартный набор. Он помнил, что значат эти слова, но не находил у себя в голове никого, кто мог бы олицетворять их.

Как-то вечером, у костра, Мак рассказывал Бродяге про город у моря, его улицы, порт, где каждый год останавливается огромный торговый галеон. Трехмачтовый, с несколькими палубами. Он был настолько широким и длинным, что жителям города пришлось объединить два причала в один. Охотник в воздухе очерчивал палкой величественные размеры галеона и при этом горящими глазами смотрел на парня. Костер уже давно потух, а они до сих пор сидели и разговаривали.

- Моряки обычно разгружают этот корабль весь день. Был сделан даже отдельный склад под товары, которые привозили на нем. Специи, заморские одежды, мебель, украшения, но самое главное - железо и оружие. Мечи, пики, наконечники для стрел, подковы, - Мак сделал упор на последнем слове, - плуги, петли на двери. У нас же здесь железо и бронзу добывают в очень небольшом количестве, на всех не хватает, поэтому власти города и жители скупали их с галеона подчистую. Ходят слухи, - Мак с важным видом наклонился к Бродяге.

Парень придвинулся ближе и, затаив дыхание, ждал.

- Ходят слухи, что ночью в сопровождении солдат с этого галеона переносят золото.

- Настоящее золото! - прошептал с восторгом Бродяга.

- Ты хоть помнишь что это?

- Конечно. Правда смутно. Это что-то очень и очень редкое и ценное.

Бродяга пытался представить себе эту картину: ночь, впереди у причала возвышается огромный корабль. Судно закрывает собой горизонт, скрипит, качается на волнах. Мак говорил, что на каждой мачте у него по три, а иногда и по четыре паруса. Паруса свисают, будто тряпки во время сушки, хлопают на легком ветру. На причал выходят отряды солдат. Четверо несут большие ящики, а за ними зорко с носа галеона, горделиво выпятив грудь вперед, следит капитан. В руке у него подзорная труба, а на шее развивается алый платок. Но тут парень мысленно заглянул ему за спину и представил что с мачт свисают тряпки и мокрая одежда. Бродяга поморщился и не смог представить эти «паруса», о которых говорил Мак.

- А как выглядят паруса? Вот, например, корабль стоит в порту, и что происходит с парусами? Они мотыляются из стороны в сторону, или что?

- Представь белое полотно ткани угловатой формы размером с дом. Представил? Оно раздувается из-за ветра и толкает корабль вперед по морю. Есть еще косые паруса, они ставятся вдоль боковой плоскости судна, они помогают держать верный курс. Это надо видеть самому, - Мак замолчал, видимо, вспоминая ответ на возможный следующий вопрос парня. - Нет, паруса сворачивают, чтобы корабль не унесло на мель или не сорвало с канатов.

- Каких канатов?

- Корабль привязывают канатами к причалу, иначе нельзя, - ответил бодро охотник. Парню нравилось с какой энергией тот говорит о кораблях.

- Так вот. Этот галеон обычно сопровождали два-три боевых фрегата с полсотней солдат на каждом, - Мак водил рукой над головой, будто пытался дотянуться до чего-то, но внезапно он сел и восхищенно заговорил, - полсотни вояк! Ты только представь, насколько огромны эти корабли!

Бродяга с открытым ртом смотрел на охотника. Парень почесал затылок и быстро произнес:

- А что бывает наутро, после того, как все товары разгружены.

Мак улыбнулся.

- О, такое начинается! Власти города организовывают ярмарку, на которую сбегается весь народ округи. Толпы людей орут, толкаются, рвут друг у друга из рук товары, тут же случаются жесточайшие драки.

- И людей прям много? - Бродяга внимательно и даже с трепетом слушал Мака, эти рассказы были для него чем-то необыкновенным. Они заменяли ему потерянные воспоминания.

- Тьма народу! - и охотник развел ладони с широко расставленными пальцами в разные стороны. - Если посмотреть на это все сверху, то не получится даже разобрать отдельных людей, только какую-то кашу из шапок. Гудящее полчище муравьев, сбившихся в комок.

- Но знаешь, что интересно? - парень быстро затряс головой, мол, не знаю, говори скорей. - Вся эта ярмарка делается для обычных людей. На ней выкладываются второсортные товары, а вот самое ценное держится на самом галеоне.

- Почему?

- На время ярмарки подступ к кораблям закрывают солдаты. Они пропускают только самых богатых и знатных купцов, чтобы те со своей свитой в спокойствии выбрали украшения, заморские вина и дорогие металлы.

Мак улыбнулся. Бродяга сидел и смотрел на охотника блестевшими от удовольствия глазами.

- Мак, а галеон уже приплывал в этом году? - с придыханием спросил парень,

Охотник вальяжно отклонился назад, упершись руками о землю:

- Нет.

- Не может быть! То есть…

Бродяга понимал: Мак надеялся, что рассказ о ярмарке, которую парень должен был застать, если он жил в прибрежном городе, поможет вспомнить прошлое. Но парень только мог представлять галеон, вспоминать не получалось.

Колос дикой пшеницы стегнул Бродягу по лицу. Он остановился, растерявшись на секунду. Мак шел впереди и раздвигал высокие стебли руками, а некоторые наотмашь срубал ножом. За время пока парень пропадал в своих немногочисленных воспоминаниях, они с охотником дошли до середины поля. Бродяга посмотрел вперед и внезапно увидел, что горы выросли. Они тянулись к небу острыми и кривыми зубьями. Его взгляд перепрыгивал через валуны, взбирался на глыбы, подмечал отвесные выступы, если шагнуть на них, сразу вниз из-под ног полетят камушки.

Местность пошла круче, и постепенно редеющая трава сменилась сухой крошкой на желтой каменистой земле. Гора, к которой через час подошли Мак с Бродягой, начиналась покатым склоном. Он постепенно поднимался, наклоняя деревья, растущие в наиболее крутых местах почти горизонтально, и только через несколько сот метров превращался в голую скалистую породу. Бродяга дернул плечами, поправляя сумку. Наконец они пробрались сквозь поле, во всю колыхавшееся. Оглушительный ветер стих, когда они вплотную подошли к подножию горы. Впереди все посерело, окрасилось мрачными оттенками. Казалось, деревья устало выдохнули и навсегда застыли в таком печальном положении. Они были похожи на сутулого путника, опустившего руки до колен и замершего перед грозой. Небо белой ниткой прошила молния. Затем густые облака обжег отсвет, второй, и вот третья, извилистая, шальная, побежала по черным тучам, словно трещина по льду. Бродяга затаил дыхание в ожидании грома. Небо расколол раскатистый, страшный и всезаполняющий взрыв. Парень втянул шею, повинуясь инстинкту и пытаясь спрятаться от грохота. Воздух завибрировал. Застонали заунывным треском деревья.

Глава 8. Часть 2

... Поздно вечером они добрались до вершины горы. Мак, прищурившись, бросил пытливый взгляд наверх, где бугрились черные тучи. Бродяга поежился и плотнее запахнулся в плащ. На кончике носа повисла капля, парень сдул её и протер лицо влажным рукавом. За его спиной разгорался костерок. В пещере, в которой сделали привал, было сыро и холодно. Охотник, сидя на корточках, раздувал разжегшиеся угли.

- Сколько осталось идти? - крикнул Бродяга, пытаясь голосом перекрыть бушующий ливень снаружи.

- Завтра в полдень будем в городе.

Бродяга, обхватив ноги руками и положив подбородок на колени, смотрел, как дождь хлестал землю, обрушивался на нее потоком и превращался в водяную пыль. Снаружи все ожило, шквальный ветер свистел, накидываясь на деревья, гнул их пополам, отрывал с них ветки и разбрасывал на сотни метров в стороны. Гром каменной лавиной обрушивался сверху. Когда вспыхивала молния, Бродяга видел, появившиеся из темноты поле и лес, которые они с охотником оставили позади. Скала, в которой они с охотником расположилось, находилась на вершине горы, поэтому местность просматривалась на несколько километров вперед. Где-то далеко стояла хижина охотника, там было промозгло и одиноко. Но Бродяга чувствовал спиной, что костер разгорелся, а значит сейчас всё было хорошо.

Парень постоянно думал о том, что ждет его в городе. Мысли о встрече с семьей, друзьями, заполняли сознание, склеивали его, превращали в горячую тягучую массу. Ему было страшно обидно от того, что с наступлением ночи, с разгоревшимся в пещере костром кончилась вторая неделя его знакомства с Маком, а его забытая жизнь так и не вернулась. Пока парень терялся взглядом в шипевшем снаружи ливне, охотник, смотря Бродяге в спину, пытался представить каково это: потерять все.

Мак много раз упускал друзей. По ошибке или по случайности между ними пропадало что-то важное. Душа теряла чувства, скручивалась и вопила, когда умирали близкие люди. Охотник под робкое потрескивание костра вспоминал, сколько всего он потерял. Но никогда он не лишался жизни. Что это такое: забыть все, что у тебя было. Ты лишаешься теплых встреч, людей, которых оберегал, и на их месте появляется пустота. Она, наверное, должна сводить с ума. Невыносимое чувство, что ты не забыл самое важное. Мечешься из угла в угол, пытаешься разобрать бардак из поломанных мыслей, вот-вот что-то вспомнишь, оно уже буквально у тебя перед глазами, и оно зудит, раздражает. Где-то во лбу все начинает чесаться, скрипеть, как скрипят зубы по ржавому железу. Ты пытаешься схватиться, неосознанно подносишь руки ко лбу руки, чтобы ногтями выудить из-под кожи зудящую точку. И все пропадает. Мак закрыл глаза. С чем остается человек, когда полностью забывает жизнь? Остаются привычки, однозначно. Не пропадают и заученные движения, это не зависит от головы. Но понимание самого себя, характеристика, отношение к самому себе. Оно же строится из воспоминаний о поступках, совершаемых человеком. Из опыта. Из знаний. Мак мог признаться самому себе, что давно зачерствел, огрубел, стал циничным, безразличным ко многим вещам, но мог он это сделать только из-за того, что помнил события, которые сделали его таким. Он черствый, потому что видел, как погибают близкие. Он циничный, потому что чувствовал, как скисает надежда. Она не умирает последней, она дохнет первой, раздирает себе горло в попытках начать дышать заново и захлебывается собственной кровью. На ее месте появляется реальность, холодная, пустая реальность. Мак мог рассказать самому себе, почему он был Маком, и кто такой вообще этот Мак. А Бродяга? Что он может сказать себе, как он может описать того человека, которым был, его характер, мысли. Как тот Бродяга, из забытой жизни, вел себя в разговоре, как он пугался, каким становилось его лицо во время испуга, и каким было его первое слово, когда он увидел, как плачет мама. Если Бродяга всего этого не помнил, значит ли это, что он не мог быть тем, кого забыл. Значит ли это, что сейчас это два разных человека: парень, живший в городе у моря, и Бродяга. В пещеру влетел ветер, перепрыгнул Бродягу и упал на костер, прижав его пламя к земле. Охотник услышал, как встрепенулось пламя. Ничего, пока костер горел, он мог позволить себе подремать.

Охотник позволил высохшим от усталости глазам склеиться и тут же уснул. Натренированное чутье разбудило его через несколько часов: сквозь сон Мак почувствовал, что костер погас. Охотник через силу выпрямил затекшую спину. Бродяга еще спал. Парень во сне подвинулся почти к самому кострищу, и теперь лежал, подтянув колени к груди в попытке согреться. С камней, образовывающих вход в пещеру, капала вода. Мак, уперевшись руками в колени, через боль затекших от неподвижности мышц поднялся. Снаружи все замерло, онемело, как будто кто-то собрал все звуки в мешок и закопал его в землю. Охотник вдохнул холодный воздух со вкусом недавно бушевавшей грозы. Открыл рот под падающую с камня воду. Насчитал десять капель, сглотнул и пошел внутрь пещеры.

- Вставай, нам пора идти, - тихо произнес охотник и толкнул парня в плечо.

- Уже? - пьяным ото сна голосом спросил Бродяга, несколько секунд не двигался, а потом встрепенулся.

Ели молча. Вяленое мясо долго не прожевывалось. Бродяга мял маленький кусок зубами несколько минут, прежде чем проглотить его. После двух кусков у него заныли челюсти, и вместе с голодом пропала резь в глазах. Охотник встряхнул плащ, мелкие камушки посыпались на пол пещеры, а в воздухе на секунду задержалось облачко пыли. Внутрь залетел ветер. Парень плотнее завернулся в плащ и вжал шею в плечи, чтобы не продувало горло. Красными слезящимися глазами посмотрел на серое небо, которое было видно из пещеры. У края уже стоял Мак. Он сухо посмотрел на Бродягу и кивнул в сторону леса.

Мак видел, как идущий впереди Бродяга, на ходу встряхнул стопой. Никто не любит, когда в ботинок, еще и насквозь мокрый, попадает камень. Утро выдалось сырое, склизкое. В воздухе пахло земляным погребом. Природа, выжатая и уставшая после ночной бури, помассировав синяки под глазами, рухнула спать. Было слышно, как капли, которые только отлепились от листьев, падали на холодную землю. Серое небо и темно-зеленые деревья.

- Мак, можно я поднимусь наверх? - спросил Бродяга, сидя на земле, когда мимо него прошел охотник.

Парень вытряхнул камень из ботинка, вытер мокрую ногу об штанину.

- Нам не на пещеру лезть нужно, а обходить ее кругом. Мы и так опаздываем.

- Слушай, если мы сейчас видим поле, через которое шли, и лес, в котором стоит твоя изба, значит и город можно увидеть. Нужно только залезть повыше.

Охотник остановился и развернул к парню лицо, наполовину скрытое под капюшоном.

- Что ты там хочешь увидеть?

Бродяга опустил глаза. Это же не простая детская прихоть. Ну а как объяснить этому скряге, что просто хочется посмотреть на город, на море.

- Вдруг у меня получиться вспомнить хоть что-то? Я должен цепляться за любую возможность, за любую пылинку, которая сможет вернуть мне память, - парень поднялся с камня, - пять минут, мне больше и не надо.

Мак провел ладонью по бороде и сбросил с головы капюшон. Бродяга поправил плащ, неудобно скомкавшийся на плече под лямкой сумки. Парень и охотник встретились взглядами. Наконец Мак махнул рукой в сторону горного выступа, что означало: «ну лезь, коль так рвешься».

Бродяга сбросил тяжелую сумку и прыгнул на первый выступ. Ему нужно было залезть ровно на «крышу» пещеры, затем пролезть между камней, уцепиться за край самого большого булыжника, возвышавшегося на пике в гордом одиночестве, как вишенка на торте.

Бродяга уцепился за край булыжника. Вспотевшие пальцы скользили по пыльной и гладкой поверхности. Он закинул локоть, припал щекой, оцарапав подбородок. Второй локоть лежит, и грудь упирается в острый камень. Шаркают ботинки, проскальзывающие на грязно-пятнистом боку булыжника в попытке вытолкнуть тело наверх. Живот наверху. Пупок зацепляется под рубашкой об острую выбоинку. Бродяга представляет как щелкает натянутая в этом месте кожа и приподнимается на руках. Закидывает правую ногу, левую. И наконец во весь рост выпрямляется.

- Что видишь, парень? - крикнул снизу охотник.

Бродяга забросил руки за голову и улыбнулся.

- Мак…

Охотник медленно поднялся.

- Что? Что ты видишь?

Бродяга еще не услышал, что ему кричал Мак снизу. Он заговорил сам:

- Пожар! Город горит! - парень приподнялся на носках и повел взгляд слева направо, охватывая широко раскинувшийся город.

- Горит? Что ты имеешь в виду?

- Сколько кораблей, - произнес он и уже тише добавил. - Десять… Пятнадцать.

- Твою мать, Бродяга!

Бродяга, в порыве подставив ладони козырьком над глазами, весь вытянулся вперед, туда, где был его дом.

- Сукин сын, что с городом и откуда там корабли?! - завопил Мак

Бродяга растерянно оглянулся вниз на Мака. Охотник увидел его лицо, издалека показавшееся перекосившимся, серым. И наконец парень крикнул:

- Город сожгли!

Они стояли рядом, плечом к плечу. Бродяга и Мак видели как догорает город. Ветер дул им в спину, слетал с горной цепи, вихрем проносился по лесу и выныривал из-за стволов деревьев спустя несколько километров. Ветер свистел мимо обуглившихся домов, цеплял на себя кислый и едкий запах жженой кожи и нес его дальше по заваленным камнями улицам. Минута понадобилась ветру, чтобы по прямой пролететь через огромную свалку расплавленных вещей и ошметки разбрызганных по земле крыш. Ветер подхватывал черные столбы дыма. Он выталкивал черные облака в море, где со спущенными красными парусами на волнах качались корабли.

Парень покосился на охотника. Кожа на лице Мака словно обвисла, глаза превратились в стекло. Холодные бликующие на свету стекляшки. Волоски его бороды дрожали на ветру. Бродяга отвел глаза. Он не мог видеть Мака таким слабым и потерявшимся. На левом краю города вспыхнуло большое здание. Пламя издалека казалось маленькой искрой, но оно разрасталось, и вот уже кроваво-красным валом нависало над городом.

- Они подожгли амбар с пшеницей, - вялые и полумертвые слова вылились из горла Мака. - Наверное, все это время они заливали мокрые стены алкоголем.

Бродяга стиснул рубашку на груди. Его пальцы дрожали. Парень и охотник молча смотрели, как вспыхивают новые дома. Время превратилось в кисель.

- Не везет, тебе, Бродяга, страшно не везет.

Бродягу пугало одно: что будет, когда он вспомнит людей. Когда осознает, кого он потерял вместе со сгоревшим городом. Парень представлял родителей, понимал, что скорее всего они погибли, но не мог горевать, потому что не помнил их. Сейчас в его голове их не существовало. Пока память не вернулась, Бродяга был под защитой.

- Скоро пожар переползет в кварталы правой части города. Нам надо торопиться.

Это был голос прежнего Мака, сосредоточенного, серьезного. Бродяга вздрогнул от такой резкой перемены.

- Зачем тебе туда?

Мак остановился на краю булыжника.

- Там лавка с очень важным для меня товаром, нельзя, чтобы она сгорела.

- Но город весь сырой…

- То что внутри домов сухое, придурок! - крикнул Мак и осекся, последнее слово, сказанное без оглядки, резануло по ушам.

- Мы же не успеем…

И снова Бродяга не смог договорить. Его слова Мак обрубил злым чеканным голосом:

- Мне нужно попасть в тот дом. А ты что передумал уже? Больше не хочешь отыскать родных?

- Конечно, хочу…

Охотник слез с булыжника. Бродяга еще раз посмотрел на разгорающийся город. Огонь крепчал и медленно, жадно полз с левой части города к правой. У парня не было выбора. Нужно было следовать за охотником. Он спрыгнул и помчался за охотником, забыв рюкзак, оставленный у пещеры.

…

Мак слышал как бьется сердце, и гудят легкие после 15 минут быстрого бега. Он сшибал в сторону тонкие еще не выросшие деревца. С хрустом прошибал густые кустарники, закрыв лицо руками. В голове охотника крутилась одна мысль: «я должен успеть». Лес слышал глухой топот ног, то и дело пропадающий на секунду, перелетая через очередной вросший в землю корень, приземление и снова бег. Ноги второго человека часто ошибались, сбивались с пути или спотыкались о камни.

- Мак! Подожди, Мак! – выхаркивал слова со свистящим хрипом Бродяга.

Охотник услышал надрывистый крик за спиной, сильнее обычного ударил кулаком ветку, сшибая с пути, и нехотя замедлился. Когда парень поравнялся с ним, то сказал:

- Еще долго?

Тут же пришлось отпрыгнуть в сторону, уклоняясь от дерева.

- Если ты будешь… - скрежет одежды о цепкие ветки, пытавшиеся его остановить, - будешь бежать быстрее, то еще столько же.

Мак наклонил корпус вперед и словно гончая рванул быстрее. «Еще быстрее?!» - взорвалось в голове Бродяги. С каждым новым шагом, проваливающимся в мох или цепляющимся за корни деревьев, парень чувствовал, как подворачивались колени. Голова гудела, лес перед глазами превращался в расплывчатое зеленое марево.

Мак выбежал из леса. Он задыхался, ноги онемели от напряжения. Охотник замер. Перед ним во все стороны раскинулась пустая земля с торчащими пнями срубленных деревьев. До первого дома несколько сот метров. Мак протер глаза. По всей порубке разбросаны сотни тел. Они застыли в неестественных позах. Вон тот мужчина, со стрелой в спине, грудью рухнул на пень. Женщина, убежавшая от последнего дома на несколько метров, лежала, воткнувшись лицом в землю. Ее поясница была перерублена мечом. Под ней - грудной ребенок, задохнувшийся прижатым телом матери. А Совсем рядом с кромкой леса, в 20 шагах от Мака лежало переломанное тело мужчины. Его челюсть была оторвана и рот красным пятном с белыми полосами выбитых зубов разлился по траве. Мак отшатнулся. Он пьяным качающимся взглядом брел по порубке, кричащие открытые глаза убитых плакали ему, окровавленные тела пытались добраться до спасительного леса. Он бы укрыл их за деревьями от стрел. Охотник видел мокрую красную землю. Черные пни. Они торчали из земли словно сломанные кости, пробившиеся сквозь кожу.

Из леса вывалился Бродяга. По инерции ноги провезли его несколько метров, но колени не выдержали, подогнулись, и парень рухнул в нескольких метрах от охотника.

- Какого черта? - надрубленный голос Мака закатился ему глубоко в горло, и там трепыхался. - Что здесь произошло…

Бродяга сидел на коленях и изо всех сил пытался не задохнуться. Он громко вдыхал воздух открытым ртом. Легкие жгло огнем, и парень сидел, зажмурившись от боли.

- Зачем… И женщин, и детей… Всех угробили.

- Ты о чем, Мак?

Бродяга посмотрел в сторону охотника. Глаза парня широко раскрылись. Он медленно поднялся на трясущихся ногах.

- Что это? - растерянно прошептал Бродяга.

- Не смотри на них, не надо, - с Мака спало оцепенение. Охотник повернулся и быстро подошел к парню: - сядь, сядь на землю.

- Они все мертвы?

- Да. Сядь, - Мак давил на плечи Бродяги, пытаясь заставить его сесть, но парень упирался.

- Не трогай ты меня!

Парень оттолкнул охотника в сторону и сделал несколько шагов вперед. Он видел разбросанные по порубку тела. Мужчины, женщины, дети. Его взгляд бросался от одного убитого к другому. Бродяга схватился за грудь. Под ребрами появилась ноющая боль. Она колола и постепенно забирала все место внутри легких. Парень начал испуганно глотать воздух.

- Говорил же, - Мак встал перед Бродягой, - давай, пойдем сюда.

Охотник под локоть повел парня к камню. За ним можно было укрыться, чтобы не видеть чем завершилось побоище. Мак смотрел себе под ноги, боясь даже краем глаза увидеть очертания убитых людей. Огонь гудел в городе, и его отголоски гнались за охотником. Он вслушивался в далекий треск и жужжание огромного костра. Толстый шмель, поглотивший город, золотыми крыльями отбрасывал желтые блики на землю. Чем выше над плавящимися крышами поднималось пламя, тем быстрее бегали тени по спинам людей.

Мак помог Бродяге сесть возле камня. Сквозь рубашку до спины парня дотронулся холод.

- Дыши носом. Глубже.

По воздуху через поле полз тошнотворно горький запах гари. Бродяга потер нос ладонью и через силу открыл глаза.

- Я ничего не понимаю, Мак.

Мак сел рядом. Камень закрывал их. Не давал смотреть на то, что происходило в городе.

- А вдруг там лежат люди, которых я вспомню. Что мне делать?

Мак ничего не мог ответить. Он отвернул лицо от Бродяги. Губы охотника дрожали.

- Я смогу… - голос Бродяги дрожал.

- Что ты сможешь? - отрывисто бросил Мак.

- Посмотреть на них

- Сиди ровно и не рыпайся. Не сможешь. Это того не стоит. Память к тебе вернется сама.

- Но если там лежат мои…

- Нет, не если. Их там нет.

- Откуда ты знаешь?

- Знаю и точка.

Бродяга затылком уперся в камень и закрыл глаза. Внутри парень был пуст. Дырка в груди, а через нее внутрь заползает туман. Он хотел выглянуть, посмотреть на людей еще раз, поэтому сказал:

- Ты торопился куда-то.

«И пока мы будем идти в город, ты будешь заглядывать в лица трупам», - досказал про себя Мак мысль Бродяги. «Я все равно увижу их», - в свою очередь подумал Бродяга и сжал зубы.

Губы парня вздрогнули. Слезы появились сами. Бродяга быстро прижал ладонь ко рту и начал вытирать лицо рукавом. Мак стоял на одном колене. Сейчас он приподнимется и увидит людей, а за ними полыхающий город. Охотник досчитал до трех и рывком встал.

В ста метрах по порубку, переступая трупы, шли трое мужчин. Один высокий, в кожаном нагруднике и с мечом в правой руке. Другой чуть пониже, одетый в ржавую, местами продырявленную кольчугу поверх рубахи. Последний, самый низкий, с луком за спиной, медленно переходил от тела к телу, всматриваясь в лица. В руках он держал длинный нож.

- Да что ты так пялишься им в рыла. Тут все дохлые лежат, - пробасил самый высокий наемник и мечом ткнул в ногу мужчины.

- Кто-то мог остаться.

- Слушай, да срать на них, выжили и выжили. Нам надо возвращаться, пока огонь не сожрал правую часть города. А то не уйдем, - солдат в ржавой кольчуге озирался на горевшие дома, - вот перекинется огонь на крайнюю улицу, что будем делать?

- Я делаю работу, за которую мне хорошо платят, поэтому заткнись.

- Малой, он прав. Наши парни и так перебили все население. Пойдем, а то еще без нас уплывут, - сказал высокий и - становился, - мы сделали свою работу.

- Малой выпрямился. Поправил на спине лук. Он прищурил маленькие глазки и начал смотреть на огонь.

- Правая сторона не скоро загорится. Ветер дует в другую сторону.

- Чтоб тебя… - высокий сплюнул и сел на пень.

- Ну работай тогда, а я пожалуй тоже присяду, -

Мак отчетливо различал лица наемников. Когда Малой начал поворачиваться, охотник уже скользнул за камень.

- Там кто-то есть? - глаза Бродяги были широко раскрыты, они ждали ответа.

- Да, чтоб им неладно было. Три наемника.

- Это они убивали людей?

- Они одни из тех, кто убивал, - тихо ответил Мак.

Бродяга потянулся к поясу, где висел меч. Не глядя нащупал рукоятку. Мак поймал его движение взглядом и зло прошипел:

- Ты что удумал?

Охотник видел, как заиграли желваки на челюстях парня. Он отрывисто задышал, во взгляде проснулась злость.

- Мы не можем просто отсидеться за камнем…

- Нет, можем, - Мак приблизился к Бродяге, - это солдаты. Я не стану рисковать своей жизнью. Убьешь ты их или нет - это ничего не изменит.

- Изменит. Вот увидишь, изменит.

Сказал Бродяга и вздрогнул, когда понял, что сказал это слишком громко. От страха скрутился желудок. Зрачки Мака сузились. Охотник опустил подбородок и начал вслушиваться.

- Они поняли, что мы здесь? - прошептал Бродяга, лихорадочно то сжимая, то разжимая в ладони рукоять меча.

- Давай договоримся, что ты заткнешься и будешь слушать меня! - сдавленно прошипел Мак, боясь что их услышат.

Он лег на землю и прижался к ней щекой. Выглянул из-за камня на миллиметр и тут же отпрянул назад. Охотник медленно согнул колени и сел на корточки. Земля была холодная. Маку так показалось. Он запустил пальцы в бороду и спросил сам себя: «Что делать?»

Центр города полыхал пожаром, некоторые строения обваливались, где-то в глубине поселения что-то рухнуло с жутким грохотом. Огненные смерчи носились над крышами, перекидывались на другие дома, пожирали землю. Раздался треск, его постепенно поглотил нараставший скрип, и наконец с глухим грохотом обвалился ближайший дом, подняв в воздух чёрные волны пепла.

Мак продолжал шептать, со злостью выплевывая слова Бродяге в лицо:

- И что ты сделаешь? Прибежишь и стукнешь его кулаком в морду? А ещё двое? Тут сотни три метров расстояние, пока ты добежишь, они уже заметят тебя. Ты хоть понимаешь, что такое драться с тренированными бойцами на настоящих мечах? - Мак на корточках подполз вплотную к Бродяге, - ты не бессмертный. Не станет лучше, если мы сейчас погибнем.

- У меня есть меч, - парень не видел перед собой ничего. В голове крутилось одно: на поле, возможно, лежит его семья, и эти наемники, возможно, ее убили.

- Выгляни из-за камня, - быстро сказал Мак и кивнул в сторону.

В тот момент, когда парень начал подниматься, охотник быстрым движением схватил рукоять меча Бродяги и выдернул его из ножен.

- Теперь у тебя нет меча. Не дергайся.

Парень хотел выхватить из рук охотника свой меч, но ему в грудь уперлась ладонь.

- Ты не понимаешь, что хочешь сделать. Ты не в себе, Бродяга, это эмоции. Страх. Никто не может спокойно переносить… такое. Прошу, приди в себя. Просто подождем, послушайся.

Бродяга отвел глаза.

Мак задумался. «Нет, он не может побежать. У него нет оружия». Поэтому он кивнул:

- Выгляни, и сразу обратно за камень.

Бродяга аккуратно приблизился к краю. «Сердце колотится», - подумал он. И выглянул. Мак напрягся, готовый в любую секунду рвануть Бродягу назад, если он решится на самоубийство. Парень заметил наемников. Они были недалеко. Двое сидели и о чем-то разговаривали. Третий переворачивал ботинком трупы. Бродяга пробежался глазами по земле… Обернулся к охотнику. Мак выдохнул. Бродяга только сказал:

- У меня есть оружие.

Парень изо всех сил толкнул охотника в грудь и выпрыгнул из-за камня. Бродяга закричал. Иначе не мог. Крик помогал не бояться. Парень бросился вперед. Дико, с жатыми зубами, скомканными волосами на голове, он выбрасывал ноги, начиная бежать быстрее и быстрее. Мир заскакал, запрыгал с боку на бок. Кровь закипела, разожгла мышцы. Наемники развернулись и с удивлением смотрели, как к ним несется какой-то человек. Малой потянулся за луком.

- Нет, погоди, пускай добежит, - сказал высокий и поднялся с пня.

- Кто этот дикий? - с усмешкой спросил наемник в кольчуге.

- Местный, видать, - сказал Малой и отошел чуть назад, пропуская высокого вперед.

Бродяга преодолел сто метров, пригнулся к земле и на бегу подхватил окровавленный меч, который увидел из-за камня. Парень на бегу прокрутил клинок в руке, ухватываясь за него крепче. Он не видел мир целым, а лишь урывками, кусками.

- Бродяга! - послышался крик сзади.

Кричать было поздно. Бродягу и высокого наемника разделяли несколько метров. Большой человек, смотрящий на него с усмешкой. Бродяга толкнулся левой ногой, бросая корпус вперед с занесенным для удара мечом. Он понял, что еще секунда, и клинок скользнет по телу наемника, и тогда парень зажмурил глаза. Мак ждал до последнего. Он заставлял себя не высовываться, парень сам сделал выбор. Охотник остался за камнем.

Наемник вскидывает меч и отбивает лезвие Бродяги в сторону. Парень слышит звон, боль в кисти. Он чувствует, что проваливается вперед. Свободной рукой парень закрывает лицо. Наемник прицеливается и бьет Бродягу левой по голове. Глухой удар и мгновенный звон в ушах. Парня откидывает в сторону. Ноги разъезжаются, колени дрожат и подгибаются. Бродяга втыкается в землю локтями.

- Ты зачем вообще выбежал, обсосок?

Бродяга что-то мычит и неуверенно поднимается на ноги. Проводит ладонью по вздувшейся под правым глазом коже.

- Больно? - улыбается высокий.

- Бывало больнее.

Бродяга делает шаг к наемнику. Тот разводит руки в стороны.

- Давай, парень, бей в грудь, я не защищаюсь.

Бродяга делает выпад, целясь мечом в живот. Наемник не двигается. В последний момент он расслабленно и со скучающим видом наотмашь бьет по лезвию, отбрасывая меч противника в сторону.

- Ты медленный, - и снова замахивается кулаком.

Бродяга видит летящий в него удар и на несколько сантиметров отклоняет голову. Кулак свистит рядом со скулой. Бродяга, поднырнув под руку наемника, оказывается вплотную рядом с ним. Удивление в глазах Высокого. И тут уже ему прилетает в глаз.

- Это было красиво, - раздается голос солдата в кольчуге.

Высокий сразу отвечает мечом. С жуткой скоростью лезвие подлетает к боку Бродяги. Он успевает защититься. От сильного удара руку отбрасывает за спину. Наемник делает длинный шаг. Оказывается перед растерявшимся парнем и рукояткой бьет его в лицо. Кулак с зажатым мечом влетает в щеку, и раздирая кожу соскальзывает за ухо. Бродяга не устоял. Все перед ним закрылось. Стало черным. И вот он уже на земле.

- Герой блин, зачем полез, - высокий стоит над Бродягой.

- Смотри, там… - наемник в кольчуге не успевает договорить.

Его голова с булькающим звуком откидывается назад. Стрела Мака вгрызается ему в череп. Кровь разлетается в разные стороны. Нос необычно дергается вверх, переносица вдавливается в голову стрелой. Уже мертвое, схваченное судорогой тело наемника, с грохотом падает на спину.

- Твою… - произносит Малой.

Высокий поворачивается на голос товарища. Бродяга в бреду выкидывает ватную руку с мечом. Лезвие входит в правое бедро, как топор в палено. Парень чувствует, как лезвие вздрагивает и застревает, врубаясь в кость. Адреналин ударяет в голову. В короткую секунду, когда тело еще под действием шока не дало почувствовать боль, наемник в оцепенении оглядывается. Но потом его лицо искажается, из руки выпадает оружие и мужик начинает орать. Бродяга ошарашенный дергает меч на себя. Кость не отпускает. Визг перемешанный со скрежетом железа. Парень хватается второй рукой. Как вилкой по тарелке. Железо скрипит в кости. Наконец лезвие выскальзывает, разбрасывая за собой кровь. Наемник падает. Бродяга бросается к нему. Он бьет несколько раз по мужику мечом сверху вниз как дубиной. Парень ничего не видит. Все носится вокруг. Пожар, дым, обмякшее тело. Бродяга отшагивает, проводит рукой по лицу. Тупым взглядом смотрит на ладонь. Она в крови.

На глазах Малого за полминуты убили двоих его друзей. Он замешкался, растерялся и не успел достать из-за спины лук.

Мак медленно подходил к нему, направляя стрелу в натянутом до упора луке.

- Малой, полагаю?

Малой вздрогнул и на мгновение изменился в лице. «Откуда эта паскуда меня знает». Мысли заметались в голове. Наемник быстро изменился в лице.

- Пожалуйста… прошу тебя, - Малой снял оружие и отбросил в сторону, выставляя трясущиеся ладони перед охотником, - не убивай, я… я… жить хочу.

Бродяга перевел непонимающий взгляд на Мака. Потом на Малого. Парень рассматривал наемника. Маленький подбородок, близко посаженные склизкие глазки.

- Мы и его убьем? – с какой-то детской наивностью спросил Бродяга.

- Конечно!

Бандит разом осунулся. Сгорбился, скрючился будто от жуткой боли в животе и уперся руками в землю. Рот открылся в беззвучной истерике.

- Не надо! Прошу! Оставьте…

Лицо Мака скривилось от злости. Он подошел к наемнику ближе. Его остановил голос Бродяги.

- Давай оставим его, - язык заплетался, слова получались сжеванными, пьяными, - он достаточно вынес, давай оставим его, я не хочу больше… Не хочу больше видеть убийства.

Бродяга покачивался из стороны в сторону. Глаза то закрывались, то открывались. Парень пошел в город. Ноги медленно волокли его вперед. Мак все время не отрываясь следил за движениями Малого.

- Что скажешь? – Малой вопросительно посмотрел на охотника.

- Ломай свой лук.

- Что? Зачем?

- Чтобы не выстрелил в спину.

Малой поднял с земли лук и переломил его об колено. Наемник с удивлением посмотрел на охотника. «Неужели не убьешь?» Мак прошел мимо.

Бродяга тащился по полю на дрожащих ногах несколько десятков метров. Меч выпал из руки. Парень рухнул на колени, а потом медленно лег на землю. Мак присел рядом с ним.

- Ничего, терпи! - охотник похлопал парня по плечу.

Мак оглянулся назад. В десяти метрах спиной к ним на земле сидел Малой. «Ну уж нет!». Охотник возненавидел бы себя, если бы оставил наемника в живых. Охотник поднялся и направился к нему. Боялся, что тот начнет убегать.

Мак застал Малого сидящим на том же месте. Вокруг валялись его товарищи. Наемник заметил охотника, приподнялся ему навстречу. Все было понятно по глазам. Малой поморщился и произнес:

- Ты вернулся.

- Надо было сразу убегать.

Мак вскинул лук, рванул двумя пальцами тетиву на себя и выстрелил Малому в лицо.

Глава 9

Бродяга лежал на земле, прижавшись к ней щекой. Ему показалось, что он на несколько минут уснул. Парень слышал, как приближалось пламя. Воющим и свистящим гулом огонь носился по домам. Визг лопающейся древесины становился громче. В квартале, в который бежал Мак, под натиском пожара накренился первый дом. По тонкой стене из дерева и глины побежали трещины, несущая сторона надломилась, и вся конструкция плавно поползла вниз. Глухой удар. В воздух облаком закрутилась гарь и пыль. Дом разлетелся ошметками, и по земле понеслась ударная волна. Ее слабый отголосок добрался до Бродяги и толкнул в грудь. Парень открыл глаза. Перед ним в трех метрах валялось тело. Мужчина лежал на животе в той же позе, что и Бродяга, только рот открыт и рука неестественно загнута за спину. Они смотрели друг на друга пустыми глазами. Парень ничего не почувствовал, он просто устало перевел взгляд на свою ладонь. Под ногтями черными линиями скопилась грязь. Бродяга пошевелил пальцами. Они были липкие.

Мак быстрыми чеканными шагами приближался к Бродяге. Охотник перешагивал тела. Казалось, что его больше волновало состояние наконечника стрелы, которую он выдернул из глаза Малого, прижав его голову ногой. Бродяга перевернулся на спину и вслушался в приближающиеся шаги.

- Нам надо торопиться. Огонь уже слишком близко, - прокричал Мак, чтобы его было слышно на фоне разрастающегося пожара.

- Ты справишься без меня? - сдавленно произнес Бродяга, вкладывая в голос максимум усилий.

- Что? Я тебя не слышу. Твою же… - выругался охотник и опустился на колено рядом с парнем.

- Я говорю, ты справишься без меня?

- Разумеется, - отрезал охотник.

Мак подорвался с места и, не оглядываясь в сторону парня, побежал в город. Охотник петлял по улицам, и вместе с ним в последний нетронутый квартал влетел черной тучей дым. На соседней улице что-то рухнуло, гулко впечатавшись в землю. Мак почувствовал стопами резкий толчок. Охотник замедлился на секунду и повернулся на звук. За рядами домов трудно было разглядеть произошедшее, Мак отбежал так, чтобы дома выстроились в ровную линию. После двухсот метров, когда улица просматривалась хорошо, он увидел осевшую на стенах сажу, чудовищное месиво из огня и плывущие облака пыли и песка. Мак застыл. Он смотрел на кроваво-красные вихри. Они дрожали и извивались будто черви, попавшие на раскаленный песок. Охотник не мог оторваться. Огонь раздирал древесину, выбивал глиняные стены и метался из стороны в сторону, дрожал озверевшей собакой и бросался на новую жертву, не закончив со старой. Из домов валил черный едкий дым. Мак заметил круглую деревянную вывеску. Он узнал ее по красной окантовке. Когда случались запойные дни, они с мужиками стояли под ней и дико ржали. На вывеске была нарисована кружка пива, стоявшая на выразительно большой женской груди.

- Ты погоди, ща, - рыжеволосый Аркадий выдохнул, свел в кучу разбегавшиеся глаза и мыльной слюнявой улыбкой озарил Мака, - у жены моей не такие, да? У, сиськи! - его качнуло, и он схватился за Мака, который стоял на ногах тверже, - ну ты помнишь сиськи моей жизни…

- Не помню. Я что, рассматриваю их.

Аркадий запрокинул голову и уставился на друга остекленевшими глазами. Потом в них что-то стрельнуло и осипшим от алкоголя голосом Аркадий завопил:

- Так потому что их нет!

С противоположной стороны улицы раздалось гневное:

- Придурки, - проходящая мимо женщина обдала друзей таким ненавистным взглядом, что Мак сквозь пелену пьяного угара почувствовал стыд.

- Да у тебя у самой сисек нет… - рявкнул Аркадий и сделал несколько неуверенных шагов, чтобы удержать шатающееся тело от падения.

- Сгинь в канаве, пьяница! - полетело в ответ, - мне жаль твою женушку! Жаль!

- Да пускай идет, Аркаш, отвали от нее.

- Короче, Мак! Внимание, я вещаю!

Охотник выпрямился в ожидании умных фраз. Он по-детски улыбался.

- Машку мою люблю! Машке не изменяю! Но сисек-то… - начал Аркаша.

- Сисек хочется, понимаю, ой, как хочется. Есть в них какая-то сила, - Мака качнуло в сторону сильнее, и ему пришлось опереться на стену.

- Ну так вот, - Аркаша икнул. Все это время они топтались под вывеской у входа в кабак, - я люблю эту дуру, но сисек-то хочется. Вот и жизненный вопрос: как быть? Любишь бабу, жить без нее не можешь, а организм просит грудь.

- Тяжелое положение… Но погоди… - сказал Мак заплетающимся языком.

Аркаша замер. Он видел, как хмурился его друг, каких усилий ему стоило занять устойчивое положение и поймать мысль. Мак провел ладонью по лицу, выдохнул и, немного запрокинув голову назад с полуоткрытыми глазами, начал говорить:

- Она же не виновата, понимаешь? Ну, то есть это не ее вина, что природа распорядилась. И она… - еще одно усилие, глубокий вдох, добавляется размашистая жестикуляция, - с маленькими сиськами она не становится хуже. Тем более она красавица, мордашка милая, хозяйственная, и главное, что тебя придурка терпит. Ведь сиськи не самое важное… Ладно, Аркаша, вопрос, мать его, сложный.

- Да понимаю я это все и говорю же: обожаю ее, ни с какой бабой другой быть не хочу, - последнюю фразу Аркаша горланил на всю улицу, - но загвоздка… вот хочется увидеть настоящую, такую прям… выпирающую! Гордую! Чтоб в ладонь ложилась!

- Головой любишь женщину, а членом грудь побольше ищешь, - наконец с какой-то тоской заключил Мак.

- Беда, брат, - задумчиво произнес Аркаша, - всегда так, вроде, все нравится, и характер терпимый, живете душа в душу, и жрать готовит хорошо, а как накатит, сидишь и думаешь, что же это я, так и подохну, не потрогавши нормальной груди? И влечение это объяснить не можешь. Так и живем.

Некоторое время друзья молчали, каждый думал о своей нелегкой ноше. Когда к Маку вместе с гулом в ушах начало неуверенно возвращаться сознание, Аркаша крикнул:

- Но я нашел выход! - он пятерней разворошил свои ярко-оранжевые волосы, выпрямил спину, - во имя супружеской верности, етить ее в корыто, я буду трогать сиськи только нашей прекрасной Анжелики.

И подпрыгнул, со всего размаха ударив ладонью по нарисованной на вывеске груди.

- Это ты хорошо придумал, - онемевшими губами забормотал Мак.

- А то… Пошли ко мне, покурим что ли…

Мак сморгнул. Рев сжигаемого заживо города набился в уши. Охотник простоял на месте не больше минуты, а огонь успел добраться до вывески. Она монотонно покачивалась на цепях. На кабак перебросилось пламя. Звонким хрустом лопнуло стекло. Его выдавили прогнувшиеся стены, и оно синей крошкой рассыпалось по земле. С моря задул порывистый ветер. Огонь завалился набок, из построек повалил дым. Мак понял: теперь пожар, подхваченный ветром, понесется по городу еще быстрее. Охотник побежал. Он перепрыгивал через вываленные из разграбленных домов кучи барахла, через тела жителей, цеплялся на поворотах за углы зданий. Мака по крышам, десятиметровыми прыжками догонял пожар.

Деревянные дома вспыхивали моментально. Этому способствовало несколько причин. Во-первых, в городе были настолько узкие улицы, что в лучшем случае по ним могли пройти два человека, не зацепившись друг о друга плечами. Поэтому огонь перекидывался с одного дома на соседней за считанные минуты. Лишь с приближением к центральной площади, места становилось больше, и город переставал походить на душный сдавленный муравейник. Во-вторых, все постройки были сделаны из дерева. И снова только в центре можно было найти каменные дома, но в них жили чрезмерно богатые люди. Простые жители довольствовались малым. Либо грязная комната с липким жирным полом за одну чеканную в день, либо свой домик, из окон которого люди часто выходили и перешагивали в окна к соседям. В-третьих, солома. Спасение бедняка в зиму. Все дома города были затыканы ей. Связки из соломы, использовавшиеся жителями для утепления, при пожаре превратилось в идеальное топливо. Соломой застилали крышу, соломой затыкали щели, ее использовали как прослойку в домах с глиняными стенами. Из-за этого весь город горел одинаково. Сначала воспламенялась крыша. Потом огонь проникал внутрь, перекатывался по стенам к полу, и жилища загорались изнутри. В-четвертых, в портовом городе любили алкоголь. Не от хорошей жизни, как это часто бывает. Мародеры не смогли забрать все из города. Когда корабли были настолько забиты железом, золотом из богатых домов, дорогими шкурами животных и алкоголем, что судна осели в воде на несколько сантиметров, оставшееся решили сжечь. Наемники ходили по улицам, с горла хлестали самогон, запивая его вином. Они разбивали полные бутылки об стены, остатки недопитого разливали в домах. Пожар распространился от амбара и дальше перекинулся на соседние дома. Мак хорошо знал улицы, но как бы он ни торопился, в магазин охотник вбежал практически вместе с огнем.

Перед порогом огромной лужей растеклась грязь. Мак поскользнулся на ней, выправился и толкнул дверь в магазин. Внутри пахло, как и всегда. Резкие перчащие в носу специи смешивались с душистым и свежим ароматом ивовых. По стенам висели засушенные цветы с морщинистыми коричнево-желтыми лепестками. Сжать их листья, и в ладони останется только сухая крошка. Под потолком болтались целые веревки с грибами. Прилавок, он же массивный стол, из-за которого покупателей встречал хозяин лавки, лежал на боку, разбросав по полу карандаши и листки бумаги. В магазин вместе с Маком ворвалась гарь. Охотник прикрывал лицо плащом.

- Аркаша! Аркаша, ты тут? - горло запершило, и в конце голос сорвался на кашель.

Никто не ответил. Мак в нерешительности застыл у входа. Он рассеянно повернулся обратно, сделал шаг и остановился в проеме. Его пальцы впились в дверной косяк. Охотника раздирали сомнения. Забирать то, зачем он пришел сюда или уйти ни с чем? За прилавком виднелся небольшой проход направо. Мак не хотел признаваться себе, но именно туда он сейчас боялся зайти. Загорелась крыша дома напротив. Охотник разжал закостеневшие пальцы и двинулся внутрь магазина спиной. Он на неуверенных шагах прошел до середины. Под сапогом хрустнула веточка. «Это верба, - пронеслось в голове, - Мария любила вербы». Оборачиваться не хотелось. Мак думал, что если не обернется, то еще сможет заставить себя уйти. Под потолком магазина медленно скапливался дым. Он повернулся к заваленному прилавку.

Дым резал горло и жег легкие. Мак пошел по магазину. Отпихнул ногой перевернутый на полу стул, перешагнул через продырявленный мешок с корицей. Вот прилавок. Аркаша всегда встречал гостей из-за этого огромного дубового стола. Он считал, что так выглядит солиднее, как и должен выглядеть настоящий хозяин. Задняя стенка стола отвалилась и раскололась пополам. Её они с Маком прибивали вместе. Аркаша не хотел, чтобы с порога были видны его ноги. Мария в это время плела венки из вербы. Их тогда хорошо покупали. Мак остановился у двери за прилавком. Там у Аркаши с Марией был склад. Дом напротив магазина горел весь.

«Ведь не маленький, шагай!». Но он все продолжал стоять. Когда за дымом потерялся потолок, охотник с болью согласился, что тянуть больше нельзя. Он вытянул руку перед собой, дотронулся ладонью до гладкой поверхности двери и легонько толкнул ее пальцами. Она со скрипом отъехала. В комнате Мак увидел ногу и ботинок. Он чертовски хорошо знал этот ботинок. Кашель сорвался с легких. Дышать становилось труднее. Охотник вытер плащом появившиеся от угарного газа на глазах слезы. «Просто входи». Мак зашел. По памяти прошел до центра тусклой комнаты. И прикусил нижнюю губу.

Аркаша сидит на полу, привалившись спиной на стену рядом с дверью. Его голова запрокинута набок. От виска по щеке тянется засохшая полоса крови. Взгляд остекленевший, а нижняя челюсть лежит на груди. Мак смотрит по направлению глаз Аркаши. Мария лежит животом на небольшом письменном столе. На ней только льняная рубашка, разодранная на спине. Носки холщовых ботинок с цветной вышивкой едва достают до пола. Её голые ноги прижаты друг к другу трупным окоченением. Трусы спущены до колен. Мак подходит ближе. Теперь он видит черные и синие пятна на шее девушки. Мак делает шаг назад и отворачивается.

Из склада видно, как огонь начинает разбрасывать по стенам магазина ярко-красные блики. Проскакивает странная мысль: «Его волосы так подходят по цвету этому пожару». К сожалению Мака, ему нужно задержаться в комнате. Уже быстрыми торопливыми движениями он приближается к столу, на котором лежит Мария. Его взгляд цепляется за ее пальцы. Они страшно скрючены, белые, сухие. Ногти сломаны, ими девушка прочертила десять слабых полосок по крышке деревянного стола. Мак обходит стол со стороны, приседает перед ним на корточки. «Не смотри на неё, не смотри». Голова Марии со спутавшимися в комья коричневыми волосами находится прямо перед ним. Замер. Он просто не мог посмотреть ей в лицо. Мак быстро выдвигает ящик стола. В самом конце стоят три керамических горшочка, перемотанные толстой белой тканью. Охотник дрожащей рукой подгребает их к себе. Сбрасывает сумку с плеча, пытается раскрыть, не получается. Мак чувствует на себе взгляд. Мария смотрит сквозь него. Сумка соскальзывает с пальцев. В магазине рушится полка. Огонь разгорается сильнее. Мак лихорадочно царапает ногтями узел на сумке.

- Развязывайся, тварь! - вопит охотник и зубами вцепляется в неподдающуюся веревку.

Узел спадает. Мак сметает рукой горшочки, втыкает их в центр спального мешка и резким движением затягивает веревку на рюкзаке. Волосы Марии пахнут ивой. Охотник бросается наружу. Перед уходом, Маку, наверное, стоило закрыть глаза Аркаше. В магазине пожар. Горит все: ветки, корица, высушенные цветы, ткань, мешки, дерево, прилавок, полки и стены. По центру скукоживается плотное едкое облако из паров растений, перемешанных с дымом. Мак припадает на колени и затыкает нос рукавом. Охотник в панике прыгает в центр, и сразу со всех сторон его обдает неимоверным жаром. Кожа на щеках и кистях сдирается. Охотник мечется, крутится волчком и в ужасе для себя понимает, что не видит выхода. Справа вспыхивает пламя. Оно рвется к потолку и цепляет правую часть тела Мака. От резкой боли охотник шарахается в сторону. В магазине раздается его крик, вместо него легкие тут же забивается угарный дым. Мак начинает падать на бок, и чтобы уберечь себя, он выставляет левую руку, как опору. Открытая ладонь ложится на горящую сидушку стула. Шипит кожа. Мак увидел эту боль, услышал ее. Пламя смыкается вокруг него. Но внезапно вой пожара перекрывает один режущий сухой взрыв - из магазина выбивает стёкла. Дом сгибается, и они выстреливают из рам. Мак реагирует мгновенно. Поднимается, делает разворот на ногах в сторону звука. Маку ничего не остается, кроме как встать и побежать. Огонь цепляет его за ресницы, волосы, бросается на одежду. Охотник на полной скорости врезается в стену рядом с дверью, выравнивается, выбивает дверь и выпрыгивает из магазина.

Мак упал в грязь. Он барахтался в ней, неистово колотя себя по плечам и затылку, щекам и голове. Правая ладонь, полная жидкого месива с улицы, размазывала его по одежде и волосам. Левая ладонь была сжата спазмом обожженных связок на пальцах. Когда Мак потушил себя, он откинул в сторону сумку со склянками. Он лежал в луже, раскинув руки. Вверху было серое небо. В него улетали клубы дыма. А буквально в нескольких шагах горел магазин Аркаши и Марии.

Глава 10

Бродяга смотрел на убегающего Мака. Тот только что скрылся за первым домом. Парень зрительно представил расстояние, разделяющее охотника и пожар: «Он должен успеть. Между ними много целых домов». Бродяга вспоминал случившееся несколько часов назад. Перебирать в голове произошедшее вошло в привычку еще до перехода через горы. Каждый вечер он садился на пенек рядом с домом Мака и проговаривал каждую мелочь, произошедшую за день. Получалось сухо, неинтересно, по типу: «сегодня шестой день, как я начал жизнь с начала… сегодня десятый день, как… Проснулся рано… Тренировались, Мак учил меня стрельбе из лука… Мак рассказал историю про приплывающие в город корабли. И огромный галеон с большими парусами. Да, потом что? Потом про разгрузку, как ночью на борт заходили богачи». Бродяга не пропустил ни одного дня. Он старательно выговаривал себе под нос каждую мелочь. Это превратилось в ритуал, без которого не получалось заснуть. Бродяга думал: «раз не получается вспомнить прошлую жизнь, я не забуду ни дня из новой». Еще он надеялся, что если таким образом укреплять память, запоминать все, творящееся вокруг, то когда-нибудь она станет достаточно сильной, чтобы вернуть утерянные воспоминания. Бродяга потер болевшую голову. Наемник приложился сильно. Парень аккуратно пощупал вздувшуюся пельменем губу. Еще кровила, он стер с подушечки пальца красное пятно, поднялся и заходил из стороны в сторону. Голова болела. Бродяга запустил руку в растрепанные волосы. Прошел два шага. Развернулся. Остановился. Упер ладони в бока. Его брови нервно взлетели вверх. Что если он снова начнет терять память? Что если от тех ударов, которые приняла его голова, все станет еще хуже? Бродяга взглядом отыскал ближайший пень, сел на него, уперся локтями в колени, а подбородком в кулаки, и начал ритуал.

Пришло время смириться и успокоиться. Здесь, в центре страшного побоища, Бродяга внезапно понял. Ему нечего терять. Все, что можно он уже потерял. А значит и бояться не стоит. Смысл жаловаться и волноваться, ради чего. Парень смотрел на разбросанные по полю тела. Если бы сейчас одно из них встало и пошло, его могли бы назвать Бродягой. Смерть помогла понять одно: у парня все хорошо. Он жив, не одинок, - рядом есть его друг, Мак - у него новая, пустая жизнь. Бродяге дали шанс по-новому ее заполнить. Стало стыдно. Перед мертвыми людьми, что были сотнями рассыпаны по полю. Парень каждый день с упорством запоминал любую мелочь, и практически каждая вещь, каждое событие его новой жизни носит отпечаток слабости. Еще не было дня, когда Бродяга не жалел бы себя, не жаловался, не причитал. Когда стойко бы выдерживал потери и неудачи. «Неужели я был таким же, пока у меня была память», - пронеслось в голове. Бродяга всегда представлял себя из той, прошлой жизни сильным, волевым. С серьезным уверенным взглядом. У того Бродяги была своя история, своя семья, свой опыт, а значит ему нечего волноваться по пустякам. Парень никогда не думал по-другому. Он считал, что как только вернется память, то станет сильнее. Бродяга поднялся с пня. «Их убили, а я остался жив. Им уже ничего не изменить, а я могу. Пока я жив, я могу что-то изменить, а значит у меня все хорошо. И нечего жаловаться. Пока ты не лежишь вот так, у тебя все хорошо!» Бродяга согнал с себя тоску. Теперь взгляд его был уверенным, твердым, хоть и казался слегка наигранным. Смерть бывает хорошим примером для жизни.

Бродяга испытывал непередаваемое желание посмотреть на убитого им человека, поэтому не задавая себе лишних вопросов он пошел. Парень остановился в двух шагах от изрубленного тела наемника. Красным цветом горел город. Огромными струями, напоминавшие смерчи, дым тянулся вверх и закрывал небо. Бродяга замер над наемником. На фоне пожара парень был черным, слегка ссутуленным силуэтом. Силуэт долго не двигался. Только одежда и волосы вздрагивали на ветру. Перед глазами мелькали картинки. Глупый парень бежит по полю, начинается драка. Высокий наемник бьет его по лицу. Бьет еще раз, когда парень поднимается. Все путается, рвется, вокруг жуткий крик и грохочущие удары грома. И вот уже клинок режет тело. Глаза следят за его полетом. Вверх и вниз. Внизу кровавая каша. Одно изображение задержалось дольше других. Полу-отрубленная нога и торчащая белая кость. Картинки пропали. Вернулся горящий город. Силуэт нагнулся, поднял с земли меч и пошел прочь.

Бродяга шел на безопасном расстоянии от горящих домов. Он видел, как пожар быстро забирает остатки города. Крыша за крышей терялись в огне. Издалека на это было даже приятно смотреть. Великолепный и неконтролируемый костер. В детстве ему нравилось смотреть на костер. Вот так сидеть рядом, сжав колени, и бесконечно долго проваливаться в пустоту. Огонь был прекрасен тем, что позволял не думать. На него можно было просто смотреть. В детстве… Бродяга вздрогнул. Зрачки сузились, и от секундного шока приоткрылся рот.

- Наконец-то… - прошептали губы.

Первое воспоминание было быстрым, отрывистым. Оно проскочило перед глазами мельком. Но Бродяга успел ухватиться за него, изо всех сил потянуть на себя и вытащить из темноты. И теперь вот оно, у него в руках. Маленький мальчик без рубашки и в одних штанах сидел перед костром. Волосы, как всегда, растрёпаны. Он задумчивым взглядом тонул в костре, перебирая иногда голыми пальцами ног. От огня им было тепло. И точка. Здесь все обрывается. Бродяга повторил воспоминание с самого начала. Мальчик без рубашки, костер, пальцы ног. И снова. Меч выпал из раскрывшейся ладони. Парень был поглощен отрывком из детства. Его сейчас ничего не интересовало, взгляд ушел внутрь себя, уши слышали треск поленьев, а не рев пожара, и рот подергивала глупая и слабая улыбка. «Значит вот какого это». Бродяга вздохнул - воздух горький. Встряхнул головой - губа болит. Надо было идти. Маку пора было возвращаться, а выбраться из города он мог только через последнюю нетронутую улицу. Она была впереди. Несколько десятков уцелевших домов. Бродяга шел к ним с уверенностью, что там сможет встретить друга.

Парень стоял, оперевшись на вкопанное в землю бревно, к которому был подвязан невысокий хлипкий забор, окружавший небольшой домик. Домом это строение было назвать трудно, скорее ветхая избушка с просевшими в земле стенами. Внутри царил беспорядок. Кто-то в спешке повыдергивал одежду из сундуков, посбрасывал на пол посуду, трескавшуюся сейчас под ногами. Бродяга выудил со дна сундука льняную рубашку. Он покрутил ее в руках, на вид чистая. Парень стянул с себя искромсанную и в кровавых пятнах старую рубашку и с удовольствием надел новую. Из полезного в ветхом домишке больше ничего не было. Бродяга вышел наружу. На этой избушке заканчивался город.

Становилось все темнее, и парень начинал волноваться. Мак говорил, что ему нужно просто зайти в магазин, но на это много времени не требуется. Значит что-то случилось. Бродяга откусил засохшую кожицу с разбитой губы и сплюнул на землю. Или Мак всего лишь задержался, завернул по пути в знакомый дом. Или встретил нуждающегося в помощи. Бродяга вздохнул и вгляделся в тени между домами. Он все же решил подождать немного. Искать Мака сейчас не было смысла, если идти в город, точнее в тот маленький квартал, не тронутый огнем, то они с охотником могли просто разминуться. «Еще немного подожду. Он должен был справиться. Это же Мак, - успокаивал себя Бродяга, - но что если… Если он попал в беду, и пожар догнал его, то… я никак ему уже не помогу.» Чтобы как-то отвлечься, Бродяга начал думать о приятном: первом воспоминании. «Чем оно было вызвано? Из-за чего оно появилось… Неужели воспоминания теперь будут появляться чаще. Прошло достаточно времени? Я увидел что-то, что напомнило мне прошлое?». В одном он теперь был уверен: за первым воспоминанием потянуться следующие, надо только подождать. А если получится увидеть что-то знакомое, схожее, что могло бы подтолкнуть…

Из-за угла на подкашивающихся ногах появился Мак. Он шаркал ботинками по земле, прижимая левую ладонь к груди. Одежда была в дырках, их проел огонь. Бродяга сделал шаг навстречу. Разглядеть лицо охотника получилось, только когда их разделяли несколько шагов. Оно выглядело иначе. Седые волосы Мака были облеплены сажей и засохшей грязью. Ресницы наполовину сгорели, из-за чего скрутились к векам маленькими черными шариками. Бровей почти не было, на их месте кожа покрылась красными пятнами. До этого ровная борода теперь торчала пучками, опалённая огнем. На лбу и правой щеке проявились небольшие прозрачные пузырьки. Бродяга кивнул ему в знак приветствия, но Мак не обратил внимания и прошагал мимо. Бродяга пошел за ним. Он не хотел приставать с вопросами, но видя насколько сильно грязь облепила Мака, парень все же сказал:

- Мак, дафай я хотя фы раны помофу помыть. Они зе фсе ф рязи, - левая часть рта Бродяги не двигалась, поэтому некоторые буквы получались жеванными, старушечьими.

Мак непонимающе оглянулся на Бродягу. Глаза охотника ничего не выражали. Они смотрели сквозь. На секунду парню показалось, что Мак не узнал его.

- Эй, это я, - голос прозвучал ласково, успокаивающе.

Мак кивнул и аккуратно снял сумку. Бродяга раскрыл свою, достал бурдюк, а когда потянулся к рюкзаку Маку, чтобы достать и его воду, охотник резанул:

- Не трожь! Я сам!

Мак был явно не в себе, подумал Бродяга. Охотник казался пьяным. Его руки и ноги были словно в воде: двигались тяжело, вяло.

- Как сказесь.

Мак развернулся на непослушных ногах к Бродяге спиной, запустил правую руку в сумку, с трудом перебирал ею что-то и наконец достал бурдюк с водой.

- Не всю.

- Да, конефно, я понимаю, часть надо остафить на офратно.

Бродяга пристальнее вгляделся в Мака. В темноте было трудно разглядеть, где появились ожоги, поэтому парень повернул охотника лицом к пожару. Тени вместе с оранжевыми бликами скакали по лицу Мака, а он, моргая затуманенными глазами и немного пошатываясь, смотрел вперед, где горели дома. Лицо, немного шея, правое плечо, часть правой руки и левая ладонь. В этих местах Бродяга смог заметить ожоги.

- Я сейчас фернусь.

Бродяга рванул через забор, окружавший избушку, влетел внутрь, нашел в сундуке самую чистую ткань и побежал обратно.

- Фот так.

Бродяга вылил немного воды на тряпку и принялся аккуратно смачивать места ожогов. Он не тер, только немного касался кожи, чтобы грязь стала влажной, и ее можно было смыть. Мак морщился, но не сопротивлялся.

- Его убили, - глаза Мака не двигались, они застыли на только ему видимой точке, - а Машку изнасиловали. И тоже убили. Вот.

Бродяга на секунду остановился. Сказать было нечего. Парень смывал грязь только на местах ожогов, на остальное просто бы не хватило воды.

- Фсе.

Бродяга сложил свой бурдюк в сумку. Мак не моргая продолжал смотреть на пожар. Горел весь город. Только избушка стояла целая. Парень поднял сумку охотника - реакции нет. Тогда Бродяга запихнул в рюкзак Мака его воду и сказал:

- Иди за мной, - и легонько потянул друга за локоть.

Мак повиновался.

Шли медленно. Мак постоянно отставал, ронял голову на грудь или просто замирал на месте, выпучивая будто от страха глаза. Тогда Бродяга возвращался и успокаивал его, говорил, что они скоро доберутся до пещеры, и Мак сможет лечь спать. Так повторялось несколько раз. Наконец они дошли до большого камня, за которым сегодня утром они прятались. Бродяга посмотрел на небо. Солнца нет. Парень оглянулся на Мака, полусогнувшегося под весом сумки. Охотник стоял с закрытыми глазами. Бродяга, понимал, что ночевать в лесу сейчас слишком опасно. В нем могли быть городские выжившие или наемники, не успевшие на корабль, или дикие звери. Надо было возвращаться в пещеру. Подъем на гору со стороны моря не был сложным, в крайнем случае Бродяга надеялся, что Мак сможет выйти из этого состояния и подсказать правильную дорогу.

- Мак, пойдем. Дафай за мной, надо торопиться.

Мак вздрогнул, непонимающе уставился на Бродягу, а когда тот махнул ему рукой, молча последовал за ним в лес.

Ночью на небе растаял дым. Его унесло в море, и дорогу подсвечивала яркая луна. Далеко за полночь они были у пещеры. Когда они были только у подножия горы, Мак на минуту пробудился, как будто его сознание кто-то насильно выпихнул наружу. Он осознанно посмотрел на Бродягу, потом на гору, коротко и четко объяснил как добраться до вершины и снова пропал внутри себя. Сейчас парень стоял у входа в пещеру и смотрел на ослабевающий пожар. Город еще горел, но дымил уже гораздо меньше. На горе гулял сильный ветер. Бродяга поежился и зашел внутрь.

Мак уже стелил спальный мешок.

- Костер и еда на тебе, - с этими словами он медленно опустился, его тело дрожало от озноба.

Охотник поморщился, крякнул и левым боком лег на каменный пол. На этой стороне практически не было ожогов. Голове было неудобно, поэтому он подсунул под нее предплечье. К тому времени как Бродяга снял свою сумку, охотник уже спал тяжелым беззвучным сном. Бродяга видел, как слегка подрагивал во сне Мак. В глубине пещеры все еще монотонно капала вода. Парень тихо разобрал вещи и, стараясь идти тихо, так чтобы не хрустели под ботинками камушки, направился наружу.

У Бродяги болело тело, спина и ребра, челюсть и вовсе онемела, а гематомы на лице противно пульсировали. Парень старался не обращать на это внимания. В голове крутилась одна мысль: «бывает хуже, это все мелочи», - и продолжал ползать в полусогнутом положении по земле. Он искал сухие ветки для костра. Лес пугал, особенно когда Мака не было рядом. Бродяга резко разворачивал голову на каждый шорох, а когда над ним ухнула сова, он чуть не подпрыгнул. «Все в порядке! Ветки, ищи ветки». Бродяга считал про себя: «шестнадцать, пятнадцать, а, к чертям! Этого хватит». Сначала он шел медленно, сохраняя достоинство перед несуществующим наблюдателем. Но его походка ускорялась, шаг за шагом. Через мгновение он уже бежал, спотыкаясь о корни деревьев и цепляясь за кусты.

Мак дрожал, сжавшись во сне в комок. Всю пещеру продувал холодный ночной ветер. Бродяга несколько раз выругался, обнажил меч и направился вниз по горе. Рубить ветки. Ими парень собирался закрыть вход в пещеру. Когда Мак проснулся, он увидел интересную картину: рядом с ним тлеет костер, а Бродяга сидит на большом камне напротив охотника, уронив во сне на грудь голову. Мак со стоном сел. Парень тут же проснулся.

- Ты завалил вход ветками?

- Да, тебя сильно продувало ветром, вот я и решил, - сухим ото сна ртом прошамкал Бродяга.

- А рубил чем?

- Мечом.

Мак лег спиной на спальный мешок и устало закрыл глаза.

- Он рубил ветки мечом, - проворчал охотник.

- А ты бы придумал, что получше?

На это охотник ничего не ответил.

…

День. Они шли по полю, руками расталкивая высокую траву по сторонам. Мака пожирали мысли. Он всеми силами избегал воспоминаний об Аркаше и Марии, но стоило Бродяге замолчать, их тела появлялись перед глазами. Охотник видел их в мельчайших подробностях, положение тела, выражение лиц. Охотник заставлял себя думать о чем угодно, не получалось. Гул в ушах нарастал, вокруг ревел огонь, смыкался, рушилась крыша магазина. Лицо Марии возникло перед носом, вплотную, ткнулось. Мак не выдержал и закричал:

- Я раньше жил в этом городе… - Бродяга вздрогнул от неожиданности и развернулся к охотнику в недоумении, а тот продолжал, - очень много лет назад. Да, жил. А в один день меня решили выгнать.

- Мак, с тобой все в порядке?

- У нашего старосты была дочь. Она казалась мне очень красивой. У нее здорово получалось сверкать ножками из-под платья…

- Ладно, понял, - прошептал себе под нос Бродяга и начал вслушиваться.

- Мне с ней просто было хорошо, что тут еще сказать. Нежная, заботливая. Короче, - Мак замолчал, нахмурился, будто остался недоволен тем, что недостаточно описал первую любовь, но слов охотник подбирать не хотел, - хорошая была баба.

Мак и Бродяга шли по полю. Парень смотрел поверх высокой травы, и ему захотелось провести по ней рукой. Дышать свежим воздухом и быть спокойным, потому что сейчас он возвращался домой.

- Так за что тебя выгнали из города? - спросил Бродяга впереди идущего Мака.

- Первую зиму мы жили в доме моих родителей, но по весне мы решили, что пора переезжать. Мы хотели дом, огород. Да и молодость требует свободы. Катя даже мечтала о своем магазинчике. Днем мы об этом не заговаривали. В основном она мечтала по вечерам. По вечерам легче верить.

- Сколько вам было лет?

Мак посмотрел на Бродягу, что-то подсчитал в уме и сказал:

- Как тебе, наверное. Ну так вот. Нам, как молодой семье община выделила участок, отец помог обосноваться на новой земле. К концу лета мы женились и достроили дом. Наш дом. Только мой и ее. Представляешь? Тогда нам с трудом верилось, что мы будем по-настоящему жить вместе, вести совместное хозяйство. Наверное, я был счастлив. Да и она тоже. Слушай, - Мак остановился, - давай передохнем.

Сбросили сумки на землю, вокруг себя примяли траву, чтобы лежать было удобнее. Бродяга лежал, закинув руки за голову. Он был буквально окутан ароматами, таким теплым, сладковатым запахом полевых трав и цветов. Парень с удовольствием вытянул ноги, подержал мышцы в напряжении, а потом в блаженстве расслабился. Бродяга смотрел на небо, перед глазами иногда мельтешила трава. Снова это чувство. Секундная вспышка. Он уже это видел.

- Мак, у меня такое чувство, что я уже лежал вот так, я уже так смотрел на небо, а надо мной, по бокам и сверху была трава. Небо качалось, а я смотрел.

Мак не обратил внимания на слова парня. Охотник погрузился в воспоминания. Он вытащил травинку из стебля и белым кончиком засунул ее в зубы.

- Первая зима в нашем доме далась нелегко. В какой-то степени это была проверка, как мы умеем поддерживать друг друга. Наступила весна, мы вспахали огород, засеяли. Но уже тогда я понимал, что капаться в земле это не мое. Я уже тогда был хорошим охотником, меня брали на серьезные многодневные вылазки, пока она оставалась одна дома. Повторю: она была чертовски красивая. На нее заглядывались все мужики нашего города, а повезло мне. Я сильно ревновал ее, на охоте постоянно думал о том, что вот сейчас она кувыркается с каким-нибудь трактирщиком в нашей постели, - Мак выплюнул травинку, аккуратно пощупал пузыри от ожогов на своем лице и продолжил, - скажу тебе так, Бродяга: ревность плохое чувство, особенно когда переходит границу. Но если ты вменяемый, то ревность сама по себе не возникает. Сначала появляется недоверие, а потом уже ревность. Мужчина не станет сомневаться в своей женщине, если она не даст ему повода к этому. Мне повод дали.

Бродяга ногтем сщелкнул с груди божью коровку и приподнялся на локте, чтобы лучше видеть Мака.

- У нас не получалось зачать ребенка, - с этими словами Мак посмотрел в лицо Бродяге, глаза в глаза. Парень понял этот взгляд, он назывался: «цени тот факт, что я тебе решил открыться, и молчи, комментировать не нужно». Мак отвернулся и положил голову на траву, - и с какого-то непонятного хера она начала думать, что проходят лучшие ее годы. Молодость проходит мимо, она столько еще не видела. «Ты сковал меня этим домом и сраным огородом!» - Мак залепетал тоненьким голоском, - да в страшном сне я видел эти кусты и посевы. Я охотник, огород мы завели, потому что она сказала, что зимой нам будет нечего есть.

- А все те животные, которых ты убивал? С чего вдруг нечего есть?

- Вот именно, мы могли зиму питаться одними оленями, их я натащил ей пачками. Но нет, нужна картошка, а как же без капусты.

- Можно купить у соседей или обменять на то же мясо, - добавил Бродяга.

- Молодец, понимаешь дело. Она привыкла хорошо питаться зимой, вот тебе морковочка, соленья, яблочки, фрукты замороженные. Только Катя забыла, что в доме старосты кухней занимались специально нанятые женщины, ей ничего не надо было делать. Попроси, и папочка распорядиться, чтобы доченьке дали то, что она хочет. Совет нужен?

Бродяга кивнул.

- Ищи бабу по своему сословию. Все эти дамочки, живущие в красивых домах, привыкшие к жизни с достатком, который им обеспечивает отец, брат, да хоть кум, сведут тебя с ума. Стоит им притопнуть ножкой, поканючить, и ей приносят все на блюдечке. Даже когда такая девушка покажется тебе сознательной, неглупой, интересующейся твоей жизнью и умеющей поддерживать, - Мак выдержал паузу, - наступит день, когда у нее в ротике по щелчку пальчиков не окажется очередной вишенки, и тебя начнут есть поедом. А если она еще и понимает, что видная баба: сиськи да жопа при ней - все, брат, вешайся.

Бродяга улыбнулся.

- В общем между нами пропало взаимопонимание. Катя начала придираться ко мне по любому поводу. То ей не понравилось, как я повесил плащ, то слишком громко ем, то, видите ли, принес слишком большую тушу кабана. Все чаще я узнавал, что она жалуется на меня отцу. Все чаще я видел ее с другими мужчинами. Она как будто вычеркнула меня, и за один день я превратился во врага номер один. Женщина может клясться тебе в любви, мурчать на груди, она будет считать тебя лучшим мужчиной, а на следующий день она встретит тебя самым холодным взглядом, на который способна.

- Не бывает же, чтобы так резко менялось отношение к человеку. Это же тупость, как это возможно? - недоуменно воскликнул Бродяга.

- Не бывает, но все то время, что ты с ней живешь, в ее головушке будут копошиться мысли, она будет думать, сомневаться и при этом ничего тебе не говорить. А потом она что-то решит, придумает, сделает выводы, понятные только ей, и тебе останется только смирится, потому что ты ей больше не нужен.

В разговоре наступила пауза. Разгоняемая ветром трава приятно шелестела. Мак достал из рюкзака бурдюк и сделал глоток.

- Не все же такие, верно? - Бродяга спросил это с некой надеждой, он почему-то хотел, чтобы Мак ответил утвердительно.

- Наверное, но мне встречались только такие. И вот я возвращаюсь домой с охоты, а меня на пороге встречает не моя женщина, а чужая. Отстраненный взгляд, сердитое лицо, на столе холодный ужин. Мало приятного, так скажу.

Мак смотрел на обожженную ладонь, немного разжимал и сжимал ее, то и дело поморщиваясь. Так тянулась долгая молчаливая минута. Мак смотрел в небо, оглядывался по сторонам, трогал здоровой рукой подпаленные волосы на голове. Из-за бороды было еле заметно, что сейчас он покусывал нижнюю губу. Охотник поморщился, смачно сплюнул в сторону и отвернул лицо от Бродяги:

- Он был моряком на каком-то корабле и решил остановиться передохнуть в нашем городе, чтобы на следующем рейсе его подобрали. Но когда за ним вернулись, этот морячок, решил остаться с нами навсегда. Больно ему понравились наши места. Или моя женщина. Он заливал ей в уши геройские истории, рассказывал о сказочных заморских местах, в которых успел побывать. Трепло еще то. А моя слушала с открытым ртом. Я сначала значения её томному взгляду в его сторону не придал, да и морячок дураком не был, мне думалось, он понимает, что Катя моя женщина, а со мной тогда лучше было не связываться. И вот мы снова с мужиками уходим на недельную охоту. А я себе места не нахожу, мысли не об охоте, а о том, что вот сейчас Катя прыгает по волнам вместе с моряком. Мужики это поняли и через три дня отправили меня обратно. Идешь на зверя - будь спокоен внутри, держи голову пустой. А я только мешался. Дальше все как у всех. Я неожиданно возвращаюсь домой раньше, еще с порога слышу стоны жены. Понимаешь? Моя Катя позволила трахать себя какому-то зачуханному моряку. Она наплевала на все, что у нас было. На все, что пережили вместе, просто отказалась от меня.

Я вышибаю дверь, врываюсь в спальню, там с глазами на выкат морячок отскакивает от Кати. Она начинает что-то лепетать, «прости, это ошибка, родной, успокойся» и так далее. Я убил его прям там, на месте. Рубанул ему горло ножом словно скотине какой. Пока он задыхался и кашлял кровью, дергаясь на полу, как перевернутый на спину майский жук, я вспорол ему брюхо. Всюду кровь, Катя в истерике, сопли по лицу, вопит как резанная, я её за волосы и на улицу, прям так, голой. Швыряю на землю, возвращаюсь домой. Все её вещи на пол, все барахло, что она притащила с собой из отчего дома - все в кучу. Она на коленях, голая ползет в дом, я её отшвыриваю обратно. Собираю алкоголь, что был в хате, заливаю им стены, морячка этого поганого, вещи ее блядские. С каким упоением я смотрел, как горит моя жизнь. Я стоял и не верил: вот так просто, раз, и нет ничего. Раз, и твоя любимая женщина выбрасывает тебя на помойку. Она вся грязная сидела жопой на земле и выла. Выла не по мне, а по тому сосунку, что горел в нашем доме.

Об этом узнал весь город. Дочь старосты неверная блядь! Вот дела, народ оживился, хоть что-то интересное случилось в их жизни. Обычаи и правила были на моей стороне. Моя жена была поймана с любовником. Староста аж тряся, брызгал слюной, глаза бешеные, красные. Но как бы он ни хотел со мной расправиться за то, что выволок его дочь голой на улицу, он не мог. Мне посоветовали уехать из города. А я был только рад, - на этих словах Мак замолчал. Он уставился в землю. Его лицо было пустым, спокойным, а взгляд ровным.

Бродяга, боявшийся пошевелиться во время рассказа Мака, сел и выпрямил затекшую спину. Парень не знал, что сейчас лучше сказать. Но так как охотник молчал, Бродяга решился спросить:

- Что стало с Катей?

- Тебя больше интересует ее судьба? - фраза словно нож подпрыгнула к горлу Бродягу, а за ней взгляд, пытающий, твердый.

- Просто она этим предательством загнала себя в яму и сама же засыпала. Об этом узнал весь город, староста в глазах у каждого попрошайки опорочен, замуж ей дорога закрыта, а по обычаям, её и по площади должны были прогнать. Вот я и интересуюсь, - выкрутился Бродяга, мысленно вытерев со лба пот.

- Ты помнишь наши обычаи?

- Ко мне начала возвращаться память.

Бродяга был уверен, что ему не показалось, как изменилось лицо Мака. Это было едва заметное движение губ, вздрагивание век, но оно было. Бродяга уже видел этот безучастный железный взгляд. Таким взглядом Мак оценивает обстановку, выхватывает расположение предметов, расстояние до противника. Парень с волнением обернулся назад, он подумал, что Мак что-то заметил, и им грозит опасность. Но сзади никого не было. Когда Бродяга снова посмотрел на Мака, тот лениво перекатывал во рту травинку.

- Что случилось? Твой взгляд.

- Ты о чем?

- Ну этот взгляд убийцы, не знаю, как его еще назвать.

- А, он, - Мак сухо улыбнулся, - я просто еще раз вспомнил того моряка, как он слезал с моей жены, как мягко входил нож в его тело. Ты спрашивал, что стало с Катей. Отец ее упрятал дома и окружил заботой. Как пошла ее жизнь дальше, нет смысла рассказывать, тебе это знать необязательно.

- Как скажешь, Мак. А ты, что делал ты?

- Я ушел через горы, в лес.

- И начал жить в своем доме?

- Нет, я сначала жил там, где сейчас находиться поселение охотников. Это я его основал. В городе давно возник вопрос о том, что долго охотиться в лесу рядом с городом мы не сможем, надо уходить за горы. И тут вот как судьба повернулась, поэтому я стал первым, кто начал жить по ту сторону гор. Выбрал место, начал строить дом. Позже ко мне начали приходить другие охотники, кто-то в одиночку, кто-то с семьей. Через пять лет наше поселение насчитывало 20 домов.

- А дом, в котором мы живем сейчас?

- Я ушел из поселения. Решил жить отдельно, я одиночка, да и свободнее дышится, когда вокруг ни души, - Мак посмотрел на небо, - ну да ладно, нам пора. Много лишнего я наговорил тебе.

Закинули сумки на плечи и двинулись вперед, домой. Когда Мак и Бродяга были на месте, охотник сказал:

- На тебе дом и хозяйство. Я вернусь через несколько дней, - он повесил лук на стену, разложил по местам вещи из сумки.

- Куда идешь? - Бродяга немного растерялся

- В поселение, надо показать ожоги Курту.

- Это тот лекарь, который помог понять, что меня отравили?

- Именно он.

- Точно не нужна помощь? Я могу проводить тебя.

Мак только поморщился, и через минуту его уже было не видно в гуще леса.

Глава 11

Курт склонился над серым с белыми пятнами козлом и что-то ему тихо говорил. Козел был привязан к столбику. Он то и дело мотал головой и протяжно блеял.

- Да стой на месте, - Курт взял животное левой рукой за рог, а правой поднес к его пасти миску с зеленой жижей.

Козел уперся копытами и отчаянно потянул голову назад. Мак наблюдал за происходящим из-за невысокого плетня.

- Здоров, Мак. Вот, тупое животное не хочет есть мои лекарства, - сказал лекарь, скользнув взглядом по Маку, - что с твоим лицом?

- Уже слышал про пожар в городе? - охотник открыл деревянную калитку и подошел к другу.

- Все поселение уже знает об этом. Люди на ушах стоят.

- Балдор знает?

- Нет, они несколько дней назад пошли на медведя.

Козел закричал, крутанул башкой и вырвал рог из рук Курта.

- Может, отстанешь от козла, и пойдем поговорим? - произнес Мак.

Курт вздохнул, смотря на козла, и жестом пригласил Мака жестом следовать.

- Помощник твой, как его, Алеша? Он не придет?

- Нет, я отправил его отдыхать. Работы нынче мало, в основном животных приходится лечить, а с этим я и сам могу справиться, - Курт открыл дверь дома и дал охотнику войти первым, - что случилось, Мак?

- Я был в городе.

- Пошел продавать белок? Мак, ты голоден? Я сегодня приготовил отличное жаркое, - Курт прошел на кухню, оставив дверь приоткрытой, в доме было душно.

- Василич сам пришел ко мне. Набрал мужиков, скупил белок и отчалил.

Речь Мака тянулась вяло, словно спросонья. Рот говорил одно, а голова думала о другом. Охотник сел на край кровати и пустым немигающим взглядом уставился на стену перед собой. Рюкзак стоял перед ногами.

- Тем более не понимаю, какая нелегкая понесла тебя туда. Так ты будешь есть? Мак?..

Курт вошел в комнату

- Это что такое здесь происходит? - лекарь встал посередине комнаты, уперев руки в бока, - друг мой, с тобой все в порядке?

- Я… я не знаю, Курт. Я сломался.

Голос Мака дрогнул. Охотник понимал, что больше не может держать эмоции внутри себя, душить их и прятать за каменной маской. Мак закрыл лицо руками. Курт осторожно подошел к охотнику и взял его за плечо.

- Эй, дружище, что случилось?

- В ближайшие несколько дней ты не ждешь гостей? - Мак оттягивал время объяснения.

- Нет, в поселение сейчас тихо. Только вот козла лечу. Ко мне никто прийти не должен.

- Это хорошо, потому что я принес вот это.

Мак раскрыл рюкзак и подтолкнул его ногой к Курту. На дне стояли три горшочка с плотно запечатанными горлышками. Лекарь несколько секунд неотрывно смотрел на дно сумки. Сглотнул, нервно сжал ладонью шею. Начинало темнеть, по дому поползли легкие сероватые тени. Тихо поскрипывала дверь на ветру, и изредка с улицы доносилось грустное блеяние козла.

- Закрой дверь. Что думаешь? - спросил Мак, кивнув в сторону сумки.

Охотник голосом прощупывал Курта, пытался понять, как тот отреагирует, что скажет. Пускай кричит, ругается, лишь бы не отказался.

Курт встал с кровати и принялся вышагивать по комнате.

- Я думал, ты завязал. Думал, что ты справился, и с этим покончено. Мы же с тобой договорились, а теперь ты и меня обратно затянешь.

- Ты сейчас серьезно? Сам веришь в эту чушь? С опиума не слезают, с грибов не слезают, - Мак резко вскинул голову и его лицо, глаза будто надулись, кожа плотно натянулась, а рот жутко зашипел, - я давно не пытаюсь обманывать себя, я наркоман, и мне нравится это. И даже не пытайся втирать мне всю эту чушь про силу воли, про здоровую жизнь, про то, как я убиваю себя. Не корми меня этим дерьмом, Курт, поэтому закрой пасть.

- Ну если ты так хочешь, то давай чуть-чуть, по одному грибочку, но не больше. Надо терпеть.

- Зачем? Скажи мне, зачем терпеть? Ты думаешь, мне нравится жить? Каждый день просыпаться, идти на охоту, убивать животных, потом убивать людей. Я давно разлюбил жизнь. Так скажи мне, для чего я буду отказывать от единственного удовольствия? - Мак дернулся, нервным резким движением просунул руку в сумку и достал горшочек с опиумом. - Он спасает меня от демонов в моей голове, этот наркотик не дает мне сойти с ума. Я засыпаю, думая о людях, которых убил. Я вижу их лица, полный презрения и отчаяние взгляд, слышу их крики. В каком-то смысле наркотики спасают мне жизнь, Курт, делают ее немного приятнее. Без них я схожу с ума. Бесконечно, думаю о тех, кого убил, и меня это пожирает. Я начинаю себя ненавидеть.

Мак оперся о стену спиной. Его руки держали горшочек. Пальцы быстро перескакивали по шершавым, таким приятным и холодным стенкам горшочка, гладили их. Иногда охотник с наслаждением начинал перекатывать горшочек в ладонях, вдавливая его в кожу, как бы почесывая его.

- Да закрой ты эту гребанную дверь! - закричал Мак отталкиваясь спиной от стены.

Курт с грохотом захлопнул дверь, щелкнул щеколдой и развернулся к охотнику. В темноте их лица начали искажаться, под глазами собирались глубокие тени.

- Мак, послушай. Ты знаешь мое отношение к слабым наркотикам, плевать, играйся, сколь душе угодно, ты от них не сгниешь за год. До этого мы курили траву, баловались грибочками, ягодками. Что там еще было?

- Аркаша высушивал какой-то странный мох. Забористо получалось.

- Да, еще и мох, ладно, но это все другое, другая степень разрушения организма. Опиум страшен. Сколько ты уже его куришь, полгода, год?

- Около месяца. Семь доз, сегодня будет восьмая.

- Отлично, тебя еще можно вытащить. Потеря координации, боли в мышцах, постоянно текут слезы, сонливость, дрожь в конечностях? Что из этого уже появилось? - Курт прошел в кухню и притащил оттуда стул.

В доме было слышно только, как проскрипели ножки стула по деревянному полу. Послышался один шаг, медленный, тяжелый второй шаг. Мак нагнулся и зашептал.

- Я не обращаю на это внимание, - зрачки Мака прыгали с одного глаза Курта на другой, - я свое прожил и с нетерпением жду смерти. Пойми это. Я устал думать о людях, которых убил. Я устал убивать и травмировать новых. Ради чего мне жить? Раньше меня поддерживала злость, мне нравилось то, что я делаю. Теперь мне все надоело. Мне просто неинтересно.

Когда между лицом охотника и лекаря было расстояние в полруки, Курт увидел пузыри от ожогов.

- Так ты обжог лицо? Пытаясь достать из огня последнюю порцию опиума?

Губы Мака задрожали, под кожей заиграли желваки. Охотник отшатнулся, на ходу ударил по лучику света, пробивающегося через окно. Он ткнулся лбом в дверь. Внутри дома раздался первый глухой удар. Второй. Третий монотонный удар.

- Послушай, - Курт поднялся со стула и подошел к Маку, - ты просто потерял цель, тебе нечего больше добиваться, не к чему стремиться.

- Нет, я не терял цель. Просто

- Ты гниешь, а знаешь почему? Потому что идешь без дела. Охота не считается. Вспомни, как раньше было? Мы создавали поселение, ты водил охотников на недельные вылазки, единственный, кто возвращал отряд с тушей медведя. А помнишь тигра, которого вы убили?

- Я долго его выслеживал. Красавец был, - Мак развернулся к Курту.

- Вот, а потом пропал интерес. Тебе все надоело, потому что ты уперся в потолок. Поселение развилось, самого страшного и неуловимого зверя ты убил. Но что если я скажу, что момент для твоего возвращения наступил?

Мак заинтересовано посмотрел на Курта. Тот, заметив взгляд охотника, слегка улыбнулся и направился на кухню.

- Подожди, только принесу лекарства для твоих ожогов, и все тебе расскажу. Ты присядь пока, - сказал лекарь и кивнул охотнику на кровать.

Курт зажег свечку и поставил ее на стол. Из старого немного покосившегося шкафчика лекарь достал стеклянную бутылочку со льняным маслом. «Репчатый лук, где репчатый лук? Чертов Алешка, все мне тут поменял местами», - ворчал себе под нос Курт, а потом довольно кивнул.

- Мак, будь добр, достань из ящика рядом с кроватью ткань, отрежь два куска размером с две твоих ладони.

Охотник сделал так, как его просили. Курт измельчил репчатый лук, смешал его со льняным маслом и полученную смесь завернул в мокрую ткань.

- Иди сюда, поставлю тебе компресс на ладонь. Зря ты ее так активно прятал от меня, я все равно заметил.

Мак покорно протянул левую руку. Курт аккуратно приложил компресс, перевязал его чистым хлопковым бинтом. Тут же выудил свежую картофелину, перетер ее, кашицу вместе с соком завернул в марлю и дал Маку.

- Это поможет снять припухлость и красноту на лице, и ожог быстрее затянется. От пузырей и следа не останется через несколько дней. Приложи и держи 15 минут.

- Курт, я к тебе не за этим пришел. Плевать мне на эти ожоги, я хотел поговорить.

Они вернулись в комнату. Вечер медленно переползал в ночь. Все в округе замолчало. Курт зажег несколько свечей, чтобы было видно хоть что-нибудь в доме.

- Давай я сначала расскажу тебе о деле. А потом ты поделишься со мной тем, что у тебя произошло, лады?

Мак махнул рукой в знак согласия и приложил компресс к лицу.

- Итак, все поселение уже знает о том, что город сгорел. Выживших не осталось? - спросил Курт.

- Может, кто-то и остался, но основное население выкосили.

- Это нам на руку. Все купцы, богатеи, все влиятельные люди города отправились к праотцам, и теперь кто-то должен занять их место. Понимаешь, что сейчас начнется? Все поселение полезет обратно через горы, восстанавливать город. Считай место в раю освободили специально для нас. Нас тут от силы наберется сто человек, мужиков и то меньше, и все они твои охотники. Они всегда тебя уважали, еще со времен истории с твоей женой, на охоте беспрекословно выполняли каждое твое указание. Кто-то же в городе должен устанавливать новый порядок, налаживать производство дерева, контролировать лавки, оборот алкоголя, следить за порядком в конце концов. Но самое главное: восстанавливать и готовить город к прибытию галеона.

- Вряд ли он придет скоро, у них там что-то произошло, раз они допустили такое. Думаю, следующий корабль будем ждать около года.

- Так это же отлично! Подожди, я налью нам выпить. Тебе, как всегда, самогон? - получив утвердительный кивок, Курт вытащил с кухни огромный кувшин.

Подняли стаканы в воздух, выпили. Лекарь поморщился и громко задышал, Мак только нос поморщил.

- Чувствуешь, Мак? Приближается дело всей нашей жизни. Если мы с тобой как в старые добрые времена, составим правильный план, избавимся от ненужных людей и будем держаться вместе, то больше никогда не будем бедствовать. Давай еще по одной.

Мак смотрел, как из кувшина в его кружку лилась желтоватая жидкость, и думал об Аркаше с Марией. Ему казалось, что он остался в той комнате с ними. Курт прижал нос к рукаву рубашки и громко втянул воздух.

- К слову о ненужных людях. Единственная преграда у нас на пути: Балдор и его брат, - надорванным горечью алкоголя голосом произнес лекарь.

Мак кивнул.

- Мы давно собирались убрать их. Так вот: тянуть больше нельзя. Это сорняк надо вырывать сейчас, иначе потом будет поздно. Ты говорил, что никого больше не собираешься убивать…

- Для Балдора я сделаю исключение. В твоих словах есть смысл, но сейчас я хочу почтить память нашего общего друга. Хочу вышибить себе мозги и вставить новые.

- Только не опиумом, он тебе сейчас не поможет. Послушайся, лекаря, я знаю толк. Твоей голове сейчас нужна встряска, яркий ряд из эмоций, вспышка, взрыв. Опиум только расслабит тебя, вырубит, а на утро ты проснешься все с теми же тараканами в голове. Тебе надо выплеснуть всё, что накопилось. Что в тех горшочках?

Мак вытащил из сумки три горшочка, потряс перед ухом каждый, понюхал.

- В этом опиум, - охотник приподнял его и отставил в сторону, - это грибы, а это конопля.

Три горшочка встали в ряд на прикроватном ящике.

- Хороший набор. Это все ты забрал у Аркаши?

- Мне впервые больно. Давай уже начнем, я хочу избавиться от этого поганого чувства.

- По порядку, Мак. Сначала расскажи, что случилось, - конечно, Курт понимал, что произошло, иначе охотник не убивался бы так. Но лекарь хотел, чтобы Мак подтвердил его догадки.

Мак расправил плечи. Он смотрел сквозь Курта пустым, погруженным в себя взглядом. Правая рука сама стиснула компресс с такой силой, что из ткани выдавилась картофельная кашица. Наконец Мак заговорил. Сначала сбиваясь, делая долгие паузы, к середине истории его голос приобрел силу, уверенность. Охотник слышал слова, вылетавшие изо рта, как бы со стороны. Было интересно слушать. Мак хотел заново пережить тот день, прочувствовать ту боль. На самом деле он пытался ответить на самый страшный вопрос: он возвращался за Аркашей или опиумом? Его слова были приятным актом самобичевания. Курт слушал, не перебивая. Только когда Мак рассказал о Марии, лицо лекаря скривилось от злости. Он подлетел со стула и начал рубить комнату нервными болезненными шагами. Мак глазами следил за его перемещениями.

- Вот твари… - шипел Курт и сжимал кулаки, - давай выпьем.

Самогон обжёг горло, прополз в груди горячим сгустком и упал в желудок.

- Продолжай, - выдавил из себя Курт и закашлялся.

Мак рассказал обо всем, что случилось в магазине. Долго молчали. Тяжело молчали. Подобные ситуации спасает самый болтливый человек. Как только он что-нибудь ляпнет, на него сразу перекидывается злость говорящих. Люди находят повод сменить тему, и разговор идет в противоположном направлении, а несчастный болтун затыкается. В доме Курта такого человека не было. Оставалось только пить.

- Тебе легче? - Курт спросил Мака как можно тише, и запнулся на последнем слове, - от того, что рассказал мне.

- Давай начнем, - охотник кивнул в сторону наркотиков.

Курт подошел первый к столу и снял марлю с горшочка с грибами. Лекарь подцепил ногтями высушенный скрюченный грибочек размером с полмизинца и положил его на язык. Мак повторил то же самое. Они стояли друг напротив друга. Курт поморщился:

- Горький зараза.

- Еще один сразу, третий через десять минут.

- Нет, я же говорил тебе, что по одному только!

- Ешь давай, - и с этими словами Мак засунул гриб в руку лекарю.

Курт надкусил второй гриб, во рту будто что-то зашипело, защипало щеки. Лекарь оттянул щеку в сторону, и вдруг почувствовал, что у него онемел язык. У него было такое чувство, будто он сжевал сухой лист, который к тому же распался на мелкие хрустящие кусочки.

- Давай сядем, - пропел Мак. Курт не знал, что его друг так красиво поет.

Сели. Мак прилип глазами к полу. Он то и дело вскидывал правую руку, чтобы почесать нос сгибом локтя.

- Третий гриб пошел.

- Козел тоже пошел.

- Куда пошел?

- Гулять, видимо.

Курт таращился в окно. По траве перед домом мирно расхаживал козел. Охотник и лекарь мирно беседовали, громко смеялись. Их разговор был коротким, быстрым, но почему-то свечи успели сгореть уже наполовину. Мак поднялся с кровати. Ему сильно захотелось ходить. И вот когда он встал на ноги, только тогда понял: что-то не так.

Их накрыло одновременно. Только Курт лежал на полу и чесал об него подбородок, а Мак таращился в стену. А потом Мака приподняло, выгнуло ребрами вперед, и… По телу пронеслась волна покалываний. Хрустальные иголочки разом воткнулись в каждую пору на его коже. Глаза вспыхнули синим светом. Сознание стало тяжелым, туманным. Оно превратилось в вязкую липкую кучу теста, расползающуюся по столу. Мак застонал.

- Курт, смотри, - прошептал охотник.

- Чего ты орешь! - пролепетал лекарь и перебросил себя на спину.

- На потолке звезда! - и Мак по-детски вытянул вверх руку с растопыренными пальцами.

Расплавился мозг, вытек горячей жижей, и Мак высморкал его в рукав. По стенам стекала вода. Сине-зелено-красный поток мидий и стрел. Охотник, раскрыв рот, дергал расширившимися зрачками. Курт лежа на спине, запрокинул ноги за голову и достал кончиками пальцев до пола. Он пытался идти. Курт брыкнулся, перевернулся и сказал:

- Лучшее лекарство от поноса - подорожник! - пополз по-пластунски на кухню.

Мимо Мака проползло мохнатое животное в штанах. У него были длинные лапы, уши и желтые глаза. Животное предложило лекарство от подорожника. Охотник шарахнулся назад и заорал.

- Лучшее лекарство от соплей - подорожник!

Курт пауком пробрался на кухню. На кухне что-то с грохотом рухнуло на пол. Все это время Мак сидел, обхватив колени руками и смотрел вперед. Стену снесло волной воздуха, вырвало из земли и, разорвав на щепки, выплюнуло к звездам. Перед охотником стоял лес. Кривые деревья с розовой корой раскачивались из стороны в сторону, а между ними на задних лапах ходил тигр. Он манил Мака хвостом.

- Иду, киса, иду, - пролепетал Мак.

- Хватит петь, - лютым визгом донеслось с кухни.

Вдруг Мак увидел. Он сидел на людских черепах. На высокой горе прямо посередине дома Курта. Охотник взял в руки ближайшую голову. Она улыбнулась и сказала: «лучшее лекарство от людей - дубина».

Тяжелые галлюцинации не отпускали несколько часов. Но когда в середине ночи насилие над сознанием закончилось, на смену ему пришло понимание действительности перемешанное с наркотическим опьянением. Мак и Курт сели друг напротив друга в позе лотоса. Их мысли обострились, а мозг лихорадочно месил мыслями в разные стороны.

- За это должен кто-то ответить. На ком-то надо сорвать гнев, кто-то должен пострадать. Неважно, что он не виноват в смерти Аркаши и Марии.

- Ты злой! - восхищенно захлопал в ладоши Курт.

- Да, я злой! - Мак ударил себя в грудь и зарычал, - я вернулся! Мак вернулся!

- О чем мы говорим? - с набитым ртом произнес Курт, он внезапно почувствовал, что пожирает яблоко, - Мак вернулся! Ты достаточно зол?! Ты достаточно заинтересован жить?!

Яблоко взорвалось об стену. Курт подскочил к Маку, прижал его голову за затылок к своему лбу. Глаза лекаря горели решимостью.

- Слушай меня, Мак. Неубитые люди рады приветствовать твое возвращение! - в ответ на слова Курта охотник хищно улыбнулся, - мы воздвигнем новый мир, новый город! Настроим замки, закупим женщин, когда приплывет галеон. Все будет наше! Мы больше не будем жить в лесу, мы больше не будем работать, мы будем наслаждаться жизнью.

- Да, мы будем! Я побью любого, кто помешает мне построить конюшню.

- Какую конюшню?

- С лошадьми. Рыжими и коричневыми, - и Мак, раскрыв восхищенно рот, развел руками в разные стороны.

- Побьешь? Ты серьезно?

- Да, я больше не собираюсь никого убивать. Не хочу, я устал.

- Ладно, зато мы разведем лошадей! Мы будем делать что угодно! Такая жизнь тебя интересует? Что-нибудь настолько же неосуществимое ты уже делал? - Курт сильнее сжал затылок Мака.

- Нет! Поэтому я возвращаюсь!

- Твою же мать, Мак, я тебя люблю!

- И я тебя люблю, Курт.

Они бросились обниматься. Вдруг лекарь отстранился, в его глазах загорелась осознание происходящего, зрачки еще больше расширились. Их края растягивала в сторону великолепная идея.

- Ты должен пройти посвящение!

- Черт возьми, - Мак вскочил на ноги и восхищенно посмотрел на друга, - ты прав! Я должен доказать, что вернулся. И ты тоже.

- Да, ты должен показать миру, что готов! И я! Что мы заслужили право быть правителями нового мира!

- Что нам сделать?

Курт поманил Мака пальцем. Охотник сел на корточки перед лекарем и, прищурившись, слушал.

- Прежде чем убить Балдора, нам стоит пройти испытание. Для начала.

- Точно… - протянул Мак и пристально осмотрел комнату, - для начала разберемся с козлом!

Лицо Курта выразило дикое восхищение от той истины, что вылилась из уст Мака. Вот оно, решение, проверка на прочность.

- Этот козёл где-то здесь.

- Тихо! - скомандовал Мак, сжав кулак над головой, - следуй по моим стопам. Я поведу нашу вылазку.

- Да, Мак, веди нас, - блаженно прошептал Курт.

Мак прижал левую ладонь к полу и закрутил головой, принюхиваясь:

- Я выследил его - он снаружи.

- Твою же… Так близко.

- Пригнись и старайся не шуметь.

- Понял.

Отряд выполз на улицу. Перед домом на траве мирно спал козел. Животное тихо свистело носом и иногда подергивало задней лапой. Мак глазами сказал Курту заходить справа, а сам пошел слева. Охотник скомандовал. Мак и Курт разом накинулись на козла.

- Души его, души…

Рано утром пришло отрезвление. На Мака с утроенной силой нахлынули воспоминание о пожаре. Охотник больше не мог сдерживаться, он рыдал взахлеб. Слезы текли, а тело подкидывало и сжимало при каждом всхлипе. Наружу выходила гнившая несколько дней боль. Как бы Мак ни корил себя за подобную слабость, но под конец он облегченно выдохнул, стер рукавом слезы. Курт все это время ждал снаружи. Он не хотел тревожить друга. Лекарь держал в руках лопату и пытался прикинуть лучшее место, где можно было закопать козла.

…

На третий день рано утром Мак собрался уходить. Он уже стоял у дверей, морщась на свету. Но охотник остановился, его что-то смутило.

- С парнем надо что-то делать, - Мак сказал это резко, будто вырвав фразу из другого разговора.

Курт вопросительно посмотрел на охотника:

- Ты о Бродяге?

- Да. Я водил его в город. Думал помочь найти родню.

- Не думаешь, что он лишняя проблема? Ты сделал для него достаточно. Ты - это прежний Мак? Тот, кому всегда было плевать на окружающих? Холодный, расчетливый, эгоистичный и думающий только о собственной выгоде? Он твоя игрушка для очищения? Послушай меня, - Курт вплотную приблизил свое лицо к Маку, - мы убили так много людей, что ничем не лучше тех наемников, спаливших город. Ты - оружием, я - ядами. Скольких тебе заказали городские богатеи? А? Скажи мне, сколько незнакомых тебе людей ты удушил, застрелил, забил дубиной по заказу? И ты решил расплатиться за все спасением этого парня?

- Правильно, давай, наслаждайся возможностью читать мне нравоучения. Больше у тебя её не будет, - сквозь зубы выдавил Мак.

- Мы давно идем по дороге с направлением в одну сторону. Обратно уже не повернешь. Зачем ты решил его спасти?

Мак задумался.

- Я подумал, что с его спасения, я начну новую жизнь. Отстранюсь от старой, в которой убивал всех подряд. А живой Бродяга будет олицетворением того, что я встал на правильный путь.

Курт поджал губы и только сказал:

- Мда. И это мне говорит Мак. Как этот парень, кстати, что с его здоровьем?

- К нему скоро вернется память, - произнес Мак и твердым взглядом посмотрел на Курта.

- Он уже что-то вспоминал? Понятно. Твоя история с ним затянулась.

Курт скрылся в одной из комнат. Заскрипела крышка погреба, и лекарь вернулся с маленьким керамическим горшочком в руках. Горлышко было плотно запечатано пробкой.

- Все это пора заканчивать. Помоги себе и ему. Это должно подействовать, - и протянул охотнику пузырек.

- Нет, я не возьму. Я не дам ему это, даже не пытайся меня убедить.

- Когда к нему вернется память, у тебя станет на одну проблему больше. Тебе это нужно? Ты уже думал, что будешь делать, когда он очухается? Бери, - Курт потряс рукой и показал глазами на горшочек. - Пускай это будет твоим запасным вариантом.

Мак застыл в нерешительности. И наконец взял горшочек и спрятал в сумку.

- Я вернусь завтра, и мы разберемся с Балдором.

Охотник толкнул дверь и вышел наружу, не попрощавшись.

…

Через полчаса после ухода Мака из леса появился Балдор. Он нес на плечах измазанного кровью брата.

- Курт! - проорал громила, - Марату нужна помощь!

Лекарь выскочил из дома.

- Заноси его в дом! Что случилось?

- Медведь подрал ему руку, - Балдор ввалился в дом.

Ему пришлось сильно нагнуться в проходе.

- За мной! - Курт пробежал по дому и свернул в комнату слева.

Посередине нее стоял длинный стол. По полкам и шкафам были рассованы повязки, маленькие ножи с очень тонкими лезвиями, иголки для зашивания ран и куча трав.

- Клади его на стол.

Курт резким движением разорвал правый рукав Марата, и как только увидел, подумал про себя: «какого черта…».

- Мне нужен Алеша. Знаешь, где он живет?

- Твой помощник? Ну да, мне что ли за ним бежать?

- Не мне же! - заорал на Балдора Курт и бросился к ящику со жгутами и повязками, - бегом!

Балдор замешкался, но потом выругался и громыхая по дому тяжелыми шагами побежал к дому Алеши. Курт в это время с ужасом разглядывал руку Марата, разорванную на куски. Как только он увидел ее, понял: руку спасти не получится.

Глава 12

Рассвело. По горизонту протянулся мягкий дымчатый туман. Над лесом вспорхнула птица. В домике, стоявшем на отшибе поселения и огороженном хлипким забором из прутьев, со скрипом открывается дверь.

Курт выходит на улицу. Усталые, красные от бессонной ночи глаза смотрят с безразличием. Вокруг них морщины, прорезающие смуглую и сухую кожу. Они оплетают щеки и прячутся в густой коричневой щетине. На мужчине мешковатая рубаха. Она буквально обвисает на плечах, как флаг в безветренную погоду. Под мышками и вокруг шее проступают желтые пятна пота. Мужчина поёжился от утреннего холода. Его глаза остановились на больших пятнах крови, въевшихся в рубаху на рукавах и груди. Он вздохнул. Сделал два медленных неуверенных шага от двери. По земле извивающейся полоской к дому бегут крупные бурые капли. Мужчина опустив подбородок на грудь, с безразличием шаркал подошвой по сухой земле, соскребая с нее красные капли. Из дома выходит мальчик. У него большие оттопыренные уши, энергичные глаза и пружинящая, подпрыгивающая с пятки на носок походка.

- Учитель, всякое бывает. Вы не виноваты, - немного писклявым голосом проговорил маленький помощник.

- Да, конечно. Я знаю, - глухо ответил доктор, - знает ли об этом брат больного, вот вопрос.

В бревенчатом доме спал больной.

- Учитель, вы же знаете, что другого выбора не было, вам пришлось отрезать руку этому парню.

- Я знаю, - резко ответил Курт.

- Не волнуйтесь, Балдор всё поймёт, ещё и поблагодарит, ведь вы спасли его брата, - мягко промямлив, сказал помощник и дотронулся до плеча Курта.

- Ты плохо знаешь Балдора, Алеша.

Тот лишь хмуро улыбнулся. Вдалеке, по протоптанной дороге быстро шёл, расплескивая воду в ведрах, здоровенный охотник. Каждый раз Курт удивлялся его телосложению, а вопрос: «что за женщина родила этого гиганта?» - превратился в некое приветствие. Исполинский рост, бычья шея, огромные грудные мышцы и плечи. Одна рука Балдора была шире, чем нога любого жителя в поселении. Хоть Курт и ненавидел этого самоуверенного, тупого и полагающегося только на грубую физическую силу охотника, но как профессионал, работающий с человеческим телом, лекарь восхищался его анатомическими данными. Балдор только показался из-за поворота. Он был достаточно далеко, чтобы не слышать разговор двух людей. Десятилитровые ведра выглядели крошечными в его огромных черствых ладонях.

- Алеша, ты запомнил дорогу к дому Мака? - произнес Курт, немного наклонив голову к помощнику.

- Да, мы с вами несколько раз ходили к нему, - кротко и по-детски добрым голосом ответил Алеша.

- Сейчас ты ровной и спокойной походкой пойдешь в поселение. Как только ты потеряешь из виду мой дом, сразу же сворачивай в лес и бегом к Маку.

- Но я не понимаю, зачем? Что мне ему сказать?

- «К Курту пришел Балдор», - лекарь повернулся к помощнику, крепко взял за плечи и буквально впился в него взглядом. - Мальчик мой, сейчас здесь произойдут страшные вещи, поэтому слушай меня внимательно, - голос Курта дрожал, - беги к Маку так быстро, как только можешь, не останавливайся, не отдыхай, беги. Моя жизнь в твоих руках, ты должен добраться до него как можно скорее. Ты меня понял?

Алеша широко раскрытыми глазами от испуга смотрел на учителя. Мальчика напугал дрожащий голос Курта,

- Хорошо, учитель, я буду бежать очень быстро и ни разу не остановлюсь, обещаю.

- Вот и молодец. Я рассчитываю на тебя, Алеша. А теперь иди.

Мальчик только начал бежать, но потом вспомнил, что ему говорил Курт, и резко замедлился. Алеша для пущей убедительности даже засунул руки в карманы. Но как только он прошагал с десяток метров, не выдержал и пустился в бег.

Балдор подошёл к Курту и одарил последнего своим обычным презрительным взглядом сверху вниз. Балдор уважал силу, а всех, как он говорил «щуплых и тощих», изо всех сил презирал.

- Куда это побежал мальчишка? -

- Я попросил его передать Ефросинье, что козел умер, и его пришлось похоронить. Мальчик сильно расстроился.

- Плевать мне на ее козла. Что с моим братом? - грубо и громко спросил Балдор, бросая уничтожающий взгляд на врача.

- Твой брат жив, - Курт не мог соперничать с Балдором даже в силе голоса.

- Я в курсе, что не сдох. Рука как?!

Курт заложил руки за спину, пряча от глаз Балдора трясущиеся свои трясущиеся ладони.

- Это был… это был очень тяжёлый случай, и я… мы, - лекарь сглотнул, точнее пропихнул огромный горький комок, - послушай, Балдор, я ничего не мог сделать. Мне пришлось это сделать, иначе бы заражение распространилось на всю руку. Его предплечье было просто перемолото, связки разорваны, а в мышечных тканях началось сильное нагноение.

- Что с рукой?! - пробасил Балдор.

- Мне пришлось отрезать ее до локтя.

Вёдра выпали из рук охотника. Вода с шумом разлилась по траве. Глаза Балдора налились кровью, а ноздри раздулись. Он сделал шаг к лекарю, сжимая кулаки. Курт остался на месте.

- Ты оставил моего брата без руки?! - Балдор схватил Курта за грудки и резко тряхнул.

- Я не виноват! Послушай, послушай меня…

- Не собираюсь я тебя слушать, паскуда! Это была правая рука, какой из Марата теперь охотник?! - заорал Балдор в лицо Курту.

На лбу охотника проступили тугие синие вены, а слюна из открытого рта брызгала в лицо Курту. «Твою мать, Алеша, надеюсь ты бежишь достаточно быстро», - подумал про себя Курт и зажмурился.

- Если бы я не отрезал ему пол руки, то все стало бы хуже! Как ты не понимаешь, я спас ему жизнь!

- А должен был спасти руку, сукин ты сын!

Балдор буквально протащил Курта по земле, снес калитку ударом ноги и с размаху впечатал его в стену дома. По легким прокатилась холодная давящая боль, и на несколько секунд лекарь лишился воздуха. Он с хрипящим звуком открывал рот, пока охотник продолжал орать ему в лицо:

- Ты - лучший лекарь, и у тебя не получилось сохранить руку моему брату? Думаешь, скотина я тебе поверю?! Отвечай! Поверю, а?!

- Я… я не знаю, - Курт отчаянно хватался за руки охотника.

- Видно, ты хреновый доктор! - Балдор сжал Курта сильнее и приподнял в воздух, - а знаешь что? Я сделаю одолжение кому-то, отрезав твою кривую лапу. Кровная месть, браток, рука за руку.

Лекарь в ужасе завопил:

- Да какого же хера ты делаешь, ублюдок!

Курт бился в истерике, извивался всем телом и пинал охотника ногами в живот.

- Тебе это не поможет!

Курт вцепился обеими руками в дверной косяк. Балдор рыкнул и дернул тело сопротивляющегося на себя. Курт извернулся и ударил Балдора рукой в лицо. Балдор ударил Курта лбом в лицо. Голова лекаря глухо отпрыгнула назад. Губы и рот залило кровью. Балдор протащил за собой тело Курта по комнате. Лекарь цеплялся за все на пути. На пол рухнул шкаф, вещи полки. В воздух полетели керамические горшки и рукописи.

- А вот и нож, - Балдор увидел на кухне огромный тесак.

Балдор прицелился, за шкирку приподнял Курта левой рукой перед собой, а правой ударил его по лицу. Кулак Балдора был страшным оружием. Курт сразу обмяк, рот раскрылся. Охотник сбросил слабеющее тело на пол. Гремящими шагами прошел на кухню, схватил нож. Курт на четвереньках пополз к выходу, но его дернули назад. Балдор бросил лекаря животом на стол и придавил ему локоть, тем самым распрямляя его руку.

- Не надо, прошу!

Рубящий, обволакивающий звук перерезанной плоти и звонкий хруст костей. На дощатый пол потоком хлынула темно-красная густая кровь. Балдор ударил четко и быстро. Тесак воткнулся в крышку стола, а отрубленная кисть отскочила в сторону.

- Просыпайся, брат, мы уходим.

Курт стек со стола и рухнул на пол. Балдор еще раз посмотрел на него. Он лежал, сжавшись в комок в луже крови. Курт кричал страшно. Режущий, рубящий слух вой. Лекарь держал обрубок руки, а из нее во все стороны хлестало фонтаном. Через несколько секунд Курт потерял сознание.

Глава 13

Бродяга сидел на пне. Перед ногами на траве лежала кроличья тушка. Парень держал вторую в руках и пытался срезать с нее шкуру. Сегодня он проснулся с рассветом. Лес только выныривал из ночной серости, а Бродяга уже наворачивал круги вокруг дома. Он вдыхал холодное утро и радовался, что остался жив. За те три дня пока Мак отсутствовал, Бродяга привел избу в порядок. Вычистил мусор, убрал пыль и разложил по полкам и ящикам разбросанные на полу вещи. Из углов на свет выползли давно забытые рубашки, ножи, из-под кровати выкатился старый проржавевший наконечник стрелы. Внутри Бродяги сидели жажда деятельности и нестерпимое желание жить. Первой под раздачу попала изба, но парню было мало, энергия требовала освобождения, выплеска. Тогда второй на очереди оказалась дверь, а точнее ее скрипящие петли. Бродяга нашел свечу, растопил ее и воском натер железо. Противный повизгивающий скрежет и правда пропал. Третьей была охота. Хоть в погребе мяса было в избытке, парень решил его не трогать. Бродяга хотел доказать, что сможет сам себя прокормить, не нападая на запасы Мака. Парень снял со стены запасной лук, старый, с потрескавшимся в нескольких местах древком, достал из ящика поношенный колчан и положил в него три стрелы. Это все, что он смог найти. В тот же день Бродяга ушел в лес. Парень плутал по едва заметным тропинкам, вслушиваясь в каждый шорох. Так прошли несколько часов. Он наклонялся к самой земле, внимательно изучал каждую примятость на траве. Бродяга, вспомнив движения Мака, когда он читал следы, попытался повторить их, но и это не помогло. Лес казался пустым. Одни деревья да кусты. К вечеру парень вернулся в избу ни с чем. А есть хотелось жутко. Бродяга остановился у крышки в погреб. «Один кусок, и все. Мне просто не повезло. Завтра охота пойдет лучше», - в голове эти слова звучали достаточно убедительно. Он откинул крышку и выудил из темноты и сырости холодный шмат оленины.

Костер давал спокойствие. Вокруг дома Мака черной стеной сомкнулся лес, на небе засветились звезды, а Бродяга в это время сидел напротив огня, задрав голову вверх, и наслаждался красотой ночи. Он улыбался, слушая как потрескивают угли, и свистит между деревьями ветер. Парень блаженно вытянул ноги и принялся проговаривать в голове все то, что с ним случилось за день. Спать Бродяга лег сытым.

На второй день он признался себе, дело не в удаче, а в отсутствие навыков. Выследить крупную дичь у него не получилось, потому что для этого нужны знания, понимание повадков того, на кого охотишься. Остались надежды только на мелкую живность, кролика, например. Почему поймать кролика будет легче, Бродяга себя не спросил. Через час по лесу полетела ругань и крики разочарования. О чем он только думал. Подстрелить животное, которое в несколько раз меньше оленя или кабана, которое и следов-то никаких не оставляет после себя, да хотя бы просто найти его, оказалось нереальным. Как парень ни вглядывался в землю, в траву и под кусты в поиске, он ничего не видел. Бродяга вернулся домой расстроенным, но в голове снова грянул собственный голос: «не ныть! Все ошибаются, давай лучше что-нибудь придумаем». Парень кивнул сам себе и еще раз обыскал дом Мака. Ничего, что помогло бы поймать кролика. Но зато он нашел большую просыревшую оранжевую рубашку с коричневой заплаткой на животе. Бродяга пообещал себе, что как только Мак вернется, он обязательно спросит про нее. Парень с недоумением крутил в руках рубашку, когда в голове пронеслась мысль: «рядом с огородом лежит лопата!». Он вышел на улицу, содрал с огорода самый большой кочан капусты и, закинув на одно плечо лопату, а на другое яркую рубаху, пошел в лес. Идея заключалась в следующем: если найти место, где предположительно пробегают кролики, вырыть на их пути глубокую яму, замаскировать ее и в центре положить несколько листков капусты как приманку, то, возможно, один представитель ушастых попадется в нее. «Будь я кроликом, то где бы пробегал…». Бродяга искал глазами узкие тропинки. К вечеру в лесу появилось с десяток ям, обложенных сухими ветками и листвой. Над каждой ловушкой парень привязывал к дереву кусок рубашки как ориентир. Ссутуленный он возвращался домой - лопата на плече, обгрызенная капуста в руке, живот урчит, а ноги тащатся. Ночью пришлось снова жарить оленину.

На третий день после пробежки, пришла пора проверять ловушки. В груди разрасталось волнение. Бродяга насвистывал себе под нос, стараясь перебить мысли о хитрых и неуловимых кроликах. Это уже превратилось в дело принципа: вернуться к избе хоть с чем-то и перестать жить за счет Мака. Бродяга подошел к месту с первой ловушкой и издалека увидел, что капуста съедена, а настил из веток не провалился вниз. «Ладно, у меня еще девять по лесу накопано. Что-нибудь да поймается». Парень высматривал по веткам куски рубашки. Увидел еще один, кажется, это был рукав. Бродяга узнал его по кружевному манжету. Парень пробрался через кусты и стряхнул с головы листву. Сердце подскочило - яма открыта. Бродяга, мягко ставя ступню на траву, подходил ближе. Ловушка прямо перед ним. В самом низу, поджав уши и сжавшись в клубок, сидел коричневый пушистый кролик и стеклянными глазками таращился в землю. Бродяга сглотнул. Уши кролика тут же вздёрнулись, и он поднял голову к свету. Человек и животное встретились взглядами. «Живой», - подумал Бродяга. Парень опустился на колени, из ямы раздался визг. Кролик разжался как пружина, подпрыгнул, но, не долетев несколько сантиметров, упал обратно. Бродяга рухнул грудью на яму и просунул в нее руку. Кролик яростно стучал лапами по земле, метался от стенки к стенке, отскакивая от них боками. Ужасная клешня гналась за ним, хватала за спину и со страшным шумом месила воздух вокруг него. Наконец парень ухватился рукой мягкую лапу и потянул наверх. Животное неистово билось и брыкалось, кричало, словно маленький ребенок, пока его вытягивали на свет. Бродяга застыл в нерешительности. В его кулаке вниз головой болтался кролик. Парень накрыл голову животного ладонью, сжал ее со всех сил. Кролик заерзал и принялся царапать когтями руку человека. Бродяга резко проворачивает кисть. Сдавленный писк, легкий хруст, шерсть кролика вздыбливается, секундная судорога проносится по спине, выгибает её, и тело обвисает.

- Ты главное не бойся. Дашь слабину, животное только дольше промучается. Иди за мной, - отец вышел из сарая во двор, держа в руке мешок с поросенком внутри.

Витюшка, как его ласково называли родители, семенил сбоку, иногда поглядывая на мешок.

- Помнишь, что я тебе говорил?

- Да, отец, ставить нож посередине, между лопаток.

- Дальше?

- Ударить ладонью сверху по рукоятке и проткнуть сердце.

- Правильно. Резко и сильно, - сказал отец, крепко сжав плечо сына.

Семья Вити владела землей, на которой за несколько лет отец построил большой дом, несколько загонов для свиней и коров, курятник и два сарая. Все это огородили длинным крепким забором. Отец вытащил из мешка розового поросенка. Мальчик месяц назад дал ему имя «пузатик». Свинка брыкнулась и протяжно взвизгнула. Отец протянул сыну нож.

- Не жалей его. Мы делаем это, чтобы прокормить семью. Ты же хочешь, чтобы твоя мама, брат и сестра были сытыми?

- Сестра может и потерпеть, - буркнул мальчик.

- О ней ты должен заботиться в первую очередь, понял?

- Да, отец, понял.

Витюшка сжимал двумя руками нож и смотрел на поросенка. Отец положил Пузатика и прижал его голову коленом к земле.

- Меть вот сюда, - сказал он и указательным пальцем поставил точку между передними ногами свиньи, - давай.

Мальчик присел рядом с поросенком и направил нож ему в грудь. В голове крутились слова отца: «животное только дольше промучается». Витюшка боялся ошибиться, причинить лишнюю боль поросенку. Мальчик тыльной стороной дрожащей ладони вытер пот со лба.

- Не тяни. Чем дольше ждешь, тем сложнее. Втыкай нож, - повелительным тоном проговорил отец и сжал в кулаке передние копытца свиньи.

Витюшка не отрывал глаз от воображаемой точки на теле поросенка. Если попасть в нее, то протянется сердце. Мальчик выдохнул и поднес нож.

- Прицеливаешься и бьешь по рукоятке. Давай.

Пузатик вздрогнул, когда почувствовал острое касание кончика ножа. Витюшка сжал зубы. Он, морщась и отворачиваясь, занес кулак над рукояткой.

- Я не могу! - выдавил мальчик держа кулак над ножом.

- Я сказал, бей!

И Витюшка ударил. Поросенок закричал, забил ногами по воздуху, и мальчик от страха шарахнулся в сторону.

- Стой, не уходи! Ты все сделал правильно, молодец, - сказал отец и отпустил свинью, - пускай полежит на боку, чтобы кровь вытекла.

Витюшка видел, как Пузатик в конвульсиях дрыгает ногами. Визг поросенка резал уши, проникал в голову, но мальчик не отворачивался, морщился, скривив губы, но смотрел.

- Он уже не чувствует боли, - улыбнулся отец и потрепал сына по голове, - ты хорошо справился. Сегодня я тебе позволю попробовать поросенка первым.

Витюшка кисло улыбнулся.

- Я могу идти, отец?

- Нет, нам еще шерсть с него снимать. Горячая вода готова?

- Да, отец.

Поросенок затих. Он в последний раз вяло дернул задней ногой и замер с открытым ртом.

Бродяга сморгнул. Все это время он стоял рядом с ловушкой и держал в вытянутой руке тушку кролика. Парень медленно сел на траву. Мертвого кролика положил рядом. Внутри Бродяги ничего не перевернулось, не было вспышки в голове, и он не испытал восторга. Он просто вспомнил лицо отца и свое имя. Такое чувство, что это знание было с ним всегда, и оно просто вернулось на место. К нему вернулась важная часть воспоминаний, а парень не испытал облегчения, счастья. «Меня зовут Виктор. Витюшка», - прошептал он. Бродяга произнес свое имя еще раз только громче, а потом снова во весь голос. Виктор. Оно странно кувыркалось на языке. Витюшка. Почему у Бродяги было такое чувство, что имя звучало по-чужому, холодно. Да, без сомнений, так его звали до потери памяти, но теперь оно не вызывало в нем отклика. И отец. Первый родной человек, вернувшийся в его голову из темноты. Вероятно, он был убит в городе. Бродяга поморщился, словно ему прищемило ногу, и обхватил голову руками. Что ему теперь делать с воспоминаниями. Горевать об отце и семье, радоваться, что память начала восстанавливаться, бояться того, что еще забыто? Парень закрыл глаза и попытался представить отца. Он смотрел на его лицо, пробегался взглядом по рукам, груди, плечам и шее, цепляясь за каждую мелкую деталь его внешнего вида.

Бродяга открыл глаза. Подскочил на ноги, заметался из стороны в сторону, уже хотел уйти, но вовремя увидел пойманного кролика. Парень лихорадочно носился взглядом по округе, кусал губы и пытался сдержать ударивший в грудь страх. Он не понимал, что происходит, он не так себе все представлял, должно было быть по-другому. Подъем внутри, открытый от удивления рот, вытаращенные глаза и чувство шока. Но ничего такого не произошло. Радости не было, и грусти не было, был только сухой факт: к нему вернулся обрывок забытой жизни.

Мак шел по лесу, захваченный мыслями. Он думал о Бродяге, думал о том, можно ли еще исправить положение, как-то договориться, убедить его уйти. «Наверное, Курт прав. Я поигрался в святошу достаточно». Теперь охотник не видел другого выхода. Все перемешалось, прыгало перед глазами. Мысли шарахались в разные стороны и быстро сменялись одна на другую. Теперь охотник прокручивал в голове план убийства Балдора. Пытался найти неточности, слабые стороны и понять, что может пойти не так.

- Как твои ожоги? - крикнул Бродяга, увидев вышедшего из леса Мака.

- Нормально, - бросил в ответ Мак.

Охотник прошел в дом и замер. Что-то изменилось, предметы лежали не там, где им положено. И вдруг понял: на его территории произошла уборка. Мак закатил глаза и скинул сумку на пол. Охотник заглянул под кровать - старый наконечник стрелы, его Мак берег для кабана, не хотел тупить новый об твердую шкуру, тоже пропал. Теперь вещи разбежались по избе. Да, они лежали ровно и красиво, но не для Мака. Вещи открепились от предназначенного им места и растворились в пространстве.

- Бродяга, кто тебя просил убираться в доме? - прокричал из избы Мак.

- Я хотел помочь, думал тебе просто некогда заниматься уборкой, - удивленно ответил Бродяга.

- Хотел как лучше, а получилось как всегда, знаем.

- Слушай, Мак, откуда у тебя оранжевая рубашка с такими красивыми рукавами? - крикнул Бродяга с улицы.

Это был вопрос-оттяжка, обычная фраза, оттягивающая тяжелый разговор. Парень хотел поделиться с Маком воспоминаниями. Хотя Бродягу волновали не столько воспоминания, а сколько ответная реакция на них. Безэмоциональная, безразличная. Но он не знал, как охотник отреагирует. В прошлый раз ответом был холодный вгрызающийся взгляд.

Мак вскинул голову и уставился в стену перед собой. «Он нашел рубашку, засранец», - охотник быстрым шагом вышел наружу.

- Тебя это не касается, - охотник наклонил голову и немного поморщился, - в ней я женился на Кате. И, Бродяга, за каким таким делом ты полез в ящик с моей одеждой?

Бродяга. Эта «кличка» звучала привычнее, ближе. Витя, Виктор, Витюшка. Парень не чувствовал связи между настоящим именем и собой сегодняшним.

- Эй, я задал вопрос! - окликнул его охотник.

В ответ Бродяга поднял в воздух покромсанную тушку кролика. Охотник развел руками в немом вопросе.

- И что? - спросил он.

- Я использовал ее, как ориентир, чтобы не потерять ловушки из виду.

Мак оценивающе посмотрел на Бродягу. Провел правой ладонью по щеке и поморщился, когда под пальцами почувствовал клочковатую неровную бороду.

- Ты молодец, что сам додумался до такого. Мне эта рубашка все равно никогда не нравилась, - охотник упер руки в бока и несколько секунд думал, Бродяга следил за выражением его лица. Брови Мака сомкнулись, стянув кожу на лбу морщинами. А потом он посмотрел на парня тяжелым, отстраненным взглядом человека сдавшегося, посчитавшего, что другого выбора нет, - Курт дал мне новое лекарство, которое поможет вернуть тебе память, и…

Охотник замолчал.

- А вообще, забудь.

- Ты уверен? Это же лекарство…

- Я перепутал, ошибся, не те слова подобрал. Мы все эти дни много пили, и у меня в голове творится полный кавардак. Не обращай внимания. Нет никакого лекарства, - быстро забарабанил словами охотник, совсем позабыв о том, насколько неестественно его речь может выглядеть.

- Но Курт же… - начал Бродяга.

- Я сказал он мне ничего не давал, черт тебя подери! Что тут непонятного, а? - приподнял голос Мак, махнув рукой в сторону парня.

Мак замялся на месте, провел ладонью по лицу и устало закрыл глаза.

- Ну ладно, я пойду бороду подправлю, - произнес он намного тише и пошаркал в дом.

Парень нахмурился. «Видимо, последние три дня прошли для Мака не очень хорошо», - подумал он про себя и принялся надрезать кроличью шкуру.

- Я хотел поговорить с тобой. Со мной произошло кое-что в лесу. Я буду рад, если ты послушаешь, - с чувством похожее на смущение и нежелание погружать человека в собственные проблемы проговорил парень, - но это так, не очень важно, просто скажи, если будешь готов.

Мак оперся здоровой ладонью о дверной проем и оглянулся на Бродягу.

- Ты неправильно свежуешь кролика.

- А я думаю, почему шкура не снимается. Покажешь, как правильно?

И когда Мак недовольно сжимая губы взял из рук парня криво надрезанную тушку, из леса, шатаясь на подкашивающихся ногах вырвался Алеша. Мальчик задыхался. Лицо горело красным цветом, а мокрая от пота рубашка прилипала к телу.

- Дядя Мак… - Алеша захлебнулся и согнулся пополам, упершись руками в колени.

У него не получалось говорить, легкие самосжигались от недостатка воздуха. Мак молча протянул Бродяге нож и кролика. В глазах охотника мелькнуло волнение. Алеша махнул рукой туда, откуда прибежал:

- Там это…

- Лёша, что с Куртом, - казалось, что Мак голосом давал хлесткую пощечину мальчику, - говори!

- Курт сказал… бежать к вам. И передать, что пришел Балдор.

- Твою…

Охотник кинулся в дом, вихрем пронесся по комнате, дернулся и закрутился на месте, яростно озираясь.

- Бродяга, где мой чертов меч?! Куда ты его дел? - рявкнул охотник.

- Да у кровати он, в углу! Что происходит, Мак?

Мак выругался, схватил клинок и, дернув дверь, бросился в лес. «Мальчик такое расстояние пробежал бы за час, полтора. Слишком долго, слишком много времени прошло. Значит, когда я буду в поселении пройдет два с лишним часа в сумме. Что же за грань происходит в последнее время, держись, Курт», - слова метались в голове, пока Мак прорывался сквозь ветки, хлеставшие его по лицу.

Бродяга с недоумением следил за происходящим. Все случилось слишком быстро, парень не успел толком понять, что к чему, как Мак уже скрылся в лесу.

- Что случилось, Алеш? Почему Мак так нервно отреагировал?

- Тебя как зовут? - спросил мальчик, оттирая пот со лба.

Бродяга открыл было рот, но слова упали обратно. Что ответить? Мальчик молча смотрел на него и ждал ответа. Тогда парень сказал:

- Бродяга.

Алёша с серьезным видом пожал руку новому знакомому и принялся объяснять ситуацию.

- Сегодня утром к нам с мамой ввалился Балдор. Знаешь его? Ну огромный, прям очень большой! Ну ладно. Вот, орал, тряс маму за плечи, я немного перепугался, но только немного, я не трус. Только я оделся, он бросил меня себе на плечи и побежал. Вот. Оказывается, его брату на охоте медведь руку подрал. Учитель сильно переживал, хмурился страшно, я только успевал инструменты подавать. В итоге пришлось все равно ее отпиливать, но я этого уже не видел. Учитель выгнал меня на улицу, - Алеша рассказывал все сдержанно, но в особо эмоциональных моментах, его глаза округлялись, а голос подпрыгивал и немного пищал.

Мальчик плюхнулся на траву.

- А где все это время был Балдор? - спросил Бродяга, снова беря в руки кроличью тушку.

- Не знаю, учитель отправил его куда-то. Представляешь, он даже крикнул на этого громилу, чтобы тот убирался вон и не мешал операции. Это до того, как он руку начал пилить. Вот. А потом уже на улице учитель почему-то очень разволновался, взял меня за плечи и сказал бежать за дядей Маком. Да таким серьезным голосом. Это значит, что просьба очень важная, - мальчик посмотрел сначала на кролика, потом на Бродягу и сказал, - ты знаешь, что неправильно свежуешь кролика?

- Да знаю. Покажешь, как надо?

Алёша недовольно поджал губы, но все равно взял из рук парня нож и тушку.

- Вот смотри, надрезаешь здесь и здесь, - поучительным тоном начал мальчик, стараясь звучать как можно взрослее, - потом надрезаешь сухожилия на лапках. Ты смотришь?

Бродяга кивнул, а на самом деле в это время думал про отца и свое имя. Он отчетливо вспомнил свой дом, огород. Когда парень наощупь приближался к какому-то воспоминанию, то, приложив немного усилий, восстанавливал в памяти все, что было связано с их сараем или огородом. Память, словно скорлупа на вареном яйце: она сначала не сдирается, плотно пристает к яйцу так, что приходится колупать пальцами, отщипывать крохотные скорлупки, но в какой-то момент, ты подцепляешь её на новом месте, и скорлупа сходит сама целыми кусками. Так и с памятью. Несколько дней назад сколько Бродяга ни прикладывал усилий, все было бестолку. Дальше сцены с костром он не продвигался. Сейчас же он с легкостью вспомнил, что у его семьи было 12 коров и два бычка, примерно столько же больших толстых свиней и с два десятка куриц. Парень точно знал, что у него был старший брат и младшая сестренка. Сестренка ворчала, если мама заставляла ее работать на огороде. Бродяга, будучи еще Витюшкой, сильно напугал сестру, когда спрятался на огороде среди огромных кочанов капусты и резко выпрыгнул из них со звериным криком. Она верещала так, что спугнула Жулю, их собаку. А старший брат в это время обернулся и заулыбался.

- Ну, вот, понял? Второго кролика сам разденешь, мне возвращаться надо, - произнес Алеша с чувством выполненного долга и воткнул нож в тушку.

Бродяга вздрогнул и закивал, мол: «да, да, все понял, спасибо».

- Можно попить, а то очень во рту пересохло.

Парень прошел в дом и вынес мальчику кувшин. Пока Алёша жадно глотал воду, Бродяга сказал:

- Ты можешь объяснить, как пройти в поселение охотников?

- А зачем тебе? - спросил Алёша после глубокого вдоха.

- Я хочу проведать Мака с Куртом, вдруг им понадобится моя помощь.

- Так пошли со мной.

- Мне нужно закончить готовить, да и в доме дела есть, - Бродяга понимал, что пойти с мальчиком будет лучшим решением, но почему-то решил отказаться, - просто Мак не позвал меня с собой, значит я там буду лишним. Но если он не вернется к вечеру, то значит случилось что-то серьезно, и утром я пойду в поселение, проверить все ли в порядке. Что думаешь?

Алёша почесал затылок и запрокинул голову, смотря на Бродягу, мальчик был почти в половину меньше ростом.

- Думаю, правильно. Дядя Мак и учитель не пропадут, они смогут за себя постоять, не переживай за них. Но если решишь все-таки идти, то пройди немного левее в лес, - и мальчик показал рукой направление, - наткнешься на небольшой ручеек, вот по нему и иди, пока не доберешься до нас. Дорога долгая, но короткий путь я не смогу тебе объяснить. Ну, ладно, я пошел.

Алёша махнул рукой на прощание и легкой трусцой побежал к лесу. «Толковый паренёк», - подумал Бродяга. Он с долей презрения посмотрел на не освежёванного кролика, взял «чистого» и пошел в избу. Парень положил тушку на стол и стал глазами искать специи по полкам. В доме странно пахло, и парень не мог понять, откуда исходит едкий и режущий запах. Обнюхал все углы на кухне. Ничего, к тому же и специи не нашел. Значит Мак хранит их рядом с травами у входа в дом. Бродяга прошел в центральную комнату и тогда заметил, что рядом с кроватью стояла сумка охотника. Она завалилась на бок и из нее на пол сползли какие-то тряпки, а вместе с ними и глиняный горшочек. Парень принюхался. Вонь стала резче. Когда-то он уже сталкивался с этим запахом. Да, такое трудно забыть. Этот запах напоминал смесь чеснока, уксуса, перца и гнилой плоти. Если все это перемешать, оставить на несколько дней на подоконнике под солнцем, тогда получится тот самый запах. Бродяга поднял с земли горшочек. Покрутил в руках и ради интереса поднес его ближе к носу. Это был удар, прожигающий ноздри, волна кислоты, съедающая глотку и рот. Пальцы разжались сами собой, и смесь упала обратно на тряпки из сумки Мака. Бродяга вцепился ногтями себе в лицо, словно старался выковырять этот запах из себя. Парень шарахнулся назад, спиной врезался в полку, обвалил ее. В глазах вспыхнул красный свет, казалось, что в виски разом вошли раскаленные иглы, а нёбо треснуло и вдавилось в мозг снизу. Живот скрутило, и Бродягу подбросило волной боли. Он рухнул на пол. Глаза закатились за веки, рот раскрылся, а из горла выпал хрип удушья. Ноги уперлись в пол, поднимая таз бедра в воздух, и грудь выгнулась полукругом. Вспышка, в ушах звук ломающихся костей. И в этот момент к нему вернулось все. Этот запах… Запах яда, которым его травили. Это был яд! Бродяга провалился в темноту, она засосала его, затянула в себя, чтобы там показать все, что он так долго пытался вспомнить.

«ЛОЖЬ — ЭТО K7XP@A O8W0C [12 LKZ 0—1 {.§»

В городе у моря родился мальчик. Отец новорожденного устроил громкую пьянку c друзьями в честь такого события и пил, не просыхая, несколько дней. Семье срочно нужен помощник. Муж, жена и их старший сын с трудом справлялись с хозяйством. Поголовье скота росло, и чтобы за всем уследить отец все реже выходил в море на рыбалку, хотя иногда рыбу получалось выгодно продать.

Самого взрослого ребенка звали Александр, он был старше новорожденного Виктора на четыре года. В детстве Витюшка был настолько похож на брата, когда тот был в том же возрасте, что родители руками разводили. И такое бывает. Разновозрастные близнецы. Только характерами братья разошлись в разные стороны. Александр спокойный, рассудительный, лишних слов на ветер не бросает. Он редко улыбался. Считал, что настоящий мужчина должен мало разговаривать, и много делать. Как-то раз Александр даже поспорил с отцом, что промолчит неделю, тем самым увеличив свою производительность в хозяйстве. Если не тратить времени на разговоры, то можно сэкономить кучу времени. Витюшка, услышав, что задумал его старший брат, всеми и неправдами решил добиться от него хоть слова. Прыгал вокруг Александра, рассказывал анекдоты, в основном пошлые. Их мальчику по секрету вещали завсегдатаи кабаков и уличные жители, «свободные люди», как они сами себя называли. Витюшка осмотрительно не делился с семьей этими познаниями, но ради победы над братом, решил пустить в ход свое главное оружие: шутки про инвалидов. Александр реагировал на них странно: отвешивал младшему подзатыльник и прогонял в стойла, вычищать навоз. Виктор с раннего детства рос не таким, каким хотели его видеть родители. Его не интересовали животные, огород вызывал приступы отвращения, а рыбалка вводила в тоску. Мальчик начал пропадать на улицах городах. Завел дружбу с хулиганами, воровал, дрался, а в 12 лет он уже состоял в небольшой группировки. В нее входили в основном бездомные, дети без родителей и попрошайки.

С малых лет мальчики помогали родителям вести хозяйство, следили за животными, выходили в море с отцом на рыбалку. Братья росли. Виктор начал пропадать по вечерам и участвовать в драках. Мальчик все больше времени отдавал тренировкам. Он считал их единственно важным делом, тем, что поможет ему заявить о себе на улице. Его день состоял из тренировок, спаррингов и драк. На коров, свиней и огород он махнул рукой. Это было не для него, и как отец ни старался, он не мог вернуть парня на Виктор плохо управлялся с мечом. Он презирал это оружие и редко им пользовался. Улица уважала только кулаки, а те из ребят, кто приходил вооруженными на стычки, потом отлавливали и избивали толпой. Зато в кулачных боях ему не было равных, и часто мужики из бедных районов брали его с собой на битвы против соседей из более богатых. Александр же углубился в хозяйство, и пока его младший брат дрался и тренировался, он познавал медицину, травоведение и животноводство. Мальчик загибался над книгами, читал по ночам, свою комнату превратил в маленькую лабораторию, где смешивал растения, изучал лягушек и пытался понять, какие удобрения давали больший прирост урожая. Виктора любила улица. Александра за его умный и задумчивый взгляд любили богатые женщины. Его часто приглашали на праздники читать стихи и былины известных за морем авторов, а иногда и собственные.

Когда Виктору было 17, он попал в страшную передрягу, изменившую его до неузнаваемости. Уверенный в себе, неукротимый, гордый и свободолюбивый парень окончательно отгородился от семьи, замкнулся в себе, перестал улыбаться и разбрасываться анекдотами и пошлыми историями. Но самое страшное - он потерял уверенность. Сложности вызывали в нем приступы самокопания, жалости к себе. Когда приходилось решать проблемы, несвязанные с уличными разборками, Виктор находил любое оправдания для того, чтобы избежать их решения. В то же время он стал злее. В нем проявилась чрезмерная жестокость и стремление к насилию. Он неделями не появлялся дома, а дела бандитской группировки, в которой парень занял важное место, обрели угрожающий размах. Вот, что случилось…

…сырой после дождя лес обступил отряд из семи человек со всех сторон. Сквозь густую крону деревьев проглядывало пасмурное серое небо. Виктор опустил голову и посмотрел на идущего впереди него.

- Короче, в этот раз всё будет гладко! - гнусавым голосом прокричал шагающий перед парнем лохматый мужик.

Бандиты из города шли на очередную вылазку в поселение охотников. Заканчивалось лето, а вместе с ним и один из сезонов отстрела пушного зверя. Мужики собирались налететь на поселение ночью, забрать как можно больше мехов и сбежать обратно в город.

- Всегда всё было гладко, не знаю с чего ты боишься! Тем более теперь я иду с вами. Хочешь, пойдешь за мной, может, спокойнее будет - сказал, ухмыляясь Виктор, глядя в спину лохматого.

Между деревьями полетели короткие смешки.

- Смотри-ка, как пацан на тебя кидается, а, Лохматый! Чем ответишь? - с ухмылкой и едкой улыбкой прокричал один из бандитов.

- Во-первых, не ори, в лесах нынче неспокойно. Во-вторых, пацан еще глупый, самонадеянный, пускай огрызается.

Лохматый взглянул через плечо на Виктора и, проворчав что-то себе под нос, зашагал быстрее. Виктора взяли на вылазку впервые. Он до этого еще не появлялся в поселении охотников, орудовал только в городе. За заслуги и надежность парня позвали на дело помасштабнее. Это сулило уважение старших по шайке и небольшую долю от награбленного.

- Как думаешь, Витек, ты уделаешь молокососа с кузнечной улицы? - спросил один из мужиков.

- Конечно, что тут думать! Ты видел, как он перемещается? Вот именно, что никак. Стоит на месте, как столб, только голову прижимает к груди и лоб вперед выставляет. Да, крупный, да культяпками своими неплохо машет, но я бы быстро уложил. Только за счет скорости и выносливости, - крикнул в ответ Виктор и повел плечами, распрямляя спину.

- Ставлю на то, что тот помощник кузнеца рухнет через минуту! - провопил самый крайний из отряда, чутко прислушивающийся к разговору.

- Не орите вы, придурки, мы в лесу все-таки, - шикнул на говорящих Лохматый

- Да ты гонишь?! Какая минута! Сорок секунд, не больше. Ставку принимаешь? - выкрикнул еще один.

Виктор довольно улыбался. Ему нравилось, когда про него говорили. Сам-то он был уверен, что паренек, которого ставили ему в соперники, не протянет и полминуты.

- Да ты сам-то потянешь ставку? Когда ты в последний раз хоть кружку пива покупал за свой счет, дурень?

- Да время выдалось сложное, что ты гонишь на меня, с каждым такое бывало. Бедственное положение, будто сам богач с центральной улицы.

Остальные в отряде вступили в спор. Они шумели, толкались и подшучивали друг над другом, когда на них вылетела волчья стая. Звери вылетали из кустов неожиданно, молча. Мужиков охватила паника. Крики, стоны и отборная ругань смешались в воздухе. Все вокруг погрузилось в хаос. Звери появлялись из темноты один за другим. Ужасающи выставив клыки, они налетали на людей, перекусывали шеи и, задрав кровавые морды, бросались на выживших. За считанные секунды от отряда бандитов осталось три человека. Они даже не успели вытащить мечи. Кусты, трава и листья забрызгались кровью. Виктор в паническом припадке, не понимая, что происходит и жадно глотая ртом воздух, бросился к дереву. Вопль умирающих напарников, и понимание, что он ничем не может помочь, что он оказался неготов, оказался слишком самоуверенным. Перед ним возник волк. Зверь появился и прыгнув на Виктора разинул красную пасть. Парень среагировал, отклонился влево. Волк сомкнул зубы с холодным щелчком, оторвав кусок мяса с правого плеча человека. Виктор не заметил этого. Он с одного прыжка оказался на дерево. Парень лез все выше и выше. По щекам текли слезы, а в горле клокотал вопль. Сознание вернулось к нему, когда лезть дальше было некуда. Виктор сидел на самой верхней ветке, крепко обхватив ствол дерева руками и ногами. Он вжимался в него грудью, щекой, всем своим телом. Парень не хотел смотреть вниз. Он изо всех сил жмурился и стискивал зубы, не давая свободу слезам. Внизу волки жрали его друзей. Изголодавшиеся звери рвали их на части, растаскивая по земле оторванные конечности и перекрашивая траву в красный цвет.

Виктор сидел наверху до утра. Он не уснул ни на секунду. Перед глазами мелькали тела, ужасные черные волки и их ослепительно белые клыки. Парень дрожал от страха и холода. Несколько раз он хотел спуститься, но вид изувеченных тел бандитов загоняли его обратно. Хлесткий звук ломающихся костей, и объемный, напоминающий лопающийся канат, звук рвущихся мышц. Бульканье, когда волки набрасывались на кишки и желудок…

Виктор слез с дерева, когда солнце было в зените. Вокруг дерева были беспорядочно разбросаны изуродованные и обглоданные почти до костей тела. С этими людьми парень несколько часов назад разговаривал. Виктор бросился в город, не оглядываясь. Он боялся увидеть бегущих за собой волков.

Глава 14

Вечерело. Местность вокруг леса окрасилась в темно-оранжевые цвета заката, расползающегося по небу. Мак на бегу выхватил меч из ножен. С большого расстояния дом Курта казался маленькой коробочкой с кривоватой треугольной крышкой. Насколько охотник мог разобрать, снаружи никого не было. Дверь распахнута. Издалека не разглядеть, что внутри. Охотник сильнее сжал рукоять клинка. Мак за секунды изучил глазами местность. Он искал малейший намек на засаду. Скользнул опытным взглядом по кромке леса: любая неестественно согнутая ветка дерева или промявшийся куст служил бы знаком для охотника. Но птицы молчали, а значит в лесу никого, кто мог бы их спугнуть, не было. Когда до дома оставалось несколько сот метров, Мак пригнулся и побежал на полусогнутых.

Охотник прижался плечом к плетню. Бросил три быстрых взгляда по сторонам и перемахнул через него. Дверь в дом покосилась и теперь вяло поскрипывала, болтаясь на одной петле. Внутри все было забрызгано кровью. Пятна на полу, капли, стекающие по стенам вниз и прочерчивающие длинные красные полосы. Тишина. Челюсти Мака сжались. Охотник медленно вошел в дом, выставив меч перед собой.

В мутные окна влетали косые лучи света. Мак сделал несколько шагов по комнате. Вокруг царил хаос и бардак. Сорванные со стен полки, перевернутые ящики. Стол с воткнутым в него тесаком. Подошвы ботинок с хлюпаньем прилипали к деревянному полу и слегка скользили. Мак исподлобья осмотрелся. Никого. Он выпрямился, опустил оружие и заставил себя сказать, хотя сомневался, что получит ответ:

- Курт, ты здесь?

На кухне заскрипел стул, и из-за стенки раздался слабый голос:

- Я здесь, Мак.

Охотник бросился к другу. Лицо Курта никогда еще не было настолько бледным и безжизненным. Серая, почти такая же серая, как борода Мака. Под глазами синие круги. К груди лекарь прижимал забинтованную правую руку.

- Этот сукин сын отрубил мне кисть, - еле слышно прохрипел Курт, ему приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы двигать во рту разбухшим языком и разжимать спекшиеся губы, - воды.

Мак бросился на улицу. На остром углу крыши в прошлом году они с Куртом установили дождеотвод, теперь под ним всегда стояло ведро с водой. Охотник подхватил его на руки и, расплескивая воду во все стороны, потащил лекарю. Сначала, как слепой котенок, Курт ткнулся лицом в середину ведра. Вода попала в нос. Он начал делать неуверенные глотки, странно открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Лекарь отстранился от ведра. Мак широко раскрытыми глазами смотрел на него, а ушами ловил каждый его вздох или короткое слово.

- Я потерял много крови. Мне надо поспать. Помоги, - произнес Курт и протянул здоровую руку к Маку.

- Конечно.

Мак отставил ведро в сторону и перебросил руку Курта себе на плечи. Охотник провел лекаря к кровати и, когда тот лег, накрыл одеялом.

- Мы должны отомстить. Завтра же, - еле слышно прошептал Курт, и его рот страшно скривился от бессильной злости.

- Не волнуйся, дружище, завтра Балдор будет мертв, - голос охотник прозвучал глухо, с клокотанием.

Курт трясущейся левой рукой подтянул Мака за плечо и смотря ему в глаза прошипел:

- Не смей убивать его без меня, понял?

Мак кивнул.

- Выбрось кисть куда-нибудь. Не хочу ее видеть. Она под столом.

Мак перевел взгляд под стол. Посиневшая отрубленная кисть Курта валялась на полу, полусжав пальцы.

…

На следующее утро Курт приподнялся на кровати, отпихнул бросившегося к нему Мака и спустил ноги на пол. Сел, обвел дом закрывающимися от слабости глазами. Мебель стояла на своих местах, пол и стены вымыты. От вчерашней потасовки не осталось и следа. Лекарь посмотрел на руку. «Гадкий обрубок», - хотелось заплакать, прижаться к кому-нибудь, и рассказать, как ему обидно. Чтобы кто-то погладил по голове, успокоил и сказал, что все наладится. Лучше всего с подобной ролью справляется женщина. Но Курт был одинок. Он сцепил зубы и отвернулся. Лекарь мог поклясться, что до сих чувствовал пальцы на правой кисти, мог управлять ладонь.. Например, сейчас он сжал ее в кулак.

- Ты все подготовил? - охрипшим и дрожащим голосом спросил Курт.

- Веревка - есть. Ловушка - подготовлена. Яд - на столе.

Ночью, когда Мак убедился, что Курт крепко заснул и ему ничего не угрожает, охотник добрался до выбранного ими еще несколько дней назад места.

- Точно? Все сработает идеально?

- Да, Курт. Осталось только поговорить с Алёшей.

- Я хочу, чтобы Балдор страдал. Я хочу, чтобы эта тварь сдохла в муках. Чтобы корчилась, боялась и выла о помиловании.

- Так и будет, Курт. Посмотри на меня.

Лекарь поднял глаза на охотника. Его встретил холодный, жестокий взгляд человека. Глаза бесстрашные и все уже решившие смотрели на Курта. Когда в последнее время Мак думал о себе, то с болью признавался - лучше всего у него получалось убивать. С годами в нем развилась страсть к причинению боли. Видеть, как под твоими ногами в предсмертных агониях корчиться человек, чувствовать собственное превосходство над ним, потому что оказался сильнее и умнее. Охотнику это доставляло странное удовлетворение. Ему нравилось убивать. Мак никогда бы не подумал, что впоследствии это увлечение превратиться в кошмар. Что оно начнет разрушать охотника изнутри, сводить его с ума, лишит сна и подсадит на наркотики. Но сейчас Мак был готов вернуться. Он хотел одного - увидеть, как умирает Балдор.

- Уж поверь, все будет так, как мы этого хотим, - словами охотника можно было зацементировать стены.

По спине Курта побежали мурашки. Он боялся такого Мака. Этот взгляд. Если встречаешься с ним, то начинаешь молиться любым силам в надежде, что не ты причина его появления. Лекарь отвернулся со словами:

- Все вокруг пытается помешать нам. В самый последний момент жизнь выкидывает такое.

- У нас нет времени на болтовню, - сухо бросил Мак, - поднимайся, бери в руки яд и иди разговаривать с Алёшей. Я буду ждать тебе здесь.

Курт кивнул и встал. Ноги задрожали, на секунду в глазах потемнело, комната качнулась в сторону.

- Ты уверен, что справишься? Ты ужасно бледный, - с волнением в голосе произнес охотник.

- Это от потери крови, ничего страшного. Не думай обо мне, думай о деле.

Курт подошел к столу. В месте, куда вонзился нож, осталась трещина. Лекаря передернуло и, схватив горшочек с ядом, он вышел на свежий воздух.

Алёша жил в старом прогнившем доме. Его мама была пожилая ворчливая женщина, давно выжившая из ума. Мальчик старался лишний раз не нервировать ее, но все чаще она срывалась, кричала и заставляла его Курт подошел к их домику и услышал крики старухи.

- Ты мелкий хулиган! Кого я только вырастила, посмотри на себя…

Вместо двери у них была широкая доска. Ею просто закрывали проход в дом. Курт постучал костяшками пальцев по деревяшке.

- Алёша, ты тут? - с улицы крикнул Курт. Внутри послышалось ворчание и топот мальчишеских ног.

Сквозь щель между стеной и доской лекарь увидел, как мальчик вприпрыжку подскочил к выходу. Алёша отодвинул в сторону самодельную дверь и улыбкой приветствовал учителя.

- Куда ты собрался? Я не разрешала тебе выходить из дома! - визгливо завопила старуха из спальни.

- Да, учитель, что вы хотели? - радостно проговорил мальчик, заглянув в лицо Курту, и тут же помрачнел.

Алеша испугался и взволнованно перевел взгляд на перемотанную правую руку.

- Что с Вами, учитель?

- Пойдем со мной. Можно я возьму вашего сына на прогулку? - натужно крикнул Курт.

- Кто это? Курт, ты? Куда дел, мою козу, бес? - раздался в ответ старушечий крик.

- Да вы не обращайте внимание, у нее спина разболелась, вот и гундит с самого утра.

- Надо будет принести ей мазь, не забудь напомнить, - сказал Курт и кисло улыбнулся.

Алёша не поверил его улыбке. Учитель выглядел ужасно: впалые щеки, огромные синие пятна глазами и белые едва различимые губы. Курт из под полуопущенных век устало посмотрел на мальчика, внимательно его изучавшего.

- Каков твой диагноз? - лекарь постарался придать голосу строгости.

- Судя по всему у вас сильная кровопотеря. Это из-за… - не договорил мальчик, а только головой кивнул на руку учителя.

- Все верно, Алёша, - тихо произнес Курт и приобнял левой рукой мальчика за плечи. - Давай отойдем подальше, у меня к тебе важный разговор.

Алеша кивнул и уставился на учителя, показывая всем видом, что не упустит ни единого сказанного слова. Они прошли несколько метров в сторону, и Курт, оперевшись на мальчика, опустился на траву.

- Ты был отличным учеником, но сегодняшняя моя просьба не будет связана с нашими уроками. Ты все это время коса смотришь на мою руку. Смотри, смотри внимательней! - и с этими словами Курт поднял обрубок в воздух. - Это сделал Балдор, когда ты убежал. Этот ублюдок не просто нанес мне увечье, он убил во мне лекаря! Смотри, Алеша, и понимай, что он сделал с твоим учителем.

Мальчик опустил глаза, в нем закипала злость. Он закусил нижнюю губу. Плечи прерывисто поднимались и опускались, и наконец Алёша, сжав кулак, ударил им по земле. Курт остался доволен подобной реакцией.

- Лёш, ты готов мне помочь?

- Конечно, учитель! - воскликнул мальчик. - Скажите, что я должен сделать!

- Нужно, чтобы ты принес Марату, брату Балдора, мясной пирог.

- Зачем? - спросил Алёша и непонимающе нахмурился.

Курт задумался. Он пытался понять, стоит ли разговорить с мальчиком напрямую или лучше соврать о «начинке» пирога. Голова гудела и кружилась. Лекарь закрыл глаза и глубоко вдохнул холодный утренний воздух. Легче не стало. Мысли еле ворочались, поэтому Курт послал все к чертям, решив не усложнять. Оставалось надеяться, что Алёша не испугается

- Пирог будет отравлен, - сказал Курт и перевел стекленеющий взгляд на мальчика.

Алеша смотрел твердо. Ни одна лицевая мышца мальчика не дрогнула. Он кивнул.

- Да, учитель, я передам ему пирог, - мальчик выдержал паузу, - они должны ответить за то, что сделали с вами. Мне эти два брата всегда казались плохими.

- Я горжусь тобой.

- Мне нужно будет ему что-нибудь сказать? Как мне себя лучше повести?

- Скажи, что это знак примирения от Курта. Что я извиняюсь и хочу загладить вину, намекни, что пирог это не все. Как только мне полегчает, я ему лично принесу подарок подороже, - Курт говорил с закрытыми глазами, - главное, контролируй свое выражение лица. На нем не должно быть злобы, ты просто посыльный.

Алёша закивал. Беззвучно шевеля губами, повторил то, что должен был сказать. Вдруг он посмотрел на учителя и сказал:

- А если Марат откажется от пирога?

- Не откажется. У него сейчас должен появиться зверский аппетит, телу после обильной кровопотери нужно восстанавливать силы. К тому же мясной пирог его любимое блюдо. Этот ослина и дня не может без него протянуть.

- Откуда вы знаете это, учитель?

Курт вздохнул и по привычке растер синяки под глазами двумя руками. Когда правой части лица ничего не коснулось, лекарь с недоумением поднял к лицу правую кисть. Он не мог свыкнуться с мыслью, что теперь вместо здоровой руки, у него какое-то жалкое её подобие. Курт болезненно поморщился и отвернулся.

- Мы давно хотели… разобраться с ними. Поэтому следили за ними, собирали сплетни, истории о них, об их привычках. И вот одной из нелепых особенностей Марат оказалась сильнейшая любовь к мясным пирогам, - Курт скривил лицо, вспоминая братьев. - Бедному маленькому братику медведь погрыз предплечье. Кто же это может быть виноват? Возможно, Балдор, или сам Марат? Нет, что вы, виноват тот, кто, мать его, спас от заражения целую гребанную руку!

Курт осекся, поняв, что теряет над собой контроль. Он покосился на мальчика, молчаливо наблюдавшего за гневной тирадой учителя. Лекарь помассировал лоб и произнес:

- Вот это, - он вытащил из кармана штанов маленький горшочек с ядом, - передашь Пекарю. Лишних вопросов не задавай, он мой друг. Он скажет через сколько тебе надо будет вернуться за пирогом. Ты все понял?

- Да, учитель. Отдать яд Пекарю и забрать пирог. Вот. Потом отнести его Марату и сказать, что это подарок от вас, и вы надеетесь загладить свою вину.

Курт улыбнулся краешками бледных губ и с благодарностью посмотрел на Алёшу.

- Я знал, что ты меня не подведешь.

…

Мак и Курт готовились уходить из избы. Охотник собирал необходимые для успешной мести вещи. Лекарь, уперев затылок в шершавую стену, изредка приоткрывал глаза, чтобы посмотреть за действиями друга.

- Уверен, что не подведет? - забрасывая на плечо моток веревки, спросил Мак.

- Не должен, - уставшим голосом произнес Курт и заерзал на стуле. - Мне нужно что-то поесть, иначе я не дотяну.

- Уверен, что хочешь пойти?

- Даже не думай меня отговаривать. Я иду и точка, - рубанул голосом Курт, встал на трясущихся ногах и пошел на кухню.

- Значит нам надо выходить прямо сейчас, а то можем не успеть, - добавил Мак, проследив взглядом за походкой лекаря.

- Ты уверен, что Балдор знает об этом срезе через болото? Уверен, что он им воспользуется? Вот оно где! - последние слова Курт с наслаждением сказал себе под нос и взял со стола яблоко.

- Мы с ним как-то пробирались этим путем после охоты. Выходит гораздо быстрее, чем по лесу, огибая болото.

Курт в блаженстве закатил глаза. Он жадно надкусывал яблоко снова и снова, не успевая прожевывать.

- Вдруг он не захочет рисковать и выберет длинную дорогу? - спросил Курт после того, как сгрыз яблоко вместе с косточками, оставив только хвостик.

- А он будет торопиться?

На вопрос Мака Курт ехидно улыбнулся.

- Когда на его глазах из горла Марата будет фонтанировать кровь, думаю, Балдор захочет как можно скорее отомстить лучшему лекарю поселения, - с упоением закончил лекарь.

Мак согласно кивнул и еще раз обвел взглядом комнату, проверяя, что они с Куртом могли забыть.

- Где моя дубина? - спросил Мак.

- Та самая? - Курт замер на месте.

- Да, та самая. Разве сразу не понятно, что я имею в виду, - бросил Мак и посмотрел на лекаря.

- После того как ты спас паренька и спрятал дубину в моем доме, к ней никто не прикасался. Она стоит на том же месте.

Охотник кивнул, завернул в комнату, забитую старыми вещами, раскидал в стороны кучу мешком и достал дубину. Мак посмотрел на нее. Рука вспомнила до боли знакомый вес оружия. «Скольких я убил тобой?» - с болью подумал Мак. Длинная тяжелая дубина из обработанного дуба могла выдержать удар любой силы и не расколоться. Несколько лет назад охотник пришел к местному кузнецу и попросил вдобавок ко всему сковать верхнюю часть дубины стальным листом. Получилось устрашающе. Мак прицепил её к поясу.

Еще раз проверили собранные вещи. Веревка, короткое бревно, на котором может устоять взрослый человек, рыболовная леска, колышки.

- Закинь к себе в сумку еще это, - Курт протянул Маку несколько кусков вяленого мяса, завернутых в ткань, и как только он это сказал, из его рта вылетели несколько кусочков хлеба.

Курт вышел из избы, смотря перед собой пустым напряженным взглядом. Если он не крутил головой и не переводил глаза с предмета на предмет, то тошнота накатывала реже. Мак поправил на поясе верное оружие, закинул тяжелую сумку на плечо и вышел на улицу. Снаружи сияло солнце.

…

Алёша остановился перед домом Балдора и Марата. «Что если дверь откроет Балдор? Что мне тогда ему сказать? И учитель не объяснил, что тогда делать…». Сердце бешено колотилось. Мальчик держал в дрожащих руках огромный, уже «приправленный» мясной пирог и старался не думать о плохом. Он выдохнул. Алеша протянул кулак к двери и постучался. Внутри было тихо. Мальчик нахмурился и постучал громче. Ответа не последовало. Разочарование перемешанное со злобой подпрыгнуло к горлу. Все сломалось, их просто нет дома, и теперь план учителя не состоится. Алёша постучал еще раз.

- Да иду я! - выкрикнул Марат с дальней части дома, - надеюсь ты, гость, разбудил меня не зря.

Голос нарастал по мере приближения Марата. Он становился все громче. Мальчик начинал считать, сколько охотник еще сделает шагов. Пять… Три. Алёша побледнел. Мысли сбились. Он не мог сосредоточиться. Один. И тут мальчик понял, что забыл слова, которые должен был сказать. Возмутительно скрипнула распахивающаяся дверь. Марат скалой вырос в проходе. Он был немного меньше старшего брата ростом и не обладал исполинским телосложением. Узкие плечи, сухие тугие мышцы рук, обычная человеческая шея, а не бычья, как у Балдора. Марат стоял, опираясь на костыль, и мутным, полупьяным от усталости взглядом смотрел на мальчика.

- Ты чего тут делаешь, Алёш? - бросил Марат.

Алёша вздрогнул и запинающимся голосом начал говорить:

- Я тут принес… пирог. Это благодарность. Вот, - и приподнял в руках мясной пирог, привлекая внимание Марата.

- Какая еще благодарность? О чем ты? Это я должен его благодарить.

Мальчик сосредоточился, потушил в себе нарастающую злость и уверенно сказал:

- Марат, Курт попросил передать тебе твой любимый мясной пирог в знак примирения. Учитель чувствует себя очень плохо из-за того, что не смог тебе помочь и…

- Да ладно тебе, Алеша, именно из-за этого он чувствует себя плохо. Курт сейчас небось валяется пластом в кровати, как я сейчас, и представляет, как двигается его отрубленная кисть, - с этими словами Марат наклонил голову, раскрыв глаза так, будто пытается залезть к мальчику в душу.

- И… он надеется загладить свою вину. Курт хочет верить, что ты простишь его, и между вами не будет вражды.

- Он надеется загладить вину с помощью мясного пирога? - с насмешкой в голосе произнес Марат.

Хоть младший брат Балдора и старался выглядеть разозленным и незаинтересованным, он с голодной жадностью поглядывал на пирог.

- Его Левша готовил?

Алёша радостно кивнул. Появилась надежда, что Марат не откажется от пирога.

- Учитель просил передать, что как только поправится, он сделает для тебя более весомый подарок, - прощебетал мальчик и протянул Марату пирог.

«Бери же, бери!» - повторял про себя Алёша.

- Правда, Курт очень волнуется за тебя. Вот. Ты бы видел его глаза, когда он просил меня передать пирог. Это очень мало, я понимаю, но… - Алёша выдержал паузу.

Он приготовился сделать голос вкрадчивым, сострадательным и даже назидательным. Мальчик вспомнил, как мама обычно наклоняла голову, смотрела на него ласковыми глазами и говорила: «но ты же хороший мальчик, старайся. Я не многого от тебя прошу, Алёшенька. Но это хоть что-то». Алёша посмотрел на Марата щенячьими глазками и произнес:

- Не злитесь, дядя Марат, это самое малое, что может сделать для вас Курт. Но это хоть что-то.

Нельзя сказать, что речь Алёши возымела действие. Марат просто был жутко голодным, поэтому он взял здоровой рукой угощение. Мальчик чуть ли не откланялся и уже было развернулся, чтобы уйти, как Марат сказал.

- Алёш, передай Курту, что я все понимаю. Не он виноват в том, что я потерял руку. Он, пытаясь спасти её, провел операцию идеально. Я уверен в этом. Если бы не твой учитель, пришлось бы резать по плечо. А так я потерял только кисть.

Алёша удивленно поднял брови.

- Так вы не злитесь на учителя?

- А с чего ты взял, что я злюсь? - спросил Марат и с усталостью вздохнул, - не сравнивай меня с братом. Он поступил неосмотрительно, со злости. Короче как обычно. Если и говорить о виноватых, то первый на очереди как раз Балдор. Но это, разумеется, Курту передавать не надо.

- Я понял вас, дядя Марат, - с какой-то горечью произнес Алёша и посмотрел на мясной пирог.

Мальчик молчал. Он не мог забрать подарок, как и не мог предупредить Марата. Алёша обещал учителю. Неспроста же Курт решил отомстить и младшему брату Балдора, значит есть причина. Мальчик хотел верить в это, хоть Марат и показался ему хорошим.

- Ну давай, Леша, мне надо ложиться.

- До свидания, дядя Марата, - тихо произнес мальчик.

Балдор вернулся с утренней охоты. Он зашел в дом, ступая по деревянному полу монолитными ногами. На плече исполин нес застреленного оленя. В избе было настолько просторно, что по ней, не мешая друг другу, могли передвигаться сразу пять Балдоров. По центру жилища стояла каменная печь, тут же была столовая. Мебель была только дубовой. Все, что было сделано из другой древесины просто не выдерживало и ломалось: хоть в избе места хватало, Балдор всегда умудрялся что-нибудь задеть плечом, снести полку, сбить ящик. Но чаще всего причиной поломки оказывались многочисленные приступы ярости, когда он колотил по столам кулаком, пинал ногой скамьи и стулья.

- Здорово, брат! Как ты себя чувствуешь?

- Ты не думал, что я могу спать? Чего орешь на весь дом, - слабым голосом возмутился Марат с кровати.

- Не борогозь, я пришел, оленя принес, - выделив «я», басом прогремел Балдор, и стащил с себя сапоги.

Он пребывал в приподнятом настроении, часто поглядывал на младшего брата. Балдор улыбался, шутил, говорил про оленя, а когда его рассказ зашел о том, как он лихо «отчекрыжил» Курту кисть, Марат сухо посмотрел на него и проговорил.

- Зря ты тогда это сделал.

- Не понял, - Балдор, склоненный к туше оленя, выпрямился и повернулся к Марату, - то есть как зря? Ты че несешь, из-за него ты руку потерял, очнись.

- Если бы не Курт, обрубок на моей руке начинался бы не на кисти, а на плече.

- Ты че сегодня такой нервный? Смотри ещё подпрыгни на кровати. Этот лекаришко специально отрубил тебе кисть, в качестве мести.

- Кому он хотел отомстить? - из последних сил выкрикнул Марат.

- Мне, конечно. Ты же мой брат, вот Курт через тебя и решил насолить мне.

- Разумеется, все сходится на тебе любимом, ты у нас пуп земли, - Марат закрыл глаза ладонью. - Есть ему дело до тебя. Чего же он тебе не отрезал руку?

- Послушай: ему, а в особенности Маку, доверять нельзя. Это опасные люди, гнилые, ядовитые. Вот он кажется тебе порядочным лекарем, а на самом деле

- Не учи меня Балдор, не тебе это делать, - голос Марат звучал намного слабее.

- Ты чё пасть разеваешь? - грозно и тягуче проговорил Балдор, поворачиваясь к брату и сжимая гигантские кулаки, - я знаю, что говорю. А ты слушай да помалкивай!

Балдор вылетел на улицу, за копыто протащив по комнате мертвого оленя. Марат приподнял голову, увидел густую полосу крови на полу и закатил глаза. «Ничего не меняется», - подумал младший брат.

- Как твое самочувствие? - через полчаса спросил Балдор, вернувшись с улицы.

- Не очень. Хуже стало, голова сильно кружится, и живот сводит.

- Как это понять «сводит»?

- Волнами накатывает. То все хорошо, то как будто ножом кишки протыкает.

- Погоди, а это что…

Балдор подошел к столу.

- Откуда это у тебя? - с волнением в голосе спросил он.

Громила взял двумя пальцами тарелку с наполовину съеденным мясным пирогом. Марат поморщился и перевернулся набок.

- Какая тебе разница?

- Кто принес тебе этот пирог? - голос Балдора вздрогнул, охотник медленно повернул лицо к младшему брату, - Марат, посмотри на меня. Твою же…

Лицо Марата покрылось красными пятнами, в уголках рта появилась желтоватая пена.

- Со мной все в порядке, - заплетающимся языком произнес Марат.

- Откуда у тебя пирог? Отвечай, мать твою!

- Алёша принес, сказал, что Курт передал, - Марат произнес это с закрытыми глазами и спешно перевернулся на другой бок, - во рту странный привкус…

- Курт, - Балдор сказал имя лекаря медленно, по буквам и застыл на месте.

Балдор перевел растерянный и испуганный взгляд на младшего брата. Он не хотел верить, но в голове тут же вспыхнуло: «Курт». Оцепенение спало, когда Марат подскочил в кровати, схватившись за живот. Он замер на мгновение. Балдор сделал шаг. Марат вытянул шею, будто пытался проглотить большой комок, застрявший в горле.

- Что-то я себя чувствую как-то паршиво, чего такое со мной-то, - полупьяные буквы вылетели из онемевшего рта.

Балдор моргнул. Молчание. Марат поднял лицо к брату. Пауза. Тугая сцепка взглядом. Марат ничего не видел. Он дрожащей рукой дотронулся до живота. Балдор шагнул еще раз. И тут Марата будто ударили в спину. Он лихорадочно вздрогнул, согнулся пополам в жутком спазме и закричал. По телу пролетела волна судороги.

- Марат…

В эту секунду из горла Марата донеся гортанный всхлип, толчок в грудь, живот втягивается, спина сгибается дугой, и он рыгает. На пол с плеском выливается волна крови. Балдор в ужасе отпрыгивает назад. Марат, щурясь и всхлипывая, выхаркивает из себя кровь.

- Мне больно, - сквозь слезы пропищал он.

- Я, я… не знаю, что… - с этими словами Балдор подсел к брату и схватил его за плечи.

Марат сжимается, истошно кричит, и из его рта вырывается новая волна крови. Она облила грудь Балдора, обрызгала стены. Балдор с контуженным видом легонько толкнул брата в плечо.

- Эй, малой.

Марат не ответил. Он сидел, уронив голову на грудь. Балдор медленно приподнял его голову за подбородок. Голова не удержалась, запрокинулась назад, и тело Марата начало падать. Оно упало на кровать, спина невысоко отскочила от матраса и плюхнулась обратно. Балдора обуял страх, выбив из головы мысли. На секунду он ослеп, глаза закрыло черной стеной. Он вскочил на ноги. Шарахнулся в сторону. Ударил себя по голове и сжал волосы в кулаке. Взгляд расплылся. Желтые пятна. Кровь на полу. Тело Марата на кровати. Балдор рванул к брату, остановился, развернулся, заметался из стороны в сторону, снося все на своем пути. Он орал страшно и надрывисто. Ему было больно. В голове одно имя: «Курт». Балдор выбил кулаком дверь и бросился к болоту.

«ЛОЖЬ — ЭТО ЛУЧШЕЕ СРЕДСТВО LKZ 0—1 {.§»

Ближе к ночи в тесную избушку на отшибе города набилось с десяток мужиков. Пропотевшие от духоты наемники курили цигарки и молчали. Табачный дым заполнил комнату огромным серым облаком. Две тусклые масляные лампы, две лавочки и пачка бандитов. Всем неудобно. Все чихают и матерятся.

- Откройте кто-нибудь окно, дышать нечем, - сказал Башка и нервно развернулся к сидящему рядом с ним, - подвинь задницу, Кривой! Етить, че прижался?

- Да куда мне двигаться, тут и так места нет, - огрызнулся Кривой, толкнув соседа плечом.

- Не могли найти домишко попросторней, мы зажаты тут, как по утрам переселенцы в повозках. Какого черта! - из дальнего угла подал голос бандит, которого не было видно за толстым слоем дыма.

- Ты-то как раз и пастух в прошлом, так что заткнись!

Шум вырос разом. Напряжение, державшее мужиков, поспешило вырваться наружу. Голоса становились громче, а слова острее. Виктор поднялся с лавочки, стоявшей у стены, и вышел в центр комнаты.

- Так, мужики, закрывайте пасти, начинаем серьезный разговор.

Орава нехотя затихла, и девять бандитов повернули головы к говорящему. Виктор прошелся взглядом по каждому.

- Вроде, все на месте. Народ, вы в курсе, о чем базар пойдет, или надо начинать сначала?

- Тут как бы все свои, все посвященные, Витюх, вещай давай, а то так на свежий воздух хочется, я вспрел весь, - взмолился Башка.

В избе распахнули окна, и из нее серыми полосами на улицу потянулся дым. Виктор прокрутил в голове слова. Он подбирал их с самого утра.

- Мы слишком долго занимались всякой мелочью: обворовывали прохожих, грабили лавки и… - Виктор запнулся и забегал глазами по лицам в поисках нужного человека, - вот ты, Кривой, с чего в общак банды обычно башляешь?

- С украденных кошельков, - с некоторой застенчивостью произнес Кривой.

- Вот. Это же хрень собачья, которая ни разу не приносит навара, а при этом каждого могут повязать, и с концами, верно говорю?

Наемники закивали. Виктор продолжал:

- Нам давно пора расширяться, браться за серьезные дела, - он выдержал паузу, никто не перебивал

Сквозь пелену табачного дыма в говорящего впивались глаза изголодавшихся и отчаявшихся головорезов, грабителей и насильников.

- И мы получили свой шанс! Дайте мне карту.

В центр комнаты притаранили стол, на нем расстелили измятый и наполовину скисший кусок пергамента. Наемники сгрудились вокруг него. Виктор ткнул пальцем:

- Здесь, на краю горного массива, отделяющего город от поселения охотников, находится рудник.

В комнате раздалось многочисленное одобрительное сопение и угуканье. Мужики, нахмурившись, смотрели то на карту, то на Виктора.

- От него к городу в сопровождении конвоя на повозках перевозят железную руду, уголь, бронзу, короче все, что удается выдолбить из горы. До этого нас было слишком мало, никто особо друг друга не знал, так что идти на такое дело никто бы не решился. Но сейчас у нас получилось сколотить неплохую банду.

- Пятерых мы правда потеряли, - с грустью вставил слово Кривой.

- Мы их достанем, не переживай, с тюремщиками почти наладился разговор. Разживемся добром и выдернем парней оттуда, - рубанул голосом Виктор, слегка пристукнув кулаком по столу, - для этого нам и нужно это дело.

- Как мы это сделаем, у них там сопровождение такое, что мама не горюй. Куда нам десяткой лезть? - раздался охрипший от табака голос одного бандита.

- Послезавтра повозка будет одна, и всего три охранника и два кучера. Спасибо Башке за наводку, - сказал Виктор и кивнул Башке.

- А что повезут?

- Около сотни килограмм необработанного железа, которое мы потом раскидаем по кузницам наших друзей. Они его раскуют, поставят свои маркировки, и тогда никто не дознается, откуда взялось это железо, - ответил Башка, просовываясь между мужиками, чтобы быть поближе к карте, - поедут они вот по этой тропинке, потом между скалами и наконец спустятся с левого склона горы.

- Ты-то откуда это все знаешь? - настороженно спросил наполовину лысый наемник.

- И почему они вдруг решили пустить одну телегу, а не как обычно конвой? - добавил другой с ноткой подозрения в голосе.

- У Башки друг работает на руднике, он отвечает за транспортировку грузов, - перекрыл разом начавшийся гул Виктор.

- Ты за него слово не держи, пускай сам глаголет, - Кривой стрельнул взглядом в Виктора и повернулся к Башке, - ну, кто нашептал про одну телегу?

Башка немного раздвинул руками сгрудившуюся массу наемников и, не моргая, обратился к Кривому.

- Один из купцов распорядился в срочном порядке отправить ему немного сырья. Видимо, какая-то сделка важная между ними там назревает, ну или он захотел обделать дом железом, я откуда знаю. Мне известно только одно, черт подери - практически незащищенная повозка с железом, после продажи которого мы сможем жить припеваючи с месяц, выедет с рудника послезавтра, до остального мне дела нет, - Башка последнюю часть своего монолога произнес быстро и на одном дыхании, покраснев в лице. - А если ты сомневаешься во мне, олух, то предложи дело получше.

Кривой вздернул подбородок и шагнул к Башке, сжав кулаки. Между ними тут же появилось несколько мужиков.

- Да что с тобой такое, Кривой! Мы собираемся на самое выгодное дело за всю историю банды, а ты ерепенишься. Успокойся, шаг назад и дыши носом! - прокричал Виктор, оперевшись ладонями на стол.

- Да я задрался уже дышать этим вашим дымом, сил нет!

Наемники потихоньку успокоились, и снова все внимание было обращено к карте. Теперь их глаза смотрели по-другому: с жадностью, с особым блеском, вспыхнувшим во взгляде любого бандита с улицы, когда перед ним появлялась прибыльная халтура. Разговор длился еще час, изредка прерываемый выходом на улицу на «подышать». Виктор загнал банду в дом в последний раз:

- Итак, все порешали. Долю каждого определили. Всех все устраивает, драться никто больше не полезет? - в ответ на его слова полетели ухмылки и короткие смешки. - О времени и месте тоже договорились. И если кто-то из вас, сволочей, снова придет с самодельной заточкой заместо нормального ножа или меча, я, мать вашу, морды лично буду бить. На этот раз мы идем на крупное дело!

Глава 15

Мак лежал на животе в густой траве под кустом и привязывал конец лески к кусту.

- Мак, поторопись, он скоро должен быть здесь, - сдавленно произнес Курт, согнувшись пополам от усталости.

Черты лица лекаря вытянулись, обострились, как у больных смертельным заболеванием. Его покрасневшие глаза то и дело закрывались, но Курт тут же вскидывал голову и щепал себя за щеку. После седьмого щепка он перестал ее чувствовать. Мак дернул подушечкой пальца туго натянутую леску. Она хлопнула, отпружинила и быстро забилась. Охотник коротко кивнул и поднялся, стряхивая с себя землю.

- Мак, ты успеваешь? - Курт привалился к стволу дерева и из последних сил держал себя в сознании.

- Все идет, как надо. Если ты чувствуешь, что не выдерживаешь, то уйди вглубь леса. Когда все закончится, я тебя найду, - бросил Мак, в это же время рассматривая леску, натянутую поперек тропинки.

«Вроде, не видно», - подумал он. Пока они шли, охотник старательно натер леску листьями и травой, чтобы она окрасилась в зеленый цвет.

- Нет, я остаюсь, - Курт пытался придать голосу силу, он сам хотел убедить себя, что справится и не упадет без сознания.

- Тогда замолчи и жуй мясо, - Мак оглянулся на друга. - Ты отвратительно выглядишь.

- Это из-за потери крови, а вот ты просто страшный, и вообще…

Следующие слова Мак уже не слушал. Он сосредоточился и осмотрел место встречи с Балдором. Леску, приводившую в работу ловушку после того, как ее зацепляют ногой, пришлось привязывать уже днем. Охотник не хотел рисковать, так как ночью привести механизм в действие мог пробегающий мимо кролик или другое лесное животное. Мак перешагнул её и, раздвигая перед собой густые кусты и низко склоненные ветки деревьев, направился осматривать самодельный арбалет.

Как только заканчивалось болото, местность немного приподнималась над тиной и вязкой грязью, и растительность вставала перед идущим огромной зеленой стеной. Лучше всего разрослись кустарники и мхи. Кустарники торчали из влажной земли настолько близко друг к другу, что пройти через них, а тем более что-нибудь разглядеть среди них, было крайне сложным занятием. Через огромное болото была одно дорога. О ней знали только те, кому хотя бы раз удавалось пройти ее. Путь по кочкам и едва заметным ориентирам был один, и выводил он прямо на тонкую тропинку. Таким образом Мак и Курт были уверены, в каком месте встречать Балдора.

Мак наклонился над арбалетом. В высоту оружие доходило охотнику до колен, а в длину почти равнялось половине человеческого роста. Арбалет был сделан следующим образом: его основой было бревно, во всю длину которого охотник выточил идеально гладкий желоб. В желоб укладывалась палка с железным наконечником. Она должна была выстрелить с огромной силой, выталкиваемая прочной и толстой тетивой из свиных сухожилий. Она в свою очередь привязывалась к изогнутому плечу арбалета. А нитка нужна была для того, чтобы в нужный момент можно было сорвать опоры-колышки, вкопанные в землю под углом и удерживающие снаряд в желобе. Нога цепляется за нитку, нитка вытягивает колышки, они падают, копье вылетает… Мак прищурился и мысленно проследил взглядом траекторию снаряда.

- Курт, встань вон туда, - крикнул охотник, показывая пальцем точку на узкой тропинке.

Курт, шатаясь и сутулясь, побрел к месту, где спина Балдора будет проткнута снарядом из арбалета.

- Так?

- Да… - задумчиво произнес Мак.

Он сидел на корточках в конце бревна и, прищурив один глаз, представлял, как из желоба выстреливает копье, пролетает, раздирая листву кустов, и впивается между лопаток Балдора.

- Ты же установил его с расчетом на двухметровый рост этого кабана, ведь так?

- Разумеется.

Мак уперся ногой в закругленные плечи арбалета и потянул тетиву на себя. Свиные сухожилия затрещали, впились в пальцы, разрезая кожу. Охотник распрямил ноги, напряг спину и всем корпусом откинулся назад. Произвольно сжались зубы. Мак зарычал. Плечи вздулись, мышцы рук горели. Еще сантиметр, и тетива ляжет на опоры.

- Тебе помочь? - из-за куста выглянула серое лицо Курта.

Мак бросил на него многозначительный взгляд. Рывок, охотник довернул корпус в бок, оттягивая окостеневшие от напряжения руки к груди. Хлопок. Деревянные колышки дрогнули, глубже вошли в землю и затряслись. Тетива захрустела. Мак не дышал.

- Устояла, - наконец вымолвил он и аккуратно слез с бревна. - Ну-ка, Курт, глянь, арбалет не видно?

Лекарь всматривался в толщу растений, веток и листьев, но в итоге сказал:

- Нет, я ничего не вижу. Слишком много зелени перед ним.

Мак кивнул и зашагал ровно по прямой линии от кончика копья. Он руками раздвигал траву и ветки, по пути срубая наиболее толстые и крепкие.

- Так лучше. Хоть листвы и стало поменьше, но зато теперь ничто не должно помешать копью пролететь сквозь, - сказал Мак и разгладил бороду.

«Так и не подровнял», - с раздражением подумал он. Они уселись в траве в метре от растяжки и стали ждать. Курт прожевал кусок вяленого мяса и с усилием протолкнул его в горле.

- Давай еще раз повторим план, - произнес лекарь, переходя на шепот, - на всякий случай.

- Балдор пробивается через болото, хлюпает, топает ботинками, в общем издает громкие звуки. Как только мы это слышим, я становлюсь перед леской.

- Все-таки сам решил сорвать ее? - спросил Курт и лег спиной на влажную траву.

- Так надежнее. Я смогу запустить арбалет точно в тот момент, когда Балдор окажется в нужном месте. Дальше, - Мак задумался, обводя глазами лежащие перед ним дубину, моток веревки и бревно, - копье выстреливает, продирается сквозь ветки, попадает ему в спину…

- Ты уверен, что оно не отклонится в сторону? - перебил его Курт.

- Уверен. Выстрел будет слишком сильный. Так или иначе копье не промажет. Не перебивай меня, - бросил охотник через плечо. - Балдор теряет сознание, мы вдвоем оттаскиваем его к тому огромному дереву, привязываем к шее петлю, поднимаем и ставим на тонкое палено. Затем приводим Балдора в чувство, и как только он приходит в себя, поднимаем его на веревке, чтобы не вырвался.

- А дальше я, смотря ему в глаза, выбиваю у него из под ног последнюю опору, - прошипел Курт, скривив губы.

- Так оно и будет.

Они замолчали и стали ждать. Охотник вслушивался в шорохи леса. Несколько минут подряд их давила тишина и неизвестность. Вдруг до Мака донеслись едва различимые похлюпывания на болоте. Сердце подпрыгнуло.

- Это он? - впившись глазами в охотника, прошептал Курт.

Мак молча вышел из засады. Перешагнул через зеленую леску и поставил пятки так, чтобы до нее оставалось несколько сантиметров. Охотник расправил плечи. В животе поднялась тошнота. У Мака тряслись руки. Он сильнее сжал рукоять дубины.

Балдор, тяжело дыша, выдернул сапог из болота и перелез на сухую землю. Он вспоминал вопль младшего брата, кровяной фонтан из его рта. Добрый Марат, так легко поверил в доброту. Она раннего детства был мягкотелым. Балдор вцепился в волосы. Из его горла вырвался отчаянный крик.

- Они ответят! Не сомневайся, братишка, они ответят!

Балдор бешено крутанулся на месте, заметил тропинку и широченными шагами ворвался в лес. Мак выдохнул. «Сейчас появится». Они встретились. Безумные глаза исполина, вопящие от гнева и боли, вонзились в охотника. Балдор на секунду растерялся.

- Я и не сомневался, что это твоих рук дело, - дрожащими от бешенства губами прошипел он.

- А ты не смог это предотвратить, - выбросил в ответ Мак.

- Тварь! Заткни свою гнилую пасть! - проорал Балдор и шагнул к охотнику. - Ты сдохнешь прямо сейчас, даю слово.

- Ты без оружия.

Громила ухмыльнулся, дернув головой. Их разделяли несколько десятков метров. Мак открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но Балдор срывается с места. Он несется, словно буйвол. Ветки и кусты разлетаются в стороны под ударами тяжелых кулаков. Мак отставляет правую ногу, нащупывает леску. Истошный мат изо рта Балдора. Слабое «рви!» Курта. Адреналин бьет в голову. Земля вздрагивает перед глазами. Быстро сменяющиеся кадры. «Давай, еще один шаг!» - кричит голос в голове. Охотник подцепляет сапогом леску и толкает ее. Тихий щелчок. Опоры отпускают тетиву. Хруст веток, свист. Белым коршуном со сверкающим клювом из ниоткуда вырывается копье. С чавкающим звуком вгрызается в плечо Балдора. Удивление в глазах. Его на бегу отклоняет в сторону, и он валится с грохотом в кусты.

- Получило… - кричит Курт, но голос обрывается на середине.

Мак моргает. Пьяным взглядом смотрит на поднимающееся с земли тело. Балдор, закусив в кровь губу, отталкивает себя руками вверх, становится на колени и тянется к копью, торчащему из левого плеча. Охотник выхватывает дубину. Прыжками настигает Балдора и с длинного замаха бьет ею по голове. Раздается глухой звон. Голова исполина откидывается назад, все тело начинает падать, но он вовремя подставляет руку.

- Давай еще! - истошно вопит Курт.

Мак замахивается снова, высоко поднимая дубину. Но Балдор, опережая его, бьет охотника в живот. Удар отбрасывает Мака назад. Балдор медленно поднимается, дотягивается рукой до копья. Замирает на секунду. Под рубашкой вздуваются мышцы. Копьё с хрустом вырывается из плеча, вытягивая за собой шмат мяса. Мак подскакивает на ноги. «Как ты еще стоишь», - проносится в голове мысль.

Охотник оценивает расстояние между ними. Балдор делает неуверенный шаг навстречу. Мак бросается вперед. К нему вылетает огромный кулак. Охотник убирает голову, толкается ногами, разворачивая корпус, и следом летит дубина. Она врезается железной пластиной в лицо исполина. Глухой удар. Балдор покачивается. Мак сокращает дистанцию и, отклоняясь, бьет по колену. Нога страшно выгибается, колено раскалывается с хрустом. Удушливый крик. Огромное тело кренится, падает на бок. Мак успевает вскинуть руки с дубиной и наотмашь засадить в лоб Балдору, пока тот падает. И еще раз. По лесу разносится звериный вопль. Мак набрасывается на Балдора. Перед глазами люди. Охотник забивает их точно так же, одного за другим. Кто-то хрипит на земле, чья-то голова раскалывается быстрее обычного, а кто-то сдается и начинает плакать. Железная пластина ударяется Балдору в грудь, разламывая ребро. Мак видит, как когда-то размозжил ребра старику. Оружие опускается на живот. Сгибается пополам бандит, выхаркивая струю крови. Мак приставляет конец дубины в дыру от копья на разорванном плече и вдавливает его грудью. Слева подбегает Курт и обхватывает охотника руками.

- Хватит, Мак, прекрати! Он нужен нам живым!

- Отойди нахер!

Мак сбрасывает с себя Курта, подступает к телу Балдора, поднимается на носки, одновременно с этим занося дубину высоко в воздух.

- Контрольный в голову, - ненормальным голосом ревет охотник.

Тугой глуховатый стук. Бродяга пластом падает на землю, беспомощно хватаясь за затылок. Плечо Балдора сминается и вылетает из сустава. В последний момент охотник изменил направление удара, потому что понял, что он может оказаться смертельным.

Глаза Мака горели огнем. По лицу струился пот, а грудь высоко подкидывала легкие. Охотник отошел в сторону, словно оглушенный, и опустился на колени.

- Не волнуйся, он жив, - произнес Мак в ответ на оголтелый взгляд Курта.

Балдор лежал на спине и со свистящим хрипом дышал. Правая часть груди вдавилась внутрь, будто сырой глиняный горшок ударили кулаком в бок. Мак бросил безразличный взгляд на тело позади него.

- Говорил же отомстим, - отрывисто произнес Мак и поднялся с колен.

Мак и Курт перекинули верёвку через толстую ветку дерева, нашли в кустах бревно и поставили его на то место, где собирались повесить Балдора. Охотник затянул на шее громилы петлю.

- Ты тяни за веревку, а я буду поднимать его с земли, - прокряхтел Мак и взял Балдора подмышки.

Когда прибывающего без сознания еле как установили ровно на земле, словно столб, охотник испытующе заглянул тому в лицо.

- И как нам его разбудить? - прощебетал Курт, то оглядываясь на Мака, то на Балдора.

- Может, хватит уже, давай просто вздернем его и с концами, - сбивчиво говорит Мак задыхающимся голосом, пытаясь удержать сто килограммовое тело в вертикальном положении.

- Ты удовлетворил свою жажду мести, а я нет! Я хочу рассмеяться ему в лицо и увидеть, как он напоследок разозлиться, - глаза лекаря лихорадочно блестели, а руки прерывисто вздрагивали.

- Курт, ты знаешь, мне плевать на него, - и глазами показал на Балдора, - но его будет слишком трудно привести в чувства.

- Нет, держи его. Я буду будить.

Охотник выругался, прижался к Балдору и перевел вес его тела на себя, обхватив его грудь руками. Голова с перекошенным носом и съехавшей упала на плечо охотнику.

- Он не проснется, - произнес Мак.

- Замолчи и держи, - резанул голосом Курт и отмахнулся.

Мак удивленно глянул на лекаря. Тот прыгал вокруг Балдора наподобие шамана, колотил исполина по щекам, матерился и все орал про необходимую месть. И вот когда охотник уже хотел гаркнуть на лекаря и сказать, что повешение состоится прямо сейчас, послышался стон Балдора. Курт победоносно закричал и залепил исполину еще одну хлесткую пощечину.

- Да не очнется он от новых ударов, как ты не понимаешь! - вскрикнул Мак, оборачиваясь к другу.

- Не лезь, тебе говорят! - наотмашь сказал Курт.

- Слушай, ты перегибаешь палку, это я…

- Тихо!

Балдор, практически лежавший на Маке, открыл глаза.

- Думаешь… я, - слова булькали во рту Балдора, а за ними из края губы выливалась красная слюна.

Курт бросился к веревке и изо всех сил рванул ненавистное тело вверх. Узел уперся тому в кадык, разрезая кожу, и шея исполина потянулась назад. Мак в это же время поставил ногу Балдора на бревно и побежал помогать Курту тянуть тело вверх. Вдвоем они рывками приподняли Балдора от земли на такую высоту, чтобы ему едва хватало воздуха, а стоять на бревне получалось только кончиками пальцев. Веревку обвязали вокруг дерева и закрепили узлом.

- Балдор! Балдор, ты меня слышишь? Очнись! - прокричал Курт в лицо исполину.

Тот вздрогнул и с трудом открыл глаза. Он долго смотрел на лекаря пустым и холодным взглядом.

- Смейся… - Балдор приподнялся на носках повыше, чтобы узел на шее немного ослаб, глубоко вдохнул ртом воздух и сплюнул сгусток крови вниз, - радуйся. Ты убил моего брата, а мог бы ограничиться мною. Зачем ты отравил Марата?

Веревка натянулась струной и заскрипела.

- Чтобы выманить тебя сюда, - сказал Курт с лукавой улыбкой на лице.

- Ты врешь, - голос Балдора задрожал в груди, - вы могли убить меня в любом другом месте. Пустить стрелу в затылок и делов. Вон, он бы точно не промазал.

Балдор перевел мутный взгляд на охотника.

- Курт, ты просто гнилая мстительная сука. А ты, Мак, - Балдор отдельно выделил имя охотника, очерчивая каждый звук разбитыми губами, - ты всегда был хорошим охотником за это я тебя уважаю. Но все равно я бы убил тебя, когда подвернулась возможность, редкостный ты ублюдок.

Мак кивнул, соглашаясь с каждым его словом. Громила закрыл глаза и заставил себя взять под контроль мимику лица. Он не хотел, чтобы эти двое видели его злость. Балдор не доставит им такого удовольствия.

- Теперь вешайте, мне все равно. Мольбы, злости от меня не дождетесь. Я потерял брата и был убит выстрелом в спину. На остальное плевать.

- Это тебе за мою руку! - крикнул Курт, но Балдор уже закрыл глаза и не отреагировал, - ты слышишь, ты сдох, как и твой брат!

Мак поморщился и оглянулся на лекаря, пытаясь понять, что тот несет. Губы Балдора дрогнули, зло скривились, ноздри раздулись и засопели.

- Балдор, ты будешь стоять на этом бревне еще целый день, ты будешь мучиться, пока не начнешь молить меня о пощаде.

- Да кто ты вообще такой, - не выдержал Мак, осадив Курта, - он свою ношу донес. Дольше я растягивать этот цирк не дам.

Мак подошел вплотную к Балдору, поднял голову, чтобы заглянуть тому в глаза, и сказал:

- Бывай, охотник, ты достойно принял смерть.

Балдор открыл один глаз:

- Бывай, охотник.

Мак толкнул бревно ногой. Ботинки Балдора скользнули по воздуху. На бычьей шее вздулись вены. Кожа набухла, лицо превратилось в сине-красный шар. Подвешенное тело конвульсивно задергалось. Балдор прохрипел, и из его рта вывалился тугой язык с желтым налетом, а глаза закатились за веки. Курт заулыбался, обнажая зубы. Мак наблюдал за смертью Балдора, не позволив ни одной мышце на лице дрогнуть. Охотник с уважением смотрел на этого огромного человека. Мышцы на шее порвались, веревка изогнула позвонки, и раздался тихий хруст. Голова Балдора дрогнула и обвисла. Еще минуту скрипела ветка, а листва на ней, раскачиваемая тяжелым висельником, шелестела в воздухе.

«ЛОЖЬ — ЭТО ЛУЧШЕЕ СРЕДСТВО ДЛЯ ДРУЖБЫ»

- Больше половины наших взяли, - сдавленно произнес Виктор, обхватив голову ладонями, - все пошло не так… Гребаная повозка!

Он сидел ночью в комнате, затушив лампы и свечи. Когда глаза привыкли к темноте, Виктор разглядел мрачное лицо Башки, стоявшего напротив.

- Ты не виноват, мы не могли знать, что они устроят облаву, и в повозке не окажется железа, - произнес бандит.

- О, разумеется, я не виноват. Только сейчас из нашей банды на свободе остались трое, включая меня и тебя. А так, да, все, мать твою, просто отлично!

Виктор вскочил и принялся расхаживать по комнате. Вдруг он резко остановился и развернулся лицом к Башке, сказав:

- Мне надо пропасть на несколько дней, залечь на дно. Подождать, пока в городе все уляжется.

- Где будешь прятаться?

- Сегодня же ночью уйду в горы, отсижусь там денек, а дальше через поле и в леса. Пробуду там с неделю, наверное, - произнес Виктор и уселся на стул, закинув ногу на ногу, - у меня нет выбора. Надо сваливать как можно дальше отсюда. А ты, Башка, что будешь делать?

- Попрошу друзей спрятать у себя в погребе на несколько дней.

Они замолчали. Каждый думал о своем. Наконец Виктор со злостью ударил по рядом стоявшему столу.

- Твари! Ну ничего, как только вернусь с лесов, мы с тобой начнем парней по одному вытаскивать из тюряги.

- Да, Витюх, так и будет.

Через час Виктор забросил походную сумку на спину, поправил ремни и пожал руку Башке.

- Не пропадай, дружище. Все еще будет, - произнес Виктор и перебежками пересек улицу.

Когда он пропал из виду, Башка тихо произнес:

- Да, дружище, все еще будет.

Липовый бандит вытащил из-за пазухи цигарку, расправил её пальцами и закурил от уличного факела. Он задержал дым в легких, с наслаждением выдохнул и добавил:

- В лес говоришь идешь. Ну что же, в лес так в лес.

…

Вечером третьего дня с момента побега из города Виктор вышел из леса. Он не мог долго находиться в лесу. Ему начинало казаться, что со всех сторон за ним следят голодные волчьи глаза. Виктор остановился рядом с одиноким клёном, выросшим в отдалении от всех остальных деревьев, и окинул взглядом широкое поле и синие горы.

- Вот и я остался один, клён, - произнес Виктор, подойдя ближе к дереву.

Он погладил шершавую кору и под широкими ветвями. Виктор вздохнул, с грустью представив город у моря. Детство, улицу, драки, вступление в банду, ребят. Дела шли так хорошо, и вот все рухнуло. Виктор закрыл лицо руками и просто выкинул воспоминания из головы. Хотелось все забыть, как страшный сон. «Из-за меня они теперь в тюрьме. Я их подбил на это дело, а защитить не смог. Не смог обнаружить крысу, сдавшую нас». Воспоминания причиняли боль. На Викторе висели испуганные взгляды парней. Когда на отряд со склона горы посыпались городские стражники, каждый бандит, ожидая помощи или спасительного приказа, оглянулся на Виктора. А он промолчал, растерялся, полез в драку со стражниками вместо того, чтобы выводить отряд из западни. Половину схватили на месте, остальные бросились в бега. Виктор поморщился и надавил пальцами на глаза. На секунду картины из памяти пропали, сменившись разноцветными бликами. Но спустя несколько секунд появились горы, банда, пустая повозка, хаос и крики о предательстве.

- Найти тебя оказалось слишком просто, - с безразличным тоном произнес охотник.

Виктор подпрыгнул на месте от неожиданности.

- Ты кто? Ближе не подходи! - парень вскочил с земли и обнажил меч.

Охотник закрыл глаза и откинул голову назад.

- Парень, знал бы ты, как я устал от этого дерьма. От этих убийств, заказов, идиотских условий, - охотник снял с пояса дубину, обитую стальным листом.

- Слушай, дед, я понятия не имею, кто ты, и что тебе от меня надо, но давай просто поговорим. Уверен, у нас получится все уладить.

Виктор уперся спиной в ствол дерева.

- Ну давай поговорим, - согласился охотник и вздохнул.

- Зачем ты пришел?

- Чтобы убить тебя.

- Кто заказал меня?

- Ты и сам догадываешься.

- Василь Васильевич?

Охотник кивнул. Виктор нахмурился. Это какая-то ошибка. Откуда Васильевич мог узнать о том, где он будет находиться. «Башка», - вспыхнуло в голове единственное имя.

- Гребаный толстопуз.

- Он мне тоже не нравится, - добавил Мак и посмотрел на Виктора твердым изучающим взглядом, - можно я задам вопрос?

- Тебе разве не все равно?

- Василич еще никогда не был так зол. Так что ты такое натворил, что он решил отловить твою банду, а тебя самого заказать мне?

Виктор выпрямился и опустил меч. Он решил разговаривать с охотником напрямую.

- Моя банда неплохо наворовала за последние несколько месяцев. А недавно мы хотели ограбить повозку с железом, - Виктор нахмурился и после паузы продолжил. - Только все пошло не по плану. А что тебя удивляет? Я слишком молод, чтобы ты меня убил?

- И это тоже. Больше меня смутили условия, которые выдвинул Василич.

- И что же потребовал этот напыщенный торгаш?

- Чтобы я тебя напоил ядом после того, как изобью дубиной.

Наступила тишина. Виктор качнул головой, кивнул и произнес:

- Вот как. И ты собираешься выполнить все в точности, как он тебе и приказал? - парень с вызовом посмотрел на охотника.

Тот сдержанно наклонил голову. Этот жест означал «да».

- Слушай, зачем ты выполняешь его поручения? Давай договоримся, - с этими словами Виктор показательно засунул меч в ножны, - пожалуйста, старик.

- Парень, давай без этого. Думаешь, твоя просьба что-то изменит? Мы с ним договорились, а я человек слова и профессионал.

- Тебе разве не стало еще тошно от того, скольких ты убил? - Виктор тянул время, пока лихорадочно пытался придумать, как избежать драки.

Он слышал про этого охотника. Его дубина, обитая железом, пугала всех до жути.

- Посмотри мне в глаза. Думаешь, меня еще что-то волнует в этой жизни? Просто в этот раз я дал себе обещание, что ты будешь моим последним заказом.

- Так зачем давать какие-то обещания о последнем разе? Всегда за «последним» появится «самый последний», а потом «самый-самый!

Охотник облокотился на дубину и почесал седую бороду.

- Не пытайся, ты меня не переубедишь.

- Много предложили за мою голову? - голос Виктора становился громче.

- Допустим, да.

- Да это чушь! Кто я такой, чтобы богатому купцу вообще задумываться обо мне?

Охотник пожал плечами.

- Ладно, парень, - охотник поднял дубину, - и, наверное, извини.

- Да погоди ты, я жить хочу.

Но охотник уже начал стремительно приближаться. Виктор выхватил меч из ножен. Парень приготовился, выдохнул. Все произошло слишком быстро. Охотник прыжком сократил расстояние и с короткого замаха ударил дубиной, метясь по кисти Виктора, державшей клинок. Виктор напряг плечи, толкнулся ногами и рубанул со всех сил клинком. Дубина и меч со звоном отскочили друг от друга. Он тут же на подшаге оказался у охотника перед носом и выбросил свободный кулак ему в подбородок. Тот попытался уклониться, но удар получился слишком неожиданным. Охотник качнулся и отпрянул назад. Они сошлись. Парень с каждым разом отбивал летящую в него дубину, отпрыгивал или уклонялся. Когда охотник снова замахнулся, Виктор понял, что это его шанс. Он отчаянно бросился вперед, надеясь проткнуть живот охотнику, но в самый последний момент старик отпрыгнул в сторону. Замах оказался ложным. В груди похолодело. Парень почувствовал приближающееся к его голове оружие. И зажмурился. Острая боль, яркая вспышка. Виктор лежит на траве, пытается подняться, успевает увернуться от очередного удара. Замахивается мечом, но охотник выбивает у него оружие из рук. Парень отводит плечо и вкладывается в правый хук. Кулак глухо врезается в висок охотнику. В ответ пинок в живот. Парень сгибается и понимает, что проиграл. Виктор поворачивается спиной к охотнику, цепляется за траву пальцами, выталкивая себя вперед и пытаясь убежать. Звонкий удар. Дубина отскакивает от черепа, и Виктор пластом валится на землю, беспомощно хватаясь за затылок. Пустота. Огромный пробел в памяти. Он чувствует, как шею сдавливает чужая рука. Над ним чей-то голос:

- Пей. Нет смысла сопротивляться.

Виктор на секунду открыл глаза. Охотник сидел на нем, придавив к земле. Парень увидел коричневый горшочек и зеленую жидкость. Обожгло язык и горло.

Финал

Бродяга очнулся на кровати. Лучи солнца падали на лицо и кололи глаза. Парень сморщился и рывком поднялся. Он не помнил, сколько дней прошло с того дня, когда прибежал Алёша. Жажда сушила рот. Бродяга жадно схватил наполовину пустой кувшин с водой, выпил за несколько глотков и с грохотом поставил обратно на стол. Рукавом оттер мокрое лицо. «Значит, вот каким я был раньше. Вором и грабителем». Бродяга растеряно обернулся. Это не укладывалось в голове. Почему-то его воспоминания о бандитской жизни показались ему такими глупыми, бесполезными. «И что мне теперь делать? Смириться, что раньше жил, обманывая и убивая людей». И тут осознание прострелило голову. «Прямо, как Мак». Бродяга сжал кулаки и порывисто осмотрелся. «Нет, я никакой не Виктор. Я не обманщик и не убийца. Я не такой, как… Мак». Парень смотрел перед собой широко раскрытыми глазами. «Не знал меня, говоришь. Нашел меня под деревом, говоришь. Ну, ничего, мы с тобой многое обсудим, Мак». Бродяга рванул крышку погреба, спрыгнул в сырость и холод. Из темноты на свет появился меч. Дверь дома отлетела в стену и Бродяга сорвался на бег. В голове крутились слова Алёши: «найди ручей, а дальше иди просто по течению». Парень сцепил зубы от злости, как только представил лицо охотника. Что будет в его глазах? Страх, растерянность, удивление? Бродяга хотел узнать это как можно скорее, поэтому он, словно гончая, рывками выталкивая туловище вперед, мчался по лесу.

Деревья поредели, и вдалеке появились первые дома. Бродяга не обращал внимания на усталость. Мышцы горели, готовые разорваться от натуги, а легким не хватало воздуха, но парень нещадно гнал себя вперед. Он представлял Мака, как тот будет оправдываться и объясняться за свое вранье. Бродяга начал задыхаться, усталость душила и заливала потом глаза. Что охотник вообще устроил, для чего была нужна вся эта клоунада. Парень сморщился и громко закричал, когда вспомнил, как был благодарен Маку, как называл его другом и спасителем и чувствовал бесконечную привязанность. Знал бы он с самого начала, что потерял память по вине того самого «спасителя». Из ближайшего дома удивленно высунулась старуха.

- Как найти Мака?! - на бегу рявкнул Бродяга.

Мак и Курт вернулись в дом. Лекарь обессиленный рухнул на кровать. Охотник зашел в комнату, набитую разным барахлом. Он нашел глазами самый заваленный мешками угол и запихнул дубину между ними. Мак набросал сверху все, что попалось под руку, желая спрятать оружие так, чтобы больше никогда его не увидеть.

- Что будем делать дальше? - спросил уставшим голосом Курт, когда Мак вернулся в центральную комнату.

- Завтра соберем мужиков на разговор.

Курт кивнул и закрыл глаза. Как вдруг с улицы раздался крик.

- Мак!

Бродяга стоял напротив дома, широко расставив ноги. Он быстро и отрывисто дышал.

- Мак, ты тут?! - еще раз завопил Бродяга и плотнее взялся за рукоять меча.

- Какого черта… - произнес Курт, вскинув голову с подушки, - это кто?

Мак медленно развернулся лицом к двери. Уставшими слезившимися из-за недосыпа глазами посмотрел себе под ноги. Через некоторое время он тихо произнес:

- Это Бродяга. И к нему вернулась память.

Лекарь начал подниматься с кровати, но Мак его одернул:

- Не лезь не в свое дело, оставайся в доме. Я поговорю с ним сам, - произнес охотник и толкнул дверь.

Зрачки Бродяги сузились и он по-волчьи, исподлобья посмотрел на вышедшего Мака.

- Ну здорóво, Мак, - дрожащим, идущим из груди голосом проговорил парень. Он выделил каждое слово, а имя охотника буквально вытолкнул языком изо рта.

- Здорóво, Бродяга.

- Догадался, что произошло?

- Догадался, - охотник говорил голосом эмоционально истощенного человека.

Мак старался выглядеть как можно сдержаннее, лишний раз не дергаться и не провоцировать Бродягу. Руки охотник держал на виду. Парень сделал шаг навстречу, тряхнув в воздухе мечом.

- Где твоя дубина, охотник?

- Я завалил ее хламом в этом доме.

- О, отказался от своего прошлого. Стало спокойнее?

- Слушай, мне жаль, что так вышло, что пришлось напасть на тебя тогда…

- Напоить ядом, избить до такой степени, что я ходил без памяти почти полмесяца. Не стесняйся, мать твою, говори как есть, - Бродяга покраснел, его губы дрожали, а рука постоянно перебирала рукоять меча.

- Я сожалею!

- Все это время ты лгал мне, притворялся другом! Бляха… Я ничего не понимаю, - Бродяга развернулся на месте и прижал ко лбу кулаки.

Но тут он резко встряхнулся, расправил плечи и заходил из стороны в сторону, не отводя взгляда от Мака. Парень был похож на волка, закрытого в клетке.

- Виктор…

- Я мать твою, Бродяга! Виктора ты убил в тот день, - рыкнул парень и ткнул пальцем в сторону охотника, - ты понимаешь, что сейчас я не могу вернуться, не могу найти себя прежнего. Да и не хочу. У меня нет чувства…

Бродяга отрывистым шагами ходил перед Маком, пытаясь подобрать слова.

- Нет чувства полноценности. Я человек, которому прочитали сказку и сказали, что это про меня, понимаешь? Я не могу выплакаться из-за смерти родителей, сестры и брата. Знаешь почему? - Бродяга остановился и вытянул лицо к охотнику, - потому что не верю, что они были в реальной жизни. Они просто остались воспоминанием, к которому я никогда не прикасался. Вот, что ты сделал.

- Бродяга, - Мак поднял раскрытые ладони перед собой и как можно спокойнее произнес, - успокойся, давай поговорим.

- Да о чем мне с тобой разговаривать! Даже не рыпайся, - рубанул голосом Бродяга и направил меч в грудь охотнику, когда тот попытался подойти поближе.

Они стояли друг напротив друга. Мак уже посчитал расстояние: шесть шагов. Достаточно, чтобы успеть увернуться от удара.

- Что ты мне можешь сказать, а? Как ты зачем-то спас меня? На старости лет взыграла совесть или что? Стало жалко меня? Что ты хочешь мне рассказать, Мак? Может, как хотел снова отравить? - лицо Бродяги скривилось от отвращения. - Я нашел яд, Мак, который ты принес с собой.

Охотник только хотел заговорить…

- О да, это так благородно с твоей стороны! В последний момент передумать травить меня. Великодушное тебе спасибо, - Бродяга поклонился, а потом резко выставил меч, острием вперед и шагнул в сторону Мака, закричав. - Так скажи мне, охотник, почему я не должен тебя убивать?

«Потому что не сможешь», - мысль сама проскочила в голове охотника. Но вслух он сказал:

- Я хотел все исправить, спасти тебя, потому что понял, что не могу больше убивать людей.

- Тогда надо было отпустить меня и не нападать в первый раз!

- Я хотел все исправить! Чтобы хотя бы ты уцелел! - не выдержал Мак и надрывно прокричал.

Бродяга закрутил головой.

- Как же ты врешь, как же ты стелишь, Мак.

- Да, я не отрицаю, что в какой-то степени пытался искупить все свои прошлые грехи твоим спасением.

Бродяга взорвался истеричным смехом.

- Сначала избил до полусмерти, а потом решил вылечить, чтобы отмазаться от прошлых грехов. Удобно, что сказать.

- Да послушай же меня. Я признаю, что поступил неправильно. Но я хотел все наладить, хотел помочь тебе, вернуть тебя в город к твоим родным.

- Нахрена ты меня тренировал? Решил поиграть в заботливого отца? Наставника? Отвечай, давай! - истошно крикнул Бродяга, его глаза горели, каждая мышца лица была напряжена.

- Тренировал для того, чтобы понять, насколько хорошо в тебе сохранились боевые навыки. Насколько ты готов справиться с людьми Васильевича.

Бродяга скривился.

- Хочешь другой вариант озвучу, истинный? Ты проверял, какой отпор я могу тебе дать, если что-то пойдет не по плану, и память вернется ко мне слишком рано, - сдавленно произнес Бродяга, широко раскрытыми глазами вглядываясь в лицо охотника. - Решил перестраховаться.

- Нет, Бродяга, это не так.

- А все эти подыгрывания? Ты нагло притворялся человеком не при делах, человеком, который ничего не знает! - Бродяга громко дышал, раздувая ноздри.

- Я надеялся, что ты никогда не сможешь вспомнить все до конца. Да, я знаю, что это глупо, но послушай. Я не хотел думать о дне, когда к тебе вернется память. Отсрочивал его и убеждал себя, что он не настанет. Поэтому и вел себя, как человек, который не знает правду.

Бродяга испепеляющим взглядом буравил Мака.

- Ты врал мне! Вместе со мной искал причину. «Для сотрясения симптомы странные». «Тебя отравили!» - говорил ты. Ну ты и сволочь, Мак. Ты смотрел мне в глаза и уверенно продолжал врать. Ты видел, как меня разрывает изнутри, как я переживаю из-за потери всего, что у меня было. Что ты чувствовал, о чем думал, а?

Мак вздохнул.

- Мне было больно за тебя…

- Тебе было больно за себя самого, мудень! Ты жалел себя, потому что не знал как дальше быть.

- Мне было по-настоящему больно за тебя, услышь же ты! Я ведь привык к тебе, тоже открылся тебе.

- О, рассказал историю про жену и свое прошлое, как бы мне не охренеть от такой открытости!

Мак нахмурился и подбоченился.

- А как ты рассказывал, что тратил на меня время и силы, что вот, парень, будь благодарен, что я решил тебе помочь. Прекрати ныть и стонать! Двуликая ты мразь!

Бродяга направился к Маку, с каждым шагом выше поднимая меч. Охотник тут же приставным шагом сместился в сторону. Парень пытался сократить расстояние между ними, но Мак постоянно менял положение. Так они прошли полкруга. Бродяга оказался спиной к дому Курта, а Мак на том месте, где до этого стоял парень.

- Без дубины ты не такой храбрый?

- Не в этом дело, Бродяга. Я не хочу драться с тобой.

- У тебя нет другого выбора. Я считал тебя другом, ты был самым близким для меня человеком!

- И я тебя считал другом, и до сих пор считаю! Опусти меч, Бродяга, у меня есть предложение. Просто выслушай! Мы с охотниками начнем восстанавливать сожженный город. Давай с нами. Ты сможешь начать новую жизнь, обзавестись домом, - Мак знаком остановил Бродягу, намеревающегося что-то злобно крикнуть, и добавил, - а когда через год к нам приплывет галеон, ты сможешь уплыть в другой город.

- Ты думаешь, я соглашусь жить рядом с человеком, сначала чуть меня не убившим, а потом на протяжении полумесяца вравшим мне и выдающим себя за белую овечку? Ты серьезно думаешь, что я оставлю тебя без наказания? Прощу тебя, кинусь обнимать, а потом посмотрю и скажу: «все хорошо, Мак, давай забудем все дерьмо и продолжим жить мирно!» Слышь, охотник, а ты не спятил? - Бродяга кричал, надрывал голос, он брызгал злостью, выбрасывал из себя все, что накопилось, весь гнев, всю обиду.

Пока Бродяга орал за его спиной неслышно открылась дверь.

- Я и твоего дружка завалю, Курта, так его зовут? Это же он дал тебе яд?

- Бродяга, не надо, он тут не при… - голос охотника оборвался.

Взгляд Мака скользит за спину Бродяге. Зрачки сужаются, охотник с криком бросается вперед, вытягивая руки. Курт не обращает внимания. Он вырастает за спиной Бродяги и быстрым сильным ударом вонзает нож ему в шею. Бродяга удивленно озирается на Мака. По-детски раскрывает глаза. На секунду боль пропадает. Бродяга чувствует жжение, ему становится трудно дышать. Он пытается дотронуться до рукояти ножа, но слепая ладонь скользит рядом и обвисает. Чья-то рука толкает Бродягу в спину. Парень хочет устоять, из последних сил держится. За шиворот стекает что-то теплое. Бродяга делает несколько неуверенных шагов и втыкается в землю коленом. Его подхватывает Мак.

- Это… кровь? - прохрипел Бродяга, пытаясь разглядеть свою ладонь.

Мак растерянно замельтешил вокруг парня руками, боясь дотронуться до раны и ножа, торчавшего из шеи.

- Что ты, сволочь, натворил! Зачем, зачем ты пырнул его? - истошно заорал Мак, глядя на Курта. Лекарь отошел назад на несколько шагов, опустив руки.

Бродяга закашлялся кровью. Мак положил его спиной на землю.

- Что делать? Ты же знаешь, скажи, что делать!

- Я думал, что поступаю правильно… Он хотел тебя убить!

- Курт, ты идиот! - Мак быстро повернул лицо к Бродяге. - Парень, держись, я сейчас что-нибудь придумаю.

Кровь стекала по шее и разливалась по земле. Парень лежал и глотал ртом воздух.

- Скажи, что делать! - заорал Мак на Курта.

Лекарь развел руками.

- Тут уже ничего не сделать.

- Сука… Сука! Что ты наделал! - Мак потянулся к рукоятке ножа, - сейчас, я вытащу нож, и мы остановим кровотечение.

- Мак, хватит, он не жилец.

Мак рывком поднялся и с размаху засадил Курту кулаком по голове. Лекарь рухнул и растянулся на земле. Бродяга пустыми глазами ловил угасающий свет. Охотник склонился над ним.

- Я правда хотел сделать как лучше. Честно, Бродяга, я не вру.

Парень услышал охотника. Посмотрел на него, попытался что-то сказать. Мак припал ухом к его рту, но парень ничего не смог произнести. Двигались только онемевшие губы. Его грудь приподнялась, из шеи скользнула струйка крови. Булькающий, захлебывающийся кашель, и взгляд Бродяги остановился.

Мак поднялся. Нерешительно зашел в дом. Не слушающимися руками вытащил откуда-то длинный кусок брезента. Вышел на улицу. Подошел к Бродяги и провел ладонью по его лицу, закрывая ему глаза. Задержался, медленно обхватил рукоять ножа ладонью и вытащил его на себя. Поднялся. Отбросил нож в сторону. Опустился, чтобы обернуть тело в брезент. Закинул его себе на плечо.

Мак не помнил, как прошел мимо своей хижины, взял лопату и понес тело Бродяги к одинокому клёну, выросшему отдельно от всего леса. Охотник похоронил парня, когда наступил вечер. Мак притащил к могиле камень, положил у изголовья. И ножом нацарапал: «Здесь лежит Бродяга. Парень, забывший жизнь».