Забытая магистраль

Глава 1

Поднимая огромные снежные вихри вдоль железнодорожного полотна, по извилистому пути нагорья пробирались два серебристых поезда. Первый возвышался над заснеженной насыпью, мелькая отблеском высоких вагонов. С широкой плашкой «Сатурн» на борту, он буквально взрывал снежные наносы, скрывающие путь. Второй, совсем короткий, намного ниже «Сатурна», будто стремительная стрела, догонял его сзади, именуемый как «Заря».

В свете солнечных лучей, оба борта буквально сияли, отражая яркие блики на скалы. Экипаж «Зари» держал безопасную дистанцию от идущего впереди гиганта. Ведь поднятые снежные вихри, буквально скрывали хвостовой вагон «Сатурна» из видимости. Их можно было определить разве что по трем габаритным огням, которые прорывались красным светом через снежную пургу, образуя V-образный символ.

В локомотиве «Зари» находились все члены экипажа, ставшие свидетелями этого грандиозного явления – обнаружение поезда, который считался всеми легендой. «Сатурна» будто и не существовал вовсе. Словно миф, сотканный из множества обрывков фраз, записей и воспоминаний тех, кто помнил зарождение атомной железной дороги. Каждый из членов экипажа в разное время слышал небольшие истории о том, что могло статься с легендарной тройкой первых поездов, которых никто из действующих машинистов так ни разу и не встретил на своем пути.

- Сергей Палыч, и как нам быть? - Николай заглушил радиосвязь, озадаченно глядя на главного инженера «Зари». Тот в свою очередь никак не отреагировал на его слова – вероятно, задумался над тем же. Ольга же взяла бинокль и теперь неотрывно следила за впереди идущим составом:

- В нем как минимум три этажа.

- Через сутки мы должны прибыть в Оймякон. – задумчиво произнес Сергей, глядя вперед. Сейчас в его голове мысли кружились, как снежинки в водовороте потока воздуха впереди идущего поезда.

– Николай, твоя миссия на каком этапе?

- Зонды мы успешно запустили. Три цикла расчетов уже произведено, для расчета последнего у меня есть все исходные данные. Так что, по прибытию в Оймякон – завершающий этап. А там уже остается работа отдела аналитики по климатической модели.

- Оль, а у тебя что?

- У меня все готов. А после - месяц прозябания в своей каюте в бункере, до следующего рейса. Моя работа на «Заре» - обеспечить вас едой, да вовремя скафандры зарядить.

- Я больше чем уверен, что за сутки на Магдагачи никто не прибудет со снегоуборочной техникой. А другого пути я не знаю. У нас провизии-то хватит?

- Должно хватить. – Уверенно кивнула Ольга.

- Я просто подумал, - Сергей потер ладони, глядя на скоростемер, - стоит пока проследовать за «Сатурном». Хотя бы узнать, как им столько времени удается быть незамеченными? С другой стороны, мы за три года всего пару раз встречали поезд снабжения. И только в этом году под конец рейса, впервые столько скрещений.

- Уж лучше двигаться рядом с этой махиной, нежели потерять теплоотвод от перегрева локомотива и свариться в нем заживо. – отозвался Николай.

- Согласна! – Ольга кивнула, не отрывая взгляда от впереди идущего состава.

- Меня только одно смутило, - продолжил Сергей, - упоминание о вооруженном поезде.

- Не удивлюсь, если по приграничным линиям действительно ходят составы военного назначения. – Сергей пожал плечами. Ольга же округлила глаза, выражая явное удивление.

- Да бросьте. У нас на борту никогда не было карты всей АЖД. Только маршрут на наш оборот, и не более того. – Сергей кивнул на панель управления. - Уверен, что на борту остальных поездов имеются точно такие же схемы железнодорожных путей. Они почти тридцать лет строили железную дорогу по всей стране, хотя, вы не помните этого, детьми еще были.

- Получается, что наш маршрут – только наш маршрут? – Ольга озадаченно наблюдала за обоими инженерами.

- Получается, что так. Вспомните, что сказала Венера? «Центр» даже не сообщает о впереди идущих поездах. Если вы не по удалению друг от друга. Так что, есть в этом доля истины. – Сергей снова включил радиосвязь.

- «Сатурн» прием, это «Заря».

- Слушаю вас, «Заря». – Донесся голос Тихвина из коммуникатора. Судя по голосу, это был мужчина в годах. Хотя, голос – штука обманчивая.

- Мы посоветовались с экипажем и решили следовать за вами. Возвращаться сейчас смысла нет. Разъезд на Магдагачи заблокирован со стороны обеих магистралей. Будем следовать за вами по удалению.

- Принято, «Заря». Сигнализации здесь нет, потому «по удалению» здесь неуместно. Но куда вы держите путь?

Вопрос прозвучал странно, и будто с усмешкой. Сергею показалось, что главный инженер «Сатурна» будто ткнул его носом в собственное неведение. Но сам не растерялся, и не сдержав усмешки, Сергей ответил:

- Вот вы нам и покажете, что это за забытая магистраль, по которой вы скитались все эти годы, пока на Урале о вас ходят разного рода легенды.

В ответ на слова Сергея доносились лишь помехи из коммуникатора.

Николай и Сергей переглянулись. Второй инженер был взволнован, и это было буквально отражено у него на лице.

Перед «Зарей», в снежном вихре, по-прежнему сияли три буферных красных хвостовых огня «Сатурна». Сергей держал левую руку на контроллере тяги, будто готовясь к безрассудному поступку со стороны экипажа впереди идущего состава.

- К сожалению, - раздался голос с «Сатурна», - мы не можем вас принять на борт. До ближайшего разъезда ехать сутки. Если у вас есть провизия, можете проследовать за нами, или же вернуться задним ходом до Магдагачи. Но сперва, нам нужен ваш бортовой ключ. Чтобы убедиться, что вы не станете по нам стрелять.

Сергей нахмурился. Бортовой ключ – номер, который присваивается каждому составу на время миссии, и он не меняется до завершения миссии. Выдают такие ключи диспетчеры в «Центре». По этим ключам и определяются сигналы поездов через спутники, насколько помнил Сергей.

Главный инженер Гурин кивнул сам себе и отозвался:

- Бортовой ключ номер ноль-девять-ноль-четыре-один-девять-восемь-восемь. Повторяю, бортовой ключ номер ноль-девять-ноль-четыре-один-девять-восемь-восемь.

- Принято.

Николай удивленно уставился на Сергея. Тот лишь пожал плечами.

- Вряд ли вам что-то скажет… - начал было Сергей, но Тихвин его перебил.

- Борт «Заря». Метеорологическая разведка. Действительно. Гурин, Мишин и Трусова… Верно?

- Так точно. – Отозвался Сергей.

- Так что, «Заря», следуете за нами?»

Сергей снова переглянулся с экипажем. Ольга пожала плечами, мол принимать решение не ей. Николай же кивнул, шепотом добавив: «Едем за ними».

- Проследуем за вами, «Сатурн». Провизии у нас достаточно, протянем. Но мы хотели бы знать, почему вы не ходите по магистрали? Упоминаний о вас нигде нет. И вообще, знает ли хоть кто-то о том, что вы существуете? Кроме Оймякона, разумеется. И еще, наши датчики засекли сейсмическую активность. Мы потому за вами и выдвинулись следом. Что это было?

На это из коммуникатора раздался добрый смех:

- Как много вопросов. Придется запастись терпением.

- Терпения у нас локомотив и три вагона. – Спокойно отозвался Сергей и подмигнул своему экипажу.

- До связи. – Произнес Тихвин, и радиостанция перестала принимать сигнал «Сатурна». Сергей, не сдержав улыбки, качнул головой.

- Волнуется.

- Вот гад! – Ругнулась Ольга и принялась измерять локомотивную шагами. – Чего им волноваться-то? Будто беглецы, катят по магистрали, о которой никому из нас ничего неизвестно.

- Надеюсь, они не применят то, что вызывает землетрясение в два бала по шкале. – Николай нервно постукивал длинными пальцами по приборной панели «Лары».

Один лишь Гурин спокойно сидел в кресле главного инженера, удерживая контроллер тяги левой рукой. Правой переключал на дисплее карту Дальнего Востока.

- Я, конечно, не эксперт в данном вопросе, но что-то мне подсказывает, что эти ребята давно не встречали других поездов.

- За исключением, - Николай демонстративно пожал плечами, - упырей с ракетами. Кажется, так он выразился?

- Именно так. – Ольга замерла на месте, стоя позади инженеров. – Я ненадолго отлучусь, со мной все в порядке. – Быстро добавила она, скорее Николаю.

- Принято, Ольга Геннадьевна! – Гурин произнес эти слова нарочито громко и наигранным служебным тоном. Сейчас он не видел смысла в нагнетании атмосферы на борту «Зари». Ведь по сути, ничего ужасного не произошло. Поезд все еще на ходу. Хоть и движется теперь по линии, не оборудованной сигнализацией, да еще и следом за огромным поездом-ковчегом. По крайней мере, он надеялся на то, что «Сатурн» остается до сих пор поездом ковчегом.

Ольга вышла из локомотивной под шелест сдвижных автоматических дверей, и как только те за ней закрылись, Николай ругнулся.

- Ну ёлы-палы! Какого черта они отключили радиовещание?

- Да успокойся ты, Коля. Исходи из того, что есть – мы движемся, поезд не перегревается. Да, идем в хвосте этого гиганта, но мы не представляем для них угрозы. Как только Тихвин примет это, первым же выйдет в эфир. Расслабься и просто следи за дорогой.

- Поражаюсь твоему самообладанию, Палыч! – Николай сокрушенно опустился в кресло второго инженера, не сводя взгляда с идущего перед ними состава.

- Много книжек я читал, много фокусов видал, Коля. Уже пятый десяток лет на исходе, я свое уже перенервничал.

Сергей усмехнулся, глядя на дисплей.

Следующие пару часов борт «Сатурна» по-прежнему хранил молчание. Николай с Сергеем не покидали локомотивной, а Ольга за это время успела приготовить морс из замороженных брикетов с ягодами и травами, и с парящими кружками, истощающими приятный аромат, вошла в локомотивную.

Внезапно радиостанция издала короткий шипящий звук, затем голос Тихвина огласил локомотивную:

- «Заря», сбавьте тягу процентов на двадцать, впереди извилистый путь, будем оттормаживаться. – Помимо него были слышны и переговоры экипажа «Сатурна», но лишь общим фоном. Так, что отдельных слов невозможно было разобрать.

- Вас понял, «Сатурн». – Сергей незамедлительно выставил сброс тяги на двадцать процентов, и «Лара» перестала натужно урчать, словно кошка, разбуженная ото сна.

- «Сатурн», тягу сбросил. – Сообщил Сергей по радиостации. И «Сатурн» незамедлительно ответил:

- Принято, «Заря». Экипаж, сброс тяги! Конец связи.

Сейчас, из кабины «Лары» можно было наблюдать, как впереди идущий состав замедлил свой бег. При этом, взбираясь вверх по уклону, за хвостовым вагоном едва заметно виднелись крыши головных вагонов и локомотива. Николай даже привстал, взяв бинокль и принялся рассматривать увиденное.

- Палыч, я же видел эти вагоны в брошюрах по АЖД! - В его голосе прозвучал нескрываемый восторг. – Глазам не верю, что мы встретили этого гиганта!

Гурин улыбнулся, не отрывая взгляда от профиля пути.

- «Заря», это «Сатурн». Рекомендуем вам построить маршрут до Оймякона через северный запасный путь. Но учтите, мы не знаем, в каком состоянии он сейчас находится. Его строили временным, но после завершения строительства этой магистрали, путь остался нетронутым. Там ручные стрелки, придется поднапрячься. Рекомендуем использовать газовые горелки.

- Принято, «Сатурн», у нас нет цели преследовать вас. Так уж случилось. Но я был бы благодарен вам за предоставление схемы движения. Мы ограничены в построении маршрутов.

В ответ из динамиков радиостанции донесся протяжный разочарованный свист, затем Тихвин заговорил:

- Это что же, на АЖД теперь не выдают карт-бланш всем инженерам?

- Если речь идет о всех действующих маршрутах, то нет, не выдают. Мы должны следовать строго по регламенту. Как давно вы выходили на связь с «Центром»?

- Давно, Сергей. У нас с «Центром» как-то не сложилось.

- Прискорбно. – Протянул Сергей, едва заметно качнув головой в знак неодобрения. – Как же вам удается избегать другие поезда?

- Удача, Сергей, и немного смекалки. – Даже через радиостанцию было слышно, как Тихвин с усмешкой произнес последние слова.

Николай в это время нахмурил густые брови, настороженно глядя на главного инженера борта «Заря».

- Проследуем сложный участок, к полуночи выйдем на более пологий ландшафт. До связи. – И снова борт «Сатурн» отключил радиосвязь.

Экипажу «Зари» ничего больше не оставалось, кроме как медленно, но верно следовать за огромным поездом, то и дело уходящим то в правую, то в левую кривую. Поезд производил грандиозное впечатление. На тех участках пути, где снежный наст был более прочный, и снежных вихрей практически не поднималось, инженеры и проводница наблюдали в бинокль поочередно за хвостовым вагоном «Сатурна». Если хвостовой вагон «Венеры», как и других поездов-ковчегов, был почтово-багажным, с широкой шлюзовой дверью по правому и левому бортам, то хвостовой вагон «Сатурна» имел не только боковые сдвижные шлюзовые двери, но и сам торец вагона, судя по увиденному, имел высокую гермодверь, слева и справа от которой виднелись разъемные соединители. Как предположил Сергей, для возможной стыковки с другим таким же составом, при следовании в «системе многих единиц». Такую систему когда-то использовали при формировании двух и более составов электричек в единый. А также трамваи старого мира, когда два головных вагона зацепляли друг за другом, формируя многовагонный состав, управляемый из кабины первого вагона.

Когда «Сатурн» резко уходил в левую или правую кривые железнодорожного пути, экипаж «Зари» с любопытством разглядывал и остальные вагоны, попадающие в поле зрения. Сергей приметил пару вагонов с крышей и бортами, выполненными из остекления. Как он предполагал, это были вагоны агросектора, в которых выращивались овощи и другие культуры. Благодаря остеклению, растениям был обеспечен солнечный свет. Большинство вагонов казались однотипными: с высокими гофрированными «фартуками» по низу, закрывающими колесные тележки. Выше них располагались узкие высокие окна, занимающие целых два этажа.

К общему удивлению экипажа «Зари», «Сатурн» в длину составлял не более тринадцати вагонов. Что не осталось незамеченным инженерами.

- Я думал, он в длину будет свыше двух километров, а он оказался таким коротким. Короче, чем та же «Венера». – Николай по-прежнему смотрел в бинокль, разглядывая уходящий в поворот серебристый состав, скрывающийся за очередным нагорьем.

- Надеюсь, скоро они поведают нам свои тайны.– Сергей пытался найти хоть какие-то данные по тому маршруту, которым они следовали, но в базе данных бортового компьютера не было никакой дополнительной информации об этом.

Ольга сидела в бытовом отсеке локомотивной, и вид ее был более чем задумчивый. Она запустила пальцы в собранные в хвост волосы, глядя неотрывно в узкое окошко, за которым то и дело снег сменялся скалистыми породами нагорья.

- Интересно, какой тип общества сформирован на борту «Сатурна»? – Задумчиво произнесла Ольга. – Вдруг у них вообще карантин? А что, если их поезд уже пришел в непригодность? Я вернулась в свое купе, перерыла множество различной литературы, которую брала с собой в рейс, но ничего не нашла. Никакого упоминания о «Сатурне» и других первых поездах.

- Хорошие вопросы, Оля. – Сергей кивнул, не оборачиваясь к Ольге. Он по-прежнему следил за впереди идущим составом. Николай сидел в кресле второго инженера, и на дисплее рассматривал топографическую карту Дальнего Востока.

- Мы движемся на юг. Я могу ошибаться, но в целом направление ведет нас прямо через бывший Благовещенск.

- Это же граница с Китаем. – Ольга поднялась с места и подошла к креслу второго инженера, с интересом глядя через плечо Николая. Он увеличил Дальневосточную карту и строил примерный маршрут.

- Если брать за основу топографию местности, то выходит примерно следующее… - он построил маршрут до самого Владивостока, недалеко от линии старой железной дороги.

- А в каком месте маршрута нам предлагают идти северной веткой? – Сергей нахмурился, глядя через приборную панель на дисплей Николая. – Нам точно хватит провизии? Этот путь займет у нас больше трех суток, если ехать в обход.

- Должно хватить, если будем экономить. – Кивнула Ольга.

Гурин протянул руку к радиосвязи. Индикатор ближайшей точки приема горел белым светом. Значит, «Сатурн» принимал входящие сигналы.

- «Сатурн», это борт «Заря». Вы предлагаете нам проследовать через Хабаровский край до Оймякона вслепую?

В ответ тишина. Ольга нервно теребила бант бирюзового платка на шее, а Николай тем временем открыл карту топографии Хабаровского края.

- Так точно, главный инженер. – Отозвался Тихвин. Сергей резко выдохнул воздух из легких, едва сдерживая вскипающую волну ярости внутри себя.

- Там хода свыше трех суток. К тому же ни вы, ни мы не знаем о состоянии пути. Скажите, главный инженер, чем лично мы вам так насолили?

- Лично вы, Сергей, Ольга, Николай, ничем. Но вы работаете в системе. Вы часть ее. А мы, как я уже сказал, больше не относимся к этой системе. Мы в не ее юрисдикции, и не хотим терять свой суверенитет. Надеюсь на ваше понимание.

Голос главного инженера «Сатурна» умолк.

- Все же, нам стоило бы вернуться на Магдагачи, Палыч. – Николай покачал головой, глядя на топографию Хабаровского края.

- Реверсом? Предлагаешь запастись термосами и засесть кому-то из вас с Ольгой в смотровой? - Сергей покачал головой. Смотровой на «Заре» называли небольшую каюту, оборудованную специальным купольным остеклением крыши. На деле же это было техническое помещение, прогреваемое до температуры чуть выше ноля. В ней располагалась техническая лестница и площадка, с которой можно было подняться до самого купола, позволяющего обозревать путь, пролегающий за хвостовым вагоном.

- Да хоть бы и так. Не нравится мне этот Тихвин, Палыч.

- Но его можно понять. К тому же, мы не знаем всей истории их поезда и работы с «Центром». А уж после той попытки переворота власти, когда большинство обитателей Мурманского бункера не пережили катастрофы, многие из соучастников тех дел были эвакуированы разными поездами в разные обитаемые зоны, сложно сказать, кому можно было бы довериться, а кому нет. Вспомни «Меркурий». Венера сказала, что им запрещено разглашать сведения о перемещении других поездов ровно так же, как нам запрещено сходить со своего маршрута. А мне, между прочем, писать еще рапорт о нашем отклонении от пути следования. И, - Сергей шумно вдохнул воздух, собираясь со словами, которые давались с трудом, - скорее всего меня отстранят от должности главного инженера.

- Да брось, Палыч! Тебя-то за что? – Николай потянулся вправо и хлопнул Гурина по плечу ладонью. – У нас и выхода не было. Застряли между двух лавин.

- Верно! Я буду протестовать, и мы докажем, что это была вынужденная мера! – Ольга громко заявила, стоя за спинами двух инженеров.

- Все это здорово, ребят, но в одном я уверен точно. Реверсом я не стану возвращаться на Магдагачи. Так что, либо за нашим поездом-призраком, либо через неизвестность.

Ольга пожала плечами:

- В любом случае остается неизвестность.

Глава 2

После ужина Николай отправился в каюту спать, чтобы после полуночи подменить Сергея на посту главного инженера. Уже к вечеру, когда закатное солнце, как и всегда, окрашивало снежные холмы в багровые оттенки, а рельсы снова превратились в сияющие золотом нити, Сергей увеличил дистанцию между поездами. Не смотря на яркий луч прожектора, который сквозь сумерки пробивал чистый воздух, цепляясь светлым пятном за хвостовой вагон «Сатурна», главный инженер предпочитал соблюдать дистанцию между двумя атомными поездами.

Вдоль железнодорожного полотна, справа от насыпи виднелись уцелевшие линии контактной сети, которая когда-то питала локомотивы и электрички старого мира. Сергей, приметив эти артефакты прежней жизни, тут же раскрыл на дисплее карту Хабаровского края, отмечая свой путь по схеме старой железной дороги. По одной только топографии сложно было понять, по каким конкретно местам в данный момент следуют оба поезда. Тем не мене Сергей делал пометки, на всякий случай.

- Сергей Палыч, к Благовещенску идем? – Голос Ольги прозвучал устало. После ужина она переоделась в фиолетвые спортивные штаны и толстовку, а светлые волосы были убраны в капюшон. В руках держала две кружки крепкого чая.

- Вероятнее всего. Старая магистраль шла через Благовещенск до самого Владивостока. Вероятно, новая проложена вдоль нее. – Сергей взял кружку чая из рук Ольги и сделал пару глотков. Ольга же неторопливо опустилась в кресло второго инженера, глядя вперед, на сияющие рельсы в закатном солнце.

Чай пили молча, глядя на то, как сумерки медленно сгущаются, а луч головного прожектора «Лары» становился все более очевидным. Взгляд уже не цеплял заснеженные пейзажи. Вскоре, на фоне темного неба медленно всходила растущая луна.

Еще недавно, избежав катастрофы на автоматической стрелке под Красноярском, экипаж облегченно выдохнул: оборот, длившийся целый год по магистралям и второстепенным путям, куда не заходили даже поезда-ковчеги, должен был завершиться. И вместо следования по дальневосточной, скрытой ото всех магистрали, экипаж «Зари» должен был приблизиться к Оймякону в обитаемую зону.

Инженеров и проводницу ожидал месячный отпуск, живое общение с обитателями бункера, и очередная подготовка к рейсу. И то трепетное чувство любопытства от обнаружения поезда-беглеца разбилось о непробиваемые скалы убеждений главного инженера Тихвина в том, что экипажу «Зари» нельзя доверять.

Ольга, будучи проводником, или как она любила называть себя в шутку – главой гостевого сервиса, не могла выбросить из головы недавнее происшествие с «Меркурием», их челноком и упоминания о другом составе, на борту которого были ракеты, если верить главному инженеру «Сатурна». Она по-прежнему прокручивала эти события, пытаясь отыскать взаимосвязь между всеми произошедшим. И как назло, назойливой мухой всплывал почтовый пост, в котором должна была находиться посылка от экипажа «Восхода». А потом ее сон, тот самый сон, в котором она оказалась в комнате с заледеневшими телами. Казалось, будто Ольга давно попрощалась с ними. Спрятала глубоко в памяти, в воспоминании, к которому стремилась никогда не обращаться. Тень недалекого прошлого, которая залегла в опущенных уголках ее губ, не осталась незамеченной Сергеем и Николаем.

Ольга вздрогнула, в очередной раз прогнав эти мысли прочь, допивая уже остывающий чай. Она украдкой взглянула на Сергея, который то и дело смотрел на дисплей с картой Хабаровского края, то вдаль, следя за впереди идущим гигантом, выхватываемым лучом прожектора «Лары». Его темно-русые волосы немного отрасли, как и щетина. Выглядел он довольно уставшим, не смотря на твердость голоса.

- Сергей Палыч, вам надо поспать. Я разбужу Николая, он заменит Вас.

- Пусть еще немного поспит. Со мной все в порядке. – Спокойно отозвался главный инженер Гурин. – Еще пару часов я смогу протянуть за пультом управления.

- Как скажете. – Ольга поднялась, забрала у Сергея пустую кружку чая и направилась к бытовому отсеку локомотивной. Поставив их в специальные держатели, хмыкнула, оглядевшись.

- Я только сейчас обратила внимание на то, что наша локомотивная похожа на космический шаттл.

Сергей повел бровью, не сдержав ухмылки на лице.

- Правда? Я сразу это приметил, когда впервые ступил на борт «Зари». Интересное решение, зато эргономичное. Всё всегда под рукой.

- И то верно. Интересно, какая локомотивная на Тюльпане?

Ольга вернулась в кресло второго инженера, забрав под себя ноги и глядя в лобовое остекление. Впереди, не смотря на луч прожектора, отчётливо виднелись три хвостовых красных огня, образующие своим расположением римскую цифру V.

- Там локомотивная куда больше. Панель управления практически такая же, как на «Ларе», но кресло главного инженера расположено по центру. А вот второй и третий инженеры сидят парой прямо за главным инженером поезда. Если мне не изменяет память, то слева сидит второй инженер, отвечающий за навигацию и подвижной состав, а справа – третий инженер, следящий за системами жизнеобеспечения поезда. У них мониторов и датчиков больше, чем в нашей локомотивной.

Ольга улыбнулась этим словам, пытаясь представить себе просторное помещение, которого никогда не видела. Затем встрепенулась.

- Интересно, а сколько инженеров управляет «Сатурном»?

- Наверное, тоже трое. Или больше. Я бы спросил, но боюсь, наш новый приятель расценит этот вопрос как акт шпионажа.

Сергей не сдержал недоброго смешка. А вот Ольга наоборот, выпрямилась в кресле, размяв руки. Сергей не успел даже среагировать, когда Ольга включила радиосвязь и заговорила в микрофон:

- Доброй ночи, «Сатурн». Глава гостевого сервиса борта «Заря» желает вам доброй ночи. За бортом, – Ольга взглянула на один из дисплеев и мелодично продолжила, - минус сто десять градусов по Цельсию. Судя по данным топографии, мы приближаемся к Благовещенску. Локальное время двадцать три часа сорок три минуты. Добрых снов, «Сатурн».

Сергей вопросительно поднял бровь, удивленно глядя на Ольгу, которая только с улыбкой откинулась в кресле второго инженера и не сдержала смешка.

- Они точно выйдут на связь!

- А я и не знал, что ты так можешь, Ольга Геннадьевна! – Сергей рассмеялся, качнув головой. И правда, в следующий же миг «Сатурн» отозвался.

- Доброй ночи, «Заря»! Второй инженер борта «Сатурн» желает вам доброй ночи и легкого пути.

Сергей с Ольгой рассмеялись, после чего Ольга снова подалась вперед.

- Видимо, Тихвин заснул. Остался второй инженер. Попробую его разговорить!

Ольга включила радиосвязь и принялась говорить все тем же мелодичным голосом:

- «Сатурн», я очень надеюсь на ваше благоразумие. Главный и второй инженеры сейчас отдыхают. А мне не по себе, ведь поезд на автоведении. Кстати, меня зовут Ольга. Можно просто Оля.

Сергей едва сдерживал смех, одновременно поражаясь изобретательности Ольги. И, к его удивлению, второй инженер снова вышел на связь.

- Константин, можно просто Костя. Не переживайте, Оля, пройдем путь как по маслу. Вам точно ничто не угрожает здесь. – Коммуникатор притих. Ольга не торопилась с ответом, сидела, выжидающе глядя на динамик связи. Сейчас она походила персонажа, сошедшего с новогодней открытки, что печатались в детстве, на которых дети в предвкушении ждут появления Деда Мороза. И снова коммуникатор огласил локомотивную голосом второго инженера «Сатурна»:

- Могу я задать вопрос? Вы действительно сами смотрите топографическую карту?

В этом вопросе проскользила нотка неподдельного интереса. От чего брови Ольги сложились домиком.

- Конечно. Хоть главный инженер и второй инженер думают, что поезд едет только за счет их стараний, могу смело заявить, что я – серый кардинал «Зари». Без моего согласия поезд даже с места не тронется!

Ольга издала легкий девичий смешок, и Константин хохотнул в ответ.

- Но, если серьезно, я могу читать карты, и даже топографию. Это ведь очень просто. К тому же я обучалась этому в «Центре».

- Надо же, «Центр» уже этому обучает проводников? Ой, простите, персонал гостевого сервиса. – Деликатно поправил себя Константин. Ольга же не сдавалась, и продолжила.

- Да, я всего полтора года назад окончила курсы, получила диплом и сразу была определена на борт «Зари».

- «Заря», ведь, небольшой состав.

- Всего три вагона. И не такие, как на вашем поезде. У вас там, поди, три этажа в каждом? Вот это роскошь!

- От былой роскоши остались лишь воспоминания. Но, если доберетесь до Владивостока, там сортировочные пути, возможно Александр Иванович пустит вас на борт.

- Если бы. – Ольга наигранно грустно отозвалась. – Он рекомендует нам проследовать северным путем до Оймякона. А мы даже знать не знаем, что это за путь.

В ответ – тишина. Константин умолк, а Сергей продолжал наблюдать за впереди идущими красными огнями, подсвечиваемыми головным прожектором «Зари». Ольга нервно закусила губу, переглянувшись с Сергеем. Тот лишь пожал плечами. Либо, сейчас в локомотивной «Сатурна» появился сам Тихвин, либо Константин понял, что нарушил собственную субординацию, выйдя в эфир.

- Кажется что-то… - Начала было Ольга, но радиостанция снова начала вещать голос Константина:

- Северным путем… Там опасно, он сказал об этом? Эта ветка строилась временной, и не была рассчитана на использование в холода. Мы-то точно туда не сунемся. Но челноки, бывало, так и путешествовали.

Ольга и Сергей вперились друг в друга округленными глазами. Челноки? Не уже ли здесь есть кто-то еще помимо них?

- Челноки? – Ольга неуверенно произнесла. В ответ снова тишина. Затем Константин тихо заговорил:

- Наверное, мне не следовало этого говорить, но здесь иногда ходят челноки, да. Самоходные вагоны. Несколько, очень редко, но мы держим эфир постоянно открытым, чтобы избежать столкновений.

- Откуда здесь могут быть челноки? – Ольга была настолько удивлена, что позабыла о своем девичьем, кокетливом тоне.

- Так ведь… Владивосток. Большой торговый путь. Вам что, вообще ничего неизвестно кроме центральной магистрали?

- Нет… - Ольга смотрела на Сергея очень удивленными глазами, а тот лишь нахмурился.

- Понятно. – Константин протянул это слово, после чего поездная рация отключилась.

- Постой, Костя, Константин! А как так вышло? – Ольга буквально вскрикнула в микрофон, она знала, что инженер «Сатурна» ее слышал, но ответа не последовало.

С досадой она откинулась в кресло инженера и потерла пальцами и без того красные глаза.

- Оль, тебе бы отдохнуть. – Спокойно произнес Сергей, глядя на девушку.

- И что это означает? Челноки здесь ходят, как им вздумается. Во Владивостоке какой-то торговый путь. А мы как в инкубаторе, катаемся, не ведая, что происходит вокруг нас?

- Получается, что так. Вспомни, о чем говорил Тихвин: он не хочет терять суверенитет, потому больше не выходит на связь с «Центром» через спутники. К слову, связи здесь по-прежнему нет. – Сергей переключил дисплей на вкладку Связь. Все шесть индикаторов спутниковой связи не горели.

Ольга сделала глубокий вдох, затем поднялась на ноги, и похлопав Сергея по плечу, сокрушенно произнесла:

- Детектив какой-то. Пойду будить Николая, и отдыхать. И Вы не засиживайтесь здесь, Сергей Палыч.

- Принято, Ольга Геннадьевна. Добрых снов. – Не без улыбки произнес главный инженер.

Ближе к утру, когда Солнце всходило по левому борту от «Зари», идущей следом за гигантом «Сатурном», в локомотивной находился только Николай. После того, как он заступил на смену Сергею, главный инженер вкратце рассказал ему об уловки, которую применила Ольга. Но Николай не был так удивлен сговорчивости одного из инженеров «Сатурна». Его можно было понять: находясь долгое время в изоляции от других поездов и людей, невольно самому становится любопытно, кто преследует тебя в соседнем поезде, и что он может поведать о своей работе? Но вместе с тем Николай не мог отогнать от себя назойливую мысль о том, что тоже не прочь был поболтать с экипажем «Сатурна». Допив свой остывший чай, он подключился к радиостанции и заговорил:

- Доброго утра, экипаж «Сатурна». С вами говорит второй инженер Мишин Николай. Напоминаю вам, что мы, метеорологический поезд «Заря» следуем прямо за вами. Было бы здорово, если бы вы рассказали мне о том, куда мы движемся. Сейчас я занимаю пост главного инженера, а мне чертовски страшно вести нашу крошку следом за такой огромной глыбой.

Ответ не заставил себя ждать. Голос Александра Тихвина наполнил локомотивную «Зари»:

- Доброго утра, экипаж «Зари». Ваши опасения мне понятны, но они напрасны. Железная дорога не прощает ошибок. Направляемся мы к развилке на Комсомольск-на-Амуре. Мы проследуем далее, а вы, «Заря», пойдете на отклонение северным маршрутом. Бортовой ключ мне известен, я перенаправлю вам через сетевой канал данные по маршруту. Они, конечно, устаревшие, но на безрыбье… Сами посудите.

Голос Тихвина звучал буднично спокойно. Будто ему не впервой отправлять поезд в неизвестном направлении. Николай стиснул зубы, но открыл сетевую вкладку на бортовом компьютере. Запустил программу по передаче файлов.

- А Вы, как я погляжу, весьма добродушны, Александр. И на том спасибо. Канал данных открыт. Код четыре единицы.

В ответ лишь тишина. Затем замерцал индикатор принятого сообщения на панели управления. Николай открыл папку со входящими сообщениями и увидел прикрепленный файл. Он открыл его. На экране тут же замерцали сети атомной железной дороги. Она начиналась от Комсомольск-на-Амуре и шла вверх, пересекая весь Хабаровский край. Между Оймяконом и Магаданом расположилась целая сеть железнодорожных развилок. Николай принял ее за сортировочные пути. Так же были указаны места расположения стрелочных переводов. К некоторым из них приписаны коды перевода остряков на тот или иной путь. Но большинство стрелок были ручными, о чем свидетельствовали специальные пометки.

Николай тут же загрузил этот файл в бортовую систему, и теперь на их топографическую карту был нанесен новый слой железнодорожных путей. Стараясь удерживать в поле зрения впереди идущий состав, Николай принялся выстраивать маршрут до Оймякона исходя из тех данных, что только что получил. В общей сложности, протяженность пути составляла более трех тысяч километров. Выходит, что Сергей был прав. Им потребуется около трех суток, чтобы добраться до Оймякона. К тому же, часть пути пролегала через участки разъездов, на которых находились ручные стрелки переключения путей. А это значит, что им придется совершать вылазки наружу во время технических остановок на участке пути длиной свыше тысячи километров.

Николай нервно постукивал пальцами по приборной панели «Лары». Сейчас он понял, в какую серьезную авантюру их затянул Александр Тихвин со своей паранойей и опасениями. Ведь не может взрослый, здравомыслящий человек, управляющий огромным поездом предаваться безумию? Или может? С момента наступления мерзлоты прошло больше шести лет. А ведь «Сатурн» на ходу и того больше. Атомная железная дорога была построена до наступления холодов. Насколько помнил Николай, она и строилась изначально как инновационное решение транспортировки грузов и пассажиров, а уже потом ее принялись адаптировать к возможной угрозе полного промерзания атмосферы.

- Загадки в темноте… - произнес Николай, откинувшись на спинку кресла.

Глава 3

Полуденное солнце играло на заснеженных холмах нагорья, то и дело отбрасывая блики с обледенелых участков скал. Те, в свою очередь, перебегали по сияющей обшивке «Зари» с вагона на вагон. Двигатель «Лары» то натужно урчал, вытягивая состав вверх по нагорью, словно внутри нее нежилась гигантская кошка. То утихал, создавая едва уловимый мерный гул в локомотивной, через пол которой пробивался глухой стук колес.

Впереди, в полукилометре от короткого состава «Зари», огромной гусеницей пробирался по железнодорожному полотну трехэтажный поезд «Сатурн». Заметая путь снежным вихрем, он был едва различим в солнечный полдень сквозь искрящуюся взвесь.

Сергей и Николай находились в локомотивной, изучая путь, выстроенный на основе данных, полученных от борта «Сатурн». Сергею не нравился путь, которым им предлагали следовать через Хабаровский край.

- Ночью Константин сказал, что путь Владивостока является большим торговым путем, которым следуют самоходные челноки. Где гарантии того, что эти челноки не используют северный хабаровский ход?

- А упыри с ракетами? Может, он вообще имел ввиду пиратские челноки? Бывают такие, как думаешь? – Николай задумчиво смотрел вдаль, хмуря густые брови.

- Да поди разбери. Теперь, когда мы знаем о том, что за Магдагачи простираются целые тысячи километров железнодорожных путей, трудно что-то отрицать. – Сергей потер переносицу, щурясь от яркого света, отражаемого снежным покровом. Затем включил затенение лобового остекления. Глазам стало куда комфортнее смотреть на впереди бегущие рельсы. – К тому же, я не уверен, что эти самоходные вагоны – наши.

- А кто же проложил этот путь? - Николай удивленно уставился на Сергея, который задумчиво смотрел вдаль.

- В этом весь вопрос, Коля. – Сергей протянул руку к радиостанции и тут же включил коммуникатор. – «Сатурн», это борт «Заря». Говорит главный инженер Сергей Гурин. А не подскажете, кто прокладывал эти пути?

К общему удивлению Сергея и Николая, «Сатурн» сразу же вышел на связь:

- «Заря», главный инженер Тихвин на связи. Отвечаю на ваш вопрос: строилась магистраль силами двух стран.

- Китай?

- Так точно. Эта артерия должна была стать связующим звеном между нашими государствами. Как видишь, Сергей, здесь даже сигнализация отсутствует. Потому мало кто пользуется этим путем.

Тихвин умолк. Сергей хотел было спросить про челноки, но не стал выдавать тему ночного разговора Ольги с Константином.

- То есть… мы сейчас на пути следования совершенно одни? – Сергей решил с другой стороны подойти к вопросу.

- Не совсем… И да, я в курсе того, что ваша борт-проводница Трусова ночью мило беседовала с моим инженером. Давайте говорить на чистоту.

- С удовольствием! – отозвался Сергей, переглянувшись с Николаем.

- Эта магистраль строилась совместно с Китаем. Во Владивостоке целая сеть из станционных и сортировочных путей, так как здесь находился завод по строительству самоходных атомных вагонов. К слову, они идентичны челнокам, которые используются на других поездах-ковчегах. Мы же изначально должны были работать на атомной железной дороге, как на инновационном проекте, который сокращал затраты времени на путь и должен был обеспечивать большой пассажиропоток. Мы первые вышли на линии, проложили путь от Петербурга до Саян, но, пока проходила обкатка, затем устранялись разного рода замечания и дефекты, эти западные умники надумали запустить свои проклятые ракеты, которые привели нас в ледниковый период. Благо, по всей стране строились локомотивы и вагоны разной составности. А после этого Китай забросил свое строительство. Но магистраль осталась. И челноки тоже остались.

Тихвин умолк. Оба инженера «Зари» не торопились заполнить эфир голосами, будто давая выдержать эту паузу. И через минуту Тихвин снова продолжил:

- Сейчас это действительно торговый путь. Челноки с кочевниками, как они себя называют, катаются по этим линиям. Некоторые из них ушли в Хабаровский край, и путешествуют не дальше Оймякона, но по старым веткам, необорудованным сигнализацией. Допустимая скорость там не более сорока километров в час, в избежание столкновений.

- И Вы предлагаете мне вести состав именно по тем веткам?

- Все верно, Сергей. Я не думаю, что в ближайшие несколько дней путь будет расчищен. Давно вы встречали снегоуборочную технику? Вы знаете, с какой периодичностью она курсирует по центральным магистралям?

Сергей стиснул губы, понимая, что Тихвин задает именно те вопросы, на которые у него не было ответов. Ведь система всегда работала как надо. И ему не нужно думать о том, кто расчистит путь. Об этом думает «Центр».

- А что насчет упырей с ракетами, как Вы выразились?

Тихвин рассмеялся. Затем продолжил:

- Один из таких вот метеорологических поездов, уж не знаю, заведено у вас там это или нет, оснастился челноком военного назначения. Мы схлестнулись с ним в средней полосе, и они пытались пробить хвостовой вагон «Сатурна». Нам пришлось сбросить импровизированный якорь на стрелочном переводе позади себя, чтобы задержать их. Так и оторвались от погони.

- Когда это произошло? – Сергей ошарашенно переглянулся с Николаем.

- Полгода назад. Я же говорил, мы с «Центром» больше не ладим. И не желаем, чтобы диспетчера строили нам маршруты, выгодные им. Мы и так многих потеряли за эти пять лет, и нам никто не помог.

- А в чем суть конфликта? – Сергей неодобрительно качнул головой, когда Николай хотел было связаться с Ольгой через кнопку вызова.

- В свободе, Сергей. Вы – часть системы. Мы – уже нет. Мы изначально не хотели подчиняться воле «Центра», и нас сочли изгоями. С тех пор мы перестали быть видимыми для спутников, и вместе с тем перестали курсировать по вашим маршрутам. Но я знаю, что на центральных магистралях ходят другие поезда-ковчеги. И с ними все в порядке?

Сергей удивился этому вопросу и поспешно ответил:

- Разумеется. «Венера», «Меркурий», «Марс» и «Юпитер» ходят на линии. Они теперь не просто ковчеги. Они – города на колесных парах. Но… Я пять лет курсирую по центральным магистралям, и еще ни разу не сталкивался с тем, с чем пришлось столкнуться за последнюю неделю.

- Например? – в голосе Тихвина явно звучало любопытство.

- Например, - Сергей качнул головой, глядя на Николая, - Недавно мы зафиксировали землетрясение, недалеко от русла Иртыша. Мы получили данные с датчиков, но были далеки от эпицентра. Затем, на магистрали под Красноярском один из поездов оказался в аварийном состоянии. Масляная магистраль залила полотно смазывающей жидкостью, от чего автоматическая стрелка полностью обледенела в положении на отклонение. И еще челнок… Он сошел с рельсов на полном ходу и ушел под откос, судя по его состоянию. Затем, на пути к Магдагачи мы едва удрали от схода снежного наста с нагорья. Зацепило хвостовой вагон. Поврежден задний правый буфер. И напоследок, точно такая же сейсмическая активность прямо за Магдагачи, со стороны Оймякона. А затем чистое полотно, как след от вашего пути, и мы помчались прямиком за вами. Ведь после вас на пути к Оймякону сошла лавина. И все это впервые за пять лет: на протяжении нескольких суток столько событий. Для совпадения не слишком ли много?

После этих слов экипаж «Зари» погрузился в монотонный гул двигательного отсека и глухого перестука колес, доносящихся из-под локомотивной. Сергей продолжал наблюдать за железнодорожным полотном, резво уходящим под лобовое остекление.

- Палыч, он опять проигнорирует упоминание о землетрясении? Руку даю на отсечение, что «Сатурн» и был причиной тряски в один балл по шкале. – Николай постукивал пальцами по приборной панели, глядя на главного инженера «Зари». Ольга тем временем стояла позади его кресла, сложив руки на изголовье. Сергей бросил на нее мимолетный взгляд, и этого было достаточно для того, чтобы считать ее задумчивое выражение, с которым она как правило над чем-то размышляет.

- Все возможно, Коля. Но заметь, именно в тот момент и лавина сошла с нагорья, отрезав нас от ветки на Оймякон. Если «Сатурн» и есть источник землетрясений, то я хотел бы узнать, где они проводят плановый техосмотр состава. Посуди сам, это же какая нагрузка на ходовую часть, амортизацию. Да и в целом, разве может стабильно работать ядро локомотива при таких виброударных нагрузках?

- Что ж, Сергей, совпадений и вправду, предостаточно для одного такого рейса. – раздался голос Тихвина в локомотивной «Зари». – Судя по тому, что подобные происшествия для тебя в новинку, делаю вывод, что хаос пробрался и на атомную железную дорогу, прямо под носом у «Центра». Это большая железная дорога. Рано или поздно, хаос и запустенье возьмут верх над ней.

- Александр, вам уже доводилось встречаться с вооруженным составом. Вы последствия этой встречи наблюдали? – Сергей хотел было задать вопрос напрямую о челноке, но при Ольге не стал этого делать.

- Доводилось. Вы хотите убедиться в своих домыслах, Сергей? Расскажите мне подробнее о том, что стало с составом, залившим магистраль смазывающей жидкостью? И о челноке. Какой характер повреждений? Просто сошел с рельсов от удара или расцепа?

- Признаться, о судьбе пассажирского поезда нам ничего не известно. Мы ведь проследовали на Оймякон. Да и спутники в этой зоне не ловят. Вы же сами знаете. – Сергей бросил тревожный взгляд сначала на Николая, затем едва заметно кивнул головой в сторону Ольги. Но Николай не понял намека.

- Челнок сошел с рельсов примерно в километре от места происшествия. Так как путь туда идет под уклон, он буквально кубарем летел до развилки. По правую сторону в направлении движения. Сразу скажу, никаких тел мы не приметили, но челнок осмотрели вместе со вторым инженером. Он был сильно поврежден. Колесные тележки разбросаны, как и все, что находилось внутри челнока. Но по левому борту челнок был чем-то пробит. Слишком большая дыра, через которую мне удалось заглянуть внутрь.

Сергей буквально воспроизводил в памяти вид челнока, и путь, проделанный до него инженерами от борта «Зари».

- Никаких других следов по сторонам от железнодорожного полотна не наблюдали? – Голос Тихвина стал вдруг тише. – Следов колесного или гусеничного транспорта?

- В такой-то мороз? Ни одна техника не может работать на обычных колесах, да и гусеничные траки… Там же звенья полетят… - Сергей удивленно взглянул на Николая, но тот так же недоуменно смотрел в ответ.

- Я всего лишь уточняю, Сергей Павлович.

- Да и… честно говоря, мне кажется мы и не смотрели на то, что находится по сторонам от полотна. На тот момент нас волновал куда более важный вопрос обледенения стрелки. За нами шел еще один пассажирский ковчег. И на отклонение они не смогли бы пройти на той скорости, что была необходима им для заряда аккумуляторов. Сейсмическая активность на Иртыше их притормозила. Прямо после того, как им пришлось замедлиться для зацепления с челноком. Александр Николаевич, задам вам вопрос в лоб, что называется: не вы ли являетесь причиной той самой сейсмической активности в один балл по шкале?

Сергей легонько усмехнулся, понимая, что Тихвин сейчас либо заглушит эфир, либо начнет отнекиваться. Но, к удивлению, Тихвин тут же ответил:

- Отчасти, Сергей. Именно по этой причине я настаиваю на том, чтобы на ближайшей развилке вы сошли с нашего хвоста и направились в сторону Оймякона. Более безопасным путем.

Брови Сергея буквально полезли на лоб. Он взглянул на свой экипаж: Николай усмехнулся с видом победителя, но тут же нахмурил брови от осознания того, что перед ними движется не просто огромный поезд, но еще и гипотетический источник сейсмоактивности. Ольга же в напряжении сжала изголовье кресла второго инженера, глядя на впереди идущий состав.

- Вас понял. Может, мы можем чем-то помочь вам? Поезд мы небольшой, но могли бы взять часть экипажа к себе на борт.

- Нас просто так не сломить, Сергей. Это наш выбор. Мы знали, с чем нам придется столкнуться. И мы готовы двигаться дальше, пока живо сердце нашего локомотива.

На фоне голоса Тихвина раздалось как минимум еще два голоса, звучно произнесших «Так точно!».

- Стоит ли так рисковать, Александр Николаевич? Мы могли бы… - не успел Сергей договорить, как его прервал голос Тихвина.

- Повторяю, это наш выбор. Осознанный. Единственное, чем вы можете нам помочь – это проследовать на отклонение на Комсомольск-на-Амуре и уйти на север. Пусть тот путь и не простой, потребует от вас внимательности и нескольких остановок для переключения стрелок, но так будет куда безопаснее. А мы будем придерживаться собственного плана спасения. Помнишь ведь, спасение утопающих…

- Дело рук самих утопающих… - угрюмо ответил Сергей, сделав глубокий вдох. Он прекрасно понимал, что главный инженер «Сатурна» многое утаивает. Но принял его выбор. В конец-концов, это ведь его выбор, а не Сергея, Николая или Ольги. И если группа людей, не первый год сплоченно колесящая по укромным уголкам атомной железной дороги, предпочитает быть незамеченной для глаз и ушей «Центра», то это их осознанный выбор, ответственность за который не хотел бы взвалить на себя Сергей.

- Вас понял, Александр Николаевич.

- Спасибо за понимание, экипаж «Зари». – голос Тихвина прозвучал с неподдельными нотами благодарности. – К утру мы должны прибыть на подъездные пути к большой сортировочной станции на Комсомольск-на-Амуре. Надеюсь на ваше благоразумие. В любом случае, мы выйдем на связь, чтобы попрощаться с вами. Там наши пути разойдутся. А сейчас нас ждет более пологий участок пути, по моей команде, готовьтесь поддать тяги.

- Вас понял, борт «Сатурн».

Тихвин покинул эфир. И как только индикатор связи погас, Ольга тут же вступила в разговор:

- Выходит, что челнок не случайно сошел с рельсов? Мы ведь и вправду, не смотрели по сторонам от железной дороги. А что, если на поверхности действительно ездит вооруженная техника?

- Оль, стоп, стоп. Не гони коней. – Николай поднялся с кресла, обошел его и остановился напротив Ольги, с серьезным выражением глядя на нее. – Не забивай свою светлую голову такими мыслями. Вряд ли есть такая техника, способная выдержать морозы в минус сто двадцать градусов. Это мы на атомном ходу, на атомных рельсах. А там лишь лед, снег да холод.

- И что? – Ольга упрямо сложила руки на груди, опираясь в спинку кресла. – Если здесь были заводы, производящие самоходные челноки, разве они не могли спроектировать и морозостойкие траки? Или как их там называют?

- Верно мыслишь, Ольга Геннадьевна. Помните, что писал сэр Конан Дойл? Отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался. Но Тихвин прав, наша задача – вернуться в Оймякон. К тому же, нам не помешал бы тех осмотр и ремонт «Зари».

- И то верно, Сергей Палыч. – Ольга кивнула, подняв руки в верх, капитулируя. – Я разогрею нам обед. Раз уж мы завершили свой рейс и работаем сверхурочно, прикачу тележку с едой в локомотивную. Вдруг впереди идущий снова выйдет на связь.

Ольга направилась к выходу из локомотивной, и когда двери с шелестом распахнулись, замерла, бросив напоследок:

- Вы так печетесь о моем психическом здоровье, что я подумываю отправить запрос на установку прослушки в локомотивной.

Двери закрылись, оставляя инженеров в локомотивной. Николай усмехнулся, сделал пару шагов туда-обратно за креслом Гурина:

- И как ей удается все-то понять? Одним словом – Ольга.

- Береги ее, Коля! – Серьезно произнес Сергей. – Ну иди, иди. Помоги ей с тележкой. Прояви себя в качестве джентльмена!

Николай рассмеялся и выбежал из локомотивной.

Глава 4

- «Заря», говорит Тихвин. Через пару километров мы выходим на двухпутный участок пути. Небольшой разъезд, на котором мы рекомендуем вам сойти на неправильный левый путь. Уже за ним, через сотню километров, мы прибудем в Комсомольск-на-Амуре. И наши пути разойдутся навсегда.

Несмотря на то, что большая часть АЖД была однопутной, согласно установленным регламентам на железной дороге по-прежнему встречный ход назывался «неправильным».

- Принято, «Сатурн». Сбавляю тягу до двадцати процентов, после разрыва дистанции перевожу стрелку на левый неправильный путь и двигаюсь дальше до разъезда на Комсомольск-на-Амуре.

- Так точно, «Заря». Предупреждаю заранее, как только наши пути разойдутся, я сброшу якорь позади состава. Чтобы у вас не возникало соблазна проследовать за нами.

- Принято, «Сатурн».

Локомотивная снова погрузилась в тишину. Оба инженера «Зари» переглянулись. Сергей пожал плечами, а Николай нахмурил густые брови.

- Тихвин настроен серьезно.

- Это было очевидно с самого знакомства, Коля. – Сергей ухмыльнулся собственным мыслям. Потянув на себя рукоять контроллера тяги, он ощутил инерцию локомотива, который тут же принялся замедлять собственный ход. Двигатель, натужно урчащий под полом локомотивной, теперь утихал, переходя на тихий мерный гул.

- Он явно что-то задумал. Отрезает путь позади себя. – Николай снова открыл схему маршрутов, пытаясь понять, есть ли запасные пути, по которым «Сатурн» мог бы вернуться. Но маршрутный план обрывался за границами Комсомольск-на-Амуре. А других веток, ведущих со стороны Владивостока он уже не видел.

- Я не стану следовать за ним. Наша цель – вернуться в Оймякон. Мы уже сегодня должны прибыть в депо убежища. А нам предстоит еще трое суток добираться по сложному пути.

Сергей взял бинокль и принялся вглядываться в силуэт впереди идущего состава. Разрыв дистанции был приличным. Невооруженным взглядом уже невозможно было приметить хвостовой вагон «Сатурна», но его хвостовые огни еще сияли красными огнями, слитыми в единое пятно света.

- Согласен, Палыч. Железная дорога не терпит безрассудных поступков. – Николай развернулся в своем кресле второго инженера, и поднялся на ноги. Он пересек локомотивную, и хотел было коснуться датчика открытия дверей, но не успел донести ладонь до сенсора, как они резко распахнулись. С округленными от удивления глазами, в локомотивную вбежала Ольга, держа в руках шлем от скафандра. Она, минуя Николая, промчалась к Сергею:

- Заглушите связь с «Сатурном»!

- Уже… - Удивленно произнес Сергей, глядя на бортпроводницу, которая тут же поднесла открытую часть шлема к лицу главного инженера. Из шлема, прерывая волны белого шума, доносился тихий женский голос.

Скафандры были оснащены радиоприемниками и передатчиками связи. Благодаря им Сергей и Николай могли поддерживать связь с бортом «Зари» и членами экипажа. И сейчас в их приемник кто-то вещал:

- «Заря», с вами говорит выжившая на борту «Сатурн», пожалуйста, отключите связь с бортом «Сатурн». Повторяю, с вами говорит выжившая на борту «Сатурн», пожалуйста, отключите связь с бортом «Сатурн».

- Это что, запись? – Сергей удивленно уставился на передатчик связи в шлеме.

- Нет, она говорила что-то другое. Я вообще не сразу поняла. Я перепроверяла в шлюзовом тамбуре наши костюмы, и случайно услышала это.

- Говорит «Заря». Связь с бортом «Сатурн» отключена. – Сергей взял шлем двумя руками, вслушиваясь в помехи белого шума. Николай тут же развернулся и быстрым шагом пересек локомотивную, после чего хлопнул по плечу Сергея:

- Я поведу!

Сергей поднялся со своего места и пересел в кресло второго инженера.

- Говорит выжившая с борта «Сатурн». Все, что я вам сейчас скажу – не шутка. Не розыгрыш, и не проверка. Прошу вас довериться мне! У нас очень мало времени, у меня мало времени.

- Слушаю внимательно. – Сергей буквально напрягся, чувствуя напряжение в голосе собеседницы.

- Прошу вас, как только перейдете на левый путь, поравняйтесь шлюзовым тамбуром с хвостовым вагоном «Сатурна». Я должна попасть на ваш борт раньше, чем мы доберемся до разъезда. Подготовьте чемоданчик первой помощи. Мой костюм не продержится и пяти минут на открытом воздухе.

- Вы собираетесь абордировать наш состав? – Сергей ошарашенно переглянулся с Николаем, а тот поднес указательный палец к виску и покрутил им.

- Все верно. Я должна покинуть борт «Сатурна» до того, как мы выйдем на разъезд. Все остальное я поясню позже. Просто поверьте мне. Здесь мне не выжить. Я знаю слишком много и после того, как наши пути разойдутся, меня, вероятнее всего, выбросят за борт.

Сергей ощутил, как по его шее пробежали мурашки от этих слов. Голос девушки надрывался. Она буквально шепотом тараторила слова, делая частые вдохи ртом.

- Вас понял! Как я могу к Вам обратиться?

- Зоя. Я Зоя Соловец, инженер поезда «Сатурн».

- Отлично Зоя. А теперь расскажите подробнее о своем плане. У вас есть костюм, но он не предназначен для выхода наружу?

- Есть, но он с дефектом. Не работает система обогрева. У меня будет несколько минут до того, как я получу переохлаждение. Слушайте внимательно: в хвостовом вагоне «Сатурна» уже никого не осталось. Сомневаюсь, что меня бросятся искать именно здесь в ближайшее время. Но я здесь. У шлюзового тамбура по левую сторону от борта. Телеметрия вагона нарушена. Я знаю, что локомотивная постоянно получает сигнал о прорыве контура, потому они вряд ли заподозрят что-то в первые минуты. Я открою тамбур шлюзовой. Ваша задача – поравняться с бортом «Сатурна» своим шлюзовым тамбуром. Было бы здорово, если бы у вас были тросы, или лебедка. Хоть что-то, за что я мола бы зацепиться.

- Постойте, Зоя, но почему мы должны Вам верить? – вмешалась Ольга.

- Потому что Александр Тихвин не тот, за кого себя выдает. Как только он сбросит якорь, за нами уже никто не сможет проследовать. Его якорь уничтожит железнодорожное полотно вместе с этим вагоном. Вы - мой единственный шанс сбежать с этого чертова поезда.

- Сергей, мы у стрелки! – произнес Николай с нотками паники, но его голос прервал голос Тихвина из коммуникатора:

- «Заря», мы перевели стрелку на левый неправильный путь. Дальше простираются километры двухпутного развития. Здесь мы и попрощаемся. – На этих словах Николай крепче сжал ладонь на контроллере тяги. «Заря» снова вошла на стрелочный перевод на скорости, от чего все обитатели локомотивной покачнулись по инерции вправо, а затем влево. И когда состав, коротенькой змейкой, выпрямился, лобовое остекление тут же замело наплывами снежного наста. Путь впереди был совершенно невиден. Слой снега здесь был приличный, из чего можно было сделать лишь один вывод – им давно никто не пользовался. Николай тут же включил стеклоочистители, а локомотивная снова наполнилась голосом Тихвина:

- Признаться, я рад нашей встречи. Вы вселяете в меня надежду на то, что на атомной железной дороге еще остались здравомыслящие люди с горячими сердцами.

Сергей тут же отключил наушник связи скафандра, чтобы Тихвин не смог услышать голоса Зои. Затем он включил микрофон поездного коммуникатора:

- Остались, главный инженер борта «Сатурн». Я помню о вашем выборе, и сожалею, что вы все непреклонны в своем решении. – Сергей махнул ладонью вперед, и Николай тут же стал набирать тягу, от чего под локомотивной снова заурчал двигатель «Лары». Поезд, резво ускоряясь, принялся нагонять впереди идущий состав, который уже был едва различим на фоне заснеженной долины. – Долгой дороги, «Сатурн». И не держите на нас зла.

На этих словах Сергей отключил поездной коммуникатор и тут же включил наушник связи в скафандре.

- Николай, нагоняй состав, насколько это возможно. Зоя, Вы еще здесь? Наш путь погребен под слоем снежного наста. Нагнать «Сатурн» сейчас будет проблематично, но мы сделаем все возможное. Оставайтесь на связи.

- Вас поняла, «Заря». Альтернативы все равно нет. До связи.

Сергей положил шлем скафандра на приборную панель. Ольга, скрестив руки на груди, буравила взглядом шлем. Вид ее был весьма озадаченным.

- Очередной вопрос веры. – Произнес Николай, привстав с кресла главного инженера, чтобы лучше видеть путь впереди. Но пока была видна лишь колея, по которой следовал «Сатурн». Их хвостовые огни уже отчетливо виднелись через снежный вихрь, оставляемый хвостовым вагоном.

- Тихвин не тот, за кого себя выдает. – повторила слова Зои Ольга. – Мы доверились ему, а он все равно отрезает путь. Отправляет нас по обходному маршруту, советуя воспользоваться газовыми горелками при переключении ручных стрелок?

- Все верно. – Сергей поджал губы, размышляя над их дальнейшими действиями. – Коля, давай-ка я поведу. Готовь скафандр на выход. Попробуйте протянуть рукав лебедки к хвостовому вагону. У нас есть ведь транспортировочные сети?

- Четыре штуки, не распакованы. – уверенно произнесла Ольга. – Сергей Палыч, я оставлю один шлем в локомотивной. Мы с Николаем пойдем в шлюзовую. Подготовим все необходимое для нашей спасательной миссии.

Сергей отметил про себя, что в голосе Ольги появилась твердая уверенность. Кажется, вот чего не хватало бортпроводнице «Зари». Духа альтруизма и приключений.

- Отлично. Только помните – ваши жизни ценнее! Мы не знаем, кого мы спасаем.

Николай уступил место Сергею, и тот, похлопав молодого инженера по плечу, опустился в свое кресло и тут же переключился на контроллер управления локомотивом. – Будьте осторожны.

- Будем, Палыч! – Николай и Ольга вышли из локомотивной и направились в первый вагон. Именно там и находились два шлюзовых тамбура. Ольга явно нервничала. Николай заметил, как она то и дело одергивает края своей униформы.

- Сети во втором тамбуре. Я могу принести их. – Начала было Ольга, но Николай задумчиво качнул головой.

- Мы можем вытянуть рукав погрузчика из первого тамбура. А во втором разместить сетку. На случай, если нашей гостье придется прыгать.

- Предлагаешь растянуть транспортировочную сеть между рукавами маленького манипулятора? – Ольга удивленно вскинула бровь, вспоминая, что во втором тамбуре действительно есть манипулятор. Не такой большой как в первом, но между его консолями можно натянуть сеть на манер гамака.

- Именно. Начнем с него. – Николай направился вперед, к хвосту вагона, и Ольга стремительно следовала за ним. Взволнованные предстоящей миссией, оба члена экипажа «Зари» действовали быстро и решительно. Открыв дверь шлюзового тамбура, выпустив из него освежающий порыв студеного воздуха, оба оказались в прямоугольном тамбуре, тонкие стены которого защищали их от враждебной, ледяной атмосферы, окутавшей железнодорожный состав.

- Здесь! – Ольга отворила крышку грузового ящика, внутри которого лежало несколько мотков транспортировочной сети. Вынув один моток, она запустила руку глубже в ящик, пока не нащупала связку металлических карабинов. Приложив немного усилия, она вытянула тяжелые карабины, и те с глухим стуком упали на прорезиненный пол шлюзовой.

Николай в это время уже разматывал транспортировочную сеть, распрямляя ее, насколько это было возможно в узком прямоугольном помещении. Затем приладил по два карабина по краям сети.

- Отлично. Осталось только переодеться, после чего я открою шлюз и можно будет выдвигать рукава погрузчика. – Николай потоптался на месте, нерешительно глядя на Ольгу. Та лишь взволнованно кивнула и наступила неловкая пауза. Каждый из них сейчас думал о том, кто первый должен выйти, чтобы дать время другому на переодевание.

Но в этот момент в шлюзовой раздался голос Гурина:

- Все в порядке? Я нагоняю хвостовой вагон «Сатурна». Минут через пять сблизимся с составом. Вы уже переоделись?

- Собираемся, Палыч. – Николай, казалось, облегченно выдохнул, после чего развернулся к Ольге спиной. Слева и справа от входа в шлюзовую находились скафандры, предназначенные для выхода наружу. Николай, не раздумывая, стянул с себя толстовку, затем сложив ее, аккуратно уложил в ячейке хранения.

Затем принялся расстегивать лямки инженерного комбинезона, но это не сразу получилось. Сейчас, когда позади него стояла Ольга, он как никогда испытывал чувство неловкого стыда, хотя и не понимал за что именно? При этом он готов был поклясться, что слышал возню Ольги, которая точно так же снимала с себя униформу бортпроводника.

Борясь с желанием обернуться к Ольге, он все же справился с лямками комбинезона, после чего сбросил ботинки с ног, уложив их аккуратно под шкафчиком хранения скафандров.

- Коля…

- А? – Николай чуть было не обернулся, но тут же осекся, вынимая из защитного мешка термобелье, в которое необходимо было облачиться перед тем, как надеть скафандр.

- Не оборачивайся. Я переодеваюсь.

- А… Да, конечно. То есть, я и не думал… - смущенно произнес он, и мог поклясться, что услышал нервный смешок Ольги в ответ.

Наконец, расправив комплект термобелья, он скинул с себя униформу инженера, и принялся надевать термобелье поверх своего нижнего. И судя по шелесту мешка за спиной, Ольга проделывала те же самые манипуляции.

- Какой плотный слой наста! – снова раздался голос Гурина из коммуникатора. – Надеюсь, наш план удастся. Иначе нашу гостью ждет как минимум жесткое приземление. Но больше всего переживаю за то, чтобы никто из вас не угодил под поезд. Идем на приличной скорости. Тихвин разогнал свою тарахтелку до семидесяти километров в час.

Николай от этих слов напрягся, а Ольга лишь громко и напряженно выдохнула.

- Палыч, мы растянем сеть между рукавов манипулятора в хвостовом шлюзовом тамбуре. А в головном я протяну стрелу погрузчика. Возможно, ей удастся до него дотянуться.

- Должны дотянуться. Он как раз протянется до обшивки вагона. Главное, чтобы Тихвин не увидел это через наружные камеры. В зеркала-то он вряд ли что-то сможет разглядеть. Через снежный вихрь, что они оставляют за собой, я и локомотива-то не вижу.

- Это хорошо! – Николай уже облачился в термобелье, и теперь забирался в скафандр.

- Коля, помоги пожалуйста. – Ольга так же, облаченная в термобелье от шеи до щиколоток, похлопала Николая по плечу. Тот быстро обернулся и увидел, как Трусова пытается справиться с тяжелыми рукавами скафандра. Он подхватил его за плечи, помогая Ольге забраться в него, будто накидывая ей на плечи пальто. Но при этом уже не мог оторвать взгляда от ее хрупкой, но ярко-очерченной точеной фигуры, утянутой в угольно-черное термобелье.

Наконец, когда Ольга застегивала манжеты на рукавах, а Николай заканчивал застегивать все зажимы на своем костюме, Гурин снова вышел на связь:

- Ровняюсь с хвостовым вагоном. Коля, готовь манипулятор из первой шлюзовой.

- Минутку, мы еще сети не растянули!

- Тогда поторопитесь. Зоя, прием, Вы нас слышите?

Инженер и бортпроводница неуклюже взялись за карабины и принялись прилаживать их на край рукавов манипулятора. Затем Николай кивнул Ольге, и та ударила кула-ком по большой красной кнопке открытия наружной двери шлюза. Пока дверь медленно поднималась вверх под мерцание красной аварийной лампочки, шлюзовая тут же принялась наполняться морозным воздухом и солнечным светом.

- Я здесь, инженер! Надеюсь, у вас все готово, потому как мы приближаемся к развилке.

- Почти готово, Зоя. Держитесь крепче.

Глава 5

- Я справлюсь с манипулятором. Беги в головной шлюзовой тамбур! – Ольга жестом показала Николаю большой палец вверх, после чего переключилась на управление манипулятором, выдвигая обе его стрелы вперед. Снежный вихрь врывался в шлюзовую, ведь оба поезда шли со скоростью в пределах семидесяти километров в час. Сейчас Ольга испытывала смешанные чувства. Адреналин заполнял ее кровеносную систему, вызывая легкое чувство восторга от того, что ей наконец-то довелось побывать в скафандре. Да еще и при открытых дверях вагона. Чувство тревоги за предстоящую спасательную операцию скорее подстегивало ее действовать более решительно и смело, а это скорее притупляло инстинкт самосохранения. Но при всем этом Ольга порадовалась тому факту, что ее специальные ботинки стоят на прорезиненном полу как вкопанные. По крайней мере можно не бояться опрометчивого и глупого скользящего падения в сторону открытой двери.

Пока манипулятор Ольги медленно выдвигал обе направляющие стрелы наружу, Николай уже пересек вагон и открыв шлюзовой тамбур, принялся под мигающий свет аварийной лампы выдвигать стрелу манипулятора в направлении поезда, идущего по параллельному пути.

- Сергей Палыч, Коля, я выдвинула направляющие манипулятора. Но есть проблема. Сеть слишком натянута. Как бы наша беглянка не спружинила во время прыжка на нее. – Обеспокоенный голос Ольги раздался из динамиков связи.

- Все нормально, можешь слегка ослабить натяжение, отозвав направляющие.

- Будет сделано.

- Не вижу, как обстоят дела с выравниванием из-за снежного вихря между поездами. Коля, нужна твоя помощь.

- Палыч, увеличь скорость процента на три, и когда скажу: «Отпускай» - отпускай!

- Принял. Увеличиваю скорость!

Николай наблюдал за тем, как «Заря» начала отрыв от «Сатурна». Поезд теперь шел на опережение, но Николаю было сложно понять, где находится шлюзовой тамбур борта «Сатурн».

- Зоя, откройте дверь шлюзовой! Я не понимаю, где она находится!

- Принято. Открываю шлюзовую. Но помните, у меня пять минут.

Николай напряженно вглядывался в обшивку «Сатурна», пока не заметил, как слой снега сорвался с металлического листа, который выдвинувшись немного вперед, стал подниматься, открывая зияющую дыру шлюзового тамбура. Там, в его глубине стоял человек в белоснежном скафандре.

Под стук трехосных тележек, свист снежного вихря, врывающегося в шлюзовую, Николай принялся протягивать стрелу манипулятора. Стрела медленно, но верно тянулась к параллельно идущему поезду, будто рука помощи.

- Отпускай! – Скомандовал Николай.

- Принято! – Отозвался голос Сергея Гурина. Теперь оба шлюзовых тамбура смотрели друг на друга. Николай подался вперед, глядя на незнакомую фигуру, которая стояла на самом краю тамбура. Рука помощи, колеблясь от воздушного потока, будто дразнила гостя, который вот-вот решится взобраться на нее.

- Я готова! – раздался в передатчике голос пассажирки «Сатурна».

- Ребята, держитесь крепче! Тихвин что-то заподозрил! – Не успел Гурин произнести, как борт «Сатурна» содрогнулся. В этот момент внутри Николая будто что-то оборвалось. Он видел, как силуэт Зои пошатнулся и сорвался прямо в снежный вихрь, струящийся белым потоком у земли.

Затем в наушниках раздался женский визг, и к нему присоединился крик Ольги.

- Держись! Держись, молю тебя, изо всех сил! Мне нужна помощь! Она зацепилась за сеть!!

Николай тут же рванул из шлюзовой, не забыв при этом вручную запереть дверь тамбура, чтобы ледяной воздух не охладил весь вагон. Преодолев длинный коридор вагона, он тут же вручную раскрыл дверь хвостовой шлюзовой, и увидел следующую картину: Ольга, зацепленная карабинами к поручню, навалилась на сеть, изо всех сил пробираясь вперед ползком, все больше выходя за габариты вагона. Там, в водовороте снежного вихря виднелся силуэт спасенной, которая одной рукой держалась за сеть. Ее тело болталось из стороны в сторону, и она никак не могла подтянуться вверх.

- Держитесь обе! Палыч, я сворачиваю манипулятор, но в этом случае сеть продавится! – Николай взялся за рычаг управления манипулятором, и осторожно принялся тянуть его на себя. Направляющие медленно поползли внутрь шлюзовой. - Зоя зацепилась, но кажется, без сознания!

- Я держу ее за руку. Не смогу пристегнуть карабин! – натужно отозвалась Ольга, тяжело дыша в передатчик.

- Ребята, попробуйте затащить ее хотя бы в сеть. Мне придется ускориться, чтобы обогнать «Сатурн», они все поняли.

Ольга, распластавшись на транспортировочной сети, которая с каждой минутой провисала все ниже, двумя руками удерживала пассажирку «Сатурна». Николай бросил рычаг манипулятора и стремительно приблизился к краю шлюзовой. Внизу по-прежнему проносился вихрь из снежной массы, скрывающей рельсы и колесные тележки обоих поездов. «Сатурн» будто замедлялся, хвостовой вагон уже сменился на предыдущий. Николай забрался на сеть и принялся пробираться по ней наружу. Это оказалось куда сложнее, ведь потоки воздуха норовили подбрасывать вверх обоих членов экипажа «Зари».

- Держи ее! – Наконец, добравшись до края сети, Николай ухватил обмякшее тело Зои Соловец за вторую руку. После чего, поджав под себя ноги, сгруппировавшись так, что уже оказался на корточках, он стал втягивать ее на сеть, которая продавливалась все сильнее под их общим весом.

Наконец, Зоя Соловец была водружена на транспортировочную сеть, как вагон «Зари» уже равнялся с третьим вагоном «Сатурна», если считать с хвоста. Ольга крепко сжимала тело незнакомки, чей скафандр уже покрывался инеем. Николай же быстро сполз с сети, спрыгнув в шлюзовую, затем принялся тянуть Ольгу за страховочный трос.

- Оля, спускайся ко мне. Мы ослабим сеть и втащим ее в шлюзовую. Вас обеих я не стану опускать.

- Поняла! – Ольга, еще раз убедившись, что незнакомка надежно уложена на сети, изо всех сил поползла назад, к Николаю. И через минуту уже спустилась на прорезиненный пол шлюзовой.

- Как же я испугалась! – произнесла она, удерживая руками край сети. Николай уже активировал манипулятор, который медленно собирал направляющие стрелы, от чего сеть с гостьей провисала все ниже, пока не достигла уровня пола, но все еще находилась за пределами безопасной шлюзовой.

- Оля, тяни за рычаг манипулятора, я втащу сеть внутрь! – Николай поменялся местами с бортпроводницей и крепко вцепившись в сеть, принялся затягивать ее в шлюзовую.

- Они открывают шлюзовой тамбур второго вагона! Вы готовы?

- Еще немного, Палыч! – натужно произнес Николай, затягивая сеть с ее пленницей в шлюзовую. Скафандр пассажирки «Сатурна» был покрыт инеем. Но стекло было запотевшим, что означало одно – Зоя была жива. Наконец, когда направляющие манипулятора сложились, Ольга оторвалась от панели управления и бросилась к кнопке закрытия шлюза. И снова помещение наполнилось мерцающим красным светом аварийной лампы. «Заря» словно рванула с места. Все члены экипажа ощутили рывок, с которым состав устремился вперед.

Здесь, в студеном помещении шлюзовой особенно отчетливо слышался перестук колес на рельсовых стыках. Сейчас он напоминал топот копыт лошади, что бежит галопом, перестукивая подковами по плотному грунту.

- Коля! – Снова раздался голос Сергея через передатчик скафандра. – Ты не убрал стрелу манипулятора в головной шлюзовой. Вижу ее в боковом зеркале.

- Черт, я забыл о нем! - Николай бросился из шлюзовой обратно, в голову вагона. Сердце буквально вырывалось из груди, а скафандр стеснял движения.

- Я вот-вот настигну их шлюзовой тамбур, сбавлю скорость. Не лучшая идея оставлять им мост до нашего борта!

- Верно, Палыч! – Николай добежал до головной шлюзовой, не с первого раза ему удалось открыть дверь, но все же он справился с ручным механизмом, и тут же дернул за рычаг манипулятора, который уже весь побелел от инея. Стрела резво начала отдаляться от борта «Сатурна». В этот самый миг состав очень сильно встряхнуло. В наушниках раздался испуганный крик Ольги.

- Твою ж мать! И они еще убегали от каких-то упырей с ракетами? – Гурин уже орал в микрофон передатчика поездной связи. – Ребята, держитесь крепче! Кажется, Тихвин сбросил якорь! Мы еле унесли ноги, но их хвостовой вагон развернуло. Кажется, у них произошел расцеп!

- Что? – синхронно воскликнула Ольга и Николай. Второй уже закрывал наружную дверь шлюза. «Заря» поравнялась с локомотивом «Сатурна» и Николай видел, распахнутый тамбур шлюзового отсека их второго вагона. В следующий миг люк отсека «Зари» закрылся, и Николай бросился бежать обратно, в хвостовую часть вагона.

- Они могли повредить оба пути. Вот урод! Да слышу, слышу я тебя, Тихвин! Что ж ты за человек-то такой? – Сергей кричал в микрофон связи, и кажется сейчас он говорил с главным инженером борта «Сатурн». – Какая еще беглянка? Она спрыгнула с поезда, не дожидаясь нас. Да я из-за тебя чуть не потерял своих людей, ублюдок!

Николай ворвался в шлюзовую, в которой Ольга все еще находилась в скафандре. Температура внутри была еще минусовая, но она уже включила обогрев вагона.

- Ты как? – Николай склонился над Ольгой, которая пыталась привести в чувства Зою Соловец, но та по-прежнему находилась без сознания.

- Я в порядке, а вот она до сих пор не очнулась. Что там у Сергея?

- Палыч, что там у тебя?

А тем временем Сергей выжимал максимальную скорость из «Зари». Он уже обгонял локомотив «Сатурна». В самой локомотивной орал через передатчик межпоездной связи голос Тихвина.

- Я знал, что вам нельзя верить! Что вы натворили? Вы хотели пробраться на наш борт?

- Мы всего лишь хотели спасти человека. Что ты наделал? Для чего вы держите шлюзовую открытой?

- А это уже не твоего ума дело, Сережа! Око за око!

«Заря» обгоняла гиганта, идущего по правому борту от нее. Хвостовой вагон ее уже поравнялся со вторым вагоном «Сатурна», и когда это произошло, все обитатели «Зари» ощутили сильный толчок, который пришелся на хвостовой вагон, сопровождаемый звуками скрежета и вибрацией. Вагон, в котором они находились, начал раскачиваться из стороны в сторону.

- Палыч, это колесные тележки?

- Я не знаю, кажется они нас чем-то подбили. Телеметрия показывает отказ задней тележки хвостового вагона. Нас на такой скорости стянет с рельсов. Ребята, держитесь за что угодно, я запускаю процедуру расцепа с хвостом!

- Мои данные…- тихо произнес Николай, понимая, что все его труды за последние пару дней канут в небытие. Расцепленный вагон долго не продержится без обогрева. А оборудование просто промерзнет, и в дальнейшем его уже нельзя будет использовать.

- Прости, но ваши жизни куда важнее! – напряженно произнес Сергей.

Сейчас, находясь в локомотивной, не обращая внимания на то, как обтекаемый нос «Зари» вспарывает на скорости снежный наст, он запустил протокол расцепления состава с хвостовым вагоном. Этот процесс занимал от силы пару минут, но теперь эта пара минут казалась вечностью. Даже здесь ощущалась вибрация от сошедшей с рельсов задней тележки вагона. В свою очередь, она теперь тормозила весь состав, и скорее всего, разрушала железнодорожное полотно.

Сергей наблюдал за циферблатом таймера, который отсчитывал время на автоматическое расцепление магистралей электро- и тепло-проводников. Затем в ход должны были идти шлюзовые заслоны в местах сцепления второго и третьего вагона. И как только зажглась лампа активации шлюзовых заслонов, замигал индикатор механизма автоматической сцепки.

За секунду до того, как индикатор перестал мерцать, «Лара» - локомотив «Зари», резво потянула оставшиеся два вагона вперед. Сергей видел только в боковом зеркале исчезающую тень локомотива «Сатурн».

- Ребята, вы там живы? Мы расцепились с научным модулем. Прости, Коля.

- Все в порядке. Мы целы. Кажется, наша гостья приходит в себя. В вагоне +7, мы переодеваемся и направляемся в медблок. Палыч, если тебе нужна помощь…

- Все в порядке, Коля. Оль, ты хоть не молчи. – подбодрил Сергей борт-проводницу.

- Простите, Сергей Палыч, но сейчас могу выражаться только нецензурно. Но я в норме. Просто… переведу дыхание!

- Хорошо. Впереди у нас магистраль на Комсомольск-на-Амур. Если верить схеме движения, которую нам предоставит Тихвин, они не смогут пересечься с нами. И назад не смогут выйти. Как и мы…

- Вас понял. – Отозвался Николай.

Сергей был рад тому, что в данный момент в локомотивной нет никого из членов экипажа. Он с трудом унимал дрожь в руках, переключаясь на контроллер тяги. «Заря», теперь еще более короткой, серебристой стрелой, мчала по занесенной снегом магистрали, все больше отрываясь от «Сатурна».

Тем временем Ольга и Николай, избавившись от тяжелый скафандров, водруженных на свои места в шлюзовом отсеке, сняли шлем со скафандра Зои Соловец. Ольга первым делом проверила пульс на яремной вене, и убедившись, что пульс прослушивается, облегченно выдохнув, кивнула Николаю:

- Давай отнесем ее в медблок. Как минимум, нужен нашатырь. И еще она вся ледяная.

Николай прощупал рукав ее скафандра и поджал губы:

- Она отчаянная. Этот скафандр почти не пригоден для выхода наружу. А еще это очень старый скафандр. Такие, наверное, остались только в музее Ямантау.

Николай аккуратно поднял Зою на руки, а Ольга открыла дверь шлюзовой. В вагоне было все еще прохладно, но терпимо. Оба направились во второй вагон, минуя герметичный шлюзовой стык. В вагоне было на удивление жарко. Минуя обитаемые каюты, они добрались до двери, на которой красовался большой красный крест. Над ним была надпись: Медицинский блок.

Открыв дверь, Ольга прошла первая, сбросила защитный чехол с кушетки, после чего Николай аккуратно уложил Зою Соловец. Ольга тем временем уже подготовила все необходимое.

- А она молодо выглядит.

- Да, кажется, мы с ней ровесницы. – Ольга методичными движениям, не смотря на легкий нервный тремор в руках, поднесла ватный диск, пропитанный нашатырным спиртом, к лицу незнакомки.

- Коль, выйди пожалуйста. Мне нужно будет ее осмотреть. Пока переоденься. Если что, я на связи!

- Да, конечно. – Николай, смущенно переминаясь с ноги на ногу, вышел из медблока и направился в шлюзовую, где остался его рабочий комплект одежды.

Глава 6

Взрывая плотный снежный наст, укрывший железнодорожное полотно, «Заря» скользила по белому безмолвию равнины. Справа по борту едва различался второй путь, по которому их стремительно нагонял поезд «Сатурн». Оба состава, потерявшие свои хвостовые вагоны, двигались к самой восточной точке своего маршрута. Вряд ли из локомотивной «Сатурна» можно было рассмотреть короткий состав «Зари», состоящий теперь из локомотива и двух вагонов. Ведь «Заря» двигалась со скоростью свыше ста пятидесяти километров в час. Потеря хвостового вагона сказалась на распределении питания и тепла во всем составе. В вагонах и самом локомотиве стало намного теплее. Датчики температуры указывали на отметку в двадцать восемь градусов по Цельсию. А запасные аккумуляторы стали заряжаться на одну треть быстрее, чем прежде.

Сергей, находясь в локомотивной, внимательно наблюдал за уходящим вперед правым путем. Они вот-вот должны достигнуть развилки, которая уведет «Зарю» намного левее от основной магистрали. И «Сатурну» придется ехать в направлении Владивостока.

Николай тем временем находился в стыковочном шлюзе второго вагона. Через смотровые окна он пытался разглядеть механизм сцепления, но тот весь покрылся инеем. Видимых повреждений он не смог обнаружить. Телеметрия уверяла экипаж, что с составом все в порядке.

- Теперь не придется чинить задний буфер. – с грустной усмешкой произнес Николай в динамик поездного телефона связи, что располагался в панели у стыковочного шлюза. – На вид повреждения отсутствуют. Полотно позади состава так же без видимых следов повреждений. Палыч, мы же не вернемся назад этим путем?

- Теперь не получится. Без специальной техники мы не сдвинем наш хвостовой вагон с места. Сожалею, что так вышло. Но ты же успел отправить данные?

- Только те, что ушли до отключения спутниковой связи. Да что уж тут говорить, у нас и выбора особо не было. Жаль, что мои наработки: блокноты, записи и карты остались в вагоне. Скорее всего уже промерзли все.

На это Сергей не ответил. Он прекрасно понимал это чувство, когда ты теряешь все, чему посвящал долгое время. Он так же знал, что Николай частенько оставался в своем научном модуле, не потому, что ему нравилось там работать, а по причине того, что на «Заре» у каждого было собственное место, владение, в котором каждый член экипажа чувствовал себя «как дома».

Если место Сергея Гурина – это локомотивная «Лары», а первый и второй вагоны «Зари» - это вотчина Ольги Трусовой, то Николай по-свойски заправлял в своем вагоне научного модуля.

- Коля… Твое место в локомотивной, как и всегда. Помни об этом! – Сергей едва заметно кивнул, будто Николай находился сейчас перед ним. Он не знал, какими словами еще мог бы поддержать второго инженера. А тот не торопился с ответом.

Наконец, локомотив начал отклоняться от прямой, уходя в левую кривую, и Сергей принялся сбрасывать тягу, ведь входить в поворот на скорости свыше ста пятидесяти километров в час было очень рискованно.

- Экипаж, мы идем на отклонение от магистрали. Впереди Комсомольск-на-Амуре. Я сбрасываю скорость. Здесь путь вообще не виден. Кажется, здесь давно никого не было. Будем идти вслепую.

- Принято, Сергей Палыч. – отозвался Николай, и добавил, - Возвращаюсь в локомотивную.

- Принято. – Повторила Ольга, - Наша гостья приходит в себя. Кажется, у нее растяжение правого запястья. Жить будет. Как только я закончу с ней, навещу вас в локомотивной.

- Понял, Ольга Геннадьевна. До связи.

Серебристая стрела «Заря» разорвала дистанцию с «Сатурном» и теперь следовала на восток, уходя в затяжную кривую большого радиуса, оставляя после себя свежую борозду на вскрытом снежном насте. Солнце клонилось к закату, и все вокруг снова озарялось привычным оранжевым сиянием.

Теперь, из-за отсутствия хвостового вагона, «Заря» оставляла после себя приятное сияние смотрового окна стыковочного межвагонного шлюза, которое освещало железнодорожное полотно позади состава. Поезд давно сбавил ход, и теперь пробирался короткой гусеницей через белоснежную равнину.

Николай вернулся в локомотивную, заняв кресло второго инженера. Сергей продолжал сверяться с маршрутом, оставленным Тихвиным.

- Я смотрю, «Лара» лихо набирает обороты без хвостового вагона. – тихо произнес Николай, поглядывая на спидометр. Стоило поезду попасть под небольшой уклон, как он норовил разогнаться, даже не смотря на сопротивление снежного наста.

- Да. И теперь у нас становится жарче. – задумчиво отозвался Сергей. – Я думаю о том, что нас ожидает впереди. А точнее, о ручных стрелках. Если нам придется часто совершать остановки, есть вероятность перегрева.

- Но у нас новенький теплоотвод.

- Но, как видишь, его недостаточно. – Сергей переключил дисплей на тепловой график. Тот заметно возрос после происшествия на магистрали. – Да, показатели повышаются. Непростой рейс выдался, Коля. Сначала «Меркурий», затем автоматическая стрелка и «Венера». А еще челнок. Теперь еще и «Сатурн», и наш хвостовой вагон…

- И их хвостовой вагон. Они его сбросили. Палыч, я только сейчас понял, что, если бы не ты, мы могли бы вообще остаться там.

-Тихвин – параноик. Он подумал, что мы хотим пробраться на их борт. – Сергей пожал плечами, переключая дисплей на стандартный режим отображения поездных систем.

- А землетрясение… Это все их якорь? Что это вообще может быть?

- Понятия не имею. Возможно, какой-то механизм, или хлам, который засоряет пути. А теперь представь, этот параноик сбрасывал свои якоря на тех участках пути, где могут идти другие поезда. Поведение типичного диверсанта-нарцисса. Прикрывается какой-то благой идеей, а делает то, что взбредет ему в голову.

- Я даже не подумал об этом. – ошарашенно произнес Николай, кладя ладони на панель управления. – Может, не зря Центр разыскивает его?

- Вполне возможно. Нам бы не мешало поговорить с нашим новым пассажиром.

Николай хлопнул ладонью по панели управления и откинулся на спинку кресла. Сейчас в его голосе чувствовались нотки усталости и досады.

- Хорошо, что я не свил себе гнездо в научном модуле. Сейчас остался бы как минимум без своих носков.

- И не только… - Сергей не сдержал смешка.

- Пойду загляну на кухню. Есть хочется ужасно. Кажется, меня отпустило после всего этого приключения.

- Прихвати и мне чего-нибудь.

Николай поднялся и направился из локомотивной в бытовой вагон. Только сдвижные двери за ним закрылись, не прошло и минуты, как им вновь пришлось разойтись, впуская в Ольгу.

- Наша гостья пришла в себя. Немного переохладилась, но должна быстро восстановиться. Я оставила ее в обитаемой каюте. Но, на всякий случай, заперла дверь снаружи. – Она заметила, как бровь Сергея удивленно поползла вверх, после чего поспешила его успокоить. – Разумеется, ее об этом предупредила, списав все на то, что у нее может случиться шок, и чтобы она не нанесла себе ущерба. И нам, разумеется.

Ольга опустилась в кресло второго инженера и откинулась на спинку, прикрыв глаза.

- Не ожидал от тебя такого, Ольга Геннадьевна. Ты проявила себя мужественно. Практически герой.

- Практически безрассудно. – хмыкнула Ольга, сделав глубокий вдох. – Знаете, я не рассказывала Вам. И Коле тоже. Я до жути боюсь снега. Когда мы двигались до Магдагачи, после того случая на автоматической стрелке под Красноярском, мне приснился жуткий сон.

Ольга, не открывая глаз, говорила медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. Сергей лишь серьезно нахмурился, припоминая череду тех событий.

- Так вот почему ты была так вымотана…- аргументировал он.

- Да. Николай меня вовремя разбудил. Просто… Да бросьте, - Ольга нервно хохотнула, но в этом хохоте не было ни намека на смех, - Вы же читали наши досье перед тем, как мы отправились в рейс.

- Так… одним глазом. – спокойно произнес Сергей. – Предпочитаю узнать человека лично, чем читать о нем краткие сведения.

- Раз Вы читали, то вы знаете о том, что произошло с моей семьей. Ну как… В условиях наших реалий, это уже никого не удивит. Но будучи подростком, мы тогда жили не в Центре, а в бункере на Жигулях, наш этаж был разгерметизирован. Я застала обледеневшие тела своих родителей прямо в нашем блоке. И меня до сих пор преследует это видение. Правда, с каждым годом я возвращаюсь к этому все реже.

Сергей не знал, что сказать. Лишь молча слушал, глядя на железнодорожный путь, который едва проступал под тонким снежным настом.

- Но сегодня, когда мы были в шлюзовой, я будто переборола себя. Я снова оказалась в своих воспоминаниях, но я была не одна. Со мной был Ваш голос, и Коля. А еще я думала о Зое, о том, какого ей – будучи одинокой на борту огромного поезда, с желанием покинуть его, чтобы выжить… И когда я увидела, как она соскользнула вниз, и едва смогла уцепиться за сеть, даже не раздумывая, я бросилась на эту сетку, совершенно не думая о себе. Позабыв о страхе, о снеге, о холоде. Я видела ее, как она из последних сил пыталась удержаться пальцами за края сети, находясь между двух поездов. Это напомнило меня, мятущуюся между прошлым и настоящим. Будто я пытаюсь избавиться от тех воспоминаний, но они все равно нагоняют меня.

Ольга обернулась к Сергею, и в ее больших голубых глазах стояли слезы. Но на губах играла тень улыбки.

- Я держала ее изо всех сил. Двумя руками. Я поняла, что ей страшнее чем мне. Она была одинока на том поезде. И готова рискнуть жизнью, чтобы пройти испытание страхом, холодом, возможно, даже смертью, ради мига спасения. Представляете, Сергей Палыч? И я будто разделила ее страх, преодолев свой. Я поняла одно – пока я не сделаю шаг навстречу страху, он так и будет преследовать меня во снах. А я не хочу больше видеть те сны. Им здесь не место.

Ольга утерла слезы, улыбнулась, затем порывисто поднялась с места и крепко обняла Сергея Гурина за плечи, оставив легкий поцелуй на его макушке. Сергей даже не ожидал такого порыва, и растерянно смотрел вперед, не зная, что и сказать.

- Знаете, что я хочу сделать? – оторвавшись от главного инженера «Зари», Ольга поправила свою рабочую униформу и широко улыбнулась. – Пойду ко второму инженеру. Думаю, пора избавиться от очередного страха!

Сергей не сдержал смешка и лишь одобрительно кивнул. И когда Ольга оказалась перед сдвижными дверьми локомотивной, он обернулся и окликнул ее:

- Оль! Как же нам повезло с тобой! У тебя огромное сердце!

- Спасибо, Сергей Палыч! – Ольга улыбнулась, и закусив губу, выскользнула из локомотивной.

Глава 7

Как только солнце зашло за горизонт, мир снова погрузился в привычную синеву заснеженных теней. Головной прожектор «Зари» выхватывал мощным лучом света виднеющиеся плети рельсов, припорошенные тонким слоем наста. Сергей аккуратно вел короткий состав через незнакомые для него пути.

Судя по слою наста, укрывавшего рельсы, можно было смело определить, что за последние пару лет поезда здесь не ходили. Через сотню километров их ожидала первая большая сортировочная станция Комсомольск-на-Амуре, построенная когда-то для распределения самоходных вагонов-челноков.

В кресле второго инженера сидел Николай Мишин. Теперь он с большим энтузиазмом исследовал на дисплее приборной панели новые сети путей, предоставленные Тихвиным.

- Смотри, здесь стрелки переведены по маршруту на двести километров вперед. Вряд ли по ним кто-то следовал. А дальше идет участок пути, состоящих из подъездных путей к…

Автоматические двери локомотивной распахнулись, в них вошла Ольга, а следом за ней Зоя. Зоя выглядела изможденной: молодая женщина с коротко стриженными волосами мышиного цвета. На вытянутом лице на экипаж «Зари» смотрели глубоко посаженные карие глаза, обрамленные нездоровыми тенями. Сама она была очень худой. Судя по тому, как на ней болталась одежда Ольги Трусовой – спортивные штаны и толстовка темно-синего цвета.

Николай поднялся с места, а Сергей, переключив управление на автоведение, повернулся в кресле к гостье и медленно поднялся на ноги.

- Зоя Соловец, добро пожаловать на борт «Зари».

- Спасибо, что откликнулись на мою просьбу. – тихо произнесла Зоя, оглядывая каждого члена экипажа. – Понимаю, что я для вас совершенно чужой человек, но можете мне доверять.

- Присядьте, Зоя. Давайте для начала познакомимся. – Сергей указал на один из свободных табуретов, расположенных в средней части локомотивной. – Меня зовут Сергей Гурин. Я – главный инженер борта «Заря». Наш второй инженер – Николай Мишин. И наша борт-проводница – Ольга Трусова.

Сергей поочередно указал на каждого из членов экипажа, а Зоя лишь молча кивала, опустившись на табурет, при этом обе ладони она поджала под колени, напоминая робкую школьницу. А угловатый внешний вид будто бы делал ее виновницей этого собрания.

- Я - Зоя Соловец. Раньше работала в агросекторе борта «Сатурн».

Внезапно локомотивная система огласила всю локомотивную:

- Внимание инженеров. Впереди неопознанный участок пути. Просьба перейти на ручной режим управления. Через тридцать секунд запустится процедура аварийной остановки локомотива.

Сергей удивленно обернулся к панели управления, а Николай издал нервный смешок:

- Очнулась железяка! Мы уже сутки как на неопознанном участке пути.

- Пора домой. – спокойно произнес Сергей, - Николай, уступаю тебе ведение локомотивом.

- Принял, Сергей Палыч. – Николай пересел в кресло главного инженера и, отключив систему автоведения, взялся за контроллеры тяги и тормоза.

Ольга лишь смущенно улыбнулась, глядя на Зою, которая не сдержала нервного смешка.

- Ничего страшного. После того, что происходило последние два года на «Сатурне», это так – ерунда.

- Кстати, - Сергей занял место Мишина, и развернувшись в кресле лицом к гостье, подался чуть вперед, опершись локтями в собственные колени, сложив при этом ладони вместе. – Расскажите нам о «Сатурне». Нас интересует абсолютно все.

- Вы, ведь, и вправду, поезд метеорологической разведки… - задумчиво произнесла Зоя, и снова невесело усмехнулась. – А он вам не верил до последнего момента.

- Тихвин? – Сергей немного напрягся, предвкушая интересный диалог.

- Да. Точнее, тот, за кого он себя выдавал. – Зоя кивнула, глядя на удивленные лица членов экипажа «Зари». – Что ж, вы готовы слушать долгую историю? Потому как она действительно долгая.

- Готовы. – Ответил Сергей, взглянув на Николая, а затем на Ольгу. Ольга теперь тоже присела на один из свободных табуретов бытовой зоны локомотивной. Мерный гул двигательного отсека будто успокаивал.

Зоя совсем ссутулилась, опустив голову вниз. Ольге это напомнило черепаху, которая пытается скрыться в собственном панцире.

- Я не застала то время, когда «Сатурн» и еще два его брата близнеца, «Уран» и «Нептун» были выпущены в рейс. Но мне рассказывали, что на самом деле только «Сатурну» удалось проколесить по всей атомной железной дороге до наступления холодов. Я жила в Мурманске, закончила школу и поступила в университет, но на первом курсе мир сошел с ума, и в небо запустили сотни ракет с этой отравой. А после, когда климат стремительно стал меняться, нас эвакуировали от университета в «Северную Крепость», так назывался наш бункер под Мурманском. На самом деле это целая сеть бункеров и укрытий, которые готовились изначально для спасения в ядерную войну. Так, по крайней мере, мне рассказывала мама. Мы жили в пятом блоке, а станция по приему поездов находилась в первом, и именно там я и доучивалась. А потом начала работать в агросекторе «Северной Крепости». Сначала была обычным инженером, следила за гидропоникой и в целом за поливной системой и системой водоснабжения. Мне нравилось там работать. Большие поля, усеянные злаковыми и бобовыми, находились в бетонных больших помещениях со сводчатыми потолками. Только потом я узнала, что бункер строили метрополитеновцы. И все наши помещения больше походили на громадные станции метро, на которые не приходили поезда. Об этом я узнала из одной книги, посвященной метрополитену Москвы. А вы, скорее всего, вообще не были в «Северной Крепости», верно?

Ольга, Сергей и Николай молча кивнули, внимательно слушая Зою. А она лишь продолжила:

- А после меня перевели на борт «Сатурна». Им пришлось внедрять систему гидропоники в свой панорамный вагон. На самом деле таких вагонов было пять. До всего, о чем я вам расскажу чуть позже. Так вот я стала работать на борту гигантского поезда, и в свой второй рейс, еще до наступления смертоносных холодов, я исчезла для всех вместе с этим поездом. Но, давайте я расскажу вам все по порядку.

В свое первое убытие меня перевели в инженерный класс. Мы жили на втором этаже шатбного вагона, как и большинство инженеров, что обслуживали поезд. Я занималась внедрением и запуском системы полива в одном из пяти вагонов. Мы планировали отработать до мелочей всю систему водоснабжения, потому пришлось на ходу перебирать почти всю внутреннюю конструкцию вагона. И когда работы были завершены, мы должны были вернуться в «Северную Крепость», чтобы расцепить остальные панорамные вагоны для реконструкции. А наш вагон заполнили грунтом и высадили несколько культур. И следующий рейс мы уже отправились с одним вагоном-агросектором и одним панорамным вагоном. Нашей задачей была его модернизация. И вот тогда-то все и пошло не по плану.

Когда холода принялись наступать, и за неделю температура понизилась на двадцать градусов, достигая отметки ниже нуля, мы поняли, что локомотив не способен обеспечить теплом весь состав. И нам приказали ничего не говорить пассажирам. Но среди нас не все были устойчивы к негативным новостям. И кто-то пустил слух о том, что поезд в скором времени начнет промерзать. И на пути к Центральному штабу, который находится в горах Ямантау, на Урале, на поезде поднялся бунт. Гостевой сервис пытался смирить паникеров из числа гражданских пассажиров. А среди них были и влиятельные люди.

По итогу пришлось перекрыть переходы между вагонами. И на какое-то время бунт удалось усмирить. Некоторое время мы совершали незначительные остановки, чтобы подобрать выживших людей вдоль железной дороги. Люди приходили к поездам. А спустя какое-то время мы скрестились с поездом метеорологической разведки, кажется с «Рассветом». Оба поезда совершили остановку. А после мы снова отправились в путь, но уже не по основным магистралям. Мы колесили долгое время по второстепенному маршруту, и за это время на борту начала меняться политика управления. В локомотив больше никого не впускали. Затем на места действующих начальников подразделений назначили людей, которые, на мой взгляд, не подходили на роль руководителей. Вот тогда и начался полнейший хаос.

Меня переводили из агросектора в вагоны аккумуляторы, где я ничерта не понимала, ведь я никогда не работала с электрикой. Затем многих инженеров стали перебрасывать на новые места работы, а потом и вовсе пошли слухи, что Тихвина нет на борту «Сатурна».

А вместе с тем, температура за бортом стремительно понижалась. Наше руководство перестало выходить на связь с «Центром». Мы перестали совершать остановки, чтобы забрать на борт еще выживших. Конечно, среди инженеров были радиолюбители, которые переделали оставшуюся в свободном доступе аппаратуру. Они часто ловили в эфире запросы от «Центра», но не могли ему отвечать.

А когда мы устроили стачку и попросили лично переговорить с главным инженером «Сатурна» - Александром Тихвиным, нам пригрозили расправой. Но вслед за этим Тихвин вышел на связь. И с этого момента началась полная неразбериха.

Зоя облизала пересохшие губы, затем поднялась с места.

- Можно мне немного воды?

- Да, конечно! – Ольга поднялась с места и тут же направилась в глубь локомотивной, к зоне приема пищи. Пока она набирала воду из очистного резервуара, Сергей отметил про себя, что Зоя занервничала.

- Палыч, мы подходим к сортировочной станции. Стрелки все по маршруту. На удивление, у них работает световая индикация. А светофоров нет.

- Их и не должно быть. – тихо произнес Сергей, повернувшись к Николаю. Он взглянул на дисплей. Маршрут пролегал через сортировочную станцию, которая простиралась на несколько километров вперед. Луч прожектора выхватывал из темноты лишь заснеженные плети-рельсы. – Тихвин действительно не тот, за кого себя выдает.

Сергей оглянулся на Зою, которая в этот момент делала глоток воды. И та замерла на месте.

- Тихвин сбросил нам маршрут, при этом не удосужился сам хорошенько разобраться в нем. Мы так долго были у него на хвосте, и каждый равный отрезок пути между шпал проскальзывал специальный блок сигнализации. Япония использовала подобные блоки вместо привычных нам светофоров. На бортовой поездной компьютер поступал сигнал с предыдущего блок-участка, сигнализируя поезду о состоянии предшествующего блок-участка. Наша «Заря» не оборудована подобным устройством. Как и «Сатурн». А вот самоходные челноки вполне могли быть оснащены им. Потому челноки и курсировали здесь, если верить Тихвину. Я не сразу это понял, все ломал голову, для чего понадобилось укладывать эти коробки прямо на шпалы?

- И ты все это время молчал? – Николай округлил глаза, обернувшись на Гурина, а тот лишь пожал плечами.

- Все никак не представлялась возможность тебе сообщить об этом.

- Все верно. Это не тот Тихвин, что возглавлял локомотивную «Сатурна». – тихо отозвалась Зоя.

- Что значит «не тот»? – Ольга удивленно переглянулась с инженерами.

- Я продолжу по порядку, если вы не против? Так вот, Тихвин вышел на связь со всем поездом. Сообщил о том, что в локомотивную доступ закрыт всем, за исключением нескольких лиц, которые в данный момент находятся на карантине. Локомотив «Сатурна» предназначался для работы в условиях близящегося глобального потепления, а также был готов к работе в условиях ядерной зимы. Но оказался совершенно непригоден для условий мерзлоты. В спешном порядке несколько групп из числа механиков и инженеров работали в двигательном отсеке. Пришлось снимать с локомотива систему охлаждения, так как она поглощала все выделяемое тепло от двигателя. И тогда локомотив просто бы замерз на ходу. Наши ребята хорошо сработали, но не всем удалось выжить. Некоторые из них были заражены радиацией и умерли от лучевой болезни. Некоторые скончались от полученных ран. Но им удалось наладить систему терморегуляции ценой собственных жизней. – Зоя умолкла, глядя прямо на свои ладони, затем тихонько добавила, - В хвостовом вагоне мы нацарапали их имена на стене, в память об их стараниях. После этого «Сатурн» мог пережить наступивший ледниковый период. Но радоваться было рано.

Двигатель «Сатурна» стал сбоить. Это сейчас, на ваших поездах, используется стабильный холодный атомный синтез. На «Сатурне» все было по-старинке. Несколько раз двигатель отказывал, амортизация локомотива едва выдерживала нагрузки, от чего вибрация передавалась всему составу. Я не сильна в сопромате, но в этом случае даже дураку было понятно, что поезд долго не протянет. И в эти моменты мы просто молились Богу о том, чтобы пути под нами не разошлись. Кто-то даже говорил, что от поезда шла вибрация в один балл по шкале.

- Я же говорил! – воскликнул Николай, хлопнув по приборной панели ладонью.

- Да, Николай прямо на Магдагачи и раскусил вас. Датчики засекли источник вибрации, который буквально перемещался. А я не верил ему сперва. – Сергей похлопал второго инженера по плечу.

- Да, это были мы. И за пару суток до Магдагачи нас тряхнуло на старой ветке, намного севернее южной магистрали. Мы пересекали Иртыш.– Кивнула Зоя, снова опустившись на стул. Выглядела она еще более расстроенной, нежели в начале их знакомства. – Собственно, после этих событий и пошли слухи о том, что наш Тихвин не тот, за кого себя выдает. А потом мы совершали несколько остановок. Локомотив «Сатурна» периодически ломался. И, как и прежде, нас сопровождал поезд метеорологической разведки «Рассвет». Только позже мы поняли, почему именно этот состав нас сопровождал. На нем работал Алексей Тихвин, брат Александра. То есть, в тот первый раз, когда поезда пересеклись, Александр покинул борт «Сатурна», и его место занял Алексей.

- Подождите, а как же «упыри с ракетами»? – казалось, брови Сергея Гурина переместились прямо под отросшую челку.

- А это все тот же «Рассвет». Давно вы встречали его на своем маршруте?

- Хм…, пожалуй, еще ни разу. – уверенно ответил Сергей. – Мы встречали «Восход», но у них не было вооружения на борту. По крайней мере визуально оно не выделялось.

- Ничего не знаю о «Восходе». – растерянно произнесла Зоя. – Но «Рассвет» где-то раздобыл самоходный военизированный челнок. Видимо, они что-то пытались поделить между Тихвиным, или Тихвиными. Но что-то мне подсказывает, что Александра давно нет в живых.

В локомотивной наступила пауза. Сергей, хмуря брови, обдумывал слова Зои. Ольга же находилась в полнейшем недоумении. И только Николай, внимательно следящий за впереди бегущими путями, задумчиво напевал что-то сатирическое.

- В общем, когда мы поняли, что оказались на задворках атомной железной дороги, и спасения нам ждать не откуда, мы смирились со своей участью. Хотя, некоторые из нас, инженеров и механиков, решили устроить очередной бойкот. Нам передали, что у нас на хвосте появился новый состав, и что Тихвин не доверяет его обитателям. Но кто-то из своих предал нас. Ночью нас согнали всех в хвостовой вагон, затем по одному уводили, но больше никто не возвращался. Когда нас осталось трое, старший инженер, Анатолий Дроздов, смог взломать замок шлюзового отсека. И когда это произошло, в хвостовой вагон снова пришли ищейки Тихвина. Анатолий спрятал меня в шлюзовой. Там был скафандр, в котором я и укрылась от холода. За несколько дней до произошедшего, Толя что-то сделал с коммуникатором скафандра, из двухволнового, как он говорил, переделал его только на волну такого же скафандра. Я не сильна в этих терминах. Но он знал, что рано или поздно нас заметят. Правда, не надеялся, что так скоро. По крайней мере, этот скафандр, и еще несколько, висящих в шлюзовой, могли контактировать друг с другом без связи с локомотивной «Сатурна». А потом, когда я влезла в скафандр, вспомнила, о чем он говорил. После вышла и с вами на связь. Точнее… Это скорее была мольба о той редкой возможности, которая мне представилась. Я вспомнила старую цитату: «Враг моего врага – мой друг».

- А что случилось с Анатолием и другим инженером? – Ольга поежилась, слушая историю Зои.

- Не знаю. Замок в шлюзовую он повредил. Вряд ли они смогли бы его открыть. Оттуда и проблема с телеметрией. Они искали меня. Осматривали шлюзовую через смотровое окно, но я залезла в скафандр и осталась прямо в шкафу, в котором они хранятся. Наверное, из-за того, что окно было заиндевелым, они не смогли понять, что в нем кто-то находился.

Повисла очередная неловкая пауза. Ольга поднялась со своего места и направилась к очистному резервуару, в этот раз наполнить свой стакан воды. Сергей лишь качнул головой, резюмируя:

- Что ж, Зоя Соловец, теперь Вы на борту поезда «Заря». Мои люди…

- Вы все пошли на риск, спасая меня. Я удивлена тому, что вы могли держать состав настолько ровно в условиях плохой видимости. А Ольга… - Зоя шмыгнула носом, взглянув на борт-проводницу, - Держала мою руку изо всех сил. Я только помню это чувство, перед тем, как отключилась после падения. Чувство, будто что-то меня удерживает на весу. Стольким людям я обязана ценой собственной жизни.

Зоя не сдержала эмоций и прикрыв лицо рукой, отвернулась к встроенному шкафу. Ольга подошла к ней и приобняв за плечи, пыталась успокоить. Сергей от неловкости данной сцены предпочел повернуться к Николаю, который старательно силился рассмотреть хоть что-то в свете прожектора «Лары», что выхватывал впереди идущий путь.

- Думаю, всем пора немного отдохнуть. Особенно нашей гостье. – Ольга, приобняв девушку, повела ее за собой из локомотивной в обитаемый отсек.

Глава 8

- Пираты, на атомной железной дороге? – Николай отрицательно покачал головой, не веря в сказанное. – Но «Центр» был в курсе всего, почему не уведомил другие составы об этом?

- Скорее всего боялись посеять панику среди инженеров других поездов. – Спокойно произнес Сергей, сбавляя тягу до минимума.

По прошествии следующего часа, когда Ольга отвела Зою в обитаемый отсек второго вагона, двое инженеров остались один на один в локомотивной с неизвестной сетью железнодорожных путей. Им удалось беспрепятственно пройти участок пути через сортировочную станцию. Изредка, на второстепенных путях заснеженными сугробами мелькали брошенные самоходные челноки, промерзшие до основания.

- Выходит, у нас нет никаких поездов специального назначения? – Разочарованно произнес Николай.

- Да поди разберись. Но теперь стоит получше присматриваться ко всем составам, проходящим по нашим маршрутам. Хотя… - Сергей ударил ладонью по приборной панели. Казалось, за этой стеной невозмутимости сейчас вскипит целая волна протеста. – Вот какого черта «Центр» не сообщает о том, какие поезда курсируют по нашим магистралям? Ты же помнишь, что сказала Венера: «Центр просил не сообщать о впереди идущих поездах другим составам». Ну что за бред? Раньше такого не было. Они совсем забыли, как устроена железнодорожная сеть? И по итогу мы встречаем залитый железнодорожный путь смазывающей жидкостью, слетевший с рельсов челнок, пробитый, судя по всему, той же штуковиной, что снесла нам хвост, а потом и вовсе, обезумевшего инженера, который выдает себя невесть за кого, гоняя на атомной бомбе по магистралям!

Николай выслушал тираду Сергея, после чего медленно поднялся со своего места:

- Мы ведь не спросили самого главного. Куда направляется «Сатурн»? Ведь они знают, что вот-вот двигательный реактор рванет? Сомневаюсь, что они просто уйдут подальше от обитаемых путей.

Сергей ударил себя ладонью по лбу:

- Поговоришь с Зоей? Только аккуратно. Она и так пострадала от многого.

- Сначала переговорю с Ольгой. Она же девушка… лучше знает, как с ней обращаться сейчас.

Николай направился из локомотивной, оставляя Сергея Гурина один на один с монотонным шумом двигательного отсека «Лары».

Короткий состав медленно пробирался через заснеженные участки железнодорожных путей. Периодически локомотивный прожектор выхватывал из темноты стрелочные переводы, напротив которых мерцали бледно-голубыми светодиодными лампами индикаторы. Индикация все еще исправно работала, подпитываемая атомными батареями, которые не позволяли острякам стрелочных переводов примерзать к прилегавшим рельсам.

Периодически состав миновал различные станционные и подъездные пути, уходящие то влево, то вправо от основной одноколейной ветки, которая в ночном свете напоминала пустую улицу давно покинутого всеми города. Производственные здания, словно остовы гигантских существ, медленно проплывали мимо состава, скрывая свои пустые окна-глазницы во тьме.

Сдвижные двери локомотивной разошлись в стороны, впуская Николая и Ольгу.

- Она отдыхает. Ей и так столько всего пришлось пережить. Как только проснется, сразу же вам все и расскажет! – Ольга в настойчивой манере убеждала Николая, которая понуро шел рядом с ней.

Сергей впервые услышал в интонации Ольги столько раздражительных ноток.

- Не настолько, Оль. Но «Сатурн» - ядерная бомба на колесах. Я не хотел бы оказаться рядом с ними в опасной близости.

- Я проверила одежду Зои, как и ее саму счетчиком Гейгера. Она в пределах нормы. – Ольга категорично скрестила руки на груди, глядя на обоих инженеров.

- Это здорово. Но мы находились в опасной близости с локомотивом «Сатурна».

- Тогда счетчик зашкаливало бы при включении.

- И то верно, Ольга Геннадьевна. – Сергей усмехнулся, глядя на освещаемый рельсовый путь.

- Может, нам всем стоит немного отдохнуть? Николай, ты не спал. Сергей Палыч тоже не спал. И как вы собираетесь подменять друг друга? – Казалось, будто Ольга раскочегарилась не на шутку. Николай лишь пожал плечами, и Сергей спокойно произнес:

- Оль, отдохни. Ты и так сделала очень много за сегодня. Нам всем несомненно нужен отдых, но вы с Колей приложили больше физических усилий. Я продержусь до утра, а сейчас оба направляйтесь в свои каюты. И не перечьте мне!

Последнюю фразу он произнес безапелляционным тоном, мысленно улыбаясь самом себе. Ольга еще несколько секунд стояла за его спиной, собираясь с мыслями, чтобы ответить в еще большей укоряющей форме, но усталость взяла над ней верх. И она, зевнув, пожелала доброй ночи и вышла из локомотивной.

- Палыч, я тут подумал…

- Завтра будешь думать. Иди спать. Мне действительно понадобится сменщик к утру. К тому же, - Сергей взглянул на карту железнодорожных путей, предоставленную Тихвиным, - Впереди нас ждет участок с ручными стрелками. Придется делать остановки, выбираться наружу и, по возможности, переводить стрелки по маршруту.

- Понял, Палыч, тогда доброй ночи!

- Доброй ночи.

Николай покинул локомотивную, и Сергей остался в полном одиночестве, вслушиваясь в мерный гул двигательного отсека. К привычным звукам перестука колес теперь добавлялись и новые, непривычные для Сергея. Когда состав проходил кривые поворотов, к общей гамме звуков поезда добавлялся неприятный звук скрежета, доносящийся от колесных тележек. Этот звук не сулил ничего хорошего. Помимо этого, при разгоне локомотива в сцепном механизме между локомотивом и первым вагоном возникали ударные нагрузки, о чем свидетельствовала телеметрия бортовой системы. При негативном исходе событий это грозило расцепом состава на ходу. Потому Сергей теперь плавно вел состав, стараясь усиливать тягу в пределах нескольких процентов.

- Тише, девочка… Ты справишься. - тихо произносил он каждый раз, когда бортовая система оповещала об избыточном напряжении в механизме сцепления.

За последние несколько суток как экипажу, так и самому составу пришлось столкнуться со множеством внештатных ситуаций. И поезду необходим технический осмотр как минимум. Потеря хвостового вагона из-за схода с рельсов могла обернуться для всех катастрофой. И Сергей каждый раз с леденящим душу холодом, пробиравшимся под воротник униформы, вспоминал тот миг, когда применил протокол расстыковки с хвостовым вагоном.

- А мы даже не сделали технической остановки, чтобы осмотреть последствия… Да и что бы мы увидели там, в сумерках… - тихо проговаривал он, поймав себя на мысли, что говорит скорее не сам с собой, а с локомотивом. Затем усмехнулся. – Сергей Палыч, ты начинаешь сходить с ума…

Обитатели «Зари», вымотанные событиями предыдущего дня, мирно спали в своих каютах, пока поезд неспешно пробирался среди незнакомых дальневосточных путей под чутким управлением Сергея Гурина. Периодически сон накатывал и на него. Тогда Сергей поднимался со своего места и делал небольшую разминку прямо перед панелью управления локомотивом, опасаясь задремать на ходу.

Поезд, будто призрачный огонек, блуждающий по лабиринту путей между обледеневшими остовами бывших производственных и жилых зданий, неспешно двигался навстречу неизвестности.

Ближе к утру, когда восточная сторона небосвода начала светать, а Сергей вовсю зевал, пытаясь согнать с себя сон, двери локомотивной с шелестом разошлись, впуская сонного Николая. В руках он держал поднос с двумя кружками крепкого чая и стопкой бутербродов.

- Оля проверила наши запасы. Кажется, посылка Венеры нас здорово выручит. Голодать нам не придется. - Николай поставил кружку чая на приборную панель локомотивной, и Гурин сразу же сделал большой глоток.

- Спасибо, Коль. Я за ночь набросал пометки по маршруту. Веди состав аккуратно, особенно при чередовании тяги и торможения. Сцепка между локомотивом и первым вагоном болеет. И что-то с колесной тележкой. В кривой начинает скрежетать. Возможно, тормозной диск пострадал. Вот здесь, - Сергей указал на маршрутную карту, чуть выше теперешнего местоположения «Зари», - мы будем примерно через два часа. Там начинаются первые ручные стрелки. Придется сделать остановку. Разбудите меня. Хочу выйти и осмотреть состав. Все равно придется переводить стрелку вручную. Надеюсь, они все-таки не обледенели как стрелка под Красноярском…

- Понял, Палыч. Здорово же досталось «Заре». А я еще переживал за задний буфер…

Николай невесело усмехнулся, затем проглотил бутерброд, запивая его крепким чаем. Сергей же осушил свою кружку и поднялся.

- Уступаю место тебе. Доброго пути!

- Добрых снов, Сергей. Через два часа будь готов к побудке.

- Принято, инженер. – устало, но весело отозвался Сергей, уходя к сдвижным дверям локомотивной. – Меня не кантовать. В случае пожара…

- Выносить первым! – отчеканил Николай, устраиваясь удобно в кресле главного инженера «Зари».

Рассветное солнце заливало все своим светом. На небе не было ни облачка. Теперь поезд пробирался по двухпутному участку пути. Поезда здесь бывали, судя по тонкому слою снежного наста, через который отчетливо был виден рельсовый путь. Насколько мог судить Николай, последний раз поезд проходил здесь чуть меньше года назад. Значит, так называемый торговый путь действительно существовал. К тому же сам путь был извилистым, и глядя на профиль пути, второй инженер понял, что в ближайшие пару часов ему предстоит провести за контроллером «Лары» с максимальной концентрацией внимания. Не хотелось бы встретить на пути замерзший самоходный челнок.

Поезд, тем временем, медленно, но верно преодолевал километр за километром, издавая новые звуки, петляя то влево, то вправо по кривой пути. Периодически срабатывала система оповещения «Зари», предупреждая экипаж о том, что они движутся по неизвестному маршруту. И каждый раз Николай вздрагивал, затем с явным раздражением отключал систему оповещения экипажа, приговаривая: «Чертова железяка! Мы и без тебя знаем!».

Но при всем этом ухмылялся, вспоминая вчерашний день. И периодами, снежный наст, скрывающий железнодорожный путь рассеивался перед его взглядом, и из белоснежной пустоты появлялся призрак Ольги, которая смущенная улыбалась, глядя на него, а затем тянулась к нему, прикрыв глаза в попытке оставить легкий поцелуй.

«Вот тебе и наука…» - вдумчиво проговаривал в мыслях Николай, вспоминая свое первое знакомство с Ольгой на платформе второго пути в бункере Оймякон. Тогда они оба впервые встретились друг с другом. Сергей, облаченный в парадную форму инженера, приветствовал их перед посадкой на борт «Зари», произнося торжественную, но заученную до монотонных тонов речь.

Ольга, на которой идеально сидел костюм бортпроводницы, смущенно смотрела прям на Сергея, и когда тот переводил на нее свой строгий взгляд, так же смущенно отводила глаза в сторону. От нее веяло легким цветочным ароматом. Еще год назад Николай вряд ли мог подумать, что найдет на борту «Зари» даже друга. А сейчас, возвращаясь из годовалого рейса, понимает, что роднее людей, чем Ольга и Сергей, он уже не встретит. Разумеется, его родственники остались в Центре. И изредка он поддерживает связь с ними. Но после ухода его родителей, связь с родственниками становилась все незримее. Видеосообщения из еженедельных превратились в ежемесячные. А вскоре и вовсе стали лишь текстовыми сообщениями, передаваемыми через центральное почтовое бюро в его почтовый ящик в конвертах.

И каждое следующее такое сообщение все больше напоминало отстраненные вопросы, задаваемые лишь из вежливости. А в нынешнем году и вовсе, превратились в праздничные открытки.

«С Новым годом, Николай! Пусть у тебя все будет хорошо!»

«С днем рождения! Желаем всего наилучшего»

«С днем железнодорожника, инженер».

И вместе с тем, на борту «Зари», из месяца в месяц, второй инженер Мишин постепенно становился Николаем, а несколько суток спустя и вовсе Колей. И если Сергей еще ранее мог при хорошем душевном расположении духа так обратиться к Николаю, то Ольга всегда держалась дипломатии в речи с инженерами.

А теперь, когда они блуждали по забытой магистрали в попытке вернуться в собственное укрытие, ставшее им домом, пережив несколько странных и опасных событий на железной дороге, Николай понял, что Ольга – его луч надежды в этом холодном царстве тайн и тьмы. А Сергей - мудрый наставник, который всегда знает, что делать. А если не знает, то никогда не подаст такого вида.

- «Внимание экипажу! Впереди неопознанный участок пути!».

- Да замолчи ты! – Николай, резко вырванный холодным голосом системы оповещения, быстро отключил ее и глубоко вдохнул теплый воздух. Тихий ход «Зари» в отсутствии полной нагрузки без хвостового вагона, заставлял реактор «Лары» выделять тепла больше необходимого. В локомотивной становилось душновато. Датчики температуры мерцали красным предупреждающим огнем, похожим на те самые аварийные огни в шлюзовом тамбуре.

Николай сделал глубокий вдох, затем задержал дыхание, пытаясь немного успокоиться. Последние события оставили на нем свой отпечаток нервозности. Вот и сегодня утром он проснулся с чувством раздражительности: слишком громко стучат колесные пары на рельсовых стыках; слишком жарко было в каюте; слишком громко посвистывал паром бойлер в столовой; слишком яркий солнечный свет прорезался через узкие окна; слишком много слова слишком.

В тот же момент, слишком громко, разошлись в сторону сдвижные двери локомотивной. В помещении вошла Ольга, одергивая рукава жакета, который был расстегнут.

- Ну и жара в поезде! – Девушка замерла прямо за спинкой кресла главного инженера, легонько коснулась ладонью волос головы второго инженера, глядя в лобовое остекление на железнодорожный путь.

- Не то слово. Жарко, еще система оповещения то и дело включается, - буркнул Николай, сверяясь с маршрутной картой пути.

- Ты не в духе. Нам всем нужен полноценный восьмичасовой сон. А мы последние пару суток толком и не спали. За исключением нашего нового пассажира. - Ольга сняла синий жакет, аккуратно вывернув его изнанкой наружу, бережно сложив пополам, уместила его на своем правом предплечье.

- Даже не буду спорить. Думаю, ты права на счет сна. – с нотками минора произнес Николай, глядя на заснеженный рельсовый путь.

- Я беспокоюсь за Зою. Кажется, она получила сильное переохлаждение. Всю ночь из ее каюты доносился кашель. Сейчас она спит, но как только проснется, осмотрю ее еще разок. – Ольга опустилась в кресло второго инженера. – Скорее бы уже вернуться в Оймякон.

- Впереди несколько десяток ручных стрелок. Думаю, будем в пути не меньше двух суток.

- Газовые горелки я уже подготовила. И все же надеюсь, они нам не пригодятся. – Ольга едва качнула головой, сделав глубокий вдох, что не осталось незамеченным Николаем. – Если мы застрянем, обратной дороги уже нет, верно?

Николай неуверенно пожал плечами, помедлив с ответом, после чего кивнул:

- Оль, все будет хорошо. Я уверен, у нас нет необходимости возвращаться реверсом. К тому же в этом нет смысла, позади нас путь заблокирован нашим же хвостовым вагоном.

- И вагоном «Сатурна»… - задумчиво добавила Ольга.

- Так что, держим нос по ветру, а контроллер – только вперед. – Николай с улыбкой обернулся, взглянув на Ольгу. Девушка была явно озадачена и расстроена одновременно, и он не знал, чем еще ее можно было подбодрить, потому выдавил из себя самую неестественно-позитивную улыбку. Ольга же в ответ лишь напряженно кивнула.

- Пойду будить Сергея Палыча. – Она указала пальцем на один из дисплеев. На нем большая синяя точка-«Заря» приближалась по зеленой нити-пути к разветвлению, стрелка которого мерцала красным пульсирующим огоньком.

- Да, сбавляю тягу. Буду готовиться к вылазке. Хоть и Сергей всегда говорит, что это его работа – он не прав. Это – моя работа. – Николай поднял с панели управления зеленую папку и потряс ею над своей головой. – Должностная инструкция второго инженера. И та его вылазка - нарушение протокола. Лед рубить должен был я.

Ольга лишь едва заметно улыбнулась, глядя на Николая, но про себя отметила тот факт, что еще никогда не видела его настолько уверенным в собственных намерениях.