Забытая

Глава 1: Яма

— Вставай, паршивая девчонка! — услышала сквозь сон голос своей мамы Элли, — Я вырастила тебя не для того, чтобы ты валялась на кровати!

Девочка открыла глаза и нехотя села на кровати. Потянувшись и оглядев свою комнатку, которая, впрочем, никак за ночь не изменилась, Элли пошарила рукой под кроватью и вынула оттуда кучку смятой одежды. Она надела, как ей показалось, более-менее не мятые кофту и штаны унылых серо-чёрных цветов и схватила свой немного рваный рюкзак с заедающим замком. Быстро смахнув в него с кривоватого подоконника, заменявшего ей стол, учебники и ручки, она кое-как пригладила свои карие волосы и надела старые кроссовки. Глянув на своё отражение в окне и решив, что выглядит вполне нормально для похода в такое неприятное место, как школа, Элли закинула рюкзак на плечо. На самом деле, конечно, её внешний вид вряд ли походил на «нормально», скорее на «ужасно», «грязно» и «мято», но девочка уже привыкла, что на фоне своих одноклассников кажется дворовой кошкой, живущей на помойке. Да и при всём своём желании, что она могла с этим поделать? Её мать покупала Элли новую одежду не чаще, чем раз в полгода, да и то только если она нигде не провинилась. Так что девочке ничего не оставалось, кроме как смириться со своим внешним видом.

Подойдя к двери, она бросила ещё один взгляд на комнату, в которую она столько раз обещала себе не вернуться. Кое-где ободранные обои, все в пятнах и уже давно выцветшие, стул с кривой ножкой, на котором сидеть надо очень аккуратно, иначе рискуешь упасть, и шкаф без одной дверцы, доставшийся Элли уже в таком виде, навивали грусть. Помимо них из мебели в комнате была только кровать, не менее старая и скрипучая, чем всё остальное, но всё же сохраняющая более приличный вид. На полу валялся фонарик, вечерами заменяющий девочке лампу, поскольку никакого другого освещения у неё никогда и не было. Окно кое-где было заклеено кусками бумаги. Это работа самой Элли, ведь в зимнюю пору согреваться ей приходилось только тем, что было у неё в комнате, а там, как можно было уже заметить, ничего подходящего найти не получится. Грязные и пыльные часы, каким-то чудом всё-таки исправно работающие который год, напомнили девочке своим тиканьем о необходимости идти в школу.

Когда Элли вышла, в неё прилетел пакет с шестью кусочками хлеба – её привычная порция еды на день. Точнее, почти привычная. Сегодня эти кусочки были на редкость мягкими, ещё относительно свежими. Чаще они были больше похожи на камни, а эти напоминали хотя бы сухари. Элли не знала – то ли в доме закончились продукты, которыми её кормят, то ли она вчера успела чем-то заслужить такую щедрость. Понимая, что выяснить это ей всё равно никогда не удастся, девочка быстрым шагом направилась к выходу, попутно запихивая пакет в рюкзак. Пакет в свою очередь никак не хотел там умещаться. Но в общем-то это было ожидаемо: там лежал уже весь возможный ассортимент учебников, потому что Элли всегда было лень отбирать нужные. А зачем, если потом всё равно их снова вынимать? Начиная сердиться либо на себя, либо на свой рюкзак, девочка так и оставила часть пакета торчать из него.

— Смотрите, какая недовольная! Хоть бы «доброе утро» сказала своей мамочке! — крикнула на неё женщина, что кинула хлеб.

В отличие от Элли, та была одета в хорошую и новую одежду, расчёсана, прибрана, слово на ужин в ресторане и несколько полна. На руке у неё висел браслет из жемчуга, в ушах – дорогие серёжки из золота с бриллиантами. Если хоть чуть присмотреться, не сложно заметить на её лице тонну макияжа, из-за которого её возраст казался каким-то неопределённым: может, около двадцати, может, далеко за пятьдесят. Да и в общем очень сложно было представить, что эти два человека – эта женщина и Элли – живут в одной квартире и являются совсем уж не далёкими родственниками. Это всё равно, как если бы красивая породистая кошечка с выставки была бы родственницей крысы из подвала.

Коридор и другие комнаты в доме, раз уж мы заговорили об этом, тоже сильно отличались от места жительства Элли. В них было полно мебели из дорогих материалов, кожи, тёмного дерева, на полах лежали пушистые ковры, а обои переклеивались каждые несколько месяцев. Каждые два дня сюда приходила какая-то девушка, вероятно из клининговой компании, и убиралась. Каждые две недели она же проводила генеральную уборку, то есть мыла везде, куда в другие дни не заглядывала. Потому квартира сияла чистотой и, говоря честно, немного пахла уборочными средствами. Комнатку же Элли никто в жизни не убирал. Единственное, что делало её хоть немного чище – это те моменты, когда девочка стирала пыль с подоконника рукой или какой-то одеждой, которая уже совсем пришла в негодность. К тому же в остальном доме не только везде был свет, но и висели большие, красивые люстры, стояли торшеры и настольные лампы. Да и в общем-то комната Элли выглядела чем-то чужим на фоне остальной квартиры. Будто кому-то просто пришла в голову бредовая идея приделать к этому дорогому и красивому месту никому ненужную кладовку из здания, которое собирались сносить. В основном эти различия девочка заметила именно когда выходила в школу, поскольку обычно покидать пределы её «жилища» ей запрещалось, так что Элли не сомневалась: на самом деле она даже не видела всю разницу.

Девочка мысленно приказала себе молчать, ради избежания лишних проблем, и быстро вышла на улицу. Разговаривать с мамой никакого желания не было. Впрочем, женщина и сама наверняка бы её проигнорировала. Так бывает всегда, когда Элли всё же решает что-то сказать в ответ.

Улица встретила девочку хмурой, облачной погодой и дворовым, одноухим котом, пробежавшим мимо неё. Стоит признать, даже он выглядел опрятней Элли. Да и у него жильём была вся улица и несколько подвалов, а не маленькая комнатка, которую нормальный человек использовал бы разве что для кладовки. Девочка немного завидовала этому коту. Он хотя бы свободен.

— Ещё один день моего никому не нужного существования, — пробубнила она себе под нос, идя по улице.

Никому не нужного – это, конечно, заявление спорное. Она была нужна. Была нужна одноклассникам, чтобы было кого дразнить, нужна матери, чтобы ходить вместо неё в магазин, нужна своей комнатке, чтобы там кто-то жил... И, хоть сама Элли этого ещё не знала, она была нужна одной стране и особенно одному мальчишке из неё. Но, как уже было сказано, этого ей пока известно не было, так что учитываются только первых три пункта. Хотя, в целом, они тоже были лишь её утешением. С мыслями, что пора бы уже что-то изменить, Элли дошла до школы.

— Эй, смотрите, наше чучело пришло! — крикнул кто-то сзади, когда девочка была у входа, — надо же, сегодня оно даже изволило не опоздать!

Тут же в неё прилетела непонятная кучка грязи вперемешку с небольшими камнями. Это давно стало своеобразным приветствием – что-то в неё кидать. Правда, обычно это было что-то более оригинальное. Вот, к примеру, три дня назад в неё прилетело тухлым помидором, который, по словам одноклассников, они нашли в мусорке неподалёку. Единственное что тогда не поняла Элли – зачем вообще они лазили в эту мусорку. Неужели специально ради неё? А вот на прошлой неделе в неё швырнули лягушкой. Тоже непонятно, откуда они её взяли. Вздохнув и мысленно обозвав одноклассника, девочка молча пошла в класс.

Химия, математика, физика, история, физкультура и очередной школьный день закончился. Кто-то стащил с учительского стола точилку и высыпал её содержимое на Элли, одна из одноклассниц зачем-то украла у неё кроссовок, несколько мальчишек засунули ей в рюкзак жука. Словом, самый обычный день для Элли, разве что ещё земли в рюкзак насыпали, да тетрадку в окно выкинули... Но этим её уже не удивить. Слишком много таких шуток она повидала от своих одноклассников. Похожие вещи они делали почти ежедневно, так что давно можно было привыкнуть. Правда, иногда они всё же придумывали новые издевательства. Так, например, на прошлой неделе в её рюкзаке каким-то образом оказалась крыса. Как они её поймали – осталось загадкой. А девочка, на зло одноклассникам, спокойно отнесла бедное животное на улицу и выпустила. Ей даже показалось, что крыса своеобразно поблагодарила её. Всё-таки животные бывают намного добрее людей.

Накинув кофту на футболку, в которой она была на уроке физкультуры, Элли вышла из школы. Сзади опять кто-то крикнул на неё: «чучело!». На улице капал дождь. Прохожие изредка смотрели на девочку, идущую без зонта. Вот какая им разница? Может, она просто не взяла его в школу? Или, может, ей нравится ходить мокрой? Нет, конечно, на самом деле у Элли никогда и не было зонта, но кто ж из них мог это знать? Впрочем, на все их взгляды девочке было всё равно, как и на дождь, промочивший её с головы до ног. Футболка неприятно приклеилась к телу. С волос впервые за несколько недель смылась часть грязи, хоть и таким не совсем обычным образом. Капли всё продолжали лить с серых туч, таких же серых, как и жизнь девочки. От этого дождь казался ей ещё более противным. Элли всё шла, не глядя на дорогу. Она знала её уже наизусть. Каждый день она ходила только по ней: из дома в школу, из школы домой и изредка в магазин в соседнем подъезде её дома. Других дорог для неё просто не существовало. Ах, если бы можно было однажды просто пройти мимо нужного поворота и никогда больше туда не возвращаться! Закончить наконец эту серость в жизни! Не видеть больше и ту маленькую комнатку, и шкаф без дверцы, и стол-подоконник, и часы, и кровать, и наряженную мать! Но куда ей в таком случае пойти?

Вообще, домой Элли не хотела идти никогда, но сегодня что-то особенно тянуло её пройти мимо привычного поворота. Девочка оглянулась, размышляя, куда бы тогда она могла отправиться. Вперёд? Кажется, впереди должен быть лес. А может, так даже лучше? Пока Элли думала, она уже ушла в неизвестную ей часть города. Прохожих стало заметно меньше. Дорога, по которой она только что шла, плавно переходила в тропинку, ведущую к лесу, видневшемуся вдалеке.

— Больше не вернусь домой! — твёрдо сказала девочка самой себе и продолжила путь из города.

Эта фраза добавила ей уверенности, и она пошла быстрее. Дождь стихал, тучи светлели, а на девочку начинали светить лучи солнца. Отмахнувшись от них, будто от мух, она остановилась. Солнце упорно продолжало освещать Элли. Она даже успела чуть высохнуть. Тропинка начинала извиваться между деревьев и терялась в глубине леса. С листьев деревьев капали остатки дождя. Мокрая трава блестела от солнца. Что ж, хуже, чем её обычная жизнь, всё равно не будет.

Вдруг Элли услышала непонятный шум сзади себя и обернулась. Всего в шаге от неё чернела яма. Мысленно повторив свой маршрут, девочка пришла к выводу, что ямы там не было и быть не могло, иначе она бы уже упала в неё. Да и в целом как бы она её не заметила, если та прямо посреди тропинки? И кому бы пришло в голову делать здесь яму? Хотя нет, она и не выглядела, будто её специально выкопали. Больше похоже, что в этом месте земля просто обвалилась куда-то далеко вниз.

— Странно — подумала Элли, аккуратно приближаясь к яме.

Аккуратно, потому что опасалась, что земля может обвалиться и дальше, прямо под её ногами. Да и в общем-то аккуратность не помешает, когда ты приближаешься к яме, которой ещё минуту назад не было.

— Странно — подумала девочка ещё раз, заглянув в неё.

Края ямы оказались вполне надёжными. Её стены были почти идеально ровными, а сама она довольно-таки круглая. Словом, на обвалившуюся по какой-то причине землю она ну совсем не походила. К тому же яма, кажется, была очень-очень глубокая. Ровным кругом она тянулась далеко вниз. Дна видно не было. Вместо него где-то в глубине края ямы резко заканчивались, и начиналось что-то голубовато-белое.

— Может, это снег? — предположила девочка, ища поблизости камушек.

На тропинке его не оказалось. Там были разве что совсем мелкие, которые и камушками-то назвать сложно. Элли пришлось встать и поискать в траве. Это тоже не сразу дало результат. Как всегда и бывает, когда тебе понадобился всего лишь обычный камень, его, как на зло, нигде нет. Девочка хотела было уже просто взять что-нибудь не особо нужное из рюкзака, но вскоре всё же нашла подходящего размера камень. Кинув его в яму, Элли прислушалась. Звука удара о дно не последовало, но камень быстро исчез из виду, будто растаяв в белизне. Как бы девочка не присматривалась, она так и не смогла понять, куда он делся.

Тем временем земля под руками Элли начинала постепенно осыпаться. Казалось бы крепкие, края ямы оказались вовсе не такими. Небольшими кусочками земля уходила из-под девочки. Она же этого не замечала и всё смотрела в завораживающее белое дно ямы. Что-то в нём было такое... Необычное, привлекающее. Будто бы в нём таится что-то большее, чем просто странноватый цвет, которому девочка так и не нашла объяснение.

— Интересно, а что будет, если туда спрыгнуть? — пришла ей в голову идея.

Она, конечно, звучала странновато, но и девочка воплощать-то её не собиралась. Однако у самой ямы были совсем другие планы, и с Элли их согласовывать она не собиралась. Эта девочка нужна была ей с другой стороны. Здесь ей не место. Здесь она не нужна. А вот для ямы она единственная, кто может помочь. Земля осыпалась всё больше. Вниз летели уже вполне приличного размера комья. Долетев до конца, они так же бесследно исчезали, как и камень, брошенный Элли. Края могли бы осыпаться ещё быстрее, но яма не спешила забирать девочку. Она не крадёт людей, вовсе нет, она их приглашает. Ещё ни разу она не забирала кого-то насильно. Все они сами прыгали в неё. Рука Элли вдруг соскользнула с неустойчивых краёв ямы вместе с большими кусками мокрой земли. Вслед за рукой потянуло всю девочку. Ещё мгновенье и она полетела вниз.

Одна, две, три секунды...

Элли продолжала падать. Бело-голубое дно медленно приближалось. Даже как-то чересчур медленно... Разве падение должно быть таким долгим? Девочка не знала точно, но предполагала, что нет. Может ей просто кажется? Она посмотрела на земляные стены вокруг. Странно, кажется, она действительно падает слишком медленно. Так медленно, что вполне может успеть рассмотреть камни вокруг. Или, к примеру, если удастся найти подходящий выступ, схватиться за него.

— Это как-то не так, как должно быть... Даже если бы яма была очень глубокой, я уже должна была упасть... — думала Элли, — падение не может быть таким долгим...

Три, четыре, пять секунд... Десять, двенадцать, пятнадцать... Двадцать секунд...

Она всё продолжала падать. Или всё-таки не падать? Падение начинало казаться девочке полётом. Это было странно. Даже не странно, а фантастически! Но всё же Элли казалось, что это так. Она махнула рукой, помогая себе перевернуться в воздухе и поняла, что действительно ощущает себя летящей в верх.

— Такое невозможно! — протестовала она самой себе, — ты сейчас упадёшь и всё наконец закончиться! Тебе кажется! Как ты можешь лететь!

Она посмотрела на то, что казалось ей раньше дном. Теперь, когда она ближе, стали отчётливо видны края ямы. Нет, это вовсе не дно. Это что-то, что начинается за концом этой ямы. Но что это? Для пещеры или чего-то подобного там слишком светло. Пока Элли думала, она ещё больше приблизилась. Теперь уже стало чётко видно. Белое дно ямы начало принимать очертания неба – по краям голубело, а впереди белели облака.

— Я лечу обратно?! — мелькнула у Элли в голове мысль, — но разве так бывает?

Полёт ещё больше замедлился, будто теперь ему начинало что-то мешать. Вокруг становилось светлей. Хотя, по правде, яма и так была не особо тёмной. Свет каким-то чудным образом проникал туда, куда не проникал бы в обычной яме. Дно впереди стало явным небом. В нём даже стало заметно солнце. Его яркий свет звал Элли схватиться за края ямы. Она решила так и поступить. Что бы тут не происходило с ней, а из этой странной ямы надо выбираться.

Вот уже осталась пара секунд, и девочка вылетит из ямы. Элли мысленно примерялась, с какой стороны ей лучше схватиться, чтобы уж точно снова не упасть. К счастью, края выглядели надёжно.

Подлетев примерно на метр от земли Элли снова начала падать, но схватившись за край, вылезла. Она тут же обернулась назад, на место, откуда вылетела. Яма побыла ещё пару секунд, а затем с тихим шумом исчезла, оставив девочку в недоумение. Нет, ну явно же так не бывает, что б ямы сами по себе появлялись и исчезали! Да и не бывает, что б упав в яму, ты вылетел бы назад! Чудеса какие-то!

Элли огляделась: тротуар под ней, серые дома, напоминающие ей комнату, в которой она жила, прохожие, будто не замечающие её – всё говорило девочке, что она не там, где ожидала. А вообще, если быть точнее, она и сама не знала, что ожидала увидеть вокруг. Судя по сухому асфальту, дождя в этом месте не было. Судя по многоэтажкам, Элли в каком-то городе. Судя по пустой дороге, на которой она находится, машин здесь не ездит. Судя по чересчур яркой одежде некоторых прохожих, здесь происходит что-то странное. Судя по нескольким людям, вылетевшим из ям так же, как Элли, она такая не одна. Судя по какому-то мужчине, разговаривающему неподалёку с собакой на «вы», с головой не в порядке у неё тоже не у одной.

— Я пролетела Землю насквозь что-ли?! — мысленно воскликнула Элли, пытаясь осмыслить произошедшее, — не похоже что-то...

Откуда-то к Элли подошёл чёрный кот и сел рядом, уставившись своими ярко-зелёными глазами на девочку. Его шерсть блестела на солнце. На нём был надет оранжевый ошейник с большими буквами спереди «СПЗ». На кличку что-то не похоже, на адрес дома его хозяев тоже... Что тогда могут обозначать эти три буквы? Пока девочка думала по этому поводу, кот внимательно её рассматривал. Так внимательно, как не рассматривают обычные коты. Спустя некоторое время он прервал молчание, и вовсе не простым мяуканьем, как можно было ожидать!

— Здравствуй Элли, приветствую тебя в Забытии, — сказал он с небольшим акцентом.

— Говорящий кот! — крикнула в ответ испуганная Элли.

Нет, это не другая сторона Земли, но что тогда?! И почему здесь коты разговаривают?! И почему этот кот смотрит на неё так, будто её реакция вполне оправданна?!

Глава 2: Улица Потерянного человека

— Ах да, ты же ещё не знаешь... — задумчиво продолжил разговор кот, ни капли не смутившись от её крика, — Извини, иногда я забываю, что такие как ты ещё не в курсе, — он обвёл улицу взглядом, — Видишь ли, в Забытии все животные разговаривают, от простейших мух, которых, впрочем, я здесь не наблюдаю, до китов, медведей, бегемотов и так далее.

— И коты? — недоверчиво переспросила Элли.

— Да, я же сказал: все, — подтвердил он, — Или, по-твоему, коты не животные?

— Да нет, животные...

— Вот и разобрались. Пойдём, я проведу тебя в Бюро находок.

— Бюро находок? — не поняла девочка, — Но я ничего не теряла! Мне даже терять нечего! У меня только рюкзак школьный! Да и то мне не жалко, если он потеряется! Зачем мне эти учебники?!

— Нет, ты совсем не так поняла, — кот со вздохом остановился, потому что собирался уже идти, — Ты ничего не теряла, ты сама потерялась. Поэтому я и отведу тебя в Бюро находок, — увидев удивлённый взгляд Элли, он добавил, — Не знаю, что у вас там называют «бюро находок», но точно не то же, что здесь. По дороге тебе объясню. Идём.

Из всего происходящего девочке было ясно только то, что её заставляют куда-то идти. Куда именно – хороший вопрос. Что такое это Бюро находок, она не поняла. Как и не поняла, что кот имел в виду под «у вас там» и «здесь». Что такое эта Забытия, о которой он говорил? Это город? Страна? С одной стороны это место внешне напоминало родной город Элли: такие же дома, дороги, голубое небо, зелёная трава, но здесь животные разговаривают, что точно ненормально для знакомого ей мира.

Она предполагала, что если поискать, то найдутся и другие отличия, и хотела было спросить об этом у кота, но тот повторил просьбу идти за ним, встал и решительно куда-то направился. Его поведение было даже чересчур уверенным. Словно он понимал, что Элли здесь ещё ничего не знает и открыто пользовался этим. И хотя девочке не хотелось снова подчиняться чьи-то указам, но потерять из виду единственного, кто хотя бы обещает ей всё объяснить, она не желала, поэтому быстро встала, отряхнулась и побежала за ним. Дождавшись, что его просьбу наконец выполнят, кот ускорил шаг и, чуть дёрнув ухом, когда Элли его догнала, продолжил разговор:

— Так. Пожалуй, начнём с начала, — он замолчал и посмотрел вдаль, как будто пытаясь вспомнить, что же является этим самым началом, — В общем, смотри: ты упала в яму. Так ведь?

— Да, — подтвердила девочка, рассматривая обычного с виду кота-собеседника.

На вид он действительно напоминал самого обычного домашнего питомца. Четыре лапы, хвост, пара ушей, усы, средней длинны чёрная шёрстка – всё как полагается этим пушистым зверькам. Да животные инстинкты тоже вроде как присутствуют. Полностью ничего необычного, за исключением этого разговора на человеческом языке.

— И попала сюда, — продолжал расспросы кот, не обращая внимания на то, как тщательно его разглядывают, — Так ведь?

— Да.

— И подошёл я.

— Да.

— И ты не знаешь, где ты и что такое Забытия.

— Да и да.

— Что ж, значит всё правильно. Впрочем, как и всегда. Зачем я вообще каждый раз это спрашиваю?.. — он смешно помотал своей мордочкой, — Извини, я немного отвлёкся... Что ж, продолжим. Забытией мы называем это место. Не сказать, что это страна, город или нечто подобное, скорее отдельный мир, именуемый Забытия. Но всё же чаще в разговорах применяется слово страна. Так что можешь называть как тебе удобно.

— А кто – вы? — прервала своего собеседника Элли.

— Мы? Мы – забытые; все те, кто оказался здесь; все, кто живёт в Забытии. Хотя, я бы даже сказал больше. Мы – это все, кому известно об этом мире; все, кто когда-либо здесь побывал; все, кого коснулась Забытия. И ты, кстати, теперь тоже относишься к этому «мы».

— Я? — переспросила его девочка.

— Да, а как же ещё? — подтвердил кот и тут же пояснил (весьма кстати, ведь Элли ничего не понимала), — как-никак ты ведь теперь тоже здесь живёшь. Вот сейчас я отведу тебя в Бюро находок. Ты там какое-то время поживёшь, а потом тебя кто-нибудь заберёт, если повезёт конечно. И ты уже будешь жить с ним. А если не повезёт, так и будешь в Бюро. Но ты не волнуйся: оно ничуть не хуже собственного жилья, несмотря на то, что некоторые думают по-другому. А хотя, уже не думают...

Его последние слова прозвучали как-то уж слишком странно. Без уточнения не ясно, что подразумевается под этим «уже не думают». Они просто передумали? Или случилось что-то, из-за чего они вообще больше не думают? Да и то, с каким недовольством или даже презрением кот произнёс это «некоторые», говорило о том, что к эти людям у него есть какая-то личная неприязнь. И если бы только Элли обратила на эти слова чуть больше внимания... Они ведь могли бы очень ей помочь в будущем!.. Но она всего пару минут назад попала в это странное место, поэтому совершенно не думал о таких мелочах.

— Опять я отвлекаюсь... — пробормотал кот, — Так о чём это я?.. Ах да, тебе понравится в Бюро, можешь не беспокоиться.

— А если я решу, что не хочу здесь оставаться? — решила побыть упрямой девочка, — Если я решу вернуться назад? Почему никто даже не спросит меня саму, хочу ли я оставаться в это вашей Забытии?

— А как ты вернёшься назад? — хмуро заметил кот.

Этот тон уже не предвещал ничего хорошего. Да и Элли уже надоедали его загадки. Сам же сказал, что всё ей объяснит, а теперь постоянно отвлекается. Она больше бы информации об этом месте узнала, просто подойдя и спросив какого-нибудь прохожего. А этот кот почти ничего полезного не объяснил, даже то, в какое-такое Бюро находок ведёт девочку! Всё, что ей рассказало это животное, так это то, что она попала в какой-то другой мир! Разве можно вообще после такой информации тянуть с дальнейшим разъяснениями?!

— Конечно же я не знаю! — громко возмутилась Элли, — Ты же обещал мне всё объяснить! Так пора бы уже начать! Объясни, как мне вернуться назад!

Кот полностью проигнорировал её недовольный тон, но к её просьбе всё же прислушался. Он вдруг остановился и посмотрел на спутницу своими большими зелёными глазами. Его мордочка выглядела не по-кошачьи серьёзной. Прямо удивительно! Будто, помимо умения разговаривать по-человечески, ему досталась и часть людской мимики.

— Никак, — спокойно и твёрдо сказал он.

— Никак? — тут же повторила Элли.

— Ну-у-у... Почти что никак. Никто не знает, как это сделать, а раз никто не знает, значит, никак. Это, конечно, не означает, что это в целом невозможно, но пока что способа не существует. — вдруг он что-то вспомнил и нехотя добавил, — Теоретически, можно было бы попытаться... Повторить и исправить... Всё-таки один раз... — он оборвался, — Но лучше не стоит. Ничем хорошим это не закончится.

— Почему? — удивилась девочка.

— Неважно. Да и зачем? Всем вполне нравится в Забытии. Я ведь, наверно, уже несколько раз успел повторить: Забытия – это чудесная страна. Идём, — кот пошёл быстрее и спросил свою собеседницу, меняя тему разговора, — а тебе разве хочется возвращаться? Думаешь, там тебе будет лучше, чем в Забытии? Неужели ты считаешь, что жила хорошо?

— Нет! — не успев даже подумать, вскрикнула Элли и тут же поправилась, — ну, наверное... В смысле, жила я точно не прекрасно... Но вернутся... Не знаю, что бы я могла делать, вернувшись... Ну, то есть, там я никому не нужна... А здесь... Я ещё не знаю это место, что ты зовёшь чудесной страной... Возможно здесь будет лучше...

— Да, да, да. Всё, как всегда. Я уже знаю, — прервал кот, не желая слушать её бормотание, — Ты точно не жила там хорошо, иначе бы не попала в Забытию, — заметив непонимание собеседницы, он поспешил объяснить, — Понимаешь, сюда попадают такие же как ты: никому не нужные, никем не понятые, всеми забытые и так далее. От чего это место названо именно Забытией. Или ты даже таких простых вещей не понимаешь?

Забыть – Забытия... Это-то Элли прекрасно поняла ещё с первого упоминания названия страны. Но что бы это ей дало без пояснений? Вот теперь она немножко начала видеть связь, но всё равно решила уточнить:

— То есть, получается, как ты выразился, там меня все забыли, и поэтому я останусь тут?

— Ну, не совсем так, но в эти нюансы смысла вдаваться нет. Если тебя не вспомнят, то да, ты останешься здесь.

— Вспомнят? — девочка подозрительно посмотрела на кота, — Что значит вспомнят? Ты же только что говорил, что вернуться невозможно!

— Невозможно самому, — поправил он, — они сами должны тебя вспомнить, что бывает очень редко, ведь раз уж ты сюда попала, значит никому там не нужна. Или ты можешь на расстоянии заставить человека думать о тебе? Сомневаюсь! Так что тут чисто на удачу, если, конечно, это можно называть удачей. Да и помнить тебя должны некоторое время и с хорошими мыслями. Ну, чтобы тебя вернуло назад. Так что проще просто считать, что вернуться невозможно.

Кот не посчитал нужным ещё что-либо рассказывать Элли. Та тоже не горела желанием что-то у него спрашивать, поскольку его объяснения ей не очень нравились: лучше уж потом у кого-нибудь другого поинтересоваться. И между ними повисла тишина.

От нечего делать, девочка начала рассматривать улицу, по которой они идут. Серые дома, редкие деревья, бредущие куда-то люди в одежде скучных оттенков – всё как в её родном городе. Пушистые кучевые облака будто решили разбавить эту скучную картину собой и, приняв причудливые формы, медленно плывут по ясному небу. Яркое оранжеватое солнце блеском отражается в окнах домов. С одной из крыш слетела стайка каких-то маленьких птиц. На втором этаже многоэтажки кто-то открыл окно и теперь оттуда раздаётся причудливая музыка. На лавочке неподалёку сидит мужчина и читает газету. Ничего необычного. Точнее, почти ничего.

На широкой дороге, которая по виду должна была предназначаться для машин, но использовали её как пешеходную (в том числе и кот, и Элли), то тут, то там возникали ямы. Не часто, но и не редко. Они появлялись и исчезали с каким-то тихим шорохом, из-за чего вокруг было несколько шумно. Из этих ям в Забытию, так же как Элли, вылетали люди и даже животные. Они удивлённо озирались по сторонам, не понимая, куда попали.

Тут девочка заметила, как к одному мальчишке, только что попавшему в это странное место, подошёл какой-то человек в сине-оранжевой форме, которая была насколько яркой, что казалось, даже светится. На фоне общей серости это было что-то необычное и вовсе сюда не вписывающееся. Но вдруг Элли огляделась и осознала, что таких людей в форме вокруг очень много: одни что-то кому-то объясняли, другие куда-то шли, некоторые вели кого-то ещё.

— Наверно это какая-то команда, встречающая таких как я, — догадалась она, — Получается, я точно здесь не единственная такая.

Она посмотрела на кота, что шёл перед ней, и решила у него спросить:

— А почему ты решил мне всё объяснить? Почему ты вообще понял, что я только что сюда попала?

— Во-первых, я не решал тебе всё объяснять, — ответил ей тот, — это моя работа.

— Работа? — переспросила девочка.

— Я работаю в СПЗ.

— СПЗ?

Это же те буквы, что написаны на его ошейнике. Так вот, что они означают! Осталось только понять, как это расшифровывается. И ещё было бы не лишним разузнать, что это за работа такая, куда берут котов. Они, конечно, говорящие и всё такое, но всё же коты!

— Служба Помощи Забытым, — пояснил её собеседник, — Надеюсь, смысл тебе в целом понятен по названию. С помощью специально разработанных устройств мы отслеживаем ямы и отправляем на место их появления своих работников, чтобы попавшим в Забытию было легче во всём разобраться. Наше здание тут неподалёку, на этой улице, ты сразу его заметишь. У нас довольно большой коллектив, потому что в Забытии многие хотят помогать другим. Помимо основной работы, о которой заявлено даже в самом нашем названии, мы так же изучаем сами ямы. В основном это, конечно, нужно для улучшения наших приборов, но не только. Понимаешь, мы единственные, кто занимается чем-то связанным с Забытией. Ну, если не считать разных любителей лезть куда не надо, конечно, — он поморщился, вспомнив одного из таких людей, — В общем, любые вопросы насчёт этого мира только к нам, — кот немного молчал, потом вспомнил, — Ах да, я же даже не представился тебе. Традиционной «клички», как вы любите это назвать, у меня нет. За мою работу меня обычно зовут Кот Удачи. Потому что попасть сюда – удача, понимаешь?

— Да... Наверно... Я пойму... Потом...

— Вот мы и пришли, — он резко повернул на соседнюю улицу и остановился, — Бюро находок.

Они вышли к небольшому трёхэтажному зданию, раскрашенному во все цвета радуги и не только. Оконные рамы были фиолетовыми. Крыша плавно переходила из зелёного в розовый, а сверху ещё и чуть-чуть в жёлтый. Справа сверху стены были синими, с сиреневыми точками, некоторые из которых напоминали по форме цветочки. Справа снизу – оранжевые в голубую полоску. Ближе ко второму этажу полоски переходили в завитушки. Между третьем этажом и крышей вовсе было по меньшей мере десять цветов. Над большой фиолетовой дверью с красной ручкой висела табличка «Бюро находок» с разноцветными буквами на жёлтом фоне. Судя по кривым, дрожащим линиям, рисовали её полностью от руки. Дверная ручка была с резными узорами, а фонарь, который стоял рядом с входом, казался скорей экспонатом музея современного искусства. Элли, конечно, никогда эти экспонаты не видела, потому что в музеях и на выставках никогда не бывала, но предполагала, что выглядеть они будут примерно, как этот фонарь.

Вокруг здания цвели разноцветные цветы, по меньшей мере двадцати самых разных видов: большие кусты, маленькие полянки, с высокими стеблями, с широкими листьями, качающиеся на ветру колокольчики – каких только нет! Каким-то чудом декоративные, садовые цветы прекрасно жили по соседству с полевыми ромашками. Так ещё и были такими пышными, большими, что давно разрослись из клумб. Из-за этого тропинка до крыльца выглядело кривоватой и узкой, а заборчика вокруг этой полянки вообще видно не было.

Изнутри здания доносился небольшой весёлый гул.

— Он такой яркий! — восхищённо прошептала удивлённая Элли.

— Ты просто ещё не видела. В Забытии почти все дома такие, — с лёгкой улыбкой, словно доволен её реакцией, пояснил Кот Удачи, — мы были на улице Потерянного человека, она самая мрачная здесь. В Забытии только две таких. Но вторая более новая, а эта, так сказать, начало Забытии.

Элли подозрительно взглянула на кота. Разве могут все дома быть такими яркими? А цветы? Они что, тоже везде так растут? Может это всё-таки сон? Да, на сон было бы похоже, вот только девочке никогда не снились сны и тем более такие яркие. Хотя, это ведь не отменяет возможность такого события. Яркий сон всё же больше похож на реальность, чем вся эта Забытия.

Но кот в подтверждение своих слов кивнул в сторону, куда тянулась новая улица. Она была на столько разноцветная и яркая, на сколько вообще можно представить. Хотя... Нет, тот, кто её ни разу не видел даже представить такое не сможет. Дорога, которая всё же оставалась привычного, тёмно-серого асфальтного цвета, была вся в разноцветных узорах, нарисованных и краской, и мелом. То там, то здесь на ней закручивались завитушки и спиральки, цвели нарисованные цветы, блестели звёзды, странными волнами шла радуга. Каждый новый фонарь вдоль этой дороги был своих, не менее причудливых, чем предыдущие, форм. Лавочки напоминали собой скорей клумбу, на которую беспорядочно высыпали семена цветов, и они все проросли. На деревьях, которые находились везде, где только хватало места среди домов, висели ленточки и бантики. Где-то на них ещё повесили различные шарики, гирлянды, рождественские игрушки. Возле каждого дома из-за маленьких, декоративных заборчиков, прямо на дорогу высовывались горы цветов, самых разных видов. Высокие и низкие, декоративные и полевые, большие и маленькие, травой и кустами – будто бы на клубах собралось всё, что только может расти в этом мире. С трудом среди всей этой растительности можно было разглядеть и некоторые садовые украшения. Словом, можно было сделать вывод, что в Забытии раскрашивают всё, что можно украсить, и украшают всё, что можно украсить.

Сами дома вдалеке тоже не уступали своей красочностью. Где-то были плавные переходы из одного цвета в другой, где-то были полноценные узоры и рисунки, где-то, казалось, будто кидались какими-то бомбочками с краской в стены здания. Завитушки, спиральки, цветы, кляксы, точки, полоски, волны, радуги, звёзды, загогулинки, облака, треугольники, квадратики, ромбы, шестиугольники, ягоды, животные, буквы, цифры – что только не встретишь на этих стенах. Окна и крыши были самых разнообразных форм, какие только можно было бы придумать. На одном доме можно найти сразу и квадратные, и прямоугольные, и пятиугольные, и круглые, и треугольные, и ромбовидные, и овальные, и в виде параллелограмма, и в виде трапеции, и длинные, будто бы одним окном на всю квартиру, и высокие, будто бы сразу на несколько этажей, и не совсем прозрачные, и зачем-то покрашенные в полосочку или крапинку, или другие узоры. На одном из домов Элли заметила окно в форме цветочка, где серединку даже закрасили в жёлтый. А какие-то окна вообще, судя по всему, зачем-то были без стёкол.

А по улице ходили люди, носились дети, пробегали коты и собаки. Все они были в не менее ярких одеждах, чем всё вокруг. Девочки в пёстрых платьицах, которые больше напоминали клумбы. Мальчишки в ярких футболках со всеми, какие только можно придумать, узорами. Особенно привлекла внимание Элли одна женщина в такой причудливой шляпке, на которую, казалось, приделали всё, что только было под рукой: и цветы, и ленточки, и бантики, и пуговицы, и перья, и, учитывая, как она блестела, целую банку блёсток.

Если попытаться не обращать внимания на эту яркую одежду, все эти люди всё равно выглядели как-то иначе, не так, как выглядели люди, которых видела девочка до этого. Даже если нарядить, например, её одноклассников в такую же странную одежду, даже если обсыпать их с головы до ног блёстками, им всё равно чего-то будет не хватать. Эти люди были другие. Они все были какими-то... Счастливыми?.. Добрыми?.. Весёлыми?.. Наверно. Они улыбались, болтали друг с другом, смеялись, когда мимо проносилась чья-то собака. И, кажется, даже половина людей, говорящих друг с другом, не были знакомы до этой встречи... Им было не важно, с кем они говорят. Они все, все, кто живёт в Забытии, были друг другу друзьями. По крайней мере, так казалось со стороны только прибывшей сюда Элли.

Ей хотелось улыбаться и прыгать от счастья, смотря на эту сказочную улицу. Она искренне надеялась, что когда-нибудь она также станет частью этих чудес. Лишь бы это не оказалось сном!.. А дальше... Судя по тому, что она уже успела понять, её с радостью примут в этом мире. Неужели это действительность?!. Неужели она наконец нашла место, где ей будет хорошо?!

От радостных мыслей девочку заставил отвлечься Кот Удачи. Он ударил её лапой и, когда та посмотрела на него, кивнул в сторону Бюро находок, как бы намекая, что им нужно туда идти.

— Успеешь ещё налюбоваться, — буркнул он, направившись к крыльцу.

Глава 3: Бюро находок

— Её зовут Элли, — объяснил Кот Удачи женщине, что открыла дверь, когда он постучался, — Остальное сами узнаете.

— Будто бы ты хоть раз узнавал у них что-то помимо имени, — безразлично, но с нотками недовольства заметила та, а потом перевела взгляд на девочку и ласково сказала, — Здравствуй, Элли. Добро пожаловать в Бюро находок. Идём, мы сейчас тебя зарегистрируем и найдём тебе соседку по комнате, — она активно жестикулировала во время разговора.

Элли вопросительно посмотрела на кота, но тот кивнул, как бы говоря следовать за женщиной.

— Тебе дальше всё объяснят, иди. Ты у них не первая и не последняя, — с этими словами он развернулся и медленно пошёл прочь, — Если что-то понадобится, можешь прийти в СПЗ. Мы помогаем всем жителям Забытии.

Мимолётно обернувшись на девочку, Кот Удачи махнул хвостом и сменил шаг на ловкий и проворный бег, во время которого, как свойственно его виду животных, тело грациозно извивалось, а лапы едва касались земли. Элли проводила его взглядом и вслед за женщиной зашла в Бюро.

— Не обращай внимания, он же кот, что тут поделаешь, — весело говорила та, пока они направлялись куда-то по коридору, — Меня зовут Давна. Я здесь навроде управляющей и немно-ого воспитательницы. Только ты не думай, что я кого-то воспитываю, я то-олько присматриваю, — она протягивала некоторые слова, словно напевая, — А ещё я добрая, милая и хорошая – меня так дети описывают. Мы с тобой обяза-ательно подружимся!

Эта женщина удивляла Элли не меньше, чем та улица, на которой находилось Бюро находок. У Давны были светло-коричневые волосы, заплетённые в две высоких и тугих косы, торчащие в разные стороны. Некоторые пряди у неё были окрашены в яркие цвета: красный, синий, зелёный, жёлтый, отчего создавалось впечатление, что в причёску добавлены разноцветные ленточки. В дополнение к этой радуге в волосах была ещё увесистая заколка в виде розового пера с блёстками, напоминающего по окрасу павлинье. Яркий образ продолжался и в одежде женщины. На ней была блузка голубого цвета с жёлтыми рукавами, фиолетовыми пуговицами и парочкой разноцветных брошей. На ногах – джинсовые шорты зеленоватого оттенка до колен, из-под которых виднелись розоватые колготки, поблёскивающие и переливающиеся красным на свету. Отдельное внимание Элли привлекла обувь Давны: на левой ноге у неё был оранжевый сапог с радужной шнуровкой и синей подошвой, а на правой – кроссовок с градиентом от сиреневого к салатовому, у которого подошва была уже жёлтой.

Единственное, что на женщине не затронул этот ураган красок, – лицо. На нём не было заметно ни капли макияжа. Однако стоило признать, что выглядело оно намного моложе, относительно настоящего возраста Давны: девочка определила его как нечто между тридцатью и сорока, что не так уж далеко ушло от реальности.

Следуя за воспитательницей, Элли попутно рассматривала коридор, по которому они шли. Он был яркий, разукрашенный во всевозможные цвета и присыпанный блёстками. В беспорядочных кляксах и завитках на стенах, полу и потолке не было какой-либо задумки: их просто рисовали радостно и без логики. Люстры, висевшие над головой, постоянно менялись в дизайне и чем дальше в глубь здания, тем причудливей они становились: в форме цветов, странными загогулинами, с россыпью маленьких лампочек, похожие на воронье гнездо, квадратные, с подвешенными на них бабочками... На стенах висело много картин самых разных размеров с яркими пейзажами или такие же, как стены – в беспорядочных кляксах. Часть была нарисована настоящими художниками на холстах, а некоторые просто детьми на альбомных или тетрадных листах. Редкая мебель, что встречалась в коридоре, тоже не уступала своей красочностью всему остальному: на разноцветных тумбах, столиках, шкафах то в горошек, то в полосочку, стояли красивые цветы в горшках, вазы причудливых форм с пышными букетами, книги в ярких обложках. Такого огромного буйства красок вокруг себя Элли не видела ещё ни разу.

Давна привела девочку в просторный зал с ещё более безумными узорами на стенах и потолке. На полу лежало сразу несколько ковров разных размеров и пушистости. На каждом вились странные завитушки, красовались кляксы и фигуры. По всему помещению лежали кресла-мешки, валялись мягкие игрушки, кисточки и краски, чьи-то рисунки, пледы и даже подушки. Повсюду были раскиданы мелкие помпончики и перья. Под потолком вдоль всех стен были развешаны гирлянды, мелькающие разными цветами.

Вокруг кружились дети всех возрастов. Некоторые из них с интересом рассматривали Элли. Кто-то скакал по всему залу, кто-то смотрел в окно, кто-то напевал какие-то весёлые песенки. Несколько ребят болтали, лёжа на сваленных в одну кучу подушках. Двое мальчишек постарше играли в догонялки. Маленькая девочка вслух читала какую-то книжку, и её с интересом слушали другие дети, собравшись кружком. Кто-то вдруг радостно крикнул: «Добро пожаловать!», и его тут же хором поддержали все остальные. Элли удивлённо озиралась по сторонам, смущённая таким приветствием.

— Ох, ну не кричите вы так, пожалуйста, — улыбаясь, попросила Давна, — Вы так не гостеприимство и дружелюбность проявляете, а пугаете всех.

— Тогда давайте придумаем приветственную песню! — предложил какой-то мальчик, — Песня напугать не может!

Многие с ним согласились, и в зале поднялся ещё больший шум. Кто-то даже запищал от радости, а некоторые запрыгали на месте, хлопая в ладоши от пришедшей им в голову идеи.

Давна вздохнула и подошла к фиолетово-оранжевой двери. Она отперла её ключом, зашла внутрь и подозвала к себе Элли, которая так и стояла в зале, поражённая происходящим вокруг.

Женщина прикрыла дверь в комнату, чтобы её можно было расслышать посреди детских криков и визгов.

— Думаю, тебе уже объяснили, где ты, — говорила она, копошась в шкафах, которые заслоняли все стены в этом небольшом помещении, — Это уж работа СПЗ, а не наша. А теперь привыкай, здесь твой новый дом. Та-ак, сейчас посмотрим, где ты будешь жить, — Давна взяла с полки толстую записную книжку и, пролистав её, что-то черкнула на одной из страниц, — Элли, правильно? Отли-ично, — она снова начала что-то искать в шкафах, — Мы поселим тебя с Риол. Она прекра-асная соседка, вы подружитесь. Её подружку не так давно забрали... Вот, держи, — она протянула девочке коробку с разноцветной надписью «Бюро находок», — Это твои вещи.

Элли удивлённо взглянула на женщину. Её вещи? Та кивнула, как бы говоря, что всё именно так, и снова полезла в шкаф, при этом бормоча самой себе:

— Лет двенадцать... Что ж вы все такие худые?.. А коробки эти... Это что?.. Нет, вообще не то... Ага! — она достала ещё одну коробку, раза в три больше предыдущей, — Идём, Элли!

Давна вышла в зал, заперла комнатку, в которой они были, и направилась в длинный коридор, что начинался справа. Там она остановилась у другой двери – красной в фиолетовую полосочку. За ней оказалась небольшая, но достаточно просторная спальня с двумя широкими кроватями. На одной сидела девочка на вид чуть помладше Элли и рисовала. Две рыжих косички торчали в разные стороны, а красненький сарафан был запачкан красками, как и гольфы в белый горошек. На тумбочке рядом с её кроватью валялась целая груда карандашей и кисточек, а на стене висело по меньшей мере двадцать красочных детских рисунков.

— Здравствуй, Риол! — сказала Давна, заходя в комнату, — Вот. Новая соседка к тебе прибыла.

Она поставила коробку, что несла, на свободную кровать, развернулась, и, улыбнувшись Элли, направилась к двери.

— Это теперь твоя комната, — она подтолкнула девочку внутрь, — Риол тебе всё покажет, но, если возникнут вопросы, можешь прийти ко мне. Мой кабинет рядом с кладовкой, в которой мы только что были.

С этими словами женщина ушла. Элли медленно прошагала по комнате, поставила вторую коробку на кровать рядом с первой и села там же сама. Она удивлённо оглядывалась по сторонам, рассматривая яркие стены, покрашенные сразу в пять цветов, пол с волнистыми узорами и мохнатым ковром в виде большой радуги, жёлтый потолок, на котором висела плоская длинная люстра в форме пушистого облака. В некоторых местах с неё свисали на почти незаметных тонких цепочках птички разных видов.

—Ну что сидишь? — весёлым голоском спросила Риол, — Раскладывайся! Это же твои коробки.

— Мои? — переспросила Элли, всё ещё мало что понимая в этом Бюро находок.

— Хочешь сказать, ты собиралась здесь жить только со своим рюкзаком? — тихо рассмеялась её новая соседка по комнате.

Послушав её совет, Элли с интересом открыла большую коробку с единственным опознавательным знаком – приклеенной разноцветной бумажкой с надписью «Бюро находок». Внутри оказалось много самых разных вещей всевозможных цветов: красивые кофточки, футболки, маечки, куртки, юбки, шорты и джинсы, и даже розовое платьице с кружевами. Девочка никогда не имела ничего подобного в своём гардеробе и поверить не могла, что сейчас ей это выдали в каком-то месте вроде приюта. Элли аккуратно доставала одежду и выкладывала на кровати, пока там не закончилось место.

Закончив с первой коробкой, девочка перешла ко второй – поменьше. В ней обнаружились книжки, тетрадки, альбом, пенал с канцелярией, заколки и резинки для волос, небольшой пакет сладостей, пушистые тапочки и мыльные принадлежности. Риол с интересом наблюдала, как её новая соседка распаковывает коробки, а когда та закончила, помогла разложить вещи в их общий шкаф и тумбочку у кровати.

— Спасибо, — поблагодарила её Элли, когда всё было на новых местах.

— Обращайся, — Риол улыбнулась, довольная собой, а потом объявила, — Теперь пошли! Ты должна всё здесь увидеть.

Не принимая никаких отказов и отговорок, она схватила девочку за руку и потащила в коридор, на экскурсию по Бюро. Она показала ей различные комнаты: столовую, залы для отдыха, кладовки (куда детям входить запрещалось), кабинеты Давны и других взрослых, комнаты со всеми спальнями, библиотеку и ещё много других помещений. Не забыла она и упомянуть, где висит меню на неделю, в какие часы проходит сон, во сколько нужно проснуться, чтобы не опоздать на завтрак, что лучше не делать, чтобы не на ругали. Так же она познакомила Элли со всеми детьми, что встретились им по пути.

Закончив с тем, что находится внутри Бюро находок, Риол вышла на улицу. Там она рассказала своей соседке всё-всё, что знала о цветах на клумбах, показала, где днём лучше всего играть под солнцем, объяснила, насколько далеко можно уходить от Бюро, и упомянула абсолютно обо всех магазинах на улице и людях, что живут поблизости.

Закончив с этой «небольшой» экскурсией, девочки вместе пошли на ужин. Столовая представляла собой большое помещение, в котором стояли три длинных стола, составленных из нескольких более маленьких. Возле каждого стояли стулья с мягкими сидушками, которых хватало на вдвое более количество людей, чем находились в Бюро находок – Элли насчитала около семидесяти детей. У одной из стен стоял ещё один стол. На него приносили подносы с едой, которые можно было самому забрать и принести на место, где собираешься поесть.

Элли привыкла, что приходится завтракать, обедать и ужинать затвердевшими кусочками хлеба да, если повезёт, сухими макаронами, поэтому, посмотрев на свою тарелку, не могла поверить, что это не сон: на ней был омлет с ягодами и бутерброд с сыром на десерт. А в кружке оказался сладкий тёплый чай с лимоном. Девочка с трудом заставляла себя есть, чувствуя себя неловко от того, что совершенно незнакомые ей люди готовят ей такие прекрасные блюда, которые она никогда раньше не пробовала. Ей казалось, что будет неприлично вот так сразу уплетать всю еду.

После ужина Риол показала Элли, куда нужно относить грязную посуду, а потом пригласила её поиграть с ребятами. Та немного сомневалась, но отказываться не стало. Что ж, это было лучшее из всех её решений. В таком веселье она ещё ни разу не участвовала!

Они собрались небольшой компанией из двенадцати человек и за один вечер переиграли во все игры, что только смогли вспомнить, спели несколько песен (их словам Элли быстро научил какой-то мальчишка), Риол нарисовала и подарила друзьям семь портретов. Потом какая-то маленькая девочка предложила пойти читать книжки, и как минимум половина всего Бюро находок отправилась в библиотеку. Там дети расселись кто не полу, кто на креслах, кто на столах и по очереди читали друг другу всё, что смогли найти на полках: и сказки, и рассказы, и стихи. Кто-то даже откопал сборник примет, и остальные с удовольствием его послушали.

Одним словом, этот вечер прошёл для Элли ярче, чем вся её прошлая жизнь. Веселье продолжалось до самой ночи, пока Давна не попросила детей идти спать, потому что было уже действительно поздно. Все дружно договорились продолжить утром и разошлись по своим спальням.

Лёжа на удобной мягкой кровати, девочка размышляла обо всём, что произошло с ней за сегодня. Кто бы мог подумать, что однажды решение не возвращаться домой приведёт её в другой мир, где её все примут с огромной радостью? Неужели чудесь действительно случаются?..

На соседней кровати уже давно спала Риол, утомлённая дневными развлечениями. В окно между кроватями светила луна, а с улицы изредка слышались чьи-то звонкие голоса. Элли иногда казалось, что не все они принадлежат людям. Как сказал Кот Удачи – все животные здесь разговаривают. Возможно, и сейчас за окном говорит вовсе не человек, проходящий мимо, а, например, собака...

Лунный блеск нежно окутывал комнату, остерегая сон её жильцов. Луна в Забытии светила намного ярче, чем в других местах. Элли смотрела, как её отсветы играют с тенями на полу и вскоре заснула, укрытая этим блеском.

Глава 4: Пропавший изобретатель

— Элли! Элли! Просыпайся! Скорее просыпайся! Элли!

— А? Что? — разбуженная весёлыми криками своей соседки по комнате Элли пыталась выпутаться из одеяла, но только больше закрутилась в нём.

Она привыкла просыпаться под грозный голос своей матери, а не под радостный визг девятилетней девочки, и спросонок никак не могла понять, что происходит и почему она связана какой-то тяжёлой тряпкой. Видя, что сама она из-под одеяла вылезти не сможет, потому что уже наполовину залезла в пододеяльник, который запутался в странный большой узел, Риол вздохнула и, смеясь, помогла Элли освободиться от постельного белья. Та после этого села на краю кровати, зевнула и, пробормотав что-то навроде «спасибо», лениво уставилась на причину своего резкого пробуждения.

— Элли! Я сейчас тако-ое узнала! — затараторила Риол, прыгая на месте от желания поделиться этой новостью с кем-то.

— Что... Узнала? — сонно спросила Элли, собирая расплывающиеся мысли в кучу.

— Сегодня к нам придут гости!

— Какие ещё гости?

— Ну, к нам в Бюро находок иногда приходят гости. Иногда они приходят одни, иногда их мно-ого. И они приходят, чтобы забрать кого-нибудь из нас к себе! — быстро начала объяснять соседка, удивлённая тем, что девочка этого не знает, — Представляешь, домой! К себе! Навсегда! И понимаешь, это могу быть я! Или ты! Или... Любой из нас! Мы тогда сможем гулять по всему городу! И будем жить в своей собственной комнате! И у нас будут родители! А может будут и дру-угие родственники!

Элли улыбнулась, чтобы не портить ей настроение, но сама до сих пор не могла понять, что за суета с раннего утра. До завтрака она постаралась узнать у Риол об этих странных гостях как можно больше, и в итоге пришла к выводу, что они – семья, которая хочет усыновить или удочерить ребёнка и придёт ради этого в Бюро находок.

— Неудивительно, Бюро находок – это приют под другим названием. Получается, и детей отсюда так же могут усыновить. Вот значит, что имел в виду Кот Удачи, когда сказал, что меня кто-нибудь заберёт, — думала Элли, идя в столовую рядом с прыгающей от радости соседкой по комнате.

Приход «гостей» в Бюро считался очень важным и значимым событием, поэтому с самого утра в залах и коридорах повисла тишина. Ожидание словно стало осязаемым и заполнило собой всё свободное пространство, сделав воздух вязким и тяжёлым. Большинство детей практически молча сидели по своим комнатам, кто занятый своими увлечениями, кто приводящий себя в более красивый вид, а кто, просто смотря в окно в надежде первым увидеть там пришедших.

Элли эти «гости» не интересовали: ей вовсе не хотелось, едва избавившись от своей прошлой ужасной семьи, тут же попасть в другую, даже если она будет намного лучше. Да и в целом, девочка думала, что в Бюро находок найдётся много более привлекательных детей, забрать которых желающих будет намного больше. А она что? Лохматая, некрасивая, почти ничего не умеющая, скучная и совершенно не вписывающаяся в рамки Забытии – не понять ей пока этих беспричинных веселья и дружелюбия.

Когда время близилось к обеду, во входную дверь позвонили. Тихий мелодичный звук звонка разнёсся по коридорам и дошёл до комнаты Элли и Риол. Последняя тут же вскочила с кровати и, закружившись, словно в танце, побежала к выходу.

— Они пришли! — радостно взвизгнула она и выглянула в коридор.

Элли её оживления не разделяла, но всё же медленно направилась вслед за ней. Послышались шаги и чьи-то голоса, один из которых явно принадлежал Давне. Спустя некоторое время в зал вошли трое. Воспитательница, с привычной ей манерой напевать некоторые слова, рассказывала о чём-то мужчине в очках больших круглых очках. Он был в зелёной спортивной куртке с красными резинками, нежно-голубой футболке с ярким принтом и оранжевых штанах «под джинсы», на поясе у которых висела странная гирлянда из разноцветных перьев и бусин.

Рядом с ним стояла молодая женщина в лёгком бирюзовом платьице с розовыми узорами, похожими на волны и голыми плечами. Её светлые прямые волосы, украшенные несколькими заколками в форме бантиков, струились по оголённым плечам. На руках пестрили широкие плетённые браслеты, на шее висели бусы, как будто сделанные из осколков стекла. На ногах – туфли-лодочки, обклеенные большими стразами.

Незнакомка только краем уха слушала слова Давны, с интересом осматриваясь по сторонам и пытаясь понять, куда спрятались все дети. Конечно же она сразу обратила внимание на дверь, которую Риол случайно распахнула целиком, при этом чуть буквально не вывалившись в коридор. Мило улыбнувшись девочкам, женщина жестом пригласила их выйти и не стесняться.

— Здравствуйте, девочки, — начала она и тут же прервалась, — Риол! Рада тебя видеть! Не думала, что снова тебя увижу! Неужели тебя не забрали с нашего прошлого визита? А что же с твоей соседкой? Я точно помню, что в прошлый раз была другая – светленькая такая, с веснушками.

— Это Элли, она только несколько дней здесь, — объяснила Риол, указав на свою новую подругу, — новая находка! А прошлую забрали две недели назад.

— Здравствуйте, — хмуро кивнула Элли.

— Здравствуй, Элли! — радостно воскликнула женщина, — Как тебе в нашей Забытии?

— Чудесно, — с сарказмом ответила девочка и развернулась, чтобы вернуться в комнату.

Риол весело кружилась и прыгала по всему коридору от радости, напевая какие-то бессмысленные песенки и иногда подбегая к гостям. Женщина же нахмурилась и, хмыкнув, подошла к мужчине и Давне, которые всё ещё беседовали о чём-то неподалёку. Элли хотела было уйти на свою кровать и заняться своими делами, но случайно услышала часть их разговора.

— Да, вот недавно привёл Кот Удачи, — сказала воспитательница, — Если честно, мне порой кажется, что она какая-то другая... Но вы же знаете, каждый по-разному на Забытию реагирует, так что может, я ошибаюсь.

Элли остановилась в паре шагов и насторожилась: она поняла, что Давна говорит о ней. Девочка прислонилась к двери, чтобы расслышать все слова. Ну уж нет, уходить, когда там её обсуждают, она не собирается!

— В свой первый день я затащила какую-то бедную собаку на крышу и заставила её вместе со мной смотреть на закат и кидаться блёстками в людей снизу, — хихикнула «гостья», — Интересно, а что у неё было до Забытии?..

— Вы знаете, мы у них такое не спрашиваем. Но лично я думаю, ничего необычного. Сюда все по похожим причинам попадают, другого не дано. Так что, пригласить сюда остальных детей?

— Думаю мы уже решили, правда, дорогой?

— Мы возьмём Риол, — согласился мужчина, — Она понравилась нам ещё в прошлый визит. Но тогда мы были не готовы взять сразу двоих. Раз уже она осталась до нашего возвращения, значит, это судьба.

— Тогда пройдёмте в мой кабинет. Нужно обсудить всё с ней и подписать некоторые документы, — заключила Давна и крикнула в сторону зала, — Риол, идём с нами.

Риол весело взвизгнула и понеслась за взрослыми. Они скрылись в кабинете и Элли больше не могла расслышать их разговор.

— Теперь я буду без соседки, — со вздохом подумала она, прислонившись к двери.

Она обвела взглядом стены, завешанные яркими рисунками. Когда Риол заберут, этого всего здесь больше не будет, и комната сразу станет выглядеть грустней. Да и в целом неприятно так быстро расставаться с первым человеком, что подружился с тобой в новом месте.

Элли медленно подошла к своей кровати и села на неё, погрузившись в размышления. Как скоро ей найдут новую соседку? И кто это будет? Если девочка, что поселят вместо Риол, только попадёт в Забытию, то придётся уже ей показывать и рассказывать о Бюро находок... Как можно познакомить кого-то с местом, если сам только попал сюда?.. Она не сможет быть такой же весёлой и дружелюбной подругой, как Риол...

— Элли! Элли!

Элли отвлеклась от мыслей и уставилась на свою соседку, залетевшую в комнату и прыгающую от радости.

— Да? — ответила Элли, чуть не свалившись с кровати от неожиданности, — Что случилось?

— Не знаю, — Риол на секунду остановилась, словно поняв, что причин её восторгу нет, — Мне сказали позвать тебя.

— Ну, тогда пойдём...

Девочки вместе направились в кабинет Давны. Там за письменный столом сидел мужчина и подписывал какие-то бумаги, поданные управляющей, и попутно беседовал с женщиной, которая разместилась на диванчике у левой стены. Она с интересом рассматривала всё вокруг и сразу заметила, когда дверь отворилась.

— А вот и наши девочки, — воскликнула она.

Отвлёкшись от бумаг, Давна кивком пригласила пришедших на диван, а потом продолжила что-то объяснять мужчине. Риол не стала медлить и разместилась рядом со своей новой мамой, которая тут же чуть её приобняла. Элли не понимала, зачем её позвали сюда, и поэтому не спешила присаживаться.

— Не стесняйся, — улыбнулась ей женщина, жестом приглашая присоединиться, — Понимаю, мы ещё совсем незнакомы, но ты нам понравилась и... Мы обсудили некоторые моменты... Мы решили, что можем взять не только Риол.

Девочка вопросительно посмотрела на неё, догадываясь, куда та клонит. Заметив, что она понимает, та кивнула в подтверждение.

— Вы с Риол соседки и наверняка уже подружились. Вам будет веселей переехать вместе. Не бойся, мы станем прекрасной семьёй!

— Давайте не будем тянуть, — заметила Давна, — Девочкам ещё нужно собрать вещи, а вам подписать оставшиеся бумаги.

Риол мгновенно вскочила с дивана и потянула Элли за собой назад в их комнату. Но прежде, чем они успели убежать, подружек остановила воспитательница. Она сходила в кладовку и вручила им несколько разноцветных пакетов.

— А то куда вы свои вещи-то упакуете? — пояснила она, — Всё, идите, идите.

Они наперебой поблагодарили её и понеслись собирать свой багаж для переезда в новый дом.

— Я, конечно, была рада, что меня заберут, — тараторила Риол, попутно пихая всё, что попадётся на глаза, в коробки и пакеты, — Но с тобой я рада ещё больше! Представляешь, мы теперь снова будем жить вместе! Нам не придётся расставаться! Представляешь, мы станем сестрами!

Элли пропускала половину слов соседки, погруженная в свои мысли и пытаясь осознать, что только что произошло. Одновременно с этим она упаковывала некоторые вещи, которые успела достать из коробок, назад. Уже через пятнадцать минут можно было посчитать общий багаж девочек, стоящий возле двери: четыре коробки и два пакета – в один из них Риол при помощи своей соседки, которая снимала их со стен, упаковала все свои рисунки со стен комнаты. Это дело заняло по времени больше, чем все остальные сборы.

Но вот всё было закончено, и Давна уже махала детям на прощанье, стоя на пороге Бюро находок. Она улыбалась, словно довольная, что за один день помогла найти семью сразу двоим воспитанникам.

На улице ярко светило солнце и пахло цветочной свежестью. По небу плыло одинокое облачко. Из какого-то окна разносилась быстрая громкая музыка, под которую на дороге закружились несколько прохожих, оказавшихся рядом.

Элли несла пакет с рисунками, а Риол – с другими вещами. Коробки у них забрал Лан – их новый отец, – решив, что девочкам такую тяжесть нести нет никакой необходимости. Милона – милая женщина и их мама – вслух рассуждала о дороге к дому.

— Девочки, вы не против пойти по улице Изобретателя? — спросила она, — Думаю, это самый короткий путь.

— А что в этой улице такого, что мы можем не захотеть идти через неё? — поинтересовалась Элли, которой сразу стало любопытно узнать побольше о Забытии, раз уж выдалась такая возможность.

— Это одна из двух «серых» улиц в Забытии, — пояснил вместо Милоны Лан, —Одна вам точно должна быть известна – это улица Потерянного человека. Она находится рядом с Бюро находок. На ней появляется большинство ям в Забытию, а ещё там размещено СПЗ. Вторая – улица Изобретателя. Её так назвали в честь одного мальчика.

— Изобретателя? — догадалась Риол.

— Не совсем, — поправила её мама, — Он был обычным ребёнком, попавшим сюда через яму, но потом загорелся одной странной и не очень хорошей идеей: он пытался сделать устройство, с помощью которого можно было бы вернуться из Забытии. Никто не знает, что там у него случилось, но в итоге он бесследно исчез. Это произошло где-то семь лет назад. С тех пор улица, на которой он жил, и стала «серой». Изобретателем его прозвали уже после исчезновения, как и дали название улице.

Пока Милона рассказывала, они дошли до этой самой улицы. Элли не назвала бы её такой уж «серой», скорей обычная улица обычного города, но, как она уже успела понять, в Забытии это не так: здесь «обычными» улицами считаются красочные и яркие, на которых глаза начинают болеть от обилия красок и узоров.

На улице же Изобретателя были простые многоэтажки без причудливых крыш и окон, без буйства цветов и узоров на стенах. Фонари здесь действительно были фонарями, а не экспонатами музея. Клуб не было, но некоторая растительность пробивалась через асфальт прямо на дороге. Все деревья выглядели неаккуратными и корявыми, зато, как посчитала девочка, удобными для лазанья по ним. Людей вокруг почти не ходило, только редкие прохожие, словно лучик света в своей блестящей одежде, спешили быстрее пройти улицу, на которой оказались. Даже солнце в этом месте как будто светило меньше: стало темнее и прохладнее.

— О! Вот в этом доме и жил когда-то тот изобретатель, — Милона указала на один из домов, — его решили оставить, как достопримечательность, потому что в Забытии достопримечательностей очень мало.

Здание, на которое она показывала, действительно выделялось среди остальных. Оно было небольшим, одноэтажным домиком, зажатым между двух серых многоэтажек, с покосившемся крыльцом. Остатки облупившейся краски говорили о его прошлом ярком окрасе: синяя крыша, белая веранда, голубая дверь. Одно из окон выпало и разбилось, а другие покрылись непроглядной грязью. Вокруг всё заросло высокой травой, среди которой виднелось то, что некогда было красивыми клумбами. Хватало одного взгляда на дом, чтобы понять, что пустует он уже давно.

— Интересно, а почему его не реставрируют? — подумала Элли, — Сказали же: достопримечательность!

Глава 5: Сон

— А почему он обязательно пропал? — спросила Риол, с интересом разглядывая такой необычный дом изобретателя, — Может, у него получилось это устройство, и он вернулся из Забытии?

— Понимаешь, Риол, когда кто-то возвращается из Забытии, то он помнит своих друзей, и те, соответственно, через некоторое время тоже возвращаются, — объяснила Милона, — Так было всегда. И многие в Забытии заранее обещают своим близким их помнить. Изобретатель тоже обещал своим друзьям, что, если у него получится, то они обязательно вернутся. Но они остались здесь, а это значит, что вернуться у него не вышло.

— Вы, кстати, тоже должны пообещать, что, если вдруг так получится, что вы вернётесь из Забытии, вы будете нас вспоминать: и меня, и Милону, и ваших новых братьев и сестёр, — серьёзно сказал Лан, внимательно посмотрев на девочек, и уже более мягко добавил, — Просто в Забытии принято обещать это своим родным и друзьям.

— Конечно! Конечно, я всегда-всегда буду вас всех помнить! И вас, и друзей, и тебя, Элли! — быстро протараторила Риол, захлопав в ладоши от радости.

— Да, я тоже, — соврала Элли, отвернувшись, словно рассматривая что-то на стене дома, — Я обязательно буду вас помнить.

Она была ещё не готова давать такие обещания искренне: ей нужно было сначала понять, насколько эти люди для неё важны, действительно ли ей захочется о них думать, будут ли у неё счастливые воспоминания с ними. Она столько лет жила со своей прошлой мамой, окружённая только вечными упрёками да возмущениями, училась в школе среди злых одноклассников, которые над ней насмехались и издевались, что сейчас ей нужно было некоторое время, прежде чем поверить в хороших людей вокруг. Кто они? Почему решили её удочерить? А если за красивой картинкой Забытии окажется скрыта такая же скучная и неприятная жизнь, какая была у неё до этого? Вдруг сейчас они придут домой, и её поселят в такую же маленькую пыльную комнатку, как та, где она жила до этого? Если Бюро находок было просто красивым обманом?

— Вот и отлично! — улыбнулся Лан, — Мы тоже обещаем всегда и везде вас помнить! Правда, Милона?

— Ну конечно! Можете даже не сомневаться! — женщина весело закружилась вокруг своей оси, отчего на неё посмотрел какой-то прохожий.

— Ура-а-а-а! — завизжала Риол и начала крутиться вместе с ней.

Элли чувствовала себя неловко от того, что идёт в этой странной компании. Но тут улица Изобретателя закончилась. Серые дома резко сменились буйством красок: в крапинку, в полосочку, в клеточку, с цветочками, в кляксах, с волнами и причудливыми узорами, один был покрашен под радугу: по цвету на этаж. Повсюду цвели и пахли самые разнообразные цветы в причудливых клумбах. Оживлённость, разговоры, смех – всё нахлынуло неожиданно и словно из неоткуда. Дети прыгали, играли в догонялки, танцевали, качались на качелях, плели венки. Взрослые увлечённо беседовали друг с другом, другие спешили куда-то и только мимолётно здоровались со своими знакомыми или сыпали комплименты незнакомым. Несколько человек громко и радостно крикнули приветствие Милоне и Лану, некоторые поздравили их с пополнением в семье. Одна молодая девушка со странной причёской, похожей на воронье гнездо, подошла, чтобы познакомиться с девочками.

— Риол! Какой чудесное имя! — воскликнула она, захлопав в ладоши, — Добро пожаловать на нашу улицу! Вы давно в Забытии? Вам здесь понравится! Держите, мои хорошие, угощайтесь, — она протянула горстку конфет, — Они такие вкусные!

— Ох, какой же праздник вы для нас устраиваете! — поблагодарила её Милона, — Мы, пожалуй, пойдём сейчас, а то девочкам нужно ещё вещи свои распаковать. Но за-автра обязательно встретимся.

— Конечно! Обязательно! Приходите в гости! Приходите, всей семьёй приходите! Или давайте когда-нибудь прогуляемся!

Новые родители махнули девочкам рукой, зовя их быстрее идти за ними. Они повернули в сторону одного из ближних домов – оранжевого цвета в зелёную крапинку, с голубыми пятнами в некоторых местах. Крыша напоминала синий параллелограмм с ушами, на кончиках которых располагались антенны. Двери в подъезд оказались жёлтыми, а лестница и лифт фиолетовые. Риол взвизгнула от радости при виде своих любимых цветов, а Элли показалось что ожили рисунки её подруги. Стены первого этажа, вместо простых узоров, представляли собой целую картину цветочной поляны под ярким солнцем, над которым разлилась радуга и летали разноцветные птички.

Компания поднялась на третий этаж. Он был выполнен в розово-красных цветах: насыщенного алого оттенка пол, нежно-розовый потолок, на стенах узор, напоминающий зебру, только красной в желтую полосочку. Милона открыла левую дверь узорным ключом, похожим больше на декоративный, и пригласила девочек в квартиру. Едва услышав, что родители вернулись, в коридор выскочили двое мальчишек, которым Элли на вид дала на несколько лет больше её самой. На одном, лохматом и веснушчатом, была салатовая футболка в разноцветных пятнах, тёмные шорты с изображением собаки на левой штанине и разной длинны носки. Его волосы цвета молочного шоколада выглядели так, словно ему пришлось несколько дней бродить по дремучему лесу. Другой, черноволосый, казался опрятней. Он был в болотного цвета толстовке с капюшоном и широких рваных джинсах.

Вслед за ними из соседней комнаты вышла красивая девушка лет шестнадцати. У неё были прямые светлые волосы, оканчивающиеся фиолетовым, а лёгкое платьице, казалось, окунули сразу в несколько банок с красной, а потом её немного разукрасили кисточками. На ногах у неё были пушистые нежно-розовые тапочки, напоминающие кроликов, а на руке висел широкий браслет с мелким орнаментом.

— Мы не собирались встречать двоих, — скептически заметила она и, переведя взгляд на Элли и Риол, без лишнего дружелюбия, объявила, — Я Линиона. Можно просто Лини.

— А я Бидди, — продолжил черноволосый мальчик, — а это – Нолд, — он указал на своего брата, который забрал у Лана коробки и понёс их в квартиру.

— Не стойте в коридоре! Заходите же в дом! — крикнула Милона, уже ушедшая в одну из комнат, — Лини, будь добра, покажи им их новый дом!

— Как скажешь, мам, — ответила ей девушка и махнула своим новым сёстрам рукой, как бы приглашая следовать за ней.

Квартира была просто огромной – Элли ещё никогда не видела, чтобы столько комнат располагались в одном жилье многоэтажного дома. На своей экскурсии Линиона продемонстрировала девочкам большой и маленький зал, в каждом из которых был свой выход на просторный балкон, весь заставленный цветами, кухню-столовую, где уже занимался ужином Лан, ванную, которую по её размером можно было назвать полноценной комнатой. Вся мебель пестрила разными цветами и узорами, на некоторых стенах обои были наклеены хаотичными кусками, на полу порой лежало несколько ковров – один на одном. Большинство тумбочек и столов походили на какие-то статуэтки или экспонаты музея. Все свободные полки в шкафах были заставлены цветами в горшках и вазах, икебанами, фигурками оригами, перьями, собранными в букет. Огромное удивление ждало Элли, когда она посмотрела наверх, на потолок: он был фиолетово-зелёно-оранжевым и местами в жёлтую крапинку.

— Хоть у нас и большая квартира, как вы наверно уже заметили, но вам придётся жить в одной комнате, — с извиняющимся видом сообщила Лини, когда довела экскурсию до новой комнаты девочек, — Мы не рассчитывали, что возьмём сразу двоих.

Это помещение было самым тусклым местом из всей квартиры: однотонные стены, серый пол. Из мебели тут расположились только две кровати, столько же тумбочек и один шкаф. На полу уже лежал пушистый ковёр всех цветов радуги, от которого пестрило в глазах, а на потолке висела причудливая люстра, похожая на цветок колокольчик. На широком подоконнике у окна стояли как минимум пятнадцать горшков с цветами самых разных видов и размеров. Как объяснила Линиона, они ещё не обустраивали эту комнату, чтобы, когда сюда заселятся девочки, они могли бы сделать всё на свой вкус и цвет.

— завтра же приступим к ремонту! — воодушевлённо объявила проходившая мимо Милона.

Дальше экскурсия пошла по спальням. Комната Лана в основном была выполнена в голубо-сине-фиолетовых цветах и напоминала морской пляж: прямо на стены приклеены разнообразные ракушки, на потолке волнистые узоры, создающие ощущение водной глади, в углу на полу стоит большой горшок с домашней пальмой. От комнаты Милоны начинали болеть глаза: всё яркое, всё блестящее, всё завалено различными поделками, часть из которых незакончена, на стенах, полу, потолке бессмысленные пятна краски, мебель больше похожа на произведения абстрактного искусства. У Лини спальня оказалась достаточно уютной: мягкие маленькие коврики, мохнатые пледы и подушки, вместо стульев кресло-мешок и кресло-гамак, везде причудливые лампы и светильники, вазочки с цветами и гирлянды с фигурными лампочками.

Бидди и Нолд жили в одной комнате, которая по размерам больше походила на зал. И зайдя в неё, любой бы без труда смог мысленно поделить её на две части. В одной царил полный бардак: вещи валялись как попало; на стенах наклеены случайные листовки, фотографии, рисунки, страницы книг и журналов, даже реклама; на кровати в кучу скручено одеяло и три подушки; в шкафу половина полок завалена конфетами, фантиками, пачками чипсов, бутылками с газировкой и многим другим. В другой части был порядок и даже некоторое спокойствие в цветах – в основном приглушённые зелёные и коричневые оттенки. Всё было аккуратно разложено по местам, свободное место занято цветочными горшками. Но внимание привлекал стол: на нём в коробочках и просто так лежали различные гвоздики, железки, провода, батарейки, отвертки, кнопки и пульты.

— Какое совпадение – уже второй изобретатель за день, — пронеслось в голове у Элли.

— Что ж, на этом комнаты заканчиваются. Теперь вы не заблудитесь в нашей с вами квартире, — с этими словами Линиона ушла на кухню, чтобы помочь родителям с ужином.

Элли и Риол вернулись в свою новую спальню и принялись раскладывать некоторые вещи, без которых им не обойтись те несколько дней, что будет идти обустройство комнаты.

Рассматривая одежду, что досталась ей в Бюро находок, Элли немного подумала и решилась наконец отпустить свои сомнения. Пока что всё действительно выглядит чудесно, как ей и обещали и Кот Удачи, и Давна, так что можно попытаться просто насладиться этим странным местом, именуемым «Забытия».

***

Оставшийся вечер прошёл как нельзя хорошо. Все собрались на ужин в большом зале и начали рассказывать разные истории, делиться своими увлечениями, задавать друг другу вопросы, чтобы лучше познакомиться между собой. В основном, конечно, это мероприятие было устроено для Риол и Элли, так что первая болтала просто не умолкая. Милона старалась подключить к беседе всех детей: вспоминала какие-то смешные истории с теми, кто был в семье давно, интересовалась у новых девочек, как им в Забытии, какие цвета и цветы они любят, есть ли любимые песни, книги, стихи, стиль в одежде. Но несмотря на все её попытки, Элли не стремилась активно участвовать в обсуждениях. Она молча слушала других, стараясь запомнить как можно больше информации о её новых родителях, братьях и сёстрах. Так она смогла узнать, что никто среди них не является родственниками и знакомы до Забытии никогда не были – Бидди и Нолд познакомились, когда их поселили в одной комнате в Бюро находок, и мальчики до сих пор спорили, кто из них попал в эту страну раньше; Милона и Лан впервые встретились во время работы, потому что оба специализировались на ремонте и попали на один заказ; Риол уже виделась со своими новыми братьями, поскольку находилась в Бюро, когда их забрали.

Когда этот прекраснейший и самый весёлый в жизни Элли вечер подошёл к концу, она ещё долго не могла заснуть, всё думая о прошедшем дне и том, что ждёт её дальше. Неужели и её жизнь может быть счастливой?..

— Если это сон, то пусть он не кончается... — тихо прошептала девочка в темноту комнаты, стараясь не разбудить сестру, что давно спала на кровати у противоположной стены.

Элли повернулась на другой бок, посмотрела в сторону Риол и улыбнулась. Луна ярко светила в окно, отбрасывая на пол причудливые тени от цветов на подоконнике. Окутанная этим загадочным блеском, девочка быстро заснула, впервые чувствуя себя так хорошо. Забытия – чудесная страна...

Но несмотря на такие прекрасные впечатления и тёплые воспоминания, всю ночь Элли ворочалась, видя странные и даже страшные картины: ей снились тёмный лес и зловещий шорох травы под ногами.

Она бродила по засохшим почерневшим листьям, хрустящим от её шагов, а вокруг всё сгущалась тьма, от которой веяло холодом и ужасом. Луна скрывалась за тёмными тучами, а её редким лучам, побивающимся сквозь ночную тьму, не давали добраться до сырой земли высокие деревья. Их ветки, словно чьи-то мерзкие щупальцы, цеплялись за девочку, били её по лицу, царапали руки, когда та пыталась их раздвинуть. Тревога, казалось, обрела физическую оболочку и теперь кралась по лесу вслед за незнакомкой, что забрела в эту безлюдную чащу.

Элли не понимала, где находится и как сюда попала, но продолжала пробираться вперёд, туда, откуда до неё доносился чей-то тихий голос. Он звал, звал её, и повинуясь этому зову, она шла, почти не различая ничего вокруг, словно под гипнозом. В кроссовках поселилась мерзкая слякоть, руки, ноги и лицо щипало от царапин, оставленных цепкими лапами деревьев, но она продолжала идти туда, где её кто-то терпели ждал и наконец набрела на тёмную поляну.

Чёрная трава зловеще поблёскивала в отблесках луны. Ветер, будто играя с растениями, шелестел ими, заставляя пугающе щекотать ноги девочки. Рядом никого не было видно, но ощущение чьего-то присутствия не покидало её. Кто-то совсем рядом смотрел на незнакомку, очутившуюся в этом недоступном простым людям лесу.

Посреди поляны стоял небольшой старый домик. С синей крыши понемногу облезала краска, сквозь окна нельзя было ничего рассмотреть из-за многолетней грязи, дверь, поскрипывая, качалась от ветра.

— Иди сюда! — снова с отчаяньем крикнул чей-то голос, разливающийся эхом со всех сторон, — Иди сюда!

Элли не могла понять, куда её зовут, но медленно пошла вперёд, повинуясь своим чувствам. От ручки двери веяло пронзающим холодом, но девочка всё равно нашла смелось схватиться за неё. Она вздрогнула от разнёсшегося по округе треска и заглянула в дом. Внутри никого не было. Неподалёку стоял стол, доверху заваленный какими-то вещами, рядом с ним лежал, завалившись на спинку, стул. В глубине комнаты расположились три двери, около одной на стене висели чьи-то фотографии в синих рамках. Везде, на полу, на полках, валялись какие-то бумажки, инструменты, книжки, чертежи, железки, гвóздики, карандаши, линейки, огрызки яблок и заплесневевшего от времени печенья.

Элли медленно зашла внутрь, озираясь по сторонам. Пол чуть скрипнул от её шагов. Вдруг сбоку от неё, с полки шкафа, свалилась книга, подняв облако пыли. Девочка чихнула. Этот звук, вместе с грохотом от упавшего предмета, эхом разлетелся по всему лесу. Девочка набралась смелости и, борясь со своим страхом и желанием убежать подальше от этого места, стала аккуратно приближаться к шкафу, чтобы поднять книгу.

В полной тишине, когда казалось, что замерло всё, даже время, пол сзади неё скрипнул. Не успела Элли на это отреагировать, как кто-то схватил её за локоть.

— Пожалуйста, помоги... — повторил голос, что уже звал её до этого, и эти слова множеством отражений разнеслись по округе, — Помоги...

Застыв от испуга, девочка медленно обернулась, готовясь увидеть перед собой нечто страшное, но то, что открылось её глазам, оказалось намного страннее. Испуганный бледный мальчишка с чёрными волосами крепче сжал руку Элли, словно та была его единственным спасением. Её страх смешался с жалостью: незнакомец вовсе не был опасным или жутким, нет, наоборот, казалось, он сам боится девочки не меньше, чем она его.

Он посмотрел на Элли, и в этом взгляде читалось столько боли, столько страданий, столько отчаянья и печали, что та мигом забыла о своих тревогах и хотела было спросить, что случилось, но не успела: мальчик, словно что-то почувствовав, обеими руками схватился за неё, как за последнюю веточку к спасению.

— Помоги!.. — из последних сил крикнул он, — Пожалуйста, помоги!..

Девочка проснулась. Она вскочила на кровати и не сразу сообразила, где находится. Сердце бешено билось, а в голове всё ещё эхом раздавался голос из сна.

Элли глубоко вдохнула и, чуть успокоившись, осмотрела комнату, в которой находилась. На соседней кровати тихо спала Риол. На её тумбочке тихо тикали часы. В окно по-прежнему светила луна, но не такая, какая была в её сне, нет, она была яркой и нежно освещала комнату, придавая ей небольшое сияние.

— Это просто плохой сон, — попыталась убедить себя девочка, но уснуть снова не смогла.

Крик незнакомого мальчика из сна продолжал звучать у неё в ушах. «Помоги... Пожалуйста, помоги...»

И дом... Тот дом из сна... Он не давал Элли покоя: она где-то его уже видела...

Глава 6: Дом с синей крышей

Утром Элли разбудил чей-то спор в коридоре.

— Да врёшь ты всё! — крикнул кто-то из её братьев так громко, что девочка спросонок чуть не свалилась с кровати, — Не могло быть такого!

— А вот и нет! Я не вру! — судя по голосу, это была Лини.

Элли зевнула, потянулась и нехотя села на кровати. Она пол ночи не могла уснуть из-за того странного сна и слов неизвестного мальчишки, которые до сих пор эхом отдавались в ушах, поэтому вставать ужасно не хотелось. Но под крики своей новой семьи дальше отдыхать всё равно не получится, и девочка, потерев глаза, огляделась по сторонам.

В приоткрытое окно ярко светило тёплое солнышко, радужными капельками отражаясь в прозрачной вазе не подоконнике. Большие пушистые облака причудливых форм медленно плыли по ясному небу. Со двора доносилось весёлое чирикание птичек и смех играющей ребятни. Толи с улицы, толи с кухни веяло ароматом чего-то вкусного и жареного.

Риол уже проснулась и сейчас смешно стояла у двери, прижавшись к той ухом и подслушивая разговор за ней. Краем глаза заметив в комнате какое-то движение, она тут же развернулась, бросив своё занятие. Увидев, что сестра проснулась, она тихо хихикнула и прошептала ей:

— Они о чем-то спорят...

— Я слышу, — сонно кивнула та, — Только о чём?

Риол пожала плечами, как бы давая понять, что сама хочет это выяснить. Элли стало любопытно, поэтому она встала, быстро переоделась и, решив не тратить время на расчёсывание, высунулась из-за двери. В коридоре Лини пылко спорила о чём-то с Нолдом. Её брат облокотился на стену и скрестил руки, всем своим видом показывая, что ни капли ей не верит. Девушка явно собиралась высказать ему что-то, но тут заметила выглянувших из комнаты сестёр и переключила своё внимание на них, мгновенно забыв о разговоре с недовольным мальчиком.

— Милона в магазине, Лан на работе, — сообщила она, — Обычно в таких случаях я за главную, запоминайте. Сегодня тоже. Завтрак уже готов. Идёмте, пока не остыл, —направляясь на кухню, Линиона, словно только вспомнив об этом, крикнула, — Нолд, позови брата! Хотя нет, притащи его на кухню! Иначе он только через час вспомнит, что его звали.

Обидевшись, что она так ловко ушла от спора, Нолд скорчил ей рожу и убежал в комнату за Бидди. Прежде чем отправиться вслед за Лини, Риол повернулась к Элли, подмигнула ей и прошептала:

— Сейчас узнаем, что у них за конфликт, — сказав это, девочка побежала на кухню.

Её сестра кивнула и поплелась за ней. Мысли в голове всё ещё путались из-за прошедшей ночи, поэтому она только наполовину осознавала происходящее вокруг. Она на автомате пошла в ванну и умылась, хотя раньше, до Забытии, никогда так не поступала, да и расположение комнат в квартире пока плохо помнила. Линиона заставила Риол тоже сначала сделать это, пока сама расставляла разноцветные тарелки и чашки с чаем на красно-зелёный стол. За это время на завтрак успели прийти и Нолд с Бидди. Последний бубнил себе под нос что-то о том, что его отвлекают от очень важного дела.

— Да ты у нас вообще весь такой важный! — брат легонько толкнул его локтем.

— А тебе постоянно надо ко мне лезть, — буркнул тот.

— Вот давайте без этого вашего, — попросила Лини, закончив разливать кипяток и вернув чайник на плиту, — Иначе расскажу Лану, и будете снова уборку делать, — она строго посмотрела на мальчишек.

— А о чём вы спорили утром? — спросила сестру Риол, дождавшись, когда все соберутся на кухне.

— Да так, пустяки, — девушка махнула рукой, — Не забивайте себе голову.

— Она говорит, что знала того самого изобретателя! — усмехнулся Нолд, показав на Линиону и хлопнув по столу ладонью – он только и ждал повода, чтобы снова обвинить её во вранье. Чуть подумав, он добавил, — Вы же знаете кто это?

— Изобретатель? — повторила Элли, а потом решила уточнить, — Тот, который пропал семь лет назад? Да, Милона нам вчера рассказывала о нём.

— Вот именно! Он пропал семь лет назад, а я здесь больше десяти! — вновь вспылила девушка, — Ну и почему, спрашивается, я не могла его раньше встречать? — она скрестила руки и резко села на стул, не сводя глаз со своего брата.

— Да потому что ты даже не знаешь, как он выглядел! — фыркнул тот, — Сколько в Забытии знаменитостей? По пальцам можно пересчитать! А тебе, значит, так повезло, знать одного из них?! Хвастунишка!

— Я не знаю?! Я...

Лини замолчала, закрыв глаза и что-то вспомнив. Спустя пару секунд она снова недовольно посмотрела на Нолда и уже хотела было ему что-то сказать, но её опередил Бидди, который мимолётно пробежался взглядом по присутствующим за столом и не отвлекаясь от своей тарелки предложил:

— Возможно, Нолд, тебе стоит для начала узнать, почему она так уверена, что это был именно изобретатель, — судя по его спокойствию в голосе и на лице, он не редко сталкивается с подобными ссорами в своей семье, — В то время, когда с ним ещё ничего не случилось, он был обычным никому не известным человеком, и даже не имел прозвища «изобретатель».

— А правда, откуда ты знаешь, что это был он? — поинтересовалась у старшей сестры Элли.

— Он вместе со своими друзьями часто веселился рядом с Бюро находок. А я тогда ещё в Бюро жила – мне лет семь, наверно, было, — стала объяснять Лини, — У него много друзей было, словно эта компания со свей Забытии собралась. А я иногда, когда выходила погулять, за ними наблюдала и часто слышала, как они обсуждали что-то об изобретениях, особенно он. Другим, если честно, как будто не слишком это интересно было, а он прямо горел своими идеями. Я вот любопытная, мне всё интересно было, что же они там придумывают. И в один из дней я решилась заговорить с ними. Ну, мы же все дети в конце-то концов, хоть они и постарше меня были. Они только рады были принять меня в команду, предлагали вместе поиграть, но меня больше разговоры интересовали. И вот от них я узнала, что этот изобретатель... Ох, как же это они его звали-то... Нет, имени уже не вспомню. Что он работает над такой вещью, которая позволила бы вернуться из Забытии. Только я тогда не задумывалась об этом... Ну, мало ли что детям в голову может прийти – откуда ж мне было знать, что он серьёзно этим занимается. Я не думаю, что есть много людей в истории Забытии, увлекшихся подобной идеей, поэтому не сомневаюсь: это был тот самый изобретатель, — девушка помолчала, что-то вспоминая, а потом добавила, — Нолд, ты говорил, что я не знаю, как он выглядел? Если правильно помню, у него чёрные волосы, такие, постоянно взъерошенные. И он постоянно в чём-то испачкан был, мастерил, наверно, потому что постоянно... А, и ещё он часто в одной и той же синей кофте ходил. Ну, в общем, что помню.

Мальчика эти рассказы не очень впечатлили. Он продолжил сидеть, недоверчиво смотря в сторону сестры и никак не прокомментировав её доказательства.

— А как тогда улица Изобретателя выглядела? Она же тогда ещё не стала знаменитой? — поинтересовался Бидди, будто желая сменить тему и забыть наконец об этих глупых спорах, в которые постоянно оказывался ввязан из-за попыток их прекратить.

— Такая же красочная как все... — вздохнула Лини, вспомнив своё детство, — Цветы везде росли, детвора веселилась... А какие там красивые магазинчики были! Один со сладостями стоял, так у него такая вывеска восхитительная была, что я её съесть мечтала! — она хихикнула, а потом посмотрела вверх, на потолок, и тихо продолжила, —Я и подумать не могла, что однажды самое яркое, что на ней останется – один единственный дом. Ах да, знаете, как она тогда называлась? Улица «Фиалковых тюльпанов», представляете?

— Вот так вот. Всё меняется. Жаль, что мы только улицу Изобретателя застали. Было бы интересно сравнить.

— Фиалковых тюльпанов! Какое странное название! — подумала Элли и вздрогнула, вдруг осознав: дом из её сна...

Конечно! Вот где она его видела! Вчера, на улице Изобретателя! Дом из её сна – это и есть дом изобретателя! Но... Почему он ей приснился? Может, он просто хорошо запомнился ей со вчерашнего дня? Произвёл на неё такое впечатление, что она неосознанно вспомнила его ночью? Но Элли не могла отделаться от чувства, что тут что-то не так. Хорошо, дом она видела, но кто тот мальчик? У него были чёрные волосы... Как и у изобретателя из описания Лини... Только она ведь никогда его не видела. Он пропал целых семь лет назад! Нет, это бред полнейший. Как ей мог присниться человек, о котором она всего-то один раз слышала!

Этот сон не давал девочке покоя. В её голове раз за разом возникал тот голос, который эхом разлетался по тёмному лесу, зовя её к дому. И тот отчаянный крик мальчика, умоляющий помочь... По телу пробегала дрожь каждый раз, когда Элли его вспоминала. Прикосновения неизвестного казались ей такими настоящими, что она до сих пор чувствовала, будто кто-то схватил её за руку.

Едва дети закончили завтракать, входная дверь открылась. Милона вернулась из магазина и попросила всех выйти погулять пару часиков.

— Я буду красить комнату Элли и Риол, — пояснила она, — Не хочу, чтобы вы дышали краской.

— Вы сами красите стены?! — удивилась Элли.

— Я и другим крашу, — улыбнулась женщина, — Это моя работа. Да и не только стены. Могу и потолок, и пол, и мебель. На соседней улице есть несколько заборчиков, которые я покрасила. Риол, иди сюда! — позвала она проходившую мимо дочку, — Так, девочки, в каких цветах вы хотели бы себе комнату? Узоры, градиенты. Может, хотите пейзаж на всю стену?

Элли пожала плечами и полностью доверила этот вопрос Риол. Самой ей совершенно без разницы: любимых цветов у неё никогда не было, а в своей прошлой комнате она была окружена только серостью и грязью. Да и не хватит ей фантазии, чтобы придумать такую расцветку, которая вписывалась бы в стандарты Забытии. А вот у сестры, судя по её рисункам, мысли текут в том же направлении, что принято в это месте.

— Разноцветную! — радостно воскликнула Риол, захлопав в ладоши, — Вот с этой стороны, снизу давайте сделаем зелёную! А вот там... Оранжевую! О, а здесь... Здесь... Фиолетовую! Нет, лучше сиреневую!

Элли кивнула. Разноцветная так разноцветная. Главное, что она есть.

Милона улыбнулась, видя, что обе жительницы комнаты согласны, и пошла за краской и кисточками. Остальные быстро взяли какие-либо свои вещи и отправились на улицу, чтобы не мешать ремонту. Риол прихватила с собой краски и бумагу. Она быстро устроилась на лавочке рядом с домом и принялась рисовать. Нолд и Бидди, хорошо зная город, быстро умчались гулять в неизвестном направлении, по пути споря, нужно ли пригласить с собой кого-то из друзей. А Линиона решила погулять под музыку: одела наушники и медленно пошла вдоль улицы, рассматривая клумбы с цветами. Элли ничего с собой брать не стала. В отличие от братьев и сестёр, у неё на это время были планы вовсе не веселиться и отдыхать. Пока их отправили гулять, она хотела обязательно сходить в одно место... Девочка немного сомневалась, что ей стоит уходить так далеко от дома, ведь она ещё не знает весь город. Но поразмыслив, она решила, что вчерашнюю дорогу вспомнить сможет, и уверенно пошагала в сторону улицы Изобретателя.

— Милона сказала, что это займёт не меньше трёх часов, — вслух рассуждал она, идя по Забытии, — Значит пару часов до меня никому дела не будет. Как раз успею туда сходить. Главное не заблудиться и ни во что не вляпаться. Всего-то посмотрю ещё раз... Ничего больше.

В этот раз, попав на улицу Изобретателя, Элли даже почувствовала какое-то облегчение: среди всего этого буйства красок и узоров ей было намного приятнее оказаться в привычной серости. Как хорошо, когда в глазах не пестрит от каждого дома! Девочка подумала, что стоит и дальше гулять здесь: отдыхать от Забытии, окунувшись в привычную атмосферу. Но сейчас ей было некогда смотреть по сторонам: она тщательно высматривала нужный дом. Она помнила: он будет слева, где-то посреди улицы. Заметить не сложно, если не отвлекаться на свои мысли. Элли посмотрела в даль впереди. Среди домов виднелось что-то синее. Дом из её сна. Наконец заметив его, она ускорила шаг, желая как можно скорее увидеть его в реальности. Что-то неведомое тянуло её в это место.

Девочка подошла к давно забытой и заброшенной всем достопримечательности. Да, дом был точно таким же, как в её сне. Только находился среди многоэтажек, а не деревьев, да и дверь не скрипела: она вообще не открывалась.

Странно это всё: почему он ей приснился? Да ещё и с такой точность! Казалось, каждый кусочек облезающей краски, каждая досочка, каждый кирпичик, каждый осколок разбившегося окна, каждая трещинка в точности повторяли то, что было этой ночью...

Элли постояла на крыльце, рассматривая грязную дверную ручку. Она не знала, что дальше: всё, она пришла сюда, посмотрела на этот странный дом, который каким-то образом пробрался в её сон. Теперь нужно было уходить. Он заброшен, больше ничего не сделает. Но неведомая сила так и тянула её не останавливаться на достигнутом и разведать об этом таинственном здании больше. Немного подумав и посомневавшись, она огляделась по сторонам и, убедившись, что людей рядом нет и её никто не видит, осторожно заглянула в дом изобретателя через выпавшее окно. Внутри всё оказалось ещё хуже, чем снаружи. Так названная «достопримечательность» явно никого не интересовала. Вещи, раскиданные повсюду, лежали здесь со времён жильца: пыльные бумаги, книги, давно сгнившие яблоки. В некоторых местах пророс мох, трава и даже цветы – ромашки робко выглядывали из хлама в углу комнаты. На полу возле отсутствующего окна валялось пару камней, которые кто-то зачем-то кидал уже после исчезновения хозяина дома, а рядом сохли листья с деревьев, занесённые ветром.

Словно загипнотизированная открывшейся перед ней картиной, Элли аккуратно, чтобы не поцарапаться и ничего не порвать, залезла через окно. Она оказалась в тёмном пыльном помещение. Возле двух противоположных стен стояли большие шкафы с книгами, какими-то папками и стопками бумаг. Возле второго, уцелевшего окна разместился стол. Рядом с ним валялся стул. Спереди была пустующая стена, частично покрытая какой-то странной чёрной пылью. На полу повсюду были раскиданы пожелтевшие чертежи, записи, линейки, вырванный откуда-то листы. Стол тоже был полностью завален различными книгами, бумагами и письменными принадлежностями. Везде были кучи пыли, от которой постоянно хотелось чихать, но, к удивлению Элли, ни одной паутины.

— Конечно, в Забытию ведь попадают только забытые, — догадалась Элли, — Откуда здесь быть паукам? Если только их тоже не забудут, — она вздрогнула, вспомнив, что в этом мире все животные разговаривают, — Вот уж не хватало только говорящего паука здесь встретить!

Девочку постоянно преследовало странное ощущение, что это место слишком похоже на её сон, хотя она никогда раньше не заглядывала внутрь. Точно такой же дом, только не в лесу. Да и на улице сейчас день, поэтому в помещении заметно светлей.

Когда под ногами Элли скрипнул пол, он чуть не подпрыгнула от страха. Она постоянно оглядывалась, ожидая, что, как и во сне, её кто-то вот-вот схватит за руку, но внутри никого не было...

Глава 7: Дневник изобретателя

Взгляд Элли упал на пол рядом со шкафом. Там лежала синяя пыльная книжка. Та самая, что упала в её сне. Как странно... Не мог же сон происходить в реальности! Но какая тогда связь у этих одинаковых событий?!

Девочка медленно пересекла комнату, присела и принялась издалека рассматривать странный объект, потом она осторожно притронулась к нему рукой, словно ожидая, что тот вдруг оживёт и нападёт на неё. Ничего не происходило: это была самая обычная старая книга. Элли огляделась по сторонам, как будто боялась, что за ней кто-то следит, но в заброшенном доме уже не первый год не появлялось ни одной живой души. С улицы доносились чьи-то разговоры, в окно без стекла поддувал лёгкий тёплый ветерок, вдалеке лаяла собака – там всё шло своим чередом, жизнь текла по улицам и многоэтажкам. А здесь, в некогда уютном месте, время словно остановилось: ни единого звука, ни единого движения, всё замерло в ожидании своего хозяина, который уже семь лет не возвращается в своё жильё. Девочка нарушила этот давний покой, и теперь вещи ждали её решения: вернёт ли она своим появлением жизнь в этот дом или оставит его в молчании.

Элли не нравилось даже то, что она вообще сюда полезла, но теперь, приведённая сюда судьбой, она уже не могла бросить все эти странные события, свалившиеся на неё после попадания в Забытию. Она аккуратно взяла книгу в потрёпанной синей обложке, на которой не было ни надписей, ни картинок, которые давали бы понятие о содержимом, лишь в верхнем углу стояла чья-то подпись, оставленная обычной чёрной ручкой. Она напоминала рукописную заглавную «Д», немного небрежную и размазанную из-за того, что кто-то притронулся к ней раньше, чем чернила успели засохнуть.

Девочка протёрла обложку рукавом и открыла книгу, подняв ещё одно облако пыли. От него она чихнула, и этот звук пугающим эхом разлетелся по пустым комнатам. Элли принялась рассматривать немного пожелтевшие и местами испачканные чернилами и ещё какой-то неопознанной краской страницы. Они были целиком исписаны синей ручкой, строчки произвольно скакали в размере и своём положении: они шли то горизонтально, то вертикально, какие-то заметки в углах – вовсе наискосок, по краям встречались случайные уточнения, напоминания, какие-то закорючки и случайные слова, не имеющие никакой связи с основным текстом. В некоторых местах, словно заголовки, стояли даты – примерно восемь лет назад кто-то сделал первые записи в этом дневнике. Точнее, не кто-то, а изобретатель. Чей же ещё дневник может лежать в его доме? Получается, он начал его вести незадолго до исчезновения. Интересно, а та «Д» на обложке – это первая буква его имени? Или, может, фамилии? Или... Это просто такое обозначение дневника?..

Элли не хотела читать чужие – и возможно личные – записи, поэтому собиралась вернуть книгу на полку в шкафу, где как раз виднелось пустое место – именно то, где она стояла во сне, но тут внимание девочки привлекли некоторые слова, которые она нечаянно прочитала краем глаза: «...ямы...вернуться из Забытии...СПЗ...» Она мгновенно изменила своё решение и принялась читать первую страницу.

12 мая

Итак, не знаю, зачем я начал вести этот дневник, но с сегодняшнего дня я приступаю к разработке такого устройства, которое могло бы вернуть человека живое существо из Забытии без помощи ям и воспоминаний людей с другой стороны. Я давно думал над этой разработкой: не все люди счастливы попасть в эту страну. Возможно, у них там остались одинокие родственники, незаконченные дела, какой-нибудь бизнес и прочая чепуха. Или, может, их там, в квартире преданно ждёт любимый кот, собака и прочие животные. Так почему вместо того, чтобы понять этого человека и помочь ему, все твердят, что он просто не понимает своего счастья? Чтобы Забытия действительно стала прекрасным местом, здесь должна быть свобода в выборе каждого, в том числе в выборе остаться или вернуться на ту сторону.

Никто не верит, что у меня может получиться создать такое устройство, мне советуют не тратить время и наслаждаться этим «чудесным» местом. Даже друзья твердят, что я помешался на какой-то глупости. И если честно, я и сам не совсем верю, что эта затея удастся, но попытаться стоит, иначе я никогда не узнаю наверняка, была ли она исполнима. Я ходил сегодня в СПЗ, хотел попросить у них информацию о ямах и самой Забытии, которая им известна. Но там мне сказали, что вернуться из Забытии невозможно, что они в это более чем уверены. Только я думаю – они даже не пытались. Нет ничего невозможного, тем более в таком странном месте, как эта страна. Если можно попасть в Забытию, значит, можно и вернуться, иначе просто не должно работать. Нужно только понять принцип перемещения между сторонами.

Сначала я думал, что будет сложно работать над моей идеей, не зная никаких основ из прошлой жизни. Я думал, мне бы пригодились знания в некоторых областях наук, например физики, инженерии, механики, возможно химии. Но я быстро понял: в Забытии всё происходит по-другому, а значит и законы здесь совершенно другие. Знания, полученные с той стороны здесь не более, чем пустые слова. Нужно начинать с самого начала. Самому разобраться в законах и правилах, действующих в этом мире.

Для начала я собираюсь побольше изучить ямы Забытии. Если через них попадают сюда и возвращаются отсюда, то в них и есть главный секрет создания такой штуки, которая помогла бы вернуться на ту сторону. Нужно только понять, как именно ямы связаны с перемещением между мирами. Что именно заставляет их появляться? Как они понимают, что человек уже вылетел? Являются ли частью Забытии, частью той стороны или неким проходом между ними, не принадлежащим ни одному из миров. Мне нужно найти ответы на все эти вопросы, прежде чем я смогу приступить к созданию самого устройства. Я назвал это наукой ЯЗ – ям Забытии. Наука, которая объяснит важнейшие из законов, действующих в Забытии.

Завтра я собираюсь пойти на улицу Потерянного человека. Там появляется большинство ям, значит там и стоит начинать. Ну а пока что мне надо найти какой-нибудь блокнот для записи завтрашних наблюдений. Да и для дальнейших вычислений тоже стоит найти побольше бумаги.

— Это же записи пропавшего изобретателя, — выдохнула Элли и огляделась по сторонам, словно боялась, что, пока она читала, в дом пробрался кто-то ещё, — Что же с ним случилось...

Неведомое ей ранее любопытство пересилило все опасения и угрызения совести. Девочка поудобней устроилась на полу, понимая, что одежда после этого у неё будет безнадёжно испачкана в пыли и грязи, и принялась читать следующие страницы. В конце концов, раз дневник лежит здесь, значит и читать его можно любому, кто сюда заберётся. Дом-то заброшен уже семь лет.

13 мая

Сегодня я провёл весь день на улице Потерянного человека, наблюдал за ямами, иногда приходилось «беседовать» с людьми существами работниками СПЗ. Они словно понимают мои планы и пытаются им помешать: постоянно находят причины, чтобы меня отвлекать или вовсе прогонять с улицы. Они очень странные! Но от меня так просто не избавиться. Я нашёл несколько незаметных мест между домами – они слишком заняты работой, чтобы обратить внимание меня в таких местах.

Наблюдал оттуда за ямами. Заметил, что они появлялись близко ко мне относительно остальных людей на улице (что послужило СПЗ ещё одной причиной лезть ко мне со всякими вопросами и подозрениями). Я попытался предположить, что они появляются в каких-то определённых местах, долго искал какую-нибудь закономерность, пробовал разные теории, разные варианты последовательности, мысленно делил улицу на «территории» и искал закономерности уже на них по отдельности. Но мне так и не удалось доказать своё предположение об закономерности появления ям на одних и тех же местах. Похоже, наоборот, они появляются рандомно по всей улице.

Раз так, то думаю, нужно найти причину, по которой они появляются только на улице Потерянного человека. Ведь должно же быть что-то, что держит ямы в её приделах! Люди не могли установить такие правила для явления, не подчиняющегося никаким известным законам. Нет, сама природа Забытии каким-то образом смогла установить рамки на определённой территории, определённой людьми как улица.

Что ж, в таком случае мне придётся провести на этой улице ещё несколько дней. Если исключить постоянно пристающих существ из СПЗ, то там не так уж и плохо. Я даже рад побывать там ещё несколько раз. Не понимаю, почему другие говорят, что она слишком серая и грустная. Прекрасная улица. Или их не устраивает всё, что не вписывается в рамки их сумасшедшего мышления забытых?! Если не нравится, что вообще мешает покрасить её в яркие цвета? Дома же не могут сами себя покрасить, тогда в чём претензии? Правда, я бы не хотел, чтобы эту улицу меняли. На ней порой бывает приятно отдохнуть от этих вырви-глазных ярких цветов и ненормально большого количества блёсток.

Только плохо, что друзья моего мнения не разделяют. Им слишком неприятно долго находиться на улице Потерянного человека, поэтому и рассчитывать на их помощь не приходится. Думаю, Ванк единственный, кто мог бы согласиться на мою затею, но он сейчас слишком занят. Ой, точно! Я же уже столько дней обещал помочь ему с переездом, и снова не пришёл. Наверно, такими темпами он обидится на меня. Но я обязан изучить ямы!

16 мая

Итак, прошёл уже четвёртый день моего исследования в области ЯЗ. Наблюдения за ямами дали очень мало. По ощущениям, я просто трачу время впустую. Наверно, нужно начать поиски с другой стороны. Из результатов последних дней, я могу сделать вывод, что ямы появляются в самых разных местах, не подчиняясь какой-либо закономерности или правилу. Однако их радиус появления ограничивается одной улицей – улицей Потерянного человека. Объяснений этому явления я так и не нашёл. Как будто сама природа Забытии решила, что так будет. Но это же невозможно! Улицу построили люди, как мир может понимать эти искусственные рамки?!

Ещё одним очень странным наблюдением стало то, что ямы иногда появляются довольно близко (несколько раз расстояние буквально не превышало метр) ко мне, но исходя из того, что я успел выяснить, с другими подобного не бывает. Поэтому до сих пор никому и не удалось вернуться на ту сторону через яму – они будто избегают людей, уже находящихся в Забытии. Но ко мне у ям совершенно другое отношение: они словно понимают, что в моих планах нет прыгать в них, что я хочу только посмотреть и изучить. Ямы Забытии живые? Но это звучит как какой-то бред! Может, это было просто совпадение? Может, я сам додумал то, чего на самом деле не было?

Мне всё больше начинает казаться, что в СПЗ тогда были правы – все мои попытки ничего не дадут. Ямы, да и вся Забытия не поддаются объяснению. Но ведь быть не должно! Всё, что существует, должно подчиняться каким-то законам. Если нет, значит люди просто ещё не открыли нужный! Нет, я не сдамся! Наверно, есть что-то, что я упустил. Я должен лишь найти, что именно. Наблюдать дальше, провести какие-нибудь исследования, снова попытаться разузнать информацию в СПЗ – что-то должно принести результат!

Не хочу это записывать... У меня есть ещё одна очень странная идея, но она звучит как полнейший бред! Это уже не изучение, это больше похоже на крайнюю степень безумия! Но если другие попытки успеха не принесут, я должен буду попробовать и эту теорию. Но если после неё мои исследования не продвинутся, придётся всё-таки согласиться, что не существует способа создать такую штуку, которая могла бы вернуть из Забытии. Дальше продолжать будет просто бесполезно. Я не хочу становиться сумасшедшим.

Следующую запись прочитать было невозможно: лист был вырван. Элли гадала, читал ли этот дневник кто-то кроме неё или изобретатель сам решил избавиться от своих заметок по тому дню.

Но любопытство не хотело покидать девочку, и она встала, оглядевшись по сторонам. Пробежавшись взглядом по комнате, она немного пошарила в сваленных на полу чертежах, потом глянула на столе и, опасаясь, что мебель может развалиться от старости, аккуратно заглянула в его ящики, но не обнаружила там ничего, кроме инструментов, канцелярии и пыли. Огорчившись, Элли вздохнула, и принялась читать дальше, оставив содержание того вырванного листа неизвестным.

19 мая

Вчера я смог добыть из ямы одно очень странное вещество. Не хочу вдаваться в подробности, как именно я это сделал: не думаю, что кто-то захочет повторить мой эксперимент, а мне, надеюсь, хватит и того, что у меня уже есть. Да и вообще, нет! Я никогда больше не собираюсь вспоминать то безумие, что сделал вчера! Это полный бред! Пожалуйста, никогда не напоминайте мне, что я действительно такое делал! Ха-ха, такое чувство, что я начинаю сходить с ума. Что ж, надеюсь, это того стоит.

Главный ключ к созданию моей штуковины у меня уже есть. Науку ЯЗ теперь, наверно, можно отложить на потом. Возможно, продолжу её изучение, когда разберусь со своим устройством. Сейчас мне нужно придумать, на что заменить саму яму. Вряд ли, если просто выкопать собственную яму и добавить в неё то вещество, она приобретёт свойства ям Забытии. Нет, тут явно есть какие-то пропорции, условия, нюансы. Я должен все их выяснить и создать удобную для перемещения штуку с учётом всех их.

Если честно, часть создания самого устройства волнует меня больше всего. Если в законах Забытии можно разобраться опытным путём, то в механике и инженерии я вряд ли смогу освоиться без базовых знаний. Не попробуешь – не узнаешь, да? Тогда нужно приступать. Но для начала я думаю сходить в библиотеку и поискать книги, по которым можно было бы разобраться в строительстве подобных аппаратов. Хватит ли мне знаний, чтобы разобраться в этом, имея хотя бы какую-то основу? Надеюсь.

20 мая

Сегодня я сходит в библиотеку, выбрал несколько интересных книжек: «Устройство механизмов вокруг нас для начинающих», «Физика и инженерия с нуля. Полный курс», «Устройство и разработка новых технологий: изобретения в постиндустриальном обществе», «Как стать инженером для чайников», «Чертежи, схемы, планировка. Начальный уровень». Попробовал прочитать некоторые из них. Всё плохо. Я ничего не понимаю! Какие-то умные слова, неизвестные формулы, объяснения, которые оставляют только больше вопросов. Это ужасно. Такими темпами мне понадобится вся жизнь, чтобы разобраться в этих науках.

Нужно найти какой-то другой метод. Мне нужны только знания, необходимые для моего устройства. В какую категорию его можно было бы отнести? Порталы? Это бред, подобных изобретений ни на той стороне, не в Забытии ещё не создавалось. Даже если убрать само предназначение перемещать в другой мир (это, судя по моим исследованиям, работает исключительно благодаря тому веществу, что я добыл), машины с таким странным действием ещё ни разу не были нужны для жизни людей. Распылять странное вещество? Создать нечто вроде двери из жидкого вещества? Заставить воду левитировать? Сделать аппарат, который в вертикальном положении создавал бы условия, подобные горизонтальному нахождению в яме? Звучит как записки какого-то сумасшедшего учёного.

Что ж, мне не хватит терпения изучать столько всего ненужного, только ради того, чтобы получить парочку возможно нужных знаний для моего устройства. Значит пойду прежним путём: буду пытаться сам, пробовать и находить ошибки, изучать не на примере, а по собственным наблюдениям и опыту. С завтрашнего дня приступлю к созданию чертежей первого варианта моей штуковины.

Друзья всё чаще говорят, что я слишком помещался на своей идее, что моё желание создать устройство для возвращения из Забытии – сплошное сумасшествие. Я молчу. Молчу, но я с ними согласен. Это всё с каждым днём кажется мне всё большим сумасшествием. Но странные результаты ещё не повод бросать дело. Пока у меня есть хоть какие-то идеи, я буду продолжать.

25 мая

Я провёл несколько дней, утопая в бумаге, линейках, измерениях, карандашах и прочих вещах, используемых для черчения. Но в результате этих долгих и мучительных попыток, я наконец создал примерный чертёж моего изобретения. Возможно, сейчас он совершенно не правильный. Я делал его исключительно на основе своего удобства, а не на правилах построения чертежей. К тому же я пока не учитывал, какие именно условия нужны для того вещества из ямы: я сам пока что не знаю, что именно ему нужно для выполнения своей работы. Нужно начинать пробовать, пока я не построю эту штуковину, я не смогу понять, будет ли она вообще работать или развалится ещё прежде, чем я её запущу. Опыты с веществом тоже нужно проводить уже имея хоть какую-то основу для механизма. Я уверен, что вручную необходимые условия создать не получится.

Значит, пора приступать к строительству. Инструменты я уже успел раздобыть заранее. Это было не сложно. Хорошо, что в Забытии столько разных строительных магазинов, «чтобы каждый мог создать своё идеальное жилище». Ну, в каком-то роде я этим и занимаюсь, только не для себя, а для людей, которые хотели бы вернуться в свой дом на той стороне.

Теперь нужно раздобыть сами материалы, из которых будет состоять моя штуковина. В первую очередь, предполагаю, нужно много железных деталей: не из дерева же я её создавать буду. Ещё, наверно, нужно найти какие-нибудь провода, выключатели и прочие электрические приспособления. Вот это будет сложновато, потому что я даже понятия не имею как они называются и для чего нужны. Очень важно найти несколько таких деталей, которые нужны для распыления вещества, добытого из ямы. Я примерно представляю, как это должно выглядеть, но не совсем уверен, что такие запчасти вообще существуют.

Завтра я собираюсь пойти на склад разных железок, который находится со стороны Северного цветочного региона, чтобы найти там нужные материалы. Насколько я знаю, этот склад своего рода свалка, оставленная после строительства многих людей, но там можно найти много хороших деталей. Не понимаю, почему в таком случае там почти никто ничего не берёт, но в этот раз мне от этого только лучше.

Хочу попросить Ванка помочь мне притащить все материалы со склада, если он не занят. Сейчас у него уже больше свободного времени, но, если он не захочет заниматься тасканием железок, я его пойму.

26 мая

На складе действительно нашлось много разных подходящих деталей, и они все в хорошем состоянии. Мы с Ванком несколько раз возвращались туда, потому что не смогли унести всё за один раз даже вдвоём. Теперь мой дом похож на этот склад. Теперь мне, пожалуй, нужно навести тут небольшой порядок: рассортировать, что и для чего я собирался использовать, что пригодится в создании устройства по первому чертежу, а что я взял на всякий случай на другую попытку.

Мне пришлось взять сразу всё, что могло бы пригодиться, даже если пока что оно мне не нужно, потому что охранник склада отнёсся к нам с подозрением. Очень сложно придумать причину, по которой двум мальчишкам вдруг понадобилась целая куча железок. Настоящие цели я рассказать ему не мог: не хочу, чтобы кто-то кроме моих друзей знал о моём плане. Взрослые всё равно не поверят в мою затею. Они, как и СПЗ, будут только отговаривать меня и мешать. Для них непонятны мои идеи. Мне и самому они бывают непонятны.

Я надеюсь, мне действительно хватит тех деталей, что я набрал. Не хотелось бы снова встречаться с тем охранником. В следующий раз он точно не пустит нас на склад, пока мы не объясним, что собираемся делать с этими железками.

Теперь, как только я немного рассортирую всё, что нашёл, можно будет приступать к самому созданию моей штуки. Вряд ли мой первый чертёж получится полностью рабочим, но надеюсь, устройство по крайней мере не развалится ещё до того, как я его включу. Ах да, а ещё я надеюсь, что пока буду заниматься частью с включением и выключением, ну и в целом с его работой, меня случайно не ударит током. Ха, это будет весело.

Элли вздохнула. Почему никто не читал этот дневник? Ведь если в нём столько подробных записей об этом изобретении, которым занимался изобретатель, то наверняка в нём можно найти и причину исчезновения этого человека! Или кто-то всё-таки читал? Но дневник валялся на полу возле шкафа, и, судя по количеству пыли, со времён своего хозяина. Да и вообще в дом, кажется, никто так и не заходит за последние семь лет.

Девочка осторожно положила дневник на стол поверх сваленных там чертежей и изучила ещё несколько листов с различными рисунками и заметками, что валялись по всей комнате. На некоторых из них, как она догадалась, было как раз то самое «устройство» – круглый проход, который, исходя из записей, должен был заполняться тем странным веществом, о котором упоминалось в дневнике.

Потом, когда Элли уже думала уходить, её внимание привлекли фотографии в рамках, которые висели на стене рядом со шкафом. На многих из них были запечатлены незнакомые ей ребята. Где-то они играли, где-то специально позировали для фото, где-то болтали, где-то их было много: человек пятнадцать, а где-то всего несколько. На одном из снимков двое мальчишек смотрели в камеру. Они особенно привлекли девочку. Она подошла ближе и вздрогнула: один из них был тем самым мальчиком из её сна! Чёрные волосы, синяя кофта с белыми волосами, весёлые зелёные глаза – не было никаких сомнений, что это он. Элли начала внимательно рассматривать другие снимки и на всех их них нашла этого мальчика. Неужели это и есть сам изобретатель?

У девочки в голове снова зазвучали его слова «Помоги!..», и она больше не смогла выносить нахождения в пустом заброшенном доме. Она пыталась отогнать воспоминания, но голос, полный отчаянья, плотно засел в её мыслях.

Осмотревшись по сторонам из окна и убедившись, что поблизости никого нет, Элли вышла на улицу тем же способом, что и зашла внутрь. Прежде чем уйти, она ещё раз взглянула на дом изобретателя и твёрдо решила: она обязательно сюда вернётся. Что-то странное однажды произошло в нём, и что-то ещё более странное тянуло её в этом разобраться.

Глава 8: Кот Удачи

Солнце было ещё достаточно высоко на небе, из чего Элли сделала вывод, что она не так уж много времени провела в заброшенном доме. Она решила, что раз вечер ещё не наступил, значит и домой возвращаться пока рано. В голове засело только одно навязчивое желание – узнать больше об изобретателе и его исчезновении. Но девочка понимала: сейчас она и так знает о нём больше, чем подавляющая часть всех остальных людей в Забытии. А ведь она всего лишь прочитала парочку записей из его дневника, который лежал на видном месте! Почему никто не искал его, не провёл расследование, не проверил хотя бы его вещи на наличие каких-нибудь подсказок об этой таинственной пропаже человека? Неужели всем так безразлична судьба этого мальчика? Неужели даже его друзья, близкие – никто ничего не предпринял, чтобы его найти?! Или... Кому-то уже известна правда, но он тщательно её скрывает?..

Немного поразмышляв, Элли направилась на улицу Потерянного человека, к ярко-оранжевому зданию с большими буквами над входом «СПЗ». Если там отслеживают ямы, а соответственно и всех, кто через них попадает и исчезает из Забытии, то сведения об изобретателе тоже должны быть у них. Он же пропал из Забытии и, как поняла девочка из его записей, ямы тут тоже замешаны, правда немного в другом смысле... Но попробовать стоило. Уж если даже работникам этой службы ничего не известно, то шансов выяснить что-то у Элли точно нет.

Она только приближалась к СПЗ, как приметила неподалёку своего знакомого – Кота Удачи. Он ловким прыжком спустился с крыльца, миновав все шесть ступеней, и неспеша пошёл вдоль улицы. Пораздумав, что поговорить не с кем-то незнакомым, а с существом, которое первым встретило тебя в Забытии, будет даже лучше, девочка поспешила догнать его.

— Здравствуй, Элли, — поздоровался кот, лишь чуть дёрнув ушами, когда к нему присоединилась новая собеседница, — Как тебе в Забытии?

— Здравствуй! Наверно хорошо. Здесь столько нового и интересного... — та смутилась от того, что он каким-то образом узнал её, даже не повернув голову, — И... Всё очень яркое, блестящее... А ещё, как ты и обещал, меня забрали из Бюро находок, поэтому теперь у меня есть две сестры и два брата.

— Что ж, неожиданно. Не думал, что ты так быстро кому-то приглянешься. Вкуса на детей у них явно нет... Кхм, забудь. Я очень рад за тебя, — по голосу было совсем не похоже, чтобы кот испытывал положительные чувства от этой новости, — Возможно, наша встреча – обычная случайность. Но я всё же предположу, что ты хотела от меня нечто конкретное. Скажи, я прав?

— А-а... Да, я действительно собиралась спросить... Я недавно узнала об улице Изобретателя и почему она так названа. И, в общем, мне рассказали эту историю, рассказали про этого мальчишку, что он давно пропал, что делал какую-то странную штуку. Вот мне и стало интересно, что же он такое мастерил?

— Устройство сомнительное он делал, да видимо не получилась оно, — туманно ответил Кот Удачи, — А мы предупреждали ведь его, что не стоит такими глупостями заниматься. Но он же такой весь упрямый! Добился своего? Ну, вот тебе и результат. Наглядный пример, почему нужно слушать предостережения взрослых.

— А что это устройство делало? Вы думаете, он именно из-за него пропал? А как он, собственно, пропал? — продолжала добиваться подробностей Элли, стараясь при этом не выдать, как много ей уже известно. Будет лучше, если её посчитают чересчур любопытной, чем если узнают, как она за первые же несколько дней своего пребывания в этой стране осмелилась полазить по заброшенным достопримечательностям, — Как вы об этом узнали?

— Ну-у, а что тут рассказывать? Друзья его пришли к нему, а его нет. Дома нет, во дворе нет. И нигде нет. Конечно же они обратились к нам, в СПЗ по поводу пропажи человека. Только что мы могли сделать, если нет его? Просто нет его и всё тут. Мы так и не знаем, что в тот день случилось...

— Если вам не известно, что конкретно произошло с изобретателем, то почему вы уверены, что он просто не вернулся из Забытии? — продолжала настаивать девочка, почувствовав недосказанность в словах собеседника.

— Мы знаем и точка! Тебя это не касается! И касаться не должно! Ты его знала?! Нет! Вот и нечего тогда допытываться! Хватит твоих глупых вопросов! Нет тут ничего интересного! А если и есть, то мы всё равно личные сведения незнакомцам разглашать не будем! — грозно прошипел кот, остановившись и выгнув спину. Его шерсть встала дыбом, а глаза угрожающе блеснули, — И только попробуй лезть не в своё дело! — он глубоко вдохнул и, чуть успокоившись, развернулся, чтобы поскорее уйти от назойливой попутчицы.

Элли, наоборот, остановилась: она понимала, что Кот Удачи не настроен рассказывать ей больше, но его реакция на вопросы о произошедшем семь лет назад разожгли у неё ещё больший интерес. Теперь она уже ясно видела: здесь есть некая тайна. А вдруг... Изобретатель вовсе не пропал?.. Или пропал, но вовсе при других обстоятельствах? Вдруг настоящие причины скрыли, потому что они плохо отразились бы на чьей-то репутации? Или они были настолько страшными, что подняли бы волну паники или возмущений, поэтому в СПЗ и решили их скрыть...

Глупости... Какие глупости!.. Забытия – чудесная страна. Разве могло нечто подобное произойти в этом месте? Нет, изобретатель просто пропал и никому не известно, что произошло в тот день. Хотя... Нельзя же так просто закрывать глаза на то, что в его доме даже не проводили никаких поисков! Элли же сама убедилась: туда никто не заходил с момента исчезновения его хозяина!

— Нельзя так легко отступать! — подумала девочка и поспешила догнать кота.

— А вы пытались что-нибудь узнать о его исчезновении? — находу крикнула она, — Пытались его разыскать? Найти улики?

— Да, конечно, мы расследовали это несколько месяцев... — довольно спокойно ответил Кот Удачи, но его слова всё ещё напоминали шипение, — Официально известно: он пропал. Бесследно пропал.

Элли тихо хмыкнула. Конечно же он врёт – в доме изобретателя не появлялось ни единого человека или животного с момента исчезновения самого жильца. Там никто ничего не искал – вот это факт, с которым не поспоришь. А всё это «официально известно» – сплошная лож. Это разве вообще похоже на результат многомесячного расследования – «он пропал»? То есть без этих поисков его даже пропавшим не могли назвать? А каким он тогда вообще числился? Несуществующим?!

Но несмотря на своё недоверие, девочка решила всё же выяснить, как якобы проходили эти расследования.

— А куда пропал? Ну, в смысле, он же не мог просто испариться... — издалека начала она, стараясь снова не разозлить своего собеседника.

— Э-э-э... Теоретически... Он мог испариться... — заволновался вдруг тот, — Но... Если не теоретически...

— Вот именно. Скажи куда он пропал практически, а не теоретически, — Элли скрестила руки, пытаясь добавить убедительности и серьёзности своей просьбе.

Её насторожили эти размышления: теоретически, человек мог просто испариться? Что за чепуха! Даже если они в какой-то странной чудесной стране, куду можно попасть, провалившись в яму, даже если изобретатель проводил какие-нибудь сомнительные и возможно опасные опыты, просто испариться – это слишком! У его исчезновения должны быть логические основания. Иначе быть не должно.

Девочка смотрела на Кота Удачи, ясно давая понять, что глупыми отмазками или сменой темы разговора от неё не отделаться.

— Ну-у-у... Он... Он пропал... — бормотал тот, нервно дёргая хвостом из стороны в сторону, — Пропал, потому что... Нет! Мне не известны эти сведения! — быстро протараторил он и попытался уйти от навязчивой собеседницы, — Я ничего не знаю! Хорошего дня!

Девочка вопросительно склонила голову на бок. Она, может, и не слишком безошибочно умела определять лож, но тон кота не оставлял никаких сомнений в фальшивости сказанного. Это всё напоминало искусный обман. Но чей? Пытается ли само СПЗ скрыть правду? Или только одно животное, работающее там? Что скрыто в информации, которую он не хочет разглашать?

— А кому тогда известны эти сведения? — Элли не собиралась так просто отступать, — Кому-то из СПЗ? У вас есть какой-то специальный отдел расследований? Или этим вообще занималась какая-то другая служба?

— Зачем?! Зачем тебе эти сведения?! — зашипел Кот Удачи, — Почему ты суешь свой любопытный нос, куда не просят?! Ты попала в Забытию, так живи и радуйся! Зачем тебе этот изобретатель?! Ты его даже не знаешь! Пропал он и точка! Всё! Тебя это не касается! Тебе это знать не надо! Его предупреждали – он не послушал, так значит он и заслужил пропасть! А маленьким настырным девочкам нечего лезть в давно закрытые слова взрослых! Понятно?! Свободна! Иди, куда шла!

На его крики обернулись несколько прохожих, но он зашипел на них ещё громче и большими прыжками скрылся с улицы. Девочка не решилась рисковать и снова его догонять: всё-таки он кот, а значит у него есть когти. Нет, конечно, если в этом странном месте животные могут официально работать, то вряд ли допускается, чтобы они кого-то царапали или кусали, но испытывать такое предположение Элли не хотела. Её, казалось бы, безобидные вопросы явно не на шутку разозлили Кота Удачи. Только совершенно не понятно: чем именно? Если бы это были какие-то секретные или действительно не известные сведения, он мог бы и просто спокойно об этом сказать, а не демонстрировать свой недружелюбный настрой.

Девочка посмотрела на небо и ойкнула: солнце уже клонилось к закату, окрашивая облака в нежно-оранжевые и розовые цвета. Те несколько часов, что Милона просила погулять, наверняка давно прошли и остальные скорее всего вернулись домой. Только Элли, увлечённая сначала дневником, потом СПЗ, потеряла счёт времени и до сих пор гуляет. А вдруг семья уже ищет её? Пропасть неизвестно куда во второй же день пребывания в новой квартире – вот уж точно, произвела первое впечатление. И ещё хорошо будет, если её отсутствие привлекло слишком много внимания, потому что рассказывать, что она лазила по заброшенному зданию, имеющему звание достопримечательности, Элли не очень-то хотелось. Она огляделась по сторонам, вспоминая расположение улиц, и поспешила отправиться в сторону дома.

— Хоть бы не пришлось ничего никому объяснять, — мысленно просила она.

Всю дорогу у неё из головы не выходили одни и те же образы: тот печальный голос, что звал её во сне, тот мальчишка, что схватил её за руку и просил помочь, те фотографии, на которых был он же, тот запылившийся дневник, что хранил в себе все секреты создания устройства для возвращения из Забытии, то шипение Кота Удачи на её вопросы об изобретателе... В этом всём чувствовала одна большая тайна. Тайна, которая неизвестна никому на протяжении вот уже семи лет, но которая обязательна должна быть раскрыта... И некто или нечто выбрало для этой цели Элли. Странное ощущение, странные мысли, но она чувствовала, что не может бросить того мальчишку из своего сна, даже если в реальности его не существует. Действительно ли это был тот самый изобретатель, которого она никогда не видела? Или просто совпадение, её собственная выдумка, шутка, созданная её разумом?

«Помоги...» – раз за разом звучал голос из воспоминаний. И девочка понимала, что замолчит он только тогда, когда она выполнит его просьбу. А чтобы её выполнить... Тот мальчишка обретёт покой, только когда подробности его загадочного исчезновения станут известны.

— Какой бред ты несёшь! — пару раз в мыслях восклицала Элли, — Это всё твои собственные выдумки!

Но так или иначе, она не собиралась отступать в своём маленьком расследовании. Пусть не из-за сна или поиска правды, но хотя бы из любопытства: она хотела выяснить, что скрывает СПЗ и Кот Удачи, и ещё больше ей хотела узнать, получилось ли у изобретателя его устройство. Действительно существует возможность выбраться из Забытии самостоятельно? Удалось ли хотя бы однажды, хотя бы одному человеку понять законы этого причудливого мира? И куда он исчез после этого? Не «испарился» же, в самом деле! Девочка была полностью уверена: даже в СПЗ не могут знать точно, что произошло с тем мальчиком семь лет назад. Пусть не врут, никаких расследований по этому поводу не проводилось: все вещи в доме лежат так, как оставил их хозяин, а одна из важнейших зацепок – дневник – не открывалась с тех пор, как в ней оставили последнюю запись. И реакция Кота Удачи на вопросы об изобретателе только подтверждает это.

Вспомнив о Службе Помощи Забытым, Элли вдруг остановилась посреди дороги, потому что её осенило. Точно! Они не просто не рассказывают о том инциденте семь лет назад, они делают это ради собственной репутации! Наверняка пропажа изобретателя затрагивает их обязанности – если они знают обо всех людях, попавших в Забытию или вернувшихся из неё через ямы, то и о тех, кто переместился отсюда каким-либо другим способом должны знать. А они этого не знают! Они не смогли продвинуться в своих исследованиях так же далеко, как обычный мальчишка, но признать этого не могут. Кот Удачи говорил, что они его предупреждали... Но о чём? О том, что ямы не поддаются логическим объяснениям? Или о том, что ему не стоит лезть в область, изучением которой занимается отдельная организация? Они предупреждали, что работа над устройством, возвращающем из Забытии не обернётся ничем успешным? Но чтобы быть в этом уверенными, они должны были как минимум сначала попытаться сделать подобное сами! Боялись, как отразится на их репутации тот факт, что ребёнок добился бóльших результатов, чем целое здание взрослых? А может... Хотели скрыть нечто, скрывающееся за ямами?..

После всех этих головокружительных размышлений, Элли твёрдо решила, что она во что бы то не стало найдёт ответ на все загадки, раскроет все тайны, связанные с исчезновением изобретателя, и расскажет эту правду другим. Раз никто больше не хочет докопаться до истины, это сделает она! И даже если ради этого ей придётся полностью повторить сделанное некогда мальчишкой из её сна, она это сделает!

Но, помня реакцию Кота Удачи на простое любопытство в этой теме, девочка подумала, что пока что не стóит никому рассказывать о своих планах, даже семье и родителям. Вряд ли они разрешат ей копаться в заброшенном доме и работать над устройством, из-за которого однажды уже исчез человек. Да, придётся немного помолчать, иначе никакого расследования не выйдет.

Увлечённая своими мыслями Элли сама не заметила, как добралась до своей улицы и подошла к нужному подъезду. Её заставил вернуться в реальность весёлый крик младшей сестры, которая до сих пор сидела на лавочке во дворе и что-то рисовала.

— Привет! — она вскочила и помахала рукой.

— Привет, — Элли постаралась улыбнуться в ответ, чтобы никак не показать, сколько всего произошло с ней за последние несколько часов, — Как там твои рисунки? Уже небось целая стопка набралась? За целый-то день.

— Я нарисовала уже три! — радостно начала рассказывать Риол, схватив свои листы и по очереди продемонстрировав их девочке, — Здесь столько всего, что можно нарисовать! Вот, смотри! Это вон та клумба! А это дом! А вот это то дерево!

— Да, очень красиво, — кивнула Элли, хотя сама даже не пыталась вникнуть в яркие кляксы, что ей показывала сестра: ей сейчас было совершенно не до этого. Столько всего свалилось на неё за день, что в голове теперь всё сплелось в один запутанный клубок.

— Да, кстати, Лини уже готовит ужин. Милона сказала, что мы можем заходить! — добавила Риол, схватив её за руку и потащив в сторону входной двери, — Идём скорее!

Элли согласно кивнула, ещё не успев сообразить, куда её зовут, и девочки направились в свою квартиру.

Глава 9: Чертежи

— Что, даже на обед не придёшь? — спросила удивлённая Милона, когда утром после завтрака Элли предупредила её, что «пойдёт гулять с новым другом» и, вероятно, вернётся только к вечеру.

— Вряд ли, — девочка улыбнулась, пытаясь создать ощущение доверия – на самом деле она собиралась пойти в совершенно другое место, — Мы хотели устроить небольшую экскурсию по Забытии для меня, поэтому можем уйти далековато и просто не успеть вернуться. Ну, или я просто забуду, потому что будет весело.

— Что ж, хорошо. Но раз ты надолго, возьми хотя бы с собой перекусить, — женщина устремилась на кухню, — И друга своего угости, не жалей.

— Да, конечно, спасибо.

— Элли, а кто твой друг? — поинтересовался Лан, как раз проходивший мимо, — Далеко он живёт? Или он из Бюро? Может, в гости его пригласишь на днях? — он тоже собирался куда-то пойти и безуспешно искал что-то в шкафах в коридоре.

— Его зовут... — Элли замялась, — Ванк, — вспомнила она имя из дневника изобретателя, — Живёт тут, недалеко, почти в соседнем доме. Мы вчера во дворе познакомились, когда я гуляла.

— А по тебе ведь и не скажешь, что ты так быстро друзей находить умеешь. Молодец! Весёлой прогулки!

— Ага... Спасибо, — она уже мечтала поскорее уйти от всех этих расспросов.

— Элли! Вот возьми! — Милона протянула дочке небольшой пакетик с бутербродами, печеньем, конфетами и парочкой фруктов, — Ты только, пожалуйста, смотри, если до темноты проходите, чтобы твой друг тебя до дома проводил. А то ты же тут ещё плоховато ориентируешься.

— Ладно, поняла. Спасибо.

Девочка быстро захватила из своей комнаты несколько вещей, которые могут ей сегодня пригодиться, сложила их и еду в рюкзак и поспешила выйти на улицу, чтобы избежать дальнейших вопросов о её новом «друге». Пришлось немного соврать родителям о своих планах: вряд ли они смогли бы понять её стремление выяснить, что произошло семь лет назад с изобретателем. Она и сама-то не могла понять, что именно тянет её к этой тайне. Казалось, словно кто-то постоянно идёт рядом и шепчет ей в ухо, просит её помочь, обратить внимание на то, какие мутные события окружают тот давний день. Словно нечто или некто следует за ней, с надеждой смотря на каждое действие, которое может привести к разгадке.

Порой это ощущение было настолько явным, что Элли невольно оглядывалась по сторонам, подумав, что за ней действительно кто-то наблюдает. Но даже если бы преследователь действительно был, он оставался невидимым для чужих глаз. На улице Изобретателя по обыкновению прохожих было намного меньше, как будто все старательно избегали этого места, сделавшегося таким мрачным не по своей воле, а из-за загадочных событий, скрытых от посторонних.

Оказавшись в этом тихом месте, девочка почувствовала некоторое облегчение: вся эта серость вокруг была ей намного привычней, чем безумные расцветки остальной Забытии. Здесь словно даже воздух стал легче, лёгкий ветерок принёс прохладу, а ослепительное солнце скрылось за пушистыми облаками. Всё словно стремилось навить спокойствие и расслабление. Только большинство людей почему-то наоборот вместо этого чувствовали себя некомфортно.

— Не понимаю я их, — подумав, вздохнула Элли.

Дом изобретателя, так и не потерявший до конца свой яркий цвет, казался маленьким осколком красочного прошлого этой улицы, воспоминанием о давно забытом мире, когда он ещё не был зажат среди высоких серых многоэтажек. Это вызывало странное чувство ностальгии о тех событиях, в которых ты даже не участвовал.

Девочка немедля осмотрелась по сторонам и проникла в дом тем же способом, что и вчера – через отсутствующее окно. Она осторожно прошлась среди раскиданных чертежей, книг и прочих вещей до середины комнаты, пробежалась взглядом вокруг и приняла решение для начала изучить остальные помещения. Раз уж она собирается работать в этом месте, а как достопримечательность оно никому не сдалось, то пора начинать хозяйничать здесь и наводить какой-никакой порядок. Настоящий жилец всё равно давно пропал без вести, так что против никто не будет. Заодно неплохо было бы выяснить, остались ли у изобретателя лишние железки и детали: если Элли собирается повторять его устройство, то они были бы ей очень кстати, потому что о расположении того склада, что упоминался в дневнике она ничего не знает. Да и не факт, что он вообще до сих пор существует – за семь лет-то могли и закрыть.

Девочка аккуратно, стараясь ни на что не наступить, пробралась до дверей, ведущих в остальные помещения. Помимо той, что встречала при входе в дом, комнат было три. Одна, самая чистая и ничем не заваленная, но всё равно очень пыльная от времени, – кухня. Мебель там выглядела самой обычной: в голубых цветах шкафы, серые холодильник и плита, светлый квадратный столик, на котором даже осталась некоторая посуда, оставленная хозяином жилья. Чайник, покрывшийся тиной изнутри, грязные кружки и тарелки у раковины, которые уже не суждено было кому-то вымыть, блюдечко, где, видимо, оставалась какая-то еда, превратившаяся теперь в нечто неопознанное и склизкое, давно засохший цветок на подоконнике – всё навевало неопределённую тоску о том, чего никогда не будет. Всё состарилось, испортилось, умерло, но всё ещё, замерши, ждало того, кто вернёт в это место время и жизнь.

Вторая комната оказалась спальней. На кровати – смятые подушка и одеяло, в шкафу – небрежно закинутая одежда, которая чуть вываливалась из-за приоткрытой дверцы, на тумбочке – какие-то книги, смятые бумажки, фантики и обёртки от еды, две отвёртки, на полу – некогда пушистый однотонный синий ковёр, на стене – опять множество фотографий в рамках. Девочка медленно зашла внутрь, и по её телу пробежался холод. Все эти вещи, как попало брошенные своим владельцем... Раскиданные и при этом все на своих местах... Произошедшее в этом доме было незапланированно, случайно, совершенно неожиданно – изобретатель даже не думал, что не сможет больше жить в этом месте. Это не комнаты человека, что не собирался больше в них возвращаться, нет. Всё оставлено, оставлено там, где и всегда было, не хватает только самого важного – того, кто всем этим пользовался.

Последнюю, третью, комнату мальчик скорей всего приспособил для склада. Тут девочка и остановилась своё внимание. Помещение было полностью заставлено различными ящиками с гвоздями и инструментами, крупными железными деталями, большими стопками чистой и с записями, чертежами бумаги, увесистыми книгами по механике и парочкой полезных вещей, вроде лестницы и табуретки. На стенах рядами прибиты полки, тоже заваленные различными отдельно валяющимися предметами и коробками, только часть из которых была наполнена железками для изобретения, а остальные – прочим барахлом, не нашедшим себе места в остальном доме. Так, например, Элли приметила торчащие из одной коробки ракетки для бадминтона и один ботинок (а второй-то где?).

Исследовав содержимое кладовки и выяснив, что материалов для изобретения там сохранилось более чем достаточно, девочка вернулась в зал и взяла со стола дневник, чтобы снова вернуться к записям.

29 мая

Сегодня я попытался приступить к созданию моей штуки, но с её корпусом пришлось немного повременить. Точнее, не то, чтобы повременить, но для такого масштаба постройки мне нужна лестница, а её у меня не было. В средствах я очень ограничен, поэтому кроме материалов, принесённых мною со склада, позволить что-то для этого проекта я себе не могу, да и такое приобретение могло бы заинтересовать СПЗ. Как же бесит, что я постоянно под их надзором! В общем, рассмотрев свои возможности, я принял решение собрать лестницу самостоятельно.

И знаете что? Я потратил на это дело весь сегодняшний день! Да, на одну-единственную лестницу! Я и не думал, что всё будет так сложно. Когда я решил, что знания с той стороны в Забытии мне не пригодятся, я немного ошибся. Да, знания в различных областях наук здесь действительно около бесполезны, но вот хоть какой-нибудь опыт в механике мне бы пригодился. Когда я предполагал сроки, за которые смогу закончить своё устройство, я сильно промахнулся. Мне понадобится очень много времени. Но, с другой стороны, на что я вообще надеялся, если только несколько дней назад впервые взял в руки отвёртку? Мне нужно разобраться с инструментами, научиться закручивать гвозди, понять, как работает паяльник... Это даже не те знания, которые можно приобрести из книг, что я набрал в библиотеке. Это... Я даже не знаю. Наверно, этому просто со временем учатся... В семье?

Как бы то ни было, у меня теперь есть лестница. Это уже какое-никакое начало. Будет сложно, но главное, что я справлюсь. Завтра наконец можно будет приступать к работе по чертежам. Надеюсь, раз первый опыт уже получен, то дальше будет всё легче и легче. Или нет. Интересно, сколько травм я успею получить за своей работой, и как скоро это заметят друзья?

По краям страницы шли короткие заметки: «Я криворукий», «Ненавижу СПЗ», «Никогда не трогайте острые железки голыми руками», «Почему всё так сложно?!», «Зато у меня есть лестница».

Читая их, Элли не удержалась и хихикнула. Повинуясь своему любопытству, она отложила дневник и вернулась в комнату-кладовку, чтобы осмотреть лестницу, которая в близи действительно не оставляла сомнений, что сделал её вручную и явно не опытный человек. Но приходилось признать, что даже так она выглядела вполне себе хорошо – девочка даже на такое девочка вряд ли была способна.

— А может я зря во всё это полезла, — пронеслись в её голове мысли, — Даже если он тоже простым мальчишкой был, смогу ли я повторить такое устройство?

Но что-то словно не давало ей развернуться и уйти из этого дома. Странное чувство, что именно на неё кем-то возложены большие надежды на раскрытие тайны об исчезновении изобретателя. От тех слов из сна, которые крепко отпечатались в её памяти и раз за разом повторялись в подсознании, по телу бежали мурашки. Но из-за них же Элли не могла бросить своё расследование. Этот безнадёжный крик о помощи... Он был слишком ей знаком. Да, она никогда никого в слух не просила помочь, но это состояние, когда живёшь в сплошном кошмаре и конца ему не предвещается... Когда настолько смирился со своей бессмысленной серой жизнью, что уже не пытаешься что-то изменить... Когда дни не отличаются друг от друга, а люди вокруг кажутся одинаковыми и безразличными... Удивительно, сколько порой может сказать один лишь голос того, кто испытывает похожие с тобой трудности. Даже если тот мальчик из сна был всего лишь бредом её фантазии, Элли должна ему помочь. А единственное, что сейчас связывало тот сон с реальностью, – это заброшенный дом изобретателя и его дневник.

— Хотя бы попробовать... — решительно подумала девочка, — Он ведь тоже ничего не умел, пока не взялся за это изобретение.

Она вернулась к дневнику, по пути подобрав с пола парочку чертежей, чтобы иметь какое-никакое представление об устройстве и понимать, о каких его частях идёт речь в записях.

С тридцатого мая, больше семи лет назад, незнакомый мальчик, которого теперь все знали как «изобретатель», начал работу над своей машиной, позволяющей вернуться из Забытии. Читая об этом, Элли сама не заметила, как перешла от текста в дневнике к созданию копии того устройства. Она постепенно начала совмещать одно с другим и продвигалась вровень с тем, что было на страницах.

К огромному удивлению девочки, строительство шло очень быстро. Сложней всего было не собирать детали вместе, а находить нужные чертежи среди гор ненужных бумаг. Много разных частей изобретения были отдельно зарисованы на разных листах из-за своего размера или каких-то других причин, о которых уже знал только их создатель. И найти такие изображения среди остальных чертежей, валяющихся по всему дому – на полу, на столе, среди книг в шкафу, в кладовке – было достаточно проблематично, особенно учитывая, что порой у них было несколько исправленных копий с разных этапов строительства.

Дневник очень помогал Элли: в нём был подробно записан каждый шаг и помечены все моменты, которые рано или поздно пришлось переделать или исправить. В результате то, на что изобретатель потратил несколько недель, у девочки получилось сделать всего за один день.

Но иногда она останавливалась, подумав, а не слишком ли спешит. Может, нужно было для начала лучше обследовать дом, изучить какие-нибудь улики, прочитать все записи... Вдруг выяснилось бы, что для разгадки тайны об исчезновении повторять то устройство не обязательно? Но что-то внутри неё возвращало мысли к чертежам и железкам, словно уже знало ответ – нет, только повторив сделанное изобретателем можно узнать, что с ним случилось.

Рассматривая очередной чертёж, чтобы понять, что и куда нужно привинтить, Элли невольно улыбнулась, заметив попытки мальчика сделать свои рисунки более аккуратными, которые только больше выдавали в нём неумелого мастера. Кучи ненужных штрихов и подчёркиваний, кое-где кривые линии, иногда протёртые до дыр листы, порой странные пометки или ненужные подписи. Иногда ещё встречались какие-то пятна, вероятней всего от пролитой кем-то жидкостью. Интересно, что это было? Чай?

— Так, теперь нужно треугольную штуку приделать к квадратной штуке... — проговаривала сама себе шаги постройки Элли, — А потом, вроде бы, ещё одну квадратную штуку с другой стороны... И обязательно закрепить всё это таким маленьким прямоугольничком с дырками.

Она внимательней посмотрела на чертежи, потом сверилась с записями изобретателя и, кивнув самой себе, пошла искать в комнату-кладовку какую-то деталь, описанную в дневнике как «кругловатая палка с отверстием в правом верхнем углу, если смотреть сбоку». Несмотря на такие странные названия необходимых запчастей, девочка прекрасно понимала, как они должны выглядеть и без труда находила нужные. Возможно, дело было в том, что она и сама бы описала их точно так же? Или же они действительно больше всего напоминали что-то вроде «кругловатых палок» и «треугольно-квадратных железок»? Даже если Элли не понимала, как должна выглядеть та или иная деталь, она легко могла обратиться к дневнику, на страницах которого помимо записей изобретатель частенько оставлял наброски тех элементов, которые использовал в тот день. Многие из таких рисунков были даже подписаны, например, как «круглая штука», «какая-то деталь с дыркой», «что-то квадратное», «штука от правой части машины» и ещё много других подобных уточнений.

Так же в дневнике не редко встречались посторонние заметки, оставленные по краям листов. Иногда они были просто кратким выражением определённых эмоций: «это бред какой-то», «почему оно не приделывается?!», «я тупой», «они не понимают» и многое другое. Но бывали и более осмысленные записи, которые мальчик делал для себя. Одна из них особенно привлекла внимание Элли. Она звучала так: «Не забыть: новый адрес Ванка – улица Красновато-синих звёзд, дом 32».

— Странные у них всё-таки названия улиц, — подумала девочка.

Она достала из рюкзака блокнотик, который предусмотрительно захватила с собой специально на случай, если найдёт какую-нибудь важную информацию, что стоит запомнить, и перенесла в него адрес из дневника. А вдруг Ванк ещё живёт там? Раз он был другом изобретателя, то может что-то знать о его исчезновении. Это может оказаться полезным... Элли решила, что она обязана сходить проверить этот дом, только когда-нибудь не сегодня, потому что на поиск нужной улицу уйдёт довольно много времени.

Сквозь слой пыли и грязи на окнах в помещение приникали уже последние лучи закатного солнца, когда девочка отложила инструменты и отошла на некоторое расстояние от получившейся части устройства. Она сравнила её с чертежами и, решив, что та полностью соответствует своим изображениям, положила те вместе с дневником на стол, который за сегодня успела немного прибрать. Девочка убедилась, что на улице пусто, и осторожно вылезла через окно наружу. Пора было закончить и возвращаться, пока семья ещё не начала её искать.

Уже отойдя на некоторое расстояние от дома, Элли на секунду остановилась и, обернувшись, посмотрела на него. Её преследовало чувство радости от сделанного за этот день.

И что-то ещё... Её преследовало что-то ещё... Ещё какое-то чувство... Она не могла описать его даже самой себе... Что-то такое, одновременно весёлое и грустное... Будто... Будто она приближается к разгадке исчезновения не незнакомого ей изобретателя, а близкого друга... Так странно...

Глава 10: Рисунок

— По каким болотам тебя водил этот Ванк?! — воскликнула Милона, встретив дочь, вернувшуюся домой с ног до головы в пыли, земле и чём-то ещё, — Где ты так испачкалась?! Да я в Забытии таким мест не видела, где столько грязи можно найти!

— Я просто... Эм... Упала... — пожала плеча Элли, — А там как раз грязно было. Вот уж невезучая я.

Она только теперь обратила внимание, что на её одежде пятна от чернил и какой-то ещё жидкости, прилипшие мелкий мусор, обрывки ниток и комки пыли, да ещё и рукав кофты немного порван из-за острой железки. А что ещё ожидать от своего внешнего вида, если провёл целый день за строительством какого-то устройства в давно заброшенном доме?

— Судя по твоему виду, упала ты раз десять минимум! — усмехнулся Нолд, так некстати проходивший мимо по коридору, — Или упала один, но, прежде чем встать, решила хорошенько покататься по земле!

— Нолд! Ещё одно слово о сестре, и ты отправишься ухаживать за клумбами во дворе! Посмотрим, какой грязный тогда ты вернёшься, — предупредила его Милона, а потом вновь обратилась к девочке, — Быстро пошла переодеваться и умываться! Скоро ужин.

— А мне ты не так говорила, когда я грязный возвращался с прогулки!

— Потому что ты возвращался на следующий день и в лучшем случае в синяках, — женщина смерила его недовольным взглядом.

— Его ещё и возвращала иногда СПЗ, а не он сам приходил, — раздался с кухни голос Линионы, которая, услышав разговор членов своей семьи, не могла не воспользоваться этой возможностью посердить брата.

Узнав такую информацию, Элли не удержалась и довольно фыркнула, а потом показала недовольному мальчику язык и поспешила скрыться в своей комнате. Нолд посмотрел на мать, раскинув руки, словно спрашивая, почему его все здесь обижают, но та только хихикнула от забавной сцены, устроенной детьми, и отправилась вместе с Лини накрывать на стол.

Едва Элли открыла дверь, ей навстречу выбежала Риол. Девочка улыбалась и прыгала от радости, словно несколько недель не виделась со своей сестрой.

— Элли, Элли! Привет! — кричала она, — Элли, ты вернулась! Элли, Элли, помоги мне повесить рисунок!

— Ты ради этого меня ждала? — машинально озвучила первую пришедшую ей в голову догадку Элли, — А могла бы просто кого-то другого попросить.

— Элли, помоги! — воскликнула Риол и возмущённо скрестила руки, — Лан и Милона работают, Лини весь день занята: то в магазин, то уборка, то ещё что-то, Нолд только над моим ростом может насмехаться, а Бидди вообще из комнаты не выходил сегодня, — буркнула она, краем глаза посматривая на девочку в нетерпеливом ожидании согласия.

— Ладно, ладно. Куда вешать? — не выдержала та, стараясь не засмеяться: очень уж потешно обижалась сестра.

Риол сразу оживилась, указала на место почти под самым потолком, куда сама бы ни за что в жизни не смогла дотянуться, и отдала Элли аккуратно вырванный из альбома рисунок.

Когда та, ничего не подозревая, взяла протянутый ей лист, она замерла, увидев изображённое на нём. Вместо привычных для картин Риол ярких домов, причудливых цветов на поляне, разноцветных облаков, пушистых животных и радостных людей, там были только угрожающе возвышающиеся над дорогой серо-чёрные однотипные многоэтажки без единого лучика веселья, даже света ни в одном из окон не было. Небо, чуть проглядывающее между громадами домов, тоже выглядело темно и мрачно: оно было то ли ночным, то ли дождливым, а может и всё вместе. Даже среди неаккуратных детских штрихов чувствовалось это напряжение, словно вот-вот грянет ливень с грозой и ураганным ветром. Но больше всего пугал передний план. Посреди пустой асфальтированной дороги стояла Элли – у девочки с первого же взгляда не осталось сомнений, что это именно она и никто иной, – и неизвестный мальчишка с чёрными взлохмаченными волосами в синей кофте с капюшоном и белыми рукавами. В этом незнакомце несложно угадывался человек с фотографий из заброшенного дома, человек из сна, просящий о помощи. Изобретатель.

Но как?.. Риол даже не знает, как он выглядел! Откуда... Откуда она о нём узнала?! Почему она нарисовала его вместе со своей сестрой?!

— А что ты нарисовала? — аккуратно поинтересовалась Элли и, чтобы не выдать своего волнения, залезла на кровать, чтобы повесить листок в указанное место, — Оно... Как-то странно выглядит...

— Это мой сон, — с непривычной для неё осторожностью или даже тревогой прошептала Риол, — Мне сегодня снилась ты, и ты была с эти мальчиком... Я очень хорошо запомнила, как он выглядел... Но я не знаю, кто он такой. Он не из Бюро находок, я его ни разу там не встречала. Вы с ним о чём-то говорили. Он... Он показался мне обеспокоенным чем-то... Я хотела спросить у тебя, кто он, но когда я подошла, он начал рассказывать мне что-то о потайной дверце в столе... — она нахмурилась, — Он очень просил меня запомнить... «Третья снизу, с правой стороны внутри стола, она плохо заметна» – он так сказал... Он говорил, что ты поймёшь, где это... Я пыталась спросить, почему он не скажет это тебе самой, если ты стоишь рядом, но он только повторял, что я должна запомнить... А потом... Потом небо треснуло и разбилось. Знаешь, как зеркало – раз и бум на осколки. Он куда-то побежал, а я после этого проснулась — девочка посмотрела на Элли и улыбнулась, не придав большого значения своему рассказу, — Правда странный сон? В смысле, я даже никогда не видела кого-то похожего на того мальчика! А ещё какие-то дверцы потайные...

— Да... Очень странно... — пробормотала та, присев на кровать, потому что едва не упала после услышанного.

— Девочки, ужин готов, — крикнул с кухни Лан, — Все уже по запаху это поняли и собрались, а вы всё в облаках витаете.

— Совсем не так, Лан, — раздался лёгкий смех Милоны, — Нолда и Бидди тоже ещё нет.

— Потому что Нолд ушёл звать Бидди! Ему не понадобится много времени, чтобы вытащить брата из комнаты, так что считай, что они уже здесь. Элли, Риол, поторопитесь!

Риол не стала медлить и тут же понеслась в ванну мыть руки. Элли нашла чистую одежду и медленно поплелась за сестрой. После рассказа о сне аппетит у неё совершенно пропал, как и настроение пребывать в компании своей семьи. Они же сейчас обязательно начнут о чём-то болтать, или ещё хуже – могут начать расспрашивать о Ванке, которого она назвала своим новым другом. А девочка сейчас совсем не до выдумывания очередных оправданий! Ей нужно наоборот побыть в тишине, прийти в себя и всё обдумать. Её очень обеспокоил сон Риол. Та ведь понятия не имеет, насколько это странный сон! Она видела в нём изобретателя... И он с ней говорил... Но она же даже не знает, как он выглядит! Или всё же знает? А вдруг, она где-нибудь когда-нибудь видела, например, его фотографию?.. Но эта потайная дверца в столе... Это... Да не может такого быть!

Линиона поставила перед сестрами тарелки с овощным салатом и кусочком тёплого пирога и чашки с ароматным чёрным чаем. Только она вернулась на свой стул и взяла в руки ложку, как со стороны комнат раздался грохот. Все обернулись на звук. Элли, погружённая в свои мысли, едва не упала от неожиданности.

— Нолд! — не раздумывая об источнике шума, крикнула Милона, — Что у тебя опять упало?!

— Бидди, — весело ответил ей мальчик.

За этими словами последовал ещё какой-то гул, неразборчивый разговор, чьи-то крики. Послышался стук распахнутой двери, и спустя пару секунд на кухне появился Бидди. Он с такой силой пихнул своего брата, идущего следом, что тот полетел на пол.

— Ой, какой ты обидчивый, — ехидно пробубнил Нолд и, не вставая, стукнул ногой по мальчику.

— Так! — их мать хлопнула по столу, — Быстро помирились! Нолд, какую часть просьбы позвать брата ты понял, как «начать драку»?!

— Ну а что делать, если он меня ни в какую слушать не хочет?!

— Он меня пытался за капюшон тащить! — поспешил рассказать ситуацию со своей стороны Бидди.

— Что-то это не похоже на тех счастливых жителей Забытии, которых мне тут все обещали, — подумала Элли, наблюдая за всей этой картиной.

— С вами мы ещё поговорим, — нахмурился Лан, — А сейчас давайте дружно и спокойно поужинаем. Ваши сёстры вряд ли горят желанием слушать ваши споры.

— Поддерживаю, — кивнула Лини.

Мальчики недовольно переглянулись и, вздохнув, сели за стол, стараясь оставаться подальше друг от друга, словно таким образом показывая свою обиду. Трапеза прошла в напряжённом молчании, совершенно не типичном для этого мира. Милона, Линиона, Бидди и Нолд быстро опустошили свои тарелки и поспешили уйти в другие комнаты. Но даже уход виновников происшествия не исправил испортившуюся атмосферу. Риол долго ковыряла свой салат, занятая раздумьями. Сон, ссора – сегодняшний день стал для неё очень странным и совершенно нетипичным.

Элли хоть и не нравилась давящая тишина, повисшая на кухне, но то, что эта ситуация избавила её от необходимости участвовать в лишних беседах, не могло не радовать. Рисунок и рассказ сестры не давали ей покоя, и она хотела вечером ещё раз поговорить с ней на их счёт. Но Риол, словно чувствуя, что во всех изменениях привычной жизни виновата её соседка по комнате, нашла в шкафу какую-то книжку в яркой обложке и увлеклась её чтением, разместившись в углу своей кровати. Элли не решилась её отвлекать и до поздней ночи мучилась с вопросами, которые раз за разом крутились у неё в голове.

Совпадение? Это могло быть просто совпадением? Обычный сон, немного странный, но обычный. Нет... Там ведь был изобретатель. Несомненно, это был именно он. Только Риол ведь не знает, как он выглядел! Она даже не поняла, кем был этот мальчишка! А что значат её слова «он говорил что-то про потайную дверцу в столе»? В каком столе?.. Неужели в... В столе, что стоит в том доме?.. Неужели там действительно есть потайная полка?.. Но откуда Риол о ней знает? Нет, она, конечно, огромная фантазёрка, но такой сон не мог прийти в голову сам по себе!

Элли подумала о своём сне. Том самом, где она тоже видела изобретателя, хотя ещё не знала, как он выглядит. О том самом, где она впервые побывала в заброшенном доме, и вся мебель полностью соответствовала реальности. О том самом, где с полки шкафа упала книга... Без того сна она бы не нашла дневник... А теперь, если она проверит, она найдёт и потайную дверцу в столе?..

— Какие-то очень странные совпадения, — подумала девочка, лёжа на своей кровати в полной темноте.

Она долго вглядывалась в тёмные силуэты рисунков на стенах, пока усталость не взяла своё. Элли сама не заметила, как забыла о волнующих её мыслях и заснула. Вот только сон тоже не желал её успокоить. Он, наоборот, увеличил количество вопросов о происходящем в Забытии...

Она снова оказалась в доме изобретателя. Беспорядок вокруг, дневник в синей обложке, лежащий на столе, густой слой пыли на мебели вокруг – всё выглядело ровно так же, как она оставила после своего первого визита в это место. В руках девочка держала чертёж и непонятную железку, напоминающую пульт от чего-то. Не раздумывая, она нажала единственную кнопку на нём и подняла взгляд вперёд. Перед ней стояла завершённая копия устройства, возвращающего из Забытии, созданного некогда изобретателем. Что-то внутри него гудело, сверху мигнула какая-то маленькая лампочка и овальный проход посреди машины начал переливаться, словно морская гладь. Прошло ещё несколько минут ожидания, и он поголубел, перестал быть прозрачным. Вместо стены, возле которой стояло устройство, внутри теперь появились очертания высоких серых зданий и полуголых деревьев. Пытаясь лучше рассмотреть открывшуюся картину, Элли подошла ближе. С той стороны кто-то тоже приблизился к проходу. Изображение сначала поплыло, а потом стало лучше, и девочка смогла отчётливо увидеть человека перед собой. Это был никто иной, как сам изобретатель.

Он выглядел в точности таким же, каким она видела его на фотографиях: синяя кофта на замке с капюшоном и белыми рукавами, чёрные штаны, кроссовки, взлохмаченные, немного спутавшиеся волосы. На одежде была пара пятен, а из кармана торчал небольшой гаечный ключ. Только лицо у изобретателя сильно отличалось от фотографий. Под глазами – синяки, словно он неделю не спал, а в самих зелёных глазах, некогда ярких и улыбающихся, сейчас не было ни радости, ни надежды, ни даже отчаянья. Просто безразличие. Безразличие ко всему, что происходит вокруг. Это были уже не чувства, это было полное смирение со своей судьбой. Словно в аду, день за днём проходя одни и те же бесконечные пытки, этот человек в конце концов перестал чувствовать от них боль, забыл о значении эмоций и проживал нескончаемый цикл мучений, на которые уже не реагировал.

Мальчик стоял и молча смотрел на Элли. Той пришла в голову мысль, что он, возможно, её не видит, поэтому, недолго думая, она протянула руку сквозь переливающееся вещество на ту сторону. Казалось, она окунула руку в прохладную реку с тихим течением: её окутал приятный ветерок и ощущение лёгкости, практически невесомости.

Изобретатель печально смотрел на этот жест помощи. Он поднял глаза на девочку и покачал головой, словно говоря, что ничего не получится.

— Давай, хватайся, — решительно ответила Элли, сомневаясь, что он её слышит, и ещё дальше протянула руку.

Мальчик хотел что-то сказать, но едва открыл рот, передумал. Он вздохнул, посмотрел на землю и, не глядя, попытался притронуться к своей настойчивой помощнице. Но его пальцы прошли сквозь ладонь той, словно он был лишь иллюзией или миражом, а не настоящим человеком. От этого неудавшегося прикосновения девочка ощутила резкий жгучий холод. Она быстро отдёрнула руку и сдержалась от восклицания от боли. Как будто заметив, что может ей навредить, изобретатель попятился назад. Изображение, созданное веществом из устройства, начало плыть и мутнеть.

Элли вздрогнула и проснулась. Она резко села и огляделась, пытаясь понять, где и с кем находится. За окном уже ярко светило солнце. Гладкие листья цветов на подоконнике блестели в его лучах. На соседней кровати лениво потягивалась сонная Риол. В дверь комнаты кто-то настойчиво стучал, судя по громкому голосу – это был Нолд.

— Сони, вставайте! — кричал он, продолжая стучать, — Не откроете, я к вам через окно залезу! Вы от меня не избавитесь, пока не встанете!

— Я на тебя Милоне пожалуюсь! — предупредила Риол и, подойдя к двери, со всей силы резко её распахнула.

— Ай! — от этого удара мальчик грохнулся на пол, — Это я на тебя пожалуюсь, драчунья!

Элли слушала происходящее только вполуха, бессмысленно пялясь на противоположную стену, где по-прежнему висел мрачный рисунок сестры. В голове с новой силой возник тот отчаянный голос из первого сна: «помоги...», но теперь вместе с ним перед глазами стояла сегодняшняя картина – колеблющаяся гладь, через которую видно размытую фигуру изобретателя, обречённо смотрящего на девочку, что хотела ему помочь. Рука до сих пор была холодной от его прикосновения, словно оно случилось в реальности. А вместе с этим не проходило ощущение, что рядом постоянно есть кто-то невидимый, кто-то, кто ждёт следующего шага Элли.

И без того не сильно разговорчивая, в этот день она стала ещё более тихой и рассеянной. Она отзывалась, только когда её имя назовут раза четыре, и совершенно не могла сосредоточиться на порученном деле. В голове засело одно-единственное желание – узнать правду. Выяснить, куда исчез изобретатель и почему за эти семь лет его никто не искал. Успокоить того неизвестного, что ходит за ней попятам и безмолвно просит помочь. Давняя история, покрытая тайной, должна найти свой конец, обрести завершённость в судьбе того пропавшего мальчика.

Но, как назло, именно сегодня Милона объявила «трудовой день», когда все дети обязаны разобраться с домашними делами, которая она им выберет и поручит. Нолда и Бидди быстро послали мыть полы во всей квартире, включая места, скрытые стоящей на них мебелью. Те пытались отвертеться от перетаскивания тяжёлых вещей и совместной работы, но ничего не смогли сделать против решения матери и поплелись набирать воды в ведро и доставать тряпки. Риол, как самой младшей, досталось лёгкое занятие – протереть пыль на полках и шкафах. Лан занимался ремонтом: у одного стула расшаталась ножка, скрипела дверь на балкон, в ванной комнате отвалился крючок для полотенец. Линионе поручили навести порядок на кухне: помыть плиту, разобрать продукты в шкафах и проверить их срок годности, пересыпать несколько круп из рваных пакетов в аккуратные баночки и ещё несколько мелких дел.

Элли уже думала, что сегодня ей ни за что не получится выбраться на улицу, но тут Милона сказала ей сходить в магазин и закупиться там различными вещами и продуктами по огромному списку. Девочка обрадовалась. Она быстро схватила выделенный ей пакет и деньги и поспешила к двери. Но, прежде чем выполнить поручение, она устремилась к улице Изобретателя. Она понимала: долго ей там пробыть не получится, но хотя бы проверить правдивость сна Риол она должна, иначе мысли и вопросы не дадут ей покоя.

Элли почти бегом добралась до заброшенного дома, ловко заскочила внутрь через окно и, отложив свой пакет, медленно подошла к столу. Волнуясь, она внимательно осмотрела его. Третья снизу, справой стороны... Такой дверцы там не было. В этом места ящика было только два. Но девочка не собиралась так рано отчаиваться. Она начала внимательно рассматривать каждый сантиметр досок и наконец приметила почти не видное углубление, похожее на разрез дверцы. Она осторожно подцепила найденную щель и попыталась открыть. От старости ящик сопротивлялся, и понадобились усилия, чтобы его выдвинуть.

Внутри оказалась совсем небольшая полка, на которой лежало всего два предмета – маленькая баночка со странным переливающимся содержимым и скомканный листок бумаги. Элли, не раздумывая, достала его и развернула. Почерк на нём отличался от того, что был в дневнике – словно писали быстро и небрежно, но при этом постоянно останавливаясь посреди слова или предложения.

17 мая

Это бред! Это полнейший бред! Это не могло действительно быть со мной! Это неадекватно! Если я кому-то об этом расскажу... Ха-ха, меня все начнут обходить стороной, считая, что я совсем свихнулся! А хотя, кто ж знает, может, я действительно уже сошёл с ума. Наверно, я даже не буду этого отрицать. Мне и самому так кажется.

Ямы, Забытия, СПЗ... Какой же бред! Я пытался что-то сделать, пытался понять это место, пытался узнать его законы и правила... Но это оказалось полной чушью! Забытия не поддаётся объяснениям. Её нельзя никак объяснить! Наука, закономерности, природа – это просто бред! Они здесь не работают! В них просто нет никакой логики! Нет смысла! Нет ничего нормального!

Мне иногда кажется, что это место – Забытия – оно понимает наши мысли и желания, слушает наши разговоры, следит за нами и знает каждый наш секрет. Но ведь так не может быть! Как мир может быть живым?! Что вообще может означать такое утверждение?! Не стоит никому об этом рассказывать... СПЗ после таких мыслей точно отправит меня в какое-нибудь место похуже Бюро находок. А друзья, даже Ванк, они не станут общаться с сумасшедшим.

Я не знаю, стоит ли мне продолжать работу над устройством, возвращающим на ту сторону. Я совершенно не уверен, что мои попытки к чему-то приведут. Как найти логику в её отсутствии? Я хочу сдаться. Я не могу и не хочу больше ничего придумывать. Порой мне приходят в голову странные мысли: попросить Забытию мне помочь. Бред! Наверно, я действительно сошёл с ума. Или... Забытия живая. Всё. Лучше пойду посплю. Надеюсь, к утру это пройдёт.

Глава 11: Живая Забытия

— Сошёл с ума? — шёпотом повторила Элли, схватив со стола дневник и быстро листая его в поисках места вырванного листа, — Но он же продолжил строительство! Он пропал уже после завершения устройства! Это ведь значит, что он смог что-то узнать! Почему... Почему он всё равно продолжил, если считал это сумасшествием?

Она остановилась между страницами, на которых стояли даты «16 мая» и «19 мая». Обрывки бумаги на этом развороте идеально совпадали с краем найденного листа. Девочка постаралась на сколько это возможно распрямить его и расположила на изначальном месте в дневнике. Она очень сомневалась, что эта запись ей когда-то пригодится, но была уверена, что изобретатель не просто так спрятал его в потайном ящике стола. Если он так поступил, значит, на это были причины. Только почему всё выглядит так, словно мальчик на самом деле собирался выбросить эту бумажку?..

— Он не хотел, чтобы эти записи кто-то видел, — отчего-то подумала Элли, — Даже сам не хотел их видеть...

Она вернула дневник на стол, подняла с пола банку, которую обнаружила вместе со скомканным листком за потайной дверцей, и принялась осторожно рассматривать её содержимое. Внутри было неопознанное вещество, походящее на серо-голубую полупрозрачную жидкость, по которой постоянно проходила небольшая рябь, словно на озере от ветра. Несмотря на то, что солнечные лучи в заброшенный дом почти не проникали, непонятный раствор блестел и переливался, к тому же плавно меняя оттенки то на зеленоватые, то на коричневые. Девочка предпочла не открывать крышку, пока не поймёт, что за вещество находится внутри, но по весу пришла к выводу, что оно практически невесомое. Она попробовала слегка потрясти банку – жидкость в ответ повела себя очень странно. Она не разделялась на отдельные капли и не шла волнами, а медленно, клубясь расплывалась по всему предоставленному ей пространству, словно густой дым.

— Что?.. — в замешательстве пробормотала Элли.

Она огляделась по сторонам, будто надеялась найти среди раскиданных по полу чертежей какую-то подсказку о предмете в руках. Но поблизости, конечно же, не было ничего, что могло бы намекнуть на это. Девочка встала, не зная, что ей делать с неопознанной банкой, и тут её взгляд упал на стол, а точнее на дневник, который лежал на нём. В голове тут же всплыла одна из записей в нём. Точно! Изобретатель ведь писал о каком-то веществе, что станет ключом к созданию его устройства! Элли тогда ещё заволновалась, как она его получит, если мальчик не упомянул о способе его добычи. Неужели... Это оно? Неужели она сейчас нашла самую важную деталь в изобретении, без которой оно бы не заработало? Тогда, по крайней мере, понятно, почему эту банку спрятали в потайном ящике.

— Если бы не тот сон... — пронеслось в мыслях девочки, но закончить предложение она не успела: резко пришедшее ощущение чьего-то взгляда заставило её с опаской посмотреть по сторонам.

Никого. Пусто. В заброшенном доме она по-прежнему была одна. Но чувство, что за ней следят, не уходило. Она медленно прошлась до другого конца комнаты, аккуратно заглянула в кладовку, спальню и кухню, потом обернулась в сторону окна, но рядом действительно никого не было. Сердце Элли забилось быстрее. Она была уверена, что за ней кто-то наблюдает. Но кому бы это понадобилось? И где бы он прятался?

— Я тоже начинаю сходить с ума, — девочка нервно фыркнула.

Она решила не поддаваться обману, созданному её же мозгом, и, на всякий случай вернув банку с неизвестным веществом в потайной ящик стола, подняла свой пакет, отряхнулась от пыли, которую успела подцепить, выглянула на улицу. Убедившись, что поблизости никого нет – улица Изобретателя всегда пустовала, здесь почти никто не ходил – Элли вылезла наружу и бегом направилась в магазин, куда ей вообще-то и сказали сходить. Она очень надеялась, что потеряла не так уж много времени и её чересчур долгое отсутствие не вызовет подозрений.

В голове сплошным непроглядным круговоротом летали одни и те же вопросы. Что за жидкость в той банке? И жидкость ли вообще? Как изобретатель её добыл и почему не захотел описывать это в дневнике? Почему он считал, что сходит с ума? Почему продолжал работу над устройством, если так считал? Зачем ему потайной ящик в столе? Зачем он спрятал там тот листок? Разве в нём написано что-то важное? Но если важное, то зачем изобретатель смял его? Почему Риол приснился изобретатель? Почему он сказал ей про потайную дверцу? Это было что-то вроде вещего сна? Но ведь девочка даже не знала, что её сестра ведёт расследование! И почему самой Элли тоже постоянно снятся странные сны, связанные с изобретателем? Почему в них она постоянно слышит только одно слово – «помоги»? Кто просит её помочь пропавшему семь лет назад мальчику? Почему её не покидает чувство, что за ней кто-то следит? Кто с такой надеждой ждёт, когда она разгадает тайну исчезновения изобретателя? А что значили его записи о том, что Забытия живая? Разве страна может быть живой? Ладно, не страна – мир. Но основного вопроса это не меняет. Как Забытия может быть живой? Что имел в виду изобретатель, когда писал это? Неужели он действительно начал сходить с ума?

— Будет весело, если в итоге он пропал, потеряв рассудок, а не из-за своего устройства, — пришла в голову Элли интересная мысль.

Она резко остановилась посреди улицы. А вдруг ей помогает сама Забытия? Этот мир может проникать в чужой сон и давать подсказки? Это он помогает ей разобраться в исчезновении изобретателя? Он постоянно следит за ней в надежде, что она откроет всеми забытую тайну? В целом, всё возможно – этот мир совершенно не изучен, – но звучит как бред... Девочка засмеялась от собственного предложения, но поразмыслив, решила, что попробовать лишним не будет. Вполне возможно, что в это есть какой-то смысл... Если изобретателя казалось, что он сходит с ума, то и ей, пытающейся повторить его устройство, придётся творить что-то безумное. Но разговаривать со страной всё равно звучит чересчур абсурдно...

Весь оставшийся день прошёл для девочки в напряжённом ожидании: ей не терпелось проверить свою бредовую идею и снова приступить к работе над изобретением. Но до самого вечера она была вынуждена вместе со своей семьёй заниматься уборкой и прочими домашними обязанностями. В отличии он Нолда, который наводить порядок явно не любил и много раз высказывал своё недовольство по этому поводу, Элли была вовсе не против такой деятельности, но только не сегодня, только не тогда, когда она узнала шокирующие сведения для своего расследования. Время, как назло, тянулось невыносимо медленно, и к вечеру ей казалось, что проползла уже неделя. Но вот наконец солнце зашло за горизонт, а в квартире наступила тишина, только часы монотонно тикали в темноте.

Уставшая от работы, свалившихся на неё сведений и мучительного ожидания, девочка мгновенно заснула, едва её голова коснулась подушки. Сны в этот раз, к счастью, обошли её стороной – всю ночь перед глазами стояла только чёрная пустота.

На следующий день будильником снова работал Нолд (наверно, ему просто нравилось барабанить в чужие комнаты и ничего за это не получать). Ещё не привыкшая к таким методам пробуждения, сонная Элли чуть не свалилась с кровати, с испугу запутавшись в одеяле и потеряв в простыне свои ноги. Риол оценила «помощь» брата ещё меньше: зевнув, она схватила свою подушку и несколько раз ударила ею мальчика, при этом приговаривая, что «маленьких девочек нельзя обижать». Прибежавшая на шум Лини с интересом наблюдала за разворачивающимся сражением и вовсе не собиралась его останавливать, довольная тем, что кто-то наконец ответил Нолду за все его выходки.

На завтрак из всей семьи собрались только четверо – Лан уже ушёл на работу, Милона получила новый заказ на ремонт и, повинуясь вдохновению, отправилась его выполнять, едва с неба пропала луна, а Бидди просто убежал куда-то рано утром, аргументируя, что его там уже ждут. Наскоро опустошив свою тарелку и кружку с чаем, Элли тоже поспешила покинуть квартиру: сегодня её ждало очень странное занятие, не обещающее закончиться ничем хорошим.

К счастью, никого особо не волновало, куда она постоянно сбегает до самого вечера, поэтому можно было обойтись даже без глупых объяснений про некого друга по имени Ванк. В Забытии не было школ и прочих учебных заведений, зато на улице практически всегда стояла прекрасная погода, светило тёплое солнце и цвела трава: в таких условиях большинство детей предпочитали пропадать во дворе или в парках, гуляя хоть в одиночестве, хоть в компании друзей. Риол приспособилась рисовать, сидя на лавочках, Нолд носился неизвестно где, Линиона, закончив с мытьём посуды, убегала со своими знакомыми девочками из соседнего подъезда. Никому бы и в голову не пришло, что в этой «чудесной» стране кому-то больше по душе будет изучать серые улицы и лазить по заброшенным домам. Нет, здесь все привыкли к бесконечному буйству красок и веселью. Все, кроме Элли. Как бы она не пыталась, но привыкнуть к этой бешеной яркости и беспричинной радости пока не удавалось.

Всё ещё очень сомневаясь, что её план может к чему-то привести, девочка прибыла на улицу Потерянного человека и, оглядевшись по сторонам, устроилась на одной из лавочек, расположенных вдоль дороги. Она опасалась привлечь чьё-то внимание – нельзя придумать исхода хуже, чем если у неё кто-то спросит, чем она занимается. Ни одному человеку – да и животному тоже – не понять, зачем она решила понаблюдать за ямами. Но Элли было необходимо проверить записи изобретателя и свои собственные догадки. Она должна было обязательно понять, чтó смог выяснить мальчик, изучая науку, названную им «ЯЗ». Что заставило его думать, что он сходит с ума? Что он имел в виду, утверждая, что этот мир живой и понимает его? Всё это казалось сплошным бредом, но Элли не могла отделаться от ощущения, что идёт в правильном направлении. Если кто и поможет ей разгадать тайну исчезновения изобретателя, так это страна, из которой он пропал.

Частенько отвлекаясь на мысли о странности свей этой затеи, девочка раз за разом повторяла в своей голове просьбу к Забытии подать какой-нибудь знак, если та действительно может её понимать. В слух такое сумасшествие говорить она не осмелилась, даже шёпотом.

С тихим шумом вокруг появлялись и исчезали ямы, перенося в этот мир всё новых людей и животных. Тех сразу встречали работники из СПЗ – у них всех была оранжевая одежда и значки с названием службы. Это были и женщины, и мужчины всех возрастов, и совсем молодые ребята, и звери в специальных ошейниках. На другой стороне дроги Элли увидела, как к неизвестной девочке, только явившейся из ямы, подбежала большая собака породы лабрадор и начала рассказывать об этой стране. А вдалеке улицы промелькнул чёрный кот, спешивший на свою встречу с новым жителем Забытии. Элли решила, что это был её знакомый – Кот Удачи, ведь вряд ли в СПЗ работает так уж много котов чёрного окраса.

Но все эти пустые наблюдения никак не помогали девочке: ямы, люди, говорящие животные – это всё обычное дело для этого места. А ей нужно было нечто особенно, нечто нетипичное для этого мира, нечто, что смогло бы подтвердить записи изобретателя и её собственные мысли. Забытия должна была подать какой-то знак: не прямо говорящий, но однозначно отвечающий на заданный ей вопрос. Элли сама не знала, что именно это может быть, но была уверенна, что, когда оно случится, она поймёт. Изобретатель же понял, когда подобное было с ним. Он считал случившееся сумасшествием, но всё равно смог прийти к выводу, что эта страна его понимает. Значит, были знаки.

— Каким же бредом я занимаюсь, — обречённо подумала Элли, уже который час сидя на лавочке, — Как страна может быть живой? Может, он действительно сошёл с ума, пока работал над своим устройством? А я тут ещё пытаюсь что-то повторить...

Она встала со скамейки, не зная, куда вообще хочет пойти, и, посмотрев на крыши домов, на небо за ними, на пушистые облака и солнце, которое почему-то обходило эту улицу стороной, еле слышно, чтобы её никто не услышал, прошептала:

— Забытия, если ты меня правда слышишь, если ты тоже хочешь узнать... Нет, ты же и так, наверно, всё знаешь... Если ты тоже хочешь, чтобы другие узнали, куда семь лет назад исчез тот мальчик, которого прозвали изобретателем, помоги мне... Помоги мне раскрыть эту тайну...

Девочка закрыла глаза и вздохнула: нет, она уже совсем с ума сходит. Нужно возвращаться домой и не заниматься ерундой.

Вдруг всего в шаге от неё земля исчезла, образовав яму. Элли поражённо уставилась на неё, но тут же отвернулась, чтобы не выглядеть странно для мальчишки, который вылетел из той. Заметив, что к ним уже приближается мужчина в оранжевой форме со значком «СПЗ», девочка поспешила уйти. Она не хотела привлекать лишнее внимание, да и чужой разговор мешал бы ей сосредоточиться на своих мыслях. А ей теперь было, что обдумать. Нечто особенное всё же случилось. Забытия ответила на её просьбу.

Отходя подальше от ямы, Элли почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд, но, решив, что ничего подозрительного в любом случае не делала, не стала обращать на это внимание и отправилась дальше.

— Это было так близко! Близко! Изобретатель же писал, что ямы не появляются близко к людям! За время его наблюдений, они появились близко... Только к нему самому! — ошеломлённо рассуждала она, продолжая ходить по улице Потерянного человека, хотя до этого собиралась сесть на другую скамейку, — Это и был знак? Знак от Забытии?! Но это де бред! Разве это может быть правдой?!

Девочка резко остановилась посреди дороги и огляделась по сторонам. Обычная улица, обычные деревья, обычные дома, обычное небо, обычные облака, обычная трава, обычные фонари, обычные для этих мест ямы... Обычный город! Самый обычный город, если не учитывать, каким образом сюда подают. Как он может быть живым?! Как вообще город может быть живым?!

— Может быть, мы просто сошли с ума? И он, и я... — с грустной улыбкой вздохнула Элли, вспоминая прочитанное ею в дневнике изобретателя, — Хотя, нет. Мы не сошли. Он сам писал, что Забытия не поддаётся логичным объяснениям! Логичным для нас объяснениям. Всё работает по каким-то законам, но не все из них мы способны понять. Если мы этого не понимаем, это ещё не значит, что такого не может быть. Если уж так рассуждать, то можно тогда сказать, что совершенно все в этом месте сошли с ума. Ведь если сказать какому-нибудь человеку, не бывавшему в Забытии, что, упав в яму, можно переместиться в другую страну, поверит ли он? Нет! Он подумает, что вы несёте полную чушь! Но вы будете говорить правду. Просто эта правда выходит за рамки понятного тому человеку! — сама того не замечая, она продолжала краем глаза следить за ямами, — Да и какая вообще разница: живая Забытия или нет? У меня есть чертежи и дневник – это всё, что нужно для создания устройства. Все необходимые наблюдения, данные и вычисления уже записаны изобретателем! Если ему хватило того, что он выяснил, то и мне этого хватит.

Девочка твёрдо решила больше не тратить время попусту и заняться тем, что действительно поможет ей в расследовании – постройкой изобретения. Если судить по записям в дневнике, то она уже приближается к середине всей работы. Скоро все узнают, куда же семь лет назад пропал мальчишка, что хотел найти способ вернуться из Забытии. Кивнув самой себе, Элли быстрым шагом направилась в сторону улицы Изобретателя, к заброшенному дому. По пути она всё думала: зачем она вообще зря потратила столько времени на эти ямы и живую страну? Да даже если она в правду живая, что это даёт девочке? Мир ведь не может построить устройство за неё! Вот и нечего заниматься разной ерундой! Если она хотел закончить расследование, то должна работать быстро и стараться не привлекать к себе лишнего внимания, иначе однажды ей точно запретят этим заниматься.

Но дойти до дома изобретателя и заняться чертежами Элли не успела. Продолжить сегодня работу над устройством ей было не суждено. Но новые сведения о пропашем мальчике всё же ждали её там, где она даже не догадывалась их искать.

Она ещё не дошла даже до конца улицы Потерянного человека, как сзади её кто-то окликнул:

— Эй, девочка! Подожди, пожалуйста!

Глава 12: Служба Помощи Забытым

Элли остановилась и обернулась, искренне надеясь, что обращались не к ней. Вот уж чего ей не хватало, так привлечь чьё-то внимание своим странным поведением. К девочке быстрым шагом подошёл мужчина из СПЗ, тот самый, который занимался ямой, что появилась рядом с ней.

— Здравствуй, девочка, — начал он, — Извини, что задерживаю, но нам важно это знать. Это же ты была рядом с той ямой?

Элли неуверенно кивнула, предчувствуя что-то нехорошее. Может, не стоило ей вообще отзываться? Сделала бы вид, что не услышала, и шла бы себе дальше... Или хотя бы не нужно было честно отвечать на заданный вопрос, сказать, что нет, обознались, не было её ни у какой ямы... А теперь в лучшем случае придётся пережить допрос о своих занятиях. Повезёт ещё, если получится скрыть своё расследование о исчезновении изобретателя.

— Исходя из данных, что у нас имеются, ямы обычно не появляются так близко к людям. Согласно исследованиям, стандартное расстояние – не меньше семи метров. А ты была от той ямы в скольки? В месте? Поэтому, скажи, пожалуйста, честно: ты делала что-то для этого?

— Нет... Я просто сидела...

Девочка соврала. Она уже пообещала себе, что никому ничего не расскажет, пока не раскроет тайну. Тем более никому из СПЗ! Помня реакцию Кота Удачи на её вопросы «из любопытства», ей не сложно было заключить: ничем хорошим такой разговор не закончится. Человек, конечно, зашипеть на неё как кот не сможет, но запретить приближаться к дому изобретателя или, чего доброго, рассказать родителям, чтобы они вовсе не выпускали её из дома без присмотра – без проблем.

— Вот же! Почему я сразу не ушла отсюда?! — в мыслях ругала саму себя Элли, — Я же видела, что он посмотрел на меня! Нужно было как можно быстрее скрыться от него!

— Ты уверена, что не делала ничего необычного? — продолжал расспрашивать мужчина, — Чем ты занималась на той лавочке?

— Я просто отдыхала. Ну, шла устала, села отдохнуть, — девочка старалась придумать как можно более простое оправдание, — Вспоминала, что мне сказали в магазине купить.

— Что ж, действительно: ничего необычного... Хорошо, спасибо, что ответила. Извини, что отвлёк – такая работа, — кивнул работник.

— Работа отвлекать людей?.. — переспросила запутавшаяся Элли, чувствуя облегчение от того, что ей так быстро поверили.

— Понимаешь, такой случай с ямой раньше был только один раз. Мы же Служба Помощи Забытым, а чтобы помогать «забытым», мы обязаны знать о ямах как можно больше. Особенно после того раза... — мужчина нахмурился, словно вспомнив нечто неприятное.

У Элли в голове мигом возникли записи изобретателя. К нему ямы тоже появлялись достаточно близко... Если подобное раньше случалось только раз, тот раз и должен был быть с мальчиком. Девочке не хотелось привлекать внимание, но и упустить такой шанс узнать что-то об изобретателе она не могла. Она должна выяснить, что о нём известно в СПЗ. Да и этот мужчина выглядит добрым... По крайней мере добрее, чем Кот Удачи. Вдруг он сможет рассказать что-то важное?

— Только один раз? А можно поинтересоваться, что было в тот раз? — издалека начала Элли, — Кто-то тоже просто сидел на лавочке, вспоминая, зачем его отправили в магазин, и возле него появилась яма?

— Я бы рад сказать, что там было, да сам не знаю, — пожал плечами работник, — Мне про тот случай коллега рассказывал, это при нём приключилось. А я-то там не присутствовал. Мальчишка там вроде какой-то был... Ах да, — его лицо прояснилось, — изобретатель это был! Знаешь, тот, который известный в Забытии? Вот с ним тогда яма тоже близко появилась. Но он-то может и делал что-то для этого, да вот только нам не признался. Тут нам лишь гадать остаётся. Не слишком мы с ним ладили, так сказать, поэтому ничего он нам говорить не собирался... Он же вроде мастерил что-то?

— Да, да, я знаю, — закивала Элли, немного огорчённая количеству сведений, но ещё не теряющая надежды узнать что-то ещё, — Какую-то штуковину, чтобы можно было вернуться из Забытии, да? А потом, кажется, исчез? — видя, что мужчина расположен доброжелательно, она решила говорить более прямо, — Знаете, а мне всегда было интересно, как это произошло. Вот как же так можно просто взять и исчезнуть?

— Да вот не скажу как, но виноватые в этом мы! — работник поморщился, вспомнив те дни, — Не подумали у нас, не поверили, что он что-то толковое сделать сможет. Мальчишка ж вроде ещё совсем. Какой с него изобретатель? Остановить его надо было, сразу надо было остановить, а мы думали: попробует, да сам бросит эту затею. Не получится и бросит. А он не бросил, он сделал! Мы ж мешать ему не хотели, не хотели его ограничивать сильно. Он свободу любил... Да не любил даже, а жить не мог взаперти! Вот ты дом его знаешь?

Элли кивнула. Она старалась запомнить всё, что ей расскажут: пусть не много, но эта информация может оказаться очень ценной. В СПЗ есть люди, которые лично знали изобретателя, а слова таких ценнее.

— Кто ж не знает? Достопримечательность всё-таки! — подтвердила девочка.

— Вот. Он там один жил совсем, а возраста-то примерно твоего был, — продолжил мужчина, — Таких обычно в Бюро находок, а потом, если повезёт, в семью новую. Ну, ты ж и сама знаешь, наверно, как это работает. Но вот ему в Бюро не нравилось, не хотел он там жить. И мы ему говорили, что там надо, что все живут. К нему там все хорошо относились, друзья у него там были, а он всё равно ни в какую не хотел жить. И продолжалось так, что не по-хорошему, так к плохому перешли. Я уж не скажу, как это всё было, но говорят воспитатели его и наказывать в итоге стали, и в комнате пытались запирать. А он же сбегал! Сбегал так, словно его не в Бюро находок поселили, а в подвале заперли! А к кому ж обращались, если ж он сбежал? К нам обращались, в СПЗ. Мы его возвращали, возвращали, и говорили с ним, и объяснить что-то пытались... Да всё бестолку было. Ну, мы и решили, значит, разрешить ему в своём собственном доме жить. Одному. Мы же всё-таки помогать должны жителям Забытии. Вот и ему решили помочь. Ладно, что-то я заговорился. Тебе не интересно это наверно.

— Нет-нет, очень интересно! — тут же запротестовала Элли, — Это же история! Мне вот в школе говорили, что мы должны знать историю своего родного города. А теперь же мы в Забытии, значит, её историю должны знать! Вот есть дом-достопримечательность, а историю, за что он ею стал, никто и не знает! А как же так можно! В Забытии и так ведь не много исторических событий было!

— Ну, тут ты девчуля, права, — мужчина кивнул и улыбнулся, — В Забытии мало чего такого значимого, исторического происходит.

— Расскажите ещё, — продолжила настаивать девочка, — Пожалуйста! Как вы ему помогли?

— Как, как. Мы, вот, дом ему дали. По тогдашним меркам это, ну, как квартира своя. Дети сами в таких жить не должны. Но мы решили попытаться, выделили из бюджета ему на еду, счета разные за электричество... Он обещал, что справится один. Да и действительно вроде как справлялся. Сложно это признать, но он умным мальчиком был, самостоятельным. Не многие дети способны так справляться, как он. Он и еду умел готовить, и деньги полученные распределял получше некоторых взрослых... Только убираться не сильно любил, но мы уж не придирались. Он же даже клубы у своего дома сделал, за цветами ухаживал. Вот как такому не поверить! Потом эта вся история с изобретением началась и всё. Исчез. Мы ж внимания не обратили сразу, ничего считай и не знаем о том, что он делал. Эх, как же после этого Кот себя винил!..

Элли насторожилась: дело вдруг приобрело очень интересный поворот. Тут замешан Кот Удачи! Он как-то связан с исчезновением изобретателя! Так вот почему он не хотел говорить с ней на этот счёт! Или пока это слишком поспешные выводы? Девочка старалась не раскрывать своего волнения, поэтому изобразила удивление и переспросила:

— Кот?

— Да, Кот Удачи. Один из работников Службы Помощи Забытым.

— Ой, я с ним знакома! Он меня как раз из ямы встретил, когда я сюда попала только! А почему он себя винил?

— Это он нам напомнил, что мы помогать забытым должны. Мы ж никогда не разрешили бы мальчику одному жить, да Кот нас убедил попробовать. Очень уж он помочь ему хотел. Он, можно сказать, ответственность на себя взял, если что с мальчиком случится. Как видишь, что-то и случилось. Только что же теперь сделаешь? Его-то уже не вернёшь, а на ком там ответственность была дело десятое, — мужчина с опаской огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает, — Знаешь, поделюсь я с тобой одним секретом. Вижу, что ты его сохранишь. Мне самому это решение всегда не нравилось, да против начальства не пойдёшь. Ты ж только не говори никому, я тебе признаюсь, потому что ты, как вижу, заинтересована в этом деле. Мы же после того случая ничего о пропаже этого изобретателя и не выясняли толком. Ну, техника ничего по ямам не показала, не замешены они тут, а что ж с его-то машиной стало никто и не знает. Замяли это дело, да и всё. Во по сей день и не известно, куда мальчик делся. Если ж начали бы расследовать, так сознаться бы пришлось, что сами недоглядели, а это репутацию подпортит. Понимаешь? Мы же СПЗ, мы за все, связанное с Забытией отвечаем, а тут вдруг так: не знаем, как ему исчезнуть получилось. Это признать-то надо, что ребёнок в исследованиях дальше нас зашёл, а как такое-то допустить можно? Нам вообще молчать об этом приказано... Да что уж, не могу я всё это от людей скрывать. Нечестно это всё, да и неправильно.

— Не волнуйтесь, я никому не скажу, о чём вы со мной поделились, — пообещала Элли, — Спасибо большое, что рассказали. Было очень интересно узнать! — она помолчала, но потом всё же решилась добавить, — Вы даже не представляете, как мне помогли!

— Уж не знаю, чем я таким тебе помочь мог этой историей, но надеюсь, это останется нашей небольшой тайной, — мужчина улыбнулся и подмигнул ей, — А теперь извини, пора мне к работе возвращаться.

— Хорошего дня, — помахала ему вслед девочка, — Ещё раз спасибо.

Она ещё долго смотрела вслед уходящему работнику СПЗ, пытаясь уложить в голове всё, что только что узнала. Новые детали в истории изобретателя добавляли важные подробности в расследовании. Побеги из Бюро находок, собственный дом, средства на проживание от Службы Помощи Забытым, помощь Кота Удачи... Дело принимало неожиданные повороты. Элли была собой довольна: она не ошиблась, никто действительно не пытался разобраться в исчезновении мальчика. Даже в «чудесной» стране людей заботит их репутация, а не реальные вопросы. Что ж, девочку её репутация не волнует, она обязательно доберётся до правды и расскажет её остальным! В Забытии никто не должен быть забыт!

Яркое солнце окрашивало небо в причудливые цвета, медленно уходя за горизонт и отражаясь в окнах многоэтажек. На улицах начали зажигаться фонари разных форм. После разговора с мужчиной из СПЗ Элли хотела заглянуть ещё и в Бюро находок: судя по той информации, что у неё имеется, там тоже могли найтись интересные подробности о изобретателе. Но время было не на стороне девочки, за наблюдением за ямами и разговорами она и заметить не успела, как прогуляла весь день. Уже наступал вечер и дома скоро все соберутся на ужин. Не хотелось бы опаздывать: потом опять придётся придумывать разные оправдания. Вздохнув и отложив расследование на завтра, Элли поспешила вернуться, продолжая прокручивать в голове известные ей подробности о том загадочном происшествии, что произошло семь лет назад.

Занятая своими мыслями, она и сама не заметила, как прибежала домой. Едва она открыла дверь, в коридор выбежала недовольная Риол.

—Ты опять проходила где-то весь день! — крикнула она на сестру, — Где ты была? Почему ты не рассказываешь, куда ходишь?! Почему не берёшь меня с собой?! Если ты втихаря веселишься со своими новыми друзьями, то я тоже хочу с тобой!

В этот же момент с кухни раздался мягкий голос Милоны:

— Элли, это ты? Ты как раз вовремя: мы с Лини почти закончили ужин.

— Элли, разберись с Риол! — добавила Линиона, — Она мне уже все уши прожужжала вопросами о том, куда ты убегаешь каждое утро!

Элли посмотрела на свою младшую сестрёнку, которая обиженно скрестила руки и, отвернувшись, краем глаза подсматривала за её реакцией, всем своим видом показывая, как ей не нравятся такие тайны.

Первой мысль Элли было, конечно же, снова соврать и придумать какую-нибудь историю о том, как она познакомилась с мальчишкой из соседнего подъезда и немного потеряла счёт времени, пока гуляла с ним. Но девочке совершенно не хотелось обманывать Риол. Та уже почти стала ей настоящей сестрой, да и легко бы почувствовала ложь: маленькие дети всегда особенно хорошо её различают. Рассказать правду? Но можно ли доверить Риол такую тайну? Для неё это расследование вряд ли будет иметь большое значение: если попросить, она не расскажет об этом родителям... Да и сама она уже стало немаловажной его частью: её сон очень помог Элли. А вдруг?.. Вдруг это тоже был намёк от Забытии? Даже у изобретателя были друзья, знавшие о его устройстве. Так может, и девочке не справиться совсем одной? Риол была одним из первых людей что встретили её в этой стране, если уж кому и доверить свой секрет, так это ей...

— Я могу рассказать тебе, где пропадаю целыми днями, — прошептала Элли, наклонившись к сестре, чтобы никто больше в квартире её точно не смог подслушать, — Я занимаюсь одним очень секретным делом, поэтому... Обещаешь никому не говорить об этом?

— Да! — Риол даже подскочила от радости, — Обещаю! Честно-честно!

— Я расследую загадочное исчезновение одного мальчика. Он пропал из Забытии при очень странных обстоятельствах, и никто не хотел его искать. Но так ведь нельзя? Вот поэтому за это дело взялась я. Но мне тоже запретят этим заниматься, если узнают. Но никто же не узнает, правда?

— Конечно! — Риол постаралась сделать серьёзное лицо, — Никто ничего не заподозрит, можешь на меня положиться! — она нахмурилась, — А потом ты расскажешь мне, что же с ним произошло?

Элли согласно кивнула, но мысленно добавила: «если сама пойму и никуда не исчезну». Все, что на данный момент удалось ей выяснить, никак не приближало её к ответу на вопрос о том, куда пропал изобретатель, и почему в его доме не осталось никаких следов устройства, которое он создавал.

Глава 13: История одного мальчика

Часы, висящие на стене комнаты, показывали половину двенадцатого. Их тикание казалось необычайно громким из-за тишины вокруг: всё стихло и замерло. В окно уже давно светили звёзды и луна. От их света горшки с цветами отбрасывали на подоконник причудливые тени. В квартире уже как два часа не было света, все обитатели спали на своих кроватях. Только на столе Элли до сих пор работа лампа, а сама девочка, укутавшись в одеяло – из-за открытого на кухне окна сегодня было прохладно, – листала свой розово-зелёно-жёлтый в голубую полосочку блокнот, доставшийся ей из Бюро находок, и изредка делала в нём новые пометки.

Чем же она так увлеклась, что засиделась до поздней ночи? Всё просто: она наконец решила разложить по полочкам все найденные об изобретателе сведения, и теперь пыталась расставить их в хронологическом порядке. Такое занятие помогло ей понять, о каких моментах ей не хватает информации, а где события создают законченную и логичную цепочку.

Для начала Элли не знала, когда мальчик попал в Забытию. Исходя из записей в дневнике, – не позже восьми лет назад. Но сколько именно? Девять? Десять? Больше? Учитывая, что перед началом работы над своим устройством он успел побывать в Бюро, найти друзей и переехать в собственный дом, должно было пройти некоторое время. В итоге девочка решила обойтись без конкретики и остановиться на промежутке десять-двенадцать лет назад. Работник СПЗ – возможно Кот Удачи, но то не подтверждено, – встретивший мальчика из ямы, отвёл его, как и других детей, попавших в Забытию, в Бюро находок – местный приют, если уж говорить прямо. Но мальчику там почему-то очень не нравится жить: он несколько раз пытается сбегать, а его в ответ начинают наказывать и даже запирать в комнате.

— Если бы меня запирали, я бы тоже предпочла сбежать, — подумала Элли, когда записывала этот момент.

Она поставила рядом с этой строчкой знак вопроса: неплохо было бы выяснить, почему именно изобретатель так не хотел жить в Бюро. Были ли на это веские причины? К нему плохо там относились? Он не желал, чтобы его забрали в новую семью? Может, просто был хулиганом?

Служба Помощи Забытым, которая также, суля по всему, выполняет роль местной полиции, каждый раз возвращает мальчика в Бюро находок и пытается объяснить ему, что в Забытии всё прекрасно, поэтому сбегать никуда не стóит. Но тот, очевидно, их не слушает и продолжает свои выходки. Спустя некоторое время эта ситуация привлекает внимание одного из работников СПЗ – Кота Удачи. Он хочет помочь мальчику, поэтому договаривается, чтобы ему разрешили жить одному, а сам берёт на себя ответственность, если с этим ребёнком что-то случится. Решив попробовать исполнить данное предложение, мальчику предоставляют собственный дом – наверно довольно хороший для того времени, – и некоторые ежемесячные суммы из бюджета Службы, чтобы он мог покупать себе еду и прочие вещи. Так изобретатель оказывается в том самом доме с синей крышей, что теперь находится на улице Изобретателя и зовётся достопримечательностью.

В самостоятельном ведении хозяйства мальчик быстро осваивается и справляется с ним не хуже взрослых, поэтому в СПЗ ему доверяют и решают оставить одного. Так проходит ещё некоторое время может, несколько месяцев, а может, пару лет.

Но так или иначе, в какой-то момент мальчику приходит идея создания устройства, с помощь которого можно было бы вернуться из Забытии. Это место Элли тоже пометила знаком вопроса: какие у него были мотивы? В дневнике он писал, что хочет помочь другим людям, но только ли чужие желания вели его? Возможно, вреди людей, мечтающих вернуться, были и его друзья? Или ему самому не понравилось не только в Бюро находок, но и во всей Забытии? Насчёт его друзей тоже много неизвестного. Когда они появились? Были ли они из Бюро или из семей? Насколько знали изобретателя? Поддерживали ли его идею ещё до того, как он взялся за строительство? Элли могла сказать точно только одно: судя по фотографиям в заброшенном доме, друзей было много. А ещё, исходя из записей в дневнике, среди них был некий Ванк.

В СПЗ о новом занятии мальчика знают, но ничего не предпринимают: не верят, что у простого ребёнка что-то получится. Над этим моментом девочка долго думала. Если они хотели, чтобы у него ничего не вышло, значит, предполагали какую-то опасность от этого устройства и в целом понимали, что такое устройство возможно. Но какая именно угроза могла исходить от этого изобретения? Осознавали ли в Службе, что оно может привести к исчезновению человека? Или они знали о чём-то другом, что в конечном итоге не произошло?

Судя по записям в дневнике, прошло около восьми месяцев, прежде чем мальчик закончил своё устройство. За это время были несколько неудачных попыток запуска и много исправлений в чертежах. Весь процесс работы мальчик записывал, но в живую, видимо, почти никому не рассказывал. Даже уго друзья, за исключением того самого Ванка, вероятно, не знали подробностей его дела.

Завершив устройство, он проводит его первое испытание, после чего бесследно исчезает. Кот Удачи винит в этом себя, а СПЗ делает вид, что работает над расследованием, но на самом деле разобраться в пропаже не пытается, поскольку боится навредить своей репутации. И произошедшее в тот день остаётся загадкой по сей день. История стала известной, мальчика прозвали изобретателем, и в его честь переименовали улицу.

Элли подчеркнула сочетание «в СПЗ». Только ли там ничего не предприняли? Если судить по количеству друзей у изобретателя, хоть кто-нибудь из них должен был заняться своим собственным расследованием. Ведь не могли же они, в самом деле, наплевать на исчезновение друга! Но почему тогда об этом ничего не известно? Они не смогли дойти до разгадки? Или им запретили в СПЗ? Но... Заброшенный дом выглядит так, словно с момента исчезновения хозяина там никого не было! Самая важная улика – дневник – стоит на своём месте в шкафу, где её вряд ли так сложно заметить.

Это и не давало Элли покоя. Она поняла, что ей нужно обязательно поговорить с теми людьми, что были лично знакомы с изобретателем. И по удачному совпадению, у неё уже был адрес одного из них, Ванка, записанный самим изобретателем. Если он никуда не переехал за эти семь лет, то у девочки может появиться ещё какая-нибудь важная информация в расследовании.

На следующих страницах было множество хаотичных заметок – в них Элли пыталась составить свои собственные догадки о событиях того дня, когда из Забытии исчез один мальчик. Первые сомнения вызвал сам факт испытания изобретения: так ли это было? Не никаких подтверждений, что, например, что-то пошло не так ещё до включения изобретения. Единственное, на что можно опираться, – это слова Службы Помощи Забытым. Но уверены ли они сами, что виной всему именно устройство для возвращения из Забытии? С другой стороны, если причина вообще в другом, то всё расследование девочки сделано впустую... Следующим настораживающим моментом было то, куда исчезло само изобретение. Почему в доме ни осталось от него и следа? За семь лет оно, конечно, могло бы немного развалиться, заржаветь или что-то подобное, но не целиком же исчезнуть! Должны были остаться хотя бы детали... И самый главный вопрос: что же произошло с самим мальчиком? Он тоже не мог исчезнуть полностью и бесследно! Или мог? Кот Удачи упоминал, что теоретически такое возможно... Но это же полнейшая глупость! Как может человек просто взять и исчезнуть?!

Эту часть заметок Элли так и не закончила. Как бы она не старалась, логичные предложение о произошедшем в голову не приходили. Надежда оставалась только на продолжение работы над копией устройства. Но для начала нужно закончить с расстановкой событий, предшествующих исчезновению: завтра девочка отправится на поиски друзей изобретателя, которые, возможно, могли бы рассказать ей о нём чуть больше.

Элли зевнула и устало пострела на часы, висящие на стене, а потом – на мирно посапывающую на соседней кровати Риол. Время уже близилось к полуночи. Девочка ещё раз быстро пролистала сделанные записи, оставшись довольной от их количества, затем отложила блокнот на тумбочку и, выключив настольную лампу, легла спать.

За прошедший день она получила столько новой информации и столько всего успела обдумать, что провалилась в сон, едва её голова коснулась подушки. Тот с радостью принял в себя Элли, чувствуя, что пришло время кое-что ей показать...

Это место было похоже на большую деревню. Двухэтажные коттеджи и маленькие домики с красивыми пышными клумбами. Причудливых форм крыши, яркие цвета, вся дорога в рисунках мелом – это Забытия, сомнений нет. Солнце висело высоко на безоблачном небе, грея своими лучами землю, растения и прохожих. Вдалеке раздавалась весёлая песенка какой-то пташки. Люди вокруг гуляли, радостно болтали друг с другом, смеялись и играли. Несколько ребят бегали и кричали что-то, две девочки неподалёку чертили на асфальте «классики».

На удивлённо оглядывающуюся по сторонам Элли никто внимания не обращал, а она тем временем безрезультатно пыталась понять, как здесь оказалась, и где, собственно, это «здесь». Она медленно шла вперёд, пока не заметила на одном из домов табличку с названием улицы. «Улица Фиалковых тюльпанов, дом 13» – гласила она. Внутри девочки что-то вздрогнуло от этих слов, но она не смогла вспомнить, где уже слышала их, поэтому продолжила бродить между домами без особой цели.

Она не знала, зачем оказалась в этом месте, но чувствовала, что должна что-то сделать. Необъяснимое чувство продолжало вести её в нужном направлении, и она подчинялась ему, раз за разом возобновляя свой путь, после того как на что-то отвлеклась. Тут вдалеке появился дом, который мигом привлёк внимание девочки. Он был небольшой, одноэтажный и заметно тусклее остальных построек. Синяя крыша и пастельно-голубое крыльцо – на этом вся красочность заканчивалась. Ни странных узоров, ни необычных форм у окон, ни пышных клумб со всеми возможными видами растений – ничего не было. Только несколько круглых грядок с садовыми ромашками возле входа. Элли поняла, что это и было то самое, зачем она сюда пришла. Повинуясь любопытству и неведомому чувству, которое привело её, она перешагнула бордюр и аккуратно заглянула в окно.

Лохматый мальчишка с чёрными волосами в синей кофте с белым капюшоном сидел за столом и что-то быстро писал. Ровно как и прохожие на улице, он не заметил девочку, подсматривающую за ним. Он поставил точку в своих записях, резко закрыл книгу, в которой строчил, и, подойдя к шкафу, положил её на одну из полок.

Развернувшись, мальчик огляделся вокруг. В комнате царил полный беспорядок: кучи бумаг, чертежей, карандашей и ручек, различных железок, проводов и инструментов валялись на полу. Даже удивительно, как человек, живущий в этом бардаке, умудряется не падать, пробираясь между сваленных вещей. Мальчик вздохнул, словно не желая продолжать, не желая покидать свой дом, и подошёл к противоположной от окна стене. Только теперь Элли обратила внимание, что там стоит какое-то устройство, похожее на железный проход овальной формы. В разные стороны торчали из него провода, наверху располагалась небольшая ёмкость с прозрачно-голубоватой жидкостью, блестящей и переливающейся даже в темноте.

Мальчик порылся среди бумаг, сваленных перед устройством, и поднял с пола нечто вроде пульта управления: маленькая железная коробочка с несколькими кнопками, от которой к машине тянулась парочка проводов разных цветов. Мальчик потрогал их, словно убеждаясь, что они хорошо закреплены, и нажал на одну из кнопок.

Внутренность овального прохода начала меняться: сначала воздух внутри заколебался, потом принял голубоватый оттенок, похожий на водную гладь. По этой голубизне прошлась рябь, словно от ветерка, которого в помещение быть не должно, и в ней появились очень смутные очертания каких-то построек. Мальчик медленно положил пульт назад на пол и прошептал сам себе:

— Да!.. Наконец-то!.. Получилось!.. А они все не верили!.. — он засмеялся, — Оно работает, это всё было не зря!..

Он немного помялся и шагнул к устройству. Пройдя через колеблющуюся голубизну, он исчез, словно растворившись в водной глади. Что-то чётко подсказывало Элли, что мальчик больше не вернётся, но она продолжала стоять у окна в ожидании. Она знала, что пришла сюда не за этим. То чувство, что вело её, хотело, чтобы она увидела нечто ещё... Нечто важное... То, ради чего она здесь... Только... Ради чего она здесь? И где «здесь»?.. Мысли путались в голове, не желая собираться во что-то единое. Воспоминания плыли и не давали девочке себя рассмотреть. Она знала, что это место и этот человек ей знакомы, но не могла сообразить, где же она их уже видела. Она даже не могла вспомнить, кто она и что за странное место подсознательно называет «Забытией». Все её мысли словно заперли плотной дверцей, чтобы она не смогла до них добраться.

Прошло несколько минут. Голубое нечто внутри железного прохода начало бледнеть и медленно исчезло, а само устройство стало подозрительно гудеть. Элли заволновалась, чувствуя, что дождалась того события, ради которого сюда пришла. До неё донёсся какой-то тихий щелчок. Девочка машинально сделала шаг назад. В этот же момент устройство мигнуло и почти бесшумно разлетелось на части. Детали со звоном грохнулись на пол во всех углах комнаты.

Элли чуть вскрикнула от неожиданности, но потом медленно вернулась к окну и снова заглянула внутрь. От изобретения не осталось и следа, как и от подобия взрыва, что его уничтожило. В доме теперь стояла тишина, а стена, возле которой находилось устройство, казалась подозрительно пустой, как будто само подсознание говорило, что там чего-то не хватает.

Больше ничего не происходило. Да и что ещё могло произойти? Тот мальчишка уже не сможет вернуться назад... В этот миг до Элли стали доходить обрывки её же воспоминаний. Да, он не вернётся... Точно! Она это знает, она знает, что он пропал... Она как-то с ним связана... Она... Его ищет?..

Вдруг дом, люди, улица – всё начало исчезать. Девочка моргнуть не успела, как оказалась в пустоте. Вокруг не осталось ничего. Совершенно ничего. И в этой темноте до неё донёсся чей-то голос.

— Помоги...

Он вовсе не был похож на тот отчаянный голос, что просил её о помощи раньше. В нём не было той боли и безысходности, в этот раз он напоминал скорее печаль матери, потерявшей своего ребёнка.

— Помоги ему... — повторил голос.

Элли замотала головой, пытаясь найти его источник, но вокруг никого и ничего не было – только чёрная пустота. Девочка даже не могла сказать, стоит ли она сейчас, или летит, или, может, вовсе находится в чём-то вроде невесомости. Она была нигде. Этого места, этого всего просто не существовало. Было смутное ощущение, что её выдернули из реальности и поместили сюда.

— Помоги... — снова и снова шептал голос.

Он эхом разносился вокруг, повторяясь множеством более тихих отражений. Он словно был одновременно везде, в каждой точке пространства. Он словно и был этим пространством...

— Да, конечно... Я помогу ему... Только кто вы?.. — пробормотала Элли, но её слова съела пустота, ни оставив от них ни единого звука, — Как мне помочь?..

— Пожалуйста... — голос вздохнул, — Помоги ему...

Вся его усталость и печаль как будто стали материальными. Девочка ощущала их всем телом, тонула в них, как в болоте. Ей казалось, что она задыхается и одновременно не нуждается в воздухе. В голове засел только один образ – черноволосый мальчишка, исчезнувший в колеблющейся голубизне.

— Элли... — закончил голос, и это слово разнеслось миллионами шепчущих эхо.

Элли проснулась и с трудом сдержала крик. Мысли и воспоминания сразу вернулись в норму, но осмыслить только что случившийся сон было трудно. В ушах продолжало звенеть эхо «помоги... Элли». Девочка медленно села на кровати и осмотрелась вокруг: за окном стояла ночь.

— Изобретатель... — едва слышно прошептала она в темноту комнаты, — Забытия просит тебе помочь...

От этого вывода по телу побежали мурашки.

Глава 14: Соловьиный парк

— Ты сегодня какая-то хмурая, — заметила Милона, расставляя на столе завтрак для всей семьи.

— Просто сон очень странный приснился, — пробубнила Элли, надеясь, что расспросов не последует.

В некотором роде она даже не соврала: сон и в правду был настораживающим. В нём опять был изобретатель, опять его дом. Только в этот раз всё было чересчур похоже на реальные события. Несомненно, девочка увидела во сне Забытию: эти вырвиглазные улочки ни с чем не перепутать. Но та Забытия не походила на нынешнею, она ещё не была страной как таковой, она напоминала скорее большую деревню с крупными домами, чем город. Сколько лет назад такое было? Элли точно знала: она не видела никаких картин, повествующих о прошлом и придумать такую местность не могла. Но почему ей снятся такие странные сны? Почему она видит в них то, о чём представления не имела? Кто делится таким способом с ней нужной информацией?

Она вспомнила тот голос, умоляющий помочь мальчику. Кому он принадлежал? Если раньше его можно было присвоить самому изобретателю или вообще назвать сон простой выдумкой своей фантазии, то теперь обладателем голоса явно был некто или нечто выше простого человека. Эта пустота, это эхо, эти слова: «помоги ему...» – всё отпечаталось в воспоминаниях настолько четко, словно произошедшее записали прямо в голову девочке. Неужели это и есть то, что изобретатель в своём дневнике называл «живой Забытией»? Но разве целый мир может желать вернуть себе одного единственного человечка? Разве такому явлению было бы дело до какой-то букашки? И причём здесь Элли? Хотите сказать, в её расследование верит целая страна, причём буквально?

Она безразлично пялилась в свою тарелку, по которой возила ложкой, всецело погрузившись в свои мыли.

— Забытия не может быть живой, это бред, — в который раз повторяла самой себе она, — Но кто бы там не просил моей помощи, я обязана раскрыть тайну! Хотя бы для себя. Хотя бы ради изобретателя.

Кстати, о расследовании. Элли ведь не знала подробностей исчезновения мальчика. Так может ли то, что она видела сегодня во сне, быть отражением реальных событий семилетней давности? Неужели теперь ей известно, что происходило в заброшенном доме в тот роковой день? Даже если сейчас от этого не видно большой пользы, но в будущем это может стать главным ключом к разгадке.

Наскоро закончив завтрак, девочка поспешила занести в свой блокнот все подробности из своего сна, которые смогла вспомнить: правдивы они или нет, но запомнить их на всякий случай стóит. Разобравшись с записями, она собиралась приступить к своим сегодняшним планам и отправиться на улицу, но Милона, заметившая, что дочка пропадает где-то днями напролёт и даже забывает об обеде, остановила её. Кажущаяся обычно такой жизнерадостной, ласковой и доброй, женщина становилась чрезвычайно строгой и серьёзной, когда дело касалось чего-то действительно важного. Такого недовольного, хмурого взгляда на её лице не было, даже когда Нолд и Бидди в очередной раз поссорились и подрались. Девочке пришлось пообещать, что в этот раз она вернётся не позже, чем через три часа, иначе на прогулки одна она ходить больше не будет. Но сегодня, это хоть и было обидно, планов особо не портило: Элли всё равно не собиралась до вечера сидеть над чертежами в доме изобретателя, она намеревалась добыть недостающую информацию о жизни мальчика до исчезновения.

Снова лезть в СПЗ было довольно опасно, да и многое из имеющихся там сведений она уже знала, поэтому рисковать не стала. А вот посетить Бюро находок казалось не лишним: Давна наверняка примет все вопросы за простое детское любопытство и вполне возможно, расскажет о попытках побега мальчика и в целом его жизни до получения собственного дома. Но первым девочка хотела посетить некого Ванка, который, если верить записям в дневнике, был другом изобретателя. Эта идея не покидала её с тех пор, как она впервые увидела его адрес. «Улица Красновато-синих звёзд, дом 32» – когда-то, около семи лет назад, он переехал туда. Если повезёт, и он до сих пор там живёт, то у Элли появится информация от одного из самых близких людей пропавшего.

Найти нужный адрес хоть и не вызвало проблем, но потребовало достаточно много времени. По подсказкам прохожих, к которым обращалась за помощью девочка, она прошлась по всей Забытии, прежде чем выйти на улицу, которая располагалась где-то на краю города и состояла в основном из дач с пышными садами и небольших коттеджей, разукрашенных во все цвета радуги. Из-за всех узоров вокруг, Элли едва смогла найти табличку, указывающую, что она пришла куда надо. Людей в округе практически не было, словно все местные жильцы предпочти спрятаться от чего-то в своих домах. По низким заборчикам (в Забытии большинство не считали нужным загораживать свои участки от других высокими заборами) вились причудливые завитушки. Где-то они напоминали стебли и листья растений, где-то вырисовывали форму цветков или бутонов, где-то походили на морские волны, а где-то представляли собой нечто из абстрактного искусства. Если в центре города клумбы пестрили множеством цветов, то здесь это приняло ещё больший охват: когда идёшь по дороге, порой казалось, что ты попал в какой-то ботанический сад. Элли не очень любила излишнюю красочность этого причудливого мира, но даже она не могла скрывать своего восхищения: вид открывался поразительный.

Но стоило ей пройти дальше, до тридцать второго дома, как вся красота вдруг испарилась: маленький и одноэтажный, он был выкрашен в желто-оранжевые цвета, но не имел на себе никаких узоров и лишних цветов. Вокруг него, в отличие от других зданий на этой улице, не было ни клумб, ни сада, ни каких-либо ещё украшений. Газон зарос высокой травой и сорняками, через которые едва проглядывалась бывшая некогда тропинка к крыльцу. Но несмотря на первое впечатление, дом был жилым: в одном из окон виделся приглушённый свет и пара горшков с кактусами на подоконнике, а к дому вела почти незаметная дорожка из примятой кем-то растительности.

Элли осторожно пробралась через высокую траву и кусты к крыльцу. Она посмотрела на дверь и ещё раз мысленно повторила, как собирается представляться, потом сделала глубокий вдох и позвонила в дверь. Минуты медленно тянулись одна за другой, но никто не выходил. Девочка уже было подумала, что ей не откроют, а может, она ошиблась, и дом вообще давно пустует. Но потом изнутри донеслись какие-то звуки, шум и чей-то неразборчивый голос. Раздались шаги и позвякивание ключей, и дверь наконец отворилась.

На пороге стоял юноша лет двадцати. Соломенно-желтые волосы были аккуратно приглажены на одну сторону, на одной руке чёрная митенка, на фиолетовой немного мятой футболке – небрежное изображение гаек, молотка и отвёртки, словно нарисованное от руки. Тоскливые карие глаза внимательно изучали нежданную гостью, но на лице все эмоции закрывало скучное безразличие. Едва взглянув на незнакомца, Элли сразу уловила в нём сходство с одним из мальчишек с фотографий в заброшенном доме. Сомнений не было: это точно он, некогда друг пропавшего изобретателя, только на семь лет старше.

— Здравствуйте, я Элли. Я занимаюсь случившемся семь лет назад исчезновением человека, известного сейчас в Забытии, как изобретатель, — быстро протараторила заготовленный текст девочка, — Из некоторых источников мне стало известно, что ранее по этому адресу проживал его знакомый.

— Да, жил. И сейчас живёт, — после недолгой паузы ответил юноша, — Я Ванк. Раньше мы с ним дружили.

— Отлично. Мы могли бы немного поговорить?

— Позволь для начала спросить: откуда ты? Прошло уже столько лет с тех пор, как он исчез, не думал, что кто-то займётся этим делом.

— По большей части я работаю одна, но также мне помогают несколько друзей и СПЗ, — соврала девочка, чтобы её расследование звучало более надёжно и солидно, но отчасти в её словах была и правда: Служба Помощи Забытым уже пару раз помогала ей, просто не догадываясь об этом.

— И почему спустя столько времени это дело решили возобновить? — на лице юноши мелькнуло оживление и даже любопытство. Казалось, приход Элли его очень обрадовал.

— Думаю, правильно будет сказать, что это из-за личного интереса. Ни один человек не должен быть забыт, особенно в этой стране. Нельзя допускать, чтобы чья-то судьба оставалась никому неизвестной, скрытой тайнами, — честно ответила Элли, — Так вы не против поделиться имеющейся у вас информацией?

— Нет, не против. Но не будем стоять на пороге. Проходи.

Юноша махнул рукой, приглашая войти. Девочка осторожно проследовала вслед за ним в дом. Изнутри тот оказался ещё менее ярким и подходящем Забытии. И пол, и стены, и потолок не выглядели так, будто на них вылили несколько вёдер с краской разных цветов, только однотонные нежно-жёлтые обои и коричневый ковёр. Никаких картин, никаких украшений, никаких причудливых ваз и горшков. Мебель – самая простая, под дерево и заметно поцарапанная временем. Окна, в отличие от других зданий, тоже обычные, квадратные и без штор. В гостиной, куда хозяин привёл гостью, висела люстра в виде полу шара, какие не трудно встретить во многих квартирах, если только ты не живёшь в Забытии. Словом, если бы этот дом находился в другом мире, то был бы совершенно обычным, но для этих мест он представлял невиданную редкость.

Элли присела на диван, чувствуя полное спокойствие: интерьер говорил, что здесь определённо живёт человек, который её понимает.

Ванк разместился на кресле напротив и уточнил:

— Что ж, какая именно информация тебя интересует?

— Что бы вы не рассказали, оно может пригодиться, особенно если это касается исчезновения, — девочка достала блокнот и ручку, которые предусмотрительно захватила с собой, — либо того изобретения.

— Про изобретение это, честно тебе скажу, ни я, ни другие ничего почти не знаем. Он его в одиночку строил, а мы как-то не сильно этим интересовались. Да и он понимал, что не всем это интересно слушать будет, поэтому лишний раз не рассказывал. Я, конечно, по мелочи что-то ему помогал, но никаких там чертежей, принципов работы и тому подобного не знаю. Я знаю только, зачем это устройство нужно было, да то, что оно пропало тоже, — заметив, как Элли насторожилась, юноша пояснил, — Мы в гости друг к другу не редко ходили, так что я видел, где оно стояло да как выглядело. А когда я после самого происшествия заходил, изобретения-то уже не было там.

— Заходили после происшествия? — переспросила девочка: она же была уверена, что после исчезновения изобретателя в его доме никого не было!

Вместо отвела Ванк встал и направился к шкафу, что стоял у окна. Он взял что-то с его полки и, вернувшись на место, положил на стол перед гостью два предмета: старый железный ключ и конверт.

— Он дал мне ключи от своего дома. Не объяснял зачем, просто «на всякий случай». Он сказал, я единственный, кому он мог бы настолько доверять. Я надеялся что-нибудь найти в его доме, какую-нибудь подсказку, куда он пропал, но ничего не вышло, — Ванк положил руку на письмо, — Поэтому я мало что могу сказать об исчезновении, в тот день рядом никого не было и никаких подсказок о произошедшем не осталось. Но за день до него Дин прислал мне это письмо.

— Дин? — спросила Элли, прежде чем успела подумать.

— Изобретатель. Ты разве не знала его имени?

Она отрицательно помотала головой и на всякий случай записала это имя в блокнот. Вот уж промах! Столько дней вести расследование, но даже не выяснить, как звали изобретателя! С разрешения юноши, девочка взяла письмо. От одного мимолётного взгляда на его текст, она уже могла уверенно подтвердить, кто его написал: почерк был тот же самый, что в дневнике.

Привет, Ванк!

Я пишу тебе это письмо после того, как закончил работу над устройством, возвращающем из Забытии. Сейчас уже вечер, а завтра утром я начну первое его испытание. Я специально пишу тебе так поздно, чтобы письмо дошло тебе только когда отвечать будет поздно. До этого я ещё не проводил полноценных испытаний, поэтому я не могу сказать, что будет в тот момент, когда ты читаешь это письмо. Возможно всё получилось, возможно нет. В любом случае, ты ничего к этому моменту изменить не сможешь. Я знаю, что узнай ты раньше, ты стал бы меня отговаривать. Но не волнуйся: я понимаю, что испытание устройства может оказаться опасным. И я всё равно его проведу. Это моё решение.

Когда ты это читаешь, всё, что могло, уже должно было произойти, поэтому поспеши узнать, как всё прошло. Конечно, нужно надеяться на лучшее, но, если что, у тебя есть ключи от моего дома – приходи, ты единственный, кто сможет войти. Надеюсь, после этого письма мы ещё сможем поговорить с тобой. И обязательно помни: если у меня всё получится, то ты тоже скоро вернёшься на ту сторону. Просто подожди немного и не думай, что я забыл о тебе или куда-то исчез. Ты же помнишь, наше место встречи – Соловьиный парк? Я обязательно буду тебя там ждать, даже если наш путь замёт месяцы. И ты тоже жди, я приду, где бы не оказался.

Надеюсь, ещё увидимся,

Дин.

— Что за место встречи? — поинтересовалась Элли, закончив читать.

— В Забытии ведь часто дают друг другу обещания, вроде помнить своих близких, если вдруг вернёшься. Ну, мы пошли немного дальше и договорились что если такое случится, то мы обязательно снова встретимся, — пояснил Ванк, — Порой сложно найти какое-то общее место для встречи, ведь сюда попадают со всех уголков мира. Но нам повезло: мы оба знали этот парк, поэтому и решили встретиться там. Но, как видишь, встретиться мы так и не смогли.

— А где этот парк находиться? — девочка сама не понимала, зачем вдруг решила это спросить, но какое-то предчувствие говорило ей, что такая информация однажды окажется не лишней.

— В Видзене. Город такой на юге Европы. Я там раньше жил, до того, как здесь оказался. А про Дина не знаю, он никогда не говорил, откуда он. Может тоже где-то там жил, может приезжал просто когда-то, но парк этот знал. Красивый, кстати. Лично мне всегда его тихая природа у озера нравилась, а не вот эти все бешеные краски, как здесь.

— По вашему дому заметно, — кивнула Элли.

— М-да, зарос я немного, — смутился юноша, подумав, что она говорит про его двор.

Девочка записала, вс, что он ей рассказал в блокнот. Но, как и предупреждал Ванк, даже его информация мало что ей давала. Изобретатель занимался своим устройством совершенно один, значит, и всё самое важное можно найти разве что в его записях и чертежах. Но, по крайней мере, теперь Элли знала его имя. Дин. Да и время явно было потрачено не зря: она видела, как оживился юноша после её визита. Наверно, он много лет надеялся, что кто-то всё же возьмётся за расследование и докопает до правды. И теперь такая ответственность положена на девочку. Теперь она точно не может сдаться, её расследования важно не только ей самой, но и судьбе изобретателя, и Забытии, и любопытной Риол, и Ванку.

Посмотрев на записи, которые она сделала в своём блокноте, и немного подумав, Элли решила задать юноше последний вопрос, который её интересовал.

— Скажите, может, вам знаком кто-то ещё из друзей Дина?

Ванк нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить.

— После исчезновения Дина мы почти перестали общаться. Не знаю, как так вышло, но все как-то разбрелись и занялись какими-то делами. Я помню несколько их адресов. Я дам тебе их, — спустя некоторое время произнёс он, — Правда я без понятия, живут ли они там до сих пор. Лет-то сколько уже прошло. Мы последний раз общались ещё при Дине.

— Всё равно будет не лишним их проверить, — улыбнулась Элли, — Лучше узнать, что их там нет, чем вообще не попробовать. Я ведь и про вас уверена не была, что вы всё ещё тут живёте.

Глава 15: Друзья?

— Спасибо, — улыбнулась Элли, прощаясь с Ванком, — Возможно, вы очень мне помогли.

— Я рад, что появилась хотя бы небольшая надежда раскрыть это дело, — кивнул юноша, стоя на пороге своего дома и провожая гостью, — Удачи! Открой людям правду об исчезновении Дина!

— Постараюсь. Хорошего дня!

Полная воодушевления и хорошего настроения от прошедшей встречи, девочка в последний раз глянула в сторону заросшего высокой травой участка и направилась к концу улицы. Там она остановилась и посмотрела в свой блокнот – на одной из страниц вырисовывались шесть адресов, которые ей продиктовал Ванк. Судя по расположению солнца, скоро уже должен был наступить обед, поэтому все она вряд ли успеет обойти, но хотя бы начать стоило сегодня. Нельзя терять время, теперь на неё возлагает надежды не только она сама. Несколько улиц из списка Элли уже знала, они находились не так уж далеко от её или изобретателя домов, и решила, что первым делом нужно заняться именно ими: так ей не придётся по несколько часов расспрашивать прохожих о расположении нужный ей зданий.

Отправившись на первый адрес, девочка попутно рассуждала, как же ей лучше представиться. Стóит ли упоминать, что место жительства друзей Дина ей дал Ванк? Или это лишнее? Если она не станет говорить об этом, то будет выглядеть более серьёзной? Будто бы у неё есть тайные источники с неплохим количеством информации об изобретателе. А может, наоборот, то, что она уже общалась с одним из близких знакомых пропавшего мальчика, вызовет больше доверия? И рисковать ли и дальше, рассказывая, что ей помогают в СПЗ? А вдруг ей повезёт повстречать человека, который осведомлён о делах Службы или вовсе там работает, и ложь раскроется? Наверно, лучше воздержаться от таких громких заявлений, как бы не хотелось произвести лучшее впечатление на допрашиваемых.

Элли подошла к довольно старому на вид пятиэтажному дому в сине-зелёную клеточку с красной треугольной крышей и ядовито-жёлтыми подъездами, от одного взгляда на которые болели глаза. В этом здании чувствовалось нечто такое, что отделяло его от многих других в этой стране, словно, сохраняя требуемую яркость, он разительно отличался стилем. Идя вдоль него к нужной двери, девочка вдруг поняла, что неплохо было бы спросить у Ванка не только адреса, но и имена друзей, с которыми ей придётся повстречаться. Только теперь уже было поздно. Вот почему она всегда соображает задним числом?! Но делать нечего: не возвращаться же ей на окраину города.

Поднявшись на третий этаж, Элли пару секунд помялась и, собравшись с духом, нажала на звонок тридцать пятой квартиры. Ожидание тянулось невыносимо долго. И хотя на самом деле прошло не более минуты, ей казалось, что до того, как за дверью послышалась возня и скрежет ключа, пролетела целая вечность. На пороге стоял молодой мужчина в домашней рубашке и идеально уложенными короткими волосами цвета тёмного шоколада. Он смерил незнакомку, что его потревожила, скучающим взглядом и грубо спросил:

— Чего тебе? Опять попрошайка какая? Или снова рекламу мне будешь всучивать?

— Здравствуйте, нет, ничем подобным я не занимаюсь. Я расследую дело о пропаже Дина, более известного в Забытии как изобретатель, — от сурового, с нотками недовольства и раздражения, лица этого мужчины Элли невольно волновалась всё больше, — Из некоторых источников, которые я не желаю раскрывать, мне стало известно, что некогда по этому адресу проживал один его друг, — она сглотнула, с тревогой ожидая ответа.

— Нет. Ты ошиблась. По этому адресу всегда жил и живу только я. И никаких друзей никакого изобретателя здесь никогда не водилось, — твёрдо сказал мужчина и резко захлопнул дверь прямо перед ней.

— А... До свидания... — только и успела пробормотать девочка, прежде чем осталась в коридоре одна.

Она постояла несколько минут в одиночестве, не зная, стóит ли пытаться поговорить ещё раз. Она была уверена, что Ванк не мог ошибиться с адресом, который ей дал. Так в чём же тогда подвох? Почему этот мужчина сказал, что здесь никогда не жил никто, знакомый с изобретателем? Нет, конечно, жилец квартиры за семь лет мог и смениться, но тогда нельзя так категорично утверждать, будто никто из прошлых владельцев не знал пропавшего мальчика. Да и... Было ещё кое-что, что заставляло Элли подозревать неладное: она была уверена, что видела человека, открывшего дверь, на фотографиях в заброшенном доме, только на семь лет младше. Люди могут сильно измениться за такой период, но некоторые черты всё равно остаются на их лице прежними. Ошибки быть не могло: в этой квартире до сих пор жил бывший друг Дина. Но что заставило его соврать, что он никогда не был знаком с изобретателем?..

Вздохнув, девочка повернулась к лифту. Снова встречаться с этим грубияном и лжецом она деланием не горела, да и не факт, что он вообще откроет ей ещё раз, поэтому она решила не терять время и перейти к следующему адресу. У неё ещё целых пять кандидатов на помощь в расследовании, ей хватит.

Увы, но она сильно ошибалась. На втором и третьем месте из её списка ей никто не открыл, хотя в одной квартире в окне точно горел свет. Элли долго и настойчиво жала кнопку звонка и слышала, как его звуки разливаются по комнатам, но к двери так никто и не подошёл. Это казалось довольно странным, но ничего не оставалось, кроме как пойти дальше.

На четвёртом адресе открыла миловидная девушка с пышной причёской и фиолетовыми прядями в ней. Выслушав незнакомку, она вздохнула:

— Тот изобретатель? Ох, бедный мальчик. Неужто до сих пор его историю не выяснили? — она всплеснула руками, — Уж столько лет прошло, а о нём, на сколько знаю, ни вестей, ни останков... Я бы рада тебе помочь, дорогая, но я сюда переехала года... Два с половиной назад всего лишь и о прошлых владельцах ничего не знаю, даже номера их не сохранилось у меня-то. Они в спешке большой почему-то уезжали отсюда, так что мы и общались-то от силы пару раз всего.

— Ничего. Спасибо, что хотя бы открыли, — кивнула огорчённая Элли, мысленно вычёркивая ещё один пункт своего списка, — До свидания.

— Удачи тебе в расследовании!

Девочка уже теряла надежду что-то узнать, но оставить последние два адреса непроверенными не могла, поэтому направилась на поиски нужной улицы, о расположении которой, к сожалению, не знала, а потому снова шла по указаниям случайных прохожих. Местность оказалась похоже на улицу Красновато-синих звёзд: она тоже находилась где-то на краю жилой части Забытии и представляло собой в основном частные дома, а не многоэтажки. Однако коттеджи здесь выделялись своим богатством: несколько этажей, панорамные окна, высокие узорчатые заборы, за которыми красовались аккуратно подстриженные лужайки и огороженные клумбы с ухоженными цветами. Элли не сомневалась, что будь это место в реальном мире, тут сплошь жили бы те самые люди, которые разъезжают на дорогих марках машин с личными водителями, ведут свой бизнес и отдыхают по выходным, играя в гольф. Но так ли это работает в Забытии, сказать было сложно.

Она нашла нужный дом и позвонила в звонок, расположенный у широких ворот. Прошло некоторое время, пока из дома показался парень в красном пиджаке, медленно подошедший к забору и смеривший гостью оценивающим взглядом.

— Чего тебе, девочка? — лениво произнёс он, нарочито растягивая слова и раздражённо вздыхая.

— Здравствуйте, меня зовут Элли, я расследую исчезновение Дина, более известного в Забытии как изобретатель, — в который раз за день начала было представляться Элли, — Из некоторых источников мне стало известно, что некогда по этому адресу жил один из его друзей...

Чем дальше она говорила, тем сильнее менялось выражение лица парня. Оно вытянулось от удивления и испуга, потом сморщилось от отвращения, а затем, когда тот взял себя в руки, снова стало почти нормальным, только в глазах всё ещё блестело замешательство.

— Я не знаю никакого изобретателя! Уходи немедленно! — крикнул парень и, захлопнув калитку, быстрым шагом скрылся в доме.

Элли ещё несколько минут в изумлении стояла перед закрытыми воротами, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло. Такая реакция на её расследование была крайне неожиданной и подозрительной. Настолько резкий отказ от её вопросов казался очень странным. Но она же не сказала ничего такого?.. Если ты не знаком с изобретателем, поскольку переехал в этот дом уже позднее, чем семь лет назад, то достаточно просто вежливо об этом сообщить, а если знаком, то... Что такого в дружбе с изобретателем, чтобы её скрывать?..

В этот раз, когда остался только один непроверенный адрес, девочка решила не отступать так просто и снова нажала на звонок. Никакого ответа не последовало, поэтому через некоторое время она повторила это действие. Потом снова. И лишь когда по этажам коттеджа разнёсся четвёртый звон, дверь приоткрылась. Парень выглянул на улицу и с шипением крикнул на надоедливую незнакомку:

— Чего тебе ещё нужно?! Кыш отсюда!

— Прошу прощения за мою настойчивость, — не теряя времени начала та, — Но дело, которым я занимаюсь, очень важное. Поймите, речь ведь идёт о человеческой жизни. Уверяю, я не отниму у вас много времени. Скажите, пожалуйста, может, вам известно что-нибудь о людях, проживавших по этому адресу ранее?..

Она не успела договорить, как дверь громко захлопнули, явно давая понять, что разговор закончен и больше к ней выходить никто не будет. Элли огорчённо вздохнула, обвела взглядом этот шикарный дом и сад вокруг него, и направилась в обратный путь. В этом месте она тоже не смогла ничего добиться. Оставался последний адрес. Последняя надежда узнать ещё что-то об изобретателе. Но девочка уже не особо верила в свою идею. Ей всё не давали покоя такие странные ответы людей, встретившихся ей сегодня. Почему её так прямо-таки гонят, едва она упомянет о Дине? Разве в дружбе с этим мальчиком есть нечто постыдное? Нечто, что никому не хочется вспоминать? Но... Ванка наоборот, обрадовало её расследование. Так почему же другие ребята ведут себя совершенно иначе? Да, Элли была уверена, что это те самые друзья, несмотря на их заявления, что она ошибается, – слишком уж много сходств находилось в их лицах с мальчишками, запечатлёнными на фотографиях в заброшенном доме. И даже сами слова последнего парня, – что он не знает изобретателя, – вызывали подозрения. Если вопрос не направлять на непосредственно знакомство с этим человеком, то как кто-то в Забытии может не знать о такой печально известной знаменитости, в чью честь даже названа улица?!

Расспросив нескольких прохожих, девочка быстро нашла нужную ей улицу, а вот с поиском дома на ней возникли некоторые трудности: небольшая старая пятиэтажка в фиолетово-голубых цветах оказалась зажата между двумя более новыми и широкими небоскрёбами, из-за чего совершенно терялась из виду. Элли несколько раз прошла мимо неё, прежде чем обратила внимание. Она сверилась с записями в блокноте: да, она пришла туда, куда надо. Она быстро забежала по лестнице на второй этаж и настойчиво позвонила в нужную квартиру. За дверью почти сразу же послышались звуки поворачиваемого ключа. То, что в этот раз ей открыли так быстро, давало небольшие, но всё же надежды, которые, однако, вскоре рассыпались.

— Здравствуйте, я Элли. Я занимаюсь делом об исчезновении семь лет назад человека по имени Дина, более известного в Забытии как изобретатель, — в который раз представилась девочка, — Из некоторых источников мне стало известно, что ранее по этому адресу проживал его друг.

— Здесь жил и живу я, — после небольшой паузы ответил юноша, стоящий на пороге, — С изобретателем я не дружил и вообще знаком не был. Это какая-то ошибка, — Элли на секунду показалось, что перед ней сейчас снова захлопнут дверь, но он спокойно добавил, — Ещё вопросы есть?

— Эм... Нет. Извините, что отвлекла вас, — покачала головой та и направилась к лестнице.

Она видела, что на самом деле не ошиблась: юноша имел просто поразительное сходство с одним из ребят на фотографиях. Казалось, прошедшие семь лет вообще его не изменили, только чуть вытянули в росте. Но девочка уже не хотела ни на чём настаивать. Ей вовсе не хотелось, чтобы на неё ещё и накричали или грубо прогнали. Только в голове всё не укладывался вопрос: почему все эти люди не признались в своей дружбе с Дином? Почему... Они забыли его?

— Или я всё же ошиблась? — думала Элли, плетясь по улице в неизвестном направлении, — Что может быть такого в дружбе с изобретателем, чтобы её скрывать?.. Что ж, я только зря потратила время.

Она посмотрела на солнце высоко в небе. Кажется, скоро она опоздает на обед. А может и уже. Но торопиться домой не было совершенно никакого желания. Вся эта странная история с друзьями, отказавшимися от Дина звучала очень неприятно и подозрительно. Словно красивая картина Забытии, навязанная другими, вдруг треснула и разбилась. «Это чудесное место», «Здесь тебя уже никогда не забудут» – говорили ей... Нет. Они забыли. Страна, которую описывают такой прекрасной, на самом деле оказалась ничуть не лучше реального мира. Лож в глаза, поиск собственной выгоды, волнение только о своей репутации, предательства – всё оказалось возможным и в этом месте.

Элли чувствовала себя какой-то опустошённой. Пусть она и уверяла саму себя, что этот мир не может быть настолько чудесным, каким его описывают, но где-то в глубине души совсем маленькая её частичка надеялась, что рассказы окажутся правдой. А теперь эта надежда в дребезги разбилась от осознания действительности. При жизни у Дина было много друзей, но спустя семь лет после его загадочного исчезновения о нём помнит один единственный Ванк. В Забытии тебя тоже могут забыть.

Оглядевшись по сторонам в попытке решить, куда ей идти дальше (домой возвращаться совсем не хотелось, вопреки тому, что, если она не придёт к обеду, её вовсе могут больше не отпустить на улицу), девочка развернулась и уверенно зашагала на улицу Потерянного человека. Раз уж она начала, то нужно закончить. У неё осталось ещё одно место, где она хотела спросить про Дина. Бюро находок. Когда-то давно он жил там, как и все дети. Может, Давна будет настроена дружелюбнее, чем Кот Удачи, и получится выяснить, почему же изобретатель так упорно сбегал из Бюро и связаны ли его побеги с будущей идеей об устройстве, возвращающем «на ту сторону».

Быстрым шагом Элли добралась до уже знакомого ей разноцветного дома, расположившегося рядом с улицей Потерянного человека, из которого доносился радостный гул и крики детворы. Она медленно зашла через калитку, поднялась на крыльцо и неуверенно нажала на звонок. Изнутри раздался звук, похожий на щебетание птиц. Медленно тянулись одна за другой минуты напряжённого ожидания, пока дверь не отворилась. На пороге стояла улыбающаяся женщина в яркой одежде. Она смерила гостью несколько удивлённым взглядом. Улыбка на её лице растянулась ещё шире – ещё чуть-чуть и она бы выглядела уже жутко, а не радостно.

— Здра-авствуй, дорога-ая Элли, — со своей привычной манерой растягивать, словно напевая, некоторые слова произнесла Давна, — Что привело тебя к на-ам? Соскучилась по свои друзьям? А мо-ожет по мне?

— Здравствуйте, — волнуясь, кивнула девочка, — Нет, я пришла к вам... Наверно, правильно будет сказать из-за любопытства. Надеюсь, я не сильно вас отвлекла?

— Ну что ты, дорогая! Мы все-егда рады нашим любимым воспитанникам, — женщина слегка коснулась её плеча, предлагая пойти за ней, — Заходи, Элли, не стесняйся. Если у тебя дело именно ко мне, то пойдём же в мой уютный кабинетик!

— Спасибо... Но я вообще только... Спросить хотела... — пробормотала Элли, пытаясь отказаться, но сама уже шла по знакомым коридорам Бюро.

Давна провела гостью в свой кабинет, прикрыла дверь, чтобы шум из коридора не мешал их разговору и разместилась на диванчике. Она всё с той же широкой улыбкой посмотрела на девочку и спросила, одновременно жестом приглашая её сесть рядом:

— И какой же повод привёл тебя к нам?

— Я... Эм... Заинтересовалась историей Забытии, можно так сказать. И когда стала расспрашивать родителей о каких-нибудь значимых событиях этого места, они рассказали о пропавшем семь лет назад изобретателе. Но... С кем бы я не говорила, о нём почти никто ничего конкретного не знает. Вот я и подумала... Ну, он же тоже не взрослым был, значит, должен был жить в Бюро находок. Поэтому, собственно, я и пришла: спросить, не помните ли вы о нём что-нибудь.

— Изобретатель? Да, бывал он когда-то здесь, — взгляд женщины мигом изменился на задумчивый, немного даже печальный, — Но это так давно было, что не особо я что-то рассказать смогу. Я в то время здесь на практике только была, так сказать. Помогала управляющей, училась ладить с детьми... Этот мальчишка странный такой был, замкнутый, не разговорчивый. И при этом же, если другим детям удавалось его заинтересовать, то он сразу душой компании становился! А вот взрослых ни в какую не любил. Сначала предпочитал в комнате сидеть, да только всё ему что-то не нравилось здесь. И, представляешь, сбегать начал! Не в том смысле, что вот один раз попытался и вернули, а постоянно! Упорно так, раз за разом новые пути находил, обманывал воспитателей, ночами пробирался... Его через время попытались в наказание в комнате запереть, а он... — она засмеялась, — Он через окно сбежал.

Элли удивлённо смотрела на Давну, не понимая, что в этом случае вызвало её смех. Увидев это недопонимание, та поспешила объяснить:

— В его комнате после того случая ручки с окон убрали, чтобы их открыть нельзя было. А он, когда снова заперли, умудрился раму оконную с петель снять, — вдруг её взгляд посерьезнел. Она посмотрела в сторону окна своего кабинета и поджала губы, — А тот случай я навсегда запомнила... У него в следующий раз все инструменты забрали, вещи. Считай, в пустой комнате оставили. А он... Взял и окно разбил. Правда сбежать потом через осколки не смог. Его с тех пор одного не оставляли... — женщина кашлянула, словно пытаясь прервать собственный рассказ, — Ох, извини, ты же меня о чём-то конкретном спрашивала, а я тебе тут истории какие-то плету. Но я в то время ещё училась, с детьми особо не общалась, поэтому только эти вот случаи и знаю.

— Ну что вы! Это было очень интересно, — ободрила её Элли, — Спасибо большое. Всё ж лучше начинаешь понимать человека.

— Да, конечно, — отстранённо кивнула та, всё ещё смотря куда-то вдаль, сквозь шкафы, будто только теперь задумавшись о поведении того мальчика, — Передавай привет своей семье.

— Хорошо, — улыбнулась девочка, — Ещё раз спасибо. До свидания!

Перед уходом она краем глаза взглянула на часы, что стояли на столе воспитательницы. Упс! Уже обед! Она опаздывает! Не теряя времени, Элли понеслась домой, надеясь, что если она задержится всего лишь на полчаса, то её не сильно будут ругать. Пусть все эти «друзья» и нарушили её настрой, но на несколько недель потерять возможность заниматься изобретением совершенно не хотелось. Ванк, Дин, Забытия – они все надеются на неё, нельзя сдаваться!

Девочка бегом добралась до подъезда и на всей скорости ворвалась в квартиру. Но, к её огромному недоумению, в коридоре её никто не встретил и высказывать недовольство по поводу её опоздания не стал. Она медленно направилась дальше, оглядываясь по сторонам в замешательстве: никого не было.

Вдруг на кухне что-то загремело. Недолго думая, Элли устремилась туда. Перед ней развернулась довольно странная картина: Нолд, копошащийся в холодильнике, и стоящая у двери на кухню Риол, которая с интересом наблюдала за братом. Элли подошла к ней и одним взглядом спросила, что происходит.

— Лан на работе, Милоне тоже срочно понадобилось куда-то, а Лини договорилась погулять с подружками, поэтому обед мы ищем сами, — пояснила младшая сестра, указав на Нолда, — Точнее, он один ищет.

Из холодильника снова раздался грохот. На пол вывалилась крышка от кастрюли. Элли вздрогнула.

— А Бидди где? — поинтересовалась она: обычно мальчику удавалось угомонить брата, а это сейчас это не помешало бы, пока вся мебель на кухне ещё цела.

— Не знаю, — пожала плечами Риол, — Он тоже куда-то ушёл.

— Значит придётся разбирать самим, — пробормотала девочка.

Она осторожно подкралась к Нолду, опасаясь, что на неё сейчас что-то вывалится из холодильника, и крикнула:

— А ну отошёл! Кыш! А то веник сейчас возьму! — она уже несколько раз наблюдала как Лини гоняла брата веником, — Я сама обед вам найду!

Мальчик отскочил в сторону и недовольно уставился на сестру. Та без лишних слов осмотрела полки и, найдя то, чем можно перекусить, накрыла на стол. Затем она разрешила своей семье приступить к обеду. Риол тут же заняла ближайший стул и подтянула к себе одну из тарелок.

— Спасибо, Элли! — хихикнула она, — Мне не хотелось, чтобы Нолд меня отравил!

— Эй, малявка! — возмутился мальчик, всё ещё стоя в стороне, — Смотри, что говоришь!

— Лини говорила, что в последний раз, когда тебе доверили готовить, ты взорвал кастрюлю, — Риол показала ему язык.

— Вот именно. Садись и ешь, пока я не передумала, — добавила Элли.

— А веником ты меня бить не будешь? — осторожно поинтересовался Нолд, и казалось, что опасается он вовсе не в шутку, — А то ты злая какая-то сегодня!

— Нет... — девочка не сдержала улыбку, представив, как она с веником гоняется по всему дому за своим братом, — И не злая я! С чего ты это взял?

— Ну, ты выглядишь как-то не в настроении...

— Нет, я просто задумалась.

— О чём?

— Да так, — она отмахнулась, не желая рассказывать ничего о своём расследовании, но в голове до сих пор крутились одни и те же вопросы, а в душе скреблось разочарование, — Просто говорят, что в Забытии никого никогда не забудут, а на самом деле своих же друзей забывают! — не выдержав, выпалила она.

— Тебя кто-то из друзей забыл? — мальчик сел рядом и посмотрел ей в глаза.

— Нет, не меня. Так, одного знакомого... — Элли уже пожалела, что позволила себе высказаться, — Но всё равно это как-то неправильно...

— Знаешь, Забытия – всего лишь место, — она впервые увидела на лице брата такую серьёзность, — Люди назвали его хорошим, они же сделали его красочным, и они сами делают его хорошим для других... Забытия не меняет людей, но многие люди сами меняются в ней... Не знаю, что там случилось у твоего друга, но люди здесь также бывают плохими... Помни это...

Глава 16: Ошибка с большой ценой

— Ну да, пожалуй, ты прав, — со вздохом согласилась Элли, — Люди здесь такие же.

Окружённая всем этим буйством красок, блёсток, смехом и весельем, она действительно забыла, что все эти люди вокруг – такие же, как она: упавшие в яму и оказавшиеся в этом странном мире. Но то, что их забыли на другой стороне, вовсе не говорит, что они были хорошими и доброжелательными. Кто знает, каких негодяев и подлецов могло занести в Забытию. Их, может, и сложнее представить в роли забытых, но не невозможно. Девочка и сама уже убеждалась в этом: СПЗ было важнее сохранить свою репутацию, чем найти пропавшего без вести человека. Но, с другой стороны, кроме этого единичного случая, Элли не встречала больше «нехороших» друзей. Всё её пребывание в этом мире её окружали только жизнерадостные, дружелюбные и с очень нетипичными вкусами люди (за исключением тех, кто проживал на «серых улицах», конечно). И легко ли теперь было принять, что помимо яркой картинки Забытия ничем не отличается от реальности.

Элли долгое время отказывалась верить в случившееся с ней чудо, но теперь она понимала, что на самом деле надеялась на него с самого первого дня, и когда эта надежда разбилась о настоящее, ей стало больно и печально. Она не верила, что её новая семья станет ей родной, не верила, что Бюро находок и Служба Помощи Забытым помогают просто так, не верила, что прохожие готовы мило общаться с любым незнакомцем, но при этом она неосознанно продолжала надеяться, что всё будет именно так, надеяться, что сможет найти здесь настоящих друзей, надеяться, что обретёт наконец дом... Но сладкий обман разбился прямо на глазах.

— Ага, — Нолд в одно мгновение снова стал весёлым, — Но только я не понял, как твоего этого знакомого могли забыть. Типа... Он из Забытии вернулся что-ли? Ну, в смысле, он же не просто пришёл к друзьям, а они его не вспомнили, — он пододвинул к себе тарелку с обедом и, не дожидаясь ответа сестры, принялся быстро есть, словно до этого голодал несколько дней, — О таком я нифазу не флышал, — с набитым ртом добавил мальчик.

— Да... Типа того, — кивнула Элли, мысленно обрадовавшись, что ей не пришлось выдумывать никаких оправданий, — Я к ним пришла, а они говорят, словно никогда его не знали.

В какой-то мере эта история даже была правдивой. Только с изобретателем девочка никогда не была и не могла быть знакома. Да и то, что он смог вернуться из Забытии, было заявлением очень спорным: никто из друзей Дина не переместился назад, а это с большой вероятностью свидетельствует о том, что изобретение не получилось.

— Куда же он пропал?.. — мимолётно подумала Элли, приступая к своему обеду.

Занятые приёмом пищи, ни она, ни Нолд больше не разговаривали. Мальчик, наскоро опустошив тарелку, закинул грязную посуду в раковину и без каких-либо объяснений убежал на улицу. Куда, с кем и на сколько он ушёл осталось загадкой. Сёстры переглянулись и без слов поняли, что предполагают одно и то же: вечером ему обязательно достанется либо от Лини, либо от Милоны в зависимости от того, кто из них первым об этом узнает. Так уж в этой семье повелось – если Нолд сбегает из дома, пока взрослых нет, значит, раньше полуночи ждать его не стóит.

Элли не стала следовать его примеру и отправляться на улицу Изобретателя. После всех огорчений и разочарований, которые достались ей сегодня, она не хотела возвращаться к чертежам в заброшенный дом. Там особенно ярко ощущалось то одиночество, доставшееся Дину после исчезновения. О нём никто не помнит, не любит упоминать их дружбу в прошлом, не пытается найти, не ломает голову над тайной пропажи знакомого человека и не приходит в его жилище, чтобы сохранить достопримечательность в приемлемом виде.

Девочка сидела в своей спальне и бесцельно листала блокнот с записями о расследовании. Она не перечитывала их, потому что в этом не было смысла: все подробности она знала наизусть, но подобное занятие помогало ей сосредоточиться на своих мыслях. Она подводила результаты сегодняшнего дня. Обойдя семь адресов и заглянув в Бюро находок, Элли точно смогла выяснить только одно – Ванк несомненно был лучшим другом Дина. Свидетельство тому – ключи от дома, которые он отдал этому юноше. Этот факт, да ещё и с учётом прощального письма перед испытанием устройства, служил показателем доверия изобретателя к этому человеку.

Ещё она узнала, что мальчик очень часто и упорно сбегал из Бюро. Но что было этому причиной? Связана ли нелюбовь Дина к нему с идеей машины, возвращающей из Забытии? Или у него были другие причины ненавидеть это место? Может, он очень не хотел, чтобы его забрали в новую семью? Но это не оправдание решения разбить окно ради побега!

— Окно – это уже крайняя мера, — подумала Элли, — Неужели в Бюро ему грозила опасность?

Пока она сидела, погружённая в размышления об исчезнувшем изобретателе, к ней подкралась Риол. Она села на кровать рядом с сестрой и с интересом заглянула той в блокнот.

— А тот знакомый, о котором ты говорила с Нолдом, это случайно не тот мальчишка, чьё исчезновение ты расследуешь? — спросила она, наблюдая за выражением лица сестры.

Элли согласно кивнула, а потом вздохнула. Она не хотела лишний раз рассказывать свою тайну, но и скрывать что-то от Риол смысла не было. Она знает о расследовании, но обещала ни с кем этим не делиться, поэтому, наверно, ей можно довериться, если при этом не забывать про осторожность: не упоминать, кто именно пропал и из-за чего это случилось.

Младшая сестрёнка наклонила голову, с любопытством изучая записи в блокноте. Заметив это, Элли поспешила его захлопнуть. На всякий случай.

— Тебе делать нечего? — спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало как можно добрей, — У тебя же ещё столько идей для рисунков.

— Мне интересно, что ты смогла узнать! — Риол игриво попыталась выхватить записи из её рук, — Ты же точно что-то смогла узнать! Ты каждый день столько времени работаешь, у тебя точно уже должны быть какие-то результаты! Ты же обещала мне всё рассказать!

Элли медленно покачала головой. Она обещала рассказать, когда закончит расследование, а сейчас она прошла только некоторую часть пути к его завершению. И пока ничего лишнего она говорить не может, как бы ей не хотелось: что, если Риол всё же кому-то проболтается? Если она будет знать только о неизвестном пропашем мальчике, то, возможно, ничем плохим это не обернётся, а если же ей будет известно, что на самом деле он – тот самый изобретатель, и она расскажет об этом взрослым, то исчезновение Дина может так и остаться нераскрытым. Рисковать пока что нельзя.

—Да, я смогла узнать немного новых сведений, но тебе пока рассказать о них не могу, — со вздохом призналась Элли, надеясь, что сестра из-за этого на неё не обидится.

— Это детективная тайна? Тебе запрещено о ней говорить? — не отставала та, — Или ты думаешь, что я проболтаюсь? — она сделала обиженное лицо.

— Да... Это небольшая детективная тайна, — пробормотала девочка, посчитав это лучшим временным оправданием, — Но я обязательно её тебе расскажу, когда это будет можно.

— Договорились, — Риол энергично закивала.

Элли пару секунд смотрела на неё, потом резко встала и направилась к входной двери. Она совершенно не знала, чем ей заниматься, сидя в квартире. Раньше вся её жизнь состояла из похода в школу, попыток привести свою разваливающуюся комнатку в жилой вид и сна. И теперь, когда эту жизнь взяли и развернули на девяносто градусов, она совершенно не понимала, чем должна заниматься в свободное время. Рисовать как Риол? Слушать музыку и помогать по дому как Линиона? Бесцельно бегать по улицам как Нолд? Что-то мастерить как Бидди? Ну, последним она и так занимается. А что будет, когда она закончит дело изобретателя? Как проводят дни счастливые люди? Этого она не знала и узнавать не спешила. Она не хотела всех этих резких перемен в своей жизни. То есть, они, конечно, были хорошими, и она вовсе не против была, что они с ней случились... Но они неслись одна за другой слишком быстро. Элли просто не успевала за ними, не успевала принять одну, как тут же происходила другая, а за ней третья и дальше. Поэтому ей проще хотя бы на время закрыться от всех них за стенами своего расследования, в заброшенном доме на серой улице. Там всё, пусть и по-прежнему было по-другому, но всё же напоминало нечто, вроде счастливого варианта её прошлого: без всего этого буйства красок и веселья, свойственных большей части Забытии.

— Я обещала помочь одному своему другу, — предупредила Элли, прежде чем уйти из дома, — Если что скажи Милоне, что на обед я заходила. К ужину вернусь. Надеюсь, если Нолд вернётся раньше меня, он не разгромит холодильник!

— Я прослежу за ним, — хихикнула в ответ Риол, — Я знаю, где лежит веник! — говоря это, она выглядела очень гордой, словно гонять брата веником было ответственным и важным занятием.

Элли не выдержала и, перед тем как выйти, фыркнула от смеха. Сестра немного подняла ей настроение, хотя возвращаться к изобретению всё ещё не хотелось. Но другие места, где можно было бы разведывать информацию о изобретателе, закончились, а значит, выбора не было. Ну и что, что сейчас не хочется строить изобретение? А она всё равно будет! Разве детективы расследуют только с хорошим настроением? Нет, конечно! Вот и ей настроение не должно быть помехой! Сначала узнает правду о Дине и закончит его изобретение, а после уже можно будет и веселиться. Ванк, Риол, она сама, Забытия – все ждут, когда Элли закончит! Нельзя терять время попусту!

Улица Изобретателя, как всегда, встретила девочку приятным прохладным ветром и скрывшимся за пушистые облака солнцем. Серые многоэтажки тянулись ввысь однообразными рядами, но в этом тоже существовала какая-то своя, особенная красота. Не всё, что понравится человеку, обязано быть разноцветным и в блёстках и перьях. В этом смысле Элли отлично понимала Дина: если при нём эта улица была такой же яркой, как и другие, то его дом выделялся на ней ещё сильнее. Судя по сохранившемуся интерьеру, мальчик тоже предпочитал более гармоничную окраску жилья, а не все краски, что только нашлись в строительном магазине.

Девочка осмотрелась по сторонам и ловко запрыгнула внутрь через окно – за последние дни она отлично научилась это делать. «Кругловатая штука» стояла у дальней стены, как её и оставили вчера. Элли взяла со стола, где она их оставила, некоторые чертежи, открыла дневник на последней прочитанной ею записи – она значилась одиннадцатым июля – и взялась за строительство изобретения. Ей оставалось закончить не так уж много: ещё пара дней, и она наконец откроет тайну исчезновения Дина. Но занимаясь устройством, она постоянно отвлекалась и не могла сосредоточиться: после последнего сна эта большая овальная железяка начала её пугать. Оно и не удивительно: ведь это изобретение стало причиной бесследного исчезновения человека, о котором ничего не известно вот уже на протяжении семи лет. А что будет с Элли, когда она его закончит? Вдруг она так же исчезнет, и никто никогда не узнает куда? Вдруг её имя останется такой же «достопримечательностью», как прозвище Изобретатель? Вдруг всё её расследование приведёт только к очередному загадочному исчезновению?

Каждый раз Элли старалась игнорировать пугающие мысли, отбрасывать их подальше и снова направлять внимание на изобретение. Сейчас рано думать, что потом, сейчас нужно думать о том, что делать дальше. Закончив прикручивать деталь, описанную в дневнике, как «квадратно-треугольная железная штуковина с тремя разноразмерными отверстиями, находящаяся в правом верхнем углу нижней части устройства», девочка перелистнула страницу.

14 августа

Сегодня перешёл к одной из самых важных частей моего устройства – элементам управления (они же так называются?). Мне нужно было решить, каким образом я буду запускать подачу вещества в распылители и включать распределители пространства. Рассмотрев всевозможные варианты, я остановился на пульте управления, связанном проводами с самим устройством. За основу взял пульт от какой-то лампы, найденный на том складе вместе с остальными деталями. Пришлось немного покопаться в его устройстве, чтобы переделать беспроводной сигнал в проводной, потом задал кнопкам необходимые функции. Несколько кнопок остались ненужными, но на работе пульта это, как я понял, не скажется. Затем прикрепил провод от пульта к самой машине: провёл его рядом с овально-квадратной штукой и прикрутил к кругловатой железкой с тремя гвоздями с нижней угловатой стороны.

Прямо посреди текста была иллюстрация крепления провода к машине.

Дальше мне понадобилось ещё некоторое время, чтобы понять, как сигнал с пульта преобразовать в сигнал запуска в самом устройстве. На это, признаться, ушло много времени. Но я смог сделать так, чтобы кнопка запускала кругловатую деталь справа, что, в теории, должно запустить остальные механизмы. Работает ли это на практике узнаю, когда проведу испытания.

Оставшееся до вечера время я работал над источником питания для всего моего устройства и конкретно пульта. Всё вместе оно должно затребовать не так уж мало энергии, особенно учитывая, что состояние придётся поддерживать постоянно на протяжении определённого промежутка времени. Но разбираться в соединение с розеткой я всё же опасаюсь – тогда меня, с моими знаниями, точно однажды ударит током. Рабочий аккумулятор достаточного объёма, к сожалению, добыть будет очень непросто, поэтому мне пришлось остановиться на простых батарейках. Их мощности вряд ли хватит на долго, придётся сразу запастись большим количеством, но на один пробный запуск, надеюсь, хватит тех двух, что я подключил пока.

Отложив дневник на стол, Элли вырыла среди прочих бумаг, валяющихся по всему помещению, чертёж пульта. Понятного в нём для девочки было мало, но она решила, что сойдёт и так. Если он работал у изобретателя, то заработает и у неё, даже если принцип его работы ей непонятен. Правда же?

С батарейками дела обстояли ещё хуже, чем у Дина: в доме их не нашлось. Вероятно, мальчик так и не успел сделать запасы, о которых писал. Добыть парочку батареек, в целом, проблемой для Элли не было, но она, нахмурившись, снова прочитала часть записей – они были не лучшим вариантом, даже сам изобретатель это признавал. Но ему не хватило знаний и средств, чтобы использовать что-то другое, а девочке на это и надеяться бесполезно.

Но вдруг она вспомнила свой последний сон. Если считать всё, что она видела в нём, правдой, произошедшей семь лет назад, то могут ли эти самые батарейки быть одной из причин поломки устройства?.. Да, взрыв они вряд ли могли сделать, но он мог произойти вследствие отключения питания... Дин сам писал, что их хватит лишь на пару испытаний... Но не известно, после скольки испытаний он пропал!.. Совпадение ли?.. А вдруг?..

Элли стала внимательней рассматривать чертежи, и в какой-то момент ей даже показалось, что она что-то в них понимает. Но только показалось. Нет, сама она вряд ли сможет разобраться, могли ли батарейки стать одной из причин разрушения изобретения. Но и продолжать строительство, имея такие подозрения, она не могла. Если она поймёт ошибку, допущенную Дином, то, возможно, не только откроет правду о его исчезновении, но и создаст рабочее устройство для возвращения из Забытии! Нужно только найти кого-то, кто хорошо разбирается в электронике, и при этом не привлечь к себе лишнего внимания... Задача явно не из простых.

Глава 17: Пульт

Элли села на полу, скрестив ноги, и ещё раз внимательно пригляделась к чертежам, в надежде хоть немного в них разобраться. Но её понимание так и не ушло дальше овально-квадратной штуки с ручкой, зарисованной с нескольких сторон и подписанной. Девочка продолжала бесцельно пялиться на исписанный листы, словно, если долго так делать, знания придут сами по себе.

— Интересно, а сам Дин смог бы переделать пульт, если бы понадобилось? — мимолётно подумала она, — Он тоже не очень-то во всём этом разбирался...

Она всё всматривалась в кривые линии, пытаясь осознать их смысл. В целом, если найти нужные детали, то повторить пульт проблем у неё не вызовет. Но неизвестное чувство не давало Элли этим заняться, как будто раз за разом шёпотом повторяя ей на ухо, что в этом месте изобретатель допустил ошибку. Ошибку, которую она обязана исправить, если не хочет так же бесследно исчезнуть. Но откуда у девочки появилась уверенность в ошибке, когда она ничего не понимает в чертежах? Она не знала. Но она доверяла тому невидимому безмолвному подсказчику, что столько дней с интересом наблюдал за её работой.

— Ох, Забытия, что же мне делать? — в отчаяние мысленно спросила Элли, вздохнув и закрыв глаза.

Ответа, как и следовало ожидать, не последовало. Вокруг стояла полная тишина. Даже с улицы не доносилось ничьих голосов. Только прохладный ветерок шелестел травой и посвистывал, залетая в дом через давно отсутствующее окно.

Девочке ничего не оставалось, кроме как открыть глаза и попробовать снова. Она решила подойти с другой сторона: если пульт запускает что-то в изобретение, значит, начать надо с того, что он запускает. Когда станет ясно, какую функцию он выполняет, тогда, возможно, придёт и понятие его устройства. Элли откопала несколько чертежей самой машины с нужных ракурсов и принялась их изучать. Провод от пульта идёт к нижнему правому краю левой большой железной пластины с дырами. Там, проходя внутрь устройства, он крепится к кругловатой штуковине, имеющей для этого несколько собственных коротких проводков. Их все нужно скреплять очень осторожно: два нижних, если смотреть с гладкого правого края, должны идти к пульту, остальные перекрутить между собой. К этой кругловатой штуковине так же приделана какая-то квадратная, с гладкими округлыми углами коробочка, из которой выходит ещё несколько проводов. Они расходятся в разные стороны: три тянутся вверх и соединяются с механизмом ёмкости с неизведанным веществом, что Элли нашла в потайном ящике стола, а остальные обеспечивают работу тех семи квадратно-овальных штуковин с дырками и углублениями. Ёмкость с верху изобретения с ними объединяют резиновые гибкие двухсантиметровые в диаметре отверстия (зачем Дин вообще это уточнял? Оно так важно для чего-то?) трубки разных цветов. Дальше, в целом, можно закончить и не смотреть: вещество попадает из своего хранилища в эти штуковины с дырками, а те в свою очередь преобразуют его в «необходимую для работы форму», то есть создают тот самый колеблющийся, словно водная гладь, проход, который должен перемещать из Забытии в реальность.

Из всего этого приходилось сделать вывод, что пульт в первую очередь запускает ту кругловатую деталь, а та уже каким-то образом приводит в действие остальные составляющие устройства. На как работает эта штуковина? Каким образом она получает сигнал и передаёт его дальше? По проводам? А есть ли в ней вообще смысл или, в теории, можно было сразу соединить всё проводами? Что всё это должно делать?!

Стараясь не отчаиваться и мысленно пытаясь себя подбадривать, Элли отложила чертежи и направилась к своей копии устройства, надеясь, что в живую разобраться будет легче. Всё-таки проще что-то понимать, когда видишь перед собой сам предмет, а не чьи-то неумелые его чертежи. Девочка аккуратно открыла левый отсек у правого края и заглянула внутрь, изучая механизмы, которые она уже, не задумываясь об их работе, создала.

Провод от пульта крепится к этой детали, а у неё самой есть специальные провода для этого. Ага, значит, она направлена на действие сигналов от проводов... Интересно, а откуда изобретатель её взял? Элли рассмотрела кругловатую штуковину: её точно не мог сделать сам Дин, слишком всё аккуратно, правильно и «фабрично» – простому мальчику такое не по силам. Вероятно, он достал её из какого-то устройства. Быть может, из чайника? Или из холодильника?.. Девочка хихикнула от своих размышлений и на пару минут е настроение всё же поднялось, но она постаралась не отвлекаться на такие глупые мысли. Нет, откуда Дин достал эту деталь сейчас не важно. Главное, что она есть, а её происхождение уже не важно.

Элли отвернулась от устройства и поползла снова к чертежам пульта. Ладно, смысл включения в самом изобретение более-менее понятен (точнее, ничего не понятно, но часами сидеть над этими железками бессмысленно). Теперь можно было перейти к самому пульту. Кнопки... А что, собственно, они делают? Нет, ясно, что они включают машину, но как именно производится этот сигнал? Отчаянно пытаясь разобраться, Элли снова решила начать с конца. Со стороны пульта провод прикреплён к какой-то квадратно-прямоугольной увесистой штуке. Эта штуковина что-то делает... Нет, опять чепуха какая-то!

Мысли у девочки начинали кипеть. Все её разборки ни к чему не привели. Она понятие не имеет, как заменить батарейки на больший аккумулятор или питание напрямую от розетки. Но ей необходимо это сделать! Иначе всё её расследование окажется напрасным – она просто так же бесследно исчезнет, как когда-то, семь лет назад, Дин! Элли сама задавалась вопросом, откуда у неё такая уверенность, но ответить ничего не могла. Она не знала, где в расчётах изобретателя была ошибка. Но кто-то знал. Кто-то знал и подсказывал ей, чтобы она не стала очередным элементом этой тайны, а стала ключом к её разгадке. И кем ни был этот невидимый помощник, девочка ему всецело доверяла.

Она устало вздохнула и посмотрела в сторону окна. Небо за крышами серых многоэтажек окрасилось в оттенки розового, оранжевого и фиолетового закатным солнцем. Пушистые кучевые облака переливались от желтовато-красного к насыщено-синему. Элли подумала, что ей стóит уходить, если она не хочет в очередной раз опоздать на ужин. Риол, конечно, должна была передать родителям, что сестра заходила на обед вовремя, но совсем не факт, что это убедит Милону. А прекращать расследование на несколько дней просто потому, что тебя не отпускают в одиночку на улицу, было бы очень неприятно.

Но прежде, чем уйти, девочка ещё раз глянула на чертежи и решила потратить несколько минут, чтобы скопировать устройство пульта себе в блокнот. Мало ли у неё вечером ещё найдётся время о нём подумать. Да и вообще, ей, вероятно, нужно переходить к другому плану и искать кого-то кто разбирается в электрике побольше неё, а ему уж точно нужно будет показать чертежи, которые лучше на всякий случай всегда держать при себе. Бумаги самого изобретателя Элли брать с собой не осмелилась: они вовсе не похожи на то, что могла бы создать она, да и семь лет старения не прошли незаметно, поэтому может стать проблемой объяснить, откуда они у девочки, которая «совершенно точно не лазает по заброшенным домам, именуемым достопримечательностями».

Как всегда, оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, Элли вылезла через окно и отправилась домой. На улице уже зажгли причудливые фонари, которые отбрасывали на асфальт самые разные тени. В сумерках Забытия приобретала ещё более странные очертания: некоторые дома блестели или светились, покрашенные специальной для этого краской, подъезды и клумбы мелькали разноцветными гирляндами и блестящими украшениями, прохожие наряжались в светоотражающие элементы одежды и устраивали полноценные вечеринки под открытым небом. Словом, всё выглядело, словно на какой-то великий праздник. И, несмотря на свою спешку, Элли не смогла не остановиться пару раз, залюбовавшись происходящим вокруг.

Она прибежала домой ровно в тот момент, когда у неё за спиной раздались взрывы фейерверков. Остальные члены семьи уже собрались, ужинать ещё не сели, поэтому за опоздание девочке оправдываться не пришлось. Она успела отложить свой блокнот в тумбочку, переодеться и случайно встретиться взглядом с Риол, которая ей тут же подмигнула, перед тем как Лини позвала всех на кухню.

Элли поспешила в ванну, чтобы помыть руки и на всякий случай умыть лицо: ей казалось, что из-за заброшенного дома оно всё в пыли. За столом в этот день царила даже чересчур напряжённая тишина. Все молчали, будто не желая о чём-то делиться с другими, но тем не менее не всем такое беззвучие нравилось.

— Ну что, как у кого день прошёл? — первой спросила Милона.

— Сегодня выяснилось, что некоторых людей из нашей семьи почему-то знают в магазине бытовой химии на другом краю страны, — медленно рассказал Бидди, — и покупает он их продукцию, чтобы якобы проводить какие-то эксперименты.

— Полагаю, нужно только удивиться, что этот некто знает такое умное слово, как «эксперимент», — тут же хихикнула Линиона.

— Полагаю, нужно сначала уточнить, о Нолде или Элли идёт речь, — нехотя заметил Лан, — По виду, с каким они возвращаются с прогулок, эксперименты проводят оба.

— Я просто люблю активные игры на природе, — поспешила оправдаться Элли, — Ну и ещё я немного неуклюжая...

— А с чего вы решили, что это обо мне? — встрял Нолд, — Может, Бидди о себе говорил?

Милона хихикнула. Ужин продолжился уже в весёлом обсуждении последних событий. И Элли на несколько минут даже забыла о всех своих проблемах и открытиях в расследовании, погрузившись в эта тёплую атмосферу семьи, которой у неё никогда прежде не было. Но тарелки быстро опустели, и все разбрелись кто куда. Лан и Лини остались помыть посуду, Нолд убежал смотреть телевизор в большой зал, Риол разместилась на полу спальни и принялась рисовать очередную картину, а Милона скрылась в своей комнате, попросив детей не сильно шуметь – ей нужно было начертить какой-то проект, что сегодня обсуждался с заказчиком.

Элли, надеясь побыть в одиночестве, чтобы никто не задавал ей лишних вопросов, устроилась на диванчике в маленьком зале и принялась дальше изучать чертежи пульта для устройства, возвращающего из Забытии. Провода, кнопки, какие-то детали... Она так погрузилась в мысли, что не заметила, как к ней подошёл Бидди. Он сел рядом и с интересом рассматривал зарисовки в блокноте сестры.

— А что это? — спустя время спросил мальчик.

— Да так, чертёж один... — Элли вздрогнула, не заметив, как он подошёл, — Разобраться в его устройстве пытаюсь...

— Что именно ты хочешь понять? — Бидди смутился, — Я немного разбираюсь... В подобном... Может, могу помочь.

— Ты разбираешься в... — девочка не договорила: она вспомнила, как выглядит комната брата. Конечно! Вот же тот изобретатель, которым мог бы ей помочь! Ей даже не нужно искать, он буквально в её семье!

— Тут нужно заменить батарейки, — с надеждой начала рассказывать она, — Их не хватает надолго, а нужно, чтобы работало долго.

— То есть ты хочешь заменить из на больший аккумулятор? Или сделать подключение к розетке? Или ты имела в виду просто добавить ещё места для батареек?

— Наверно, в целом, без разницы. Ну, кроме последнего. Главное, чтобы работало, — только теперь Элли задумалась, а есть ли в доме изобретателя розетки и работают ли они после стольких дет запустения, — Я вообще думала к розетке. Ну, чтобы наверняка...

Без дальнейших расспросов Бидди сходил за чистым листом, карандашом и линейкой и начал что-то чертить, сверяясь с изображениями в блокноте сестры. Той оставалось удивлённо за ним наблюдать, да про себя отмечать, что его чертежи выглядят намного лучше её или Дина. Она надеялась, что всё получится, но ещё больше – что мальчик не спросит, зачем ей этот пульт и от чего он. Но оправдалась, к сожалению, только одна надежда.

— А зачем тебе чертёж пульта управления? — между делом поинтересовался Бидди.

— У меня друг... Изобретать что-то любит... — находу сочиняла Элли, — А я ему иногда помогаю... Но, как видишь, мы не очень-то это умеем, — она фыркнула, как бы смеясь над самой собой.

— Интересно. Не каждый день таких людей встретишь, — брат улыбнулся, — Может, ты нас познакомишь? Мы могли бы вместе изобретать. Если, конечно, он не против будет.

— Я спрошу у него, — кивнула девочка, стараясь не показывать свои сомнения.

Как ей познакомить его с тем, кого она сама только что придумала? Не совсем придумала, но всё же с настоящим изобретателем она тоже познакомить не сможет: он давно исчез, и она сама-то с ним знакома не была. Хотя, если скоро она закончит устройство и закончит расследование, открыв тайну пропажи Дина, то семья всё равно узнает, чем она занималась всё это время... Тогда, наверно, можно будет и признаться, что она немного всем им врала насчёт своих друзей...

— Вот, — пока Элли погрузилась в размышления, Бидди закончил чертёж и протянул листок ей, — Ты сказала, что думала по поводу розетки, поэтому я решил изменить именно на неё... Да и это проще будет немного, чем с аккумулятором. Всё понятно на чертеже?

Девочка не находила слов, чтобы описать свою радость и удивление, поэтому она слегка кивнула, вместо согласия, и прошептала тихое «спасибо».

— Если что-то не поймёте, можете обращаться, — мальчик улыбнулся и встал, чтобы уйти, — Да и вообще, если помощь понадобится, – обращайтесь.

Элли пару секунд смотрела ему вслед, а потом снова перевела взгляд на новый чертёж. НЕ сказать, что она многое в нём понимала, но собрать пульт по нему проблем у неё вызвать не должно было: у Дина рисунки были и похуже. Раз решение было найдено, завтра она сможет снова вернуться к строительству изобретения. Отлично, осталось совсем немного.

Вдруг девочка замерла и задумалась: осталось чуть-чуть до чего? До завершения строительства? Да, она закончит само устройство, но о произошедшем семь лет назад ей так и останется неизвестно. Что же потом? Что ей делать с готовым изобретением? Испытать на себе, как когда-то это сделал Дин? Но вряд ли проблема с батарейками была единственной причиной его исчезновения. Если она повторит за мальчиком, то может и сама бесследно пропасть! И тогда она, может и узнает, что именно произошло с изобретателем, но ни с кем поделиться этим уже не сможет. Тогда... Тогда нужно придумать что-то ещё... Что ещё можно сделать с устройством, возвращающем из Забытии, кроме как использовать его, чтобы вернуться из Забытии?.. Что ж, ещё один вопрос, который ей придётся решить в скором времени.

Элли ещё раз взглянула на чертёж Бидди, словно сомневаясь, что он все ещё у неё в руках, и вздохнула, набираясь решительности. Да, завтра она займётся пультом и, возможно, закончит саму машину: в дневнике изобретателя осталось всего несколько страниц, она близка к завершению истории. Девочка сложила листок в несколько раз, чтобы он мог полностью поместиться между страницами её блокнота, и отложила тот на тумбочку в своей комнате, искренне надеясь, что в её семье нет некультурных людей, которые станут читать её записи без спросу.

Закончив с расследованием на сегодня, Элли разрешила себе немного отдохнуть. Она заглянула в большой зал, где на диване разместились Нолд и Линиона. По телевизору шёл какой-то фильм – девочка зашла ровно в тот момент, когда девушка на экране громко с сарказмом объявила: «Добро пожаловать цирк!» Элли тихо устроилась рядом с остальными и постаралась вникнуть в сюжет. Вопросы вопросами, загадки загадками, а нужно иногда и отдыхать: даже детективы не могут работать круглосуточно. Пока Милона не погнала спать, можно просто провести время с семьёй. Хотя бы один раз.

Глава 18: Невидимая, неслышная

— Помоги... Пожалуйста, помоги...

Элли вздрогнула и снова проснулась. Уже шестой раз за день. В ушах опять зазвенел тот тоскливый голос из снов, просящий её помочь. Какой-то несчастный полный отчаянья крик, что не уходит из её памяти, несмотря на все попытки отвлечься и как следует отдохнуть. Девочка не видела этой ночь снов, но даже когда перед глазами оставалась непроглядная темнота, голос не умолкал в её голове. Помоги... Помоги... Пожалуйста... Помоги... Он повторял только два слова, но многогранное эхо рассказывало своими звуками намного больше. Что бы не должно было случиться, оно было уже близко. Невидимый некто, что постоянно наблюдает за Элли, уже чувствует конец тайны...

Девочка сильней укуталась в одеяло, словно тоже предчувствуя приближение чего-то, что ей вовсе не хотелось встретить. В Забытии солнце греет всегда одинаково, но сегодня мечталось только побольше завернуться со что-нибудь тёплое и не вылазить из него, пока неприятная прохлада не пройдёт. Даже с улицы в этот день доносилось заметно меньше весёлых криков, а птицы вовсе не чирикали свои радостные песни и спрятались в гнёзда, зато по подоконнику снаружи монотонно что-то капало. Элли нехотя отвернулась от стенки и взглянула на часы, которые стояли на её тумбочке. Половина девятого. Риол ещё спит, но Лини уже должна была встать, чтобы приготовить завтрак для семьи. С кухни было слышно позвякивание посуды, что доказывало занятие старшей сестры. Элли зевнула и заставила себя выползти из-под тёплого одеялка. Она тихо оделась и выскользнула из спальни, чтобы не мешать Риол. Она не выспалась, но и спать больше не желала: снова слышать тот голос уже не было сил.

— С добрым утром! — тихо поприветствовала заглянувшую на кухню девочку Линиона, не отрываясь от готовки, — Ты рановато немного сегодня.

— Кошмары какие-то снятся, — мимолётно кивнула та, наблюдая как девушка перемешивает что-то на сковороде, — Может, тебе помочь?

— Раз уж предложила, можешь достать тарелки, ложки и кружки, — тут же согласилась Лини, — Лан уже ушёл, у него сегодня ранняя встреча с заказчиком, так что на завтраке нас шестеро. А, и, если не затруднит, нарежь, пожалуйста, хлеба.

Без лишних вопросов Элли принялась расставлять посуду на столе, мысленно ещё не оторвавшись от своих снов. Тот странный голос, умоляющий её помочь, всё крутился в голове, не давая покоя. Чей он? Сам изобретатель просит её раскрыть тайну его исчезновения? Но этот голос вовсе не похож на мальчишеский... Да и разве ей мог присниться голос того, кого она ни разу не видела и не слышала? Глупость! Но... Раньше она уже видела во снах Дина, и он говорил с ней... Как говорил с ней и другой голос, более нежный, похожий на женский... Забытия...

— Забытия хочет меня предупредить?.. — подумала девочка, — Или она просто ждёт, что я наконец расскажу всем правду об исчезновении Дина?..

Но она быстро себя оборвала: Забытия не может разговаривать, это полный бред! Такими темпами она может начинать считать себя сумасшедшей, как когда-то изобретатель!

— А вдруг... — Элли замерла, — А вдруг Дин считал себя сумасшедшим как раз потому, что с ним тоже говорила Забытия?.. И поэтому ему удалось сделать то, чего не могли добиться даже в СПЗ...

Она уставилась на ломтики хлеба, который нарезала в этот момент. Внезапно пришедшая в голову теория могла бы многое объяснить. Но в месте с тем она создавала ещё больше вопросов. Почему Забытия разговаривает с людьми во снах? И почему именно с Дином и Элли? Почему она выбрала их? И могут ли эти просьбы о помощи быть её попыткой исправить ошибку, допущенную семь лет назад? Действительно ли она помогала изобретателю сделать устройство, которое забирало бы людей из этого мира, и знала ли она, к чему это приведёт? А может... Она намеренно помогла Дину сделать устройство, из-за которого тот исчезнет? Чтобы у забытых людей не возникали мысли вернуться отсюда. Но причём тогда здесь Элли? Почему теперь Забытия просит её помочь раскрыть тайну исчезновения мальчика? Может... Всё было по-другому? Может, Забытия пыталась предостеречь изобретателя, а он её не послушал?

— Так... А что тебе там снилось? — прервала размышления сестры Лини.

— Да так, — та поморщилась больше от своих мыслей, чем от воспоминаний о сне, — Кто-то постоянно просит помочь. А вокруг только пустота... Чушь какая-то в общем, — она не хотела, чтобы кто-то кроме неё воспринимал эти странности всерьёз.

Линиона хмыкнула что-то неопределённое и продолжила готовить. Она выросла в красочной и яркой Забытии и представить не могла, что на самом деле может скрывать этот мир, поэтому не посчитала этот сон чем-то странным. Кухня начинала наполняться вкусными ароматами завтрака – омлет с травами, жаренный хлеб с шоколадной пастой и ягодный чай с лимоном. Закончив с накрыванием на стол, Элли отправилась будить Нолда и Риол. Милона и Бидди к этому моменту уже проснулись, последний даже помог девочке стащить своего брата с кровати, поскольку тот совершенно не хотел покидать одеяло и подушку (и Элли его прекрасно понимала).

За окном до сих пор было темно: солнце едва пробивалось сквозь серые дождевые тучи. По подоконнику периодически что-то капало. Чтобы сделать улицу светлей, причудливые фонари оставили включёнными после ночи, но вернуть атмосферу веселья и красок они не помогли. Люди сновали туда-сюда под разноцветными зонтиками с замысловатыми узорами, блёстками и целыми картинами. Меловые рисунки на асфальте сменились зеркальными лужами, в которых, колеблясь кружками от падающих капель, отражалась, словно искажённая, потерявшая свою красочность, Забытия.

— Что-то слишком пасмурно сегодня, — заметил Бидди за завтраком, — Давно я здесь таких дождей не видел.

— Прям аномалия какая-то! — соглашаясь, воскликнул Нолд.

— Когда пойдёте гулять, не забудьте обязательно взять зонтики, — предупредила Милона, взглянув на происходящее за окном, — Их, конечно, придётся поискать, но хватить должно на всех. И, пожалуйста, не возвращайтесь домой, искупавшиеся в лужах.

— Спасибо за идею, обязательно попробую, — хихикнул мальчик.

Элли посмотрела в окно и не могла не обрадоваться, что изобретение она строит хоть и в заброшенном, но всё же доме, где не будет этого противного дождя, из-за которого пришлось бы менять планы. Правда убедить семью, что она идёт гулять с другом в такую погоду будет сложновато... Но можно сказать, что Ванк пригласил её в гости. Девочка так и поступила, только пришлось ещё пообещать Милоне, что они точно не вздумают прогуляться куда-нибудь на край страны. В целом, Элли вызывала больше доверия, чем Нолд, который убежал куда-то сразу после завтрака, не взяв зонтик, поэтому вопросов к ней не было. Да и дождь не был таким уж большим поводом посидеть дома для жителей Забытии: не имея возможности веселиться на улице, они просто собирались теми же компаниями в квартирах и играли в настольные игры, слушали музыку, устраивали вечеринки или просто болтали. Лини так спешила к своей подруге, что забыла зонтик и вернулась за ним, уже успев немного промокнуть.

Когда Элли подходила к улице Изобретателя, дождь усилился, превратившись в полноценный ливень с ветром, от которого уже не спрятаться под простым зонтом. Девочка поспешила как можно быстрее укрыться в заброшенном доме, осторожно перелезши через мокрую оконную дыру. Часть капель проникали в помещение через неё, поэтому Элли предусмотрительно стала убирать все чертежи и записи подальше от отсутствующего окна. Только убедившись, что все бумаги в безопасности (она так же проверила остальные комнаты на случай, если туда тоже проникает дождь), она убрала свой желто-фиолетовый в красную крапинку зонтик подальше и приступила к завершению устройства.

— А ведь чертежи у окна никогда не были мокрыми, значит, за семь лет в Забытии ни разу не было таких сильных дождей, — мимолётно подумала она, доставая из своего пакета тщательно упакованный, чтобы вода до него не добралась, блокнот с чертежом Бидди.

Без солнца, светящего в окна, в доме было темновато, поэтому, прежде чем приступать к работе, девочке пришлось покопаться в ящиках стола в поисках фонарика. Она уже находила его раньше, и теперь он оказался кстати. Разместив его таким образом, чтобы освещать рабочее пространство на полу перед устройством у стены, Элли взялась за чертежи пульта, сделанные братом. После стольких дней, проведённых за изобретением, ей не составляло труда в нём разобраться, хотя смешных заметок, которые делал в своих чертежах Дин, очень не хватало. Проскакивающие перед глазами замечания навроде «кругло-квадратная штука была прибита мною к дырявой части ромбовидной палки отвёрткой. Не знаю, как я к этому пришёл, но оно работает» стали уже чем-то родным. Без них, даже если все детали и шаги сборки были понятны, ощущение был, словно чего-то не хватает, будто что-то забылось.

Закончив с пультом и убедившись, что в доме изобретателя вообще есть розетки, необходимые для его работы, Элли перешла к завершающим деталям с сборке самого устройства, возвращающего из Забытии. Она достала дневник из потайного ящика стола, куда в последнее время привыкла на всякий случай его прятать, и улыбнулась привычным случайным заметкам на краях страниц. С ними мастерить сразу стало веселей. Но вместе с этим девочка не могла избавиться от напряжённого пугающего ожидания: в записях Дина осталась всего пара страниц, она подходит к концу истории. Из-за хмурой пасмурной погоды Элли понятия не имела, сколько прошло времени, прежде чем она знаменательный момент случился – изобретение было полностью готово, – но вряд ли было позднее, чем полдень.

Она перелистнула страницы дневника и увидела перед собой последнюю запись, сделанную Дином перед исчезновением. Она вспомнила один из своих снов, тот, в котором её представились события, произошедшие семь лет назад. Мальчик писал что-то перед самым испытанием устройства... И теперь это «что-то» было прямо перед ней.

20 сентября

Итак, сегодня я закончил работу над устройством, возвращающем на ту сторону и сейчас собираюсь провести первые испытания. Я не знаю, будет ли оно работать с первого раза или мне придётся ещё что-то исправлять... Но для этого ведь и проводятся испытания, да?

Обычно я записывал сюда все результаты уже после того, как закончу работу, запланированную на день, но в этот раз я решил написать свои планы заранее. Я буду сам испытывать устройство и не могу гарантировать, чем это закончится. Конечно, я надеюсь, что всё получится, а если и не получится, то я хотя бы смогу продолжить свою работу. Но я не могу быть уверенным, что всё случится именно так. Я не знаю, смогу ли однажды снова записать что-то сюда и смогу ли вообще хоть что-то... Если честно, это очень страшно, но раз я взялся за эту идею, отступать уже поздно. Не попробуешь – не узнаешь.

Возможно, мне не стоило проводить испытания самостоятельно, но больше некому. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то другой. Да и кроме друзей всё равно никто не поверит, что у меня действительно получилось, а ими я рисковать точно не собираюсь. Единственное, в чём я до сих пор сомневаюсь, так это в том, что я провожу испытания совершенно один. Если что-то случится, некому будет мне помочь. Но если бы я позвал кого-то, то меня наверняка стали бы отговаривать от этой идеи. Я не хочу, чтобы кому-то пришлось волноваться из-за меня. Что бы не случилось, пусть все узнают это, когда ничего уже нельзя будет изменить. Так легче, чем ждать неизвестность. Уж я-то знаю.

Когда я это пишу, я уже полностью подготовился к испытанию устройства. Дверь решил не запирать, чтобы если что-то случится, ко мне смогли зайти. Ванку я отправил письмо, где рассказал обо всём предстоящем. Я рассчитал, что оно дойдёт сегодня, но точно не раньше вечера. К этому моменты испытания будут закончены. Банку с остатками того вещества, что нужно для работы устройства, я спрятал в потайном ящике стола, чтобы никто посторонний не нашёл его... В общем, я готов. Наверно.

Я не знаю, зачем всё это время вёл дневник и совершенно не уверен, что его кто-то будет читать. Я так же не могу сказать, будут ли в нём ещё записи или эта станет последней, но, если вы сейчас это читаете, знайте: я всё равно рад, что хотя бы попытался. Даже если ничего не вышло, даже если со мной что-то случилось, я сделал всё возможное, и это лучше, чем сидеть сложа руки и повторять, что вернуться невозможно, как это желают в СПЗ.

Дневник вёл Дин, хозяин дома, в котором, скорей всего, вы и нашли этот дневник. Если вы нашли его где-то ещё, то дом находился на улице Фиалковых тюльпанов, под номером 11.

Все следующие страницы были пустыми. Это была последняя запись от Дина. Он чувствовал, что может исчезнуть, но всё равно закончил испытания... Но он верил, что друзья будут за него переживать, а на самом деле вышло, что они его забыли... И теперь пришло время наконец раскрыть тайну его исчезновения. Пришло время узнать, что произошло в тот роковой день семь лет назад с мальчиком, которого впоследствии прозовут изобретателем.

Элли невольно улыбнулась, осознав, что проведёт испытания устройство в тот же день, что и Дин, только ровно на месяц позже: сегодня было двадцатое октября. Интересное совпадение!

— А может и не совпадение вовсе, — пронеслось в голове девочки.

Она ещё раз взглянула на чертежи и сравнила с ними изобретение, стоящее у стены, ровно напротив входной двери. Элли медленно вернула дневник на полку, где когда-то и нашла его, попыталась поаккуратней сложить чертежи на столе, словно не желая расставаться с этим местом, которое стало ей родным. Она не чувствовала такой грусти, в очередной раз уходя из квартиры с оправданием «к другу в гости», не чувствовала, уходя из Бюро находок с новой семьёй, и не чувствовала, провалившись в яму, когда оставила позади всю прошлую жизнь... Но теперь, находясь в давно заброшенном доме, где она не одну неделю работала над устройством, возвращающем из Забытии, которое могло бы раскрыть многолетнюю тайну о судьбе одного мальчика, она чувствовала, что не хочет уходить отсюда, что здесь она наконец дома.

— Не тяни время! — поторопила Элли саму себя и оторвалась от бессмысленного наведения порядка в бесчисленных чертежах и бумагах.

Она медленно подошла к изобретению, дрожащими руками подняла пульт, включила его в ближайшую розетку и, пару секунд посомневавшись, нажала на кнопку. Овальное пространство внутри устройства начало колебаться и переливаться, будто водная гладь от лёгкого ветерка, но только в вертикальном положении. Сначала оно приняло голубоватый оттенок, потом разлилось в приглушенно-пастельных оттенках зелёного, серого и синего. Оно слегка поблескивало, словно на солнце, которого на самом деле не было.

Девочка положила пульт на пол и подошла ближе, заворожённо смотря на происходящее. Она глубоко вдохнула и, поборов страх, заставила себя притронуться рукой к бело-голубому подрагивающему пространству. Ничего. По ощущениям это напоминало прохладную речку с лёгким течением. Элли закрыла глаза, задержала дыхание и шагнула в странное вещество целиком. На мгновение ей показалось, что она находится в воде, но потом ноги оказались на твёрдой поверхности, а чувство мокроты и давления исчезло.

Её обдуло прохладным ветерком. До ушей донёсся шум машин и людских голосов. Девочка открыла глаза и настороженно огляделась по сторонам. Вокруг был город. Не Забытия, а нечто иное. Просто самый обычный город. Обычные серо-коричневые дома. Обычные асфальтированные дороги и тротуары. Обычные автомобили чёрных, белых и изредка – более оригинальных цветов. Пожелтевшие листья падали с деревьев. Рядом, в мусорном баке копались три вороны, отбирая друг у друга пакет. На небе слоистые сплошные облака. Солнце как будто не просто скрылось за ними, а вовсе отсутствует. На дворе была уже поздняя осень, которая здесь, в обычном мире, разительно отличалась от Забытии, где погода не меняется на протяжении года. Но, к удивлению Элли, холода она не чувствовала, хотя и была одета в легкую кофточку.

Она стояла посреди дороги, но на неё никто не обратил внимания, словно появившаяся из неоткуда девочка – совершенно обычное явление. Элли посмотрела назад – ни следа изобретения. Вернуться она не сможет. Успокоившись и обдумав сложившуюся ситуацию, она пришла к выводу, что для начала нужно выяснить, где она находится. Но что-то ей подсказывало, что так просто всё быть не должно: Дин не вернулся из Забытии, а значит, и она не могла.

— Простите, не подскажете, где я? — девочка попыталась обратиться к проходившему мимо неё мужчине в пальто, — Хотя бы в каком городе!

Тот ничего не ответил, не остановился и даже не посмотрел в её сторону. Элли фыркнула, почитав, что он просто возомнил себя слишком «важным», чтобы разговаривать с кем попало, и предприняла попытку заговорить с другим человеком. Потом с ещё одним. Но никто не обращал на неё никакого внимания, словно её и не было вовсе.

— Что-то тут не так... — подумала Элли и пошла на крайние меры: она хотела было схватить прохожего за рукав, чтобы тот не смог её игнорировать, но её рука просто прошла сквозь него.

Тот ничего не заметил и не почувствовал. Он продолжал свой путь, оставив ошарашенную девочку позади. Элли не хотела верить в произошедшее. Она стояла посреди тротуара и убеждала себя, что ей показалось. Она отчаянно огляделась по сторонам, подбежала к ближайшему дорожному знаку и попыталась его схватить. Рука снова прошла сквозь, словно девочки не существует.

В голове сам собой возник тот сон, где она протянула руку изобретателю, а тот не смог к ней притронуться. Неужели Дин... Нет!..

Глава 19: Изобретатель

— Нет, нет... Как такое вообще возможно?!. — в отчаянье Элли ещё несколько раз попыталась привлечь внимание прохожих, но лишь убедилась в том, что её никто не видит, не слышит и не чувствует, — Что же мне теперь делать?..

Она огляделась по сторонам, словно надеялась, что откуда-то из тени сейчас выйдет человек, который ей поможет. Но вокруг были только спешащие кто на работу, кто в магазин, кто к друзьям кто куда ещё люди, чьему зрению не дано было увидеть растерянную девочку, стоящую посреди тротуара. Они проходили мимо неё, кто-то – сквозь (и в этом было мало приятного, поэтому она отошла к самой стене дома, где с ней было сложнее пересечься). Для них Элли просто не существовало.

Даже то необъяснимое чувство чьего-то присутствия, что сопровождало её всё время, проведённое в Забытии, теперь исчезло. Никто за ней не наблюдал. Никто её не слышал.

— Нет! Так не должно быть! — кричала девочка. Если её слова всё равно не долетят до чужих ушей, держать их в своей голове не было смысла, — Нет! Пожалуйста...

Но всё было именно так. Как бы не хотелось, чтобы всё произошедшее оказалось очередным кошмарным сном, это был не он. Элли и подумать не могла, что однажды ей настолько захочется снова проснуться в той яркой спальне, где на соседней кровати свернулась в клубочек Риол, а за дверью спорят Нолд и Линиона. Не то, что бы Забытия стала для неё родным домом, не то, что бы она почувствовала там себя счастливой, не то, что бы она могла назвать людей, что приютили ей там, своей семьёй... Но всё же время в той причудливой стране было лучше, чем то, что происходило в жизни девочки в данный момент. По крайней мере, там она существовала для других. А здесь её словно и вовсе нет. Даже призрак сейчас был бы более реальным, чем она.

Элли быстрым шагом следовала в неизвестном направление, безрезультатно пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Что делать?.. Что же теперь делать?.. Должно быть, она выяснила, что случилось с Дином. Но проблема в том, что она сама оказалась в той же ситуации. И если за семь лет изобретателя так и не нашли... Значит, и она навсегда останется такой? Невидимой, неслышной, неосязаемой...

Она остановилась, стараясь не поддаваться панике. Нет, выход должен быть. Нужно успокоиться и подумать. Но поймать спокойствие в нынешних обстоятельствах у Элли не получалось, и в голове продолжал летать беспорядочный поток мыслей, воспоминаний и вопросов.

Что ей теперь делать? Как вернуться в Забытию? Точнее, хотя бы не в Забытию, а вернуться в целом. Как ей снова стать. Стать чем-то существующим. Интересно, что скажет её семья, когда поймёт, что она пропала? А как скоро выяснится, из-за чего именно она пропала? Никто кроме Риол даже примерно не знает, чем она занималась последние несколько недель. Но в заброшенном доме остался её зонтик... Рано или поздно станет ясно, что она повторила судьбу Дина... Станут ли заниматься её исчезновением в СПЗ? Учитывая, что дело изобретателя так и осталось незаконченным...

Элли резко остановилась. Если с Дином произошло то же самое, то он должен быть где-то здесь! Хотя... Неизвестно, что ещё могло случиться за семь лет... Но по крайней мере он должен быль когда-то быть здесь! Если он не вернулся за это время, то либо с ним произошло нечто ещё хуже, либо он до сих пор ходит где-то таким же призраком, как и девочка. Вот бы ещё это что-то меняло...

Она снова огляделась по сторонам, словно в поисках чего-то, что найти ей было не дано, и, не зная, что делать, достала свой блокнот, где вела все записи по расследованию. Она бессмысленно начала перелистывать страницы, как будто где-то там, на них мог появиться ответ на вопрос, как ей вернуться. Вот и зачем она вообще в это влезла? Она же должна была понимать, как это опасно! Даже сам Дин писал, что не знает, чем закончатся испытания устройства! Он ведь предполагал, что может навредить себе! Вот и кто после этого её дёрнул использовать изобретение на себе?! Одно дело просто его повторить, другое дело, что она, заведомо зная, что прошлые испытания закончились исчезновением человека, решила провести новые на себе!

— И почему я такая глупая? — подумала Элли, осознав, как ошиблась, спеша с раскрытием тайны пропажи изобретателя.

Блокнот сам собой остановился на развороте, где девочка записала сведения, полученные от Ванка. Она мимолётно скользнула по собственным заметкам. «Место встречи в случае успеха изобретения – город Видзен, Соловьиный парк» – гласила одна из быстрых пометок. В этих словах промелькнуло что-то очень знакомое. Девочке показалось, что она видела их совсем недавно. Нет, конечно, она сама их записала и это было не так уж давно, но... Она огляделась вокруг. На стене дома, мимо которого она только что шла, висел большой рекламный плакат цирка. На нём были изображены львы, шатёр, связка шариков и улыбающийся клоун, а над всем этим красовалась надпись большими разноцветными буквами: «только неделя в Видзене». Неужели это тот самый город? Вот уж совпадение получается! А может, Дин специально настроил своё устройство так, чтобы оно перемещало в это место? В целом может быть, хотя вряд ли он знал, как такое сделать. Что уж, теперь остаётся только гадать.

Элли хмыкнула, убрала блокнот и снова отправилась в неизвестном направлении, куда глаза глядят. Всё равно выбора особо не было, а в движении мысли как будто немного раскладывались по местам. Понемногу начинало темнеть. День в этом месте близился к концу. Девочка посмотрела на небо. Закаты здесь были вовсе не красочными, как в Забытии. Солнце просто скрывалось где-то за нависшими нал самым горизонтом тучами, медленно превращая серое небо в чёрное. Ей вдруг вспомнилось, что когда-то все закаты, видимые ею, были именно такими – неяркими, без красок и красивых переливов. Когда-то давно, когда она ещё не попала в Забытию... Или недавно? Среди всех тех радости, веселья, причудливости и пестроте она и уже забыла, что когда-то жила в обычном скучном сером городке, в маленькой пыльной комнатушке без света и каждый день была вынуждена слушать дразнящихся одноклассников да вечно недовольную мать... А ведь это и в правду было не так уж давно!

От нахлынувших воспоминаний Элли словно осознала, как же глупо она всё это время отрицала своё счастье. Да, в Забытии порой болели глаза от красок, а люди выглядели до фальшивого дружелюбными и до неадекватного весёлыми, но там было хорошо. Там она обрела то, что когда-то считала невозможным чудом: добрую семью, настоящих друзей, тёплый дом и искренние увлечения. Там она впервые почувствовала себя собой – не просто букашкой в бесконечном круговороте однообразной жизни, а Элли. Неповторимой девочкой по имени Элли. И пусть не всегда честная с родными, пусть ведомая неизвестной силой в заброшенный дом ради расследования, пусть немного странная и выделяющаяся среди буйства оптимизма, но это была она. А теперь она снова потеряла единственное, что выделяло её из серой массы прохожих. Теперь её снова не существует...

Элли вздохнула и мимолётно посмотрела на другую сторону улицы, через дорогу. Там не было домов, только высокий узорный забор и каменная дорожка, ведущая в глубь цветущей рощицы. Там, среди деревьев вдалеке, девочка приметила большую зелёную арку, на которой крупными буквами красовалась надпись: «Соловьиный парк». Да это же то самое место, где договорились встретиться Дин и Ванк! Элли вдруг поняла, что никогда раньше не гуляла по паркам. Она даже не знала, были ли они в её городе. Для неё всегда в то время существовала только одна дорога: из школы домой, из дома в школу, да иногда в магазин. Что ж... Терять всё равно теперь нечего. А этот парк по словам Ванка должен быть красивым. Надо же иногда менять свою жизнь самостоятельно – не только же ждать яму, в которую провалишься.

Поразмыслив таким образом, девочка сменила направление и углубилась в Соловьиный парк. В нём была и небольшая берёзовая рощица, и площадка с фонтаном, окружённая скамейками, и продолговатое озеро, на которое можно было посмотреть с широкого моста, и даже площадка со сценой, на которой, правда, в этот день ничего не состоялось. Но ни фонари, украшенные завитушками, ни цветочные полянки с ромашками, ни дорожки, выложенные гладкими камнями разных размеров и форм, не произвели на Элли большого впечатления. Она уже слишком привыкла к буйству красок и узоров Забытии, чтобы такие простые украшения могли её удивить. Здесь было красиво, да, но всё это не могло вызвать достаточно эмоций, чтобы переплюнуть чудесную страну, что находится по ту сторону ям.

Элли бесцельно бродила по парку, то погружаясь в свои мысли, то отвлекаясь на детские крики или особенно интересный пейзаж перед собой, как вдруг её внимание привлёк неизвестный мальчишка, сидящий под деревом неподалёку от одной из каменных дорожек. Он положил голову на колени и бессмысленно наблюдал за людьми, что шли мимо, словно не замечая его. Что-то в нём сильно зацепило взгляд девочки, но она не могла понять, что именно. Может, причиной стала та усталая грусть, с которой он смотрел на прохожих? Она напоминала не просто печаль, а скорей тихое отчаянье, которое столько заставляло страдать, что теперь стало частью повседневности. В этих глазах, смотрящих будто сквозь идущих людей, мелькало такое смирение с безысходностью, какое должно было пугать даже взрослых, повидавших в своей жизни многое.

— Что ж, меня всё равно никто не видит, — подумала Элли, подходя ближе к незнакомцу, — Может, узнаю, почему он тут один, грустный.

Она присела рядом. Наблюдать за людьми сейчас было единственным, что она могла делать. Её самой теперь будто не существует, так что остаётся только следить за чужими судьбами. Помочь этому мальчику она всё равно не сможет, так может, его история хотя бы отвлечёт её от собственных мыслей.

Девочка опустилась на траву и вдруг краем глаза заметила, что незнакомец смотрит в её сторону. Она быстро оглянулась: нет, за ней никто не стоит. Получается... Он смотрит на неё?.. Но её же нет! Её никто не слышит и не видит! Внутри задрожала надежда, а вместе с ней и неприятное чувство, что здесь что-то не так. Но упускать шанс на выход из ситуации было нельзя.

— Ты меня видишь? — взволнованно спросила Элли, неуверенно посмотрев на мальчика.

Она не знала, каким может быть ответ на такой странный вопрос, поэтому готовилась ко всему: пусть её назовут сумасшедшей, пусть посчитают, что она шутит, пусть скажут что угодно, лишь бы это значило, что её услышали! Она думала, что готова к абсолютно любой реакции, но мальчишка разрушил все её ожидания. Он пару секунд в замешательстве пялился на Элли, словно она была какой-то невиданной диковиной, а потом с удивлением и отчасти даже испугом воскликнул:

— Ты меня видишь?!

Девочка не понимала, что могло вызвать этот страх и такое изумление, но медленно кивнула в знак согласия. Незнакомец был растерян не меньше её. Он долго смотрел на неё, как будто не веря свои глазам, и тихо прошептал только:

— Как?..

Элли хотелось задать тот же вопрос. Как? Как он её видит? И тут к ней пришло осознание. Чёрные взъерошенные волосы, зелёные глаза, синяя кофта с капюшоном и белыми рукавами, на которой виднеются пятна от чернил и ещё какой-то грязи... Мальчишка из её снов и фотографий в том заброшенной доме... Изобретатель!.. Перед ней сейчас сидит тот самый изобретатель, чем дневник она читала, чьё устройство строила, чьё исчезновение расследовала! Только... Тут что-то не так. Почему он выглядит точно так же, как семь лет назад?..

— Дин?.. — с сомнением спросила Элли.

— Откуда ты... Что?.. Не понимаю... Кто ты?.. — совершенно запутавшись, бормотал тот.

— Пожалуйста, ответь сначала ты, — тихо попросила его девочка, с замирание ожидая ответа, — Ты – Дин?

Мальчик на мгновение задумался, потом посмотрел на неё и кивнул.

— Изобретатель... Изобретатель из Забытии? — прошептала Элли.

— Друзья иногда так называют, — пожал плечами Дин.

— Теперь не только друзья.

— Подожди... — он стал догадываться о происходящем, — Ты... Ты из Забытии?!. Как?!.

— Я... Я построила твоё устройство по чертежам, — девочка не знала, с чего ей начинать объяснения, да и сама хотела многое спросить, — И вот... Даже не знаю, что ещё можно добавить...

— В смысле построила? — нахмурился мальчик, — А моё куда делось?

— Оно развалилось. Точнее... Ну, когда я пришла, его уже не было, а во сне... — Элли оборвалась: вся эта история о прошлом, которое она видела во снах даже сейчас звучит очень сомнительно, — В общем, мне пришлось собрать новое, — тут она вспомнила, что даже не представилась, — Я Элли, кстати.

Дин только неуверенно кивнул и продолжил ошарашенно смотреть на собеседницу. Элли тоже молчала, не зная, что ещё можно добавить. Мысли переплетались в один запутанный клубок, где уже ничего нельзя было разобрать. Что вообще происходит? Она находится в парке, где когда-то Дин договорился встретиться с друзьями, если они вернутся из Забытии, перед ней тот самый изобретатель, никак не изменившийся за эти семь лет, а никто из прохожих их не видит, не слышит и даже не чувствует... Что?!

— А что ты тут делаешь? — спросила наконец девочка, желая прервать давящую тишину.

— Жду, — вздохнул Дин.

— Чего?

— Не знаю...

Понятного больше не стало. Немного помолчав, мальчик всё же пояснил:

— Когда я сюда попал, я не знал, что делать. Ну, в этом... Состоянии, — он провёл рукой по стволу дерева, и та прошла сквозь, — остаётся разве что ждать и надеяться. А этот парк бы единственным местом, куда я мог пойти, чтобы не бродить непонятно где. Мы обещали встретиться здесь с одним моим другом, если вдруг вернёмся из Забытии... Да, я, конечно, понимал, что его здесь никогда не будет, но здесь была хотя бы какая-то надежда. Я не знал, куда ещё можно было пойти... Да и сейчас, если честно, не знаю.

— А тот друг – это Ванк? — решила на всякий случай уточнить Элли.

— Да. Ты его знаешь?

— Я заходила к нему, пока искала хоть какие-то подсказки о твоём исчезновении. Ты писал его адрес в дневнике, поэтому мне повезло. Он мне и про этот парк рассказал. Оказывается, не зря...

— А сколько ты шла сюда? — вдруг прервал её Дин.

— В смысле? — не поняла его вопроса девочка, — Сегодня вот шла и пришла. Я даже не сразу поняла, что в нужном городе оказалась. Просто наугад пошла, а тут название парка знакомое попалось.

— Так ты в этом городе появилась?! Везёт... — увидев замешательство на лице собеседницы, мальчик поспешил пояснить: — Я сюда несколько месяцев добирался. А может и год, честно не знаю. Я вообще не пойми где появился... Судя по всему, где-то в другой стране. Еле понял, как мне до этого города дойти, — он замолчал, словно что-то вспомнив, и совсем тихим голосом поинтересовался: — А сколько меня уже нет?..

— Семь лет... — нехотя ответила Элли.

— Семь лет! — повторив это, мальчишка завалился лицом в траву, — Семь лет... Зачем я только это устроил!..

Девочке его было искренне жаль. Она и представить боялась, каково это – семь лет провести словно призраком, которого никто не видит и не слышит. Она молча смотрела на изобретателя, и от его вида у неё внутри всё сжалось. Среди всего бесконечного потока своих отчаянных мыслей она нашла самую ужасную – если даже Дин, который создал то устройство, за семь лет не смог ничего исправить, то они оба обречены провести всю оставшуюся жизнь вот такими, несуществующими ни для кого, кроме друг друга. Их просто нет. Их больше нет ни для Забытии, ни для реальности. И они годами будут смотреть на других людей, имея возможность поговорить только друг другом...

Ни Дин, ни Элли больше не продолжили разговор в этот день. Оба молча лежали на траве охваченные печалью и ужасом и сами не заметили, как заснули, погружённые каждый в свои отчаянные мысли.

Глава 20: План

Элли проснулась, но продолжала лежать с закрытыми глазами. Она помнила. Помнила, что было вчера. Помнила, как закончила устройство, как оказалась в неизвестном ей городе, как обнаружила, что её никто не слышит и не видит, как наткнулась на Соловьиный парк, о котором рассказывал Ванк. Как нашла изобретателя, пропавшего из Забытии целых семь лет назад!.. Она помнила всё, но продолжала лежать, надеясь, что все события были просто оче6редным кошмаром. Вот сейчас в дверь с их Риол комнаты постучит Лини или Нолд. Элли откроет глаза и увидит на соседней кровати сестрёнку, которая крадётся к коридору, чтобы влепить разбудившему их брату подушкой. А потом их позовут на завтрак, где за столом соберётся вся семья... И всё, что было, окажется всего лишь плохим сном...

Или же... Совсем всё окажется только сном?.. И вот сейчас ей в дверь грубо постучит родная мать. Не Милона, не из Забытии, а та, с кем жила девочка до этого... И, открыв глаза, Элли увидит перед собой облезлый потолок и мигающий фонарик, заменяющий ей лампу... И ей снова придётся идти в школу, где над ней будут смеяться и издеваться одноклассники, и снова она будет жить среди серых улиц, в комнате с поломанным шкафом... И Забытия будет лишь сказкой, больной фантазией какого-то человека, красивой выдумкой, созданной разумом, чтобы совсем не сойти с ума.

А может, она сейчас очнётся на дне глубокой ямы, куда упала, когда сбежала из дома. И окажется, что никакой Забытии на том конце не было, а она лишь ударилась головой. И все события окажутся галлюцинацией, а она так и останется в этой яме до конца своей коротенькой жизни, потому что никто не пройдёт мимо в таком месте и в такую погоду.

Но ни одна из этих перспектив не пугала Элли больше, чем вариант, что всё, что она помнит, действительно было. Что она лежит на траве в Соловьином парке, а рядом гуляют люди, не видящие не её, не мальчика, сидящего рядом, которого в Забытии прозвали изобретателем... Только бы эта часть осталась не более, чем кошмаром – остальное она готова принять. Даже смерть в яме лучше, чем бесконечное бесцельное существование призраком, которого не существует для других!

И, веря в свои надежды, девочка продолжала лежать с закрытыми глазами, боясь узнать правду. Она ждала. Ждала, что вот сейчас, или чуть позже, кто-то действительно её разбудит, и всё произошедшее будет лишь сном. Плохим сном... Кошмаром...

Элли почувствовала на себе чей-то долгий взгляд. Она нехотя открыла глаза, надеясь увидеть перед собой Риол или на крайний случай какого-нибудь неизвестного человека, который спас её из ямы. В них тут же ударил яркий солнечный свет, и девочка мгновенно сделала вывод, что уже наступил день – даже не утро. Вокруг раздавался гул людских разговоров, детские радостные крики, собачий лай, шум озера неподалёку.

Мимо по каменной дорожке шли прохожие, не обращающие никакого внимания на лежащую на земле Элли и мальчика рядом с ней. Они их не видели. Дин сидел рядом с девочкой и с интересом и небольшой тревогой внимательно рассматривал её. Когда он заметил, что она открыла глаза, он отполз подальше, словно та могла его укусить или нечто подобное, но продолжал смотреть, как на нечто невозможное и сказочное.

— Я думал, это сон... — прошептал он, будто и сам до сих пор не верил, что это не сон.

— Я тоже, — вздохнула Элли и отвернулась от него.

Нет, это был не сон. Этот кошмар – реальность!

Вставать совершенно не хотелось. Да и был ли теперь смысл? Если судьба девочки – это бесцельно бродить по улицам, никем не видимой и не слышной, то какая разница, будет она что-то делать или просто месяцами будет лежать на траве в этом чёртовом парке, где когда-то пообещали встретиться Ванк и Дином? Никакой. Сделать ничего нельзя. Так почему бы просто не влачить своё существование во сне? Или хотя бы в собственных мыслях и мечтах, что однажды она всё же проснётся.

Тишина длилась долго. Элли не спешила возвращаться в продолжение вчерашнего кошмара, и изобретатель её совершенно не волновал, хоть встреча с ним и казалось чем-то ещё более невозможным. Дин тоже не спешил начинать разговор. Он прекрасно понимал чувства своей новой и на ближайшее время явно единственной подруги. Он знал, каково это – понимать, что тебя больше не существует для других людей. Знал, каково первое время пытаться отрицать случившееся и желать, чтобы всё оказалось сном. Знал, каково ощущать себя ничем, пустотой, разумным кусочком воздуха. Пусть с того времени и прошло уже как семь лет, но он никогда не забудет, как сам не верил в происходящее и хотел исчезнуть, лишь бы не оставаться таким призраком до скончания своих дней. Отчасти он не мог это забыть, потому что до сих пор испытывал те же чувства. Пусть и прошла уже не одна тысяча однообразных дней, но ничего не изменилось. Его до сих пор не существовало, и он до сих пор не мог с этим смириться.

— Слушай... Элли, можно задать вопрос? — спросил вдруг Дин, нарушив молчание, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — А почему... Почему ты решила построить моё устройство? Судя по твоим словам, ты понимала, чем это закончилось для меня.

— Я хотела узнать, куда ты исчез. Тебя считали пропавшим, но никто не пытался узнать, что именно с тобой тогда произошло, — Элли медленно села, признавая, что притворяться спящей перед самой собой – затея глупая, — Лучше, чем повторить твой эксперимент, я ничего не придумала. Не стоило, конечно, его на себе испытывать... Но я как-то не подумал об этом. Кстати, а ты сам-то зачем его делал? Судя по тому, что мне удалось узнать, в Забытии ты жил неплохо. Друзей много было... — она замолчала, осознавая, что так и не завела друзей в Забытии, — И даже дом свой был.

— Я? Я хотел помочь тем, кто из Забытии вернуться хочет. Ну, знаешь, всем тем, кто на улице Потерянного человека живёт и надеется однажды успеть прыгнуть в яму, — Дин слабо улыбнулся, но тут же снова погрустнел и вздохнул, — Вот теперь я понял: даже если они хотят вернуться, этого делать не надо. Они просто ещё не поняли, что в Забытии хорошо... Я и сам этого не понимал, пока вот здесь не оказался. Пока не потеряешь то, что есть, не поймёшь на сколько оно было хорошим... Жалко, что теперь я не могу вернуться в Забытию и жить как раньше.

Да, Элли его понимала и полностью была согласна. Теперь, став буквально ничем, она была согласна даже на свою первую жизнь – в маленькой пыльной комнатушке среди серого города... Забытия была действительно чудесной страной, но теперь даже обычная жизнь кажется чем-то таким же далёким и невозможным, та самая простая жизнь с вредными одноклассниками и отвратительными родителями теперь далёкая сказка не меньше, чем мир по ту сторону ямы, где стены пестрят красками, а солнце каждый вечер окрашивает небо в причудливые цвета.

Но хуже всего было даже не осознавать, что ты попал в огромные неприятности, начавшие новую главу твоей жизни, ещё более ужасную, чем все предыдущие, а смотреть на изобретателя, никак не изменившегося за семь лет отсутствия, и понимать холодящую душу истину: ты не просто обречён провести все оставшиеся тебе года никем невидимым, неслышным и неосязаемым, ты обречён вечность быть таким. Ведь если Дин не вырос за прошедшие годы, значит, времени для него просто нет, ровно как и его самого для других. И он, и Элли теперь не более, чем воспоминание, блуждающее по миру в поисках знакомых людей. И не важно уже, кто их помнит, забыли ли их в Забытии, будет ли СПЗ расследовать их исчезновение и нашли ли они себе новых друзей и семью в том странном месте, в которое попадают через яму никому не нужные, брошенные люди...

— Дин, а если ты так долго здесь... — Элли ни на что уже не надеялась, но спросить всё же решила, — Ты пытался что-то исправить? Ну, искать способ вернуться в Забытию, например.

— Честно говоря, нет, — признался мальчик и посмотрел на подругу.

В его глазах не было того изобретательного блеска, того энтузиазма и стремления, которые так привлекали взгляд на старых фотографиях. Сейчас на его лице, словно дождливая туча на ещё недавно голубом небе, повисло безразличие. Он уже пережил те этапы, когда пытаешься отрицать случившееся и пытаться его изменить, он смирился со своей судьбой и не надеялся больше увидеть впереди светлую полосу. Он уже не страдал, не боялся бесконечности лет, проведённых призраком, не хотел однажды открыть глаза и понять, что всё было страшным сном. Он больше не ждал чуда, просто существовал. И существовал без цели: для других людей его не было, а для себя существовать не было смысла. Но выбора не было. Выбора никогда не было.

— А как можно что-то исправить, если мы даже ничего поднять не можем? — безразлично заметил мальчик, — Теоретически, конечно, я мог бы попытаться что-то поисследовать в ЯЗ, найти ошибки в своих расчётах и так далее... Но как это делать, если для вещей из этого мира нас не существует?

— И мы правда вообще ничего не можем сделать в этом мире? — уточнила Элли, заведомо зная ответ.

— Я не могу утверждать, что все мои теории верные, но... Да, мы ничего не сможем здесь сделать. Ничего, потому что мы не здесь. Нас нет нигде: ни здесь, ни в Забытии. Наверно, я неправильно рассчитал плотность распыления или, может, ошибся с площадью пересечения... Не суть. Но мы сейчас не там и не там, мы как бы застряли посередине. И пока мы там, ни для одного из миров нас не существует. Мы забытые, нас нет здесь, но и на том краю ямы мы тоже отсутствуем, потому что уже перешли суда... Извини, мои объяснения, наверно, звучат как ещё больший бред.

— Да нет... Честно, ты такой находчивый, раз смог во всей этой науке разобраться, — улыбнулась ему девочка, хотя поняла только часть его слов, — Получается, нас не существует ни для Забытии, ни для этого мира. Ужас какой-то... — поморщилась она.

— Ну, не прям уж ужас, — Дин вдруг оживился, пытаясь подбодрить свою единственную собеседницу, — В этом тоже можно найти некоторые... Э-э, плюсы? Странное об этом говорить, но есть и классные вещи, которые в другой ситуации не получилось бы сделать, — по лицу мальчика казалось, что он и сам не верит своим словам, — В общем... Хочешь, покажу?

Элли согласно кивнула, представления не имея, что он собирается ей показать. Дин встал и жестом пригласил её идти за ним. Они прошлись по парку, вдоль небольшой аллеи со скамейками вдоль всей дороги и мимо площади с шумным фонтаном, в котором игралась детвора, и повернули в сторону пляжа на озере, рядом с которым проходил мост с белыми перилами. В этом месте поселилось особенное спокойствие: в нынешнюю прохладную погоду не находилось смельчаков, желающих поплавать в осенней воде с цветными опавшими листьями, и только несколько детишек строили что-то из сырого песка, пока их мамы безуспешно пытались загореть в последних лучах тёплого солнца. Громко кричала стайка чаек, отбирающих хлеб, брошенный в воду уткам кем-то с моста. Ветер безмятежно шелестел разноцветной кроной деревьев. Впервые за свою жизнь рассматривая осеннюю природу вокруг, Элли вдруг подумала, что в это время года мир становится чуть ближе к красочной Забытии.

— Я никогда раньше не обращала внимания на краски вокруг, — осознала она, — А ведь, если поискать, они есть не только в Забытии.

Дин остановился у самого края берега и, повернувшись к девочке, сказал:

— Мы ведь неосязаемые, помнишь?

Та неуверенно кивнула, не понимая, куда он клонит. Мальчик вместо дальнейших долгих объяснений взял её за руку и резко потянул за собой. Берег в этом месте был крутой: в воде сразу начиналась глубина в метра два, и Дин без каких-либо сомнений прыгнул прямо туда, на далёкое дно озеро. Элли машинально хотела вырваться, потому что плавать не умела от слова совсем, но её новый друг не позволил ей этого, крепче сжав руку и молча направившись дальше, на середину водоёма.

И тут девочка наконец осознала, чтó ей показывал изобретатель. Они были неосязаемыми. Неосязаемыми даже для воды – она просто проходила сквозь них, не намочив. Ощущалось это подобно какому-то сырому прохладному ветру, как будто вокруг тебя стеной льёт дождь, но капли отскакивают от тебя, оставляя сухим. Но это было не всё. Это было совершенно не всё: Дина и Элли не существовало даже для воздуха, если продолжать выражаться таким образом. Они дышали, но было ли это дыханием или, может, скорее привычкой, рефлексом, напоминанием о когда-то живом теле. Сначала девочке было страшно поверить, но через пару минут она смогла принять мысль, что в нынешнем состоянии она не замечает никакой разницы между воздухом и водой.

Дин долго вёл её по дну озера подальше от берега, не говоря ни слова, словно специально ждал, когда она сама поймёт и примет происходящее. Сам он не удивлялся: за семь лет уже привык к «призрачному» существованию. Но краем глаза с интересом следил за подругой, впервые за долгое время вспоминая то приятное чувство, когда кто-то остаётся в восторге от твоего предложения или «подарка». Раньше он очень любил наблюдать за эмоциями ребят, а теперь он уже давно не мог никак вмешиваться в чужие жизни, будь то с намерениями радостными или не очень.

— Правда классно? — спросил мальчик, остановившись где-то посреди озера, — Я тут уже всё дно исследовал! За семь лет-то.

— Класс! — воскликнула Элли, хотя никогда не любила показывать своё восхищение, как, впрочем, и другие эмоции, — А как это вообще работает?!

— Да я сам не знаю, — пожал плечами Дин, — Не знал, что делать, ходил по окрестностям, и вот как-то в голову пришло... Ну, если честно, я подумал попробовать, когда размышлял о другой нашей... Эм, особенности... — девочка вопросительно посмотрела на него, — Ну, нас же нет, поэтому мы в целом через многое можем проходить. Только через стены не так же приятно, — он поморщился от своих воспоминаний.

— Логично... Раз нас нет для этого мира, то и для всего, что здесь есть, нас нет... Сложно к этому привыкнуть.

— Ага, — согласно кивнул мальчик, — Кстати, хочешь затонувшую лодку покажу?

— Лодку? Покажи, — заинтересованно улыбнулась Элли, одновременно с этим подумав, как же быстро она изменилась, оказавшись здесь: раньше бы её это особо не заинтересовало.

Дин повёл её куда-то по дну озера. Сверху сюда проникал только слабый солнечный свет зеленоватого оттенка. Под ногами лежали различные ракушки, гладкие разноцветные камушки, моллюски и водоросли, медленно волнообразно колыхаясь от течения. Мимо иногда проплывали мелкие рыбки с поблёскивающей чешуёй. Они тоже не видели ребят, поэтому не пугались, давая возможность рассмотреть себя во всех подробностях. Элли не стала скрывать своё восхищение от всего вокруг. Она никогда не видела подводных жителей, что уж говорить о том, могла ли она когда-то хотя бы представить, каково это – ходить по дну, свободно дышать и говорить, несмотря на водоём вокруг себя. Всё это вызывало смешенные ощущения – чудо, конечно, но мозг отказывался верить в безопасность такого положения, поэтому девочка не могла избавиться от небольшого напряжения, мешающего полноценно погрузиться в окружающую красоту.

Озеро только со стороны казалось небольшим, а на деле его размеры оказались внушительными. Друзьям понадобилось несколько минут, чтобы дойти до места, где лежала лодка. Она находилась на дне уже долгое время, и Элли сначала было приняла её за какой-то тёмный бугорок, но, подойдя ближе, заметила отдельные деревянные доски, из которых он состоял.

— А как ты её нашёл? — спросила девочка, с интересом рассматривая позеленевшую и отчасти уже растворившуюся и закопавшуюся в песок находку.

— Сказал же: делать нечего было, вот и ходил часто по этому озеру. Конкретно на лодку случайно просто наткнулся. Я же из парка уходить не хотел, а тут кроме озера-то ничего особо интересного нет. Вот и исследовал его всего вдоль и поперёк за семь лет-то. Так, конечно, если бы походить по разным местам, можно было бы и что-то поинтересней найти, — Дин чуть улыбнулся, посмотрев в сторону Элли, — Но я как будто знал, что в парке что-то важное произойдёт, — он помолчал, но потом, словно нехотя, добавил: — Я знаю ещё одну вещь, которую мы теперь можем делать, только не уверен, что она такой же интересной тебе покажется.

— Какую? — с любопытством спросила Элли.

Мальчик замелся, но всё же тихо сказал:

— С крыши домов прыгать. Это... Довольно странный опыт. Но я пробовал однажды.

— В смысле с крыши?..

— Я сам не особо понимаю, как это работает, но получается, что для высоты нас как бы тоже не существует... Ну, что-то в этом роде... — он снова замолчал, — Я, правда, выше двенадцатого этажа не пробовал этого делать...

— Понятно... — пробормотала девочка, боясь уточнить, зачем он вообще это пробовал.

— Наверно, можно сказать, что, поскольку нас нет ни здесь, ни в Забытии, то для обоих миров мы как бы мёртвые, поэтому и умереть ни от чего не можем. Звучит не очень, но...

— Ты так легко всему находишь объяснения, — не удержалась от замечания Элли, — Понимаешь все эти странные законы Забытии, которые даже в СПЗ не могли объяснить. Ты даже свою науку придумал! Неужели даже такой гениальный человек как ты не может придумать выход из нашей ситуации?

Дин смутился, а девочка, неправильно переведя его реакцию, поспешила добавить:

— Прости, мы уже об этом говорили... Просто ты даже в дневнике писал, что те, кто говорят, что это невозможно, на самом деле даже не пробовали... А получается, что иногда всё же бывают невозможные дела?

Мальчик долго смотрел на неё, но ничего не ответил. Постояв в молчании, он медленно направился в сторону берега, чтобы покинуть озеро. Элли пошла за ним, но тоже не осмелилась сказать ни слова. Она не знала, что означает эта реакция, поэтому боялась сказать что-то лишнее или неподходящее. Когда они снова оказались на сухой земле и остановились на газоне неподалёку от площади с фонтаном, Дин наконец отвлёкся от своих мыслей и озвучил то, что заставило его так долго не отвечать на вопрос подруги.

— Теоретически, раз устройство не смогло за один раз целиком перенести нас в этот мир, то второй проход через него мог бы всё исправить. То есть... Как же объяснить понятно... — он нахмурился, — Это можно представить как математический отрезок. Действие моего устройства должно было переместить нас с одного его конца на другой, но получилось так, что мы застряли посередине. Значит, в теории, раз одно использование перенесло нас только на половину отрезка, то второе должно переместить на ещё одну половину, соответственно, помочь нам попасть на один из концов – либо целиком сюда, что я считаю более логичным, либо назад в Забытию. Но в любом случае устройство осталось там, а новое мы сделать не сможем. Так что, ничего не получится. Хотя... — на его лице промелькнула едва заметная надежда, — Теоретически, мы ведь можем попасть в Забытии через яму, а там останется только повторно пройти через устройство. Как думаешь, оно ещё будет работать к этому моменту?

— Надеюсь, — Элли всё равно мало что поняла из его объяснений, но полностью доверяла «знаменитому» изобретателю, и от его слов в ней тоже загорелась надежда, — Твой недочёт я исправила, так что выключиться оно не должно было... Только из-за этого ли оно развалилось в прошлый раз я не знаю.

— Вероятность есть – уже хорошо. Тогда нам осталось только найти человека, который скоро попадёт в Забытию и прыгнуть за ним в яму! — решительно заключил Дин, а потом на секунду задумался, — Кажется, я даже знаю, где такого искать...

Глава 21: Приют

Элли понятия не имела, куда её ведёт изобретатель, а тот что-либо объяснять ей отказался, словно место, в которое они направлялись совершенно ему не симпатизировало, даже как простое воспоминание. Это одновременно и интриговало, и настораживало девочку. Она шла вслед за своим новым другом, сгорая от любопытства, но в напряжённом нетерпеливом ожидании.

Видзен в осеннее время ничем не выделялся среди остальных скучных и однообразных меленьких городов, до которых нет дела ни одному туристу, и после Забытии это вызывало очень неоднозначные чувства. Всё вокруг казалось Элли одновременно и таким привычным, родным, словно в этом месте она и прожила бóльшую часть своей жизни, и совершенно чужим, не таким, к какому она привыкла. Карусели с облезающей краской на детских площадках, редкие деревья во дворах и между магазинами, приодевшиеся в оранжево-коричневые одеяния, кривоватые мусорки с валяющимися возле них обёртками и пустыми бутылками, мчащиеся куда-то чёрно-бело-серые машины, не пропускающие прохожих на пешеходных переходах, изгаженный птицами асфальт в трещинах и ямках – всё выглядело ровно так же, как и в родном городе девочки. Он был настолько похож на Видзен, что Элли казалось, будто она без особых проблем могла бы здесь сориентироваться и найти дорогу к дому, где когда-то жила.

Но фальшивое ощущение регулярно сменялось другим: что всё вокруг не просто незнакомое, а противоестественное, не существующее для мира девочки. Все этим места вокруг были для неё, словно с другой планеты, на которой она ни разу раньше не была. Причудливые фонари, разноцветные оконные рамы, яркие рисунки на асфальте, заборчики со странными узорами из завитков и фигур – вот что она теперь представляла при мыслях о «родном» городе. Та Забытия, что сначала показалась ей сумасшедшим бредом, теперь была местом, которое она назвала бы домом. А всего, что было привычно для того чудного мира на том конце ямы, здесь не было, и от этого улицы казались совершенно чужими.

— А куда мы всё-таки идём? — спросила Элли у Дина, когда молчание ей надоело.

Они петляли по Видзену уже минут пятнадцать, но мальчик так и не сказал ни слова об их пункте назначения, как и не сказал ничего другого – только решительно шёл по известной одному ему дороге, пока девочка летала в своих мыслях, пытаясь понять, какие чувства у неё вызывает этот город.

— Потом увидишь, — коротко отозвался изобретатель, стараясь не выдать своим тоном, насколько он не рад возвращаться в то место.

От Элли не скрылось, что друг не особо желает говорить на эту тему, поэтому она не стала больше задавать лишних вопросов. Всё равно скоро они придут, и она своими глазами увидит, в каком таком уголке города есть большая вероятность найти кого-то, кто скоро попадёт в Забытию.

Но следовать по улицам в тишине, когда для других ты и так невидим и неслышим, было невыносимо скучно и даже тревожно, поэтому вскоре девочка поняла, что обязана начать разговор хоть о чём-то. В голове, как всегда бывает в такие минуты, крутилась пустота. Элли долго копалась в своих воспоминаниях после падения в яму, выбирая из них те, которые могли бы заинтересовать Дина – в основном о том, что изменилось в Забытии за семь лет его отсутствия. Бюро находок, заброшенный дом с синей крышей, дневник, упавший из шкафа во сне, чертежи, Кот Удачи и всё СПЗ – отдельные отрывки её расследования быстро пронеслись в мыслях девочки, и она решила остановиться на одной из самых странных вещей за последнее время – снах. Если уж кому-то она и может рассказать об этих необъяснимых событиях, из которых сделаны ещё более безумные предположения, так это изобретателю. Тому самому человеку, что, работая над своим устройством, тоже не раз задумывался, не сошёл ли он с ума. Он поймёт её, он поверит ей и точно не подумает, что она свихнулась.

С такими убеждениями Элли как бы между прочим начала:

— Дин, знаешь, пока я была в Забытии, мне постоянно снились сны с тобой. С домом, с изобретением, с тобой... Хотя я даже не знала, как ты выглядишь, и что с тобой произошло тогда, семь лет назад.

— Наверно это очень странно прозвучит, но ты мне тоже снилась, — Дин на секунду остановился, и девочка чуть не срезалась в него, — Я не знал, кто ты, и никогда не успевал спросить даже имени. Но каждый раз во сне я снова видел тебя. И я понимал, что ты пытаешься помочь, что ты видишь меня, но не знаешь, почему я исчез для других. Если честно, я думал, что просто уже сходу с ума в этом тупом мире, — он вздохнул, — Но даже если бы это были просто сны, они давали хоть какую-то надежду, поэтому я начал пробовать давать тебе подсказки. Ну, как... Ты же нашла мой тайник в столе?

— С тем веществом? Да, — кивнула Элли, — И в этом мне тоже помог сон. Только не мой...

— Без него ты не смогла бы закончить устройство, — мальчик слегка улыбнулся, — И я пытался тебе о нём рассказать. Хотя даже не знал, существуешь ли ты вообще, — он помолчал, но потом добавил: — Поэтому вчера я сначала тоже подумал, что это сон. Ну, что ты просто снова мне снишься.

— Понятно... — пробормотала девочка и только потом осознала сказанное, — Стоп... Что?! Ты тоже видел меня во сне?!

— Я же сказал, что это странно прозвучит, — Дин пожал плечами.

— Да, но... Но всё равно, я тебе снилась?! — эта информация отказывалась укладываться в голове Элли, — Сумасшествие какое-то!

— Согласен. Мне уже давно всё происходящее напоминает какой-то бред, — изобретатель посмотрел на неё, — Кстати, а тебе-то что именно снилось?

— А тебе?..

— Мне? Много чего, на самом деле. Иногда мы виделись с тобой в Забытии – эти места я точно помню, – иногда я находил тебя прямо в своём доме... Только он не всегда на улице Фиалковых тюльпанов находился, порой в лесу каком-то, например... А иногда я видел тебя словно на какой-то другой стороне – как через портал какой-то что ли. И я почему-то всегда во сне понимал, что вот она ты – в Забытии, и я здесь. Не существую. А ещё... — Дин хихикнул, — Ты познакомила меня со своей младшей сестрой. Не знаю, есть ли она у тебя, но во сне была. Это даже странно как-то: в одних снах мы общались, словно уже знакомы, а в других как будто впервые видели друг друга. Но я всегда старался как-то тебе помочь с... Эм... Нахождением меня. Будто верил, что это чем-то поможет, — он взглянул на подругу, — Ну, а теперь твоя очередь. Рассказывай уже, что за бред тебе снился.

Элли с большим энтузиазмом принялась описывать мальчику всё, что ей снилось после попадания в Забытию: как она зашла в его дом, а там со шкафа упал дневник, как Дин, которого она никогда на тот момент раньше не видела, схватил её за руку, как чей-то голос постоянно звал её и просил помочь, как она увидела произошедшее семь лет назад, как «общалась» через готовое (но в реальности ещё далеко неготовое) устройство, как видела улицы такими, какими они были при изобретателе, как пыталась протянуть ему руку и как блуждала по тёмному лесу. В завершении своего рассказа девочка упомянула и о том, что её младшей сестре – Риол – тоже снился странный сон с Дином, о котором ей ничего не было известно, и только благодаря этому Элли смогла найти тот тайник в столе.

— Она такая рыжая? С косичками? — спросил вдруг мальчик, когда подруга закончила говорить.

— Что?.. — переспросила та, непоняв вопроса.

— Риол.

Девочке понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что изобретатель спрашивает её о внешности сестры, которую точно никогда не должен был видеть. Даже после всех странностей, которые с ней случались в последнее время, это обстоятельство никак не укладывалось у неё в голове: когда Дин был в Забытии, Риол едва ли умела разговаривать – он точно не должен был быть знаком с ней.

— Ну да... Рыжая... — в замешательстве пробормотала Элли.

— Тогда всё сходится, — мальчик нахмурился: ему и самому было непонятно то, что с ними происходит, — В одном из снов, где мы общались, ты познакомила меня со своей младшей сестрой. Полагаю, ты того сна не помнишь? Я пытался предупредить тебя о тайнике, но, видимо, запомнила это Риол... — он остановился и вздохнул, посмотрев куда-то вверх, на хмурящееся небо, — Да что же всё это значит?..

— Она говорила, что этот «незнакомый мальчик» просил её запомнить про дверцу, — кивнула в подтверждение девочка, проигнорировав последний вопрос, поскольку он явно был задан не ей.

— Ты ещё упоминала, что слышала чей-то голос, который просил тебя помочь. Чей же он был?

— А вот это я так и не поняла. В первых снах он точно был твой – теперь я в этом даже не сомневаюсь, но вот дальше... Он изменился. И он уже не просто просил помочь, он просил помочь тебе. Но кто это был я не знаю. Я никого больше во снах не видела. Мне иногда казалось... — она замялась, но решила, что от Дина можно ничего не скрывать, даже если это звучит бредом, — Казалось, что со мной говорит сама Забытия. Глупо, конечно, но мне... Кхм... Казалось, что она хочет тебя вернуть.

— Вполне возможно, — пожал плечами тот, словно считать целый мир живым была обычным делом, — Мне тоже иногда казалось, что Забытия живая. Что она живая и может нас понимать... Только не смейся, пожалуйста! — быстро добавил он.

— Ну, во-первых, я уже знаю об этом из твоих записей. Ты же писал об этом в дневнике. А во-вторых, если я начну смеяться над тобой, получится, что я смеюсь над самой собой: мне ведь тоже так казалось. Я даже... Как бы сказать... Пробовала просить Забытию помочь мне с расследованием.

— И как успехи? — с неподдельным интересом поинтересовался Дин.

— В разговорах с Забытией? Ну-у, есть некоторая вероятность, что она меня поняла и ответила, — Элли вспомнила ту яму на улице Потерянного человека, которая появилась прямо перед ней, — Но и такая же вероятность, что это было просто совпадением.

— Да? Забытия говорила с тобой? — изобретатель посмотрел на неё, — Я уж думал, что одни такой сумасшедший... Хотя это не отменяет того, что мы можем оба быть сумасшедшими.

— Галлюцинации парными не бывают, — девочка не поняла, шутил ли он, поэтому ответила серьёзно, — Ещё и с таким временным промежутком.

— Ладно, забудем. Нам сейчас только разговоров с Забытией не хватало!

Элли хихикнула, но мальчик не обратил на это никакого внимания и вздохнул. Между ними снова повила тишина. Серые дома сменялись один другим, мимо неслись куда-то машины и прохожие, для которых друзья были лишь невидимыми призраками, по тротуару скакали несколько ворон. Они словно почувствовали чьё-то приближение и, издав громкое пугающее «КА-АР», улетели на верхушку фонарного столба. Девочка с интересом следила за ними, пытаясь понять, показалось ли ей или птицы действительно улетели именно из-за них. Ни вóроны, ни ворóны никогда не вызывали у неё большого доверия, но видеть призраков, застрявших где-то посередине Забытией и этим миром, они, к сожалению, всё же не умели.

От скуки Элли осматривалась по сторонам, пытаясь разобраться в своих чувствах к скучным улицам вокруг. Они должны были быть ей такими знакомыми – ведь они точь-в-точь как в её «родном» городе, – но теперь ощущались полностью чуждыми. И в какой только момент, морщась от излишней яркости Забытии, она успела её полюбить? В какой момент ей стало так недоставать этих вырвиглазных узоров на стенах домов, этих разноцветных клуб с самыми разнообразными цветами, собранными в одном месте, этих фонарей причудливых форм и странных окон?..

— Слушай, Элли, а ты говорила, что ходила к Ванку, — оторвал подругу от мыслей Дин, — Выходит, он меня ещё помнит?

— Конечно! И он очень рад был, что хоть кто-то взялся за расследование твоего исчезновения. Он и сам, вроде, хотел, но...

— В смысле? — мальчик резко остановился и удивлённо посмотрел на Элли, — А до тебя меня, получается, даже никто не искал? Типа... Пропал человек ну и ладно?.. Это я настолько никому не нужен был что-ли? Вот тебе и благодарность за то, что испытывал на себе опасное устройство! Вот тебе и благодарность за то, что хотел другим помочь! — он опустил взгляд на землю, словно боялся услышать ответ на последовавший за этим вопрос, — Правда что-ли никто? Совсем?.. — тихо произнёс он.

— Ну-у-у... Почти... — девочка замолчала, думая, как бы мягче сказать, — Как я уже говорила, Ванк пытался что-то узнать, но, видимо, не получилось, — она нахмурилась, впервые задумавшись, почему парень сдался, — Он не знал о твоём дневнике?

Изобретатель пожал плечами.

— Наверно я упоминал его в разговорах, но вряд ли Ванк знал, где он лежит и что в нём есть насчёт устройства.

— Он не нашёл никаких подсказок, где тебя искать, но, видимо, надеялся, что организуют и более официальные поиски. Но в СПЗ решили, что репутация им важнее какого-то мальчика... Они назвали твоё исчезновение необъяснимым и даже не пытались ничего выяснить. Ты бы слышал, как они объясняли мне, что теоретически ты мог буквально раствориться! — Элли не удержалась от тихого смешка.

— В принципе, я их понимаю. У них были причины умолчать о причинах моего исчезновения.

— Ах да, точно. Мне же об этом рассказывали. Ты о том, что Кот Удачи типа взял ответственность на случай, если с тобой что-то случится?

— Он был одним из немногих, кто поверил, что я справлюсь один, — Дин вздохнул, — Но вместе с этим он категорически отказывался верить в мои исследования. Может, знал, что хорошим такие дела не заканчиваются – кто ж их в этом СПЗ поймёт? Я его не виню. В моих условиях надо было жить спокойно и не соваться куда попало...

— Ты хотел помочь.

— Помогают, когда возможности есть, а я под огромными рамками жил... — он мимолётно проследил взглядом за автомобилем, проезжающем неподалёку, — А ты не знаешь случайно, почему меня другие-то искать не стали? Ну, у меня друзей много было, не только Ванк...

Девочке хотелось ответить, что она ничего не знает – никого из друзей изобретателя ей найти не удалось, – но она вспомнила всех тех людей, что открывали ей на адресах, написанных Ванком. Тех людей, что резко закрывали двери перед ней, едва она начинала говорить о Дине, что грубо отвечали, что не знают такого человека, что кричали ей уходить и упорно отрицали свою дружбу в прошлом... Посомневавшись, она решила всё же не скрываться ничего от изобретателя: всё равно если у них получится вернуться, он сам поймёт, как его забыли.

— Точно не знаю: они со мной не захотели говорить, — призналась она, — Но полагаю, они тоже решили, что репутация им важнее тебя. Не знаю, правда, какая у них, собственно, репутация...

— То есть, если кто-то дружил со мной – это сразу порча репутации? — нахмурился Дин.

— Наверно... Но зато твой дом теперь достопримечательность! — попыталась перевести тему Элли, — И улицу в честь тебя назвали!

— Это как? Улица Дина?

— Нет, улица Изобретателя.

— Что ж, любом случае это лучше, чем Фиалковых тюльпанов. Напридумают названий! Разве тюльпаны вообще фиалковыми бывают?! И это я ещё про другие улицы молчу!

— Ты тоже эти названия странными считаешь? — хихикнула девочка.

Изобретатель кивнул. Они продолжили общаться о странных названиях улиц (от изобретателя Элли ещё много странных, от которых в голове появлялся только один вопрос: «как до этого кто-то мог додуматься?»), а потом незаметно перешли на обсуждение самой Забытии. За семь лет она могла заметно измениться, но безумные узоры и пестрящие в глазах цвета оставались неизменными и в воспоминаниях Дина, и в воспоминаниях его подруги. В один момент мальчик признался, что никогда не любил это место за все эти излишние краски вокруг.

— Я заметила, — улыбнулась в ответ девочка, — У тебя такой... Обычный дом по сравнению с другими. И он сразу выделяется среди остальных. Мне, кстати, если честно, так тоже больше нравится. Хорошо, конечно, что улицы такие весёлые, но всего нужно в меру, а в Забытии об этом как будто никто не думает.

— Вот-вот, у них в голове как будто что-то переворачивается после падения в яму. У меня порой ощущение, что в Забытии только дальтоники могут выжить. Другие неминуемо свихнутся от этих красок, — Дин посмотрел на собеседницу, — Но ты же говорила, что улица Фиалковых... Улица Изобретателя теперь такая же серая, как Потерянного человека, — напомнил он.

— Мне и она не нравится. Одно слишком яркое, другое слишком грустное. А твой дом прямо середина, единственное нормальное место в Забытии. Он на любой из улиц будет выделяться, разница только в том, чем: либо яркостью, либо серостью. Знаешь, если нам удастся вернуться в Забытию, я потом обязательно в похожем буду жить. И пусть другие думают, что мы странные! — воскликнула Элли, не скрывая своих чувств.

— Мы не странные. В Забытии все странные. А мы, наоборот, обычные, — изобретатель чуть улыбнулся, — Но когда всё вокруг странное, обычное становится странным.

Вдруг он остановился – они пришли. Перед ними находился небольшое трёхэтажное здание, окружённое покосившимся и местами заржавевшим забором. Большинство окон были безвозвратно запылены грязью, которую не смывали, казалось, с самой постройки дома. У крыльца со стёртыми временем ступенями возвышались заросли каких-то лопухов, которые плавно стремились заполнить остальную территорию вокруг. Между первым и вторым этажом криво висела старая табличка с выцветшими буквами «приют». Только посмотрев, можно было подумать, что здание давно заброшенно, но внутри горел тусклый свет.

Дин сразу перестал улыбаться и заметно сжался – возвращаться в это место совершенно не хотелось. Он попытался скрыть своё отвращение и неприязнь к дому перед ними, и сообщил Элли с фальшивой радостью:

— Отсюда наверняка часто попадают в Забытию.

— А откуда ты знаешь? — уточнила та, тоже почувствовав, что не расположена к этому «приюту» – слишком уж он напоминал ей её прошлую комнатку.

— Я тоже когда-то здесь жил... — от девочки не скрылось, как изобретатель поёжился от этих воспоминаний.

Глава 22: Приютский мальчик

— Подожди... Так ты из приюта? — Элли не знала, что в этом факте её так удивило, но ей никогда раньше не приходилось задумываться, как жили другие люди из Забытии до падения в яму, и резкое осознание, что у Дина вообще не было семьи, заставило её опешить.

Мальчик кивнул.

— Да. И отсюда же я попал в Забытию, — коротко ответил он, — А что тебя удивило?

— Просто, эм... Не ожидала такого.

Девочка посмотрела на него совершено по-новому. В голове сразу начала складываться более полная картина его прошлого. Он рос в приюте и, наверно, именно из-за этого так ненавидел Бюро находок, которое по своей сути является таким же заведением, просто украшенным яркими картинками и весёлыми криками. Элли вспомнила все свои записи, которые делала в ходе расследования: изобретатель постоянно сбегал из Бюро, а его всячески пытались вернуть – наказывали, запирали, – пока наконец не смирились и не поселили в собственном доме... Раньше ей оставалось только гадать, почему ему так не нравилось в этом месте, но теперь многое становилось понятней: да если бы её саму в Забытии поселили в такой же маленькой пыльной комнатке, как раньше, где нет стола, а у шкафа отвалилась дверца, но только украшенной гирляндами и разноцветной краской на стенах, она бы тоже сбегала от такой семьи и не слушала их рассказы, что всё теперь будет хорошо! А Бюро для Дина было такой же разукрашенной картиной прошлого, которое, как обещали, в Забытии наоборот должно было закончиться.

Придя к таким выводам, Элли хотела было спросить немного о их правильности у мальчика, но тот, оказавшись в месте, где провёл детство, заметно изменился в настроении: замкнулся в себе и не настроен больше был говорить ничего лишнего. Он вздохнул, словно готовясь к худшему событию, которое ждёт его в этом здании, и прошёл сквозь железные прутья забора с закрытой калиткой.

— Идём уже, — махнул изобретатель своей спутнице.

Элли пару секунд с подозрением пялилась на забор, убеждая саму себя, что она неосязаемая, а значит вполне логично может проходить через предметы, но такая странная цепочка фактов всё равно отказывалась укладываться в её голове. Девочка закрыла глаза и заставила себя сделать пару шагов вперёд, туда, где стоял ржавый забор. По ощущениям это было не необычней, чем если бы она просто шла по пустой улице, но мозг продолжал кричать, что происходит нечто совершенно неправильное.

Открыв глаза, Элли, уже находившаяся на территории приюта, увидела, что Дин не стал её дожидаться и ушёл вперёд. Он остановился в паре метров от крыльца и, мимолётно обернувшись в её сторону, указал куда-то вправо, за здание. Там возвышались корявые заросли какого-то кустарника с наполовину обломанными ветками и целые полянки из внушительных размеров лопуха и крапивы.

— Где-то там я упал в яму, — пояснил изобретатель, с безразличной печалью смотря на знакомые места, — Правда растительности тут было поменьше. Вообще как-то заросло всё.

— Разве приют должен быть в таком запустении? — пробормотала девочка, разглядывая едва виднеющуюся протоптанную тропинку, ведущую от калитки ко входу, — Почему никто не... Ну не знаю, не пожалуется?.. — она обернулась в сторону улицы, где мимо проходили люди, не обращая внимания на высокую траву, вылезающую на тротуар через дыры в заборе.

— Никому нет дела, — пожал плечами Дин, — Разве ты этого ещё не поняла?

Повисло неловкое молчание. Элли чувствовала, что все эти темы другу совсем не по душе. Он старался поддерживать разговор и не показывать тяжести воспоминаний, но от прошлого уйти нельзя.

— Ладно, — первым нарушил тишину мальчик, — Пошли уже внутрь.

С этими словами он прошёл сквозь дверь. Элли поспешила за ним, хотя ещё один проход через твёрдый предмет её вовсе не восхищал. В приюте она была впервые, поэтому первые мгновения с интересом оглядывалась по сторонам. Она отметила некоторое сходство с Бюро находок: такие же длинные коридоры с рядами дверей, только без причудливых ламп на потолке и красочных картин на стенах. Их нельзя было назвать обычными даже для «серого» мира реальности: по сравнению со здешними помещениями старая комнатка Элли казалась не так уж плохо убранной.

Освещение, производимое голыми лампочками, свисающими на проводах с потолка и порой мигающими из последних сил, было тусклым и желтоватым, отчего непривыкшим глазам первое время было неприятно. Окна, идущие по левой стороне коридора, большему свету не помогали: они были покрыты многолетним слоем грязи, через которую просматривались только смутные очертания зелёной улицы. Часть стёкол покрылась трещинами, кое-где светились даже разбитые дыры, небрежно заклеенные скотчем, чтобы не так дуло в холодное время. На стенах противного зеленовато-желтого цвета местами облезала краска и обваливалась штукатурка под ней, оголяя серо-красные кирпичи. По углам и на покосившихся подоконниках скопились кучи пыли, окрасившие поверхности с тёмно-серый оттенок. Двери все были деревянными, полностью одинаковыми, если бы не отпечатки старости, и самыми простыми, которые только можно представить в нынешнее время. Пол тоже был из стёршихся досок, которые скрипели от каждого второго шага (это обстоятельство поставило Элли в тупик: разве под ними, неосязаемыми, пол должен скрипеть?).

Дин молча шёл по коридору, со странной печалью и тревогой оглядываясь по сторонам. Когда-то это противное место заменяло ему дом. Элли плелась следом, пытаясь придумать, как его подбодрить, но в голове крутились только глупые фразы, подобные тому, что любят говорить про «чудесную» Забытию, где «тебя никто уже не забудет». Она пыталась представить, что бы сама почувствовала, вернувшись однажды призраком в ту самую квартиру, где когда-то жила со своей родной «мамой». Чувствовала бы она отвращение к этому месту, где жила окружённая лишь упрёками и пылью? Или сожаление к самой себе, которой пришлось столько перетерпеть, прежде чем увидеть настоящую и счастливую жизнь? А может грусть по тем годам, прошедшим словно в одном бесконечно повторяющемся дне, что теперь расплылись в воспоминаниях серым туманом? Или, может, даже радость, что теперь всё изменилось, что она не застряла в той жизни навсегда? Ни один ответ нельзя было назвать неверным, но и верным не один из них девочка не видела.

Странно, но в один момент ей захотелось действительно побывать в последний раз в той самой квартире, той самой комнате, в последний раз посмотреть на ту женщину, что когда-то звала «мамой» и на тех вредных одноклассников, что издевались над ней тоже... Побывать, посмотреть, чтобы наконец понять, смогла ли отпустить ту жизнь, то прошлое, и найти саму себя, новую себя в Забытии. Остались ли те дни лишь ночным кошмаром, который днём вспоминаешь не иначе чем с улыбкой и словами «какой же бред», или до сих пор всплывают в голове тяжёлым грузом? Элли осознала, что не знает ответа, но очень хотела бы знать.

И Дин тоже хотел бы знать, чтó до сих пор связывает его с этим выцветшем и заросшем местом, которое он думал, что наконец смог забыть, но снова вернулся в него и снова помнит каждый его уголок. Казалось, оказавшись на той стороне ямы, он уже никогда не мог больше столкнуться с этим приютом в каком-либо другом виде, кроме как в своих ночных кошмарах. И вот он снова здесь, снова идёт по этим скрипучим коридорам, снова смотрит через эти грязные окна, снова видит эту тошнотворную зелёную краску на стенах и снова чувствует этот запах сырой плесени и душной пыли, будто уже заменившей собой воздух.

Мальчик остановился и сказал, как будто не обращаясь к Элли, а уговаривая самого себя потерпеть нахождение в приюте какое-то время:

— Нам всего-то нужно найти среди здешних детей того, кто скоро попадёт в Забытию и прыгнуть за ним... Без понятия, как мы его определим, но пока других предложений мы не придумали, выбора нет, — он вздохнул и посмотрел на подругу.

— Наверно, нам нужно искать того, на кого никто не обращает внимания, — та попыталась припомнить, что с ней происходило за часы до встречи с ямой, — либо того, над которым все издеваются...

— Проблема в том, что здесь сложнее найти того, кто не подходил бы под твоё описание, — изобретатель огляделся по сторонам, словно вокруг должны были быть подтверждения его словам, но коридор был пуст, — Поэтому я и решил, что начать поиски отсюда лучше всего.

— И что нам тогда делать?

— Периодически здесь исчезали ребята. Взрослые считали, что «эти проходимцы» просто сбежали, но с полицией возвращались далеко не все, — Дин спрятал руки в карманы, будто пытаясь согреть их от прохлады вокруг, — Теперь, зная о Забытии, мне кажется, я знаю, куда они пропадали.

— Ты никого из них не встречал в Забытии? — машинально поинтересовалась Элли и нахмурилась, потому что её вопрос мальчик проигнорировал.

— Я и не то, что бы их знал, — тот пожал плечами, — А в Забытии люди вообще меняются. Я мог просто их не узнать.

Дин отвернулась в сторону безлюдного коридора и закрыл глаза, вспоминая всех тех детей, которым не повезло оказаться в этом приюте. Их лица давно затуманило время и множество более счастливых новых знакомств, но одно воспоминание ничто стереть не могло: ту неподъёмную печаль, то разъедающее одиночество и вечный холод, те потухшие глаза без надежды и спутавшиеся волосы, худенькие руки в синяках и разбитые носы... Он сам был одним из таких детей, а собственное прошлое стереть из памяти очень сложно.

— Сначала найдём список тех, кто сейчас проживает в приюте, — решил изобретатель, снова открыв глаза и почувствовав, что отыскать в других такие знакомые черты «забытых» не вызовет у него затруднений, — Так проще, чем самостоятельно искать их по комнатам и этажам.

Он быстро направился по коридору влево и после двух поворотов без колебаний прошёл сквозь одну из обветшалых дверей: пусть и прошло уже много лет, но подсознание всё ещё помнило в этом месте каждый уголок. Девочка поспешила вслед за ним, хотя возле закрытой двери снова чуть помедлила – мозг до сих пор отказывался принимать, что она может проходить через твёрдые предметы.

Помещение внутри походило на нечто вроде маленькой и пыльной библиотеки. Света как такового не было, хотя примерно с середины потолка свисала одинокая лампочка, но через грязные окна проникало достаточно солнца, чтобы можно было осмотреться. Рядами стояли железные стеллажи, окружающие все стены и занимающие почти все пространство внутри комнаты. Часть полок пустовала, одним своим видом навевая холод своей серостью, на остальных же стояли многочисленные папки разной толщины и аккуратности: некоторые уже явно повидали многое – из них торчали мятые листки, и обложка облезала мелкими кусками, – другие выглядели ещё довольно свежо для этого заведения – более-менее насыщенные цвета и небрежно запихнутые внутрь файлы, набитые какими-то документами. Элли мимолётно посмотрела на одну из ближайших к ней папок и сделала вывод, что в них хранится всяческая известная информация о детях из приюта: на корешках даже были приклеены маленькие фотографии и бумажки с распечатанными именами и фамилиями.

— Если я правильно помню, вот тот шкаф, нижние полки, — Дин указал на один из дальни стеллажей, — На них должны быть папки тех, кто сейчас числится в приюте.

Поскольку взять папки в руки и полистать их друзья не могли, мальчик лишь читал имена детей и рассматривал их фото. Что он ищет, девочка не знала, но, чтобы не стоять без дела, тоже принялась бесцельно разглядывать информацию о неизвестных ей детях. Она сомневалась, что таким образом она сможет что-то о них понять, но изобретателю верила и не мешала, с надеждой ожидая, когда он что-нибудь скажет.

Спустя пару минут взгляд Элли зацепился за знакомое имя на потрёпанной, но довольно тоненькой папке. «Дин Инветиней» – гласила выцветшая бумажка с оторванным уголком. Девочка было подумала, что это лишь совпадение – мало ли людей ходит с таким именем, но тут её глаза упали на фотографию. На ней был запечатлён худой лохматый мальчишка с чёрными волосами, по-кошачьи яркими зелёными глазами и поцарапанной щекой. По быстрой оценке ему было лет пять, но разница в возрасте до конца не скрывала схожесть этого ребёнка с изобретателем.

— Дин, а это точно тот шкаф? — тихо спросила удивлённая Элли, смотря то на друга, то снова на фотографию, — Просто тут, кажется, твоя папка стоит...

— Да, я уверен, — мальчик взглянул туда, куда она указала, — Что ж, это действительно странно, — он фыркнул, — Ну, фактически, можно сказать, что я ещё живу здесь. По логике-то меня никто никуда не забирал, а то, что я исчез, наверно, ещё не повод исключать меня, пока... Эм, не знаю, как это делается... — Дин нахмурился, — Пока полиция не признает меня мёртвым?..

— Но ты жив... — не поняла его мыслей девочка.

— Поэтому я и числюсь здесь: они не могут меня найти, потому что я исчез в Забытию, а никаких улик, которые могли бы служить доказательством смерти нет и быть не может. Вот и получается, что официально я ещё живу здесь и сюда меня должны вернуть, если найдут, — он помолчал, — Хотя... Мне же уже должно быть около двадцати. Как я могу жить в приюте?

Элли с некоторым замешательством посмотрела на изобретателя. Она, конечно, уже догадывалась, что за семь лет, проведённых невидимым призраком, он никак не изменился, но принять, что перед ней уже вполне взрослый двадцатилетний человек, было очень тяжело. Своей нынешней внешностью он едва ли тянул на четырнадцатилетнего, что уж говорить о настоящем возрасте!

— Да не смотри ты так на меня! — с долей смеха воскликнул Дин, — Я знаю, что не похож на двадцатилетнего!

— Извини, просто это так странно звучит, — пробормотала девочка, смущённо отворачиваясь назад к стеллажу.

— Угу, ощущается ещё странней, — буркнул мальчик, возвращаясь к своему поиску кандидатов на скорое падение в яму, — Если наш план провалится, сама через пару лет поймёшь.

Элли от его замечания вздрогнула: нет, только бы не остаться такой невидимой, неслышной и неосязаемой на долгие годы! У них всё должно получиться, иначе... Иначе как она сможет жить, зная, что из-за собственного любопытства застряла где-то между двумя мирами и перестала существовать для обоих из них? Как она сможет смириться с тем, что её единственным собеседником на всю оставшуюся бесконечную жизнь будет Дин?

Изобретатель её замешательства не заметил или, может, просто не обратил на него внимания, и продолжил разглядывать папки. Тишина продолжалась ещё на протяжении пары десятков минут, в течении которых девочка бессмысленно пялилась то на стеллажи, то на друга, пока тот наконец не объявил:

— Можем уходить, — не дожидаясь Элли, он направился в коридор, — Думаю, я нашёл парочку кандидатов на скорое попадание в Забытию, — с этими словами он растворился в двери, заставив свою спутницу поспешить следом.

— И как ты смог это определить только по фотографиям и именам? — с любопытством поинтересовалась та, выбегая за ним.

— Фотографий вполне достаточно, — Дин обернулся и посмотрел на неё, — Я правильно понимаю, что ты не из какого-то приюта?

— Ну да, я с семьёй жила типа... — девочка вопросительно взглянула на него, гадая, причём тут это.

— Тогда тебе не понять. Ты многого не видела об этих местах, — изобретатель поморщился, — Извини, не хотел напоминать тебе прошлое.

— Ничего, — безразлично пожала плечами Элли, — Я не против его вспоминать.

Да, те тринадцать лет до Забытии приносили мало приятного, но и так просто удалить их из памяти было бы странно: как никак это тоже часть её жизни. Часть тех событий, которые привели её к тому, с чем, кем, где и как она находится сейчас. Она твёрдо считала, что бежать от своего прошлого не стóит, особенно если в настоящем невзгоды закончились или, по крайней мере, сменились совершенно другими.

Заметив, что подруга к подобным воспоминаниям расположена более положительно, чем он сам, мальчик рискнул спросить:

— Как ты жила? Тогда.

— До Забытии? — уточнила Элли, — В целом, как многие, — она качнула головой и, пока они шли на второй этаж здания, кратко поделилась о своей жизни в маленькой комнатушке с разваливающейся мебелью, о своей вечно недовольной матерью, с которой предпочитала не пересекаться лишний раз, о дразнящихся одноклассниках и их «шутках», вроде склизкой лягушки в рюкзаке, и даже о том, как в один дождливый день она решила больше не возвращаться домой и тогда же попала в яму. Когда она закончила, Дин вздохнул.

— Сочувствую, — пробормотал он, — Это... Не самая приятная жизнь.

— Да ладно, главное, что она закончилась, и теперь я живу по-другому, — натянуто улыбнулась девочка, — Точнее, жила. Кстати, раз уж я рассказала... Можно и у тебя спросить? Почему ты в приюте оказался?

— Это... Долгая история, — изобретатель отвернулся, как будто справа на голой стене было нечто очень интересное, — Давай как-нибудь в другой раз?..

Пусть он и предложил лишь перенести этот разговор, но по его голосу Элли почувствовала, что в лучшем случае этот «другой раз» для него наступил бы никогда. И она тут же ощутила неловкость от своего вопроса.

— Ой, прости! — поспешно попросила она, — Если не хочешь, можешь и не рассказывать.

— Мы пришли, кстати, — сменил тему Дин, чтобы не отвечать, хочет он или нет говорить о своём прошлом, — Вот в этом коридоре расположены почти все комнаты детей. Пошли, я покажу, за какими из них мы будем следить.

Он заглянул в помещения через закрытые двери и показал Элли, какие ребята, по его мнению, в скором времени могут отправиться в Забытию. Даже посмотрев на них вживую, та так и не поняла, по каким признакам это можно было определить, но снова спрашивать не стала и лишь постаралась запомнить нужные лица. «Забытых» претендентов оказалось шестеро, и друзья нужно было стараться не упускать ни одного из них из виду, чтобы не упустить свой шанс вернуться и стать нормальными: видимыми, слышными и осязаемыми. Конечно, чтобы их план закончился успехом, необходимо было намного больше условий и совпадений, которые, к сожалению, предусмотреть они никак не могли, поэтому оставалось лишь надеяться. Надеяться, что теория Дина верна. Надеяться, что устройство в его доме до сих пор будет работать. Надеяться, что попадание в Забытию действительно можно предугадать. Надеяться... Просто надеяться. Потому что без надежды не будет ничего.

О том, что будет после того, как сбудутся надежды, тоже порой приходили мысли. Из логики работы своего устройства изобретатель предполагал, что после повторного прохода, если они вернут себе нормальные тела, они снова окажутся здесь, в реальном мире и обратного пути в Забытию уже не будет, так что в голове сами собой возникали вопросы о дальнейших действиях. Где они будут жить? Что есть? Отправят ли их к «старой» жизни? Вряд ли кто-то до сих пор ищет двух никому не нужных без вести пропавших детей. Особенно Дина – с его-то исчезновения прошло уже не меньше десяти лет. Но поскольку никакой уверенности в правильном исполнении плана у друзей не было, эти вопросы они отложили до более конкретного времени. Сейчас им важнее было хотя бы попасть в Забытию призраками.

— Надеюсь, всё получится, — заметил Дин, — Иначе мы попусту потратим огромное количество времени.

— Ничего. Время – это единственное, о чём мы можем не беспокоиться. Его у нас предостаточно, — меланхолично отметила Элли.

Глава 23: Друг

Чтобы как-то скрасить постоянное наблюдение за детьми в приюте, Дин без особого желания, но всё же провёл для подруги небольшую экскурсию по зданию. Они прогулялись по первому этажу со «служебными», гостевыми и «общими» помещениями. В столовой, где на старые, поцарапанные и ветхие деревянные столы (из их вида хотелось сделать вывод, что изготовили их как минимум два века назад) несколько кухарок в изношенных, коричневатых от времени фартуках расставляли ужин в железной и кривой, словно кто-то хорошенько её помял и покидал, посуде, Элли вскрикнула, увидев как из угла в их сторону по полу пробежалась стайка тараканов.

— Обычное дело, — спокойно заметил изобретатель, — Ты никогда живой еды не видела?

— Живой... Что?.. — девочка вздрогнула и поморщилась от одной мысли, что кто-то ест тараканов.

— Ну, я слышал, что некоторые их ловили и... Эм, поджаривали и пробовали, — пожал плечами Дин, но тоже немного смутился от такой странной ситуации, которую ему приходилось наблюдать в своей жизни, — Честно, не знаю, какие они на вкус – я ещё не настолько сумасшедший, чтобы таким питаться.

Он мимолётно позволил Элли заглянуть на кухню, где всё выглядело ещё более плачевно и точно не в соответствии с санитарными нормами для таких учреждений, и перешёл к следующему коридору. Там они посмотрели на самые приличные помещения приюта – несколько гостиных, где принимали различные инспекции, проверки, просто людей, желающих забрать кого-то из детей (по словам Дина такое, на удивление, происходило достаточно часто). Эти комнаты были чище и имели какой-никакой ремонт: желтоватая краска держалась на стенах, с потолка свисали простые полукруглые люстры за многолетнем слоем пыли, мебель местами выглядела потрёпанной, но нигде не облупливалась и не шаталась от лёгкого прикосновения, на полу даже лежали затоптанные ковры грязноватых оттенков. В одном зале на стене висела небольшая «галерея» – несколько десятков чёрно-белых и цветных фотографий весёлых детей, играющих во дворе приюта, рисующих или играющих в комнатах, позирующих для снимка в коридоре. Элли эта показная коллекция заинтересовала, и она остановилась, чтобы рассмотреть каждое фото. Дин не видел смысла куда-то торопиться, поэтому терпеливо ждал рядом, но первое время пытался делать вид, что в этом месте его внимание ничего привлечь уже не может.

— Никогда здесь не был, — вдруг заметил он, обращаясь скорее к самому себе, — Странно.

На более старых снимках приют выглядел заметно лучше: с новой мебелью, яркой краской, аккуратно обкошенной травой во дворе и прилежной внешности радостными детьми в чистой и отглаженной одежде. Но идя взглядом дальше, на фотографии, которые делали позже, чётко отслеживалось запустение, постепенно захватывающее все больше аспектов местной жизни. Сначала здание перестали ремонтировать, не закупали для него новых вещей, будь то столы или кофты для воспитанников, потом, наверно, начались проблемы с персоналом и по углам и подоконникам стала скапливаться пыль, а окна всё больше покрывались разводами и трещинами. Снимков, близких к нынешнему состоянию на стене не было вовсе: видимо, в последнее время никому уже не было дело до фотографирования, да и повесить такие картины реальности на всеобщее обозрение не звучало хорошей идеей по крайней мере для тех, кто не желает, чтобы это место закрыли.

— Почему всё изменилось? — поинтересовалась Элли, вглядываясь в счастливые лица ребят и воспитателей на чёрно-белых фото, — Ведь раньше не было такого ужаса!

— Да кто ж знает? Точно не я, — сам ответил на свой же вопрос изобретатель, — Может, просто время так повлияло. Это ж жизнь – здесь всё решает время, — он глянул в сторону окна, через которое виднелись зеленоватые очертания двора, — А может руководство сменилось. Я часто слышал, что если что-то меняется в худшую сторону, то виновато новое руководство. Но я-то ничего не знаю, меня тогда ещё не было здесь, — он подошёл ближе к стене и посмотрел на одну из самых потрёпанных временем фотографий, — а может и вообще не было.

— Как-то неправильно, — вздохнула девочка, но в душе понимала, что именно так выглядит то, что принято звать реальностью, – никому ни до кого не дела, особенно до детей, которые ничем ответить на такое безразличие не смогут. Она и сама испытала подобное на себе.

Дальше Дин показал ей кабинеты «управления» – всех тех, кто и был виноват в запустении приюта. К небольшому замешательству Элли они выглядели не менее запустевшими, чем остальное здание. Непроглядный ровный слой пыли на столах, креслах и в шкафах, пауки, плетущие свои паутины на углах и между полок, плотно закрытые двери, которые не трогали уже не первый месяц – всё говорило о том, что те, кому принадлежат эти кабинеты, не появлялись в приюте уже очень давно. Какие-то документы и бумаги беспорядочно валялись на полу, и оставалось только гадать, сдуло ли их ветром или кто-то в спешке побросал их так. В одном помещении окно оказалось разбито со двора, и от этого ощущалось какое-то нетипичное для этого места оживление: пусть даже это какой-то хулиган кидался камнями или, к примеру, бешеная птица врезалась в стекло, но это была жизнь, какое изменение в этих тёмных комнатах, где время замерло в прошлом.

В завершение «экскурсии» Дин быстро провёл подругу по кладовым и ещё раз заглянул в библиотеку с документами воспитанников. К этому моменту на улице уже стемнело. В приюте погасили свет в коридорах, и друзья решили, что на сегодня можно закончить. Им не то, что бы хотелось спать – вероятно, отсутствие усталости было одним из побочных эффектов их нынешнего состояния «посередине» миров, – но по привычке они всё же предпочли провести ночь лёжа, а не разгуливая по приюту, словно настоящие беспокойные призраки. Поразмыслив о месте, где они могли бы разместиться, Элли твёрдо решила, что приютских комнат ей хватит и днём, иначе эти тараканы, выбегающие из пыльных углов, привидятся ей в кошмарах ещё похуже тех, что снились в Забытии. Изобретатель тоже не горел желанием снова проводить всё время в этом заброшенного вида здании, где прошло его детство и куда он думал никогда больше не вернуться, поэтому предложил девочке разместиться на улице: о комфорте им в нынешней ситуации всё равно не мечтать, а так хоть на звёзды можно посмотреть да свежим воздухом подышать.

Они нашли место во дворе, не сильно заросшее травой и кустами и устроились там рядом друг с другом. Элли долго любовалась тёмным небом, усыпанным звёздами, размышляя о том, почему она раньше, до падения в яму, почти ничего вокруг не замечала, ни хорошего, ни плохого. На самом-то деле её окружал не только серый город да ненавистная школа. Вот яркие деревья, разукрашенные осенью, вот поздние цветы, словно маленькие букашки, раскиданные по зеленоватым зарослям, вот луна, как фонарь освещающая дома и бликами отражающаяся в окнах... А вот обветшалое здание приюта, где когда-то не стихали детские голоса, а теперь остались лишь запылённые воспоминания о тех временах, вот безразличные воспитатели, уборщицы, повара, с отвращением смотрящие на ребят в рваной одёжке, вот рядом Дин, выросший в этих страшных условиях, которые ещё пару дней назад Элли и представить не могла. Она так эгоистично считала, что не повезло в этой жизни только ей, никогда не задумывалась, сколько же ещё детей терпят насмешки одноклассников и возвращаются в совершенно нелюбимый дом с кричащими на них родителями. А сколько ещё тех, кто согласен был бы даже на такие дни, лишь бы распрощаться с более страшными условиями?

— Интересно, а Дин бы согласился жить, как я раньше, если бы это значило больше никогда не возвращаться сюда? — мимолётно подумала девочка, пытаясь мысленно соединить звёзды в какие-то созвездия, о которых ей ничего не было известно.

Она случайно вспомнила, о чём ей рассказала Давна, когда Элли пришла порасспрашивать её о истории изобретателя. Постоянно сбегал из Бюро находок... Однажды даже разбил окно, когда его заперли в комнате... Не хотел он там находиться, что б ему не рассказывали о «чудесном месте»...

Элли повернула голову в сторону Дина. Он тоже не спал, с тоской смотря на ночное небо.

— Дин, а можно кое о чём спросить? — осторожно попросила она, решив всё же узнать всё то, что не смогли ей объяснить люди в Забытии.

— Да, конечно, спрашивай, — мальчик взглянул на подругу и снова повернулся наверх.

— Когда я расследовала твоё исчезновение, я расспрашивала многих людей, что могли тебя знать, и выяснила, что СПЗ дали тебе собственный дом, потому что из Бюро находок ты постоянно сбегал. Говорят, тебя даже после какого-то побега запирать начали... Это потому что Бюро... На приют похоже?

— Нет. Бюро не похоже на приют. Оно и есть приют. Просто с красивой картинкой на обложке, — нахмурившись, ответил Дин, — Но... Ты либо очень многое обо мне узнала, либо действительно неплохо меня понимаешь, — он сел и внимательно, изучающе посмотрел на Элли.

Та тоже приподнялась, словно сейчас должен был состояться важный разговор, при котором неправильно оставаться в лежачем положении.

— Я подумала так ещё в свой первый день в Бюро находок, — честно призналась она.

— Но ты не сбегала из него? — изобретатель вдруг с любопытством склонил голову на бок.

— Я и пробыла-то в нём не долго.

— Я тоже не то, что бы много дней там жил, — он пожал плечами, — Но меня там, наверно, запомнили все, включая не только детей и воспитателей, но и весь офис СПЗ. Ты правильно говоришь: я постоянно сбегал. Каждый день, при каждой возможности. Меня находили в разных концах Забытии, на незнакомых улицах и в чужих садах. Чаще всего первым меня находил Кот Удачи, — мальчик поморщился, — И я могу точно сказать: ты не захочешь сбегать, если узнаешь, как он ловит таких беглецов.

— И как же?

— Прыгает с разбега и хватается когтями. Может и укусить, если отбиваться будешь.

Такое описание совершенно не походило на существо, которое по своей работе должно уметь ладить с любыми людьми, уметь их успокаивать и разъяснять ситуацию. Элли припомнила, с какой угрозой он шипел на неё саму, когда она попыталась расспросить его о изобретателе, и выдохнула, посчитав удачей, что в тот раз он предпочёл просто закончить разговор, а не напасть на неё с когтями.

— Ну, в целом-то это я, наверно, виноват, — хмыкнул Дин, — а он вряд ли такой же бешеный с другими. Я ведь даже в Бюро всех успел вывести из себя.

Девочка подняла одну бровь, с удивлением смотря на него. Нет, побеги, конечно, любому управляющему и воспитателю могли надоесть, но по рассказу Давны не было похоже, что он кого-то бесил.

— В деталях тебе не рассказывали, что я творил? — с насмешливой улыбкой поинтересовался мальчик.

— Нет...

— Сколько за мной не пытались следить, я всегда находил новые способы сбежать. Начиналось всё легко: просто старались не упускать из виду, на улицу без присмотра запретили выходить. Но меня-то это не остановило! — судя по тону, Дин немного гордился, что его не смогли удержать в Бюро находок, — Потом, когда поняли, что просто следить бесполезно, меня начали почти на весь день запирать в комнате. И тогда я взялся за более радикальные меры побега через окно – хорошо, что первый этаж. Они пытались снять оконные ручки, думая, что так я не смогу его открыть, — он хихикнул, — Но не зря же меня прозвали изобретателем.

— Но тебя прозвали намного позже, — в замешательстве напомнила Элли.

— Но опыт-то у меня откуда-то был, — подмигнул мальчик, — Не всегда, правда, удавалось, да и вещи мои у меня начали забирать, чтобы я ничего не мог вместо ручки использовать. Но меня это не остановило, — он вздрогнул и поморщился, — Я думал, что, если буду упорным, они однажды смирятся и перестанут меня ловить и запирать. Ну, и для крайних мер однажды разбил это закрытое окно, чтобы снова через него вылезти. Не рассчитал только и сам потом весь в этих осколках оказался, — он вдруг засмеялся, — Не представляю, что подумали воспитательницы, прибежавшие на какой-то звон и увидевшие по всей комнате осколки, кровь и меня на полу. Могу поспорить, такого психа у них ещё не было!

Девочка сжалась и чуть отшатнулась назад. В писанной ситуации она ничего смешного не видела. Но Дина эти воспоминания почему-то забавляли, и выглядело это немного по сумасшедше.

— Меня тогда вообще одного боялись оставить, но я после этого как-то на время перестал так твёрдо действовать, а там уже и СПЗ подключились и домик мне предоставили, — продолжал он, — Я подслушал однажды, что они меня сначала хотели быстренько в какую-нибудь семью определить – в Забытии ж полно «добрых людей». Но не знаю, видимо, не получилось. То ли я такой упрямый был, то ли они поумнели и поняли, что от «семьи» я тоже сбегу.

— Но ты же никогда не бывал в семье... Почему ты так уверен, что не стал бы там жить?

— А к чему мне этот бред с семьёй? В Забытию счастливые не попадают. Если эти люди хотят приёмным ребёнком потешить свои надежды, что в этот месте всё иначе, то спасибо, без меня.

Элли удивлённо уставилась на него. Он считает, что люди в Забытии помогают другим, исключительно чтобы что-то там доказать самим себе? Думает, что ни одна «новая» семья не может стать родной, и ни один чужой дом не станет настоящим домом? С одной стороны, девочка могла его понять: она ведь и сама когда-то не верила, что ей, вот такой лохматой и ничего не понимающей после падения в яму, кто-то желает хорошего. Она ведь и сама когда-то не могла понять, почему та милая женщина, которую теперь она зовёт мамой, решила забрать не только весёлую рыжую Риол, но и её хмурую соседку. С другой стороны, Дин явно не прав, и Элли сама в этом уже убедилась. Она не понаслышке знает, каково это – жить без родительского тепла. Неужели Дину никогда не хотелось, как ей, свернуться калачиком на кровати и долго-долго плакать от осознания своего одиночества, от желания раствориться, потому что твоего исчезновения всё равно никто не заметит, от понимания того, что вокруг пустота, что рядом нет того, к кому можно было бы обратиться? Элли вздрогнула, представив, каково тёмными ночами спать совершенно одному в большом доме под оглушающее молчание тишины.

Изобретатель обнял свои колени и так сидел, безразлично смотря на спящую улицу за забором и думая о чём-то своём. Девочка сочувственно взглянула на него, а потом упала на траву, устремив свои мысли в звёздное небо перед глазами. Она вдруг вспомнила свою семью, свою смеющуюся младшую сестрёнку, свои спорящих по любому поводу братьев, Лини, с утра пораньше готовящую завтрак на кухне, Милону, упаковывающую кисти и прочие творческие принадлежности, собираясь на очередной заказ, Лана, возвращающегося из магазина с разными вкусняшками, чтобы порадовать детей... Она вспомнила их и поняла, как скучает. Она не просто хочет снова стать видимой, она хочет снова увидеть свою семью.

— Элли, а если у нас не выйдет? — неожиданно спросил Дин, прервав мысли подруги, — Что, если мы так и останемся такими? — он провёл рукой по траве, которая проходила сквозь него.

— Ну-у, тогда мы придумаем новый план! — решительно ответила Элли.

— А если у нас совсем не выйдет? Если получится только хуже?

— Интересно, как ты представляешь что-то хуже, чем сейчас?

— Не знаю... — мальчик пожал плечами, — Но я ведь и строя своё устройство не думал, что будет хуже. Да и ты, думаю, тоже не ожидала, что случится что-то настолько ужасное.

— Ну да, такое я предсказать не могла.

— Вот тебе и ответ. Пока что-то хуже не случится, мы будет думать, что хуже быть не может.

— Но что бы не случилось, мы теперь вдвоём! Это уже лучше, чем могло быть. А если уж что-то не получится, мы придумаем новый план!

Дин слабо улыбнулся и посмотрел на небо. После стольких лет, проведённых призраком, ему было очень важно услышать, что теперь он не один, что всё ещё можно исправить, даже если кажется, что нет. Видя это, Элли отвернулась на другой бок, не в силах расстаться с нахлынувшими воспоминаниями о семье. Что же там, на другой стороне ямы, с ними сейчас? Волнуются ли они за неё? Или уже забыли, как когда-то друзья – изобретателя? Стали ли в СПЗ расследовать её исчезновение? И поняли ли, чтó она сделала? Стало ли вообще кому-нибудь известно, чем она занималась всё своё свободное время? Или её последние часы в Забытии так и останутся скрытыми стенами заброшенного дома, названного достопримечательностью? А получится ли у неё и Дина вернуться или весь этот план лишь глупые надежды?

Девочка через плечо взглянула на изобретателя, но тот уже спал, скрутившись на траве. Она невольно улыбнулась от его вида, от его безмятежного лица, от его рук, немного запачканных чернилами, от его лохматых угольно-чёрных волос... Странно. Почему теперь, зная, что с ним произошло, у неё на душе стало так спокойно? До этого она даже не была с ним знакома, но так упорно хотела помочь и обязательно выяснить, что с ним произошло. Так странно: почему она с самого начала чувствовала в нём такого близкого ей человека? Почему даже не будучи знакомыми, она уже неосознанно считала его почти что семьёй?

— А каково Дину? — промелькнула в голове девочки случайная мысль.

У него никогда не было семьи. Приют, Бюро находок, дом с синей крышей – он всегда жил один, до него всегда никому не было дела. Но может, последние семь лет так было даже легче? Ведь проще, наверно, исчезнув, знать, что волноваться и искать тебя никто не будет, что кроме друзей у тебя никого нет, а они... Не факт, что даже смогли бы пробраться в дом, где всё началось.

От всех этих переживаний Элли наконец заснула. После расставания с Забытией ей больше не снились ни сны, ни кошмары, только тёмный экран перед глазами и монотонный шум улицы, машин, прохожих, доносящийся до её сонных ушей. В неосязаемости тоже были свои плюсы: когда ещё удастся поспать на голой траве, не ощущая ни холода, ни её щекотания?

Пробуждение от громкого гудка какого-то автомобиля принесло мало удовольствия. Девочка зевнула и поморщилась от яркого солнца, что светило ей прямо в глаза. После всех ночных слов она была полна решимости и желания как можно быстрее испытать план возвращения в Забытию. Элли села на земле и потянулась, одновременно оглядываясь по сторонам в поисках изобретателя. Но поблизости его не было. Зевнув, она встала, по привычке попытавшись отряхнуться от земли, которая не могла на неё оказаться, и отправилась на его поиски. Быстрый обход двора показал, что там мальчика нет, как не удалось его обнаружить и на первом этаже приюта, куда девочка направилась потом. Она знала, что услышать её никто не может, но громко звать его всё равно боялась. Снова оставшись одной в нынешнем своём положении, она почувствовала себя не особо уверенно.

Добравшись до лестницы на второй этаж, Элли услышала знакомый голос и ускорилась, но, оказавшись на верхних ступеньках, остановилась и замерла. Дин стоял, облокотившись на подоконник и смотря в грязное окно, и что-то рассказывал.

— Во-от. И потом мы вместе... — он запнулся, заметив граем глаз подругу, — Привет, Элли. Доброе утро.

— Привет, — девочка удивлённо озиралась по сторонам, пытаясь понять, с кем он говорил, — С кем ты тут общаешься? Нас же никто не слышит... — она была уверена, что за такой короткий промежуток времени не нашлось бы ещё одного экстремала, решившего повторить изобретение.

— А... Ты слышала?.. — растерялся мальчик, — Да так, — он махнул рукой, — ни с кем. Просто ты ещё спала, а я не знал, чем заняться...

— То есть ты сам с собой разговаривал что ли?

— Ну, да-а... Типа того, — изобретатель резко развернулся и быстро направился вперёд по коридору, — В общем, раз ты проснулась, можем заняться делом. Как думаешь, кто всё-таки попадёт в Забытию?

— Мы, — Элли улыбнулась и поспешила догнать его.

Дин весело фыркнул. Конечно, в первый день им не могло так крупно повезти, чтобы они подловили яму, но всё же настроение было хорошим и казалось, что время они тратят не зря. К тому же, как верно заметила девочка, вместе уже было легче, потому что так они знали, что даже если ничего не получится, они не будут совсем в одиночестве, никем невидимые и неслышные, они будут друг с другом, им будет с кем поговорить, будет, с кем придумать новые гипотезы, будет, кому подбодрить, если один вдруг потеряет уверенность в будущем. Словом, если они вдвоём, значит всё уже не так плохо, как могло быть. К тому же у них нашлось множество общих тем для разговоров: они знали друг друга всего пару дней, но казалось, читали мысли и готовы были заканчивать предложения собеседника.

Вместе им было так весело и тепло, что через пару часов общения на самые разнообразные темы, пришедшие в голову, Дин даже признался в том, о чём ещё никогда никому не рассказывал: пока он жил в этом приюте, ему очень не хватало общения с людьми, которые действительно его бы слушали и понимали, поэтому, страдая от одиночества, он завёл себе воображаемого друга и с тех пор часто с ним общался. Другие дети порой, замечая это, смеялись над ним, называя чокнутым, но в то время это было не самым худшим, с чем ему приходилось мириться, поэтому он лишь намекал своему «другу», какие вокруг них плохие люди.

— Ну я же ребёнком был, — словно в оправдание добавил мальчик, — А потом, в общем, яма, Забытия, и там я уже нашёл нормальных друзей... Но... — он смущённо уставился на пол, — Раз уж выяснилось, что друзья эти на самом деле не особо-то хорошие и давно меня забыли, то вот я и решил... Как бы... Поговорить с тем, кто всегда был рядом, пусть и только потому, что является моей же фантазией.

— Так ты говорил с воображаемым другом?

— Ну типа да... Я думал, что уже давно забыл об этом, но в этот месте воспоминания так и лезут в голову... Наверно, ты скоро меня взаправду сумасшедшим начнёшь считать, — добавил изобретатель в заключение, — или это, по-твоему, тоже нормально?

Глава 24: Назад, в Забытию

Наблюдение Элли и Дином за приютскими детьми длилось уже больше недели. Попавших в Забытию среди них пока что не наблюдалось, хотя, прочувствовав атмосферу этого места, которая так напоминала ей прошлую жизнь, девочке казалось, что всё здание целиком, а не отдельные люди из него, давно должно было провалиться в огромную яму. Завершить эксперимент и вернуться в чудесную страну (или хотя бы окончательно признать, что теория оказалась нерабочей, и перейти к какому-нибудь новому плану) хотелось не столько из-за оставшихся там друзей, семьи или нынешнего неосязаемого состояния, сколько чтобы наконец распрощаться с этими облезлыми стенами, пыльными окнами и тараканами, пробегающими иногда по коридору с кухни. Когда-то Элли думалось, что найти человека с более ужасной жизнью чем её очень сложно, что в огромном мире только над единицами так поиздевалась судьба, а оказалось, что таких страдающих детей есть целый приют – выбирай любого! Пробыв здесь не один день, она всё больше стала понимать изобретателя, и его побеги из Бюро находок уже не выглядели для неё чем-то странным: да она и сама бы ни за что не согласилась жить в месте, которое по своему предназначению близко к этому, даже если бы все вокруг упорно твердили, что оно будет совершенно другим, «чудесным».

Дин старался откидывать воспоминания о своём детстве в этих стенах как можно дальше, сосредоточившись на текущих задачах, возможно, даже не ради Элли, а для себя самого. Но избавиться от собственного прошлого не так-то просто, и оно маленькими шагами продолжало давить на мальчика всё больше. Это проявлялось в разных мелочах, которые подмечала его внимательная подруга: резкие обороты, когда кто-то из воспитателей зовёт какого-нибудь ребёнка, всё более частые разговоры воображаемым другом в одиночестве, вздрагивания на любой шум и тревожные ночные пробуждения. Последнее беспокоило и девочку: она всё чаще видела кошмары с приютом, где находилась весь день. Порой в них ей приходилось убегать от грязных когтистых монстров по старым коридорам со скрипучими полами, в другие ночи люди с искажёнными лицами ловили и пытали её, а может, как иногда казалось Элли во сне, это были воспитатели, наказывающие её за какую-то провинность. В редких случаях ей удавалось просто побродить по тёмному пустому зданию, похожему всё на тот же приют. Какие кошмары мешали спать Дину она не знала. Хоть за прошедшие дни они и сдружились ещё больше, но некоторые мысли он до сих пор предпочитал оставлять только себе. Это не казалось девочке ни хорошим, ни плохим – каждый имеет право хранить небольшие ничего не значащие тайны в своей душе. Она и сама делилась далеко не всем: не рассказывала, как скучает по семье, как хотела бы скорее вернуться в такую сумасшедшую, но уже родную Забытию, старалась избегать лишних напоминаний о своей первой жизни и не затрагивать лишний раз прошлое своего собеседника, не делилась, как была бы рада снова видеть те странные сны, где с ней говорил целый мир, вместо нынешних непрекращающихся кошмаров.

И всё же в прибывании в запущенном приюте было и нечто хорошее. Дин и Элли не просто нашли общий язык, они поняли друг друга как никто другой понять не мог. Они вместе справлялись с давящей неприятной атмосферой вокруг, делились своими воспоминаниями о Забытии, в которой каждый из них хотел бы побывать снова. Рассказы о стране по ту сторону ямы разительно отличались друг от друга из-за временного промежутка аж в семь лет, и друзьям нравилось сравнивать свои описания, выяснять, что за прошедшие годы сильно изменилось, а что осталось практически тем же. А ещё им обоим по душе оказалось часами рассматривать звёзды и созвездия на ночном небе над городом. Изобретатель показал девочке те, названия которых ему были известны, и с улыбкой наблюдал за «удивлённой мордочкой собачонки», как он сам потом описал её выражение лица.

Словно странный феномен, дни пролетали почти незаметно, но каждый ощущался резким невыносимым промежутком длинною в вечность. Порой, лёжа на траве поздним вечером, Элли мысленно говорила себе, что к такому нужно привыкать. Весь план по возвращению пока что держится только на одном ничем не подтверждённом предположении мальчика, поэтому ни очертить определённый срок для успеха, ни подтвердить его реальность никто не мог. Надеяться на лучшее, морально готовиться к худшему. За прошедшие дни это стало для девочки почти девизом. От одной вероятности исправления ситуации радоваться было слишком рано: нужно было ещё дождаться свершения задуманного, а оно могло и вовсе не наступить. Поэтому Элли медленно привыкала к мысли, что ещё долгое время, если не до конца жизни, её единственным собеседником будет Дин. Лучше, чем если бы она была совсем одна, но хуже, чем если бы вообще не лезла в своё расследование и тот заброшенный дом с синей крышей. Последнюю часть утверждения она старалась отбрасывать подальше, как будто боясь, что всё может вернуться назад и изменить её выбор. Да, не лезь она не в своё дело с этим пропавшим изобретателем, она бы сейчас сидела дома, возможно, вместе с рисующей на соседней крова Риол, а может, смотрела бы какой-нибудь фильм с Нолдом и Лини, или помогала бы готовить ужин, или что-то ещё... Но раз уж она сделала другой выбор, то жалеть о нём уже не смысла. Если бы ей предложили переместиться в прошлое, в тот самый день, когда она впервые залезла в чужой дом, названный достопримечательностью, и всё исправить, сейчас бы она уже отказалась. Отказалась, потому что не смогла бы спокойно жить, зная, что где-то на другой стороне ямы в полном одиночестве невидимый, неслышный, неосязаемый сидит в Соловьином парке забытый всеми мальчик, желавший создать великое устройство, помогающее вернуться из Забытии.

В тот день Дин и Элли проводили время в комнате одного из претендентов на падение в яму – лохматого чумазого мальчишки лет десяти с длинными спутанными волосами и рваной одеждой. Это помещение было до незаконного маленьким – метра три-четыре в ширину, – и поражающе пыльным и заваленным случайными вещами, половину из которых, как предположил изобретатель, хозяин нашёл на улице (повезёт, если не в мусорном контейнере). Из шкафа со скрипучими и еле держащимися дверцами прямо на пол вываливались комки смятой одежды и каких-то обрывков. Постельное бельё, лежащее на узкой железной кровати, пропахло сыростью и плесенью. Стены с облезающей зеленоватой краской красовались многочисленными замысловатыми царапинами, словно специально оставленными на них, как своеобразные картины. В одном углу лежала куча самых разных грязных вещей от сдутого мячика и обычной высохшей ветки до пачки от еды быстрого приготовления, обрывков бумаги и большого камня. Назначение последнего не смог обосновать даже Дин, не понаслышке знавший привычки местных ребят. Лампочка, свисающая с потолка, слегка мерцала, грозясь в скором времени погаснуть.

Элли сидела на полу возле двери и без особого интереса наблюдала то за рисующем что-то на кусочке тетрадного листа мальчишкой, то за изобретателем, что от скуки бродил по комнате туда-сюда уже на протяжении двух часов. По подоконнику за мутным стеклом, покрытым трещинами, шумно стучал дождь. Погода на улице выглядела отвратительно. И девочке думалось, что в этот раз даже им, неосязаемым, придётся ради комфорта переночевать внутри приюта. Только от одной мысли об этом она морщилась и незаметно вздрагивала.

— Как думаешь, сколько нам ещё придётся здесь торчать? — с нотками возмущения поинтересовался Дин, словно подруга была виновата в их нынешнем положении.

— Не знаю, — безразлично пожала плечами та, — Я лишь надеюсь, что это хотя бы будет не напрасно.

— Ну, других предложений у нас пока что нет, так что и выбора тоже нет, — изобретатель медленно подошёл к окну и посмотрел на очертания двора, — Ты можешь считать это неправильным, но я очень хочу, чтобы кто-то из этих ребят уже поскорей попал в Забытию, — он помолчал пару секунд, — В какой-то мере это даже не эгоистичное желание: им же тоже там лучше будет.

— Появление ямы хороший знак и для них, и для нас, — заключила Элли, — А ты... — она замялась, — Хотел бы, чтобы остальные тоже поскорей туда попали?

— Если б я мог, я бы всех отсюда забрал. Кроме воспитателей, естественно.

Дин протянул руку сквозь стекло и смотрел, как крупные дождевые капли пролетают мимо неё, не намочив. Девочка тоже встала с пола и подошла к окну. За толстым слоем многогодовой грязи и пыли и плотной стеной из ливня сложно было что-то рассмотреть на улице. Серо-чёрные тучи впереди только сгущались, предупреждая, что непогода закончится нескоро. Редкие люди, укрывшись зонтами, спешили поскорей оказаться в тепле и сухости, пробираясь через накопившиеся на асфальте лужи. Быстрые машины, проносясь мимо, оставляли брызги и пенные следы на дороге. Трава и листья деревьев поблёскивали, собрав на себе дождь.

От открывшейся туманной и пасмурной картины Элли вспомнила тот самый день, когда она решила больше не возвращаться домой, забрела к лесу и встретила ту подозрительную яму, которая изменила её жизнь, принеся в неё даже чересчур яркие краски. Эх, Забытия... Чудесная страна, где тебя уже никто не забудет... Хоть девочка и знала, что эти слова – неправда, её сердце желало снова оказаться там. Оказаться там, где её ждёт семья, где находится её родной дом, где её место. А в этом мире она была чужая, совсем не местная. Может, поэтому они с Дином и застряли «посередине»? Потому что они уже не принадлежат этому миру, потому что они навеки связаны с Забытией?

— Что, если Забытия не хотела нас отпускать, и поэтому мы стали такими? — задумчиво озвучила свои мысли Элли, — Мы не переместились целиком, потому что какая-то наша часть крепко связана только с ней?

— Исходя из моих исследований, это работает немного иначе, — Дин вздохнул, — Просто моё устройство не смогло повторить условия ям. Это исключительно моя вина, мой недочёт в расчётах и чертежах.

— Но одно не отменяет второе, разве нет? Разве нельзя предположить, что ямы создают некоторые условия, которые «разрывают» эту связь с Забытией, которая в случае твоего устройства осталась, а потому перемещение не удалось провести до конца? — девочка нахмурилась: она сама не понимала, откуда в её голове такие познания в науке ЯЗ.

— Мы связаны с Забытией, да, — спустя некоторое время ответил мальчик, — но это немного другое. Мы с тобой связаны с Забытией. Не все люди. Только с нами она разговаривала во снах и показывала прошлое, которое ведомо одной ей. Только нам она хотела помочь, нас она хотела вернуть к себе. Элли, — он повернулся к подруге, — Мы с тобой – дети Забытии, — его зелёные глаз блеснули в полутьме комнаты, — Нас не обманули яркие краски и обещания «чудес», мы не поверили пышным цветам и тёплому солнцу, не доверились «таким же» людям, но именно мы оказались для Забытии самыми нужными и дорогими. Мы не нашли себе семью в новой жизни, поэтому нас приютил целый мир.

— Что?.. — только и смогла переспросить Элли.

— Извини, я порой несу какой-то бред, — изобретатель снова отвернулся к окну.

После произошедшего они ещё долго могли бы стоять в тишине, наблюдая за дождливой улицей, но вскоре позади послышался какой-то шум, и друзья одновременно обернулись. Мальчишка, в чьей комнате они были, резко встал, оставил незаконченный рисунок на кровати и вышел в коридор. Девочка подошла ближе и из любопытства взглянула на оставленный им клочок бумаги. Изображение совершенно не походило на те весёлые сюжеты, что рисовала её младшая сестрёнка. И дело было даже не в простом карандаше, который мог оставлять только серые следы, а в самом настроении, в самой сути нарисованного. И Элли вдруг явно увидела, в чём главная разница между теми, кто уже живёт в красочной Забытии и теми, кто пока готовится туда попасть: если первые видят во всём радость и блеск, то вторые, наоборот, представляют всё вокруг ещё темнее, чем на самом деле.

— И куда это он в такую погоду собрался? — фыркнул Дин, выглядывая в коридор.

— Так может он не на улицу?

— А что ж ещё ему на первом этаже делать? Идём, — он махнул рукой, говоря подруге направляться за ним.

Они быстро сбежали по лестнице и успели увидеть, как входная дверь медленно закрылась за тем мальчишкой. Они без лишних обсуждений вышли вслед за ним – ливень с наружи им был не страшен, неосязаемые промокнуть не могут, хотя лёгкий холод и ветерок странным образом достигали их несуществующих тел. Приютский ребёнок мимолётно взглянул на пасмурное небо и медленно побрёл вдоль стен здания, пробираясь через мокрые заросли лопухов и кустов, что заняли уже бóльшую часть пространства двора. Странным действиям казалось не может быть объяснения: мальчик просто бесцельно бродил кругами, не обращая внимания на дождь и насквозь пропитавшуюся водой одежду.

— Тебе это ничего не напоминает? — спросил вдруг Дин, пока они с Элли ходили следом, проходя всю мешающуюся растительность насквозь.

— В каком смысле? — уточнила та и нахмурилась: эти события действительно напоминали ей тот день, когда она попала в Забытию – перед этим она точно так же не обращала внимания на дождь, под который попала, – но она не знала, это ли имел в виду изобретатель.

Тот только пожал плечами в ответ, словно и сам не знал, о чём именно хотел сказать. Но долго ждать подтверждения его мыслей не пришлось: когда вся компания зашла на третий круг, раздался тихий шум. Часть лопухов позади здания приюта исчезла, а в земле теперь зияла широкая тёмная яма. Удивлённый мокрый с головы до ног мальчишка в замешательстве уставился на это странное явление. Столько лет прожив в этом месте, он наверняка знал весь двор наизусть, и точно мог поклясться, что ямы на нём быть не должно, тем более такой большой и заметной. Но и появиться сама по себе она не могла – по крайней мере так думал бы нормальный человек, пока что не знающий о мире на её другой стороне.

— Ну вот и дождались, — улыбнулась Элли, сдерживая свою радость: дело ещё не закончено, это ещё только первый шаг к возвращению.

— Да, — словно выдохнул Дин, — Прыгаем.

Они подошли к краю ямы и посмотрели вниз, на бело-голубое дно, или, если быть точнее, отсутствующее дно и небо другого мира – Забытии. Девочка взяла изобретателя за руку и потянула в прыжок. Тот не стал медлить и уверенно шагнул в пустоту, будто там должна была быть земля. И они полетели. Сначала быстро, потом медленней, тормозя где-то посередине. Элли отпустила руку своего друга и, ощутив то самое чувство, говорящее о смене направления притяжения, перевернулась, расправила руки, радостно смеясь от чудесного полёта. Рядом с ней неуклюже кувыркался Дин.

— Да как ты так красиво летишь?! — возмутился он, пытаясь схватиться за неё.

— Не знаю. Может, я просто ещё не забыла, каково это, — та хихикнула, — Хотя я и в первый свой раз на тебя не походила.

Края ямы с другой стороны стремительно и при этом плавно приближались. На голубом «дне» уже можно было рассмотреть очертания пушистых облаков, медленно плывущих по небу Забытии. Яркое солнце слепило глаза, а воздух стал теплей и как будто мягче. Слышался гул весёлых голосов, мелькали тени проходящих мимо людей и животных. Душа скакала от радости, а губы сами растягивались в улыбку от возвращения в этот чудесный и такой родной мир. Даже если друзья пока оставались лишь бестелесными призраками, существовать такими уже было легче и приятней в этом мире по ту сторону ямы. Первый шаг к исправлению сделанного был выполнен.

Они слегка подлетели над землёй, почувствовав своей неосязаемой кожей легкий приятный ветерок, и Элли приземлилась на краю ямы. Изобретатель шлёпнулся рядом, словно упав с неба.

— Ай, — пробормотал он.

Девочка не удержалась и хихикнула. Она обернулась на неисчезнувшую после их перехода яму и увидела, как вслед за ними из неё вылетает тот приютский мальчишка, которому она и предназначалась. Он грохнулся на асфальт и, шокированный, отполз подальше от странного явления, которое перенесло его в этот пока неизвестный для него мир. К нему уже направлялась быстрым шагом миловидная девушка с широкой улыбкой и золотистыми волосами, заплетёнными в три хвостика разного размера. По её ярко-оранжевой форме, отливающей перламутром на солнце, Элли не составило труда догадаться, что она работает в СПЗ, и волноваться за новоприбывшего ребёнка не придётся (если, конечно, ему – не как Дину – понравится в Бюро находок, и он не будет из него сбегать).

— Идём, — поторопил подругу изобретатель, быстро поднявшись на ноги.

Та кивнула и встала, по привычке попытавшись отряхнуться от грязи, которая физически не могла сейчас остаться на её штанах. Мальчик не стал напоминать ей об этом и молча пошёл в сторону улицы Фиалковых тюльпанов. За семь лет забытия сильно изменилась, и особенно это ощущалось именно на этой улице, но всё равно без проблем ориентировался вокруг и уверенно повернул в сторону некогда своего дома, ещё когда синюю крышу того нельзя было рассмотреть среди серых многоэтажек. Элли шла за ним, восхищённо оглядываясь вокруг, будто бы впервые оказавшись в этом мире. У неё не получилось бы передать словами, как же она рада снова оказаться здесь, дома, на своём месте. Никогда она ещё не испытывала такое счастье от возвращения куда-либо.

— Можно через окно залезть, — предупредила она, когда они с Дином подошли к заброшенной «достопримечательности».

— Зачем? — изобретатель удивлённо посмотрел на неё и, поднявшись на знакомое крыльцо, прошёл сквозь запертую дверь.

— А, ну да...

Девочка неловко фыркнула и повторила за ним. Она так привыкла к мысли, что открыть дверь не получится, что даже не вспомнила о своей неосязаемости. На её лице промелькнула лёгкая улыбка от осознания того, что она впервые входит в дом вместе с его хозяином. До этого она всё время проникала в него без разрешения...

— Ты здесь прибиралась немного? — не скрывая своих чувств от возвращения в свой дом, мальчик обернулся к подруге.

— А ты до сих пор помнишь, как тут всё оставил? — в замешательстве уточнила та.

— Немного, — Дин пожал плечами и хихикнул, — Как минимум я помню, что оставил после себя немалый такой бардак.

— Немалый – это ты ещё приуменьшаешь! Тут, между прочим, объедки даже валялись!

— Семь лет?!.

Получив кивок в ответ, он сначала неловко засмеялся, а потом отвернулся от смущения – это же он даже не удосужился выкинуть объедки перед испытанием устройства! С одной стороны, сейчас было вовсе не до таких мелочей, но осознавать, что кто-то незнакомый лазил по вещам и мусору, которые ты разбросал по своему дому перед тем, как исчезнуть, было не особо приятно.

Копия изобретения так и стояла у дальней стены комнаты, как его оставила Элли, и, судя по переливающемуся голубоватыми оттенками, похожими на рябь на воде, пространству внутри, оно до сих пор было включено и работало. Отлично. Значит, девочка действительно смогла (не без помощи Бидди) исправить тот недочёт, что заставил развалиться оригинальное устройство.

Дин медленно подошёл к «штуковине», на которую возлагались огромные надежды.

— Ну что? Получается... Надеемся, что сработает? — пробормотал он, боясь шагнуть и узнать результат этого действия.

— Да, — кивнула Элли, уверенно идя к нему.

Они взялись за руки и, глубоко вдохнув и закрыв глаза, вместе зашли в голубое пространство. Они почувствовали прохладный ветер, больше даже похожий на колеблющуюся воду и на секунду перестали слышать окружающие звуки: чей-то задорный смех с улицы Изобретателя и пение птиц Забытии.

Глава 25: Возвращение

Элли медленно приоткрыла сначала один, потом другой глаз, и отпустила руку Дина. Они оказались в каком-то городе. Судя по серовато-оранжевым многоэтажкам с самыми обычными квадратными окнами и пожелтевшим листьям, уже едва прикрывавшим голые ветви деревьев, это место точно не было Забытией. Улица для девочки выглядела незнакомой. Изобретатель с долей настороженности оглядывался по сторонам – на Видзен тоже похоже не было.

На небе сквозь осеннюю пасмурность проглядывало неяркое солнце, не в силах уже нагреть землю. Погода была очень ветренной, осыпавшиеся сухие листья кружились, словно в маленьком вихре, над мокрым асфальтом. Мимо по дороге проносились машины, порой создавая брызги от луж, которые летели в ничего не подозревающих прохожих. Кто-то грозил водителям кулаком и провожал возмущёнными возгласами, другие лишь печально вздыхали, осматривая грязные следы на своей одежде. Все куда-то спешили, вокруг стояла привычная городская суета. Ласково звенел колокольчик над дверью магазина неподалёку, приветствуя посетителей. В далеке раздавался грозный лай маленькой собачонки. По бордюру скакала, хлопая крыльями, чёрная ворона.

— Получилось?.. — неуверенно спросила Элли, взглянув на изобретателя.

Тот только пожал плечами: радоваться ещё было рано.

Тогда девочка не стала ждать и взяла всё в свои руки. Она подошла к какому-то мужчине в тёмно-коричневом пальто и прямо, без лишних вступлений спросила его:

— Простите, если отвлекаю. Скажите, вы меня видите?

Незнакомец обернулся в её сторону и в замешательстве с нотками недоверия посмотрел на неё. Ещё бы, для постороннего человека такой вопрос действительно покажется очень странным. И в любой другой ситуации Элли наверняка было бы неловко от подобной ситуации – может, её уже посчитали сумасшедшей или, в лучшем случае, думают, что это какой-то глупый розыгрыш. Но сейчас ей было совершенно плевать, кто там и что о ней думает. Важно было другое: её видят. Её слышат. Мужчина повернулся к ней, он понял, что к нему кто-то обращается, перед его глазами стояла не пустая улица.

Девочка засмеялась. Она впервые чувствовала такое облегчение, такую радость и лёгкость. Казалось, что внутри у неё наконец стих бескрайний шумный шторм, что крики отчаянья, поселившиеся в мыслях, успокоились и замолчали, что давящие цепи, связавшие её, сломались. Ей хотелось, как маленькому ребёнку, прыгать и хлопать в ладоши, кружиться по тротуару в вальсе с опавшими листьями, кататься по траве, ощущая её щекотание, обнимать деревья, собак, людей, фонари, заборы... Обнимать Дина и танцевать вместе с ним под удивлённые взгляды прохожих.

Незнакомый мужчина вопросительно поднял бровь и перевёл взгляд с отвлёкший его Элли на её друга. Он недовольно фыркнул, словно говоря: «вот чем занимается современная молодёжь», и поспешил уйти подальше. Девочка оглянулась на изобретателя, то ли пытаясь узнать, что так поразило мужчину, то ли просто желая скорее озвучить своё прекрасное заключение: их видят! Дин уже испытывал удачность сделанного своим способом, который привлёк достаточно внимания прохожих: он, широко улыбаясь, обнимал случайный дорожный знак, оказавшийся поблизости. Заметив смотрящую на это Элли, он громко и весело крикнул:

— Элли, у нас получилось!

Та не удержалась и хихикнула. Она могла лишь догадываться, насколько странно их поведение выглядит со стороны. Несколько женщин неопределённого возраста заметно перешёптывались, кивая головой в их сторону, какой-то парень постарался обойти странных детей на как можно большем расстоянии, которое только позволял тротуар. Но ни изобретателю, ни его подруге до этих людей не было совершенно никакого дела. У них получилось. Их снова видят, снова слышат, они больше не бестелесные призраки, они снова стали собой. А это в данный момент было важнее всего. Да, позднее им придётся решать ещё не мало проблем, вызванных их неудачными экспериментами: придётся как-то жить за пределами Забытии, вероятно, придётся объяснять полиции, куда они исчезали и кто вообще такие (ох, как же это будет сложно в случае Дина, которому по документам должно быть уже за двадцать!), может, придётся вернуться в те места, откуда когда-то так легко сбежали в мир на другой стороне ямы... Но прямо сейчас это не важно, это только впереди, и раз уж они справились однажды, то вместе справятся ещё много-много раз. У них впереди ещё вся жизнь – не вечная, зато счастливая. Даже если они больше никогда не увидят тот чудесный мир, именуемый Забытией, они уже знают, что смогут сами построить его для себя. Главное существующими, главное вместе.

Элли медленно подошла к мальчику. Она открыла было рот, но так и не поняла, что хотела сказать. Дин и так уже слышал всё, чем она могла бы поделиться. И радость, которую она испытывала в этот момент, он, несомненно, разделял. А для большего слов просто не находилось.

— Мы снова здесь, — только и прошептала девочка, словно выдохнув от того, что утверждение наконец было произнесено вслух.

— Ага, — изобретатель отпустил дорожный знак и посмотрел на неё, — Только неизвестно, где.

Первый порыв безграничной радости прошёл, и его улыбка изменилась. Теперь в ней уже не было сверкающего блеска, полного счастья и веселья, теперь в ней проглядывалась скорее многолетняя утомлённость от всего пережитого, смешанная с облегчением, с чувством, что всё наконец закончилось (а может, только началось?), что выход всё-таки нашёлся, что шторм, из которого, казалось, не выплыть, спустя долгое время успокоился и перед глазами раскинулся лишь тихий бескрайний океан дней, что ждут впереди.

Не успели друзья сказать друг другу что-то ещё, как произошло ещё одно чудо. Снова появилась яма. В этот раз им даже не пришлось думать, прыгать в неё или нет, они вовсе не успели ничего толком понять, как уже летели вниз: яма появилась прямо под ними, земля словно растворилась под ногами, открыв такое знакомое и родное бело-голубое дно.

— Мы летим в Забытию! — крикнула Элли и засмеялась.

Дин эхом повторил за ней, неловко кувыркаясь в воздухе. Полёт хоть и длился не более минуты, но приносил незабываемые ощущения лёгкости и свободы. Люди не просто падали в яму, перемещаясь в Забытию, они оставляли на том краю все свои переживания, беды и несчастья. Они летели навстречу новой жизни и оставляли всё тяжёлое в прошлом, ведь, как известно, опытный путешественник не станет брать с собой лишний багаж, которые только заберёт такие нужные силы своим весом. Элли летела уже второй раз за день, но чувства всё равно повторялись: даже если казалось, что в мыслях и так покой, что-то массивное и давящее она всё же оставила на той стороне ямы. Там, куда больше никогда не вернётся. По крайней мере по своему желанию.

Она вылетела, понявшись над землёй на пару десятков сантиметров, и ловко приземлилась на тёплый асфальт. Здесь было намного теплей, чем в том мире. Дин, вскрикнув, грохнулся рядом. Его яма, казалось, выплюнула довольно грубо.

— Мы вернулись? — тихо спросил он, поднимаясь на колени и потирая локоть.

Девочка огляделась по сторонам. Ей до сих пор не верилось, что всё заканчивается настолько прекрасно и сказочно, но глаза не могли её обмануть: серые дома, яркое солнце вреди кучевых облаков на голубом небе, раскидистые деревья и густая трава, люди в пестрых одеждах с блёстками, перьями, бусинами и прочими предметами, которые были годны для украшения одежда или причёски, – несомненно, друзья находились в Забытии.

И как должно быть по местным правилам, всех, кто попал сюда через яму, встречали работники из Службы Помощи Забытым: по иронии событий к Элли и Дину уже направлялся Кот Удачи. Он привык изо дня в день выполнять одни и те же задачи, поэтому сначала даже не обратил внимания на того, кого встречает, и завёл свою обычную приветственную речь:

— Приветствую тебя в Забытии... — он взглянул на девочку, и его глаза в тот же миг стали похожи на два зелёных мячика, — Элли?!. — растерянно воскликнул он.

Девочка невинно улыбнулась и помахала ему рукой, будто бы они были просто друзьями, которые давно не виделись. Кот продолжал пялиться на неё в полном изумлении. А время своей работы он не раз встречал людей с одинаковыми именами, а потому, когда узнал, что должен встретить некую Элли, не испытал никакого удивления – мало ли таких девочке есть в том мире, но теперь он точно не мог ошибиться, если только происходящее не является галлюцинацией. Это Элли. Та самая Элли. Элли, которую он уже однажды встречал на этой самой улице, которую проводил в Бюро находок, и которая не так давно бесследно исчезла, о чём сообщила её семья, а потом признала и СПЗ.

— Подожди, подожди... — в замешательстве бормотал Кот Удачи, — Никто никогда ещё не попадал в Забытию дважды... Да и никто ещё не уходил из неё так, чтобы об этом не узнали в СПЗ...

— Интересно, а что он скажет, когда узнает, что мы попали сюда уже трижды? — весело спросил Дин.

Кот застыл, не веря собственным глазам. Происходящее не могло быть реальностью. Прошло уже немало лет, но забыть того мальчишку, за которого он когда-то поручился, чтобы тот снова нее бил окна в Бюро, он не мог. Как и сам изобретатель помнил ту самую зверушку, что подарила ему возможность жать в собственном доме и перед которой чувствовал самую большую вину за своё исчезновение.

Тишина могла бы продолжаться ещё очень долго. Но Элли понимала, что на объяснение ситуации понадобится не один час, а может и не один день, да и делать это ей и Дину предстоит не перед одни только котом, а как минимум перед всей Службой Помощи Забытым, поэтому она приняла решение, что всё это можно отложить – первым делом ей хотелось наконец встретиться со своей семьёй и обрадовать их своим возвращением.

— Мы потом всё объясним, — заверила девочка и, поднявшись на ноги, кивнула своему другу, как бы приглашая его пойти с ней.

Мальчик улыбнулся и, прежде чем встать, погладил Кота Удачи по голове, словно обычное домашнее животное.

— Столько лет прошло, а ты всё такой же наглый и невоспитанный, — на секунду опомнившись, заметил тот, отведя уши назад.

— А ты всё такой же недовольный, — хихикнул Дин и поспешил за Элли, оставив кота наедине с его замешательством.

— Куда теперь пойдёшь? — спросила та, подождав его, — В свой дом?

— Ну, дому-то меня всё равно ничего, кроме семилетнего беспорядка не ждёт, так что... Думаю, я сначала загляну к Ванку. Ты говорила, что он помнит обо мне, так что, наверно, будет рад снова увидеть.

— Что ж... Не против, если я тебя провожу? — девочка очень хотела увидеть воссоединение лучших друзей.

Изобретатель согласно кивнул. Он не стал бы просить сам, но в изменившейся за время его отсутствия Забытии он вполне мог удачно заблудиться без своей спутницы. Но – что удивительно – адрес Ванка из них двоих наоборот, помнил только он. И когда это Элли успела его забыть? Ещё же совсем недавно по нему ходила!

Они практически молча неспеша дошли до окраины города, где, помимо цветастых коттеджей с причудливыми крышами, расположился жёлтый одноэтажный домик с заросшим садом вокруг и едва виднеющейся тропинкой. Как и в прошлый раз, когда девочка была здесь, он выглядел почти что нежилым, если бы только не свет в одиноком зашторенном окошке, за которым мелькала тень хозяина. Дин поморщился и прикусил губу: не таким он ожидал увидеть жильё своего друга. Он посмотрел на Элли, как будто сомневаясь, что они действительно пришли туда, куда нужно, но, получив от неё легкий кивок, пробрался через заросли травы и поднялся на крыльцо. Девочка осталась возле забора и издалека наблюдала, как мальчик неуверенно жмёт на звонок, как медленно открывается дверь и как поражённый Ванк застывает на пороге с лицом, полным удивления.

— Дин?.. — только и произнёс юноша.

Изобретатель неловко замер и криво улыбнулся, как ребёнок, которого позвали, чтобы отругать. Они долго не отрываясь смотрели друг на друга в полном молчании. Они не знали, что сказать, не знали, как поверить, что эта встреча реальна, что спустя столько лет и столько неудач они действительно видят друг друга. Пребывая в таком радостном шоке, Ванк даже не обратил внимания на возраст друга перед собой – ну подумаешь, выглядит на семь лет младше, подумаешь, ни капли не изменился с последнего раза, когда они встречались. Юноша спустя минуты, казавшиеся вечностью, заметил краем глаза Элли у калитки и медленно поднял глаза на неё, как бы уточняя её причастность к этому чуду. Та только улыбнулась и кивнула. Она развернулась и хотела было уже уйти – её дело здесь закончено, – но тот её окликнул.

— Элли! — девочка обернулась, а Ванк, растеряв все слова от счастья, лишь улыбнулся, — Спасибо!..

Дин тоже повернулся к своей подруге и спасительнице и, смеясь, крикнул:

— Элли, подожди! Один вопрос: через какое окно ты залезала в мой дом? — заметив, как она хихикает, он добавил: — А ты думала, я помню, куда дел ключи?! Думаешь, я буду об этом спустя семь лет помнить?!

Элли вообще об этом не думала. Она ни о чём не думала. Когда всё стало открыто, мысли можно было закончить. Теперь в ней горело одно желание – поскорей вернуться к своей семье. Поэтому девочка расторопно объяснила, как «проникнуть» в дом с синей крышей (вообще-то у Ванка были ключи, но они бы уже не помогли: чтобы нормально заходить и выходить нужно было для начала заменить саму дверь) и, договорившись завтра встретиться в нём же, поспешила на свою улицу.

Она впервые чувствовала такое облегчение от возвращения домой, впервые бегом добиралась до него и в радостном предвкушении множества не самых приятных вопросов нажимала на звонок. Ей открыла Лини, и лицо старшей сестры говорило даже выразительней слов: на нём одновременно появились и удивление, и замешательство, и теплота, и настороженность, и восторг, и ещё много других эмоций, странным образом смешавшихся в одну. Семья мгновенно окружила Элли и принялась расспрашивать, а та лишь невинно улыбнулась и протянула:

— Это о-о-очень долгая история... И наверно, будет лучше, если я рассажу вам её вместе с Дином.

— Кто это? — сразу же нахмурился Нолд, — Это он подговорил тебя сбежать из дома? Или он... Украл тебя? А! Или вас обоих украли, но, объединившись, вы смогли сбежать?! Да?! Так ведь и было? — последняя версия ему явно понравилась больше всего.

— Не припомню, что бы ты нас знакомила, — более спокойно заметил Бидди.

— При всё желании раньше я вас и не смогла бы познакомить, — призналась Элли, — Я сама лично познакомилась с ним уже позже. Это изобретатель. Да, тот самый. Я знаю, это очень странно звучит, но это правда он. И он вернулся. Я могу завтра вас познакомить.

— Изобретатель? — переспросила Риол, внимательно смотря на сестру, — Так вот кого ты искала вс это время!

— Тот пульт, полагаю, тоже был для него, — добавил Бидди.

— Видимо тебе есть, что нам рассказать, — улыбнулась дочке Милона, — Пригласишь завтра Дина к нам в гости?

Девочка согласно кивнула и выдохнула. Хорошо, что эта семья даже после случившегося ей доверяет...

Эпилог

С возвращения Дина прошла неделя. Ванк и Элли вместе со всей своей семьёй помогли ему привести дом, так долго пробывший заброшенным, в порядок. Когда родители девочки узнали, что будет жить в этом полуразвалившемся, заросшем и неубранном здании совсем один, они, не принимая никаких отказов, вызвались сделать ремонт и привести помещения в жилой порядок. В первые же дни были починены все окна и двери, скошена высокая трава во дворе. Милона, помимо общей покраски облезших от времени крыши и стен, по собственной инициативе занялась клумбами, хоть они и не были первой необходимостью для жизни. Лан заменил всю состарившуюся мебель, разобрался со всеми вещами, что требовали замены или ремонта. Нолд и Ванк активно участвовали в разборе раскиданного по всем комнатам хлама, Бидди с интересом рассматривал чертежи Дина, обсуждал их с ним и попутно раскладывал в аккуратные стопки, часть которых потом шла на полки шкафа, а остальные – в кладовку. Лини и Элли помогли с остальной уборкой: отмыть всё, что ещё можно, убрать мусор, протереть пыль, разобраться с остатками яды на кухне и прочие мелочи. Даже маленькая Риол не осталась в стороне и выполняла небольшие поручения, вроде подать, подержать, отнести, взрослым.

В СПЗ после того, как им было рассказано всё случившееся, тоже не остались в стороне: они оплатили все расходы на ремонт – хотя семья Элли была готова взять все расходы на себя, – приняли участие в первостепенных задачах по приведению дома в жилое состояние, Кот Удачи лично каждый день приходил проверить, как идут работы и как в целом Дин после возвращения (но с лапками он мало чем мог помочь, поэтому в основном только наблюдал со стороны, разлёгшись под тёплыми солнечными лучами). На первые три дня, пока дом изобретателя ещё не приобрёл пригодное для проживания состояния – выпавшее окно, заклинившая дверь, общий беспорядок внутри и отсутствие продуктов питания, – Милон и Лан твёрдо потребовали, чтобы Дин остановился у них. Элли моментами даже казалось, что они негласно уже приняли его в семью.

За прошедшие дни историю своего исчезновения и возвращения, изобретатель и его подруга повторили, должно быть, пару десятков раз. Им пришлось рассказывать всё Ванку, семье девочки, СПЗ, случайным прохожим, которые интересовались, почему вдруг кто-то взялся за ремонт достопримечательности (надо было видеть их лица, когда им отвечали, что вернулся хозяин этого дома). И вот теперь, наконец закончив все дела, вызванные этим событием, Элли, Дин и Ванк сидели в доме с синей крышей, что теперь поблёскивала на солнце новой краской, на улице, названной в честь одного из них.

— Знаете, мне всё не даёт покоя один вопрос, — признался Дин, сидя на полу в кругу друзей, — Сколько мне теперь лет? Двадцать или тринадцать?

Девочка пожала плечами. Для неё те пару недель, что она пробыла невидимым призраком, большой роли не играли. А что делать человеку, который, по сути, прожил уже двадцать лет, но остался в теле тринадцатилетнего, она представления не имела.

— Думаю, тебе должно быть столько, на сколько ты сам себя ощущаешь, — рассудил Ванк.

— Насколько ощущаю? — неуверенно переспросил мальчик, — Даже не знаю... Наверно правильно будет оставить тринадцать.

Друзья улыбнулись, поддерживая его решение. Элли даже незаметно выдохнула: воспринимать его взрослым с такой внешностью было очень сложно, а так он сам назвал себя её ровесником.

— У меня другой вопрос: что ты собираешься делать с изобретением? —продолжил юноша.

— Попробую доработать, — Дин взглянул на выключенную машину, которая так и стояла у стены, — Только, пожалуй, больше не буду испытывать на себе. И вообще испытывать в одиночестве.

— Ты разве не говорил, что те, кто хочет отсюда вернуться на самом деле просто ещё не поняли своего счастья? — напомнила Элли.

— Забытия всё равно вернёт то, что должно принадлежать ей. Я теперь в это убедился. Но, возможно, побывав на той стороне ямы, увидев, что их забыли, люди наконец осознают, где их место.

— Но чур в этот раз ты строишь не один, — вдруг крикнул Ванк, — Я буду тебе помогать!

— И я! — повторила за ним девочка.

Конец