Забыть, чтобы выжить.

Глава 1. Селеста

Отец с глухим стуком поставил чашку с лунным настоем на стол и поднял голову, глядя прямо на меня. В кабинете пахло старой кожей и сушеными травами, но сейчас этот уютный запах казался мне удушливым. Его глаза, холодные и прозрачные, словно горный хрусталь, не выражали ни капли сомнения. Встретившись с его взглядом, я поняла: любые мои протесты не будут означать ровным счетом ничего.

— Селеста, трижды повторять я не буду, — начал он, и я сужала пальцами ткань своего гиматия. — Ты едешь в академию.

— Отец, но... — я судорожно искала причину, чтобы остаться, но всё было против меня.

— Но что? — отец перебил меня. Я опустила голову, не придумав ответа. Он довольно хмыкнул и продолжил спустя пару секунд молчания: — Можешь собирать вещи, завтра утром ты отправишься туда. Ты меня поняла?

— …да, отец, — пробормотала я и спустя секунду вылетела из кабинета, не желая находиться там ни мгновением дольше.

Я шла по коридору к своей спальне, даже не скрывая злости — она читалась в каждом моем движении. Зайдя внутрь, я случайно слишком сильно хлопнула дверью и только тогда пришла в себя.

— Так, Селеста, тебе нужно успокоиться, — зашептала я сама себе и для большей убедительности прижала ладони к щекам. — Вдох, выдох…

Наконец успокоившись, я сделала пару шагов вглубь комнаты и повалилась на кровать, запрокинув голову.

— Значит, завтра меня тут уже не будет... — пробормотала я под нос, прикусив губу, чтобы вновь не вспыхнуть от ярости.

Я грустным взглядом оглядела свои покои, понимая, что отец ни за что не изменит решения, а мама во всем его поддержит. Нехотя встав, я достала из шкафа самую большую сумку и бросила её посреди комнаты. Сборы заняли пару часов. Всё нажитое в один баул не поместилось, пришлось взять еще один, поменьше.

Закончив, я устало выдохнула и отправилась на кухню. Там я застала маму — она ела облачный хлеб, который стал популярен в последнее время. Заметив меня, она едва заметно улыбнулась и похлопала по стулу рядом. Я села, и мама протянула мне кусок хлеба; я взяла его без особого энтузиазма.

— Милая, что-то случилось? Ходишь темнее тучи, — мамин голос всегда был мягким, и мне тотчас захотелось расплакаться и признаться, как сильно я не хочу уезжать.

— Мам, отец говорил тебе, что отправляет меня в академию? — аккуратно спросила я, уже предугадывая ответ.

Мама молча смотрела на меня пару секунд, а затем, вздохнув, кивнула.

— Ты же знаешь, что нужно обязательно закончить обучение, если в будущем хочешь стать стражем, как мы с отцом.

— Понимаю, но все же… — я пыталась подобрать слова. — …мам, ты же знаешь, что там помимо ангелов учатся и демоны. А демоны — это существа… — я невольно скривилась, вспоминая их описания в книгах. В «Хрониках Раскола» сказано, что демоны питаются чужим отчаянием. Как я смогу спать в одном здании с теми, кто видит во мне лишь источник силы? Это всё равно что поселить ягненка в логове волков.

— Селли, — мама часто так звала меня, когда хотела успокоить. — Ты сейчас ведешь себя предвзято. Не должен ангел, а тем более будущий страж, так думать о наших соседях.

— Соседи… — тихо фыркнула я, но мама всё услышала.

— Именно. Они наши соседи, а значит, нельзя так себя с ними вести, — ответила она, поднимаясь из-за стола.

Я мысленно хмыкнула, но решила не продолжать спор. Может, всё окажется не так уж плохо?

— Я уезжаю завтра утром, — сказала я, прерывая тишину.

— Уже завтра? — в голосе мамы промелькнула грусть. — Ты ничего не забыла положить?

— Я ведь даже не говорила, что уже собралась, — напомнила я ей.

— Брось, ты слишком ответственная, чтобы оставлять всё на последний момент. Так точно ничего не забыла?

— Нет, — буркнула я, в очередной раз поражаясь тому, как хорошо она меня знает. — Перепроверила дважды.

— Хорошо… — выдохнула она. Я решила, что разговор окончен, и вернулась к себе.

Комната теперь казалась пустой. Смирившись с неизбежным, я легла в постель и через десять минут провалилась в сон.

Утром я встала раньше обычного, чтобы привести себя в порядок. Будь я ангелом постарше, как бабушки и дедушки, я бы почти не нуждалась в еде и сне. Но пока я молода, мне всё это необходимо, иначе наступит истощение сил — крайне неприятное состояние.

Приняв холодный душ, который освежил меня, я быстро перекусила на кухне медовыми лепешками и начала одеваться. Выбирала между нежно-голубым и чисто-белым хитоном. Выбор пал на голубой, а сверху я накинула любимую белую хламиду. Когда в дверь постучали и послышался голос отца, я подхватила вещи и пошла к выходу.

Едва открыв дверь, я наткнулась на его холодный взгляд и невольно съёжилась.

— Готова? — спросил он даже без приветствия.

— Да, — ответила я, протягивая ему сумку, чтобы он помог донести поклажу до облачных колесниц.

На небесах часто используют колесницы или священных зверей. Мы можем летать на крыльях, но для дальних поездок это слишком энергозатратно. Пока отец нагружал вещи, я подошла к маме. Она крепко обняла меня — так, что стало трудно дышать.

— Селли, ты так выросла, — она сжала меня еще сильнее, я невольно кашлянула, и она тут же отпустила меня. — Прости, милая… Просто теперь мы увидимся только на церемонии вручения через четыре года.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Не волнуйся, я буду писать письма. Ты и не заметишь, как пролетит время.

— Ты только слушайся преподавателей. И… — она замялась. — Не враждуй с демонами, ладно?

— Конечно, — заверила я её.

Идиллию прервал сухой кашель отца.

— Если вы закончили, Селеста, садись в колесницу, иначе опоздаешь.

Голос отца был холодным, но когда я проходила мимо, он вдруг притормозил меня и слегка улыбнулся, потрепав по волосам:

— Удачи.

Эта редкая эмоция смутила меня, но я улыбнулась в ответ и забралась в экипаж. Родители махали мне, пока я не скрылась за горизонтом. Золотое сияние родных краев медленно угасало, сменяясь тусклым, ровным светом. Воздух здесь был суше и пах пылью и чем-то горелым. Это был запах границы — места, где встречаются два мира. Впереди уже виднелись ворота небес, за которыми начиналась Пустошь.

— Главное — учиться на отлично и... не враждовать с демонами, — повторила я наказ мамы.

Опершись щекой о ладонь, я уставилась вдаль. Пустошь была серой, как в книгах, но вскоре начали попадаться строения, явно скопированные у людей.

— Что это? Кафе? — щурилась я, разглядывая надписи. — А там что? — взгляд упал на здание на противоположной стороне, по цвету которого сразу стало ясно: это территория демонов. — Будет иронично столкнуться с ними в первый же день.

Я заметила компанию демонов и недовольно цокнула, но продолжала наблюдать, пока колесница везла меня к цели. Видимо, я смотрела слишком долго: один из них поймал мой взгляд. Я не стала отворачиваться, уверенная в своей безопасности. Но когда он нагло усмехнулся и подмигнул мне, я тут же отвернулась. «Хитрые и проблемные», — пронеслось в голове.

Спустя полчаса я была у ворот Академии. Она впечатляла масштабами — не меньше нашего главного храма. У входа дежурил ангел.

— Рад вас видеть, мисс...

— Селеста Орион, — подсказала я, глядя на него чуть свысока.

— Новая ученица? Прошу пригласительный.

Я протянула бумагу, он сверил данные и нажал на кнопку — массивные двери открылись. Сад академии был настолько огромным, что до главного входа пришлось ехать еще минут пять.

Когда я вышла, колесница тут же развернулась и уехала обратно.

— Удобно… — пробормотала я.

Из мыслей меня вырвал грубый голос. Я вздрогнула и обернулась: передо мной стоял демон со списком в руках.

— Вы Селеста Орион?

— А… да!

— Что ж, я один из ваших преподавателей — Андрас Ситри. Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне или к коллегам, — сказал он ровным тоном, наконец подняв глаза.

На нем был строгий черный кафтан, застегнутый до самого подбородка. Его рога, небольшие и изящные, слегка поблескивали на солнце, а в руках он держал перо, которое само по себе выводило какие-то пометки в свитке.

— Хорошо… приятно познакомиться… — пробормотала я, пытаясь осознать, что учителя здесь тоже демоны.

— Добро пожаловать. Пройдите в главный зал для оформления документов и получения ключей.

Я поблагодарила его и, обходя демона по широкой дуге, зашла внутрь. Я стану лучшим стражем, и никто мне не помешает! Но сначала нужно было найти дорогу. Я растерянно огляделась, пока ко мне не подошла девушка-ангел.

— Приветик, ты новенькая? Ищешь главный зал? — она бесцеремонно взяла меня за руку. — Я отведу. Я Одри Нова, а ты?

— Селеста Орион.

— Из семьи стражников? Круто! Тоже хочешь в стражу?

— Именно. А ты… — я не успела договорить. Одри внезапно замерла и потянула меня в обратную сторону. — Эй, что случилось?

— Я позже объясню! Блин, я думала, демоны не ходят этой дорогой!

— Ты их избегаешь?

— А кто бы не стал? Это же демоны!

— Ангелы не должны быть предвзяты, — процитировала я маму, хотя сама в это не верила.

— Брось, это не предвзятость, а осторожность. Проведу тебя другим путем.

Оставшийся путь мы проделали молча. У дверей зала Одри попрощалась, и я вошла. Внутри было тихо и торжественно.

— Здравствуйте, я Селеста Орион. За ключами и документами.

Женщина-ангел за столом окинула меня взглядом.

— Орион? Вот, заполни эти бумаги. Ключи возьмешь потом, — она положила на стол брелок с номером 42.

Я быстро подписала правила общежития и вышла, но тут же замерла. Руки были пусты. В суматохе при встрече с демоном-учителем я просто бросила свои сумки у входа!

— Очень надеюсь, что их никто не прибрал к рукам... — я бросилась обратно.

Спустя десять минут, запыхавшись, я снова увидела мистера Ситри.

— Извините! Я… забыла вещи…

— Ваши сумки у колонны, — он указал взглядом. — Ключи получили?

— Да, сорок вторая.

— Это третий этаж. Вам будет трудно донести всё одной, — констатировал он.

— Нет, всё нормально, я справ…

— Вайс, подойди сюда, — перебил он, обращаясь к кому-то за моей спиной.

Я обернулась. От компании демонов отделился один, он шел ленивой и одновременно уверенной походкой направился к нам. Его улыбка заставила меня внутренне напрячься.

— Что-то случилось, мистер Ситри? — голос у парня был низкий, с хрипотцой.

— Помоги мисс Орион донести сумки. Она тоже живет на третьем этаже, познакомитесь.

— Я сама! — попыталась я вставить слово, но демон нагло перебил:

— Я всегда рад знакомствам, но она, кажется, не в восторге от моей компании, — он посмотрел на меня сверху вниз. Он был выше минимум на голову.

— Потому что я справлюсь сама! — процедила я.

— Уверены? Ну что ж, — пожал плечами Ситри.

Я подошла к сумкам. О боги, почему они такие тяжелые? Раньше их всегда носил отец. Признать поражение было выше моих сил, поэтому я призвала мини-духов. Глупо, ведь силы и так были на исходе, но упрямство взяло верх.

— Может, всё-таки попросишь о помощи? — усмехнулся демон, когда я потащила багаж мимо него.

— Сама справлюсь, — отрезала я.

— Мистер Ситри, я всё равно пойду с ней, мне тоже в комнату, — бросил парень.

Мы шли по коридору. Мои духи слабели и в конце концов просто испарились. Я остановилась, тяжело дыша.

— Тебе помочь? — снова этот голос.

Скрепя зубами, я кивнула. Он без лишних слов подхватил мои сумки и легко зашагал вверх по лестнице. Я смотрела на его спину и чувствовала укол зависти. Ему не нужны были духи-помощники. Казалось, он вообще не прикладывал усилий, в то время как я была готова свалиться прямо здесь, на ступенях.

— Разве ангелы должны быть такими упрямыми? — нарушил он тишину.

— Не твое дело, как ведут себя ангелы.

— Ой, какая злая. Обычно вы добрее.

— А демоны обычно серьезнее, — огрызнулась я.

Он рассмеялся.

— Ангел, а зовут-то тебя как?

— Буду я еще представляться всяким демонам.

— Могу ведь и пожаловаться на грубость новой ученицы…

— Тц… Селеста. Селеста Орион.

— Блейд Вайс.

— Я не спрашивала.

— Какая колючая.

— Какой болтливый.

— Хах.

— Что смешного?

- Да ничего. Ладно, признавайся, ангел, в какой каморке тебя заперли? - Блейд обернулся через плечо, его глаза в полумраке коридора блеснули опасным янтарным светом.

- Сорок вторая, - буркнула я, стараясь не смотреть на то, как уверенно он ориентируется в этом лабиринте этажей.

Демон внезапно остановился, из-за чего я чуть не вписалась носом в его лопатку. Он медленно перевел взгляд с таблички на двери на меня, и его ухмылка стала еще шире.

- Надо же, какая удача. А я в сорок третьей. Будем соседями, Селеста Орион. - Мое сердце пропустило удар, но вовсе не от радости. Представить, что этот невыносимый тип будет находиться за тонкой стенкой следующие четыре года, было выше моих сил.

- Упаси боже... - выдохнула я, искренне надеясь, что небеса услышат мою мольбу и перепутают списки жильцов.

- Это факт. Я заселился на две недели раньше.

- Ты заселился раньше? - я замерла у своей двери, так и не вставив ключ в замочную скважину. - Хочешь сказать, ты здесь уже... обжился?

Блейд аккуратно опустил мои сумки на каменный пол. Глухой звук удара вещей о камни эхом разнесся по пустому коридору. Демон лениво прислонился плечом к косяку моей двери и скрестил руки на груди, явно наслаждаясь моим замешательством.

- Именно, — он кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на торжество. - Две недели, Селеста. Достаточный срок, чтобы выучить все лазейки в этой академии. Так что, если возникнут вопросы - ты знаешь, куда стучать.

Он кивнул в сторону соседней двери под номером сорок три. Я посмотрела на темное дерево его двери так, будто за ней скрывался вход в преисподнюю.

- Значит, мы еще и на одном потоке? - мой голос прозвучал тише, чем мне хотелось бы. Мысль о том, что мне придется видеть эту самодовольную физиономию не только в коридоре, но и на лекциях, окончательно испортила остаток дня.

- Похоже на то, - Блейд оттолкнулся от стены и сделал шаг в мою сторону, сокращая расстояние. Я невольно вжалась спиной в свою дверь, ощущая холод металла через ткань хламиды. - Первокурсники боевого факультета учатся вместе. Ангелы, демоны... полная идиллия, как и хотела администрация. Круто, да?

- Наоборот, - отрезала я, стараясь придать голосу твердость. - Это рецепт для катастрофы.

- Какая ты пессимистка, - он рассмеялся, и этот смех, низкий и вибрирующий, кажется, отозвался где-то у меня в ребрах. - Мы ведь еще даже не начали учиться, а ты уже ждешь конца света. Расслабься, Орион. Я не кусаюсь.

Он еще раз окинул меня насмешливым взглядом, задержавшись на моих растрепанных после призыва духов волосах, а затем развернулся.

- Спокойной ночи, соседка. Постарайся не практиковать призыв своих светящихся шариков среди ночи, я люблю спать в полной темноте.

Я лишь молча проводила его взглядом, дождавшись, пока дверь сорок третьей комнаты захлопнется за его спиной. Только тогда я смогла нормально выдохнуть.

Войдя в комнату я поняла, что она рассчитана на двоих, но соседки еще не было. Я заняла кровать у окна и принялась разбирать вещи. Закончив, я посмотрела в окно на серый пейзаж Пустоши. Силы окончательно покинули меня. Чтобы восстановиться, я рухнула на постель и Последним, что я видела перед тем, как закрыть глаза, была пустота моей новой комнаты. Завтра будет первый учебный день. Завтра я увижу Блейда снова и возможно Одри. Но сейчас… сейчас мне просто нужно было забыться.

Глава 2. Селеста

Утро началось с того, что я услышала грохот и приподнялась на локтях, пытаясь отогнать остатки сна. В голове всё еще стоял гул вчерашней поездки, а перед глазами плыли серые пятна.

- Ты кто такая? - мой голос прозвучал куда грубее, чем я планировала. Я тут же откашлялась в кулак, пытаясь прогнать эту хрипотцу и вернуть себе подобающий дочери стража вид

- Я… я Леона Уайт. Твоя соседка, - она пискнула это так тихо, будто извинялась за само своё существование. Её чемодан лежал между нами как поверженный зверь, а из расстегнутой молнии сиротливо высовывался край розового платья. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно покидает плечи.

- Я Селеста Орион, приятно познакомиться. - Я пригладила растрепанные после сна волосы, пытаясь вернуть себе самообладание. - Извини если напугала, просто не ожидала.

Леона выглядела... слишком светлой даже для ангела. Её хитон был украшен крошечными вышитыми цветами, которые казались слишком легкомысленными для стен этой академии. Она смотрела на меня огромными испуганными глазами, и я невольно почувствовала себя каким-то надзирателем

- И мне! - поспешно добавила она видимо заметив мой взгляд. - Ты прости за шум, я не специально.

- Ничего страшного. Сама не поранилась? - поинтересовалась я вставая с кровати и принимая сидящие положение.

- Всё хорошо, не переживай. - заверила она меня поднимая свой чемодан.

Я кивнула, и между нами повисла неловкая тишина. Она уже подняла свой чемодан, так что я встала с кровати и пошла в сторону ванной комнаты, решив, что нужно сначала привести себя в порядок и позавтракать, чтобы восполнить силы.

После моих утренних процедур я переоделась в свой белый хитон и хламиду молочного оттенка, а с волосами пришлось повозиться. Обычно мне помогала мама собирать их, когда я выходила на улицу, а дома я оставляла их распущенными, но в академии я не собиралась их распускать! Отец с детства говорил мне, что волосы — это символ высшего доверия или глубокой печали, так что нельзя, чтобы кто-то видел их распущенными, если этот кто-то не тот, кому я доверяю.

Пока я плела свои косы, Леона не просто молчала. Она могла начать разбирать свои вещи, шуршать тканью или неловко пытаться задвинуть чемодан под кровать.

- Тебе помочь? - робко спросила она, наблюдая, как я в третий раз пытаюсь уложить косу «нимбом».

- Нет, я сама, - отрезала я чуть резче, чем следовало.

Упрямство — моя главная беда, и признаться новой знакомой, что я не справляюсь с собственной прической, было хуже, чем вовсе не заплетать их.

Кое-как я заплела тонкие косы и обкрутила их вокруг головы, как нимб. Самый простой и при этом удобный способ. Наконец я взглянула на себя в зеркало и довольно хмыкнула, видя, как хорошо теперь выгляжу. Выйдя из ванны, я почувствовала вкусный запах, и мой взгляд устремился на стол, где уже сидела Леона.

- Я тут стол накрыла для завтрака, - начала она с улыбкой на лице, и мой взгляд упал на стол, где стояли блюда. - Я из дома принесла различные фрукты, можем вместе позавтракать ими.

- Золотые яблоки? - я невольно улыбнулась, подходя ближе к столу и протягивая руку к плоду, который мягко мерцал в утреннем полумраке. - Дома у нас был целый сад, но мама всегда говорила, что в Пустоши они теряют свой вкус через день.

- Мои еще свежие! - поспешно заверила Леона, пододвигая тарелку ближе. - Папа сорвал их прямо перед моим отъездом. Он так волновался, что я здесь буду голодать, будто в академии нас собираются кормить только пылью Пустоши.

- Какой заботливый, - негромко произнесла я откусывая кусок яблока и через секунду отправилась в мир наслаждение.

- Да, папа иногда чересчур заботлив… - слегка смутившись ответила она кладя в рот виноград облаков и судя по всему тоже отправилась в мир наслаждение.

Она заметно приободрилась, и мы продолжали завтракать. Глаза разбегались от выбора фруктов, ведь тут было всё, что я любила: золотые яблоки, светящиеся груши, ягоды рассвета и виноград облаков. Вскоре стол опустел, а мы наелись и восполнили свои силы.

- А тебе уже устраивали экскурсию? - Леона чуть наклонила голову, и одна её светлая прядь упала на тарелку с ягодами рассвета. - Я только этим утром приехала. Мне просто сунули ключ и показали направление. Честно говоря, я полчаса бродила по кругу, прежде чем нашла нашу сорок вторую

Она виновато улыбнулась, и в этом жесте было столько искренности, что моё утреннее раздражение окончательно испарилось.

- Еще нет, - призналась я, аккуратно очищая золотое яблоко. Кожица поддавалась с тихим хрустом. - Я вчера тоже была... не в лучшем расположении духа для прогулок.

Я вспомнила холодный взгляд отца и наглую усмешку Блейда в коридоре. Ладонь невольно сжала нож чуть крепче.

- Может, тогда вместе попросим провести нам экскурсию? - предложила я, взглянув на неё. - Вдвоем как-то... надежнее. Не хотелось бы мне в первый же день случайно забрести в крыло к демонам.

- А ты не против? Я только за! - судя по голосу и тем, что глаза заблестели она обрадовалась такой идеей.

Пару минут мы молча продолжи есть пока её взгляд не зацепился за мою брошь.

- А что это за брошь? - Леона чуть прищурилась, разглядывая крошечный серебристый меч у меня на груди. - Она выглядит... необычно. Это семейная реликвия?

Я невольно коснулась пальцами прохладного металла. Внутри броши едва ощутимо пульсировала моя собственная сила, послушная и затаившаяся.

- Это мой меч, - ответила я, стараясь, чтобы это прозвучало буднично, хотя внутри всё равно шевельнулось чувство гордости.

- В смысле? - Леона замерла с ягодой в руке. Её брови взлетели вверх. - Ты носишь настоящий меч как украшение?

Вместо ответа я коротким движением отстегнула застежку. Брошь легла на мою ладонь — крошечная, почти невесомая. Я глубоко вдохнула и направила тонкий поток своей силы прямо в сердце артефакта.

Воздух вокруг ладони на мгновение сгустился, по комнате прошел легкий ветерок, пахнущий озоном. Серебро начало стремительно удлиняться, окутываясь мягким, ровным светом. Послышался мелодичный звон, похожий на шепот сотен колокольчиков, и через пару секунд в моей руке уже лежал полноценный клинок. Его лезвие сияло, отражаясь в расширенных зрачках Леоны.

- Это… это артефакт?! - она вскочила со стула так резко, что тот жалобно скрипнул по каменному полу. - Ты сама его сделала?

— Ага. - мне было понятно её потрясение. Создание личного оружия — это сложнейший процесс. — Отец помог мне с ковкой основы, но запечатывание силы и настройка формы заняли у меня несколько месяцев изнурительных тренировок. Если бы я хоть раз сбилась в плетении заклинания, металл бы просто рассыпался в пыль.

- Все равно это невероятно круто! - Леона подошла ближе, не смея коснуться сияющего лезвия. - А можно... можно потрогать?

- Пожалуйста. Только осторожно, он тяжелее, чем кажется.

Я протянула ей меч рукоятью вперед. Когда пальцы Леоны сомкнулись на коже, её рука заметно дрогнула под весом металла. Она едва удержала клинок, испуганно охнув, но быстро перехватила его поудобнее.

- Вау… - её голос стал совсем тихим. Она завороженно разглядывала гравировку, которая едва заметно светилась в такт моему дыханию. - Надеюсь, я тоже когда-нибудь смогу создать что-то подобное. Хотя мне кажется, моей силы не хватит даже на маленькую иголку...

- Буду молиться за твой успех, - я мягко улыбнулась ей. - Главное — терпение.

Она протянула мне меч и я обратно варится собственную силу вернула меч до размера броши и вновь нацепила на свою хламиду около груди.

Наконец закончив с завтраком и небольшой уборкой, она заговорила, нарушив тишину:

- Ну что, идём?

Леона подхватила свою небольшую сумочку, её глаза всё ещё горели восторгом после увиденного артефакта.

- Нам нужно найти кого-то из старших. Вчера, когда я приехала, мне сказали, что утром в холле будут собирать группы для ознакомления с территорией.

- Да, мне мистер Ситри говорил то же самое, — я кивнула, поправляя брошь-меч на груди. - Главное - не заблудиться в этих бесконечных коридорах.

Мы вышли из комнаты. Я невольно скользнула взглядом по соседней двери под номером сорок три. За ней было тихо. Видимо, Блейд, наверное, уже давно ушёл по своим делам или просто не спешил показываться на глаза. Я испытала странное облегчение: после вчерашнего столкновения мне хотелось провести хотя бы пару часов в спокойной компании Леоны, не выслушивая колкости в свой адрес.

Академия при дневном свете выглядела величественно. Свет Пустоши проникал сквозь высокие окна, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе. Мы спускались по широкой винтовой лестнице, и я замечала других учеников. Группки ангелов в белоснежных одеждах держались особняком, а демоны, напротив, оккупировали подоконники, что-то бурно обсуждая.

В центральном холле нас уже ждали. У массивных дверей стояла высокая женщина-ангел с невероятно прямой осанкой. На ней был тёмно-синий хитон, расшитый серебряными нитями, а её взгляд был настолько проницательным, что казалось, она видит нас насквозь.

- Первокурсницы? - её голос прозвучал чётко, перекрывая гул голосов. - Собирайтесь здесь. Я преподаватель Элира Говальт. Буду вести факультет Духовного равновесия. Сегодня я покажу вам те части академии, где вы будете проводить большую часть своего времени.

Вокруг неё быстро образовалась группа из десяти человек — в основном ангелы, но было и несколько демонов, которые старались держаться чуть поодаль, сохраняя на лицах маску безразличия.

- Академия - это не только место для учёбы, но и символ нашего хрупкого союза, - начала миссис Говальт, ведя нас по широкому коридору в сторону северного крыла. - Мы начнём с библиотеки, затем посетим тренировочные залы и, конечно, столовую. Прошу следовать за мной и не отставать: некоторые секции академии всё ещё закрыты для посещения первокурсниками. В основном это тренировочные площадки или места для проведения практики. На втором курсе вам выдадут пропуски туда, но вы ещё молоды для совместной практики.

Мы с Леоной переглянулись. Она выглядела воодушевлённой, впрочем как и я. Несмотря на все мои страхи, это место оказалось не таким уж и плохим.

- Смотри, какая архитектура, - прошептала Леона, указывая на барельефы на стенах. - Дома всё такое… лёгкое, а здесь камни будто дышат историей.

- Ага, - согласилась я, разглядывая архитектуру академии и слушая миссис Говальт вполуха.

-Это наша столовая. Совсем забыла сказать, что в нашей академии действует правило «очков». За хорошее поведение вы получаете очки, но если нарушите правила - их могут отнять. Их можно назвать нашей… мм… местной валютой. За них вы можете приобрести различные вещи.

Она рукой обвела столовую, и я, быстро осмотрев её, задумалась насчёт этой валюты.

- То есть эти очки действуют только внутри академии или и за её пределами? - спросил один из ангелов.

- За ее пределами тоже. Как вы уже знаете академия главное здание в Пустоши, так что все остальные постройки были сделаны для удобства. - пояснила она выходя из столовой. - Дальше прямо по коридору у нас находится библиотека. Она не поделена, так что можете свободно ею пользоваться до девяти часов.

Дальше мы пошли в сторону этой библиотеки, осмотрели её, впечатлившись её размерам и сколько здесь находится книг мы пошли дальше свернув на угол.

- Дальше нас ждёт тренировочная площадка. Здесь мы будем обучать вас как правильно использовать силу и прочим вещам связанные с демонической и божественной силой. Если захотите потренироваться дополнительно, то должны получить разрешение минимум у двоих преподавателей. Сейчас она закрыта, так как учеба начнется только через два дня, так что увидите как там все устроено позже. - она оглянула нас взглядом и скрестила руки на груди. - Если у вас есть дополнительные вопросы, то не стесняйтесь и задавайте их.

- У меня есть пару вопросов, - я подняла руку вверх и когда мы встретились взглядами я продолжила. - вы говорили, что библиотека работает до девяти часов, означает ли это, что у нас есть комендантский час?

- Хороший вопрос, - она слегка наклонила голову вбок рассматривая меня. - да, он есть. Комендантский час работает с шести утра и до десяти часов вечера. Но в Пустоши нету как многие привыкли дня или ночи, так что вы должны тщательно следить за времен.

- Хорошо, тогда второй вопрос. Каковы правила относительно ношения оружия и артефактов вне учебных залов?

Она слегка прищурилась и на губах появилась легкая улыбка, напоминающая одобрительную.

- Нет запрета на ношение оружия или собственных артефактов, но для ее использования вам также потребуется разрешение минимум двух преподавателей.

- Понятно.. - пробормотала я себе под нос думая, что еще могла бы спросить, но меня опередила Леона спросив:

- Извините! А можно использовать силы для бытовых задач?

- Например? - вопросительно взглянула миссис Говальт на Леону.

- Например призыв духов для помощи в уборки и прочее.

- Если это никак не мешает остальным ученикам, то можно.

- А есть ли почтовые отделения для отправки или получения писем? - спросила какая-то девушка демон.

- Да, но они находятся за пределами академии.

- Значит нам можно покидать академию?

- Только в выходные дни и обязательно отметившись в журнале на выходе у стражника.

После никто не задавал никаких вопросов, так что миссис Говальт легонько хлопнула в ладоши привлекая наше внимание.

- Если вопросы закончились, то можете быть свободными.

Прошелся шепот среди учеников, но все начали расходится. Шепот постепенно стихал, ученики расходились по коридорам, обсуждая увиденное.

Леона повернулась ко мне, всё ещё возбуждённая после экскурсии.

- Это было потрясающе! Ты видела библиотеку? Там, наверное, тысячи книг!

- Скорее десятки тысяч, - задумчиво ответила я. - Если верить тому, что говорил отец, здесь хранятся даже хроники времён Раскола.

- Представляешь, если нам разрешат туда доступ? - мечтательно протянула она.

- Скорее всего так и будет, иначе зачем им создавать такую огромную библиотеку если туда не будут пускать учеников?

- Наверное, кстати, а ты… - она видимо хотела что-то спросить, но её слова потонули в резком, неприятном звуке.

Где-то в конце коридора, у самого входа в библиотеку, раздался звон разбитого стекла, а следом — раскатистый хохот. Мы с Леоной синхронно обернулись. Группа демонов обступила невысокого ангела, который сжимал в руках пустой поднос. У его ног расплывалось багровое пятно от разлитого сока, а осколки стакана сверкали в тусклом свете ламп, как крошечные кинжалы.

- Ой, неужели «светлый» не удержал равновесие? - протянул один из демонов, высокий парень с зазубренными рогами. - А мистер Блен только что говорила про духовное единство. Какая жалость.

Фамилия которую он упомянул была мне неизвестна, но судя по всему это тоже какой-то преподаватель. Леона испуганно прижала ладонь к губам, а во мне мгновенно вспыхнула та самая ярость, которую я пыталась подавить всё утро и чувство несправедливости.

- Пойдем, Селеста, не надо, - прошептала соседка, потянув меня за рукав хламиды. - Нам сказали — никаких конфликтов.

- Она сказала «не враждовать», - процедила я, чувствуя, как ладонь сама собой ложится на брошь-меч на груди. - Но она не говорила, что нужно позволять им издеваться над нашими.

Я сделала шаг вперед, но не успела вмешаться. Из тени колонны, прямо за спинами задиравшихся демонов, отделилась высокая фигура. Я замерла, узнав эту ленивую, хищную походку.

Блейд Вайс.

Он шел, засунув руки в карманы, и выглядел так, будто просто прогуливался мимо, но компания демонов тут же притихла. Блейд остановился рядом с их предводителем и, не говоря ни слова, посмотрел на лужу у своих ног.

— Вайс? Ты чего? — парень с рогами попытался улыбнуться, но вышло криво. — Мы просто… общаемся.

— Уборка стоит пять очков, Кайл, — негромко произнес Блейд. Его голос в тишине коридора прозвучал на удивление весомо. — А если дежурный зафиксирует порчу имущества — десять. У тебя их столько нет, ты всё спустил в лавке у ворот вчера вечером.

Он перевел взгляд на испуганного ангела и коротким кивком указал на выход:

- Иди. А вы - приберите здесь, пока миссис Говальт не вернулась.

Демоны недовольно заворчали, но, к моему огромному удивлению, спорить не стали. Когда ангел поспешно скрылся за углом, Блейд наконец поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах снова плясали насмешливые искры. Он явно видел, что я собиралась вмешаться и опередил меня.

Уголок его губ медленно пополз вверх. Блейд поймал её взгляд и, словно издеваясь, коротко показал ей язык. Совсем по-детски, нагло и вызывающе, будто знал, что это разозлит её сильнее любого оскорбления, а затем будто ничего и не было весело улыбнувшись пошел в сторону столовой.

- Этот демон еще и издевается. - процедила я сквозь зубы глядя ему вслед.

- Это… это и был Блейд? — тихо спросила Леона, когда мы остались одни.

- А ты его откуда знаешь? — я наконец отняла руку от броши, чувствуя, как сердце колотится о ребра. — неужто и тебя успел достать?

- Что? Нет! Просто сразу при приезде меня предупредили, что у него шальная сила и примерно описали внешность, чтобы я избегала его. - ответила Леона, всё еще глядя ему вслед, а потом перевела взгляд на меня. - а ты его знаешь?

- Вчера пришлось познакомиться, он, кстати, наш сосед. Живет в сорок третьей комнате. - раздраженно бросила я скрещивая руки на груди.

- Он наш сосед?! - её голос прозвучал громче, так что я дернула её, чтобы та убавила тон. - но он же помог нам! - прошептала она глядя то на меня, то на демонов, которые уже уходили после того как убрались.

- Демоны никогда не помогают просто так, - отрезала я. - Скорее всего, он просто не хотел лишнего шума под своими дверями. - я взяла её за руку и повела в другую сторону. - Идем, нам еще нужно разобраться с почтой, я обещала маме написать сразу, как устроюсь.

Мы направились к выходу из академии. Мысли путались. Первый день еще не закончился, а я уже поняла две вещи: во-первых, здесь действительно работают правила «очков», а во-вторых — Блейд Вайс гораздо сложнее, чем обычный наглый демон из моих книжных страшилок.

Впереди были два дня до начала занятий, и я твердо решила провести их с пользой и заработать себе очки.

Глава 3. Селеста

Я проснулась раньше Леоны, так что, пока она спала, я уже успела привести себя в порядок, позавтракать и оставила ей медовые лепешки, которые приготовила. Я взглянула в окно и посмотрела на пейзаж Пустоши. Здесь, в отличие от небес, всё было серым, а там свет рождался плавно, окрашивая облака в нежно-розовый и перламутровый. Здесь же небо просто лениво меняло оттенок с темно-свинцового на тускло-серый. Ни птичьего пения, ни запаха росы — ничего, что напоминало бы небеса.

Я вздохнула и села за небольшой письменный столик, любезно предоставленный академией. Я взглянула на Леону: она мирно спала, уткнувшись носом в подушку, и я невольно улыбнулась, но затем вернулась к своей изначальной цели — написать письмо родителям. Я тут уже третий день, а обещала им написать письмо сразу по приезде. Наверное, мама места себе не находит, так что следует поторопиться. Но моё перо зависло над бумагой.

— А о чем вообще писать? — тихо и одновременно задумчиво пробормотала себе под нос. «Дорогая мама, я благополучно добралась...» Я зачеркнула строчку. — Слишком официально, — пальцы отложили перо и начали медленно и почти беззвучно постукивать по деревянному столу.

Я снова попыталась начать письмо, но уже на новой бумаге. «Здесь всё совсем иначе. Академия огромная и холодная, но у меня чудесная соседка. Мы уже осмотрели библиотеку и столовую...» Снова зачеркнула, но теперь в конце виднелся жирный след от чернильной кляксы. — Будто отчет отцу пишу, а не письмо маме, — недовольная собой, пробормотала себе под нос.

Я закрыла глаза, откинув голову назад, пытаясь вызвать в памяти образ мамы: её мягкие руки, запах сушеной лаванды и тихий голос. Если я напишу правду, она не будет спать ночами. Если я напишу о Вайсе и его дерзких выходках, она уговорит отца забрать меня обратно в первый же выходной. А я не могла этого допустить. Изначально я и сама не хотела сюда ехать, но если не закончу эту академию, то не смогу стать стражем, как они.

Я решительно взяла новый лист и начала снова, на этот раз стараясь писать быстрее, чтобы не давать себе времени на сомнения.

«Здравствуй, мамочка! Прости, что пишу не сразу — вчерашний день пролетел как одно мгновение. Академия Вечности поражает своим великолепием. Здесь повсюду камень и древние магические печати, совсем не похоже на наши легкие облачные замки, но в этом есть своя красота. Вчера познакомилась со своей соседкой — Леоной Уайт, очень милая девушка. Кажется, мы станем добрыми подругами. Утром она угостила меня фруктами из своего сада, и они почти такие же вкусные, как те, что растут у нас. Учителя здесь очень строгие и внушают уважение, хотя я познакомилась лишь с некоторыми из них, уверена, что они помогут мне пройти через этот путь. Скоро начнутся занятия, и я приложу все силы, чтобы ты и отец могли мной гордиться. Не волнуйся за меня — я в безопасности, и стены академии надежно охраняют нас от всех тревог Пустоши...»

Я запнулась на последнем слове. «В безопасности». Ложь колола кончики пальцев, но я заставила себя дописать: «...Целую тебя крепко. Передай привет отцу и не сильно грустите в моё отсутствие.

Твоя Селеста».

Я отложила перо и долго смотрела, как подсыхают чернила. Каждое слово в письме было правдой, но лишь наполовину, и от этого на душе становилось только тяжелее. Никогда ранее не приходилось врать родителям. Я сложила пергамент, стараясь не помять края, и запечатала его воском с семейным гербом Орионов.

Сзади послышалось шуршание ткани, и, повернув голову, я увидела Леону, которая только начала просыпаться. — Ты уже письмо написала? — её голос звучал сонно, а я слегка дернулась, ведь думала, что она не видела, как я пишу.

— Да, — выдохнув, ответила я, понимая, что выгляжу подозрительно. — Обещала маме написать письмо, как только приеду в академию, но вот только сейчас руки дошли.

Леона не спеша села на край кровати, её волосы легко спадали с плеч. Зевнув, она посмотрела на мне. — Мои, наверное, уже почту завалили письмами, — пробормотала она, вставая с кровати. — Надо тоже написать им, чтобы не переживали. Она встала, за пару шагов оказалась внутри ванной комнаты, и через секунду я услышала щелчок, а еще через пару секунд услышала, как она включила воду.

Решив не терять время, я аккуратно сложила своё письмо и осмотрела его. Убедившись, что там ни единого помятого места, я положила его на стол, а сама решила открыть окно, чтобы впустить воздух в комнату. Спустя пару минут Леона вышла из ванны, на ходу заплетая волосы в косу, и выглядела явно бодрее. Все-таки холодная вода помогает прийти в себя.

— Слушай, я тут подумала, — начала Леона, но тут её взгляд упал на медовые лепешки, и она перевела взгляд на меня.

— Это тебе, — сказала я ей, наблюдая, как её глаза наполняются детским восторгом. — Ты лучшая! — сказала она, садясь за стол и протягивая руку к лепешкам. — Сама готовила? — спросила она прежде, чем откусить. Увидев мой утвердительный кивок, она съела кусок, и по выражению её лица было ясно, что ей всё понравилось.

Я наблюдала за ней, пока она не съела последний кусок. Заметив мой взгляд, она слегка смутилась. — О чем ты хотела сказать? — спросила я её, слегка наклоняя голову набок и переводя взгляд с неё на письмо, лежащее на столе. — Ой, точно! — она спохватилась. — Вчера ведь миссис Говальт говорила нам о том, что мы можем выходить в город, а нам обеим нужно на почту. Может, сходим? Заодно посмотрим на город.

— В Пустошь? — переспросила я её. Получив утвердительный кивок, я задумалась, а затем напомнила ей: — Нам разрешили выходить в город по выходным, а сегодня пятница.

— Но занятия еще даже не начались! — она вскочила со стула и подбежала к окну, смотря на сад, а затем перевела взгляд на меня. — Я видела вчера, как старшекурсники спокойно проходили через ворота. Думаю, если мы просто отправим письма и вернемся, никто и не заметит. К тому же, мне до смерти хочется попробовать те «облачные пироги», которые продают в лавке у входа. Говорят, они здесь совсем другие на вкус. — Леона, а что будет, если нас поймают? Не очень хочется уйти в минус по очкам, — любезно напомнила я ей, что за нарушение нас могут лишить очков, которых у нас пока даже нет. — И что тогда делать? — по её голосу можно было понять, что она погрустнела, хотя об этом говорил весь её вид. — Можем дождаться завтрашнего дня и без проблем выйти, — предложила я альтернативный вариант.

— Но завтра же суббота! — она внезапно всплеснула руками. — Ты хоть представь, сколько здешних учеников захотят отправить письма или получить их? Мы же там простоим весь день и даже не успеем погулять. Я вздохнула, глядя на своё письмо. В словах Леоны была правда: завтра наверняка будет куча народа, так что стоять в очереди не хотелось, но и нарушать правила не особо-то и хотелось.

— Ладно, — я медленно поднялась со стула, беря письмо в руки и кладя его во внутренний карман хламиды. — Есть одна идея. Отец когда-то рассказывал, что в старых крепостях, построенных на стыке миров, всегда есть технические выходы для сброса магического конденсата. Академия — это, по сути, та же крепость.

— Ты предлагаешь искать дыру в стене академии? — глаза Леоны округлились.

— Проще говоря, именно это я и предлагаю. Стража, наверное, будет охранять только вход и выход, так что на такие места чаще всего не обращают внимания.

— А если там монстры? — по её взгляду можно было понять, что она ужаснулась одной мысли о монстрах.

— Леона, монстры не дураки, чтобы лезть к зданию, пропитанному божественной силой. Или демонической, смотря с какой стороны. Идем, проверим южную стену за тренировочными залами. Там вчера во время экскурсии я заметила старую арку, заросшую колючим плющом Пустоши. — Мы накинули хламиды, стараясь выглядеть как можно незаметнее. Коридоры в этот час были почти пусты: большинство учеников либо еще спали, либо обживались в комнатах. Мы проскользнули мимо общей гостиной, стараясь не шуметь слишком сильно.

Когда мы добрались до заднего двора, запах гари и пыли стал отчетливее. Южная стена выглядела заброшенной. Здесь не было вылизанных дорожек и статуй ангелов-покровителей. Только грубый, щербатый камень и те самые заросли черного плюща.

— Селеста, посмотри! — шепнула Леона, указывая на низкую железную решетку, скрытую в нише стены. — Она... приоткрыта?

Я подошла ближе. Решетка действительно была сдвинута в сторону, а за ней виднелся узкий лаз, уходящий вниз, к подножию скалы, на которой стояла Академия. На камнях возле лаза я заметила свежую царапину — кто-то совсем недавно воспользовался этим путем.

— Видишь? Значит, этим местом уже пользовались, а значит, и мы можем, — я усмехнулась, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Пошли, только придерживай края хитона и хламиды, тут пыльно.

Мы протиснулись в узкий проем. Спуск оказался не таким уж сложным, но камни под ногами постоянно осыпались, издавая сухой, неприятный скрежет. Как только мы оказались у подножия стены, Пустошь буквально ударила в лицо. Воздух здесь не просто был серым — он казался тяжелым, липким, с привкусом старого пепла. Я непроизвольно поправила воротник хламиды, стараясь отгородиться от этого холода. Туман клубился у самых ног, скрывая дорогу из битого кирпича, и казалось, что он живой — медленно ощупывает наши белые хитоны своими влажными пальцами.

— Мы сделали это! — Леона радостно выдохнула, отряхивая пыль с молочного подола. — И никаких потерь по очкам.

— Не радуйся раньше времени, — я оглянулась на массивный силуэт Академии, возвышающийся над нами. — Нам еще нужно вернуться тем же путем. А теперь идем, пока туман не рассеялся. Мне всё еще нужно отправить это письмо, пока я не передумала.

Город встретил нас шумом, который резко контрастировал с тишиной Академии. Лавки теснились друг к другу, вывески на непонятном наречии мигали тусклым светом, скорее всего на демоническом языке. В воздухе витал обещанный Леоной запах выпечки, смешанный с чем-то пряным и чужим. Леона шла, рассматривая всё без особого стеснения, пока я пыталась «держать лицо», хотя выходило это скверно, ибо на небесах такого не было.

Она внезапно схватила меня за локоть и начала трясти. Едва я повернула голову, она указала пальцем на какую-то лавку.

— Давай купим там те самые пироги! Я тебе говорила. — Она смотрела на меня умоляющим взглядом, и я сдалась.

— А деньги у тебя есть? Здесь вряд ли принимают золото небес. — Я слегка напряглась, заметив, что тут большей частью демоны. Среди их черных кожаных курток и плащей наши белоснежные хитоны и хламиды смотрелись не очень. Впрочем, даже переоденься мы, всё равно выглядели бы странно, учитывая наш фарфоровый тон кожи, золотистые волосы и её голубые глаза с моими янтарными. — Леона, не привлекай лишнего внимания.

Она поняла, о чем я, ибо тоже окинула взглядом улицу и слегка напряглась, но всё же, взяв меня за руку, пошла в сторону лавки.

— Я вчера утром, когда приехала сюда, разменяла деньги на здешнюю валюту, — сказала она, когда мы подошли ближе. — Очки нам нужно заработать самим, но в некоторых местах есть валюта Пустоши — скрап, вот на них и обменяла. Это не их официальная валюта, так что пришлось повозиться, но сейчас она очень кстати. — Закончила она, когда мы наконец подошли, и она достала из мешочка пару монет и протянула их продавцу-демону. — Нам два облачных пирога, пожалуйста.

Леона улыбнулась продавцу, а я лишь взглянула на него и не поняла, что больше меня раздражает: то, что Леона мила даже с демоном, или то, что демон посмотрел на неё как на дурочку? Но, как бы то ни было, он взял деньги и протянул ей два куска пирога, один из которых она тут же протянула мне, заботливо улыбаясь.

— Спасибо, всего хорошего вам. — Она напоследок попрощалась с продавцом, и, отойдя на приличное расстояние от лавки, мы наконец попробовали эти пироги. Пирог буквально растаял на языке, оставляя после себя прохладу горного воздуха. Я на минуту потеряла бдительность, но пришла в себя и вспомнила, что нам нужно найти почту.

— А где находится почта? — спросила я, заворачивая остаток пирога в салфетку и кладя в свою небольшую сумку.

— Не знаю, — ответила она, вытирая губы после того, как за пару укусов съела пирог. Мы молча смотрели друг на друга, понимая, в какой ситуации находимся: в неизвестном городе, нарушили правила академии, у нас только небольшие деньги, не включая золото небес, и здесь полным-полно демонов.

— Леона…

— Селеста… — Мы одновременно позвали друг друга по именам, понимая, в какой ситуации теперь находимся.

— Так, ладно. — Я вздохнула и выдохнула, хватая её за руку. — Не паникуем. Город не настолько уж и большой, чтобы теряться в нем. Скоро найдем почту, а там разберемся, как до академии дойти.

— Хорошо… — пробормотала она, хотя, кажется, не особо верила в мои слова. Что ж, правды ради, я и сама в них не особо верила.

В итоге мы начали идти по улице, держась за руки. Мимо проходили демоны: некоторые нас игнорировали, другие смотрели, но не подходили, пару раз нам что-то кричали вслед, но мы быстро уходили. Мы ходили так около часа, и пришло время признать то, что надо было признать еще на десятой минуте нашей прогулки.

— Мы потерялись? — робко спросила Леона, смотря на меня, и я только вздохнула.

— Потерялись, — ответила я ей, не понимая, как мы могли заблудиться.

Мы замерли посреди развилки. Город Пустоши, казавшийся сверху скоплением аккуратных домиков, вблизи обернулся настоящим хаосом. Узкие переулки переплетались, как змеи в яме, а вывески, мигающие багровым светом, только сбивали с толку. Запах гари здесь был настолько густым, что горло начинало саднить, а туман лип к коже холодным и влажным саваном.

— Селеста, мне кажется или мы проходили возле этого здания минут десять назад? — Леона указала на здание с часами, которые крутились в обратную сторону.

Я сжала её руку чуть крепче. Она была права. Мы кружили на одном месте, и с каждым кругом взгляды местных жителей становились всё более плотоядными. Группа демонов-подростков, сидевших на перевернутых ящиках, уже открыто посмеивалась, кидая в нашу сторону мелкие камни.

— Давай просто спросим у кого-то дорогу? — прошептала она, краем ноги отодвигая камень, который упал к её ногам. — Например, у того продавца-демона с напитками? — Она выглядела так, будто еще немного, и заплачет.

— Ни за что, — отрезала я грубее, чем планировала. — Если узнают, что мы заблудились, то меньшее, что у нас захотят забрать, — это те остатки скрапа, что у тебя остались.

В этот момент из темного подворотни, прямо нам наперерез, вышли двое. Они не были похожи на обычных демонов, живущих здесь: длинные плащи, скрывающие лица, и тяжелые сапоги, подкованные железом. Один из них преградил нам путь, и я почувствовала, как моя рука непроизвольно рванулась к броши на груди.

— Потерялись, ангелочки? — Голос был полон насмешки и напоминал хруст сухого пергамента. — В Пустоши ангелам не место после полудня. Можем проводить вас... за умеренную плату. Например, тот артефакт на твоей груди выглядит вполне подходящим.

Леона чуть вскрикнула и спряталась за моей спиной, а я упрямо стояла и смотрела на него снизу вверх. Внутри всё уже несколько раз перевернулось то ли от страха, что сейчас придется драться, то ли от злости, что нас хотят ограбить. Я ждала подходящего момента, чтобы влить в брошь свою силу и показать им свой меч, над которым я потела семь месяцев. Но прежде чем я успела это сделать, сверху раздался голос. До скрежета зубов знакомый голос.

— Эй, Райан, я ведь тебе уже не раз говорил, что у тебя отвратительный вкус на жертв.

Мы синхронно задрали головы вверх. На краю черепичной крыши, свесив одну ногу вниз, сидел Блейд. В руках он вертел какой-то темный кристалл, а на его лице играла всё та же невыносимая ухмылка.

— Знаешь, вон та, что стоит впереди, дочка небесных стражей — Орион, а та, что сзади прячется, дочка хранителей света — Уайт. — Блейд легко, по-кошачьи, спрыгнул вниз, приземлившись точно между нами и грабителями. Под его подошвами хрустнул битый кирпич. — Одна может вас на куски порубить, а другая — уничтожить так, что от вас мокрого места не останется.

Я догадывалась по фамилии Леоны, чья она дочь, но не думала, что он так прямо об этом заявит. Тем более Леона даже мне ничего не сказала на этот счет. Значит, он искал о нас информацию? Вот же..! Хотя оскорблять его, когда он отогнал этих демонов, будет грубо даже для меня. Те демоны отступили на шаг, явно думая, надо ли с нами теперь связываться.

— Мог бы просто сказать, что они с тобой, — бросил тот, кого звали Райан, напрягаясь, когда Блейд сделал шаг в их сторону.

— Скажи я, что с ними, вы бы всем растрепали, что я ангелочков защищаю, когда на деле я спасаю ваши задницы от них, — ответил Блейд, останавливаясь. — О, и не надо говорить, что вы бы так не сделали. Зная вас, вы бы первым делом об этом начали трепаться.

—«Теперь понятно, почему он вообще вмешался. Значит, он беспокоился за этих демонов. Хотя чего я ожидала?. Он же их сородич, а значит, логично, чью сторону он выберет.» — мысленно подумала я. Демоны переглянулись, что-то недовольно проворчали и, предпочтя не связываться с нами, скрылись в тумане. Блейд медленно повернулся к нам. Вблизи он казался еще более опасным: от его одежды пахло горьким дымом и дождем.

— Вы вообще головой думали, когда шли по этим улицам? — Его улыбка сползла с лица, и теперь всё выглядело так, будто он отчитывал нас, как двух дурочек.

— Мы... мы просто... — начала Леона, но я прервала её, чувствуя, как краснею. То ли от стыда, то ли от злости.

Мы стояли так пару минут. Леона тихо всхлипывала сзади меня, я стояла упрямо, не отвечая ему, а он выглядел то ли раздраженным, то ли в шоке.

— Вам ведь почта нужна? — наконец спросил он, прерывая тишину, и я лишь молча кивнула. — Идите за мной и не потеряйтесь хотя бы эти четыреста метров, которые нам осталось пройти.

Он пошел в сторону узкого прохода между зданиями, и мы последовали за ним. Мысленно я ругала себя за то, что мне, будущему стражнику небес, приходится принимать помощь от демона! Это же полный абсурд. Но когда мы вышли из того узкого прохода, перед нами нарисовалось здание, напоминающее почту.

— Идёмте, что встали как вкопанные? — пробормотал он себе под нос. Судя по его виду, он не был в восторге от того, что провожает нас.

— Дальше мы и сами… — Я хотела сказать, что дальше мы и без него справимся, но он остановился так, что я чуть не врезалась в его спину, а Леона всё же врезалась в мою спину.

— Ты, похоже, еще не поняла, что без меня вы тут пропадете. Не избавься я от Райана с его дружком, ваши письма пришлось бы диктовать духам мертвых. — Он криво усмехнулся, но по бровям, которые всё еще были нахмурены, я поняла, что он до сих пор раздражен.

Он развернулся и пошел дальше. Впрочем, через пару шагов мы пошли следом и вскоре наконец дошли до почты. Дверь открылась с легким скрипом, внутри почти никого не было. Были лишь пара демонов и одна женщина-ангел, заполняющая какие-то бланки. Леона первой решила не терять время и подошла к свободному окошку, чуть слышно постучала по прилавку, и вскоре там появилась женщина-демон.

— Чего тебе? — буркнула она, глядя на нервно стоящую Леону. — Тарифы на стене. Золото небес не принимаем, только скрап или очки академии.

Леона повернула голову ко мне и рукой подозвала меня к себе. Тут я вспомнила, что она хотела лишь забрать письма, а отправить хотела только я. Подойдя к ней, я протянула ей своё письмо, которое немного помялось, пока мы шли до почты. Она взяла моё письмо и протянула его за прилавок.

— Вот, мы бы хотели отправить письмо, адрес указан снизу, — тихо пробормотала Леона, пока женщина-демон сканировала нас взглядом.

— Платить чем будете? — спросила она нас уже более приятным голосом, чем минуту назад.

— Скра... — Леона уже хотела ответить и даже начала доставать мешочек с монетами из сумки, как я её перебила.

— Оплата при получении, пожалуйста.

— А вы уверены, что там оплатят? — С подозрением она глянула на меня, а потом опустила взгляд и увидела, кому адресовано письмо. — Орион?

— Да, это письмо моим родителям, — с некой гордостью подсказала я, наконец слегка улыбаясь.

Женщина-демон хмыкнула, но взяла письмо. Я заметила, как её когтистые пальцы на мгновение замерли на гербе Орионов. Золотой воск выглядел на её грязном прилавке как упавшая звезда — слишком ярко, слишком вызывающе.

— А ты? — спросила она, скрестив руки на груди.

— Можете посмотреть, приходили ли письма на имя Леона Уайт? — робко произнесла Леона, даже не заметив, как слегка округлились глаза демонессы.

— Уайт, говоришь? — Она перевела взгляд на Леону, и когда та произнесла свою фамилию, в маленьком помещении почты будто упала температура. Пара демонов, стоявших у соседнего окна, синхронно обернулись. Один из них даже выронил, какую-то бумажку на пол. Фамилия Уайт прозвучала здесь не как имя, а как предупреждение. Демонесса сглотнула, и её голос, до этого грубый, стал странно приглушенным, почти подобострастным. — Да, приходило штук четыре. Подожди минуту, сейчас принесу.

Леона облегченно выдохнула и, посмотрев на меня, улыбнулась. Спустя пару минут демонесса появилась с письмами в руках и протянула их Леоне.

— Их уже оплатили, так что можешь сразу забирать и уходить, если больше ничего не нужно.

— Нет, спасибо вам большое! — Она с мягкой улыбкой попрощалась с демонессой, и только когда мы повернулись, чтобы пойти к выходу, мы увидели Блейда. Он стоял, опершись спиной о стену, и наблюдал за нами, как за зверьками.

— Что-то вы долго. Я чуть со скуки не помер, — бросил он, отталкиваясь от стены и идя к выходу.

Мы с Леоной переглянулись и молча решили не говорить ему, что вообще-то думали, что он ушел. Мы вышли из почты, и я по привычке подняла голову, чтобы посмотреть на небо, и через секунду услышала его смешок.

— Уже забыла, что говорили? В Пустоши всегда серое небо и непонятно, какое сейчас время, если не следить за ним через часы, — напомнил он мне с издевательской улыбкой, отчего я чуть не скрипнула зубами.

— Я помню, Вайс. У меня отличная память, — огрызнулась я, опуская взгляд на пыльную мостовую. — Просто привычка. У нас дома небо... другое.

— «Дома», — передразнил он, и в его голосе промелькнула странная горечь, тут же скрытая за очередной усмешкой.

— Здесь забудь это слово. Здесь твой дом — комната под номером сорок два, а твои единственные союзники — это твой артефакт и девчонка с фамилией, от которой у местных поджилки трясутся.

Он кивнул на Леону, которая в это время бережно убирала четыре конверта в свою сумку, будто это были хрупкие драгоценности.

— Кстати, Уайт, — он внезапно остановился и с прищуром посмотрел на Леону, которая шла рядом со мной. — Твоего отца уже повысили до Гласа Искупления? Или он всё еще заведует Высшим Трибуналом? Леона на мгновение замерла, глядя на него, и мне показалось, что в её глазах промелькнул холод, но через секунду она с искренним удивлением посмотрела на него.

— Если честно, я не особо разбираюсь в титулах и работе папы. Он и сам говорит, чтобы его работа оставалась в стенах нашего дома, — робко ответила она, держа меня за руку.

Он негромко фыркнул и пробормотал себе что-то под нос, что конкретно — я не расслышала. Он молча пошел куда-то вперед, и мы последовали за ним. После пятнадцати минут ходьбы он остановился у стены. Она показалась мне знакомой, и я вспомнила, как мы утром выбрались отсюда.

— Здесь будьте осторожнее, — пробормотал он, не глядя на нас, а потом добавил: — Не хватало еще, чтобы вы поранились и преподаватели поняли, что мы сбегали с территории академии.

Мы с Леоной молча кивнули и полезли обратно в лаз. Он прошел первым, а потом я отправила Леону и последней полезла сама. Моя нога зацепилась за какую-то железку, так что мне пришлось повозиться, чтобы аккуратно снять ткань с железяки, не порвав свой любимый хитон. Пока я возилась с этим, послышались голоса Блейда, а затем уже Леоны.

— Эй, ангелок, тебе бы поспешить, если не хочешь, чтобы нас всех спалили с поличным патрули.

— Селеста, давай быстрее! Я уже слышу, как кто-то идет в нашу сторону.

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Я наконец высвободила подол и, игнорируя предательское дрожание в коленях, буквально вывалилась из лаза в нишу.

— Готово! — выдохнула я, но мой голос утонул в резком, холодном свете. Прямо перед нами, преграждая путь к тренировочным залам, стояла миссис Говальт и пара патрульных сзади. Её прямая осанка в сумерках Пустоши казалась пугающей, а серебряные нити на хитоне вспыхнули так ярко, что я невольно зажмурилась. Рядом с ней парил магический светильник, выхватывая из темноты наши запыленные фигуры и виноватые лица.

— Прогулка по городу в пятницу? — Голос декана был тихим, но от него по коже пробежал мороз. — Весьма самонадеянно для первого курса. Я увидела, как Блейд, стоявший чуть впереди, даже не шелохнулся. Он просто засунул руки в карманы, и на его лице снова появилась та самая ленивая ухмылка, хотя я видела, как напряглись его плечи.

— Мы просто... мы хотели на почту, — начала лепетать Леона, делая шаг вперед. — Это я предложила, миссис Говальт! Пожалуйста, Селеста и Блейд тут ни при чем...

Декан перевела взгляд на Леону. Её глаза на мгновение смягчились, но голос остался твердым.

— Мисс Уайт, ваше рвение защитить друзей похвально, но правила Академии едины для всех. Однако, — она сделала паузу, — я вижу, что ваше влияние на эту группу было скорее сдерживающим, нежели подстрекательским. Она перевела взгляд на нас с Блейдом.

— А вот вы двое... Мистер Вайс, вы уже не в первый раз нарушаете правила нашей академии, которые должны соблюдать все без исключения. А вы, мисс Орион, как дочь стража, должны были знать, что дисциплина — это основа выживания, а не досадная помеха.

Я опустила голову, чувствуя, как щеки горят от стыда. Быть пойманной на следующий же день еще до начала занятий, да еще и вместе с Блейдом — это был крах всех моих планов на «безупречную репутацию».

— Итак, — миссис Говальт взмахнула рукой, и свет её лампы стал чуть приглушеннее. — Ваше наказание будет следующим. Мисс Уайт, завтра с шести утра вы отправляетесь в оранжерею к преподавателю Флоре. Будете помогать с пересадкой светолюбивых лилий — это требует аккуратности и спокойствия, которых вам не занимать. Леона покорно кивнула, хотя в её глазах читалось облегчение: оранжерея была куда приятнее, чем дисциплинарные взыскания.

— А вы, — декан посмотрела на нас с Блейдом, и я почувствовала, как между нами пробежала искра её недовольства. — Поскольку вы так жаждете знаний, что сбежали за территорию для изучения Пустоши, вы проведете последующие пять дней и все выходные в Западной библиотеке. Библиотекарь Хайз жаловался на беспорядок. Вы будете разбирать, очищать от пыли и заново каталогизировать каждый свиток. Вместе.

— В библиотеке? — в один голос переспросили мы. Блейд скривился так, будто съел лимон, а я почувствовала, как внутри всё похолодело. Пять дней в тишине огромного зала... наедине с ним?

— Именно. И учтите: за каждый испорченный свиток или лишнее слово — минус пять очков. Ваши наказания начнутся с завтрашнего дня. А теперь — по комнатам. Миссис Говальт развернулась и пошла прочь, её шаги не издавали ни звука. Мы остались стоять в тени южной стены. Леона виновато посмотрела на меня:

— Селеста, прости... я не думала, что всё так выйдет.

— Не извиняйся, — я вздохнула, поправляя сумку с письмом. — По крайней мере, ты будешь среди цветов, а не в пыли веков.

Я перевела взгляд на Блейда. Он смотрел в сторону уходящей Говальт, и его ухмылка наконец исчезла.

— Хроники Раскола, значит? — пробормотал он, глядя на свои руки. — Что ж, Орион, готовься. Надеюсь, ты умеешь молчать, потому что если из-за твоего болтливого языка я уйду в минус по очкам, я заставлю тебя переписывать эти свитки от руки.

— Это я-то болтливая? — я чуть не задохнулась от возмущения. — Да я слова тебе не скажу!

— Ловлю на слове, — бросил он и, не прощаясь, зашагал в сторону входа.

Я смотрела ему вслед, понимая, что эти пять дней станут для меня настоящим испытанием.

Глава 4. Блейд

Как только миссис Говальт и пара патрульных ушли, я поспешил в свою комнату. В коридоре все расходились и без проблем давали мне пройти. Наверное, причиной тому стало моё выражение лица — казалось, я готов накинуться на любого, кто просто посмотрит на меня. Очевидно, я злился, и очень сильно: ведь из-за тех двух я застрял в библиотеке с пылью и грязью без возможности выйти в город.

— Тц, — я цокнул языком, заходя в свою комнату. Здесь, в сорок третьей, всегда царил хаос, который привел бы ангела в состояние комы: стопки запрещённых гримуаров, детали капканов, сапоги — всё вперемешку. Бардак, в котором мы отлично ориентировались.

Мой сосед по комнате Дерек валялся на своей кровати. Его крылья, обычно скрытые, сейчас полурасслабленно свисали к полу, задевая ворс ковра. Когда я закрыл за собой дверь, он чуть приподнял голову, посмотрел на меня, а затем снова уронил её на подушку.

— Что случилось? — лениво поинтересовался он, не открывая глаз. Дерек всегда обладал этой бесящей способностью сохранять спокойствие, даже когда мир вокруг рушился.

— Случились ангелы, — выплюнул я, швыряя куртку на стул. Она влетела в спинку с глухим ударом, но мне этого было мало. Хотелось что-нибудь разбить. — У Орионов, видимо, девиз не «Справедливость и Свет», а «Найди проблему на ровном месте и втяни в неё первого встречного демона».

Дерек наконец соизволил сесть. Он поправил растрёпанные тёмные волосы и ухмыльнулся, обнажив клыки.

— Орионы? Погоди, ты про ту золотистую девчонку? Селеста, кажется? Блейд, ты серьёзно вляпался из-за неё?

Я проигнорировал его смешок и подошёл к окну. Вид на внутренний двор Академии сейчас не радовал — там, внизу, патрульные маги как раз зажигали вечерние огни. Синее пламя танцевало в чашах, напоминая мне об огнях Преисподней, которые сейчас согревали Ванессу.

— Она и её подружка сбежали в город. Либо они слишком громко разговаривают, либо стены здесь слишком тонкие. Решил понаблюдать за ними, ведь не каждый день ангелы нарушают правила, — на моих губах появилась кривая улыбка, но злость никуда не делась. — А в итоге она полезла в драку с Райаном, — процедил я, глядя на своё отражение в стекле. — Сама. Против двоих. И при этом защищала свою подружку. Могла просто отдать брошь и уйти, но нет, честь превыше всего. — Я скривился от собственных слов.

— И ты, конечно, не смог пройти мимо, — Дерек спрыгнул с кровати и подошёл к столу, на котором среди крошек чёрного хлеба стоял гранёный графин. Он плеснул в стаканы тёмную, дымящуюся жидкость, которая в Пустоши заменяла и лекарство, и яд.

— Наш ледяной принц Вайс внезапно разморозился ради спасения ангельской чести? Он протянул мне стакан.

— Ты просто должен был видеть их, Дерек. Идут по Пустоши в своих белых тряпках, как два заблудившихся облака. Но если Орион — драгоценная дочь небесных стражей с мечом, который больше неё, то её подружка… — я сделал паузу, криво усмехнувшись. — Леона Уайт. Наша соседка — дочь того самого Уайта из Высшего Трибунала. Орион думает, что нашла себе милую подружку, но даже не подозревает, что за спиной этой «тихони» стоит человек, который одним росчерком пера может стереть целый демонический род. Ирония в том, что Уайт, кажется, прекрасно это понимает.

Тишина в комнате стала плотной. Судя по выражению лица Дерека, он живо представил себе эту картину. Через пару секунд я снова заговорил, нарушив безмолвие, в котором был слышен лишь далёкий шум улицы.

— Мне нужен диплом, статус и разрешение на вывоз Ванессы из Нижних Земель, куда её отослали родители. Если Орион из-за своей глупости подняла бы шум на всю Академию, проверка коснулась бы всех. Включая тебя, меня, Киллиана. Всех.

— Ну да, ну да, оправдывайся, — Дерек взглянул на меня серьёзнее. — Но Говальт тебя всё равно припахала. Что она назначила?

— Пять дней в Западной библиотеке. С ней. Вдвоём. Дерек поперхнулся напитком и расхохотался так громко, что, кажется, Киллиан сверху должен был услышать.

— Вдвоём? В пыльном архиве, где из свидетелей только библиотекарь Хайз, который едва ли видит что-то дальше метра от себя? Я залпом осушил стакан. Горло обожгло, и это чувство наконец-то немного притупило гнев. — Это каторга. Она невыносима. Она смотрит на мир так, будто он состоит из радуги и правил приличия. И её подружка, Уайт... — я запнулся, вспоминая тот колючий взгляд Леоны, когда я затронул тему её семьи. — С этой девчонкой что-то не так. Смотрит так, будто у неё личная неприязнь ко мне.

— А ты чего ожидал от ангелов? Тем более — дочка хранителей света, — ответил он, пожимая плечами. — Слышал, что родители настолько её опекают, что академии пришлось доказывать, что тут она будет в безопасности. Я не сдержался и прыснул со смеху.

— Представляю: весь путь от Небес до нашей дыры её несли в хрустальном кубе, чтобы, не дай бог, пылинка Пустоши не осквернила её святейший хитон, — проворчал я, качая головой. — Если это правда, то неудивительно, что она такая... странная.

— Вот видишь, — Дерек снова завалился на кровать, закинув руки за голову. — Так что радуйся, Блейд. Целых пять дней в компании живого воплощения небесного кодекса. Глядишь, к концу срока и сам начнёшь изъясняться исключительно стихами и цитатами из писаний.

— Скорее я научу её паре ругательств, — огрызнулся я, но гнев уже не обжигал так сильно. Я подошёл к своей кровати и упал на неё прямо в одежде. В голове навязчиво крутился образ Селесты — не той правильной отличницы, что я видел внутри академии, а той, в переулке. Напряжённая, с горящими глазами, готовая броситься на врага, который был сильнее её в разы.

— «Глупая», — подумал я, чувствуя, как глаза закрываются.

На следующее утро библиотека встретила меня тишиной, от которой закладывало уши. Миссис Говальт уже ждала нас у входа. Она выдала нам по увесистому набору щёток, тряпок и какой-то вонючей жидкости для очистки старой кожи, после чего ушла, оставив нас в компании друг друга и пообещав проверить работу через пару часов.

Тишина в этой Западной библиотеке была такой, что можно было сойти с ума или задохнуться в ней. Смотря как к этому относиться, и я скорее был близок ко второму варианту. Я протирал пыль с очередной книги, краем глаза наблюдая за ангелом, сидящим напротив меня. Даже в этой тухлой библиотеке, среди пыли и грязи, она умудряется держать ровную осанку. Прядь волос выбилась из её причёски. И зачем они вообще их заплетают? Было бы куда удобнее распустить. Это ещё и демонов странными называют, когда сами ангелы даже элементарно волосы распустить не могут из-за каких-то там небесных правил. Я тихо фыркнул про себя, представляя её с распущенными волосами, и тут же дёрнулся от собственных мыслей. Я заметил, как она краем глаза посмотрела на меня, но, поймав мой взгляд, тут же уткнулась в книгу, которую протирала так тщательно, что, кажется, проделает в ней дыру.

Скорее всего, я бы задохнулся от этого безмолвия, ведь она наотрез отказывалась разговаривать со мной. Видимо, помнит свои вчерашние слова о том, что и слова мне не скажет. Что ж, похвально, но когда она не разговаривает и даже не смотрит в мою сторону, её сложнее вывести на эмоции, а без этого мне не узнать, какая она. Мне нужно было увидеть трещину в этом щите. Нужно было знать, что под этой идеальной осанкой и золотистыми волосами скрывается кто-то живой, а не бездушный устав Академии. Потому что следующие пять дней мне предстояло провести с ней, и я не собирался торчать в компании манекена. Я отложил щётку. Звук получился резким, но Селеста даже глазом не повела.

— Знаешь, — начал я, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на край стола, прямо рядом с её аккуратно выложенными тряпками. — Твои родители, наверное, гордились бы тобой. Сидишь, терпишь демона, выполняешь бессмысленную работу…Настоящая мученица.

Я заметил, как её пальцы на мгновение замерли на корешке книги. Попал.

— Интересно, что бы он сказал, узнав, что его дочь пробирается через грязные лазы в стене, чтобы купить пирожки в сомнительной лавке? — я прищурился, наблюдая за ней с ленивой улыбкой. — Наверное, это не очень вяжется с образом «идеального стража», а?

Она медленно перевернула страницу, продолжая протирать её с таким усердием, будто пыталась стереть саму историю.

— Молчишь? — я усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Правильно. Слова — это риск. А ты ведь у нас не любишь рисковать, Орион. Ты любишь, чтобы всё было по правилам. Но вот в чём загвоздка: правила здесь устанавливаю не я и не ты, а вот эта пыль.

Я взял один из старых свитков — тот, что был покрыт самым густым слоем серого налёта — и вместо того, чтобы аккуратно протереть его, резко встряхнул прямо в её сторону. Облако вековой пыли взметнулось в воздух, окутывая её золотистую голову серым маревом. Селеста зажмурилась, и я услышал её первый звук за это утро — приглушённый, судорожный вздох. Она начала кашлять, прикрывая рот ладонью, а её идеальная причёска мгновенно покрылась слоем грязи.

Откашлявшись от пыли, она подняла на меня взгляд, и, судя по нему, она была в ярости. Я уже думал, что сейчас-то она заговорит и можно будет хоть прикинуть, какая она на самом деле.

— «В спорах не рождается истина, а проявляется истинное лицо», — мысленно вспомнил я цитату, которую слышал в детстве. Тогда решил почитать про смертных на земле и наткнулся на эту фразу, которая сейчас очень хорошо вписалась.

Она открыла рот, а затем прикусила нижнюю губу, всё ещё зло глядя на меня. Она внезапно перевела взгляд на стол и начала что-то писать на слое пыли, который упал туда. Я перевёл взгляд туда и понял, что она пишет что-то на демоническом языке, и каллиграфия у неё явно не ангельская, ведь даже я пишу лучше. Я прищурился, пытаясь разгадать слово, которое она там написала. Пока я был этим занят, она взяла свои вещи и пересела за другой стол.

«Жалкий».

Я ещё секунду смотрел на это слово и почувствовал, как у меня дёрнулся глаз, а на губах появилась дурная улыбка. Я поднял взгляд и тут же наткнулся на её ответный взгляд. Она уже сидела за другим столом всё с такой же ровной осанкой, хотя теперь в её золотистых волосах кое-где виднелась пыль. Она слегка наклонила голову вбок, чуть улыбнулась краями губ, слегка приоткрыла рот и через секунду высунула язык. Точно так же, как и я позавчера — быстро, дерзко, точь-в-точь как я тогда в коридоре. И в этот момент её образ «святой мученицы» треснул окончательно. Под слоем пыли и ангельского терпения обнаружились зубы.

Я медленно стёр слово «Жалкий» ладонью, размазывая серую грязь по дереву. Внутри всё клокотало от гремучей смеси ярости и... азарта. Она думает, что победила? Думает, что раз выучила пару слов на демоническом и научилась корчить рожи, то сравнялась со мной?

— Посмотрите-ка, — я не удержался и всё же заговорил, медленно вставая и направляясь к её новому столу. Шаги в тишине библиотеки звучали как удары молота. — Кажется, в Небесных замках всё-таки учат чему-то полезному. Например, как хамить на языке тех, кого вы называете «отродьями».

Я остановился напротив неё, упираясь руками в край стола. Селеста даже не шелохнулась, продолжая демонстративно игнорировать моё присутствие, но я видел, как быстро вздымается её грудь. Она злилась. Наконец-то.

— Твоя каллиграфия — это катастрофа, Орион, — я наклонился чуть ниже так, что почувствовал запах лаванды, пробивающийся сквозь библиотечную вонь. — Если решишь ещё раз меня оскорбить, делай это правильно. Буква «К» в демоническом пишется с более острым углом, иначе это звучит не «жалкий», а «смешной». Хотя... пожалуй, в твоём исполнении это одно и то же.

Я ждал ответа. Ждал, что она сорвётся, нарушит свой дурацкий обет и выкрикнет что-нибудь в ответ. Но вместо этого я смотрел, как она равнодушно сидит. Возможно, я бы продолжил прожигать её взглядом, не услышь я чьи-то шаги и голоса. Голоса доносились из-за соседнего стеллажа с литературой по магической картографии. Судя по звукам, это была группа старшекурсников — пара демонов. Они не особо старались говорить тихо, уверенные, что в этом пыльном углу их никто не услышит.

— Говорю тебе, Рейла, между первокурсниками что-то есть! — раздался резкий женский голос. — Сама подумай, как это подозрительно выглядит. Ангел и демон были пойманы с поличным…

— С одной стороны, мы не знаем всей ситуации, а с другой… — послышался второй, но чуть неуверенный голос. — Вайс и Орион были вместе, и это как минимум странно.

— Ну а я о чём! — не унимался первый голос. — Между ними точно что-то есть. Если не все, то как минимум половина академии уже в курсе случившегося. Я замер. Селеста, которая секунду назад казалась воплощением ледяного спокойствия, медленно опустила глаза на свои руки. Её пальцы вцепились в край стола так сильно, что костяшки побелели.

— Может, на свидании были? Хотя Орион — дочь стражников, и лучше неё никто не знает правил Небес, которые касаются отношений.

Я почувствовал, как к лицу приливает жар — и не от смущения, а от ярости. «Свидание»? Они серьёзно? Я медленно повернул голову к Селесте. На её щеках проступил яркий, лихорадочный румянец. Её обет молчания сейчас стал для неё настоящей пыткой — я буквально видел, как она хочет вскочить и выкрикнуть, что всё это ложь.

— ...спорим, на распределении в понедельник их разведут по разным корпусам? — шёпотом продолжал демон за стеллажом. — Селеста сто процентов метит в «Аквилон». Орионы спят с мечами под подушкой. А Блейд? С его-то неуправляемой магией ему прямая дорога в «Эребус». Деканы этих факультетов ненавидят друг друга ещё со времён постройки академии.

— Иронично, — отозвалась девушка. — Значит, их «тайные свидания» в городе закончатся, так и не начавшись. Между корпусами «Аквилона» и «Эребуса» — целая миля колючего тумана.

Голоса окончательно стихли, сменившись удаляющимся шарканьем шагов, а в нашем углу библиотеки повисла такая тишина, что я слышал бешеное сердцебиение Селесты. Или это было моё?

Я не сводил с неё взгляда. Румянец на её щеках не проходил, а в глазах застыла такая смесь унижения и ярости, что, казалось, она готова прибить меня на месте. Я медленно поднялся со своего места. Стул с противным скрипом проехался по каменному полу, но я не обратил на это внимания. Сделав пару шагов, я обогнул стол и остановился прямо напротив неё. Селеста не пошевелилась. Только её плечи стали каменными, а дыхание — рваным. Она упорно продолжала смотреть в книгу, хотя я был уверен: буквы для неё сейчас превратились в одно сплошное чернильное пятно. Грязные разводы на столе, оставшиеся после того, как я стёр её «послание», казались сейчас какими-то символичными. Наша маленькая война только началась.

— Ну что, Орион? — я понизил голос до шёпота, в котором сквозил чистый яд. — Слышала? Свидание. Тайные встречи. — Я специально сократил дистанцию так, что кончики моих волос почти касались её плеча. Я чувствовал, как от неё исходит жар — она буквально кипела. — Представь, как расстроятся твои идеальные родители, когда узнают, что их драгоценная дочь вместо изучения кодекса коротает время в компании «отродья»? — я издал короткий издевательский смешок. — Завтра воскресенье. Целый день, чтобы эти слухи расползлись по всей Академии. К понедельнику каждый встречный будет знать, что мы с тобой «не разлей вода».

Она резко развернулась на стуле. Наши лица оказались настолько близко, что я увидел золотистые искры в её глазах — настоящую ярость. Она тяжело дышала, и её взгляд на мгновение соскользнул на мои губы, а затем снова впился в глаза. В этот момент её хвалёное ангельское терпение окончательно лопнуло.

— Да пошёл ты, Вайс! — выплюнула она. Голос был хриплым, надтреснутым, но в нём было столько злости, что я невольно замер. — Ты — несносный, самовлюблённый придурок! — Селеста вскочила, сокращая расстояние между нами до минимума. — Ты только и делаешь, что бесишь меня! Думаешь, мне есть дело до сплетен? Или до твоего дурацкого мнения? Я здесь, потому что обязана быть здесь! И если ты ещё хоть раз… хоть раз посмеешь провоцировать меня специально, я…

— Вы закончили? — раздался сухой, ледяной голос со стороны. Мы оба подпрыгнули и синхронно отпрянули друг от друга. Миссис Говальт стояла в проходе, сложив руки на груди. Её взгляд медленно переместился с моего лица на Селесту, чьё лицо сейчас было краснее заката, который она, наверное, видела каждый день на небесах.

— Я просила очистить книги, а не выяснять отношения так громко, что вас слышно в соседнем крыле, — холодно заметила она, поправляя очки. — Впрочем, на сегодня достаточно. Субботняя норма выполнена. Она прошла мимо нас, демонстративно провела пальцем по столу, где я стёр слово, и брезгливо поморщилась. — Можете идти. Но завтра также должны будете убирать библиотеку пару часов. И у вас есть всё воскресенье, чтобы подумать над тем, на какой факультет будете поступать. Свободны.

Селеста не стала ждать ни секунды. Она схватила свою сумку и буквально вылетела из библиотеки, ни разу не оглянувшись. Её шаги гулко отдавались в коридоре, пока не стихли совсем. Я остался стоять в пыльном полумраке, чувствуя, как внутри медленно оседает адреналин.

Дверь за Селестой захлопнулась с тяжёлым эхом, оставив меня один на один с ледяным взглядом миссис Говальт. Она не спешила уходить. Вместо этого она медленно обошла стол, шурша своим безупречно чистым платьем по пыльному полу.

— Вайс, — произнесла она, и в её голосе звякнул металл. — Оставь свои дешёвые провокации для демонических кварталов. Ты понимаешь, на чьей территории находишься?

Я мысленно фыркнул.

—«На чьей территории? Мы в Академии, которая якобы проповедует равенство, но вы, кажется, забыли прочитать устав», — мысленно подумал я.

Вслух же я напустил на себя самый невинный вид, на который был способен, и слегка развёл руками.

— О чём вы, миссис Говальт? — я выдавил из себя ленивую усмешку. — Я просто хотел поближе познакомиться с теми, с кем мне предстоит жить по соседству целых четыре года. А тут ещё и такая удача — совместная уборка в библиотеке. Социализация в чистом виде, разве нет?

Говальт резко остановилась, и её глаза за стёклами очков сузились.

— Не паясничай. Орион — не просто студентка, она дочь Стражей, и её репутация в этой Академии не должна пострадать из-за твоих сомнительных игр. Если я ещё раз замечу, что ты доводишь её до подобного состояния, твоё наказание не ограничится библиотекой. Я лично позабочусь о том, чтобы твой вопрос о вывозе… — она сделала паузу, выделяя каждое слово, — …твоей родственницы из Нижних Земель был пересмотрен. Не в твою пользу.

Внутри у меня всё похолодело, а кулаки непроизвольно сжались. Она знала, на что давить.

— Я вас понял, миссис Говальт, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя в горле стоял ком ярости.

— Надеюсь на это. Свободен. Я развернулся и зашагал к выходу. — «Ну конечно», — пронеслось у меня в голове, когда я уже выходил в пустой коридор. — «Ангелы всегда держатся вместе». Говальт и Орион — одного поля ягоды. Естественно, она сделает всё, чтобы защитить «невинную белую овечку» от злого и опасного демона, даже если эта овечка только что чуть не прожгла во мне дыру своим взглядом. Их праведность была такой приторной, что зубы сводило. Но ничего. До понедельника ещё есть время, а воскресенье в этой Академии обещает быть долгим.

Глава 5. Селеста

Солнце в Пустоши отсутствовало, но, если смотреть на время, сейчас должен был быть рассвет.

Я чуть приоткрыла один глаз, глядя через окно на пейзаж улицы, но через секунду вновь закрыла, увидев только серые тона. Уже прошло чуть больше часа с тех пор, как я начала медитировать, дабы избавиться от мыслей о вчерашних событиях. Моя спина была идеально прямой, ладони раскрыты на коленях, дыхание ровное — на четыре счёта вдох, на четыре — выдох.

— «Я — ангел. Я — свет. Я — порядок», — привычные слова зазвучали в моей голове.

Вдох. Выдох.

Мои руки дрогнули, я едва сдерживала себя, чтобы не сжать их в кулаки и не начать вымещать свою злость на подушке. Вместо спокойствия, к которому я так стремилась, внутри я чувствовала лишь багровое пламя злости. Стоило мне сбиться с мыслей, как тут же перед моим мысленным взором появлялась наглая фигура Вайса. Его ленивая манера движений, лёгкая улыбка, недобрый блеск в глазах… и ужасный запах. От него пахло странно — будто воздух перед грозой, и чем-то металлическим, едва уловимым. Я дёрнулась, понимая, что вместо медитации думаю о том, как странно он пахнет. Я открыла глаза и уставилась в пол, пытаясь вернуть себе контроль.

«Да пошёл ты, Вайс!»

Я устало вздохнула, понимая, что мой ритм дыхания сбился. Собственный голос вызывал отвращение из-за грязных слов, которые я вчера произнесла. Я — ангел, носящая фамилию Орионов, будущий страж, пример порядка… и опустилась до грязных ругательств демонов. Мало того что ругалась, так ещё и писала на демоническом языке.

Вновь вздохнув, я откинула голову назад и закрыла глаза. Кончики пальцев слегка, едва заметно подрагивали, вспоминая, как вчера я ими писала на демоническом наречии.

Мои мысли ушли далеко за пределы Академии, возвращаясь в родной дом на небесах. В родительском доме я чаще слышала лязг мечей, а когда дом стихал, было слышно тиканье часов. Родители всегда были на службе — Стражи не принадлежат себе, они принадлежат Небесам. В такие дни за мной приглядывала тётушка Розалин, наша соседка. Она была… немного странной для ангела, но всегда заботилась обо мне. В её глазах не было той боевой искры, что у моей матери, только бесконечная, тихая грусть. Тётушка Розалин разрешала мне то, что было под запретом дома: читать сказки о земных мирах и подолгу смотреть на закат, не считая минуты до начала тренировки. Именно в её пыльных шкафах я нашла те самые книги Они прятались на самых нижних полках, за тяжёлыми бархатными шторами. Я помню, как кончики моих пальцев впервые коснулись их переплётов. Это была не нежная кожа и не шёлк, к которым я привыкла. Обложки казались шершавыми, почти живыми, и пахли чем-то едким — гарью, старым костром и горькой полынью. Буквы внутри не стояли стройными рядами, как в ангельских псалмах. Нет, эти символы были угловатыми, резкими, они изгибались и переплетались, словно колючая проволока. Демоническое наречие.

- Тетушка Розалин, а почему эти буквы такие грубые? - спросила я однажды, проводя пальцем по острому росчерку.

Она тогда лишь плотнее задёрнула занавески, отсекая солнечный свет, и в полумраке её глаза блеснули странным, лихорадочным блеском. — Потому что истина, светлячок, редко бывает гладкой. Иногда она должна ранить, чтобы ты её запомнила.

Тогда это казалось просто запретной игрой, тайным кодом, который мы делили на двоих. Сейчас, в холодном вакууме Пустоши, я с содроганием думала: как она вообще достала эти фолианты? На небесах хранение таких вещей каралось изгнанием. Зачем она рисковала всем, позволяя мне, маленькому ангелу из семьи Стражей, изучать язык врага?

Однажды вечером, когда небо за окном окрасилось в тревожный багровый цвет, а родители снова задержались на границе, я осталась у неё на ночь. Мы сидели в тишине, нарушаемой только потрескиванием свечи. Я лежала, положив голову на её колени, а она медленно, почти ритуально гладила меня по голове. Её пальцы путались в моих волосах, и это было так непривычно — Розалин была единственным ангелом, кроме матери, перед кем я решалась их распустить.

Я притворилась спящей, чувствуя, как её ладонь дрожит. И в этой обманчивой тишине я услышала её прерывистый, едва различимый шёпот, от которого у меня мороз пошёл по коже:

— Только не повторяй судьбу Ариана, светлячок… Прошу тебя, только не как он.

Она часто звала меня «светлячком», когда искренне просила меня о чём-то. Но в этот раз я не поняла, о чём она говорила. Я замерла, боясь дышать слишком громко. Имя «Ариан» ударило меня, как невидимый молот. В нашей семье не было таких имён! Я знала всю свою родословную как «Отче наш», но не было ни одного упоминания этого имени. Но в голосе тётушки Розалин было столько боли, что я так и не набралась смелости открыть глаза и спросить. Это имя осталось для меня загадкой, тёмным пятном на безупречном полотне нашей родословной.

— Селеста, ты в порядке? — я вздрогнула, услышав, как ко мне обращается Леона.

Она лежала на кровати с чуть растрёпанными волосами, приподнявшись на локтях, и смотрела на меня сонным взглядом.

— Да, а что такое? — мой голос звучал крайне неубедительно и даже слегка дрожал.

Она чуть прищурилась и указательным пальцем указала на мои руки. Я опустила взгляд и увидела, как пальцы вцепились в хитон — да так, что костяшки побелели. Ярость на Вайса никуда не делась, так ещё и воспоминание из детства окончательно сбило медитацию.

Я неловко улыбнулась, ослабляя хватку на ткани.

— Просто задумалась о прошлом, — я поднялась, расправляя складки одежды. На этот раз голос звучал ровно, но внутри всё продолжало клокотать. — Тем более сегодня вновь нужно убираться вместе с демоном. Ты же представляешь, сколько нервов на них уходит.

— Ага, представляю, — тихо ответила она, наконец переводя взгляд с меня на окно. — Серо… — пробормотала она себе под нос, констатируя факт.

Западное крыло библиотеки встретило меня тишиной. Отчасти потому, что в это время многие спали, отчасти потому, что никто не хотел заходить в библиотеку раньше, чем начнётся учёба. При входе я поздоровалась с мистером Хайзом — старым библиотекарем-демоном, который, судя по слухам, раньше работал исследователем в Преисподней. Никто не знает причину, по которой он решил оставить свою должность и стать здешним библиотекарем. Хотя с виду он кажется спокойным и безобидным.

Я шагнула за стеллаж и увидела его. Я была готова к чему угодно: к едким комментариям о моём «восхитительном» произношении, к новым провокациям или хотя бы к тому самому насмешливому взгляду, от которого по коже бежали мурашки. Я даже заранее приготовила ответ на случай, если он снова заговорит о моих родителях. Я была готова сорваться на него, если бы он сказал хоть слово в мою сторону.

Но он даже не обернулся.

Он стоял у самого дальнего стеллажа, методично, почти ожесточённо работая щёткой. Его плечи были напряжены, челюсти плотно сжаты. Никакой ухмылки. Никакого азарта. Никакого запаха грозы — сегодня от него веяло только старой бумагой и равнодушием.

Я прошла к свободному месту у стола и села, нарочито громко хлопнув книгой. Небольшое эхо повисло в воздухе, заставляя пылинки затанцевать. Ноль реакции. Вайс продолжал стирать пыль с такой концентрацией, будто от чистоты этой полки зависела его жизнь.

Прошло пару часов, а он всё не заговаривал первым. Тишина в библиотеке давила всё сильнее. Не могу понять: это из-за того, что я уже успела привыкнуть к его вечному шуму, или из-за вчерашних сказанных мною слов? Я сортировала свитки, то и дело бросая на него короткие, гневные взгляды. Почему он молчит? Вчера вывернул мою душу наизнанку, заставив нарушить обет молчания и грязно ругаться. А теперь просто вычеркнул меня из реальности? Наглости ему не занимать!

Тишина стала настолько плотной, что я буквально слышала, как кровь стучит в висках. Каждое моё движение казалось оглушительным, но Блейд оставался непоколебимым. Он был похож на изваяние, лишённое жизни, и это раздражало меня больше, чем его вчерашний яростный оскал.

«Я — свет. Я — милосердие», — пронеслось в голове, как заезженная пластинка кодекса.

Я замерла со свитком в руках. Обида жгла горло, но воспитание, которое вложил в меня отец ещё в детстве, брало своё. Ангел не должен копить желчь. Если я продолжу злиться, значит, он победил. Нужно очиститься. Нужно извиниться, чтобы восстановить внутренний баланс. Не ради него — ради себя. Чтобы снова почувствовать себя Орион, а не тем существом, которое сыпало демоническими ругательствами.

Я глубоко вздохнула и медленно направилась к его стеллажу. Шаги по каменному полу звучали как приговор. Блейд не шелохнулся, даже когда я остановилась в двух шагах.

— Вайс, — больше всего мне хотелось провалиться сквозь землю, чем извиняться перед ним. Глубоко вздохнув, я заставила себя продолжить. — Касаемо вчерашнего... Мои слова были неподобающими. Я не должна была опускаться до оскорблений, тем более на твоём языке. Мне жаль, что я позволила гневу взять верх. Извини.

Я замерла, не глядя на него. Прошло пару секунд в напряжённой тишине. Я ожидала от него чего угодно: сарказма, смеха или хотя бы кивка. Наконец я подняла голову и встретилась с его взглядом.

Он медленно опустил руку со щёткой. Его плечи дёрнулись, словно от удара хлыстом. Когда он повернулся, на его лице не было и тени вчерашней ухмылки. Его глаза, обычно искрящиеся азартом, теперь потемнели до цвета застывшей смолы. В них читалась не насмешка, а глухая, едва сдерживаемая ярость.

— Твои извинения? — процедил он сквозь зубы. Голос был тихим, но в нём слышался скрежет стали по камню. — Ты серьёзно думаешь, что мне сейчас нужны твои жалкие извинения, Орион?

Он сделал резкий шаг ко мне, и я невольно отступила, упираясь поясницей в край тяжёлого дубового стола. От него веяло таким холодом, что, казалось, сам воздух в библиотеке начал замерзать, превращая пыль в ледяные иглы.

— Твоя «доброта» обходится мне слишком дорого, — он почти выплюнул эти слова. — Вчера ты решила поиграть в плохую девчонку, а сегодня — в святую мученицу. А знаешь, что в итоге? Твоя репутация «чистого ангела» пошатнулась на минуту, а у меня на кону стоит всё. Из-за твоего «гнева» и моего... — он запнулся, и его челюсти сжались так сильно, что на щеках проступили желваки, — ...моего идиотизма судьба близкого мне человека теперь висит на волоске.

Я замерла, во все глаза глядя на него. Близкий человек? О ком он говорит? Но сейчас он выглядел так, будто реально переживает о ком-то. Блейд говорил о ком-то живом, о ком-то, кто страдал прямо сейчас.

— Я не понимаю... — прошептала я.

— В том-то и проблема, Орион. Ты ничего не понимаешь. Ты живёшь в своём стерильном мире, где за каждую ошибку можно просто «извиниться» и пойти дальше с чистой душой, — он резко развернулся к стеллажу, с силой вонзив щётку в узкую щель между книгами. — Оставь своё милосердие для остальных. Мне оно не нужно. Мне нужно, чтобы ты просто исчезла из моей видимости. Делай свою работу молча и забудь, что я существую. Для нас обоих так будет лучше.

Слова ударили больнее, чем если бы он меня толкнул. Я пришла к нему, переступив через собственную гордость, будучи Орионом, а он... он просто раздавил это извинение своим гневом.

— Хорошо, — голос мой дрогнул, но я быстро взяла себя в руки, выпрямляя спину. — Я тебя услышала, Вайс.

Я развернулась и почти бегом вернулась к своему столу. В груди пекло так, словно я проглотила раскалённый уголь. Исчезнуть из его видимости? Прекрасно. Это было именно то, о чём я мечтала вчера, когда он не затыкался ни на секунду. Но почему сейчас это «молчаливое соглашение» ощущалось не как свобода, а как приговор?

Оставшееся время мы работали в абсолютном, звенящем вакууме.

Я взяла в руки старый, потемневший от времени свиток и начала тереть его с таким ожесточением, будто пыталась стереть саму память об этом утре. Ткань в моих руках шуршала, и этот звук в мёртвой тишине библиотеки казался оглушительным, как камнепад. Я кожей чувствовала каждое движение Блейда за своей спиной.

Вот он тяжело вздохнул — этот звук был коротким, рваным, полным скрытой досады. Вот звякнуло ведро с водой. Вот ворс его жёсткой щётки с противным скрипом прошёлся по дереву стеллажа. Ритм его работы был неровным, дёрганым. Он больше не вальяжничал. Он уничтожал пыль так, словно это был его злейший враг.

Прошло десять минут. Затем двадцать.

Тишина стала настолько плотной, что я буквально слышала, как кровь стучит в моих собственных висках: тук-тук, тук-тук. Каждое моё движение казалось мне неловким. Я боялась даже вздохнуть слишком громко, чтобы не нарушить эту хрупкую, удушливую границу, которую он провёл между нами.

Я украдкой обернулась. Блейд стоял на верхней ступени приставной лестницы, дотягиваясь до самых верхних полок. Свет магической лампы падал ему на затылок, выхватывая из полумрака пряди тёмных волос. Его плечи, широкие и напряжённые, казались вылитыми из чугуна. Я поймала себя на том, что изучаю его: старую потертую куртку, на которой виднелись следы копоти, грязные манжеты, его пальцы, сжимающие щётку так сильно, что костяшки побелели

Вчера он был наглым демоном, сегодня — человеком, чьё сердце разрывается от страха за кого-то близкого. Близкий человек... подруга? Возлюбленная? Кто мог заставить этого ледяного циника так потерять контроль? И неужели моё минутное желание «показать характер» действительно поставило чью-то жизнь под удар? Если эти действительно так, то его реакция вполне оправдана. Я бы тоже злилась подстав какой-то демон жизнь моей семьи в опасность.

Эта мысль ядовитой змеёй скользнула в сознание, отравляя мою праведную ярость.

— Я — свет. Я — милосердие, — прошептала я одними губами, уставившись в текст очередного свитка.

Я замерла. Обида всё ещё жгла горло, требуя тишины и мести, но воспитание брало своё. Если я промолчу сейчас, если позволю этой ненависти пустить корни, то чем я буду лучше тех демонов, о которых нам рассказывали в Академии? Настоящий Орион не копит желчь.

Из собственных мыслей меня вырвал странный звук шаркающих шагов.

— Труд — это форма молитвы, не так ли, юная мисс Орион? — раздался тихий, дребезжащий голос.

Я вздрогнула и обернулась. Мистер Хайз стоял совсем рядом, неловко балансируя подносом с двумя чашками. Старый демон выглядел почти комично: вязаный жилет застегнут не на ту пуговицу поверх поношенного сюртука, а очки на самом кончике носа казались такими тяжелыми, что он постоянно смешно морщил нос. Его улыбка была мягкой, почти отеческой, но взгляд… взгляд был слишком внимательным для простого библиотекаря.

— Мистер Хайз, вы нас напугали, — я попыталась выдавить вежливую улыбку, разжимая затекшие пальцы.

— Простите старика, деточка. Колени уже не те, вот и приходится ступать осторожно, — он издал сухой смешок и протянул мне чашку. — Полынь и горный мёд. Помогает прояснить взор, когда в голове слишком много… лишних мыслей. Совсем как тот сбор, что пьют у вас на Небесах в холодные ночи, верно?

Я послушно опустила взгляд с его лица, задержав его на фарфоровой чашке. Откуда он мог знать про небесные сборы? Хотя, если верить слухам, то он бывший исследователь преисподней, так что неудивительно, что он осведомлен о небесах.

Тёмная, почти чёрная жидкость пахла горько и остро, и этот запах на мгновение заставил мои мысли замереть. Я сделала осторожный глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди, и на пару секунд мир вокруг перестал существовать — была только я и этот странный вкус, возвращающий меня в детство. Я прикрыла глаза, наслаждаясь им. Вспомнилось, как точно такой же отвар из полыни готовила для меня тётушка Розалин.

В этот момент, пока я мысленно переместилась в те дни, я пропустила смену атмосферы.

— Эй, старик, — резкий, холодный голос Вайса заставил меня наконец открыть глаза. — Тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь для того, чья работа — вытирать пыль со старых сказок?

Я вскинула голову, едва не пролив отвар на пол. Блейд стоял в двух шагах, и в его позе было что-то пугающе-звериное. Он не смотрел на меня — его взгляд был прикован к Хайзу, и в нем читалось не просто раздражение, а какая-то глубокая, застарелая неприязнь.

Я вспыхнула. Негодование, которое копилось во мне всё утро, наконец прорвало плотину моего «ангельского» самообладания. Сорок минут! Сорок минут назад он почти вычеркнул меня из реальности своим ледяным «исчезни». А теперь он хамит единственному существу, проявившему ко мне участие?

— Вайс, ты в своём уме?! — я почти выкрикнула это, чувствуя, как по щекам разливается жар.

Я сделала резкий шаг вперёд, вклиниваясь между ними. Мой хитон задел грубую ткань куртки Блейда, и я на мгновение ощутила исходящий от него жар — он буквально пылал от сдерживаемой агрессии.

— Мистер Хайз проявил к нам доброту! Он единственный в этой пыльной дыре, кто не смотрит на меня как на врага народа. Пока ты стоял там и исходил желчью, он принёс нам чай! Как ты можешь так с ним разговаривать?

Блейд наконец перевёл взгляд на меня. На долю секунды его глаза расширились, и в них промелькнуло такое острое, неприкрытое раздражение, что я невольно отшатнулась. Это не был взгляд защитника. Это был взгляд человека, который видит перед собой идиотку, решившую поиграть с огнем.

— «Доброту»? — Блейд издал короткий, злой смешок. — Орион, ты когда-нибудь перестанешь верить каждой сладкой сказке? Перед тобой не «добрый дедушка». Перед тобой тот, кто умеет находить трещины в чужих душах и заливать туда свой яд.

Он сделал резкий шаг ко мне, игнорируя библиотекаря. Теперь он нависал надо мной, и я чувствовала его запах — тяжелый, предгрозовой воздух.

— Слушай меня своей святой головой, — прошипел он мне прямо в лицо. — Если ты влипнешь в историю с этим «милым стариком», расплачиваться буду я. Говальт не погладит меня по голове, если ты наглотаешься правды от демона, к которой не готова. Твое милосердие — это просто слепота, Селеста. Ты принимаешь любую улыбку за благословение, не замечая, как под ней скалятся зубы.

Он оттолкнул мою руку, и я едва удержала равновесие. Мистер Хайз всё это время хранил молчание, лишь слегка склонив голову набок. На его губах играла едва заметная, почти отеческая полуулыбка, но он не сводил глаз с моего запястья — там, где пальцы Блейда оставили красные следы. Заметив его взгляд на своем запястье я прижала её к груди прикрывая второй рукой.

— О, как много шума из-за одной чашки полыни, — переводя взгляд с моей руки на меня. Его голос мягко проскрипел в тишине библиотеки, забирая со стола фарфоровую чашку с недопитым отваром. — Молодость — это всегда битва за право быть правым. Не ссорьтесь, дети. Тишина библиотеки не любит криков.

Он начал медленно отходить назад, растворяясь в полумраке между стеллажами. Его шаги были тяжелыми, шаркающими, но прежде чем окончательно скрыться, он обернулся. Его очки блеснули в свете ламп, скрывая глаза.

— Ах да, мисс Орион… — он сделал паузу, будто подбирая слова. — Если вы и правда ищете те свитки об Истинных Стражах... я по ошибке отнес их в Восточное крыло сегодня утром. Старость, знаете ли, всё путаю. Но двери там всегда открыты для всех желающих. Особенно тех, кто предпочитает знать правду.

Слова Хайза повисли в воздухе, как тяжёлый ядовитый туман. Старик исчез, а мы остались стоять в проходе — два врага, разделённые пропастью из недоверия и недосказанности. Блейд стоял ко мне спиной. Его плечи тяжело вздымались.

— Допивай свой чёртов чай, Орион, — бросил он, не обрачиваясь. — И больше не смей разговаривать с тем стариком. Нам осталось полчаса. Постарайся хотя бы их провести без глупостей. Мне не нужно, чтобы из-за твоей собственной тупости ты вляпалась во что-то, а наказание получил я.

Я смотрела на его напряжённую спину, и внутри меня всё клокотало. Он защитил меня? Или просто пытался контролировать? Его «наивная даже для ангела» звенело в ушах как пощёчина. Но больше всего меня интересовало: почему мистер Хайз упомянул про Восточную библиотеку? Даже я, та, кто приехала сюда меньше недели назад, уже успела понять, что библиотеки негласно разделены. Западная — для ангелов, а Восточная — для демонов. И зачем мне идти туда? И о какой черт возьми правде говорил мистер Хайз?

Глава 6. Блейд

Сегодняшний вечер оказался еще хуже, чем тот, когда по приезде сюда я, по собственной глупости и упрямству, решил доказать кучке местных выскочек, что демонская глотка способна переварить даже их святую бурду.

Это было в первую неделю. Тогда в баре на окраине Пустоши собралась сомнительная компания: пара ангелов из высших рангов и несколько наших — демонов, которые уже успели продать свою гордость за возможность тереться рядом со светлыми. На спор они выставили передо мной высокий хрустальный бокал, до краев наполненный небесным нектаром.

Эта дрянь светилась мягким золотистым светом, источая аромат цветущих лугов и чего-то тошнотворно-правильного.

— Ну что, Вайс? — помню, как ухмылялся один из ангелов, поправляя идеально отглаженный рукав своего хитона. — Или в Преисподней пьют только болотную воду и кислоту? На вкус это как благословение. Хотя... может, для таких, как ты, это смертельная отрава?

Я не стал отвечать. Просто схватил бокал и осушил его в три огромных глотка под их издевательское улюлюканье.

Это было ужасно. На первый взгляд — приторно-сладко, как липкий мед, но через секунду по горлу словно полоснули бритвой. Казалось, будто этот нектар смешали с мелко битым стеклом, которое впивалось в слизистую, выжигая всё на своем пути. Мое нутро, не привыкшее к такому изобилию божественных частиц, взбунтовалось против всей этой святости. Желудок скрутило спазмом, а перед глазами начали плыть кровавые пятна. Этот «свет» пытался переварить меня изнутри.

Я криво усмехнулся, глядя в стену своей комнаты и вспоминая, как тогда, пошатываясь, едва успел выскочить на задний двор, чтобы не опустошить желудок прямо на ботинки того сияющего ублюдка. Тот вечер был пропитан позором и физической болью, которая не проходила до самого рассвета.

Усмешка вышла сухой и безрадостной. Тот случай был всего лишь глупой выходкой, физической травмой, которая зажила за пару дней. Но сегодняшний вечер... сегодня боль была другой. Она не жгла горло, она медленно и методично сдавливала грудную клетку, не давая вздохнуть. В следующую секунду мысли вернулись к вчерашнему разговору с Говальт:

— «Твой вопрос о вывозе родственницы будет пересмотрен. Не в твою пользу».

Веселье, которого и так было как кот наплакал, сразу сняло рукой. Ванесса. Я прикрыл глаза, вздыхая в пустую комнату. Дерек свалил в город Пустоши, вернется через пару часов, если вообще вернется. Эти пару часов, которые у меня есть, я могу потратить на размышления. Ванесса — моя мелкая, упрямая, как колючий еж. Не видел её с момента, как родители отослали её в Низшие земли. Я цокнул языком и сел на кровать, проводя рукой по волосам.

— Родители… — прошептал я самому себе и скривился.

В высших кругах Преисподней их имена произносят с трепетом, граничащим с ужасом. С виду — безупречные столпы общества, эталон аристократии. Но если ты демон, ты по определению тварь, и мои предки преуспели в этом лучше всех. Для них репутация семьи всегда была дороже собственной крови. Но, к их глубочайшему сожалению, «материал» оказался бракованным.

Старший сын, наследник, великое будущее рода Вайс… то есть я. Родился с переизбытком силы, которая жгла меня изнутри, не желая подчиняться. А следом — Ванесса. Крохотная девчонка, в которой магии было едва ли на донышке. Для них ничего не стоило избавиться от неё: отдать в приют, стереть память или объявить мертвой. Но они поступили как истинные уроды. Они позволили нам сблизиться. Дали нам время стать настоящей семьей, почувствовать эту дурацкую привязанность… а потом просто вырвали её у меня из рук. Разлучили нас, превратив мою единственную сестру в рычаг давления. Ошейник, который затягивается на моей шее каждый раз, когда я пытаюсь вдохнуть свободнее.

Я смотрел на свои руки в полумраке и тишине этой комнаты. Часто мне кажется, что под кожей вместо крови у меня течет расплавленный свинец. Та самая «проклятая сила», как любит называть её отец. Вроде бы должен радоваться, что я сильнее остальных, но какой толк от силы, если я контролирую её на грани срыва?

Я запрокинул голову назад, глядя на трещину на потолке, и прикрыл глаза, вспоминая тот день, который хотел бы вычеркнуть из памяти навсегда.

Всё началось с той чертовой ссоры. Я помню только едкий запах серы, который вечно стоял в кабинете отца, и то, как он и мать в очередной раз холодно отчитывали меня за «недостойное поведение». Но перед этим был зал. Огромный, залитый фальшивым золотым светом зал нашего поместья, где собралась вся элита Преисподней. Среди них был и граф Хартфорд со своим семейством — скользкие, приторно-вежливые демоны, которые всегда улыбались отцу в лицо, а за спиной точили ножи. Их высокомерие шло впереди них, так что о них знали все.

Их племянник, Кайл, был моим ровесником — четырнадцатилетний выскочка с глазами цвета тухлой воды. Он крутился рядом, пока взрослые обсуждали политику и чистоту крови собственных отпрысков. Ванесса, которой тогда едва исполнилось одиннадцать, стояла чуть позади меня, вцепившись пальцами в край своего парадного платья. Она всегда ненавидела эти приемы, часто говорила, что её бесит, как взрослые лицемерят. Обычно на приемах она превращалась в колючего ежа, готового уколоть любого, кто подойдет слишком близко.

— Говорят, — Кайл подошел почти вплотную, намеренно громко прихлебывая из своего бокала, внутри которого была какая-то дрянь, — что в роду Вайс родилась бракованная девчонка. Пустышка.

Он посмотрел на Нессу с такой брезгливостью, будто она была грязью на его начищенных туфлях.

— Мой отец говорит, что иметь такую сестру — позор для наследника. Она же даже искру высечь не может. Зачем её вообще держат в главном доме? Таких дефективных обычно сразу спускают в Нижние земли к рабам, чтобы не портили вид.

Я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Тот самый расплавленный свинец в венах начал закипать. Такую наглость я проигнорировать не смог.

— Повтори, — процедил я, чувствуя, как кулаки сжимаются сами собой и уже начинают чесаться от желания вмазать по его роже.

— А что? Правда глаза колет? — Кайл нагло усмехнулся, глядя на Ванессу. — Посмотри на неё. Никчемная обуза. Ошибка природы, которая позорит твою фамилию, Блейд. Хотя… вроде личиком она неплохо вышла.

Я не помню, как нанес первый удар. Помню только хруст чего-то — кажется, его носа — и то, как мы оба повалились на ковер, сбивая серебряные подносы, но ни один из нас не обращал на это внимания. В зале мгновенно воцарилась тишина, прерываемая лишь звуками ударов и его слов, которые я даже не слышал. Я бил методично, без шанса на милосердие. Кайл пытался отбиваться магией, но моя ярость была сильнее любого заклинания.

— Блейд, нет! — вскрикнула Ванесса.

Она не просто стояла в стороне. Она бросилась прямо в центр драки, в отличие от взрослых, которые наблюдали с интересом за этим спектаклем. Маленькая, хрупкая девчонка, в которой почти не было силы, вцепилась мне в плечи, пытаясь оттащить от Кайла. Впрочем, толку от этого было мало, так как я выпал из реальности и пришел в себя, только когда она начала почти кричать:

— Остановись! Уходи, Блейд! Отец увидит! — кричала она, и в её голосе было столько ужаса за меня, что на секунду я замер и вернулся в реальность.

Ей самой пришлось разнимать нас, вставая живым щитом между мной и окровавленным Кайлом, который, плача, лежал на полу, но по взгляду было понятно, что он так просто это не оставит. Но меня его взгляд волновал в последнюю очередь. Меня волновало то, что Несс беспокоилась не о том, что её оскорбили — ей было плевать. Она боялась, что меня накажут. Боялась той ледяной ярости родителей, которую я в своем безумии вызвал на себя.

В итоге победителя в той драке не было. Нас разняли подоспевшие слуги, а через минуту в зале появился отец. И по тому, как он поправил свои безупречные манжеты, глядя на погром, я понял: Ванесса была права. Мой «героизм» обернулся для нас обоих катастрофой.

Тишина, воцарившаяся в зале после появления отца, была тяжелее любого удара Кайла. Я чувствовал, как по подбородку течет кровь — то ли моя, то ли его. Кажется, я прикусил язык во время драки, так что, скорее всего, кровь моя. Но сейчас я чувствовал не боль, а то, как бешено колотится сердце, пытаясь выгнать из вен остатки расплавленного свинца.

Отец не кричал. Он никогда не повышал голос. Он просто поправил манжету, бросил короткий, полный брезгливости взгляд на перевернутый стол с закусками и произнес всего одно слово:

— В кабинет.

Ванесса всё еще держала меня за руку. Её пальцы были ледяными, но она не отпускала, даже когда слуги графа Хартфорда начали суетиться вокруг Кайла, причитая о «недопустимой жестокости наследника Вайс». Мы шли по бесконечным коридорам поместья, и каждый наш шаг эхом отдавался от мраморных стен.

Я чувствовал, как Несса прижимается ко мне, стараясь быть как можно меньше, как можно незаметнее.

— Блейд, — шепнула она так, что даже я, идущий рядом, едва расслышал её слова. — Может, скажем, что… что он оскорбил наш род? Если скажем правду, то отец даже слушать это не станет. Пожалуйста.

Она готова была солгать перед теми, кто умел отличать правду от лжи по взгляду, и всё ради того, чтобы наказание смягчили. Она не понимала, что им глубоко плевать на причину этой драки. Им был важен лишь «фасад идеальной семьи», но сегодня я дал трещину этому фасаду перед всей знатью.

Двери кабинета открылись перед нами, как пасть зверя, и я почувствовал, как Несс сильнее сжала мою руку. Внутри вечно стоял этот удушливый, едкий запах серы — аромат власти и подавления, который так любили наши родители. Отец уже сидел за своим массивным столом из черного дерева, а мать стояла у окна, рассматривая свои безупречные ногти.

Решение говорить правду было самым очевидным выбором, так что, пока я захлебывался от ярости, пытаясь объяснить им, как он оскорбил Ванессу, отец лишь посмотрел на меня — и я заткнулся.

— Сестра? — переспросил отец, постукивая пальцами по деревянному столу. — Ты поставил под удар репутацию рода из-за... этого?

Он даже не посмотрел на Ванессу. Она для него была пустым местом, досадной помехой в генеалогическом древе.

— Недостойное поведение, Блейд, — подала голос мать, не оборачиваясь. Её голос был тонким и острым, как игла. — Мы годами вкладывали в тебя всё: лучших учителей, лучшие ритуалы. И ради чего? Чтобы ты катался по ковру, как цепной пес, вцепившись в горло племяннику Хартфордов?

Я хотел закричать, что этот «пес» защищал свою семью, но слова застревали в горле. Контроль, который я выстраивал годами, начал крошиться. Я видел, как Несса сжалась под их холодными взглядами, как она дрожит, хотя в кабинете было жарко от камина.

— Раз ведешь себя как псина с улицы, то и отношение к тебе будет соответствующим, — мать наконец соизволила повернуться, и, посмотрев на её лицо и мягкую улыбку на губах, я понял, что ничего хорошего это не предвещает.

В этот момент внутри меня что-то лопнуло. Я не хотел нападать, правда. Я просто хотел, чтобы они замолчали. Чтобы заткнулись. Чтобы не считали меня псом с улицы. Чтобы они перестали смотреть на Нессу так, будто она — мусор под их ногами.

Вспышка была мгновенной. Короткий разряд темной энергии, острый, как лезвие бритвы, сорвался с моих пальцев прежде, чем я успел осознать это. Воздух в кабинете на секунду стал тяжелым, пахнущим озоном и жженой сталью.

Всего лишь пустяк. Тонкий порез на щеке отца. Несколько капель крови на его безупречно белом воротнике.

Но время словно замерло. Я увидел, как расширились зрачки матери. Увидел, как Ванесса закрыла рот ладонями, подавляя крик. И самое страшное — я увидел, как отец медленно коснулся пальцами своей щеки, посмотрел на красные пятна на коже и... улыбнулся. Точно так же, как мать минуту назад.

Это была не добрая улыбка. Это была улыбка человека, который только что нашел идеальный повод, чтобы накинуть на шею зверя удавку. В тот момент я увидел в его глазах не боль, а приговор. Для него это не была случайность. Это был бунт. Покушение на его абсолютную власть, которую он тщательно строил.

Они не стали запирать меня в кандалы. Конечно, нет. Демоны нашей крови действуют тоньше или просто любят издеваться. Родители переглянулись и просто улыбнулись улыбкой, от которой до сих пор сводит челюсть. Они велели нам идти обратно в зал, сами пришли спустя пару минут, будто ничего и не было. Но на лице отца уже не было той царапины. Всё-таки в роду у него лучшая регенерация. Последующие их слова выбили почву у меня из-под ног.

— Поскольку наш старший сын не умеет владеть собой, мы очень обеспокоены, что наша младшая может пострадать. Поэтому было принято решение отослать её, пока Блейд не научится лучше контролировать себя и не обуздает собственную силу.

Тогда этих мразей хвалили за то, что они приняли «верное решение», пока я смотрел прямо в глаза отца, полные ненависти. Он лишь усмехнулся и перевел взгляд на гостей, подняв бокал. Тот бокал в руке отца до сих пор стоит у меня перед глазами как символ моего личного ада. Тогда они надели на меня поводок и с тех пор дергали за него каждый раз, когда им было удобно.

Думал, что закончить эту академию без проблем будет легче легкого. Тем более нету рядом предков, которые следили за каждым моим шагом. Глупо. Наивно. Даже в Пустоши я остаюсь псом, просто теперь поводок в других руках. Элира Говальт. Та же ледяная манера, тот же расчетливый взгляд, пробирающий до костей. Она ничем не лучше моих родителей — такая же тварь, только в светлом платье и с цитатами из ангельского кодекса на губах.

Говальт знала про Ванессу. Конечно, знала. Такие, как она, чуют чужую слабость за милю, как стервятники — запах падали. И вчера я сам, своими руками, дал ей повод затянуть петлю потуже. Сука. Эта стерва знала, куда бить.

Я с силой ударил кулаком по стене. Камень отозвался глухой болью, но это было ничто по сравнению с тем пожаром, что полыхал внутри. Я ненавидел себя. Ненавидел Академию. Но больше всего я ненавидел эту белокрылую куклу — Селесту Орион. Ненавидел за то, что она — как ходячая мишень. За то, что рядом с ней я превращаюсь в какого-то дешевого клоуна, который не может удержать язык за зубами. Зачем я вообще к ней лез? Чтобы что? Чтобы в очередной раз доказать себе, что ангелы — высокомерные индюки? Или чтобы просто почувствовать на себе этот её взгляд, в котором ярости было больше, чем во всей Преисподней? Я невольно усмехнулся, вспоминая, как она злится, стоит мне заговорить с ней.

Я не мог ответить на собственные вопросы, и от этого становилось только паршивее. Она — Орион. Я — Вайс. Между нами не просто пропасть, между нами колючая проволока под напряжением, которую натянуло не одно существо. Но я, как последний кретин, продолжал на неё натыкаться. Сам того не замечая, начал искать её белое пятно в толпе. И спрашивается — зачем она мне? Было бы хорошо, получи я на этот вопрос ответ. В библиотеке я краем глаза следил, как она со злостью терла эти несчастные свитки и книги — казалось, еще немного, и она дыру в них протрет.

А её извинение? Это было последней каплей. Извиняться за то, что я сам её спровоцировал? Это либо высшая степень святости, либо непроходимая тупость. В её случае второе подходит больше. Не верилось, что она из чистого сердца пришла извиняться — как минимум потому, что, пока она говорила, буквально скрипела зубами. Но всё равно и то, и другое бесило до боли в голове.

Но больше всего меня вывернуло наизнанку, когда вмешался Хайз.

Этот старый стервятник смотрел на неё не как на студентку. Его взгляд не скользил по поверхности, он проникал под кожу, прошивая насквозь. Хайз смотрел так, будто она была редчайшим фолиантом в кожаном переплете, который он мечтал разобрать по страницам, чтобы понять, как устроена её «святость». Это был взгляд коллекционера, который нашел недостающий кусочек пазла — слишком чистый, чтобы оставить его нетронутым. Я слишком хорошо помню, какие слухи ходили о нем в Преисподней. Конкретно в тех кругах, о которых лучше помалкивать. Исследователь... Его прозвали «мясник в очках», который умеет находить трещины в самых крепких душах. Один из слухов, от которого даже у старших демонов дергался глаз, гласил, что Хайз когда-то довел до безумия целое поселение низших ангелов, просто подливая им в чай «правильные» сомнения. Он не использовал пытки — он использовал истину, просто… его истина отличалась от их.

И эта дура повелась. Один «милый» вид, чашка сомнительного полынного отвара, пара мудрых цитат — и она уже лезет на рожон, встревая между нами. Защищая его от меня. Его от меня! Даже звучит забавно.

Меня так и подмывало вмазать по этой наглой, притворно-доброй физиономии. Особенно в тот момент, когда он замер за её спиной, чуть склонив голову, и победно лыбился. В бликах его очков я видел своё отражение — взбешенного, бессильного пса. Хайз знает, что я всё вижу. Знает, что я читаю его намерения как открытую книгу. И он упивается тем, что я не могу ничего сделать, не подставив Несс еще сильнее. Любое моё движение против него Говальт и остальные преподаватели истолкуют как агрессию против «ценного сотрудника», и тогда прощай надежда на перевод сестры.

— Наивная идиотка, — выдохнул я в пустоту комнаты, сжимая челюсти так, что зубы скрипнули, а в ушах зазвенело от напряжения.

Буду крайне удивлен, если она и впрямь не полезет в Восточную библиотеку. Она же дочь Стражей, в её крови должен быть инстинкт самосохранения, верно? Она не может быть настолько непроходимо глупой…

Я тяжело вздохнул, роняя голову на ладони и понимая: может. Еще как может. Селеста из тех, кто прыгает в колодец, если ей скажут, что на дне плачет ребенок. Она думает, что делает добро, что помогает одинокому старику, а на самом деле просто добровольно заходит в клетку к волку, который забыл, что такое сытость.

И как предупредить её о намерениях Хайза, при этом не подставив Несс? Даже если подумать, что я всё-таки рассказал ей обо всем этом, то каковы шансы, что она мне поверит? С учетом того, что я только и делаю, что раздражаю её, шансов практически нет. Самое хреновое во всем этом — я знаю, что не смогу просто стоять и смотреть, как она тонет. Моя гордость орала:

— «Пусть получает по заслугам!», — но внутри всё сжималось от яростного протеста.

И дело тут не в благородстве — в моем роду это слово считалось ругательством. Просто если она пострадает, если её «свет» померкнет под надзором Хайза, Говальт превратит мою жизнь в бесконечную пытку. Она дернет за мой поводок с такой силой, что я не просто задохнусь — я сломаюсь. А вместе со мной сломается и жизнь Ванессы, а этого я допустить не могу. Ни в коем случае.

Я снова посмотрел на свои руки. Расплавленный свинец внутри затих, превратившись в холодную, тяжелую уверенность. Завтра утром будет распределение, затем начнутся занятия, и после всего надо будет отработать в библиотеке. Завтра придется не спускать с неё глаз. Глядишь, и впрямь вздумает одна идти в Восточную библиотеку.