Заборские тайны

Глава 1

— Ну, Дара, довольна? — Кузьма рядом со мной ворчливо притопывал ногой, глядя на это безобразие.

— На картинке было лучше, — попыталась защититься, но и сама вижу, что нас слегка надули. Самую малость. Еще раз посмотрела на рекламный буклет, на котором двухэтажный домик был выкрашен в благородный шоколадный цвет, окна блестели новыми стеклами и рамами, возле входа цвела и благоухала клумба, перед которой тянулся аккуратный деревянный заборчик. От картинки даже на душе становилось как-то радостно, но реальность скоро вернула меня с небес на землю. Дом имелся, это плюс, даже двухэтажный, стекла в окнах тоже были, хоть и ужасно грязные, даже клумба возле входа имелась, правда вместо цветов на ней благоухали полусухие сорняки. Это из плюсов, дальше шли минусы и список их тянулся куда-то за горизонт: краска, если когда-то и была на стенах, то облезла еще до моего рождения, рамы растрескались, все газоны и клумбы заросли и прочее, прочее. Снова посмотрела на буклет, чтобы приподнять настроение и, наконец, ответила:

— Зато у нас есть образец, к которому можно стремиться, — я помахала бумажкой перед носом домового, моего друга, помощника и соратника в одном лице. И лицо это было крайне недовольное.

— Ты, конечно, неисправимая оптимистка, но жизнь тебя когда-нибудь исправит, попомни мое слово, — буркнул он. — Ладно, пошли, осмотрим фронт работ. Куда ж теперь деваться.

— Спасибо, Кузя, — домовой только дернул плечом, показывая, что для благодарностей еще рано. Кузя еще был совсем молодой домовой, скорее домовенок, рыжий, с оттопыренными ушами, он представлял собой самого типичного домового, как с картинки в учебнике, вот только характер у него был совсем не хрестоматийный, скорее ведьминский. Знакомые говорили, что это часть моей природной вредности передалось и моему фамильяру, но я не верила. Это все враки и клевета.

Мы пошли к дому, подол длинного черного платья цеплялся за репейники, которыми заросло все вокруг. Самых назойливых из них я отодвигала черенком моей метелки. Одежду, наверное, придется сменить, я как-то не рассчитывала на такие объёмы работ. Пыхтя и отдуваясь, сзади Кузя тащил чемодан, спотыкаясь о разросшиеся корни и выбитые плитки. Иногда до меня доносилось тихое крепкое словцо, но, по опыту знаю, что любую помощь он пресекает на корню, уверенный, что взрослый домовой может сам обо всем позаботиться, а тема взрослости была довольно болезненной для него.

А вот и дверь. Красивая. Была когда-то красивая. С железными уголками, молоточком для звонка и резьбой по краям. Где же ключик? Так, точно был где-то здесь, дело за малым — найти что-то размером с ключ в женской сумочке.

— Ох, Дара, Дара, как ты голову не потеряла с плеч? — опять проворчал домовой.

— Не знаю, — совершенно честно ответила я. — Наверное, крепко держится просто, — сегодня я была само терпение и сговорчивость. На это мой помощник только хмыкнул.

Наконец искомое было выужено со дна, очищено от волос с расчески и шелухи от семечек, которые нашли покой там же, и вставлено в замочную скважину. Ключ этот был гораздо презентабельнее всего остального дома, а уж на фоне обшарпанной двери прямо-таки сиял золотом. С некоторым усилием я провернула его два раза и дверь, на удивление, легко распахнулась. Перед нами предстала картина маслом: холл был абсолютно пуст, слева была одна дверь, справа вторая, прямо передо мной было два небольших окна, которые почти не пропускали свет из-за толстого слоя грязи на них, поэтому все кроме центра комнаты тонуло в полутьме.

Закатное солнце четко вырисовывало мою тень на сером полу, немного развеивая мрачную атмосферу своими последними лучами. Эта поэтичная мысль подтолкнула меня к сугубо практическому выводу — надо как можно быстрее обустроиться на ночлег. Реальность внесла некоторые коррективы в мои мечты, и с ними приходится считаться. Что-то мне подсказывает, что остальные помещения находятся в таком же плачевном состоянии, а значит спать мне негде. Этот вопрос нужно решить в самую первую очередь.

Мимо меня как раз протискивался Кузьма с чемоданом и сумкой, он по-деловому осмотрел зал, прошелся по нему, оставляя цепочку следов в пыли, заглянул в один угол, в другой, принюхался к чему-то только ему понятному и решительно кивнул. Инспекция местности была завершена, и он вынес свой вердикт:

— Ничего, жить можно, — емко, ясно и жизнеутверждающе.

— Надо найти место для ночевки, — поделилась я своими выводами, тоже осматриваясь. Слева начиналась довольно широкая лестница, окруженная изящными перилами, которая, изгибаясь полукругом, поднималась на второй этаж, справа я заметила едва приметную дверь, которая вела на кухню, насколько я помню. С планом дома мы ознакомились при покупке, и, надеюсь, хотя бы он отвечал ожиданиям. Надо бы осмотреть второй этаж, так должны быть жилые комнаты.

Несколько неуверенно я потрогала первую ступеньку лестницы, она не развалилась, и я решила увеличить напор, вроде бы держится, поэтому решилась стать на нее, крепко держась за перила, и сделать несколько пробных шагов. Хм, даже не скрипит, поразительно. Как мало надо человеку для счастья.

— Я осмотрюсь наверху, — крикнула я и уже более уверено поднялась на второй этаж. Тут меня ждала довольно просторная комната, или скорее площадка, от которой расходилось три двери: слева, справа и прямо напротив — все стандартно. Я проверила каждую из них. Справа обнаружилась ванная комната и туалет, прямо пустая комната, слева — тоже. Думаю, одна из них спальня, а другая гостиная. Хм, эники, беники, ели вареники, значит левая и будет спальней.

Осторожно заглянула в комнату, чихнула пару раз и распахнула дверь полностью, она стукнулась о стену, с которой охотно отвалился кусок штукатурки. Мда, оптимизма во мне становится все меньше и меньше. Прислонив метлу в углу, я прошлась по комнате. Не очень большая, но есть где развернуться, правда совсем пустая. Ну ничего, ведьма я или не ведьма, в конце концов. Да, я ведьма, к тому же темная. Может быть интересно, как меня занесло в этот дом и что я тут забыла? Дело в том, что я всегда мечтала открыть какое-нибудь небольшое дельце в небольшом городке, например, магазинчик, или гостиницу.

Сложно сказать, как я с такими мечтами оказалась на этом мрачном факультете, но знаете как это бывает? Мама сказала: ты вылитая бабушка, славящаяся первоклассной, неснимаемой порчей, папа сказал: ты копия прадедушки, известного ведьмака, проклинающего одним только взглядом, учителя сказали, что у тебя талант. А ты смотришь на портрет этого прадедушки, с маленькими, близко посаженными водянистыми глазками, крючковатым носом и жиденькими седыми волосенками на бугристом черепе и самооценка твоя падает ниже плинтуса, а девушке с упавшей самооценкой можно внушить что угодно. И вот ты уже варишь смертельное зелье в склизком котелки, а следующей парой отправляешься на кладбище искать расходный материал. В общем, жизнь идет по наклонной, а часики-то тикают. Поэтому, только вырвав диплом из цепких ректоровских когтей, я улепетывала так, что только пятки мои сверкали.

Размяв пальцы, я сделала несколько взмахов в воздухе, прислушиваясь к потокам силы, потом представила перед собой кровать с резной спинкой, мягкой периной и подушкой, почему-то, именно в цветочек. Когда я открыла глаза на полу лежал только матрац. Я попыталась еще раз, к матрацу добавилась подушка и тонкое одеяло, без цветочков к тому же, кровать колдоваться отказывалась. Ладно уж, пусть это будет на ее совести, как уже говорила, сегодня я очень сговорчивая. Устало опустилась на пол, а потом и откинулась на спину, вопреки всему лежать было довольно удобно и мягко. Шевелиться не хотелось абсолютно, усталость словно почувствовав слабину сразу же завладела всем телом, мягко, но неотвратимо разливаясь по конечностям.

Через какое-то время бездумного созерцания потолка, в комнату вошел Кузя, потрогал меня ногой, я в ответ промычала о том, что еще жива и пинать меня рано.

— Если живая, то встань и разденься хотя бы, куда в платье завалилось-то, — ответил он. С собой он притащил где-то раздобытый стул. — Одежду повесишь, — пояснил домовой и вышел, не дожидаясь благодарности, хотя я попыталась что-то такое промычать.

Делать нечего, пришлось встать, стянуть с себя черное «ведьминское» платье, туфельки и прочие женские атрибуты, в чемодане даже нашлась ночная сорочка. Хорошо, что сейчас лето и щелки в окнах не могли заставить меня мерзнуть даже в такой легкой одежде. Войдя в раж, я заодно откопала на завтра клетчатую рубашку и свободные хлопковые штаны горчичного цвета. Все, а теперь спать, спать и еще раз спать. Утро вечера мудренее, как говорит Кузя.

Устраиваясь на долгожданный отдых, я вспомнила события последних недель. Вот ректор вручает мне диплом и одаривает своей клыкастой улыбкой, пожимая руку. Вот прощаемся с одногруппниками, квалифицированными ведьмаками и ведьмами темной специализации. Дальше шло отделение банка, в котором засиженный мухами клерк пристально сравнивал меня с фотографиями на документах, и наконец сообщает радостную весть о том, что мой первый взнос за особняк великодушно примут. Так уж и быть, только из-за врожденного альтруизма. И я радостно выпархиваю на свежий воздух, жизнь играет яркими красками, ручонки сжимают буклет с «домом вашей мечты», а Кузя рядом бурчит, что опоздаем на поезд, если и дальше будем любоваться облачками. И вот я здесь, лежу на полу, на наскоро наколдованном матрасе и смотрю в серый потолок, который когда-то, я уверена, был белоснежным. Кажется, что я никогда не смогу заснуть, но уже буквально через секунду потолок сменяется голубым небом и я уже не замечаю как начинается сон.

Утро началось как всегда неожиданно и даже необычно. С криков. Правда, такое утро было не первым в моей жизни, но таких криков я еще не слышала.

— Ах ты ворюга, шарлатан, узурпатор, — орал кто-то, слышались глухие удары и звук бегающих ног, ну и всего, что к ним прилагается, что бы это ни было. Единственное, за что зацепился мой полусонный мозг это «узурпатор», пытаясь выстроить логическую цепочку, но неудачно?

Второй вопрос был: что это за голос и что происходит вообще? Третьим был не вопрос, а действие — натянув штаны, которые так удачно приготовила перед сном, я стянула ночную рубашку и накинула дневную, застегивая ее на ходу, пошлепала к выходу. Не сразу получилось сориентироваться в новом месте, но непрекращающийся шум был неплохим проводником.

Спустившись на первый этаж, я увидела весьма занятную картину, если бы не проблемы с пониманием происходящего, я бы, наверное, ее оценила. Мой Кузя бегал по всему холлу, за ним бежал какой-то парень, рассмотреть его не получалось, единственное, что я приметила -это светлые волосы и тряпку в его руке, сильно смахивающую на полотенце. Какое-то время я просто стояла на последних ступенях лестницы, оставаясь в тени и пытаясь сбросить с себя оцепенение и что-то сделать. Но прежде, чем план действий созрел в моей голове, домовенок заметил меня и бросился искать защиты, ухватившись за штанину, он спрятался за мной. Незнакомец, который побежал за ним, едва успел затормозить передо мной. Смотрел он также ошеломленно, как, наверное, и я. Светлые волосы, как я уже заметила, торчали в разные стороны, лицо было красное от утренних догонялок, а голубые глаза пылали гневом, в общем полный комплект праведного защитника всех сирых и убогих. Только что он тут забыл?

Этот вопрос я и озвучила первым:

— Что вы здесь делаете? — спросила я застывшего передо мной человека?

— Я? — удивился он.

— Да, вы. Что вы тут делаете? И почему гоняетесь за моим помощником? — я уже стряхнула с себя апатию сна и даже начинала злиться. уперев руки в бока, я ждала ответа. Кузя, видимо чувствую скорее возмездие, отлепился от моей ноги стоял спокойно выжидая.

— Я? — опять глупо уточнил незнакомец, почему-то смотря куда-то в район моего живота. — У вас тут, — он замялся, — пуговица. Я тоже опустила глаза вниз и заметила, что несколько пуговиц так и не застегнула. Несколько смутившись, поспешив исправить этот конфуз, я снова уставилась на парня. На вид ему было лет двадцать пять не больше.

— Теперь вам ничего не мешает ответить на вопросы? — уточнила я, демонстративно пробегая рукой по нечесаным волосам, воротничку рубашки и расправляя карманы брюк. Он мотнул головой, говоря, что нет, не мешает. — Ну так ответьте.

— Собственно говоря, а вы что тут делаете? — спросил он наконец.

— Я? — мы поменялись ролями, но я не собиралась терпеть подобное. — Я хозяйка этого дома и могу находиться в нем где мне заблагорассудится.

— Хозяйка? — спросил незнакомец опять. Видимо, задавать вопросы — его призвание по жизни. Я кивнула с чувством собственного достоинства. — Но, как?

— Не знаю даже, что ответить. Как это обычно бывает: берешь деньги, ищешь в специальную контору, оформляешь кучу бумажек и вот, ты гордый обладатель этой развалюхи, — описала я кратко свои многомесячные мытарства.

Видимо, информация медленно укладывалась в голове данного субъекта, потому что где-то минуту он молча стоял, чесал голову и приходил к каким-то выводам. Когда глаза его озарились понимаем, я продолжила линию своего праведного гнева:

— Так что вы тут забыли, наконец?

— Упс, — сказал он, виновато улыбаясь, — произошло небольшое недоразумение. Видите ли, — он потупил глаза в пол, — я тут что-то вроде сторожа на добровольных началах, баба Агафья, что жила тут раньше просила присмотреть за домом, ну вот пару раз в неделю, я захожу, смотрю что тут да как. Ну знаете, от воров там, вредителей разных.

— Да тут особо не на что позариться, — заметила я.

— Да так-то оно так, но это скорее из уважения к старой женщине пообещал, я тут рядом живу, в целом не сложно заглянуть иногда. Так вот, — собрался он с мыслями, — захожу сегодня, а тут кто-то по кухне ходит, в ящики заглядывает, ну я подкрался, схватил первое, что под руку попалось и решил восстановить справедливость, — несколько смущенно парень спрятал руку, все еще сжимавшую орудие справедливости, за спину. В орудие я узнала свое полотенце в синий горошек. — В общем, приношу свои извинения, я, наверное, пойду тогда, — он стал медленно продвигаться к выходу.

Я тяжко вздохнула, проклиная свою природную доброту, и сказала:

— Подождите, давайте выпьем чаю, позавтракаем, с соседями надо дружить, — я даже улыбнулась, правда порыв дружелюбия несколько смазал широкий зевок. Поняв, что опасности нет, организм расслабился и затребовал свою законную норму сна.

— Да нет, я пойду, — настаивал нежданный гость, все так же продвигаясь к двери.

— Ну уж нет, так просто мы вас не отпустим, — на этот раз улыбка была из профессионального арсенала темной ведьмы, что помогло остановить бегство. — Посидим, познакомимся, — проворковала я, увлекая парня в сторону кухни. Кузя поскакал вперед, организовывать это самое «посидим». Я незаметно погрозила ему кулаком, зная тягу к мелкому пакостничеству. Нам и правда не пристало ссориться со всеми подряд, каждый местный житель — потенциальный клиент, а клиент всегда прав, так сказать.

За время моего сна кухня несколько преобразилась: исчезли доисторические залежи пыли, откуда-то было добыто два стула, хоть и ветхой наружности, но еще вполне крепких, на плите дымился чайничек, который мы привезли с собой. Усадив гостя на один из стульев, с которого он так и наровил смыться, я пригвоздила его еще одной хищной проф-улыбочкой и пошла к плите.

— Кузьма, где чашка? — спросила я, придерживаясь приличной официальной обстановки. С явным недовольством домовой поставил перед гостем чашку в мелкий розовый цветочек, я на правах хозяйки налила туда чая и придвинула поближе.

— Угощайтесь, не стесняйтесь, — я присела на другой стул, домовенок за неимением третьего остался стоять, недовольно сопя мне в ухо.

— А кроме чая ничего нет? — уточнила я, размешивая жидкость, уныло бултыхающуюся о керамические стенки.

— Есть, — буркнул Кузя и полез куда-то в стол. Краем глаза я приметила, что туда уже перекочевали наши скромные припасы. На столе появилась пачка печенья, подтаявшее масло и резанный батон.

— Чем богаты, — улыбнулась я, присматриваясь к крекерам. Почти насильно впихнула ему бутерброд из хлеба и масла, как и завещали немцы. Сама захрустела печеньем.

— Ну расскажите хоть как вас зовут, — решила я завязать беседу.

— Иван, — ответил новый знакомый, видимо не горя желанием поддерживать разговор.

— Очень приятно, а меня Дара зовут, это Кузя, он мой домовой, — я кивнула названный субъект, который недовольно дернул плечом.

— Домовой? — оживился парень. — Так вы значит ведьма? — теперь он смотрел с некоторым интересом.

— Да, темная, дипломированная, — не без легкой гордости ответила я. — А что, с этим какие-то проблемы?

— Да нет, наоборот, бабушка моя тоже ведьмой была, а у мамы что-то не срослось, да и у меня тоже, — он смущенно улыбнулся. — Интересно познакомиться с современными ведьмами, у нас тут таких нет. Вот хозяйка этого дома тоже была ведьмой, но знаете, еще старой школы, все больше по порчам да сглазам, то корову заморить, то суженого наворожить. А вы чем заниматься будите?

— Хочу открыть магазин зелий и магических товаров, думаю, через недельку-другую уже начну, расскажите знакомым, друзьям, — как-бы между словом вставила я.

— Это дело хорошее, думаю, приживется здесь, — Иван почесал затылок. — Обустраивайтесь тут, если что надо будет какая помощь, то можете обращаться. Я тут недалеко живу, слева, через один дом. Такой домик с красной крышей, — он махнул в предполагаемую сторону, я проследила за движением, но увидела только плиту и грязную вытяжку над ней.

— Хорошо, — заверила я, — как только так сразу.

— Но я все-таки пойду, — на мою попытку возразить, он сказал: — да нет, уже поздно, дела, знаете ли, не ждут. Вы на меня не в обиде, что я тут так своевольничал?

— О, нет, все уже забыто, — покосившись на Кузьму, я поняла, что забыто далеко не все, а может быть даже что-то дополнительное припомнено.

— Ну тогда я пойду, всего наилучшего, успехов, — неопределенно махнул рукой и все-таки увильнул от нашего гостеприимства через запасной выход с кухни, как, видимо, и появился.

— Ну давай, расскажи свою версию событий, — я пододвинула домовенку остатки крекеров.

— А что тут рассказывать, — пробурчал он, все-таки принимая подношение, — делаю завтрак, никого не трогаю, проверяю запасы наши, значится, а тут ни с того ни с сего, на тебе полотенцем по спине, приятно, думаешь? — я отрицательно помотала головой, слушая рассказ дальше, но думаю о том, что надо сегодня сделать, иногда кивая и мотая головой в нужных местах.

— А полотенце хоть вернул? — спросила я, когда душеизлияние закончилось.

— Да лежит вон, — домовой мотнул головой на стол, где и правда пристроилось орудие праведного гнева в синий горошек.

— Ну и то хорошо, богачи мы что-ли, полотенцами разбрасываться.

Но вскоре утренние перипетии отступили под напором дел, которые еще предстояло сделать.

Глава 2

Когда печеньки подошли к концу, а масло и батон были бережно спрятаны до востребования, настало время сесть и подумать о жизни. А если точнее: что делать дальше? Именно этот вопрос, я и задала домовому, на что получила краткое и содержательное:

— А я по чем знаю, — Кузя почесал затылок, поковырял носком пол, видимо, проверяя его прочность, и тяжко вздохнул. Я тоже вздохнула, хотя и не так тяжко. Хм, что же надо сделать? Проблема была не в том, что я не знала какие именно работы нужно проводить, а, скорее, в том с чего начать. Дел было слишком много и глаза просто разбегались. Первое, надо обустроить спальню, спать на полу все-таки не очень приятно, да и остальные помещения не выглядели как пригодные для жизни. Второе касалось самого магазина, надо заняться ассортиментом для продажи, наладить производство, так сказать. А для этого, в свою очередь, нужно найти ингредиенты. Я уж молчу про такие бытовые мелочи, как закупка продуктов. И так далее, и тому подобное.

Результат этих тяжких дум был весьма неожиданным — я решила сходить в город и осмотреть местность. Вскочив со стула, я радостно объявила Кузьме:

— Собирайся, мы идем гулять. На людей посмотреть и себя показать, — погода была как раз для такого дела: ранее утро уже приближалось часам к двенадцати, солнце светила даже чуточку старательнее, чем следовало, еще чуть-чуть и на улицу просто так не выйдешь.

Ворча что-то про непоследовательных ведьм, домовенок стал копаться в ящиках, наводя только ему известный порядок, а я отправилась наверх переодеться. Все-таки первый выход в люди должен быть презентабельным. Оглядев свою скромную обитель, приметила чемоданчик в углу. Чемоданчик был, как говорится, с секретом — маленький и аккуратный на вид, он вмещал в себя весь мой гардероб и даже чуточку больше. При некотором желании в него можно упаковать целую комнату, если верить рекламе, правда, я еще не проверяла, но со своими основными обязанностями он справлялся, а что еще надо для счастья.

Вытаскивая один предмет за другим, я все отметала: слишком черное, слишком яркое, слишком короткое или длинное. Когда мой выбор остановился на легкой светло-зеленой рубашке, коричневой плисовой юбке чуть ниже колен и белых босоножках, за моей спиной высилась неплохая такая гора одежды, доходившая мне до бедер. Посмотрев на нее с минуту, решила, что не дело вот так вот все оставлять и решила собрать еще шкаф. Дело это затянулось почти на полчаса, но результат меня порадовал, во-первых, тем, что он был, в отличие от вчерашнего, а во-вторых, своим видом радовал глаз — бежевый вместительный шкаф на резных ножках занял свое место в углу комнаты.

На одной из дверц красовалось зеркало во весь рост. Наскоро развесив одежду, я покрутилась перед зеркалом и дополнила образ заколкой в форме фиалки. Вроде бы все готово, можно выдвигаться.

Домик наш находился на самой окраине города, но рядом все же жили люди. Самым близким соседом слева было небольшое строение, наполовину вросшее в землю. Когда мы проходили мимо, из окна выглянула старушка лет ста не меньше. Косо посмотрела на меня, потом на Кузю, плюнула на пион под окном, который тут же пожух и завял. В ответ я мимо улыбнулась. Да, соседи, что надо и, главное, явно талантливые люди. Зря Иван говорил, что ведьмы перевелись, есть еще порох в пороховницах и проклятья в голове.

Дальше был дом утреннего гостя, как и говорил с красной крышей. Здесь никто из окон не выглядывал. Дальше улица расширялась и дома шли с обеих сторон, только успевай головой вертеть, но ничего примечательного не заметила. Один раз дорогу перебежала пара детишек: мальчик и девочка лет шести-семи. Мальчик отставал и кричал, чтоб его подождали, на меня они внимания особого не обратили.

Постепенно частный сектор уступал место культурному и социальному центру. Вот из-за поворота на нас посмотрела слегка обшарпанная вывеска «Продукты», под которой обнаружились два весьма подозрительных субъекта неопределенного возраста, зато очень определенной сферы деятельности. Не менее подозрительно они посмотрели на нас с Кузей, видимо оценивая конкуренцию или же, наоборот, возможностью союза. Видимо, ни того, ни другого не увидев, они потеряли к нам интерес. Тихонько отойдя на безопасное расстояние, продолжили знакомиться с местными достопримечательностями.

Спустя еще десяток метров обнаружили чахлый филиал банка. О, вот сюда и надо заносить проценты за наш домик. От этих господ тоже лучше держаться подальше и не попадаться лишний раз на глаза, а то мало ли. Из примечательного удалось обнаружить: аптеку, ломбард и киоск с газетами. Путешествие закончилось на центральной площади, которую украшал неработающий фонтан со статуей неизвестной никому русалки. Чешуя на ее хвосте была удивительного изумрудного цвета, который при ближайшем рассмотрении оказался мхом. Ну а что? Натуральные красители, как говорится. Натуральнее уже некуда.

Кузя поковырял его ногтем и изрек философское:

— Мда, — я только согласно кивнула. Что тут добавить, все по фактам разложил.

Отвлекшись от местной гордости я осмотрела площадь. Время близилось к двум часам дня — самая жара, так что праздных гуляк было немного, всего три: парень с девушкой за фонтаном оккупировали скамейку под единственной желтоватой липой и были заняты исключительно друг другом, еще один прогуливался мимо роскошного зеленого особняка. Да, полностью зеленого, от нежного пастельного до глубоко изумрудного через ярко-салатный. Это чудо архитектуры и дизайна надолго занял мое внимание, вытеснив вышеупомянутого субъекта. Но субъект этот отказался от такого расклада событий и решил внимание вернуть обратно к себе и подошел ко мне.

Это был мужчина, лет под шестьдесят на вид, высокий, я ему доставала примерно до подбородка, может чуть ниже — не мерила как-то, узкий как фонарный столб с ручками и ножками и тоже во всем зеленом. Больше всего он напомнил мне кузнечика или богомола. Особенно, когда сложил лапки, ой, то есть руки, на животе и слегка наклонил голову, глядя на меня светло-серыми белесыми глазами. Стало даже слегка жутко, но так как ведьмам не пристало пугаться каких-то там мужичков средних лет, я тоже выпрямилась и решила начать разговор первой. Для начала вежливо, а там как пойдет.

— Здравствуйте, вы что-то хотели? — поинтересовалась я.

— Здравствуйте, — отозвался неожиданный собеседник, немного помолчав. Голос у него был слегка скрипучим и отдавал пылью, если такое вообще возможно, как шатающаяся ступенька на чердачной лестнице. — Это же вы поселились в доме Агафьи? — начал он напрямую.

— Я, — не думаю, что есть смысл отрицать, хотя вопрос очень странный.

Подумав субъект, натянул на свои тонкие губы улыбочку, превращая их в розовые ниточки посреди лица.

— Рад вас приветствовать в нашем скромном городке. Я местный староста — Степан Аркадьевич, — представился мужчина, протягивая мне свою узкую ладонь, которую я пожала. На ощупь он тоже был какой-то сухой и пыльный.

Мужчина не спешил отпускать меня, поэтому, осторожно высвободив руку, я сказала:

— Знаете, я, наверное, пойду, еще так много дел. Ну понимаете, новое место, покупки, — во время этой сумбурной речи я потихоньку отходила все дальше и дальше. Староста все это время не спускал с меня своего водянистого взгляда, не возражая и не соглашаясь и вообще не выказывая присутствия в этом мире, если только редким миганием. Кивнув уже на приличном расстоянии я почти побежала к ближайшему подходящему месту. Кузя очень понятливо и молча сделал тоже самое.

Таким подходящим место оказалось небольшое помещение с разноцветной слегка облупившейся надписью «Кафе». Парочка столиков, правда без стульев приютилось под зонтиками у входа, но я нырнула в спасительную полутьму дверного проема.

После яркого почти ослепительного полуденного солнца внутри казалось совершенно темно. Растерянно моргая и щурясь, я пыталась как-то сориентироваться. Наконец, удалось немного рассмотреть внутреннее убранство. Все простенько, но довольно уютно — напротив входа стойка для заказа, за которой в приоткрытую дверь было видно кухню. За стойкой стояла дородная массивная женщина лет пятидесяти, из-под косынки выбивалось несколько черных прядей. Так же возле окон было несколько столиков с простыми деревянными стульями и у правой стены большой длинный стол со скамьями, видимо для тех, кто настроен на серьезную гулянку в большой компании. К счастью, это не про нас с Кузей.

За столиками сидело несколько человек, все выглядели довольно презентабельно: мужчина в рубашке и черных брюках нерешительно ковырял остатки чего-то вроде жаркого. Еще один угрюмо потягивал кружку пива, смотря исключительно в окно. Больше посетителей не наблюдалось, наверное, не самое популярное время, все по домам сидят или на работах, а вот к вечеру будет ажиотаж.

Раз уж зашли, я решила, что было бы неплохо перекусить чем-то более существенным чем печенье с чаем. К тому же и время располагало к плотной трапезе. Поэтому решительно отправилась к стойке.

— Здравствуйте, — я широко улыбнулась, желая расположить к себе. — Что сейчас можно поесть?

— И вас не хворать, — сообщила дама напротив. Критически осмотрев меня и, видимо, не найдя в отсеках долгосрочной памяти никого похожего, она нахмурилась. — Неместные?

— Как сказать, уже местные, — я улыбнулась еще шире. — Вчера переехали. Осваиваемся вот, осматриваем окрестности.

— Это ж куда вы переехали?

— Знаете, такой домик на самой окраине, предпоследний, вроде бы улица, — я задумалась, стараясь вспомнить адрес в договоре, потому что на самих домах никаких табличек видно не было, ни номеров, ни улиц, — ах да, улица Папоротников, — я кивнула, подтверждаю это.

— Это не дом ли покойной Агафьи, царствие ей небесное? — женщина нахмурилась еще больше, и даже оставила в покое полотенце, которым терла полочку по другую сторону стойки.

— Мне его так уже два человека представили, так что, скорее всего, да. Только я не пойму в чем тут проблема? — решила наконец-то уточнить этот момент. А то намечается странная тенденция.

— Как бы вам, неместным, объяснить, — женщина опустила глаза и продолжила свое занятие. — Нехороший это дом, в общем. Или скорее проблемный, понимаете?

Я честно покачала головой:

— Нет, не совсем, — я посмотрела на Кузю. — А ты понимаешь? — он тоже отрицательно помотал своей рыжей головой.

— А кто там еще есть? — пышнотелая дама грузно перегнулась через стойку и наконец увидела на удивление молчаливого домовенка.

— Это Кузьма, мой друг и помощник, — решила я представить домового.

— Это он кто? — совершенно бесцеремонно спросила женщина, вернувшись в исходное более безопасное для всех положение.

Кузя недовольно дернул головой и шмыгнул носом — начинал злиться: сначала его не замечают, потом задают такие провокационные вопросы.

— Он домовой, а я ведьма, — сообщила я, предупреждая будущие вопросы. На меня посмотрели с подозрением. В нашей глубинке все еще живучи стереотипы о ведьмах: старая, с нечёсаными седыми волосами, желательно с горбом, костяной ногой, косым глазом или еще каким уродством. В городах уже давно привыкли к молодым амбициозным ведьмочкам, возможно даже слишком сильно привыкли — конкуренция не дремлет, поэтому я и выбирала для себя что-то вроде этого городка, явно бывшей деревни с манией величия.

— Прям ведьма? — переспросила женщина. Я кивнула. Кузя тоже кивнул. — Ну добро пожаловать, что-ли, — откашлялась собеседница. — Что хотели заказать?

— Не знаю, а что у вас есть? — желудок глухо заурчал, подчеркивая необходимость подкрепиться.

— Сейчас есть грибной суп, рагу, блины с мясом и творогом и чай, — перечислили мне ассортимент. Не особо богатый, но с голоду не помрешь тоже.

— Тогда пожалуй суп и блинчики с мясом давайте, ну и чай, а ты что будешь? — спросила я у Кузи.

— Блины с творогом и в чай сахара побольше, — буркнул он. Сладкоежка, что еще сказать.

Сделав заказ, выбрали один из свободных столиков, унылый ковырятель рагу успел нас покинуть, а вот любитель пива все так же сидел не меняя положение, как будто на улице шло очень интересное представление. Я даже на всякий случай тоже выглянула в окно и тяжко вздохнула, нет, ничего интересного не происходит. Кузя почему-то был все так же молчалив, хотя обычно его сложно заставить молчать, но я решила, что здесь не время и не место расспрашивать об этом.

В ожидания еды уставилась на скрещенные на столе руки, крутя большие пальцы вокруг друг друга, меняя темп, быстрее, быстрее, а теперь медленнее и опять быстрее. Начала понимать, что на улице и правда гораздо интереснее и отвлекшись от своего очень увлекательного занятия, тоже уставилась в окно. Хотя нет, не намного лучше, в связи с погодой прохожих было кот наплакал, а больше там смотреть не на что, мы уже все осмотрели.

— Извините, — голос раздался так неожиданно, отвлекая меня от ничем незамутненного созерцания, что я в прямом смысле подпрыгнула, отчего-то пряча руки под стол, как будто что-то скрываю. Смутившись этого действия, вернула их обратно. И, наконец, посмотрела на обладателя довольно приятного слегка охрипшего мужского голоса. Им оказался второй и последний посетитель кафе, который так внимательно изучал городскую площадь в окно.

— Извините, я слегка задумалась. Что вы хотели? — незнакомец сидел напротив, сложив руки в замок и внимательно смотрел на меня. Теперь у меня был повод рассмотреть его повнимательнее: худощавый мужчина лет тридцати-тридцати пяти, точнее сложно определить, с отросшей щетиной на щеках и подбородке и длинными спутанными волосами, одетый в серую майку и растянутые, так называемые, треники. Честно говоря, навевал впечатление контингента, которого чуть раньше заметила возле продуктового магазина, но перегаром от него не разило, видимо, пиво пилось только для того, чтобы занять себя чем-то. Но в любом случае, что ему надо-то от меня?

— Так уж получилось, что я видел как вы разговаривали с нашим старостой, — начла он, ничуть не запинаясь, как будто отрепетировал речь заранее. — И из разговора с Людмилой, — он кивнул на пустеющую стойку, женщина, наверное, пошла за нашей едой как раз, — я понял, что вы новая жительница в доме моей бабки.

— Бабки? — вклинилась я. — Так Агафья, о которой я так наслышана, это ваша бабушка? — вот те раз. — Я все честно купила, я не знала про наследников… — неловко, конечно, получилось, но я не виновата и буду отстаивать свои права.

— Нет-нет, я ни на что не претендую, мы с ней давно не общались, в общем, все сложно, но я не об этом хотел сказать. В общем, так как вы там живете теперь, я хотел бы порекомендовать вам опасаться нашего Степана Аркадьевича, с которым вы имели честь познакомиться. Предупреждая вопрос, — сказал он, видя мой уже открывающийся рот, — скажу почему: у него давно зуб на этот дом и на семью нашу тоже, особенно на бабку Агафью, так что, я уверен, что он попытается по-хорошему или по-плохому выкурить вас оттуда, выкупить дом или еще что-то. Пока владельцем была моя мать, он досаждал ей, потом тетке, потом троюродному дяде и так далее и тому подобное, пока кто-то из них не решил выставить его на продажу и избавиться окончательно.

— А почему я должна верить вам? — во мне проснулась подозрительность, кто знает, у недовольного наследничка как раз больше всего ко мне может быть претензий.

Мужчина пожал плечами:

— Мое дело предупредить, а верить или нет это уже ваше. Только через пару недель, а то и дней придется поверить по-любому. А так может успеете подготовиться, морально, а может и не только, если и правда ведьма.

— Но… — хотела я уже опять возразить, но меня совершенно неожиданно оборвал Кузя, молчавший все это время.

— Мы учтем ваше предупреждение, — отозвался он совершенно серьезно.

— Но, — опять начала я.

— Никаких но, этот тип мне очень не понравился, — обычно веселый и беззаботный домовенок, сидел насупившись и сейчас как никогда выглядел взрослым.

— Ладно, — согласилась я, не желая сейчас спорить. — Спасибо за информацию, — повернулась я к собеседнику, тот только кивнул и уже хотел встать, но я решила еще кое-что уточнить.

— А как вас хотя бы зовут?

— Ах да, я не представился, можете звать меня просто Борисом, — отозвался он, протягивая руку через стол.

— Тогда я просто Дара, — ответила я на легкое рукопожатие.

— Всего вам хорошего, — наконец попрощался мужчина и пошел к выходу из кафе. А нам наконец принесли еду, урчание в животе отвлекло от серьезных и глубоких размышлений. Взгляд мой упал на окно, а за ним я увидела вызывающе-зеленый особняк главы города и сейчас он вызвал во мне не удивление или веселье, а скорее тревогу. Но вкусная еда немного развеяла это тягостное ощущение.

Закончив трапезу и расплатившись, опять вышли на площадь, обошли фонтан по кругу, посидели на освободившейся скамейке и, посчитав долг выполненным, пошли домой. По дороге зашли в магазин купить немного продуктов: молоко, сметана, круп, немного мяса, консерв и так, по мелочи. В общем, еле дотащили.

Рассовав припасы по предназначенным для них местам: холодильник, шкафчики и полки, облегченно вздохнула. Времени еще только, я посмотрела на часы, только четыре часа. Как говорится, солнце еще высоко, работать далеко. Поднявшись на второй этаж, в комнату, осмотрела творение рук своих: негусто, конечно. Так, где там мой волшебный чемоданчик? Ага, пристроился в углу, оттащив его на середину комнаты, я размяла пальцы и прислушалась к внутренним ощущениям: желудок сыто переваривал еду, в целом ощущалась некоторая усталость, но некритичная.

Ну тогда займемся делом, сложив пальцы в нужную фигуру подула на них, чемодан зашевелился, исторгая из себя доски, дощечки, крепежи и все, что нужно. Материалы зашевелились, становясь на места, шурупы и гайки находили друг друга и воссоединялись, скрепляя детали. И вот спустя минут пять суеты каркас полутора-спальной кровати был готов. Расслабив руки я пару раз взмахнула ими, чтобы расслабить, а потом перенесла матрас, простынь и подушку на каркас. Ну вот, совсем другое дело, даже прилечь захотелось.

Но нет, пока не время. Я осмотрелась в поисках метелки, ага, вот и она, прячется за углом шкафа. Ну нет, так просто грязной работы ей не избежать. Конечно, на метлах уже давно не летают, это просто моветон да и неудобно, хотя при очень сильном желании возможно, но парочка полезных свойств у нее все-таки завалялись. Крепко ухватившись за черенок, я вышла на площадку второго этажа и осмотрелась в поисках паутины, пыли и прочих врагов домашнего уюта. А таких при тщательном осмотре оказалось не мало. Метелка отлично справлялась с ними всеми, убирая пыль и паутину, разгоняя пауков, мух и прочих неопознанных ползучих и летающих гадов.

Такими темпами я прошлась по всему второму этажу, затем по лестнице, спустилась вниз, заглянула на кухню, но Кузя там уже сам все обустроил и прогнал меня, поэтому развернулась и пошла в противоположную комнату, которую я определила под свою будущую лабораторию. Думаю, уже завтра можно перенести в нее мои приспособления и заготовки. Но пока меня интересовала паутина в углах, тут ее было больше всего, как-будто сюда не заглядывали уже много-много лет, дольше, ем в остальной дом. На кованном железном столе стоял, видимо, забытый котелок, но к нему я прикасаться не торопилась, мало ли что в нем могло остаться, некоторые зелья, особенно яды, очень живучи. Тут надо сначала хотя бы перчатки и маску одеть. А вот в углу валялось пара коробок, несколько склянок для зелий и пучок травы, который рассыпался в пыль от моего прикосновения.

Полезное свойство метелки, о котором я упоминала, заключалось в том, что он не смахивала пыль и мусор, а собирала ее в специальный мешочек, что значительно облегчало его утилизацию. К тому же до труднодоступных или слишком высоких мест она добилась сама.

Когда я закончила с подобной уборкой, то заметила, что свет за окном уже тускнеет, приближался вечер. Наверное, основательной уборкой займемся уже завтра, к тому же остался еще чердак. Сходив на задний двор, я аккуратно вытряхнула пыль, мелкий мусор и пойманных пауков на краю участка. Уже занимался пронзительно розовый закат и я невольно остановилась полюбоваться им. Красные, оранжевые и розоватые лучи пронизывали половину неба, окрашивая все в теплые тона: кроны деревьев, траву и даже дом. Казалось, что это огонь в камине, обещающий тепло и уют замерзшим путникам. Вздрогнув, я сбросила оцепенение и пошла в дом. Надо еще поужинать и приготовиться ко сну.

Глава 3

— Я же говорила не трогать его! — я посмотрела сначала на кусок потолка на полу, потом на Кузю, потом на потолок. Что-то здесь явно выбивалось из привычной картины мира.

— Да ничего ты не говорила, — отвечал домовой. — И вообще, я ничего не трогал, оно само.

— Да уж, конечно, само, — я уже немного успокоилась и с некоторым интересом рассмотрела дыру в потолке. Вернее, не совсем дыру, а скорее аккуратный квадрат. В общем, вот как дело было: как и собирались вчера начала день с генеральной влажной уборки всего и вся, и в углу второго этажа нашли веревку, торчащую из потолка. Ну и Кузя дернул за нее. И вот результат.

— И вообще, никакая это не дыра, это ход на чердак был, посмотри, там крыша видна, — сообщил виновник неисправности, тыкая пальцем вверх. Я присмотрелась. И правда, похоже на чердак. Хм, надо лестницу где-нибудь найти и осмотреться.

— Ладно уж, — сказала я примирительно, — ты лестницу нигде тут не видел?

— Вроде бы была где-то, сейчас гляну внизу, — домовенок тоже немного успокоился.

Пока ждала вестей от него, осмотрелась, вокруг все прямо-таки сияло чистотой. не зря полдня ползали с тряпками и чистящими средствами по углам, жилище приобретало человеческий вид. Только вот стены все равно выглядели не очень презентабельно: обои отошли по краям, кое-где были даже оторваны куски, краска облупилась, так и цветовая гамма, синий и белый цвет в основном, навевала какие-то холодные, казенные ассоциации. Да и на полу теперь было белое пятно от осыпавшейся побелки, неподалеку валялся и проржавевший люк, закрывавший ход на чердак.

От обдумывания дизайнерских решений и уборочных мероприятий меня отвлек грохот на лестнице: ударяя по перилам, стенам и всему что попадется на пути, мой домовой тащил складную лестницу. Во избежание непоправимых разрушений и увечий, поспешила на помощь. Совместными усилиями пристроили ее к новообразовавшейся дыре.

— Ну что, кто первым полезет? — я боязливо потрогала железные ступеньки, парочке из них точно не хватало по болту, а то и по несколько, уж очень жалобно они скрипели.

К вполне закономерным опасениям еще добавлялся природный страх высоты. Ну как природный, скорее подаренный природой в уже вполне осмысленном возрасте. история вполне банальная: однажды гуляя по саду, я заметила яблоко, оно было прекрасно, точно такое предлагалось некой несчастной принцессе злобной колдуньей, разве что за исключением яда внутри, то есть красное, как густое малиновое варенье, горячо мной любимое в детстве, и блестящее как начищенный тазик, в котором мама стирала мои колготки. А у маленьких детей и сорок точно есть одно сходство — их тянет ко всему яркому и блестящему, и в этой тяге они не видят препятствий и не слышал разумных доводов.

В общем залезть залезла, а вот слезть сама уже не смогла, сидела и даже кричать не могла от сковавшего страха. Так и просидела на толстой ветке, обхватив ствол руками, пока не заметила внизу маму, которая спустя час отправилась на мои поиски, тогда и смогла тихим писком дать о себе знать. Как меня оттуда снимали — отдельная история, а вот нагоняев я получила знатных. Эх, золотое детство, одним словом. К слову, с тех пор не переношу малиновое варенье, как отрезало, зато почему-то полюбила яблоки. Может мой детский мозг решил так отомстить тому яблоку-соблазнителю — сожрать всех его собратьев. Кто знает.

Видя мою кислую мину, Кузя по-рыцарски согласился разведать обстановку. Поскрипывая шатающимися ступеньками он забрался наверх, пару раз чихнул и сообщил радостную весть:

— Все нормально, залазь уже, тут столько разного хлама, — протянул он озадачено.

— Ну если хлама, то ты меня, конечно, уговорил, тут я устоять не могу, — еще раз потрогала лестницу в надежде, что она развалится прямо сейчас, а не подо мной, но нет, она держалась стойко. Ладно уж, все равно надо осмотреть новые владения, хоть разок. почти зажмурившись, и цепляясь за перекладины настолько мертвой хваткой, что сама ее еле разжимала, добралась до чердака, чихнула, встала почти в полный рост, спасибо моим метр пятьдесят восемь. Домовой уже шуршал где-то справа в углу. Щелкнула пальцами, призывая маленький шарик света, который осветил серое от пыли помещение, заваленное коробками, ящиками, стопками книг и каких-то листиков, колбами и склянками, в большинстве случаев побитыми. Пнув осколок как раз одной из бывших полулитровых колб и изрекла мудрую мысль:

— Так, надо тут убраться.

— Да ты что? — съехидничал, появившийся из полумрака Кузьма.

— Сходишь за метелкой? А то я если слезу, уже не заберусь сюда, — предложила я, решив не обращать внимание на колкости.

— Ладно уж, сиди тут, — он потопал к проему в полу. Или в потолке? Хм, как меняется восприятие от нашего положения в данный момент, однако. Да, представлю себя философом, раз отсутствие метлы мешает представлять уборщицей. Пока ждала, создала еще несколько фонариков, полностью освещал фронт работы. Лучше бы этого не делала, потому что он пугал. Но пока я успела полностью проникнуться чувством страха, пришел Кузя и работа закипела.

Мешочек для пыли пришлось освобождать три раза, четвертый заполнили наполовину. А уж сколько паучих семей было разрушено — и не сосчитать. Надеюсь они обретут свое счастье на вольных хлебах — в траве нам заднем дворе.

После того как слой многолетней пыли был снят и убран, стали лучше видны залежи сокровищ. Откровенный мусор мы собрали в большой мешок, который еле пролез в люк. В сухом остатке мы имели: коробку с художественной, безвозвратно устаревшей беллетристикой, еще одну коробку с записными книжками и разрозненными стопками листов, как исписанных, так и пустых, и ящик с игрушками, видимо, разных поколений. Здесь были деревянные мечи, заводные лошадки, тряпичные куклы, коробка с солдатиками и еще одна с шахматами, так сказать, на любой вкус и цвет.

Все эти богатства было аккуратно спущено вслед за мусором для дальнейшего разбирательства, единственное окошко вымыто и, в целом, помещение стало гораздо приятнее глазу. Осталось дело за малым — спуститься отсюда. Высота вроде бы и небольшая, метра два всего, но от одного взгляда в проем хватает, чтобы колени превратились в студень и отказывались держать остальное тело, а легким резко стало не хватать воздуха. Так, закроем глазки, вдохнем и выдохнем, еще разок, ну вот, в обморок падать уже не хочется. Приоткрыв один глаз, чтобы хоть чуть-чуть видеть куда ступать, развернулась спиной к люку и осторожно стала на коленки, потом спустила одну ногу, нащупывая перекладину, потом вторую. Старалась обрести как можно более крепкую опору, так, теперь спустимся пониже, еще и еще. Наконец-то, уф, отдышалась и осмотрелась вокруг.

Прямо передо мной, вдоль стеночки выстроились коробки с найденными вещами, надо бы разобрать их. От этой здравой мысли меня отвлек шум внизу, за которым послышались знакомые голоса — Кузя и Иван, который сосед.

Слов я разобрать не смогла, поэтому потопала вниз, надо же посмотреть в чем дело.

— Что вы тут опять не поделили? — осведомилась я, не успев сойти с последней ступеньки.

— Привет, — смущенно улыбнулся Иван, увидев меня.

— Да все мы поделили давно, — обиженно ответил Кузя на мой вопрос.

— Я хотел извиниться, вот пирог принес, — дополнил его гость, поднимая руку, в которой и правда было названное угощение.

— А я не хотел, — заметил домовенок, отворачиваясь от парня и задирая голову так, что шапка чуть не слетела.

— Вы так замечательно дополняете друг друга, что и перебивать не хочется, — улыбнулась я, — но, к сожалению, придется, во-первых, пирог это, конечно, хорошо, — я протянула свои загребущие ручонки к перевязанной ленточкой коробке, — во-вторях, недостаточно, Кузя у нас человек очень домовитый, извинения принимает только в форме полезной и бытовой, — заполучив вкусняшку, я отправилась на кухню, рассуждая на ходу. — Правильно я говорю, Кузьма? — обратилась я к другу. Только запыхтел, но потом кивнул.

— Во-о-от, — продолжила я, пристраивая пирог на столе и обращая взгляд на задний двор, — а так как мы существа хрупкие и беззащитные, по разным причинам, самим нам никак не справиться с некоторыми видами работ, — похлопала глазками для убедительности аргументов.

Иван окинул нас подозрительным взглядом, но вынужден был согласиться:

— Допустим, — кивнул он.

— Так к чему это я веду, — начала наконец переходить к сути, — вот там у нас есть прекрасный во всех отношениях клочок земли, который просто жизненно необходимо превратить в десяточек-другой грядок, — я невинно посмотрела на дорого гостя, который весьма озабоченно посматривал в указанном направлении. — Лопату мы, так уж и быть, можем выдать, — добавила я соблазнительный аргумент, реклама мой главный талант.

Идея с грядками пришла ко мне спонтанно, подумала про ингредиенты для зелий и сразу пришло в голову, чтобы было бы неплохо выращивать некоторые из них прям дома.

Я посмотрела на Кузю, тот задумчиво тер подбородок, видимо, обдумывая мою идею, так как посоветоваться я не успела, а потом согласно кивнул. Ну вот и хорошо.

— У нас же есть лопата? — уточнила я.

— Есть, — с некоторой злорадностью ответил домовенок, — сейчас принесу, — и убежал куда-то.

— Ну ладно, — вздохнул Иван, — показывайте ваш будущий огород, — исправлять я его не стала. Огород так и огород пусть будет.

Я вышла из кухни на заросшую лужайку, левый конец которой убирался в покосившийся забор соседского заброшенного дома, прямо по курсу она плавно переходила в рощицу, а потом и в лес, а справа ограничений не имелось, так как дальше начинался пустырь.

— Вот прямо здесь, — указала я, отойдя на несколько шагов от дома, — чтобы далеко не ходить.

Парень пожал плечами, мол, ладно, тут и Кузя подоспел, неся наперевес лопату с длинной ручкой. Получив орудие в руки, Иван покрутил его, повертел и сказал:

— Сойдет, — поплевав на руки, он уткнул острию в землю, выкорчевывая квадрат грунта и травы.

— А чтобы тебе было не так скучно, я буду развлекать беседой, — обрадовала я. — Я вот что хотела спросить: что ты можешь про старосту вашего рассказать?

— Про старосту? — удивился Иван, переворачивая еще один кусок земли.

— Ну да, зелененького такого, Степан вроде бы, отчества не запомнила, фамилии не сказал, — пояснила я.

— Степан Аркадьевич? А что про него можно сказать? — Иван оперся подбородком о лопату, отдыхая. Обычный такой староста, не вредит да и не помогает, заведено, чтобы начальник был, вот он и есть, — раскрыл он мне подробности местной политики.

— Это понятно, а зеленый-то он почему? — этот факт до сих пор вызывал во мне большое удивление.

— Да кто его знает, -возобновил работу Иван, — есть несколько версий, от обыденных до чародейских, тебе с каких начать?

— Давай с обыденных, — решила я, — интересное на десерт оставим.

— Ну, самая простая — хочется ему так, — парень уже несколько запыхался, прокопав полоску метра в три и принимаясь за вторую, — но это объяснение, конечно, никого не устраивает, так как слишком просто, — я согласно кивнула, совсем ведь неинтересно. — Поэтому вскоре возникло другое — что некая ведьма прокляла его и если в его окружении будет какой-то цвет кроме зеленого, то смерть ему и все тут. Ну а самая интересная версия по-моему принадлежит, молодежи нашей, вычитали где-то, что зеленый цвет успокаивает, а работа у начальников, знаете-ли нервная, сложная, вот он и успокаивается как может, — парень снова остановился, отдыхая. За время своего рассказа, он прокопал еще две грядки. — А ты чего интересуешься? — спросил он.

— Тут тоже несколько версий: простая — просто так, — усмехнулась я, — сложная — не просто так.

— Логично, — согласился сосед, снова приступая к неблагодарному труду, и тоже улыбнулся.

— Вообще, не думаю, чтобы это было секретом, — сказала я, — вчера осматривала город и дошла до площади, там и увидела это чудо архитектуры и дизайна в зеленых тонах, а потом Степан этот Аркадьевич и сам ко мне подошел, спросил про дом, пожелала удачи и все такое. Но это, как говорится, только присказка, а сказка началась в кафе, куда мы перекусить зашли, — в общем, я рассказала ему про разговор с хозяйкой кафе и с его странным посетителем. — Мне он тоже не понравился, да и Кузе, а у него на такие дела интуиция работает отлично.

— На что работает? — подозрительно спросил появившийся, как будто из-под земли, Кузьма.

— На старосту, в зеленом который, — пояснила я.

— А-а-а, да, он даже хуже тебя, — домовой бесцеремонно ткнул в Ивана, который заканчивал вскапывать нашу будущую клумбу.

— Ну уж спасибо, — буркнул тот в ответ.

— Обращайся, — не остался в долгу Кузя. Обидчивый он, конечно.

— Вообще, он в наших местах приезжий, лет шесть назад появился, вот как Агафья умерла примерно. Конечно, это никто не связал вместе, ну приехал и приехал, — задумчиво протянул парень, снова опираясь на лопату, чтобы отдохнуть. Кузя пощипывал траву рядом, я имею ввиду, вырывал сорняки. Одна я стояла без дела, хотя нет, я выведывала важную информацию, вот. — Сначала бабы наши пытались узнать кто такой, женат ли, холост, с весьма практичным интересом, сами понимаете, но ничего не получилось. Уж не знаю точно почему, но никаких сведений из прошлой жизни узнать никому не удалось. А если и удалось кому, то он решил не распространяться. Думаю, все. Хватит? — спросил он неожиданно, критически осматривая квадрат поднятой земли.

Я тоже осмотрела его:

— Думаю, да, — кивнула ему. — Спасибо большое.

— Надеюсь, теперь мы квиты? — спросил парень, улыбаясь.

Я посмотрела на домовенка, который деловито осмотрел и даже потрогал пальцем грядки, а потом важно кивнул:

— Да, — емко и позитивно.

— Хорошо, если все довольны, ни на кого не злятся и не обижаются, — я осмотрела двух представителей мужского пола возле себя, которые согласно закивали, — то я, так уж и быть, готова поделиться подарочным пирогом, — закончила мысль.

— О-о-о, — протянул Кузя, знавший о моем чувстве собственности относительно сладостей и вкусностей.

Спустя десять минут, мы уже расселись почти привычным составов на кухне, вокруг тарелки, на которую водрузили виновника торжества и с платонической алчностью смотрели на него. Нож вонзился в мягкую плоть и потекла вязкая красная жидкость.

— М-м-м, малиновый, — облизнулась я, уловив запах растекшегося варенья, и первая впилась зубами в теплое тесто. — Шпашибо за пирох, — отозвалась я, уплетая его за обе щеки.

— Всегда пожалуйста, — ответил Иван, тоже принимаясь за угощение, видимо, поняв, что в этой битве ему ничего не достанется, если и дальше будет сидеть сложа руки. Кузя тоже не отставал. И буквально минут за десять-пятнадцать, от пирога осталась только небольшая красная лужица варенья, слизать которую с тарелки мне не позволял гость, и несколько крошек, на которые я тоже посмотрела с некоторым сожалением.

— Ну а ты, Иван, кто такой, в целом? — спросила я, отворачиваясь от соблазнов.

— Я? — удивился тот, почесав затылок в смущении, я согласно закивала. — Не знаю даже, что и рассказать. Бабушка моя вот тоже ведьмой была, правда тогда еще не было этих новых академий и школ, так что она самоучка была, мать не унаследовала талантов, я тоже, а вот сестренка моя младшая, уже превращает лягушек в принцев, правда в кукольных пока.

— Это все, несомненно, интересно, но немного не по теме, — остановила я его.

— Не знаю, что рассказать даже, — окончательно сконфузился парень. — Расскажи лучше о себе.

— О-о-о, — протянула я, — тут можно застрять на долго, — я нервно засмеялась. — Бабушка по материнской линии тоже была ведьмой, а оба дедушки ведьмаками, а вот родители простыми людьми и больше всего моей одаренности хотели именно они, а не старшее поколение. В общем, так или иначе, попала я в темную академию магии, это на севере, — собеседник присвистнул.

— Далековато, — сказал он.

— В общем да, но конкурс, проходные баллы, вступительные испытания, сам понимаешь, иногда выбирать не приходится, — вздохнула я. Ну и вот, спустя четыре года упорной учебы, я здесь, — про некоторую специфику оной я решила умолчать, хотя бы до поры, до времени. Не за столом такое поминать.

— А почему именно здесь? — уточнил Иван.

— Ну, тут несколько причин: первая — конкуренция, в городе сложно начать с нуля, а вторая еще проще — деньги, этот дом самый дешевый, который я только нашла, да и хотелось, наконец-то, перебраться в более теплые места, и вот так все одно к одному сложилось, — я развела руками, показывая беспомощность перед решениями судьбы. — Давай, теперь по моему примеру и о себе расскажи.

Парень засмеялся:

— Я уже думал про меня забыли. Ладно, учился в ближайшем крупном городе, стыдно сказать, на ботаника, — он нервно засмеялся.

— Почему стыдно? — удивилась я. — Растения это всегда хорошо, у меня вот с травологией всегда проблемы были на учебе, еле тройку получила, — я вздохнула. — Ну никак не могу запомнить, чем нивиняк от ромашки отличается.

— Там на листья надо смотреть, у одного они… — Иван осекся, и засмеялся, потому что я очень хитро на него смотрела. — Ладно, признаю, мне это интересно, но все равно было глупым подростковым шагом, сижу теперь без работы, помогаю дома по хозяйству, иногда соседям тоже помогаю, подрабатываю, так сказать.

— Зато много свободного времени, — подбодрила я его.

— Да, есть такое, — согласился Иван, посмотрев на часы, — но мне уже пора, — встал он. — Было очень приятно поболтать, и покопать тоже, — улыбнулся он, мне даже стало немного совестно за эксплуатацию человека.

— Да мне тоже, — я вернула улыбку. — До встречи, — махнула я, — дорогу, думаю, сам найдешь.

— Ага, не переживай, — согласился он, скрываясь за кухонной дверью.

В другую дверь, из холла, просунул голову Кузя.

— Наболтались, голубки? — спросил он ехидно, проходя в комнату.

— Чего сразу голубки? — удивилась я. — Мог бы тоже поблагодарить, между прочим, человека, — возмутилась я. — А то пирог закончился и твое гостеприимство с ним тоже, домовой еще называется.

— Домовой от слова дом, а не от гостеприимство, — парировал домовенок, направляясь к плите. — Чай будешь? — спросил он.

— Буду, — буркнула в ответ, — с мятой, — добавила уже более спокойно. — Хороший парень, чего ты так на него взъелся? — уже совсем миролюбиво спросила я.

— А вот представь: проснулась ты с утра пораньше, идешь на кухню сделать пару бутербродов себе и своей дорогой подруге, а тут бац, и тебя твоим же полотенцем по спине, раз, другой, пока не поймешь в чем дело и не побежишь, — расписал он красочно происшествие ближайших дней.

— Просто я человек отходчивый и не понимаю, как можно так долго на это обижаться, — вздохнула я, принимая чашку чая.

— А это тебя просто не обижали сильно, — возразил домовой.

— Возможно, — я снова вздохнула, втягивая в себя приятный, чуть кисловатый запах мяты и терпкий — чая. — Но ты все-таки попробуй помириться, по-настоящему, — предложила я.

— Постараюсь, но только ради тебя, — пошел на уступки Кузя. — Хотя я против ваших шур-мур, так и знай, — добавил он.

— Да ты что, какие шуры, какие муры, — совершенно честно возмутилась я. И в голове такого не было. — Просто человек хороший, что такого-то, поговорить уже нельзя.

— Можно, — согласился домовой, потягивая чай. — Мое дело предупредить.

— Да ну тебя, — отмахнулась я.

За окном уже темнело, было часов девять вечера. Спать еще рано, делать вроде бы нечего. Почитать что-нибудь что-ли пойти? Где-то там у меня был легкий детектив, одногруппница на прощание подарила.

Глава 4

Последние два дня прошли в суматохе: уборка, расстановка мебели, украшение комнат. В итоге дом приобретал более обжитой и человеческий вид, кругом появились маленькие уютные мелочи, говорящие, что тут живут люди: то расческу забуду на кухне, то бутерброт в гостиной, то перечницу в ванной. В общем, обустраивалась как могла.

Гостиную или холл, не знаю, как правильнее сказать, мы решили обустроить с учетом будущей специфики работы: чуть дальше, чем середина комнаты, поставили длинную стойку, за которой разместились пока что пустые полочки, которые еще предстояло заполнить образцами. Лаборатории, в которую вела неприметная дверца справа от стойки, тоже заполнилась необходимыми мелочами: колбочки, пузырьки, горелки, мерные стаканы и весы. Ну а посреди огромного дубового стола гордо стоял котелок, подаренный мне бабушкой при поступлении в академию. Не большой, но и не маленький, где-то на пять-шесть литров. То, что надо, так сказать.

В общем-то, как раз из-за всего этого, мы и начали собраться в дорогу — нужно навестить местных старожилов — водяного с русалками, лешего и полевика. А как известно, к духам природы ходить без подарков, себе дороже. Вот поэтому я с головой зарылась в морозильный ящик в поисках прикупленной вчера рыбки.

— Что там нужно для русалок?

— кроме рыбы еще какой-нибудь презент для волос, — откликнулся он, точно так же, как я, роясь в кухонных шкафчиках, собирая гостинцы для местных аборигенов. — Заколку, резинку, ободок, гребень, что там у тебя завалялось? — продолжил он.

Я только вздохнула, у самой почти не было таких мелочей, придется, буквально, от сердца оторвать.

— Найду что-нибудь, — утешила я домового, — куда ж я денусь.

Когда упитанная красная рыбина была упакована в газету и перевязана бечевкой, то я добавила еще несколько презентов попроще: карасей и щуку. Потом сходила наверх и выскребла свои запасы резинок, откопала одну заколку-крабика и ленту для волос. Негусто, но больше найти нигде не получилось. В магазине, где я покупала рыбу, ничего похожего не было.

— Что ты еще собрал? — спросила я, спускаясь с лестницы, у Кузи.

— Да так, немного: молоко и котелок лешему, и садовую лопатку полевику, — он заглянул в корзинку, — ага, еще вот парочка бутербродов для нас.

— Молоко перелил в банку? — уточнила я.

— Ага. Думаешь, не поймет, что покупное? — с некоторым сомнением уточнил домовой.

— Надеюсь, где я буду искать домашнее?

— И то верно, — согласился Кузьма. — Ладно, пойдем.

Я кивнула, и вышла на улицу первая. День сегодня был не холодный, но пасмурный, солнце скрылось за темными тяжелыми облаками, которые грозились перерасти в тучи. Ветер шелестел в высоких кронах деревьев, пахло пылью, травой и озоном.

— Вечером дождь будет, — уверенно заявил домовенок, — надо успеть вернуться до этого.

Я опять кивнула, выражая полное согласие:

— Раньше начнем — раньше закончим.

Первым делом было решено навестить лешего, а уже у него узнать, как добраться до озера. Лес был близко, буквально за домом. Пройдя небольшую рощицу с редко растущими осинами и березами, мы ступили в лес. Сначала он не отличался особой запущенностью, можно сказать, был ухоженный, наверное, местные часто ходили сюда по грибы или ягоды, протоптав тропинки и убрав поваленные деревья с дороги.

Нет, такой лес не подходит для встреч с лешим, поэтому потопали дальше. Постепенно лес стал больше походить на чащу, продираться сквозь кусты становилась все сложнее. Хорошо, что я предусмотрительно одела удобный спортивный костюм и кроссовки, а то совсем беда была бы. Наконец, мы выбрались на небольшую полянку, скорее прогалину среди высоких древесных стволов.

— Думаю, достаточно далеко, — я остановилась, уперев руки в бока.

— Согласен, — ответил Кузя, отдуваясь, потому что нес еще и корзинку с припасами и подарками.

Осмотревшись приметила сухое, широкое дерево, то что надо. Подойдя к нему, осторожно постучала, добавляя к этому магический импульс призыва.

— Дедушка леший, мы с гостинцами пришли, — сказала я в перерывах между стуком. Подождала и повторила опять.

— Да не стучи ты, слышу, слышу, — раздалось ворчание из-за спины, я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Развернулась и увидела, невысокого старичка, в рубахе-косоворотке, штанах, подпоясанных бечёвкой и самых настоящих лаптах. Длинный нос, зеленные блестящие глаза под нависшими веками, выглядели совсем не по-старчески — цепкие и внимательные они, казалось, следили за тобой, даже тогда, когда смотрели в другую сторону. И видели не только то, что делаешь, но и многое другое. Опирался он на кривую палку, из которой торчало несколько зеленых веточек. В общем, прямо-таки хрестоматийный леший.

— Что там насчет гостинцев? — уточнил дедушка, осматриваясь в поисках обозначенного.

Тут вперед выступил Кузя, держа на вытянутых руках, трехлитровую банку молока.

— Угощайтесь, дедушка, — предложила я с легким поклоном. В общении с духами и нечистью лучше всего соблюдать предельную вежливость. Чем вежливее, тем больше шансов вернуться назад целым и с нужными ингредиентами.

Леший поводил носом, принюхиваясь.

— Покупное, — припечатал он. — На ладно, пойдет, — и с плохо скрываемой жадностью выхватил угощение из рук домового, сорвал пластиковую крышку и осушил полбанки сразу. Вот это я понимаю аппетит. — Ох, хорошо, — выдохнул он, и осторожно вернул крышку на место, уже гораздо доброжелательнее глядя на нас.

— Это еще не все, — сказала я, махнув Кузе, чтобы достал котелок.

— О-о-о, — протянул леший, вертя в руках подарок. котелок в отличие от молока был не из магазина, а, как полагается, старинный и с историей. Это тот самый, что нашли от предыдущих хозяев. — Балуете вы меня, ребята, — он деловито сунул котелок за пазуху, куда тот провалился, как в бездну. Хозяин леса махнул рукой, и по мановению его движения, вырос пенек, на котором он пристроился. — Присаживайтесь, — он снова взмахнул рукой, и появилось еще два пенька, для нас с Кузей. Мы присели, поблагодарив за гостеприимство.

— Давненько ко мне никто не заглядывал в гости, — сказал он, доставая из-за пазухи трубку и раскуривая ее.

— А что же, местные не захаживают? — поинтересовалась я.

— Да захаживают, но это не то, — пренебрежительно махнул рукой леший, выпуская в затянутое облаками небо аккуратные кольца дыма. — Что с них взять, попугать если только, — зеленые глаза пристальное следили за мной, хотя сам старичок отвернулся как будто в другую сторону.

— И то верно, — согласилась я. — Как же вы живете здесь? Докучает кто? — я активно припоминала лекции по этикету общения с духами природы и не только.

— Да нет, милая, все хорошо вроде, — попыхивал леший трубкой, как будто совсем нами и не интересовался. — Полевик вот только обнаглел, — пожаловался он доверительно.

— Как же это он? — удивилась я, поддерживая беседу.

Ближайшие полчаса нас посветили во все тонкости борьбы с полевиком и его подручными кикиморами: и как они грибы воруют, и белок пугают, и ворон отстреливают из пращей. В общем, знали мы теперь больше, чем хотелось бы.

— Ну, ребята, порадовали вы меня, послушали мое старческое брюзжание, напоили молочком, котелок опять же хороший, качественный принесли, — сказал он, убирая трубку, — просите что хошь, — великодушно махнул он рукой.

— Нам много не надо, дедушка леший, — ответила я. — Грибков бы сушенных на супчик, да цветков папоротника, — я невинно захлопала глазами.

— На венок? — хитро усмехнулся леший.

— Да, грибов на супчик и цветочков на венок, — согласилась я.

— Ну если так, то почему бы и не дать хорошему человеку, — встав, он несколько раз хлопнул в ладоши, свистнул, топнул, и спустя несколько секунд на поляну выбежала рыжая упитанная белка, а за ней еще одна, и еще. Каждая из них несла в лапках сушенные грибы и клала их в корзину. Последние несли несколько сухих цветов папоротника.

Немного, но такой редкий ингредиент не часто и используется. Вот только получить его просто так, без ведома хозяина леса, тоже не получится. А уж за свежие цветы банкой молока и беседой точно не отделаешься, тут уже договор нужен. А заключать с духами договор себе дороже. Да и вообще обещать им что-то не стоит.

— Навещайте старика почаще, — сказал леший на прощание.

— Мы постараемся, — сказала я уклончиво. — А не подскажите как к озеру пройти?

— Отчего ж не подсказать? — улыбнулся старичок. — Тут вот прямо за деревьями, он указал в сторону от себя, ручей начинается, идите по нему и придете. — Передавайте привет водяному от меня, — подмигнул леших и исчез.

— Фух, один есть, — прокомментировал это событие Кузя, который сидел все время молча, как на иголках. Домовой не то, чтобы боялся своих «диких» собратьев, по крайней мере, в этом он бы никогда не признался, но точно опасался. Они в свою очередь тоже не особо любили домовых, считая их предателями, ушедшими служить людям. В общем, отношения были натянутыми.

— Согласна, половина дела сделана, — отозвалась я, продираясь в указанном лешим направлении, к ручью, чей шелест я уже слышала.

Тонкий ручеек вывел нас к почти идеально круглому озеру, вокруг которого возвышались стеной деревья: березы, ивы, сосны, скрывая его от посторонних глаз. Ненадолго выглянуло солнце, сверкнув на водной глади, и снова скрылось, а очередным облаком.

— Ну, приступим, — пробормотала я себе под нос, покосилась на Кузю, тот тоже не выражал особо удовольствия от предстоящего дела, но молчал.

Русалки, а особенно их хозяин — водяной, если верить учебникам по нежитиведению, не отличались добрым нравом, и были, что говорится, сами себе на уме. Помнится, в тех же учебниках, не рекомендовалось ни на что соглашаться, и вообще избегать слова «да», заменяя его на «подумаю», «может быть» и «возможно», а еще лучше на «нет».

Я присела у самой воды, положив руку на ее поверхность, словно приглаживая маленькие волны, разбивавшиеся о берег. А потом направила к ладони немножко магии, чтобы показать кто пришел, и сказала вполголоса:

— Есть кто дома? Я с гостинцами, — потрясла корзинкой над водой.

Сначала ничего не происходило, я уж думала, что это озеро покинули, но потом над поверхностью показалась зеленая кочка, которая медленно плыла в мою сторону. Из-под кочки, которая оказалась копной спутанных волос, показалось узкое бледное личико с остром носом и бескровными губами. Вслед за первой обитательницей озера, показалась еще одна, с черными волосами, и еще одна, почти точная копия первой, последним всплыл водяной — полупрозрачный дядька с синим отливом. Ого, сколько клиентов, даже не рассчитывала на такой отклик. Первым заговорил водяной:

— Здорова будь, ведунья, с чем пожаловала? — он подплыл ближе, скосил свой рыбий глаз на Кузю, но словом не удостоил.

— С подарками, — ответила я, как полагается, и выложила из корзинки прямо на воду завернутую рыбу, заколку, гребень и все остальное. Все это вопреки законам физики, не намокло и не пошло ко дну, а медленно и чинно поплыло в руки водяного. Пальцы у него было до половины соединены эластичными перепонками, но не смотря на это, он довольно ловко перебрал гостинцы, довольно хмыкнул.

Русалки пока молчали, и в целом выглядели не очень веселыми, скорее настороженными и печальными, сбившись в кучку, и исподлобья косясь то на меня, то на своего хозяина.

— Манюня, — позвал он, от общей кучки, нехотя отделилась первая всплывшая русалка, с остреньким носиком, и приблизилась к водяному, который вручил ей мой гребень. Остальным раздал заколки и резинки, видно, они были на худшем счету.

Когда все ритуалы были соблюдены, корзинка с оставшейся в ней рыбой, опустилась на дно, а хозяин озера снова обратил свой белесый неподвижный взгляд на меня.

— Не серчай, что они такие тихие, давно у нас гостей не было, — пояснил он.

— Я не в обиде, — успокоила его.

— Так что же ты хочешь в ответ на свои дары, — осведомился водяной, сложив руки на полупрозрачном брюхе, в котором плавал непереваренный рыбий скелет, я едва удержалась, чтоб не передернуться от омерзения.

— Немного русалочьей чешуи и несколько ракушек со дна, — выдвинула я свое пожелание.

Погладив живот, водяной кивнул мне и бросил русалкам:

— Принесите, что надо, — все три сразу же скрылись под водой, словно им в тягость было находиться в нашем обществе. — А что ж предыдущая ведунья не приходит к нам больше? — спросил он меня, развлекая светской беседой.

— Агафья? — уточнила я, и, увидев кивок, ответила: — умерла она, лет шесть назад.

Казалось, водяной слегка загрустил:

— Пусть ил будет ей пухом, — сказал он, склонив голову. — А ты что же, теперь часто к нам заходить будешь? — не унимался он, слова лились из него словно застоялая вода, медленно, и имели тухлый привкус.

— Возможно, — ответила я, помня рекомендации авторов учебников.

— Леший просил передать вам привет, — вспомнила я.

Пожевав губы, водяной ответил кивком и сказал:

— Приятно, что он меня еще помнит, при случае ответьте ему тем же.

— Хорошо, — согласилась я.

От дальнейшей беседы меня избавили русалки, которые вынесли на берег примерно пригоршню чешуи, которую положили в раскрытую раковину мидии, и еще несколько замысловатой формы ракушек. Замечательно.

— Спасибо за ваше гостеприимство, — сказала я, вставая и кланяясь. — Мы пойдем.

— Доброго пути, — отозвался водяной, русалки тут же нырнули под воду.

— Не подскажите в какой стороне поле ближайшее? — уточнила я напоследок.

— Там, — махнул водяной полуластой куда-то на север, направо. — Хорошего пути, — попрощался он и скрылся под водой.

— Не успела спросить далеко ли, — посетовала я Кузе.

— Да он все равно не ответил бы, откуда ему знать, — отозвался тот. — Думаешь, стоит идти к полевику? Дождь скоро начнется, — он повел носом, словно вынюхивал прогноз погоды, — да еще и с грозой.

— Думаю, стоит попробовать, — немного сомнения я тоже чувствовала, но возвращаться сюда еще раз не хотелось. — Да, точно стоит, мы быстренько, — заверила я Кузьму.

Быстро как-то не получилось, сначала в лесу, заплутали слегка, потом устали и сели перекусить, в общем, на поле выбрались, когда уже падали первые капли дождя. Дом остался где-то далеко позади, все что я могла сказать о направлении, где-то слева.

Мой домовенок уныло тащился за мной, неся существенно полегчавшую корзинку.

— Ну раз пришли, надо дело сделать, — сказала я виновато, все-таки сама настояла на том, чтобы идти сюда.

Впереди простиралась равнина, ветер пригибал к земле высокие стебли трав: девясил, колокольчики, дольник, горицвет и зверобой. Было прохладно и пахло влажной землей. Из-за туч вся зелень словно потеряла краски, покрывшись серой вуалью.

От полевика нам существенно ничего нужно не было, кроме разрешения собирать травы. Но сегодня собрать ничего уже не получится, а значит все равно придется идти сюда через пару дней. В общем, зря пришли, в сущности, поэтому я и чувствовала вину.

Встав посреди пригибающихся трав и ежась от пронизывающего ветра и капель дождя, я топнула ногой, опять же послав магический импульс в землю, приговаривая:

— Полевой, полевой, покажись передо мной.

После этих слов ячменный колос неподалеку от меня превратился в невысокого коренастого мужчину, в рубахе, штанах, красном кушаке и босого. Несколько травинок позади него превратились в маленьких юрких девушек, с зелеными волосами, острыми длинными носиками, в белых платьях до земли и с венками из полевых цветов. Они сбились в стайку, шумно переговариваясь, и косясь на нас — кикиморы. Одна из них, с венком из клевера, особенно часто смотрела на нашу сторону и как-будто даже смущалась. Не совсем понимая причину такого поведения, я посмотрела на Кузю, который в свою очередь застенчиво ковырял землю носком сапога, и тоже посматривал в сторону кикиморок. И кто тут еще говорил про шуры-муры?

— С чем пожаловали, гости дорогие, — широко улыбаясь спросил мужичок, у него были синие глаза, нос картошкой и русая борода до середины груди.

— С подарками, — ответила я, улыбаясь, крупная дождевая капля упала с моего носа, волосы прилипли к голове. Как бы не заболеть. Но полевику дождь был не по чем, он подошел ближе.

Я незаметно толкнула ногой Кузю, который отвлекся от дипломатической миссии и уже во всю флиртовал с кикиморой. Опомнившись, тот быстро достал лопатку и связку грибов. Несколько штуку мы припрятали для себя, остальные решили преподнести как дополнительный подарок.

Критически осмотрев подношений, дух полей крякнул и сказал:

— Ляпота, хорошие гостинцы, что ж желаете взамен, — обратил он на меня пронзительный взгляд синих глаз. В общем-то у всех духов и нечисти взгляд был пронзительный, все же они были не просто людьми, да и вообще не-людьми, в отличие от тех же ведьм и колдунов.

— Желаем собирать травы на вашей территории, — сказала я, слегка наклоняя голову, отчасти из-за уважения, отчасти из-за того, чтобы потоки воды не лились в глаза. Хотелось поскорее убежать и спрятаться хотя бы под деревья, но торопиться нельзя.

— Хорошо, — просто согласился полевик. — Когда?

— Сегодня не можем из-за погоды, может через пару дней, когда просохнет от дождя все, — ответила я.

— Да будет так, — кивнул мужичок.

— Валеса, проводи гостей до дома, они уже все промокли, — сказал он, обращаясь к стайке кикимор, от которой отделилась как раз та, с клеверным венком, и подошла к нам, потупив глазки. Она была довольно симпатичной, с русой, как у отца косой до колен, такими же синими глазами и, как у всех кикимор, длинным острым носом, который в целом не портил впечатление. Кузьма порозовел, но заулыбался, благодарно посмотрев на полевика.

— Благодарю, проводник нам и правда не помешает, — я слегка поклонилась. — До свидания.

— Счастливого пути, — ответил полевик и снова, вместе со своими дочерьми, превратился в стебельки трав.

Путь назад занял значительно меньше времени, чем сюда, оказалось, что мой внутренний компас совершенно ни к черту, и дом был не слева, а справа, мы сделали крюк и почти вернулись обратно. Всю дорогу я молчала, прикидывая, чтобы выпить, чтоб не простыть. А вот домовенок очень разговорился с кикиморой, как ее, Васена вроде бы, правда, что они говорили я не прислушивалась. По-моему, начала подниматься температура, да и в горле першит.

— Пришли, — сказала девушка, слегка поклонилась мне, посмотрела на Кузю и испарилась.

— И кто мне говорил про шуры-муры? — хмыкнула я, а потом чихнула. — Вот, чихаю, значит правду говорю.

— Или кто-то простыл, — вернул колкость домовой и бросил: — Пошли быстрее, пока тут прям не померла.

— Нет, ну все не так уж плохо, — шмыгнула я носом и снова чихнула.

Глава 5

На часах было только шесть вечера, но за окном уже стояла настоящая ночь. Мягкий шелестящий шум дождя прерывался раскатистым басистым громом, который следовал за ослепительными вспышками молний. Они ветвились по небу, словно ветви мирового древа, в которое верили наши предки. Теплый свет от лампочки на кухне, разгонял наступающую темноту и нестерпимо резал глаза, я щурилась и старалась избегать его колкого внимания.

— Вот, чай с малиной и молоком, и секретным градиентом — зельем от температуры, — протянул мне чашку Кузя. Я приняла ее слегка дрожащими руками, температура резко подскочила, меня бил озноб.

Клацнув зубами о края чашки, я сделала несколько глотков. Теплый напиток обволакивал саднящее горло, пропитывая теплом изнутри и словно выгоняя из тела противный холод, который заставлял дрожать.

— Спас-сиб-бо, — проговорила я сквозь щелкающие зубы, и снова принялась за чай.

За раскатами грома и клацаньем собственных зубов, я не сразу заметила посторонний шум. В общем-то я его и не заметила, это все Кузьма.

— Слышишь, кто-то стучится что-ли? — он насторожился и прислушался, я тоже, но так ничего и не услышала, и помотала головой.

— Да, точно стучит, — подтвердил он. — Сейчас гляну, кому там дома не сидится в такую погоду. Повадились тут ходить, — бурчал он, выходя из кухни. Я отставила чашку с почти допитым чаем, подобрала плед, в который закуталась от озноба, и тоже выглянула в холл. Кузя как раз открывал дверь, за которой обнаружилась фигура в плаще и с зонтом, с которого вода лилась сплошным потоком, закрывавшим собой саму фигуру.

— Здравствуйте, — услышала я смутно знакомый голос. — Можно пройти? — из водяного ада повеяло чем-то сухим. Ах да, вспомнила, где я уже слышала этот голос — это же наш староста.

Судя по недовольной рожице Кузи он уже открыл рот, чтобы отказать нежданному гостью, но я опередила его:

— Можно, проходите пожалуйста.

Фигура сложила свой темно-зеленый зонт, который от воды превратился в почти черный, и шагнула за порог. Недовольный домовой закрыл дверь и осуждающе уставился на тут же натекшую под ногами гостя лужу. Оставляя такие же мокрые и грязные следы, фигура направилась в мою сторону.

— Здравствуйте, Степан, все время забываю как вас по батюшке, — запоздало вспомнила о вежливости.

— Аркадьевич, — ответил гость с некоторой запинкой.

— Извините, Степан Аркадьевич, я слегка приболела, — спасительное зелье уже почти закончило свою работу, снимая жар, и мои зубы уже не отплясывали танго друг на друге. — Проходите, — я вернулась на кухню и указала рукой на свободный стул. Мужчина расстегнул длинный плащ и аккуратно присел на край стула, снимая шляпу. Темные волосы прилипли к голове, не смотря на зонт, вода с них струйками лилась по лицу и капала на пол.

— Хотите, я вас высушу? — предложила я. Сегодня меня посетила фея вежливости и гостеприимства. Не исключено, правда, что это из-за жара крыша поехала.

— Нет, не стоит, — отозвался посетитель, казалось даже с какой-то скрытой опаской.

— Как хотите, — я присела на второй стул, все так же кутаясь в плед. — Так каково ваше предложение? — перешла я сразу к делу, потому что лучше защита — это нападение.

— Вы уже представляете, — мужчина тоже решил не тянуть время зря.

— Только в общих чертах, меня предупредили, что вы можете прийти, но откуда я знаю ваши точные планы, — отозвалась я с полуулыбкой.

— Не удивлен, — гость вертел в руках шляпу, с которой тонкой, но непрерывной струйкой, лилась вода. — Так вот о моих планах, за сколько вы согласитесь продать этот дом? — он серьезно и сосредоточенно посмотрел на меня светло-зелеными глазами, вокруг которых залегли глубокие морщинки, как и на лбу.

— За сколько угодно, если объясните зачем, — за спиной послышался возмущенный чих, даже не поворачивая голову, я представила негодующее лицо Кузи. — Или мы сможем вам помочь без таких крайних мер, — добавила я предложение.

Продавать я ничего, конечно же, не собиралась, как минимум из принципа, а как максимум из-за того, что придется вернуться домой с пустыми руками и принять правила игры родителей, которые уже присмотрели мне местечко в конторе по снятию сглазов и мелких проклятий. Ну уж нет, спасибо, не надо.

— Этого я вам сказать не могу, — ответил мужчина, покачав головой. Вообще сегодня он не показался мне таким неприятным типом, как при прошлой встрече. Даже несколько потерянным и печальным, может быть на это играла мокрая побитая жизнью и непогодой внешность, может общая размягченность моего мозга. Не знаю даже, что думать. Наверное, ничего.

— А насчет помощи? — уточнила я на всякий случай.

Степан Аркадьевич, казалось, задумался, оперся локтем о стол, помассировал левый висок и все же отрицательно покачал головой:

— Нет, не думаю, что вы сможете помочь.

— Тогда вынуждена попрощаться, — я кивнула в сторону двери. — Выход, надеюсь, еще не забыли где, — вежливость медленно покидала мой организм вместе с температурой, значит, это все-таки был эффект размягченного мозг. — Всего хорошего.

Мужчина встал, отряхнул шляпу и нахлобучил ее на голову:

— Я не прощаюсь, мы еще поговорим об этом, — уверенно заявил он, направляясь к двери своим пружинистым шагом. Сходство с кузнечиком снова усилилось.

— Очень надо, — буркнула я, когда громко хлопнула входная дверь.

Вслед за этим раздался оглушительный раскат грома, стекла на кухне задрожали, ветер с еще большей яростью бросал в них пригоршни воды. Но не смотря на свою кажущуюся ветхость, дом был крепким и выдерживал все атаки.

— Я, наверное, пойду спать, — сказала я, входившему Кузьме. — Если кто придет, гони их к лешему, — бросила я, вставая. Перед все слегка плыло, как будто через легкую дымку. Плед тащился за мной словно шлейф сказочной принцессы. Что ответил домовой, я уже не слышала, в висках стучала кровь, отдаваясь в ушах легким шумом прибоя. Как будто я приложила к ним большую ракушку, что стояла у бабушки в серванте.

Не знаю как добралась до кровати, но помню, что было страшно засыпать: казалось, что привычная темнота под веками обволакивает со всех сторон, засасывает все глубже и глубже, стремясь сожрать тебя, но сил вырваться из этих объятий уже нет.

***

Я проснулась ночью, и сразу села в кровати, стремясь отряхнуть с себя липкие щупальца темноты. Щелкнув дрожащими пальцами, призвала маленький огонек и не сразу поняла где я нахожусь. Почему эта большая комната такая пустая и где две кровати, на которых мирно посапывают соседки? Не видно вечной стопки учебников и не пахнет бутербродами, которые мы неизменно уплетали на ночь глядя. И почему я не хочу спать, ведь весь вечер готовилась к экзаменам и завтра нужно встать ни свет ни заря? Я растерянно оглядывалась, все больше пугаясь, пока не вспомнила события последних месяцев. Экзамены давно позади, диплом пылится в папке с документами, а соседки по комнате разъехались в разные концы света и вряд ли вспомнят друг друга когда-либо.

Одновременно и полегчало, и стало грустно. Слишком одиноко было сидеть здесь. Сонливости совершенно не чувствовала, поэтому решила сходить на кухню, выпить что-то. Путь освещал мне все тот же маленький светлячок, выхватывая из темноты пятна светлых стен, отражаясь от полированных перил и оставляя в углах тени, которые сталкивались друг с другом, переплетались и шевелились по мере движения света. Страшно не было, сознание в целом пребывало в каком-то оцепенении, действуя на автомате. Потрогала лоб, вроде бы негорячий. Возможно дело в ночи, она все делает непривычным, таинственным и непознанным.

Щелкнув пальцами, зажгла плиту, стала еще немного светлее, но включать лампочку я не решилась, чтобы не тревожить Кузю, хотелось посидеть в одиночестве. Слегка позвякивая чайником, набрала воды и поставила на огонь, добавила чайную заварку и села ждать. В голове было пусто, словно по ней изнутри прошлись метлой, выметая, как мусор, так и полезные вещи, разгоняя тараканов и мысли. Преодолевая сопротивление апатии, выглянула в окно, дождь уже закончился, только с деревьев падали крупные капли, шлепаясь в образовавшиеся лужи, но луна все еще была затянута тучами, где-то вдалеке, едва слышно прогрохотал гром. Значит гроза не закончилась, а только сместилась.

Раньше люди верили, что дождь насылают на них боги, в наказание или, наоборот, в подарок. А потом какой-то умный человек придумал физику, правда, непонятно зачем, по-моему с богами было веселее. Эти сумбурные обрывочные клочки мыслей залетали в голову и тут же вылетали. Засвистел чайник и я быстро отошла от окна, чтобы устранить источник шума. Наливая горячий напиток в чашку, я задела ее носиком чайника и едва не уронила, но обошлось.

Крепкий горячий чай несколько вернул меня в реальность, заторможенность и апатия начали уступать место привычной активности. Первым делом, я посмотрела на часы, было около четырех утра, уже почти рассвет, но из-за туч его не видно. Потом вспомнила недавнюю весьма странную встречу, которую сразу оценить было сложно, а вот сейчас самое время.

Что же старосте могло понадобиться в этом доме? Просто из вредности характера, хотел забрать себе? Может быть дело в земле, на которой стоит строение, или все-таки в самом здании? Да что тут может быть такого ценного-то? Я проматывала в голове последние дни, в комнатах кроме необходимы коммуникаций, типа плиты и душа, ничего не было. Не могло же его привлечь это. Хотя кто его знает, может какой маньяк, охотящийся за унитазами, но не желающий признаться в этом, а поэтому покупающий весь дом. Эта мысль меня, конечно, повеселила, я даже улыбнулась, но критическое мышление отмело ее за нереалистичность.

Тогда какие варианты остаются? Земля, сокровища какие-то, клад? Тоже не очень правдоподобно звучит, но явно лучше странных коллекционерских привычек. В голове всплыло какое-то смутное изображение: коробки и ящики громоздятся друг на друге, топорщась уголками книг и записных книжек. Хм, может там есть какие-то подсказки, потому что гадать можно бесконечно.

Взгляд медленно блуждал по комнате, останавливаясь то на забытой полупустой пачке печенья, на уже остывшем чайнике, на дверце шкафчика, где стояли крупы, на столешнице, которую Кузя заботливо застелил светло-голубой скатертью, и постепенно мозг начинало засасывать в сон. Не такой тяжелый и липкий, как раньше, а скорее в легкую дрему.

***

Разбудило меня шипение и шкварчание, нос уловил запах жарящихся яиц и подгоревшего бекона. Об пол звякнула ложка и послышалось тихое чертыхание:

— Только гостей нам тут не хватало опять, — донеслось до меня.

Думать и анализировать услышанное не хотелось. Я заснула прямо за столом, положив голову на руки, из-за этого положения шея сильно затекла и ныла, из открытой кухонной двери дул легкий ветерок, приносящий запах влажной травы. Половину лица, повернутую в сторону солнца неплохо так припекало. Сколько же времени? Наверное, уже много. Мысли текли медленно и неохотно, но ноющая спина заставила пошевелиться, сменяя положение.

— О, проснулась? — тут же отреагировал Кузьма, готовящий завтрак. Я вздохнула, сожалея, что выдала себя, и выпрямилась. Встала, вытягиваясь на цыпочки, выпрямляя спину, которая обижено захрустела. — Как себя чувствуешь? — он отвернулся от сковородки, до краев наполненной яйцами и ломтиками бекона, а я жадно облизнулась, глядя на нее.

— Вроде бы хорошо, — прислушалась к своему организму, желудок глухо заурчал, намекая, что одним чаем сыт не будешь.

— Температуры нет? — Кузя снова повернулся к нашему завтраку, перемешал его, и оставил с огня.

— Не-а, — отрицательно покачала головой, пристально следя за передвижением сковороды. — Вроде бы все прошло.

— А чего это ты тут заснула? — подозрительно уточнил он. — В кровати уже не так удобно?

— Не знаю, — честно ответила я, — проснулась ночью и решила чайку попить, да и заснула, не отходя от кассы.

Только сейчас заметила, что на пол соскользнул плед, который, наверное, на мне лежал. Наклонившись, подняла его и аккуратно сложила на свободный стул.

— Вспомни солнце — вот и лучик, — недовольно буркнул Кузьма, водрузив передо мной долгожданный завтрак. Прикрыв глаза, я втянула в себя сей божесвтенный аромат слегка подгоревших яиц и бекона и промычала:

— М-м-м, ты о чем?

— Да вон, тащится твой ухажер, — я не надолго зависла, пытаясь вспомнить, когда у меня успел появиться ухожёр и почему я пропустила этот радостный момент. В размышлениях мне помогло тихое ругательство, раздавшееся из-за кухонных дверей — по голосу я узнала Ивана.

— Да ну, никакой он не ухожер, — отрезела я, накладывая себе на тарелку щедрую порцию, пока нежданные гости последнее не отобрали. А то они такие, гости эти.

Кузя только фыркнул и воздержался от комментариев, потому что объект разговора появился в поле слышимости, а домовой не смотря ни на что был существом воспитанным и обсуждал людей исключительно за спиной оных.

— Я к вам вот, с гостинцем, — радостно сообщил обозначенный выше объект и с улыбкой поставил на стол баночку с медом. Услышав в ответ только воодушевленное чавканье от меня и не менее воодушевлённое молчание от Кузи, гость продолжил диалог сам. — Это я вчера вечером зашел, а твой друг, — он покосился на Кузьму, но тот никак не отреагировал на такое обращение, — в общем, сказал, что ты заболела, вот я и решил. Мед и молоком там, сама понимаешь, но молока не было, поэтому так, — отсутствие ответных реплик свело его речь на нет.

— Не стоило беспокоиться, — заверила я, наконец справившись со своей порцией и довольно откинувшись на стул. — Я выпила зелье от простуды и спать завалилась, даже не поужинав, вот наверстываю упущенное. Но спасибо, — спешно заверила мужчину, — мне очень причина твоя забота. Медку мы всегда применение найдем, не сегодня, так завтра. Правда, Кузьма? — домовой что-то недовольно буркнул, но мёд быстро сграбастал и припрятал в шкафчик. Велика вероятность, что я его уже не увижу: Кузя — большой сладкоежка.

— Ты вот лучше скажи другое, — я благодушно развалилась на стуле, греясь в лучах утреннего солнышка. — Угощайся, кстати, на дне немного подгорело, но в целом очень даже ничего, — я проследила, как Иван слегка смущенно откладывает себе немного в тарелку нашего царского угощения. — Так вот, о чем это я? Ах да, — собралась с мыслями и продолжила, — что все-таки вашему старосте тут надо, пришел вчера вечером, дождь как из ведра, стоит себе за дверью, ну как не впустить? Налил нам тут лужу воды со своего плаща и давай за старое: продайте да продайте дом.

— Ты же спрашивала уже, ничего нового добавить не могу, к сожалению, — с понурым видом сообщил Иван, ковыряясь в тарелке, а я только печально вздохнула.

— Ну может что-то забыл, какие-то слухи или даже сказки, связанные с ним, мало ли что?

— Да ну, какие сказки, он же не так давно появился, да и ничем особым не выделяется, чтоб заслужить такую репутацию. Чего не скажешь о бабе Клаве, что напротив живет, ты, может, видела, если по улице гуляла, дом такой старый, покосившийся, — сосед оживился, видимо, собираясь поведать местные байки. — Вот ею точно детей пугают на ночь: старая, сама вся скрюченная, горбатая, нос длинный торчит из-под спутанных волос, а уж хара-а-актер, — протянул он, — от одного взгляда цветы вянут.

— Если цветы, то явно телекинезом обладает, — заявила со знанием дела, — познакомиться бы, видать интересная женщина.

Иван слегка вздрогнул и заверил:

— Познакомишься, куда же ты денешься, что-то она и так долго к тебе не заглядывала, жди визита.

— Кстати о визитах, как думаешь Степан Аркадьевич еще придет? Что-то в нем есть, — я неопределённо повела рукой, — странное. Сложно понять, но он точно что-то скрывает или чего-то боится, или еще что-то.

— Даже не знаю, может и придет, — пожал плечами собеседник. — Знаешь, может ты и права, насчет странного, — пояснил он, — я редко с ним общался, конечно. Зачем оно мне? Но пару раз пересекались и, правда, какой-то он неправильный.

— Вот, точно, неправильный, — ухватилась я за новое определение. Что бы все это значило?

— Испорченный, — поддакнул неожиданно Кузя, — от него так пахнет, какой-то плесенью что-ли, как в подвале, где долго не убирались.

Я тяжело вздохнула:

— Вопросов — все больше, а ответов — меньше. Так, ладно, пора и заняться чем-нибудь, — прервала я общее молчание, поднимаясь на ноги.

— Точно, — спохватился Иван, тоже подскакивая, — мне же надо еще дома надо кое-какие дела сделать, сегодня помочь не смогу никак, — сказал он слегка извиняющимся тоном. — Надо с сестрами в город съездить, купить обновок, а потом по хозяйству…

— Да ничего, что ты оправдываешься, в самом деле, — прервала я объяснения Ивана, — что мы сами не справимся, — заверила я мужчину, но самой почему-то стало грустно. Это все разговоры Кузи об ухажерах. Зачем сеять во впечатлительной женской душе такие нехорошие семена? «Но я на них поддаваться не собираюсь», — одернула сама себя. Ну уж нет. — Может как познакомишь нас и со своей семьей?

Парень как-то замялся, но согласно кивнул:

— Хорошо, тогда как получится, приходите в гости, — сказал и, торопливо попрощавшись, ушел, наверное, и правда спешил.

Солнце медленно поднималось над верхушками деревьев, иногда по нему пробегали легкие белые облака, но в целом день обещал быть теплым и солнечным, то что надо для прогулки, но вместо нее ждали дела.

— А ты помнишь, где остались те коробки с бумажками разными, что мы на чердаке нашли? — неожиданно вспомнила ночную идею проверить записные книжки с чердака.

— В чуланчике, возле лестницы, — отозвался Кузьма, убирая сковородку и тарелки со стола в мойку. — А тебе зачем?

— Да так, хочу кое-что проверить, — уклончиво ответила я, — как закончишь — присоединяйся.

Ящики и правда обнаружились в чулане в количестве трех штук, но в одном были сложены разные мелкие вещи: игрушки, побитые чашки, пара рукавиц и тому подобное добро. Так что интересовали меня только оставшиеся два короба, из которых торчали уголки черных кожаных блокнотов, книг и одиноких пожелтевших листов.

Сначала отсортировала художественные книги, из некоторых вывались библиотечные листики для штампов, кто-то в свое время прикарманил казенное имущество. Была небольшая надежда найти что-то и для себя: почитать перед сном — но она не увенчалась успехом. Книги были с желтыми тонкими страницами и совершенно неинтересным содержанием: исторические монографии, небольшая брошюрка «Роль диалектизмов в становлении литературного языка северных народов» и какой-то совершенно бульварный роман «Глупышка и барон», такое даже мне было не переварить. Видимо свое место в пыльном углу чердака они все получили заслуженно.

Следующими на очереди были блокноты и записные книжки, все они были в темных тонах: черные, темно-серые или коричневые — и все с потертыми по углам корешками. Но держать в руках их было приятно, чуть теплая шершавая кожа ложилась в руку как влитая. Поглаживая пальцами обложки, я пробегала глазами содержание, пока что ничего интересного: рецепты засолки, пирогов, супов и прочей кулинарной изысканности записанные мелким убористым, но не особо понятным почерком. В другом обнаружились списки адресов с незнакомыми именами и множеством пустых страниц.

А вот уже третий ежедневник заинтересовал меня куда больше: там обнаружились записи о лечебных травах и заклинаниях. Вот это находка, конечно. Я отложила его в сторону, надо потом поподробнее изучить, может найду что-то полезное или интересное. Значит тут и правда жила ведьма. Не то чтобы я не верила словам Ивана, но подтверждение информации никогда не бывает лишним.

Наконец на четвертой книжке мои поиски увенчались успехом: это был дневник, правда не понятно чей. Конечно, странно на своем же дневнике писать свое имя, но все равно обидно. Я вчиталась в несколько первых записей, почерк был крупным и довольно понятным, за исключением некоторых похожих друг на друга букв, приходилось понимать слово из контекста.

«Доктор Василий Федорович посоветовал мне записывать все, что я думаю и чувствую. Говорит, это поможет справиться со страхами и переживаниями. Мама была против такой „примитивной терапии“, но я все же попробую. Вчера я очень испугалась, когда-то большое дерево в саду упало прямо передо мной. Хотя никакого ветра или грозы не было. Мама говорит, что так бывает, но по-моему очень странно…»

Даты стояли не на всех записях, но судя по всему дело было лет тридцать назад. Дневник принадлежал какой-то девочке или молодой девушке. В начале она и правда описывала все, что пугало или растаивало ее, но может быть попозже что-то прояснится.

Глава 6

От увлекательного чтения меня отвлек громкий требовательный стук в дверь, а за ним почти сразу незнакомый раздраженный колос, скрипевший как несмазанная дверная петля.

— Хозяйка дома? — услышала я. Судя по всему Кузя пытался что-то сказать про занятость и просил обождать, но судя по всему это не особо помогло, так как следующее, что я услышала было, — Ничего не знаю, зови сюда.

Поспешно убрав остальные книжки обратно в коробку, где еще оставалось пару стопок общих тетрадей с потенциально важным содержимым, я вышла в холл, все еще сжимая в руках дневник: с ним решила не расставаться.

— Здравствуйте, — на ходу цепляя на лицо доброжелательную улыбку, поторопилась к двери, которую храбро всем своим тельцем защищал домовенок. — Что вы хотели?

Не утруждая себя обрядами вежливости гостя шагнула через порог, осматривая меня с легким презрением. Я старалась удержать улыбку на месте, не думаю, что с этой женщиной договориться сложнее, чем с нашим деканом: тот еще змей подколодный был. В прямом смысле, в предках у него когда-то затесался настоящий змей из тех, что воруют себе девиц для забавы.

— Посмотреть на тебя захотелось, — еще более бесцеремонно заявила особа. Особа была особенно особой. Беглый осмотр показал: седые непослушные волосы, затянутые в узел на затылке, длинный загнутый книзу нос над тонкими, недовольно поджатыми губами. Женщина опиралась на сучковатую палку и слегка клонилась всем корпусом направо. Пока я рассматривала ее, гостя отвечала мне тем же. Результатом анализа был полуодобрительный-полуснисходительный хмык.

— Голова у меня болит, деточка, — елейным голосом сообщила незнакомка, — третьи сутки уже. Говорят, ты тут зелья продаешь, вот пришла за помощью, — тактика гостьи сменилась столько стремительно, что удержать невозмутимое выражение на лице было очень сложно. Но я справилась.

— Конечно, подождите пару минут, — я все также старалась держаться вежливо.

— Кузьма, принеси, уважаемой госпоже стул, — обратилась я к домовому, которому это представление совершенно не нравилось, но он молча ушел и вскоре вернулся с кухонным стулом.

— Присаживайтесь, и подождите немного, я все принесу, — повторила я свои заверения и не теряя время ушла в подсобку, где мы обустроили небольшую лабораторию.

Так, от головы может помочь выжимка из змеиной травы, для спокойствия и хорошего сна — немного настойки пустырника и для хорошего настроения не помешает капнуть масла из цветков женьшени. Последнее растение здесь не росло или встречалось крайне редко, так что надо бы поберечь, кто знает когда выпадет возможность пополнить запасы.

Сосредоточившись на приготовлении зелья, я забыла о своих последних заботах. Так бывало всегда, стоит задуматься о граммовках и рецептах и все беспокойства как рукой снимает. Добавляя понемногу чистой энергии, я помешивала зелье. Потом выбрала из пустых скляночек самую красивую и вылила туда щедрую порцию. «Все-таки первый клиент, надо ему угодить, тогда и остальные потянутся», — решила я.

— Вот все и готово, — сообщила я радостную весть, выходя обратно в приемную. За все это время оттуда не послышалось ни одного звука. Не прибила ли она часом моего Кузьму? Я наскоро оглядела картину маслом: пожилая женщина сидела на стуле, как на троне, опираясь на свою клюку, Кузя стоял сзади и чуть сбоку, как верный паж, готовый выполнить любой приказ своей госпожи. Правда смотрел так, что единственный приказ, который он выполнил бы с удовольствием — придушил ее.

Я протянула колбочку клиентке. Не долго думая, та достала пробку, понюха содержимое, потом слегка капнула на язык, причмокивая губами.

— Недурно, даже на женьшень не поскупилась девчонка, — словно сама себе сказала старуха. — Сойдет, — сообщила она уже мне, тон у нее снова стал жестким и если только чуточку менее высокомерным. Она сунула мне руки несколько медных монет: не настолько много, как я хотела бы, но и не настолько мало, чтобы возмутиться.

— Извините, как вас зовут? — все же решила спросить я. — Запишу в книгу посетителей, — я кивнула на черный блокнот, который все еще держала в руках. Учеба в академии учит врать, не моргая и не краснея.

Женщина посмотрела на книжицу в моих руках и только хмыкнула:

— Сомневаюсь, что сюда ты что-то еще запишешь. Но не представиться действительно невежливо. Все меня зовут баба Клава, а ты чем уже? Так же зови.

— Баба Клава? — повторила я задумчиво, и тут вспомнила утренний разговор с Иваном, — А это не вы напротив живете?

— Я, кто же еще тут жить будет, отродясь повелось, что окраина деревни для ведьм. Вот и еще одна появилась, — баба Клава криво улыбнулась. — Ладно уж, живи, так уж и быть, — сказала она. — Ишь, даже бутыль красивую нашла какую, — с этими словами она залпом выпила зелье и, не прощаясь, вышла за дверь.

Кузьма облегчённо вздохнул и опустился на стул раньше меня. Хотя мне тоже не мешало бы отдохнуть, ноги слегка подрагивали, но за неимением второго сидения, я потащилась на кухню.

— Да уж, ну и особа, — заявил Кузьма, втаскивая на кухню свой стул и водружая его на законное место.

— Да уж, — вздохнула я. — Но вроде бы я ей понравилась, как думаешь?

— Понравиться, ей? — недоверчиво переспросил Кузя. Теперь, когда опасность была позади, он стремился возместить на мне все свои обиды. — Не думаю, что ей может хоть что-то нравиться. Не удивлюсь, если рядом и правда цветы завянут. Хорошо, что их у нас нет.

— А я думала, ты Ваню совсем не слушаешь, — поддела я домового.

— О, уже Ваня, — не остался он в долгу.

— Ой, с тобой говорить вообще бесполезно, — я отвернулась к окну. — Лучше бы спросил, что я нашла, — я выразительно помахала в воздухе черным блокнотом.

— И что же это?

— Дневник, правда еще не поняла чей, но интуиция мне подсказывает, что он может пролить свет на происходящее. Кстати, эта баба Клава посмотрела на него так, как будто знает, что это. Вообще тут все ведут себя так, как будто что-то знают, но говорить об этом не собираются, — я грустно вдохнула, понимая, что такое вполне возможно, чем меньше город или деревня, тем меньше в ней доверяют незнакомцам, поэтому надо сначала втереться к ним в доверие. Интересно, когда это простое желание заняться своим делом, переросло в раскрытие местных тайн? Хотя какая разница, любопытство слишком сильно властвует над ведьмами, особенно молодыми, и меня оно уже грызло беспощадно.

— Раз не поняла, то и брось его, — беспечно махнул рукой домовой, поглядывая в окно. — Погода сегодня, вон какая, — он мечтательно улыбнулся, что Кузьме было совсем не свойственно.

— Погода хорошая, — поддержала я, — а чего это она стала тебя интересовать, а? — смахнула крошки со стола и подозрительно прищурила глаза.

— Да не интересует она меня нисколько, — домовенок отвернулся от окна и нахмурился, строя сосредоточенные серьезные гримасы, но я уже почуяла неладное.

— Ну уж нет, так просто ты не отвертишься, а ну рассказывай, что задумал, — я скрестила руки на груди и даже выставила вперед одну ногу, постукивая носком туфли. Ну так, для более внушительного вида

Домовенок сначала смутился, потом отвернулся, спустя еще пару секунд почесал нос, потом ухо, потом голову и покосился на меня. О чем бы он не думал, признаваться явно не хотел, поэтому я еще и нахмурилась: для пущего эффекта. Вздохнув еще раз, Кузьма все-таки сдался и буркнул:

— Погулять хотел.

— Чего это тебя потянуло на праздные прогулки, — я прищурилась, прикидывая варианты и расплылась в злорадной ухмылке, когда нашла один из них. — Уж не в сторону поля вчерашнего прогуляться?

Домовой, подтверждая мои догадки, смутился и слегка порозовел, впрочем, поняв, что его раскрыли, тут же пошел в атаку.

— И что? Человеку, ну или домовому, — исправился он, — нельзя уже прогуляться по хорошей погоде, пойду цветочков тебе разных полезных нарву, тебе-то отдыхать надо, болезная, — он прямо-таки лучился заботой и предусмотрительностью ко мне.

— Ну-ну, — я продолжала улыбаться, но грозную позу сменила на более удобную, а потом и вовсе села на стул, — и симпатичная кикиморка тут совсем не причем. А кто меня ухажерами попрекал тут, а? — я стремилась воздать справедливое возмездие за насмешки надо мной.

— Ну, сравнила тоже, — буркнул Кузьма, но все же удосужился сделать раскаивающийся вид. — Пойду я, что-ли, — заторопился он.

— Иди, иди, только про цветы-то не забудь, — крикнула уже убежавшему домовому, он что-то ответил, надеюсь, согласное, но я уже не услышала.

День вступал в самый разгар, Иван уехал, насколько я поняла, в ближайший город, чувствовала я себя хорошо, но и правда лучше воздержаться от нагрузок и использования магии, даже варка зелья вымотала меня, нужно восстановиться после болезни, симптомы ее хоть и прошли, но последствия еще нет. Вариант досуга оставался один — разобрать оставшиеся тетради и почитать дневник. Решив сначала закончить начатое, снова отправилась в коморку с ящиками.

Последние оставшиеся тетради, правда, не несли особо полезных сведений, здесь завалялись лекции по философии и биологии, тетрадь с неплохими набросками пейзажев, но были это какие-то местные виды или нет, я понять не могла, так как этих самых местных видов сама не знала, правда один рисунок показался смутно знакомым, но где я видела светлый двухэтажный дом в окружении клумб и деревьев я вспомнить не могла. Еще одна тетрадь была совершенно чистой, ее я тоже отложила, может и самой пригодится. Таким образом, в остатке имелся блокнот с записями зелий и заклятий, дневник неизвестной девушки, красивые рисунки и пустая тетрадь. В целом неплохо.

Вскоре я обратно сложила все малоинтересные экземпляры и снова взяла в руки черную записную книжку. Пролистав несколько первых страниц, я пробегала глазами по записям, но ничего интересного не было, девушка писала все свои переживания за день, причем самые незначительные, например, о промокших при прогулке туфлях или подгоревшем омлете на завтрак, но спустя страниц десять промелькнуло кое-что поинтереснее.

«Вчера снова приходил Василий Федорович, проверить как идет лечение, с ним был молодой человек. Доктор сказал, что это его племянник и он тоже хочет стать врачом. Он мне понравился, симпатичный и веселый, но главное, чтобы мама об этом не узнала. Надеюсь, он еще придет к нам вместе с Василием Федоровичем. А сегодня, когда гуляла в саду, мне очень понравилась бабочка и захотелось ее поймать, но никак не получалось и тут ветер бросил мне ее прямо в руки. Как удачно. Я посадила ее в баночку вместе с несколькими цветочками, надеюсь, ей там хорошо», — на этом запись оборвалась.

Случай с бабочкой показался мне странным и словно затронул какие-то струны в душе, но я не могла понять, что именно меня насторожило. К тому же хозяйка дневника была какой-то… странной. Она писала довольно хорошо и связно, иногда даже изыскано, чтобы быть ребенком, но сами мысли казались наивными, как и ее страхи и проблемы. Раз ее дневник оказался на чердаке в этом доме, то она как-то связана с жившими здесь людьми, поэтому надо прочитать все и повнимательнее.

В следующих нескольких записях она снова упоминала племянника доктора, который приходил к ним, они все больше общались с безымянной хозяйкой дневника и, похоже, становились все ближе.

«Сегодня мы гуляли со Степой и он показал мне соседние поля, там растут очень красивые цветы, я сделала несколько набросков в тетради. Мама никогда не разрешала мне уходить так далеко от дома, но Степа говорит, что я сама могу решить куда пойти. Наверное, он прав, но все же лучше не расстраивать маму». Значит наброски тоже ее? Постепенно у меня складывался образ девушки: очень замкнутой, плохо разбирающейся в отношениях с людьми и тесно связанной со своей матерью, похоже, очень строгой женщиной. Хотя в ее портрете не хватало множество деталей и он все еще оставался странным, но меня все больше затягивала чужая история жизни.

От изучения тайн прошлого меня отвлек грохот в коридоре. Бросив блокнот, я выглянула из каморки. Вернулся Кузя, который и правда притащил с собой целую корзину трав. Недовольно бурча, он потащил ее на кухню, туда же отправилась и я.

— Ну как погуляли? — судя по недовольному лицу домовенка, не очень хорошо, но я жажду подробностей.

В ответ на вопрос Кузьма пробурчал что-то неразборчивое и стал выкладывать на стол свою добычу. В это я ему решила помочь, а то если и дальше так со злостью бросать травы на столешницу, то пользы от них будет не много.

— Никак, — наконец соизволил ответить домовенок, — цветы да корешки собирал вот, — при этих словах на стол полетел корень одуванчика, который применяют для легких сонливых зелий.

— Что-то случилось? — не смотря на насмешки и придирки, своему домовому я желала только хорошего, так что вполне искренне переживала за его личную жизнь. Главное, чтобы он этого не прознал, а то насмешек не оберешься.

— Да ничего, — похоже Кузьма уже отходил от гнева и расстройства, травы, по крайней мере, сортировал уже гораздо аккуратнее, а может это помог мой осуждающий убийственный взгляд. — Полевик не отпустил ее гулять, да и вообще послал меня на все четыре стороны. Ну как спутника для Валесы, травы собирать разрешил, так что вот, — он повел рукой над добытыми богатствами. — Ну ничего, — злорадно добавил домовой, — я ему еще покажу, где раки зимуют. Плохо он знает наших, — Кузьма потряс кулаком, угрожая кухонному шкафчику. Шкафчик остался безучастен и спокоен.

Из стадии гнева Кузьма сразу перескочил на принятие и даже на решительные действия, так что я посчитала своим долгом его слегка осадить:

— Ты ж все-таки поосторожнее, с духами лучше вражды не заводить, — Кузя слегка смутился и почесал нос.

— Да я это так, к слову просто, — буркнул он и стал осторожно перекладывать рассортированные на три кучки травы. Одна кучка отправилась в нижний ящик стола, так как нуждалась в прохладном и темном месте, вторая — на подоконник, сушиться естественным образом, а третья — в мою лабораторию, чтобы чуть позже стать выжимкой или отваром.

Я была совершенно довольна Кузиной добычей и обозревала зеленые сокровища благодушным хозяйским взглядом.

— А я тоже времени зря не теряла, между прочим, — заверила я домового, который вернулся на кухню и стряхивал со стола остатки земли и сухие веточки. Я многозначительно поглаживала черную кожаную обложку дневника.

— И что ж ты там нашла? — уточнил он, поняв мой маневр.

— О-о-о, целую историю. Вот, — протянула я ему блокнот, — это дневник девушки, которая тут жила раньше. Правда, я не знаю ее имени, может быть это сама Агафья, но сомневаюсь. Какая-то она странная, ну, девушка из дневника, — пояснила я в ответ на вопросительный взгляд домовенка. — Не думаю, чтобы она стала грозной и уважаемой ведьмой. Хотя с ней и происходили странные события. То-о-очно, — я аж подскочила на стуле и хлопнула себя по коленке, — вот я дура, как же сразу не поняла. Она тоже была ведьмой, но совсем необученной и даже незнающей о даре, — вот почему мне показался странным эпизод с бабочкой: ее подавленный и нераскрытый дар проявлялся при каких-то сильных желаниях. А может даже и с небольшими желаниями, если дар сильный. Нам рассказывали о таком на истории магии, сейчас-то уже скрывать дар ненужно и его развивают с самого детства, но раньше многие девушки боялись или стыдились подобного и тогда в критичные моменты их жизни происходили настоящие чудеса. В самом прямом смысле этого слова.

— Что? Ты заснула что-ли? А ну объясни, — Кузьма вырвал меня из задумчивого астрала, требовательно смотря на меня и постукивая пальцем по столу.

— Девушка из дневника была ведьмой, — пояснила я ход своих мыслей, — но не знала этого и дар прорывался иногда, когда ей чего-то хотелось, даже в незначительных случаях, а значит она была сильной, но почему же она не развивала его и вообще не знала о своих талантах? — я вслед за Кузей стала постукивать по столу пальцами, монотонность движений помогла лучше думать.

— Нет, это не могла быть Агафья, — подтвердила я свой предыдущий вывод, — если бы она до взрослого возраста не развивала дар, не думаю, что уже смогла бы стать полноценной ведьмой, — а судя по тому, как о ней отзывались, она такой была. — Но тогда кто? Кто-то, имеющий отношение к этому дому, живущий здесь около тридцати лет назад, наверное, какая-то родственница. Да, точно, племянница или может даже дочь, — рассуждала я. Хотя еще ни разу не слышала, что у моей предшественницы была дочь. — Надо бы расспросить местных.

— Ну это уж точно не сегодня. И даже не завтра. — подумав, добавил Кузьма, когда заметил, что я собралась встать и куда-то пойти. Видимо, решил, что прямо сейчас пойду устраивать допросы соседям. Хотя учитывая мое любопытство, это вполне реалистичное опасение.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, продолжая в голове перебирать кому бы можно было бы задать парочку вопросов. Я не так уж много людей здесь знала: Иван, который обещал познакомить со своей семьей, подозрительный староста, не менее подозрительный мужчина из кафе, да жуткая соседка. Выбор небольшой, я бы сказала, его почти нет. Иван утверждает, что ничего не знает, со старостой я и так еле распроалась, чтобы самой к нему идти, соседка меня пугала. Хоть и была самым перспективным источником информации, а того мужчину, Бориса вроде бы, я понятия не имела где искать. Так что вариант оставался пока один: познакомиться с родственниками Ивана, может они что-то знают.

Я оценивающе посмотрела на Кузьму, незаметно преграждающему мне путь к выходу и делающему независимый и совершенно незаинтересованный вид и решила сегодня и правда отдохнуть. Ну как отдохнуть, заняться травами и настойками. Надо уже как-то развивать свое дело, а пока буду опрашивать соседей заодно и о себе намекну.

Так что остаток дня был посвящен созданию отваров, конденсации экстрактов и выпариванию эссенций. В результате моего самоотверженого труда стойка в холле приобрела вполне презентабельный вид: свое законное место заняли зелья от легкой головой боли, от бессонницы и от сонливости, от желудка и от суставов, парочка эссенций для более серьезных зелий, которые делаются уже под каждого клиента, под прилавком приютились еще парочка менее популярных настоек, например, календула и корень одуванчика неплохо боролись с чесоткой, а дольник с капелькой горицвета и корня девясила помогал справиться с кашлем, но это ближе к зиме пойдет.

Когда за окнами стемнело, я гордо обозревала свои владения: совсем еще недавно такой пустой и даже зловещий дом преобразился в уютное и милое жилище, теплый желтый свет показывал во всей красе деревянные панели вдоль стен, чистый побеленный потолок и шоколадного цвета старенький, но опрятный паркет. Сразу от входа в глаза босалась стойка с зельями, которая сразу заявляла о владелице дома. Я аккуратно пристроила на углу связку сухих трав, перевязанных красивым бантиком, немного красоты никогда не помешает. И удовлетворенно вздохнув, решила, что пора спать.

Кузя сдался еще час назад, проворчав что-то об упертых ведьмах, которые живота своего не щадят, а виноват потом во всем домовой. Но я очень даже щажу живот свой, поэтому перед сном заскочила на кухню, чтобы наскоро перекусить бутербродом и чаем, ибо свято уверена, что на голодный желудок сон совсем не тот, что на полный. А вот теперь можно отправляться на встречу новому дню, а он обещает быть очень даже продуктивным и интересным. Так я и заснула, предвкушающее улыбаясь и снилось мне тоже что-то приятное, но что именно уже не вспомнить.