Забор. Итог

Пролог

Наверное, нет во всей Галактике ни одного такого кочевого народа, как Ха-Шинь.

В любом случае в подконтрольной Звездному Содружеству ее части.

Как обстоят дела с космическими кочевыми народами на северо-западе Галактики, где цветет и пахнет точно такое же государство людей, никто из Глав Совета не знает. О тех местах вообще очень мало информации, и это у Ха-Шинь, которые частично соприкасаются с их дикой территорией и точно знают о тех местах больше всех в Звездном Содружестве.

Казалось бы, как целая звездная конфедерация, объединившая миллиардами звездных систем и владеющая сотнями тысяч заселенных миров, не может знать про своего главного конкурента? Причем конкурента очень и очень похожего – все пленные, которых удалось захватить Ха-Шинь, описывали свое государство как очень и очень похожее на Содружество с его делением на столичные миры и дикие окраины, между которыми притаился смертельно опасный фронтир. То же самое и с технологиями, они частично совместимы и базируются на одной платформе, оставшейся либо от Древних, либо от Предтеч. Конечно, все эти источники информации были достаточно сомнительными – что могут знать обитатели диких окраин о реалиях центральных миров, но у Звездного Содружества и такого не было!

Так почему же в Звездном Содружестве так мало знают о своих соседях?

Все дело в соседях.

Соседях близких и очень опасных.

Прямой путь на северо-запад лежит через галактическое ядро, а людей туда никто пускать не желает, слишком уж хорошо там закрепились всякие другие расы, по древности ничуть не уступающие людям, но во всю пользующиеся своим географическим положением и тем фактом, что они являются наследниками Предтеч. Понятное дело, что они-то наверняка все знают про своих северных соседей, но делиться этой информацией не хотят – тут тебе и репутационные издержки и вероятность объединения людей против общего врага, ведь не только Звездное Содружество пытается выбить себе теплое местечко в галактическом ядре.

Кому такое надо?

А люди, являющиеся наследниками Древних, объединиться могут, ведь слишком многое стоит на кону – центр Галактики это естественная машина времени, дающая слишком большое преимущество тем народам, что смогут тут обосноваться. Собственно говоря, все расы ядра так и возвысились – пока на окраинах сменялись поколения за поколениями, в Ядре до сих пор есть разумные, что собственными глазами видели тех самых Древних и Предтеч, настолько для них прошло мало времени. Конечно, это были уже не те самые древние и всемогущие разумные, а отщепенцы и дезертиры, бежавшие от гражданской войны, разделившей единый народ на две фракции, но все же! У людей и этого не было! Там, где людям пришлось идти собственным путем и самостоятельно методом проб и ошибок изучать доставшееся им наследство, у жителей ядра были учителя и преподаватели, успевшие передать свои знания дальше. Вот и получается, что пока люди на лоханках с химическими двигателями бороздили околопланетное пространство, наследники Предтеч во всю использовали гиперпространственные двигатели и нейросети.

И тут возникает закономерный вопрос: «А как так получилась, что четверть Галактики находится под контролем двух человеческих государств? Где эти хваленые наследники Предтеч и почему они так неохотно выбираются из центра Галактики?»

Ответ состоит из двух частей.

Первая – никто из жителей ядра не хочет тратить свое время впустую. Для них чем дальше от центра Галактики, тем путешествие больше похоже на ссылку, ведь из-за разности течения времени их конкуренты, соседи и подчиненные стареют медленнее, чем те, кто отправлен в наказание на окраины ядра. И пусть вся остальная галактика думает, что жители ядра живут невероятно долго, но на деле это далеко не так – продолжительность жизни зависит от психической силы каждого конкретного индивидуума. Чем сильнее псионик – тем дольше он может прожить. Конечно, есть еще и всякие технологические процедуры продления жизни, но и их нельзя применять постоянно, у всего есть предел. А вот у психосил предела нет, в любом случае пока он не найден.

И вот здесь и скрыта вторая часть ответа.

Идя путем Предтеч жители ядра напрямую зависят от психических сил, концентрация которых увеличивается к центру Галактики. Собственного говоря, гигантская черная дыра, являющаяся центром Галактики, по совместительству еще и главный генератор психической энергии, причем настолько сильный, что охватывает всю галактику и немного пустоты за ее пределами. Да, концентрация к окраинам падает и одаренные даже среди жителей Содружества уже редкость, но все же! И чем ближе к этому генератору, тем сильнее и сильнее становится каждое поколение одаренных. А где сила, там и власть с невероятным долголетием, а то и самым настоящим бессмертием, но последнее под вопросом – не всем нравится идея отринуть материальное тело и стать полностью энергетической формой жизни.

Не всем, но как крайний вариант такую возможность придерживают.

И за эту возможность они готовы биться, отправляя на границы ядра самых сильных из своих воинов. И самых одновременно самых провинившихся – иначе как ссылкой не назвать командировку на границу, где плотность психической энергии с каждой гиперпространственной единицей становится все меньше и меньше. Что, впрочем, не так уж и плохо! Такие бойцы воюют как заведенные, стараясь как можно быстрее искупить свою вину и вернуться в более приятное для проживание место. Не зря среди людей Галактики ходит столько историй о жестокости и ярости солдат ядра.

Именно эти штрафники и перекрывают все северное направление.

Нелегче обстоят дела и с восточным путем, когда-то давно позволявшим обогнуть справа галактическое ядро и попасть на север галактики. Там и во времена гражданской войны Древних и Предтеч было пустовато, поэтому те регионы особо никого и не интересовали, а сейчас вряд ли во всей Галактике найдется хоть один разумный, обладающий минимальным набором исчерпывающей информации о том, что же там происходит на самом деле.

Ну и пауки, куда же без них!

Никто не знает, является ли северо-восток Галактики их родиной или они переселенцы их соседних галактик, но это и неважно! Важно то, что арахниды год за годом теснят как жителей ядра, так и все остальные человеческие государства, коим не повезло иметь с их секторами общую границу. Само собой пробираться через эти сектора пусть и не так опасно, как через ядро, но и на легкую прогулку по дикому космосу не тянет.

Намного интереснее дело обстоит с западной частью галактики.

В особенность с юго-западной, бывшей когда-то родиной народа, разделившегося на Древних и Предтеч. Гражданская война превратила этот сектор Галактики в выжженную пустыню, которой потребовался не один миллион лет на то, чтобы на стерилизованных планетах вновь появилась жизнь. А вот для того, чтобы исчезли пространственные и гравитационные аномалии, появившиеся на месте самых горячих космических сражений, миллиона лет не хватило. Поэтому попытка обогнуть ядро слева обречена на провал – если удастся обойти все аномалии, надежно перекрывающие древние гиперпространственные маршруты, то наткнешься на ловушки, оставленные Древними или Предтечами, а то и на полноценные военные флоты, до сих пор ведущие сражения между собой. В общем – если не знать дороги, то улететь можно только на тот свет.

Но Ха-Шинь дорогу знали.

Опасную, трудную, но все же проходимую, пусть и на преодоление западного участка круга уйдет не один десяток лет.

За каждый поворот маршрута, за каждую безопасную остановку на пути торговцам в прямом смысле пришлось заплатить кровью. Кровью своих предков, без страха направляющих свои разведывательные корабли в самые сильные и страшные аномалии открытого космоса. Но такова судьба разведчиков, смысл их жизни – найти безопасный путь для всего флота. Но не стоит забывать и про Клан Войны, который также учувствовал в прокладке безопасного маршрута, сражаясь с аборигенами и громя космические эскадры, решившие напасть на торговцев. Приходилось сражаться не толок с аборигенами, эксплуатирующими наследство последней галактической войны, но и с сюрпризами, оставшимися от Древних и Предтеч. Мины, перекрывающие гиперпространственные маршруты, пустотные станции и даже полноценные флотские соединения – все это до сих пор моно было встретить на круге, пусть и не в таких количествах, как раньше – как бы не была совершенна техника древних цивилизаций, но время все же берет свое.

Вот и выходит, что Ха-Шинь могут себя по праву считать первыми в области прокладки маршрутов в неизведанных секторах. И в торговле им нет равных, как и в кочевой жизни. Да, есть отдельные суда и даже целые флоты, насчитывающие не один десяток и даже сотню самых разных по объему кораблей, но до Торгового Дома Ха-Шинь им далеко. Пусть они и сами в основном являются торговцами, что путешествуют от мира к миру и совершают свои сделки, но до численности в двадцать две тысячи кораблей разного тоннажа не дотягивает ни один торговый флот разведанного Ха-Шинь космоса.

Впрочем, никаких особых преимуществ как численность, так и знание правильного маршрута торговцам не дает. Тот торговый оборот, что они делают за круг, любой средний брокер центральных миров может сделать за год, получив при этом в разы больше кредитов. Ха-Шинь только и остается, что подбирать крошки с барского стола и надеяться на по-настоящему ценные находки, такие как артефакты древних и прочие инопланетные технологии, коих на забытых Вселенной окраинах до сих пор много.

Численность кораблей торгового флота так же не является чем-то особенным и необычным – подумаешь, всего двадцать две тысячи! Бывает и побольше, особенно у военных. Причем эта цифра сумма вообще всего, начиная от крошечных внутрисистемных такси и заканчивая линкорами и крейсерами. Внутрисистемные и орбитальные шаттлы не учитываются, как и всякие спасательные и десантные боты, некоторые из которых и в соседнюю систему могут прыгнуть, но это будет их последнее путешествие. Да и большая часть флота редко когда покидает свои ангары, очень редко. Последний раз все, что могло летать, использовалось для того, чтобы произвести впечатление на аборигенов планеты Грязь, а когда такая демонстрация была до Земли никто уже без подсказок искинов кораблей уже и не вспомнит, настолько давно это было.

Но, в скором времени флот пополнится самой настоящей жемчужиной, размерами не уступающий малому планетоиду и обещающей стать ядром всего торгового флота.

Осталось только эту жемчужину подчинить себе и будет торговому флоту счастье…

Глава 1/1, 8.09

Весть о карантине волной паники пролетела по палубам колониальной сферы.

И вряд ли кто-то из землян боялся полной изоляции корабля, которую объявил весь флот. Они и до этого не особо выездными были, и сейчас для них вообще ничего не поменялось. Больше всего земляне и запертые с ними на одном корабле полноправные представители Ха-Шинь боялись заразиться и умереть, как это стало с Георгом.

Весть о том, что самый знаменитый землянин на корабле умер, разнеслась даже быстрее, чем известия о самом карантине. С одной стороны все его должники спокойно вздохнули, отдавать то долги теперь некому и можно на это дело забить. А с другой — угроза заражения и смерть того, кто мог себе позволить лучшее медицинское сопровождение из возможного для всех землян.

Такая ситуация кого хочешь заставит задуматься о своем будущем.

Да и была все же часть землян, что на самом деле переживали из-за такой нелепой смерти, случившейся с Георгом. Не все, далеко не все обрадовались тому, что долги не придется отдавать, были среди заемщиков и честные люди, планировавшие пусть и не сразу, но все вернуть до копейки. Таких было меньшинство, но они были.

Георг даже не представлял, насколько он популярная личность среди землян.

Пока он был Георгом, никто ему в лицо не зубоскалил и не рассказывал о том, как развел недалекого дурачка на десятку кредитов. И не благодарил за то, что помог продлить бронь на жену, мужа, сына, внука… Большая часть всех этих благодарностей доставалась Евгении, она была вторым самым знаменитым человеком из его отделения на корабле. Где-то тут же, месте на пятом-шестом, находился Маргарин, но этот на каждую бочку затычка и сам где хочешь без мыла пролезет… Про Степана вообще никто практически не знал — Георгу под новой личиной удалось пообщаться со многими, в том числе и с пилотами его взвода наземных шагающих машин, так большинство даже не знало как зовут техника, обслуживающего их машины. А про то, что Степан уже полноценный инженер, знали только его подчиненные, такие же земляне, экстерном закончившие профессиональное училище по направлению «Ремонт и обслуживание мехов». Вот и выходило, что рыжий кот Васька был более знаменит, чем его хозяин.

С котом вообще забавная ситуация — рыжего проказника знали вообще все. Начиная от детей землян, которых на корабле с каждым днем становилось все больше и больше, и заканчивая капитаном колониальной сферы, не покидающем верхние этажи корабля. Одним он давал себя погладить, на других шипел, третьих — в основном детей, гонял по коридорам и этажам, играя с ними, но точно не было никого, кто бы не был с ним знаком. И именно Васька был первым, кто раскусил новую личину Георга — в любом случае терся он о ноги чернокожего Вуяни точно так же, как и проделывал это с Георгом, что было странно в случае с чужаком, совсем недавно прибывшим на корабль.

Вот так, обыденно и незамысловато проживая день за днем, земляне и сами не заметили, как угодили в карантин.

Не будь на корабле технических специалистов, набранных со всего флота, они бы и не узнали, что по палубам колониальной сферы гуляет опасная зараза, направо и налево убивающая людей.

Панику подняли техники, прилетевшие ознакомиться с новой системой фильтрации и стерилизации воздушной смеси — их большую часть просто не выпусти с корабля, пригрозив сбивать любые шаттлы и флаеры, что будут стартовать с палуб сферы.

И во всем этом, конечно же, был виноват Георг.

Для всей этой незамысловатой диверсии ему пришлось в собственном организме создать из капсулы с одинокой цистой настоящий инкубатор, после чего все его содержимое отправилось на один из шаттлов, отбывающие на другие корабли. Сама колониальная сфера не должна была пострадать, но вот корабль, к которому был приписан шаттл, там… Там на самом деле случилось полномасштабное заражение микроорганизмами из искусственного мира, чье предназначение — переваривать любую пищу, попавшую в пищеварительную систему человека. Да и за пределами человеческого кишечника они также себя неплохо чувствовали, оккупировав все влажные, темные и теплые места на зараженном корабле. С одной стороны неопасно — никто точно не умер, а с другой очень неприятно, когда тебя раздувает от даже крошечного кусочка нормальной еды, ведь бактерии были приспособлены для переваривания совсем уж неудобной органики, а тут такая питательная пища, на которой можно и в сотни раз увеличить численность колонии. Да еще и психическая составляющая, которой была пропитана вся жизнь на искусственном мире…

Для подвергшегося заражению корабля эти долгие дни запомнились повальным метеоризмом и запретом на использование любых источников открытого огня. Плюсом еще пострадали декоративные элементы корабля, изготовляемые из соединений углерода и водорода, но это только в теплых и влажных местах, где колонии бактерий чувствовали себя как дома и куда ультрафиолет из ламп освещения не попадал. Как бы не были сильны микроорганизмы, но от жесткого светового излучения они все же гибли, в этом плане бактерии не дотягивали до своих прародителей, не боящихся ультрафиолета на своем родном искусственном мире.

Случайно так получилось или нет, но бактерии, неисчислимое число раз мутировавшие для более эффективного выживания в организме человека, стали менее жизнеспособными по сравнению со своими прародителями. А может быть дело было в том, что лишившись психической сети, раскинувшейся по всему искусственному миру, они из супербактерий стали просто бактериями. Опасными, кое-где даже смертельными, но самыми обыкновенными микроорганизмами, которых с легкостью брали антибиотики и наноботы нейросети. Но, для полноценной эпидемии даже этого хватило — весь экипаж корабля и все его постоянные жильцы слегли на больничные койки, а очередь в медицинский отсек не заканчивалась — только что покинувшие медкапсулы люди через несколько часов вновь ждали, когда же опять лягут в медицинское оборудование, настолько все было серьезно.

И это была одна из самых легких форм болезни, с которой позже столкнутся люди, работающие на переоборудовании искусственного мира в полноценный генератор Топлива. Георг особо опасную дрянь распространять и тем более держать в себе не собирался, поэтому и оставил только самые полезные бактерии из найденных им. И этого хватило — от возможной вспышки инфекционной болезни испугались даже те, кто физически уже не мог пугаться — только виртуально.

Никто из Виртуалов не хотел терять власть и тем более терять тех, над кем у них власть.

После первого, а если быть уж совсем точным, то второго подтвержденного заражения кораблей — непонятно, второе судно пострадало от бактерий первого, или это был параллельный процесс, Главы Совета ввели карантин и собрали всех работников искусственного мира на одном корабле, стараясь как можно лучше ограничить распространения бактерий и вирусов.

И, как оказалось, это помогло — ведь больше открытых случаев заражения просто не было. Системы обеззараживания и стерилизации прекрасно работали и быстро купировали очаг угрозы на втором судне, не дав ему распространится по кораблю. А единственный корабль, ушедший в полноценный, настоящий карантин, все же сделал это из-за Георга, совершившего диверсию. Точнее из-за Вуяни, слишком внимательно изучавшего один из шаттлов на причальной палубе колониальной сферы и успевшего оставить там парочку капсул в пластиковой оболочке — любимой еды бактерий. Отдельно стоял вопрос как Георг в собственном организме вырастил и бактерии и капсулы для них, и при этом никого не заразил — тяжко ему тогда пришлось.

Хуже всего в этой ситуации дело обстояло с медицинским препаратами, большая часть имеющихся противобактериальных препаратов просто не справлялась, а для синтеза новых лекарств не хватало знаний. Производственные линии были — хоть сейчас запускай станки и создавай таблетки миллионами, специалистов не было. Причем одним человеком тут точно не ограничишься — слишком многое он должен знать, начиная с биологии и заканчивая клинической фармакологией, таких гениев даже среди научников не было. Да и в самом Звездном Содружестве дела обстояли не лучше — нейросети давным-давно взяли на себя функцию отстрела незваных гостей, тем самым уничтожая девяносто процентов всех возможных угроз. Остальные десять приходились на такие вот места, подобные искусственному миру, на который по своей глупости сунулись торговцы.

Иронично, но нейросеть, задуманная как искусственная иммунная система и главный страж организма при путешествиях с одной планеты на другой, в данной ситуации просто не справлялась. Бактерии так же охотно пожирали и наноботов, отправленных купировать их распространение по пищеварительной системе носителей.

Но истеричные метания, начавшие на корабле, к которому был приписан инфицированный шаттл, Георга мало интересовали. Были другие заботы — у него ушло практически десять дней на то, чтобы полностью стать копией Вуяни. Причем настолько точной, что он даже не был уверен, удастся ли ему когда-либо вернуть свою прежнюю внешность, настолько фундаментальные были изменения. Стоит сказать, что на такое он пошел впервые жизни — раньше все изменения были поверхностными и под геномом новой личины скрывался старый Георг. Сейчас же все по-настоящему, нет ни единого стороннего кусочка генома! Если чем-то и искать различия между старым и новым Вуяни, то только нейромодулятором, и более продвинутыми устройствами для копания в мозгах, настолько серьезно он подошел к вопросу перевоплощения.

На преображение ушло непозволительно много времени и еще больше физических и моральных сил — нелегко это, в прямом смысле становиться другим человеком. Очень нелегко, Георг провалялся все это время на полу рядом с говорящим булыжником и если и вставал, то только в туалет, да подтащить новый коробок индивидуальных суточных рационов. Место превращения было выбрано не случайно — Осколок Космического Бога надежно скрывал Георга от стороннего наблюдателя, и тем более от случайного свидетеля, решившего разведать, что же там такого интересного, за заваренной переборкой. Вообще, забавная эта штука, говорящий булыжник, сейчас, когда Георг стал Вуяни, он даже немного жалел о том, что больше не слышит его зова.

Как оказалось, столь длительное отсутствие Георга из землян никто и не заметил.

Его не было целую декаду, все время которой его прикрывала Маргарет, не пускавшая в каюту никого, ссылаясь на то, что человеку плохо после пережитого и увиденного, мол, Георгу нужно время прийти в себя. И люди верили, впрочем, какие люди — за все время преображения справится о состоянии Георга пришли только трое, не считая кота. Маргарин, Степан и Евгения, последняя пусть и пыталась это скрыть, но камеры, расставленные Лулумбой по всему этажу, запечатлели ее довольную физиономию, только что узнавшую, что у Георга поехала крыша после случившегося.

И с этой рыжей девицей нужно было что-то делать, пусть Георг так и не мог точно вспомнить, она ли это была на Земле, но, просмотрев отснятые кадры, уже в облике Вуяни понял, что добра она ему точно не желает. А уж как она радовалась его смерти — тут опять подсуетился Лулумба, мелкие дроны-разведчики которого как оказались были буквально везде. Девица прыгала, скакала и визжала от счастья, стоило ей только остаться одной.

М-да, вот так и доверяй людям…

Но Георг бы не прожил столько лет, не подстели он заранее соломку. Наследство, доставшееся после его липовой смерти Евгении, было ой с каким подвохом. Но пока что активировать этот подвох нет возможности — есть дело поважнее. Да и просто рано. Пока рано…

Вот так Георг и развлекался целую декаду — пора было забывать про недели из семи дней, для Вуяни более привычными были декады, смотрел записи с камер наблюдения, ел и менял себя, попутно пытаясь уже самостоятельно выйти на контакт с булыжником за стеной. Пару раз появлялся Лулумба, так же издалека, через видеокамеры, присматривающий за ним, но все самое интересное произошло при проверке нового облика Георга. Портативный сканер пискнул и подтвердил, что перед ним находится Вуяни — один из приближенных людей Матриарха дома Н’Коон, отвечающий за системы кондиционирования и утилизации отходов. И за много что еще, в чем Георгу еще предстоит разобраться. Именно в этот момент Георг и увидел в глазах Лулумбы настоящий животный страх, причем тот смотрел ни на дисплей сканнера, а на Георга. И землянин прекрасно знал, о чем сейчас думает сын бывшего вождя — это же можно вот так кого угодно заменить, в том числе и его.

И это было правдой, Георг в Лулумбу даже быстрее бы превратился — габаритными размерами они были схожи и не нужно было делать глубокой перестройки всего скелета.

Не зря же метаморфов боялись во всем Содружестве, совершенно не зря…

Глядя в испуганные глаза негра Георг в очередной раз понял, что никто не собирается выполнять свои обещания и как только он сделает свое дело, от него тут же постараются избавиться. Слишком неконтролируемым и сильным был Георг. Слишком большими возможностями он обладал, слишком высоко мог забраться в иерархии правящих Домов и Кланов.

Слишком много слишком…

Но, вместе с плюсами и были минусы — Георг не мог пользоваться нейросетью, его организм ее просто отвергал, как и все поделки Древних. Тут работала та самая пресловутая защита от подмены носителя, заложенная еще создателями первых нейросетей Древних, поэтому полноценной копией Вуяни он стать все же не мог. А учитывая тот факт, что у Ха-Шинь, как и во всем Содружестве нейросеть это не только искусственный иммунитет, но и главный рабочий инструмент в совершено любой специальности, то много времени для жизни под новой личиной у Георг просто не было — рано или поздно его раскроют и все, конец бунту. На первое время положение должна спасти заглушка, установленная прямо в черепную коробку — примитивный передатчик будет на всех диапазонах связи верещать о том, что нейросеть словила критическую ошибку и умерла — на самом деле обычное явление для колонии наноботов, которых еще твой прапрадед в себе носил. И это даст немного времени — пока поломанную нейросеть извлекут, пока Вуяни немного восстановится, пока подберет новую, пока выберет новый набор имплантов — на пару — тройку декад такое точно можно будет растаять. А там уже и не нужно будет притворяться, выдавая себя за другого.

Но пока притворство залог успеха.

А земляне, с которыми общается словоохотливый гражданин Ха-Шинь, лучший тренажер для тренировок быть настоящим Вуяни.

Со стороны могло показаться, что все эти разговоры по каютам и общение землян у торгового терминала излишне интересовали Георга, тем более говорили в основном о нем, будто тот пытался потешить свое тщеславие, но на деле эта была очередная тренировка. Он учился управлять новым телом, двигаться как оригинальный Вуяни, говорить как он, жестикулировать точно так же. И как ни на землянах, с которыми до прибытия на корабль Вуяни не был знаком, тренироваться? Ни к техникам же ему идти? А там даже сейчас у него оставалось слишком много знакомых из старой жизни, из той, когда Вуяни был Вуяни, а не Георгом. Лулумба проделал великолепную работу и большая часть привлеченных извне знакомых Вуяни специалистов успела покинуть корабль перед заражением одного из шаттлов, но были и те, кто остался куковать вместе с землянами. Среди них затесался и сам Вуяни, первые пару дней после посещения нейромодулятора имевший вид только что восставшего из могилы трупа.

Усваивать целую чужую жизнь, пусть и пропущенную через искин несколько раз, было невероятно тяжело. Не будь у Георга богатого опыта работы с папой, то он бы точно откинул копыта. Но он пережил загрузку и теперь пытался освоить новые знания, что оказалось еще тяжелее.

— Привет! Ма-рга-рин! — Вуяни с трудом выговорил имя парня, с которым как бы случайно столкнулся в одном из коридоров. Но на деле случайностью тут и не пахло. — Как твои дела?

— Вуяни! — пусть на начальных этапах парень боялся и всегда был настороже при общении с настоящей местной шишкой — а именно так высказывались техники о Вуяни, по факту являвшиеся его подчиненными, но это было только в начале, сейчас парень, пусть еще и не до конца понимал интереса к своей персоне, но стал более расслабленным. — Как у вас дела? Когда уже закончится карантин?

— Этого я тебя сказать не могу — сам не знаю, но я слышал, ты хочешь стать пилотом?

Новость о том, что Маргарин за время отсутствия Георга на корабле переквалифицировался из пилотов наземной техники в пилоты космической стала для последнего откровением. Вот чего-чего, а такого от Олега он точно не ожидал! Но это было ему на руку и решало треть проблем Георга, оставалось только перетащить Маргарина на свою сторону.

Глава 1/2, 9.09

Подмена настоящего Вуяни прошла буднично. Даже слишком буднично.

Георга, уже полностью сменившего внешность, в грузовом малом контейнере доставили в медицинский отсек, где землянину пришлось немного подождать, пока появится цель. Системы слежения внутри медицинского кабинета были отключены и как только оригинал пришел на стерилизацию перед отправкой домой, как тут же началась подмена. Настоящий Вуяни улегся в медицинскую капсулу — отчет о том, что он прошел все проверки, должен был быть настоящим, ведь он уйдет его начальнице — Матриарху Н’Коон, поэтому Георг, с некоторым трудом выбравшийся из контейнера, принялся ждать, когда медицинское оборудование закончит свою работу.

В момент включения сознания Вуяни за пределами медицинской капсулы ждал не герметичный комбинезон, в котором он должен был добраться до причальной палубы и сесть в шаттл, а его точная копия, неотрывно смотрящая через прозрачную крышку на него. Он даже и не понял сначала, что перед ним другой человек, а не его собственное отражение, чуть расплывшееся от того, что прозрачная крышка имела двойную кривизну. Собственно, Вуяни было целых три — Георг, отражение оригинала в крышке медкапсулы и сам оригинал. Причем второй самый страшный, а первый и третий ничем кроме наличия одежды у Георга не отличались — землянин уже облачился в комбинезон, ждущий Вуяни.

Вырубить оригинал, чуть потерявший в координации после посещения медкапсулы, труда не составило. Как и не составило сделать сразу несколько уколов, отправляющих человека в недолгий, но очень крепкий сон. А вот что было трудно — запихать Вуяни в грузовой контейнер. Если Георг в нем, пусть и не со всем возможным комфортом, но мог легко разместиться, то оригинал просто не влезал. Вот вообще не влезал! И это была серьезная недоработка! Размеры и вес Вуяни оказались больше того, к котором стремился Георг. В определенный момент утрамбовывания бессознательного тела в контейнер Георг даже начал посматривать на шкафы с оборудованием для проведения операций живым персоналом — тут такое было, не все же время медкапсулам людей лечить, они и сломаться могут. Пила для ампутации сейчас бы подошла для решения проблемы, но, как будто Вуяни услышал его мысли, все обошлось. Георг не был уверен, что не сломал пару костей оригиналу, но Вуяни точно был жив, пусть и занимал весь внутренний объем контейнера, перекрывая своим жиром систему вентиляции, отсутствующую в обычных контейнерах, но установленную в этом. Впрочем, ему тут часами не сидеть, через несколько минут после отправки его уже будут извлекать обратно — его папа заждался.

Тут Георг был не совсем прав — перед общением с папой Вуяни вновь попал в медицинскую капсулу, где из него извлекли нейросеть — наноботы и папа плохо совместимы и первые как могут стараются защитить память носителя от несанкционированного вторжения. Да и обманку для Георга нужно было сделать — это сам землянин думал, что чип в его голове не более чем имитирует сигналы от нейросети оригинала, а на деле это и была нейросеть Вуяни. Точнее ее ядро и модуль внешней связи, лишенные всей периферии и варварски подключенные к системам внешнего управления. Никто даже не пытался взломать саму нейросеть — это было пусть и возможно, но слишком долго, на такую операцию на имеющемся у Лулумбы оборудовании ушло бы несколько сотен лет, а то и больше, поэтому ядру оставили всего одну функцию — передавать в эфир сообщение о своей неисправности, а сам чип стал приемником внешнего сигнала, который и запускал цепочку внешний запрос — получение запроса — передача запроса на нейросеть — получение ответа — передача ответа вовне. Сложная и очень хрупкая схема, но только дикарь может думать, что транслировать любое сообщение о неисправности нейросети в эфир уже хватит — на самом деле в этом сообщении чего только не должно быть в сообщении, начиная с индивидуального производственного кода самой нейросети, и заканчивая генетическими маркерами носителя, с помощью которых идет шифрация всей информации. Специалистам, работающим на Лулумбу, пришлось потрудиться, чтобы сделать правдоподобную систему, которая могла пройти как минимум поверхностную проверку. О серьезном разбирательстве в том, что же произошло с Вуяни, речи не шло — там подмена вскроется сразу же после того, как Георг уляжется в медицинскую капсулу.

Через несколько минут после того, как Георг установил на месту крышку контейнера, в котором в медотсек должны были быть доставлены медикаменты, в помещение вошли три механоида, забравшие контейнер, а сам Георг получил команду на старт всей операции.

Вошел один Вуяни, а вышел совсем другой — не такой дерганный и нервный, а более уверенный в себе и спокойный.

Теперь только и оставалась ждать, пока папа не разберется с Вуяни и Георг не получит всю его память. Но и сидеть без дела Георгу сейчас было нельзя — в первую очередь нужно было отправиться на причальные палубы и заразить любой из шаттлов, отбывающий с корабля, а после нужно найти причину остаться на корабле как минимум еще на сутки. Ведь Вуяни тоже должен заболеть — без этого никак! Пусть болезнь и будет полностью липовая. Да и куклу, которая сейчас изображает Георга, совсем скоро уже начнут сжигать…

Вся эта история с заражением Вуяни нужна была только для того, чтобы легально избавится от нейросети и выпасть из жизни корабля на несколько дней, за время которых из оригинала выкачают все необходимые знания, а Георг успеет ознакомиться хотя бы с частью из них.

Задержание подхватившего заразу Вуяни, слоняющегося по причальной палубе, с которой уже отчалили большинство шаттлов, получилось не таким зрелищным, как изначально планировалось. Георга скрутили и увели в зону карантина, где его уже ждал Лулумба. Здесь он провел еще несколько суток уже начавшегося по всему флоту карантина — его небольшие подарочки, закинутые в один из шаттлов, были сразу же обнаружены по прибытию на корабль, к которым был приписан шаттл. За время полета бактерии успели проесть оболочку капсул и расползтись по всему объему, с жадностью голодающего вцепившись во все, что они могли поглотить и переработать. Больше всего досталось декоративным элементам и страховочным ремням — уж очень материал, из которого были сделаны ремни, нравился бактериям. Зуммер биологической тревоги начал пищать еще в полете, но пилоты предпочли не обращать на него внимания и не докладывать о происшествии, что повлекло за собой заражение еще одного корабля. В планах Георга и Лулумбы такого не было — там все заканчивалось на том, что зараженный шаттл сбивает системы ПКО и никто больше не болеет, но пилоты решили иначе и не стали извещать свое руководство о проблеме, чем подставили весь корабль. Впрочем, именно такая преступная халатность позволила им выжить, пусть и ценой экипажа целого корабля, переболевшего по нескольку раз.

Для самого же Георга изоляция закончилась так же быстро, как и началась — память Вуяни, мелкими порциями постоянно загружаемая ему в голову, не давала ни минуты покоя и отвлечения. Если Георг не сидел в кресле папы, то он переваривал полученную информацию. Если Георг не изучал полученные обрывочные воспоминания, то либо сидел в кресле папы, либо спал. Либо боролся с головной болью и нереальностью происходящего. Последнее вообще стало слишком большой проблемой — чтобы полноценно вжиться в роль, Георгу приходилось изучать не до конца очищенные воспоминания человека, содержащие много чего лишнего.

Обычно с помощью папы делают слепок сознания, а искины вырезают все лишнее, не относящееся к делу. В основном это эмоции, чувства и досужие размышления, никак не влияющие на конечный профессиональный результат. Нужна база знаний с языков очередных дикарей с очередной всеми забытой планеты — вот тебе она, пользуйся, и никто никогда из пользователей не узнает, сколько сил и нервов донор языка потратил на изучение грамматики и пунктуации. В случае с Вуяни все было как раз наоборот — никаких голых фактов, лишь слегка причесанная история его жизни, из которой вырезали все лишнее, сейчас не относящееся к делу. Собственно полная копия сознания и сгубила Вуяни — не выдержал он настолько глубокого общения с папой. А Георгу досталась только та часть его воспоминаний, что непосредственно была связана с его новой работай и предстоящим бунтом.

Свои и чужие воспоминания перемешались в голове Георга.

Чужие чувства, эмоции и неожиданные порывы сделать то, что никогда не делал — все это для любого другого человека было бы проблемой. Но не для Георга — в его детстве Антон Анатольевич не заморачивался с очисткой программ для нейромодулятора, вливая их необузданным потоком в головы своих подопечных. Логика проста — кто не выдержал, тот сам виноват, что так слаб, на ужин будет мясо.

Отыгрывать мелкого начальника, волей судеб застрявшего на одном корабле с недогражданами, а по факту рабами, и рабами рабов, для Георга было сложно. И сложность была в следующем — за неполные две недели, а именно столько изначально предполагалось держать корабль на карантине, нужно было успеть не только научиться ходить, говорить и вести себя как Вуяни, но еще и минимально начать понимать в его основной работе — системах кондиционирования и вентилирования воздуха. Причем Лулумба заманил в ловушку довольно крупную птицу — под его руководством трудилась не одна сотня инженеров и больше тысячи техников, обслуживающих корабли Семьи Н’Коон. И останавливаться в этой ситуации только на воспоминаниях самого донора ни Георг ни Лулумба не собирались — после внедрения памяти Вуяни визиты к папе не закончились и Георг теперь изучал свою новую профессиональную сферу деятельности.

Немного разобравшись с наследством Вуяни, Георг стал больше тратить времени на сторонние дела — наводить контакты с землянами, посещать капитана корабля, вербовать Маргарина. С пилотом пустотной техники — как взлетел! , все время жалующемся на то, что из-за карантина коту под хвост полетело его практическое обучение пилотированию, вообще легко было найти общий язык. Вуяни, будь оригинал не таким высокомерным и не считай всех дикарей не более чем говорящей грязью, вообще был достаточно разговорчив и легко сходился с людьми, а вот Георг уже и сам позабыл, каково это болтать без умолку, поэтому приходилось учиться и вспоминать, тренируясь на землянах. Но был и один фактор, все упрощающий для землянина — Вуяни был душой компании до определенного момента, а именно до повышения, дальше все разделилось на ремонтника канализации Вуяни и начальника Вуяни. Он сразу же забыл всех своих старых знакомых и друзей, да начал усиленно пытаться продвинуться еще выше, льстя и угождая начальству. Это играло на руку Георгу, который точно бы прокололся перед людьми, не одно десятилетие знакомых с оригиналом.

Правильно говорят — власть меняет людей, пусть и совсем крошечная, распространяющаяся на пару десятков техников — а именно с такого числа прямых подчиненных начинал Вуяни. А сейчас он уже большая шишка, взять власть во всем клане которому мешает только один человек — его начальник, подчиняющийся напрямую Главе правящего Дома Н’Коон. А именно нынешний глава и есть конечная цель Георга…

И как только человек с таким самомнением и гордыней попал на колониальную сферу, полную говорящей грязи, где из достойных его статуса только капитан, да и тот сослан на корабль за какой-то проступок — по другому пилотов на такие корабли не подбирают. Георг, полностью ознакомившийся с воспоминаниями Вуяни, даже не мог себе представить, чем и как Лулумба смог его заманить на потенциально опасный корабль. Себя Вуяни любил, о себе заботился и даже в теории не согласился бы на такой опасный вояж. Подробностей и тем более причины прилететь на колониальную сферу у него просто не было — пусть он был и не единственным мелким начальником, прибывшим отслеживать работы по модернизации системы вентиляции и утилизации отходов. Но он был самым большим из самых мелких — даже сейчас на корабле находились как минимум три его коллеги, которые формально были независимы, но по факту подчинялись ему — слишком уж длинные руки были у Вуяни, настолько длинные, что удалось замкнуть на себя большую часть расходников, поставляемых в Клан Разведки с производственных кораблей Ха-Шинь.

Неплохо Вуяни устроился, неплохо. А теперь Георгу предстоит сделать его жизнь еще лучше. Продвинуться по карьерной лестнице, обзавестись новым имуществом, да много что еще нужно сделать за столь короткий срок. И подобраться к своей цели тут стоит далеко не первом месте.

На первом месте подложить соломку там, где землянин планирует падать.

И этих падений как-то слишком много получается…

Глава 2/1, 10.09

Мучительный месяц и неделя карантина позади.

Высокие чины решили не снимать ограничения после первых двух недель и удвоили срок.

Кроме всего одного заразившегося, чей труп, что по показаниям подставных очевидцев, превратился в переплетение корней, отростков и щупалец, сожгли на всякий случай, больше никто так и не погиб. Так для всего торгового флота Георг умер. Единственный разведчик, добравшийся до мировой оси и даже побывавший в ее внутренних залах, был мертв.

Также не повезло подхватить заразу Вуяни — но там все подставное и он быстро излечился, угробив в процессе борьбы с заразой свою нейросеть. Были на корабле и земляне, которых поместили в карантин, но к их болезни Георг не был причастен, там что-то свое, вполне возможное подхваченное от местных паразитов, либо вообще привезенное еще с Земли.

И если большинство землян на корабле даже не узнали про то, кто именно подарил им месяц карантина, спасшего не один десяток жизней, которые точно бы были потеряны во время выполнения очередных миссий от Ха-Шинь, то Евгения была смерти Георга даже рада. Маргарин расстроен, а Степан вообще ушел в запой — собрал самогонный аппарат из металлического мусора и неизвестно на чем выгнал такой первак, что на этаж с ангарами машин взвода без противогаза ступить было нельзя. Лишь один кот не понимал, что такого произошло, и почему все вспоминают Георга — вон же он, ходит среди землян, разговаривает с ними, гладит его по рыжей шерстке, но никто как будто этого и не замечает.

Интересное выдалось время — особенно Георгу было тяжело наблюдать за Степаном, медленно возвращающемуся к своему привычному на Земле состоянию — алкогольному опьянению. Он даже и представить себе не мог, что из-за его смерти Степан уйдет в запой. Тут даже пришлось проверить, из-за него ли это — Вуяни тоже был не дурак выпить, поэтому втереться в доверие простоватому уже инженеру не составило труда. Да кто бы уличил в толстячке настоящего гражданина Ха-Шинь, если тот ведет себя как полноценный землянин? Особенно если этот кто-то Степан, слухами не интересующийся и редко покидающий свой этаж.

С Маргарином так же удалось поболтать, тот по природе свое был общительным и долго смертью своего «друга» не тяготился — в одно ухо влетело, в другое вылетело. С Евгенией все еще забавнее получилось — та, при попытке Георга с ней познакомиться, врезала ему в пах и, приставив пороховой пистолет к его голове, доходчиво объяснила, что знакомиться она не с кем не желает. Вот где, оказывается, черти водятся, а такая милая и слабая девушка была. Но, стоит сказать, что попутно она и Маргарет упомянула, ведь рабыня отошла именно ей — но это ненадолго, стоит Георгу вернуть свой внешний облик, как к нему вернется полный контроль над чужой жизнью. Была бы у него нейросеть и рабская нейросеть Маргарет привязывалась бы именно к ней, а не к визуальному образу.

Но такое счастье Георгу пока не светит.

Кроме биологического карантина был объявлен еще и информационный — никто во всем остальном флоте не должен был знать, что работа на поверхности искусственного мира может так плачевно закончиться. Никакой беспроводной связи с другими кораблями, неработающие торговые терминалы и ни одного пассажирского и грузового шаттла не посетили за эти четыре декады колониальную сферу. Даже сам корабль пришлось отогнать подальше от основного флота, толпой окружившего искусственный мир. Георг своими глазами видел эту занимательную картинку, которую ему показал капитан корабля, теперь уже хорошо знакомый Георга — это он до дикарей-землян не нисходил со своего Олимпа, а для гражданина Вуяни сразу же прибежал, слезно прося в будущем как можно лучше оборудовать системами фильтрации корабли флота.

Оказывается, пусть и не по должности, а по своему статусу и личному влиянию Вуяни был самым главным на корабле. Так-то это место принадлежит капитану, но глядя на то, как старик лебезит и пресмыкается перед ним, Георг сразу же перешел к практической части своего обучения — начал вести себя как Вуяни. А именно быть падким на лесть и многое обещать, но ничего не выполнять без соответствующего стимула. Под стимулом понимались даже не кредиты — у кондиционерщика они были, а личная преданность. Вуяни собирал себе свиту и обязанные ему капитан колониальной сферы, сосланный возить дикарей за какие-то совсем уж мутные прегрешения, кандидатура в свиту такая себе, но с кого-то же нужно было начинать? Тем более среди уже завербованных оригинальным Вуяни не было никого по-настоящему важного — техники и инженеры его собственной службы, да их коллеги на других корабля как родного Дома, так и трех остальных. Неплохая агентурная сеть на самом деле, вот только они совершенно не умеют работать — присылают открытым текстом отчеты прямо на планшет Вуяни, доставшийся Георгу от оригинала. Жаль, что карантин и новых сообщений нет, они там уже наверно его место делят, да решают кому какой министерский портфель достанется, ну да с этим Георг разберется, пусть в таком у него и нет опыта — он все же за авторитарные режимы управления корпорацией, где никто кроме ее создателя и его потомков не может стоять во главе. А тут развели демократию…

Но больше всего сейчас Георг боялся не проколоться из-за какой-то глупости или сморозить что-то не то, а потерять связи за пределами Клана Разведки! Ведь именно на личных знакомствах и умасливании нужных людей из других кланов и строилась вся его власть. Не совсем на этом — скорее на создании искусственного дефицита расходников для систем вентиляции и кондиционирования кораблей, что просто не могло быть без картельного сговора с представителями научного и производственного клана. И тут опять дело не в деньгах, дело во власти, которую каждый заговорщик из состава картеля собирал как мог.

Рассматривая сотни часов воспоминаний, вытащенных нейромодулятором из головы Вуяни, Георг только диву давался, на что готов пойти человек, чтобы взобраться повыше. И все эти интриги, договорнячки и просто негласные деловые соглашения теперь придется учитывать, по крайней мере до того момента, пока Георг не сбросит маску безобидного толстячка, только и мечтающего, что жрать послаще да спать подольше. Ну и гарем, куда же без него — это же классика…

Впрочем, разбираться в этом запутанном клубке интриг было чертовски полезно и для самого Георга — он уже прикидывал, как можно будет выловить пару крупных рыбешек из мутной воды будущего переворота. В данной ситуации даже дурак поймет, что как только он выполнит порученную Лулумбой задачу — от него избавятся, поэтому, подумав, Георг пришел к выводу, что лучшей возможности слинять просто не представится. Осталось только найти себе подходящего пилота и техника, но тут у него уже есть наметки. А корабль — так тоже можно найти, оказать пару услуг — кое-кто из научников давно намекает Вуяни, что ему бы уже пора обзавестись личной яхтой, так почему бы и не согласиться? И делать практически ничего не надо — лишь закрыть глаза на неизвестное оборудование, которое появится около вентиляционных решеток в каютах нескольких высокопоставленных лиц дома Н’Коон. Что это за промышленный шпионаж со стороны Научников, Георг не знал, да и не хотел знать, не его это дело, а вот яхту можно и принять в качестве дара. Жаль только, что все эти намеки настолько старые, что уже наверняка не актуальны. Но ничего — предлагали раньше, предложат и сейчас.

Однако пока что это не более чем мечты — Георг знает, что Лулумба знает, что он знает, что живым его не выпустят. И будут приглядывать, поэтому все нужно так обстряпать, что бы негр носа не подточил. Заниматься этим он будет намного позже — как только Вуяни покинет опостылевшую, а для Георга такую родную, колониальную сферу и окажется на территории дома-конкурента Лулумбы, там уже точно у последнего возможностей проконтролировать действия своей торпеды будет меньше.

Но когда это будет? Да и что-то подсказывает, что штука под кожей его головы это не только передатчик, сигнализирующий о неисправности нейросети, но и система ликвидации либо невезучего агента, либо слишком везучего — конец всяко будет один. Смерть.

Таковы уж правила любого бунта.

Георг в своей жизни особо не бунтовал — весь его крошечный по меркам настоящих акул бизнеса Земли успех не более чем плод многолетнего труда. Тут у него было преимущество — его не просто убить, а уж про смерть по естественным причинам, например от старости, и говорить не стоило. Он никуда не спешил, менял личины и копил богатства напополам со знаниями. Так и стал относительно успешным бизнесменом, не прикладывая к этому никаких запредельных усилий, и, тем более, не совершая перевороты и не устраивая бунты.

И перед тем, как покинуть корабль — а произойдет это уже совсем скоро, карантин вот-вот снимут, Георгу нужно сделать кое-что еще. А именно обойти всех землян, с кем он сдружился за прошедший месяц. Где-то там, на родном для Вуяни корабле уже готовится грузовой шаттл, что прилетит за ним, а Георг в очередной раз шел знакомым маршрутом по жилым палубам, без стеснения заходя в отдельные каюты и целые общежития, в которые превратились некоторые залы и коридоры колониальной сферы. И везде его встречали как своего — в любом случае открыто недовольных его появлением не было. Тут не понятно, заслуга это Георга, который старался как мог весь этот месяц, или высокий статус самого Вуяни, который Георг сначала скрывал, представляясь то простым техником, то инженером, но правда все равно выплыла наружу. А с тех пор, как земляне одной волной слухов разнесли по кораблю информацию о должности Вуяни, закрытых дверей для толстячка просто не осталось — ему были рады везде. Дошло до того, что некоторые самые предприимчивые и беспринципные из землян пытались не только втереться к нему в доверие, но и развести простака на что-то полезное как сейчас, так и потом, так сказать сработать на будущее. Георгу ничего не оставалось, как выслушивать лесть и всячески выказывать свое доброе отношение к таким хитрецам, ведь именно так бы поступил настоящий Вуяни.

От всей этой показной дружелюбности на начальном этапе Георгу было тошно.

Наверное, такая реакция может быть следствием некой профессиональной деформации, случившейся с ним за долгие годы его жизни. В самом начале своего пути в цивилизованных местах тогда еще маленький мальчик Георг радовался всему новому и необычному, а каждый встреченный человек был для него отдельной вселенной, которую хотелось изучить от и до. Но годы шли и Георг понял, что все люди одинаковы. Одинаковые мечты, одинаковые тайны, одинаковые радости и горести. К забору Георг подошел уже прожженным циником, рассматривающим всех окружающих его людей не более чем винтиками в сложном механизме под названием общество. И сейчас в очередной раз приходилось ломать себя, показывая искреннюю заинтересованность во всех этих историях с дикого мира.

Именно с рассказов о житие-бытие на Земле и началось знакомство Вуяни с землянами.

Сначала это выглядело как сумасбродное желание мелкого начальника развлечься за счет рабов, собственно люде для первых таких разговоров иногда приходилось и силой уговаривать. Но после и Георг начал вести себя более дружелюбно, и люди втянулись, поняв, что после хорошего рассказа о Земле и ее нравах никто не уйдет без награды от важной шишки Ха-Шинь. Наградой служили нормальные пищевые пайки и даже настоящие приготовленные живимы людьми блюда, на вкус так себе, но на фоне пищевого пластилина эта стряпня выглядела и ощущалась великолепно. А самого Георга от этой пищи, поставляемой ему Лулумбой уже начинало воротить.

Все дело было в том, что после непродолжительной болезни Вуяни следовало восстановить свою естественную форму, набрав с десяток килограмм жировой ткани. И это стало для Георга настоящим мучением — его быстрый метаболизм ни в какую не хотел делать запасы на потом и сжигал все сразу, вне зависимости от того, насколько вредная была еда. А она была очень вредная — одни быстро усвояемые жиры, прием одной порции которых должен был избавить от голода среднестатистического человека на целый день. По факту по количеству калорий вся эта пища превосходила питательный пастели, но при этом являлась прямым его логическим продолжением — та же питательная паста, только пропущенная через пищевой синтезатор, который добавил цвета и фактуры, плюс увеличил энергетическую ценность выходного продукта. Другое дело нормальная пища! Выращенная на фермах Ха-Шинь и поставляемая к столу только самых высокопоставленных представителей Ха-Шинь. Это было вкусно и необычно, но, опять же, в деле набора веса никак не помогало.

Помучавшись так и этак Георг перешел к кардинальному решении проблемы — замедлению собственного метаболизма, что легко не далось, но спустя две декады он справился, не только вернув Вуяни нормальную для него форму тела, но и даже немного набрав сверх того, что должно было быть. И именно на этом запасе вся форма тела Вуяни и держалась — именно он первым сгорал за время сна Георга, во время которого землянин уже не мог контролировать метаболизм.

Но, как бы тяжело это не было, Георг справился.

Как и справился со своей нелюдимостью, вновь став душой компании, насколько это было возможно в сложившейся ситуации.

И сейчас пришло время со всей этой компанией прощаться, чем он собственно и занимался, уделяя время каждому хорошо и не очень знакомому человеку. Весь этот круг почета был только ради одной цели, которая сейчас от нечего делать пинала небольшой резиновый шарик, ловко перекидывая его с ноги на ногу:

— Привет, Маргарин! Как дела?

А вот с Маргарином дела обстояли как раз совсем наоборот. Видимо он что-то чувствовал неправильное в Вуяни, и с каждым днем становился все более холоден в общении с Георгом. А может в этом и сам Вуяни виноват, который чрезмерно давил на парня, стараясь как можно быстрее завербовать парня.

— Вуяни! — пусть Маргарин и улыбался произнося его имя, но улыбка была какой-то неестественной и вымученной. — Говорят, что с других кораблей флота сегодня прилетели первые шаттлы, пришло время прощаться?

— Да, мой земной друг, я улетаю к себе, — Георг сделал паузу, внимательно глядя при этом в глаза Маргарину. — Каков будет твой положительный ответ?

— Я согласен, — ответил Олег и как будто при этом сдулся, став непохожим на обычного себя.

— правильное решение, Маргарин, правильное! — а вот Георг наоборот был рад такому ответу. — Напомню тебе о том, что еще нужно подыскать хорошего техника, главное чтобы башковитый был, а базы знаний будут! И строго настрого запрещаю хоть кому-то рассказывать о наших договоренностях. Даже твоей рыжей подружке, все это пока должно быть тайной. Это понятно?

— Понятно… — после слов о Евгении Олег сдулся еще сильнее, видимо парню и так досталось от нее за то, что захотел стать пилотом, а в скором времени так вообще покинет колониальную сферу, перебравшись поближе к Вуяни. И как на этот отреагирует девушка Георгу даже думать не хотелось.

После Маргарина Георг посетил еще одного важного для его планов человека — капитана сферы, а больше Вуяни на этом корабле ничего не держало и пришло время спускаться на причальную палубу.

Георг с видимой нервной дрожью шагал в сторону причальной палубы, где его дожидался грузовой шаттл, присланный только за ним, все остальные неместные полетят всей кучей и на одной машине.

— Господин Вуяни, — обратился к нему пилот шаттла. — Готовы?

— Готов, — ответил Георг.

— Диспетчер, шаттл четыре-три-восемь готов к старту…

О чем там дальше пилот переговаривался с диспетчером Георг уже не слушал — если шаттл был готов к старту, то вот он, Вуяни, нет. Одно дело создать новую личность, а совсем другое занять место уже существующего человека.

В этой ситуации оставалось только надеяться на ту часть генома, что досталась Георгу от матери, не зря же Звездное Содружество боялось его родственников по материнской линии до чертиков.

Второй этап внедрения только начинается.

Глава 2/2, 11.09

— Господин Вуяни, подлетаем!

Пилот, в подтверждение своих слов, включил трансляцию с внешних камер шаттла, сейчас медленно приближающегося к основной стоянке флота. На дисплее второго пилота, чье место сейчас занимал Георг, землянин без всякого труда смог рассмотреть весь торговый флот, изменивший свое местоположение с момента, когда Вуяни рассматривал его в последний раз в рубке колониальной сферы. Раньше все корабли роем вились вокруг искусственного мира, теперь же между гигантской рукотворной сферой и флотом появилась зона отчуждения, пересекать которую было разрешено всего нескольким кораблям, непосредственно занятым в модернизации и ремонте небольшого планетоида.

Слова пилота о том, что скоро Вуяни ступит на свой родной корабль, были небольшой ложью, до флагмана Матриарха дома Н’Коон оставалось еще прилично — как минимум полчаса лета, а может быть и больше. Тут играл свою роль тот факт, что корабли с объявленным на них карантином отвели как можно дальше от основного флота, практически на самую середину гравитационного звездной системы, дальше только наблюдательные посты, неотрывно следящие за окружающим флот пространством.

И за эти оставшиеся полчаса лета Георг вспомнил все, что знал про родной корабль Вуяни.

А знал он много — пришлось про этот линкор выучить все.

Когда-то давно судно, чей силуэт Георг без проблем нашел в постоянно движущемся рое кораблей, носил имя «Гордость султана …» после «султана» шло перечисление всех его имен, коих было немало, очень даже немало, и которые Георг даже не собирался заучивать, настолько сейчас это было неважно, да и сам корабль, который торговцы так и не удосужились переименовать, полным именем никто уже и не называл, сократив его до просто «Гордость».

Георг быстрым движением пальцами по дисплею второго пилота приблизил картинку, отметив маркером нужный ему корабль, за которым сенсоры и видеокамеры шаттла теперь будут неотрывно наблюдать, транслирую изображение на дисплей.

А посмотреть тут было на что.

Без малого три километра в длину, практически километр в высоту и ширина от километра в самой узкой носовой части до полутора в районе маршевых двигателей. И все это в виде зубила, утыканного надстройками, антенными блоками и орудийными портами, большая часть которых была пристроена намного позже. Сейчас уже и не скажешь, как выглядела оригинальная «гордость», только сошедшая со стапелей, слишком давно этот корабль находится в руках торговцев и слишком много перестроек он пережил. Настолько много, что оригинальных чертежей и моделей просто не сохранилось — а может их и никогда и не было, непонятно как корабль попал в руки Ха-Шинь.

Вряд ли торговцы его купили — имя корабля намекает на тот факт, что они далеко не первые владельцы. И вряд ли взяли трофеем в полноценном сражении — линейный заградительный крейсер «Гордость» в клане Разведки своими размерами уступал только флагману клана, на котором сейчас и проживала главная цель Георга, а кораблей таких размеров и огненной мощи на весь флот было от силы с сотню. И не все из этих гигантов были военными — большая часть это производственные суда, являющиеся самоходными комбинатами по обогащению руды и заводами по производству самых необходимых флоту запчастей. Лишь небольшая часть военных кораблей могла потягаться в силе с Гордостью, да и то, если они навалятся на нее все вместе, потому как она являлась единственным линкором класса «заградитель» во всем флоте. А заградитель это медлительность, большие пушки и очень толстая броня, установленная на столь мощный силовой набор, что при всей внешне кажущейся огромности корабля внутри не так уж и много свободного пространства. И именно этот силовой набор единственное, что осталось от оригинальной Гордости, все остальное, включая легендарную броню заградителей, было демонтировано и заменено. Но если замена гипер-и маршевых двигателей вместе с реакторами только пошла кораблю на пользу, увеличив его скорость и дальность подпространственного прыжка, то вот с броней все было как раз наоборот — ее заменили на более тонкую и легкую. И даже в этом случае корабль все еще оставался самым настоящим летающим бункером, расковырять который не каждый флот с наскока сможет. Так же были заменены и все орудийные системы, что позволило и силу и дальность выстрела увеличить. Но были и минусы — все торпедные аппараты, как и палубы для малой авиации, пошли под снос, а это основное оружие и основная система защиты заградительных кораблей данной серии.

Вся эта информация самостоятельно всплывала в голове у Георга, целенаправленно он ее не учил — так, лишь немного ознакомился по верхам, но сейчас почему-то вспомнил. Как и вспомнил цифру в девятнадцать с хвостиком километров, которую уже пришлось выучить. Это была средняя протяженность вентиляционных каналов всего на одной палубе Гордости! И, что самое смешное, Вуяни этого не знал, в любом случае в его воспоминаниях никакой технической информации, касающейся непосредственно флагмана Матриарха Н’Коон не было, поэтому Георгу пришлось все учить отдельно.

Гордость неторопливо приближалась, сияя металлическими боками, никогда не знавшими краски, под лучами местного солнца, а сам Георг уже на нее не смотрел. Быстрое движение по экрану и теперь там искусственный мир, сильно отличающийся от того, каким Георг его запомнил. Дыр во внешней обшивке стало больше, верхняя часть с маршевыми двигателями разобрана и практически отделена от массивной сферической середины. Внизу, на южном полюсе, так же ведутся ремонтные работы по замене двигателей на более компактные, причем громаду старого двигателя, болтающегося на орбите искусственного мира, можно различить и без подсказок от искина шаттла, настолько он велик и хорошо виден.

Именно сейчас, смотря на двигатель искусственного мира, Георг понял, насколько же Земля отстала от всей остальной Галактики. Если взять все, что за все время освоения космоса земляне смогли вывести на орбиту, все равно выйдет по объему меньше, чем один маршевый двигатель на корабле давно исчезнувшей цивилизации.

И как тут не начать чувствовать себя ущербным?

Пока земляне копались в грязи у себя на планете, другие цивилизации Галактики рождались, достигали своего апогея и умирали, оставляя после себя вот такие самоходные артефакты, способные стать домом для всего торгового флота. Невиданные масштабы, на фоне которых жизнь Вуяни ничего не значит. Как и любая человеческая жизнь. В Галактике важна лишь цивилизация, только она может достичь хоть сколько-то значительных успехов в деле покорения этой самой Галактики.

— Подлетаем, господин! — отвлек от размышлений Георга пилот. — Скоро вы будете дома.

Пилот хотел поддержать Вуяни, месяц проведшего карантине, но вместо радости увидел совсем другую реакцию — страх, волну которого Георг не успел погасить. Это может быть Вуяни и рад бы был как можно скорее вернуться в родные пенаты, а вот для Георга даже один единственный шаг на палубу Гордости может закончиться моментальным раскрытием его настоящей личности.

Но, как бы не хотелось, а этот шаг пришлось сделать.

Небольшое ожидание на орбите Гордости, короткая стыковка — никто для Вуяни отдельный причальный ангара выделять не собирался, шаттлу пришлось воспользоваться грузовым стыковочным шлюзом, и вот он дома!

Первый шаг из переходного шлюза на пол причальной палубы оказался самым тяжелым и при этом самым радостным — комитета по встрече не было. На палубе вообще никого не было! Ни людей, ни роботов, никого! Даже паразиты, к постоянному копошению под ногами которых Георг привык на колониальной сфере, и те отсутствовали!

— Видимо, на дезинсекции и дератизации тут не экономя, — от волнения вслух сказал Георга и тут же замолчал, осознавая свой первый прокол — сказано-то все было на его родном языке! , который Вуяни точно знать не мог.

Но, быстро оглядевшись в поисках следящих и записывающих устройств, Георг взял себя в руки и пошел по единственному пассажирскому коридору, ведущему вглубь корабля. Палуба, на которой его высадили, была ему незнакома — в любом случае в воспоминаниях Вуяни такого не было, но общий план корабля, непонятно где и как раздобытой Лулумбой, Георг выучил от корки до корки, чего на самом деле можно было и не делать, настолько сильные изменения тут произошли. И тут либо план был слишком древним, либо Семья Н’Коон уже успела все в очередной раз перестроить, что было маловероятно. В любом случае маркировка коридоров и дверей с изученной Георгом не совпадала. Конечно, могли и маркировку поменять, закрасить старую и нарисовать новую всяко легче, чем перестраивать весь корабль, но было еще одно «но». Георг прекрасно помнил план корабля, пусть он и был общим и без подробностей, но там точно не было такого причудливого пересечения коридоров, которые сами по себе извивались как змейка в старой земной игре — два шага по прямой, поворот, опять два шага и опять поворот на девяносто градусов и так на всем протяжении коридора! Так еще и объединялись пешеходные пути в неправильный перекресток, где центром была шахта лифта, а коридоры — косыми и кривыми лучами, выходящими под разными несимметричными углами.

И тут, на перекресте сразу семи коридоров, никого не было.

Лишь поднявшись на свою палубу Георг, знавший ее номер из информации, подготовленной Лулумбой, наконец-то начал узнавать окружающее его интерьеры. Обрывки памяти Вуяни ложились на стены коридоров и двери кают его соседей, восстанавливая по памяти весь маршрут до нужной двери.

Двери, которая не открылась.

Как Георг не жамкал сенсорную панель, как не пытался продавить ее силой, замок не желал распознавать своего хозяина и оставался закрыт. Видимо, без помощи нейросети тут не обойтись, а ее у Георга не было. И в такой ситуации Георгу не оставалось ничего кроме того, чтобы отправится на свое рабочее место, уж там-то кто-то да должен же быть? И только покидая жилой этаж Георг понял почему он по пути от причала никого так и не встретил — по корабельному времени сейчас была ночь, о чем несложно было догадаться, обрати он пристальное внимание на светильники, работающие едва ли в треть своей силы. Впрочем, на желании посетить свое рабочее место это никак не сказалось — вахта на корабле круглосуточная, так что никто такому явлению Вуяни не удивится.

А нет, удивится.

Один из техников даже планетаркой поперхнулся, стоило только Георгу переступить порог комнаты отдыха персонала. Второй собутыльник сейчас кашляющего техника допить еще не успел и с выпученными глазами замер со стаканом во рту, не зная, что делать дальше, допивать или оставить все как есть.

И тут бы Георгу вспомнить, что Вуяни если и появлялся на своем рабочем месте, то в комнаты для его подчиненных никогда не заглядывал, считая это ниже своего достоинства. Завершением картины нарушения всех возможных правил техники безопасности стал начальник смены — инженер по специальности, появившийся из-за двери, скрывающей за собой маленькую кухоньки, где работники могли на скорую руку с помощью синтезатора приготовить себе обед. Вот только старший смены там если и что-то и готовил, то точно не сегодня — в его руках была прозрачная бутыль литра на три без крышки, содержимое которой легко определялось по запаху, стоящему в комнате.

Уж что-что, а разведенный водой спирт Георг ни с чем не спутает!

Причем спирт судя по всему не совсем чистый, скорее всего технический.

— Пьете? — от вопроса Вуяни застывший в дверном проеме кухни инженер выронил бутылку, и планетарка начала растекаться по полу. — Ослепнуть не боитесь?

Пойманные на горячем мужчины ожидали всего, что угодно, но точно не заботы о своем здоровье. Обычно такие вольности во время смены заканчиваются понижением и переводом на другие корабли как дома, так и семьи. А зная натуру Вуяни, который за свое место держится руками, ногами и зубами, тот никаких послаблений своим работникам давать не собирался, ведь завтра эту идиллическую картину кто-то из больших начальников может увидеть, а там уже и сам Вуяни может лишиться своего места…

— Кхм! — наконец-то пришел в себя кашлявший техник. — Господин Вуяни, вы живы?

— Жив? — удивился Георг. — А что это я должен был умереть?

— А мы вас тут поминаем! — сказал второй техник, но по длинному переглядыванию было понятно, что вся троица импровизировала, пытаясь хоть как-то избежать наказания.

— Мы так рады, что вы выжили! — бросился обниматься инженер.

— К-хэм! — теперь уже Георг был удивлен уровню наглости этих людей.

Но за смекалку можно было и закрыть глаза на произошедшее.

— Стоять! — Вуяни остановил техников, так же желавших обнять своего нелюбимого начальника. А то, что они его точно ненавидели, Георг знал наверняка, слишком уж сильно оригинал их разносил. — Нужно вскрыть дверь! Справитесь — я ничего не видел.

После этих слов и маячащей перед глазами перспективы за нарушение всех правил улететь чистить канализацию на каком-нибудь корабле-ферме, дежурная смена была готова любую дверь вскрыть, даже в покои Матриарха, лишь бы Вуяни был доволен.

Но Матриарха беспокоить не пришлось — техники и инженер с облегчением выдохнули, когда узнали, что нужная дверь ведет в каюту своего начальника.

— Дорого-богато! — сказал Георг, рассматривая обстановку его жилища, где все еще тяжело было дышать от дыма плазменного резака, которым вырезали замок. — И где тут спать?

Вопрос был задан не просто так — за взломанной дверью скрывались настоящие пятикомнатные хоромы, что являлось невиданной роскошью для любого космического корабля, где жилое пространство ограничено. Но, видимо, это правило не относилось к большому и малому начальству — Георг на глаз оценил общую площадь в сотню квадратных метров!

— Красиво жить не запретишь! — восхищался Вуяни, рассматривая коллекцию деревянных статуэток, расставленных на полках в гостиной. Таких безделушек, наверняка очень дорогих, тут было много, как и много спален — целых три, да все оформлены в своем индивидуальном стиле.

Раздумывал Георг недолго — упал на ближайшую кровать и спать.

Первый шаг второго этапа внедрения был выполнен.

Глава 3/1, 12.09

Проснувшись от громкого звука, Георг сначала и не понял, где он оказался.

Непривычным вокруг было вообще все.

Начиная от стен, драпированных тканью и заканчивая полом, который неожиданно оказался теплым — невиданная роскошь после колониальной сферы. Потолок спальни также удивлял — это оказался огромный дисплей, на котором и мигало входящее сообщение, разбудившее Георга. Раньше наверняка команду на просмотр можно было отдать с помощью нейросети, а теперь пришлось голосом:

— Открыть!

Писал ему главный корабельный искин, извещающий о штрафе за порчу имущества и, входя в положение человека, только что лишившегося своей нейросети, тут же снимавшего все претензии с Вуяни.

Хорошо быть начальником!

— Открыть всю почту!

Дальше Георг потратил не один час на то, чтобы изучить содержимое своего почтового ящика, в основном забитого ежедневными отчетами от кластера искинов, которые и выполняли всю работу Вуяни. И за время его отсутствия ничего непоправимого не произошло — лишь два сообщения имели пометку «срочно» и по истечению времени ан принятие решения человеком искин решил все сам, что повлекло перерасход ресурсов, но на самом деле большой проблемой не являлось. А вот Вуяни бы поступил с точностью на оборот, Гордость его главное судно, а на второстепенные корабли семьи можно не тратиться, поживут и со старыми воздушными фильтрами.

Отсмотрев официальную рабочую почту от начала и до конца, Георг понял, что его отсутствие как будто никто и не заметил, работа делалась сама по себе, вопросы и проблемы решались, что еще надо для счастья?

Чтобы узнать ответ на это вопрос Георг включил уже личный планшет Вуяни, который весь карантин был отреза от коммуникационной сети флота торговцев. И тут уже его отсутствие заметили, ящик был переполнен сообщениями от самых разных адресатов, большую часть которых Георг не знал. И ладно бы в переписке с неизвестными была хоть какая-нибудь история сообщений, но нет! Большая часть была представлена одним-двумя сообщениями, смысл которых ускользал от Георга, но вряд ли все это кто-то написал для развлечения, тут явно без примитивного шифрования, основанного на культурном коде Вуяни, дело не обошлось.

Подумав, Георг отложил все эти сообщения на потом. Надо будет — его найдут. Сам же он принялся сочинять сообщение для главного корабельного искина, требуя выдать ему доступ во все положенные помещения без использования в качестве подтверждения личности отклика от нейросети, а по старой доброй биометрии.

А таких помещении на корабле было много.

Буквально все, за исключением реакторной зоны, где вентиляция была своя и замкнутая, а канализации не было предусмотрено.

Сам искин такое решение принять не смог — слишком ответственное оно было, поэтому обратился к капитану корабля, а тот уже к Матриарху, вот так все самые главные люди на корабле и узнали, что Вуяни вернулся.

Разрешение было получено и спустя час Георгу уже нужно было явиться на свое рабочее место, все же в первый день не стоило прогуливать работу.

И тут могли быть проблемы, но не в случае с Вуяни.

Получение полноценного статуса инженера, необходимого для повышения, обошлось слишком дорого и сложно для Вуяни.

Родственные связи с правящим сейчас в клане домом, а точнее седьмая вода на киселе, позволили тогда еще технику взлететь ракетой по карьерной лестнице, но на этом вся благотворительность со стороны Матриарха закончилась. Правительнице дома Н’Коон нужен был свой человек на место отправившегося на повышение, и желательно, чтобы этот претендент был надежным и не предал в самый неподходящий момент. Недалекий техник как никто подходил на эту должность и, в первоначальном плане, он недолго должен был ее занимать. Вуяни не более чем временная затычка, которая неожиданно для всех показала небывалую эффективность и стала постоянной. Особенно Матриарха радовала прыть Вуяни, направленная на узурпацию власти вне его родного дома. Разрозненные техники и инженеры с других кораблей дома и даже других домов становились зависимыми от вездесущего начальника, выбравшего путь экономической и производственной экспансии, сдобренной большой щепоткой искусственного дефицита расходников для всех самых главных систем любого корабля. Без пищевого брикета человек может и месяц прожить, а без воздуха и пары десятков минут не протянет.

При этом особенно сильно Матриарха радовал тот факт, что Вуяни выше своей головы прыгнуть и не пытался, в приближенные к телу Матриарха не лез и честно выполнял свою работу, пусть и не делал большую часть самостоятельно — ни для кого из по-настоящему заинтересованных не было секретом, кто или что именно решает большую часть вопросов на подконтрольных инженеру кораблях.

Но практически никто не знал чего стоило Вуяни достичь таких высот.

Для прохождения минимальной границы интеллектуального индекса, необходимой для изучения баз знаний по его профессии и в новой должности — инженера, нужны были не только кредиты — которых не было в нужном количестве, а Мортирах даже в кредит не собиралась давать нужную сумму, но и связи. С последним все было совсем плохо — у свежесформированного двора Матриарха Вуяни отшили, послав куда подальше, а самостоятельно найти импланты на интеллект, дающие нужный прирост, он не смог. На этом бы и закончилась карьера амбициозного техника, завалившего бы первое свое задание, но случилось чудо.

Чудо больше походило на вербовку и Георг, все еще удивляющийся тому, сколько всего интересного удалось выкачать из головы Вуяни, теперь еще и должен оказывать услуги тем самым добродетелям, помогшим Вуяни стать начальником. И, что самое интересное, технику дали импланты и кредиты, но при этом до этого момента ничего не просили в ответ, ссылаясь на когда-нибудь потом, заводи Вуяни разговор о возвращении долга. Причем этот самый долг ой как тяготил техника, настолько его пугала перспектива неожиданно получить задание несовместимое с его жизнью. И выкрутиться из этих тисков никак не получалось — благодетели Вуяни были из другого клана и за время совместного сотрудничества собрали столько компромата на инженера систем кондиционирования, что его в любом случае ждала смерть. Не погибнет отдавая долг — убьют свои же, стоит только компромату всплыть. Предателей никто не любит, даже если эти предатели работают на клан, входящий в состав Ха-Шинь.

Годы шли, а о возвращении долга до этого момента никто и не заикался.

Вуяни даже успел про него позабыть, воспоминания и все связанные с ними тревоги притупились, став серой тенью оригинальных событий. Да и отношение, которое выказывал кредитор Вуяни, было далеким от парадигмы «кредитор-должник».

Для Георга все эти знания и тем более долги оказались тем еще неприятным открытием, о большей части которых в памяти Вуяни вообще ничего не было. Не случись такого полезного озарения, Георг бы и не узнал бы, что кому-то должен. Причем озарение предвосхитило само событие — сначала Вуяни вспомнил про долги, а потом пришло сообщение от кредитора, содержащее ничего не значащее приглашение зайти в гости при первой же удобной возможности. И если все остальное можно было проигнорировать, то тут отказываться было смертельно опасно.

А еще из внезапного видения Георг узнал самую страшную тайну наверное всего торгового флота — личность организатора маленького клуба по интересам, в основном направленного на удовлетворение своих плотских потребностей. И тут с одной стороны все было до простого безобразно и с той же стороны до бесконечности лицемерно! Сектой, культом, клубом, секцией, кружком — как не называй, смысл не меняется, руководит Хранитель Традиций.

От одного этого у любого гражданина Ха-Шинь должно было голову взорвать, но для Георга такое поведение духовных лидеров было в порядке вещей — вспомнить тех же церковников и постоянные скандалы, что сотрясали Тибетский Храм с появлением миниатюрных следящих систем и полностью автономных дронов-разведчиков, способных забраться в самое священное место планеты и пару лет снимать там совсем не священные дела самых именитых иерархов церкви. Ох и многие из них тогда сели за решетку, кто навсегда, а кто и нескольких дней в заточении не прожил — все же даже после разразившегося скандала у церковников еще остались верные, а точнее совсем уж фанатичные последователи, работающие в пенитенциарной системе. Что же до самоубийц, внезапно осознавших, что всю жизнь жили неправедно, и на фоне тяжелых страданий влезших в петлю, то они просто слишком много знали и могли это «много» разболтать взамен на смягчение сорока отсидки. Такого уже не только церковники не могли себе позволить, но и правители многих земных государств, одной нитью повязанных с Тибетским Храмом.

Веселое это было время, Георгу тогда еще едва-едва сотня лет исполнилась, поэтому многих подробностей скандала он уже не помнит — давно было, но запомнил главное — вместе с паствой церковники потеряли самое главное — деньги, что эта самая паства и приносила, на этом история Тибетской Церкви можно сказать и закончилась — с каждым годом их влияние становилось все меньше и меньше, а желающих отжать кусок или земли или паствы все больше и больше. Вот так, по собственной глупости и из-за веры в свою неуязвимость, самая влиятельная духовная организация всея Земли потеряла все и всех. С первого взгляда казалось, что-то же самое ждет и Хранителя Традиций, выступающее за все хорошее против всего плохого, но на деле играющего за обе стороны морального конфликта, но на деле все было несколько сложнее. У Хранителя Традиций не было никакой официальной власти и даже паствы, кроме пары тысяч самых отбитых консерваторов, поддерживающих Главу Совета без клана. Большая часть граждан Ха-Шинь относилась к нему как к шуту, который несет полную чушь и при этом не слушать его нельзя — статус у шута слишком высок. Настолько высок, что большая часть Глав Совета не понимает, как он в этот самый Совет попал…

И вот именно ему и задолжал Вуяни.

Опасно, очень опасно, Георгу так высоко забираться пока не стоит — он еще в правилах местного столового этикета путается, а тут сам Хранитель Традиций! Впрочем, пока никто Вуяни с самым главным начальником знакомить не собирается. Да и наверняка никто из его кружка по интересам и не знает, кто руководит всей организацией, пустившей корни в каждом клане, семье и доме.

И тут, стоило Георгу только проснуться в каюте Вуяни, как на планшет в его руках приходит приглашение посетить очередную сессию закрытого клуба для избранных гедонистов.

Совпадение?

О нет.

Такие сообщения приходили и раньше, но Вуяни был в карантине и ответить не мог.

А сейчас Георг решил сознательно игнорировать данное собрание, отписавшись о своем плохом самочувствии и о том, что ему нужно время для восстановления после всех тягот и лишений, случившихся с ним за четыре декады карантина на корабле рабов.

Через секунду после отправки сообщения пришел ответ — донельзя стандартный и официальный, содержащий в себе слова сожаления о том, что Вуяни попал в карантин на одном корабле с рабами и столь же шаблонными пожеланиями восстановиться и вернуться к нормальной жизни как можно быстрее. Тут и без озарений было понятно, что ответ писал искин. И это было хорошо — пока такие приглашения можно было игнорировать. А вот когда дело дойдет до общения с живыми участниками клуба — вот тогда и начнутся трудности.

Но все это дела далекого будущего, а сейчас Георга ждет работа, путь до которой он уже знает и больше никаких глупых ошибок совершать не собирается.

Быстро приведя себя в порядок в непривычном ультразвуковом душе и позавтракав самым любимым блюдом Вуяни — Георг выбрал в пищевом синтезаторе то, что толстяк заказывал больше всего раз, он отправился на свое рабочее место, застав там пересменку дежурных смен, где старая смена, помогавшая Георгу попасть в свою каюту, с боязнью смотрела на Вуяни, опасаясь, что тот их сдаст. Или уже сдал.

Но Георг сделал вид, что ничего не было и прошел в свой кабинет, даже не поздоровавшись со своими подчиненными — а именно так оригинал всегда и делал. До кабинета ночью он так и не добрался — всех нужных ему людей Георг нашел намного раньше, поэтому сейчас с интересом осматривал обстановку, которая — вот неожиданность, оказалась невероятно скудной. Небольшой кабинет, стол, стул начальника — большой и дутый, компьютерный терминал и дешевые пластиковые стулья для четырех посетителей. Больше в кабинете кроме световой панели под потолком ничего не было. Ни шкафов, ни тумбочек, даже в столе нет ни одного ящика — просто столешница на ножках.

На столе, кроме дисплея компьютерного терминала, так же пусто. А, как оказалось, без нейросети доступ к нему не получить и Георгу опять пришлось писать сообщение главному корабельному искину с требованием предоставить доступ. И тут опять все не просто так — искин не мог взять и взломать рабочий терминал, во-первых у него к нему просто не было административного доступа, а во-вторых для столь сложной и местами противозаконной операции нужен был живой человек. Вообще на корабле не было никакой единой службы системных администраторов или нечто похожего, каждый отдел варился в собственном соку, даже на секунду не желая думать о том, что к их терминалом будет иметь доступ кто-то посторонний. Собственно говоря такая политика распространялась и на сам ГКИ (главный корабельный искин), который по факту должен был наблюдать за всем и всеми — например следить за тем, чтобы на смене не пили планетарку, но на деле все обстояло с точностью наоборот. Зон, напрямую подконтрольных ГКИ было не так и много — жители корабля сами демонтировали средства слежения искина и устанавливали автономные терминалы без права удаленного административного доступа. Вот и получалось, что со стороны экипаж Гордости вроде бы единый организм, а на деле разбит на кучки, где каждый кулики свое болото бережет от вторжения чужаков.

Но сегодня и сейчас этот самый чужак был нужен Георгу — без него доступ к терминалу не получить. И появился программист — так про себя его назвал Георг, достаточно быстро — не прошло и получаса, и это с учетом того, что его доставили с другого корабля. А сама работа по взлому и десяти минут не заняла, техник дольше рассматривал сам терминал, чем вскрывал его. Да и делал он это не самостоятельно — помогал ему самоходный искин на крошечных паучьих ножках. И именно этот металлический краб стал главным объектом интереса Георга, который не постеснялся спросить что это за модель взломщика и что он может. Техник тут еж расплылся в улыбке и начал с жаром рассказывать про своего подопечного — видимо совсем нечасто у него спрашивают о таком. А видя неподдельный интерес Вуяни к искину, тот даже поделился информацией о том, что такая машинка может и банковские чипы на предъявителя суммой в десять кредитов вскрывать, но есть одна загвоздка — слишком много времени на это уходит, да и выхлоп практически никакой — на электричество затраты сопоставимы с прибылью.

Вот так, совершенно случайно, Георг узнал, что электричество на корабле не бесплатное и за него надо платить. Как и за воду, воздух и тепло, а точнее за холод — корабль по сути большая печка, которой очень сложно охлаждаться в вакууме космоса. Все же в бытности раба есть свои плюсы — кормят, поят и обогревают бесплатно. Попутно планшет Вуяни пополнился личными контактными данными техника, а тот, польщенный внимание о такого большого начальника, просил писать ему и звонить при возникновении хоть малейшей проблемы по его профилю — прилетит первым шаттлом.

Работа была сделана и техник удалился, а Георг принялся изучать свой рабочий терминал. И ничего необычного и неожиданного он не нашел на нем. Почта была той же самой, что он совсем недавно просматривал в своей каюте. Единственная новая система и интересная система, найденная Георгом в режиме реального времени собирала показания датчиков и сенсоров канализационной и вентиляционной системы и сводила их в одну трехмерную схему корабля, где указывался оставшийся ресурс оборудования. Тут все самое плохое было в желтой зоне — не хорошо, но еще поработает. А самое лучшее состояние системы было на этажах, отведенных для проживания Матриарха и всего начальства корабля, там ресурс стабильно держался в зеленой зоне, и стоило хоть одному фильтру стать желтым, как он тут же заменялся на новый и сменял своего менее ресурсного брата по несчастью на палубах попроще. Вот так расходники и двигались сверху до низу, начиная свой путь в спальне Матриарха, а заканчивая в самых отдаленных технических коридорах, где живого человека обитающие там паразиты годами могут не видеть.

Ну и конечно же про себя Вуяни не забыл — короткий серфинг по торговым площадкам и Георг уже знает, что в его каюте стоит самое лучшее климатическое и фильтрационное оборудование, которое только можно достать на флоте Ха-Шинь и которому даже Матриарх может позавидовать.

В общем, с первого взгляда на работе Вуяни все было хорошо. Расходники покупались, заработная плата платилась, заявки поступали, отчеты о их исполнении писались и отправлялись.

Идиллия, не иначе!

После четырех часов работы, в основном связанной с изучением конфигурации корабля — а на терминале была самая свежая схема Гордости, Георг решил, что хватит — Вуяни, судя по найденному графику посещения рабочего места, и в самые долгие свои рабочие дни столько в кабинете не сидел.

Пришло время отправиться на подконтрольную территорию и наконец-то увидеть все свое хозяйство собственными глазами.

Весть о том, что внезапно вернувшийся из мертвых Вуяни идет с инспекцией быстро облетела всю Гордость.

Глава 3/2, 30.09

В первую очередь Георга интересовал кластер искинов, что отвечал за функционирование всей этой системы. Но тут опять вышел облом – дверь, за которой прятался вычислительный центр, не хотела открываться. Опять чертова нейросеть и отклик от нее! И никому, кроме Вуяни, туда хода не было – ведь это его личное оборудование, купленное на свои кровные кредиты.

- Работает и черт с ним! – Георг решил перенести взлом двери на потом, знакомый взломщик у него уже есть, спешить пока некуда.

После Вуяни посетил дежурную смену, которая, видимо предупрежденная ночными залетчиками, вела себе до ужаса пристойно и боялась даже дышать в присутствии начальника. Задав пару ничего не значащих общих вопросов, Георг двинулся дальше, решив начать свой обход с самых нижних технических палуб, ресурс расходников которых подходил к самому концу.

И если на средних и верхних палубах на Вуяни, внезапно воспылавшем жаждой трудовой деятельности, смотрели с непониманием, то на нижних от него шарахались, настолько необычным для этих мест посетителем он был. Именно тут Георг ощутил себя как дома – все напоминало родные палубы колониальной сферы. Никакого лоска, лишь полностью функциональные интерьеры, побитые жизнью и временем. Толпы снующих туда-сюда летающих и шагающих роботов, редкие встреченные живые технические специалисты и паразиты, которых тут по сравнению с колониальной сферой было мало, но они все же встречались, тут и там пробегая под ногами как роботов, так и людей.

Георг с любопытством крутил головой, стараясь запомнить все самые интересные места. В данной ситуации никогда не знаешь, что и в какой момент может пригодиться.

Тут Вуяни опять несказанно повезло – в огромном зале, где лишь часть помещения использовалась в виде склада, а все остальное было не более чем свалкой и хранилищем всяких некондиционных, но, наверняка, чертовски нужных вещей. И тут же, укрытый мусором, толстым слоем пыли и даже какой-то растительностью, стоял Рам. Обыкновенный средний шагоход, чей внешний вид не менялся уже не одно тысячелетие – настолько идеальной и вылизанной за века применения получилась сельскохозяйственная машинка. Георг и сам еще не успел понять, что же он видит, а его мозг уже приметил характерного вида плазменные ускорители, прикрытые транспортировочными чехлами.

Забравшись под чехол, укрывавший всю машину, Георг убедился в правильности своих догадок – это точно был Рам. И судя по комплектации либо слишком древний, путешествующий тут с момента схода Гордости со стапелей, либо это была очень бедная комплектация, так как даже внешних камер не было – пилот должен был смотреть на дорогу через смотровые щели из толстого пластика. Так же не было ни блоков антенн, ни активных сканеров, по факту машина была слепа и в бою бесполезна. Но при этом плазменные ускорители на ней присутствовали и, немного разгребя то ли свалку, то ли склад, Георг с удивлением увидел, что орудия несменные! Если хочешь сменить пушку придется разбирать половину меха. Такое Георг встречал впервые, даже в информации о Раме, переданной папой в голову каждого пилота с Земли, такого не было!

Впрочем, кое-как добравшись до технического лючка, расположенного под левой ногой, Георг с сожалением констатировал, что реактор мертв – тот не подавал никаких сигналов, а это могло быть только в двух случаях, первый – его просто нет на месте, второй – топливо подошло к концу и реакция выработки энергии прекратилась сама собой.

Поправляя чехол в тех местах, где Вуяни его откинул, Георг размышлял о том, что будь у него несколько полностью заряженных аварийных батарей, то мех можно было бы на ненадолго оживить, но зачем это ему?

К моменту, когда освещение в коридорах из дневного стало ночным, Георг и трети судна не обошел. Километров двадцать пешком намотал, не меньше! И это при том, что если видел знакомые и принадлежащие его ведомству места, такие как насосные станции и оборудование для кондиционирования воздуха, то останавливался и в меру своих познаний пытался понять, что это и насколько все хорошо работает. А знаний у него теперь стало вдвое больше – к той части о профессии Вуяни, что загрузил ему папа, добавилась внутренняя база корабля, к которой Георг теперь постоянно имел доступ со своего планшета. Тут тебе можно и свое положение на корабле узнать – жаль, не везде работает, и назначение того или иного оборудования посмотреть, и остаточный ресурс проверить. И все это с помощью одной только камеры планшета, которую всего лишь нужно навести на объект исследования и получить всю исчерпывающую информацию. Жаль, что доступа к похожим базам данных других подразделений у Вуяни не было, только канализация и система кондиционирования воздуха.

Но и этого хватило с лихвой!

На этом первый рабочий день был окончен.

Впрочем, Георг пока домой не спешил – по пути еще раз заглянул на свое рабочее место, где внимательно изучил рабочий почтовый ящик, кроме отчета искинов ничего нового не содержащий. А вот личный планшет то и дело весь день весело трынькал, извещая о новом сообщении. И, пусть этого и не было видно, но Георг нервничал.

Он никак не мог игнорировать уже второе приглашение от маленького клуба любителей жить на широкую ногу. Если в первый раз удалось соскочить, отписавшись о своем плохом моральном состоянии после трех декад на корабле с дикарями, где из еды лишь пищевые брикеты, а из развлечений – охота на паразитов, да подпольные бои. И ни одного приличного борделя! Собственно, и неприличный был всего один, и тот принадлежал давнему знакомому Георга – Азизу, тому самому начальнику арсенала, который накупил себе целых трех рабынь средней потасканности и открыл столь неоднозначное заведение, которое точно не окупалось – клиентов просто не было, пусть старшина даже пытался в рекламу, но на обслуживающем персонале точно не стоило бы экономить, настолько страшными были работницы.

И что теперь делать? Особенно сейчас, когда за день пришло больше семи сообщений от разных людей, так или иначе намекающих на то, что Вуяни нужно как можно быстрее прийти к ним в гости? И это только те, что Георг прочитал и ответил на них, был еще десяток непрочитанных, но точно имевших похожий смысл. Впрочем, среди всей этой массы приглашений, выделялось одно, содержащее всего одно предложение: «Ты где, когда зайдешь?». Странный вопрос, но отправителя Георг заочно знал.

Тяжело не знать главную наложницу Вуяни, тут и воспоминания самого оригинала были, так и Лулумба много информации достал. Георг, конечно, знал, что где-то там у Вуяни есть самый настоящий горем, но точно не ожидал что он объявится так скоро. По информации от Лулумбы Вуяни держал своих наложниц отдельно от себя, на жилой палубе для простых рабочих семьи Н'Коон, и Георг надеялся, что с ними точно не пересечется – свободное посещение негражданам этажа проживания Вуяни было запрещено. И именно этот запрет пока и спасал Георга от участи быть разоблаченным.

Впрочем, сейчас Георгу было не до дел гаремных, отправитель был заблокирован, а вот на все остальные письма пришлось писать ответы, одинаковые и единообразные, мол, работа, нет времени, но как только, так сразу зайду на огонек, ждите. И тот факт, что никто из получателей сразу не удосужился прочитать его ответ, пока что играл на стороне землянина – ни так уж он им был и нужен, чтобы круглосуточно отслеживать сообщения от него.

Однако все равно получилась не так, как планировал Георг.

В собственной каюте его уже ждали.

Двое мужчин явной бандитской наружности, встреться с которыми Георг на Земле в темной подворотне, то незамедлительно бы отдал им и бумажник, и телефон – так просто проблем меньше. Конечно, учитывая свои способности, Георг мог и перевернуть игру и поменяться с ними местами, но это потом нужно было бы от трупов избавляться, а как это сделать на корабле, да еще и на одной из верхних палуб, Георг не представлял…

- А вот и ты! – один из незваных гостей моментально преодолел разделяющее их расстояние и схватил стоящего в дверном проеме Вуяни за шиворот. – Ты погляди, живой!

И не только схватил, но и легко, всего одной рукой, оторвал Вуяни от пола, не испытывая при этом никаких видимых усилий.

- А говорили помер! – воскликнул второй, такой же бугай, как и первый, не спешащий подниматься с дивана в прихожей. Как и не спешил вообще что-то делать, кроме того, как рассматривать болтающего ногами Вуяни, пытающегося вырваться их хватки, но, вовремя вспомнив кто он на самом деле, обвисшего как растянутые коленки на трениках.

- Ты! Кусок! Дерьма! – для убедительности державший Георга за шиворот несильно ударил Вуяни кулаком в живот. – Нам должен! Не забывай об этом!

После этих слов комбинезон был отпущен и Вуяни упал на пол, согнувшись в позе эмбриона, делая вид, что ему больно.

- Босс передает привет! – сказал второй, поднявшийся с дивана и направившийся на выход, но переступать через Вуяни не стал, а прошелся прямо по нему, лежащему в дверном проеме. – Он рад, что ты остался жив, но отсрочки тебе никто не даст. Как не проси, но это твои проблемы!

Через секунду Георг остался совершенно один, лишь негромко пищала дверь, которая не могла закрыться из-за тихонько стонущего чернокожего препятствия, разлегшегося в дверном проеме.

- И что это за белая мафия такая? – только и смог произнести лежащий на полу Георг, до сих пор не понявший, кто же это был – таких лиц в воспоминаниях Вуяни точно не было. – И что я им должен? И откуда у них доступ в каюту?

Самое удивительное в этой истории было то, что коллекторы были белыми. Первыми белыми, которых Георг увидел на корабле. Точнее самыми белыми как молоко, смуглые до этого редко, но встречались. А вот основное население, как, собственно, и вся правящая верхушка как дома, так и клана, были чернокожими.

С каждым прожитым на Гордости часом вопросов становилось все больше и больше, а ответы было взять неоткуда.

Но, никто Георгу и не говорил, что будет легко.

Интерлюдия/1, 1.10

У всего есть второе дно.

Было оно и у действий Лулумбы.

Как не хотели Главы Совета сохранить весть о заразной болезни, бушующей на поверхности искусственного мира – у них не получилось.

Пусть медленно, но информация распространялась с корабля на корабль, и немаловажную роль в этом сыграл Лулумба, подливающий масла в огонь и отвлекающий внимание от своих дел.

А дел у него было много.

Не зря его дед, Глава всего их Клана, столько лет кормил его обещаниями передать сначала должность патриарха семьи Н’Кубила, а потом подумать о возвращении исторической справедливости. Это только дикарям он может рассказывать, что является патриархом семьи Н’Кубила, на деле же пусть он и правит этим домом, но как первый советник, полноценная власть все же принадлежит его деду – который успевает совмещать и должность главы всего клана и отдельной семьей управлять. Лулумбе только и остается, что визировать все его решения, да выполнять приказы ненавистного родственника.

Пусть официально он и патриарх семьи, но на деле вынужден подчиняться и выполнять приказы. И именно этой морковкой его и заманивают, подвесив ее перед его носом. Наверное, именно так сказали бы на Земле, Лулумба загрузил себе не один десяток баз знаний об этой планете для того, чтобы лучше понимать людей, на которых он сделал ставку.

Лулумба и сам не верил, что его маленький заговор внутри отдельно взятого дома осуществится. Да и, честно сказать, не было у него никогда такой цели, как стать главой правящего дома. Всю эту историческую справедливость и месть за отца можно смело отбрасывать в сторону, это не более чем всего лишь яркая витрина, за которой скрывается нечто более, чем просто борьба за то, какое имя будет носить правящий дом, Н'Коон или Н'Кубила. Сам Лулумба амбиций не лишен и метит на уровень выше, а цель всего представления – разведать подступы к этому самому уровню и понять, где же можно надавить. Не получится с переворотом – он ничего не потеряет, кроме свой жизни конечно же. Но и такой исход маловероятен, никто бедного Лулумбу казнить не даст.

Получится – все прекрасно, он стал на один шаг ближе к своей цели. Вот только этот шаг не имеет никакого практического значения, максимум – идеологическое, да и то далеко не факт. Ведь на деле это не прямой путь, а крюк в сторону и лишняя остановка на его дороге.

Амбициозный Лулумба метил на место своего деда.

Или прапра-неизвестно сколько «пра»-деда.

Впрочем, это для торгового флота Ха-Шинь дело обычное, не найдется ни одного гражданина и раба, кто бы отказался от возможности занять место Главы Совета. И в Совете все это знают, посмеиваются над этими мечтами, но при этом подстилают соломку там, где даже в теории невозможно упасть. История Ха-Шинь намного длиннее цивилизованного промежутка жизни людей на Земле и уж торговцы прекрасно знают, как можно легко потерять все из-за случайности или, что обиднее, из-за своей глупости.

А больше всех об этом было известно Совету Глав, собравшемуся на очередное заседание.

На этот раз доставалось сводной комиссии, состоящей из лучших медиков всех кланов и научных работников Клана Науки. Всю комиссию на Совет, конечно, никто приглашать не стал, за них отдувался Глава Научников.

А главный вопрос этого собрания – как комиссия могла допустить, что уже два корабля на карантине, причем на одном из них ситуация близка к критической – поветрие кишечной инфекции гуляет по кораблю сверху до низу, раз за разом накрывая уже переболевшие палубы. А вот на втором судне, вероятно ставшим источником той самой инфекции, все как раз наоборот – после уничтожения источника заражения ни одного подтвержденного случая за полторы декады – те самые дополнительные недели, на которые с согласия Совета – и в основном с его подачи, продлили карантин. Хороший результат, да и за первые полторы декады уже настоящего карантина были выявлены всего три зараженных – сам нулевой пациент, умело обманувший медиков и протащивший на корабль заразу, его рабыня и инженер систем кондиционирования из семьи Н`Коон, прилетевший на колониальную сферу контролировать установку новой системы обеззараживания воздуха.

Из всей троицы не выжил только нулевой пациент. Ну как не выжил... Постановка с сожжением трупа из огнеметов оказалась очень даже занимательной, но такой нереалистичной… Рабыня перенесла заражение лучше всех – всего несколько часов в медкапсуле и она здорова. Больше всего досталось инженеру, тот успел и в медицинской капсуле полежать, и нейросети лишиться – последнее частая проблема с нейросетями, пережившими на своем веку множество своих владельцев. Все же в первую очередь это не более чем искусственный иммунитет, который тратит свои ресурсы на борьбу с инфекцией и рано или поздно в своем желании спасти носителя нейросеть уничтожает сама себя, пуская на охоту последних наноботов. Потеря носителя не так страшна, как потеря нейросети…

С такой проблемой столкнулись большинство носителей вторичных нейросетей на втором зараженным корабле.

И все это из-за какого-то глупца, додумавшегося отпустить единственного выжившего из изолятора.

Или научники не виноваты, а все из-за того, что кто додумался собрать на одном корабле техников со всего торгового флота, ради обучения установке новых систем биологической безопасности? Ведь именно один из шаттлов с этими техниками, возвращающимися на свой родной корабль, и привез заразу.

И тут Глава Разведки призадумался, стоят ли разборки внутри его Клана эпидемии во всем флоте? И не заигрался ли его потомок, решивший сместить главу Дома? Причем если не вмешаться сейчас, то весь остальной флот может пострадать.

Впрочем, все остальные и так уже страдают – тысячи техников и сотни инженеров круглосуточно перестраивают искусственный мир, постоянно попадая в медицинские капсулы из-за заразы, что живет на корабле. Но сейчас они изолированы и не имеют физической связи с внешним миром, но что будет, когда придет время для того, чтобы вернуть всех специалистов на свои корабли? Скольких они заразят? Сколькие умрут от агрессивных микроорганизмов, мутировавших в организмах людей?

Но да ладно, когда это еще будет? Через половину большого цикла, к тому моменту научники может вакцину какую изобретут, а может и что-то еще случится. А пока есть проблемы понасущнее.

Так уж получилось, что один из его внучков до сих пор думает, что самый умный и никто не заметит его подготовки к перевороту. И это вполне бы смогло сработать, но есть проблема – слишком специфические ресурсы он привлек к этому дело. Людей с Земли, которые были на постоянном контроле, а уж эта глупая инсценировка смерти полукровки – вообще не выдерживает никакой критики. На полукровку положили глаз все, знающие о его тайне, и непрерывно отслеживающие его каждое движение. Кто-то делал это удаленно, через цепочку посредников и агентов, а кто-то следил собственными глазами, следую за своей целью. И его исчезновение конечно же сразу заметили. Как и не поверили в его смерть. Все это вызвало закономерную реакцию по всему флоту – те, кто знали, кто исчез из поля зрения, усиливали свою охрану и повышали свою безопасность, попутно разыскивая куда же исчез полукровка.

Глава Разведки знал куда и главное как.

Собственно говоря, на большей части пути землянина он даже немного содействовал его легализации, отвлекая всех заинтересованных в общение с Вуяни более серьезными делами. Именно с его помощью Георг так и не встретился с Матриархом Дома, которая уж очень хотела посмотреть на своего подчиненного, пережившего карантин, но Глава нашел ей более важные дела, не терпящие отлагательства. Как нашлись дела и для всех остальных мелких и не очень начальников его Клана – длительная стоянка флота это великолепная возможность решить накопившееся за долгий перелет проблемы, так что в Клане никто не остался обделенным вниманием своего Главы.

Впрочем, и самому землянину тоже досталось от Главы – чтобы Лулумба совсем берега не попутал и не заигрался, его предок послал парочку своих людей немного подыграть этому спектаклю, пусть теперь сидят и гадают кто это такие были и что им Вуяни должен.

От такой простой пакости, которую даже отдалено диверсией назвать было нельзя, на душе Главы становилось хорошо, если, конечно, у симбиоза остатков органики и кластера искинов есть душа.

Единственное, что немного беспокоило Главу, так это тот факт, что все было сделано слишком топорно!

Как-то просто и без нюансов!

Порой Главе казалось, что он где-то упустил воспитание молодого поколения и оно свернуло не туда. А в таких случаях, как этот - уже не казалось, он точно знал, что его потомки умом не блещут и в интриги не могут. Не будь они родственниками Главы и не прикрывай он их постоянно, то давно бы уже кончились, проиграв в конкуренции с молодыми и злыми чужаками, подпиравшими их снизу.

Нет, рано ему еще на покой, рано переселятся в полностью виртуальный мир – без него ту все пойдет прахом.

И постоянно исправлять их ошибки и приглядывать тоже не вариант – так они ничему не научатся.

Но и учиться на собственных ошибках они не могут – первая ошибка станет для них последней. Если бы Глава Правящего дома Н’Коон узнал, что его племянник готовится его свергнуть и лишить жизни, то от строптивого родственника не осталось бы и следа. Пришлось вмешиваться и подчищать все следы, и так на каждом этапе! Пусть заговорщик и дожил до полноценной зрелости, но в реальной жизни, где каждый встречный враг, разбираться еще не научился. Хорошо хоть, что додумался не использовать ресурсы своего Семьи для столь щекотливого дела – видимо нутром почуял, что нужно искать исполнителей на стороне, так как большая часть его прямых подчиненных стучит на молодого господина главе Н’Коон. Начни он заговор с того, что начал отдавать подозрительные приказы своей службе внутренней безопасности, как на следующий ж день шаттл с ним случайно взорвался бы. Неисправные реакторы до добра не доводят, вовремя проводите диагностику.

Но вся эта молодость и присущая ей глупость может сработать.

Пока все считают сына предыдущего главы не более чем малолетним агрессивным дураком, только и думающим о том, как драться с дикарями, да за счет тех же дикарей увеличивать свой горем, никто не будет воспринимать его всерьез. Если смотреть со стороны, то Главе правящего Дома стоит боятся собственной дочери – вот у кого настоящие амбиции. Впрочем, он боится всех, даже тех, кто лишь отдаленно имеет права на трон.

И правильно делает!

Пусть его дочь и не собирается свергать папочку, но это только пока, неизвестно что будет дальше…

Слишком много у него стало опасных из-за свой дурости и глупости родственников, ведь, по факту, весь клан Разведки — это его семья! Казалось бы, только вчера было всего два сына-первенца, а теперь чтобы узнать точное количество прапрапрпавнуков ему приходится заглядывать в отдельный файл, учитывающий изменения в его семье. А смотреть приходится постоянно – и декады не проходит, чтобы число потомков не изменилось. В основном оно меняется в плюс – постоянно кто-то рождается, Глава только и успевает, что отправлять все новые и новые подарки роженицам и новорожденным, но иногда и уменьшается, все же скитание по окраинам галактики дело опасное. И именно сейчас Главе хотелось, чтобы минусов было больше, чем плюсов, но прямой отстрел своих потомков он пойти не мог. А вот воспользоваться ситуацией и вирусом, свирепствующим на искусственном мире – вполне. Тут уж как повезет – все будет зависеть от них самих.

Интерлюдия/2, 2.10

Звездное Содружество никогда не любило элементы, выпадающие из его строгого механизма работы. Что было несколько иронично, если рассматривать само Содружество и то, какие государства в него входили. На заре своего основания все они были конкурентами и только внешняя угроза полного уничтожения человечества как вида, исходившая из Галактического Ядра, помогла сплотиться и родить конфедерацию, куда вошли непримиримые не то, что на экономическом и политическом уровне, а на уровне мировоззрения враги.

И это сработало, пусть Звездное Содружество и пришлось поделить на отдельные культурные и законодательные сектора, где каждое государство-основатель диктовало свои законы, свою культуру и свой единый государственный язык, на котором велось делопроизводство, и который учили в школах. По факту почти всегда этим языком был язык столичного мира, собственно, и культура и законы тоже были родом оттуда, хотя встречалась и исключения, забавные, но не достойные серьезного упоминания — в основном это был религиозный вопрос и священные для верующих места Галактики.

Вообще с религией в Звездном Содружестве было сложно. Прямо вот очень сложно — с одной стороны не существовало никаких ограничений по вероисповеданию, главное законы не нарушай, а с другой не было ни одной религии, которой власти бы благоволили. А учитывая тот факт, что большая часть самых популярных религий основывалась на поклонении божкам, на деле являющимся представителями более развитой разумной расы, что прилетели к дикарям и принесли свет знаний, то все это было еще сомнительнее. Самое смешное что, даже узнав всю правду про своих древних и почитаемых богов, некоторые из которых до сих пор живы и открыто смеются над своей паствой, называя их тупоголовыми дикарями, до сих пор не сумевшими понять, что это была не более чем исследовательская экспедиция, а не сошествие Богов с Небес, люди не отказались от своей веры. Причем в итоге все дошло до того, что верят они теперь не в каких-то там вполне себе нереальных богов, а в ксеносов. Что десятки тысяч лет назад посетили их планеты и дожили до этого момента.

А вера в ксеноса, пусть на словах Звездное Содружество и проповедует толерантность — это уже преступление, с которым, впрочем, не борются силы правопорядка. Для решения этой проблемы правители Содружества привлекли пропаганду, высмеивающую глупых и недалеких людишек, поклоняющихся капитану экспедиционного корабля или ученому-биологу, резавшему людей как скот для изучения их генетических и анатомических особенностей, сформировавшихся у разных видов людей в индивидуальных условиях биосферы каждой планеты. Причем для некоторых из этих божков и не так уж и много времени с первого явления своей пастве прошло — в Галактическом Ядре время течет в разы медленнее, чем на окраинах галактики.

Вот так и выходит, что основоположниками Звездного Содружества в большинстве своем все же являются столичные миры. Вокруг именно этих культурных и экономических центров начали формироваться государства-претенденты — те, кто желал стать частью конфедерации должен был выбрать тот сектор, что больше всего ему подходит по духу и встать на долгий путь ассимиляции.

Ассимиляция проста. Язык — в первую очередь, потом культура, и только после приходит промышленность, самая развитая во всей известной человечеству галактике. Развитая по меркам людей, В Галактическом Ядре на эти потуги достигнуть величия Древних смотрят и смеются, но у них другой, свой собственный, путь — путь Предтеч. Путь развития силы разума, путь индивидуальной и коллективной биологической эволюции. Но враги людей и про технологии не забывают, гармонично вплетая их в свою стратегию развития.

Но ассимиляция государства-претендента начинается задолго до введения всеобщего языка — все начинается с тонких нитей экономических связей, что гонят в одну сторону высокотехнологичный продукт, а забирают сырье, продукты питания и прочие полезные ископаемые. Классическая колониальная политика, где колониям только и остается, что разрабатывать астероидные поля, да выращивать зерно на аграрных мирах, причем шахтерские корабли и комбайны для уборки зерна делаются в метрополии и продаются в десятки раз дороже своей себестоимости. Есть еще один ручеек, на фоне остальных горизонтальных и вертикальных связей Метрополии и колонии совсем незаметный, но позволяющий еще сильнее привязать последнюю к первой — вымывание интеллектуальных ресурсов. Талантливые люди, понимая, что на родной планете в лучшем случае они станут начальниками молочно-товарных ферм, спешат как можно быстрее сменить место жительства. Да и то не факт, что даже до столь значительной должности удастся дорасти — у начальника МТФ есть сын, а в Содружестве им все дороги открыты! И платят там полноценными кредитами, а не внутренней планетарной валютой. И вербуют на каждой планете и в каждом крупном городе, обучение специальности опять же условно бесплатное — потом придется отработать в компании, которая оплатила тебе нейросеть и импланты. А уже если соискатель на самом деле гений в любой из областей, так рекрутеры его кредитами с ног до головы закидают, лишь бы он выбрал именно их компанию для места своей бедующей работы. Не во всем Содружестве так — есть исключения, где после прохождения теста на интеллектуальные способности человек внезапно может оказаться в рабском ошейнике, но султанат — это Султанат, там свои законы, которые его жители как смогли подогнали под единые стандарты Содружества, но до гуманизма все еще далеко.

Единые стандарты. Как же…

Скорее сборник религиозных заповедей, а не жесткий кодекс основополагающих законов Содружества. Не убей, не укради, виру заплати. Размер виры варьируется от государства к государству, где-то за украденную коробку индивидуальных пищевых рационов воришка заплатит штраф, где-то лишится руки, а в Султанате может за такое и в рабство на определенный срок угодить. Но чаще всего из отребья, не придумавшего ничего лучше, чем воровать брикеты питательной массы, формируются полки планетарной пехоты, отправляющиеся в самой пекло — на фронт с арахнидами. Сейчас, с появлением нового негуманоидного врага, вся южная часть галактики на время забыла свои мелкие споры и объединилась в едином порыве остановить пауков, прущих с востока.

И именно в момент появления арахнидов и первой войны с ними в Звездном Содружестве появился еще один незаметный и крошечный культ, поклоняющийся новому божеству, что со старыми не имело никаких связей и пришло из неизведанных регионов Галактики.

Обычное дело, таких культов по три десятка на день появляется по всему Содружеству и по сотне исчезает за тот же промежуток времени — особенно этим любят баловаться далекие от понятия «цивилизация» миры, население которых пусть и стало частью огромного межсистемного человеческого государства, но религиозные предрассудки так побороть и не смогло.

Все начиналось невинно и достаточно просто — пророки, миссии, чудеса и священные писания — обычная программа развития любой секты. Но были и отличия от большинства конкурентов. Первое — место появления, а именно один из столичных миров, где необразованных деревенщин, настолько скудоумных, что готовы поверить в любые фокусы, просто не было. Второе — чудеса были настоящие! Пусть и приходилось платить за них страшную, но для некоторых вполне приемлемую, цену. Третье отличие, а скорее особенность столичного мира, куль появился не как это обычно бывает среди одуревшей от безнаказанности правящей верхушки планеты, а в самом низу иерархической лестницы мира, на уровне уборщиков и грузчиков — пользоваться для этих целей роботами на столичном мире моветон.

Культ не только смог пережить самые первые и трудные годы, но начал расти, добравшись своими щупальцами до самых высоких этажей правительственных кварталов, где его рост и закончился. То, что должно было вырваться из столичного мира и захватить целый сектор Звездного Содружества, было остановлено жадностью всего одного человека — Патриарха Культа, или Отца, как его называли верующие. Плюсом сюда еще стоит добавить и социальное расслоение — в культе, в котором состоит целый министр, нет места ни полотерам, ни официантам, пусть они и зашли в эту организацию раньше и уже не один десяток лет занимают руководящие должности.

Был еще один негативный момент — ходят слухи, что первые проповедники Культа прибыли в Содружество прямо с фронта, где вчера отстреливали пауков, а сегодня славят новое божество. И это вызывало нехорошие и очень правдивые ассоциации, покончить с которыми нужно было как можно быстрее. Для этого культ разделился на две части — привилегированную и простую. На вторую тут же повесили всех космических собак, а первая ушла в тень на несколько столетий. И пока нищих гоняли полицейские по всем уровням столицы, богатые все больше и больше замыкались сами на себе, ограничивая вступление новых членов и запрещая распространение любой информации о культе непосвящённым в него.

То, что должно было разрушить Звездное Содружество изнутри, неожиданно поглотило само себя — таинственные кураторы о восьми ногах тогда так и не смогли до конца понять человеческую природу, впрочем, это были только первые робкие попытки, которые быстро забылись на фоне прочих успехов.

И все бы хорошо, но Отец, тысячелетиями скрывавшийся до этого, наконец-то понял, что пора действовать и решил явить себя миру, где был не понят, осмеян и послан куда подальше. И даже чудеса, являемые на каждом шагу, никого не удивили. Отец обиделся и так начался Исход, ознаменовавший собой переселение всех верных последователей на новую планету где-то на окраинах Галактики.

И именно с этим колониальным флотом, уже целое столетие преодолевающим пустую аномалию, флотом и предстоит встретиться Ха-Шинь.