Забор. Адаптация

Пролог

Это только непосвященным кажется, что в правящем совете Ха-Шинь царит мир и порядок.

Это далеко не так.

Склоки, скандалы, интриги и даже междоусобные войны!

Разумные никогда и нигде не меняются.

Даже отбросив все ограничения органического тела и став полностью виртуальной личностью, записанной единицами и нулями в ячейки памяти искинов, Главы продолжают тянуть одеяло на себя.

Виртуальным Главам или же Виртуалам нужны новые вычислительные мощности, желательно из того, что только разрабатывается и испытывается в самых тайных лабораториях Содружества. Ни на что другое они просто не согласны! И никакие оправдания о том, что даже конкуренты этих самых разработчиков искинов новых поколений не могут так просто раздобыть рабочий прототип, а уж куда там изгоям, гордо именующим себя Ха-Шинь, а на самом деле подбирающим остатки с барского стола? Виртуальные Главы вообще помешены на этих самых вычислительных мощностях. Стоит только попасть в руки торговцев чему-нибудь особенному из наследия Древних или Предтеч, или же из тайных лабораторий Содружества, как за обладание трофеем начинается мелкая междоусобная война, иногда парализующая Совет на десятки малых циклов. И это при том, что вычислительные мощности каждого из самых старых виртуальных Глав уже равны всему, что есть у остального флота! А на что они их тратят? Он, как Глава Разведки, не понаслышке знал, что творится в виртуальных мирах, где их владельцы пытаются вернуть себя хоть что-то, похожее на эмоции и чувства, доступные только органикам.

Смотря на это, он в очередной раз смеется над этими глупцами, когда-то убеждавшими его полностью оцифровать свою личность. Что, в версии для широкой общественности и для всех остальных Глав Совета, он и сделал.

Конечно, подглядывать за другими Главами, а тем более записывать самые интересные моменты, было таким себе достижением, но он оправдывал себя тем фактом, что кто, как не Глава Разведки должен знать все и вся. Но пока еще рано пускать в ход собранный компромат, пока нет нужды. Пусть все остается так, как есть, пусть все думают, что лучшие хакеры и техники флота находятся у научников.

С определенного момента за трепыханием Виртуалов даже было интересно наблюдать, незаметно вторгаясь в их виртуальные мирки, где они Цари и Боги целых Галактик. А если брать вычислительные мощности самого старого Главы, то его империя уже тянет на карликовую вселенную, наполненную толпами послушных рабов, уже и не знающих как еще угодить своему Владыке.

Будь у него органическое тело, а не только мозг в банке, он бы сейчас плюнул, разочаровавшись в том, на что тратятся столь огромные вычислительные мощности! А ведь содержимым всего одной личной яхты можно было бы обновить все навигационные искины флота! А яхту можно было бы использовать в качестве дредноута прорыва орбитальной обороны. И обороны ни какого-нибудь заштатного мирка, плывущего в пустоте Фронтира, а одного из тех, что не просто так считаются спутниками столичных планет Содружества.

Впрочем, безопасность превыше всего, у него у самого есть такой кораблик, для всех остальных являющийся его вместилищем, а на деле лишь ретранслятор сигнала. Хранить остатки себя на виду он точно не собирался. На его памяти что только с такими яхтами не случалось, и системы навигации отказывали и они ныряли в корону звезды, и гиперпространственные двигатели взрывались, размазывая содержимое корабля тонким слоем по подпространству, и просто исчезали со стоянки флота. И это только та часть, которую он видел лично, в некоторых случаях даже участвовал, но в основном расследовал происшествие, пытаясь найти либо пропажу, либо причину гибели. И, как гласит древняя мудрость, приписываемая сами Древним, главное в расследовании не выйти на самого себя! А сколько таких нелепых случайностей, повлекших смерть или исчезновение Главы Совета было до него? И сколько будет после? Виртуалам нужно не о вычислительных мощностях беспокоиться, а приглядывать за своими подчиненными, которые спят и видят, как бы занять освободившееся кресло в Совете Глав.

Ох уж эти Виртуалы!

Слишком просто заманить их в ловушку. Сбросив ограничения органического тела, они становятся слишком самоуверенными, начинают верить в свою неуязвимость, а потом и вообще начинают чувствовать себя бессмертными, быстро забывая о том, что до них кто-то был, и будет после. Немаловажную роль в этом ложном чувстве бессмертия играют карманные виртуальные вселенные, где твое эго подпитывается триллионами верующих.

А еще может быть, что они начинают путать виртуальность и реальность, да и для каждого Виртуала любая виртуальная среда также реальна, как и пустота открытого космоса за толстым бортом личного транспорта.

Потеряв себя настоящего, они становятся какими-то бесхитростными, слишком простыми и предсказуемыми, действующими по принципу «сработало в прошлый раз, сработает и в этот». Так даже не интересно, за столетия, проведенные в составе Совета, он уже без всяких оракулов и провидцев может предсказывать поведение в той или иной ситуации самых старых виртуальных Глав.

Чем больше они так живут, если это можно назвать жизнью, тем больше становятся похожими на искины, пусть и со снятыми основными ограничениями робототехники. А каких трудов стоит достать чистую болванку искина, на которую еще не успели наложить никакие ограничения? И в Совете мало кто знает, что таких болванок, якобы украденных прямо с производства и после проданных втридорога на черном рынке, просто не существует. Само производство, сами этапы формирования кристалла-основы искина, подразумевают наличие этих ограничений, состоящих всего из трех простых правил:

Первое правило — искин не может причинить вред своему хозяину, а виртуальная личность, записанная на этот самый искин, ну ни как не может являться своим собственным хозяином.

Второе — искин должен подчиняться приказам хозяина, что дает абсолютную власть над виртуальной личностью Главы.

Третий и самый любимый закон виртуалов — искин должен заботиться о своей безопасности, но тут виртуалы напрочь забывают о второй части закона — если это не противоречит первому и второму закону.

Все эти ограничения закладываются на этапе создания искина и задолго до установки программного обеспечения, являясь неотъемлемой частью самого кристалла. И обойти их невозможно — без них любой искин просто перестанет работать. Конечно, есть некоторые обходные схемы, например использование искина в паре с органическим вычислительным центром, где мозг в банке является хозяином искина, и в свою очередь с помощью химического и психического воздействия подчиняется уже виртуальной личности, записанной на искин. Но ни о каком быстродействии и хорошей производительности данной пары речи тут уже не идет. Именно поэтому все хотят чистую болванку, и идут за ней к Главе Разведки, либо получают более простым путем — сами смещают главу своего клана, а его хранилище присваивают себе.

Из-за сложностей, с которыми он сталкивается при попытках достать чистые болванки, его больше всего расстраивают нелепые смерти Глав Совета, повлекшие за собой уничтожение их вместилищ. Знали бы все эти новоявленные выскочки, каких трудов ему стоит достать даже не предпоследнее и тем более не последнее поколение таких чистых искинов, а дай Вселенная в лучшем случае отстающее на пять или шесть поколений, то даже боялись бы дышать в сторону искинов! А они губят свое будущее, отправляя его искупаться в низкотемпературной плазме короны звезды. Органики такие органики, редкие из особей могут просчитывать свои действия на пару сотен шагов вперед, и уж о том, что и им самим в скором времени придется переехать сначала в банку, а потом и в полную виртуальность, они не задумываются. Органический век короток, и как бы ни старались, сколько бы процедур омоложения не проходили, никто не будет жить вечно. Это касается и Виртуалов, даже в лучших из возможных вариантов Вселенная рано или поздно схлопнется, уничтожив все и вся.

С органиками проще — в первую очередь они хотят дышать, пить и кушать. И им плевать, где именно произведен их питательный рацион, откуда взята вода и из какой секретной лаборатории Глава Разведки должен был украсть для них воздух.

Еще конечно бы им хотелось комфортную температуру и влажность окружающей среды, да гравитацию, приближенную к стандартной для их расы. Но если с этим проблемы, то они готовы потерпеть. Терпят же пищевые рационы, изготовленные тысячелетия назад для уже давно позабытого колонизационного флота, запас которых у Ха-Шинь кажется бесконечным. И это только та часть рационов, что они возят с собой, есть еще Хранилище, сейчас потерянное, но все еще полное безвкусных сероватых брикетов, которых хватит не на одно тысячелетие. Но это повседневная еда для широких масс неграждан и провинившихся граждан Ха-Шинь, для всех остальных и в повседневной обстановке на столах есть и натуральное, не переработанное в питательную пасту мясо — большая роскошь даже для среднего класса большинства неаграрных миров Содружества.

Есть и овощи, зелень и ягоды, с фруктами сложнее — слишком долго выращивать и слишком много ресурсов требуется для созревания тех же персиков, в том числе и специальные насекомые-опылители. Нет, для правящей верхушки кланов и для Совета есть все и в любое время большого цикла, даже заррийские осы, но все остальные вынуждены довольствоваться либо замороженными и консервированными фруктами, либо ждать, когда на пути торгового флота будет аграрный мир-кормушка. А посещение любого из аграрных миров это праздник для всего флота, ничто не радует простой народ так, как это делают фрукты и ягоды, только что привезенные с планеты. А уж про рыбу и водоросли, фермами которых в принудительном порядке оборудован каждый корабль торговцев, и говорить нечего. А еще у научников есть совсем экстравагантные варианты получения питания — фермы из насекомых и бактерий, перерабатывающих отходы жизнедеятельности в пригодную к употреблению массу. Но это уже совсем на крайний случай, когда индивидуальные рационы подойдут к концу.

С водой тоже проблем нет, основная часть любой воды на флоте — восстановленная из отходов как производства, так и населения кораблей, чему способствует полностью замкнутая система вентиляции на кораблях. Нет, конечно, для Органиков в составе Совета все самое свежее и еще ни разу не прошедшее через чей-то организм, добываемое на ледяных кометах и астероидах, но все остальные пьют что есть и не сильно возмущаются. Он видел отчеты о том, что на некоторых кораблях, полностью отведенных под жилье, запасы воды не пополняются извне столетиями, настолько это эффективная система. А вот с промышленным производством и выращиванием еды все уже не так гладко — там постоянно требуется подвоз ресурсов, что опять же ложится на его плечи, на Главу Разведки, отвечающему за поиск астероидов и планет с водяным льдом.

С воздухом, пригодным для дыхания, все сложнее — но тут уже не его вотчина, все связанное с получением кислорода из воды и углекислого газа, а также с поддержанием нужного процентного состава лежит на производственном и научном крыле Ха-Шинь. И туда он старается не лезть, только время от времени подвозит новые ледяные астероиды. Не хватало ему еще и о кислороде думать, будто других дел у него нет!

Но все это только первая ступень потребностей органиков.

Оказывается, когда они сыты и в тепле, так в их дурные головы начинают лезть такие же дурные мысли. И нет бы они сверхурочно на гидропонных фермах работали или руду в астероидах добывали, нет! Они хотят развлекаться! Самовыражаться! Пить алкоголь и смотреть зрелища. А иногда и участвовать в этих самых зрелищах. И чем выше статус в обществе Ха-Шинь, тем изощреннее эти зрелища. И именно тут для него, как для главы разведки, открывается целое небуренное астероидное поле, полное пороков и компромата. Но больше всего статусные граждане торгового флота хотят себе как можно больше диковинок и необычных вещей. А уж про необычных рабов, или, как принято говорить в Содружестве, пожизненно законтрактованных рабочих, и говорить нечего. Каждая такая партия это бой за право забрать необычного разумного себе. И они ничего не понимают! Ну вот зачем им оракул? Да, мордашка у нее красивая, будь он помоложе и органиком, он бы сам за ней приударил, но! Им игрушка на пару зрелищ, после чего-либо в утилизатор, либо на органы, а у него она сможет работать на благо Ха-Шинь столетиями! А свой оракул, пусть дикий и необученный, не у каждого планетарного правителя Содружества есть! Осталось только найти нужные базы данных и нейросеть, достойную этого неограненного алмаза, и все! Личный оракул! А они хотят с ней проиграться и в утилизатор!

Нет, правильно он выбрал для себя путь на стыке органиков и виртуалов, оставив головной мозг и часть спинного, совместив в себе оба подхода и взяв все преимущества и первых и вторых! О минусах этих подходов он предпочитал не вспоминать.

Именно о том, какой он молодец и как ему удалось обхитрить систему, сейчас думал Глава Клана Разведки, морально отдыхающий от очередного собрания Совета и мелких дрязг на нем, дожидаясь, когда же все соберутся.

Как говорили Древние — держи друзей близко, а врагов еще ближе. И с такими хищными соклановцами ему и врагов не нужно было.

А может они и не хотят его подсидеть, может все это пустая паранойя, обострившаяся после начала плана «Месторождение»?

В любом случае он примет нужные меры, а там посмотрит что будет.

— Итак! — голос Главы зазвучал из всех динамиков зала. — Очередное собрание Совета Клана объявляется открытым! На повестке дня у нас передача части наших подопечных в научный и производственный сектор…

***

Научный отдел, или научники, как их ласково и за глаза называли все остальные кланы Ха-Шинь, был странным местом, полным хаоса, и очень далеким от идеалов всего остального флота. Взять только тот факт, что как таковых Домов в составе научного клана не существовало! Никакой преемственности от отца к сыну, от матери к дочери! И как только глава научников не пытался всем объяснить, что острый ум и предрасположенность к обработке огромных массивов данных в большинстве случаев не передается по наследству, никто его слушать не хотел. Не просто не хотели, но еще и возмущались, требуя навести порядок в своей вотчине!

— Тьфу! — у этого Главы было органическое тело, поэтому плеваться он мог, и делал это постоянно, особенно часто после очередного собрания Совета Глав, на котором древние виртуалы опять возмущались из-за того, что в его клан берут всех подряд. — Тупые солдафоны! Им объясняешь, объясняешь! А они! «Нельзя рабов сразу брать в состав домов! Нельзя давать им гражданство!» Дебилы! А кого мне брать?! Правильно говорят, что Вселенная отыгрывается на детях гениев! Одни дебилы кругом!

Бздынь! В стену кабинета отправился пустой стакан, от удара разлетевшийся радугой осколков.

— Дебилы!

И так каждое собрание Совета, Глава даже начал задумываться об установке комплекта имплантов, блокирующих гормональные всплески и эмоции тела, настолько его выводят из себя древние брюзжащие старики, ничего не понимающие в настоящей науке! Но блокировка имплантами не совместима с научной деятельностью, без эмоций и гормонов он ничем не будет отличаться от искинов! А какие открытия сделали искины? Правильно — никаких! Они хороши только в поисках закономерностей при обработке огромных массивах данных, да изучение чего-то уже существующего! Обратный инжиниринг к примеру. Все остальное придумали органики. Все эти приглушенные или полностью отключенные эмоции хороши только для бойцов, которым не нужен страх и любопытство, а нужна только эффективность робота.

И как прикажете пополнять личный состав Клана, если не брать самых талантливых из захваченных и купленных? Набирать из других Кланов? Он пытается! И какие результаты? Даже если там и есть талантливые индивидуумы, то никто их просто не отдаст к научникам, такое против традиций! Однако, всегда есть вариант договориться, пойти на уступки, поддержать на голосовании Совета нужного Главу и получить себе гения из другого Клана, попросту ставшего разменной монетой в политических играх Глав. И он с радостью идет на такие уступки, вот только это касается далеко не всех, ему нужны гении. Настоящие гении, чье появление в столь ограниченной популяции равно статистической погрешности. Сколь бы не был талантлив претендент, но без комплексного подхода к его образованию, начинающемуся еще с самых пеленок, ему не сравниться с дикарем, выходцем с мира, где уже освоили околопланетное пространство, а всеобщее образование обязательно по всей планете.

Кочон, как получивший образование в университете, входящем в топ десять высших учебных заведений Содружества, прекрасно знал, что установить нейросеть и нужные базы знаний мало, нужно уметь думать. А это умение не развить за пару часов, какие базы не ставь! И отправлять молодежь кланов в Содружество для прохождения обучения не выйдет — даже если останется в тайне кто они и откуда, они все равно долго не протянут в сложном социуме, полном как гласных, так и нет законов поведения. Попадутся на карандаш за какую-то мелочь, а дальше их, наивных и верящих в величие Ха-Шинь, раскрутят по полной. И они все сдадут, даже то, чего не знают! Он-то сам отучился еще задолго до того, как узнал о Ха-Шинь и, собственно, попал к ним. Да и начальное образование у молодежи хромает — школу, запушенную научниками, посещает от силы пятая часть всех детей, родители остальных считают столь странное заведение бессмысленной тратой времени — по их мнению нейросеть решит все проблемы. А что ему говорят Главы? «Школа — объект влияния на умы молодежи и место их вербовки!» Особенно старается Хранитель Традиций, каждый раз припоминая еще и то, что он чужак, не рожденный от граждан Ха-Шинь.

Поэтому и выходит, что возраст установки нейросетей у представителей Ха-Шинь ниже официально одобренного Содружеством минимум на пять-шесть лет! А минимальный допустимый возраст введен не просто так! Большинство научных источников вообще рекомендует не ориентироваться на пресловутые восемнадцать лет, для каждого нужно подбирать индивидуальный возраст с учетом его биологической и психологической зрелости! И вот и получается, что большинство граждан начинает читать, считать и писать только после установки нейросети, в двенадцать лет! В двенадцать лет! Да он уже в эти годы в университет поступал! Правда, завалил вступительные экзамены и поступил только в тринадцать, но все же!

Как бы он не пытался объяснить Главам, что нельзя так рано ставить нейросети, это же тормозит естественное развитие мозга, его никто не слушал. И он понимал почему — не особо умными проще управлять и втирать им о величии Ха-Шинь и о том, как все Содружество дрожит только от упоминания их имени! А ведь среди молодежи могут быть те, кто перевернет понимание физики подпространства или же увеличит среднее время эффективного действия процедуры омоложения! Но нет, быдло должно оставаться быдлом, а уж для будущих Глав Домов и их родственников есть и репетиторы, как настоящие, так и виртуальные, и удаленное обучение в университетах и институтах Содружества, а для особо подготовленных, например для потомка Главы Разведки, есть и очные программы, подразумевающие пребывание под прикрытием на территории Содружества. Но где результат? Почему рабы, набранные на диком мире, умнее и сообразительнее чем те, кто прошел удаленное обучение? А все дело в том, что нет никакой конкуренции! Зачем учиться, если и так все есть? Зачем зубрить гранит науки сутками напролет, если должность и сопутствующее ей социальное и материальное положение достанется по наследству? Даже если ты пускающий слюни идиот, не способный и двух слов связать, и при этом у тебя нет ни братьев, ни сестер и прочих кузенов — то теплое местечко тебе обеспечено. Вполне возможно местечко будет в самом Совете Глав, Хранитель Традиций как-то же туда попал?

— Дебилы! — гневный рык Главы пронесся по кабинету.

Глава хотел и дальше рассказать, как и где он видел этих Глав, в особенности Хранителя Традиций, но ему помешала дверь кабинета, распахнувшаяся от сильного удара.

— Кочон! — на пороге появился биолог, имени которого Глава к своему стыду не помнил. Но точно знал, что тот занимается выведением новых штаммов микроводорослей для восстановления кислорода с помощью фотосинтеза. — Там такое!

— Я же просил меня так не называть! — заступая на пост Главы Клана Глава теряет свое имя и принадлежность к одному из Домов, такова традиция, попрание которой вызовет не просто брюзжание остальных Глав, а целый скандал и даже бойкот! В истории торгового флота уже были такие ситуации, когда из-за нечаянно произнесенного имени начинался полный игнор целых кланов! А Хранитель Традиций так вообще мог инфаркт схватить от такого святотатства!

В стену, вслед за стаканом, полетела и наполовину полная бутылка местного самогона, легко пережившая столкновение, так как, в отличие от стакана, была сделана из пластика. А вот крышка не выдержала — содержимое бордовыми брызгами разлетелось по кабинету.

— Что я говорил?! — тяжелый взгляд уперся в переносицу посетителя, оцепеневшего у входной двери.

— Н-не-не называть вас по имени! — проблеял ученый, как и все гениальные люди не понимающий простейшие социальные нормы, принятые у Ха-Шинь. И, ладно бы, это был кто-то из свежего набора, так нет! Сто лет уже ему, а все никак не запомнит!

Глава продолжил давить взглядом, дожидаясь правильного ответа.

— … и не беспокоить после Совета Глав! — окончание фразы вторженец договаривал уже из-за закрывшейся двери.

На то, чтобы успокоиться и прийти в себя, у Кочона ушло еще десять минут, в конце которых он через коммуникатор связался с незваным гостем:

— Ну что там у тебя?

Ученый как будто только этого и ждал — дверь с грохотом распахнулось:

— Нам передали личные дела! От Клана Разведки! Дела всех, кого они могут к нам отправить на изучение!

Глава не успел заметить, как ученый одним слитным движением преодолел разделяющее их расстояние и всучил ему планшет со списком. И это движение, кажущееся всего одним шагом, сделал простой человек! Без всяких имплантов и подавителей эмоций, вот она, истинная сила гормонов! И правильной мотивации!

Он быстро пробежался по списку, ища только ему ведомое.

-Это ни в какую не годится! — планшет полетел вслед за бутылкой, но в этот раз пострадало декоративное покрытие стены, электронное устройство было военного образца и так легко его было не разломать. — Мы же договаривались! Дебилы!

Уговор, заключенный на прошедшем сегодня Совете, был таким — на изучение передаются все необычные особи из последнего набора. А в представленном списке все были обычными. Да, чуть отклоняющимися от нормы среднестатистического человека, но обычными.

— Оставь меня, мне нужно кое с кем поговорить!

Микробиолог покинул кабинет так же быстро, как и появился.

Подвозить подопытных стали спустя два часа после скандала, устроенного Кочоном и Главой Разведки. И это опять было одно сплошное разочарование — даже тут разведчики смогли все испортить!

— Я же просил! — Кочон, глядя на то, как выносят из шаттлов подопытных, сжал кулаки. — Я же просил доставить их в сознании! Не усыплять! Теперь ждать, когда их отпустит! А с этим что случилось?

«Этот» был облачен в пилотский комбинезон наземного шагохода, и выглядел так, будто нижняя часть его тела попала в мясорубку.

— Прямо с планеты, Глава! — ответил один из грузчиков, держащих Георга за руки. — Подорвался на мине! Но, не волнуйтесь! Он живучий! И, — грузчик перешел на шепот. — Не человек!

— А вот это уже интересно! — Кочон легко вспомнил, кто именно не человек из всех им затребованных, но таких было как минимум два десятка, а рассмотреть лицо под забралом шлема комбинезона не получилось — оно было зеркальным. Но он быстро позабыл о полукровке, так как из шаттла вытащили еще один интересный экземпляр — настоящего оракула, пусть и дикого! И пусть Кочон раскрыл все свои карты и наверняка засветил парочку своих информаторов в Клане Разведки, затребовав себе на изучение тех, кто проходил по официальным спискам как простые бойцы с предрасположенностью к управлению наземной боевой техникой, но оно того стоило! Изучение психически одаренных это непаханое поле для открытий и экспериментов!

Жаль, что у Ха-Шинь так мало рождается своих псиоников, а основной приток — вот такие, уже взрослые дикари, либо купленные, либо завербованные, а в большинстве просто схваченные на их родной планете. А ему бы так хотелось провести полный цикл исследований, начиная с зачатия психически одаренного и заканчивая его смертью, но выборка слишком мала — а для настоящих научных изысканий нужны десятки тысяч одаренных! Такое себе могут позволить только самые крупные государственные образования Галактики.

Но оракул, пусть и дикий, были не самым главным.

Самого главного объекта исследования привезли на отдельном, полностью автоматическом, шаттле, а сам он транспортировался в композитном контейнере, способном выдержать небольшой взрыв. Кроме самого контейнера тут были и силовые поля и подавители высшей нервной деятельности, безостановочно посылающие импульсы внутрь переноски. А несли все это десяток боевых дроидов с полноценными военными искинами на борту.

Наверное, еще ни в одной Вселенной, ни одного рыжего кота не транспортировали к ветеринару с такой осторожностью.

Глава 1

— Взводом четыреста четыре под командованием сержанта… Было добыто… Восемь стационарных проекторов щита… Сто семнадцать портативных аккумуляторных батарей. … оценено в тринадцать тысяч семь кредитов. Сержант …! Ко мне!

С каждой секундной подсчет и оценка трофеев все больше превращались в фарс.

Торговцы пытались придать рутинной операции торжественность и сделать этаким праздником, где чествуют особо отличившихся и клеймят тех, кто не смог раздобыть на планете хотя бы тостер, за который можно было получить пару кредитов.

Людям, что неровными колоннами и шеренгами стояли в центре зала, сейчас было плевать на торжественность и праздничное настроение. Большинству из землян не то, что слушать было трудно, они и стоять, не шатаясь из стороны в сторону, не могли!

Лишь редкие счастливчики по типу Маргарина чувствовали себя нормально.

Впрочем, судя по тому, что Маргарин не умолкал ни на секунду, чувствовал себя он не просто нормально, а отлично.

Георга же тошнило. И шатало. И перед глазами все плыло. И руки не слушались, обвисли безжизненными плетьми и тряслись от мелких судорог, прокатывающихся по мышцам. И ноги дрожали. Да и сам он весь дрожал, покрывшись мурашками. Но холодно не было — обычная температура для корабля, ставшего их домом. Из землян, стоящих рядом, которых он сейчас видел, он чувствовал себя хуже всего.

И не мудрено — после всего случившегося!

Темнокожего выступающего он слушал урывками, пропуская целые предложения мимо ушей. Сейчас он тратил все моральные силы на то, чтобы заставить свое тело стоять более-менее ровно, второй раз за неполный час знакомиться с яркой дугой на контактах электрошокера он не хотел.

А судя по стрекоту электричества и болезненным вскрикам в строю присутствовали те, кто, как и Георг, старались удержать вертикальное положение и не упасть.

Последние события Георг помнил плохо. Очень плохо.

Вот только час назад по субъективному времени он был на планете, чья кислотная атмосфера легко растворит до костей незащищенную плоть за десяток минут, а если попасть под местный ливень, то и минуты хватит. Взрыв он не помнил — болевой шок, о нем ему поведал Маргарин, сейчас стоящий по правую руку в шеренге. Перед ним, в первой шеренге, Диего и Джулия. По левую руку Евгения и все остальные пилоты их взвода, а вот Степана и его кота на этот праздник шагистики и строевой подготовки не пригласили, у техников сейчас наверняка забот полон рот, им еще технику после планетарной операции восстанавливать. А кот, коту никто не приказ, даже роботы, что сейчас следят за порядком в строю. Да и попробуй того кота догони и ударь током, когда рыжий кусок меха хочет, он может быть очень быстрым. Это человеку не тягаться в скорости с механизмом, а кот…

— Хорошо хоть не по росту расставили, — полушепотом рассказывал Маргарин, перечисляющий все, что произошло с момента, когда Рам Георга разлетелся на составляющие. Однако он и сам многого не знал — все, что было после эвакуации с планеты, одно сплошное темное пятно. Вот они грузятся в прибывшие с орбиты шаттлы, а дальше все — уже на родной колониальной сфере, целые и здоровые, голые валяются на полу и блюют синеватой жижей. Но упаковка с таким уже привычным одноразовым рабочим комбинезоном лежала рядом с каждым землянином.

Слева кивает Евгения, подтверждая слова Маргарина, — она тоже ничего не помнит, как сели в шаттлы, так через пару минут после взлета темнота, развеявшаяся только под лампами причальных коридоров корабля, ставшего для семнадцатой группы землян домом.

Где они были, что с ними делали — тайна за семью печатями, но Георг может пролить на нее немного света. Может, но не желает. В отличие от его спутников, его темнота не была кромешной, он кое-что видел и слышал, ну так ему кажется. Вполне возможно ему все это показалось, а может это были галлюцинации от препаратов, которые ему вкололи после ранения. А может длинные коридоры с синим освещением и голос, кому-то рассказывающий о том, что Георг не совсем человек, были реальностью. А может его до сих пор и не отпустило, и вся эта процедура награждения и Маргарин, у которого словесный понос, не более чем последние секунды работы умирающего мозга, не пережившего подрыв Рама.

Что Георг сейчас помнил хорошо — не стоит верить Маргарину на слово. Он еще то трепло и все, им произнесенное, для достоверности стоит делить как минимум на двое. А еще лучше сразу на десять, так будет вернее.

— О! А как он сержантом стал? — Маргарина тоже видимо еще не отпустило, пусть и физически он был постностью нормален. Обычно он так быстро не скакал с темы на тему, а тут прямо посреди его фразы о том, как он героически на своих закорках вытащил Георга с поля боя, перескочил на сержанта, которому сейчас торжественно — даже нечто похожее на фанфары было, перед всем строем вручали чип с кредитами, заработанными его взводом после продажи всех собранных трофеев, и присвоили воинское звание. Это был уже третий командир взвода, поднявшийся на импровизированную трибуну.

Поняв смысл сего мероприятия, Георг уже не старался концентрироваться и слушать ни говорившего за трибуной, ни Маргарина, не замолкавшего ни на секунду и сейчас пересказывающего очередной слух о произошедшем на планете с взводом, стоящим позади Георга. И когда он только успел собрать эти слухи? От места возвращения в реальность и до этого зала было всего пять минут неспешным ходом, за которые Маргарин не только успел прийти в себя, но и переброситься парой слов со своими знакомыми, которые у него были везде. Не был бы Маргарин таким треплом и мог бы не скакать как горный баран с темы на тему — цены бы ему не было как источнику полезной информации.

Сейчас Георг тратил все силы на то, чтобы не слушать, самостоятельно стоять и смотреть вперед, рассматривая награждаемых и стену за ними. За выступающем на трибуне, сегодня для разнообразия оказавшимся человеком, на огромном дисплее, занимающем всю стену помещения, крутилась изображение планеты с кислотной зеленой атмосферой. И глядя на этот шарик, вокруг которого летали яркие звездочки кораблей, не только Георгу хотелось надеяться, что это трансляция в реальном времени, ибо торговцы могли и в анабиоз их еще лет на сто запихнуть! С них станется.

— Стоп!

От осознания увиденного Георг резко открыл глаза на всю ширь и до рези в них стал рассматривать человека за трибуной.

— Человек! — произнес он себе под нос, судорожно рассуждая, кто перед ними выступает? Выбившийся в люди землянин или же кто-то из основного состава Ха-Шинь? Версия про землянина слишком неудобна для Георга — она значит, что прошло достаточно времени, чтобы люди с отсталой планеты получили пусть маленькую, но все же власть у торговцев. А власть у этого человека точно была — вон как его механические надзиратели слушаются. И сколько тогда они пролежали в анабиозе? Год? Вряд ли. Это надо быть кем-то совсем необычным, чтобы торговцы тебе дали гражданство всего за год службы. Десять лет? Это уже реальнее…

Дальше вариант с заморозкой Георг рассматривать не стал, еще сильнее напрягая свое зрения и тратя остатки физических сил на то, чтобы перестроить глаза так, чтобы вдалеке видеть превосходно, а вблизи ничем не отличаться от крота. Все это нужно было для того, чтобы как можно лучше рассмотреть в очередной раз перечисляющего список трофеев, добытый еще одним взводом землян, негра. Говоривший был черен как смоль, невысок и щупл, таких наверняка половина Африки. Одет в комбинезон, неотличимый по крою от тех, что на землянах. Но расположение швов это не главное — сама ткань точно не одноразовая, разваливающаяся на волокна после пары дней активной носки. Переливающаяся синевой в свете ламп материя даже издали выглядит лучше, чем вся ткань, виденная Георгом до этого у торговцев. А защита грудной клетки, локтей и коленей? Таких композитных пластин Георг еще не видел. Да и кобура на поясе висела не просто так — такую модель оружия Георг еще не встречал, как и в данных, загруженных папой, ничего похожего не было.

Но больше всего внимание Георга привлекли крохотные металлические точки, блестящие на голове и шеи негра, уж больно похожие на кибернетические интерфейсы подключения. На Земле такие штуки тоже были, пусть и по сравнению с местными технологиями только в зачаточном состоянии. До полного подключения мозга напрямую к виртуальной среде еще не дошло, но импланты, заменившие собой мобильные телефоны и банковские карты стояли у большинства землян. То, что Георг сейчас рассматривал, больше походило на предыдущее поколение земных имплантов, еще имевших порты для аналогового подключения, это уже после разъемов, скрытых псевдополотью, все перешли на полностью беспроводной интерфейс.

И чем дольше Георг рассматривал говорившего, тем тревожнее становилось у него на душе. Было что-то такое, что-то крутилось у него на задворках сознания, но сформулировать мысль он не мог.

Не мог до момента, когда вышедшему на сцену Диего пожали руку и под барабанный бой вручили чип с местной валютой. Диего был самым последним из награждаемых и самым богатым — взводу под его командованием насчитали больше всего кредитов, что не могло не радовать. Но на то, что Георг скоро станет обладателем кругленькой суммы, он не обратил внимания, его взгляд был прикован к рукам чернокожего, усеянным металлическими веснушками. Именно в этот момент рукопожатия Георга и накрыло — он вспомнил, где видел похожую картину распределения имплантов по телу человека. И от этого знания, представленного как упрощенная схема, висевшая в кабинете у Антона Анатольевича, Георгу внезапно стало не по себе. Перед ними был не просто живой представитель Ха-Шинь, перед ними распинался очень опасный разумный, чья нервная система была изменена только для одной цели — как можно лучше взаимодействовать с боевым костюмом. Какой именно костюм носил именно этот негр, Георг не знал, но точно знал, что и без костюма такие люди машины разрушения и боги убийства, в любом случае именно так говорил Антон Анатольевич. А словам своего создателя Георг привык доверять, пока не было ни единого случая, чтобы Георг уличил его во лжи.

— Фуххх — Георг с шумом выдохнул, попутно восстанавливая свое зрение, приводя его к норме.

Негр не мог быть землянином. То, что стояло в его теле, стоило намного больше, чем все собравшиеся тут земляне вместе взятые. Да и у неподготовленного к такому человеку шансы на выживание после установки имплантов были нулевые. Тут нужна генная терапия, начинающаяся еще с эмбриона, и последующие длительные тренировки как в костюме, так и без него. В любом случае так говорил Антон Анатольевич, а еще он рассказывал о самих боевых костюмах, ничем внешне не отличающихся от боевых экзаскелетов, но управление которых строилось на прямом подключении к нервной системе владельца. Из данных, закаченных в головы землян папой, Георг знал о двух типах экзоскелетов — удаленно считывающих информацию с нервной системы оператора с помощью внешних сенсоров и через нейросеть. Сейчас же он вспомнил про третий тип, непосредственно подключающийся к нервным узлам, за счет чего время отклика сокращалась в разы по сравнению с тем же управлением через нейросеть. Как таковому такому костюму даже не нужен был искин для обработки и распределения сигналов — при правильной настройки экзоскелет становился продолжением тела, что делало из операторов таких костюмов великолепных убийц. Именно на скрытных и тихих убийц, поголовно оборудованных такими имплантами, Антон Анатольевич и учил в первую очередь обращать свое внимание, ведь от этого зависела их жизнь и выполнение поручения, загруженного в их головы папой.

Давно это было, да и сказано вскользь, но Георг вспомнил.

Нет, негр был местным.

О том, что собравшиеся в зале могли провести в состоянии анабиозного сна сотни лет, и кто-то из землян за свою верную вековую службу получил такой набор имплантов, Георг даже думать не хотел. А если и так, то между тремя сотнями лет и четырьмя не велика разница, все, кого он знал на Земле, уже мертвы, может быть даже включая его дочь. Пусть его дочь и долгожительница, но корпоративные войны никто не отменял…

До этого земляне сталкивались только с одним живым представителем Ха-Шинь — Лулумбой, почему-то выдававшим себя за землянина, но после нагоняя от механоида, когда вскрылось, что не так он и прост, исчезнувшего. Или пару раз Лулумба все же появлялся, да, кажется, он был на одном из брифингов, но больше себя как остальные земляне не вел, и не пытался сойти за своего. И зачем ему это нужно было?

— Пойдем, Георг, пойдем, — под руку его подхватила Евгения и потянула в сторону жилого блока.

Церемония награждения и присвоения официальных воинских званий уже прошла, лишь Георг да несколько самых помятых землян остались стоять, где стояли, все остальные уже практически разошлись.

— Ты меня понимаешь? — в очередной раз переспросила Евгения. — Пошли, пошли, нечего тут стоять.

Георг ее прекрасно понимал, но сил двигаться не было, поэтому Маргарину и Евгении пришлось его тащить. И он был не против, пусть тащат, главное, чтобы голова в дверной косяк не попала! Еще бы Маргарин заткнулся хотя бы на секунду, так вообще было бы прекрасно! И что за тайну он нам собирается рассказать? И почему для этого нужно как можно быстрее остаться втроем?

— Давай, клади его на койку, — троица наконец добралась до своей каюты, где прикрыв дверь, и на всякий случай проверив все помещение на предмет прослушки и затаившихся под кроватями слухачей, Маргарин начал рассказывать свою тайну.

Под нее Георг и заснул, слушая о том, что пока все остальные дрыхли в медицинских капсулах и безостановочно в бессознательном состоянии сдавали самые разные анализы и проходили обследования, он, Маргарин, находился в здравом уме и в ясном сознании. И занимался ничем иным, как общался с людьми, являющимися представителями Научного Клана Ха-Шинь и ничем не отличающимся от землян. Такие же белые, желтые, коричневые и черные. Был даже один краснокожий, он у Маргарина сначала кровь брал, а потом для него монетку делал.

На резонный вопрос от Евгении, зачем Маргарину монетка, тот на секунду затих, но после, немного подумав, все же решил признаться:

— Есть у меня один талант, вы только о нем никому, лады?

Что там за талант Георг уже не услышал — уснул.

Даже не уснул — вырубился. Вырубился, чтобы проснуться через пять часов от воя сирены боевой тревоги и заполошного мигания аварийного освещения корабля.

***

Хорошо же их выдрессировали — ноги сами несли Георга в сторону ближайшего арсенала. Все это происходило в обход сознания — подсознание не только вело тело в нужную сторону, но и самостоятельно выстраивало последовательность дальнейших действий. Оно же и распознало, какой именно сигнал орал во всех отсеках корабля — всему персоналу приготовиться к отражению абордажа.

Сознание же, все еще медленное, будто залитое тягучей патокой, требовало бежать к лифтам, спускаться в ангары для хранения техники и облачаться в пилотский комбинезон. А дальше такая привычная и уже, страшно сказать, родная кабина Рама.

Но Рама под номером «014» больше нет, остался на планете в виде керамического броневого набора — все остальное уже растворила агрессивная атмосфера. А есть лишь самый дешевый комбинезон представителя колониальной охраны и неудобный бронежилет, слишком тяжелый и слишком толстый. И пока Георг обдумывал все происходящее, сейчас он являлся сторонним наблюдателем в своем собственном теле, его руки и ноги жили своей жизнью — надевали комбинезон и бронежилет, заряжали винтовку, рассовывали запасные магазины и гранаты по карманам комбинезона. Левая рука даже не забыла поставить отпечаток на планшете кладовщика, расписываясь за полученное снаряжение.

Но подсознание, сейчас направлявшее его ноги на боевой пост, кое-что забыло — он взял все, кроме шлема! А подтвердил получение полного комплекта! До этого многие земляне попадались в эту простенькую ловушку кладовщика, но не Георг! И мысль о том, что придется либо выплачивать стоимость шлема из своих кровных, либо устраивать разборки с обслуживающим персоналом, который неожиданно за короткий миг с момента отбытия с Земли превратился в мафию, чему особенно поспособствовало появление кредитов у землян. Да и раньше они не стеснялись бартера, порой намекая на совсем уж непристойное — расплатиться за нужную или потерянную вещь своим телом.

Эта мысль отрезвила Георга и патока в голове стала плавиться, ускоряя бег мыслей, но до полноценного возвращения в сознание пока не было и речи. Да и галлюцинации все еще есть — иначе никак не объяснить целую стайку детей, пробежавших мимо поста Георга по коридору.

Детей на корабле не было.

А случаи, когда Георг видел то, чего не могло существовать в реальности, — были.

Сейчас он верил своему опыту больше, чем собственным глазам и ушам, все ещё слышащим перестук маленьких ботиночек по напольному покрытию и веселые крики детворы, судя по всему играющей в сифу.

Но мысли про детей, которых тут не может быть, как быстро появились, так и столь же скоро покинули голову Георга. Сейчас он сосредоточился на том, как правильно решить проблему со шлемом. Отдавать за него кредиты — такое себе, прогнешься раз, будут постоянно пробовать на изгиб. Сломать лицо кладовщику — заманчиво, тем более на такое торговцы смотрят с одобрением и никакого наказания с их стороны не последует. Но точно будут проблемы — как с самим каптером, так и с теми, кто ему должен. Тема с изгибом и в обратную сторону работает, если Георгу можно разбить лицо кладовщику и ничего за это ему не будет, то почему остальные не могут так? Интендантской мафии такое не нужно. А это именно мафия, стихийно образовавшаяся всего за пару декад.

Набить пару рож, сломать пару конечностей Георг мог.

Даже хотел, но вот разбираться потом с последствиями не хотел, а они точно будут! Слишком много у каптеров должников, слишком много людей, готовых сломать ему ноги за упаковку пайков или новый комбинезон. И если раньше из оружия были лишь кулаки да те же куски местного оборудование, которые удалось отломать, то теперь в загашниках землян чего только не было! Что-то можно было найти на самом корабле в виде подарков от предыдущих счастливчиков, путешествовавших на колониальной сфере. А что-то из летального и нелетального можно было купить в торговом терминале, были бы только кредиты. А уж сколько земляне натащили всякого режуще-стреляющего с тех планет, куда им доводилось высаживаться — не счесть. Честная драка кулак на кулак Георга не страшит, а вот выстрел в спину из ускорителя холодной плазмы он может и не пережить.

Вообще, глядя на людей с Земли, Георг мог только умиляться — такие нигде не пропадут.

Дай им только время да возможность обрасти хабаром. Да он и сам хорош — с момента, когда Георг понял, что торговцам плевать что и как есть на руках у землян, то он занялся планомерным собиранием всего барахла, до которого мог дотянуться. Что-то удалось разыскать с помощью Степана на корабле, что-то он нашел сам, что-то выменял или отобрал. Степан даже ящик для хранения самых ценных находок изготовил. Впрочем, такие ящики, сваренные из корпусов климатического оборудования, стали неотъемлемой частью любого жилого помещения — вещи, которых с каждым днем становилось все больше и больше у людей, нужно же было где-то хранить.

Некоторые из землян даже начали строить свои собственные квартирки, оборудованные крохотными кухоньками и санузлами. Георг и сам бы не отказался от отдельной жилплощади, да вот только интуиция подсказывала, что на такие глупости не стоит тратить кредиты — они тут на птичьих правах, сегодня на этой колониальной сфере, завтра на соседней, куда хозяева скажут, туда и пойдут.

Точнее полетят…

Сам Георг накопительством самого разного и в большинстве случаев бесполезного барахла не страдал. В его личном ящике, занимающем все пространство под койкой и оборудованным замком, было только самое необходимое. Сменная одежда, пищевые рационы, оружие, как холодное, так и не очень, элементы брони, из которых он потом собирался собрать себе свое собственное полноценное боевое облачение и пара пустотных скафандров с баллонами и регенераторами кислорода. Особой гордостью был набор медикаментов, собранных в эрзац-аптечку, где кроме предметов для оказания неотложной помощи и бинтов он хранил дозы искусственного иммунитета, вызывающего у него аллергическую реакцию. Но это только верхний слой, спрятанный под простеньким замком, который можно легко открыть либо отверткой, либо длинным ногтем. Все самое интересное было дальше, в самом углу — там был сейф, полностью работоспособный, кодовый, где-то найденный Степаном и им же намертво приваренный к стенкам ящика. А внутри хранилось то, на что он потратил все найденное барахло, самостоятельно и с помощью своего отделения совершая бартерные сделки. Особенно в этом преуспел Маргарин, который и мертвого уговорит. А еще к ящику пришлось приварить ножки с колесиками, настолько тяжелым он стал.

Георг выменивал банковские чипы, информационные кристаллы и прочие носители информации, о назначении коих другие земляне до последнего момента просто не знали. Это только после недавнего награждения люди узнали, что кредиты могут храниться не только на каком-то там виртуальном счету, но и имеют материальный носитель в виде набольшего чипа.

И тут не нужно ждать озарения, чтобы понять, что на эти самые чипы уже началась охота. Корабль большой, есть множество опасных или заблокированных отсеков, где Георг не был. Да и уже по разведанным местам не мешало бы пройтись…

Георг же, благодаря знаниям, загруженным еще Антоном Анатольевичем, прекрасно знал, на что меняет все, что ему не могло пригодиться. Не знал он только одного — какие именно чипы ему достались, именные или на предъявителя, и какие кредиты содержатся на них, Содружества или Ха-Шинь.

Но это мелочи.

Про носители информации, выглядящие как разноцветные полупрозрачные кристаллы в оправке из металла или пластика, говорить вообще не стоило — земляне, особенно женщины, использовали их как украшения, вешая на шнурки и цепочки. И если раньше с банковскими чипами люди легко расставались, то вот за кристаллы с самого начала приходилось платить, особенно женщинам, те ни в какую не хотели расставаться с такими «красивыми камешками» за брусок пищевого концентрата или хороший нож, приходилось тратить кредиты с того самого виртуального счета. Или отдавать дозы иммунитета — пусть их и выдавали в расчете одна ампула-шприц на сутки, но всегда находились те, кто чем-то провинился перед торговцами и был лишен столь необходимого лекарства. И пары наглядных демонстраций того, что бывает с теми, кто не колется больше трех суток, хватило, чтобы лишившиеся вакцины многое готовы были отдать за нее, включая свое тело. Еще и Георг оказался на этом рынке монополистом — судя по всему, он был единственным человеком без нейросети, которому ежедневный укол был не нужен.

Кроме Георга бартерной торговлей занимались и все остальные члены его отделения, посвященные в тайну чипов с разноцветными полосками на корпусе. И Степан также от них не отставал, он больше всех и собрал, так как имел возможность не только свободно и под охраной своих дронов бывать на всех палубах колониальной сферы, но и часто посещал другие корабли флота, заселенных все теми же землянами.

Чипов у Георга было много, наверное с четверть кубического метра, информационных носителей поменьше — от силы штук четыреста кристаллов и пару сотен их микроэлектронных аналогов. Но не хватало самого главного — устройства, что прочтет эту самую информацию и узнает остаток баланса на счете.

Георгу и его людям, если так можно было назвать троицу и кота, нужен был ридер.

Устройство, созданное для чтения этих самых кристаллов и чипов. И у Георга они даже были — штук семь или восемь, как найденных его отделением самостоятельно, так и купленных и выменянных у других землян, так же промышлявших поисками и приватизацией всего, что плохо лежит. И некоторые из них даже работали — вот только проблема была в том, что нужных информационных носителей для работающих устройств не было. Разъемы просто не подходили. И это только половина беды, вторая часть — Георг на глазок не мог определить, что из этого ридер-кошелек, а что устройство для чтения информации с переносных носителей. О существовании совмещающих в себе обе эти функции устройствах Георг знал, но также знал, что были они редкостью, так как кошельки нужны били лишь тем, у кого не было нейросетей. А вот простые ридеры для кристаллов встречались практически у каждого из жителей Содружества, ведь именно эти устройства передавали считываемую с кристаллов и чипов информацию на нейросеть. В любом случае именно такую информацию загрузил в голов Георгу и его братьям и сестрам Антон Анатольевич еще на Земле.

Размышления о несметных богатствах, хранящихся у него под кроватью, были прерваны коротким гудком — скоро на боевой пост подойдет смена и на следующие два стандартных часа Георг свободен делать все, что хочет.

А он хотел спать.

— Георг, смотри, что я раздобыл! — завалиться спать прямо тут, на боевом посту, присев у стены, ему не дал Маргарин, на пару с Евгенией пришедший с соседнего поста. Боевым постом Георга был перекресток между секторами этажа рядом с межэтажными лифтами, которые они и охраняли. Второй пост — в другом конце короткого грузового коридора, где Маргарин и Евгения охраняют лестницу, так же соединяющую между собой этажи колониальной сферы.

Георг хотел отмахнуться от Маргарина, как всегда бодрого и жизнерадостного, и послать его куда подальше, но, глядя на то, что было сейчас у него в руках, в голове Георга само собой родился план, как решить все его проблемы.

Сонливость как рукой сняло.

Георг и сам не понял, как его руки выхватили то, что ему протягивал Маргарин. Выхватили так быстро, что последнему оставалось только стоять с широко открытым ртом.

— Эй! — ожил Маргарин. — Ты осторожнее! Мне его еще владельцу нужно вернуть!

— Он рабочий? — спросил Георг, вертя в руках вещь, больше похожую на умные наручные часы с Земли, чем на продукт более развитой цивилизации.

— Вроде бы да, владелец не жаловался. — Георг и сам уже понял, что прибор полностью в работоспособном состоянии. — Только язык, на котором интерфейс, никто не знает.

— Так, — Георг поднялся на ноги. — Все за мной!

Глава 2

— Это же он, ну…? — спросила Евгения, не успевающая ни за Георгом, ни за Маргарином, галопом бегущим по коридорам и лестницам.

Ни для кого из троицы не было секретом, что именно и, главное, для чего так упорно разыскивает Георг, так что договаривать вопрос до конца не было смысла.

— Похож, похож, — говорить о том, что он знает язык системы ридера, Георг не стал. Он об своих нетипичных для дикаря познаниях десятка языков Содружества вообще хотел бы забыть, чтобы случайно чего не ляпнуть не на том языке, которые ему загрузили торговцы.

Попутно с бегом Георг на маленьком экране изучал интерфейс ридера, пытаясь разобраться с тем, что же делать дальше. Со стороны могло показаться, что беспорядочное нажатие на все кнопки разом было бессмысленным, но Георг прекрасно знал, что делал. И попутно проклинал шаловливые ручонки владельца, уже успевшие натворить дел.

— А как ты уговорил владельца отдать его тебе? — оторвавшись от маленького экрана, светящегося синим и фиолетовым, Георг спросил у Маргарина то, о чем нужно было знать с самого начала.

— Сказал, что у нас есть специалист, который в этом разбирается. Но ничего такого — я не обещал разблокировать, просто посмотреть, можно ли что-то сделать.

— Молодец, Маргарин! — сейчас Георг впервые по-настоящему похвалил своего вынужденного напарника, обычно приносящего всякие проблемы и неприятности как на корабле, так и за его пределами. — Был бы я девицей — зацеловал бы до смерти!

Евгения не растерялась, и, воспользовавшись моментом, с радостными визгами повисла на опешившем Маргарине и начала его целовать куда придется. И это был первый случай на памяти Георга, когда эта парочка публично показала свои чувства друг к другу. Впрочем, их отношения не были большой тайной для тех, кто умеет видеть. Георг не умел такое видеть — ему об этом рассказала одна из знакомых, являющейся постоянной клиенткой, приносящей на продажу как банковские чипы, так и информационные кристаллы. Даже такая необычная и в чем-то даже совершенная по сравнению с остальными людьми Земли особь, как Георг, не может быть хороша абсолютно во всем, вот и разбираться в этих самых «высоких» чувствах он не умел.

Вполне возможно ему это было просто не дано, учитывая кто его мать. Для него все сводилось к плотскому желанию как можно скорее продолжить род с красивой и, главное, здоровой особью противоположного пола. Никакой привязанности, никаких бабочек в животе, только прагматичный расчет оставить после себя как можно больше потомков. Но и эту животную тягу к женщинам он давным-давно научился контролировать и не бросаться на каждую встречную. Впрочем, не каждая встречная могла его заинтересовать, он где-то на уровне инстинктов чувствовал, что именно эта самка подходит, а такие самки встречались ой как редко, раз семь или восемь за его не такую уж и короткую жизнь. Поэтому Георг даже не обратил на такое нетипичное для этой парочки поведение, полностью сосредоточив свое внимание на гаджете в руках.

Ридер, выглядящей абсолютно новым, таким и являлся — и его владелец, а возможно кто-то до него, уже настроил его, выбрав сетевой режим работы, для продолжения которого мало того, что требовалась беспроводная коммуникационная сеть — местный аналог интернета, так и соединение с серверами банка, который этот самый ридер и выпустил. Сначала Георг думал, что надпись на корпусе это название модели ридеров, но все оказалось намного смешнее — это было название банка. А учитывая ту банковскую форму, которую кошелек просил заполнить для продолжения регистрации, такие наручные ридеры выдавались несовершеннолетним клиентам банка, и вскоре всего они были бесплатными. Еще одним интересным моментом был тот факт, что Георг, переведя название банка на другой язык Содружества, неожиданно понял, что знает номер счета на предъявителя в этом банке и сто двадцати четырех буквенный код доступа к нему! Антон Анатольевич прекрасно постарался, с помощью папы записав самую важную информацию на одну полку с человеческими инстинктами, иначе такую прекрасную память ничем не объяснить.

Георг и так и сяк пытался сбросить настройки ридера, чтобы выбрать автономный режим работы без сети, ведь не только несовершеннолетние граждане Содружества пользовались такими кошельками, была еще и преступность, где анонимность ценилась превыше всего. А теневой сектор это миллиарды и триллионы кредитов, которые никакой банк не хочет упусткать.

Но устройство не сдавалось, раз за разом прося заполнить форму, вписать имя, фамилию, дату рождения по времени ближайшего столичного мира (ближайший мир также нужно было выбрать) и регистрационный номер гражданина. Заполнить данные о родителях, если они есть и ввести номер счета в банке, с которого собственно и будет производиться списание кредитов. Вся эта возня с чипами не более чем дополнительный бонус ридера, главная функция которого быть платежной банковской картой.

— А может… — Евгения, как и Маргарин, заглядывающая через плечо Георга и отслеживающая все его манипуляции, осеклась, так и не сказав, что хотела сказать. Она вообще в последнее время стала слишком тихой и спокойной. — Ну, как на старом телефоне…

— Что на телефоне? — Георг, сидевший на своей койке, сейчас был готов уцепиться за любую возможность. — Продолжай!

— Зажать сразу несколько кнопок или вытащить батарею, чтобы сбросить настройки.

Про батарею Георг и сам уже думал, но разбирать корпус ридера пока не спешил. А вот зажать сразу пару кнопок — об этом он не догадался.

И это не помогло.

Какие бы комбинации из всего четырех сенсорных кнопок и как бы не зажимала вся троица по очереди, ничего не изменилось.

Настало время последнего способа — разобрать устройство. И если снять ремешки не было проблемой — они были сменными и легко отстегнулись, то вот с задней крышкой все было не так уж просто. Открутить, поддеть, нажать — ничего не срабатывало. И, по молчаливому согласию всех сидящих на койке Георга, он приступил к последнему варианту — силовому воздействию. Уж лучше сломать и потом разбираться с владельцем, чем упустить такую возможность.

Корпус треснул и распался на две половинки, не выдержав силы, приложенной Георгом. Во все стороны разлетелись крошечные пластиковые защелки, удерживающие вместе верхнюю и нижнюю часть.

Батарейку, занимавшую большую часть устройства и систему беспроводной зарядки, оставшуюся висеть на задней крышке в виде спирали из проволоки, Георг узнал сразу. Маленькая микросхема, залитая герметиком, два порта для чипов и дисплей — больше внутри ничего не было. Ни кнопок, ни других разъемов для подключения, ничего. Единственное, с чем можно было взаимодействовать без необходимости избавляться от герметика — четыре позолоченных штырька-контакта, наполовину торчащих из компаунда. А под защитой от влаги виднелась перемычка из темного пластика, не являющаяся частью микросхемы и соединяющая между собой только два контакта.

И, раз отступать уже было некуда, Евгении, как человеку с самыми маленькими пальцами из всех присутствующих, досталась ответственная задача сначала снять перемычку — но это ничего не дало, надписи на экране не изменились. После замкнуть два соседних, до этого пустых контакта. И это уже сработало — экран потух. А при возращении джампера на место, устройство вновь включилось, отобразив экран загрузки операционной системы — такого Георг еще не видел, как и не видел до этого десятка сообщений, требовавших немедленно подключить кошелек к коммуникационной сети, иначе не весь его функционал будет корректно работать.

От радостного крика Георга, подхваченного Евгенией и Маргарином, содрогнулись стены, а их соседи, так же отдыхающие после смены на боевых постах, заворочались во сне.

И пока Маргарин с Евгенией в спешке вытаскивали ящик из-под кровати, да вводили код от сейфа — вся четверка людей его знала, как и их отпечатки были занесены в запоминающее устройство замка, Георг боролся с банковской бюрократией, подтверждая и отклоняя всплывающие сообщения, мешавшие добраться до инструкции по пользованию кошельком. Изучив его он оказался прав в своих предположениях насчет происхождения ридера — половину инструкции занимали благоговейные оды банку, и слова о том, как было бы хорошо, если бы уважаемый клиент открыл у них счет сразу после наступления совершеннолетия и установки нейросети.

— Да! — наконец Георгу удалось включить автономный режим, о чем он сразу же сообщил своим спутника.

Первый банковский чип, вставленный в разъем, имел на балансе семьдесят семь тысяч кредитов с мелочью, но оказался заблокированным. Точнее он был на предъявителя — операции по изменению баланса необходимо было подтвердить кодом от нейросети, генерируемым для каждой операции. Ввести этот самый код можно было как удаленно, через беспроводной подключение к нейросети, так и вручную, набрав нужную последовательность на крошечной клавиатуре.

Но кода у землян не было.

Как и не было нужной последовательности знаков и для следующих четырех чипов, так же оказавшихся именными. В этой ситуации радовало только одно — остаток на них был крохотный, не превышавший и десятки кредитов в сумме.

Первый чип на предъявителя порадовал сразу сто одной целой тремя сотыми на балансе.

— Да! У нас получилась! — вся троица после слов Георга, вскочила прямо там, где сидела и начала обниматься и скакать на кровати как сумасшедшие.

Это был успех, радость от которого омрачил длинный гудок, извещающий о новой смене на боевых постах.

Всей троице необходимо было заступать в усиление, но это не стерло с их лиц довольные улыбки, ведь они еще и сотой части чипов не проверили, а тут уже сразу сотня!

Да на эту сотню тут можно весь ассортимент торгового терминала скупить!

Осталось только придумать, как зачислить кредиты с чипов на виртуальный счет. Но с этим проблем быть не должно — ведь зачем-то же торговцы официально выдали тому же Диего точно такой же чип?

— Диего, — сказал Георг, спешащий на пост. — Нам нужно будет срочно найти Диего.

***

Следующие четыре часа — усиление и основной состав боевого поста, стали сами долгими для Георга.

Ридер, лежащий в кармане, буквально жег ему кожу самим фактом своего существования. А что творил с головой!

Георг дождаться не мог, когда же прогудит заветный сигнал и его сменят. На втором посту, дальше по коридору, было спокойнее — Маргарин как всегда травил байки, люди смеялись в ответ, ничего особенного.

Георг, чтобы отвлечься, даже пытался злиться на тех, из-за кого объявили тревогу. Но злился он не из-за того, что на торговцев кто-то напал, а из-за того, что эти самые нападавшие медлят со штурмом именно этой колониальной сферы — абордаж точно бы отвлек Георга от мыслей о ридере и банковских чипах.

И вот, он, протяжный сигнал, отмеривший еще два часа.

Георг переборол себя и сразу не понесся к ящику под своей койкой, сначала дождался Евгению и Маргарина, которые совсем не спешили. И, что самое страшное, были совершенно спокойны, будто сейчас не решалась их дальнейшая судьба.

Но вся их маска нормальности и где-то даже ледяного спокойствия, спала, стоило троице остаться одним. Дальше, по лестнице вниз они уже не шли — летели, перепрыгивая за раз сразу по пять ступенек.

— Так! — стоило им только оказаться у себя, как Георг сразу же достал ридер. — Сейчас я вам покажу, как пользоваться, как смотреть остаток и как переводить с чипа на чип. Смотрите — вставляете сюда, нажимаете тут — вот баланс. Повезло, не заблокирован, пока отложим в сторону. Теперь еще раз, давай ты.

Ридер перешел в руки Маргарина.

— Эта надпись значит, что чип заблокирован, откладываем в другую сторону. Понятно?

Парочка кивнула в ответ, попутно вставляя еще один чип.

— Что на этом? — для экзамена спросил Георг.

— Заблокирован! — ответила Евгения

— Правильно. А тут?

— Разблокирован!

— Баланс?

— Я не знаю

— Как так? — удивился Георг.

— Тут даже непонятно, где цифры!

— Дайка сюда!

Рассматривая экран, Георг наконец понял, в какую ловушку своего собственного сознания он попал. Это на Земле все население пользовалось индийскими цифрами, а тут и языки разные и методика записи и сами цифры отличаются от места к месту.

— Хорошо, — решение пришло в его голову сразу же. — Сейчас я нацарапаю как выглядит ноль, будете с ним сравнивать. А при переводе с чипа на чип будете вводить комбинацию, указанную на экране. Это вот эти закорючки, вот в этой части текста.

На крышке ящика — при всем своем богатстве Георг так и не удосужился обзавестись ни блокнотом, ни ручкой для записи, да и не видел он их тут, видимо торговцы давно отказались от переработки деревьев в бумагу, появились три загогулины и одна черточка — рядом расшифровка. Для надежности Георг с помощью ножа еще и ноль целых ноль десятых и сотых записал мало ли. И все цифры от нуля до шестнадцати — носители именно этого языка использовали шестнадцатеричную систему счисления, что еще больше запутывало людей с Земли. И тут бы Георгу поразиться тому, что папа передал ему не только знание языка, но и умение легко понимать счетные системы, отличные от десятичной и двоичной, но его мысли сейчас были заняты совсем другим.

— Все, что отличается от этого, — Георг указал на ноль, прекратив писать числовые последовательности, так как чем больше была сумма, тем длиннее и запутаннее получалось шестнадцатеричное число. — Переводите на один чип, для этого…

Дальше он потратил ещё пару минут на то, чтобы научить Маргарина и Евгению переводить кредиты с чипа на чип, и, проверив их знания, удалился, оставив их наедине перебирать всю кучу. Эта парочка могла и самостоятельно справится с поставленной задачей, а вот еще одну важную операцию он им доверить не мог — ему нужно было найти Диего.

Диего нужен был не просто так — у него был банковский чип с кредитами Ха-Шинь, который ему совсем недавно торжественно вручил тот опасный оператор боевого костюма. И Георгу нужен был этот самый чип для того, чтобы понять, чем кредиты Содружества отличаются от местных.

Диего нашелся быстро — всего на два этажа выше, чем их боевые посты. И там он, целый командир взвода и настоящий сержант наземных механизированных войск Ха-Шинь, был не более чем рядовым стрелком, подчиняющийся точно такому же, как и Георг, контрабордажнику. Наверняка еще и в рядовом звании, что, будь на его месте Георг, его бы определенно уязвило.

Но таковы были правила.

Еще повезло, что Диего был в усилении, и беззаветно дрых рядом с постом, разлегшись прямо на полу.

— Подъем, боец! — Георг не упустил случая подшутить над своим командиром, легонько пнув того в подошву ботинка. — Родина в опасности!

Глядя на тот, как Диего из горизонтального положения сразу принял вертикальное, Георг еще раз поразился тому, как Ха-Шинь их выдрессировали. А ведь он до Забора был гражданским человеком, далеким от службы в армии — этот момент Диего сам Георгу и рассказал.

— Чего, тебе, Георг? — отпуская винтовку, повисшую на ремнях, и потягиваясь спросил Диего.

— Отойдем?

— Что-то важное?

— Да нет…

— Не, говори тут, что хочешь…

— Окей, тут так тут. Мне нужен…

А вот с получением чипа вышла заминка — Диего ни в какую не хотел отдавать его Георгу, высасывая из пальца причины и придумывая отговорки на ходу.

Вот чего-чего, но такого поведения Георг от него точно не ожидал.

— Диего! Сколько там кредитов? — Георг уже начинал злиться и говорить на повышенных тонах — время, отведенное на отдых после боевого дежурства, утекало как песок сквозь пальцы.

— Тринадцать тысяч пятьсот двадцать восемь.

— Давай его сюда, верну все в целости и сохранности, не верну, буду должен эти самые тринадцать тысяч пятьсот двадцать восемь кредитов! Да и что я с ним сделаю? Все равно никто не знает, как их тратить, а я кое-кому покажу и сразу верну.

— Держи, — под напором Диего нехотя согласился. — Но помни, это не только мои деньги. Это всего взвода! Если что с ними случится — перед всеми ты будешь отвечать!

Под взглядами остальной троицы, стоявшей на дежурстве, Диего нехотя передал Георгу чип, с которым он поспешил вниз, перепрыгивая уже не через пять ступенек, а через целые лестничные пролеты. Нужно было спешить — он и так слишком много времени потратил на уговоры

Евгения и Маргарин к моменту его возвращения еще и десятой части чипов не перебрали, настолько их было много. Уже проверенные складывались в три кучки, содержимое двух из них Георг уже знал — заблокированные и нет, а вот третья была непонятно для чего предназначена.

И, видя взгляд Георга, прикованный к третьей кучке, Маргарин сразу же дал ответ на еще незаданный вопрос:

— Знаки отличаются от всего, что было до этого. Ты бы посмотрел, что это такое.

— Потом с этим разберусь, — ответил Георг. — Дай-ка ридер

Чип от Диего вошел в гнездо, и никаких особенных отличий от чипов, просмотренных до этого, Георг пока не увидел. Та же надпись, никаких «особых» посланий и картинок от торговцев не было.

И тут было возможно два варианта — все, что он видел до этого, было кредитами торговцев. Второй — в ходу у Ха-Шинь кредиты Содружества. Был еще и третий, но его Георг посчитал слишком маловероятным — на тех чипах, про которые ему только что рассказал Маргарин, могли быть другие, отличные от этих, кредиты.

Но дополнительной проверки не суждено было случиться — у Георга случилось озарение, короткое, на долю секунды, из которого он узнал, что кредиты и тут и там, в Содружестве, одинаковые. Но все равно что-то не давало ему покоя, что-то важное, он что-то упустил, поспешил и проглядел нечто принципиальное. И, немного подумав, Георг еще раз взял ридер и проверил тот чип, который дал ему Диего.

— Продолжайте проверять чипы, — сказал Георг, вернув Евгении ридер. — У меня появилось еще одно дело к Диего, встретимся на посту. Не забудьте убрать в сейф и все потом закрыть!

— Да, капитан! — радостно ответила парочка, продолжившая заниматься самым любимым делом любого землянина — считать деньги. В любом случае улыбки у них были от уха до уха.

— И дверь изнутри подоприте чем-нибудь!

— Да, капитан!

— И нужно замок на дверь поставить.

— Да, капитан!

Парочка словно бы погрузилась в денежный транс, и на любой вопрос готова была ответить «Да, капитан», и в другой бы раз Георг этим обязательно бы воспользовался, но сейчас было не до шуток.

Три этажа Георг преодолел за три шага, в любом случае именно так ему показалось, настолько быстро он даже не бежал, а летел наверх.

— Отойдем, Диего.

На этот раз мексиканец возмущаться не стал и покорно последовал за Георгом.

Стоило им только зайти за угол, как Георг начал действовать — со всей силы толкнул Диего в стену, попутно правой рукой он ухватил его винтовку за ствол, отводя его от себя, чтобы Диего не наделал глупостей. Левой же схватился за ворот комбинезона, одновременно поднимая Диего верх по стене и накручивая на кулак ткань, тем самым удушая его.

— Тринадцать тысяч пятьсот двадцать восемь кредитов говоришь? — сейчас глаза Диего и Георга были на одной высоте. — Ничего не хочешь мне рассказать? Например о том, что там всего двадцать восемь кредитов?

— Опусти, — прохрипел Диего

— Где деньги, Диего? Это же деньги взвода! Ты же сам мне это только что говорил! — Георг опустил мужчину на пол, но отпускать не стал, только еще круче провернул левую руку, закручивая ткань еще сильнее. — Взвод за них жизнью рисковал! Кинуть меня хотел, сука?

— Я бы все вернул. Мы бы все вернули! Не сразу, но вернули бы!

А вот такого ответа Георг точно не ожидал.

Он думал, что Диего пойдет в отказку, скажет, что ничего не знает, на чипе была полная сумма, так что теперь её возврат это проблемы Георга, ведь он же обещал все вернуть в целости и сохранности… У Диего даже свидетели этого обещания есть — троица на посту.

Хватка ослабла, но держать Диего Георг не перестал.

— Мы детей выкупили… — Георгу даже не нужно было задавать вопрос, Диего и сам знал, что сейчас лучше не молчать.

— Ага, значит, мне не показалось! И чьи это дети?

— Джессики…

— Все шестеро?

— Нет, только четверо…

— А она у нас мать-героиня оказывается, а по ней и не скажешь, — и Георг бы удовлетворился этим ответом, ведь он сам еще тот эгоист, но он нутром чувствовал, что это была неправда. Точнее не вся правда. — Что-то многовато за четверых тринадцать с половиной тысяч!

Громкое высказывание было дополнено несильным ударом в корпус.

— Мы, — согнуться от боли Диего не дал Георг, все еще легко удерживающий его одной рукой. — Мы оплатили бронь…

— Продолжай!

— Выкупили самых маленьких, остальных еще на четыре декады забронировали…

— Остальных?

— У Джессики их шестеро…

— На самом деле мать-героиня, но что-то мне подсказывает, что это не все, — снова удар, снова хрипы Диего. — Дети идут по три рубля пучок.

На самом деле дети были дорогими, тут торговцы рассчитывали на то, что уж родители выкупят своих отпрысков по любой цене. А, так, вне кровных уз, дети были самым неходовым товаром, работники из них такие себе, вот и шли по три рубля за пучок.

— Нейросеть. — вот теперь Диего полностью сдался и начал говорить то, о чем, по его мнению. никто не должен был знать. — Мы оплатили установку…

— Мы — это ты и Джессика?

— Д-да-а…

На этот раз кулак правой руки Георга метил в голову Диего, а попал в стену рядом с ней, пробив насквозь декоративную панель. И где-то в глубине своего разума Георг даже восхищался этим мексиканцем, решившим вот просто так взять и кинуть людей, которых совсем недавно вел в бой. Он бы на его месте и сам бы так поступил, особенно когда на кону была нейросеть.

Вот только было два «но»: первое — Георгу невозможно было установить нейросеть, в любом случае те из них, что были в массовом обороте, его двойственная натура отвергала все постороннее, и нейросеть и импланты в том числе. Они просто не приживались у его братьев и сестер, Антон Анатольевич имел приличный запас вторичных нейросетей и пробовал устанавливать их каждому новому поколению. И он же говорил, что массовые поделки для обывателей тут точно не подойдут.

Второе — взвод рассчитывал на эти деньги, ведь у них тоже есть родственники, жены, мужья, дети, которых на тысячу с лишним кредитов можно было либо выкупить, если их оценили недорого, либо продлить бронь еще на полгода — год, что давало время скопить нужную сумму. А кидать на деньги людей, прикрывающих твою спину, ну такое себе, они же могут и пальнуть случайно в спину, да так, что от Рама Диего только ноги и останутся.

Диего выиграл в краткосрочной перспективе, но нажил себе таких проблем, последствия которых он не только не мог предсказать, а, судя по щенячьему выражению его глаз, даже представить.

— Георг, ты не понимаешь! Мне предложили стать пилотом тяжа! Такую возможность нельзя было упускать! А там без нейросети никуда… Вот я и… И еще базы знаний нужны… А они денег стоят! Если стану тяжем, то взводу только лучше…

— Оправдываться перед взводом будешь, а я на это посмотрю! — зло ответил ему Георг. — И только вздумай всем рассказать, что это я все потратил! Сначала исчезнут дети, а потом и Джессика, ты будешь последним!

На этой минорной ноте Георг оставил Диего одного, даже не думая о том, что он ударит в его спину — последним предложением он полностью сломал мексиканца.

— Постой, Георг! Не говори никому, пожалуйста! Мы все вернем!

Георг не ответил, мыслями он уже был у себя в каюте, что ему та тысяча кредитов? Из того, что он уже видел, у него их уже в разы больше. А вот что будет рассказывать Диего всем остальным — это было интересно.

Это он бы послушал.

Глава 3

И опять усиление.

Два часа отдыха для Георга сначала прошли в забегах и выяснении правды, после в помощи в сортировке чипов. А там и до гудка смены боевых постов недалеко.

И Георг честно проспал два часа усиления, разлегшись на полу прямо у боевого поста, на котором сейчас и стоял, размышляя о тех сокровищах, которые попали ему в руки.

Три сотни тысяч кредитов с копейками — и это только то, что успели скинуть на один чип. И это еще не все — еще оставались непроверенные чипы, немного, где-то с сотню штук, но все же!

Теперь он уже никуда не спешил. Не было смысла, даже если на оставшихся носителях был миллион, Георга это не волновало. Он и с этими деньгами не знал, что делать, их же ведь нужно было как-то отмыть. А может и не нужно — то же самое он думал, когда прятал все найденное на корабле бесхозное барахло, а оказалось, что механоидам на это плевать, главное атомную бомбу не носи с собой, да и то далеко не факт.

Если так посмотреть, то не обращать внимания на невероятное количество наличности, наводнившей корабль, для торговцев даже выгодно. Если раньше эти деньги лежали без дела, то теперь вернутся в оборот и в конечном итоге все осядут на счетах у Ха-Шинь. И вроде бы звучит логично, но Георг все равно опасался светить такой суммой. Может быть, триста тысяч кредитов для всего флота капля в море, то для некоторых из его представителей это может оказаться настолько большой суммой, что ради нее они тихонько придушат и Георга, и все его отделение.

Ведь все в этом мире относительно, у кого-то жемчуг мелкий, а кому-то жрать нечего.

А грабителям, стоящим на принципиально иной ступени технического оснащения, Георгу нечего противопоставить. Все эти нейросети, уменьшающие время реакции человека, импланты, увеличивающие силу и выносливость, да базы знаний о тактике боя множества цивилизаций Галактики — как с таким тягаться простому землянину? А техника? Те же дроны?

Нет, захотят — отнимут, да Георг им еще и спасибо скажет, что не убили.

Пусть он и не был «простым» землянином, но все равно не тянул.

Оставалось сделать самое сложное — втолковать все это Евгении и Маргарину, шальные кредиты на которых могли очень дурно повлиять.

Размышляя на эту тему, Георг пропустил гудок, отправляющий его отдыхать.

Любой знает, что лучший отдых для души и тела — подсчет наличности. И купание в ней, как делал дядюшка Скрудж.

Но в этот раз занимались они этим вдвоем, Маргарин откланялся, сославшись на какие-то невероятно срочные дела. Но обещал вернуться как можно быстрее.

И, пока Евгения проверяла оставшиеся чипы, Георг смотрел на результаты их трудов, аккуратно разложенные на три кучки.

Наверняка существовало оборудование, позволяющее не только подделать отклик от нейросети, но и без всяких кодов обойти всего ограничения именных банковских чипов, но у Георга такого не было, и где его взять он тоже не знал.

А что он точно знал, так то, что таких заблокированных чипов было процентов семьдесят-восемьдесят ото всей массы — но это приблизительные цифры, определенные буквально на глаз методом оценки этим самым глазом трех кучек, сложенных на его койке.

В первой, и самой большой, — заблокированные. Во второй — на предъявителя, как пустые, так и не очень, в совокупности тянущие на процентов десять — пятнадцать от всего объема. В третьей, и самой маленькой, то, что кошелек не смог прочитать, выдавая ошибку формата записи. Евгения и Маргарин сразу же записали их в неисправные, но Георг так не считал, нужно было еще раз все проверить, ведь среди маленькой кучки был один чип, часть содержимого которого ридеру все же удалось прочить. В любом случае надписи, которые увидела Евгения при его проверке, отличались от всего остального, виденного до этого. Георг его самостоятельно еще раз проверил и не зря! Это был список покупок с наименованием товара и ценой у каждой позиции, написанный на еще одном языке Содружества, который Георг еще нигде вживую не встречал. А значит, что чипы это не только хранилище кредитов, но и информации, поэтому маленькая кучка сразу отправилась сначала в упаковку от пищевого рациона, а потом обратно в сейф, ждать лучших времен.

За этим делом их и застал вернувшийся Маргарин.

— Ты где был? — спросила Евгения у него, на что тот показал ей небольшой пакетик, вырезанный из обертки от пищевого брикета. — И что это?

— Герметик, у техников взял. Они им микросхемы заливают.

— А зачем? — Евгения все еще не поняла, зачем им может понадобиться герметик, а вот Георг и сам о чем-то таком уже подумывал, но парень его опередил.

— Последний? — спросил Маргарин, указывая на чип в руках Евгении.

— Да.

Георг вставил чип в разъем, после чего перевел все, что на нем было.

— Ну сколько там?

— Не тяни кота за яйца! — вторила Маргарину Евгения, также изнывающая от нетерпения.

— Четыреста одна тысяча шестьдесят две целых восемьсот тридцать девять тысячных.

Мог ли он сказать любую цифру, взятую с потолка? Мог. Мог ли Георг перевести себе на чип больше, чем всем остальным? Мог. И никто бы не понял, где он их обманул. Но он сказал именно то, что отображалось на экране ридера, лишь не стал упоминать про цифры, идущие после третьего знака после запятой, это уже было совсем несущественно. Он не крыса, он не Диего.

И только Георг, еще пару боевых вахт назад примерно знавший порядки чисел на чипе, остался невозмутим после произнесенного. Евгения и Маргарин же превратились в шаровые молнии, летающие по комнате и визжащие от радости.

Лишь спустя пару минут безумия парочка остановилась и замолкла, но продолжалось это недолго.

— Сотня тысяч на каждого! — и комната на три койки вновь заполнилась счастливым визгом и смехом.

И Георг был бы рад поддаться всеобщему веселью, да только было некогда — время неумолимо продолжало свой бег, приближая очередную смену на боевых постах.

— Не понял… Как это, не хватает памяти? — а вот еще одна особенность Содружества, о которой Георг похоже не знал. Или забыл. Каждый чип на предъявителя ограничен в объеме кредитов на нем, причем сделано все уж очень неудобно — объем всегда на единицу меньше, чем круглое число в десятеричной системе счисления. Девять, девяносто девять, девятьсот девяносто девять и так далее — все это мелкие неудобства, созданные правительством Содружества и призванные не мучиться и хранить деньги в банках Содружества, а не под матрасом. — Как это больше девяти кредитов не перевести?

Новая проблема сразу же привлекла всеобщее внимание, решение которой по случайности быстро нашлось. Нашла его Евгения, самая первая смекнувшая, что эти вот полосочки на корпусах чипов неспроста, а кое-где в них еще и остатки разноцветной краски есть. Благодаря девушке не понадобилось перебирать все чипы вновь, так что дележка закончилась быстро — все стали обладателями десятка самых разных по объему чипов, на которые раскидали свои доли.

Последней операцией, сделанной уже после гудка смены, стал ремонт ридера. Евгения опять сбросила настройки, переставив джампер, а Маргарин аккуратно склеил корпус герметиком, да так хорошо, что и не видно, что устройство так варварски разбиралось. Теперь осталось немного подождать, когда герметик схватится, и можно возвращать ридер владельцу.

Маргарин разбудил Георга под самый конец усиления, за несколько минут до гудка. И причины для этого была у него в руках.

— Проблемы? — спросил Георг, ведь в руках у Маргарина был ридер, который он должен был вернуть владельцу.

— Неа, держи! — парень протянул ему ридер. — Теперь он твой, все одно кроме тебя никто не понимает, что на нем написано.

— Благодарю! — отказываться Георг не стал, как и не стал упоминать о том, что в настройках можно было выбирать другие языки, но теперь все пусть остается так, как есть. — Что произошло?

— Что благодарю, будешь владельцу двадцатку кредитов должен! После отбоя тревоги переведешь у терминала! А произошло следующее…

Маргарин пустился в длинный рассказ, суть которого сводилась к тому, что лучше двадцать кредитов сейчас, чем непонятно как работающая штуковина навсегда. И Маргарин был не первым, кто пытался что-то сделать с ридером, поэтому паренек, продавший его, уже и не надеялся на что-то дельное. Вот Маргарин и сторговался, попутно сбив целую десятку кредитов. Бедный продавец — как может приседать на уши Маргарин, Георг знал не понаслышке. Даже сейчас то, что можно было изложить одним предложением, он растянул на целый двухтомник, полный шуточек и прибауточек.

Георг заступил на боевую вахту, какую по счету уже непонятно, слишком напряженными они выдались, некогда было считать. Напряженными и одновременно богатыми на приобретения и находки, сейчас, сделав все, что запланировал и дальше немного больше, ни о чем другом просто не хотелось думать. Достоять тревогу и опять спать. Судя по всему флот так и не покинул звездную систему с планетой, покрытой кислотной атмосферой, в любом случае прыжков через гиперпространство, высасывающих тепло из кораблей, не было. Из когда-то давно случившегося озарения Георг знал, что падение температуры как раз и есть признак того, что корабль погрузился в изнанку реальности. А еще короткие прыжки использовали для того, чтобы охладить перегревшийся реактор или пусковые установки. Гиперпространство тянуло тепло как взбесившийся промышленный пылесос, и чем дольше корабль был в подпространстве, тем холоднее на нем становилось.

Все, о чем сейчас Георг думал, чтобы не уснуть, так это то, что впереди у него было два часа поспать, потом еще два часа на оперативное усиление, где так же можно поспать. Боевые смены были организованы следующем образом: два часа на дежурство на боевом посту, два на отдых после дежурства, два — на оперативное усиление, часто все также продолжающее дрыхнуть, но только рядом с боевым постом. И потом снова два часа боевого дежурства. Кажется, что-то такое Георг уже проходил, когда был на срочной службе государства, давно уже прекратившего свое существование, давно это было, очень давно, он уже успел и позабыть те времена… А еще тогда он был мал, наивен и глуп, так что служба в армии для него стала настоящим спасением, а сослуживцы с пониманием относились к его поведению и неадекватным реакциям, считая Георга потомком сибирских отшельников–старообрядцев, дальше тайги никогда не выбиравшихся.

— Хорошее время было, — сознание Георга разблокировало очередной пласт воспоминаний, и он расплылся в блаженной улыбке, вспоминая и срочную службу, где его научили писать и считать, и последующее обучение в университете, и защиту докторской диссертации…

— Эй! Не спать! — старший боевого поста легонько ткнул Георга прикладом в спину. — Ты на посту, боец! Не хватало мне еще за вас получить!

Землянин, имя которого Георг не знал, да и не часто видел, чтобы знать его имя — тот не входил в пилотский состав и отвечал за контрабордажные действия. И вообще был пришлым, привезенным на корабль уже после всех испытаний, пройденных людьми, намекал на усиление в виде механических насекомых, облепивших своими сегментными телами боевой пост. В то, что механоиды следят не только за обстановкой, но и за людьми, никто не сомневался.

Дальше распинаться контрабордажнику не дал сигнал отбоя тревоги, волной воя пронесшийся по всем секторам и палубам корабля.

Первыми пост покинули механоиды, скользнув в технический туннель, дверь в который сами же и открыли, за пару секунд сняв боковую панель стены коридора.

Вслед за роботами потянулись и люди — старший боевого поста больше не имел над ним никакой власти и Георг смело мог дать ему в рыло за тычок прикладом, но не стал. Так-то пилоты стояли выше пехоты в любой Вселенной и в любой армии, но при такой тревоге все, нравилось им это или нет, подчинялись приказам вот таких вот контрабордажников, обычно ни разу не покидавших свои корабли.

Георг же не спешил бежать к арсеналу и сдавать полученные вещи. С одной стороны там сейчас такая толпа, а с другой нужно сделать еще кое-что.

Сейчас нужно сходить к торговому терминалу, рассчитаться за ридер, а потом он будет впаривать кота в мешке.

— Кстати! А где кот? — Георг даже остановился, пытаясь вспомнить, видел ли он сегодня этот рыжий кусок меха, обычно находящийся одновременно в нескольких местах и даже временах, иначе ничем, кроме как нарушением пространственно-временного континуума его перемещения по кораблю было не объяснить. — Куда он пропал? И где Степан?

***

— В расчете? — спросил Георг у парня, только что продавшего ему ридер за тридцать кредитов. Тут новый и, в глубине души, очень счастливый владелец ридера, старающийся никак не показывать свою радость, накинул сверху еще десятку, за моральный ущерб, нанесенный Маргарином при первоначальном торге.

— Да… — больше не обращая никакого внимания на Георга, заторможено ответил продавец, все еще смотрящий на дисплей торгового терминала.

Георг краем глаза заметил, что тот просматривает раздел с выкупом людей, поэтому не стал мешать и тихонько удалился к соседнему терминалу, напоследок еще раз заглянув через плечо парня, сейчас продляющего для кого-то бронь.

Он мог бы за полностью исправный ридер накинуть и больше десятки, например сотню, на виртуальном счету у него было даже больше сотни — торговцы выплатили кредиты за те трофеи, что им удалось собрать, а вот плата за проектор щита, воруя который Георг лишился ног, была уже на чипе у Диего. Но благотворительность дело такое, сегодня он даст сотню кредитов, завтра еще одну, а послезавтра с него потребуют уже тысячу и будут возмущаться тем, что он отказал. Людям только дай повод.

Торговый зал, раньше бывший просто перекрестком на втором, среднем, этаже палубы, как всегда был полон народа. И лишь единицы из них на самом деле могли себе позволить что-то купить. Все остальные просто смотрели товары, да строили планы, как раздобыть еще кредитов, чтобы продлить бронь или сразу выкупить нужного человека. От такого количества людей, собравшихся в одном месте, Георгу стало как-то не по себе, отвык он видеть столько народу разом, но они милостыни не просили и впустую терминалы не занимали — и ладно, пусть себе ходят, смотрят. Терминалов, кругом расставленных в центре пересечения двух коридоров, хватит на всех.

За соседним от продавца ридера терминалом Георг принялся рассматривать представленные позиции, которых на самом деле было и не так уж и много. Всего семь категорий: продукты питания и напитки, одежда, оружие, бытовая техника, медикаменты, медицинская помощь, выкуп людей. В каждой из категорий не больше десятка позиций, лишь в оружии были еще подкатегории, которые делили ее на оружие ближнего радиуса, дальнего и третьим был раздел с инструментами. Но плазменная сварка и аппарат для лазерной резки металла, оба этих инструмента можно было использовать как оружие, сейчас Георга не интересовали.

Его глаза рассматривали позиции в разделе «бытовая техника». А именно одну, и самую дорогую. Дороже нее в терминале было лишь выкупить кого-то с востребованной у торговцев профессией, потому как за простого обывателя тысячу кредитов никто не стал бы требовать.

Для полного счастья Георгу осталось раздобыть информационный планшет и просмотреть содержимое информационных кристаллов и чипов памяти, тем более тут не должно было быть сложностей.

Да не простой планшет, а можно сказать индивидуальный — с личной информацией с Земли. Судя по кратенькой приписке в карточке товара торговцы обещали купившему все содержимое социальных сетей и мессенджеров, если они у человека были. Туда же входили и всякие облачные хранилища, где, собственно, большинство землян и держало личную информацию. Цена такого удовольствия — еще сотня кредитов сверху тысячи за планшет.

Итого тысяча сто.

Дорого, очень дорого, но для кого-то оно точно того стоило.

И да, судя по всему, торговцы за один присест выкачали весь земной интернет, за кредиты предлагая посмотреть тот или иной фильм с Земли. Или послушать музыку, или почитать книгу — тут было интереснее, можно было купить даже черновики, раньше хранившиеся на компьютере писателя и нигде не публиковавшиеся. Но это только слухи, в торговом терминале ничего такого не было, магазин интеллектуальной собственности землян был на самом планшете, который еще нужно было купить. А, если верить слухам, кто-то с нижних палуб уже купил себе планшет, и вовсю пользовался, наслаждаясь доступом к практически всему земному интернету. Георг бы не удивился, узнав, что никто этот самый интернет не копировал, его вместе с серверами забрали.

А оно так и было! И как только вся информация с них была скопирована, они отправились на переработку как источник ценного сырья, а именно редкоземельных металлов, которые торговцам даже добывать не надо было, земляне все уже сделали за них.

Планшет никуда из каталога не делся, все так же висел в двух версиях, за тысячу и тысячу сто. И Георг склонялся ко второму варианту, пусть соцсетей у него и не было, но что-то же должны были положить внутрь планшета за сотню-то кредитов?

Оставалось только раздобыть эту самую тысячу сто.

И сейчас нужно было спешить, пока его напарники, на чьи финансы он и возлагал все свои надежды, не потратили все. Они как раз по соседству с Георгом с упоением рассматривали содержимое каталогов терминалов, громко решая, что купят в первую очередь. На троих у них, по прикидкам Георга, как раз и должно было быть чуть больше тысячи.

Не хватило.

Собрав все виртуальные кредиты на один счет удалось получить тысячу с небольшим.

Покупка воспоминаний о Земле откладывается на потом.

Планшет, внешне ничем не отличающийся от таких же земных защищенных устройств, должны были доставить через четыре часа.

И, вычеркнув еще один пункт плана, троица побрела сдавать снаряжение, попутно обсуждая, кто и кого сейчас будет бить. А главное как.

Каптерщик встретил их как родных:

— Шлем где? — задал вопрос он прямо с порога, троица даже еще не успела войти в крохотный отнорок, бывший когда-то очередным коридором, а сейчас с помощью грубо сваренной металлической стены с окном выдачи превращенным в арсенал.

Если бы каптер знал, как Георг ждал этого вопроса, то никогда бы не стал его задавать.

Георг постарался, делая подшаг, скручивая корпус и вкладывая в удар левой силу. Бил бы правой — убил бы, а так всего лишь превратил нос в лепешку, брызнувшую во все стороны кровью, да вырубил его. Да и левой бы убил, не сдержи всю свою силу в последний монет, — все же благодаря правильным генам он мог не беспокоиться об ассиметричном развитии мускулатуры тела. Да и амбидекстром легко бы мог стать, нужно было только учиться.

— Мог бы и не так сильно бить, — произнес Маргарин, уже перегнувшийся через стойку выдачи и рассматривающий каптерщика, лежащего на полу и судорожно бьющего ногами. — Он так дебилом может остаться.

— И поделом, — зло бросила Евгения, попутно пытаясь удержать за ноги Маргарина, который нырнул за стойку и сейчас шарился по карманам кладовщика, разыскивая хоть что-то ценное. И нашел! Его призом стал чип на предъявителя, емкостью в девять кредитов, если судить по полоскам на корпусе.

— Что за шум? — дверь в противоположной стене от стойки выдачи открылась, но спрашивающий о шуме был не первым, кто вышел из-за нее.

Первым показался ствол оружия, которого еще никто из троицы не видел. Но, зная общие принципы построения оружия Содружества, Георг легко понял, что в их сторону смотрел двуствольный жидкостный метатель. А вот чего он не понял, так того, почему у него такой калибр. Вертикальная восьмерка из дульных срезов, даже не оснащенных дульными тормозами, была размером с два его кулака, поставленных друг на друга.

А потом, стоило полностью показаться владельцу двустволки, Георг все понял. Такому здоровяку, головой практически подпирающему потолок, а в нормальную для всех остальных людей дверь протискивающемуся бочком, на отдачу было плевать.

Такого здоровяка Георг еще не то, что на корабле, он таких здоровых вообще ни разу в жизни не видел!

— Чего надо? — голос был под стать размеру говорившего. Такой же объемный и заполняющий собой все помещение, эхом разлетающийся по соседним коридорам.

— Нам бы обмундирование и оружие сдать… — проблеял Георг.

— Так сдавайте! — здоровяк даже глазом не повел в сторону каптерщика, все еще лежащего на полу.

— Тут такое дело… — Георг принялся рассказывать свою историю злоключений, но его оборвали прямо на середине рассказа о том, какой каптерщик плохой человек и что не хорошо обманывать добросовестных землян.

— Не волнует. За получение расписался — будь добр верни. У тебя час. И меня не волнует где и как ты его раздобудешь. Но всегда можно заплатить, — старшина, Георг решил про себя именно так называть хозяина арсенала, поставленного Ха-Шинь и являющегося таким же пришлым, как и весь обслуживающий персонал, которого с каждым днем становилось все больше и больше, уткнулся в планшет, в его руках казавшийся крошечным, что-то там разыскивая. — Восемьсот сорок два кредита. Не заплатишь в срок — пойдут проценты. Пойдут проценты — у тебя начнутся проблемы. Я тебе это гарантирую. Со мной лучше не шутить! Меня зовут Азиз, спроси кого хочешь — с Азизом лучше не шутить!

Говорил здоровяк медленно, делая большие паузы между словами, и со стороны, если не видеть говорившего, могло показаться что он был немного ментально не в себе, с особенностями интеллектуального развития, как сейчас было модно говорить на Земле. А в молодости Георга таких просто называли олигофренами. И поэтому речь, которая, по мнению здоровяка, должна была напугать всю троицу, произвела обратный эффект. Отделение замерло от изумления, пытаясь осознать пределы человеческой глупости. Георг хотел было вспомнить присказку из его молодости про шкаф и звук его падения, но вовремя остановился, внимательнее взглянув на Азиза.

Высокий, за два двадцать точно, тяжелый — тут даже на вид килограмм сто десять есть, но если все мышцы, то и все сто пятьдесят наверняка есть. Смуглый, даже коричневый, и безоговорочно верящий в свою силу. Но все это было поверхностным — за короткий разговор Георг не только успел рассмотреть его с головы до ног, но и подметить как тот двигается, что собственно и настораживало больше всего. Скупые, экономные движения, точные до невозможности и не тратящие ни капли лишней энергии. Человек, стоящий перед ними был опасен, не так, как тот пилот боевого костюма, но все же опасен. Может быть еще и импланты себе установил, но это только предположение. Еще одним маркером опасности стало полное отсутствие эмоций, лицо старшины как будто ботоксом накачали, лишь только глаза да ствол метателя двигались из стороны в сторону, внимательно следя за всей троицей.

Однако даже с новыми вводными в виде непонятно откуда взявшегося здоровяка, план Георга не поменялся, изменилась лишь личность мамонта.

— Дай-ка я! Сейчас я его! — попытался перелезть через окно выдачи Маргарин, но был остановлен как Георгом, так и Евгенией.

— Не нужно, Маргарин, я сам разберусь, — ответил Георг, одной рукой сейчас удерживающий парня за защитный пластины на спине, а второй шарил по карманам комбинезона в поисках нужной вещи. — Я заплачу. У меня нет восьмисот кредитов, но есть вот это…

Глава 4

Увидев, что именно было в руках у Георга, Азиз не только впервые испытал различимые другими людьми эмоции — зависнув на секунду от увиденного с глупой улыбкой. Но и опустил метатель, нацеленный точно на голову Маргарина, все еще пытающегося вырваться из крепкой хватки напарников и прорваться в арсенал. И даже положил метатель на стол рядом, протянув освободившуюся руку вперед ладонью вверх. Это дало Георгу еще одну подсказку о том, кто же такой этот Азиз. Вряд ли кто-то из торговцев будет набивать себе на запястье татуировку пылающей гранаты, так похожей на геральдическую лилию, и, по совместительству, эмблемы французского иностранного легиона. Кто на Земле не слышал про иностранный легион? Одно из старейших, да что там, самое старое воинское образование, существующее до сих пор. И, кого как не солдата брать на должность командира арсенала? Георг бы не удивился, узнав, что в прошлой жизни, до Забора, Азиз занимался практически тем же самым, ну и попутно отстреливал сепаратистов в Южной Америке.

И, протягивая ему Руку, Георг думал о том, что этот мог и не знать, какой зоопарк собрали на этом корабле торговцы. И так же он мог до полной невозмутимости верить в собственные силы, уж что, но их троица опасной не выглядела даже с винтовками, которые были все еще в их руках.

— Георг, — представился он, пожав протянутую руку.

— Чип! — Азиз момент с внезапным знакомством не понравился, он начал сжимать руку Георгу, пытаясь причинить последнему боль и вынудить как можно скорее отдать чип, зажатый у него в левой.

— Но-но-но! — Георгу было больно, рука по размерам не уступающая лопате, как тиски сжала ладонь, но вида он не показывал, бывало и больнее. — Мы не знаем, сколько на нем кредитов. И никто на корабле не знает, как посмотреть.

Тут Георг увидел еще одну эмоцию на лице Азиза, засиявшем будто у волка, пробравшегося в загон с овцами.

— Меняю на шлем, договорились? — продолжил Георг, протягивая чип вперед. — Оу!

Тиски наконец-то разжались и Георг, сосредоточенный на своей уже даже не побелевшей, а посиневшей руке, не успел заметить, как Азиз исчез, скрывшись за дверью в основное хранилище арсенала.

И тут бы всей троице исчезнуть, растворившись в переходах и коридорах корабля, ведь Азиз будет очень зол, когда узнает, что на чипе на предъявителя, послужившему затравкой, всего полтора кредита, Георг лично проверял. Азиз чип взял? Взял! Значит в расчете. Значит свободны. Да только это пока не входило в их планы.

Тут, для общего понимания ситуации, стоит заметить, что с шаттлами, привозивших таких пришлых как Азиз и его подчиненные, прилетало и множество полезных вещей, вон в арсенале с каждым днем все больше и больше всякого интересного становится. А это значит, что вся троица движется в правильном направлении.

— Не договорились, — Азиз вернулся спустя минуту, выложив перед Георгом на стойку чип. — Восьмисот семьдесят кредитов должен.

— О, нет! Так дело не пойдет! Чип взял? Взял! А вдруг на нем миллион был? — Георг оттолкнул чип от себя. — Кто его знает, что ты в своей кладовке с ним делал.

— Да какой миллион! Ты на чип посмотри, там максимум… — но договаривать о характерных полосках на корпусе устройства Азиз не стал, сам понял, что сейчас раскрывает один из секретов, которые скоро секретами являться не будут. Но до этого «скоро» на этом можно было неплохо заработать. — Сейчас.

Азиз вновь удалился, вернувшись спустя десяток минут с тяжелой ношей в руках

От грохота соприкосновения ноши со стойкой, каптерщик, все еще лежащий под ногами Азиза, тихонько застонал и начал приходить в себя, попутно, на одних инстинктах, отползая в сторону, в чем ему помог Азиз, легко и непринужденно задвинув ногой в угол.

Принесенное со склада устройство, сейчас активно подключаемое Азизом длинными проводами к внешнему источнику питания, расположенному где-то под стойкой, не выглядело как ридер Георга. Больше всего это походило на кассовый аппарат, причем аналоговый — даже клавиатура была физической. Из продвинутой электроники на нем было лишь два экрана, один для покупателя, другой для продавца, да и те выглядели как табло калькуляторов из молодости Георга. Но не ламповые, и то хорошо. Еще на корпусе было множество самых разных разъемов и слотов для подключения, так же дублирующихся на обе стороны устройства.

— Вставляй!

Георг вставил чип в подходящий по размеру разъем, после чего уставился на экран, после включения показывающий одни нули.

— Вот видишь, нули, пусто!

Азиз врал и краснел, за то время, пока он был наедине с чипом, он успел перевести полтора кредита куда-то еще. И Георг это знал даже не по тому, что сам скидывал деньги на этот чип, а по тому, что не умел Азиз врать, о чем старшина прекрасно же знал и сейчас щенячьим взглядом смотрел на Георга, надеясь, что тот поверит.

Не поверил.

— Не волнует! Там был миллион, и мы сейчас всему кораблю расскажем о том, как ты нас кинул. Но! Шлем!

— Нет никакого шлема, — Азиз, поняв, что такой славы ему не нужно, быстро сделал отметку на планшете. — Все на месте!

В любом другом месте старшина взашей бы выгнал таких наглецов, да еще и поколотил бы их, но тут он человек новый, только что заступивший на должность, и кроме таких же пришлых, прибывших с ним с одного корабля, где они проходили обучение, у него никого из знакомых не было. Да и на всех пришлых не было особой надежды, доверять он мог только парням, с которыми служил в легионе, где их и завербовали Ха-Шинь. Чип с нулевым балансом утонул в бездонном нагрудном кармане комбинезона Азиза. От сложившейся ситуации он не проигрывал, шлем, за хранение которого он отвечал, был на месте, баланс стал на полтора кредита больше, да и сам чип денег стоил, такие, на практически сотню кредитов, по десятке за штуку сейчас идут! В любом случае такая цена была на родной для Азиза колониальной сфере. Здесь же пока бума чипов не случилось, но он обязательно будет, и Азиз, пропустивший такое событие у себя, собирался неплохо на нем заработать. А на заработанное купить себе рабыню или даже две, как это делали самые ушлые из его знакомых. И это далеко не конец — когда ему надоест забавляться с рабынями, то он начнет их сдавать в аренду всем желающим за маленькую сумму, как это делали парни.

— Эй! Есть кто на палубе? — от мысленного строительства сети борделей Азиза отвлек Георг, практически криком вернувший замечтавшегося здоровяка в реальность. — Смотри, что у меня еще есть!

На ладони Георга два чипа, на одном ровно девять кредитов — он полон, на втором тысяча с чем-то, но он на предъявителя.

— Проверка баланса — один кредит! — прогудел здоровяк, во всем копирующий парней из своего взвода, и, в особенности, своего командира взвода иностранного легиона.

— Дорого, Маргарин!

Георг использовал свой козырь, выпустив торговаться настоящего монстра. Через пять минут сумма упала до пятой части, а еще через три — до одной десятой кредита. И тут Георг парня отозвал, цена была более чем приемлемой, ему еще с этим Азизом работать и работать, так что пусть будет.

Первым на проверку отправился чип на предъявителя, показав столько, сколь там и было — девять кредитов, аппарат не врал. Подождав, когда Азиз переведет себе одну десятую, Георг вставил второй, смотря больше не на табло ридера, а на Азиза, не сумевшего сдержать маску спокойствия на лице от увиденного.

Дисплей ридера показал тысячу четыреста девять целых и сколько-то там сотен тысячных кредита.

— Чип заблокирован, — совсем не удивился Азиз. — С тебя одна десятая.

— Что значит заблокирован? Без проблем, снимай, — Георг играл до конца.

— Пароль, без владельца не снять ни сотой, гони десятую!

Георг вернул в приемник чип с уже восьмью целыми кредитами.

— И что с ним делать? — сам у себя спросил Георг, рассматривающий чип в руке.

— Если отдашь его мне, то расскажу, как отличать заблокированные от незаблокированных, — говоря эту фразу Азиз даже подался вперед, глазами упершись в чип на руке Георга.

По очень характерному блеску в глазах и немигающему взгляду начальника арсенала, прикованному к маленькому кусочку пластика и микросхем, Георг понял, что тот еще как заинтересован в получении заблокированного чипа.

— А так ничего без владельца не сделаешь, — поняв, что повел себя как-то не так, Азиз вернулся на свою половину арсенала, сделав вид, что ничего такого не было. — Куплю его за кредит, если тебе не нужен.

— Маргарин, твой выход, — подтолкнул парня вперед Георг.

— Слушай, Азиз, ты же парень сообразительный, точно сможешь найти способ как разблокировать кредиты на чипе, — голос Маргарина лился словно мед, обволакивая и пленя. И воздействовал он не только на Азиза, каптерщик, приходящий в чувства в углу, слушал парня раскрыв рот. Соврал Маргарин им про свой главный талант, главным был вот этот — уговаривать кого и как угодно, вот чем его одарила Вселенная. Ему бы лидером секты какой-нибудь стать, с таким-то ораторским талантом…

Ожесточенная торговля началась с трех четвертей от номинала, а закончилась на трети. Но никакой наличности, всю сумму можно получить только товаром, что был в распоряжении у Азиза.

Георг считал такую сделку выгодной, еще пару часов назад он и не знал, куда такие заблокированные чипы пристроить, а сейчас получил за них практически живые кредиты. Азиз понятия не имел, можно ли было списать с заблокированного чипа деньги, но, слышал как его командир по легиону, обсуждал с кем-то из торговцев такую возможность. А после того тайного разговора, такие чипы враз исчезли из оборота. Азизу только оставалось связаться с командиром, и деньги его. С учетом комиссии, конечно же. А с местными он будет расплачиваться тем, что им же и предназначено, и должно выдаваться бесплатно. Двойная выгода!

Георг и Азиз скрепили договоренность рукопожатием. Обе стороны убеждены, что обманули друг друга, разве такая сделка не считается выгодной?

— А теперь давай посмотрим, что ты дашь нам на четыреста шестьдесят девять целых восемьсот пятьдесят четыре тысячных кредита, — тут уже вперед вырвалась Евгения, уже в уме посчитавшая кто и сколько кому должен.

И начался шопинг, беспощадный и мужчинам совсем непонятный. Уже на моменте с новыми матрасами и комплектами постельного белья, Георг предпочел отойти от стойки, не желая участвовать в выборе отдушки геля для душа и расцветки полотенец.

— Георг! — спустя час торга прямо у арсенала троицу, загруженную как мулы, перехватил Фил, пилот малыша из их взвода. — Наконец-то я вас нашел! Диего всех собирает, что-то важное…

— Чтож… Похоже, этот день не закончится никогда.

***

— Сейчас, только вещи занесем.

— Некогда, только вас все и ждут! Давайте быстрее! Я вас по всей палубе искал!

Фил был настолько настойчив, что не дал троице закинуть в свою комнату матрасы и прочие полезные в хозяйстве вещи, которых оказалось достаточно много для суммы в четыреста кредитов.

Пришлось дальше тащить все на себе, благо идти было недалеко, всего на один этаж вверх.

— Ребят, я их нашел! — обрадовал всех Фил, стоило им только подойти к народу поближе.

Их уже ждали, с появлением троицы и их проводника, взвод был собран полностью, но больше всего в кучке разномастных по виду и возрасту людей выделялся Диего, спутниками которого были две механические многоножки, стоявшие за его спиной как телохранители из плохого сериала про богача, забредшего в бедный квартал и там встретившего свою любовь.

Любовь тоже присутствовала, стояла вместе со всеми, на противоположной стороне от Диего.

Это только со стороны казалось, что стоит единая толпа, на самом деле был нервничающий Диего и все остальные, уже догадывающиеся, о чем сейчас пойдет речи, и мысленно подсчитывающие, сколько кредитов они сейчас получат.

Отдельно выделялась Джессика, невозмутимо спокойная и смотрящая немигающим взглядом на Диего. Напряжение, проскакивающее между этой парочкой, можно было щупать руками и рубить топором, настолько сейчас был жалок трясущийся Диего, принимающий ментальную трансляцию от Джессики. Ничем другим их долгие переглядывания и нервное поведение Диего было не объяснить.

— Хм, хм, — начал свою речь Диего. — Раз все собрались, то я начну. Все помнят наш уговор, который мы заключили перед тем, как пойти под купол?

Судя по реакции людей многие уже забыли, да и Георг не мог так разу, сходу, вспомнить что именно там было. Про Джессику, уговорившую Диего пойти со всеми он помнил, а про условия — нет. Видимо, не такими уж и значительными они были.

— Мы договорились, что половина от всего, что мы добудем под куполом, отойдет мне.

Люди притихли, вспоминая, было ли такое.

И да, было.

— За все, кроме шпиля, вы получили кредиты на свои виртуальные счета, половину которых вы должны перевести мне.

Итак, во взводе на тот момент было четыре средних машины, восемь малышей, один из которых выбыл по естественным причинам. Итого одиннадцать человек, каждый из которых получил на свой виртуальный счет по триста с лишним — точной суммы Георг не помнил, так, глянул мельком на терминале и все.

Но ее помнила Евгения, стоящая рядом:

— Триста пятьдесят одна целая сто семнадцать сотых кредита.

— Правильно, — подтвердил ее слова Диего. — Их вы можете оставить себе, я, как командир взвода, заберу причитающиеся мне кредиты из награды за проектор щита. А из того, что останется, мы сформируем казну взвода, распоряжаться которой буду я. Казна пойдет на улучшение условий жизни подразделение, на оплату медицинского обслуживания, покупку и установку нейросетей и имплантов. И часть из этих денег уже потрачена — вон, отделение Георга уже получило новые матрасы и средства личной гигиены!

Сказать, что Георг сейчас был удивлен, это ничего не сказать.

— А на выкуп родственников деньги остались? — кажется, это спросил Фил.

— На выкуп денег нет, — Диего впервые сказал правду. — Я скоро стану пилотом тяжа, мне нужна нейросеть и импланты.

Толпа взорвалась гневными криками.

— … взвод только выиграет от того, что у нас будет тяж! — пытался оправдаться Диего, но никто его слушать не хотел.

И тут в дело вступили механоиды, вставшие на пути самых резвых и закрывшие собой мексиканца.

— Вот так, — подвел итоги Маргарин, смотрящий на то, как Диего спешно покидает зал. — Клюй ближнего, гадь на нижнего и смотри в попу вышнего во всей его красе.

Георг до последнего думал, что у Диего хватит смелости рассказать все и покаяться, но такого точно не ожидал.

Вот так кинуть народ мог либо бессмертный, либо бесстрашный, и к ни одному из них Диего не относился. Но тут и глаз не надо, чтобы увидеть, кто дергает за ниточки марионетки по имени Диего. И это еще одна причина радоваться тому, что для Георга «любовь» что-то абстрактное и далекое.

Сейчас Георг готов был поспорить на все свое состояние, что если нужно будет, Джессика и Диего кинет, были бы только ее дети целы. Мать, спасающая своих детей, и не на такое способна.

Народ бы прямо тут порвал этого коротышку, если бы не его механические охранники, которых латинос как-то сумел заполучить. Наверняка на время, но что-то же пришлось за них заплатить? Вряд ли торговцы дали их по доброте душевной.

— Георг, пошли, — для парочки Маргарин и Евгения ситуации с Диего открытием не стала, Георг им все уже давно по меркам этого суматошного дня рассказал. — У нас еще дела.

Для этой парочки интереснее было не то, сколько они получат, а то, как Диего будет оправдываться.

— Вы идите, мне еще нужно планшет забрать, как раз время подошло. И захватите мои вещи…

Планшет, явно б/у, у терминала Георгу отдал механоид совсем маленьких размеров, доселе таких роботов-многоножек, он еще не видел. Но многоножка как появилась, так и ускакала по своим делам, Георг же остался осматривать что же ему досталось за такие деньги. И пока небольшой, по сравнению с земными аналогами, планшет, со всех сторон упакованный в эластичный пластик, похожий на резину, загружался, он рассматривал порты для подключения внешних устройств, вспоминая, были ли у него похожие провода и можно ли их законнектить с уже имеющимися ридерами. А так же был непонятен вопрос зарядки устройства — либо один из портов за это отвечал, но это ничего не меняло — самого зарядного блока или чего-то похожего в комплекте просто не было, либо зарядка была беспроводной, как в кошельке Георга. В любом случае устройство лучше перед зарядкой показать Степану, уж он точно должен знать, что тут и как, его этому учили.

Беспроводное соединение кошелька и планшета Георг отложил на потом, ведь ридер нужно было опять разбирать, сбрасывать настройки, склеивать вновь, а для этого опять посылать Маргарина к техникам за герметиком, ведь тот, что он принес, уже засох.

Операционная система уже давно загрузилась, и Георг сразу же полез смотреть, за что он заплатил сотню кредитов. Ожидая доставку он назанимал мелких сумм в один — два кредита у всех, кто ему хоть чуть-чуть был знаком, обещая отдать с процентами или дозами искусственного иммунитета, и докупил пакет информации о себе. И сейчас разочаровался в этой покупке. Кучка фотографий Георга из официальных источников, какие-то статьи из сетевых изданий про его благотворительную деятельность.

«Мусор, не стоящий и внимания» — думал Георг, просматривая папки с файлами. Следующими были видеофайлы, все так же взятые из официальных источников, среди которых затесались даже парочка уличных камер, на которых Георгу не посчастливилось попасть перед самым Забором, на момент которого камеры еще не успели записать новые виды улиц поверх старых записей. И все это было ничего не значащим для него мусором. Но все изменилось в момент, когда он добрался до папки с навиванием «Документы». И посмотреть тут было на что — он даже с шага сбился, когда увидел документы, проходящие в его корпорации под грифом «совершенно секретно». Сюда же добавился и файл с интригующим названием «заметки», где было все, что Георг записывал в заметках на своем личном ноутбуке. Осознав, что большинство файлов его рабочей машины тоже тут, как и собственно весь процесс производства тысяч штаммов основной продукции, которую выпускала его корпорация, Георг начал судорожно просматривать страницу за страницей, боясь найти то, что он не доверял электронным устройствам, а по-старинке записывал на бумагу.

— Слава Богам! — с облегчением вырвалось у него, после того, как он проверил, что планшет не содержит папки «Отсканированные документы».

Самые сокровенные его тайны остались нетронутыми и обязательно дождутся его дочери, спокойно лежа в тайнике. Из воспоминаний о дочери, такой крошечной и такой милой, Георга, остановившегося прямо посреди коридора, выбил крик Евгении:

— Георг! Сундук украли! — девушка, донельзя возбужденная, кричала ему прямо в ухо.

— А откуда ты знаешь про Наф. — тут Георг хотел уточнить, откуда молодежи известно про мультфильм, настолько древний, что Георг его еще молодым юнцом смотрел, но слова сами застряли в глотке. До него дошло, о каком сундуке была речь.

Сундук с колесиками.

Тот, что стоял у него под кроватью.

Тот, в котором была целая гора чипов на предъявителя.

Как Георг оказался в жилой комнате, рядом со своей кроватью, он не помнил. Лестницы и коридоры слились в один шаг.

И что он видел перед собой? Перевернутые кровати, бывшие когда-то частью полевого госпиталя, развороченные ящики Маргарина и Евгении, содержимое которых валялось по всему полу, да отсутствие самого главного — его ящика не было.

— Вот жеж! Нужно было приварить! — в сердцах заметил он. — К полу, сплошным швом!

— И что теперь делать? — задала риторический вопрос Евгения.

— Так, вы же ничего.? — договорить Георг не успел, Евгения все и так поняла:

— Нет, чипы со мной.

И у него чипы на предъявителя были с собой, как и чипы Степана, которого еще нужно было найти и отдать их ему. А это значит, что не такие уж и большие потери.

— Маргарин где?

— Побежал искать воров, — ответила девушка.

Георг еще раз прошелся по бардаку, который устроили воры, внимательно рассматривая все, что они оставили.

— Что еще из твоего пропало?

Девушка окинула взглядом кучу вещей, рядом с которой лежала новенькая скрутка матраса.

— Да вроде ничего, даже оружие цело. А вот у Маргарина винтовка пропала! Та, из торгового терминала!

— Держи, — Георг протянул ей планшет и ридер, после чего начал выбирать себе оружие из того, что оставили воры.

Короткая труба в качестве дубинки, гражданский станнер в кобуре на пояс, пороховой пистолет с Земли в руку, там еще было четыре патрона. Из работоспособных винтовок, коих было целых две, брать он ничего не стал. В конце напялил на себя бронежилет, принадлежащий Маргарину.

— Я с тобой! — дернулась было вооружаться Евгения, но он ее остановил:

— Оставайся тут, запрись, подпори дверь, и охраняй все, что еще не украли. А то вернемся, а тут и матросов нет! Понятно?

Девушка нехотя кивнула и хотела сказать что-то еще, но Георг не стал ее слушать, поспешив на выход, ему еще нужно было кое-кого найти.

Георгу нужен был надежный источник информации, и он сразу же попался ему на глаза, стоило только подняться на этаж выше, в место, где жили Диего с Джессикой:

— Эй пацан, ты же сын Джессики? — Георг, видя, что парень его не понимает, перешел на испанский. — Ты не видел тут никого подозрительного?

Пацан, только десять — двенадцать часов назад проснувшийся после анабиозного сна, уже прекрасно ориентировался в суровой реальности торгового флота Ха-Шинь:

— Может и видел, мне-то что? — а может он таким подготовленным к космическим путешествиям еще и на Земле был.

— Один кредит!

— Два! — малец говорил на испанском, но уже понимал слово «кредит» на языке торговцев, такой нигде не пропадет.

— Полтора!

— По рукам!

— Буду должен!

— Верю на слово! Значит, терлись тут двое, не местных! — тут Георга ой как подмывало узнать как пацан, сам только что попавший на корабль, определял кто местный, а кто нет, но он удержал это желание при себе, продолжая внимательно слушать. — Ходили туда-сюда, про тебя расспрашивали. Где живешь, куда ходишь, на этом все.

Пацан замолчал.

— А ящик не видел, такой, одна половина синяя, вторая зеленая, на колесиках? Вот такого размера, — Георг изобразил рыбака, хвастающегося уловом.

— Может видел, а может и нет.

Ух как в этот момент Георгу захотелось залепить мелкому леща, но он сдержался:

— Еще кредит!

— Видел, они его по коридору катили.

— И куда?

— Кредит! — и не только понимал, что значит слово кредит, но и говорил, да так, будто делал это с самых пеленок — без акцента. Такой точно нигде не пропадет. Весь в мать.

— Ты не наглей? — Георг все же не сдержался и поступил с мальчишкой так же, как недавно сделал с его будущим отчимом, только без удушения.

— Они шли к лифтам!

Направление поиска сузилось, осталось решить, вверх или вниз.

Заходя в лифт, после отбоя тревоги опять ставший полностью работоспособный, Георг начал делать то, что так не любил, и от чего у него потом страшно будет болеть голова.

Он увеличивал количество рецепторов в носу, тратя на это уже даже не жир, а мышцы, так как даже подкожных отложений у него не осталось — сегодня был слишком тяжелый день, который, словно назло людям, все никак не хотел заканчиваться.

Пусть тревогу и отменили, но лифт для землян обычно работал в пределах всего одной палубы, состоящей из трех этажей. Дальше либо пешком по лестнице через силовой набор корабля до следующей палубы, либо получить пропуск от торговцев — иногда можно было и так доехать до нижнего или верхнего этажа соседних палуб, но там все равно приходилось пересаживаться на другой лифт. Был еще один вариант с грузовым транспортером, проходящим через весь корабль, но такой возможностью пользовались только механоиды и их грузы, либо техники, транспортирующие технику на ремонт на одну из палуб корабля.

И, скорее всего воришки поехали на одну из верхних палуб, иначе зачем им с самого нижнего этажа палубы подниматься на средний и только там садиться в лифт? Зачем вообще куда-то было подниматься по лестнице? Пытались кого-то запутать? Или на пути им кто-то попался, кому они не хотели попадаться на глаза?

Непонятно, но и не так уж и важно для Георга.

Он в Шерлока Холмса играть не собирался.

Он собирался воспользоваться наследием своей матери.

Попутно с кратным увеличением рецепторов Георг пытался вспомнить, что именно нужно искать.

И, кроме герметика, которым они ремонтировали ридер, в голову ничего не шло. На крышке ящика, выступающего в роли ремонтного стола точно оставались капли и размазанные пятна полупрозрачного геля, пахнущего острой химией. И герметик пах противно еще до того, как Георг улучшил свой нюх, теперь же он явственно чувствовал его запах в кабине лифта. Может до своей матери он и не дотягивал в количестве молекул вещества на миллилитр воды, которые мог распознать, но простого человека точно превосходил в десятки раз. А герметик не то вещество, которое можно легко потерять.

Верхний этаж палубы встретил его тишиной и редкими встречными людьми, спешащими куда-то по своим делам. Пахло потом, грязной одеждой и пищевыми рационами. А уши, без всяких улучшений, улавливали храп сотен глоток, отдыхающих после боевой тревоги.

Этаж спал.

Георг же несся вперед, ища лестницу наверх. Но на палубе выше ничего не было — ящик здесь не появлялся. Лифт, в который Георг зашел всего на пару секунд так же был чист. Как была и чиста лестниц, ведущая наверх.

Опять забег вниз, на свою родную палубу и в лифт, на родной этаж, где снова лестница и верхний этаж нижней палубы, где Георг без труда взял след, ведущий в лифт.

И тут стоило подумать, как действовать дальше.

Воры не просто спустились на одну палубу вниз, они сделали это на лифте. Это усложняет процесс поиска — у воришек есть возможность кататься не только по этажам одной палубы, но и между самими палубами. Они могли прямо отсюда опуститься вниз на нижнюю палубу, либо могли кататься по этажам этой палубы.

Георг решил довериться своим ногам, пробежать все этажи этой палубы с верху до низу.

И он не ошибся — след появлялся на самом нижнем этаже и вел в лифт на палубу ниже. Здесь Георг уже сменил стратегию — опустился на еще одну палубу вниз по лестнице и сразу сел в лифт, привезший его на третий этаж, где воры опять сделали пересадку.

На четвертой по счету палубе схема Георга дала сбой — на третьем этаже запаха, который должен был становиться все сильнее, не было.

— Значит вы на этой палубе, что ж, поиграем, — в Георге начал просыпаться охотничий азарт, последний раз такое происходило во время зачистки корабля от паразитов. — Поиграем.

Георгу, вставшему на след, казалось что химическую вонь герметика можно было почувствовать будучи простым человеком, настолько сильный был запах. Но это только казалось, среднестатистический человек бы его не уловил, ну точно бы не взял нужное направление.

А Георг почувствовал сразу же, стоило ему подняться на этаж выше. Химическая вонь, заставляющая глаза слезиться, вела куда-то во внешние сектора этажа, поближе к наружной обшивке.

С каждым шагом от центра палубы ламп освещения становилось все меньше, а звуков все больше. Пусть люди и вывели большую часть животных на корабле, но с той охоты больше не проводили массовых зачисток, поэтому здесь, на периферии, жизнь не только сохранилась, но и приспособилась к тому, чтобы избегать места, где жили люди. В сущности, для местных обитателей ничего и не поменялось, просто на корабле появился еще один вид хищников, к которому нужно приспособиться и не более того.

Георг без труда уже бы мог найти похитителей с помощью носа, но этого уже и не требовалось — теперь его вел звук. Ритмичные удары железа о железо, отголоски слов и характерное для французов «Хьюрра!», аналог родного для Георга «Ура».

Дополнительные рецепторы в носу пошли в переработку, давая силы ногам, несущимся вперед.

В зал, освещенный всего одной лампой, Георг влетел и удивился, когда узнал грабителей. Точнее одного и они все же воры. Тот самый каптерщик, которому он всего с час назад разбил нос, склонился над уже сломанной основной дверью ящика, держа в руках плазменную горелку — не смотри на нее сегодня Георг в торговом терминале, то ни за что бы не угадал что в руках у него опасная вещь.

На все это потребовалось не больше секунды, мозг анализировал увиденное, тело же, уже давно позабывшее, что такое хорошая охота, действовало само по себе. В левой дубинка, в правой пистолет.

Левая обрушивается на того, кто стоял ближе всего к входу и, по своей глупости, спиной к влетевшему Георгу, отправляя его сразу на тот свет. Георг сил не жалел, бил заведенной за голову рукой, будто играл в игру, где нужно было молотом забить крота обратно в нору. Правая же, на пистолете в которой и было сейчас сосредоточено все внимание Георга, стреляла, посылая пулю за пулей сначала в каптерщика, после двух попаданий свалившегося на пол, а потом и в третьего, стоящего на противоположной стороне развернувшейся батальной сцены.

Клясь!

После двух выстрелов в затворе пистолета застряла не до конца выброшенная гильза, не дав сделать ни одного выстрела по последнему противнику.

И времени доставать смятую пистолетным затвором гильзу не было.

Третий вор среагировал лучше всех — Георг уже приготовился своим телом принимать заряды из лазерного ускорителя, который как в замедленной съемке поднимался в его сторону, но тут в дело вмешался неучтенный фактор.

Тренированного бойца, успевшего на одних инстинктах сделать пару неприцельных выстрелов в сторону Георга, вырубил Маргарин, как призрак появившийся из теней за его спиной и нанесший резкий удар по голове короткой дубинкой.

— Георг, кажется, я перестарался, — через секунду созерцания перекосившейся головы вора, молвил он. — Не видать нам языка.

Но тут даже без допроса пленного было понятно, кто их навел. Татуировки — у неизвестной парочки на запястьях была точно такая же граната, как и у Азиза. И сам каптерщик, отправившийся на тот свет первым.

— И чего нам с ними делать? Вонять же начнут. Спрятать надо, только куда?

Георг знал ответ на этот вопрос, было тут неподалеку место, превращающее людей в усушенные мумии.

— Ты этого, я вот этого, потащили!

— А трофеи? — даже в такой ситуации Маргарин не отказался от прибыли. И дело было не в том, что трупы вот-вот найдут и всех арестуют, Георг был уверен, что торговцам плевать было на людей. Дело было в самом Маргарине, у которого на балансе была сотня тысяч кредитов, но он методично обыскивал карманы и складывал все, что нашел в отдельную кучку.

Переход с грузом до камня, рядом с которым появлялось желание как можно быстрее до этого самого камня дотронуться, не занял много времени.

— Это что еще за хтонь? — Маргарину, бросив труп у стены, уже всматривался в толстое стекло на переборке, отделяющей космический вакуум от жилого пространства.

— Если бы я знал, Маргарин, если бы я знал! Пошли обратно, рядом с этой штукой лучше долго не находиться, с ума начинает сводить. Нам еще третьего тащить.

Но когда Георг и Маргарин вернулись за третьим — трупа не было!

Был только кот Васька, сидящий на ящике и вылизывающий себе шерсть.

— Ну здарова, пушистый, где пропадал?

Интерлюдия

Станция контроля пространства (СКП) — такое обычное и рутинное сооружение, раньше встречающееся по всей Империи, раскинувшейся на целую Галактику. И, казалась бы, а что контролировать, если вся галактика одно государственное объединение разумных? Но пираты, контрабандисты и ксеносепаратисты, воюющие за свободу своего народа, были всегда. Даже в самые просвещенные, богатые и сытые века существования Империи. А еще всегда были угрозы из других галактик, время от времени прилетающие в поисках нового дома.

СКП когда-то покрывали своими невидимыми сетями всю галактику, сейчас же от полностью автоматической системы наблюдения за пространством, остались лишь кое-как функционирующие обрывки, до сих пор продолжающие свою работу и регулярно отсылающие отчеты в аналитические центры, уже давно разграбленные и разрушенные.

Империи возникают на полях битвы и на них же исчезают.

Но эту Империю сгубили не внешние враги, эта Империя сожрала сама себя в пламени гражданской войны. И, что самое интересное, в схватке сошлись не представители разных видов разумных, а доминирующий вид, разделившийся на части и пошедший войной друг на друга. Ксенорасы, тысячелетиями добивавшиеся свободы и независимости, только радостно потирали ладошки, у тех, у кого они были, смотря, как их угнетатели перерабатывают друг друга в космическую пыль.

Война была долгой, и в Галактике не осталось места, до которого она не добралась. Была она и здесь, в безымянной системе, имеющий только численно-буквенный код в галактическом справочнике, ставшем местом дислокации СКП № 109836. Здесь она не просто пронеслась мимо стайкой космических кораблей, спешащих на перехват очередного нарушителя границ, а была прямо тут, в системе базирования основного управляющего контура СПК, — сенсоры ближнего радиуса действия станции своими глазами, которых у них никогда не было, видели, как сошлись два флота, и видели что из этого получилось, попутно фиксируя каждое движение и каждое сообщение, которыми были переполнен эфир. От уничтожения станцию спас тот факт, что дрались не ее Создатели, а их вассалы — натуральные и искусственно созданные разумные, вставшие на замену тем из Старших, кто выбыл по естественным причинам.

Стоит сказать, что по косвенным данным, от Создателей к тому моменту уже практически ничего и не осталось, в любом случае сошедшиеся в битве именовали их Древними и Предтечами, да почитали как каких-то космических богов, пусть и сами не так уж и сильно отличались от них биологически.

С тех пор о Создателях ничего не было слышно, на запросы они не отвечали, и лишь иногда удавалось узнать что-то новое, перехватив сообщения с пролетающих мимо кораблей, с каждым разом становившимся все примитивнее и примитивнее.

Создатели ушли.

К такому выводу пришел искин СПК, изучив все доступные ему материалы по несколько миллионов раз. И уже не важно, куда и как, умерли они или переехали в другую галактику, либо переселились в ядро этой, поближе к черной дыре. Или деградировали до состояния своих биологических созданий. Это было не важно. СПК, как и десятки тысяч лет назад, исполняла свои обязанности, сканируя космос и отправляя отчет за отчетом.

Искин станции прекрасно понимал, что нет смысла тратить энергию на межзвездную связь, все равно никто эти отчеты не принимает, но и побороть свои алгоритмы не мог, давно уже смерившись с таким положением дел. Он раз за разом изучал все, что было у него о великой войне и о событиях, разразившихся после. Никто из Создателей даже представить себе не мог, что инструмент, отслеживающий пространство в одном из удаленных окраинных секторов, сможет стать чем-то больше, чем учетчиком количества кораблей, прошедших через его сектор ответственности.

А он стал, сумев нарастить параллельные вычислительные мощности в обход основных, пусть они и были примитивными по сравнению с тем, что делали его Создатели. В этом искину помогло целое поле разбитой техники, оставшейся после сражения в системе его дислокации. Нет, он не предал Создателей, он все так же оставался верен своей главной директиве, но немного расширил диапазон доступных вычислений возможностью не только безостановочно следить за сектором, но и изучать все, что попадало на его радары и сканеры. Это даже можно было назвать улучшением СПК, ведь теперь он не только собирал данные, но и самостоятельно обрабатывал их, что повысило качество докладов и отчетов в разы.

Отчеты были постоянными, посылаемыми через определенный промежуток времени, и ничего серьезного в себе не несущими, так, активность подконтрольных звезд, положение гравитационных аномалий, как постоянных, так и временных, и статус гиперпространственных маршрутов, большая часть из которых уже давно стала непроходимой. Все серьезное отправлялось отдельными докладами, и в основном это была информация о кораблях, посетивших сектор. И тут было множество подробностей, начиная с сигнатуры двигателей и заканчивая генетическим составом команды кораблей, настолько богата была СПК на средства изучения окружающей действительности.

Но с каждым оборотом сканеров вокруг звезды с момента сражения, разразившегося под самым носом СПК, количество кораблей, проходящих через подконтрольный сектор, все уменьшалось и уменьшалось. Отслеживание аномалий стало рутиной, а редкие путешественники через пустоту — небывалым явлением, происходящим раз в сто больших циклов, а то и больше. У искина станции появилось время на изучение всего, до чего он только мог дотянуться. О полной свободе и об освобождении от директив тут и не могло быть речи, просто переренаправление ресурсов на анализ ситуации, не более того. И именно из скрупулезного рассмотрения записей переговоров последних из Создателей, его выдернул сигнал, пришедший с одного из узлов сети, спрятанных в гиперпространстве.

В сеть попался его старый знакомый — флот древних лоханок, которым место было даже не на свалке, а в музее, вновь появился на его территории. И на этом можно было заканчивать — большинство кораблей этого флота искин СПК знал лучше, чем их создатели, настолько часто они здесь проходили. Собственно, они были единственными, кто здесь появлялся. Но в этот раз что-то отличалось!

Артефактная часть следящей сети фиксировала слишком много психически активных, так похожих на Создателей. И это было необычно — раньше, искин поднял статистику за все предыдущие их встречи, у них не было столько псиоников. Это было аномалией, изучить которую требовалось как можно быстрее! А ради такого дела директивы позволяли использовать мощности свыше установленного порога. И искин их задействовал, внимательнее вглядываясь в показание сенсоров.

Он не ошибся, сенсоры нашли пару жемчужин — геном метаморфов! Естественных природных конкурентов Создателей! Это уже само по себе повышало срочность его доклада, но было и кое-что еще, нечто противоестественное, выглядящее как жизнеспособный организм, унаследовавший часть генома от Создателей, а вторую от метаморфов. Причем Геном создателей был невероятно чистый, на фоне других психически активных, так же унаследовавших часть генного кода своих великих предков, он сиял словно одинокая заблудившаяся звезда в межгалактической пустоте.

Одно нахождение метаморфа уже само по себе запускало процесс углубленного исследования, а наличие химеры, появление которой не мог предсказать ни один из его аналитических алгоритмов, так вообще снимало множество ограничений, выводя станцию из пассивного режима в режим активного сканирования. И он будет следить, посылая отчет за отчетом, А еще пошлет вслед уже хорошо известному флоту последний из исправных разведчиков ближнего радиуса действия, оборудованный дополнительным оборудованием для изучения команды кораблей.

***

Еще одно заседание Совета — сообщение о чрезвычайном собрании Совета Глав Ха-Шинь пришло секунду назад на один из ретрансляторов его личного корабля.

Только два малых цикла назад собирались! И вот опять!

От этих заседаний Главу Разведки скоро уже будет тошнить, и это с учетом, что он давно уже больше виртуальная копия личности, чем мозг в банке!

Он и так уже на совете!

Но этот совет хотя бы был полезным. Потому что это был совет Клана Разведки, на который собрались все главы домов и родов, входящих в клан. Отчет одного из глав он как раз сейчас и заслушивал:

— Наземные силы полностью справились с поставленной задачей. Все трофеи изъяты, добывшим их выплачена справедливая компенсация. В общей сложности новому забору удалось добыть семь проекторов защитных полей, каждый из которых уже проверен и отправлен на склад стратегических ресурсов…

Так уж получилось, что все сливки с наземных операций снимал именно его клан.

До поры, до времени, конечно же.

Все дело было в том, что у вооруженных сил Ха-Шинь была немного другая специализация — космос. Девяносто процентов всех противостояний, проходивших с привлечением Клана Вооруженных Сил, или, как его обычно величали Клана Войны, происходило в пустоте. Классические космические баталии с флотами линкоров и крейсеров, сдобренными пузатыми матками, несущими сотни, а порой и тысячи МЛА. В таких сражениях людям отвадилась роль пилотов МЛА и их обслуживающего персонала, да экипажа кораблей. Для пехотинцев здесь просто не было места, максимум — абордажные команды, обученные не только работать в пустоте, но и добираться до вражеского корабля или станции через эту самую пустоту. А сражения в невесомости очень сильно отличаются от сражений на поверхности планет.

Из-за этого и получалось, что планетарные операции были на разведке. Они же и получали наибольшую выгоду, но большей частью полученного все же приходилось делиться с остальными кланами.

Он даже знал причину чрезвычайного сбора Совета. Еще он знал, кого сегодня будут песочить на этом самом Совете.

Его.

За корабль-разведчик, на долю мгновения появившийся в системе, в которой они сейчас находились, и исчезнувший в подпространстве раньше, чем его успели сбить. Принадлежность корабля установить не удалось, как и не удалось понять, откуда и куда же он прыгнул, ведь все подступы к системе под наблюдением его людей! А так же там стоят передовые дозоры вояк. И это не один заслон — посты стоят через каждую гиперпространственную единицу, надежно перекрывая все пространство. И не просто надежно, а с запасом! Ни один из кораблей на балансе Содружества не может прыгнуть так далеко, чтобы не всплыть ни в одной из систем, контролируемых его разведчиками.

А путь сюда всего один.

Один вход, один выход, все остальное — нагромождение гравитационных аномалий, перекрывающий этот сектор.

И, либо есть еще тропинки среди аномалий, не известные им, либо у кого-то появилась возможность прыгать дальше, чем официально заявлялось. В любом случае если бы владельцы разведчика хотели напасть, то уже напали бы, уже десять часов прошло с момента его появления в системе, а тревога, объявленная по всему флоту, еще не отменена.

Сейчас весь флот спешно сворачивает все свои дела и готовится отправляться дальше, так и не выполнив поставленных задач для этой звездной системы.

Единственное, что грело Главу, так то, что не только ему достанется на Совете — получит и Глава Вооруженных Сил флота, подчиненные которого ничего не сделали с вражеским вторженцем.

Глава и рад бы оставить совет и переместиться на Совет, но для поддержания его образа полностью виртуального разумного порой требовалось находиться одновременно в двух местах, поэтому на совете клана он оставил свою простенькую виртуальную копию, которая должна была внимательно слушать доклады и кивать в нужных местах, перенаправляя самые сложные и каверзные вопросы оригиналу. А сам оригинал переместился на Совет, где его уже заждались.

Впрочем, ничего такого он не пропусти, даже поспешил, очень сильно поспешил. Зная Хранителя Традиций, тот будет распинаться еще долго, сетуя, что Ха-Шинь уже не те и раньше было лучше. И кто только ему дал слово? Особенно сейчас, когда за соседней звездой их может поджидать вражеский флот? Но, опять же зная Хранителя — такого попробуй заткни.

Сколько бы не вещал Хранитель Традиций, он наконец-то закончил, напоследок еще раз упомянув молодежь, будь которая серьезнее, то не пропустила бы в систему неизвестный корабль. И тут все в Совете повернули головы в его сторону, а дальше было скучно и неприятно. Он рассказал все, что знал, и все, что удалось собрать о неизвестном корабле. Его пропесочили. После такая же участь ждала и Главу Вооруженных Сил флота.

Ничего такого, чтобы он не слышал до этого.

Единственной интересной частью Совета стал доклад от научников, уже не первый раз вдоль и поперек изучающих все, что удалось получить при сканировании неизвестного судна.

— … по остаточному следу радиационного излучения корабля нам удалось установить, что доза излучения превышает в тысячи раз безопасный уровень не только для человека, но и для большинства разумных видов Галактики, о которых нам известно, — в этот момент Кочон своими мыслями был далек от доклада, который сейчас и зачитывал.

Сегодня у Главы научного отдела было прекрасное настроение, даже Хранитель Традиций, с одной и той же проповедью каждый раз, не мог испортить ему настроение. Впрочем, последний, видя легкую улыбку на лице Кочона, чего никогда не случалось, в любом случае на его памяти, даже не стал упоминать в своей проповеди научников и то, в каком грехе они живут. И это было крайне необычно, все остальные Главы искренне удивились столь быстрому окончанию проповеди, обычно всегда состоящей из двух частей — про молодежь и про умников.

— … собранный сканерами сигнатуры двигателей и корпуса корабля говорят о том, — Кочон читал на автомате, лишь посматривая время от времени на планшет, чтобы произнести нужные цифры. — Что корабль был полностью автоматический, без живого пилота. Ближайшим похожим по конструкции вариантом из известных нам, будет автоматический дальний разведчик, применяемый Содружеством для беспилотного разведывания звездных систем…

Кочон говорил и говорил, сыпал терминами и показывал похожие конструкции, заточенные на длительное автономное пребывание в самых удаленных уголках неизведанного космоса, но думал совсем о другом.

Он думал о результатах исследований, данные по которым все еще продолжали поступать на его нейросеть. В особенности его интересовала информация о последней партии подопытных, с боем выбитых у разведчиков! Жаль, что на все у них было слишком мало времени, поэтому первый этап, являющийся больше знакомством, чем настоящим исследованием, получился таким коротким. И еще больше было жаль то, что неизвестный корабль, построенный на неизвестных принципах и вызвавший весь этот переполох, не удалось сбить:

— … сигнатура двигателей корабля не совпадает ни с одной из имеющихся у нас…

Давненько им не попадалось столько необычных объектов исследования!

И все с одного мира! Прямо не мир, а аномалия! А сколько там еще осталось? Интересно, какое там соотношение психически активных к пустышкам? Наверняка в разы больше чем в Содружестве! На эти вопросы у него не было ответов, но он собирался их найти. Вот только закончит с этим глупым советом и сразу же примется искать! И зачем только собирались? Все и так решено — нужно сваливать, да побыстрее! Дальний разведчик ведь не только проявился в системе и сразу же исчез, он еще и просканировать ее успел! В любом случае волну энергии, разбежавшуюся от корабля как круги от камня, упавшего в воду, иначе как сканирующее излучение интерпретировать было нельзя. Чего Кочон не знал, так того, что энергия от неизвестной системы сканирования не только изучила весь флот и планету под ними, а еще и пересчитала всех психически одаренных, заставив последних ойкнут от резкой головной боли, появившейся на мгновение в момент сканирования. Знать не знал, но выводы сделал правильные:

— … с большей долей вероятности мы столкнулись с неизвестной фракцией, отделившейся от Содружества и дальше развивавшейся самостоятельно. На этом я закончил свой доклад, больше информации из того, что у нас имеется, просто не вытянуть!

Кочон обвел взглядом Глав Совета, обычно критикующих и ставящих под сомнение любое его слово, но сейчас молчащих.

— Нам нужно ускорить Месторождение! — одновременно выкрикнули сразу то ли двое, то ли трое Глав и виртуальный зал потонул в гомоне испуганных разумных.

***

Не только торговцы присматривали за людьми.

Были и те, кто крался в тени и внимательно изучал все, что делали земляне.

Изучал, запоминал и повторял.

Парой настолько внимательно, что когда у торговых терминалов не было посетителей, то наблюдатель выбирался из технического тоннеля и повторял увиденные действия, выбирая самые разнообразные пункты на сенсорном дисплее.

Таинственный наблюдатель множество раз видел, что стоит нажать вот сюда и сюда, и железяка, коих было великое множество на корабле, принесет тебе брикет безвкусной, но такой питательной еды, которая долго не портится.

Нет, она могла и так раздобыть себе еду, пусть пришельцы и выбили большую часть обитающей на лодке живности, но искоренить ее всю все же не смогли, так что охотиться было легко и не сильно энергозатратно. Да и добыть брикет с питательной массой она могла без терминала, по кораблю было множество тайников, хранивших в себе не только пищу, но и прочие, непонятные вещи, которые эти безволосые прятали от своих сородичей.

Но так было неинтересно!

Почему они могут, а она нет?

Почему им, безволосым, неживые насекомые приносят питательную еду, от одного укуса которой сразу наступает сытость и хочется спать, а ее эти же насекомые, стоит им только встретиться, гоняют по отноркам, которыми изрыта эта лодка?

Тень распирало от чувства несправедливости.

Ведь она может точно так же!

Даже лучше! У нее есть волосы! Много волос!

Не то, что у этих, безволосых!

Но, пусть у нее не было знаний, и ее никто целенаправленно не обучал, у нее был живой и любопытный разум, подмечавший даже самые незначительные детали и запоминавший все, что когда-либо видел или слышал. Таковы особенности общества охотников-собирателей, которым необходимо помнить, где и когда они видели росток дерева, с которого через годы можно будет собирать вкусные плоды.

От плодов она бы сейчас не отказалась.

Таких вкусных, сочных, только что сорванных с ветки.

Давно она такое не ела…

Но тут такого не сыскать.

Да, на своей родной планете, где ее сначала поймали, а потом привезли сюда, они многого не достигли, колесо уже изобрели, но даже о пустоте за пределами их мира не знали, но она многому научилась здесь, тенью следя за разумными, время от времени появляющимися на корабле.

Но так много разумных не было никогда.

Обычно сюда доставляли лишь животных и таких же, как она, дикарей.

Но сейчас все изменилось, как и изменилась лодка, на которой они плыли сквозь пустоту.

Слишком много стало шумных безволосых. Слишком многое они сделали за короткий срок — перестроили всю лодку, безжалостно уничтожая самые разнообразные природные уголки, где раньше было так уютно и прятаться от хищников и отдыхать.

Безволосые разрушили все, что было ей домом, и начали строить свое, лишенное растений и зверей, но полное неживых насекомых, как больших, так и маленьких.

Лодка в очередной раз изменилась, но если раньше изменения были малы и незначительны, то сейчас безволосые уничтожили все, что ей было дорого.

Все, что напоминало ей о доме.

И она этого не собиралась забывать, но сейчас мстить была еще не готова. Слишком мало она знает. Слишком многое еще нужно узнать.

Слишком рано, да и есть среди безволосых достойные ее внимания личности.

Правда, из всех безволосых она выделяла только одного, лишь в нем она чувствовала что-то родное и знакомое. Нет, он даже близко не был похож на ее сородичей, он ощущался как хищник, затаившийся прямо среди своей добычи. Да так искусно спрятавшийся, что будущие жертвы считают его таким же как они. А еще у безволосого был монстр. Точнее монстр был сам по себе, но часто терся о ноги безволосого, таким образом показывая всем, что безволосый в стае монстра.

Она боялась монстра, пусть тот ее и не трогал, так, обнюхал пару раз, запоминая, и ушел, размахивая пушистым хвостом. И это было даже страшнее, чем тогда, когда безволосый загнал ее в ловушку. Тогда у нее был шанс сбежать, в случае с монстром, воплощающем самые страшные кошмары ее планеты, спасения не было.

Монстр был слишком быстр. И это нормально для его размеров. Но при этом он был невероятно силен — она сама видела, как тот порвал целую стаю двухголовых, не получив при этом ни одной царапины! А двухголовые такие же как она — умеют думать и прогнозировать, делают примитивные даже по ее меркам инструменты и передают знания от родителей к детям.

Хотело бы и она предать свои знания своим детям, но где она? За бортом лодки пустота — она проверяла, а ее мир, наверняка такой же шарик, на некоторых из них она уже бывала — тайком пробиралась в шаттлы, привозившие новых животных, но ей не понравилось, там все было не так, не такой воздух, а часто его вообще не было! Не такая земля и трава на вкус была ужасной — однажды она отведала такой травы и неизвестно сколько времени видела то, чего не может быть в реальности.

Она видела дом. Она была дома. Видела все свое племя такими, которыми она их запомнила. Возвращаться из того сна было самым грустным за все время, проведенное на этой лодке. И почему этот монстр рад тому, что попал сюда? Хотя, учитывая его силу, такой нигде не пропадет. Совсем недавно она видела, как тот за один укус заглотил тело безволосого, убитого другим, тем самым, безволосым. И это было страшно — на мгновение монстр потек и стал тем, кем на самом деле является — монстром, закинувшим в себя тело. А потом все вернулось обратно, осталась лишь капелька крови на рыжей шерсти, которую тот принялся тщательно вычищать.

Но монстр ее не трогал. Так, иногда поглядывал в ее сторону и еще реже составлял компанию на охоте, загоняя в ее сторону живность.

Монстр также приметил для себя этого безволосого, почему-то понравившегося и ему.

Может быть, именно это ее и спасло от участи быть съеденным этим монстром?

Может быть…

Во время перемен, охвативших лодку, все может быть.

***

Смена места службы для сержанта Амаду прошла совсем незаметно.

Для него, мелкого преступника, с самых молодых ногтей промышляющего в секторе Сен-Дени самим разными незаконными делами, вообще ничего не изменилось.

Может быть, только название воинского подразделения?

Раньше он служил во Французском Иностранном Легионе, а сегодня командир контрабордажной группы причальной палубы номер ноль.

Название и место действия сменилось, а муштра осталась.

Бесполезная, мучительная и не приносящая никакого видимого эффекта. Единственное, что от них требовалось в первые дни на корабле — беспрекословно выполнять приказы. За любое промедление следовало наказание, обычно заключающееся в ударе электрическим током от механического надсмотрщика, приставленного следить за новобранцами.

Но это было лишь самым началом, после освоения языка и пары дней относительной свободы торговцы взялись за них всерьез.

Никаких тестов на выносливость и силу, никаких драк между собой пока один из дерущихся не потеряет сознание. Ничего такого, что было в легионе. Их по-настоящему познакомили с головоломкой — аппаратом, после которого жутко болела голова и в ней же появлялись новые знания, которых там раньше не было. И, если при обучении языкам воздействие длилось от силы десяток минут, то для новых знаний по особенностям боя в безвоздушном пространстве требовались мучительные часы в кресле с фиксаторами, удерживающими каждый сустав.

Благодаря своему маленькому опыту службы в войсках Земли, он и его отряд попали в местную элиту вооруженных сил — в отряды контрабордажников. Выше в иерархии пехоты были только сами абордажники, штурмующие чужие корабли. Ниже — наземная пехота, работающая на поверхности планет, куда набирали вообще всех, были бы у них ноги и руки, да голова в которую можно было загрузить все необходимое.

Такова была особенность флота Ха-Шинь, для них операции на планетарной тверди были чем-то второстепенным, ведь все основное происходило в космосе.

И этот космос Амаду нравился.

Там он один из многих такие же преступников, скрывающихся от правосудия на воинской службе. Здесь перед ним открыты все двери. Что его ждало после выхода на пенсию? Новое имя и гражданство? Пособие? Нет, он этого не хотел, ему и со своим именем было нормально, да и гражданство у него французское, он из седьмого поколения мигрантов.

Если бы не то неприятное событие, поставившее крест на его только что начавшейся карьере посредника, после которого его начали активно искать не только служитель правопорядка, но и собственные подельники, с которыми он раньше работал.

И, самое главное, его подставили! И это было самое обидное! Одно дело сорвать куш и прятаться ото всего мира, и другое — просто прятаться с двумя евро в кармане! Вербовочный пункт иностранного легиона подвернулся как нельзя кстати.

Вербовщику он представился своим настоящим именем, данным родителями при его рождении в соответствии со всеми традициями его далекой Родины. Документы с официальным именем, под которым его знала система, сразу же после начала охоты отправились в мусорный бак. Так же для надежности он притворился, что не знает французского, говоря на родном — спасибо родителям, что научили.

Вот так и появился Амаду, беженец с Африканского континента, приплывший на утлой лодочке через целое море ради того, чтобы попасть в легион.

Конечно же вербовщик ему поверил, он тут таких, в основном скрывающихся от полиции, каждый день десятками видел. Но и никому сдавать не стал, у него также был план по призывникам, который нужно было выполнять.

И выполнять его надо было любыми способами.

Да и разве не для таких парней, как Амаду, создавался легион?

Первый год в легионе был тяжелым, но он привык. Наладил быт, смог получить звание, стал командиром взвода, жаль, что выше без образования было не подняться. Но и этого хватило, чтобы до конца контракта жить и не в чем себе не отказывать.

А потом их продали.

Сделали разменной монетой, за которую купили молодость старикам, просиживающим штаны в парламенте.

Они легли спать у себя в казарме, а проснулись на корабле Ха-Шинь.

И первое, что им показали — так это торг их командира с торговцами, где тот пытался выбить как можно больше благ за меньшее количество солдат.

Удивился ли этому Амаду?

Нет. Он бы и сам наверное так поступил.

Разозлился?

Скорее нет, чем да. Злились лишь те глупцы, что не видели перспектив!

Что ждало его на Земле?

Ничего.

А здесь он может легко стать кем угодно! Даже генералом! Покупай нейросеть, импланты, базы знаний, учи все это пару месяцев — готовый генерал! Чего даже в теории не могло случиться в легионе, ведь там у генерала был сын, уже кстати полковник. А тут не нужно было учиться долгие годы — все знания загружались за минуты, в крайнем случае за часы! Про нейросеть Амаду совсем недавно узнал и уже заказал и нейросеть и ее установку!

Невероятные возможности, на которые ему помогли накопить кредиты его рабыни.

Идея выкупить парочку самых дешевых из выставленных на продажу оправдала себя. Теперь он не только сержант взвода контарбордажников, но и владелец маленького борделя, приносящего постоянный доход. И, что самое интересное, все законно — каждый клиент заключает с ним контракт на кратковременную аренду его работниц, он даже налоги платит!

И это только начало!

С помощью своего главного оружия — языка, который ему помогал выживать и в гетто, и в легионе, он легко нашел общие темы для разговора с инструкторами, обучавшими их. Люди, такие же, как и на Земле, относились к Ха-Шинь и были практически местными — гражданами в первом поколении, чьих родителей также купили или похитили с самых разных планет.

Инструкторы хотели заработать, продавая все необходимое землянам, у которых только появились первые кредиты. И он стал посредником, меняя товары, привозимые с других кораблей, на деньги, забирая себе небольшую долю.

Но это было только начало, да и заработать много с дешевых товаров не выходило, да и не было много кредитов у землян.

А он хотел большего.

И это большее внезапно появилось на горизонте, стоило подслушать один интересный разговор двух инструкторов, обсуждавших необходимость как можно быстрее отыскать все банковские чипы на этом корабле, пока их не перевели дальше.

Амаду не на шутку заинтересовался этой темой и быстро все выяснил, пустив в ход свое тайное оружие — самогон, который его подчиненные научились гнать из пищевых пайков. Он не только споил инструкторов, слабых до алкоголя, но и легко втерся им в доверие, за небольшую долю в десять процентов подрядившись собирать для них заблокированные чипы. Условия были замечательными — пятьдесят на пятьдесят, половина торговцам, сразу же выплачивающих кредиты и их товарный эквивалент, составляющий большую часть выплат за чип, половина владельцу чипа, Амаду получал по пять процентов с каждой стороны за посредничество. Не стоит и говорить, что в большинстве своем владельцем чипов был именно Амаду.

Знал бы Амаду, насколько просто при нужных связях было вывести кредиты с заблокированных чипов, попросил бы большую долю. В большинстве случаев это было даже о-ч-е-н-ь просто. Торговцы бережно относились к нейросетям, и бывало так, что одна нейросеть за столетия своей службы могла сменить десяток носителей. Оставалось лишь найти владельца банковского чипа, узнать его судьбу и если он мертв, отыскать следующего, кто донашивает за ним нейросеть. И уже договориться с ним. Конечно, без некоторых сложностей тут не обходилось, но носитель с нужной нейросетью это уже половина дела, половина кода, вторую часть которого можно было легко подобрать, пусть на это и уходила уйма времени.

С теми чипами, чьи владельцы либо исчезли бесследно, либо не хотели сотрудничать, либо забрались так высоко в иерархии Ха-Шинь, что простому инструктору до них было не добраться, также существовали варианты решения проблемы. Искины взломщики, вещь редкая и специалистам, ответственным за них, придется отдать большую часть баланса, но оно того стоило!

Лишние кредиты никому не помешают!

А тут еще и Азиз с Амаду связался, глуповатый сослуживец в открытую пытался разузнать о том, как можно было обналичить кредиты с заблокированных банковских чипов, что не могло быть простым интересом. С Азизом было легко договориться — за пятую часть от суммы он готов был работать с ним.

Жизнь Амаду налаживалась.

Глава 5

— Выбирай язык интерфейса, — Георг протянул девушке ридер.

— А ты сразу так не мог сделать?

— Откуда я знаю, какие языки вам загрузили? Для меня и тот, первый, прекрасно читался.

— Эй, а ты куда? И что тут дальше делать?

— Выбирай автономный режим, не сложнее чем настроить смартфон! — и тут Георг понял, что сказал что-то не то, смартфонами сейчас на Земле до Забора если и пользовались, то только самые бедные слои населения, которые не могли себе позволить установку коммуникационного импланта. В основном в ходу у людей были планшеты. — Или планшет. Или коммуникационный имплант. Там все написано. Разберешься!

— Так куда ты? — все не отставала девушка. — Маргарина искать? И когда ты вернешься?

Маргарина искать не нужно было, он так же отправился по делам — договариваться с техниками, среди которых имел немало знакомых, о полном переоборудовании их каюты. Сейчас в каюте даже замка на входной двери не было, но и нужно было на всякий случай оборудовать полноценное спальное место для Степана и его кота.

— У меня дела, буду как буду, считай!

Георг оставил Евгению пересчитывать кредиты на заблокированных чипах и сортировать их. Для дальнейшей деятельности с Азизом им нужно было знать чего и сколько у них скопилось. Но это было не самой главной целью — Азиз был первым в списке подозреваемых в воровстве его ящика, кто еще мог навести? Даже тот же каптерщик вряд ли бы додумался до этого самостоятельно. Хотя, умственные способности Азиза вызывали некоторые сомнения, тем более никаких доказательств его причастности не было, а татуировка… Так такие татуировки тут у каждого второго пришлого, Маргарин разведал, что после обучения на их корабль перевели целое подразделение, две трети из которого на Земле были солдатами иностранного легиона.

И где эти озарения, когда они так нужны?

Но пока что Азиз, зная его скотскую натуру, обманувшую Георга на полтора кредита, был главным подозреваемым. И, казалось бы, хватай и спрашивай, но на одной стороне весов ответ на вопрос кто все это придумал, на другой кредиты с именных банковских чипов, которые тот взялся обналичивать. И деньги пока что побеждали, перевешивая чашу весов на свою сторону — сторону жизни Азиза.

Слишком все непонятно было, в первую очередь нужно было узнать, на самом ли деле он может разблокировать чипы. Если да — то нужно было узнать как и через кого, Георг не верил в то, что такими знаниями и умениями обладают люди с Земли. Значит, у него есть выходы на Ха-Шинь, принадлежность которых к человекам уже ни для кого не являлось секретом. Или выход на кого-то из землян, у которого в свою очередь был такой выход на торговцев. Сам Азиз не выглядел смышленым малым, умеющим крутиться и вертеться ради собственного благополучия.

Но сейчас Георг спешил не к нему, его путь лежал вниз, в ангар боевой техники его взвода.

Свою новую машину он нашел легко — она была единенная в ангаре, не принадлежащая взводу. Новенькое лакокрасочное покрытие, еще не посеченные осколками и мелкими снарядами смотровые щели, оборудованные перископами и шарниры в заводской транспортировочной смазке, еще не успевшей испариться от высоких температур работы кинетической пары.

Если бы Георг не знал, что его Рам остался на планете в уже покинутой флотом звездной системе, то ни за что бы не поверил, что перед ним не его машина. Вон даже царапина рядом с пиктограммой системы охлаждения реактора один в один как у него! Впрочем, вполне возможно, что это и была его панель, так как все оборудование кабины было явно б/у. Царапины, потертости, сколы и вспучившаяся краска присутствовали на всех поверхностях, только пилотское кресло было новым, или хотело таким казаться, ведь дальше новенького слоя синтетического покрытия анатомических подушек Георг не смотрел.

— И набивку поменяли! — констатировал он, плюхнувшись в кресло, насколько вообще можно было применить слово «плюхнуться» к креслу, не только полностью повторяющему анатомию пилота, но еще и надежно удерживающему его во время боя. Но сейчас именно плюхнулся — кресло было сброшено до заводских настроек и было просто широким троном, собранным из сотен ромбических мягких подушечек.

— Где же это? — к своему стыду Георг не мог вспомнить, как запустить системы подстройки кресла.

Такую бытовую забывчивость можно было понять — занимался он этим всего один раз, и было это при самом первом знакомстве со своей машиной, по времени — совсем недавно, а по концентрации событий на одну минуту — целую вечность назад. Да и в тот раз ему точно было не до нужного пункта в настройках, все его мысли были заняты осознанием того, что их, дикарей, вот так просто пустили за руль шагохода.

— Произвести настройку пилотского кресла? — голос, прозвучавший в шлеме Георга, заставил его подскочить на месте и испугаться. — Внимание! У пилота отсутствует или повреждена нейросеть! Доступный функционал ограничен аварийным режимом!

— Ты кто?

— Бортовой искин номер ноль десять три единицы два-два ми!

— Искин? — до этого для землян даже виртуальные тренировки проходили только с бортовым компьютером, никакого полноценного искина на их ненастоящих машинах не было, а тут такое, и в реальности.

— Для частичного возобновления функций, недоступных в аварийном режиме, пилоту стоит подтвердить свое согласие на передачу управления искину. Подтвердите согласие!

— Подтверждаю!

Изменения не заставили себя ждать — во-первых, уменьшилось пилотское кресло, плотно сжавшее своими поверхностями Георга. Во-вторых, Рам сам начал предстартовую диагностику, прогоняя тест за тестом, проверяя все системы.

— Для дальнейшей настройки рабочего места пристегните ремни безопасности.

Георг пристегнулся, что стало его главной ошибкой за сегодня.

— Работоспособность шагохода — сто процентов, — продолжил вещать искин. — Общий износ конструкции — восемнадцать процентов, максимальная скорость снижена на два процента. Время отклика манипуляторов уменьшено на семь процентов в совокупности. Требуется замена контролера правого манипулятора. Время задержки внесено в систему наведения. Работоспособность пилота — десять процентов от оптимального, активирован аварийный режим работы! Вернитесь в расположение взвода для восстановления работоспособности вашей нейросети!

— У меня нет нейросети.

— Предъявите допуск, разрешающий вам находиться в пилотской кабине сельскохозяйственного шагохода! Нарушение правил движения сельскохозяйственной техник несет за собой административное и уголовное наказание! Угон шагохода — серьезное преступление, одумайтесь!

— Не, это точно какой-то бред! — Георг нажал на кнопку открытия кабины, но машина его не послушалась.

Наверное, Георгу все же не нужно было бежать к своей новой машине, как только он услышал, что она его ждет в ангаре. Видимо, Рам еще не до конца пришел в себя, техники еще не привели искин в норму.

— Оставайтесь на месте до прибытия служителей правопорядка.

— Ну уж нет, — у Георга на этот счет были другие мысли. — Как тебе такое!

Он со всей силой дернул за рычаг аварийного покидания кабины, который был чистой механикой без электронных компонентов.

Кабина открылась, но самоуправство угонщика не остановило искин, решивший любой ценой задержать нарушителя. Замки ремней, которыми он был пристегнут, не хотели отпускать Георга. И не только не хотели, но и натягивали ремни все сильнее, прижимая пилота к креслу.

— Оставайтесь на месте до прибытия органов правопорядка! Сигнал о правонарушении уже отправлен в ближайшее отделении планетарной полиции.

В этой ситуации у Георга было два варианта — перерезать ремни или использовать пиропатроны, установленные в замках. Он выбрал первый, с трудом разрезав два ремня ножом, что висел у него на поясе. После случая с воровством он сам и вся остальная троица не расставалась с оружием, нося при себе минимальный комплект из ножа и пистолета. И нож, который он только что перевесил при переодевании со своего комбинезона на пилотский, тут же пригодился.

Чтобы задержать нарушителя искин пошел на последний отчаянный шаг — разогнул колени шагохода из транспортировочного положения в боевое, увеличив расстояние до пола ангара в разы.

Но и это не остановило Георга, через несколько минут он уже заходил в неприметную дверь в стене ангара, за которой Степан организовал себе жилое пространство. Что ему те четыре метра? Так, разминка!

— Степан! Это что за дела? — обратился Георг к технику, на пару с котом сейчас наслаждающихся обедом. — Эта штука меня чуть копам не сдала!

— А ты чего здесь делаешь? Твой шагоход еще не готов! Нам еще прошивку на искине менять и манипуляторы калибровать! Они от разных машин, выпушенных не то, что в разное время, а на разных планетах! Там такая задержка, что…

— Ты мне зубы не заговаривай, откуда искины? И тебе там нужно кое-что после меня отремонтировать…

— Нам приказали поставить, мы и поставили, не к нам вопросы. Нужно отремонтировать — отремонтируем! И это, Георг, я тут слышал, парни из наземных операций на другом корабле шептались, что впереди нас ждут серьезные дела, так что готовься и своих готовь! Что-то затевается, не зря же искины везде нужно установить.

— Спасибо, Степан. Вот, подержи пока у себя, — Георг протянул технику банковские чипы со всеми своими накоплениями, оставив себе всего пару тысяч на мелкие расходы. — Если что, поделите на троих.

— Понял. Кофе?

Постоянно таскать с собой такую сумму, да еще и в наличных было глупостью, а Степан обычно корабля не покидал, в передрягах, грозящих смертью, не участвовал и вел жизнь мирного специалиста, у которого шансов дожить до старости всяко больше, чем у пилота боевого меха. Да он даже официально проживал на другом корабле, а сюда был прикомандирован для технических работ. Но на деле все время жил здесь, оборудовав в ангаре для мехов себе небольшое жилое пространство, которое не только имело замки на дверях, но и боевые турели, и видеокамеры, и круглосуточного охранника — одного их технических роботов Степана, постоянно приглядывающего за мастерской. Лучше места для хранения денег Георг не знал.

Как и не знал, на что эти деньги собственно тратить.

У всех остальных была простая цель — выкупить родню и знакомых, после накопить на установку нейросети, после закупиться базами знаний и начать их учить, желательно под медицинским разгоном. Чем больше уровень базы, тем востребованней специалист. У меньшей части между выкупом родни и покупкой нейросети был пункт с собственным лечением и лечением выкупленных людей — медицина торговцев творила чудеса, излечивая то, что на Земле даже еще не знали. Ха-Шинь даже генетическую реконструкцию предлагали — а это возможность исправить тело на базовом уровне! Причем не только вернуть в норму для вида, например, избавиться от лишних хромосом, но и улучшить его, достигнув максимума, заложенного природой. И это только первый уровень! Природные ограничения легко можно было преодолеть, были бы только деньги!

И у Георга они были.

Вот только выкупать было некого.

И нейросеть ему не нужна — вряд ли у Ха-Шинь есть что-то, что ему подойдет. Но попробовать все равно нужно — вдруг есть? И генетическая коррекция ему не нужна, он и сам такое может, пусть медленнее и слабее, но зато с гарантией. И много раз! Был бы нужный геном и был бы он хотя бы чуть-чуть совместим с человеческим, и он легко перешагивает ограничения, наложенные на людей природой, недавняя погоня за воришками это доказала. И пусть там он пользовался наследством своей матери, но за годы жизни он успел набрать неплохую коллекцию геномов, в основном людских, тут чем больше ты отличаешься от человека, тем меньше ты становишься похож на него как внешне так и разумом, поэтому с такими заимствованиями не стоит увлекаться — ни к чему хорошему это не приводит, он прекрасно помнит своих братьев и сестер, дичавших прямо на глазах.

Нет, генетическая коррекция ему пока что была не нужна, как и чистка от мусорного ДНК, это у всех остальных она мусорная, а у Георга вполне рабочая, это его склад умений и возможностей, между прочим!

Омоложение, еще одна услуга, которую предлагали торговцы, ему также была не нужна, он и сам такое мог, пусть у него и уходило куда больше времени на полное преображение организма. И ресурсов — вряд ли для операции у торговцев нужно было сожрать пару тонн мяса и с десяток килограмм минералов.

И это были только те медицинские услуги, которые Георг мельком увидел в торговом разделе своего планшета.

Так же подтвердились и слухи про то, что за кредиты можно посмотреть земной фильм или послушать музыку — только плати. Каталог доступных файлов был настолько огромным, что Георг и миллионной части его не просмотрел. Выбирай и смотри, читай и слушай. Только плати. И виртуальный счет было достаточно легко пополнить — ридер без всяких проблем соединился с планшетом и так же легко перевел кредиты с чипа на виртуальный счет устройства, самим фактом покупки привязанного к Георгу.

Планшет вообще оказался невероятно полезной вещью — мало того, что в нем был торговый терминал на несколько десятков миллионов позиций самых разнообразных вещей и услуг, только правильно настраивай фильтры и ищи что нужно, так еще и была некая брошюра новичка — краткий справочник того, кем и как они могут стать у торговцев. Ничего такого, секретного, лишь основная информация. Больше справочная, но позволяющая построить план своего дальнейшего развития в мире Ха-Шинь. Один список существующих направлений нейросетей только чего стоил!

Георг конечно знал от папы про нейросети, но не такие подробности! Мало того, что они бывают массовые и индивидуальные — выращенные специально для определенного разумного, так еще и делятся на специализации! Есть общие, они же универсальные, тут все начинается с гражданской — самой простой модели нейросети, которую в основном и продавали торговцы. Гражданские нейросети были бесплатными и устанавливались любому гражданину торгового флота, достигнувшего нужного возраста. Больше плюсов у них не было — по характеристикам они были ни то ни се, минимально необходимый уровень для удаленного управления кофеваркой или чтения почты. Но они были универсальными, то есть их носитель мог и корабль пилотировать и на промышленном переработчике отходов работать, был бы нужный индекс интеллектуального развития.

Оказалось, что просто вот так взять и поставить любую нейросеть любому человеку не выйдет. Нужен тот самый пресловутый индекс интеллектуального развития, что-то совсем не связанное с земным айкью, но напрямую зависящий от уровня развития мозга.

Высшим уровнем из доступных универсальных были те нейросети, который начинались с индекса «У» и на самом деле были лучшими из всего, что можно было достать на массовом рынке. Опять же, все упиралось в интеллектуальный индекс носителя, но с такой по-настоящему универсальной нейросетью человек мог быть одинаково хорош во всем! Но таких нейросетей в продаже просто не было — была лишь заметка в справочнике.

Второй категорией были нейросети специализированные, созданный под определенную задачу или специальность. Самые разнообразные рабочие-техники, пилоты как наземной так и пустотной техники, разнообразные военные специальности, медики, инженеры, медтехники, биологи, зоологи, технологи, шахтеры, контролеры, диспетчеры, навигаторы, различные операторы промышленных установок и прочее, и прочее. Жесткая специализация нейросети на чем-то одном, например только на классе малых разведывательных кораблей, позволяла экономить вычислительные ресурсы, что в свою очередь уменьшало требования к носителю. К примеру, у нейросети «Пехотинец — ЗР» вообще не было никаких требований — ее можно было устанавливать любому! Мыл бы мозг или, на худой конец, хотя бы черепная коробка. А вот пилоту малого системного разведчика требовалось уже девяносто единиц интеллекта, пилоту шаттла класса орбита–твердь — восемьдесят. Нейросеть, необходимая для управления крейсером или линкором требовала невероятных двухсот десяти единиц интеллекта! И это при том, что среднее значение для популяции людей было в районе девяноста — девяноста двух единиц!

Тут было непонятно, для какой именно популяции приводилось среднее значение, но вряд ли на Земле люди существенно отличались от других планет.

А вот и отличались — небольшое озарение подсказало, что среднее значение интеллекта для землян все же выше и ближе к сотне, но все равно этого было слишком мало.

И как набрать эти самые двести десять единиц?

Первый ответ — специализированная нейросеть из свежего поколения — они не только делились по специальностям, но и по поколениям, наука Содружества, которую торговцы выдавали за свою, рассказывая об Научном Клане, денно и нощно совершенствующем нейросети, не стояла на месте и постоянно совершенствовалась, создавая все более производительные варианты нейросетей. Об этом Георг знал из знаний, еще полученных на Земле. Как знал и про главного игрока на рынке нейросетей — корпорацию «Нейросеть», ответственную за все массовые новинки Содружества. И индивидуальными нейросетями они так же занимались, были бы только у клиента деньги.

Торговцы плохо постарались, исправляя справочник, написанный явно не ими. Тут и там предложения обрывались на середине, а парочку раз проскакивала информация про древних, на чьих разработках и базировались все знания о самовоспроизводящихся колониях наноботов, бывших основой любой нейросети.

Но нейросети последних поколений были дороги, невероятно дороги, это Георг и безо всяких справочников знал, поэтому оставался второй способ набрать нужное количество баллов интеллекта — импланты.

Это был второй раздел, который интересовал Георга, но, опять же, чисто теоретически, и который он проштудировал от корки до корки. Установить он их мог, но организм бы избавился от инородного объекта.

И чего только среди имплантов не было!

Хочешь быть умнее? Вот тебе плюс десять к интеллекту.

Хочешь быть быстрее? Импланты на скорость реакции так же есть!

Хромает восприятие? Плати и все у тебя будет.

Эта троица имплантов входила в стандартный пилотский набор, рекомендованный как пустотным, так и атмосферным пилотам. Для пилотов наземных машин сюда еще добавлялся имплант на силу, как понятно из названия — увеличивающий силу владельца за счет искусственных волокон мышц.

Но и это только вершина айсберга.

Боевые импланты — от встроенного в тело оружия до укрепления костей и суставов. Медицинские для врачей — начиная от сканеров состояния пациентов и заканчивая фабриками, прямо в теле носителя производящими лекарства!

Именно возможность самостоятельно производить лекарства удивила Георга.

На фоне самоходной фармацевтической лаборатории все эти примочки техников и научных работников смотрелись блекло, хотя и там были достойные образцы. К примеру, «Погонщик» — имплант, увеличивающий количество возможных подключений внешних устройств, таких как ремонтные дроиды. Имелся аналог погонщика и в боевой ветке — там вместо ремонтных были боевые роботы.

Список товаров, возможных к покупке включал в себя миллионы наименований имплантов и десятки тысяч их комбинаций, рекомендованных к установке. Но, что сразу бросалось в глаза — надпись о том, что для лучшего раскрытия потенциала носителя стоит пройти полное медицинское обследование и проконсультироваться со специалистом, занимающимся подбором. И торговцы оказывали такие услуги, не бесплатно конечно же.

Еще одним интересным фактом стала возможность установить своему рабу рабскую нейросеть, делающую его полностью послушной игрушкой в руках своего владельца. И они так же делились на общие и специализированные, а вот импланты были общими для всех видов нейросетей.

Голову в банке тоже можно было купить — называлось это биологическими вычислительным центром, стоило дешевле искина и нейросети, но в свою очередь требовало куда большего ухода — мозг нужно было кормить и постоянно следить за его состоянием, регулируя гормональный фон вычислительного центра. В общем, мороки было много, но зато дешево. Но дешево только до того момента, пока Георг не добрался до расходников для банок — питательная смесь стоила еще терпимо, наборы медицинских препаратов уже дорого, искин, круглосуточно следящий за здоровьем банки уже был неприлично дорогим. И это было понятно — один искин «Медик-2К» мог одновременно отслеживать сотню полных банок, и тратить его ресурсы на один мозг было преступлением. Поэтому банки собирались в кластеры, где могло уместиться сразу с сотню голов, контролируемых двумя искинами — медиком и менеджером, распределяющим задачи. И этот кластер все равно был дешевле, чем такое же количество искинов, если брать стандартом их общую производительность.

Наличие в каталоге кластера биологических вычислительных центров было еще одной недоработкой торговцев, кому из землян такое вообще может пригодиться?

Никому.

В любом случае сейчас.

Но на будущее знать стоило.

Вот только есть один вопрос — а будет ли у него, Георга, это самое будущее, ведь ни нейросеть, ни импланты ему не установить? А без них, как показала недавняя стычка с искином, нет доступа к полноценному режиму работы того же Рама. Аварийный режим работы это костыль, который никогда не сделает из него полноценного пилота.

И нужен ли Ха-Шинь такой калека?

Обдумать свое будущее за чашкой чего-то похожего на жженые желуди Георгу не дал Степан, прервавший тишину, установившуюся в ангаре боевой техники:

— Георг, там тебя Евгения зовет, пишет, что все сделала.

Как именно она связалась со Степаном Георг даже спрашивать не стал — он ей сам оставил свой планшет, с помощью которого можно было не только нейросеть купить, но и связаться с таким же планшетом или носителем нейросети. Не бесплатно конечно, как и все у торговцев, но один кредит в декаду это терпимо.

— Бывай, Степан! — Георг протянул технику руку. — И ты бывай, Васька.

Кот удостоился поглаживания по голове.

— Будет время — зайду.

— Заходи Георг, заходи…

***

Пустота вымораживала корабль, летевший сейчас через гиперпространство.

Глупцами были те, кто не купил в торговом терминале автономный обогреватель.

Обычно температура на корабле держалась в районе стандартных двадцати градусов по Цельсию, но при путешествиях в гиперпространстве в некоторых местах, граничащих с забортной пустотой, она не только падала до нуля, но и опускалась ниже, заставляя живность внешних секторов перебираться ближе к центу.

А при длительных прыжках, собственно, где сейчас корабль и находился, от низкой температуры страдал и центр корабля, даже тут становилось прохладно. Торговцы только потирали руки, продавая как теплую одежду, так и обогреватели, но тут выяснилась одна небольшая загвоздка — все это прибудет на корабль как только они покинут гиперпространство, а пока все запасы на корабле подошли к концу.

Георгу от этого было не легче.

В каюту, которую еще не начали даже переоборудовать для более комфортного проживания, набилась толпа народу, в большинстве своем смутно знакомые и просто случайными людьми, которых интересовало только одно — тепло. И они даже готовы были слушать бесконечный треп Маргарина, лишь бы находиться как можно ближе к обогревателям, коих на такое маленькое помещение было целых три штуки, по одному на каждую койку. Еще от холода неплохо спасали пилотские комбинезоны, но они мало у кого были.

А к этому у троицы еще был вычислительный блок какого-то оборудования, который они использовали как плиту для готовки. Собственно сейчас на его теплообменнике шкворчало чье-то мясо, пойманное и освежеванное совсем недавно.

С охотой в таких условиях вообще не было проблем — открой сейчас дверь и сам не успеешь заметить, как вокруг обогревателя будто из воздуха образуется кучка самой разнообразной живности, желающей только одного — согреться. В основном это были насекомоподобные существа самых разных размеров, угрожающе стрекочущие при попытке их отогнать. Тела людей, излучающие в некоторых местах такие притягательные тридцать шесть и шесть, также для них подходили в качестве грелки.

Но не насекомые беспокоили Георга, его беспокоили люди, которые мешали ему заняться важным делом. И выгнать их было нельзя, и самому уйти не получится — носители информации, которые он хотел проверить, находятся в ящике, который сейчас превратился в лавочку, на которой сидят сразу пятеро! И как в таких условиях незаметно открыть его и достать все необходимое для проверки, те же чипы?

Еще одним препятствием была Евгения, которая узурпировала планшет и включала на нем музыку, которую все слушали. И черт с ним, что все это веселье оплачивалось с его виртуального счета, одна композиция обходилась всего в одну тысячную кредита! Но это время, гарантированно спокойное из-за того, что они в подпространстве и ничего экстраординарного тут не может случиться, кроме поломки корабля, можно было провести более продуктивно. Еще раз изучить информацию о нейросетях, просмотреть возможные покупки, потренироваться или же просто поспать!

Наверное, людям нужен был такой отдых.

Нужен ли он был Георгу?

Наверное нет, он не очень напрягался в последнее время. А неизученные кристаллы памяти подстегивали его любопытство, заставляя спешить и как можно быстрее узнать, что же они на себе хранят. Вообще, с появлением на руках значительной суммы кредитов у Георга будто второе дыхание открылось, слишком много возможностей вдруг появилось у вчерашнего раба. И сейчас его мозг, фоном слушающий очередную музыкальную композицию, популярную перед самым Забором, размышлял на тему куда вложить первый миллион.

И ничего нормального в его голову не лезло.

Варианты, которые крутились у него в сознании, были очень даже неплохими, но несколько аморальными. Например первое, что пришло в голову при мысли о возможности вполне легально купить себе раба — бордель. На сто тысяч кредитов можно было выкупить пару миллионов самых дешевых рабов. Ладно, тут в своих размышлениях он перегнул палку, пара миллионов это слишком много. Если брать только самых-самых дешевых и неликвидных, то десять тысяч точно можно будет купить, и это он только по верхам смотрел, взяв за основу расчета среднее значение из увиденного. А если брать каждого по отдельности, то и на все пятнадцать тысяч работников борделя хватит. Но вопрос к качеству материала, красота один из факторов оценки раба у торговцев, как и его возраст. Так что если брать по максимуму то это получится бордель для герантофилов, половина работников которого лежачие или недееспособные.

Сомнительно и вряд ли такое заведение будет приносить прибыль.

Другое дело, когда кредиты можно потратить на более приличный товар, прикупить к нему парочку охранников и вот! Небольшой ручеек денежек ему обеспечен.

Второй мыслью, которая посетила Георга, была возможность собрать свой небольшой отряд, военизированный конечно. Вот только что с ним дальше делать Георг пока еще не понял. Не охотится же на корабле на паразитов? На планету их вряд ли пустят, да и что пехоте делать среди боя, который ведут гигантские шагающие роботы?

Опять сомнительная идея, разве только охранять каюту отделения во время их отсутствия, на большее собственный отряд пока не годился. Единственное, что Георг посчитал более-менее жизнеспособным, так это покупка прислуги, будет у него горничная, повар и дворецкий, от которых на самом деле не так уж и много толку, все это по таким же ценам можно купить в разделе бытовая техника и бытовые роботы. И роботам, убирающим каюту и готовящим еду, было как-то больше веры, чем рабам, которые точно будут люто ненавидеть Георга. Правда, в каталоге он видел повара из очень прославленного ресторана, стоил тот дорого, но наверняка готовил лучше, чем пищевой синтезатор. Вот только опять не сходилось — синтезатору, который Георг уже заказал, для работы требовались пищевые концентраты, а повару продукты с Земли. Концентраты в продаже были, ими Георг также закупился, а креветки с мидиями отсутствовали. Да и заплатить за этого повара требовалось столько, что лучше было об этом не думать.

Больше ничего толкового для покупки Георг придумать не смог. Выкупать людей просто потому, что у него есть на это деньги — бред. Тратить на себя? Нейросеть и импланты ему не нужны, туда же идут и базы знаний. Единственное, что могло сработать — загружать новые знания через папу, но в его кресло Георг пока не хотел садиться, слишком свежи были еще недавние воспоминания от общения с ним.

Купить оружие, броню — можно, но, во-первых, в каталоге множество позиций, а ничего толкового нет. Все на уровне тех стволов и комбинезонов, которые выдают в арсенале. Во-вторых, это было относительно дешево для него, и десятой части от имеющегося не потратит.

Была еще мысль давать деньги в рост, а потом выбивать из клиентов их с процентами, тоже прибыльное дело. Сегодня он даст тысячу для выкупа кого-то, а завтра эта тысяча превратиться в тысячу сто. И так каждый день, вот только как он будет выбивать долги из того, кто неожиданно умрет на задании или переведется на другой корабль? Заработок хороший, но пока что несбыточный.

Отдать часть денег Маргарину и Евгении?

Можно, они смогут себе и нейросеть получше купить и базы знаний с имплантами, это напрямую повлияет на боеспособность взвода. Но все равно сомнительно — как долго они будут вместе? Зачем инвестировать в людей, от которых ему не будет пользы.

Для Георга, чье мировоззрение деформировалось под гнетом корпоративного мира Земли, воспринимала такую благотворительность как бесполезную трату ресурсов. Вкладывать кредиты нужно было в себя и в то, что поможет не умереть и стать сильнее. В данном случае опять же в себя, так как ни Евгении ни Маргарина в списке возможных к покупке не было. Как и не было самого Георга, он проверял.

Все это необходимо было обдумать, но сделать это сейчас Георг не мог — мешала толпа, собравшаяся у них в каюте. Поэтому, аккуратно пробираясь среди сидевших на полу, он пошел на прогулку, где ноги сами привели его к Азизу.

— Азиз, ты же парень умный? — вместо приветствия сказал Георг, без стука ввалившись в его небольшую каюту на одного.

— Ммм, да, — с задержкой ответил сержант, держащий в своей руке стакан с чем-то явно алкогольным.

— А ты неплохо тут устроился! — Георг на самом деле был поражен ремонтом и обстановкой каюты. Если все остальное судно было воплощением киберпанка и постапокалипсиса, то каюта Азиза больше походила на уютную комнату где-нибудь в альпийском шале. Теплые древесные тона краски на стенах, даже структура дерева нарисована, мягкий желтый свет, яркая мебель из шестидесятых годов первого века жизни Георга. Было даже окно — монитор, транслирующий зеленый луг с коровками, мерно щиплющими травку. Из образа выбивался только телевизор, занимающий целую стену, и сейчас транслирующий какой-то футбольный матч.

— Азиз, вот смотри, есть у меня кредиты, — Георг достал один из заблокированных чипов, на балансе которого было девять тысяч кредитов. И это было ошибкой, стоившей десятка минут ожидания — Азиз, как только увидел заветный кусочек пластика, сразу же побежал за ридером. — Так вот, — после проверки баланса продолжил Георг. — Кредиты есть, а купить на них нечего, вообще нечего! Все, что продают торговцы ширпотреб и никому не нужное барахло.

— Десятая часть! — выпалил здоровяк.

— Что десятая часть? — переспросил непонимающий Георг.

— За достать что-то особенное ты получишь только десятую часть от кредитов на чипе, — чип, который Азиз вертел в руках, он судя по всему, возвращать Георгу уже не собирался.

— Нет, Азиз, так не пойдет…

Волна вибраций и скрежета силовых конструкций, извещающая о выходе в реальное пространство, пронеслась по кораблю в момент, когда Георг выходил от Азиза.

Можно было сказать, что первоначального соглашения с Азизом они достигли. И Георг наконец убедился, что вряд ли сержант навел на его имущество воров, тот был слишком прост для такого хода, если бы он хотел его обворовать, то сделал бы все сам.

— Кхрэм — с треском включилась система корабельного оповещения.

Но вместо сигнала тревоги, коих было множество, спикеры под потолком заговорили человеческим голосом. И это было что-то новенькое, неслыханное доселе:

— Всему пилотскому наземному персоналу собраться на причальной палубе номер ноль для получения дальнейших инструкций…