Заболонь. Улыбка

Заболонь. Улыбка

Волна утреннего света загнала тени под кровать, окрасив спальню в желтый цвет, словно одевая на нее клеймо загнивающего мира, в котором случайно зародилась одна неудачная жизнь, и этой жизнью был я.

Со стены на старый дощатый пол упал очередной кусок штукатурки. Нет здесь никакой свежести. Весь дом одно большое дерево, изъеденное изнутри.

Зато я знаю дом, который спроектировал бы доктор Франкенштейн, пойди он работать архитектором. Каждая трещина в этой стене имеет логичное продолжение в следующей. Желтый оттенок напоминает мне плоть пораженную цингой. И я внутри этой плоти. Медленно перевариваюсь.

Как говорил один поэт-сослуживец?

“В желудке бетонной могилы, я стану ей вкусной похлебкой”.

Стану стопроцентно. Иного варианта нет. Кроме этого пустого дома меня съест и страх ожидания. Вечного напряжения от стука в дверь, думая, что за мной пришли, чтобы спрятать за железные прутья. И, порой, без повода.

Они не смирились с тем, что меня выпустили. И им хочется приписать мне хоть одно нарушение и забрать меня с мирного и спокойного лесного плато в свои казематы. И медленно ходить мимо моей камеры ударяя дубинкой по каждому пруту.

Но пока что их хватило на то, чтобы прислать мне свое, впечатляющее своей унылостью, чтиво.

Я повернулся к папке и спина предательски хрустнула. Желтая тонкая папка зашуршала по одеялу. На ней была приклеена небольшая грязная бумажка со следами от кружки кофе. На ней неаккуратным закрашенным трафаретом нанесены три большие буквы. - УДО.

А под самой бумажкой виднелись сопли от клея и слова написанные квадратными буквами с равным расстоянием. На мое удивление эти письмена были списком покупок. Кто-то явно любит работать. Такая халатность так и кричала о том, что человек живет от дедлайна до дедлайна, наматывая круги возле кофейника и кулера в офисе.

Листы выглядели потрепанными. Будто сделать мне эту стопку бумаг стоило уважаемым офицерам труда. Они выудили самую дешевую бумагу которую могли найти и засунули этих худших кандидатов в плохо работающий принтер. Простой и надежный способ сказать человеку что его ненавидят, при этом не подавая виду.

Но зато у них чертовски отменный кофе. Я перенасытился этим ароматом, пока сидел в их кабинете. Мне даже показалось, на секунду, когда заметил коричневый полумесяц на папке, что я снова ощутил его. Черный кофе, черный как душа и кожа моего офицера по УДО.

Холодная, афро-американская женщина Кандиша Брич смотрела на меня при первой встрече как смотрит фермер на лошадь, готовый ее застрелить. Ни за какие деньги я не поверю, что будь у нее оружие, она бы не воспользовалась попыткой пристрелить меня прямо на месте. Как месть за прошлое ее народа, или упоение властью и презрение ко всему слою человечества, который преступил закон и проходит процесс самого скучного и страшного выпускного. В мир, который никто не видел, порой, более десяти лет.

А для Кандиши это было как процесс прорыва привычного состояния, выхода через тут сетку которую она и ее коллеги так активно строили для криминальных элементов вроде меня. Но государство решило иначе, связав ей руки.

Но прощальный подарок в виде этой наспех склеенной и собранной папки и кипы бумаг как последний прощальный ядовитый поцелуй. Последняя возможность сделать мою жизнь хуже.

Я открыл папку. Серая, похожая по составу на туалетную, бумага лежала в ней и выглядела как засохшая слизь. Я отшатнулся. Мне показалось что это странная субстанция и она двигается. Да, пройти через то, что со мной было, и испугаться бумаги. Самой плохой из возможных. Как по качеству так и по наполнению.

Надо успокоить нервы. в любом случае, у меня есть хоть какая-то крыша над головой. А как заработаю деньги, то сделаю ремонт. И хоть так доживу до своего конца. Или в старости или прямо завтра.

Я взял в руку первый лист.

“ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ ПО УДО И ОР

СВИДЕТЕЛЬСТВО ОБ УДО

ДАТА: 14 августа 1984 г.

НОМЕР ДЕЛА: #AZ-88390-B

ЗАКЛЮЧЕННЫЙ: Айзек Дюмонд Барк

Настоящим уведомляем, что Комиссия по условно-досрочному освобождению, на основании полномочий, предоставленных законодательством штата, приняла решение о переводе вышеуказанного лица под надзор службы УДО. Данное решение вступает в силу с момента подписания документа и выхода заключенного за пределы исправительного учреждения.

ОСНОВНЫЕ УСЛОВИЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ:

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Субъект обязан проживать исключительно по адресу:

Г И Б Б У С__Х А Й Т С_____Л И П О В Ы Й___К РЮ К____2_7___

(указать город и точный адрес).

Смена места жительства без предварительного письменного разрешения офицера по УДО запрещена.”

Далее шла небольшая приписка, размером меньше чем половина первого листа.

“ТРУДОУСТРОЙСТВО:

Субъект обязан поддерживать стабильную занятость в организации: ____________Леспопилка мистера Сисела____.

О любом изменении статуса занятости или увольнении должно быть сообщено в течение 24 часов.”

Все это казалось абсолютно безобидным и до самой сердцевины безжалостно бюрократическим. Я даже думал, что они не смогут мне так сильно насолить и дом, в котором я поселился, это самое худшее из их подарков.

Пока я не прочитал следующий лист. мне хватило того что я увидел в самой его первой строчке.

“ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ”

Тут я не выдержал и прямо выкрикнул в пустоту комнаты

- Нет… Они же не могли…. Мало им того было что я сидел в их клетке они построили мне клетку из воздуха?

Я впился глазами в сопроводительный текст: пытаясь понять - насколько сильно они зажали меня в эти невидимые тиски. руки начало трясти и текст прыгал как на старом кинопроекторе.

“Субъекту запрещается удаляться более чем на 16 (шестнадцать) миль от границ города проживания в любом направлении, включая автомагистраль CA-32 и любые второстепенные дороги в радиусе данной зоны, без специального разрешения.

В случае обнаружения освобожденного по УДО Айзека Дюмонда Барка за пределами указанной территории, данное нарушение предписания установленного законом и офицером по УДО, может привести как к предупреждению так и аресту с последующим возвращением в места заключения. ”

Я сжал лист до хруста костяшек. Бумага затрещала под давлением.

- Из одной клетки в другую. Им бы лишь меня посадить. Чертовы твари! Я душу и тело ради вас, а вы…

Я понимал что впадать в состояние кричащего неадеквата не стоит, но понимал что оно уже близко. Это тоже самое состояние перед рвотой, только это была волна ярости и если этот зверь вырвется то ближайшее время адекватности уже не будет. Лишь злоба. Будто я Джекилл, а внутри меня тот самый Хайд.

Подавив в себе наплывающее безумие я взял в руки еще один лист.

“ПОВЕДЕНИЕ: Субъект обязан соблюдать все федеральные законы и законы штата. Любое взаимодействие с правоохранительными органами или арест аннулируют данное освобождение.

НАДЗОР: Субъект обязан являться на регистрацию к офицеру по УДО каждый первый понедельник месяца. Офицер имеет право на беспрепятственное посещение места жительства субъекта в любое время суток.

ЗАПРЕТЫ: Запрещается владение огнестрельным оружием, употребление алкоголя (в избыточных количествах) и любых психоактивных веществ, не назначенных врачом.”

Прочитанное сделало только хуже. То есть теперь они могут прийти сюда как к себе домой. Полезут через окно - я накинусь на них, защищая себя, а это окажеться офицер и они обвинят меня в нападении. или еще хуже. Ведь сама Кандиша вряд ли сюда приедет.

Но отправить сюда парочку ребят, одетых по гражданке, просто чтобы перемолоть мне косточки, это они могут. Просто развлечение в конце трудового дня. Теряя четкость текста из-за растущей ярости я смог дочитать до конца последнюю бумажку.

“Декларация заключенного:

Я, Айзек Дюмонд Барк, подтверждаю, что ознакомлен с вышеуказанными правилами. Я понимаю, что любое нарушение этих условий приведет к немедленному отзыву УДО и моему возвращению в исправительное учреждение для отбытия оставшегося срока.

ПОДПИСЬ ЗАКЛЮЧЕННОГО: ____Айзек Дюмонд Барк_________

ОФИЦЕР ПО УДО: ______Кандиша Брич_______________ (Штамп/Печать)”

Мне стало плохо от того как сильно из меня рвалась эта бесконтрольная ярость и желчь. Я хотел попить воды и потянулся к бутылке воды на тумбочке, но вместо того чтобы попить я отправил ее в окно. Большое окно без перегородок лишилось своего стекла и в ту же секунду обдало меня волной сильного ветра. Вокруг лежали осколки. И вместе с взорвавшимся окном, взорвался и я.

- Вернуться, обратно!? Они этого хотят? Идите к черту! Подонки! Идите к черту со своими письмами милому Джону!

Стекла одинокого дома возле шоссе тряслись еще долго. Я был полон непристойных слов в сторону тех, кого защищал. Тех, которые теперь воспринимали меня хуже, чем почившие сослуживцы. И потому мне было от этого ещё хуже.

Мир стал для меня лишь маленькой частью. Будто все что осталось это - один большой квадрат. Полный чужих людей и моря презрения. Вдоволь надорвав горло, я почувствовал что мне хочется просто забыться сном.

Послать все к чертям и скорее улечься и видеть сны за снами, до тех пор пока не захочется проснуться. А дальше уже что будет, то будет. Помню, что Кандиша мне настойчиво напоминала, что Сисел не любит тех, кто опаздывает. А я опоздаю всем на зло, храпя во всю свою мужицкую мощь. Или…

Поехать к мистеру Сиселу, устраиваться на работу. осознавая, что, как только узнаю адрес, уже не смогу сидеть в этих стенах. Желание проветрить голову станет выше чем бездействие в позе эмбриона. Мое состояние было конечно на пределе адекватности и очередного приступа. Но пока я буду ехать туда, я, дай бог, остыну и смогу сделать хоть какой-то шаг к нормальной жизни.

Я хотел бы чтобы эти листы сгорели от моего взгляда, но они так и лежали передо мной. Я не выдержал.

- В прорву эти сопли! Собрался и поехал!

Собрал бумаги, глянул на адрес и выскочил на улицу.

- От гашетки до рукоятки топора одна нажатая педаль газа.

Синий старый пикап. Ждет меня ещё с утра. Я сажусь в него, включаю зажигание и еду. Меня ждет мистер Сисел.

Кабинет начальника располагался на втором ярусе внутри главного цеха. Мистер Сисел все время как орел, следил за производством, поэтому и выбрал себе такое место. Все для демонстрации власти и максимального обзора.

Уже на подъезде к лесопилке, было понятно что это она. Ворота были из колючей проволоки а стены из досок. Сами ворота, марки “заходи-не хочу”, выглядели как максимальное желание сэкономить. Скупердяйство во всей красе.

Я остановил пикап поближе к лесу. Огромные лесовозы не оставят от моего пикапа и песчинки, случайно задев его. Или брёвна сделают машине обратную ринопластику.

А я чувствовал, мне здесь уже не понравиться. Поэтому переборов желание оставить мотор тарахтит пока я не вернусь, я выключил зажигание, запер машину и побрел ко входу.

Миновав “крепостные” стены в бюджетном парке развлечений, я оказался у эстакады подачи. Лог дек кипел жизнью. Всюду бегают люди, грохочут цепи конвейера, затягиваются бревна.

Я подметил про себя, что в этом месте стоит оглушительный шум, пахнет сырой древесиной, соляркой и гидравлическим маслом. Но на входе я этого не слышал. Снаружи было тихо. Только шумел лес и стоял низкий гул как от генераторов или подстанций.

Звук могли глушить скалы, расположенные вокруг лесопилки. Высокие, почти без деревьев. А царство щепок и стружки было как раз под самой большой их частью. Вокруг самих скал было море. Огромное лесное море. Наверху не хватало маяка, чтобы все выглядело правдоподобнее.

Форма скал опять напоминала полумесяц. Второй раз за этот день. Я не верил во всякую чушь, но верил в статистику. И два из трёх - это явно не спроста

Продвигаясь вглубь, по безопасной зоне, я поднялся по узкой, металлической лестнице на пешеходный мостик с ярко-желтыми перилами. Пол мостика сделан из решетчатой стали, сквозь которую виден низ. Там все было в бревнах, масле, опилках, обрывках. Меня несколько раз чуть не сбили рабочие, носящиеся здесь как угорелые. Я не привык к такой скорости. Разве что во время пробежки на открытой местности, чтобы в тебя не попал враг. И то, между домами и с обмундированием с ног до головы. А тут люди разного телосложения обладали, на удивление, повышенной мобильностью.

Я заприметил внушительных размеров толстячка, который голыми руками забрасывал большие обрезки бревен в машину. Мне перехватило дыхание от осознания.

Бревно было на пределе размаха рук. Машина дрожала, а от бревен летела легкая пыль. А “медвежонок” даже не устал. Забить машину бревнами по полтонны и чувствовать себя как на легкой прогулке.

- Как такое возможно? - прошептал я, находясь в ужасе от циркового номера этого холестеринового силача.

Оторвать голову для него, так, детская затея. Мне не давала покоя его внешняя неуклюжесть и запущенность, которая скрывала в себе небывалую мощь. Если бы Баньян все время жрал пончики и пил пиво, то это был бы этот парень.

Его кто-то позвал и тот, переваливаясь с ноги на ногу пошел заниматься другой машиной. Я услышал что его зовут Лэрд. Надо быть с этим парнем начеку.

Идти пришлось долго, шагая по мостику вдоль всей линии производства. Справа внизу огромная циркулярная пила со звоном резала бревна, слева летят опилки. Вокруг, в желто-зеленых тонах и со схематичными рисунками, висели плакаты о технике безопасности. Красные вкрапления выглядели на них не как предупреждения, а как факт. Одна ошибка и ты труп. Это добавляло оптимизма в это веселое место.

Мостик привел меня к еще одной железной лестнице, ведущей на изолированный второй уровень в дальнем торце цеха. Столько надо преодолеть, чтобы добраться к этому царю горы. Он даже здесь попытался быть выше остальных. Такое ощущение излишнего высокомерия начальника даже вызвало симпатию к Лэрду, ведь будучи с ним в одной упряжке я был бы уверен в тандеме и общей работе. Будь с начальником в упряжке, я бы нес и упряжку и его в придачу.

Перед дверью кабинета шум становился чуть глуше. И я довольно вдохнул и медленно выдохнул, сумев наконец услышать в этом гуле собственное дыхание. Достав нужную бумажку из кармана я вошел кабинет начальника лесопилки.

Это был сугубо утилитарный, мужской и прокуренный кабинет, который сочетал элементы административного офиса и бытовки мастера. Стены были обшиты дешевыми деревянными панелями шпона орехового цвета. Кабинет будто постоянно дышал или чувствовал озноб, ведь любое событие снаружи заставляло стены дрожать.

Прямо напротив входа была самая главная гордость мистера Сисела - огромное смотровое окно во всю стену с двойным или тройным толстым стеклом. Оно выходило прямо на распиловочную зону. Стекло было покрыто тонким слоем серой производственной пыли снаружи. Гордость эта стояла на пьедестале важности сразу после памятника самому себе.

Повернув голову направо, я увидел говорящего по телефону мистера Сисела и протоптав его зеленый линолеум, местами потертый от тяжелых рабочих ботинок, опустился на стул напротив, осторожно подвинув к нему бумаги.

Массивный, тяжелый стол из стали и ламината «под дерево» разделял нас как линия между раем и адом. На столе царил рабочий хаос: чертежи, накладные на отгрузку леса, спецификации заказов. У меня мельтешили в глазах буквы и цифры всей этой канцелярщины. Все части этого кабинета давили на меня. Кричали что я тут чужой. Не удивительно. Чуть ли не десяток лет в армейке, где была лишь кровать и форма. Пара лет за решеткой где было тоже самое, только по тебе не стреляли. И тут я вошел в помещение с видом лоска и буржуазии. Парижский бедняк, первый раз накопивший на Лувр. Красиво, интересно, но не мое это, чуждо оно мне.

Большое вращающееся кресло начальника из черного винила, ощутимо трясло от суматохи снаружи. Оно бесконечно скрипело и каталось взад-вперед на колесиках. Из-за чего Сиселу надо было хватать край стола и притягивать себя обратно. Это выглядело слегка комично.

Внешне начальник выглядел как пингвин. Лысеющий толстый пингвин. Мне даже захотелось извиниться перед орлами за столь опрометчивое сравнение. Но потом подумал о том, что внешность бывает обманчива. Здесь мне один раз это уже доказали.

В углу, справа от стола, стояли высокие вертикальные стальные шкафы-картотеки армейского зеленого цвета для хранения бумажной документации, личных дел рабочих и налоговых отчетов. Мне показалось это каким-то отголоском моей службы. Только там были патроны, гранаты, обоймы. Снаряжение.

На столе мистера Сисела стоял тяжелый дисковый телефон бежевого цвета фирмы AT&T, а рядом - базовая станция рации с тангентой для связи с операторами цеха и водителями погрузчиков на улице. И он, видимо очень скрупулезно слушал отчет по каким-то площадям, доверенным ему, ведь только кивал, говорил бесконечно “угу” и водил пальцем по большой карте. Металлическая пепельница, полная окурков, стеклянный кофейник-перколятор в углу, постоянно подогревающий дешевый кофе завершали другой край стола. И из-за активной жестикуляции начальника мне всегда казалось, что какая-то из этих вещей точно упадет.

Присмотревшись, я заметил одну из карт, торчащую максимально близко к моей руке. Ориентироваться тут мне не помешает, городок я плохо знаю, а на такой, хоть и плохонькой карте, может быть много полезного. Вытянув пальцы вперед и притянув карту к себе, я так же аккуратно засунул ее в рукав куртки, который плотно прижал карту к предплечью. Никто ничего не заметит. А если потом мне выдадут такую же… ну, будет две.

Мне казалось, что этот момент никогда не наступит. Но, к величайшей радости, рука мистера Сисела опустила телефонную трубку и переметнулась на мои бумажки. Прослушав хрипловатый бубнеж, я смог встретить глаза начальника впервые за такое долгое время. По нему было видно, что сведения из данных бумаг для него не слишком важны. Из внушительной киры он посмотрел только полтора листа.

Он одел очки и положил бумаги на стол.

- Айзек, значит?

- Да!

- Это все документы?

- Да, я…

- Только вышли на свободу, да?

Я кивнул. Голос начальника был хрипловатым и каждое его последнее слово сопровождалось носовым свистом. Он выглядел так, будто говорить для него или тяжело. Или он очень не любит это делать слишком долго.

- На что готовы?

- На всё. Могу даже убить кого-то для вас….

- …

Я понял тупость ситуации и издал нервный смешок, предполагая что начальнику понравиться мой юмор. Бетонное лицо местного пингвина оставило моего внутреннего джокера без слов.

Начальник откинулся на спинку кресла, отъехав машинально ближе к стене и уже не подтягивая себя обратно. Это увеличивало разрыв между нами. Шутка явно была лишней.

- Бензопилой пользовались?

- Раньше нет, топором только. По старинке.

Взгляд за стеклами очков стал таким же стеклянным и пустым. Пальцы сложились в треугольник, добавляя его виду надменности. Промолчал и он, и я. Весь звук ушел на секунду и вернулся когда начальник подъехал на кресле к окну и сидя ко мне вполоборота.

- То есть вы будете тормозить весь процесс?

- Если…

- Будете той самой улиткой, мелкой, склизкой и не умеющей ничего

- Я научусь.

Я слышал смех. Надменный смех представителя бомонда в сторону черни. В большой печи моей ненависти и неадекватной ярости начали загораться первые угольки. Очень не хотелось достигать максимума. Я надеялся на ложную тревогу.

Сисел развернулся ко мне спинкой кресла.

- Вы не попадете на эту работу

Угли стали ярче. Печь хотела ожить и уже еле слышно просила дать ей еще. И Сисел дал ей топливо.

- И вернётесь обратно за решётку, где вам и место. Отродье…

- Что?

- Что слышали. Вы мне тут не нужны.

- Да как вы…

Он развернулся ко мне лицом. Его лицо скрутило гримасой презрения. Даже те, кто бежал спелый кислый лимон не могли бы так скривить свою физиономию как это получилось у него. Очки, которые все еще были на нем, поблескивали красным. Это превратило в демона его образ. Чертов пингвин. Смешно. Но смеяться уже не хотелось.

Его пухлая рука с выставленным вперед пальцем тыкала в мою сторону при каждом слове.

- Жалкий воришка. Ограбил бабушку и пришёл портить репутацию моей империи.

- Я… вас предупреждаю.

- А я вас выгоняю, грязное вы непонимание! Изыдите!.

Да, предупреждать поздно. В печь уже слали уголь штабелями. Каждая секунда делала меня все менее адекватным. Но я еще пытался держаться. Сдерживая животный рык, рвущийся наружу вместо слов, я попытался уладить все мирно.

- Я вам не шутка!

- Ну что вы мне сделаете, тюремная крыса? Что вы из себя представляете?

- Вы читали досье?

Он с издевкой взял мою папку с документами и начал трясти передо мной, будто это какая-то тряпка.

- Вы это имеете ввиду? Досье, ха… И какое слово меня там может удивить?

- Вьетнам

Папка выпала из рук. А кабинет задрожал. То ли от действий на лесопилке, то ли от напряженности ситуации. Но теперь мистер Сисел видел не просто затерявшегося бывшего зека, а солдата.

Человека, которого учили убивать, выживать и теперь этот человек был на грани адекватности, в запертом помещении и с множеством вещей которые могли бы нанести вред его надменности и целостности. Вплоть до помощи этой арктической птичке совершить ее первый полет сквозь чересчур соблазнительное окно.

Я поднялся и положил руки на стол. Сисел дрожал как желе. Он не ожидал такого, привыкнув к тому что его бояться, что вокруг одни толстые пропитые забулдыги. Но тут на его пути к олимпу случился я.

И вся уверенность посыпалась.

Я обошел стол и встал напротив Сисела.

- Я каждый день там смотрел на то как людей превращают в рагу, пока те, кто ещё живы, защищали таких колобков как ты. Пока вся кровь что была там не прочитала землю и не стала течь в каждом бамбуке что там растёт. А ты ещё мне говоришь что я отродье?

- Прошу получения, я… был не…

- Я пришёл к тебе за помощью. За добром на добро. А ты ни во что меня не ставишь? Еще глаза сузил как те из Нама. Так руки и чешутся…

Потом я схватил его за рубашку и…

Я вышел за ворота в смешанных чувствах. Ярость и грусть. Отрицание и злоба. Все это заняло все внутри меня. Я чувствовал что скоро потеряю контроль.

- Это не компания а настоящий бум-бум-хаус*

Я обернулся. Это обозначение я не слышал уже давно. Тем более от гражданских. Хиппи подобный длинноволосый парень примерно моего возраста стоял прямо рядом с воротами.

- Джестон.

Я пожал его протянутую руку.

- Айзек. То что ты сказал, ты знаешь что это значит?

- В душе не чаю! Работа нужна?

- Нужна. А… как ты?

- А бум-бум-хаус это…

- Бордель.

- Я думал это что-то со взрывом.

- Ага, у тебя в штанах!

Мы рассмеялись

- Ну, прыгай за баранку и поехали.

- Ты решил что я согласен?

- Да, Бонни-крыска. Шевелись.

*Сноска:Bonnie rat - боец, имеющий большой опыт в боевых действиях

- Что… ты… Щас ты мне ВСЁ расскажешь.

Мы ехали по дороге, которая почти не менялась. Джестон курил и молча смотрел на бесконечно мелькающие деревья. А я ехал, не понимая до сих пор чем я заслужил все эти повороты судьбы. Безмолвие нарушил мой новый работодатель.

- Айзи, ты не против что я так тебя назову, брат? Мы сейчас накручиваем мили к главной альма-матер и твоему новому месту работы. Там будет много людей. Всегда хорошо работать в группе. Но так как люди слишком часто уходят в утиль, то и засорять эту коробочку не стоит

Он постучал пальцем по виску.

- Видишь свеженького паренька - не спрашивай его имени, ты не Македонский, ты чёртов джипси логгер, мать его! Как того звать, что был с тобой вчера рука об руку, а сейчас сидит в каталажке? Сэм, мать его, Бадди. Миссинг-пирсинг. Ха-ха-ха-ха. Эта хрень та ещё хрень, бро! Когда-то и я стану Сэмом. Мойры те еще твари! Сечёшь?

Я посмотрел на него и ответил

- Честно? С трудом.

Джестон расхохотался на всю тачку.

- Втянешься. Ты, я и Сэм Бадди. Много Сэмов Бадди.

Я вспомнил о его осведомленности в армейском сленге. И решил не тянуть.

- Откуда ты знаешь армейский сленг? Тоже побывал в этом аду?

Джестон выкинул бычок в окно, выпустив дым.

- Нет. У меня был знакомый как ты. И у него был прикол. Он только и говорил этими фразами. Какие я понимал те и записывал. Вот и некоторые запомнил. Знаешь как его звали?

- Сэм Бадди!

- А ты быстро учишься! В нашем деле это важно. Жизненно важно.

Я хотел знать ответ на еще один вопрос.

- Тогда откуда ты знал, Джестон, мне надо именно к лесопилке? Ведь ты ждал меня. Целенаправленно.

- Ну, смотри…

Он начал копаться в своих карманах, явно пытаясь что-то найти. И по видимому это было каким-то документом. А учитывая его фразу он мог стремиться показать мне определённые локации. Значит ему нужна карта.

Пока он лихорадочно проверял свои карманы недовольно бурча себе под нос, я, в свою очередь, под этот самый нос сунул мною заранее украденный свёрток.

- Оно?

- О, нихрена себе! Да!

- Я “одолжил” ее у Сисела без нужды возвращать.

- Хорош. Ты хорош!

Он впился глазами в развернутую карту и начеркал на ней парочку кругов. Потом довольный щелкнул пальцами и разулыбался.

- Тормози тут. Я тебе все покажу. А то если на дороге нас увидит лесовоз, то задавит и не дрогнет.

Пикап преодолел еще пару метров по лесной тропе и замер на небольшой поляне. Джестон спрыгнул на землю, увлекая меня за собой к заднему борту кузова. Откинув железную створку, мы уселись прямо на край. Напарник привычно задымил сигаретой, а в моей голове крутилась только одна мечта - о банке ледяного пива. Но оставалось только дышать запахом смолы, хвои и сигаретного дыма.

Развернувшись боком и положив карту на багажник, Джестон ткнул пальцем в карту с криво нарисованными разноцветными кругами.

- Вот тебе местный блиц по местности. В первую очередь тыкни пальцем где живешь именно ты.

Посмотрев на карту я даже немного запутался слишком мелкие рисунки и разные цвета вводили в заблуждение, но вспомнив недавний маршрут и количество поворотов, я с довольным видом тыкнул на дом на отшибе, посреди леса.

- Мой дом тут.

- Верно, - обрадовался Джестон, - там ты и живешь. Местность находиться рядом с еще несколькими постройками, но они в это время пустуют. Их хозяева будут здесь только через полгода. Любят отдыхать тут летом, перелетные птички.

Он повел пальцем от моего дома по лесу который его окружал.

- Вот эти лесные массивы, расположенные по обе стороны от СА-32, это место общего интереса. И нашего, и Сиселовских ребят. Мы в нашей компашке называем их “сестренками”.

- Потому что “сис”?

- Потому что “сис”!

Я вспомнил внушительное представление Лэрда.

- Как их не называй, а некоторые там собственноручно машину закидывают бревнами. Я сам видел.

- Это кто?

- Кажеться, Лэрд…

Джестон опять рассмеялся во все горло. Меня удивляла его жизнерадостность. Может дело было в табаке который он курил. Может там были обычные для хиппи примеси разных травушек. Но я все равно понимал одно - если кто и поможет мне устоять на краю моей психики и не упасть вниз, так это он. Но ответа на свой вопрос я все еще не получил.

- Лэрд, черт…

Джестон докурил и вытер слезы от смеха.

- Этот бифштекс на ножках просто понтуется. Те большие бревна… ой, божечки. Те бревна, они почти пустые в середине. То есть там сердцевина есть, но она гнилая к черту и вместо четырехсот пятидесяти килограммов она может весить от силы сто, а то и меньше. Но со стороны это точно выглядит эффектно. То что руки он себе на этой работе накачал - это да. Но сам по себе он очень плох в своем деле. И бояться его самого - пустая трата времени.

Я понимающе кивал, понимая что ошибался в увиденном. Но остатки опасений были весьма адекватны и решили на время затаиться в подсознании.

- Так, мы отвлеклись. - продолжил Джестон - Значит, ты тут. А я здесь, видишь?

Палец Джестона указывал на место стоянки трейлеров, стоящих полукругом, разделенные горой от лесопилки Сисела.

- Мой - крайний левый. Если будешь там, то запомни, ходить налево - это ко мне.

Игра слов заставила меня смеяться. Я почувствовал себя в своем кругу, так же когда сидел в штабе со своим отрядом и мы только и говорили про дом, девчонок и пошлые шутки. Чисто мужская компания молодых парней в джунглях. Там было спокойно и мирно.

Между трупами врагов и обстрелами баз с воздуха, подрывов на минах и смерти от засад и ловушек. Каждый раз на очередном сборище было все меньше тех самых молодых ребят. Или буквально, или ментально. Тысячеярдный взгляд был почти у каждого. Много кто испытывал галлюцинации или звал сослуживцев по ночам. А потом рассказывал как во сне играл в кровавый конструктор “Собери себе друга”, где из предметов были лишь ошметки. Свежие, влажные, теплые.

Много кто мог просто в определённый момент пойти к жителям Нама, сесть перед ними на колени, снять все обмундирование и просить своих врагов сделать так, чтобы эта пытка закончилась. Иногда, смотря на сломленных, плачущих, крепких мужиков, вьетконговцы смотрели в нашу сторону, будто говоря: для чего мы все это делаем?

Ни мы, ни они не знали ответа. Вражеская группа уходила прочь, оставляя солдата сокрушаться дальше, смотря на смерть вокруг и сражаться достойно. Но чаще всего такой перфоманс заканчивался тем, что солдат брал свой пистолет, приставляя его к виску и кричал.

- ВОЙНА В МОЕЙ ГОЛОВЕ

Раздавался выстрел и человек получал свое освобождение. В этот момент даже джунгли замирали и тишина была такой оглушительной, что кровь, бегущая по сосудам, казалась бурлящим водопадом. И, я знал, останься я один, я сделал бы тоже самое. Оглядываясь назад, я даже не знаю: повезло мне выжить или все это просто оттянутая возможность последний раз встать на колени в джунглях, и получить свою свободу.

Со стороны я выглядел внимательным собеседником, но мысли были только о пистолете, патроне и курке. В голове уже несколько лет зудит кредо: СЭППК

СВОБОДА - ЭТО ПИСТОЛЕТ, ПАТРОН, КУРОК

Звучит как политический лозунг из антиутопических рассказов. У меня даже начал звучать этот властный голос в голове, заглушая Джестона.

“Освободи место для других, если считаешь, что ты сам - помеха системы. Слушай внутренний голос. Если ты знаешь, что твой удел - утиль, то сделай это так, чтобы никто и не заметил.

Нечего отвлекать наше прекрасное тоталитарное будущее от выверенного графика, ради эмоциональных потрясений обнулившейся единицы. Каждый должен иметь смысл - это залог успеха и общего процветания.

Нарушение работоспособности влечет за собой поломку мирового порядка. Это делает тебя врагом системы, которая ведет всех к солнцу и счастью.

Быть врагом системы - значит страдать. Быть самостоятельно деактивированным - значит стать очередной планкой для моста, по которому дети системы смогут дойти до обетованных земель вечного счастья…”

Все эти речи сопровождались зрелищем огромных шестеренок, которые тянут за канаты усталые и голодные люди, которые полностью покрыты мазутом и пылью. А идут они по морю из крови и костей тех, кто сдался.

“Лишь сон взял верх, задние тебя сомнут…” - как писал Киплинг. И он был чертовски прав.

Я повернул голову в сторону леса и вместо деревьев увидел огромных солдат с винтовками, которые шли прямо на нас. Они шагали максимально синхронно, оставляя огромные глубокие следы, в которые наступала подошва следующих сапог и так до бесконечности. Ноги бойцов уничтожали все на своем пути, приближаясь к нам. И когда на нас уже должна была опуститься подошва лесного великана, я закрыл глаза.

Хруста костей не случилось. Я открыл глаза и понял, что уже начал опускаться вечер. Живот начало крутить и я скривился от боли.

- Хреновый исход!

- Ты чего? - спросил Джестон, удивленно посматривая вокруг и понимая что начало темнеть.

- Да я уже два дня не жрал. А деньги в доме.

- Понял тебя, тогда успеем еще в город сгонять, там есть закусочная. А пока что, держи.

Джестон достал из куртки пачку яблочных чипсов.

- Не густо, но поможет тебе доехать до места.

- Спасибо, мне сейчас любая еда в сладость.

- На первых порах всегда трудно, но потом…

Он шумно вдохнул вечерний воздух.

- Короче, увидишь. Я поведу, не против?

- Давай. - ответил я,открывая пачку чипсов.

Мы поехали в сторону города. А я сожалел о том что лесной гигант так меня и не раздавил. Было бы славно.

***

Пикап затормозил на гравийной площадке, подняв облако пыли, которая лениво оседала в сгущающихся сумерках. Перед нами, прямо у края темнеющего леса, застыло вытянутое, обтекаемое здание, один в один похожее на старый железнодорожный вагон брошенный у дороги.

В моем, успокоившимся от потребления яблочных чиспов, сознании маленьким огоньком все еще пыхтела и старалась бунтовать паранойя. Из последних сил, она забросила в жернова памяти мысль о вьетконговской ловушки под названием “Гроб”. Но все эти изображения солдат, которые лежали внутри, проткнутые большим количеством кольев, остались смазанной пеленой. Легкое движение рукой смахнуло эти виды, как песок из уголков глаз. Я чувствовал себя спокойно. Удивительно, насколько сильно моя психика подвержена надломам и ужасам галлюцинаций подчиняясь диктатуре голода.

- Прибыли, - сказал Джестон.

- Все еще неудобно туда идти из-за отсутствия денег.

- Я тебе отрублю все сомнения, - отмахнулся Джестон, - я плачу, ты ешь. Или умираешь от голода через пару дней, гордо заявляя что ты питаешься солнцем. То как?

- Ладно буду тебе должен.

- Боже, что ты за человек такой? - чуть ли не взвыл Джестон. - Кто начинает дружбу с долгов?

Мы вышли наружу, почти синхронно закрыв двери. Я корил себя за свою никудышную социализацию. Но долгое время все что меня окружало это такие же психи как и я или стены камер. Ни там, ни там не научишься правильному общению. Теперь уже наверстывать поздно. Остаётся надеяться на общественное понимание.

Вечер захватывал свет все больше, забирая видимость. Но предзакатное освещение все еще давало возможность оценить внешний вид вагончика.

Часть фасада закусочной была выкрашена в блеклый, уставший бордово-красный цвет. Местами, в основном на месте сгибов, по зданию расползались пятна ржавчины. Дожди и насквозь мокрые туманы, полные вечной лесной влаги, сделали свое дело. Я представил, что останься я также под дождем, то и мое мертвое тело начало бы покрываться не следами разложения, а следами отложений, превращая меня в камень и ржавый каркас.

Но эта мысль пронеслась в голове транзитным поездом, сквозя долгим эхом по полотну путей. И от таких спонтанных мыслей я не мог избавиться, даже при принявшей свое поражение паранойи. Эхо войны и мгновенная парейдолия - мои вечные спутники уже много лет. И общение у них со мной специфическое.

Над панорамными окнами тянулись старые тканевые навесы в бело-красную полоску, давно выцветшие на солнце. Закругленная металлическая крыша тускло блестела под первыми звездами, а из узкой жестяной трубы в небо уходил едва заметный дымок, который распределял по прилегающей территории запах паленого фритюра и дешевого угля. В соединении с хвоей и смолой, которой в воздухе было в избытке, создавался фирменный запах этого места, которое ни с чем не спутаешь.

Над стеклянной входной дверью, зажатой между двумя колоннами, неоновым зеленым светом слабо пульсировала вывеска с изогнутой надписью “Дайнер Сытый дуб”. Возле входа, на бетонном уступе, сиротливо примостилась железная скамья и жестяной бак для мусора. В него я неторопливо отправил пустую упаковку от яблочных чипсов и закрыл обратно крышкой.

Беглый взгляд по внутреннему наполнению показал что мои опасения по поводу большого количества народа не оправдались. Сквозь широкие окна было видно, что внутри никого нет. Лишь пустые столики и стерильный, мертвенный свет люминесцентных ламп. Я радовался этому. Сейчас галдеж разношерстной толпы вряд ли помог бы мне привести мысли в порядок и наконец-то слышать все что хочет рассказать Джестон.

Дребезжащий звон дверного колокольчика беспощадно вспорол царящую тишину. Единственное что было с ним солидарно это шуршание наших подошв и шипение плиты в недрах дайнерской кухни. Внутри пахло старым кофе, поджаренным беконом и хлоркой. Еще три запаха себе в копилку, скоро соберу на себе все места в каких бывал, и, придя домой, поселю их у себя в старых стенах, как призраков. Может они смогут вытеснить из моей памяти запах крови и пороха. А может создадут вечный тандем приятно пахнущего жуткого прошлого.

Весь интерьер подчинялся строгой, почти пугающей геометрии. Пол был выложен мелкой квадратной плиткой. Серой и белой, похожей на бесконечную шахматную доску, уходящую вглубь помещения. Я заприметил, что мы двигались прямо как ладьи, потом наискосок как слоны и завершив заказ переместились за столик как конь, буквой Г. Я в детстве любил шахматы. Но это было очень редкой радостью играть хоть с кем-то трезвым. Обычно после проигрыша мою доску просто переворачивали и уходили. А я выковыривал их потом очень долго из темных участков комнаты. И потом запирал их обратно в доску. Как запирали в комнате меня. И я тогда еще не понимал, что я всегда был той самой последней оставшейся пешкой, когда уже все закончено, шах и мат, а она все еще стоит. Там же, где и была.

Пока я ждал наши заказы, а Джестон вышел покурить, я решил осмотреться.

Справа ровным строем тянулись мягкие диванчики с высокими вертикальными спинками из потрескавшегося винила. Между ними стояли лаконичные столики с закругленными углами, на каждом из которых, словно по линейке, были выставлены тяжелая стеклянная сахарница, салфетница и пара солонок.

Здесь было тепло и сухо, но эта идеальная, безлюдная чистота почему-то заставляла внутренний голос в моей голове звучать еще отчетливее.

Я почувствовал себя в лиминальном пространстве, когда все звуки в закусочной на минуту исчезли. Мне показалось, что это место это не настоящая забегаловка, а ее прототип. Будто кто-то искал возможность повторить наш мир, но делал это очень технологично. Это приводило к отделению готового проекта от жизни и маленьких человеческих ошибок и неточностей. Но здесь все было слишком правильным и больше всего удивляла длинная, плавно изгибающаяся барная стойка, облицованная мелкой мозаикой.

Ее изгибы напоминали мне изогнутую бамбуковую палку на которую насаживали колья, и которая сносила любого и превращала его в шашлык с кетчупом. Ее изгиб был таким же как у барной стойки.

Этот отрезок памяти выглядел просто как выдержка из словаря и процесс профдеформации, чем что-то пугающее. И это меня настораживало еще больше.

Из канцелярского перебирания моих архивов меня вывел Джестон. Он направлялся к столику, когда прозвенел звонок на готовые заказы, так что за стол он вернулся с подносом на котором были две тарелки горячего митлофа с пюре и салатом, и две чашки черного кофе.

- Приятного, - успел выдать Джестон, перед тем как броситься на свою порцию.

- И тебе! - сказал я, вонзая вилку в дымящийся мясной кусок.

Пустой стол и по разному недопитые кружки с черным кофе означали только одно - беседа шла оживленная. Только мы с Джестоном законсили есть, аак прлнота желудков расплела языки и мы болтали обо всем, что только могла вытащить память двух бывалых в разных передрягах мужиков.

С моей стороны шли подробные рассказы про все мелькающие перед глазами ужасы войны, а Джестон делился фактами о “сестренках Сисела. Из его рассказа я понял, что из всех парней на лесопилке, хорошим и более менее дружелюбным есть некий Баззи. Остальные были Семами Бадди.

- Да, я не знаю его лично, но он хотя бы пытался поговорить с Сиселом обо мне. Но не вышло. Так что Баззи наш Бадди. Ну ты понял, да? А еще я заметил что почти все у них какие то пузыри. А я тут вот - тросточка. Не вписываюсь по количеству жира, хотя смогу пива выпить больше чем Лэрд. И не потолстеть. Такая у меня жизнь.

- Нормальная жизнь. - заметил я, допивая остатки кофе из чашки.

- Вот и я о том же. Так… - Джестон опрокинул в себя бодрый смоляной кофе, и со звоном опустив на стол чашку, - потрусили со всех опилки, пора и правду порубить.

- Наконец-то. А то нам постоянно все мешает.

- Да, согласен. Я тебя немного посвящу в суть. И начнем мы с этого.

Рука собеседника скрылась за подолом куртки и извлекла из внутреннего кармана небольшой блокнот. На коричневом кожаном переплете красовалась надпись Айзек, выдавленная шариковой ручкой. Я удивленно посмотрел на блокнот и на Джестона

- Возвращаясь к вопросу о том, как я знал, что ты будешь в городе, твое имя, необходимость в работе и все остальные данные. Ну…,

Джестон оглянулся по сторонам и перешел на негромкий шёпот.

- Скажем так. Дорогая древесина, поданная правильным людям, несет в себе обещание услуги за услугу. И одной из таких услуг я обладал у местного шерифа. Там я и получил дело о тебе. Причем мистер "я-тут-закон-над-пончиками" откуда-то знал, что ты уже выехал к Сиселу. Значит…

- Они прослушивают ту халупу, куда меня поселили или ведут наружное наблюдение. - злобно прошипел я

- Хуже, - щелкнул пальцами Джестон, - твой сосед - коп.

- Ты же говорил что туда никто не приедет еще полгода…

- Да не те, - отмахнулся Джестон, - дом почти на выезде к СА-32. Он каждый день дежурит у окна. Старый смотритель района. А ты, - Джестон указал на меня пальцем, - его новое хобби.

- Вот дупло гнилого скунса, - крикнул я.

- Тише, тише, - почти зашептал Джестон.

Из кухни показалось удивленное лицо работника.

- Все путем! - сказал Джестон, подняв большие пальцы вверх и работник вернулся обратно.

- Нам лучше не вести себя здесь слишком вызывающе. - продолжил Джестон, перейдя на нормальный голос - Тут люди зовут копов даже если трава не того цвета. А тебя с УДО точно мучить расспросами начнут долго.

- Да тут не Большой брат, тут каждый наблюдает. Да?

- Именно.- раскинув руки в стороны сказал Джестон - Маленький городок полон самозанятости и самая популярная это доносы. Такой себе Салемский суд над ведьмами, а вместо инквизиции - копы. Все связано.

Я сразу вспомнил как некоторых солдат вьетконговцы вешали на лианах, делая из них целую линию. Выбирали высокое дерево и заводили туда пленников, завязывали лианы и потом всех сталкивали вниз.

Если лианы не выдерживали, то много кто падали с высоты третьего или четвертого этажа и умирали или выживали, но ломали себе все и их доедали животные. Эти гирлянды выглядели максимально дико и вызывали и ненависть и страх.

Я впился руками в виски, снова пытаясь сложить свой мозг обратно в теперешний момент.

- Опять мозги уносит в туман? - спросил Джестон.

- Да - все еще потирая виски ответил я.

- Хреново. Будешь еще кофе?

Я молча кивнул. Не прошло и двух минут как передо мной уже стояла дымящаяся чашка. Я благодарно кивнул за заботу и медленно принялся смаковать этим черным золотом.

- Да, брат - с такими ужасами как у тебя жить совсем не весело. - заметил Джестон, отпивая кофе из своей второй чашки.

- Не то слово, - сказал я, обхватив кружку двумя руками, будто пытаясь согреться.

- Есть не далеко от тебя, в двух домах где-то, короче, эта умная печатная хрень с экраном.

- ЭВМ, компьютер?

- Да, вот эта хрень! - рассмеялся Джестон.

- И что? Его кража пойдет мне на пользу?

- Нет. Там есть тест. Психологический. Там жил какой-то мужик, программы делал. Загляни туда ночью. Пройди. Может у тебя выйдет понять какие таблетки тебе надо или лечение. И потом пойдём к Тандерберду. Это местный врач. Может этот список действий тебе поможет.

- А не легче просто поехать к этой лечащей птичке? - удивился я.

- Нет - покачал головой Джестон - док слишком местный и слишком правильный. А чужаков не любит. Тем более без рецепта. А название таблеток, записанное на бумаге, - слабое, но доказательство, что тюремный врач или офицер по УДО тебе их прописал.

- А коп-сосед? - озадачился я.

- Ночью он спит.

Значит проникновение в дом неминуемо. Я громко вдохнул и выдохнул. Пальцы пододвинули к себе блокнот, глаза пробежались по страницам. В середине блокнота лежал сложенный альбомный лист.

- Что это?, - спросил я, разворачивая находку.

- Документ для устройства на работу. Мне оно не надо. Но для твоей задницы это вполне себе хорошее предложение и важная бумажка. Хоть обратно в тюрягу не заберут.

- Спасибо. Но у меня нет…

- Сбоку блокнота.

Я перевернул блокнот и действительно заметил ручку торчащую между листами и обложкой. Она идеально помещалась внутрь. Достал ее, подписал бумаги, допил кофе и махнул головой на выход. Джестон кивнул, достал деньги, звякнул в звонок и ушел оставив стольник на барной стойке.

Мы вышли на улицу в темноте ночи и я заметил что Джестон как-то не торопится садиться в машину.

- Ты идешь? Я поведу.

- Нет, ты едь, а у меня там… - он указал на забегаловку - надо помочь кое кому в ночную смену нежно покричать мне в ушко.

- Ну удачи, жеребец!

Мы пожали руки и я поехал. Мне предстоял проверить дом, о котором говорил Джестон. Иначе все эти галлюцинации станут очень сильной проблемой, и я не смогу отследить где сон, а где явь.

***

Небо стало абсолютно непроглядным. Сверкающие по бахроме туч молнии игриво намекали на раскаты грома, дождь и оглушительное световое шоу. Тишину наступающей полночи нарушал лишь шепот мотора, скрип шин пикапа и усиливающийся ветер. Спрятанные за ночной бахромой дома неохотно проступали своими неясными силуэтами вокруг. То что было видно в свете фар казалось нереально искусственным. Пустые окна, плоская картонная картинка, и стены домов, похожие на выцветшую цветную бумагу. Сумрак не ждал зря, и активно захватывал обратно отобранные территории.

Вместе с поглощением в черную бездну ночной монохромности, искусственные на вид дома начисто пропадали из памяти. Нельзя было точно сказать какого именно цвета были занавески в них или дверь.

Все выглядело стандартной черной картиной. Лишь при попытке все детально вспомнить и воссоздать эти ненужные секунды в голове, получалось выделить еле заметный градиент от самого черного до почти белесо-серого. В этом случае даже самый яркий и цветной дом казался бы из окна машины как плохая черно-белая ксерокопия темного изображения.

Глаза видели как уставшее освещение перед лобовым стеклом уже само хотело сойтись вместе с тьмой и погрузить это место в настоящий покой и тишину. Ноги постепенно ослабляли давление на педаль газа, колеса начали крутиться все медленнее, превращая свой скрип по асфальту в протяжный шум трубы граммофона перед началом песни на пластинке.

Мир стал сильнее давить на машину своей атмосферой, крадя ее звуки и скорость. Зрение то и дело теряло фокус, мысли отказывались работать, а голова все ниже клонилась к рулю. Мир заслуживал покоя и приносил этот покой всему вокруг. Не было никакого выбора кроме внезапного принятия сна.

Голова упала в самый центр руля и окатила местные просторы ревом клаксона. Сон и тишина отступили мгновенно, выводя свои войска подальше от звуковой бомбардировки.

Мгновенный ужас вернул тело в боевую готовность. Быстрая оценка ситуации дала понять, что дальше путь на машине совершать нельзя. Глаза слезились, по всему телу бежали мурашки, рот то и дело разрывало от бесконечных зевков. Руки работали как дворники, а ломота в теле и вялость требовали смены действия.

В свете фар было пустое место между домами, где пикап мог стоять далеко от дороги, не привлекая внимания. Это было правильным решением. Машина докрутила свои диски до нужной точки и наконец умолкла.

Металлический скрип ручки, был как визг разочарования тишины в том, что это еще не все. Лишь когда дверь пикапа закрылась, окончательно выгнав тело наружу, ночь получила столь ожидаемый покой в ее владениях.

Нужный дом был еще далеко, но ночная прохлада давала уверенность в успешном пешем путешествии. Хоть все признаки сна были на лицо, хоть внутренние ощущения были сравнимы с пережитой автомобильной аварией при лобовом столкновении, но идти худо-бедно получалось.

Усложнение в передвижении объяснялось еще и отсутствием света, ведь освещение данного участка города было делом утопическим и безнадежным, а фары погасли вместе с мотором пикапа. Зрение все чаще сменялось на размазанные по склере слезливые набеги усталости. Видеть четко и осознано в таком случае получалось лишь неясные серые и черные силуэты через частокол густых ресниц.

На помощь пришли молнии, создавая кратковременное освещение ближайшей дороги. Будто ангелы в небе устроили фотосессию, и у фотографа так заботливо включена яркая вспышка.

Это помогло увидеть нужное направление. И через пару минут на глаза попался тот самый дом. Еще одна яркая вспышка указала на возможность обойти дом сзади. Там было открыто окно, в которое можно было залезть, но к великому сожалению окно было на втором этаже. Умение лазить по деревьям и прыгать с разных высот было изучено еще во время бурного подросткового прошлого. Поэтому растущее недалеко дерево стало отличным плацдармом для ночного экстрима. Легко закинув ноги на большую ветку и перевернувшись обратно вверх головой, получилось стабилизировать положение, доползти до края и сбросить себя вниз без парашюта.

Подошвы успешно встретили веранду второго этажа, которая издала слабый недовольный скрип при приземлении. Такое удачное событие вызвало радость, ведь тело могло и провалиться внутрь, наделав много шума и создав увлекательное ночное рандеву для полиции и соседей.

Окно, манящее своей доступностью, легко открылось и по итогу было закрыто изнутри. Соблазну мог поддаться еще какой-то ночной гуляка. А двое в одном доме - это уже проблема. И вряд ли такая встреча может завершиться мирно. Молнии продолжали освещать дом изнутри, но уже не так ярко. Приближался настоящий грозовой фронт и скоро все будет кричать громом. Дождь с ветром будет создавать множество проблем с определением источника шума. И это осложняло работу. Но отказываться от такой затеи было уже поздно. Дверь комнаты открылась и глазам открылся внутренний простор дома.

То, что считалось, на первый взгляд, вторым этажом оказалось первым, а внизу располагался гараж. Его построили тут на основе балок, которые подпирали заднюю часть дома из-за сыпучего грунта и расположения на углу дороги. Я видел такие раньше. Но из-за темноты и усталости не сразу понял, что это именно такое. Дом располагался как и все остальные дома вокруг, но за его фасадом стояли высокие металлические балки с насыпным ландшафтом, которые и создавали эффект второго этажа.

По такому же принципу ремонтировали наш приют. Когда мне оставалось два года до выселения, мне было 16. Пол приюта начало немного кренить вправо. Не существенное изменение. Но многие это замечали. В конце коридора правого крыла это ощущалось сильнее всего. Там находился туалет с кабинками и дети разных возрастов ходили туда очень часто. И под конец первого же дня наклон стал еще больше. Но воспитатели все равно нас уверяли что все нормально.

Страшное случилось ночью. Почти все правое крыло начало трещать и ломаться. Стены пошли трещинами, койки сносило в одну сторону, вещи слетали со своих мест. Дети падали, калечились, ломали себе конечности. Один воспитатель не справлялся со всеми проблемами, но все равно передавал детей в другое крыло. Пока левое крыло ее стало так же проседать. Разница между центральной частью и сторонами здания составляла уже полтора метра. Я активно участвовал в транспортировке детей младшего возраста к выходу, Все, вроде как, были живы.

Спустя два года, мне все таки поведал правду начальник приюта. Жертвами этого случая стали десять человек. Все девочки. Все сломали шеи в разных местах, но так будто им это сделали специально. Я был почти все время на его виду, но два часа меня не было видно. А время их смерти совпадает с моментом моего отсутствия. Но это было лишь минимальным косвенным подозрением.

И я помнил четко что помогал спасать детей как мог. Но не помнил точно, что именно происходило, и где я был те два часа. Списать это на детский стресс и шок было вполне логично. Приписать мне кровь на руках как доказательство было нельзя. В приюте было слишком много сильно раненых детей, а сломанные шеи крови не оставляют. То же говорил и коронер. Загадка их смерти была в приюте самой обсуждаемой темой. И можно сказать самой страшной историей.

Будто все десять девочек умерли из-за того, что у них были белые волосы и серые глаза, настолько яркие, что были похожи на две луны. И древняя неведомая сила хотела себе забрать эти две луны. Ведь в тот самый день и час, когда погибли девочки, была полная луна на чистом небе и надо было еще две, чтобы оно попало в наш мир. И тогда умрут все!

После этого рассказчики громко кричали, а дети поменьше кричали им в ответ от испуга и потом громко смеялись. Такая история, хоть и основанная на трагедии, помогала детям понять и легче пережить травмирующие события. И она прочно засела у меня в голове.

До попадания в учебку, в армию, во Вьетнам, я никого не убивал. Но на занятиях рукопашного боя, когда я был с кем-то в спарринге, я четко знал как сломать шею. Это знание меня пугало. Я ходил к тамошнему психологу но там был лишь скучающий военный психолог, который все проблемы считал за желание уйти с армейки поэтому мои рассказы вызывали такое же ощущение. Он отмахнулся и отправил меня обратно.

Может, не будь он настолько черств и не так сильно опустошен своей работой, он мог бы увидеть мою явную мольбу о помощи. Но ничего не прошло как я хотел. И вот я здесь. В чужом доме, в поиске таблеток или рецепта к ним. Ведь если никто не хочет спасать психа, псих возьмет всп в руки сам. И таким образом, что все повинные в этом, потом пожалеют о своей халатности.

Я начал осматривать комнату за комнатой. Открывать все двери, проверять все углы и шкафы, пока не дошел до дальней части дома. Там была странная дверь. Она была открыта будто специально. Я заглянул внутрь, но ничего нормально ее смог рассмотреть. Рука нащупала выключатель и автоматически нажала его. На секунду я испугался, увидев на стене окно, но потом понял что это лишь обычное бумажное изображение и с радостью закрыл дверь.

Как и говорил Джестон - в доме есть компьютер. Самое время вспомнить все те дни пользования этими ЭВМ. Я сел перед ним и нажал кнопку включения. Начался долгий запуск. Пока он шел и удивлялся тому как комната была сделана. Протянув руку к одной из стен, я почувствовал металл вместо бетона. Возможно такие условия помогают лучше проходить тест? Я не знал ответа на этот вопрос, но шкала подозрительности внутри меня начала расти.

На экране появился текст:

“Неверное окончание теста, продолжить?”

Кто-то уже проходил здесь какой-то тест или доктор сам его проводит на себе? Это выглядело странно, но за неимением альтернативы, я напечатал “да”.

Машина снова начала выдавать механическую какофонию. Но вместо нового вопроса теста или закрытия программы, экран осветило сообщение:

“Внимание, для продолжения тестирования необходимо пройти игру. Для проверки скорости, внимания, анализа стратегии. Будете принимать участие?”

- Я что сюда в игры пришел играть? - со злостью рявкнул я.

Голос заметался в комнате, многократно отбиваясь от стен не утихающим эхом. А я сразу же пожалел о содеянном, ведь кто-то мог услышать мой крик в чужом доме. Но просидеть тут за какой-то ненужной игрой и не получить рецепт - бессмысленно потраченное время.

С другой стороны это может быть уловка, чтобы не пустить меня дальше. Я завис, держа пальцы над клавиатурой, так и не решив что я должен делать. И время, которое я мог провести здесь, стремительно заканчивалось. Ведь надо успеть уйти отсюда до утра.

Компьютер решил подлить пиксельного масла в мой мозговой огонь и начал обратный отсчет прямо на экране. Я выругался, схватил мышку и выбрал ответ “да”.

Однотонное зеленое свечение разбавили множеством новых цветов. На экране появилось название игры “Сновидец Джек”.

***

Когда полностью загрузилась картинка я увидел пиксельное тело с затемненным лицом, которое лежало головой на бревне. По цвету пикселей я понял, что его верхняя часть это желтая куртка, нижняя- джинсы синего цвета и завершали все это две белые полоски намекающие на обувь. Скорее всего кроссовки. Вокруг самой фигуры был обычный осенний лес. Иногда пейзаж разделяла синяя, неширокая полоса речушки. Перед фигурой была прямая асфальтовая дорога.

Компьютер вывел текст: “Для продолжения нажмите Пробел”.

Я все еще сомневался - нужно ли мне это, но уходить ни с чем не хотелось. Раньше я никогда не играл в компьютерные игры и понимал, что точно буду проигрывать очень часто. Малая часть меня надеялась на отсутствие врагов.

- Как же, не будет, ага , отвечало мне мое сознание, - Они будут идти толпами, ждать за углами и тыкать тебе дула в спину.

И я понимал, что все эти отголоски прошлого правы. Я все время пытаюсь видеть мир без врагов и борьбы, но у мирного населения всегда была и есть своя холодная война, своя первая, вторая, сотая коммунальная, бытовая, внутренняя психологическая, ранговая.

Война не меняется - меняются способы ведения. Телеканалы, полиция, политики, боже, даже дети всегда стремятся быть выше, быстрее, сильнее. Даже я сейчас борюсь с самим собой в том, чтобы играть или не играть в игру. И вроде бы это не война, а дуэль. Но когда это происходит уже тысячи раз и с каждой стороны остаётся лишь один выживший, а количество трупов проигравших растет по экспоненте, то такая трата ресурсов уже походит на ментальный геноцид собственного разума.

Война в головах? В них она идет в первую очередь. Все что снаружи- лишь демонстрация того, чье решение все еще стоит в победной позе и с дымящимся пистолем. Именно оно потом решает послать ракеты, вводить войска, взрывать бомбы, брать Донг-Ап Биа.

А в побежденной стороне решений почти всегда находиться троица: человечность, дипломатия, мир. А если они и выживают, то только на время, и в качестве отложенного плана. Пока той или иной стороне этот самый мир был еще выгоден. А потом снова. Выбираем оружие господа, расходимся, поворот и по моей команде…

Раз. Два. Три…

Игра началась с приятной восьмибитной музыки. Я нажал на стрелку и пиксельный человечек начал свое движение не хитро перемещая свои синие ножки по двухмерной дороге.

Небольшое ощущение радости охватило меня. Мне показалось, что я наконец-то управляю кем-то, а не все вокруг управляют мной. Это было интересно, даже для такого далекого от игр человека как я. Скромная возможность контроля в моих руках определяла мое настроение, даже еще не погрузив в саму суть. Возможно это и есть магия игр?

Когда персонаж дошел до края видимой картинки, мир начал меняться и двигаться вместе с ним. Это вызвало еще больший восторг. Я видел как он идет и вместе с его движением идет вперед и мир, который вокруг него. Я ожидал врагов, но вместо этого на дороге был светло бежевый пиксельный квадрат с черными полосками. Персонаж подошел к ней и на экран вывели надпись

“Вы собрали записок: 1/10”

Изображение игры исчезло. На экране стали построчно выводить документ с множеством черных зачеркнутых участков. Большинство слов было не читаемо из-за пиксельности текста. Но содержание остальной информации вызывало тревогу.

Вот текст, переведённый в обычный регистр с сохранением исходного форматирования:

«Совершенно секретно

Протокол исследований: проект……..

Данные по ….

Обнаружены тела (скрыто)

Необъяснимые причины смерти.

Эксперименты по контролю разума (субъекты

Результаты смешанные

Повышенная агрессия, галлюцинации

Сектор 4: ГХ

Дата: 15.07

Координаты: 34° N, 12° W

Код пароля: Треугольник Л-П-С»

Мое военизированное чутье на проблемы сразу завопило от восторга. Указанная дата совпадала с завтрашней. И ГХ - это может быть Гиббус Хайтс.

- Это секретные данные, помещенные в компьютерную игру о каких-то тайных исследованиях! - вслух произнес я, ошарашенный такой информацией, - Как же они засунули это в игру?

Я нажал пробел и картинка снова вернулась к игре, но вокруг стало немного темнее. В конце дороги была еще одна записка. Персонаж подобрал ее тоже.

“Секретно. Экспедиция……”

Анализ лунного

Объект "Селена" На экспедиции!

Экспериментом AOM 5 9 30

Отчёт о психотронном воздействии № 820/4

Несчастный случай в……. 3 трупа.

Г.И.С

914 353 68.00

958 358 74.00

953 358 82.00

Генератор "Частота ……

О психотронном воздействии ……”

Я перечитывал этот документ несколько раз. Попытка понять смысл шифров терпела крах. Единственно что удалось совместить, так это сообщение про жертв в предыдущем документе и три трупа в этом. Возможно они все связаны. И игра хочет рассказать мне таким образом о событиях, которые должны меня напугать. Или понемногу вводить в курс дела.

Свернув документ я подметил, что в игре стало еще темнее. Экран темнел и после подбора остальных записок. Там был очень странный отрывочный набор цифр и просто одно и тоже перечеркнутое слово, значение которого я не мог понять как не старался.

Перед пятой запиской мне добавили еще и фонарик. Горел он ровно двадцать секунд. Потом его надо было переключать снова. Хоть снаружи была тьма, очертания дороги все еще можно было рассмотреть и я решил сохранить фонарик тогда, когда уже не смогу увидеть хоть что-то впереди.

Пятый листок уже виднелся на почти исчезающей в ночи дороге. Персонаж активно шел к ней, пальцы уверенно держали кнопку “вперёд”. Пока рядом с запиской не появился враг. Фиолетовый ровный прямоугольник с черными глазами бусинками стоял в шаге от листочка. Проблема была в игре. А именно, в отсутствии объяснения и обучения противостояния врагу. Мне было тяжело подвергать свою, пусть и пиксельную, жизнь опасности. И да, я начал ассоциировать персонажа с собой. И если я смог выжить в своей войне, то и пиксельный я должен сделать то же.

Мы смотрели друг на друга очень долго, я пытался продумать стратегию. Я подходил и отбегал. Пытался прыгать или обойти, но ничего не работало. Пришлось пойти на лобовую атаку. Я уперся в врага и он замигал, а полоска над ним уменьшилась. Я повторил это действие еще два раза и враг исчез. Я праздновал победу, почти танцуя перед монитором. Казалось, я даже забыл о том, что я здесь делаю и зачем пришел.

Пятая записка несла в себе еще одно зашифрованное послание.

“окт 19 луч-86-а

доклад об утечке конфиденциальной информации

установлен факт [отредактировано]

несанкционированного раскрытия данных под номером [редактировано] относительно [отредактировано]

утекшие материалы касается изучения [отредактировано]

квантовых корреляций человеческого разума и влияния [редактировано] волн em

необходима полная проверка всего персонала лаборатории.

центральное графическое изображение было частью программы

активация [отредактировано]

аномалия 1 [редактировано]

фазовый сдвиг [отредактировано]

активация нейронов (uv) перепроверить все данные!

где оригинал? время (сек)

рассекречено частично”

Слова, которые сыпались с экрана уже мало меня интересовали. Я был далек от шифровок, науки, терминов. Я наконец-то прочувствовал всю свою внутреннюю радость от победы над врагом. И мне хотелось повторить это еще раз. Я пошел дальше по игре и наткнулся на еще одного врага, одолел его, победил еще одного, и еще, и… мой персонаж умер, а меня перекинуло в точку подбора последней записки.

Я сидел в ступоре. Я пережил первую смерть своего персонажа как собственную. Но я все еще дышал, соображал и, самое главное, хотел мести. Я снова пошел на врагов, не обращая внимания на то, что умирал. Лобовая атака работала на горе Гамбургер, сработает и тут. Пиксельные трупы все больше и больше наполняли экран. Некоторые исчезали из-за сложности отображения такого количества компьютером.

В одну из моих многочисленных атак я нажал пальцем не на ту кнопку. Включился фонарик и через три секунды враг исчез в его свете. Через секунду я вскочил на ноги и во всю глотку заорал

- А что, так можно было, что-ли?

Крик в маленькой комнате показался оглушительным, а я, все еще оставаясь в шоке от иного варианта атаки врагов, испугался, что это точно мог кто-то услышать. Решил выглянуть за дверь и с удивлением заметил, что на улице уже вовсю горело солнце. Я осторожно вышел в гостиную и на часах над камином стрелки показывали 8 часов утра. Это было очень странно. Неужели я провел там всю ночь? С другой стороны, меня никто не ждет, ведь работа у Джестона начнется только когда я сам к нему приду. А игра стала самой приятной именно в этот момент - в момент, когда мне дали в руки заряженную винтовку в виде пиксельного фонарика. Солдат внутри меня хотел дойти до конца. И я вернулся обратно, закинув весь остальной мир в далекий ящик. Меня ждала моя величайшая победа над ненастоящим, но теперь легко одолеваемым врагом.

***

Ощущение необратимого краха вероятно вызывало трепет у всех фиолетовых антагонистов вокруг моего персонажа. По крайней мере мне хотелось в это верить. Но случилась другая непонятная вещь. Я не мог переступить через свое собственное мертвое пиксельное тело. Дальше за ним меня ждали очередные победы, но мне мешала горсточка пикселей. Ничего из моего “оружия” не помогало. Пришлось идти назад, надеясь что обратный путь даст мне возможность решить этот вопрос. И почти в самом начале я обнаружил маленький пиксельный топор.

Мне почему-то не понравилась это первоначально, но желая наконец достичь конца игры, я не обратил на все это пристального внимания. Пока не дошел до первого тела. Персонаж достал топор сам. Мне оставалось только нажать на кнопку и совершить удар. И я заколебался. Я слишком погряз во всем этом и наверное зря связывал этого персонажа с собой. Игра хотела чтобы я не убрал преграду, а убил свою человечность и все то, что осталось во мне. Я застрял между выборами в игре, но они реально влияли и на мою жизнь. Хоть я и не понимал как именно. Игра ждала моих действий и я решил нажать на кнопку один раз.

Топор опустился вниз. Серые и белые пиксели коснулись желтых и из них появились красные линии. Одного раза было не достаточно. Я поежился и нажал снова. Второй удар не разрубил тело. Я завыл от гнетущего чувства что делаю неправильные действия. Еще один удар. Еще. Снова. Повтор. Я тыкал эту кнопку пока тело не исчезло.

Я начал чувствовать себя неправильно, отвратительно, опустошенно. Мне хотелось попить воды, я начал вставать со стула и мир вокруг меня внезапно погрузился во тьму. Только проснувшись на полу я понял, что вчерашний игровой марафон был настолько интересным, что я просто забыл о сне, еде и мире вокруг. Я начал выпадать из жизни даже без галлюцинаций. Может это и есть тот самый контроль разума, о котором говорилось во внутриигровых документах?

Я встал с пола, на котором благо был ковер, сел на стул и начал думать: что делать сейчас? Играть снова или попытаться найти хоть немного воды и еды? А есть ли у этого дома хозяева? Когда они придут?

Ответов не было. Был голод. И я решил рискнуть и добыть себе провиант. А дальше как пойдет.

Холодильник был полон свежей еды. Сделав себе легкий завтрак, я устроился поудобнее на кухне и начал его поедать. Это было самое удобное время для того, чтобы подвести итоги. И они были не утешительные.

Я не пошел к Джестону, не начал работу, проник в чужой дом без разрешения, все еще будучи под УДО, ем сейчас чужие, тяжело заработанные запасы, и единственное что у меня точно получилось - поиграть в игру и довести себя до истощения, которое привело меня сюда - круг замкнулся.

С другой стороны не ляпни Джестон вчера про этот дом, я так и не понял бы, что он тут есть. Пустой, свободный, и со странными тестами и играми про дровосека и контроль разума.

Стоит ли мне продолжать играть в нее дальше, ведь кроме эмоциональных потрясений - как позитивных, так и не очень - я больше ничего не получил. Но после этой игры может открыться тест, который даст мне нужный рецепт или название препаратов, которые помогут мне вылечить себя и довести свою голову до нормального состояния. Не травмированного солдата, а нормального человека, который точно имеет право на семью, дом, американскую мечту.

Напрямую к доктору идти - прямой путь в психбольницу, ведь в наше время у людей все еще смешанные чувства по поводу ветеранов Нама, и не известно точно на какой именно он стороне. Так же будет плохо, если меня найдут в чужом доме. Все это точно поставит передо мной вертикальное металлическое объяснение, почему это было неправильно.

Поэтому стоит сейчас вести себя осторожно, и при малейшем намеке на появление людей на пороге этого дома, сразу же бежать к дверям ведущим назад, потом на дерево и как можно дальше, пока никто не заметил. Но на данный момент мне очень хотелось верить в то, что кто бы не владел этим домом, он даст мне хотя бы возможность набить свой живот его едой и выпить вкусный кофе, а потом я просто испарюсь как призрак поутру.

И вообще раз никого не было ночью, то и сейчас никто сюда не придёт.

Я услышал звук ковыряния в замке входной двери и застыл с открытым ртом так и не откусив первый кусочек сэндвича с джемом.

Я буквально чувствовал как плотина моей уверенности рушиться и через нее с громким смехом и издевательскими причитаниями бежит волна последствий. Черт меня дернул быть настолько неосторожным. Я медленно встал, забрав с собой еду и залпом выпив подостывший кофе. Надо было бы съесть сэндвич прямо тут и не рассыпать крошки по полу, но иного выхода не было.

Я попятился обратно, к черному ходу, как и было запланировано мной на подобный случай. Что-то дернуло меня затаиться за стеной и начать слушать, что именно произойдет когда дверь откроется. И вообще странно, что хозяин дома, или кто-то из его сожителей, приходит сюда так рано.

Меня начало захватывать это странное чувство, будто что-то не так. Будто кроме моих противоправных поступков есть еще и чьи-то другие. Ведь возились с дверью очень долго, а так обычно не поступают, когда есть свои нормальные ключи. Я спрятался за дверью одной из комнат, прихватив с собой кочергу от камина в гостиной.

До меня начали доноситься чужие приглушенные голоса двух человек. Что делают двое мужчин с самого утра у чужого дома в разгар рабочего дня? Единственным объяснением было то, что это кто-то с лесопилки. Видать, наврали Сиселу о том, что им нужно обновить в городе некие припасы, а сами пошли мародерствовать. Но что же именно они могут тут искать? Пропажа компьютера явно не останется безнаказанной. Надо что-то другое. Маленькое, то, что заметишь не сразу. И они, я уверен, точно знают, что искать и где. Но вот препятствие в виде входной двери пока что для них самая легкая, но, пока что, неразрешимая задача.

Я заметил что рядом со мной есть окно. Я осторожно его открыл и поднял вверх. Это позволило услышать отрывки разговора грабителей снаружи.

- А нельзя ее просто выбить? - спросил басовитый голос, который явно принадлежал тучному человеку.

Его слова сопровождались усиленным свистом в нос, что подтверждало мою догадку. Видать по пути из лесопилки они шли пешком и достаточно активно, что и привело нашего неспортивного ворчуна к длительной одышке.

- Ну, а какая разница? Дом все равно почти пустой стоит и…

- …

- Чего? Да ладно…

- …

- Окно вон открой и пролезь! Ты же тощий как доска!

- Заткнись, Лэрд! - наконец-то отозвался второй голос.

Значит у нас тут веселая компания - толстый и тонкий. Вероятно второй выше Лерда и явно уже. Но окна в доме действительно открывались лишь для проветривания и просунуть туда что-то больше руки не получилось бы. Заглянуть внутрь и оценить обстановки тоже можно было бы но в очень неудобном положении и с ограниченным обзором и движением. Попробуй хоть один из них так сделать, кочерга сразу бы оказалась на их затылке, и тело так и осталось бы торчать в окне. Поэтому мое открытое окно не было для них интересно. но помогало мне слышать их и планировать передвижение или нападение.

Металлический и очень неприятный звук раздался в полной тишине. Лэрд последовал совету своего коллеги и прекратил вещание своего нудного радио. Дверь начала открываться, а парочка горе-грабителей начала заходить внутрь, осторожно оглядываясь и слушая дом.

- А чего мы так тих то? - спросил шепотом Лэрд

- Это называется - попытка услышать есть ли кто в доме, пока ты закрыл свой рот и не помешал!

- Мьорди, опилочное ты чучело, - разозленно рявкнул Лэрд, - ты шел сюда и меня тащил не зная даже, если там кто или нет?

- Надо всегда проверять! - ответил Мьорди, - потому что могут быть рядом слишком тупые напарники! Я пошел за тем, что нам надо, а ты смотри и контролируй улицу!

- Скука смертная! Ну, дверь так дверь!

Мьорди пошел в другую часть гостиной. где висели картины. Лэрд встал у двери, иногда поглядывая в маленькие окошки в ней, на наличие кого-то подозрительного. Я находился в буферной зоне. Мьорди не интересовала эта часть дома, а Лэрд стоял полубоком, больше смотря на улицу, чем проверяя обстановку. Поэтому мне и получилось перебежать от стены к дивану и затаиться.

Я хотел попасть к Мьорди именно тогда, когда он будет уже уносить то, что он искал. Раз уж я первый посетил эту территорию, то и все содержимое - моё. Оставив ничего не подозревающую тушу Лэрда у двери я буквально дышал уже в спину Мьорди, который стоял в гостиной и открывал сейф за картиной. Классическое место для такого тайника. Будь я тут с утра - сразу бы проверил. Но это любезно сделали за меня, чужими руками.

- Спасибо, Мьорди, ты очень мил! - сказал я про себя, наблюдая за тощей двухметровой шпалой, которая склонилась над маленьким колесиком сейфа и почти открыла его.

В сейфе щелкнул последний замок и дверца открылась.

- Так, теперь надо подумать… - прохрипел Мьорди.

- Вот тебе немного витамина для мозгов! - сказал я и занес кочергу.

Металлический приглушенный стук, и вот я уже подхватываю падающее тело и усаживаю его на диван. Надо было бы его связать и унести в подвал, пока Лэрд не спохватился. Но я не видел веревки. А делать связки из одежды слишком ненадежно. Поэтому я просто надеялся на то, что удар по затылку кочергой - это долгоиграющее снотворное.

Я заглянул в сейф. Там было очень много всего. пакетики с кристаллами, баночки с не рецептурными препаратами, деньги, документы. Было слишком много всего, чтобы выделить точно что именно из этого мне надо. По факту - ничего! И это огорчало. Можно было бы забрать себе деньги, но потом я не смог бы объяснить откуда у меня их столько при отсутствии работы. А держали там исключительно сотни. Разменивать мне такие суммы сейчас - чревато вопросами. Так что я оставил эту затею.

- Что еще? - прозвучал вопрос в голове. - У меня два человека в доме, который мне не принадлежит, открытый сейф, съеденная еда, странный компьютер и при обнаружении всего этого хозяевами прямо сейчас, значит только одно. Мьорди и Лэрд смогут легко обвинить меня в том что они пытались остановить ограбление, а не участвовали в нем. Хозяин дома скинет все порошки на меня. Полиция будет рада новой добыче. И все мои дни сочтены.

И теперь моя импульсивность и защита территории, будто я тут сторожевой пес, может быть прямой дорогой в каталажку навсегда. А всего-то надо было просто сидеть и играть в игру. Или вообще не лезть сюда. Теперь у меня есть необходимость только в одном - убрать так же Лэрда, как я убрал Мьорди. Не дать им увидеть мое лицо и опознать. Иначе на мне кроме УДО будет еще два трупа. Эти ребята церемониться не будут, и держать для них язык за зубами - самое тяжелое в мире испытание.

- Так что или снять с себя подозрения и ограничить их в передвижении, желательно в подвале, или…, - я запнулся перед окончанием фразы, - … убрать гражданских.

Я максимально тихо пробрался сзади скучающего Лэрда и с максимальной силой опустил кочергу и на его голову. И он обмяк и сполз по двери вниз. Осталось только найти подвальную дверь и стянуть их туда. А в подземном помещении точно найдется что-то что поможет мне их связать и заклеить рты, как минимум.

Я нашел подвал и включил свет. Вниз вела лестница. С нее я и начал. Мьорди полетел по ступенькам вниз первым как легкая и быстрая торпеда, Лэрд оказался настоящим испытанием для моей спины, но и с ним я справился. Правда пока он съезжал медленно по ступеням вниз, я думал что они провалятся. Но лестница выдержала.

Более менее расположив тела возле каких-то труб, я обратил внимание что тут была веревка, клейкая лента и жидкость похожая на машинное масло. Мне сразу пришла идея как усложнить задачу спящей парочке, если он проснуться раньше чем полагается. Я связал их руки и ноги, заклеил рты, обвязал веревку клейкой лентой и облил маслом. Это, как минимум, усложнит им задачу и задержит подольше.

Вернувшись обратно в дом, я добавил на верхний и нижний угол двери по крепкой деревянной планке, которые тоже лежали в подвале. Крепко закрепив их на самой двери и соединив с косяком. Это опять таки задержит незадачливых посетителей моего дома ужасов от побега. И позволит мне во время прийти и понаблюдать за тем, как они будут убегать.

Довольный своей завершенной работой, я пропал на кухне, отмыл руки от масла, сделал себе еду, налил кофе, сел за стол и застыл с открытым ртом так и не откусив первый кусочек сэндвича с джемом.

- Странно, я готов был поклясться, что слышал, как кто-то открывает дверь, - подумал я. - Ну, показалось, значит, показалось.

Самый простой завтрак принес мне такое умиротворение и удовольствие, что я зажмурился. Ничего нет лучше чем то, где я сейчас. Даже если этот рай временный и мне придеться себя изгнать отсюда. Главное - наслаждаться подольше. Теперь, набравшись сил, я могу снова продолжить игру и узнать, что же там в ней в конце. Может этот дом даст мне больше ответов на мои вопросы, чем я мог ожидать? Я доел и вернул все как было.

Внутрь залетел свежий ветерок из приоткрытого окна соседней комнаты, растрепав мне волосы, когда я проходил мимо. Я порадовался утренней свежести и пошел обратно к игре. Мне очень хотелось справиться со всей той напастью, которая меня ждала в пиксельном лесу.

Я снова зашел в комнату с компьютером и закрыл дверь. На экране все еще стоял пиксельный персонаж и разрубленное тело. Впереди ждало еще много врагов, так что я потянулся, подвигал телом в стороны, размял шею и принялся сражаться с о всеми своими игровыми врагами.

Тела рубились одно за другим, и мне казалось будто я выпадаю из реальности, но каждый раз все снова возвращало меня назад, к этой бойне топора и фонарика. На последних записках начали летать и пугать меня еще и красные враги, они мешали и вводили в ступор, ведь вроде не наносили урона, но я все время забывал это.

И вот она - последняя, десятая записка. Перед ней тоже лежало тело, которое надо было разрубить, что было немного странно, ведь я сюда не доходил. Но делать нечего - рубим. Я разрубил его и взял последнюю записку. Там были лишь странные цифры, которые расходились в две стороны. Не было понятно что это.

- Координаты? А как их проверить? И зачем они? - спросил я вслух сам себя.

Посередине было написано слово на латыни, которое я тоже не понимал. Но подозревал что это изображение намекало на топор и тела, будто это тот самый момент разрубки тела пополам. Может это имело в себе смысл двойственности, я не знал.

Я считал, что это конец игры, но я все еще мог идти вперед. Я дошел до конца дороги, Она, буквально, была как отрезана от основного мира. Сзади меня начали появляться фиолетовые враги, я включил фонарик, но его не хватило на всех и они скинули персонажа вниз. После этого экран сменился на черный и игра закончилась.

Я прочувствовал полнейшее разочарование. Игра выбила из меня все хорошее. Я снова почувствовал жажду. Захотел простой обычной воды. Компьютер заскрипел и начал выводить изображение. Оно изначально показалось мне знакомым.

Да, это была гостиная этого дома и красный квадрат выделял место где висела какая-то картина, которая вроде была приоткрыта. Классическое место для такого тайника. Будь я тут с утра - сразу бы проверил.

- Хотя, что мешает проверить сейчас?, - спросил себя я и сам с собой же согласился. - Действительно, а чего тянуть?

Совершив переход в центр дома, я сразу же нашел картину и за ней точно был сейф. Я думал что его придется открывать, но это любезно сделали за меня. Там было очень много всего. пакетики с кристаллами, баночки с не рецептурными препаратами, деньги, документы. Было слишком много всего, чтобы выделить точно, что именно из этого мне надо. По факту - ничего! И это огорчало. Я заметил, в углу небольшой бейдж и он, почему-то, меня заинтересовал. Я его потянул на себя и хотел рассмотреть, но не успел. В дверь постучали. Я одел бейдж и принялся играть роль.

- Здесь кто-нибудь есть? - раздался голос у входной двери - Дверь, эм…, она была открыта. Вы…, здесь?

В дверях стоял еще один работник лесопилки. Его одежда была в масле и опилках, а лицо выражало сомнение и обеспокоенность. Видимо, что-то произошло с его коллегами. Я вынырнул из-за стены и нелепо махнул рукой, начав движение к нему с легкой неуместной улыбкой. Явно моя роль сейчас - мало что понимающий растерянный дурачок. Почему я просто не переждал, пока он не уйдет? Ответа у меня не было. В приюте я часто исполнял номера для маленьких детей, вживаясь в свою роль почти полностью. Пора это вспомнить и показать для взрослого дядечки.

- Да, да я вас слушаю! - заинтересованно проговорил я, отряхивая одежду, будто на ней был какой-то мусор.

- Простите, что беспокою. Я ищу коллег своих, они в город ушли, примерно в этом районе их видели последний раз. Вот ищу их, вы не знаете где они могут быть?

- К сожалению… - сказал я, сделав лицо человека, который сожалеет о своей беспомощности.

- Жаль, жаль. Я Тревор, кстати, а вы от дока?

- Что? - спросил я, будто не поняв вопроса.

- Бейдж…

- Ах, да! - поправляя и так ровный бейдж, сказал я, - никак не привыкну к этой штуке. Мне доктор Тандерберд поручил немного покопаться в записях, которые он хранит тут, и по ремонту немного помочь. Он говорил, что сам дом пуст, и он подумывал сменить жильё. Или тут кто-то живёт?

- Нет, дом точно пуст уже парочку лет. - уверенно проговорил Тревор.

- Я тут по уши в делах, и голова уже ничего не помнит.

- Понимаю, у самого так бывает. Правда после пива, когда переберу.

- А что ж вы тогда у дока не спросили, может ребята там? Плохо, наверное, стало, вот и пошли?

- Я был там, - отмахнулся Тревор, - там нет никого. Бетани просто пропала, доктор уехал куда-то на пару дней или недель. Записку оставил. Буду такого-то числа. А его медсестру ищет ее муж, маячник местный. Прямо голову потерял. Где Бетани, где Бетани - только это и твердит. Жаль, конечно, этого мужика.

- Понимаю, понимаю. И как же теперь лесопилка, работает?

- Да нет, - немного разозлился Тревор - Стоит. Чертов Сисел сказал, что пока не найдем рабочих, он лесопилку не запустит. А то работа идет, по его мнению медленно. Поэтому я тут и хожу по Гиббус Хайтс, спрашиваю про этих двух оболтусов.

- Ну, я был бы рад помочь, но… - начал было я.

- Да, нет, не надо, сам уж как-то - запротестовал Тревор, но чувство обреченности в голосе явно давало понять, что он врет. Обойти весь город в одиночку - задача не из приятных

- Что ж, пойду я. Спасибо вам за помощь. Хоть… какую-то, - сказал Тревор на прощание. - Мьорди, Лэрд, куда же вы пропали, мужики?

У меня внутри было два состояния.

Я ликовал из-за того, что мой театральный кружок в приюте помог добыть важную информацию - дом пуст давно. И, одновременно, мне было очень тяжело представить, как невозможно в целом городе найти такой заметный мясной айсберг, как Лэрд. Я еще постоял немного в дверях, посмотрел, как Тревор удаляется, пытаясь звонить в остальные дома. А потом просто закрыл дверь и на развороте запнулся об кочергу от камина. Это было странно, ведь я видел ее еще с утра и даже не брал в руки, или действительно начал забывать все вокруг? Я поднял кочергу и заметил два сильных искривления в районе самого верха, будто ею пытались кого-то бить. Или это брак при производстве? А может, из-за горящего камина оно немного скривилось.

Я огляделся. На полу, не далеко от места где была найдена кочерга, я заметил фантик от конфеты. Местной конфеты. Я заглянул в буфет на кухне и таких конфет среди еды и сладостей не было. Но потом меня поразило как громом.

- А если дом пустой так давно, откуда тут свежая еда? И откуда тут фантики конфет, которые явно принесли снаружи? Что за черт тут твориться?

Меня бесило то, что мозг задает правильные вопросы, но не дает ответы.

Или же ответы на них какие-то очень далекие, слишком сильно засажены в голове, что их уже не достать. В любом случае все эти события и несостыковки начали выводить меня из того состояния театральной самоуверенности в которой я все еще находился. Я начал спросить сам с собой, будто это был диалог.

- Может кто-то заходил сюда, дверь действительно была открыта, просто постоял, съел конфету, намусорил и ушел?

- Но я ведь проверял дверь, она была закрыта наглухо. Да?

- Верно. Но кто тогда вынул и согнул кочергу?

- Никто не мог, ведь я только что был внизу. Может когда была игра?

- Может. но кто приносит и обновляет еду? Кроме меня никого же нет…

- Все комнаты проверены?

- Да. Еще до ухода в комнату с компьютером я…

- Кроме одной, да?

- Подвал, разве комната?

- Помещение, но его стоит проверить!

- И кто там будет, добрый дядя с продуктовыми запасами?

- Просто проверь!

- Ладно, ладно!

Добившись от самого себя самого странного вывода в жизни, я решил проверить подвал. Рядом с дверью были видны следы волочения. Некоторые тяжелые предметы фурнитуры оставили борозды из-за того, что их не просто отодвигали а давили именно снизу, заставляя меня свое положение, чуть ли не до падения.

Дверь была заперта, как я подумал сначала. Потом я заметил торчащую из вазочки на полке отвертку. Прямо рядом с дверью. Две свежесрезанные от бруска планки совсем недавно были вкручены в косяк двери и саму дверь. Оставалось только распаковать эту странную находку, и узнать что внутри.

Я взял отвертку и стал крутить. Через пару минут я смог открыть дверь. Я положил отвертку обратно в вазочку. Мне почему-то очень не хотелось спускаться туда. Но ради собственной безопасности я должен был быть уверен в каждом отдельном помещении этого дома. Я положил руку на ручку и рванул дверь на себя.

В ту же секунду я почувствовал резкий удар в лицо. Плотная, теплая и влажная волна покрыла меня полностью. Это была дикая смесь ароматов в которой доминировал сладковато-гнилостный запах вперемешку с едким аммиаком и тяжелым, химическим шлейфом машинного масла. Этот запах моментально вызывал у меня рвотный рефлекс. Я сразу же побежал наружу, пытаясь спастись, но запах глубоко въедается в одежду и волосы за считанные секунды.

Было понятно только одно - источником запаха были эти самые двое пропавших - Лэрд и Мьорди. Понимая, что моя ситуация не из лучших, и что запах точно выйдет за территорию дома.

Дом, особенно этот, не герметичная барокамера. Даже если дверь в подвал будет мной плотно закрыта и заколочена, газы найдут путь через вентиляцию, щели в деревянных перекрытиях, стыки труб и замочные скважины.

Я посмотрел на дом, все еще пытаясь отбиться от запаха, и заметил что возле окон уже скопилось слишком много мясных мух. Значит скоро их будет еще больше. Ведь они захотят то, что упаковано внутри. И если я и обманул Тревора, то вот полицию, которая знает весь этот смрад, точно не выйдет удержать снаружи рассказом про сломанную канализацию и прорванные трубы.

Я понял что мне надо забежать в дом и забрать деньги. Оставаться в этом городе точно нельзя. Тревор меня видел, а когда придет время и все начнут чувствовать этот смрад, то офис шерифа быстро узнает, что здесь был именно я. Двойное убийство и грабеж. Я не увижу внешний мир целую вечность.

Я посмотрел на открытую дверь этого ада, который был мне почти что раем. Мне предстояло самое страшное - зайти туда еще раз. Лишь забрать деньги и убежать. Я закрыл но рукавом, снова вбежал в дом и на первых же шагах мой желудок не выдержал. Меня сложило пополам, а попка я пытался вернуть себе возможность дышать в меня пропитывала эта ужасная вонь, а в доме начинали летать мухи. Пересилив себя, я бросился к двери и закрыл ее, закрутив все обратно.

Стало легче, но остаток запаха все еще был внутри. кашляя и отплевываясь от ужасных флюидов и отмахиваясь от мух, которые летели на меня как на передвижной фургончик с едой, я добежал до сейфа, выхватил деньги и выбежал прочь.

Понимая, что я далеко не уйду с таким ужасным запахом, а возвращаться обратно в дом нет никакого варианта больше. Я пробрался в соседский дом, смыл там с себя запах в душе. Выбросил пахнущую одежду прочь, заменив ее на синие джинсы, зеленый джемпер и ничейный рюкзак, в который запихнул желтый дождевик. Обувь была единственной проблемой. Не было моего размера и возможности ее сменить. С другой стороны несколько дней походить и запах должен уйти. Никто ведь не будет ходить и пробовать нюхать мои ноги. Хотя, в этом городке может быть всякое.

Я снова сидел в чужом доме. Но в этом уже были хозяева. Просто они были пока что в городе по делам или где-то еще. И мне дико повезло попасть в этот дом именно в такое время. Но самое главное, что я не мог понять этот календарь на холодильнике. Там значилась дата — 17 июля. Но я пришел в дом ночью с 14 на 15 июля. Я сел есть завтрак, как раз после того, как отключился на полу игровой компьютерной комнаты. И потом пришел Тревор.

- Но куда делись два дня? Или их было намного больше? Могло ли то, что мне показалось громкое металлическое ковыряние за входной дверью тем самым знаком, что я уже совершил что-то плохое? Будто кто-то умело все повторил так как оно было до провала памяти?

Я спрашивал это даже не у самого себя, а будто у куска бумаги и картона, висевшей передо мной. Немного успокоившись, освежившись, сбрив усы и бороду, потому что они все еще хранили жуткий запах смерти. Я ушел из нового дома, спрятав собранные пачки денег в рюкзак. Я лишь парочку дней в этом городе, а уже испортил судьбы нескольких людей, а других лишил крова или вещей. Мне надо было добраться до пикапа. И если с него еще не слили бензин, то поехать куда-нибудь. Может к Джестону. Может вообще прочь из города.

Я дошел до машины очень быстро. Синий пикап казался серым из-за осевшей на нем дорожной пыли. Я открыл дверь и посмотрел на индикатор топлива. Бак все еще был с бензином, но надолго его бы не хватило. Благо теперь у меня нет желания задерживаться тут дольше. А по пути в другой город точно будет хоть одна заправка. Но перед тем как завести машину, я решил включить радио и погрузиться в последние новости этого тихого городка, идеальность которого я испортил за пару дней.

Один поворот ключа назад, в состояние АСС, и старая кассетная магнитола мягко загорелась тусклым оранжевым светом, а из динамиков пошло шипение радиоэфира. Я начал настраивать частоты, надеясь уловить что-то, что подскажет мне о происходящем.

Через минуты две я начал слышать как сквозь треск статики прорывается глухой, фоновый гул. А потом его сменил обеспокоенный голос. Голос маячника звучал глухо, с характерным аналоговым «песком» и металлическим эхом. Мне буквально виделось как он сидит и говорит это, а звук медленно закольцовывается, и медленно упирается в самый верх круглой каменной башни маяка. Он говорил обреченно и максимально монотонно повторял одно и тоже, раз за разом наговаривая в микрофон эти слова.

- Внимание всем судам и жителям побережья... Говорит смотритель маяка Гиббус Пойнт. Пожалуйста, помогите. Моя жена, Бетани Блу, пропала... Она ушла два дня назад в сторону старых холмов и не вернулась. На ней было синее пальто... Если кто-то видел её, передайте ей, что маяк всё ещё горит. Пусть она идет на мой свет… Пусть она вернется…

Потом все начиналось снова. Мне казалось, что это запись. Но мелкие всхлипывания, не постоянные паузы, эмоциональная разница в голосе - все это намекало на живой голос.

Я переключил сигнал на другой, потому что никак не мог ему помочь, но мысли в моей голове начинали формировать очень нехорошие догадки. На фоне недавних находок в подвале. Я не хотел всего этого. Но видимо меня в этой ситуации спрашивать стоит самым последним.

Я убил Мьорди и Лэрда.

Только я был в доме. Я потерял два дня из своей жизни.

И два дня назад исчезла медсестра. Я оказывался собирать дальнейший логический пазл, но мозг сделал все за меня.

Я съехал с катушек и начал терять связь с реальностью, пока моя вторая половина сознания видит вокруг только Донг-Ап Биа и Вьетнам. И переубедить ее, сказать что война закончилась - нет возможности. Ведь эта маньячная личность сидит за самым важным тумблером в моем мозгу и переключает его на себя в любой момент. Мне даже не получиться убить себя, ведь этот псих просто не даст мне это сделать.

Радио зашипело снова. И услышанное стало для меня еще большим шоком, чем все произошедшее ранее.

- Сегодня у нас очень плохие новости, в том числе от офиса шерифа. Но давайте пройдемся по порядку. Первое и самое главное - началась странная вереница событий. Люди заболевают, а врача нет, они лечатся дома, вскоре начинают заболевать те, кто с ними был и их лечил, помогая встать на ноги. Ни о какой эпидемии речи не идет. Но похоже, что это заразно. Новая вспышка гриппа? Но почему летом? Нам мог бы ответить местный врач, но его и след простыл. Да, ребята, нам придется теперь держаться и лучше пить бутилированную воду. Может, эти пара долларов спасет вам жизнь, кто знает? Следующая ступенька ужаса - это сама пропажа доктора и его медсестры. Может, они как-то связаны? Я простой радиоведущий и никого не хочу беспочвенно обвинять. Но давайте сопоставим факты! Док пропал в тот же день, как пропала наша всеми любимая заботливая Бетани. Ни тела, ни записки, ничего - мы по сей день остаемся в неведении. И, не знаю как вы, но меня пугает даже не сам факт смерти, а именно неизвестность, которая ждет самого уязвимого момента и готова напасть тогда, когда тебе меньше всего этого хочется. И от нее нет спасения - вот что самое печальное. Следующая новость - я предупреждаю - будет не самой приятной. Она пришла из офиса шерифа и, возможно, вы ее уже и там слышали от соседей, но мне надо это проговорить еще и для тех, кто остался со мной на нашей волне. Если все сердобольные и пугливые слушатели уже запаслись успокоительным, то я продолжу. Из офиса шерифа поступила информация о смерти местного работника лесопилки Баззи Бёрда. Кто убийца? Офицер по УДО Кандиша Брич! Да, человек, который нес букву закона, снова ее нарушил. И вы, наверное, ждете моих рассказов о том, как она понесла наказание или вышла сухой из воды? Нет. Ее тело нашли в лесу. Без головы. Голова была закопана дальше, на расстоянии метров семидесяти. И она была еще свежей.

Я уже хотел выключить магнитолу, как голос ведущего остановил меня за миллиметр до кнопки.

- И самое последнее, чуть не забыл, ребята! Дырявая моя радио бошка. Что ж поделать. Я уже два года как вещаю вам тут, несмотря на время и погоду снаружи. И возраст, знаете ли… Короче. Офис шерифа очень настоятельно попросил никого не уезжать из города. Они ведут расследование и нужно опросить всех, кто есть сейчас в Гиббус Хайтс. Да это затянет время еще больше. Да они не вызовут нам машину из соседнего города, потому что боятся потерять преступника. Но вокруг очень много лесов. А в штате шерифа около десяти человек. Будут ли помогать решать нам локальные проблемы соседние департаменты? Не думаю. В любом случае сегодня мы сидим с вами в некоем лепрозории. Кто-то болеет, где-то ходит убийца, еще и лунное затмение, к слову, будет уже через пару часов. Все это какая-то мистика, дорогие слушатели. И не знаю как вы, а я бы помолился. Может, совместная молитва поможет изгнать дьявола с наших земель.

Я выключил магнитолу. Такого дьявола не выгнать молитвами. Эта земля уже заражена всем тем, что хранили в себе Лэрд и Мьорди. А смерти принес тот дьявол что сидит во мне. И его остановит ни молитва, ни святая вода, ни чеснок - а обычная хорошая пуля.

Я крутанул ключ и нажал на газ. Машина поворчала и заглохла. Я сделал это еще раз, но тот же результат. Машине нужен был прогревочный момент. Определенный ритуал перед тем как она сможет точно завестись и поехать. Два дня простоя, а если точно подумать, то почти три, точно прошли для нее с ощутимыми последствиями.

От отчаяния и я начал просто бить руками руль и кричать. От того, что я не могу ничего исправить, никого вернуть к жизни, и совладать с самим собой.

Когда я пытался спокойно завести машину, так как надо, я услышал, как кто-то меня зовет. Я повернул голову на звук. На дороге стояли убитые жители этого города. Шепотом они звали меня к себе. Некоторые держали свои головы в руках.

Головы улыбались.

Меня обуял дикий ужас Я закричал. Нога автоматически нажала на газ. Я даже не понял как именно машина двинулась с места и с размаху въехала в стену ближайшего дома. Я потерял сознание от сильного удара об руль.

Я очнулся, точнее просто открыл глаза прямо в разбитом в хлам кузове пикапа. Без боли, без страха. Я осмотрелся вокруг и увидел Гиббус Хайтс, который был как декорация. Все дома выглядели максимально картонными с подставками под ними. Трава была вырезана и картона. Окна просто были наклеены на вырезы из картона за которым двигались картонные фигуры с подсветкой. Дорога крутилась на специальных валиках с колесиками. Свет который был на улице это просто дырки в черном натянутом полотне и включенные лампы дневного света. Холм, вырастающий рядом с дорогой был обычной тканью натянутой на проступающих через него строительных лесах. Деревья были надувными.

Я оказался за кулисами театральной сцены. Недалеко стояли тряпичные куклы, у некоторых не было голов. Они были пришитыми к их тряпичным рукам. Порой из их тел проступала крепкая серая проволока и металл. Глаза заменяли пластиковые вставки и пуговицы.

От их рук вверх тянулись длинные нити как от марионеток. Я последовал взглядом за нитями до самого верха и увидел как в полнейшей темноте надо мной стоит тот, кто и сделал весь этот театральный мир. Он улыбался. Натянуто не привычно. Его лицо напоминало мое, только натянутое на другой организм или существо, которое не подходило по форме и размеру. Мое лицо на нем смотрелось как нелепая детская бумажная маска, с завязками на затылке. Только вместо завязок там скорее были железные крючья или ремни смирительной рубашки. Настолько нереально оно смотрелось.

Это чудовище смотрело на меня. Я понял это по положению его головы. Оно не моргало, ведь не имело настоящих глаз. Его искусственность казалось была создана отдельно для шоковой реакции. Но от его пальцев шли нит к куклам а другая рука держала переключатели, которые, вероятно, отвечали за движение сцены и смену декораций. Наш зрительный, если это было к нему применимо, контакт длился еще несколько секунд, а потом рука существа опустила один из рычагов и сцена ожила.

Куклы начали движение в мою сторону. Через мягкие тряпичные руки вылезли огрызки проволоки и металла. В их искусственных глазах загорелись красные светодиоды, а головы начали издавать страшные приглушенные звуки из встроенных динамиков. Я пытался от них уйти, но дорога под ногами начала ехать вперед и оставалось только бежать как на беговой дорожке.

Куклы не успевали за мной. У них были проблемы с передвижением. Но если у меня начнутся проблемы с бегом, то дорожное полотно принесет меня обратно к ним. И тогда во мне появиться слишком много железа, которое явно будет не совместимо с жизнью. Я бежал как мог, но чувствовал, что скоро силы начнут покидать меня и я рухну вниз и приеду прямо к своей смерти.

Может это сон или очередная галлюцинация? Но если это галлюцинация, то тогда я просто увижу что-то страшное или странное и все закончится. Однако, внутри меня была очень яркая уверенность в том, что насади я себя на эти металлические штыри или приблизься я к ним, как они сразу же оставят во мне доказательство реальности всего этого кошмара.

Дорожка резко остановилась. Я упал, запнувшись о собственные ноги, и мгновенно развернулся, ожидая нападения. Но куклы просто замерли. Даже страшные звуки больше не издавались. Послышались искусственные аплодисменты и смех. Такой смех использовали всегда в разных шоу по телевизору. Самое неприятное было то, что этот смех мог быть записан еще десятки лет назад и большинство из этих людей, могло уже быть к этому моменту мертво. И теперь все это звучало не как поощрение моих действий, а как веселая истерика смерти от моей нелепой попытки ее избежать.

Я не отрывал взгляд от кукол и их металлических “когтей”. Мне казалось что сейчас они бросятся на меня, как дикие звери. Но они так и оставались в том же виде, в каком замерли. Я услышал свист сверху и поднял глаза. Длинная нить упала из темноты и обвилась вокруг моей шеи. Я не мог ее разорвать или снять с себя, как ни пытался. Потом она начала поднимать меня вверх. От этого нить начала сдавливать мое горло еще сильнее. Подъем в черноту длился, как мне казалось целую вечность. Потом я увидел то самое существо с моим растянутым лицом. Изображение стало покрываться чернотой. я уже не мог шевелить руками. Мне не хватало воздуха. Я стал умирать.

Дыхание вернулось обратно и я сразу же начал жадно глотать воздух, потирая горло и наслаждаясь тем, как мое тело все еще теплит в себе жизнь. Нити больше не было. Городской декорации и кукол тоже. Я сидел в зрительном зале на одном единственном стуле. Я не мог встать и уйти. Все, что у меня получалось - вертеть головой и двигать руками.

Передо мной стоял огромный экран, его поверхность полностью покрывали беззвучные помехи. Сзади экрана начали появляться огромные руки. Пальцы и ладони были большими, но руки выглядели тонкими, будто их создавал Дисней по канону их черно-белых персонажей. Все тело отдавало мультяшностью.

Вместо лица у существа было что-то наподобие зеркала. Оно направило его на меня, и мои руки намертво приковало к ручкам кресла а голова стала смотреть исключительно ровно перед собой. Как бы я не сопротивлялся - ничего не получалось. Существо посмотрело своим зеркалом на экран и на нем появилось изображение обычного городка, по примеру Гиббус Хайтс, только больше и красивее. Иногда вместо кадров города на долю секунды показывали надписи:

“Солдат должен знать свою цель”

“Изучи”

“Запомни”

Но их было тяжело заметить обычным зрением. Я начал улавливать смысл лишь тогда, когда мое подсознание повторяло все эти слова автоматически, а потом это перешло в навязчивые мысли. пока не стало приказом, требующим четкого выполнения, ведь именно это и делает солдата солдатом.

На экране появилась девочка. ее глаза были похожи на две серебристые луны, а волосы были белые как снег. Она сидела в своей комнате и писала что-то в свой личный девичий дневник. Ей было на вид девять лет. На стене можно было заметить ее рисунки семьи - папа, мама, сестра и она. Все выглядело приятно, светло и под приятную музыку.

Пока на экране не вывели фразу “Ликвидировать”.

Я застонал от беспомощности. Я понимал, что через некоторое время это станет для меня обязательным условием. И я не смогу сопротивляться. Такие действия всегда были для меня табу. Я изо всех сил пытался сделать хоть что-то, чтобы предотвратить вливание этого приказа мне в мозг. Но ситуация казалась безвыходной. Кадры сменялись слово мигало и я медленно чувствовал эту волну которая накрывала меня - волну полного подчинения и послушания.

***

Война. Она меняется. Меняет способы достижения своих условий или выгоды. Меняет лица, исполнителей, заказчиков, оружие. Страны. Время. Рассудок.

Война всегда есть в головах. И всегда есть те, кому нужно, чтобы эта война проснулась. В определенной голове, в нужный час. И тогда мать, обычная домохозяйка, может сделать то, что раньше и подумать не могла. Старик выполняет трюки, которые и не снились трюкачам из цирка. Молодой парень взламывает компьютеры, хотя раньше даже не видел его в глаза.

Война многолика и беспощадна. Она может ждать годами, ожидая нужных условий и потом атаковать в самый неожиданный момент. Люди, которые все время были с тобой, могут стать самыми опасными убийцами.

Война никогда не меняется в своей сути. Но она очень переменчива в своем образе и способах достижения победы. И если бы в мире не было дьявола, то мир спокойно бы назвал его именем именно войну.

Один единственный городок Гиббус Хайтс познал на себе много печали. Именно тогда когда, те, кому нужно было проверить свои способы контроля одного солдата, решили отправить Айзека Дюмонда Барка, ветерана Вьетнама, в тихий провинциальный мир лесозаготовок и взаимопомощи. Мир зарождающейся любви и тихого семейного очага. Мир света маяка и вечных дождей шелестящих вместе с волнами океана у берегов Северной Калифорнии.

Они получили много трупов. Теперь новому оружию надо спать. Пока не придет пора.

***

- Я все еще слышу…

“Доброй ночи дорогие телезрители! С вами ночные новости с последними новостями за прошедший день. Сегодня, 12 августа 1982 года было совершено нападение на…

- Мне все еще холодно и больно быть здесь одному…

“Доброе утро, дорогие телезрители. Свами утренние новости! Кофе уже галит? Без него все сводки не получиться принять всерьез. Особенно тем, кто привык к позднему подъему на летних каникулах. А именно нашим дорогим школьникам! Ведь сегодня лето сказало им: прощай! Во всех школах началось первое сентября!”

" Да, но не стоит забывать, что сегодня у нас суббота и сборы в школах чисто символические. А весь гомон детских голосов и шелест свежих учебников наполнит школьные классы уже в понедельник, 3 сентября."

- Почему я не могу встать со стула и просто уйти?

“С рождеством, дорогие телезрители! Мы уже в полном разгаре праздника!

“И хочеться порадовать вас радостной новостью - стало известно, что уже в 1983 году на нашем побережье, тут, в Северной Калифорнии, скоро появиться два новых городка. Один из них будет расположен там же, где был Гиббус Хайтс.”

“Напомню, что Гиббус Хайтс был маленьким городком с градообразующим предприятием в виде лесопроизводства под началом местного бизнесмена и владельца лесопилки Кондрата Б. Сисела. Но не смотря на позитивные прогнозы и чистую работу предприятие пришлось закрыть из-за не до конца чистых серых схем, коррупции и получения услуг от вышестоящих лиц, пользующихся товарами лесопилки. Также белое пальто мистера Сесила было омрачено после того, как в его кабинете нашли код от сейфа. Этот код полностью совпадал с кодом сейфа в доме, где нашли два тела бывших работников лесопилки.”

“...в сейфе были обнаружены препараты без лицензии, не рецептурные лекарства и запрещенные вещества на кристаллической основе. В хранении данных веществ подозревают также местного доктора Майло Тандерберда и его пациента, ранее судимого и отпущенного по УДО, ветерана Вьетнама Айзека Дюмонда Барка. Но никого из них полиция так до сих пор и не нашла.”

- Где я? Я… Айзек! Заберите меня! Я тут!

“Февральские морозы 1983 не щадят никого! Надеемся, что вы сегодня в тепле и давно празднуете День всех влюбленных, ведь что так не согреет лучше, чем любовь близких, верно, Мия?”

“Уже завтра, 15 февраля, новенький городок Соккорот начнет выход на финишную линию застройки. По заявлениям застройщика, дома начали скупать еще с момента постройки первого дома. Этому городу пророчат большое будущее. Приезд туда счастливых обладателей новых домов. А в середине Апреля начнет принимать жителей уже и свежий Лиренвиль Бей. Ажиотаж не такой громкий как у его свежего собрата, но пустовать он точно не будет. Будем держать вас в курсе.”

- Почему они оставили меня в сознании? Что они от меня хотят? Я им зачем?

Месяцы сменяли друг друга, а я сидел там же. Или я думал, что сидел. Ведь я пытался управлять телом как большим роботом. Но надо было просто поднять свою мысленную руку вверх. Осознать себя отдельно от тела. Понять, что я заперт в своей же голове. И вместо меня на стуле сидит промытая машина для убийства. Их новая игрушка, которую они захотели себе, и сделали с ней все, что им захочется.

- Все это время я был заперт здесь. У себя в мыслях, но слышал все последние новости. Каждый раз, во время своих галлюцинаций, я был здесь. А они загружали в меня что-то другое. Почему именно я? И сколько это тянется? Месяцы, годы?

Я встал со стула и почувствовал как с меня начинает спадать тяжесть собственного тела. Все эти километры плоти, сосудов, нервов. Я перестал воспринимать мир обычно. Само зрение как обычная человеческая функция была не нужна. Я видел все одновременно. И себя, и экран, и бесконечную пустоту вокруг. И там выше крыши технической пристройки был лишь открытый космос, бесконечные мириады звезд. Я не мог физически плакать от лицезрения этой красоты, но четко понимал. Что на такой вышине, выше звезд, в полнейшей вакуумной тишине, этих слез просто нет и быть не может.

Но что-то не давало мне покоя, я метался из стороны в сторону, изучая мельчайшие детали вселенной, но ощущал что что-то грядет. И в определенный момент, когда я пролетал млечный путь потоком своего астрального тела или сознания, а может быть самой сутью души, я заметил что часть неба покрылась какой-то огромной туманностью. Я начал подлетать ближе. Меня охватила паника. Я начал чувствовать опасность. Причем именно целостности самого сознания. Но так же присутствовал и дикий интерес к новообразованию. И как только я подлетел достаточно близко, я заметил что у меня есть прозрачная версия своего тела. Подо мной появилась какая-то странная платформа. Я перестал летать и мягко приземлился на нее.

Туманность стала набухать и собираться вместе. Причем это выглядело как большой сгусток живой шевелящейся плоти, которая медленно срасталась с другими отростками, становясь все больше и объемнее. Это выглядело как рождение живой планеты из плоти. Все стало приобретать фиолетово-бордовый цвет. Начали проступать вены под шелестящей массой вечно снующих слизких кусков этого новообразовавшегося митбола. Потом все замерло и посередине начала расползаться длинная линия разреза. Я даже не сразу понял что это поднималось огромное веко открывая передо мной белый колоссальный белок с фиолетовым зрачком по центру. Вокруг глаза все еще шевелились бесконечные щупальца и ползающие отростки.

Я начал понимать всю странность и почему меня это пугало. Я слышал как глаз шевелиться. Как ползают щупальца, как вязко и медленно совершается моргание. И я понимал, что мы не в космосе. Все это опять иллюзия. Возможно, чтобы не испугать меня еще больше. И я обратился к этому огромному существу. Причем достаточно фамильярно. Я даже не ожидал от себя такого, но терять все равно было нечего.

- Хватит твоих игр! Покажи мне по настоящему - где мы сейчас?

Я ожидал любой реакции, но не смеха. Причем глаз не вырастил себе рот. Его смех звучал у меня в моей “голове" будто этот смех был частью моего сознания. Будто он даже замещал мое сознание своим. Картина вокруг меня начала облупляться и сползать вниз, приобретая цвет кожи монстра.

Я содрогнулся всем прозрачным телом, когда смог услышать его полноценный голос. Он был искажен и повторялся многократно с тысячами эхо. Которые отдаленно продолжали говорить исчезая не то что из границ услышанного, но и из самой реальности.

- Тебе позволено такое поведение лишь потому что ты проводник моей воли, Айзек. - проревело создание глублким басом

- Кто ты и что тебе надо от меня? - крикнул я, устав от тайн и желая ответов.

Очередной приступ смеха. Картина полностью прояснилась и я увидел себя сидящим перед компьютером, в доме Тандерберда. Там же была игра. То самое первое тело, которое я не мог разрубить. Мой взгляд был пустым. Движения механическими. Это был не я. Или во мне не было моего сознания

- Именно в этот момент тебя и выключили. Как на высоте гамбургер, как после войны, как в приюте. Как во многих других возможных вариантах и линиях. Вся твоя жизнь и все твои воплощения. Их судьба - быть куклой для них, для ученых, военных и власти, желающих создать идеального солдата. И все твои воплощения, желая они того или нет, приходили ко мне за помощью. Открыто или через других моих слуг, но приходили. И никто из них не преуспевал в кормлении трех лун, как ты. Ты сделал так, что умерла Кандиша - накормил старую луну. Ты убил ту, которую считал шансом на любовь, и ее так никто и не нашел. Луна осталась довольна. И теперь все, что остается - выполнить обещанное и накормить молодую луну. И скоро она приедет. В новый город.

- И ты свершишь обещанное. И я подарю тебе столь желанный покой. Во всех мирах и реальностях.

- А что получишь ты?

- Твой мир. И как прелести его так и грехи, которые возводя в абсолют. И потом вся планета во всех ее воплощениях падет перед лавиной своего же бесчинства, коварства, жадности и войн.

- Зачем тебе все это?

- Развлечение! - смеясь, ответил монстр. - Я такой же солдат, как и ты, но у более могущественных хозяев, величие которых не сможет уместиться в границах твоего скудного человеческого понимания. Но я искренне доволен твоей работой. И когда наступит время - ты сделаешь последний ритуал, и я смогу совершить задуманное.

- А почему ты не сделаешь это сам со всей своей мощью ты бы мог все стереть с лица земли в секунду! - удивленно спросил я огромный глаз.

- Проявлять в людях все самое худшее намного приятнее. Зачем делать много действий самому, если это могут сделать за тебя? Верно? А ваш вид так падок на конфликты, теракты, войны, убийства. - его веки сложились в положении, напоминающем улыбку- Аж глаз радуется. Буквально.

- А если я не захочу убивать невинного ребенка?

- Ну, - голос существа стал грустнее, глаз помрачнел, краски стали тусклее даже на окружающей его плоти - живи еще хоть четверть века, и все повторится как встарь… Или ты, или они. Ваши людские верхушки.

- И это никак не изменить?

- Один смог. Стал хранителем древа своей жизни в безвременье. Но его гибель просто отсрочка перед неминуемым концом. Просто проживет несколько сотен лет в одном доме. Один на один с бесконечностью. А учитывая что это такое воплощение, то рано или поздно, а безумие возьмет вверх. И даже это безопасное место снова станет для него войной и полем боя. А врагом будет его собственное древо жизни. Топор. Удар. Смерть.

Я глубоко вздохнул, набираясь сил перед последним, и главным для меня вопросом.

- А сколько у меня… меня? Сколько раз я был приговорен умереть?

- Ну смотри…

Монстр вытянул тысячи щупалец и на каждом конце был экран с моей жизнью.

Вот я опять в больнице, вот только еду в Гиббус Хайтс. Снова ругаюсь с Лэрдом. Ем с Джестоном в “Сытом дубе”. И миллионы, других экранов начали заполнять пространство вокруг. Я смотрел снова и снова одни и те же сценарии своей жизни, даже не прожив хотя бы второй.

Теперь все попытки саботировать будущее оказались бессмысленной затеей. Я лишь тяну время наступления апокалипсиса. Я упал на колени и стоя на ковре из металла и плоти, спросил у космического бога.

- Что тогда мне надо делать? Как мне быть. Я не убивал никогда гражданских по своей воле. Тем более детей.

- Это уже тебе решать. Ты солдат. - око огромного космического существа сузило веки и полностью поменяло свое настроение, - а хорошие солдаты выполняют свою работу, верно?

Но не успел я ответить как все исчезло. Я сидел в пустом доме с трупами и мухами. Передо мной был включен тот самый уровень с разрубленным телом. Компьютер работал еле еле, мигая из последних сил. Я услышал как за окном начали шуметь мигалки. Выбежал из комнаты и покинул дом.

Дальнейшие события были в точности такими, какими я их видел в видении от глазного ужаса из плоти. Изо дня в день я все больше узнавал эти события и знал куда спрятаться, где приврать и кем представиться. Я ждал, ждал того самого момента. Когда представиться возможность начать следить за своей жертвой и наконец-то решить: хочу я этого или все таки позво́лю себе отступить.

Дни шли все дальше и дальше. Люди уже заселили Лиренвиль Бей. Но моей жертвы не было видно. Я уже начал думать, что все мои данные и разговор с божеством - крайняя степень моей шизофрении, но продолжал ждать.

Наступил март 1983-го года. Это время я уже не знал. Но успел обзавестись домом и работой на автосервисе. Заработал себе имя.

Я почти принял новую жизнь. Пока семейство Полсон не приехало в мой салон.

Этот момент поменял все.

Я обнаружил все подтверждения сообщениям загадочной хтони. Значит все эти действия были лишь прикрытием и вливанием меня в новый социум.

Да, это было правильно. Холодный штурм Донг-Ап Биа - не наш вариант. Надо найти слабое место в их обороне и делать подкоп, чтобы потом действовать изнутри. Времени теперь навалом. Я начал собирать факты. Основой всего наблюдения стал для меня блокнот, который отдал Джестон.

Я не терял его, я просто не мог его потерять. Он все время возвращался ко мне. Это было подарком от хтонической сущности и она делала все, чтобы нужная мне вещь была со мной, до тех пор, пока не придет самый главный срок. Срок свершения самого страшного поступка в моей жизни. И жизни всех существующих миров.

Я начал проверять это семейство, активно внедряясь в доверие. Вечно предлагая помощь. Проводя экскурсии по улочкам Залива Лиренвиль. Тратя часы, дни и месяцы на создание крепкого и надежного образа дружелюбного соседа. Помогал рубить дрова. Водить девочек на рыбалку. Совершать ознакомительные прогулки. Полностью отрицая все попытки матери семейства завести что-то более серьезное чем просто дружба. Причина была проста. За все время я пробовал найти себе две спутницы жизни. И обе закончили так же как и Барбара. И носить на себе очередное клеймо убийцы, особенно там, где оружие было обязательным как воздух.

У многих тут имелись дробовики, но использовать для охоты или стрельбы по банкам их обладатели не собирались. Лишь дай волю и весь городок был бы в трупах и следах от дроби. Так что приходилось действовать с холодной головой. Свой я получил от напарника по автомастерской. Просто как дополнение к зарплате. Идти по улице с дробовиком наперевес, ловя при этом равнодушные взгляды людей - это было странное и очень непривы́чное зрелище.

Этими особенностями города я делился и с семьей Полсон. Возил их на стрельбища. Но никому из женщин не понравилась такая громкая мужская забава. Но мне повезло заприметить себе одно великолепное место. И по прошествии времени я смог точно выяснить его координаты. Только я записал их в блокнот с точной прорисовкой всех поворотов, как я услышал как исполинский глаз шепчет в моей голове своим раскатистым эхом.

- Прекрасно! Скоро, Айзек, скоро!

Я понимал что пути назад уже нет. Да и никакого пути не было. От отчаяния я закрыл глаза.

Время пролетело ха секунды, я снова был на автомате. Повседневно изображая себя обычного человека. И именно такому мне, честному, открытому, понимающему и могли доверять мама и две дочки. На одной из внезапных встреч старшая девочка, которую звали Лорен, сообщила мне, что у нас с ней должна быть счастли́вая семья и мы должны уехать в другой город. Все это было придумано ею и мамой, чтобы младшая, Карен, не расстраивалась, ощущая себя брошенной.

Ведь если реальная причина - поездка в колледж на длительное обучение и проживание - станет известна девочке в ее 11 лет. А вот внезапные чувства и смена семейного статуса пройдут менее мучительно и с большим пониманием.

Это было одобрено мной. Мы как могли осторожно играли из себя пару перед глазами девочки, что она даже верила. Лорен был 21 год. Мне было 35.

Но по факту намного больше. Космический циклоп не давал мне умереть и буквально законсервировал меня в одном состоянии. Я все еще отражался в зеркале, но в мыслях мои же шутки про свое вампирское нутро не угасали.

Лорен выбрала себе общественный колледж в достаточном отдалении от семьи на два года. Она хотела и раньше, но помешали обстоятельства из-за которых в их семье и нет отца. И причиной стало насилие над ней. Отец тогда перепил и встретил ее выходящей из ванной в одном полотенце.

Происходящее видела и слышала еще и Карен. Поэтому ударило это по всей семье. И они разъехались. Отец остался в доме, который он построил для семьи. А девочки женской троицей поехали подальше от ужасного и болезненного прошлого.

Я открыл глаза.

Я обнаружил себя за рулем своего пикапа. Оставалось только завести мотор и наблюдать за тем, как дорога исчезает под его колесами. Картинка сменилась на маленький тихий городок. Пикап остановился недалеко от одного из них! К машине начала подходить десятилетняя девочка в черной куртке и с очень белыми волосами. Я сказал Карен, что Лорен зовет ее с нами на ночевку в лесу и уже ждет ее там.

- Привет! Лорен уже в лесу? Жаль, что мне не повезло, и я не смогла поехать с вами! Сэкономили бы бензин!

- Ох, не беспокойся! Мы доедем и проведем веселый кемпинг! Все вместе!

- Тогда чего же мы ждем, поехали?

- И да помчит наш конь стальной в мир приключений без оглядки!

- А можно..., спросить?

- Обожаю ехать и отвечать на вопросы! Валяй!

- Лорен, она…

- Я понимаю, что ты за нее переживаешь, и это нормально!

- Нормально? Как это может быть нормально если вы уйдете? Она же моя сестра!

- И останется твоей. Это не меняется!"

- Конечно меняется! Раньше она всегда была рядом. Всегда! А теперь..., теперь вы будете жить вместе, и у вас будет... своя жизнь. А я... А я буду приходить только... когда получиться..., разве. Разве это не значит, что я ей больше не нужна?

Этот разговор стал вызывать эмоции. Руки крепко сжали автомобильный руль. Было тяжело принять в себе остаточную человечность. Ведь тело было взято под контроль, но не эмоции.

- Ты ошибаешься. Она не уходит от тебя! Она просто…

Глаза уперлись в полосу дороги, исчезающую под колесами.

- Она делает следующий шаг. Ты ведь заметила, она взрослая уже.

- А я что? Мне нельзя взрослеть с ней?

- Ты будешь расти с ней, просто... немного по-другому…

- Эти твои слова... они не особо-то и чинят!

- Знаю, если бы слова могли что-то исправить, я бы говорил без остановки!

- Мне... страшно! Вдруг она перестанет меня любить?

- Послушай... Есть вещи которые не меняются от расстояния. Она не перестанет любить тебя. Даже если ты уедешь на другой конец планеты. Ты - часть ее жизни! Ты - то, за что она всегда будет драться. И, честно говоря... Я тоже не хочу, чтобы ты чувствовала себя лишней, никогда!

- Тогда... тогда можно мне иногда приезжать просто так? Не потому что мама сказала, не потому что праздник, а просто?

- Можно! И нужно! Наш дом не закрытая дверь! И мы будем рады каждому дню как ты захочешь побыть с нами рядом!

- Обещай, что вы меня не забудете!

- Я обещаю! Мы тебя никогда не забудем

Я повернулся к девочке и улыбнулся. Я надеялся, что это было искренне. Сложно было осознать тот факт, что то, что сейчас ведет машину еще может быть человечным. Я искренне надеялся на то, что детская честность и наивность изменят то, что грядет. Ведь пункт назначения был уже близко. От чего до боли сжималось сердце.

Пикап остановился перед плотным вечерним лесом, тонущего в огне кровавого заката.

- Иииии…. Стоп! Припарковались. Теперь своими силами! Топать ножками к красивой полянка, ведь машина не умеет ездить сквозь деревья!

Карен сладко потянулась всем телом.

- Я уже так засиделась, что буду рада хоть весь лес пройти. Ещё так буду бегать, что ты меня не догонишь!

- Прекрасный настрой! Вперед!

Я вышел из машины и пошел рыться в багажнике, собирая вещи. Но когда Карен вышла из машины и посмотрела на лес, то её оптимизм поник вместе с солнечным светом. Перед ней была небольшая полянка из тропинки и зелёной травы, тут же были машины других посетителей. И все казалось очень спокойным и дружелюбным. Разделял этот островок спокойствия маленький шлагбаум в бело-красной окантовке. И даже он не вызывал волнения, а вроде как наоборот, защищал.

Но вот лес. Закатный кровавый свет струился между черных стволов. Переплетался в кронах деревьев с мрачными ветками и листвой, создавая тени, похожие на монстров. И, будто из-за какой-то магии, кровавые лучи никак не могли дотянуться до ног Карен, ведь она стояла за шлагбаумом. Буквально чувствуя себя как жертва перед распахнутой пастью голодного зверя. Она сразу потеряла весь тот восторг, и оптимизм который был секунду назад.

- И мы собираемся идти туда?

- Ну да. Вдвоём. Иначе ты сама бы не смогла пройти.

- Но там ведь чертовски…

- Темно? Да, я знаю. Но, у нас есть мы!

Раздался шум сосредоточенного поиска и внезапный всплеск света, полоснувший закатную красноту как нож мясо.

- И фонарики!

Он подошёл к Карен и вручил ей один.

- Держись рядом и разгоняй тьму.

Карен направила свет в лес и ей, вроде как, стало спокойнее.

- Я маленький трусливый ребенок!

- Да! Но также осторожный и разумный!

Он опустился на уровень её лица."

- Поверь! Самое безумное что сейчас можно сделать это наплевать на все и пойти в лес который не знаешь. Хочешь побегать? Валяй. Но знай что главный враг людских ног тут - корни деревьев! И их тут уйма с горкой! Одна твоя такая встреча с ними и я уже принесу тебя к сестре с растяжением и в грязи. Как она на меня посмотрит после этого? И весь наш семейный вечер станет хором из обюодной обиды недовольного сопения и…

Он направил свет фонарика на Карен

- …поскуливаний одного подстреленного олененка.

- А то и вообще - походом домой!

- А этого нам не надо, верно?

- Верно…

- Славно! Ну что же. Берем два фонарика, Я левая фара, ты - правая! И брум-брум! Поехали!

Карен рассмеялась. Кроваво-черный лес стал казаться более дружелюбным. Да и красный цвет стал больше походить на разбавленный розовый оттенок. И это успокаивало. Или просто накладывала маску доброты. И девочка смирилась с таким фильтром восприятия.

Со стороны их импровизированная машина выглядела так. Одна фара стабильно светит прямо, а вторая светит во все стороны и сопровождаются удивленными возгласами радости и испуга! Карен была просто живым спектром эмоций. Каждый шаг делал из неё и испуганную девочку и любознательного скаута и человека желающего забрать к себе домой любую увиденную живность.

- Это как страшный зоопарк! Когда вообще было возможно, чтобы меня напугали ёжики?

- Звучит так, будто ты была бы рада навсегда остаться в этом лесу!

- Да! Ну с мамой, с домиком, с магазином. А то где я ещё бы купила всем им корм?

- Если сильно пожелать, можно этого добиться!

- Остаться навсегда в лесу это классно!

- Ты даже не представляешь, насколько ты близка к истине!

Карен продолжала бороздить лес лучом своего фонаря. Водитель же остановился немного сзади. Он поднял с земли внушительный булыжник, который занимал всю его ладонь. Он подкинул его в руке, прикидывая его вес. И продолжил путь за девочкой.

- Я начинаю немного уставать. Нам ещё долго?

- Скоро должна быть полянка где нас ждёт долгожданный привалило! Поднажми!

- Хорошо!

Но голос Карен уже звучал без того большого энтузиазма, который был раньше.

И мужчина это чувствовал. Надо было принимать меры. Через пару метров они вышли на небольшой пустой холм. На небе уже вышла полная луна. Карен остановилась посмотреть на звёздное небо. Мужчина встал за её спиной.

Он ненавидел то что он испачкал руку в земле и гнилой листве когда поднял булыжник. Он ненавидел то что он так долго его нёс.Он ненавидел луну, которая смотрела на него. Он ненавидел этот лес, который как голодный желудок, требовал еще больше жертв. Он ненавидел притворяться милым и понимающим. Он хотел крови и смерти. Рука сжала булыжник и взметнулась вверх.

Костяшки пальцев побелели. Глаза начали наполняться кровью. Камень стал очень тяжелым. Полоса разделяющая ее волосы манила взгляд. Она смотрела на звезды и молчала, наслаждаясь красотой космоса. Он ждал когда ее волос коснется луна. Так надо. Рука уже стала наклоняться назад. Время начало свой отсчет. Еще немного. Он хотел чтобы она посмотрела на звезды. В последний раз. На небе появилась луна. Девочка так была ей рада. Свет луны отражался в ее глазах.

Он хотел видеть те две луны, которые были заключены в её черепной коробке. Те две луны, которые стоило освободить. Они сейчас смотрят на небо. Они в плену. Они. Хотят. Домой. Он опустил руку вниз. Сразу стало легче.

Глаза Карен наполнились звездами. Она представляла себе далёкий космос, большие астероиды и вечную холодную тьму. Она надеялась увидеть луну, но небо было без неё. Небо было похоже на огромную подушечку для булавок в которую натыкали иголочек с бусинками на конце.

В тишине ночного леса сзади раздался голос.

- Эй, Карен!

Она как раз считала звезды. Остановилась на 10. И подумала, что было бы прекрасно смотреть на них вечно.

Она повернулась к своему попутчику.

Она увидела его. Она увидела камень влетающий ей между глаз. Она услышала хруст.

И в миг все стало невероятно красивым. Вокруг было красивое разноцветные небо, планеты, астероиды, кометы, солнце. Она видела как вокруг нее появляется космическое облако, приобретающее цвет северного сияния. Она больше не хотела дышать. Ей попросту не было это нужно. Она сидела на облаке в позе лотоса и ни одна из её мышц не болела. Она наслаждалась этим внеземным световым шоу, позабыв о земной жизни, сестре, маме и её убийце.

Она, в некотором роде, должна была быть мне благодарна. Она хотела смотреть на звезды вечно. И я подарил ей это. И даже больше. Она летала далеко от Земли, на которой неистово раздавались крики безумца. Который до сих пор не верил что сделал все зря.

Ведь вернувшись с небес на землю, в тот самый тёмный лес, можно было наблюдать за всем ужасом происходящим на пустом холме.

Неглубокая выемка в земле. В нее опускается свеже отсеченная голова. С острия лопаты падают капли крови. В эту выемку падает лунный свет и наполняет маленькую могилку безымянной жертвы, носившей имя Карен. Более ее не видно. Тело поднимается с земли и выбрасывается в пещеру. Там его едят животные. Ничего больше не напоминает о ночной прогулке. Фонарик Карен лежит на земле в виде пластиковых ошметков. На обратном пути светить будет лишь одна фара. Но это было уже не важно. Мир пропадет, как и все его вариативности. И мне осталось лишь дождаться его конца.

На угольном небе вспыхнул свет. Вышла полная луна. Она была живой, пульсирующей и фиолетово-красной, будто само зло исходило из неё. Она светила мне в спину, но я видел ее свет перед собой, он освещал мне дорогу. Надо просто идти.

Не знаю как долго я так шел, но все вокруг сменилось на яркий утренний свет. Ноги перестали болеть и я увидел перед собой пустое чистое шоссе.

Странной, однако, была то, что шоссе шло исключительно прямо. Я привык к тому что шоссе всегда похоже на ужа на сковородке. Практически все автомобильные пути полнились избыточными поворотами и внезапными искривлениями без явной на то нужды.

А здесь все асфальтное полотно было максимально прямым. Впереди было дерево, ветка которого торчала над дорогой. На ее конце висела проткнутая бумажка. Мне непременно захотелось снять ее и прочитать. Поравнявшись с веткой я выхватил с нее бумажку и остановился. Но испугал меня не текст на найденной записке. Бумажка была пуста. Проблемой было другое. Все стало темнее. Буквально весь мир потерял в яркости. Это было странно. Я хотел попробовать осмотреться, но само мое тело пошло вперед, а руки автоматически засунули бумагу в карман.

В скором времени показалось еще одно дерево с такой же бумажкой. Я не видел смысла брать ее себе, но тело послушно выполняло те же паттерны поведения, что и раньше. Освещение становилось еще темнее. Наставала определенная пауза. Потом мое тело снова шло вперед. Я не мог ничего изменить. Я знал, надо идти, собирать записки и ждать следующего шага. В такой ситуации самым ужасным было оставить мне возможность соображать и мыслить. Это была пытка. Самая худшая из всех.

Мир стал обратно пустой антрацитовой бездной с оттенками синего и красного за спиной. Палец огромного существа имеющего мой облик нажал на кнопку и я двинулся вперед. Опять можно было смотреть только прямо. Как по команде вокруг и особенно сзади начали изучать какие-то стоны, скрипы, ломающиеся ветки, шаги. Но целеустремленное передвижение оставалось единственным неизменным процессом.

Я закрыл глаза. Смысла смотреть на все это не было. В голове всплыло воспоминание о товарище по роте. Он обоэал стих Редьярда Киплинга. Я же решил сделать свою версию, считая каждый свой шаг.

Шаг. Шаг. Шаг. Шаг.

Все равно, что впереди.

Мой мир в ночь пал,

Света больше не видать.

За мной. Сей час.

Смотрит глаз замест луны

Кровь на холодных руках солдата.

Я открыл глаза. Я начинаю наблюдать как из темноты вырисовывается силуэт красного цвета и пропадает во тьме. Их количество растет, они перемещаются, выходят на дорогу, проходят сквозь мое тело. У них нет лиц. Это просто ожившие сгустки крови.

Миновав красное марево очередной фигуры, остановившейся на моем пути, я увидел на земле большой топор дровосека. Руки сами потянулись за ним. И в момент, когда я взял в руки топор, раздался крик. Кто-то бежал через красные силуэты ко мне. И самое страшное было то, что мне дали полную свободу действий. Я снова управлял своим телом, чувствовал усталость и тяжесть топора в руках. Мне предстояло сражаться. Я не видел врага, но чувство ненависти было слишком высоким. Я понимал: или они, или я.

На меня побежала первая фиолетовая фигура, похожая на манекен. Один взмах топора повалил ее на землю. Второй добил. Но радоваться было рано. Впереди было еще двое. Разрубив их на отдельные части, я заметил как на земле лежит фонарик. Я не знал зачем он мне нужен, побежал к нему, уворачиваясь от атак фиолетовых врагов. Когда я нашел фонарик и включил его, свет заставил фигуры застыть на месте. Это давало мне возможность атаковать. Что я и делал. Топор летал из стороны в сторону. Я кричал и доводил себя до полного истощения. Глаза уже замылились, руки болели, ноги подкашивались, с рука слезала кожа раскрывшихся волдырей, но я все еще старался атаковать. Пока не упал на землю.

Сзади послышался смех. Смеялась луна. Точнее то, что было ею. Я упал на землю и перевернулся на спину, потому что встать уже не мог. И я увидел, как луна широко улыбается. А потом вместо нее на небе появился знакомый глаз. За луной маскировалось его веко.

- Прекрасно, прекрасно! Я доволен своими трудами! Браво мне! Браво мне!

Глаз саркастично похлопал сам себе кончиками своих щупалец.

- Что ты несёшь за чушь! Ты ничего не сделал, даже не пошевелил… пальцем.

Глаз посмотрел на свои щупальца и спокойно произнес, делая разах в сторону моего окружения.

- Да, это все ты…

Я приподнялся на локтях, чтобы рассмотреть все вокруг. Глаза заливала непонятная дымка и слезы от усталости и стресса. Я протер глаза и смог найти в себе силы даже присесть на земле. Рукой я ощущал что это асфальт. Такое же покрытие было в городке. Передо мной на земле была разметка, которую я часто проезжал, а дальше был пешеходный переход и знакомый мне деревянный рекламный щит местного работяги. Я точно был в городке Гиббус Хайтс. Но что-то было не так.

Глаза выхватили бегущую ко мне тонкую струйку крови. Она не добежала до меня оставшись в маленькой трещине у ботинка. Я повел глазами туда, откуда она пришла.

На другом конце кровавой нити было разрубленное тело молодого парня. Его голова была пробита острием топора. Не до конца отрубленная рука свисала на сухожилиях и обломках костей. За ним виднелись остальные тела, перепачканные кровью. Разрубленные, побитые, испуганные даже после смерти. Всюду, где я шел, там были трупы. Я поднялся на ноги, превозмогая дикую боль в уставших коленях и увидел длинную линию из мертвых тел, лежащих на разном расстоянии друг от друга.

Волна слепой ярости загнала жизнь жителей Гиббус Хайтс в могилу, окрасив улицы в бордовый цвет, словно одевая на них клеймо загнивающего мира, в котором случайно зародилась одна смертоносная проказа, и этой проказой был я.

Еще в приюте я понял что этот мир для меня слишком скучен и придумал свой собственный, а все, кто был со мной не согласен и старался вытянуть меня обратно в реальность, получали от меня агрессию и насилие.

Пожар в приюте был первым звоночком о том, что этот мир мне не нужен. Но я как-то справлялся. Но во Вьетнаме все стало только хуже. Тогда я и поубивал тех, кого не достали пули. Потом мой мир просил крови еще сильнее вместе с ПТСР. Тогда я вырезал целый этаж спящих людей. Сознание говорило, что это вьетконговцы, которые хотят забрать меня из моего мира в скучную реальность. Меня поймали и посадили. На то время все разговоры о другой вымышленной реальности сошли на нет, будто сама атмосфера той тюрьмы противилась любым фантазиям. И теперь, когда я приехал сюда в этот городок, я начал понимать что это ловушка. Идеальная задумка в виде моих больных фантазий и травм снова начала брать верх. И вот к чему это привело.

- Виновен ли я? Или этот мир просто не для таких как я? - спросил я, смотря на хтоническую сферу.

- Там был не один мир, Айзек! - ответил глаз, - Помнишь, я говорил, что все миры исчезнут? Они все в тебе. Исчезнешь ты - пропадут и они. Твоей мультивселенной слишком тесно в одной черепной коробке. Мысленные конструкции ломаются, и всё смешивается в один большой водоворот безумия

Одно из щупалец протянулось ко мне и забрало блокнот Джестона.

- А это я захвачу с собой. Пригодится.

Я решил задать этой ужасающей твари последний вопрос

- А зачем тебе все это?

- Я Н’халл-Хурр. Там где бреши мира и сознания, светят ярче звезд в холодном космосе, там и я. Нет ничего прекраснее, чем быть свидетелем одного маленького огонька безумия, который превращает все вокруг в пепелище. Нужно лишь правильное топливо. Так что да, я был в полном восторге от твоего выступления.

Глаз теперь аплодировал мне. Всеми своими длинными щупальцами. Я поклонился, еле удерживаясь на ногах. Когда я снова мог ровно стоять, я увидел выезжающую ко мне полицейскую машину.

- А вот и занавес. - с грустью в голосе сказал хтонический бог - Жаль, что все так быстро закончилось. Ну, прощай, Айзек.

Из нее вышел шериф. Он сразу достал пистолет. Но не стал говорить свои дежурные “ни с места, лечь на землю, руки вверх". Он понимал все.

Я поднял топор с земли. Он взвел курок.

- Ты монстр! - прохрипел шериф.

- Значит им и буду.

Последний рывок и звук выстрела - это все, что я помню, до того, как я закрыл глаза.

КОНЕЦ