Заболонь. Строитель

Заболонь. Строитель.

Заметка от аатора

Начало предвешающее событиям этой части новеллы "Заболонь", можно прочитать в другой части: "Кора и Проволока" на моменте, когда Айзек собирается решать: куда ему ехать после встречи с Тандербердом.

Данная история является одним большим отрезком из новеллы Заболонь. Первые строки могут повторяться, но каждый раз герой рассказа Айзек попадает совершенно в другие ситуации.

Так что каждая книга под заголовком Заболонь - это только часть большой новеллы. Дальше будет больше приключений и они будут все страннее и страшнее.

Воспринимайте каждую отдельную историю как один и тот же рассказ, но снятый разными режисерами и написанный разными сценаристами.

Приятного чтения.

***

Надо ехать в дом Майло. Деньги сейчас заработать не помешает. И пожить по-человечески некоторое время.

А как только я получу нормальное количество денег и отремонтирую свою халупу, или возьму новый дом, тогда можно будет думать и о том, чтобы добавлять себе в жизнь кого-то еще.

Мои жизненные устои сейчас - это огромный скелет на раскопках. И вряд-ли Барбара захочет жизнь среди костей с таким нестабильным мгой. Так и голову легко потерять. В плохом смысле. Например, я. Опять сидящий за рулем и галдящий что-то в пустом салоне пикапа.

- Да и кто будет сознательно жить так, как я? И терпеть все мои минусы? А может - господи, ведь такое может быть - подсознательно я хочу просто найти себе пару для того, чтобы получить себе лучший дом? Это такое подлое потаенное желание. Я от себя его не ожидал.

Едкий комментарий прохожего про плохое состояние моего чердака, казался бы сейчас необходимой критикой со стороны. Но вокруг было пустынно и тихо. Этот город очень часто выглядит как декорации. И я тут на первых рядах - самый одинокий зритель лишенный представления. Меня заперли в театре, но забыли, что я не умею играть. Мой персонаж это безмолвное чучело с воздухом в голове, которое хочет стать человеком, но плохо справляется с попыткой влезть в чью-то шкуру. Буквально.

Пришло время взять себя в свои соломенные руки и наконец-то уйти из зала. Аплодисментами для меня будет только скрип сидения театрального стула. На большее я и не рассчитываю. В этом случае даже любой шут был бы более удобной позиции. И, как ни странно, одного такого шута я знаю. Баззи.

Даже без псевдонима и грима он мог бы шутить про пиво, рубку деревьев, “дай три” вместо “дай пять”. И прочие услады его хорошей жизни. И с шутом я погорячился. Он бы мог делать стендап. Ему бы это подошло.

А Кандиша, раз уж пошел такой разговор, была бы прекрасной ведущей с иллюзионом и хоррор шоу. Но главной составляющей ее шуток были бы опыты над ее жертвами. В том числе мной.

Меня передернуло от горького ощущения в горле, когда я вспомнил про тюрьму. Тамошняя еда была очень вредна для моего организма и он ее активно отвергал. Иногда очень долго. Тело прорвало выплеском кислоты вплоть до мнимого приступа рвоты. Я понял, что снова могу оказаться в той же больнице где был. Ну уж нет. Хватит. Я завел мотор и поехал по дому Майло. Я отказывался называть его своим. Ведь мне просто не могло так сильно повезти.

Дорога привела меня к красивому и изящному дому. Длинный бело-рыжий и одноэтажный. Он выглядел жилым. Будто хозяева специально ждут меня за кустами. А потом выпрыгнут с криком “сюрприз!”. Вот вам в подарок наручники за проникновение в чужую собственность.

Но я знал, что Майло имеет куда более интересные планы на меня. Осталось понять его замысел. Или просто смириться и проходить тест за тестом. И получать деньги. Копаться в чужом белье или копаться в мозгах - жестокая реальность пубертата.

Я вылез из кабины и закрыл машину. Мне понравилось то что машина может стоять далеко от самой трассы, чтобы ее не угробили местные лесовозы. Рука скользнула в карман и достала ключи, все еще ощущая шелковую поверхность платка Барбары.

- Придет время, и я ей тебя отдам, - сказал я с улыбкой, постукивая ладонью по карману джинс.

Самый большой. напоминающий распятие ключ, был удачно помещено в замок, и дверь раскрылась вместе с протяжным скрипом застоявшихся петель. Дома давно никого не было. Но, возможно и то, что док ходил через черный ход, чтобы никто не видел, как он заходил сюда. Все эти мысли о конспирологии и шпионских хитростях объяснялись тем, что в доме было очень чисто и свежо. Пахло новой свежей едой с кухни и легкими флюидами моющих средств.

- Но почему нельзя было просто зайти через входную дверь, Майло? - спросил я сам себя, рассматривая входную зону дома как ловушку, которая захлопнется навсегда и больше меня не выпустит.

Или мне стоит перестать сомневаться в человеческой доброте, или, вытоптанное сапогами командиров желание все проверять, это нормальное состояние?

- Ну не вьетконговская же это ловушка, да? - односторонний диалог с самим собой продолжался. все так же не давая ответа.

Я осмотрелся и увидел стоящую у дома палку - это был черенок от лопаты. Я взял его и осторожно встал сбоку от входа. Попытка есть только одна. Я схватил черенок у самого края и махнул им по внутренней части дверного проема. Но палка так ни обо что не остановилась.

- А если это растяжка?, - подумал я.

Я постучал по полу перед входом и внутри. Но ничего так и не произошло.

Я услышал голоса за спиной. И вместо того, чтобы спрятаться за машиной, я метнулся в дом и закрыл за собой дверь, наблюдая за источником голосов через одно из шести окошек, удерживаемое шпросами. Дверь была закрыта не до конца, что позволяло слышать все снаружи. Но лишнее давление вызывало у дверных петель жуткий скрип. Я был очень близок к провалу, если кто-то решит узнать почему дом не закрыт. Я не выучил все планы отхода, строение дома, места для схрона. Каждая секунда заставляла нервничать так же, как это было в окопах. Так же, как это было в приюте. И это не сулило ничего хорошего, ведь…

- …это не самый плохой вариант! Ходить полезно и необходимо для здоровья!

- Дженси, ты куришь и пьешь только дай тебе волю. Какое здоровье?

- Да ладно тебе, Барбс!

- Боже, не называй меня так.

Из-за угла вышли две девушки. Одна курила и смеялась, другая шла с ней рядом, держа одну руку на локте другой руки, опущенной вниз. Длинные рыжие волосы. Украшение в виде полумесяца на шнурке. Это точно была Барбара.

На сердце стало теплее. Захотелось выйти, не теряя момента и сразу отдать ей платок, сказать насколько я благодарен. Может даже провести домой. Рука даже уже начала без спроса толкать дверь от себя. Но тут Дженси остановилась и выпалила.

- Боже, Барбс! Я клянусь, чем угодно, что у меня есть…

- Девственностью? - с улыбкой спросила Барбара.

- Если бы…, - безэмоционально ответила Дженси, - но та дверь двигалась.

- Дом заброшен!, - сказала Барбара, скривив лицо в гримасе отвращения, - там еще долго никто ничего не убирал от… ну, ты знаешь…

- Тела семьи? То так и говори!, - сказала осмелевшая Дженси, - я не в шарады пришла играть. Мне в магазине тебя заумной хватает.

Барбару передернуло от слов коллеги про тела. Меня тоже. Из-за этого дверь предательски завыла как неупокоенный призрак. Дженси, вскрикнула, Барбара вскрикнула от ее крика, а я сидел за дверью и чертыхался еле слышным шепотом.

После слов продавщиц о телах и призраках, я уже думал найти обычную простыню, и выбежать на них с черенком в руках, сопровождая всю нелепицу диким криком. Сама затея мне казалась максимально детской. Но от этого не менее веселой. Я даже чуть не расхохотался, представляя как бы я бежал а потом бы запутался в простыне и упал бы лицом на асфальт, пока меня не переехала бы машина.

Статистика гласит, что причиной многих бытовых смертей являются именно глупость. И это была бы одна из них. Ещё тупее может быть только момент осознания Барбарой того, что этим спотыкающимся призраком был я.

- Тело вы спасли, а мозги забыли, - подумал я.

И я расхохотался от собственной шутки, а дверь еще хуже заскрипела. Обе девушки вскрикнули и убежали, а я рассмеялся от этого еще больше. Даже забыв о том, зачем я пришел, что делал перед входом, какой страх мной обладал - все улетучилось. Смех даже помог мне немного вернуться в строй жизни, будто такое поведение давало мне шанс на нормальное существование в обществе. Легкое, непринужденное.

Я снова вспомнил как Баззи общался с Кандишей, как я хлестко отвечал Лэрду, как смеялся, когда представлял свою голову, спрятаную за белой простыней, по которой проезжают несколько тонн. Ломая все кости, выбивая мои глаза наружу, превращая их яблоки в непонятную жижу. Как по этому месиву, уже похожему на страшную версию клубники со льдом, проезжают остальные колеса. Как по земле тянется желто-красный след, а мое тело так и лежит на асфальтном покрытии.

Не хватает только деревянной таблички на треноге: “Не будь, как этот идиот!”. И красную стрелочку вниз. Да, это пошло бы всем на пользу, вплоть до начала процесса гниения. Но это исправили бы залив меня воском и смолой. Раскрасив так же, как я одет сейчас и оставив фото до инцидента, чтобы “героя” все знали в лицо. Довольнее всех был бы Лэрд, смеющийся с упоением перед моим немигающим портретом. Кто знает, может, узнав о таком событии, он выкупит дом у дока, и поселиться тут просто радуясь возможности видеть меня трупом каждый день?

Я решил отогнать все мысли. За окном уже была полнейшая темнота. Я встал и потянул ручку двери, чтобы выйти наружу. Дверь оказалась закрыта. Я дернул ручку вниз сильнее, дверь перестала поддаваться. Я начал чувствовать как меня снова захватывает мысль о том, что это мышеловка для меня и я никогда не выберусь, пока не заметил, что тяну дверь на себя. Надо в обратную сторону. Я открыл дверь и отступил. В голове зазвучал голос моего товарища по роте. Он будто стоял рядом и чеканил очередной стих.

Улица, фонарь, дорога, вечерний свет в чужих домах.

Свобода, но, так, понемногу, ползет по тонким жилам страх.

И мне не нравиться, что пусто. Не густо населен Эдем,

Где-то вдали, уже есть чувство, таится множество проблем.

Я поднял глаза на небо и увидел ярко горящий лунный серп. С самого начал меня преследует этот символ. Практически всюду. Даже поворот, по которому часто ездят лесовозы, и который проходит возле моего дома тоже похож на лунный серп. Если копаться дальше, то и мое имя Дюмонд - две луны, намекает на растущий и убывающий серпы луны. Сумасшествие? Поиск смысла и тайного значения там, где его нет? Или это так работает мое странное ПТСР? Надо сказать Тандерберду про эту старнную статистику.

- А, точно! Тесты! - стукнул я себя ладонью по лбу, - я же приехал за этим. Только это завтра. А пока - поем и на боковую.

Уже решив закрыть дверь, я заметил свет от фар. Тишина улицы скоро снова будет убита, и без сожаления размазана, по всему пути следования тяжелого лесовоза, оставляющего за собой долгое эхо. Но меня удивило другое. Бледная, белее слоновой кости, фигура худощавой женщины стояла прямо на дороге. Она мерно покачивалась из стороны в сторону. Внешний вид создавал впечатление подвыпившей одиночки или бездомной, которая уже потеряла связь с реальностью. Не знает куда идти, или еще хуже, заснула на дороге в самый неподходящий момент.

Лесовоз уже входил в поворот, летя на всех порах по кривизне улицы, когда я начал кричать женщине, чтобы она уходила. Но она не слышала. Внутри бурлили сомнения, наравне с чувством долга спасти кому-то жизнь, будучи единственным, кто это может сделать. я начал неохотно приближаться к глухой пьянице. Разочарование в собственном голосе все чаще смешивалось с мольбой не ввязывать меня в это. я хотел просто прийти и поесть. Осмотреть дом. Нормально поспать. А не действовать как герой, которого этот город не заслуживает, но который, судя по ситуации передо мной, явно нужен ему. Машина была уже близко. Но я был быстрее.

Подошвы оставляли след на свежем газоне с каждым шагом все глубже. Скомканная земля разлеталась как при взрыве. Момент воспринимался как танец под водой. Влажность воздуха нагревалась от глубокого и горячего выдоха, и замораживалась при вдыхании. Мир трясло как камеру в руках ребенка. руки служили ножами, ладони рассекали воздушные пространства, помогая преодолевать расстояние быстрее. Левая рука идет вниз а правая, уже на подъёме хватает женщину и на развороте возвращает ее назад к пешеходной зоне и утоптанному газону. Слезы и капли пота портят видимость, глаза и руки, пытаются поймать осознанное изображение спасенной.

Стресс от пережитого и волна адреналина все еще не закончили превращать зрачки в пульсирующие видоискатели. Пальцы сжимались разжимались, не понимая какое именно действие совершать дальше. Закрытые глаза и фокусировка на настоящем моменте - вот что вернуло меня в нормальное состояние.

- Вы в своем уме? - довольно резко начал говорить я, одновременно открывая глаза.

Но передо мной было пусто. Ни пьяной женщины, ни лесовоза.

Я упал на землю и завыл от безысходности. Мне явно нужна была помощь, а все что происходит со мной сейчас - это просто очередные опыты. Я качусь в темноту, но никто не хочет помогать. Все хотят наблюдать за этим шоу уродов. Печально, что внешне я спокоен и нормален. Но психика моя - это то, что вызывает интерес у любителей глубоко разбирать человека на пунктики своих отчетов и буквы научных трактатов. А человек, который умер без необходимого лечения - просто очередная жертва ради прогресса.

- Помогите мне! - кричал я про себя, упирая лицо в землю.

Я услышал как по дороге едет еще один лесовоз. Снова галлюцинация? Или он настоящий? Наплевав на осторожность я встал максимально близко к асфальту.

Меня больше не было разницы. Я решил наплевать на свое будущее. На новое жилье и деньги от Майло. На возможную любовь, которая бы закончилась, скорее всего, крышесносным провалом. Мне оставалось сделать последний шаг. За пару секунд до появления безжалостной ночной колесницы. чтобы меня унесло в царство мертвых. Один единственный верный выбор. И я… не смог. Машина пронеслась мимо меня, обдав потоком воздуха, пыли и потока нецензурной брани от водителя.

Я жмурился и улыбался одновременно. Моя ставка на два нуля сыграла. Это был гемблинг в один конец. Первый и последний. Когда на кону жизнь и ничего более.

Я развернулся и пошел обратно в дом. Приготовил себе свежей еды и устроил небольшой праздник. Новое рождение себя настоящего. Именно тогда навязчивая мысль, горящая в углу маленькой неоновой вывеской “Везение - вещь условная”, игнорировалась мои праздным настроением.

Мной управлял лозунг “ЖОР - живем один раз”. Но я расшифровал его как “жри, отдыхай, расслабляйся”. И я позволил своей внутренней свинье выйти прочь из загона и немного пошалить в новом жилище. Телевизор орал всю ночь. Сладости и напитки занимали весь пол фантиками и пустыми бутылками. Последнее что я помнил из передачи это странное эзотерическое шоу, где люди звонили и пытались узнать свою судьбу. Не помню набирал ли я номер, ведь в определенный момент просто уснул.

У меня был спокойный сон о какой-то далекой светлой земле. Огромное поле пшеницы. Одинокий бревенчатый дом и широкое зеленая поляна вокруг него. Я помню что сидел с кем-то на лавочке под единственным деревом и мы говорили о доме и этапах его постройки. Мне как наблюдателю за самим результатом было тяжело представить себе процесс постройки. Но это был сон, поэтому я и пережил вместе со строителем все этапы. Подсказал что-то из своих военных историй и зауважал его за то, как он смог воплотить свою мечту в жизнь.

Это был упертый, но славный заводской работяга, который сам сбежал из своего ада. Он посоветовал мне идти к мечте и предлагал испить молока. Но я уже и так был полон от всей газировки, что была во мне. Так что я тактично отказался. Строитель был не против.

Мне понравились его чистый воздух и натуральные материалы. Много еды было сделано из колосьев нескончаемой пшеницы. Все, что его окружало, он делал из дерева. Так же его святая святых - прекрасные инструменты. Я забыл его имя, но у него была белая кожа и непривычно красные глаза. Как у лабораторных крыс. Он объяснял это аллергией на здешних мух. Он передал мне парочку коконов, говоря, что они мне помогут, когда придёт время.

А потом я проснулся.

***

Волна утреннего света загнала тени под кровать, окрасив спальню в желтый цвет, словно проливая на нее свет нового мира, в котором случайно завелась одна подопытная мышь, и этой мышью был я.

Я сел на кровати. Как и в своем разрушенном доме, я не знал куда мне идти. Но теперь встречи глаз с падающими кусками не происходило. Весь дом был в порядке. Абсолютно каждая комната. Я встал и подошел к шкафу, который заприметил еще вчера. Большой массивный из качественного дерева. Хотя, чего еще можно ожидать, если рядом лесопилка, верно?

Внутри шкафа были рубашки и футболки. Я померял одну из футболок и, на удивление, они были прямо на меня. Выбрав себе белую футболку и свежие темно-синие джинсы, я принял решение потратить утреннее время на бритье и чистку зубов, а потом уже можно будет изведать весь дом. С этим планом я и пошел искать ванную. Она оказалась прямо напротив спальни. Я принял ванну, чуть снова не уснув в горячей воде. Открыл зеркало и достал оттуда самое дорогое, что, по моим меркам, было в этом доме - безопасная электробритва.

Закрыв зеркало я увидел себя таким, какой я есть по-настоящему.

Длинные черные сальные волосы, похожие на змей медузы Горгоны. Черная с проседью борода, которая больше выглядела как чужеродный нарост, покушавшийся на мое лицо. Излишней лохматости брови и абсолютно медная кожа. Лишь начав умываться я понял, что это был слой грязи, который был на мне еще с первого дня прибытия. Мне стало максимально неудобно, понимая каким именно меня видели люди вокруг.

Было страшно водить лезвиями, пусть и безопасными, в районе сонной артерии. В голову лезли плохие мысли. Но я отгонял их. Жить дальше сейчас - самое правильное решение. Именно для этого я и возвращаю себе человеческий вид. Общественно приемлемый и приятный для других.

Борода никак не хотела сдавать позиции, но я готов был пробовать снова и снова. Машинка забивалась, трещала, застревала в ее густой растительности, но эти действия давали свои плоды. Темное ощетинившееся войско не могло ничего противопоставить напору современных механических технологий. Дикие леса падали, земля выжигалась, бамбук сносился от ударов тысячи мачете. И я был готов идти дальше, наконец-то взяв эту недоступную высоту. Как тогда на Донг-Ап Биа.

Я замер и выключил бритву. Почти всегда, когда воспоминания касались горы “Гамбургер” со мной происходил самый сильный приступ галлюцинаций. Я стоял и ждал худшего. Но вокруг все было нормальным. Я посмотрел в зеркало, открыл и закрыл его пару раз, пока оно не начало дрожать, чуть не выпадая из дверцы шкафчика. Я вчера смотрел слишком много ужастиков. И было бы очень клишированно увидеть в реальности кого-то сзади меня.

Я усмехнулся и нагнулся чтобы омыть свое бритое лицо. Но вместо того, чтобы сразу смотреть в зеркало, я сразу развернулся, крикнув “ага!”. Но там была лишь стена. Мне стало стыдно за самого себя. Я брил лицо без приключений и проблем, причесал помытые волосы и так стал выглядеть немного лучше.

Но меня выдавали глаза. Тысячеярдный взгляд. Я будто здесь, существую, общаюсь, двигаюсь, но в реальности меня просто нет. Жизнь уже ушла из меня порядочно, но глаза она покинула первыми. Они видели слишком много.

- Может тест Майло, или сам док с его опытом врачевания, помочь мне вернуть жизнь в это зеркало потерянной души? Надо будет спросить.

Теперь можно было начать и знакомство с домом. Вчера все было слишком спонтанно и быстро. Надо успокоится.

Подробная экскурсия и открытие всех закрытых замков. Но самое главное - кофе и тост. Я еще видел в холодильнике джем. И после вчерашнего не помешало бы убраться. Эти маленькие приятные мелочи помогут мне скоротать время до выполнения первого теста. Ноги радостно засеменили на кухню. И через пару минут завтрак уже занимал свое место в желудке а кофе в удобной высокой кружке грело руки и тело. Я допил приятный напиток и принялся за осмотр.

Интерьер выглядел как уникальный микс из провинциального уюта, близости к суровой лесной природе и отголосков эпохи хиппи. Такая история здесь, среди вековых секвой, буквально укоренилась в людях. Ведь если сосны и другие деревья такие косматые, то почему бы и людям не попробовать? Уверен в этом городе точно найдется один хиппи. Вторым, судя по тому как я выглядел до приведения себя в порядок, был я.

Влияние на здешние дома лесопилки Сисела неоспоримо. Кроме того, что его предприятие помогло людям получить работу и создать вокруг нее себе большое сообщество. Так оно еще и помогло построить все что есть в этом городе.

Культ дерева - вот как ёмко и актуально можно описать здешнюю архитектуру. Кроме, конечно, того дома где жил я. Там все строилось из пустых обещаний и остатков мусора. Но, даже там, все еще были окна. А в приюте, в который я попал против своей воли, порой из окон были просто доски. И они абсолютно не грели зимой. Было бы славно провести здесь всю зиму, сидя у камина и не делая ничего.

Стены комнат обшиты деревянными панелями из темного дуба. А в гостиной глаза радовал массив секвойи. На потолке висели открытые массивные балки, пугающие своей тяжеловесной конструкцией. Но надежность крепления слегка успокаивала.

Дом своим цветом напоминал уличные зарисовки. В оформлении часто встречались цвета земли и осени. Горчично-желтый, глубокий терракотовый, болотный зеленый и тонны коричневых оттенков. Но желтого с красно-черным налетом было больше всего. Будто дом пытались сделать похожим на желтые листья или на поверхность луны.

За все дни моего пребывания тут я смог по достоинству ощутить теплые летние деньки Северной Калифорнии. Но сегодня огромные, почти в мой рост, окна, выходящие на лесистый задний двор рисовали пасмурное, туманное и сырое утро из-за неспокойного океана. Дом был по ощущению теплым внутри, но перспектива прохождения теста под раскаты грома представляла из себя не особо умиротворяющую обстановку.

Гостиная, как говорила мне мама еще при жизни - это сердце дома. Гостиная дома Майло демонстрировала внешнюю тяжеловесность, многослойность текстур и легкую запущенность, свойственная провинции.

На полу лежал пушистый, мохнатый ковер шегги, цвета приглушенной охры. В него намертво въелась мелкая древесная пыль и хвоя, которую приносят с улицы.

Там же лежало много мусора, оставленного от вчерашней асоциальной свиньи по имени Айзек. Обертки от сладостей и бутылки из-под содовой медленно, но уверенно отправлялись в мусорное ведро. На мое удивление набрался полный пакет. Поиск металлического бака занял, некоторое время, пока я не увидел его расположенным рядом с моим пикапом. Утрамбовывая мешок в бак, я сожалел о том, что нет у кого узнать о дне вывоза мусора. Лишь бы это не было завтра с утра.

Вернувшись в дом я заприметил то, что вчера терпело все мои првжки и передвижения. Массивный диван с тканевой обивкой в тартан. Он стоял перед внушительных размеров телевизором в массивном деревянном корпусе. Тот самый телевизор, который я досматривал вчера до дыр, как ребенок, что остался на ночевку дома один.

Камин и кованая дровница, полная свежих поленьев, источающая легкий запах смолы, были самыми впечатляющими находками. Сейчас, смотря на все это убранство, мне не верилось, что этот дом так и был заброшен или в нем никто не хотел больше жить. Может Майло не пускал никого? И откуда вообще у него такие деньги?

Грязно-желтые холодильник и плита напоминали мне поля пшеницы из сна про странного строителя. Они громоздкие, угловатые, со скругленными краями, что было похоже на форму его бревенчатого дома.

Получаеться я теперь живу почти так же как и он. И теперь все это один большой подарок мне.

- Подарок!

Я побежал обратно в спальню и увидел на прикроватной тумбочке три маленьких кокона фиолетового цвета.

- Но как такое возможно? Или это все опять очередная галлюцинация?

Я дотронулся к ним, поднес к лицу, прислушался, и отчетливо услышал как там что-то шерудит и скребется. Там есть жизнь.

- Это сумасшествие. Как это могло оказаться у меня, хоть я был во сне? Значит это был не сон? Может очередной “сон” снова перенесет меня туда?

Я посмотрел на коконы. Строитель говорил, что “они помогут, когда придет время”. Я решил положить их на самое красивое место и ждать очередного визита в страну моего странного союзника.

В приюте была библиотека, и я помню, что читал про странные сны в старых домах колдунов и ведьм. Но дом дока не походил на избушку старой страшной женщины, которая общается с бесами. Но…

- …тут есть закрытые двери. Значит, пора их открыть. - проговорил я, глядя на странные коконы.

Сама природа их появления не укладывалась в голове. Но понимая то, что вечером может начаться дождь, я решил расположить их в маленьком медном листе-вазочке прямо над камином. Мне казалось, что это место будет для них идеально.

Прямо над камином висели мерно тикающие механические часы. И я, с прискорбием заметил, что все мои попытки растянуть прогулку по дому увенчались тем, что я смог дотянуть лишь до 12 утра.

И впереди был еще целый день. Поэтому было решено поступить максимально интересно - пойти в лес, который находился прямо за домом. Там можно изучить местность и провести кучу времени с пользой. До тех пор пока не пойдет дождь, как минимум. Я пошел в гостиную и начал смотреть на лес. Потом пошел к шкафу, в котором уже обновлял себе вещи, и обнаружил там желтый дождевик. То, что мы с доком одной комплекции меня уже не удивляло. Дождевик идеально подошел. Я взял ключи, маленький блокнот и ручку со стола в гостинной, выложил платок Барбары сверху на коконы и вышел из дома, надежно заперев дверь.

Обойдя жилище справа, я оказался перед знакомым окном и наметив себе путь только прямо, побрел в мир бесконечного леса.

Сначала путь был достаточно проблемным из-за обилия веток и растительности под ногами, но потом я смог выйти на протоптанную тропинку. Ориентиром для возвращения домой стал бетонный столб без проводов, который был окрашен в желтый цвет от земли до уровня моих глаз. Такое пропустить сложно. Я перенес это в блокнот и пошел любоваться лесными просторами.

Прямая дорога в тени, с приятным свежим воздухом, все время смешанным с хвоей и смолой, неторопливые шаги, и глаза, бегающие как у ребенка попавшего в новое место. Это был самый приятный процесс в моей жизни. Без задач, без приказов. Промтая прогулка в свое удовольствие. Спиной я чувствовал, как отдаление от дома все больше и больше смыкает за мной стену из огромного древесного мира. Пусть. Такой короткий побег из города, где его железная, точнее механически-деревянная, рука тебя не достанет - это всегда приятно.

Надо позволять себе такую смелость. Как тот неизвестный странный строитель. Имени у него небыло, поэтому я его и не запомнил. Он отсек это клеймо цивилизации. Он оставил себя. Но также он признавал, что многие удобствп, которые имею я, могли бы быть ему полезны. Но из одних только бревен радио не соберешь. А для того, чтобы набрать себе запчастей, надо возвращаться в город. А это последнее что он хотел бы делать. Но при первой встрече он не захотел обьяснять почему его так страшит эта перспектива. Я узнаю, если он позволит. Или так и оставлю еще одной тайной нынешнтх веков.

Его присутствие, и окружающее его дом спокойствие меня всегда склоняло к покою и умиротворению. Даже при полном понимании сверхъестественной природы внезапного гостя. Люди в этом городе явно не готовы быть для меня друзьями на всю жизнь. А строитель мог бы им стать. Наверное.

Дорога упиралась в дали на два поваленых дерева в форме буквы Х. Я решил дойти до них и символично завершить свою прогулку именно на этой точке. Я подошел к стволам и присел на один из них, сделав маленький набросок своего пути. Прямая линия со схематическими изображениями того, что я встречал. Завтра буду идти дальше и эти поваленные деревья будут доя меня ориентиром.

Я повернулся, чтобы прикинуть себе дпльнейшее путешествие, но вместо этого передо мной была гостиная дома Тандерберда. Я все еще не решался называть его своим. Ракурс был со стороны камина. Видна была входная дверь и почти вся комната. Я зажмурил глаза, протер их, но наваждение не проходило. Подул ветер за спиной и пара листьев полетело вперёд. Я чуть не потерял сознанте от того, что листочки залетели в комнату и остановились, ударившись об входную дверь. Я протянул руку и дотронулся до верхушки камина. Это действительно был тот самый камень.

- Это телепорт или последняя сталия безумия? - спросил я сам у себя, чуть ли не крича от нежелания принимать любой из вариантов.

Но тут входная дверь начала скрипеть. Слышно было скрежет металла и не добюаольное бормотание. Замок явно старались вскрыть. Дверь открылась и на пороге показались двое мужчин. Одним из них был Лэрд. Второй, судя по его комплекции, доедал за Лэрдом остатки. Практически как палка прямой, высокий и худой, как тростинка обтянутая кожей.

Палочник и клоп-вонючка пришли поживиться добром с чужого дома? Но я не видел здесь ломбардов. А продавать своим же - не лучшая идея. И, по ходу Баззи был не прав. Не все тут добропорядочные.

Я не был особо силен в правовых тонкостях и прочем, но я знал одно. В первую очередь это дом доктора Майло Тандерберда. Тот факт, что залезли в его собственность и обидели его пациента, которым на данный момент могу считаться я, означает, что док задействовал бы все свои связи. Он надавил бы на окружного прокурора, чтобы тот требовал максимального срока по всей строгости нового закона 1981 года.

Криминальный дуэт направился к стене справа от камина. Тощий высокий парень склонился над картиной и открыл ее. Там оказался сейф, о котором я не знал. Начали раздаваться щелчки. Они собирались вскрыть сейф и уйти с деньгами. Но, кроме нескольких пачек купюр, в сейфе оказалось много баночек с разными лекарствами.

Каждому из двоих рабочих грозило от двух до шести лет в тюрьме штата за сам взлом, плюс от года до трех лет сверху за кражу медикаментов и сговор. Я помню что сам попал за решетку из-за изменений в законе и один из них был в том, что пробация запрещена. И узнай кто-то, что эти двое делаю прямо сейчас, они гарантированно уехали бы за решетку минимум на два, три года реального срока, даже если бы это была их первая пойманная судимость.

Парочка несостоявшихся звезд криминальных выпусков местного телевидения радостно переговаривались и шутила. Пото Лэрд подошел к камину и скинул на землю платок. Он достал один из коконом и понюхал его.

- Пахнет вкусно! Мьорди будешь конфетку?

- Заткнись толстяк! Оставляем все как было и валим обратно. Убедись в том, что все лежит так же как было. - прохрипел шлубоким голосом Мьорди, закрывая сейф и картину. - В сейф они смотреть будут в последнюю очередь. Кристаллы у меня, пошли!

- Ну пошли, напарник, - ответил Лэрд.

Пока мозг операции отвернулся от него, Лэрд последовал инстинкту жвачного животного, и закинул один кокон в рот.

- Мммм… - прошептал Лэрд с удовольствием. - Черничная и хрустящая.

- Лэрд! Жировая ты ошибка, пошли! - недовольно рявкнул Мьорди.

Лэрд положил платок на место и побежал. Хотя со стороны было похоже будто мясной аспик смешали с заливным салатом и приделали ему ножки. Кажется, даже Мьорди считал эту пробежку уморительной, хоть старался и не меняться в лице.

Начальник лесопилки, мистер Сисел, скорее всего, сразу уволил бы воров задним числом. Как говорил Баззи, бизнес в этом городе сильно зависит от репутации. Держать на работе «торчков» или крыс, которые тащат лекарства у ветеранов или местных врачей, никто бы не стал. Заступаться за них перед шерифом никто бы не стал. Но проблема была в другом. Мой волшебный телевизор, показавший мне все эти события, явно не доказательство. Разве что, доказательство моей психической нестабильности. Надо рассказать об этом доктору. И строителю, если я его встречу снова.

- Теперь мне надо спешить домой, искать желтый столб и…, - начал бормотать я.

Но изображение на сверхъестественном экране поменялось на вид со стороны входной двери. Вместо земли и поваленных деревьев был знакомый пол. Я сделал два шага и один звучал как земля, а второй как дерево. Не желая снова пробираться через заросли, я зашел в этот проход и действительно оказался в доме. Даже листья которые занесло внутрь до прихода взломщиков, лежали там же. На один из них наступил Лэрд. Протектор подошвы был четким и практически впечатал лист в пол. Я перерисовал протектор в блокнот. Осторожно отодрав лист от пола я вложил его между листов как гербарий. На платке от кокона, съеденного Лэрдом, остались фиолетовые следы. Я взял ножницы и отрезал кусочек от платка, с грустью понимая, что целый я уже вернуть не смогу.

- Найду, значит другой повод. Да и обычную благодарность никто не отменял, верно?

Мне будто нужно было сказать это вслух. За спиной все еще пели птицы и шумел ветер. Лес звал обратно. Но я уже не хотел.

- Как тебя заставить исчезнуть? “Сезам, закройся”?

И проход тут же исчез.

- Межпространственные путешествия, странные сны, таинственные коконы. Что тут вообще происходит? - проговорил я, злясь на то, что я опять не контролирую происходящее.

Такое было только в фантастике, которую я читал в детстве. Ребенок, которым я был, хотел попадать в другие миры и летать на другие планеты, как герои тех рассказов. Но сейчас у меня сумбурное и очень опасливое отношение к происходящему. С другой стороны - галлюцинаций от ПТСР не было уже давно.

- А есть ли у безумия свои собственные уровни?

Но мой голос просто расплылся эхом по пустому дому. Я решил ухватиться за еще одну улику - сейф. Я подошел к картине, но она была закрыта небрежно и отходила от своей рамы, что и помогло ее открыть и увидеть сейф. Но код я не знал, поэтому стоять и подбирать пароль - ни за что - для меня это пытка. Да и вдруг сегодняшние посетители не последние? А тут я в чужом, по их мнению, доме стою и, как горе-медвежатник, вскрываю сейф.

Это точно прямой путь за решетку. Так что я надежно закрыл все на свои места и решил дождаться встречи с доком и все рассказать. Но умолчать про портал. А то деревянные стены быстро заменят на белые и мягкие. Или попаду в одну большую веселую коммуну лечебницы Летчворт. В тесноте, но не в обиде. Ведь психи не умеют обижаться.

Я посмотрел на часы. Ходьба по лесу и изучения дома после взлома заняло у меня пять часов. Стрелка на часах над камином как раз встала на семёрке. Куда можно было потратить еще как минимум три часа? Кроме вариантов: еда и телевизор, больше ничего в голову и не пришло. Так что я поколдовал на кухне, сделал себе кофе, включил телевизор и сел знакомиться с местной телепрограммой.

За окном уже собрались ворчливые тучи, а ветер, как непрошеный гость, все пытался попасть в дом. Я ожидал раската грома и блеска молний над лесным массивом, но их не наблюдалось.

Первым, чем искренне порадовал эфир это легкие летние сюжеты: репортажи с пляжей Санта-Круз, поездки в парки аттракционов и фестивали на открытом воздухе в Северной Калифорнии). Было приятно наблюдать за тем, как в здешних широтах все еще возможны солнечные летние деньки. Хотя и съемки концертов в объятиях плотного косматого тумана и лазерного шоу смотрелись интересно. При такой погоде и дым машина ни к чему. Мне очень помогло это спокойное аудиовизуальное удовольствие.

Сразу после веселья народного, программа переключилась на повторный показ “Маленький дом в прериях” и легкие голливудские комедии. Я даже начал думать, что этот дом тоже, в своем роде, в прериях. Только лесных и ограниченных невидимой стеной для меня одного.

Когда на экране уже было десять часов вечера, я выключил телевизор. Да, так можно сидеть всю ночь, но деньги и дом должны быть отработаны. Я поежился, понимая, что сейчас буду один копаться в своих мозгах. Меня, в некотором роде, даже пугали эти тесты. Но делать их все же надо. Я встал с дивана, выключил в гостинной свет и пошел в ту самую комнату, которую оставил на этот будоражащий момент.

Ключ, который открывал мне дверь в конце дома был похож на старые ключи стражников. Круглый наверху, прямой и с двумя зазубринами на конце. Он был грубо создан и ощущался тяжелее всех остальных. Дверь передо мной была глубокого синего цвета. Почти черного. Это не вселяло спокойствие, это предвещало бурю. Бурю эмоций и потрясений от осознания реального себя.

- А вдруг, я еще хуже, чем я есть? Вдруг, я не хочу знать то, что мне покажут мои же ответы?

Я говорил это в двери, надеясь увидеть как она откроется и с ответами ко мне выйдет сам док. Скажет, что волноваться не стоит. Тесты не нужны, а дом теперь мой.

Я глубоко вздохнул.

- Состояние торга, но при этом я даже не начал тест. Я даже не открыл дверь! Пора приступать к тому, за что тебе дали нормальную жизнь. А не гнить в клоповнике. Так что открывай дверь и делай, что сказали!

Так иногда случалось что подобным тоном я кричал на себя или вслух, или в мыслях. Пытался мотивировать себя к труду. В этот раз сработало и ключ уже повернулся в скважине замка. Внутри был лишь стол, компьютер, окно и куча бумаг на стеллажах вдоль обеих стен. На внутренней части двери висело письмо. Оно было от Майло.

- Дорогой Айзек, - писал он отточенным до автоматизма печатным почерком, - мне очень приятно осознавать что ты согласился на выполнение своей части нашей сделки. Я полностью уверен, что мой тест тебе легко получиться завершить. Помни: один тест - один день. От твоей честности и чистоты поданных тобой данных зависит сам эксперимент и твое проживание в этом доме. С уважением, Майло Тандерберд.

Я заглянул в комнату и включил свет. Комнату наполнил свет обычной лампы накаливания. Сами стены были цвета свинца от пола до потолка. Потолок соединял их, утопая в себе и тени от вечно шатающегося абажура.

- Боже, да это какая-то камера пыток не иначе! - восторженно и, одновременно, испуганно воскликнул я. - Ну хоть окно есть. Можно отвлекаться на внешний…, спящий…, темный ночной мир…

Я зашел в комнату и закрыл дверь. На столе, рядом с клавиатурой, лежала простая инструкция. Что стоит выбрать, куда нажимать и прочее. И так спустя пару минут старательных кликов и десятка команд. Я смог включить тест. От входа в него меня отделяло одно нажатие клавиши.

Я решился. Большой изогнутый пластик ввода утопился в свое гнездо. Создавалось ощущение будто техно-демон поднимался из цифровых глубин. Громкость работы компьютера оглушительной и пугающей, особенно в такой комнате.

Через пару оглушающе громких технологических писков компьютер все же смог успокоиться и начал ворчать немного меньше. Лицо залило зеленым ярким светом. Экран вывел надпись “добро пожаловать”. Потом с экрана попропадали зеленые пикселм, и на экране появилось изображение лунного серпа. Начали печататься буквы. Сообщения менялись каждую минуту.

С.К.И.П.П.

Северно Калифорнийский институт программной психодиагностики

Представляет С.Е.Р.П

Средство электронно-вычислительного разбора психопатологий.

Данная программа разработана программистами СКИПП под руководством доктора Майло Тандерберда.

Основа изучения: ПТСР ветеранов Вьетнама. И похожих случаев у людей, не и евших опыта военных действий.

Метод изучения: Личностное углубление в нейропсихологический аскетизм.

Способы проведения исследования и получения результатов.

Опросы, задачи на реакцию, отдельная комната исследований,

Время проведения ислледоааний и тестов

Ночное время перед сном испытуемого субъекта.

Потом на экране появился вопрос

Начать тест?

И нужно было написать: да или нет. Я напечатал “да”. Компьютер запищал и сменил картинку. Там же было большое пустое поле для ввода. Компьютер хотел узнать как меня зовут.

Я напечатал “А й з е к”

На экран вывели надпись: “Ваши данные зафиксированы. Ожидайте начала тестирования!”

Все погасло, и зелеными буквами на черном фоне вывели первый вопрос:

“Здравствуйте, Айзек!

Вопрос первый: Считаете ли вы, что ваши действия в прошлом были продиктованы исключительно необходимостью выживания?

Варианты ответа:

● Да

● Нет

● Уклоняюсь от ответа

Пожалуйста. Введите верный ответ на клавиатуре.”

Я был искренне не готов. Ни к такому вопросу, ни к пользованию компьютером, ни к печатанию на клавиатуре. Еще мне показалось вемьма издевательским моментом что вариант “уклоняюсь от ответа” будто специально самый длинный. Я попытался написать “нет”, но клавиша “Т” все время западала и не давала ее нормально нажать.

Раньше я слышал о нервных срывах офисных работников, которые вечно работали за компьютерами. И я, будучи тогда еще подростком, как раз до военной истории, очень удивлялся этому. Мне казалось что компьютер может наоборот принести только радость. Ну, имея в виду игры, конечно. Скучный набор текста можно было бы превратить в общение с другими людьми или играя в текстовые квесты.

Но теперь, когда мой предел адекватности начал натягивается как струна, а буква “Т” так и осталась не нажатой, я уже начал понимать, что ЭВМ может быть и самым распространенным психотропным оружием, просто из за своей неправильной работы. Один единственный глюк или поврежденный диск - и вся работа насмарку. И человека будет убивать и бесить обычная фрустрация. Огорчение, внезапная утрата, смерть его прогресса или не отправленное вовремя письмо.

- Я тебя понял, машина. Сейчас вернусь.

Я встал, взял ключи, отпер дверь, спустился вниз, приготовил себе кофе, взял чашку, вернулся, запер дверь, сел за стул, поставил чашку на стол рядом с экраном.

- Посмотрим как ты запоешь, если это выльется на тебя.

Я легонько стукнул чашку об экран.

- Твое здоровье…, - сказал я, делая глоток - …теперь зависит от этого.

Чашка вернулась на стол. Я попытался снова нажать букву”Т”, но не смог. Клавиша отказывалась нажиматься и экран не показывал нужной буквы в поле набора текста.

Моя фальшь не сработала. Да и на что я надеялся, что компьютер ответит мне? Но тут же осекся, вспомнив про порталы и свои наблюдения за грабежом. Ну, в таком случае общение с ЭВМ - не повод хоронить свою адекватность. Просто очередная странность. Будто со мной по другому и быть не может.

Я набрал “да” и нажал ввод. Видимо мне специально не дают сделать неправильный выбор. Влияет ли это на чистоту эксперимента или они проверяют мою послушаемость? Я смогу узнать у дока завтра.

На экране появился новый текст “Дополнительный (уточняющий) вопрос вне тестирования. Нажмите пробел.”

Я нажал. Я уже перестал пытаться спорить с этой техникой. Я не дам ей сломать себя. Они хотят крыску, я дам им максимально послушную крыску.

На экране вывели вопрос:

“Уточняющий вопрос: считаете ли вы, что ваши действия (убийство ваших сослуживцев) на горе “Гамбургер” были совершены для того чтобы:

Варианты ответа:

● Освободить

● Убить

● Сбежать

Пожалуйста. Введите верный ответ на клавиатуре. Или воспользуйтесь правой кнопкой мыши.”

Я не понимал, как кому-то мог быть известен этот факт? Никто так и не узнал об этом. Именно на Донг-Ап Биа мне полюбился сам процесс смерти. Мне казалось, что это милосердное спасение от той жизни, что есть сейчас, и что была тогда. Я делал это так чтобы никто не подумал на меня. Я сталкивал их в пасти диким животным, совершал фраггинг, ломал шеи, специально делал ловушки, чтобы в них попадались мои же товарищи по оружию. Они освобождались от этого бремени. И когда я достиг семи, меня ранили. Мертвых солдат посчитали без вести пропавшими. Было много дискуссии по этому поводу. А потом я видел в газетах сообщения про убийства, совершенные ветеранами Вьетнама с их семьей или с жителями их городов.

Кто знает, может спустя пять, десять, тринадцать лет… Кто-то правительственное здание в Оклахоме, тоже будучи военным? Может мы, солдаты, обречены делать только то, чему нас учили - убивать? Даже своих?

Потом это все сошло на нет. Будучи выжившим и вырванным из лап смерти, я стал жить как хотел. На воле, следуя только общепринятым законам порядка. Но это продлилось не долго.

Мне захотелось подышать свежим воздухом, я подошел к окну, но вместо него увидел просто прикрепленный на стену фотореалистичный плакат. За ним была та же свинцовая стена. Я попробовал вызвать портал, но сколько я не кричал “сезам, откройся!”, я так и не смог его открыть. Я решил выйти из комнаты но ключей не было на месте. Обыск карманов и комнаты не дал результатов. Я начал слышать писк в ушах. Этот писк казалось отбивался от стен и снова рикошетил обратно в голову как баскетбольный мяч. Я понял что это не тот самый писк в ушах, а звук от компьютера.

Я вернулся за стол. На экране писалось о превышении лимита времени на ответ. Я схватил мышку и нажал на первый вариант и со всей силы ударил клавишу ввода. Звук исчез. Я понял, что мне теперь не выйти.

Я одним залпом выпил весь кофе из чашки, и только потом понял что его надо было вылить на системный блок и покончить с тестом раз и навсегда. Но желание не возвращаться в то место, где я был раньше, превысило ненависть к этому тесту. Там я точно скачусь в состояние бессмысленного и беспощадного безумия. Здесь же эти страдания временные. Осталось немного.

Экран показал новый вопрос.

“Вопрос 2: Если бы вам пришлось выбирать между возвращением в общество и абсолютной изоляцией, что бы вы выбрали?

Варианты ответа:

● Изоляция

● Общество

Пожалуйста. Введите верный ответ на клавиатуре. Или воспользуйтесь правой кнопкой мыши.”

Я осмотрелся вокруг. Окно, дверь, ключи - все было на месте. Я приоткрыл окно, слегка потянув его вверх и воздух наполнил комнату. Не желая снова разносить по комнате писк бешеного прибора, я выбрал первый вариант и нажал ввод.

Общество - это целостность. Я тоже считаю себя целым. И я знаю, что лучшее общество - это общество себя самого. Но может ли кусочек быть целой вазой? А если он сам по себе полноценен и придет в полноценное общество, не станет ли ему полноценно наплевать на всех и вся, живя вместе в одной эгоистичной коммуне полноценных кусочков?

А чего я сам добился, приехав в этот город папу дней назад? Нажил врагов, принес проблемы и беспокойство как минимум четырем людям, сократил количество полезных веществ на себя, оставил Баззи - единственного союзника одного в больнице, втянув его в чужое противостояние с Кандишей. Встал на пути у начальника лесопилки и его рабочих, которые крадут у дока какие-то вещи из сейфа.

Да, мне намного легче будет быть одному, в этом доме, чем пытаться вжиться в роль доброго соседа. Ничего хорошего из этой доброты не выйдет. Тем более, пафосно наигранной. Одиночество- это пазл, и я та самая фигурка, что идеально подходит в самый центр.

От размышлений меня отвлек новый вопрос, который уже немного насторожил.

“Вопрос 3: Вы доверяете людям, которые проявляют к вам беспричинную доброту и заботу?

Варианты ответа

● Да

● Нет

● Уклоняюсь от ответа

Пожалуйста. Введите верный ответ на клавиатуре. Или воспользуйтесь правой кнопкой мыши.”

- Ты, тварь! Хватит сканировать мои мозги! - закричал я в монитор.

Как то, о чем я только что подумал, теперь стало вопросом теста? Это заставило меня задуматься.

С одной стороны Баззи был добр ко мне, но кроме позитива и раскрытия плана Кандиши на счет меня и этого города, я не получил ничего. Но двойного дна в этом поступке я не увидел.

Что не скажешь про Майло. Тут явно спрятано больше обычного желания помочь бывшему солдату с ПТСР. Дом, кристаллы, тесты, жизнь в полном достатке и за его деньги. Что-то тут не чисто. Я взял мышку в руку и нажал на вариант “нет”. Нажал на ввод. И мой ответ приняли без всяких проблем, ошибок и зависаний. Это немного порадовало, но лишь на секунду. Ведь теперь у меня было еще больше вопросов.

ЭВМ тоже не забывал про свои вопросы. Вопрос печатался на экране очень долго, но его финал заставил нервничать.

“Вопрос 4: Бывают ли моменты, когда вид чужого уязвимого тела вызывает у вас подсознательное желание прекратить его страдания радикальным путем?

Варианты ответа:

● Да

● Нет

Пожалуйста. Введите верный ответ на клавиатуре. Или воспользуйтесь правой кнопкой мыши.”

Не успел я занести руку над мышкой, как экран сменился цветным изображением леса, поломанных веток и черного мешка посередине. Изображение загружалось также поэтапно как тогда во время моего голодного состояния. На картинке появилось слово “открыть” красного цвета. Я не имел иного выбора как только нажать ее.

Начали проявляться очередные картинки. Полосы появлялись и сменяли друг друга. Это создавало ощущение анимации. В кадре появился топор, его лезвие вскрыло пакет, и там показалось тело с лысой головой и без глаз. Одна из его рук была без пальцев. Это очень походило на Баззи.

На экране появилась и начала мигать надпись “CBS 23, CBS 23.”. Я понял что это связано с телевизором. Побежал открывать дверь. В гостинной пальцы судорожно нажимали на кнопку включения и передо мной появился выпуск новостей.

- Уважаемые телезрители, срочное сообщение от офиса Шерифа. Сегодня в городке Гиббус Хайтс, славящегося местной лесопилкой Рэнди Сисела, произошло жестокое убийство. Жертвой стал тридцатипятилетний Баз Уинстон Бёрд, которого все местные называли просто Баззи. Причиной смерти стали многочисленные колото-резаные раны, нанесенные медицинскими инструментами, лежавшие с ним рядом. По словам его лечащего врача, доктора Майло Тандерберда, Баззи должен был отправиться на внеочередную операцию на руке, ввиду появившегося осложнения. За пару дней до трагедии, мистер Бёрд пострадал от производственной травмы. На него упало тяжелое бревно во время неаккуратной транспортировки. Так он и оказался в больнице. Лечащий врач заявил что ситуация с рукой у пациента вела к ампутации из-за риска развития проблем и в остальных тканях. В семье Бёрд остались жена Синтия, при рождении носившая фамилию Пайнс и двухлетний Роуэн. Человеком, совершившим такое ужасное и смертельное нападение оказался офицер по УДО, афро-американка Кандиша Брич. Ее в полу вменяемом состоянии нашли в темной части операционного кабинета. При попытке ее арестовать она напала на пару полицейских и грозилась убить одного из них. После чего решено было применить оружие. Тихая ночь маленького городка будет еще долго помнить свои потери. Надеемся, что на этом печальные события закончаться. С вами была Джоанна Вайт из Гиббс Хайтс. Я передаю слово студии.

Я молча сидел на диване еще с момента включения телевизора и не мог поверить. Я не знал Баззи достаточно хорошо, но я сожалел о его смерти. А Кандиша? Неужели ее так сильно обидели слова Баззи? Мне кажется, что это был лишь мужицкий юмор и не более. Баз сам уточнял что издевки детские и шутливые. Но то как Кандиша напала на свою жертву говорит о слежке. И это пугает больше всего. Это не случайное нападение в темноте, а спланированная месть. Ее психическое состояние, судя по репортажу, было очень плохое. А наша встреча у Майло в смотровой не могла привести к такому ужасному финалу. Но теперь в городе есть два трупа. И если власти узнают о смерти Кандиши, будут ли они менять мне офицера по УДО? Или условия содержания, в том числе на воле?

Я вспомнил о тесте и компьютере и пошел обратно, отключив по пути телевизор. Что все это значило? Как тест мог знать о событии, которое произошло только сегодня? И стоит ли мне завтра заехать к доку? Я не знал ответ на этот вопрос.

Компьютер работал, я сел перед ним и на экране было написано:

“Вопрос 5: Вы считаете смерть этих людей достаточной?

Варианты ответа

● Да

● Нет

Пожалуйста Пожалуйста. Введите верный ответ на клавиатуре. Или воспользуйтесь правой кнопкой мыши.”

Я удалил монитор ладонью так сильно, что он заскрипел, и едва не завалился на бок. Через помехи было видно фразу: “Ответ “нет” учтен. Спасибо, Айзек! На сегодня тестирование завершено.”. Экран потух вместе с компьютером.

Я вышел из комнаты по луч прожектора. В другом конце сидел под софитом был сам Тандерберд.

- Ну, как вам тестирование, Айзек? Есть советы, впечатления или…

Между нами зажегся еще один круг света и там лежал топор.

- … претензии?

Я молча смотрел на Майло или НеМайло. Потом просто пошел обратно в спальню.

- Идите к черту!, - бросил я на прощание.

Я добрался до постели в состоянии обескровленного зомби, не понимая где реально ть, а где нет. Оставалось только упасть на кровать и навсегда забыть этот день. Я закрыл глаза и видел лишь черное небытие. И я был рад этому.

***

Приход нового дня ознаменовался новым огорчением - простудой. Тело ломило, нос не дышал, горло скребло, легкие взрывались кашлем. Спать в хорошо сделанном доме, но без работающего заранее камина, который бы прогрел его большие просторы, явно было плохой идеей. Вчерашняя усталость выбила это знание из головы, и расплата пришла мгновенно. Медленный подъем с постели дал понять, что одеяло не участвовало в процессе сна, а спокойно лежало рядом на стуле. Последним участником этой пагубной троицы было открытое окно, которое оставалось таковым с первого визита в эту комнату. На улице была, на удивление настоящая осенняя прохлада, хоть по календарю все еще был июнь. Тело дрожало и горело одновременно. Голова была в полнейшем сумбуре, будто со мной говорила одновременно целая аудитория людей. И каждый о своем.

Прийти в более менее адекватное состояние получилось только после выпитого горячего кофе и принятых таблеток. Майло позаботился об отсутствии путаницы в латинских или неизвестных названиях и наклеил на пузырьки обычную бумагу с надписями “от боли в горле”, “от кашля”, “от головы”. Накидав в себя нужные лечебные сферы и напившись горячих напитков, мир вокруг стал ощущаться тише и спокойнее. Ломота тела и шум в голове прошли через пару минут, горло и нос позволили без боли и ограничений вдыхать такой необходимый, хоть все еще холодный воздух. И готовность приниматься за обычную рутину нового дня была на низком старте.

- И что теперь?

Вопрос был задан посреди дома сразу после утренних процедур и завтрака. И действительно, какие дела могут быть у человека который может ничем не заниматься целый день? А после вчерашнего теста у меня отпало желание сидеть за этим тестированием еще хоть минуту. Дверь была закрыта на ключ. Ключ был положен на самую дальнюю полку и о всех ужасах современных технологий было забыто в тот же миг.

Вчерашние новости оставили сильный осадок, и от отсутствия каких-то важных дел, было принято решение поехать к доктору Тандерберду. Спросить что делать в таком случае - продолжать или ждать его указаний в письме или по телефону. Нужна была передышка от этих тестов. Хотя вчерашние события могли быть просто совпадением.

Пока по дому собирались нужные предметы, улики вчерашнего проникновения и ключи, мысли бесконечно возвращались к моменту осознания смерти Баззи и Кандиши. Да, последняя была не самым приятным собеседником и, возможно, человеком по сути. Но она следовала приказам своего начальника. И была той же пешкой, что и я в армии. И ее столь быстрое превращение в безжалостного убийцу пугало. Неужели в этом месте все начинает заражаться невидимым вирусом безумия.

Машина все еще имела достаточно бензина и доехать до больницы не было проблемой. Город стал еще более пустым. Не удивительно, при таких-то событиях. Территория вокруг больницы была обнесена дорожными конусами и желтой полицейской лентой. Рядом стояла растерянная Бетани и какой-то мужчина с волнистыми фиолетовыми волосами и морщинистым лицом. Пикап остановился напротив больницы. Двери открылись и в уши ударила максимальная тишина. Что-то в городе было не так. Это чувствовалось даже в бледном лице единственной замеченной снаружи парочки.

- Привет Бетани! - сказал я приближаясь, и нервно осматривая место вчерашнего преступления.

- Ох, Айзек! Как я рада вас видеть! - запричитала девушка, - Это мой муж Максвелл.

- Здравствуйте, я Айзек, пациент доктора Тандерберда! - сказал я, протягивая руку.

- А я местный маячник, - пожимая мою руку, сказал Максвелл, - Такое может случится у нас… да вообще никогда. С Баззи только, когда…, - Максвелл запнулся, вспомнив о кончине Баззи, - ох, старый друг…

- Вот, - вклинилась Бетани, протягивая конверт, - Это вам от доктора!.

- А что с ним, он не пострадал? - спросил я, забирая конверт.

- Нет, - замотала головой Бетани, - но сказал, что надо ему уехать. А нам ехать то некуда. А если это не последний случай, а если тут эпидемия? А нас…, оставили тут… одних.

Бетани сорвалась на плач, укрыв лицо в груди Максвелла. Он посмотрел на меня как бы и прощаясь, и, одновременно, извиняясь за эмоциональное состояние жены. В ответ последовал одобрительный и прощальный кивок. Через миг рука уже лежала на ручке автомобильной двери, еле сдерживая животный интерес к содержанию письма от дока. Тишину салона наполнил звук рваной бумаги и развернутого письма. Через полчище ровных печатных букв Майло пробивалось ощущение наполняющего его страха и сожаления о совершенном.

“Айзек!

К моменту прочтения этого письма ты уже узнаешь о совершении определенных насильственных действий со стороны жителей этого города. Это неизбежный процесс. И мне жаль, что все так произошло, но я не мог рассказать об этом хоть кому-то, ведь мне - светилу науки- явно никто не поверил, учитывая тугоухость большинства здешнего населения. Но я надеюсь , что поймешь это хотя бы ты.

До момента твоего появления в моей клинике, я искренне считал, что таких людей не бывает, но ты действительно интересное создание. Ты четко помнишь свое прошлое и настоящее? Если да, то тогда ты, видимо, самый первый из них. Не буду вдаваться в научную демагогию и травить твой солдатский мозг умными тирадами, поэтому скажу проще и понятнее.

В деревьях есть как кора так и заболонь. Сама заболонь - это кольца от внутренней части коры и доходящие до центра. Каждое из этих колец никак не контактирует с другим, но они при этом идут от одного ярда. Спросишь при чем здесь рассказ про дерево? Все просто.

Каждый твой выбор это одно кольцо. Но в этом городе у тебя получилось совместить сразу все свои выборы, то есть все кольца в один центр. Ты нарушил цикличность и теперь все смешалось.

Если бы на следующее утро, после того как ты встретил Лэрда у своего дома, ты бы поехал на лесопилку, ты бы видел свою же потасовку с Сиселом. Поедь ты вместо лесопилки в местный дайнер “Сытый дуб” ты бы видел себя же с еще неизвестным тебе Джестоном. Ты бы успел бы даже побывать на месте убийства нашей доброй миссис Двайр. Причем убил бы ее ты сам. Древо твоей жизни перестало иметь кольца теперь все варианты твоей жизни это одна сплошная заболонь.

Да, да, я понимаю, что это звучит дико, но ты все поймешь, когда я скажу тебе откуда я все это узнал.

Ты уже встречал Строителя? Да это именно он сообщил мне об этом. И знаешь что делает тебя уникальным Айзек? Твое дерево жизни - единственное дерево, которое расцвело на мертвом поле в котором и поселился Строитель.

С первых смертей в нашем городке началась постройка его дома, но он не знал, что эта поляна должна была сама вернуться к жизни спустя пару дней благодаря твоей встрече с Барбарой. Теперь деревья жизни пали под его топором. И каждый день или даже час, население в нашем городке Гиббус Хайтс будет катиться к нулю.

Строитель выглядит странно да? Эьо из-за прокпзы И имя этой проказы - Н’халл-Хурр. А сам Строитель пытался бежать от него, но в конце концов стал хранителем детей Н’халл-Хурра.

Строитель имеет очень сильную волю к жизни, даже в ущерб другим мирам и реальностям. И если ты принял его дар и принес коконы в наш мир - значит скоро у нас появиться первое гнездо и этому миру придет конец.

Можешь не верить мне Айзек Дюмонд Барк, можешь считать меня сумасшедшим, но я уже смирился со своим ярмом. Я еду к океану и умру там пожираемый проказой но зато с видом на океан, пока он еще не приобрел фиолетово-молочный цвет.

Прощай, Айзек.

Твой лечащий врач и последний друг Майло Тандерберд.”

Осознание настоящего неизбежного ужаса пришлось по всему телу обмораживающей волной. Я же сам принес эти чертовы коконы сюда, а толстый Лэрд съел один из них. Я даже не проверял их наличие, а что если он съел их все? Или их стало больше?

Я решил включить радио и поискать, может кто мог уже заметить странности. Крутя колесики магнитолы, я надеялся услышать последние новости и услышал голос, это был разговор двух полицейских.

- Капита, шериф, кто нибудь, прием!

- Капитан слушает, сынок, и какого черта на гражданской частоте?

- Капитан, нам нужна срочная подмога! Здесь какая-то химическая авария.

- На лесопилке что-тли?

- Да, здесь все в белой жидкости, трупах и странных мухах. На наших людей уже напади пару местных работяг! Они ведут себя очень дико! Пришлите к нам кого-нибудь, помощь, артиллерию, военных, помо…

Эфир заполнили крики и жужжание. Я выключил радио и включил мотор. Надо было ехать отсюда. Не важно куда, хоть как док, к океану, лишь бы подальше. Я жал педаль газа и рулил как бешеный. Будто за мной бежал сам дьявол. За очередным поворотом под колесо попал камень я не справлялся с управлением, машина вылетела за ограждение и полетела в сторону леса и камней.

- Ладно, пусть будет такой исход! - подумал я, закрывая глаза.

***

Волна утреннего света заглядывала под веки, окрасив их в яркий красно-желтый цвет, словно пробивая в них окно для внешнего мира, в котором все еще оставалась одна отчаянная жизнь, и этой жизнью был я.

Все еще в машине, посреди бесконечного пшеничного поля. А вдалеке стоит одинокий бревенчатый дом Строителя. Я пошел к нему, бросив машину, которая уже была не нужна.

- Знаешь, из всех возможных веток развития, эта мне нравиться больше всего.

Строитель так и сидел на своей деревянной скамейке со свежим зеленым мхом. Даже не поворачивая головы в мою сторону. Он уже знал что я иду. Давно знал.

- Ты думаешь, - продолжал он, - что ты сейчас передо мной стоишь живой? - он сладко улыбнулся, сузив красные глаза и обнажив белые как мел зубы. - Нет, нет, нет… Ты умер там, среди леса и скал. Разбился к чертям. Тебя размазало в красно-бежевую кучу.

Я молча сел рядом, даже не зная с чего начать. А он продолжал.

- Как раз одна такая версия тебе виделась во время пряток в доме. Только…, - он с шумом втянул воздух ртом, - ты действительно так на них побежал и тебя реально переехали. Как, к слову, и девчонок. Ты сам загнал их под лесовоз. Сисела ты посещал. Кушал в дайнере с Джестоном, был с Барбарой в одном доме.

Он наконец-то посмотрел на меня.

- Сколько выборов ты делал, столько ты судьбу свою и менял. И куда тебя это привело - обратно ко мне. И всегда приводило. - он поднял палец вверх, указывая наверх - это дерево- единственное место сплетений всех твоих судеб. Хочешь, дам тебе топор и ты его срубишь?

- А смысл? - растерянно ответил я, - Мой мир мертв. Там уже мухи. Все мои реальности ведут к смерти.

Я грустно вздохнул, наблюдая за игрой ветра на пшеничном поле.

- Мне нет куда идти. Выхода из этой ситуации нет. Такова судьба…, - проговорил я, смотря перед собой.

- Есть лишь один вариант. - сказал Строитель.

- Какой? - без особого энтузиазма спросил я.

- Остаться тут. В безвременьи.

- Вдвоём?

- Нет, - покачал головой Строитель, - ты заменишь меня тут, как я когда-то пришел сюда и сменил другого парня. Ты умеешь все то, что нужно. А я уйду на покой.

- А как это - уходить на покой там, где нет времени?

- Узнаешь, когда придет твой черед.

Он встал и пошел мимо дома в поле, медленно покрываясь фиолетовой пленкой и разлетаясь в виде роя мух. Они покружили над полем а потом взмыли вверх, где их ждало огромное скопление спиралевидных облаков с глазом посередине, который смотрел на меня. Я помахал ему рукой и пошел в дом. Не знаю почему, но мне очень сильно захотелось отведать местного кваса.

КОНЕЦ