Заблудший Завоеватель

Глава 1

Пробуждение, лежащим обёрнутым в какой-то мягкой ткани, которая даровала спокойствие, и увидев, что на экранах вокруг твориться какое-то сюрреалистическое представление, которое транслировали происходящие во вне, было откровенно говоря очень неожиданным событием.

Точная зная, что, умерев в взрыве, пытаясь убежать подальше от сломавшейся атомной станции и сгорев в огне, не ожидаешь оказаться в мать его космосе! Чёртова Австралия с его чёртовым заказом! Надо же было угробить всё вокруг и убить меня, когда я только вышел погулять в город.

Всё на экранах, которые были вокруг в разных цветах, а скорость летящего транспорта на первый взгляд была медленный, я не чувствовал ни тряски, ни давления на своё тело, которое странно чувствовалось. Я бы поверил, что это всё какая-то муть, только если бы не видел, как, приближается голубая планета. Кажется, это...

Последняя мысль не успела промелькнуть в голове, то ли уснул, то ли потерял сознание.

Следующее пробуждение было противным, словно меня окунули в кипяток. Прежде чем меня схватили огромные руки, я почувствовал, будто всё моё тело горит, а лёгкие разрывались и всё, что я смог, — это открыть рот, чтобы облегчить эту адскую боль. После помню лишь лицо девушки и тьма.

***

Спустя девять лет, могу с уверенностью и точностью утвердить в своей голове, что всё это либо какой-то затянувшийся эксперимент учёных, которые хотят свести меня с ума, либо перерождение и реинкарнация на самом деле реальна.

В первые месяцы жизни не было таких открытий, как у других детей. Весь первый месяц я много плакал, а скорее орал, точно не помню сколько тогда вышло из меня воды и криков. Тело будто с каждым приходом сознания от сна окунали в кипяток и медленно варили. Сознание требовало отдыха, а возня с моим маленьким телом была мне до лампочки. Какие-то врачи, крики и манипуляции, всё это прошло мимо моего агонизирующего сознания.

Я пытался не сойти с ума от боли. И лишь после целого месяца отчётливо впечатавших в моё сознание, всё прошло будто по волшебному образу. Я почувствовал в тот момент — облегчение, а тело было словно пёрышко. Настолько расслабленным тогда я никогда себя не чувствовал. Ещё бы забыть всё это но после этого месяца я никогда ничего не забывал. Абсолютная память — это очень тягостная вещь, когда помнишь то, что хочешь забыть. А делать это в памперс — та ещё вещь и и ещё, лёжа при этом часами, так мучительно. Благо долго это не продлилось и к пяти месяцам встав на свои крепкие маленькие пухлые ножки смог завоевать у блондинистой девушки личный туалет, в виде горшочка. М-да, ещё бы не снимали меня на стародавний телефон с логотипом яблока, цены бы не было у моей приёмной матери. Тори была доброй девушкой, женой и любящей матерью для своего мужа и сына. И хотя она имела блондинистую шевелюру, иногда она делала вещи, которые, к моему стыду, я бы никогда не сделал…

Лишь к девяти годам я осознал свою особенность. Жизнь начала налаживаться, по крайней мере, меня перестали мыть, и я смог наконец-то почувствовать себя нормальным человеком. И это казалось не только моих воспоминаний из прошлой жизни. Двадцать восемь лет жизни невозможно вместить в голову маленького младенца, это просто нелогично. На это мне нельзя было повлиять, а вот то, что я никогда не болел, уже было интересным звоночком. Память, которая также удивляла не только меня, тоже была странностью. За спиной я думаю, что не слышу, как родители и одноклассники называли меня гением, хотя взрослые это говорили с гордостью, а дети просто не понимали значений этих слов.

Брайтбёрн в целом был таким городом, где каждый знал друг друга и всегда замечал странности. Маленький американский городок. Так что, когда в классе все начали болеть какой-то болезнью, а мне бы ничего, несмотря на тщедушное тело, которое, казалось бы, должно легко заболеть, то начинаешь интересоваться, что происходит. Впрочем, приёмные родители, судя по взгляду, тоже заметили это.

Не могло же мне присниться, что я летел на Землю на космическом корабле? Да и не был я похож на этих двоих взрослых, которые стали родителями для меня. Вот никак не мог принять такое событие, что двое молодых людей младше меня стали бы мне родителями.

Когда ищешь, всегда найдёшь, не так ли? Так, облазив всю ферму вокруг, во время того как все болели, а школа была на карантине, я нашёл его. Это случилось ночью, когда всё произошло, и приёмные родители давно спали.

Доказательство того, что мне не показалось всё это и это не мои фантазии, было прямо передо мной. Инопланетный корабль, странный язык и речь из корабля, которого я коснулся и который вообще не понимал целую минуту, а потом каким-то магическим образом стал понимать. И три, когда появилось какое-то красное излучение, словно оно просканировало меня. Весь подвал окрасился в этот цвет.

- Геном активирован. - Обезличенный голос не испугал меня. А вот следующие слова — да. - Империя пала, директива спасение Империи активирована. Солдат. Задача — захватить мир. Задача — захватить мир. Задача — захватить мир. Задача — захватить мир. Задача — захватить мир. Задача — захватить мир. Задача — захва…

- Захватить мир? - Прервал я этот железный голос и просто закрыл, открывшийся будто бутон цветка, дверки корабля. Потом разберусь с этой тупой железкой. Голова болела, но это весь эффект от этих слов. Месяц варки в теле младенца был больнее. - Будет мне ещё приказывать корабль, что мне делать?

Ещё в прошлой жизни меня выперли из армии из-за неподчинения приказам вышестоящего начальства. Та скотина ещё долго жалела, что решила меня использовать в тёмную. А тут какая-то машина будет мне приказывать. Пф!

В комнату я вернулся также незаметно для уснувших Тори и Кайла и просто лёг в кровать. Голова начала болеть сильнее, и думалась мне что сон всё исправить. Благо, я оказался прав. И на следующее утро, жуя немного подгоревшие блины, наслаждался жизнью. А то, что в обед я выкинул газонокосилку, которая улетела далеко за горизонт, когда сильно дёрнул эту адскую машину, которая не заводилась, вот вообще меня не удивило. Я был просто в ****

***

Сперва был ступор вперемешку с удивлением. Всё не каждый день ты кидаешь вещь весом в килограмм двадцать настолько далеко, что уже незаметно, куда она исчезла. Дальше был страх, мысли о всяком лезли в голову, когда вернулся домой, сказав отцу, что я не нашёл газонокосилку, ушёл в свою комнату. Играть в неведение было легче всего, и этому легко поверили. Стараясь не касаться ничего, заперся у себя в комнате, сказав, что устал и буду спать, приступил к экспериментам.

Страх ушёл, сменившись интересом. Сперва взяв карандаш со стола, которым не рисовал и в целом ничего не делал с ним, кроме как уроки, сжал двумя пальцами по середине. Миг и та сломалась будто тонкий пластик. Да, так бы я и сам мог в свои годы. Всё же подготовку в армии не пропьёшь, и дурная мощи во мне было много чтобы ломать и не такие вещи. Вот только этому телу, то есть мне, было всего девять лет. И на фоне больших жирных одноклассников я был тем ещё худышкой. Оглядев детскую комнату в которой не угадывалось того, что здесь живёт ребёнок, подошёл к кровати.

На первый взгляд она весит слишком много чтобы его смог поднять ребёнок. Помниться Кайл вместе с Ноа, его братом еле затащили эту бандуру сюда. Она была широкой и специально мной запрашиваемой, чтобы спать во всю ширь. Всё же чувствовал, что какое-то чувство должности было у этих двоих по отношению ко мне, и те исполняли любые мои капризы. Хотя кровать являлась единственной вещью, которую я попросил. Хотелось забыть прошлое, когда была всего одна узкая кровать в казарме.

Так, присев и взяв кровать, без усилий, словно подушку, поднял ту выше головы.

А это уже не звоночек, а целый плевок в лицо, который невозможно не заметить. Опустив медленно кровать, чтобы ничего в ней не сломать, лёг и глядя на потолок задумался.

Я что, Супермен? Была первая мысль, но потом подумав и приняв во внимание все нестыковки, понял, что я, должно быть, злая версия Супермена, как бы это ни звучало смешно. Прийти к такому было проще некуда, а мысли стали кристально чистыми, будто бы всё стало понятнее. Эффект от новых сил? Возможно.

Инопланетный корабль и штат Канзас были единственным сходством с Кал-Элом. Город не тот, родители не Кенты, а Брайеры. Также корабль, который в целом не должен был приказывать захватывать планету ради непонятной цели, — тоже огромное отличие. Какая-то Империя, которая пала, Солдат в виде меня, который должен её спасти. Как спасти павшую империю? По логике, голоса из корабля должен был захватить мир. Жуть та ещё, но благо единственное, что произошло после слов "Геном активирован", это то, что у меня появились силы. Суперсила и...чистые мысли? Возможно, мозг стал работать лучше, но понять это не так легко. Других изменений в себе я не заметил, но, возможно, они проявятся позже. Всё же моё сравнение с Суперменом было просто пустыми мыслями, и, возможно, полёт, скорость и так далее никогда не появятся.

Так, раздумывая о том и о сём, стараясь унять суперсилу, которой с каждой минутой было всё проще контролировать, прошёл день, и я заснул крепким сном. Приёмные родители не заметили ничего странного, да и я, как всегда, был тихим и спокойным ребёнком, не доставляющим проблем родителям. Детство оказалось самым любимым для меня временем. Знай да учи уроки, которые были простыми, словно для отсталых, да кушай много. Замечаний насчёт моего воспитания ни у кого не было, и все, особенно я, которому никто не дёргал, особенно нравилось такое отношение. Отдых после нескольких лет постоянных разъездов и заказов был отличным, хоть мне и казалось, что всё это нереально. Вот только девять лет, которые я помнил каждую секунду, показывали, что это реальность.

На следующее утро, проснувшись в воздухе и упав на кровать от неожиданности, не мог не улыбнуться.

Всё же Супермен?

***

Сделав очередную попытку взлететь, просто шлёпнулся на землю, протирая не болеющую задницу от падения с высоты трёх метров. Всё же психика такая вещь, что привыкнуть к тому, что не чувствуешь ничего от падения, трудно. Ещё один немаловажный факт: неуязвимость тоже была в моём наборе сил. Всё же первое, что пришло в голову — ткнуть палец кончиком ножа, смотрелось, наверное, со стороны странно, а спички, жар которых я не почувствовал, были интересны лишь первые секунды. Сломав нож от усилий, которые прилагал, выкинул его через окно далеко в лес, таким образом скрыв улики, и не мог сдержать радостных возгласов. Всё же это ведь какая фантастика, чёрт побери.

Прибежавшая на мои возгласы Тори показал смартфон, в котором была игра для детей. Она, выдохнув, ушла дальше смотреть фильм с Кайлом. М-да, конечно, занять ребёнка, чтобы тот хоть чем-то интересовался, телефоном, по мне, смотрелось плохим решением. Благо конспирация, с этой вещью стала ещё легче. Хвала великому прогрессу, от меня быстро отстали с наказом тише играть.

Показав большой палец, зарылся в телефон, посмотрел старые шоу, которые в моём времени давно закончились, уснул, и на следующий день, сказав, что буду у дерева, где мне сделали качели, учился летать. По крайней мере такие планы были у меня в голове.

Очередной раз прыгнув и приземлившись на этот раз на ноги, разочарованно вздохнул. Лишь при пробуждении от сна я смог летать, а теперь будто идиот, который верит, что он птица. Эх…

Заметив взгляд которым на меня смотрели родители, подошёл к ним.

- Брэндон, что ты делал? - Ещё и это дурацкое имя. Брэндон? Кто мог додуматься до такого?

- Просто учился летать. - с улыбкой сказал Тори и невинно похлопал глазами.

Кайл почесал макушку и просто махнул Тори, чтобы та сама разбиралась. Тот ещё родитель, конечно, но так даже легче будет покинуть отчий дом. Оставаться в этом маленьком городке до совершеннолетия — то ещё дело, но придётся. А планов сбежать у меня не было, всё же хотелось поступить в универ и получить то, чего мне не хватало в прошлом. На законном основании.

Тори также не была сильно заинтересована в моих играх и просто дала мне телефон, чтобы я продолжал играть в него и не сломал себе ничего своими прыжками. Так и сказала. Не очень ответственная девушка оставила меня одного в моей комнате. Покрутив в руке старый по меркам моего времени телефон, залез на новостные сайты. Ничего странного замечено не было, и я продолжил дни в усилиях освоить своё доставшееся тело пришельца.

***

За около двух чёртовых недель у меня так и не получилось обуздать силу полёта. Плохие эмоции были во мне, словно спящий вулкан, благо я понимал, что при попытках побить стену, чтобы успокоиться, просто сломаю эту деревянную рухлядь. Так что, выдохнув, я просто пытался и пытался вновь и вновь. Ещё и с электричеством какие-то перебои начали появляться, чего до этого в этом доме никогда не было. Одним словом — бесит. Родители не замечали особо моих трудностей, и когда в день, когда я что-то почувствовал, словно что-то тянущее меня вверх, меня прервали с криком "кушать". Ох, тогда не смог сдержаться и как пнул по земле, что та затряслась. Благо моего пассажа никто не заметил. Крики паники звучали, словно райская песнь. Стало хорошо.

Спустя час по новостям крутили, что землетрясение баллом 3-4 было в нашем маленьком городке. Испытал немного чувства стыда. Давно такого со мной не было, а тут как прорвало. Впредь пообещав быть поосторожнее со своими силами, чтобы никому не навредить, ночью выбрался к амбару, чтобы посетить корабль. Всё же этих нескольких недель хватило мне для того, чтобы быть уверенным: в случае угрозы я смогу дать отпор неземными технологиями. Хотя я сам в общем и целом был пришельцем. Ирония судьбы.

Стащенный ключ от этих дверей быстро открыл подвал, и я опустился вниз, чтобы вновь оказаться лицом к лицу с маленьким корабликом, от которого чувствовал что-то странное около головы. Какое-то влияние?

Коснувшись стенки корабля рукой, она словно ожила и вновь начала свою шарманку.

- Солдат. Задача — захватить мир. Задача — захватить мир. Задача — захватить мир. Задача — захв… - Странный язык, который я понимал, но он звучал как белиберда в целом. Что ж, попробуем.

- Заткнись. - Из моей глотки вырвался поток слов в больших количествах, и капсула-корабль, словно поняв меня, заткнулась. Удивительно. Теперь…

- Что ты такое? - Вопрос ответ на который был мне нужным первым.

- Вопрос обрабатывается. - Машинный голос ответил мне всё той же белибердой, и красный свет исчез. Значит, тех, кто умеет говорить, ты воспринимаешь всерьёз? Интересно. - Вопрос обработан. Ответ: помощник для миссии. Спасательная капсула, серийный номер…

Дальше пошли слова, которые были числами и одновременно словами. Если бы не мои инопланетные мозги, чувствую, сейчас бы я лежал, пуская слюни, услышав всё это. Слишком много было слов во всём этом.

- Стоп. - Поднял я руку рефлекторно, как делал в прошлом. - Кхм…Итак, кто я? От чего ты меня спасал и как пала Империя? Что такое директива?

Засыпал я вопросами машинный разум. Всё это также меня интересовало, так как от этого зависело, что я сделаю с этим чудом инженерии. Всё же оставлять вот это в амбаре в будущем я не собирался, и хотелось всё понять.

- Вопрос обработан. - Спустя секунд десять тишины та ответила. - Ответ. Вы последний выживший из расы Та-о-раниец с планеты Та-о-ра. Спасение было делом верхнего совета, который отправил капсулы из космопортов империи. Империя Таора пала под натисками врагов из другой вселенной. Последняя директива гласит что что каждый живой представитель расы Таора должен возродить империю чтобы дать отпор врагу. Не важно кто это будет. Учёный, Рабочий или Солдат. Солдат ваша задача захватить этот мир, возродить по средствам размножение популяцию империи и дать отпор врагу.

- Капсулы? — Заметил я, в первую очередь потому что оказался не один из Таора. По крайней мере, во вселенной.

- Капсулы в количествах, неизвестных мне, были отправлены с космопорта империи верхним советом. Сканирование показало, что вы — единственный представитель расы Таора в пределах ближайших десяти галактик, Солдат. Солдат. Ваша-задача...

Отлично, только обрадовался, что нашёл кого-то, похожего на меня, и оказалось, что в ближайшее время я не встречу своих пришельцев-земляков. Думать о том, чтобы захватывать эту планету и противостоять каким-то врагам из другой вселенной, не хотелось.

- Что значит Солдат? - Прервав её, я незамедлительно услышал ответ капсулы.

- Солдат. Геном построенный на основе сильнейших воинов представителей расы Таора. Созданы для войны. Геном придуманный и созданный учёными из верхнего совета ради противостояние врагам Империи. Солдат ваша задача…

Заткнув ещё раз машину, я задумался. Всё это было, словно какая-то дешёвая фантастика, в которой я живу. А то, что по иронии судьбы наёмник-убийца переродился после взрыва атомной станции в Солдата инопланетянина, было удивительным совпадением. Не верю я в такие совпадения. Давно разучился верить во что-либо.

Ладно, отмахнулся от своих подозрений, раз пока ничего не могу изменить. Оставалось лишь адаптироваться, учиться и решать, что делать. Будущее, которое я наметил в виде универа, высоких заработков и спокойной жизни, кажется, рассыпалось как карточный домик. Что-ж, не впервой. А теперь я посмотрел прямо в металл и спросил важнейший для меня вопрос.

- Огласи список всех сил Таоранийца и то, что их питает?

***

Ждать момента, когда родители уедут в супермаркет за продуктами и оставят девятилетнего ребёнка одного, пришлось долго и мучительно. Прошли месяцы, прежде чем появилась возможность, и упорные обещания вести себя хорошо помогли. Каких-либо переживаний в глазах папаши я не заметил, лишь мама выглядела как настоящий, но всё ещё неопытный родитель. Оставить десятилетку одного на огромной ферме? Конечно, Кайл, что может быть умнее…

Мне же было легче, и, пробираясь сквозь кусты и ветки, я смог спокойно уйти подальше в лес. Жить рядом с лесом на ферме — в моём случае чистое везение. Первый взлёт хотелось сделать там, где меня никто не заметит. Моя сила с каждым днём, конечно, росла, но не хотелось бы пуститься в бега просто из-за того, что кто-то заметит летающего мальчика.

Наконец, найдя маленькое пространство, чтобы можно было свободно встать, я сконцентрировался. Помощник рассказал, что это должно быть похоже на то, как у животных, которые летают. Инстинктивно и не задумываясь, я начал действовать. Нужно просто почувствовать…

Чувство падения в небо подхватило моё маленькое тело и словно потянуло ввысь. В небо. Я расправляю руки, и мир подо мной становится всё меньше. Ветер ласкает лицо, шевеля волосы, а воздух вокруг наполняется свежестью и свободой. Тело будто теряет тяжесть, и я скольжу, как птица, без усилий и напряжения. Взгляд охватывает простор, горы, реки, город — всё это кажется таким близким и таким далёким одновременно. Каждый вдох — наполнен чистотой, а сердце бьётся в ритме полёта. Мечты и реальность смешиваются, и детский восторг захлёстывает меня. Этот момент, когда ты не просто летишь, а становишься частью неба. Будто бы центр тяжести моего тела сместился и оказался не там, где он должен был быть. Я сам решал, в каком положении будет моё тело. Будто бы я оказался там, где и нужно. Это чувство словно родное и давно потерянное. Всё же прав был помощник — всё интуитивно понятно, словно инстинкты у животного. Я словно оказался в привычной среде, и даже ветка, которая ударила меня в глаз при взлёте, не могла испортить мои чувства. Мягко приземлившись, словно делал это всю жизнь, не мог не ухмыльнуться. Никакого напряжения и даже страха — словно я всегда знал, как это делать. Это был просто взрыв эмоций.

Мягко приземлившись, я снова не мог не ухмыльнуться. Супермен? Возможно.

***

Глава 2

Изначально от попадания в это тело я старался не выделяться. Быть человеком с такими силами, похожими на божественные, трудно. Трудно делать вид, смотря на горящие города от пожаров или на извержение вулкана, которое стирало дома бедных людей, что всё нормально. Что всё так и должно быть. Я ведь не Бог во плоти и не супергерой, чтобы спасать людей? Верно?

Я стремился к незаметности, стремился слиться с толпой. И у меня это отлично получалось. Это уютное и комфортное чувство, когда ты такой, как и все. Такой же обычный и нормальный человек. Ребёнок, чья роль была лишь в том, чтобы ходить в школу и правильно себя вести. Ребёнок, который просто хотел вырасти в нормального члена общества с работой и семьёй. Все хотят быть нормальными.

Но, имея силы столь огромных масштабов, иногда не задумываешься о том, чтобы просто сидеть. Просто наблюдать, как кто-то умирает от того, что он обычный человек. Просто не имеет таких сил, как у меня.

Просто быть нормальным, оказалось не для меня.

***

Мы вместе с моим новоявленным горе-папашей, держась в моей стальной и его хвалёной стальной хватке, по курице, разговаривали. Меня учили уму разуму, и как правильно убивать бедных птиц. Знал бы Кайл, кого он учит. Крови на моих руках было побольше, чем он забил скот. Но не рассказывать же ему, что его приёмный сын, которого они достали из инопланетного корабля в прошлом, был наёмником-убийцей?

- Слушай внимательно сын, и запоминай. - Он, подняв нож, показал куда нужно бить чтобы убить одним ударом курицу. - Сюда бьёшь, и дальше крепко держишь, чтобы не убежала, и во-о-от так наклоняешь. - Я серьёзно кивнул хотя внутри не мог сдержать смешок. Серьёзно, я ведь могу на "скорости" снести головы всем курицам в этом курятнике, и он даже не поймёт, что случилось. Он даже не успеет моргнуть как тут всё будет мёртво. Но нужно было изображать серьёзную мину и внимать наставлением отца. Я ведь сын фермера. Видя понимание своих слов тот продолжил.

- Молодец, а теперь смотри. - Он резанул глотку курице на что та заверещала и дрыгала лапками, пока из наклонённый туши не стекла кровь убив ту. Спустя минуту, а может больше, та издохла, и всё закончилось. Будь я обычным десятилетним пацаном, не выросшим на улицах как в прошлой жизни, то меня бы точно вырвало. А так смотря на трепыхание животного и паническую тушу что ёрзала в моих руках пытаясь выбраться, просто безразлично кивнул и, получив разрешение, убил уже свою жертву. То ещё зрелище конечно, ребёнок убивающий животного, но такого жизнь. Кто-то — жертва, а кто-то — убийца. Всегда так было и будет.

Спустя двадцать минут, убрав за собой, мы с Кайлом несли домой две тушки и общались на разные темы, которые в целом меня не интересовали, но поведение десятилетнего ребёнка изображал идеально. Школа, знакомые дети, компьютерный кружок, в который я вступил по своей инициативе, и так далее. В целом, если не обращать внимание на поведение моего приёмного отца в плане воспитания меня, то он был нормальным мужиком. Гражданским, который выбрал жить на ферме в маленьком городке, не утруждая себя горбатиться в офисе до ночи. Не хватая звёзд с неба, Кайл был не шибко умным, но и не идиотом. Просто обычный работяга, который хотел вырастить своего нормального сына. Хорошее взвешенное решение, приведшее его к этой жизни, было понятным. Я одобрял такой подход, но свою жизнь видел по-другому. Как бы этот парень не представлял себе, но оставаться здесь я не собирался, как он желал. Его попытки сделать из меня обычного человека, зная мою природу, смотрелись странно. Но не мне судить, я сам был не из хорошей семьи.

Выросший на улицах грязного города в немаленькой стране, и пойдя в армию, вылетев из неё, а после став наёмником, чья жизнь была наполнена заказами и трупами, то особо не видишь других вариантов, кроме как пойти по тому же пути. Всё изведанное и понятное легко принять, чем другое. Как бы сказал мой друг из прошлого: из зоны комфорта, конечно, можно выйти, но не хочется. Так и я, беря направление в сторону программирования, всё равно задумывался о том, чтобы вернуться. Вернуться в привычную среду.

Слушая рассказы о том, как Кайл с его братом на охоте убили большого дикого кабана, который был сродни монстру, ужин прошёл в спокойной обстановке. Таких ужинов на моей памяти было множество, и этот ничем не отличался от других. Тори посоветовала мне долго не засиживаться в телефоне, который мне наконец-то купили, отправила меня спать, тем временем сама вытащила вино. Слава богу, эти двое не алкоголики, и такое времяпровождение для них редкость. Не знаю, как бы сдержался, если бы своими аномальными чувствами нюхал бы запах этой гадости каждый день. В прошлом не вынося алкоголь, в этой жизни я обрёл настолько острый нюх, что даже лёжа в шкафчиках, она меня бесила. Лишь то, что меня не возьмёт никакой яд, в том числе и алкоголь, добавляло мне хорошего настроения. Благо отрешаться от своих чувств я научился быстро, мотивации для такого хватало. Двигающиеся внутренности — не самая аппетитная вещь при обеде, особенно когда неожиданно глаза стали видеть, словно рентген. Грёбанная физиология, которая щелчком могла проявить новую способность. Я ещё не разобрался с тепловым зрением, а тут полный набор всякого странного.

Лёжа в кровати и листая всё подряд, мог только сокрушаться от скуки. Всё одно и то же, даже то, что в моём мире время было другое, новости были всё такие же. Политика, скандалы звёзд, грязь и войны. Одно и то же. Но тут я заметил громкий заголовок. По всем каналам новостей резко начала появляться новость, что возле берегов нашего материка, около восточного побережья США, у самолёта загорелся двигатель, и он терпит крушение. Судя по всему, всё настолько плохо, что за всеми СМИ правительство не смогло уследить. Снимки и разные видео, сделанные очевидцами, которые отдыхали на пляже вечером, показывали, что пилоты пока пытаются что-то сделать, но судя по снижению и яркому огненному следу, это ненадолго. Если судить по моему опыту, у них где-то минуту-два-три. Хм-м. Почему бы и нет?

Войдя в состояние, когда всё замедлилось настолько, что даже звук не распространялся, поднялся с кровати, спустился вниз в зал, видя, как застыли в поцелуе Кайл и Тори, слюны, которых я видел и чувствовал, открыл дверь и закрыл за собой, оказался бегом в лесу.

Летать прямо от крыльца была плохая идея. Всё вокруг ещё было в заморозке, но это не касалось меня, и, подпрыгнув, взлетел, контролируя, чтобы ничего не было слышно своими способностями, особенно мою скорость, превышающую скорость звука, и улетел. Пора спасать людей.

***

Сперва пришлось немного скорректировать свой курс, так как немного отклонился в сторону. После, заметив огонь от самолёта, наконец вынырнул из состояния, в котором точно не стоило спасать людей, и, поднырнув под горящий самолёт, по центру, контролируя своё тело и полёт, схватился за днище и покрывая его телекинезом, который не позволял развалить всё это, поднял почти упавший на землю самолёт. Ещё бы минуту, и был бы яркий фейерверк. Вес такой громадины я даже не почувствовал, что всё ещё удивляло меня, но не мешкая понёс всё это великолепие туда, где можно было оставить в сохранности для всех. Пришлось сильно ограничивать себя, чтобы на скорости не размазать всех в салоне и отнести посудину недалеко от воды, приземлив её прямо на пляж. Что ж, посмотрев в окошко, в котором смотрело на меня шокированное личико красивой девушки, подмигнул ей. Брюнетка, и главное, в моём вкусе, но моё десятилетнее лицо не подойдёт для каких-либо действий, а жаль. Хотя могу ли я вообще...

Покачав головой, развеивался на скорости, в которой становился невидимым для человеческого глаза и техники, напряг лёгкие ради достижения эффекта, который недавно освоил, вспоминая силы Супермена, потушил пожар, который уже успел распространиться на всё правое крыло. Воздух из моего рта был настолько холодным, что чувствовал, мог бы работать промышленной холодильной установкой. Маленькая изморозь появилась и мгновенно заставила огонь потухнуть, главное — не переборщить. Критично осмотрев весь самолёт за мгновение, убедился, что всё закончилось. На этом мои полномочия исчерпаны, а сирены, которые я услышал за километры отсюда, давали понять, что дальше разберутся без меня. Взлетев выше облаков, помчался домой. Хлопок от преодоления барьера звука был родным.

Хочу поспать.

На следующий день, слушая новости, кушал яичницу и был в довольно приподнятом настроении. Девушка-диктор с поставленным голосом озвучивала новости, а родители заинтересованно слушали её. Вчера эти двое уснули там, где и пили. Я же, закончив завтрак, дожидался автобуса, чтобы поехать в школу. Ох, будь моя воля, никогда бы не сунулся в эту обитель криков и эмоций детей, так по ушам ездят только эти адские создания. Но, увы и ах, возить меня на машине каждый день никто не собирался. Тем временем ведущая, закончив финансовые сводки, рассказывала, что важного произошло вчера.

— Вчера около десяти часов вечера у летящего из Франкфурта самолёта компании Ирма-ЭИР загорелся правый двигатель из-за технических неполадок прямо у восточного побережья США. Пилоты, пытаясь посадить самолёт, показали яркий пример профессионализма, но, к сожалению, они не могли спасти в такой ситуации всех людей на борту. И тут появился он. — Сказала с восторгом она. — Как вы всё уже знаете, несколько месяцев назад, а точнее три, в мире появилась фигура человека, что помогает всем вокруг своими удивительными силами. А точнее ребёнка с уникальными силами. Напомню, что, впервые появившись в Техасе, Супермен, как его стали называть все, из-за его похожести с культовым героем из комиксов, остановил торнадо пятого уровня опасности, погасив тот своим хлопком рук, который разбил окно в ближайшем городе. — Да-а, мой косяк. Надо было думать перед тем, как делать такое. Благо, быстро свалил.

— Но это ещё не всё. Вчера он также помог самолёту, который терпел крушение, ярко показав, что человечество обрело своего настоящего героя. Героя, что помогает всему человечеству. Супермен, если ты это слышишь, благодарим тебя от лица всего человечества за всё сделанное тобой за эти месяцы и хотим выразить просьбу дать комментарии насчёт себя. Спасибо. — Она с улыбкой фаната попросила меня сделать то, что я точно не буду делать, и продолжила. — А теперь наши эксперты поговорят насчёт фигуры, которая поразила весь мир. Джим?

— Да, спасибо, Мари. — Видеоряд сменился и стал показывать студию, где сидело трое человек, которые уже месяц обсуждают меня. Интересные ребятки, у которых, кажется, развиваются синдром фанатиков, но автобус уже приехал.

— Я пошёл, мам. — Крикнув ей, поднял рюкзак и пошёл в сторону гудящего жёлтого транспорта. Да-а, молодость так хороша, если бы только не ездить на этом монстре.

***

Выключив идиотов, что снова обсуждали эту проблему, Генерал-лейтенант Стоун не мог не скривить губы. Уже несколько месяцев на него давят сверху, чтобы тот нашёл этого "Супермена". А Джону приходится лишь разводить руками и отмазываться. Эти индюки в высоких кабинетах ведь не поймут, что если это правда пришелец с богоподными силами, то никакая армия, никакая страна не сможет найти этого мальчика, и тем более заставить его что-то делать. А он ещё и ребёнок…

Все свидетели утверждали, что это маленький мальчик в обычной одежде, не скрывающий лицо, что довольно настораживало. Вот только найти по лицу, которому составили фото-робот, не получалось. Ребёнок, чьё лицо было похоже на многие другие, найти в огромной стране невозможно. И то не факт, что этот мальчик живёт в США. Ещё и эти новые работники, которые штудируют комиксы, пытаясь найти слабости этой неизвестной угрозы. Никакого криптонита и в помине не было на Земле, а грёбанная магия, по утверждениям этих фанатов комиксов, не существовала. По крайней мере Джону Стоуну, Генерал-лейтенанту Сухопутных войск Армии США, о таком было неизвестно. Всякие шарлатаны, утверждающие, что это они и были этим существом, не счесть, а люди по всему миру будто сошли с ума. Культы, которые в последние годы стали исчезать, вновь обрели популярность, а теории заговоров по ТВ крутили, словно сериалы. Одна головная боль на голову отдельного человека.

Никакой информации, никаких следов. Призрак, а не Супермен. Измерить скорость, которую развивал этот монстр, даже всеми передовыми приборами, оказалось невозможно. Он будто появлялся из воздуха и исчезал там же. Лишь слова свидетелей и только они, кто видел, как тот творил чудеса. И их результат. Всякие фото, которые делали очевидцы, были полны помех, и там невозможно было что-то различить. Будто своей фигурой тот заставлял ломаться технику. Как такое возможно, в голову Джону не могло прийти. У пришельца, о котором как о настоящем американце читал Джон в комиксах, таких сил не было. Ещё и теории головастиков из отдела наук, каждая безумнее другой.

Для немолодого мужчины такой груз задач оказался будто гора. Ещё всякие неподтвержденные слухи про других тварей.

Мысли Джона прервала стуком в дверь, и, не ожидая разрешения, вошла его преданная правая рука.

Полковник Джейн Стивенсон была преданной до глубины души лично ему, и он ценил это. Вырастив и воспитав своего приемника, тот видел в этой молодой девушке своё наследие.

— Ты же была в отпуске, Джейн? — недоумённо посмотрел на неё Джон. Та в последнее время довольно сильно напряглась, и он отправил её в отпуск, чтобы она вернулась с новыми силами к работе. Ей ещё недели две отдыхать, а стоит тут. Странность, которая не нравилась Генералу.

— Я его видела. — Не удостоившись поздороваться, сказала она это на одном дыхании.

— Что прости? — Джону показалось, что он ослышался или его уши начали подводить.

— Я его видела. — Повторила она, указывая на свои глаза. — Прямо этими глазами, Джон.

Имя, прозвучавшее из уст приёмной дочери, как считал сам Джон, звучало неприятно. Всё же он хотел, чтобы она его называла отцом, но та не хотела этого. Жаль.

— Он мне подмигнул. Представляешь, это мальчик. Просто обычный мальчик.

— Так-так, стоп. Успокойся и начни с начала. — Джон, махнув руками, быстро достал телефон, включив диктофон. Хоть что-то начало проклёвываться, и он не хотел упустить ни одной детали.

— Всё началось со взрыва в крыле.

— Взрыв? Я думал, технические проблемы самолёта повлияли на двигатель.

— Это был взрыв, Генерал, и кажется, меня хотели убить.

Ни дня отдыха в последнее время, подумал Джон Стоун и горестно вздохнул. Теперь ещё и это.

***

Солнце. Мне нравилось это чувство, которое я испытывал. Чувство тепла на коже, которого я не ощущал даже при купании в лаве. Эксперименты привели меня довольно далеко, и теперь, сидя на орбите Земли прямо над своим домом, я заряжался энергией. К моему удивлению, оказалось, что мои силы брали своё начало не от Солнца, хотя оно и было огромным зарядным устройством для меня.

Как объяснил на невидимых пальцах помощник корабля-захватчика, сила Таоранийца черпала энергию для поддержания жизни и роста из радиации — любой радиации, которая доступна во Вселенной. Мы, то есть я, могли черпать силу, просто сидя без движения, но для роста и последующего развития мне рекомендовалось находиться рядом с большим количеством радиации. Вспомнив элементарные знания физики, я пришёл к выводу, что космос и Солнце — это самое лучшее, что может мне предложить Земля. Сомнения насчёт того, чтобы убить всех вокруг из-за огромных доз радиации, развеялись после небольших размышлений. Столько лет, живя на планете, никто ещё не погиб, а значит, всё нормально. Да и железяка успокоила, сказав, что радиация впитывается в меня полностью. По словам того же помощника, рядом с чёрной дырой мои силы будут расти экспоненциально, но мне как-то не хотелось приближаться к этой штуке, которая, если верить одному фильму, может меня засосать внутрь. Хотя помощник и дал направление к ближайшей чёрной дыре. Я же решил пока не делать поспешных решений и продолжать делать то, к чему привык. Хоть первый выход в космос и сопровождался огромным страхом, но эксперименты в ванной показали, что воздух как таковой мне не нужен. А низкие температуры, побывав в Арктике, я даже не почувствовал. Летать, кстати, с каждым разом мне нравилось всё больше и больше.

Так, принимая солнечные ванны, я медитировал и думал о том, что мне делать со всем этим. Самая главная вещь, которая меня волновала, особо в ближайшее время не проявится. Эта планета, по прогнозам помощника и данным, переданным моими мёртвыми спасителями с родной планеты, находится очень далеко от тех мест, где бушует война с неизвестным врагом из другой вселенной. Захотев узнать побольше об этих мифических врагах, которые победили империю, в которой я был бы обычным солдатом, я наткнулся на пустоту. Железяка просто не знала, с кем боролась империя сверхсильных существ, похожих на криптонцев. В её электронном сознании не было информации о силах или каких-либо описаниях этих врагов. Лишь то, что враг силён и след, который они оставляют, заметен. Похоже, мои спасители не удосужились загрузить в базы данных корабля информацию о врагах. А на заверение о том, что по прогнозам эту планету не найдут ещё лет сто, а может, и больше, я просто хмыкнул. Мне бы хотя бы дожить до старости, подумал я, когда железяка рассказывала о таких цифрах. Но меня огорошили новостью, что в целом я бессмертен. Вот так, просто на меня вывалили, что раса с планеты Таора по своей сути бессмертна и лишена проблем старости, и лишь насильственная смерть в виде распыления на кварки способна убить Таоранийца. Лишь так. Даже если мне оторвут голову и уничтожат мозг, я выживу. Даже распыление на атомы не убьёт, а лишь отсрочит возрождение. Как могла проиграть империя из таких солдат, как я, думать было страшно. И что за враг скрывается в тьме космоса?

Первое время, конечно, я был в шоке. Осознать, что ты по своей сути стал каким-то монстром, было странно, но потом я просто забил. Бессмертен и не старею? Отлично, главное — вырасти из детского тела, а остальное оставлю на потом. Меня занимало другое.

Исцеляющий фактор, который способен регенерировать любые раны, кроме распыления на кварки. Полёт, сверхчеловеческая прочность, сверхчеловеческая скорость, сверхчеловеческая сила, слух, обаяние. Тактильный телекинез, позволяющий перемещать массивные объекты без их разрушения под собственным весом. Зрение, которое позволяет видеть малейшие детали буквально до атомов, не понимая, конечно, зачем мне это, но пусть будет. Видеть в тьме и стрелять из глаз лучами высокой температуры, сравнимой с жаром звёзд. Огромный набор сил, который ещё предстоит изучить и развить. Я лишь был в начале пути, чтобы стать настоящим представителем расы Таора, и, по словам моего корабля, лишь к восемнадцати-двадцати годам я выйду на пик своей мощи, конечно, если буду развиваться под огромными дозами радиации. Солдаты, такие как я, были созданы ради войны и только. По словам помощника, у нас не было выбора, и в империи такие, как я, исполняли роль мяса. Удивительные открытия я делал, общаясь с этой машиной. Благо, она была изолирована внутри корабля и лишь в пассивном состоянии всё сканировала; без моих команд она не могла ничего делать. Хоть я и в будущем планировал сделать так, чтобы она подчинялась только мне. Я не был уверен в том, что если выживет кто-то с правами доступа выше моих, эта машина не предаст меня, но это были проблемы будущего меня. Ещё и странные неизвестные силы, которые позволяют влиять на электричество и электронику, не позволяя моему изображению появиться во всех новостных каналах мира. Таких сил у солдат, по словам машины, не было, и даже в базе данных они не упоминались.

Всё это занимало меня, а остальная жизнь протекала на фоне. Школа, дети, которые пытались подружиться, родители, которые растили из меня фермера. Всё это было не так увлекательно, как собственное тело и его возможности. Всё же, когда есть что-то настолько удивительное, не обращаешь внимания на что-то посредственное и обыденное.

Видеть благодарные лица, которые остались живы благодаря моим маленьким усилиям, радовало меня как ничто другое. Прозвище, данное мне людьми, смешило, но стоило признать, что оно идеально подходило для меня, хоть и не отражало настоящего. Супермен? Какое неверное утверждение, сказал бы я людям по всему миру, которые боготворили меня.

Я ведь Завоеватель, и моя роль была в том, чтобы захватить эту планету, возродить популяцию Империи и противостоять врагам, которые погубили эту же империю. Империя, которая была в миллионы раз сильнее всего человечества и меня одного.

Сидя на орбите и смотря на Солнце, в голове крутился лишь один вопрос: что мне делать?

***

Глава 3

- На три часа. - Хриплый голос командира раздался в ухе, и, наводясь на цель, я сделал одиночный выстрел. Точно в голову, как и учили. Висок твари, которая безнаказанно творила что хотела долгое время, пока нас не отправили сюда, разбился в дребезги от моей пули. Пуля, не почувствовав сопротивления, вылетела с другой стороны, и очередной террорист оказался мёртв. Двухсотый? Или больше? Уже и не помню. - Отлично. Двигаемся дальше.

Твёрдый голос командира успокаивал, а приклад, который твёрдо упирался мне в плечо, был словно третья конечность. Всегда рядом, всегда надёжен. Поднявшись с пригорка и убрав маскировку, я побежал в сторону своих ребят. Нужно было заканчивать это задание и отправляться домой. Но я не успел... к моей радости.

- Растя… - Капитан не успел закончить говорить, как вся группа, кроме меня и Райана, второго снайпера, взлетела на воздух. Ошмётки окатили мой костюм, а меня откинуло взрывом, и я приложился головой об землю. Следующее, что я помнил, — это как нас пытали эти твари, а затем побег. Долгие недели ходьбы в пустыне с одной единственной бутылкой воды. С одной единственной целью — выжить.

Я тогда вернулся, хотя мог и уйти. Вернулся с желанием отомстить за своих. Хотя и не считал их близкими друзьями, мы с ними делили один паёк и проливали кровь вместе. Они были моими товарищами. К сожалению для начальства, я был не нужен в том месте. Лишившись одного глаза, хоть и не до конца, меня списали. Чёртовы бюрократы! На предложение о том, что можно что-то сделать и дать взятку, я послал его. Следующий кадр — как я убивал того же человека, который предложил мне решить всё деньгами. О-о, это свинья долго кричала, пока не истекла кровью. Решив слить меня и всю нашу группу, он допустил большую ошибку. Я выжил и никогда не прощаю предательство. Следующее, что мне показалось, — это нестерпимый жар от взрыва станции, который убил меня. Чёртова Австралия.

Миг, и я уже проснулся. Чёрт, опять эти сны. Помотав головой и смахнув пот, который не выходил из меня даже после подъёма самолёта, я пошёл умываться. У помощника были теории насчёт моего состояния, в котором мне снилась прошлая жизнь, но всё это было полной туфтой. Как-то не верилось, что дело в психике, которая не может адаптироваться к растущим силам организма. Холодная вода приятно стекала по волосам, и я посмотрел в зеркало. Скорее верилось в то, что я сам себя мучаю.

Первые годы жизни было довольно трудно привыкнуть к тому, что ты — ребёнок. Не можешь делать, что хочешь, не можешь даже передвигаться без надзора родителей. Чёрт, даже не можешь есть, что хочешь. Какая-то тюрьма, ей богу. К счастью, желание к женскому телу пока не появилось. Я не был уверен, что с моей силой, которую хоть и контролировал, смогу иметь отношения с простым человеком. Сломать девушку в порыве страсти, а тем более убить — это было как-то страшно.

А вот когда смотришь в зеркало понимаешь, что всё это реально и мне это не сниться в бредовом сне. Мальчик одиннадцати лет, смотрел на меня в зеркало. Обычная внешность ребёнка, в которым скрыта сила уничтожить эту планету. Обычный ребёнок, который сейчас пойдёт в школу и будет учить школьные предметы, которые для моих мозгов были словно издевательством. К счастью, никто не запрещал мне на скорости мотаться в более крупный город и тащить оттуда книги по интересующим меня темам. Книги по программированию долго смешили моих одноклассников, которые думали, что я придуриваюсь. Ведь как можно понять что-то в этой белиберде, где одни буквы, а не цифры? А местный задира Билли, который пытался вырвать книжку и испортить её, когда я не видел, теперь страдает от того, что не понимает, как у него спустили штаны пять раз прямо перед всем классом. Не стоило трогать мои вещи, маленький засранец. Но всё это были лишь мелочи жизни на фоне тех проблем, которые я нарисовал у себя в голове.

Подзарядка от солнечных лучей, которые чувствовались мягким тёплом на коже, перестала мне хоть что-то давать. Сила во всех аспектах моего удивительного тела выросла на порядок, хотя это уже было невозможно измерить. Что самолёт, что атомная подлодка, которую я нашёл затонувшую в океане, для меня весили одинаково и вообще не чувствовались как нагрузка для моего тела. Эксперименты показали, что с помощью тактильного телекинеза можно, в общем и целом, обернуть всю планету и сдвинуть её с привычной оси. Хотя до того, чтобы двигать планету, я ещё не дошёл, но чувства, когда ты одновременно ощущаешь всю школу и можешь её вырвать из фундамента, незабываемы. Всё ещё не верилось в это, хотя сила уже была со мной около трёх лет, но всё же... Куда и зачем столько я откровенно не понимал.

Как всегда, в новостях крутили информацию обо мне. Вчера чуть не произошла трагедия на лайнере, который тонул, но, приподняв его и отнеся к берегам Испании, я смог спасти людям не только жизни, но и немалые деньги. Хотя я спасал людей, но всё же о деньгах забывать не стоило. Люди точно не забывают о деньгах.

Ежедневно в соцсетях поступали предложения от разных людей, и не только в шутку. Скроля ленту можно было наткнуться на любого миллионера, который на авось предложил цену для того чтобы встретиться со мной, а на комментарии зачем им это, те отвечали, что просто хотят познакомиться с Суперменом. Кличка или супергеройское имя прижились, и теперь каждый на планете знал, что существует такой персонаж, как я. Художники комиксов и не только уже по десять раз срисовывали моё лицо с рассказов очевидцев, которые меня видели, и пытались продать. Одним словом, если посмотреть на мир, он потихоньку успокаивался по сравнению с первым годом моего появления, и теперь на меня стали меньше обращать внимание.

Что ж, есть и есть, что поделать. Я нигде не появлялся на долго, да и ни с кем не разговаривал толком чтобы люди узнали кто я и откуда. Интерес ко мне не угасал, и преданные фанаты всё ждали, когда я заговорю, но мне это было неинтересно. Я делал это не ради популярности. Так что мои фото-роботы использовались в армиях и других организациях, чтобы, в случае чего, люди знали, как выглядит пришелец. Хотя иногда я задумывался откуда людям пришло в голову что я пришелец, если комментарии на свой счёт я не давал. Но это уже стало своего рода истиной, и теперь криптонец в моём исполнении рассекал по всей планете и спасал всех, кого мог.

Теории, критика, требования правительств разных стран... Всё это было так смешно, только если бы не всякие идиоты, которые решались шантажировать меня. Один захват банка, который превратился в шоу, в котором грабители требовали от меня чтобы я пришёл и вытащил их, иначе они бы убили бы всех гражданских в том здание был тем ещё делом. К счастью, в тот момент был обед, и я шёл домой после школы, ведь в тот день уроки по программированию для детей были отменены, так как учитель заболел. На удачу тем бедным людям которые просто пришли в банк.

Не знаю, на что они надеялись, эти идиоты, но я просто на скорости вынес их из того здания и сломал всем руки. Чтобы они поняли, что шутить со мной не стоит. Ох какой тогда поднялся шум в СМИ и новостных соц. сетях. Меня пытались очернить и даже отменить, особенно в странах, где влияние США было высоко. На это я просто забил. Всегда было смешно видеть такое, когда особенно это касалось фигуры который было плевать на общественная мнение. Покричали — и забыли.

После того случая ещё месяц в разных странах пытались добиться от меня того же, что и раньше. Кто-то требовал, чтобы я вытащил их, кто-то — чтобы я сдался местным властям (думается мне, что это были правительственные акции), кто-то просто сходил с ума и убивал всех в захваченных местах, показывая, какой я плохой. На это я просто махнул рукой и умыл руки. Сами разберутся. Я вроде как не герой, хоть меня и окрестили Суперменом, но я им не был. На людские жизни в глобальном смысле мне было не плевать, но это касалось лишь природных и техногенных катастроф. А кошек с деревьев снимать и грабителей ювелирных магазинов ловить я не нанимался. Акции-провокации перестали что-либо давать кому-либо, и всё успокоилось. На что я не мог не выдохнуть с облегчением. Всё же видеть как из-за тебя умирают люди сложно, но вестить на всех тоже было опрометчивым поступком. Тактическое игнорирование было верным решением в этом случае.

Докушав завтрак, я крикнул Тори, которая мыла посуду, что я ушёл. Она, похоже, не услышала, но да ладно. Автобус уже был на месте, и меня ждал очередной школьный день. К счастью, дела, которые меня интересовали, чтобы развеять скуку, были. Совсем скоро я закончу писать программу, которая наконец-то сможет перепрограммировать помощника, и я получу незаменимый инструмент в свои руки. Ограниченный, но собственный искусственный интеллект в моих руках. Просто прекрасно.

***

Сидя на вершине Токийской телебашни, я смотрел на людей, которые внизу копошились, словно муравьи, и жили своей жизнью. Зрение позволяло видеть каждую деталь и каждый волосок на телах людей. Смотря на грязь, видную сквозь стены, которая происходила в помещениях — иногда внизу, а иногда и сверху, я раздумывал о своём пути.

Вчера был мой двенадцатый день рождения, и празднование в кругу семьи было, как всегда, в целом нормальным. Не имея такого опыта в своей жизни, я не мог представить ничего другого. На день рождения в закусочной мой дядя Ноа и тётя Мерил подарили охотничье ружьё — хорошее, недешёвое оружие, которое в целом было отличным подарком. Кайл не позволил им отдать мне это оружие, чтобы поддержать, сказав, что детям оружие не игрушка, на что я просто пожал плечами и продолжил кушать свой торт. Мне пообещали, что сводят на охоту и тогда дадут его, на что я отнекивался, так как не любил охотиться на животных. Увы, моего мнения не спрашивали, а ставили перед фактом. Каждый мужчина должен раз в жизни съездить на охоту, — так сказал Кайл, и его поддержал Ноа. Я покачал головой и просто промолчал. Охотиться на животных — то ещё дело, в котором не было особого смысла.

Праздник закончился на позитивной ноте, и мы все вместе вернулись домой. Взрослые, в лице всех родственников, решили продолжить празднование с алкоголем, а я пошёл спать. По крайней мере, так я и сказал этим придуркам — Кайлу и Ноа, которые решили дать мне попробовать пиво, даже не заметив моей пропажи. На самом деле я просто улетел в Японию.

Лишь раз посетив эту страну, когда заработал на затратный туризм, я оказался в Токио, и город мне понравился. Но то ли дело было в том, что сейчас 2018 год и всё не так хорошо, как мне казалось тогда, то ли в этом мире Токио стал другим. Сидя на вершине башни, вся эта грязь откровенно говоря была мне противна.

Вот один мужчина в возрасте пристаёт к двум школьницам, которые только шли в школу, вот алкаши в костюмах выходят из бара, горланя свои песни. Где-то в подвалах человека, который ещё двадцать минут назад был жив, разбирают на органы, а где-то в богато обставленном кабинете один министр продаёт партию наркотиков. Одним словом, это была мерзость.

Эх, вздохнув, поднялся и улетел домой. Ночь, проведённая здесь, показала мне, что всё же иметь силы, чтобы видеть всю грязь этого мира — не благо. Если бы мои силы достались праведнику, он бы очистил этот мир, но мне было плевать. Людские заботы были не на моих плечах, а на плечах самих людей. Меня же занимала лишь собственная жизнь, а также желание показать, что катастрофы можно обратить вспять, что и делало из меня героя. Потеряв свою жизнь в техногенной катастрофе из-за безалаберности отдельных людей, я хотел показать, что такого можно избежать. А то, что по пути, улетая с японских островов, я развернулся, чтобы предотвратить катастрофу на атомной электростанции из-за землетрясения, было сродни знаку. Для себя я делал всё правильно, и это главное.

***

- Опять спас положение в Японии. Он… - Выключив телевизор, Кайл вошёл на кухню и грузно приземлился на своё место. Он держался за голову, страдая от похмелья. Судя по его состоянию, лет через десять он станет как старик от такого образа жизни, но к тому времени я буду далеко отсюда. Наверное.

- Па, тебе принести таблетки? - Спросил я, стараясь хоть как-то изобразить заботу.

- Не ори Брэндон. - Скривился тот и глотнул воды. - Завтра мы идём на охоту вместе с тобой и твоим дядей Ноа. Так что готовься, завтра ты станешь настоящим мужчиной. А пока иди в школу.

Махнув мне, он продолжил гипнотизировать стакан воды, пока Тори умывалась сверху. Пожав плечами, вышел из дома идя в сторону автобуса.

Протиснувшись и аккуратно растолкав детей, которые быстро начали расти, я сел на своё место в хвосте автобуса. Обычно тут сидел только я, и было неожиданно увидеть на своём месте Кейтлин, мою одноклассницу. Местную мисс я самая главная в этом классе и так далее и тому подобное. Иерархия детей, формировавшаяся с самых первых дней в средней школе, меня не интересовала, а поддерживать общение со всеми на одном уровне было не трудно. Меня никто не задирал, но и не избегал. Я просто был обычным статистом на фоне других заводил класса. И то, что Кейтлин в первый день средней школы села там, где обычно сидел я, значило одно: ей не было интересно играть в боссов и холопов, и это значило одно.

- Что поругалась с подругами? - Сев на соседнее место возле конца прохода, пока Кейтлин сидела у окна смотря на проезжавший пейзаж полей вытащил альбом для рисования.

- Типа того. - Тихо ответила та задумавшись. Мы ехали молча, пока я начал рисовать очередной рисунок, который, скорее всего, будет валяться у меня в комнате. Она, спустя пять минут, оторвавшись от своих мыслей посмотрела, что я делаю. - Что рисуешь?

- Токио. Город в Японии. - Ответил я, делая начальные штрихи увиденного. Ещё одно бесполезное, но интересное хобби. Координация тела и абсолютная память позволяла буквально кадр в кадр переносить на бумагу то что я видел, а медленная мазня карандашом делало из такого процесса медитацию. Будучи снайпером в армии мне хватало терпение, и такая скорость на фоне моей настоящей меня не сильно волновала.

- Это же азиатская страна? - Заинтересована та спросила видя, как я уже начал рисовать здания.

- Ага.

- А зачем ты это рисуешь? - Детский вопрос девочки был вполне уместен, ведь американцы обычно не сильно интересуются другими странами, за исключением своих территорий.

- Да просто увидел в новостях и посчитал интересным.

- А-а которые утрам, я тоже видела, вот ужас да? Не могу поверить, что такой человек как Супермен существует. Представь всю его силу. Мурашки по коже. А кстати ты знал, что в Китае…

Так разговаривая о интересных фактах, мы прибыли в школу и также продолжили вместе общаться на всякие разные темы. Слова из её рта были словно пулемёт и если бы не мои способности, то я бы точно не смог бы уловить всё что она говорила. Это маленькая хитрюга ещё проверяла меня, иногда спрашивая о том о чём она говорила минут пять назад. Оказалась что девочка была любопытный и довольно много читала для своего возраста. Я думал, что она обычная девочка который интересно было лишь детские темы и подруги, но оказалась для своего возраста та довольно эрудирована. Она хотела стать журналисткой в будущем и это мне что-то напомнила, но я отмахнулся от этих мыслей. Хотя зевок скуки еле смог сдержать от общения с ребёнком. Всё же дети есть дети и факт о том, что панду нужно переворачивать каждый раз так как сама она не может такого, было смешным. С точки зрение ребёнка конечно. Я просто серьёзно кивал на её вопросы и задавал свои, когда могла быть пауза. Очень активная девочка. Ещё и не отпускала меня, следуя везде хвостиком.

Так закончив день с новой подругой, как она сама себя окрестила, я вышел из школы и направился в компьютерный клуб, который находился в другом корпусе. Кейтлин тоже хотела бы пойти со мной, так как я её заинтересовал как хороший слушатель с умом, но в следующий раз. Записываться в кружок надо было заранее. Увы мои планы в господстве над всем миром по средствам обучением в блендере не было суждено сбыться. Безликий голос, который обычно слышался только в погребе амбара, произнёс слова, заставившие меня остановиться и остолбенеть. Мой слух всегда был настроен на то чтобы слушать эту железяку хотя по большой части та молчала, но, а вдруг? Перестраховывался. И это того стоило.

- Внимание замечен разведчик. Внимание замечен разведчик. Солдат, рекомендация по немедленному устранению цели. Внимание замечен разведчи…

Быстро, но обычным человеческим бегом, я оказался в туалете, заперся в кабинке и стал невидимым, ускорившись так, что исчез из поля зрения камер и человеческих глаз. Затем мчался в амбар.

Ключ, который я каждый раз забирал у папаши, был снова в моих руках. Открыв замок цепей, я вернул ключ на место и спустился, став перед кораблём. Красный свет, который раньше помогал в начале пути, давно не загорался.

- Где? - Спросил я, останавливая помощника чтобы тот передал информацию.

- С обратной стороны Солнца приближается разведчик врага, уничтоживший Империю. Солдат, рекомендация по немедленному устране… - Не дослушав до конца, я вылетел из амбара, стараясь не разломать всё вокруг. Не было времени чтобы слушать заезженную пластинку.

Я преодолел облака, атмосферу и орбиту Земли. Скорость была очень высокой. На мне была обычная повседневная одежда, защищённая моим телекинезом и крепкая, как и моё тело, пока она оставалась на мне. А то бы таким темпами без такого, лишился бы давно множество вещей. А за такое меня по головке не погладят. Полёт в атмосфере планеты обычно сопровождался воздействием на окружающую среду, поэтому я всегда сдерживался, чтобы случайно не навредить кому-то, просто пролетев рядом. Даже здания не были настолько крепкими, чтобы сдержать всю силу моего полёта.

В космосе такого не было, и я мог не сдерживаться. Направляясь в привычной позе, с руками, указывающими направление полёта, я двинулся в сторону Солнца. Это был не первый и не второй мой полёт, но обычно я не улетал так далеко от Земли, боясь потеряться.

Хотя, как оказалось, мне не показалось — я никогда не забывал дорогу. Это появилось всего год назад, но теперь я осознавал, что стало одной из моих особенностей. Я научился всегда ориентироваться на местности и чётко понимать, где нахожусь в любой момент. Я понимал, где и как мне нужно двигаться, словно у меня был экстрасенсорный дар. Даже закрыв глаза и летя в случайном направлении, я всегда знал, откуда прилетел и какое расстояние преодолел. Как будто в голове была карта GPS, которая указывала мне путь. Возможно, это было похоже на то, как птицы ориентируются по магнитным полям планеты, зная, когда пора улетать на зимовку. Улетая всё дальше от Земли, я чувствовал, что даже через миллиарды световых лет смогу найти путь домой. Это успокаивало меня.

Моя скорость была настолько велика, что спустя несколько минут я оказался рядом с Солнцем. Буквально минут пять-шесть, и я оказался рядом со звездой. Осмотрев наше светило, я не почувствовал ничего от близости к этому огромному шару огня, так что помчался дальше. Я думал, что почувствую хотя бы какое-то насыщение или урон, но этого не произошло. Солнце в нашей звёздной системе дало мне всё, что могло, а дальше развитие будет только углублением в дебри космоса. Пролетая рядом с Солнцем и огибая его, я оказался в такой позиции, где спутники и зонды Земли не могли бы заметить угрозу. С этого ракурса ничего не было видно для наземного наблюдения. А то, что враг выбрал этот путь, указывало на то, что его намерения были далеко не мирными. Как помощник пропустил такую цель, и только оказавшись в пределах Солнца, заметил её — это был хороший вопрос. А цель была очень заметной. Я бы сказал, как корова в муравейнике.

Огромный шар, словно извивающаяся живая плоть. Постоянно движущееся мерзкое чёрное творение, которое быстро приближалось к Солнцу, что было позади меня. Я видел своим зрением, что это планета размером с нашу Луну была живой, но впервые в жизни я не мог заглянуть внутрь. Как будто что-то блокировало моё зрение, которое обычно охватывает всё. Оно извивалось и меняло расположение огромных тел внутри себя каждую секунду. По моим вычислениям, это приблизится ко мне через минуту. Но я пришёл не для того, чтобы ждать.

Напряжение глаз, которое тянулось в бесконечность, было вознаграждено атакой самой сильной из моего арсенала сил. Ни земное оружие, ни что-либо на Земле не было сильнее этого. Мои глаза окрасились в красный свет, и моё тепловое зрение поглотило всё впереди. Луч настолько высоких температур что мог плавить всё, ударил прямо по середине живого планетоида.

Атаковать первым — вот моё кредо. Пора было узнать, кто этот враг, сумевший уничтожить империю существ, подобных мне.

***

Глава 4

Разрывая своими лучами из глаз очередного монстра, буквально сжигая той голову или что ей её заменяла, осмотрелся вокруг. Время замедлило свой ход. Всё космическое пространство вокруг было усеяна трупами существ, которые в ужастиках смотрелись бы вполне к месту. Сколько их здесь было? Примерно 52312 трупов, если моя абсолютная память меня не обманывает.

Огромная двуглавая змея метров тридцать в высоту и пятьдесят в длину, которая изрыгала из двух своих ртов какую-то жидкость ярко красного цвета, одноглазый оранжевый гуманоид с мускулистым телом словно у бодибилдера ростом под метра три, огромная серая статуя человека, но с крыльями и плачущим лицом, пёс что своими размерами мог посоперничать с грузовиком, всякие насекомые только увеличенные в масштабах так в десять больше. Огромная орда разных существ разных рас и телосложений. Гуманоиды, звери и монстры. Всё это было словно сборная солянка какого-то странного представление для детей. А началась то всё вроде как обычно и без лишних напряжений.

Тепловым зрением разрезов нутро шара из странного живого материала, на меня помчался лишь один вроде бы человек, если бы у голого человека были полностью чёрные глаза и рога и тот мог летать по космосу. Тот словно зверь попытался меня протаранить, но наткнулся на мои лучи добра, которые сожгли верхнею половину его тела. Времени думать о чтобы решить дела миром у меня не было. Тогда же была замечена странность, на которую сперва не обратил внимание. Мы хоть и были в космосе, но то что органы и кровь были белого цвета меня удивили. И последующее волна тварей из двух половинок живой планеты уверили меня в мои мысли. Они захлестнули меня пытаясь раздавить, но я оказался намного сильнее чем они.

Те действовали словно марионетки, как звери без разума. Атакуя, пытаясь меня подвинуть, все они просто дохли под моими лазерами из глаз. Кто-то держался дольше других — буквально секунды, но всё равно расплавлялся или разрезался. Кто-то просто исчезал полностью, оказавшись не готовым к встрече с такой высокой температурой. Но всех этих разных пришельцев и тварей объединяло одно: у всех были органы или то, что их заменяло в привычном смысле этого слова, и кровь была белого, молочного цвета. Словно им всё это перекрасили намеренно. Но, смотря на поведение некоторых тварей, которые буквально замирали на секунды, словно пытаясь вырваться из оков, я, кажется, понимал, что происходит. Аналитики с моими мозгами, буквально оказавшимися компьютером, делали всё быстро и ясно. Ими управляли, и тот, кто это делал, был где-то там, внутри этого клубка живой плоти, который стремился вернуться в исходное состояние, и медленно две половины приближались друг к другу, чтобы соединиться вновь. Но я не дам ей этого сделать, не ясно, что будет, когда это случится.

Позади меня было Солнце, которое служило мне батарейкой, так что попытка атаки, которую я собирался предпринять, была вполне безопасной. Конечно, если не считать волн тварей, которые не прекращались. Я бы мог попытаться вырвать их из оков контроля, но для этого мне была нужна хоть какая-то информация. А на агрессию с целью убить меня был лишь один ответ.

Так давай. Каин, ты справишься. Моё истинное имя, которое было дано мне самим собой, а не то, что сейчас, помогло сконцентрироваться на глазах. Из глаз начал исходить ярко-красный свет, не сравнимый с предыдущими атаками. Сейчас, сконцентрировав то, что заменяло мне энергию, и пытаясь манипулировать ею, я сделал то, что давно хотел попробовать. На Земле для таких экспериментов найти место было невозможно. Вложив большую часть атаки в то, что считалось тепловым зрением узкого лазера, я расширил радиус, охватив всё впереди, включая две половинки, которые уже почти сошлись.

Атака.

Всё в поле зрения, которое окрасилось в красный, и весь космос впереди поглотил мой лазер широкого радиуса. Он, словно лучи сканирования широкого спектра, охватил всё, что мне нужно было. Словно волна нестерпимого жара, она захлестнула космос. Я смог продержаться около пяти секунд, а потом почувствовал, впервые в этой жизни, что нахожусь на грани того, чтобы потерять сознание, будто бы от голода. Впечатляющее чувство, которого я давно не испытывал, но эффект был соответствующим. Трупы, оставшиеся после короткой битвы, на таких скоростях, что никакие твари не успевали среагировать, и новая волна буквально исчезла из космоса. Даже прах не остался — настолько была высока температура моих лазеров. А дальше…

Две огромные половины планетоида из живого материала, на фоне маленького меня, оплавились и стали тенью былого себя. Оплавленные, они медленно отдалялись от Солнца и от меня, пытаясь убежать как можно дальше. Преследовать? Конечно.

Быстрый полет, свободный от оков Земли, и я оказался возле одной из половин, от которой доносился звук. Я всё ещё не мог видеть через стены этого материала, но вот слышать через него мог с лёгкостью.

- Кахрани валди, ладыут та ковраал. Торат, кахрани валди, ладыут та ковраал. Оар зараанита Таораниец.

Знакомое слово промелькнуло в голосе, который пытался отдышаться и кашлял через каждое слово. Я не понимал этого языка, но слово "Таораниец" смог понять. Всё же довольно странно, что это я понял, а остальное — нет. Пробиваясь через стены вязкого материала, подбираясь всё ближе к голосу, который повторял одни и те же слова, не мог не удивляться строению всего этого. Какие-то залы, на стенах которых были рисунки, движущиеся сами по себе, коридоры, полы которых были оплавлены, но медленно восстанавливались, огромные клетки, в которых, судя по всему, содержались твари больших размеров, и кости существ, которых либо убила моя атака, либо они сами погибли.

Летя сквозь преграды живых стен, которые не могли меня задержать, наконец оказался там, где мне нужно. Существо, а скорее гуманоид, не успел даже повернуться ко мне, как я схватил его за шею левой рукой. Что у них там отвечает за шею, у этих инопланетян?

Человек поверил бы, если бы вглядывался через его кожу и всё внутри него, видя, что органов у этих тварей вообще не было. Я не видел того, к чему привык, и всё это тело заполняла лишь белая жидкость яркого белого цвета. Она была словно концентрат того, что осталось от тех, кто погиб там, в космосе. Медленно вязкая, она струилась по всему телу и, похоже, отвечала за всё, что касалось жизнеобеспечения этого существа.

— Поговорим? — спросил я его на языке расы Таора, который откуда-то узнал, когда корабль активировался, и не мог не улыбнуться. Он задыхался, а значит, воздух этой расе был не чужд. То, что я мог говорить, и звук распространялся, тоже было фактором, который убеждал меня, что воздух, хоть и не подходил для человеческого организма из-за содержания в нём слишком многих непригодных для жизни газов, был необходим этому пришельцу. Интересно, он смешно выпучил свои белые глаза на меня, когда я заговорил, выйдя из скорости, при которой он бы меня не слышал. Опять белое — оба его глаза были полностью заполнены белым светом. У них тут фетиш какой-то на этот цвет?

— Таораниец? Откуда ты…? — Он задал вопрос, что было неправильно. Я тут задаю вопросы. Мягко пытаясь не сломать ему шею, сжал, чтобы тот понял своё место. — Мы же уничтожили вашу империю.

Кажется, он не понял. Мои глаза загорелись красным светом, и тот, похоже, пришёл в себя.

— Кто ты такой? — Я задал вопрос, который в целом меня интересовал. Разведчик, имея такую армаду и живой корабль в виде планеты, не мог быть простым существом в иерархии этих инопланетян.

— Я… — Он не смог закончить, так как его голова взорвалась от белого света, и вся вязкая жидкость окрасила стены вокруг. Я даже не успел заметить, что произошло, как это случилось. Не всегда держа концентрацию, чтобы весь мир шёл обычным ходом, я столкнулся с этим. Всё его тело оказалось просто жидкостью на стенах, и тот, похоже, умер. Наверное. Меня она не задела, так как я просто стер лазером всё, что могло бы меня коснуться. Кроме левой руки. Эта гадкая слизь не оттиралась, что странно. Тряся на всей доступной скорости, она еле улетела, исчезая от трения. Гадость.

Оглядев комнату, в которой мы находились, я ничего не смог понять. Меня не особо волновала смерть этого парня, хотелось бы лишь понять, как тут всё устроено, чтобы выяснить хоть что-то. Всё то же самое, что и до этого: живой пол, стены и потолок. Ни экранов, ни каких-либо технологий для передачи информации. Раз он был разведчиком и что-то говорил до того, как я оказался здесь, значит, всё же было что-то, чем он пользовался для связи. Глаза не могли пройти через этот живой материал, так что оставался лишь варварский способ. Подняв кулак, чтобы ударить по стене, я не успел этого сделать, как всё вокруг начало дрожать. Стены и всё вокруг стали волнами трястись, и кажется, я услышал, как где-то через стены что-то взрывало. Миг, за который я не успел уйти из взрывающегося после смерти командира корабля, меня поглотил синий огонь.

Взрыв.

***

Сидя на крыше на фоне уходящего в закат солнца, я смотрел на свою руку, не веря собственным глазам. Медленно, но верно, старая кожа опадала пеплом, а ветер, подхватывая её, уносил вдаль, открывая новую, здоровую кожу, которая возникала на месте раны. Всё же я начал понимать, как эти существа смогли победить всю мою расу и империю. Если только кровь или что-то подобное могло пробить мою защиту, то что будет, если оказаться близко и получить удар от этого существа? Или же на основе этого белого вещества создать оружие?

Это был весь урон, который я получил при взрывах синего огня, что аннигилировал весь корабль. Обе его половинки были стерты с лица Вселенной, и, вылетев из пепла, в который тот превратился, я не мог не удивиться своей ране. Всего на миг, но моя защита дрогнула, обнажив кисть левой руки, и та получила ожог средней степени. Всего лишь ожог, который в прошлом за месяцы прошёл бы у меня, но какой эффект он оказал сейчас.

Я будто бы получил удар под дых, уверовав в свою полную неуязвимость. Меня будто взяли за плечи и тряхнули. Поддерживая своё эго, купаясь на Солнце и в глубинах океана, всё это даровало мне ложное чувство, что ничего не сможет меня задеть. Словно я Бог. Оказавшись, что что-то всё же могло меня задеть, и моя недооценка противника стоила мне хоть маленького, но урона. Тем лучше для меня. Сжав кулак, исцелившуюся руку, я посмотрел в небеса. Пора избавляться от чувства своей исключительности.

Где-то далеко есть целая армада таких существ, и всего лишь какой-то разведчик смог нанести мне урон. Ладно, не сам он, но разрушение корабля… Всё же. А что будет, когда таких врагов будет двое? Пятеро? Десять? Сто? Тысяча? Целая империя пала под натиском этого белого врага. А я всего лишь один. Выход. Где же выход из этой ситуации? Как мне выжить против такого врага?

Какой-то огонь заставил дрогнуть мой тактильный телекинез и свою защитную ауру, и я вновь почувствовал себя уязвимым. Отличный урок. Я не особо боялся всего этого. Ни врагов, ни ран, ни смерти. Но всё же, живя жизнью мечты и имея силы, хотелось найти выход из безвыходной ситуации. Сто лет? Даже если пройдет тысяча, я не вижу способа победить врага, от которого пала Империя Таора. Корабль сказал, что это единственный разведчик в нашем секторе космоса, чтобы это не значило. Всего лишь разведчик.

— Брэндон-н-н! Ты где-е-е? — Тори, ища меня недалеко от дома, не могла подумать, что я на крыше. Спрыгнув позади дома, крикнул. Достав палку с земли, я поднял её, показав, что я кто-то вроде мечника.

— Я сзади дома! — Медленно пройдя сквозь дом, я оказался у входа. Палка была отобрана и выброшена. Жаль.

— А-а, хорошо. Пошли смотреть тот фильм, который ты хотел увидеть. Его сейчас крутят…

Она приобняла меня и повела на диван, на котором уже сидел Кайл. Ладно, тяжёлые думы оставлю на завтра. Всё же после боя, в котором я защитил всю планету, стоило отдохнуть.

***

— Докладывай, Майлз. — Войдя в зал конференции чрезвычайного штаба, Генерал-лейтенант Джон Стоун нахмурился, увидев свою подчинённую. После операции, в ходе которой они покарали заказавших её людей, она получила рану в руку. Пустяк, кость не была затронута, но заботливый мужчина отправил её отдыхать, чтобы она хоть немного сбавила обороты после случившегося. Слишком большое влияние на неё оказал этот мальчишка, который играл в супергероя. У власть имущих было своё мнение, которое она транслировала всем пониже, и то, что близкая к нему единица силы армии США не поддерживала идеи верхушки, в будущем может стать проблемой. Но он её защитит, хоть она и искала проблемы на свою голову. Вздохнув, он оставил мысли о ней и вернулся к тому, что привело его сюда.

— Да, сэр. — Майлз был хорошим, но слишком исполнительным подчинённым из отдела разработок. Бывший сапёр и хороший боец из его войск, он слишком далеко ушёл в дебри науки, но это оказалось кстати. Поиск оружия против этого мальчика всё ещё вёлся всеми и по всему миру, и если увлечение Майлза приведёт к прорыву, его мышление будет вознаграждено. — Около 14:21 по времени Вашингтона в обсерватории на Западе страны заметили вспышки на Солнце. Списав это на обычное явление, многие из наших ребят оставили наблюдения, но не моя правая рука. — Он указал на девушку, которая скромно потупила глаза и поправила очки. Блондика невысокого роста с лишним весом. Кажется, он её помнил, подумал Джон. Каролина Борн, скромная, но умная девушка из отдела Майлза. Если информация окажется стоящей, он её вознаградит.

— Кхм. — Майлз глотнул из стакана воды и указал указкой на экраны, на которых были видны изображения. — Сперва Каролина не понимала, что видит, но потом ей пришла безумная мысль, что это может быть наш Супермен.

— Так значит, он может летать по космосу? — Это была теория, и с точки зрения науки она не могла быть правдой, но она объясняла, как тот оказывался в разных частях планеты, оставаясь незамеченным.

— Верно, сэр, но не это главное. Смотрите. — Картинка переключилась, показав нечто ужасное. Позади Солнца появилась волна синего света. Казалось, она собиралась поглотить его, и сама её сущность внушала ужас.

— Что это, Бога ради, такое? — Джон был в шоке, видя это, и не мог не подумать о том, что человечеству грозит вымирание. Летающий мальчик, который собирается взорвать Солнце? Бред. Но Джон считал, что всё, что казалось бредом, может случиться в этом безумном мире.

— Мы не знаем, сэр. Но Каролина успела зафиксировать это явление, которое продолжалось буквально пять секунд. После этого оно исчезло.

— И что, никаких магнитных бурь, которые убьют всю электронику в мире, или огненных штормов? — Джон сам понимал, что вопросы были абсурдными, но это была его работа — задавать абсурдные вопросы и решать их.

— Нет, сэр. — Майлз не смог сдержать улыбки. — Всё тихо. Но не это главное, сэр.

— Что ещё?

— Каролина, пожалуйста. Это твоё достижение. — Мягко взяв её за руку, словно цветок, Майлз вынес перед толпой девушку, которая начала паниковать. Но с поддержкой Майлза она взяла себя в руки.

— Да, сэр. — Она кивнула Джону и переключила на следующее фото, которое шокировало всех в зале. — Это он, сэр. Супермен. Он случайно попал на экраны, но я успела сделать фото. Разрешение не очень хорошее, но...

— Это просто ***. — Не сдержал свой язык Джон, видя впервые вотчинного «Бога среди людей», как его окрестили религиозные фанатики. Бог был одет в синие джинсы широкого кроя и чёрную толстовку. На ногах у парня были кеды, а голову закрывал капюшон. — Он ранен? — Джон, увидев деталь, которую сперва не заметил, не мог не удивиться. Парень, который летал и поднимал круизный лайнер на собственном горбу, потушил ядерный реактор и многое другое, держал одну руку, пытаясь будто бы убаюкать её.

— Да, сэр. — Каролина серьёзно кивнула, так как тоже была в первый раз в шоке, увидев эту картину. — Наши аналитики считают, что он с кем-то дрался за Солнцем и победил. Но неизвестные враги смогли ранить нашего Супермена. — На эту ремарку насчёт «нашего» он не обратил внимания. Всё его внимание занимала рана на руке. Она была словно обожжена, хоть качество снимка было плохим, но разницу между здоровой кожей и раненой было видно.

— Сэр? — Джон очнулся от голоса Майлза и посмотрел на Каролину, которая мялась, будто боясь, что её сейчас отругают.

— Ты молодец, Каролина. Зайди в секретариат завтра. — Джон кивнул Майлзу, на что тот улыбнулся и присел. Враг, от которого, возможно, он бежал, но это не точно, — сильнейшее существо планеты, а точно было лишь то, что его ранили. Но кто? Инопланетяне? И от какого оружия получил урон тот, кто погасил разгоревшийся атомный реактор в Японии?

У Джона Стоуна начала кружиться голова от таких открытий, и он мог только приложиться к стакану с водой, чтобы успокоить нервы. Увидеть рану бога стало оплеухой, от которой в зале все были в прострации. День у всех в этом мире оказался полон открытий.

***

— Что у тебя, Аарван? – Вяло ковыряясь в зубах пальцем, спросил интендант в этой части вселенной. Его белые зубы сверкали своей белизной.

— Потеря связи с тремя малыми разведчиками, господин. – Слуга, стоя на коленях перед более высоко расположенным соплеменником, смог вымолвить тихо, стараясь казаться меньше. Гнев интенданта был страшен, а расстраивать такими известиями Барона мог только его личный слуга.

— Что с ними? – Спокойно, что удивило слугу, спросил интендант.

— Не известно, господин. Всё, что помнили эти трое, было лишь о высоких температурах и о красном свете. Вы ведь сами понимаете, что память – М… долго не может существовать, и анализаторы смогли вытащить лишь это из их воспоминаний.

— Да-да, ограничение этой странной магии. Знаю-знаю. Хм-м… – Задумался, будто вспоминая что-то, интендант, на что слуга задрожал. Тот, немного крутя головой, всё не мог вспомнить, что крутилась в его разуме. Высокие температуры? Нет, ничего. – Плевать.

Он махнул рукой, отправив восвояси своего слугу, и дальше продолжил наслаждаться капсулой виртуальной жизни. Событие, которое должно было произойти из-за ошибки интенданта, не произошло, и теперь один маленький представитель расы Таора мог спать спокойно. Война была всё так же далеко от его дома.

***

— Милая, послушай, что говорил старый Джо нам на рыбалке. – Кайл был в приподнятом настроении после рыбалки и мягко обнял Тори, которая жарила рыбу. Слух улавливал всё. День выдался откровенно говоря напряжённым и полным открытий, а сейчас, развалившись на диване в форме слизня, смотрел фильм про Супермена, ставший популярным по всему миру уже который год, хотя и вышел он давно. Тупой сюжет, но для одного раза, после которого я его никогда не забуду, хватает.

— Это тот, который алкаш и одновременно лучший рыбак Брайтбёрна?

— Да, тот самый. – Хохотнул он на оценку старого Джо. – Он в стельку пьяным, сев к нам за стол, начал рассказывать какие-то странные истории, по его словам, от его знакомого, который лично видел всё это.

— О-о, конечно, алкашам можно доверять. – Тори хмыкнула, и, судя по звуку, перевернула рыбку. Ох, давно я не ел морской живности.

— Да забей, не это главное. Ты представь, он рассказывает, как какой-то парень стал жертвой человека с головой рыбы. Ну, ты представь, типа Аквамена, только с рыбьей головой и оказавшимся людоедом. Просто удивительно.

— О-о, это как тот из комикса про Неуязвимого? Ну, был там такой чувак, как прямоходящее рыба.

— Не знаю, Тори, какие комиксы ты читала в детстве, но я читал про Капитана Америку, а не про всяких прямоходящих рыб-людоедов.

— Та-а, какой людоед? Он в комиксах был героем… Ай, ладно, забудь. Дальше-то что говорит твой проверенный источник? – Иронию в голове Тори не смог не услышать лишь глухой. Благо, Кайл оказался тем ещё ушастым.

— Так вот, говорит, что парня звали Майкл, и тот пьяный решил ночью искупаться в одиночку в реке неподалёку, и вот говорят, тот пропал. А собутыльник его говорит, что видел какого-то страшного человека с головой рыбы на следующий день на том же месте…

— Ой, что не привидится в алкогольном опьянении? Ты что, забыл, как ты видел летающего сына, который улетел тогда в небеса, когда мы тот раз сильно напились тем вином? – Опа, а это уже прокол. Я немного напрягся, сидя до этого расслабленным.

— Да, в тот раз точно был глюк, не Супермен же наш сын, ей богу. Он и гантели мои поднять не может. Но вот словам этого Джо можно верить. Он хоть и алкаш, но никогда не считался балаболом.

— Ладно-ладно, поверим твоему Джо. А пока отойди-ка, я тут рыбу закончила. Пора ужинать. – Они забили на эту тему, продолжая общаться насчёт завтрашних моих соревнований по математике. Я немного выдохнул от того, что алкоголь и гантели всё же спасли мне мою нормальную и спокойную жизнь. В следующие разы надо будет внимательнее следить за тем, чтобы не оставлять за собой следы, и чтобы все спали, когда буду выходить.

— Брэндон-н! Идём кушать рыбку.

— Иду, мам! – Крикнул и вырубил телек. Что ж, интересно, что за человек-рыба? Таких среди тех тварей, которые умерли под лучами из моих глаз, не было, хоть и были всякие летающие в космосе рыбины размером с дом. Но вот гуманоидных прямоходящих рыб там точно не было.

Может, просмотреть весь город и всё, что под ним, ради спокойствия? Займёт это, конечно, день неспешного поиска, но зато смогу спать спокойно, что внимания никаких властей не будет в этом городе. А если и найду странного мутанта, то разберусь сам. Да, так и сделаю. Вонзая нож в рыбу, улыбнулся. Может, и найду что-то интересное в этом скучном до невозможности городе.

***

Глава 5

Майкл Грант, 26 лет, не женат, детей не имеет. Читая досье в полицейском участке глубокой ночью в кромешной тьме, я смотрел на фото молодого парня. Обычный брюнет с карими глазами, короткая причёска и глуповатая улыбка. Работает на местном заводе, обычный парень, который решил искупаться там, где не стоило. Официальное заключение в полицейском досье: пропавший без вести, возможно, утонувший. Никто и не будет искать этого Майкла — родители умерли, братьев и сестёр у него нет. Других родственников в городе тоже нет. Брайтбёрн был маленьким городом, в котором все друг друга хоть как-то косо, но знали. Друзья Майкла поискали его два-три дня, потом сдались. Жалко, но никто не будет выделять спасателей и специализированные поисковые группы, чтобы найти мужчину совершеннолетнего возраста. Был бы это ребёнок, например, моего возраста — конечно. А так — просто один росчерк, и всё. Нету и нету, возможно, уехал — кто его знает?

Ладно. Услышав шаги, которые шли с лестницы, и видя через стену идущего дежурного части, я открыл окно и взлетел на крышу, закрыв за собой. Досье оказалось на своём месте, и никто не заметил моего вторжения. Отпечатки меня не сильно волновали. Никаких следов и подозрений, даже не вступал ногами на пол кабинета с архивом дел. Ребёнок ведь не может залезть на второй этаж, преодолев забор и стены без выступов? Вот и я так думаю. А камеры просто не смогли меня заметить.

Услышав щелчок дверей и быстрый осмотр помещения от лица грузного мужчины, я задумчиво смотрел на Луну. Сидел я там однажды, смотря на Землю, но мне не особо понравилось. Слишком тихо, слишком пусто. Поднявшись и взлетев немного выше облаков, чтобы никто не заметил, я помчался в сторону дома Майкла. Адрес в досье указывал, что он жил на отшибе города. Мне нужно было взять след. Охота начнётся завтра ночью, а пока дребезжащий рассвет не позволял мне свободно двигаться по городу.

Быстро преодолев расстояние до дома Майкла, я увидел сверху обычный одноэтажный дешёвый дом. Жильё в этом городе и так само по себе дешёвое, а то, что я видел, было самым низким из возможных. Обшарпанные стены и неухоженная лужайка. Рядом стоящие дома тоже были не в лучшем состоянии, но хотя бы ухоженные. Я летел над этим домом, ощущая, как каждый его дефект становился ярче в моих глазах, и каждая неправильная соринка попадала на мои глаза. Обшарпанные стены казались измождёнными, как старые раны, не получившие должного ухода. Лужайка перед домом была больше похожа на запущенный кусок земли, чем на место для отдыха. Я смотрел на это сверху, чувствуя, как с высоты даже самые мрачные картины теряли свой вес. Эти дома — часть города, где время словно застыло, не придавая значения тому, что когда-то было. По сравнению с моим домом на ферме — небо и земля. Всё же Кайл в этом плане был молодцом и крепко следил за состоянием своего участка.

Пока ещё никто не выходил на работу, моя фигура оказалась ниже забора, чтобы не быть замеченным. Я оказался позади дома. Всё было таким же грязным, и было видно, что Майкл не утруждался выносить мусор до своего мусорного бака, который стоял на дороге. Ладно, аккуратно распинал мусор возле задней двери, чтобы пройти, и дёрнул за ручку. Ну конечно, она была закрыта. Силой? Дёрнув ещё раз, но, чтобы не сломать, я просто лазером из одного глаза стер механизм, не задевая внешний слой. Контролировать свои силы таким образом получалось не с первого раза, но это была отличная тренировка для терпения. Мягко повернув, открыл дверь.

Фу, ну и запашок. Первый вздох с моими чувствами, которые уловили весь спектр начинки дома, был тем ещё испытанием для моего носа. Не дыша ни ртом, ни носом, я прошёл через коридор, заглядывая в комнаты. Кухня, зал, санузел — мне нужна комната. Дома, на удивление, было относительно чисто, несмотря на запах грязного белья и гниющей еды. О, а вот и комната. То, что нужно.

Я не вступал ногами в дом, не решаясь оставлять следы, и полёт в этом деле помогал. Так что, открыв дверь в комнату, огляделся с высоты своего прежнего роста. Зеркало, стол с навороченным компьютером, кровать и гардероб. Последнее было именно то, что мне нужно.

Открыв двери гардероба, огляделся и увидел какой-то жакет. Подойдёт. Взяв его, почувствовал запах Майкла и принюхался. Да, след был взят. Умение, словно у собаки, следовать по запаху было одним из первых навыков, которые я освоил. В моей профессии отслеживание цели было первоочередным делом, и новые способности в этой жизни сильно улучшили мои профессиональные навыки. Ещё бы винтовку найти, хотя с моими глазами пули были не нужны.

Ладно, закрыв дверь маленького гардероба, я посмотрел на компьютер. Был бы я более грязным в этом плане, забрал бы это оборудование, но вещи мертвеца мне были не нужны.

Убежав на скорости из дома Майкла, перепрыгнув через заборы и следя, чтобы меня никто не заметил, я помчался в свой дом, чтобы спрятать вещицу где-нибудь неподалёку. Ночью выйду за следом. Всё же осмотр города не дал ничего дельного. Ничего не увидел, кроме канализации и грязи. В реках и водоёмах также не было ничего необычного. Так что оставался лишь единственный вариант — идти по запаху. Возможно, это приведёт к интересующей меня цели.

***

Я чувствовал густой аромат яблок, повисший в воздухе — урожай уже был собран, отбракованные плоды валялись на земле, источая запах помятыми боками. Гармоничным фоном для этого запаха служил свежескошенный луг. Далеко отсюда, но всё также прекрасно. Я шёл по улице, не обращая ни малейшего внимания на ситуацию вокруг, лишь обходя людей. После школы, сказав родителям, что пойду гулять и не приду домой, они благоразумно разрешили мне, как они думали, детские игры. Дав мне деньги на всякое, они настаивали, чтобы я пришёл не позднее девяти вечера. Небо над головой было лиловым, а на западе, над горами — оранжевым. Город клонился к закату, а запах Майкла, по которому я неспешно шёл, жуя чипсы со вкусом краба, ввёл меня в сторону старого коллектора недалеко от города. Весь день, проторчав в школе и концентрируясь на нём, я был взбешён, и решил хоть немного перебить этот противный запах пота и дешёвого одеколона. Чипсы хоть немного, но помогли, и я, идя по тротуару, наслаждался тёплым воздухом, который ласкал мои волосы.

Спустя минут десять, как люди стали мельчать, а город погрузился в тьму, неосвещённая дорога стала такой, по которой не стоило бы ходить маленькому мальчику.

- А кто тут у нас… – И то, что из тени подворотен вылез тип в чёрной маске, капюшоне, скрывающем его голову, и в чёрном пальто, закрывающем всё его тело, стало не неожиданностью, а ожидаемым событием. Удивительно, конечно, в таком городе найти таких людей, но тот, увы, не успеет ничего сделать и не смог бы.

- Ты-то мне и нужен. – Выбросив пустую пачку чипсов, схватил его за руку, которую он тянул ко мне, и, сломав её, закрыл его крик силой, протянув его в тьму. Барахтающееся тело испуганно пучило глаза от боли. – Скажи мне, парень. Какими слухами полнится всё вокруг?

Мои глаза загорелись красным светом, и тот, ещё сильнее пытаясь выбраться, кричал. Кажется, что-то про демона? Интересно, а то, что он сам хотел сделать с ребёнком, его не волновало? Какие мы верующими резко стали.

Девять минут допроса и ещё одной для аккуратного сжигания трупа, вышел из подворотни и продолжил путь. Держа на высоте пяти метров одной рукой огромного мужика, прижатого к стенке, тот быстро запел. Майкл оказался не первым, кто пропал у водоёма. С разных частей города уже несколько месяцев курсируют слухи. Бомжи, люди без друзей и родственников, те, кому не к кому обратиться. Власти и полиция не обращают внимания на такие пропажи, но среди прослойки населения об этом говорили. И этот мёртвый извращенец, который успел изнасиловать уже двоих таких потерянных как я, тоже был в этой прослойке.

Так узнав о десяти пропажах, я пошёл дальше. Прах этого идиота уже развеялся, а мне было плевать, были ли у этого парня близкие ему люди. Сам виноват. Хотел сломать все кости в его теле и бросить там для назидания другим, но передумал. Слишком много внимания, которое мне было не нужно.

Спустя ещё минут десять я оказался у решётки, которая закрывала проход сверху, но не снизу, где текла вода коллектора. Спуск сюда был крутым, и мало людей в целом знало о таких местах. Нормальные люди не ходят в такие места при свете неяркой луны. Запах вёл сюда, а нырять в этот тёмный омут мне как-то не хотелось. Так что, аккуратно раскрыв решётку, натянув металл, я протиснулся внутрь тёмного коридора. Запах вёл всё дальше, а зрение показывало, что следов тут было мало. Взлетев, медленно поплыл в воздухе, стоя прямо. Лишь один старый след обуви примерно 35-го размера, который уже давно стёрся, но мой взгляд уловил его. Больше ничего. Посмотрим, что меня ждёт впереди, уже сейчас чувствовался тяжёлый запах чего-то похожего на кровь, какого-то мяса и чего-то необычного. Такого я ещё не ощущал. Интересно.

***

Медленно летя, чтобы не было слышно моих шагов, я оказался в самом коллекторе. Сразу ощутил, как плотный запах сырости проникает в каждую клеточку моего тела, особенно наполняя лёгкие, будто сам воздух был пропитан чем-то туманным и влажным. Мои усиленные чувства всё улавливали и видели. Остатки старых труб и металлических конструкций громоздились вокруг, напоминающие заброшенные скелеты тех лет, когда всё это было важно. На стенах виднелись тёмные пятна, что-то напоминающее плесень, и казалось, что ещё вчера тут кипела жизнь рабочих, а теперь только эхо, раздающееся по голым, пустым камням. Тёмный, неосвещённый коридор длиной в триста метров привёл меня в огромный зал с множеством проходов. Вода текла по каналам, и, судя по всему, уходила довольно глубоко вниз. В тёмных углах всё было покрыто серыми пятнами, словно сама темнота пыталась пролезть в эти щели, разъедая всё живое, что могло бы когда-то здесь быть. Я ощущал, как меня поглощает эта всепоглощающая темнота, заставляя с каждым шагом чувствовать себя всё более чуждым в этом забытом месте. Было что-то необычайно пугающее в том, как звук моего полёта, казалось, терялся в воздухе, растворяясь в гигантских пространствах, где не было ни людей, ни жизни. Я прикоснулся к холодным стенам, ощущая их текстуру, как древние записи, оставленные веками назад. Но всё это была моя фантазия, покачал головой.

Старый, уже множество лет, не видевший света и ремонта, этот коллектор вонял буквально всем грязным, что есть в этом городе. Этот запах, который пронизывал буквально всё вокруг, будто опечатался мне в ноздри. Осмотрев верхний этаж рентгеновским зрением и все комнаты, которые вели никуда, не заметил ничего. Вода, грязь, плесень и пустота. Но запах… его не обманешь. Тут кто-то убивал кого-то или приносил тела. Неуловимый для людей запах тут словно маяк во тьме указывал мне, куда лететь. И вёл он в один из проходов, ведущий в тупик. Не собираясь двигаться, я просто осмотрел своими глазами, что там, и заметил кости. Человеческие кости, которые лежали обгрызенные, словно зверьём с большими и острыми зубами. Отметины на костях показывали, что животное, которое это сделало, было довольно-таки большим. Неестественно большим. В природе таких хищников, которые бы смогли сделать такое и прятать кости, чтобы их не нашли в закутке, не существовало. Это был разумный. Разумный людоед, который питался людьми. Взлетев под потолок, я скрылся во тьме. Подожду буквально час. Тори и Кайл, судя по звукам, танцуют под какую-то музыку и готовят ужин, кажется пасту. Если за это время не объявится тот, кто это сделал, приду завтра или ночью.

Спустя минут тридцать начала дрожать вода в каналах коллектора, и на скорости, которая была лишь сотой от моей, но уже впечатляющей, вылетела фигура. Огромный, с бугрящими мышцами, ростом под два метра, лысый человек на первый взгляд, а на деле — какая-то амфибия. Спустив взгляд вниз с лысой головы, я увидел косые глаза, огромные и пустые, как у рыбы, грязно-жёлтую кожу и плавники у горла. Торс у этого существа был довольно маленьким, но с мускулами. Руки и ноги, обладавшие впечатляющими размерами на фоне груди, были с перепонками, судя по всему, для плавания. Это была мужская особь, так как гениталии и в целом тело было голым. Но что меня волновало, так это то, что было в его левой руке. Держа за шкирку какого-то пацана, не старше моего возраста, он нёс его, словно мусор, туда, где лежали кости. Зубы этой твари были большими, и было ясно, кто тут кушает всяких людей.

Хмыкнув, я заметил, как немного вытянутые уши будто бы уловили мой голос. Тот выкинул мальчика в воду и сам попытался прыгнуть следом, но кто же ему позволил? Оказавшись в миг рядом с ним, я взял правой рукой в тиски его горло. Руки, которые могли сжать самые крепкие вещи на этой планете в труху, удерживая этого амфибийного человека, я кинул об стену. Взяв мальца за руку, я вынес его на бортик, пусть полежит. След от тела на стене был выше, а тот, вдохнув воздуха через огромные губы, сделал шаг ко мне.

Очухавшийся монстр, открыв рот, пальнул по мне струёй воды в лицо. И глупо заморгал своими тупыми глазами, словно увидел что-то нереальное.

— Вода? Серьёзно? — Рука круговыми движениями избавила от влаги из рта этого странного создания и закрутилась, образовав торнадо, которое ударило по груди неудачливого атакующего. Тот опять вписался в стену и остался уже там.

Задел всё-таки, — подумал я, глядя на футболку, которая немного промокла. Посмотрев вокруг, чтобы не было никаких неожиданностей, я взглянул на двоих лежащих без сознания: мальчика и человек-рыбу. И что делать с этими ребятами?

***

Задумчиво сложив руки, я смотрел на трепыхающегося людоеда и думал. Ребёнка благополучно оставив у полицейского участка, я громко хлопнул, чтобы создать хлопок с достаточной силой, который заставил бы звенеть в ушах у людей вокруг. Поднялся и направился, чтобы проследить, чтобы его забрали. Благо, полицейские, в панике выбегая из здания, увидели лежащего на дороге мальчика, который был ещё жив, просто без сознания из-за нехватки воздуха, и забрали его. Меня ждал мой клиент. Связанный найденными мной стальными тросами в количестве двадцати штук, которые я подобрал на стройке в другом городе, этот слизкий монстр вяло пытался выбраться из плена. Странная особенность этого существа — выделять из пор кожи слизь, которая скользила в руках и была противна. Но я всё же смог оттащить это чудо далеко в горы, где никто не живёт и не ходит. С горем пополам подняв его в пещеру на высоте 900 метров, я засунул туда без сознания амфибию, закрыв за собой огромным камнем, который, надеюсь, тот не смог бы сдвинуть. Стальные тросы, нагрузка которых была 5880 кг для тросов диаметром 10 мм, смогли удержать это существо. И вот, на следующий день после школы, я прилетел, смотря на него и размышляя, как понять его.

Он что-то пытался донести до меня своими хлюпающими губами, когда понял, что не может разорвать эти стальные тросы. Но, откровенно говоря, я его совсем не понимал. Я говорил на английском, так как это был мой родной язык. С новыми мозгами, полученными мне по праву рождения в этом мире, выучить другие языки было легко. Все распространённые языки мира, такие как китайский, испанский, хинди, арабский, бенгальский, португальский, русский, японский и яванский, я знал на уровне, достаточном для понимания сложных вещей. Также мне был известен язык планеты Таора, но его я не учил, а просто знал как-то. А здесь же были какие-то звуки, щелчки и тому подобное. Будто вообще не с этой планеты. Хм… а что если?

Я давно хотел перенести свой корабль, так как не верил в сохранность этого объекта в обычном амбаре под погребом. Замену ему, макет, который я построил из камня, благо был давно готов. Вывезти его незаметно удалось под покровом ночи, и теперь он гордо красовался в пещере. Убил целый день на это, но оно того стоило. Теперь я чувствовал, что всё самое сокровенное скрыто от чужих глаз. Сделать бы себе какую-нибудь базу, куда нога человека точно не ступит, но пока идей в голове не было. Арктика? Но туда точно заглянут в первую очередь те, кто помнит историю Супермена из комиксов. Эверест? Возможно, это близко, но пока я не был уверен.

Переподчинение систем корабля, к сожалению, застопорилось, так как я не понимал некоторых аспектов инопланетных технологий, и прогресс в этом деле был незначительным. С человеческими технологиями мне, увы, не удалось разобрать инопланетный корабль, как бы я себе этого не фантазировал. Но я не унывал, так как особо эта штука мне и не была нужна. Просто как удобный инструмент она была полезна, но и только. Полагаться на сторонние приспособления с таким телом было бы глупостью.

Включив корабль касанием, я не стал снова слушать шарманку о захвате мира и сказал.

- Сможешь провести анализ неизвестного языка и перевести его? — Вопрос был к месту, ведь надеялся узнать что-то из уст этого парня. Было интересно, откуда он такой вылез, и именно там, где я жил. Всё же за двенадцать лет моей жизни на планете я не замечал никаких странностей или тому подобных тем в новостях. Обычная планета, как в моей прошлой жизни. Без всяких супергероев, Готэмов и Ваканд. А тут прямо у меня под носом вылезает такое вот чудо, будто из комиксов. Мрачных комиксов.

- Да, Солдат. Приведите пример. — Пример, да? Посмотрев на уже сдавшегося человеку рыбу, который просто молча смотрел в стену, подошёл к нему и мягко ткнул пальцем в глаз. Тот опять заверещал на своём, и красный луч, вышедший из корабля, ударил прямо ему в рот. Благо, никакого урона он ему не нанёс, а лишь испугал его, и тот продолжил орать - Анализ-Анализ-Анализ…

Спустя пять минут, поняв, что это надолго, я вылез из длинной пещеры с тупиком и закрыл за собой всё тем же огромным камнем. Монстр кричал что-то мне вслед, но я не обращал на него внимание. Еду этому парню я принципиально не оставлял, так как не испытывал жалости к нему. После того как я узнаю всё, что меня интересовало, отправлю это существо на Солнце. Пусть немного отдохнёт на солнышке за всех людей, которых тот съел.

Что-ж, посмотрев на Солнце, которое медленно спускалось за горизонт решил возвращаться. Сейчас было уже почти пять часов вечера, так что взмыв в небо полетел домой. В мгновение ока я ощущаю, как с меня срывается вся тяжесть мира. Земля, с её обыденностью и ограничениями, отступает далеко вниз, словно я – не человек, а нечто свободное, не подвластное гравитации. Вначале я не ощущаю ни шума, ни сопротивления воздуха — только лёгкость, буквально невесомость, как если бы я был частью ветра.

Я чувствую, как всё тело наполняется невероятной энергией, как вспышка огня, пульсирующая в каждом нерве. Мои пальцы сжимаются, а грудная клетка открывается в щемящей полноте. В этот момент, я просто есть, я — поток воздуха, соединённый с небом, с миром, с самим пространством. Я двигаюсь быстрее, чем успевают замечать люди. Быстрее тем что-либо на этой планете. Я бросаю взгляд вниз — и тут мир раскрывается передо мной, как неограниченный океан. Здания, дома, машины — всё становится мелкими игрушками. Все эти знакомые образы теперь кажутся такими чуждыми, такими далёкими. Всё, что я знал, все границы, вдруг исчезают, как если бы их никогда не существовало. Ветер шипит в ушах, и я, как сверх сущности, врываюсь в небо, устремляясь вверх. Небо вокруг меня всё расширяется, и кажется, что оно бесконечно. С каждым движением я чувствую, как оно открывает свои необъятные просторы, как если бы я был глотком воздуха, который, наконец, нашёл своё место в этом огромном пространстве. Я в нем, и оно во мне. В этом полёте всё есть. Я становлюсь частью неба, частью звёзд. Мои мышцы наполненными внеземной силой, не даёт ни напряжения, ни усталости — я просто иду вперёд. Время теряет свою значимость. Я мчусь через облака, которые раскрываются передо мной, словно живые существа, готовые даровать мне прохладу и свет. Я чувствую их мягкость, как они касаются моей кожи, как будто они пытаются меня поймать, но я — выше, быстрее. Мягко касаясь оставляя влажность на моих пальцах те проплывают дальше своей дорогой, а я своей.

Потом, смотрю в сторону горизонта. Солнце — как огромная золотая чаша, его свет пронизывает всё вокруг, создавая необыкновенные отражения на облаках, окутывая меня своим теплом и бескрайним сиянием. Я уже давно не получал наслаждение от нашей звёзды, но полёты каждый раз для меня становились чем-то уникальным. Чем-то особенным.

Сегодня Тори вроде как готовит лазанью? Отлично, облизнув губы, набрал скорость для быстрого прибытия домой. Взрыв от преодоления нескольких барьеров остался позади, а я всё мчался домой. Ради её лазанья и убить можно.

***

Глава 6

Смотря на медленно умирающего атланта, который долго и мучительно не умирал из-за своей физиологии, я раздумывал насчёт того, что он рассказал. Полёт в космос дался тяжело бедной рыбе, так как мой тактильный телекинез мог распространяться не только на неживые объекты, но и на живых существ. Этот парень, прежде чем оказался в космосе, долго получал раны, из-за которых терял кровь. Маленькие разрезы возникали от того, что я летал на слишком высокой для его прочности скорости, снимая с частей его тела защиту, из-за чего он истекал кровью. А сейчас он пытался вздохнуть. Ладно, не буду долго мучить этого разумного людоеда. Подхватив его за шею и дав ему вдохнуть благодаря тому, что он получил мою защиту, я подлетел к Солнцу. Он, кажется, понимал, что сейчас будет, но мне было плевать. Не надо было есть людей, Арвин Кибела, — возможно, был бы жив. Отправив в полёт быстро сгорающего под лучами Солнца атланта, я полетел обратно.

Земля встретила меня своей атмосферой, в которую я вздохнул. Хоть воздух мне и не был нужен, эта привычка дышать, оставшаяся с прошлого, всё равно продолжала быть со мной. Летя в сторону Америки, а точнее — домой, я расставлял всё по полочкам, размышляя о том, что мне рассказал атлант из мифической Атлантиды. Корабль всё же смог расшифровать язык Арвина, и добрым словом, а также лазерами из глаз, удалось получить информацию.

Атлантида — подводное царство, расположенное где-то глубоко в Атлантическом океане. Это дом древней, изолированной и высокоразвитой культуры Атлантиды. Первоначально входившая в состав более крупной империи Атлантиды, нынешняя Атлантида теперь является одним королевством, уцелевших после Великого Падения. Атлантида была основана много веков назад королём Атлантом и под его руководством со временем превратилась в самую могущественную и технологически развитую нацию на планете. В конце концов, Атлантида разработала серию новых технологий, основанных на их величайшем достижении — открытии неисчерпаемого источника энергии, позволившего создать шагающие машины, усовершенствованные самолёты и мощный Трезубец Атлантиды. Во время испытания «Трезубца» мощный энергетический импульс яростно распространился наружу и уничтожил Атлантиду, в результате чего она затонула в море с огромными человеческими жертвами. Так появилась новая раса атлантов. Для таких как этот Арвин Падение также имело неожиданный побочный эффект: энергетический импульс взрыва подействовал на выживших биологически, заставив их обрести способность дышать под водой и сверхчеловеческую силу, необходимую для выживания в глубоком океане. Помимо биологических улучшений, выжившие безопасно использовали источник энергии для восстановления своей разрушенной цивилизации, несмотря на раскол империи Атлантиды. Пытаясь адаптироваться и выжить, они скрестили своё человеческое ДНК с рыбами, чтобы приспособиться к жизни под водой. Почему нельзя было вернуться на сушу — этот вопрос остался открытым.

С падением Атлантиды записи о её существовании с годами практически перешли в область мифов. По крайней мере, в интернете оставались лишь фантазии людей. Однако даже будучи мифом, идея Атлантиды не смогла полностью исчезнуть. В 360 г. до н.э. философ Платон написал текст под названием «Тимей», который содержал первое известное письменное упоминание об Атлантиде после её падения. В 200 году нашей эры человек Зотик написал эпическую поэму, посвящённую Атлантиде. В 1627 году нашей эры утопист эпохи Возрождения Фрэнсис Бэкон написал текст под названием «Новая Атлантида». В 1898 году нашей эры американская поэтесса Эдит Уиллис Линн Форбс написала текст «Затерянная Атлантида».

Все они представляли эту империю как что-то великое и чудесное. На деле оказалось всё гораздо мрачнее, чем казалось. Изменение ДНК и последующие столетия жизни и войн сделали из множества выживших королевств одно — Королевство Атлантов, которое стало верховодить во всех океанах ещё двести лет назад. Оно стало ужастиком. Пагубное влияние и чрезмерное питание океаническими животными сделали из них существ, которые не могли питаться дарами моря — просто эта пища не переваривалась. И, конечно, к чему пришли эти гении в своём королевстве? Конечно, к людоедству. А что? Людей много, пропажа кораблей, судов и мореплавателей за сотни лет накопилась в таких количествах, что для всего королевства хватало, чтобы питаться спокойно. А уродливая внешность была для них привычной. Всё же в их обществе больше ценились не внешность, а умения управлять водой. Эти Атланты оказались мутантами — магами воды, которые могли своим разумом управлять водными массами. И то, что это помогало им питаться людьми, сыграло не последнюю роль в их выживании.

Арвин, скажем так, оказался туристом, который решил немного увидеть мир и в итоге оказался в Канзасе. А точнее — в моём городке, который стал последним пристанищем для него перед смертью. Да-а, неудачливый парень.

Но не Арвин волновал меня, который оказался обделён расовым даром и мог только пулять из живота водой, сгоревшей на Солнце. А целое, мать его, королевство людоедов-гидрокинетиков! По словам корабля, в его базе данных была информация о такой же расе существ, которые могли управлять водой и обладали гидрокинезом. Только вот они не жрали людей и в целом были мирной расой, питающейся водорослями и живущей на планете, полностью покрытой водой. Он сопоставил эти две расы и мог утвердить, что эти Атланты в целом были мутировавшими людьми, которые зашли слишком далеко в своём желании стать более приспособленными к воде.

Оказавшись у себя дома, где родители уже давно спали, я лёг в свою кровать, подпёр голову рукой и глядел в потолок, думая. В целом сон мне особо не был нужен, но раз в месяц он всё же был желателен. Я спал каждый день и всегда чувствовал себя отлично. Однажды, попробовав не спать неделю, я сдался где-то к четвёртому дню. Усталости или какого-то негативного влияния не было, но просто не мог привыкнуть. Пока не было необходимости бодрствовать неделями, я не стал менять что-то в своей жизни.

Повернувшись правым боком к стене, я смотрел на картинки на стенах и думал о том, что делать с атлантами. Уничтожить? Как-то слишком жестоко, как мне казалось. Хотя они ведь людей жрут, а я себя считал человеком внутри, хотя и был монстром по меркам всего человечества. А что ещё можно было бы сделать с десятками тысяч полулюдей-полурыб? В сомнениях и мыслях не заметил, как уснул.

***

После ярких событий, произошедших на протяжении недели — от разведчика врага, которого я убил, до узнавания об Атлантиде — моя жизнь снова потекла обыденно и размеренно. Школа, Кейтлин, которая стала постоянным собеседником, уроки и домашка. Всё это вернуло меня в привычную спокойную среду, в которой я всё контролировал.

Так, через две недели после памятных событий, встав утром и посмотрев на зеркало высотой метра два, я не мог не сравнить свой рост с тем, каким он был буквально месяц назад. Кажется, я вырос на целых пять сантиметров. Интересно, это было нормально, или Таоранская физиология показала своё влияние? Кто бы знал.

Одевшись в привычную толстовку с джинсами, я спустился вниз на кухню. Я не улавливал живого дыхания людей в доме. Это значило, что...

Сегодня был непривычный день, и то, что на столе лежала записка с подписью о том, что родители уехали в город за продуктами, а Тори оставила на столе хлопья, было первым удивлением. После поездки на автобусе, в котором не оказалось моей закадычной подруги, что меня немного расстроило, так как я привык к шуму в ушах от этой маленькой всезнайки, я прибыл в школу. Хоть тут всё было как обычно, и я провёл свой обычный школьный день. Опять крики детей на переменах, противная еда в столовой и Билли, который уже стал тише воды, ниже травы в последний месяц. Может, он меняется к лучшему?

Пять уроков пролетели незаметно, а выходя из школы, то, что меня по дороге к компьютерному классу остановили полицейские, стало вторым удивлением.

— Привет, Брэндон. Я шериф Дивер, а это мой заместитель Ариес. — Они мило улыбнулись. Дивер был чернокожим седеющим мужчиной, а Ариес — дамой с короткой стрижкой под мальчика лет тридцати пяти на вид. Дыхание было спокойным, как и давление, зрачки не расширены, спокойны, так что они не за мной. Да и отправлять ко мне таких людей не стали бы. Тут бы авианосец или атомную подлодку, правительство так хотя бы показало серьёзные намерения. Значит, это касалось моих родителей?

Офицеры были одеты в светло-коричневые рубашки с темно-коричневыми пиджаками, брюками и галстуками. Шериф также носил большую шляпу в стиле стетсон. Glock 19, заметил я, является стандартным табельным оружием для нашего округа. Размышления заняли микросекунды, и я ответил.

— Да, здравствуйте, что-то случилось? — Конечно, в первую очередь шериф не подойдёт к любому ребёнку, чтобы просто поздороваться.

— К сожалению, с горечью хочу сообщить тебе, что твои родители попали в автомобильную аварию… — Шериф присел и положил руку мне на плечо. Я был немного в шоке, так как не ожидал вообще таких новостей. Третье удивление. — Мне жаль.

— Что с ними? — Очнувшись, будто ото сна, я спросил.

— Тори сейчас в реанимации, и мы пришли, чтобы отвести тебя к ней. Она бы хотела, чтобы ты был рядом, когда она очнётся. — Все оглядывались на нас, и было видно, что некоторые услышали, о чём мы разговариваем. Слухи пойдут очень скоро.

— А папа? — Изображать заботу, как всегда, не пришлось. Я был не психом без чувств, всё же, живя вместе с людьми под одной крышей в течение двенадцати лет, начиная с младенчества, что-то да испытаешь к людям, которые заботятся о тебе.

— Мне жаль, Брэндон… — Ясно. Меня будто ударили по затылку.

День оказался слишком полон неприятных удивлений. Садясь на глазах всей школы в полицейскую машину, мы поехали в местное отделение реанимации. Для маленького города оно имело соответствующие размеры, и то, что мы были единственными посетителями, не было удивительным. Оставив меня с Ариес, шериф ушёл взять что-то попить и узнать у медсестры на входе, как там моя мать. Ариес укутала меня взятым из неоткуда одеялом и неожиданно обняла. Мягкий голос из её уст немного успокаивал, а шок от такой быстрой смерти Кайла всё ещё жёг мой разум. Ему-то было всего лет тридцать пять. Так молод.

— Всё будет хорошо, Брэндон, всё будет хорошо…

Хотелось бы верить.

***

Смотря на осколки в позвоночнике, которые мешали моей матери очнуться, пытался понять, что делать. За день после аварии перечитывать тонны книг по медицине, чтобы стать квалифицированным врачом, было невозможно, но выбора у меня не было. Наступила ночь, и приехавшие дядя с тётей уже спали у нас дома, отдыхая от нервов после случившегося. Они приехали сразу после того, как узнали обо всём, и были в ужасе. Всё же смерть Кайла и кома Тори — это не те новости, которые ожидаешь услышать в обед. Тётя диагностировала у меня шок и так далее, что-то на своём, шок на психологическом уровне, но я просто махнул рукой. Было не до этого. Я же тем временем думал, что делать. Осколок в позвоночнике, если он попадает в определённую область, может повредить важные структуры, такие как спинной мозг или нервные корешки. Спинной мозг, в свою очередь, играет важную роль в передаче сигналов между мозгом и телом, включая регуляцию сознания. Повреждение спинного мозга может привести к параличу, нарушению чувствительности и другим неврологическим последствиям. В контексте комы, если повреждение позвоночника связано с нарушением кровоснабжения или других жизненно важных функций, это может затруднить или вообще сделать невозможным восстановление сознания. Осколок может привести к отёку, воспалению или прямому механическому повреждению структур, ответственных за сознание, что может способствовать коме. Лечение таких травм обычно требует хирургического вмешательства, восстановления функций позвоночника, контроля за воспалением и профилактики дополнительных осложнений. Точная стратегия лечения зависит от того, где именно произошёл перелом, а также от других факторов, таких как общее состояние пациента и степень повреждения.

Я видел эти осколки, которые мешали Тори очнуться. Только я вообще не был хирургом и не понимал, как вытащить эту чёртову железяку, чтобы не убить её. Была мысль сжечь металл своим лазерным зрением, но оставались вопросы. Куда исчезнет металл? И не сожгу ли я что-то другое? Всё же контроль над этой силой у меня не был на идеальном уровне, и могло произойти всякое. А жизнь Тори не была тем, чем я хотел рисковать, экспериментируя.

Хватало и того, что Кайл мёртв. Бедный мужик, тебе бы внуков лет через десять нянчить, а не лежать хладным трупом. Мне не подпустили к трупу, понятное дело, но увидеть размазню вместо головы через стены мне не мешало ничего. Жаль, очень жаль, Кайл. Ты был хорошим мужем и нормальным отцом.

Никогда не концентрируясь на сердцебиении людей, чтобы понимать, всё ли с ними хорошо, я был вынужден теперь видеть последствия своих ошибок. Я ведь мог буквально за секунды всё исправить. Остановить грузовик, водитель которого заснул.

Сейчас, в глубине ночи, освещая моё лицо слабым светом от аппаратуры, я следил за мозгами Тори, которые были словно в состоянии, где нервные импульсы либо не шли привычным путём, либо вообще остановились. По словам хирурга, который рассказывал дяде о состоянии матери, у неё осталось недели четыре. После этого ей уже нельзя будет помочь. Был вариант с операцией в лучших частных клиниках мира, но откуда деньги на такое? Надо исправить это всё.

Какая насмешка судьбы. Имея силу разрушить планету, не иметь умений и сил, чтобы спасти единственного человека, на которого мне было не наплевать. Сжав кулаки, заставив покачнуться здание, я выдохнул. Электрика стала сбоить, но я унял свою злость и разочарование в себе. Не время и не место для эмоций, Каин.

Было одно место, после корабля, которое могло мне помочь. Атлантида — нация подводных людоедов, которые на рассвете своего развития смогли изменить свой геном. Они точно имели технологии, чтобы вылечить такую рану. Не могли не иметь.

И если они не помогут... Если они станут мне мешать спасти женщину, которая была добра ко мне всю эту жизнь, — мои глаза загорелись от яркой эмоции, заполнив палату красным светом.

Я уничтожу всю их людоедскую расу.

***

Генерал-лейтенант Джон Стоун сидел в своём кабинете, вперив взгляд в докладные бумаги. От шершавой лампы исходил тусклый свет, отражавшийся от стеклянных дверей, ведущих на пустую, стерильную галерею. Шум за стенами его кабинета был почти незаметным, но стоит прислушаться — можно было уловить звуки шагов, разговоров, крики на тренировочной площадке. Всё это – часть повседневной жизни, но для Стоуна каждый звук был как предвестие чего-то нового.

Сегодня было тихо. Никаких экстренных звонков, ни единого сообщения от оперативных групп. Даже про этого пришельца будто бы все забыли. Кажется, в штабе все ждали чего-то.

Тук-тук.

— Войдите. — голос Стоуна был низким и строгим.

В дверь вошёл подполковник Марк Тейлор. Он был одним из самых опытных офицеров в штабе, верным и решительным, хотя в последнее время в его глазах появилось что-то тревожное.

— Генерал, у нас есть новые данные по ситуации на Ближнем Востоке. — Тейлор поставил на стол планшет. — Думаю, вам будет интересно это увидеть.

Стоун не поднял головы, продолжая листать бумаги.

— Говорите.

Тейлор выровнял спину, будто готовясь к серьёзному разговору.

— Мы получаем сообщения от разведки. Всё указывает на то, что противник начинает накапливать силы в этом районе. Мы говорим о крупных движениях войск, вероятно, подготовка к наступлению.

Стоун наконец поднял глаза, его взгляд был холодным и внимательным.

— Что у нас с разведкой на месте? Есть подтверждения?

— Пока только косвенные данные. — ответил Тейлор. — Но с учётом масштабов передвижений, можем ожидать удар в ближайшие дни.

Генерал слегка кивнул.

— Ясно. Тогда подготовьте все необходимые меры. Не будем рисковать. Переведите дополнительную бронетехнику на рубежи, и подключите авиацию. Пусть усилят наблюдение.

Тейлор не стал спорить. Он знал, что Стоун не станет действовать поспешно, но и не упустит момент, когда нужно будет нанести ответный удар.

— Есть ещё один момент, генерал. Мы получили от местных командиров сообщение, что несколько наших агентов в районе на границе начали теряться. Прямых данных о том, что они попали в плен, нет, но обстоятельства настораживают.

Стоун нахмурился. Необычные события в любой момент могут стать катастрофой.

— Тейлор, проверим всё. Прямо сейчас. Связаться с местными командующими и выяснить, что происходит.

Подполковник кивнул и вышел, оставив Стоуна наедине с его мыслями. Генерал вернулся к планам, но его взгляд оставался на планшете, который всё ещё оставался перед ним. Вопрос о пропавших агентах беспокоил его. Если это не просто случайность, если за этим стоит нечто большее, то придётся действовать быстро.

Звонок телефона.

Стоун не удивился. Он привык, что его звонили в любой момент.

— Стоун.

— Генерал, это майор Робертс. — Голос был напряжённым, но сдержанным. — Мы только что получили подтверждения. Агенты действительно были захвачены. Похоже, противник организовал спецоперацию.

Стоун встал, ощущая, как напряжение растёт.

— Где они сейчас?

— По нашим данным, они в одной из старых баз в пустыне. Мы готовим операцию по спасению, но нужно время. Давайте ускорим подготовку, сэр.

Стоун молча слушал, его ум работал на максимальной скорости. Он знал, что от каждого его решения зависит всё.

— Делайте всё, что в ваших силах. Но без лишнего шума. Подготовьте группу для ночной операции. Нам нужно забрать их как можно скорее.

— Есть, сэр.

Стоун повесил трубку и подошёл к карте на стене, на которой отмечались все стратегически важные точки. Противник знал, как использовать слабые места. И если они смогли захватить агентов, значит, они также могут подготовиться к более серьёзной атаке.

Через несколько минут в кабинет снова вошёл Тейлор.

— Генерал, я получил данные от наших разведчиков. Мы подтверждаем, что в зоне, о которой шла речь, противник действительно готовится к наступлению. Он собирает силы.

Стоун, не отрываясь от карты, указал на точку на востоке.

— У нас есть агенты в этом районе. Я приказываю немедленно отправить группу на спасение. И не забывайте о контрнаступлении.

— Будет сделано, сэр.

Тейлор ушёл, оставив Стоуна в раздумьях. Генерал всегда полагался на свою интуицию. Он знал, что если они не обезвредят противника сейчас, то последствия могут быть катастрофическими.

Ночь наступала. Стоун чувствовал, как время сжимается.

Через пару часов группа спасателей была готова к выдвижению. Стоун оставался в штабе, постоянно получая обновления и проверяя, всё ли идёт по плану. На его лице не было эмоций, лишь сосредоточенность. Он был уверен, что операция будет успешной.

Ночью, когда команда выдвинулась, Стоун сидел в кабинете и слушал тишину. Он знал, что теперь от решения его подчинённых зависит всё. В этот момент его мысли пронзил один вопрос: что, если всё это было ловушкой?

Час спустя поступил первый отчёт от Робертса.

— Генерал, мы на месте. Вижу следы противника. Противник не ждал нас так быстро, мы захватили их лагерь без потерь.

Стоун чуть расслабился. Но не до конца. Всё было слишком тихо.

Тук-тук.

В кабинет вошёл офицер связи.

— Генерал, есть срочные новости. Сообщение от наших агентов. Они с нами. Они... они раскопали нечто странное. Похоже, враг не просто готовится к атаке — они разрабатывают нечто более серьёзное.

Стоун на мгновение задумался. Всё, что казалось простым и очевидным, могло скрывать куда более опасную угрозу.

— Что за «нечто»?

— Они упоминают о каком-то саркофаге, какая-то белиберда сэр, и уверенность что это может повлиять на наш контроль за коммуникациями.

Стоун вздохнул. Теперь задача была ясна. Враг не просто хотел захватить территорию — он намеревался парализовать всю систему. Каким-то саркофагом, но безумие в этом мире давно стала частью жизни армии что гоняться за летающим ребёнком.

— Объявляйте полную готовность к обороне. Подключите все резервы.

И хотя всё вокруг начинало накаляться, генерал Стоун не терял самообладания. Ему было ясно: предстоящие дни станут решающими для судьбы их армии и всего региона.

Сейчас нужно было одно — действовать быстро и решительно.

Спустя всего минут десять вбежал всё тот же офицер связи с паникующим взглядом, нервов теребя воротник, и сказал сиплым голосом.

— Сэр…сэр, там-там…

— Оставить панику Баркер! Чётко и по делу.

— Есть! Сэр саркофаг открылся и связь пропала, но перед этим камеры смогли запечатлеть это и звуки криков.

Взяв планшет из рук испуганного Баркера тот посмотрел на короткий видеоряд. Какая-то женщина с хлыстом и вся в бинтах вылезла из саркофага надвое рассекая солдата, в амуниции который успел навести на неё винтовку. И произошла короткая резня, где солдатов кидали будто кукол. Последнее что записала камера как забинтованная женщина словно начала притягивать к себе всю кровь вокруг и крики солдат.

- Матерь божья…

***

Глава 7

Задумчиво смотря на то, как погружают Тори в медицинскую машину высокого класса для перевозки важных больных персон, меня окликнули. Тётя Мерил, ведя за собой дядю Ноа, который всё ещё не мог толком оправиться от потери своего родного брата, поравнялась со мной и присела на уровень моего лица. Хоть я и вырос по сравнению с прошлым, но рядом с высокой тётей, на её фоне, был коротышкой.

— Брэндон, ты ведь знаешь, что делать? — Та пригладила мои волосы и волнующе спросила.

— Конечно, тётя, быть дома и ждать бабушку Мелиссу. Она приедет завтра и будет присматривать за мной, пока вы с дядей Ноа едете с мамой в Германию.

— Молодец, мой мальчик. — Та, убрав слезу, которую пустила, не сумев удержать всё в себе, улыбнулась. — Ну ладно, не скучай тут без нас. Мама скоро вернётся, вот увидишь. Пошли, Ноа, нас ждут.

— Ага… — Потерянным голосом последовал за ней её муж и мой дядя. Покачал головой на такое поведение, но понимал отчасти его состояние. Он был слишком в большом шоке, узнав, что его старший брат, который был опорой для него, так погиб. Такими темпами он долго будет оправляться от смерти Кайла. Главное, чтобы не запил.

Меня любезно отвезли работники медицинского учреждения, которое было одним из самых лучших в мире. Сервис за свои огромные деньги они отрабатывали на все сто. Оставив меня у крыльца, машина укатила дальше.

Я же, войдя в дом, включил телевизор, чтобы немного отдохнуть от вчерашней операции. Не люблю маскироваться под других, но на этот раз, чтобы не навести подозрения на себя, пришлось всё делать под прикрытием. Хотя будет правильнее сказать скорее, имитируя других. По новостям как раз шло то, о чём я думал.

— Дорогие телезрители, а теперь важные новости этого дня. Известный мексиканский наркобарон Хуан Хоакин Гусман по прозвищу Эль Гиганта найден мёртвым на своём незаконно купленном острове на Багамских островах. Все в особняке, кроме женщин и детей, были найдены мёртвыми с разными колотыми ранами, а также ранами от пуль. По версии следствия УБН в совместном расследовании с ЦРУ и ФБР, это оказалось результатом войны между наркобаронами мирового уровня. Напомню всем телезрителям, кто был не в курсе об Эль Гиганте, что родился он в бедной многодетной семье на территории Мексики. Подростком он помогал отцу (точной информации о работе Гусмана-старшего нет, но считается, что тот выращивал мак для производства героина). Позже его приняли в банду, связанную с картелем, которым руководил Мигель Лоэра Гальеро. Эль Гиганта доказал руководству свою эффективность и быстро дослужился до одной из ключевых ролей. В 1989 году Гальеро арестовали, а картель раздробился; одной из новых организаций стал картель «Псы», который возглавил Эль Гиганта. Для повышения скорости поставок он организовал строительство тоннелей на границе Мексики и США. Обвинение говорило, что Эль Гиганта заработал более $12 млрд. Первый раз его арестовали в начале 1990-х, он получил 20 лет за транспортировку наркотиков. Спустя восемь лет он бежал, спрятавшись в корзине с грязным бельём. В 2014 году Эль Гиганта задержали в его квартире в Мексике, спустя год он снова бежал из тюрьмы — под его камерой нашли тоннель. В последний раз его пытались задержать в 2016 году, но тот скрылся от рук правосудия. Вчера по местному времени в девять часов вечера на острове туристы услышали выстрелы и сильные крики. Полиция, приехавшая спустя десять минут, долго не могла найти проход к острову: оказался, что мост был обрушен, а все катера в пределах многих миль были электрически вырублены неизвестным средством. Лишь к утру при помощи специальных военных сил удалось попасть на остров. Пожалуйста, уберите детей и чрезмерно впечатлительных от экранов своих телевизоров и устройств. Следующие кадры не для слабонервных.

Замазанные и с большим логотипом 18+ на весь экран, на федеральном телеканале показывали весь тот бардак, который я устроил за один вечер. Оказалось, что быстрых законных способов разбогатеть в этом мире не было. А придумывать что-то законное, чтобы получить огромные деньги за короткий промежуток времени, желания у меня не было. Так что, пораскинув мозгами, понял, что единственное, что приходило мне в голову, — это кого-нибудь ограбить.

Банк? Самое тупое, что могло быть, и оно того не стоило. Люди, которые незаконно заработали и с которых спроса меньше? Уже ближе подумал я вчера. Быстрый поиск банд в Америке показал, что нужных мне целей не было. Всё слишком мелко и заметно. Тогда я и наткнулся на картели наркобаронов. А точнее на «Псов», которые контролировали треть незаконного оборота наркотиков по всей Америке. Найти главного не составило труда. Тянув снизу-вверх, быстро дошёл до этого Гиганта, который оказался маленьким мужичком ростом почти как мой.

А взятое мачете у одного из мелких барыг в Мексике и достав пистолет-пулемёт с пулями, медленно относительно для меня и сверхъестественно быстро для в особняке, прибыл туда выбивать деньги на операцию Тори. Один взмах — один труп. Горло у всех было одинаково мягким для моей силы. Одиночные выстрелы точно в лбы также были быстрыми и точными. А маска из красной ткани, взятая из какого-то дома, скрыла моё лицо от детей и женщин. Красный плащ добавлял атмосферу ужаса для всех кто видел меня, а знаки которые я оставил везде, в виде двух параллельно нарисованных букв B, с острыми углами, всех запутает. Никто бы и не подумает, что герой совершить всё это.

Возможно, в будущем выжившие станут на ту же дорожку, что и их отцы, и эти женщины в общем и целом не изменятся, обучив новое поколение тому же, но они не нападали на меня, и это было главным. Так что детей и женщин в том особняке, оказавших много, оставил в живых, перебив всех, кто поднял оружие против меня. Крови было много.

Гигантик что-то пытался сперва требовать, а потом, когда я порезал его щеку, верещал о пощаде, но мне было плевать. Просто потребовал от него отправить все его деньги, которые были на счетах в банках, в офшорах и криптовалюте, в больницы и благотворительные фонды по всему миру. Отдельно сделав один незаметный платёж на имя матери, на скорости. Благо пожертвование уже собиралось со всего нашего маленького городка, и все знали трагедию нашей семьи. В целом сожжённым особняком всё и завершилось бы, если бы мне не приспичило узнать, чем занимается картель, кроме наркоты. Оказалось, эти псины продавали людей, так что в эту ночь в целом по всему миру произошли убийства всех, кто продавал в этом картеле людей. А Гигант оказался повешенным ровно в своём городе, из которого начинал, на площади, чтобы запутать тех, кто будет выяснять, что произошло тем вечером. Документацию глава картеля держал красиво и чётко, так что даже особо никого искать не пришлось. Просто прилетел, один удар мачете, который уже ломался от моих ударов, или пуля — и полетел дальше. Около пятисот людей по всему миру оказались замараны в этом, и теперь картель «Псы» перестал существовать, а те, кто остались, быстро разбегутся. Мёртвые тела в неожиданных местах, по типу туалетов и крыш, были по всему миру.

Утром же приехавшая комиссия согласовала всё с шокированной тётей, и теперь они летели в Германию. Там говорят, ей должны были помочь, и у хирургов клиники были и не такие тяжёлые случаи. Я искренне хотел верить, что человек может спасти Тори, но перестраховываться от плохого случая мне ничего не мешало. Найти Атлантиду оказалось на порядок сложнее, чем людей из картеля, так что поиски я продолжу завтра ночью. Сегодня мне хотелось немного отвлечься от всей мрачной атмосферы в жизни. Тем временем ведущая продолжила.

— Деньги, поступившие в разные благотворительные фонды и учреждения по помощи людям, количество которых составило около 20 миллиардов долларов, погрузили в хаос финансовый мир по всему земному шару. А таинственный убийца в маске вогнал в ужас всех кто выжил. Кто сделал такую акцию устрашения и помощи, узнаете на нашем следующем шоу аналитиков. Джим?

— Да, Мари, спасибо, и так…

Свою работу я сделал и мог расслабиться. Завтра меня ждали ещё дела, и хотелось просто отключиться. Отключиться от всех чувств. Дальше, продолжая обсуждать всё это, голоса разных людей погрузили меня в дрёму, и я утонул в царстве Морфея.

***

Раскинув руки в сторону океана, я мягко касался воды, рассекая её своей рукой. Луна стояла полной, а небеса были открыты, лишённые облаков. Начав свой сегодняшний поиск с берегов Марокко, я быстро приближался к Бермудам. Атлант, сгоревший на Солнце, как поэтично, не смог рассказать чёткое местоположение своей родины. Он не врал, если я понимал хоть что-то в физиологии и учащённом дыхании; он вообще не был сильно уж образован по меркам современности. Все названия, которые он говорил, были на его языке, и он оперировал понятиями, свойственными для его народа. Например, воды, которые у нас были Южной частью Атлантического Океана, он называл Старым домом. Лишь косвенно поняв, что он видел в Южной Африке Кейптаун, я смог понять, о чём он.

Теперь же мне приходится летать по Северной части Атлантического Океана и внимательно шарить глазами по водному простору. Я летел в ночной тишине, взглядом пронизывая бескрайние просторы океана. Воды Атлантики, как обычно, были чёрными, словно бездонная бездна, которая поглощала всё, что ей попадалось. Однако для меня это не было преградой. Я был тем, кто мог смотреть сквозь этот мрак, видеть то, что скрывалось за поверхностью. Ветер был сильным, его порывы казались почти физическими — они срывали с лица капли дождя, который, возможно, был всего лишь иллюзией, созданной моими ощущениями в момент полёта. Мой взгляд сосредоточился на горизонте. Я летел так быстро, что вода подо мной бурлила, вздымаясь в грозовые валы. Но это было нормально. Я не был простым человеком. Я был тем, кто мог видеть сквозь ночь, сквозь любые преграды. Не было ни корабля, ни команды, ни людей вокруг. Я не нуждался в них. Я был один, как всегда. Прошло некоторое время, и я оказался в самом центре Бермудского треугольника. Именно здесь всегда пропадали корабли и самолёты. Сколько об этом месте в интернете было теорий. Молва говорила о том, что этот регион был пропитан мистической силой, что происходили здесь странные исчезновения, что в этих водах что-то необычное, неведомое науке, живёт. Но для меня это были не просто слухи. Я знал, что Атлантида существует. Я знал, что она, возможно, скрыта здесь, под толщей океанских вод. И только я был в силах разгадать её местоположение.

Я остановился, уняв свою скорость, глаза немного напряглись, вглядываясь вниз.

Что-то вижу, что-то прорисовывается. Будто бы в помехах, пытаясь подменить то, что я вижу, но кажется, у меня получилось. Глубоко подо мной, в недрах воды, начинали появляться первые очертания. Я видел их, как если бы они были прямо передо мной, несмотря на километр за километром, отделяющий меня от этих объектов. Структуры. Колонны, которые когда-то поддерживали великие здания, сейчас разрушенные временем. Мраморные остатки архитектуры. Всё это находилось на глубине, скрытое от человеческого глаза, но не от моего взгляда.

Я продолжал спускаться. Мне не нужно было дышать, не нужно было останавливаться. Я продолжал идти вглубь, мои глаза всё пронизывали больше и больше пространства, и я видел больше. Широкие дороги, ныне покрытые слоем песка и морской грязи, многочисленные каменные блоки, некогда составлявшие мощные сооружения. Вот они — руины, но это были не просто руины. Это был город. Это была Атлантида.

Мой взгляд охватывал всё, что я мог увидеть: огромные площади, утопающие в глубинах, заполненные обломками, некоторые из которых ещё сохраняли свою форму. Я видел величественные статуи, вытянутые фигуры, которые когда-то могли быть богами или правителями. Они всё ещё стояли, несмотря на тысячелетия, словно живые, только поглощённые временем и водой. Колонны, которые когда-то поддерживали дворцы, теперь стояли неухоженные, но их силуэты всё ещё сохраняли величие. Каменные стены, из которых когда-то были построены дома и здания, всё ещё стояли, как забытые стражи покинутого мира. Я скользил взглядом по всем этим объектам. Океан вокруг был глубок и тёмен, и я знал, что в его водах скрываются ещё тысячи тайн, но я был готов открыть все их. Мои глаза продолжали пронизывать этот пустой город без живых, и каждое новое открытие не радовало меня. Я видел, как древняя культура Атлантиды процветала, как люди, которые когда-то жили в этих величественных сооружениях, теперь стали частью истории. Я видел их дома, улицы, площади, усыпанные руинами, как забытые следы цивилизации. Здесь было пусто.

Мгновение взгляда, которого хватило, чтобы разочарованно выдохнуть пузырьки воды, а я продолжал исследовать скрытые тайны. Я видел, как некоторые здания были целыми, но оказались поглощены водой, как гигантские каменные структуры, ныне лежащие на дне, когда-то служили великим храмам или дворцам. Я видел это во всей полноте и всё больше ощущал, как Атлантида была не просто мифом, а реальностью, скрытой в недрах океана. Реальностью, которую разворовывали. Что это? Обман или Арвин Кибела был самым искусным лжецом, который видел свет?

Его рассказы о чудесах этого королевства, города, были полны красочных описаний, которые я видел перед своим взором. Дворцы, статуи и история. Культура этого места была изысканной, но что если это всё обман?

Что-то не так. Что-то скрывается от моего взора, который видел всё. Закрыв глаза и пытаясь что-то ощутить, наткнулся на свои силы, которые обычно появлялись при сильных эмоциях и заставляли ломаться всё, что связано с электроникой или чем-то подобным. Потянув за этот рубильник, я эфемерно опустил его вниз. Открыв глаза и увидев, что здесь происходит на самом деле, я не удивился.

Все эти статуи, дворцы и стены оказались не теми, чем они были. Атлантида давно пала под гнётом своего образа жизни. И последний атлант-людоед остался там, сгорев в пучинах огня на Солнце. Всё вокруг занимали кости и трупы рыбьих людей. Мертвы, как и весь город, оставшийся в истории как миф. Стены сломаны, дворцы разрушены, а статуи пали. Атлантиды больше нет. Пнув кость под ногой, я не мог не разочароваться.

Ясно. Поднявшись на поверхность воды, последний раз оглядел восстановившийся технологичный купол, который скрывал весь тот ужас вымирания расы рыбьих людей. Я не стану той причиной, которая уничтожит всю расу атлантов. Они сами стали себе палачами. Здесь мне уже никто не поможет. Осталось лишь надеяться на золотые руки врачей. Жаль. Очень жаль.

***

Я летел, ощущая, как воздух проходит через одежду, как мягкие облака касаются моей кожи, оставляя за собой холодный след. Защита была на минимуме, а скорость низкой. Хотелось всё ощутить. Вокруг была бескрайняя синевато-голубая пустота, и только я, как маленькая точка в этом огромном мире, стремился к земле. Далеко внизу виднелся маленький город, где меня ждали дом и бабушка. Но мне не хотелось спешить. Я мог лететь бесконечно, сливаясь с небом. Небо — оно такое простое и беззаботное. В нем нет границ, нет рамок, и даже время здесь теряет свой смысл. Внизу люди могли считать минуты, но для меня время просто не существовало. Мгновение превращалось в целую вечность, и всё, что я чувствовал — это свобода, которую не смог бы испытать ни один человек, ни одна душа на Земле. Мои мысли были далеко от бабушки Мелиссы. Она, конечно, ждала меня, как всегда. Уже неделю та была со мной. В доме пахло пирогами и свежим хлебом, и я мог бы сразу спуститься, отдать ей все свои силы, дать ей то, что нужно. Она была заботлива, и я испытывал к ней добрые чувства. Никогда не зная любви, родственников, такое времяпровождение было чем-то новым. Тётя рассказывала, как там всё хорошо, да я и сам видел, что вроде всё стабилизировалось, и Тори была жива и стабильна. Но сейчас, здесь, в воздухе, я мог быть только собой. Я был сильным, быстрым, и никто не мог меня догнать. Это давало мне ощущение лёгкости, которая становилась важней, чем всё остальное. С каждым полётом я становился частью этого мира. Я видел, как города просыпаются, как люди, не подозревая о моем присутствии, идут по своим делам. Некоторые смотрели в небо, думая, что видят что-то необычное, но не могли понять, что это я. Я был неуловим, растворяясь в небесах. В их глазах я был чем-то далёким, необъяснимым. Бабушка всегда говорила мне, что нужно быть дома, что не стоит задерживаться надолго, потому что время — это не то, с чем можно шутить. Но я знал, что не могу быть дома, не успев насладиться этим моментом. Мне нужно было почувствовать эту свободу. Летя через облака, я замечал, как они складываются в причудливые формы — иногда в виде животных, иногда в виде странных фигур. Это был мир, который существовал только для меня, как своего рода секрет, который я хранил от всех. Я знал, что это не просто облака. Это была моя территория, моё пространство. Здесь никто не мог меня тронуть, здесь я был в безопасности.

Далеко внизу был дом. Он казался таким маленьким, таким хрупким, будто стоял на краю мира. И бабушка. Я знал, что она всё равно ждёт меня, и в какой-то момент мне нужно будет вернуться. Но мне не хотелось. Я знал, что не могу оставаться в этом состоянии вечно, что рано или поздно я снова буду человеком, снова буду тем, кто сидит в своём доме и пьёт чай с бабушкой. Но в эти моменты я был чем-то большим, чем просто человеком. Тихо шуршали облака, когда я снова ускорил свой полёт, ощущая, как мои летательные мышцы напрягаются, а воздух рвётся вокруг меня. Это была скорость, это был кайф. Я забывал обо всём, о доме, о бабушке, об ответственности. Я был в этом моменте, и этот момент был бесконечным. Вдруг я почувствовал, как небо становится плотнее. Облака вокруг меня начали сгущаться, а воздух стал немного более плотным, почти тяжёлым. Я замедлил полёт, оглядываясь, чтобы понять, что происходит. Внизу появились тёмные тучи, они скопились в одну огромную массу, и я уже знал, что это не просто атмосферные явления. Это было что-то более серьёзное, и, возможно, мне придётся вмешаться. Но даже в этот момент, когда мой внутренний инстинкт подсказывал мне, что нужно действовать, я снова вспомнил о доме, о бабушке. Она ведь ждала меня. Я подумал, что, возможно, стоит остаться чуть дольше, задержаться на мгновение, чтобы почувствовать себя по-настоящему живым. Ведь в этой бескрайности не было ни старости, ни времени, только я и небо. И пока я был здесь, мир мог подождать.

Я сделал круг, ещё один, ещё. И только после этого, когда небо стало темнеть, я развернулся и понёсся вниз. Пройдя насквозь через собирающийся грозовой фронт, развеял его. Сегодня будет ночь без дождя, и это решение доставляло мне удовольствие.

Мягко вступив на свою поляну, я побежал человеческим шагом к дому. Был вечер, и тихо трещали насекомые. Запах из дома доносился приятный для носа, а мягкий голос бабушки пел что-то, похожее на колыбельную.

Мелисса оказалась мягкой женщиной в возрасте с полностью седыми волосами. Она была матерью Тори и сильно переживала насчёт своей дочери, но держалась молодцом, не показывая мне всю ту боль, которую она испытывала. Иногда я замечал её взгляд, который она бросала на телефон после звонков, будто бы коря себя за то, что не может быть рядом с дочерью. Но видя мою фигуру, она возвращалась к добрым мыслям и заботилась обо мне. Добрая, хорошая женщина, которая не заслужила всего того ужаса и страха, что приносил приближающийся момент смерти её ребёнка.

Тори сейчас проходила предварительное обследование, чтобы выявить все проблемы, а операция была назначена на послезавтра, когда все процедуры будут завершены. Я решил присутствовать при всём этом и впервые в жизни прогуляю школу.

Попросив Кейтлин прикрыть меня, я заметил, что она с беспокойством спрашивала, что я собираюсь делать. Все уже знали о нашей семейной трагедии, и то, что эта маленькая девочка была достаточно сообразительна, чтобы понять, что ребёнок моего возраста не просто так прогуливает школу, было очевидным. Я её заверил, что всё в порядке, и просто хочу прогуляться в одиночку по парку в центре, чтобы все не смотрели на меня с жалостью. Отдохнуть, так сказать, от людей. Она поверила, хоть и не до конца.

Так, засыпая, ожидая напряжённый день, меня поглотил золотой свет, и я не смог увернуться от него. Он был со знаком древнеегипетского креста — Анкха. Я оказался в помещении, полном металла, и ощущение близости космоса захлестнуло меня. Внезапное перемещение сдавило мне виски, заставив почувствовать слабость. Еле удержался, чтобы не упасть лицом вниз. Я не контролировал свои силы и снова ощущал себя обычным человеком. Даже самые простые вещи, такие как взгляд через стены или вхождение в скорость, стали невозможными.

А ещё я был в трусах…

Человек, которого я заметил первым, был странным. Взгляд невольно останавливается на его шлеме. Он золотой. Лицо скрыто, и я не могу разглядеть ни малейших черт, но сам этот шлем навевает ощущение силы и загадочности. По бокам и сзади его головы прикрывает воротник. Мой взгляд скользит дальше по его костюму — он словно сплетается из тёмно-голубых и золотых оттенков, которые излучают свет, как будто сам костюм источает энергию. Он идеально облегает его тело, как вторая кожа, подчёркивая стройную, но мощную фигуру. На руках — золотые перчатки из металла, а на ногах — такие же изысканные сапоги. Кажется, что это не просто одежда, а что-то гораздо большее. И мантия… она ниспадает с его плеч, излучая лёгкий блеск, как будто сама ткань пропитана чем-то. Когда он двигается, её края словно парят в воздухе, следуя за ним, создавая ощущение величия и таинственности.

Он стоит передо мной. Рядом с ним — парень. Обычный парень, которого не ожидаешь увидеть рядом с таким мужиком в золотом остром шлеме. У него каштановые волосы, слегка растрёпанные, и что-то не так с его взглядом — будто он никогда не спал. Он носит обычный светлый костюм, который выглядит так, будто его не меняли несколько дней, и длинный, слегка помятый плащ. Рубашка под ним белая, но не совсем чистая. Ботинки — простые, не новенькие. Он курит сигарету, и дым от неё дошёл до меня, заставив сморщиться. Противно. Лицо у него покрыто множеством морщин, как у человека, который повидал многое.

— Это он? — спросил мужчина в шлеме. Он стоял, скрестив руки, но было видно, что он ослаб после того, как переместил меня. А рядом стоящий франт не делал из себя сильного и присел. Золотой свет точно исходил от мужчины в шлеме, цветовая гамма такая же. Силы потихоньку возвращались, но пока я не стал устраивать горячку и пытаться бить всем лица. Всё ещё будет время. Что-то эта сходка косплееров мне напоминала.

— Возможно, — коротко ответил тот, кого я вообще не ожидал увидеть в своей жизни. Конечно, если это не богатый косплеер. В узнаваемом костюме тот вышел из-за спины этой двойки и встал передо мной, нависнув, как гора. Первое, что бросается в глаза — его костюм. Всё чёрное, как ночное небо. Мускулистый и огромный. Маска скрывает его лицо, оставляя только глаза, сверкающие холодным, бесстрастным белым цветом. Его острые уши, торчащие вверх, также дополняли образ. Костюм тяжёлый, судя по звуку, и крепкий, как броня, с рёбрами и швами, будто он готов к любому столкновению. На груди — эмблема с летучей мышью, чётко выделяющаяся на фоне чёрного цвета. А на поясе — разгрузка военного типа. Плащ длинный и тяжёлый, словно тянется за ним, как часть его самого. На руках — перчатки с острыми вставками, на ногах — прочные ботинки, которые хорошо слышно, когда он идёт. В руках он держал планшет. Стоял спокойно, уверенно, и чувствовалось, что человек в этом костюме не просто так надел его. Его низкий голос задал мне вопрос, который я не ожидал услышать. Будь я ребёнком, я бы сильно испугался. Смотря мне прямо в глаза сверху вниз, он сказал.

— Кал-Эл, последний сын Криптона?

— Попрошу, мистер, можно ли сперва мне одежду дать?!

***

Глава 8. DC

- Кал-Эл, последний сын Криптона?

Вопрос, который не ожидаешь услышать от человека в костюме летучей мыши, оказавшегося вблизи космоса непонятным образом. Страха от огромного мужика в броне не было, скорее растерянность. Лёжа в горизонтальном положении, оказаться на ногах было неожиданностью, но и только. Сила, которая за несколько секунд нашего обмена взглядами с этим парнем вернулась. А настроение было странным. Я думал о Тори…

- Попрошу, мистер, можно ли сперва мне одежду дать?!

- Константин. - Коротко сказал тот, и на мне появилась одежда. Не самое странное из происходящего, но всё же джинсы и привычная толстовка, а вместе с моими кедами, было удивительно увидеть, как это появилось из воздуха, щелчком пальцев.

- Ты про Супермена? - спросил в ответ, хлопая глазами. Тот молчал и, кажется, усиленно думал. Спустя всего десять секунд он выдал.

- Откуда ты знаешь про Супермена, если тебе и четырнадцати нет? - Странный вопрос, но…

- Комиксы читал. Ты, я погляжу, тоже. Оделся прямо как Тёмный рыцарь Готэма. У нас тоже есть герой, только говорят, без всякой брони. - Я обвёл рукой его костюм. - Дорого наверняка вышло, да? Хороший косплей…

Мне не дали закончить, как франт сидящий прервал меня. Это он что, заставил из воздуха появиться одежде? Кажется, Константин, да? Знакомое имя.

- Мы что, вызвали простого ребёнка?! - Был в шоке тот, усиленно что-то бурча себе под нос, но я услышал. - Невозможно, я ведь всё правильно рассчитал, если те ингредиенты оказались лажей…

- Не думаю, Константин. - Бэтмен всё ещё стоял передо мной, как неподвижная гора. - Доктор Фейт?

- Это он, мой друг. - Золотой летающий знак Анкха из его руки появился за мгновение, и я не успел среагировать. Откуда тот его достал - я не понял. Значит, магия? Та полетела в меня, и я, пытаясь увернуться, не смог этого сделать. Знак следовал за мной и быстро приближался. Шаги и даже бег в сторону ничего не дали. Все замерли в этой комнате, но я будто бы чувствовал, как этот Доктор Фейт видит меня. Но как?

Знак ударился мне точно в грудь, и на этом весь эффект закончился. Я вернулся на то же самое место, давая ходу времени идти. Не стоит раньше времени нервировать неизвестных лиц.

- В его мире он известен как Супермен, и это главное. - Тот, будто бы увидев, что я сделал, сказал. - В смеющемся внутри мальчике много Порядка, который он излучает своей душой, и его больше всего. Но также есть Хаос, который он совершил. Всё это мелочи, мои друзья. Вы этого не заметили, но тот двигался на уровне Кларка, если тот был серьёзен. Не это ли главное доказательство?

Серьёзно? Он на самом деле смог отследить мои движения? Я не был уверен, что кто-то может заметить меня. Наше местоположение не изменилось, и я вернулся на то же место. Бэтмен, услышав про Порядок, немного двинул бровью, а узнав про Хаос, нахмурился.

- Что это значит, Доктор Фейт? - Человек в шлеме, кажется, понимал, о чём тот. Эй, я тут как бы!

- Хаос в его душе, старый мой друг. Будто бы тот совершил это очень давно. Буквально тысячелетие назад, но возможно, я вижу то, что не могу увидеть, сокрытое в нём под надёжными замками. Если бы он был Хаоситом, мой друг, я бы точно не смог бы призвать его или найти. Лишь тот, в ком много Порядка, мог бы появиться на этом месте, в котором стоит наш юный друг. Отпусти свои тиски подозрения, Рыцарь.

- Ладно. - Бэтмен расслабился, но не сводил с меня глаз. - У нас мало времени, чтобы выяснить всё это. Как твоё имя?

- Сперва назови своё, человек в костюме летучей мыши. - Хамство терпеть не стоило. Тот немного расслабил шею, будто бы поняв что-то, и снял свою маску-шлем. Мужчина с волевым подбородком и усталым взглядом. Молодой, лет тридцать, может больше. Он немного расслабился, когда снял маску. Но если бы не моё сверхъестественное зрение, то я бы не смог бы понять это. Всё же он контролирует своё тело на почти идеальном уровне.

- Я Брюс Уэйн. Прошу прощения, что мы выдернули тебя из твоего мира и за это грубое приветствие, но нам нужна помощь. - Я нахмурился, не понимая, как я могу им помочь. Где Супермен этого мира? Я с самого начала понял, что это не косплееры, костюм этого парня был с добавлением свинца, будто он пытался скрыть что-то и от кого-то. Но всё же не был до конца уверен в том, что это не какая-то иллюзия. А то, что мои глаза опять не могли пробиться через костюм мужчины в шлеме, тоже давало понять, что всё это не какой-то розыгрыш. Магия так вообще меня напрягла.

- Юный друг, нам и не только, вправду грозит опасность вселенских масштабов, и лишь герой такой, как ты, может нам помочь в нашей борьбе. Я - Доктор Фейт, дух Порядка, но я также и… - Тот снял шлем, показывая своё лицо. Обычный мужчина лет за сорок с сединой и аккуратной бородкой. Тот будто бы стал более… человечнее? - Кент Нельсон. Приятно познакомиться.

Я кивнул в знак приветствия и лишь посмотрел на четвёртого участника этой сходки. Кент вернул на себя шлем и вновь стал величественным и чуждым для людей.

- А я Константин. Просто Константин. - Тот махнул рукой и, поднявшись, направился куда-то через автоматические двери, которые открылись. Хм, кажется, тут в стенах свинец в малых количествах. Подготовились, но я ведь не криптонец, хотя они этого и не знают. Что к лучшему.

- Я Каин. Просто Каин. - представился своим настоящим именем, которое дал себе сам, а не мои приёмные родители. Оно было дано мне мной же, и я никогда не откажусь от него. - Так что у вас случилось и зачем я вам понадобился?

- Мы объясним тебе всё в зале собраний, пойдём за мной. - Бэтмен, обратно надев маску, потопал прочь из комнаты. Я пошёл следом, Фейт остался.

- А у вас есть что-нибудь поесть? А то я голодный…

Да, оказавшись в перемещении по мирам, здорово нагоняло аппетит. Ещё бы это было по своей воле.

***

Подняв ложку, я указал на Киборга, парня с заменёнными частями тела и кибернетическими имплантами, кажется, с Апоколипса. Смотрелось странно, но привык.

- Серьёзно? Дарксайд? - Я был немного в шоке. А скорее, в полном.

Приводя меня в зал, где уже сидели узнаваемые, по крайней мере для меня, люди и не только, меня коротко познакомили со всеми героями разом. Было видно, что Бэтмен спешил, но просто вежливость не позволяла ему не проявить её. Аквамен, который мне не напоминал атлантов с моей планеты, а был просто как человек, только мускулистым и блондинистым лет тридцати на вид, с серьёзным лицом, коротко кивнул мне. Я ответил тем же, и наше знакомство с Лигой Справедливости продолжилось.

Марсианский Охотник, зелёный и в каком-то непонятном костюме, немного напрягся, когда не смог прочитать мои мысли, но и только. Я вообще был удивлён, когда почувствовал, что кто-то будто стучит мне в разум, на что я просто мягко дал по рукам стучащему, и на этом всё. Тот схватился за виски и извинился за попытку вторжения в мой разум. Оказалось, у меня есть защита от телепатов. Удивительное открытие при попытках распотрошить мой разум. Мне это не понравилось. И я не кивнул ему, как другим.

Флэш, который также был здесь, улыбнулся мне и сказал, что я выгляжу помятым. Я на это улыбнулся и попенял на магов, которые крадут детей с их постелей по середине ночи. Шутку тот оценил.

Зелёная Стрела, который разговаривал с Чёрной Канарейкой, довольно тесно общался с ней, и кажется, дело было близко к поцелуям, но они отвлеклись друг от друга и немного не поняли, кто я. А после того как меня представили Каином, немного удивились, да и только. Многое повидали? Возможно. Зелёный махнул мне своей пятерней в приветствии, а Канарейка мило улыбнулась, сказав, что я похож на её племянника. На такое я пожав плечами, продолжил смотреть во все стороны.

Коридоры, через которые мы прошли, в целом ничего дельного не дали. А взгляд через стены показал, что эта база, находящаяся на орбите планеты, только строится. Роботы в виде жуков с клешнями, летающие в невесомости, медленно, но верно отстраивали базу местных суперов. Мы же пришли в зал собраний всех героев.

Зал был с очень высокими потолками, будто вырезанный из камня, а длинный стол, за которым сидели члены Лиги Справедливости, был полон еды. Но главное было в том, что всю одну стену занимало окно. Огромное окно, которое показывало местную Землю. Красиво. Я, на мгновение войдя в скорость, подошёл к окну и поглядел на планету, когда только вошёл в зал. Все застыли.

Рука, которая взлохматила мне волосы, была неожиданностью, и, повернувшись, я наткнулся на блондина в красном костюме с молнией на груди. Тот улыбался и спросил:

- Красиво? - Он был доброжелателен, ведь видел, как я вошёл с Бэтменом, и такая реакция мне понравилась.

- Очень. Который сейчас год? - Было интересно узнать, отправился ли я в прошлое или в будущее.

- Год? - Тот сперва не догнал, но быстро исправился. - 2007, февраль. А что, у тебя другое время?

Тот заинтересованно спросил, на что я, не собираясь врать, ответил, что я из 2018 года. Он, конечно, не понял, откуда я такой из будущего взялся, но доверял Бэтмену. Мы быстро включились в разговор, шутя на тему того, что ставки на спорт смогут его обогатить, и так далее. Я в середине разговора, смеясь, предложил ему купить биткойн, если эта криптовалюта вообще будет существовать в этом мире. Он серьёзно кивнул.

Уже спустя минут десять разговора, опомнившись, мы прекратили тянуть время и вернулись на свои места, с которых ушли. Никто и не заметил нашего разговора, который был полон шуток и юмора. Узнали друг друга, хоть и не до конца, но вполне нормально. Мой возраст сказывался, и тот немного не понимал, как он общается с малышом двенадцати лет на вполне адекватные вещи, но он хороший парень и адекватный собеседник. Барри Аллен — быстрейший человек на этом свете. А я ведь еле успел заметить, как тот вернулся на своё место. Он был быстрее меня в разы.

Капитан Атом, человек с серебристой кожей, будто из металла, и с эмблемой атома на груди, не отвлекаясь от пудинга, махнул ложкой. Человек-ястреб и Орлица, которые разговаривали на непонятном языке, отвлеклись от своего разговора и кивнули мне своими головами с масками с перьями. Зелёный Фонарь, Хэл Джордан, кажется, брюнет мужчина, скрестив руки на груди, был не в настроении и не обратил внимания на меня. Ну да ладно, было видно, что тот чем-то расстроен и закрылся. И последний в этом зале — Киборг, который пришёл после нас. Мы с ним коротко обменялись приветствиями, и тот ушёл в бок стола, чтобы начать что-то настраивать.

Всё это произошло минут пять назад, а теперь, закончив с основными блюдами, мы приступили к десерту. Шоколадный торт в три слоя был у меня на тарелке, и моя поднятая ложка указывала на огромного серокожего амбала с горящими глазами. Улыбка, с которой я общался с Флэшом и Зелёной Стрелой, который оказался дружелюбным, медленно спала.

- Ты его знаешь? - Стоящий рядом с Киборгом Бэтмен спросил у меня, обратив внимание на меня замолчавших супергероев. Лучше бы это была сходка косплееров, ей-богу.

- Бог с Апоколипса, который хочет убить всех на этой прекрасной планете? Да, знаю.

- Но откуда? - Канарейка спросила, будто бы боясь узнать ответ.

- О, не переживайте, лично с ним я не встречался. - Люди не особо напряглись, но я развеял их сомнения. Что-то они прям расклеились, и даже Флэш, который всегда, кажется, в хорошем настроении, немного приуныл. - Просто читал упоминания о нём.

Комиксы и фильмография считаются ведь за упоминания?

- Ладно. - Киборг взял слово. - Как вы все помните, прошло уже четыре года, как Дарксайд посетил нашу планету. - На это все герои отреагировали почти одинаково: у всех нахмурились брови, и они напряглись. - Ущерб от такого был колоссальным.

Показав видеоряд, скорее для меня, чем для других в зале, было видно, что планета сильно пострадала. Вашингтон, Париж, Москва, Токио, Шанхай и Пекин, Лондон, и даже проклятый Сидней. Всё было в огне и трупах. Людей и каких-то существ в грязно-зелёно-жёлтой броне по всему миру. Все более или менее крупные города планеты подверглись нападению и почти пали. Следующие кадры были сняты в плохом качестве, но события были видны. Герои, а именно они не дали планете пасть, смогли, хоть и не исправить, но откинуть врага назад. Супермен с узнаваемым логотипом на груди и, судя по всему, Чудо-Женщина откинули основного врага, а Киборг завершил дело мощным импульсом из своего тела, который закрыл все порталы по всей планете и вырубил корабли, которые начали падать с небес. Опрометчиво, но цена стоила того. Если бы не Киборг и остальные герои, эта армия уничтожила бы всю планету. Причины для такой агрессии? Без понятия. С такой армией Земля не представляла угрозы для Апоколипса. Да, здесь был криптонец, но он был один. А против армии даже будь ты хоть трижды одним из сильнейших и последним представителем своей расы, не справишься. Я видел на видео, как Кларк держал сломанную руку ближе к телу, он не сдавался и закончил своё дело.

- С того времени прошло четыре года. Бэтмен собрал всех нас здесь и других, кто помогал тем или иным способом в той битве по всему миру. После этого было долгое восстановление, Лига была собрана, чтобы объединить всех нас перед большой угрозой из космоса, которую мы остановили, но не выиграли полностью. Вчера по времени Готэма в девять сорок пять Бэтмен столкнулся с этим.

Следующий кадр показывал мёртвого солдата армии Дарксайда, как и в прошлом. Но если те были одеты в зелёно-жёлтую броню, то этот был полностью чёрный, будто пытаясь скрыться в ночи Готэма.

Все, кто не видел этого, а это были все, кроме Бэтмена и Киборга, напряглись, так как все они участвовали в той бойне четыре года назад. Мне же было интересно другое. Апокалипсис со своим богом могут нападать, я помогу этим ребятам. Посмотрим, что стоит моя сила с теми, кто был равен или был выше меня по уровню сил. Никогда прежде я не выкладывался на все сто процентов. Это будоражило.

Хоть я и не был Героем, как эти все существа в этой комнате, но имея мои силы, сидеть сложа руки и смотреть на то, как сгорает целая планета людей, было зверством. Это не было альтруизмом или самопожертвованием ради общего блага. Такое в моей крови давно ушло после армии. Скорее, мне было жаль видеть столько разрушений и чужих смертей, чтобы остаться в стороне. Жалость была основным мотивом, но бесплатно батрачить во блага кому-то я точно не собирался.

- Что это, Бэтмен?! – Чёрная Канарейка, держа руку своего парня, спросила в ужасе.

- Пара-демон, Дайна, и ты, как и все в этом зале, знаешь, что это значит.

- Грядёт Апокалипсис. – Тихо сказал Марсианский Охотник, хотя слышали его все.

- Верно, Джон, мы здесь, как и те, кто там. – Он указал на планету. – Должны сплотиться, чтобы противостоять угрозе Дарксайда. И в этом нам поможет…

- Вопрос! – Поднял я руку, как в школе, немного сбавив напряжение в этом зале и перебив Бэтмена. Он, кажется, и так хотел меня упомянуть, так что я не переживал. Флэш, как и Канарейка, улыбнулись, видя, как я старательно машу правой рукой ребром вверх. Другие также обратили внимание на меня. Детское поведение было мне не свойственно, но, чтобы не стать странным в глазах героев, пытался немного вести себя несерьёзно. Но этот вопрос волновал меня, так что я отбросил игривость.

- Да кто этот парень? – Спросил Зелёный Фонарь, не понимая, кто я и зачем здесь сижу. Но внимание на него не обратили.

- Да, Каин? – Бэтмен не разделял моего настроя, но ладно.

- Где Супермен и Чудо-Женщина? – Вопрос сам напрашивался. Я не видел, чтобы они были здесь или на планете. Сканированные глазами показали много чего интересного, но вот заметить фигуру в красно-синем костюме и в плаще я не смог, хотя и пытался. А искать остров Амазонок я даже не старался.

- Как раз об этом мы хотели и сообщить всем в этом зале. Флэш? – Бэтмен повернулся к спидстеру, и тот кивнул. Мгновение, и он оказался рядом с ним и Киборгом.

- Диана мне передала послание, ребят. Прилетев ко мне, она оставила это. И оно было коротким. – Тот поднял бумажку, на которой был написан красивым почерком текст. – Кларк, как и я, пропадём на время. Божественные дела, не переживайте, это ненадолго. Охраняйте мир, пока нас нет. Диана из Амазонок, дочь Ипполиты.

Парадируя женский голос и подмигнув в конце, тот вернулся на своё место так же быстро, как и встал. Бэтмен, не обратив внимания на дурачество одного мета-человека, продолжил.

- По моим прогнозам и аналитике, Супермен и Чудо-Женщина будут отсутствовать от месяца до двух, возможно, больше. Точно неизвестно. Мы лишились сильнейших представителей Лиги, и по этой причине я попросил Доктора Фейта вместе с Константином провести ритуал, чтобы помочь нам найти замену им. При случае, начало войны, пока они не вернутся. Мы не знаем точно, насколько они пропали с планеты и не можем быть уверены, что Дарксайд не нападёт в этот период, пока их нет. А без Криптонца и Амазонки мы не сможем прикрыть обнажённые фланги. Ритуал притянул к нам его, так как в его мире все люди знают его под именем, известным вам, и он — герой. Не обращайте внимания на его возраст, по оценкам Башни, он на таком же уровне сил, как и он. Поприветствуйте Каина, Супермена из ближайшей для нас Вселенной.

Все супергерои обратили свой взор на меня, и у каждого был странный взгляд, будто они не верили, что я тот, кем меня назвали. А рядом сидящий Оливер, который успел представиться мне, воскликнул:

- Ты что, Супермен?!

Тяжело вздохнув, я ответил:

- Типа того.

И стоило этим идиотам по новостям называть меня Суперменом? Всё из-за какой-то клички, которая прицепилась. Нельзя было выбрать что-то другое? Ультрамен, Неуязвимый там, или Патриот на худой конец?

***

Смотря Брюсу прямо в глаза, ожидал ответа на свой вопрос.

- Фейт? - Яркая вспышка золотого света, и Доктор Фейт появился в опустевшем зале собраний Лиги.

- Да, мой друг? - Тот будто бы всегда был там, и кресло, которое было пустым, вновь обрело своего сидящего.

- У Каина вопрос насчёт ритуала. - Бэтмен был немногословен и, держа планшет, что-то там делал, не обращая больше внимания на нас, ушёл в дебри технологий.

Фейт, обратив свой золотой взор шлема на меня, в котором был виден я — маленький мальчик, сказал:

- Да, юный Каин, можешь озвучить свой вопрос.

- Что с различием времени в моём мире и в этом? - Этот вопрос сильно заботил меня. Хоть я и не был против помочь обезопасить эту планету за разумную цену, но на чаше весов стояла жизнь женщины, чья доброта помогла мне адаптироваться в новом теле. Я не хотел вернуться и оказаться в мире, где она умерла из-за того, что не смогла пройти операцию.

- Временем? - Наклонил тот голову. - О чём ты, юный герой?

- Время, оно идёт такой же скоростью или же быстрее? - Пояснил я, Бэтмен также поднял взгляд к нам, отвлекаясь от планшета. Это было важно, ведь если я пропущу операцию Тори, то я не прощу себя. Никогда.

- Точно. - Будто бы что-то вспомнив, но не двинувшись, словно робот, тот воскликнул тем же безразличным голосом. У этого Фейта нет эмоций? Или же он их не ощущает? И кто вообще управляет телом? Дух или Кент? - Оно движется в сто раз медленнее.

- Откуда такие цифры? - Бэтмен задал вопрос, который был и у меня. А пока тот отвечал, я думал, медленно выдохнул. Сжатая пружина во мне успокоилась, и думать стало легче. Во время всего собрания мысли о том, что не смог помочь ей, были словно ураган. Сейчас же немного успокоились.

Если в сто раз медленнее, то за один день здесь там пройдёт около 14 минут и 4 секунд. Если я правильно понимаю хоть что-то, то это противоречит всем областям наук, известным людям. Это ведь невозможно.

- Смотрите. - Он взмахнул руками, и перед нами появились две сферы золотого света, стоящие рядом друг с другом. Одну из них с взмахом руки Фейт поднял выше другой, и она оказалась сверху.

- Мир Каина, как бы это плохо ни звучало для ваших ушей, более слаб в энергетическом плане. Он минимально важен для всего мироздания и для Порядка, в частности. Магия в мире Каина находится в таком состоянии, что скоро она полностью исчезнет. Так время в его мире теряет свою значимость и слабеет. - Нижняя сфера потускнела.

- Магия — это основа всего. Наш же мир более высокого порядка, и время здесь имеет больший вес. Время здесь сильно, и по этой причине оно течёт быстрее, чем в мире Каина. - Верхняя сфера всё так же горела ярко. Значит, магия.

После услышанного я успокоился, так как понимал, что время у меня есть. Откровенно говоря, какая-то магия — это моя слабая сторона, я был в этом полный ноль.

- Понятно. - Бэтмен, посмотрев на меня, принял такой ответ и задал вопрос, но я вот ничего не понял.

- Что ты решил?

Да, так просто соглашаться на всю эту геройскую сагу мне претило. Моя натура требовала, чтобы был хотя бы какой-то расчёт за мой труд и, возможно, раны. Всё-таки я не собирался играть в песочницу и раздавать песочные чашки. Меня призвали в этот мир, чтобы помочь в войне с целой империей. Бэтмен, в свою очередь, тоже понимал, что я не Кларк, чтобы быть щедрым всему миру, так ему и сказал. В целом, мои требования были не слишком сложными для такого человека как Брюс Уэйн.

- Первое, мне нужно средство, которое поднимет из могилы даже мёртвого. - Сказал я зная, что такого не может не быть в этом мире. Тут слишком много сверхъестественных вещей. А Тори, возможно, это спасёт жизнь.

- Хорошо. - Взяв планшет, тот начал записывать всё, что мне нужно. Думаю, здесь скрыты камеры, чтобы после разговора проанализировать моё поведение и речь. Всё же, если я что-то знал о Бэтмене, мифическом герое из комиксов, то он никому не доверял и всегда искал способы устранить любую потенциальную опасность. А я, видимо, та ещё опасность. И то, что на его разгрузке висела свинцовая коробочка сзади на талии, внутри которой был зелёный порошок и кристалл такого цвета, показывало, что я прав.

- Второе, он научит меня магии, чтобы перемещаться по мирам. - Пальцем указал на сидящего в безмолвии Фейта.

- С ним разбирайся сам. - Бэтмен покачал головой, на что я пожал плечами. Ладно, разберусь, чего уж.

- Дальше.

- Третье, хочу твой костюм. - Ну, не мог я сказать этого всерьёз. Еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, смотрел на постное лицо Бэтмена. Интересно, он согласится или откажет? Авось прокатит.

- Ты хоть и похож в этом плане на Кларка, и вы оба, пытаясь делать вид, будто вы люди и не контролируете абсолютно свои тела, позволяя читать вас, не становитесь комиками мирового уровня. Не шути так, Каин.

Отругал, словно папочка. Хотя я и выглядел как ребёнок, так что такое поведение понятно. Всё же никто ведь не знает, что мне не двенадцать лет. А вот рассказывать, что я переродился, точно не собирался. Я, показав язык этому скучному человеку, который помассировал виски, сказал:

- Так что…

- Нет. - Ну ладно, не сильно-то и хотелось. - Дальше.

- Четвёртое и последнее. - Я сложил руки, убрав улыбку с лица. - Мне нужна помощь в моей родной вселенной. Враг, который уничтожил мою расу, всё ещё там, и войну в одиночку мне не победить.

- Подробнее. - Бэтмен отложил планшет и внимательно выслушал, как и Фейт, который повернулся к нам, до этого смотря в стену. Что ж.

***

- Джон? - Посмотрев туда, где стоял в невидимости Марсианин, сказал Бэтмен.

- Он не врал. По крайней мере, верил в то, о чём говорил. - Марсианский Охотник, выйдя из-за стены, в которой был скрыт своими силами, ответил другу. - Я не могу проникнуть в его разум, но эмоции в нём говорили, что он на грани потери или почти потерял кого-то близкого для себя. Магия также искренне интересовала его, хоть и он, кажется, немного боится её.

- Это нормально, что обычные люди боятся магии. Это естественно. - Фейт, который был также здесь, смотря на Землю, высказал своё мнение. - Обучать его будет интересно, хоть и не до конца понятно, зачем ему это и не помешает ли это Порядку.

- Он не человек. - Веско заметил Брюс.

- Но он и не Криптонец. - Марсианин сказал то, что не ожидал услышать Бэтмен.

- Как? - Единственный вопрос, который задал вслух Брюс, был обращён к двум стоящим рядом героям.

- Я также, как и ты, сперва принял его за Криптонца. Он был так же быстр, как Кларк, и также мог смотреть сквозь стены. Но свинец в этих стенах ему не мешал всё видеть. А защитная телепатия, хоть и зачаточная, точно не была в арсенале нашего красно-синего друга. Также ты, может, и заметил, но он сканировал твоё тело и точно видел криптонит, который ты спрятал за поясом. Он его не напряг, так что магия смогла перенести его в наш мир.

- Мы не знаем всех сил Супермена. - заметил Бэтмен, но не стал заострять на этом внимание. - Фейт?

- Да, мой друг? - Не отвлекаясь от созерцания планеты, ответил Доктор Фейт.

- Почему он не криптонец? - Бэтмену было интересно, ведь они искали именно Супермена. А Супермен, чьи слабости были известны Брюсу, должен был быть криптонцем.

- Ты хотел Супермена, ты его получил, мой друг. То, что он не той расы, которую ты хотел, не имеет значения для нашей войны. Дарксайду и Клэриону с лордами Хаоса, которые поддерживают эту войну, плевать на расы врагов. - Оставив после себя последнее слово, Фейт вылетел из Башни через окно и исчез в золотом свете Анкха.

- Ясно. - Бэтмен понимал, что большего не добьётся, но теперь ему нужно было выяснить слабости этого мальчика. Опять возникала ситуация, которую он переживал несколько лет назад. - Война с неизвестным врагом, который смог уничтожить целую расу и империю, где Кларк был бы обычным солдатом? Трудно представить себе такое. Расы такой мощи не умирают за один космический день.

Джон Джонс пожал плечами. Марсианский Охотник не видел ничего страшного в этом. Прошедший гражданскую войну на Марсе и оставшийся почти последним из своей расы, он понимал Каина. Понимал и желал помочь.

- Он говорил правду, и мы ведь не бросим этого мальчика после того, как он согласился нам помочь, оставив его на растерзание врагам? - Вопрос был риторический, ведь герои никогда не бросают беззащитных людей. Тем более огромную вселенную, в которой бушует война. Только вот герои имеют собственные головы на плечах. И не всегда они идиоты. Война в родном мире казалась важнее. Брюс был гением не только в тактике и дедукции, он также отлично понимал, когда стоит рисковать, а когда нет. - И кстати, насчёт твоего костюма, он был абсолютно серьёзен.

- Забыли. - Произнёс Бэтмен, оставив последнее слово за собой. Он не обратил внимания на улыбающегося Марсианина и направился по своим делам.

Каина отправили к нему домой вместе с Флэшем, так как тот смог наладить контакт с ребёнком. Да и он был единственным, кто смог бы угнаться за некриптонцем, если тот решит прогуляться. Джон, хоть и был быстрым, не дотягивал до Супермена.

Хотя если тот полетит, догнать его будет сложно. Бэтмен почувствовал напряжение, которое он давно не ощущал. Слишком много неизвестных и неконтролируемых факторов в лице Каина.

***

Глава 9. DC

Люди в этой вселенной точно не от мира сего. Смотря на наёмника, размахивавшегося в позе, когда одна нога была направлена мне в макушку, а другая твёрдо стояла на земле, не мог не покачать головой. Парень в разноцветной броне, преимущественно в оранжево-чёрных тонах, кажется, пытался отправить меня этим в нокаут. Ему что, никто не говорил, что цель заказа немного сильнее обычного человека и то, что на него не работает газ?

На скорости захватил ногу, поднял того в воздух и придерживал, пока Бэтмен не закончит со своими противниками.

- Ты не Робин… — его низкий голос был растерян, а пульс скаканул. Испугался? А нет, спустя две-три секунды успокоился. Мастер, что сказать, но вот то, что Дэдшот отлетел от одной оплеухи, его интересно не смутило?

Не став отвечать наёмнику, я поправил плащ, который опять залез мне на голову. Летающий Робин в моём лице точно произвёл фурор на всех, кто был в сознании в этом помещении, заставив отвлечься противников Брюса. Тот незамедлительно воспользовался этим. Чёртов костюм, почему он так сильно мешается? Как только Дик на постоянной основе его носит? Он же всё сжимает, словно скорлупа. Ещё и маска дурацкая.

Сборная солянка из разных фриков и двоих наёмников пыталась нас застать врасплох, преимущественно концентрируясь на Рыцаре Готэме, чем на мне. Сперва был газ, который должен был вырубить меня, потом попытки в ближнем бою. Оружие кстати не использовали что странно. К сожалению, для них, все попытки оказались неудачными. Фрики были на Бэтмене, а люди — на мне.

Мелкие ремарки в диалогах давали понять, что Дэфстроук, которого я держал, и Дэдшот, который лежал вырубленным в коробках этого склада, были наняты одним человеком, судя по их армейским знакам. Они передавали их друг другу, думая, что я их не вижу, и работали вместе. Другие же, такие как Убийца Крок, Король Акул, Киллер Фрост и Мистер Фриз, были наняты другим. Но мне казалось, что это ложь, либо они сами не понимали, кто их нанял, судя по тому, как анонимный источник заплатил им деньги ради того, чтобы атаковать Бэтмена и Робина, не уточнив, что Робинов стало двое. Хотя откуда бы им этого знать? Грейсон сегодня, кажется, спал.

Ладно, встряхнув пытавшегося отстегнуть свой ботинок Дэфстроука, чтобы тот успокоился, я посмотрел на медленно идущего ко мне Бэтмена. Король Акул вместе с Убийцей Крок лежали без сознания, стукнувшись лбами об друг друга, а Киллер Фрост была связана леской, которая, судя по запаху химикатов, была пропитана чем-то холодостойким, и тоже без сознания. Удар по лбу не прошёл без следов. Рука Брюса была тяжёлой, и он не разделял злодеев и убийц на женщин и мужчин, щадя первых — всех ждала кара правосудия. Фриз же, напротив, просто сдался, когда увидел, что всё кончено. Умный, но злодей, так что он был прибит на стенку бэтарангами и вырублен газом из рукавов Бэтмена.

Сжав посильнее ногу, что заставило застонать моего заключённого, я спросил у подошедшего Брюса, который немного дышал чаще, чем обычно. Всё же бой против стольких противников заставил немного запыхаться даже его.

- Кто это такие, Бэтмен? — Было интересно, что скажет гроза всех преступников. Откровенно говоря, не понимал действий этих шестерых. Зачем было на нас нападать?

- Наёмники. — Коротко бросил тот и ударил по лицу Дэфстроука. Тот покачнулся, как боксёрская груша, и молча сплюнул кровь. — Кто заказчик, Уилсон?

- Пошёл ты. — Тот ответил не так, как хотел Брюс, и получил удар уже по груди. Он начал задыхаться, но смог справиться с этим молча. Нас, похоже, ждала долгая и кропотливая работа по выбиванию информации. Не думаю, что тот расколется так просто.

Весёлым городом оказался Готэм.

***

Бум-Труба, телепорт Лиги, перенесла нас в Готэм, яркая вспышка и мы здесь. Интересно но полёт более привычен. После разговора с озвученными моими требованиями, Брюс предложил отправиться к нему, напирая на то, что без документов шляться по городам не стоит. На мой вопрос о том, что документы мне в целом и не нужны, он добавил, что чувствует ответственность за меня, адекватно объяснив, что реалий их планеты я не знаю, и возможно мне будет грозить опасность просто из-за нехватки информации. Я принял это и согласился отправиться к нему домой, хотя и примерно понимал, что он прав. Всё же, сколь бы силён ни был, даже Супермена можно ранить. А на этой планете я не знал всех угроз. Флэш также был рядом со мной и что-то жевал. Он был тут скорее ради подстраховки от моего побега, да и в целом цель Брюса держать меня при себе была понятна. Не дурак же, в конце концов. Флэш был просто самым знакомым мне, и Брюс попросил Барри сопроводить меня, пока тот занят в Башне.

Если бы на мою планету прибыл ребёнок-криптонец, который обладает силой взрослого Кал-Эла, я бы тоже внимательно следил, чтобы он был рядом. Барри, оглянув склад, в который мы переместились, сказал.

- Да-а, опять это место. Не мог что ли поближе к городу отправить, Вик? — он попенял Киборгу и выкинул фантик от конфетки на землю. На что я поднял бровь. Был слышен шум прибоя, и вместе с запахом рыбы всё это давало понять, где мы. Порт. Удобное для маскировки место, но не для перемещения, если ты обычный человек без машины. Благо, мы были не людьми.

- И куда нам? — я смотрел сквозь стены, видя, что происходит вне стен склада, полного ящиков с крупами и консервами. Логотип Корпорации Уэйн на стене был красиво расположен на всю левую стену, а маленькие двери на фоне закрытых ворот были открыты. Город был погружён в свет неоновых вывесок и тусклых огней. Отсюда открывался не весь вид, но уже сейчас я чувствовал тёмно-яркую атмосферу города. Сирены были слышны отсюда даже для обычного слуха, и город не спал, живя своей тёмной жизнью, полной рисков.

- М-м. — Тот буквально размывшись за секунду, быстро побежал и прибежал обратно. Я не входил в состояние, когда скорость останавливает время, так что не заметил, куда он сходил. Пожав плечами, тот указал направление. — Нам на запад, особняк в той стороне.

- Хорошо. — Войдя в состояние, когда время замедлило свой ход для всего вокруг, кроме меня и Барри, который сказал, побежав.

- Кто последний, тот лузер! — Показав на лбу указательным пальцем вверх, исчез в красно-жёлтых вспышках. Покачав головой, сжёг фантик, чтобы не оставлять следов, принял вызов бегуна и побежал следом за ним, стараясь контролировать свою ауру и телекинез, чтобы не создать ударную волну. У Флэша это получалось пассивно, что я заметил ещё в Башне, мне же приходилось стараться, чтобы всё вокруг не сломалось от моего шага. Ещё бы знать, где особняк.

Готэм встретил меня тьмой и светом. Небоскрёбы соседствовали с старыми домами, тьма на улицах была словно вечной, и фасады зданий будто бы впитывали эту тьму. Стиль города оказался готичным, кажется? Не сильно разбирался в стилях, просто всё это напоминало что-то мрачное и старое. Хотя стройки новых огромных небоскрёбов также велись, и было видно, что город будто бы заново оживает. Барри бежал впереди, его скорость смазывалась в красное пятно для людей, он кружил вокруг зданий и улиц. Тот вёл меня, зная, куда бежать, а я старался не отставать. Готэм был двуликим: на одних улицах был свет и люди, по большей части в дорогой одежде, спокойно шли, а на других была тьма, и все люди, которых я увидел, имели при себе какое-то средство для самообороны. Ножи в карманах и поясах, огнестрел малого и не только калибра. Полиция то тут, то там, неоновые билборды, которые сильно светились, и людские голоса смешивались воедино. Мрачный, но одновременно и светлый город. Мне он не сильно понравился.

Вдруг Флэш сменил направление настолько быстро, что я даже не понял, как он исчез. Моя скорость на фоне спидстера была словно у улитки.

Встав на том месте, откуда мы и разделились, я почесал голову. М-да, и что делать? Покрутив головой, ища его, не смог увидеть фигуру спидстера. Слишком много препятствий и зданий вокруг, чтобы увидеть всё разом с земли. Взлететь?

Я не успел направить свои силы и тело наверх, как меня окликнули. Молодая девушка, Выйдя из тьмы подворотни, на улице, где было мало света и людей, она сказала:

- Мальчик, не поможешь мне?

Ей было лет двадцать пять на вид, но внутренние органы находились в ужасном состоянии, особенно лёгкие — обе чёрные и будто на последнем издыхании. Недолго ей осталось. Красивая снаружи, но гниющая внутри. Её золотые волосы струились до пояса, а голубые глаза смотрели, не отрываясь, будто бы застыли.

- Да-да? — Наклонил я голову.

- Пойдём со мной, я дам конфетку, а тётя покажет кое-что интересное... — Блондинка, крутя головой ища свидетелей, резко потянула меня за руку в подворотню. Позволив ей, я решал, что делать. Пройдя буквально пару метров, её сердцебиение скакнуло, ноздри затрепетали, и она, достав нож, внезапно и без предупреждений чиркнула мне им по горлу. Эй-эй, кто же так делает-то? Кровь, которую она жаждала увидеть, не появилась, и она, не моргая, удивлённо спросила.

- Это как?

- А так. — Ответил ей и дал по лбу пальцем. Та улетела на другой край подворотни, ударившись затылком об стену. Да, неловко получилось, макушка зачесалась от резких приходов проблем. Кровь, почувствовал я запах и увидел, начала идти из её головы. И именно в этот момент прибыл Флэш, который застал меня, как я беру за голову блондинку одной рукой, смотря ей в затылок, диагностируя сотрясение и перелом. Возможно, нужен хирург.

- Каин? — Шокировано спросил Флэш. Захотелось закатить глаза на это клише, когда преступника ловят прямо с поличным. Но я просто указал на упавший длинный узкий нож с заточкой, с одной стороны. Засохшая кровь на нём старого образца показывала, что я не первая жертва.

- Маньячка, Барри, просто маньячка.

***

- Не ожидал, что в нашем городе заведётся маньячка на маленьких детей, мистер Каин. Хорошо, что вы оказались именно там, когда она ещё не нашла более слабую жертву. — Налив мне чай, Альфред Пенниуорт, дворецкий дома Брюса, указал на тортик. — Прошу, попробуйте этот торт, я испёк его по французскому рецепту от хорошего повара.

- С радостью, сэр Альфред. — Улыбнулся тому, пригубив чай.

- Можете звать меня просто Альфред, мистер Каин. — Тот, заведя руку за спину, начал убирать наш поздний ужин.

- Тогда вы также называйте меня просто Каин. — М-м-м, вкусно. Я сказал, что это восхитительно, высоко оценив его кулинарию, на что получил благодарную улыбку, и он отбыл вместе с грязными тарелками.

После того как мы с Флэшем отнесли раненую маньячку в больницу, быстро оказались у забора огромного квадратного поместья, которое располагалось в богатом районе, рядом с океаном. Свежий водный воздух и тишина, что стояла тут, показывали, что люди здесь любят уединение. Отличное расположение для дома и базы Бэтмена.

Позвонив в звонок на кованных воротах, Барри стал ожидать ответа.

- Ты не виноват, Каин, эта девчонка сама так решила поступить. — В целом его реакция была адекватнее, чем я думал, и тот скорее переживал за меня, чем за ту убийцу. Ну и правильно.

- Та ладно, с кем не бывает. — Пожал плечами, не особо переживая за девчонку. Я и так проявил милосердие к ней, не убив, по большей части, чтобы потом не попасться за это героем. Кто знает, могут ли они узнать о преступлении, если даже камер там не было. Магией, кажется, всё. Меня-то выдернули из моего мира. Так-то она не отделалась бы одним переломом черепа. Всё же будь она у меня в городе, как тот извращенец, сгорела бы в моих глазах. Здесь же я — Супермен, добрый и милый герой.

Барри неожиданно, присев на уровень моих глаз и сняв свою маску, сказал.

- Если с ней что-то случится, то знай, это не твоя вина. Это выбор самой девушки, и последствия будут также на её плечах. — Он был серьёзен, и я не мог засмеяться ему прямо в лицо. Всё же хороший ты парень, Барри Аллен. Больше переживаешь за пришельца, чем за раненую.

- Конечно, просто проведаю эту дамочку потом в тюрьме, как та выйдет из больницы. — Сказав это, не слукавил, просто потом узнаю, что она сделала за свою карьеру, раз так яростно пыталась убить меня.

- Ну и хорошо. О, ворота открылись. — Ворота и в самом деле открылись автоматически, и прямая дорога к особняку с зелёной лужайкой огромных масштабов и фонтаном прямо перед входом в дом была открыта. Флэш, размывшись в вихре одежды, за секунды приоделся и спрятал костюм, судя по всему, в кольцо на правой руке со знаком молнии.

- Удобно.

- А то! — Гордо взмахнув подбородком, словно прочитав мои мысли, тот медленным шагом пошёл к особняку. Я посеменил следом, осматриваясь.

Гаражи, полные машин дорогих брендов, хозяйственные постройки, какие-то непонятные стоящие пустыми здания, оранжерея с цветами и в целом всё. Ничего особо интересного на огромной территории. Поместье же было более интересным. Множество комнат, залов и гостиных. Мебель, видимая даже через стены, дорогая, и огромные ковры, вместе с разными картинами и предметами искусства, делали из этого пустого огромного дома цельную картину. Я заметил лишь мужчину в возрасте, седого и с идеально прямой спиной, который нас ожидал у входа и ещё одного спящего мальчика. Он был одет в костюм чёрного цвета и придерживал поднос, на котором стояли чашки с водой. Предусмотрительно, в горле после забега на пределе скорости было немного пусто. Всё же смог Барри уговорить меня выложиться на полную, и, бегая по воде, чтобы не сломать что-то в городе, мы поняли, кто быстрее из нас. Оказалось, что всё это время спидстер занижал свою скорость и поддавался в городе, чтобы я не отстал. Да, моя скорость была высока даже по меркам спидстера, как тот признался, но я видел и чувствовал, что это даже не двадцатая доля истинной скорости Быстрейшего человека на Земле. Признав поражение и подбадривая со словами, что я ещё вырасту, мы и оказались у входа в поместье Брюса.

- Доброго вечера, джентльмены. Воды? — Голос оказался подстать внешности, и из него сквозило британским аристократизмом. Не двинув и бровью, Аллен быстро взял и осушил половину стаканов, которые были на подносе. Поблагодарив Альфреда, тот плюхнулся на диван в соседней комнате, раскинув руки за голову.

- А вы, мистер...?

- Каин, просто Каин. Был бы не против. — Взяв один стакан, глотнул холодную воду и посмотрел на отложившийся поднос на рядом стоящий золотой столик мужчину в идеальном костюме. Тот буквально будто бы создан, чтобы носить его. Рядом с таким человеком я чувствовал себя немного не идеальным.

- Приятно познакомиться, мистер Каин. Моё имя Альфред, как вы уже слышали от мистера Аллена, Пенниуорт. Я дворецкий дома семьи Уэйнов, а также воспитатель Брюса Уэйна и Дика Грейсона. Более известными вам как Бэтмен и Робин. — Второй, как я вижу через стены, мальчик, не сильно старше меня, может на года два, сейчас спал на втором этаже трёхэтажного поместья.

- Робин? — Спросил я для проформы.

- Помощник Бэтмена и его неизменный спутник. — Тот, не моргнув глазом, охарактеризовал Дика Грейсона. — Мастер Брюс сказал, что вы прибудете раньше, но всё уже готово. Могу я предложить вам ужин?

Заманчивое предложение, от которого я не отказался. Вот так, сидя рядом с поглаживающим своё пузо, которое, кажется, немного выросло, Барри счастливо выдохнул.

- Столько бы не ел стряпню Айрис, Альфред всё ещё на недосягаемом уровне. Да, Каин? — Тот лениво посмотрел в мою сторону, а я же доедал свой кусок торта. Прожевав, ответил.

- Было очень вкусно, никогда прежде такого не ел. — Что правда, то правда. За все свои две жизни не ел ничего вкуснее, и мои суперчувства даже были согласны со мной. Обычно я старался отрешаться от детальных ощущений при еде, чтобы не испортить себе аппетит, но тут, кажется, зная мою физиологию, Альфред сделал шедевр. Но был какой-то ингредиент, который придавал необычный вкус мясу в нём. Решив не углубляться в дебри кулинарного искусства, спросил у Барри. — А кто такая Айрис?

- А это моя девушка, — сказал он с улыбкой. — Я вас познакомлю, когда будет свободное время. Всё же с завтрашнего дня начнётся та ещё чехарда.

- Да? А я думал, это будет через несколько дней, — заметил я. Патрули, которыми будет покрыта вся планета Лигой, как я понял, — довольно запарное дело.

- Брюс сказал, что раз ты с нами, то и мы должны соответствовать тебе. Так что начинаем завтра и весь последующий месяц.

- Понятно, — кивнул я головой.

- Ты уже уходишь? — спросил я у встающего спидстера. Он ещё во время разговора упомянул, что дела его не ждут, и ему пора возвращаться в свой город.

- Да, нам пора прощаться. Но ты не расстраивайся, скоро увидимся, — сказал он, подошёл ко мне и взлохматил мои волосы, а затем растворился в красной вспышке, снова оказавшись в своём костюме. — Не скучай. Пока, Альфред! — Подождав, когда Альфред попрощается, он убежал, пробежав через стены и оказавшись на воде. Дальше были лишь волны, и он исчез из моего поля зрения.

Блин, а я и забыл, что хотел попросить научить проходить через стены. Интересно, а у меня это получится? Всё-таки довольно сильная способность, которая может помочь в любой ситуации.

- Вас провести до вашей комнаты? — спросил Альфред, словно всегда стоял рядом со мной. Интересная выучка. — Мастер Брюс сообщил, что будет поздно.

- Да, спасибо, Альфред. И за ужин, было очень вкусно.

- Не за что, Каин. Для гостей дома Уэйнов — всё самое лучшее. Прошу, проследуйте за мной.

Он указал рукой, куда идти, и повёл меня в мою комнату на время моего пребывания в этом доме. Да-а, завтра начнётся патруль, и надо бы поспать. Возможно, не спать долгое время, так что эту ночь стоит отоспаться за месяц вперёд.

***

- Что думаешь? — спросил Брюс, наблюдая за тем, как Каин ложится в постель, снимая одежду, что выглядело странно, а один блондинистый парень корчил рожи.

- Может, ты вырубишь уже видео? — Барри, быстро оказавшись за спиной у Бэтмена и забрав планшет, выключил видео с камер наблюдения в комнате мальчика и в ту же секунду вернул планшет на место. — Вот так-то лучше.

- Барри, — коротко посмотрев на спидстера своими белыми линзами, сказал Брюс. Одним словом, он дал понять, что время шуток позади.

Вздохнув, Флэш присел, смотря на Землю с Башни. Планета кружилась, всё было спокойно, и ничего не предвещало беды. Если бы только не Пара-демоны, подумал Флэш, сжимая кулаки. В той бойне он почти потерял приёмного отца, который вырастил его, когда родной отец был за решёткой. Это чувство, когда смотришь в палате на человека, который заменил тебе отца, и ничего не можешь сделать, бесило Алого Бегуна. Задвинув вглубь эмоции, он ответил.

- Он хороший, Брюс, настолько, насколько может быть хорошим мальчик, который в своём мире — единственный герой. А насчёт его сил, как я уже говорил, всё то же самое, что и у Кларка, по крайней мере то, что я видел. Я не считаю, что стоило нагружать Константина поиском заклятия против него.

Не изменив выражения лица, Бэтмен ответил.

- Мы не знаем, где правда, Барри, и то, что он рассказал, может оказаться ложью. Константин лишь ищет заклятие, которое сможет удержать его в случае…

- При каком случае, Брюс? — воскликнул Барри. — При каком случае маленький мальчик с добрым сердцем, которого мы вырвали из его мира, может стать угрозой?

- Не дрогнув перед лицом мета-человека, Бэтмен с тем же ровным голосом, смотря на экран, на котором было фото Каина, сказал.

- При любых случаях, Барри. Слишком много неизвестного может произойти. Его могут одурачить, захватить под контроль спорами Ядовитого Плюща или магией. Мы не знаем, насколько у него хорошая сопротивляемость, может оказаться, что он вообще не может сопротивляться тому, чему может Кларк, и не внушаем ли ему те, кому точно понадобился бы карманный Супермен. Магия также остаётся под огромным вопросом, ведь в обычном состоянии Кларк слишком уязвим к ней, а Каин, по крайней мере, обладает схожими силами.

- И по этой причине ты хочешь держать его рядом с собой? — спросил Барри, который успокоился, поняв, что тот прав. Но он хотел сам присмотреть за новым знакомым.

- Я единственный, кто сможет адекватно оценить риски и найти решение в любых ситуациях. — ответил Бэтмен. Он не бахвалился, а говорил правду, и Барри это принял.

- А то что у тебя оборудована комната с криптонитом в поместье, которую я до этого не видел, вообще не при чём, да? — Указал Флэш на такую опасность для всех криптонцев.

- Он в другой комнате. — Ответил Бэтмен. — И как ты видишь, криптонит не действует на него.

Включившееся видео показывало, как маленькие кусочки мяса на вилке отправляются в рот много едящего ребёнка.

- Ты ведь не хочешь сказать… — Барри был удивлён таким действием своего друга.

- Он съел маленькие кусочки криптонита, буквально пыль, которые я попросил добавить Альфреда в мясо. Всё было под контролем, и в случае плохих обстоятельств он смог бы всё исправить. Если возникнет угроза от него, ты один из тех, кто сможет противостоять ему. Я доверяю тебе в вопросе с Каином и хочу, чтобы ты знал: он не криптонец. По крайней мере, не в привычном смысле этого слова. Но это не главное.

- Да, а что же? — Барри начал понимать, что Брюс был слишком высоко активным параноиком. Он, конечно, и до этого знал, что тот параноик, но это уже новый уровень. Не став заострять внимание на всём этом безумии, которое не может предотвратить, он просто забыл всё, что услышал. Ему хватало своих проблем, а решать ещё чужие он не собирался.

- Она. — Произнёс Брюс, и на экране появилось фото девушки-блондиночки, на больничной койке, которая спала во время фотографирования. Та самая, которая пыталась зарезать Каина.

- Это же та маньячка, которая пыталась зарезать Каина! Кто она? — Барри задал вопрос, на который не было ответа. — Брюс?

- Я не знаю, — нахмурился Бэтмен, находясь в своей маске, понимая, что Барри не понимает всей серьёзности ситуации.

- Ты не знаешь? — Барри был ошеломлён. Это было впервые, когда Брюс признался, что чего-то не знает.

- Она исчезла из палаты, в которую её доставили после операции. Ни люди, ни камеры не заметили ничего. Базы данных полиций по всему миру пусты, как и государственные учреждения. Лицо не пробивается. Призрак, пропавший у меня в городе. Это фотография и ваши слова, единственное доказательство что она существует. Даже те, кто её оперировал не могут вспомнить её, так же, как и полиция, приставленная к ней. — Повернувшись к Флэшу, Брюс закончил. — И мне это не нравится.

***

Глава 10. DC

Мягко поддеть ноги, поднять левую, оттолкнуть в грудь, чтобы ничего не сломать. Толчок и падение. Спарринг выигран. Опять.

- Чёрт. - Ударив ладонью упрямо по матам, Робин без костюма вновь поднялся, чтобы начать наш тренировочный поединок. Нас было трое. Я, который сдерживался и старался не навредить ребёнку, и Дик, который всеми силами пытался переиграть меня на ниве своей гибкости. Также был Брюс, который сидел позади нас.

- Ещё раз.

- Стоп. - Бэтмен, сидящий за своим столом с огромными мониторами в количестве восьми штук, не повернувшись к нам, остановил Дика. Я бы давно это закончил, но старался не задевать чувства Дика, всё-таки ребёнок. Запомнит ещё, подумает, что посчитал слабым, я бы запомнил.

- Но Брюс… - Дик хотел продолжить. Дик желал битвы. Но не удостоившись повторить это второй раз, Робин принял молчание своего наставника, подал мне руку и ярко улыбнулся. Хоть тот и проиграл, но сам понимал, что добился много.

- Ладно, отлично вышло, повторим в следующий раз?

Было видно, что тот пытался не выдать свои эмоции, но дрожавший висок и щеки, которые окрасились немного в красный, показали, что Дику понравились наши тренировочные поединки, и он постеснялся. До контроля над телом уровня Бэтмена тому было далеко.

Я также улыбнулся и аккуратно пожал протянувшую руку.

- С радостью, Дик, мне тоже понравилось. - С честностью ответил ему, так как, понизив свою скорость и силу до уровня Грейсона, мог только защищаться. Боевой стиль, который я увидел впервые в жизни от Робина, был очень многомерен и читался как обычные стили, вот только стиль был далеко не обычен. Будучи человеком с военным прошлым, я видел в этих движениях множество различных приёмов, и не только из безобидных видов спорта. Робин, понимая, что может не сдерживаться, производил довольно опасные приёмы по отношению к человеку. Бэтмен же должен быть доволен этому, так как такой опыт битвы с противником, который не ощущает твои удары, здорово заставляет мозги работать и учиться. В предпоследнем спарринге тот вообще умудрился меня повалить, обернув моё же тело против меня самого. Что ж, это были и вправду отличные два часа рукопашного боя.

- Окей, тогда я пошёл, прогуляюсь до школы, всё же сегодня у меня свободный день. - Тот напоследок ухмыльнувшись, кивнул мне. - Новый Робин.

Закатив глаза на это ребячество, взял полотенце, которое мне было не нужно, и положил его на голову. Привычка, взятая с тренировок, не мог ничего с собой поделать. Посмотрев в спину Робина, который поднимался наверх в дом, чтобы пойти в школу, и идя к Бэтмену, вспомнил сегодняшний день.

Проснувшись рано утром, пришёл к моменту, когда вся Бэт-семья была в сборе. Без костюма и в домашней одежде Брюс напоминал скорее бизнесмена, чем героя. Накаченного, но миллиардера, коим и являлся. Рядом с ним за столом столовой, которую я нашёл без ошибок, видя куда идти, сидел черноволосый жилистый парень. Также Альфред, конечно же, был как яркий пример профессионализма. На предложение сесть за стол, тот ответил, что уже позавтракал, и выразил благодарность. Уникальный человек.

С Диком Грейсоном мы познакомились мирно и спокойно. Тот был не удивлён моему появлению, похоже, уже узнав обо мне, и на предложение спарринга после завтрака я согласился, сказав, что нужно, чтобы тот был аккуратнее. Тот покивал, но в первом же раунде ударил меня в челюсть, чуть не сломав себе кисть. После этого дело пошло спокойнее. Тот был немногословен, но было видно по его улыбке, что ему всё нравится. Бить от всей души ему, похоже, понравилось, как и отправлять бэтаранги прямо мне в лицо. А то, что он меня назвал новым Робином, было отдельной моей головной болью.

Бэт-пещера была такой, какой я себе её и представлял в детстве. Длинный посадочный тоннель, который кончался двумя металлическими огромными монолитными воротами, которые с той стороны выходили в океан. На специальной круглой площадке стоял самолёт. С острыми обводками и в форме логотипа Бэтмена, только закруглённая, а внутри имела такую начинку, которую мог собрать только безумный гений. Или Бэтмен.

Пещера была огромной и с одной стороны музей, в котором были все достижения Брюса на ниве побед над злодеями и не только. Огромная монета, динозавр в полный рост, который был вроде как не муляжом, большая карта с картинкой Джокера, стрела, которая застряла во льдах, шлем непонятно из какой эпохи и так далее и тому подобное. Множество мелких вещей, которые также дополняли всю эту красоту. Эти вещи стояли немного в стороне и не мешали никому при ходьбе внутри пещеры.

Маты, которые находились неподалёку от обрыва вниз, где была тьма и вода, стена, на которой были мониторы, и сидел сам Бэтмен. Также был ряд специальных колб, в которых висели костюмы. Мужские, взрослые и меньшие, в другой цветовой гамме, на вид для людей помладше.

Брюс всё что-то печатал, а я, подойдя и посмотрев, что тот делает, не смог понять ничего. Он что-то программировал, и я это понимал, но лишь на 10-20 процентов. Остальное оставалось для меня тёмным лесом. М-да, не стал крутым хакером и теперь буду сайдкиком Бэтмена. Отличный карьерный рост. Чтобы не мешать ему, я подошёл к колбам с костюмами.

Костюм Робина был в ярко-красной и темной палитре, напоминая мне какую-то военную броню. Благо, всё это было не тканью, и мультфильмы оказались не тем источником, которому стоило верить. Броня была из металла, неизвестного мне, но, судя по всему, видя внутренности брони, она была крепкой и стойкой. Начинка также была интересной, но, ничего не понимая в этом, направленность всех улучшений я не понимал.

Услышав, как тот закончил печатать, не смог не спросить.

- Это обязательно? - Мы с ним уже всё обсудили, но хотелось верить, что можно по-другому.

- Твоё лицо никто не должен узнать, - Повернувшись ко мне на кресле, которое крутилось, ответил Брюс. - Я понимаю твоё нежелание скрывать своё лицо, но этот мир не твой. И ты наша скрытая карта, которую мы будем придерживать для плохого случая. Враг не дремлет, и то, что Супермен исчез, люди быстро узнают. В нашем мире скрывать личность не блажь, а надобность. Никто не знает, что может случиться до и после того, как война с Дарксайдом закончится, и мне бы не хотелось подвергать риску свою семью и тебя. Я также не одобряю, что ты решил не скрывать своё лицо в своём мире. Это может сказаться на твоих близких, как и спровоцировать тебя на агрессию, которую человечество твоего мира не выдержит.

Принимая все доводы, но махнув особенно на последнее, ответил.

- Из моих близких остался только один человек. Против людей я не буду выступать, хоть я и не человек, но вырастили меня люди. Убийство не моё. А насчёт камер и другой техники можешь не переживать, моё лицо точно не попадёт в сеть.

- Почему? - спросил он коротко, заинтересованно посмотрев.

- У тебя есть телефон? - Тот, открыв шкафчик из-под стола, достал тёмный узкий гаджет. - Сфотографируй меня.

Раздался щелчок, и яркая вспышка осветила тёмную пещеру. Спустя секунд десять тот опустил телефон и поднял правую бровь.

- Видишь, если захочу, никто не сможет меня опознать или найти. А мой фоторобот уже - давно никого не удивляет в моём мире.

Я примерно видел, что остаётся после моих фото. На камеру я виден, да, но после самого процесса вся электрическая начинка не справляется с моими силами и выдаёт экран, полный помех. Интересная и полезная сила, которая мне помогает и по сей день.

- У Кларка нет таких сил, - Брюс указал на очевидный факт.

- Ну да, а кто сказал, что я похож на него? - Пожав плечами, я просто продолжил осматривать костюмы, пока Бэтмен задумчиво сверлил мне спину. После этого он будто опомнился и начал вновь печатать.

Спустя минут пять, когда я уже успел осмотреть все костюмы и хотел залезть в огромный Бэт-мобиль, который также был здесь, меня окликнул Брюс.

- Каин. Я закончил. - Он указал на экран, в котором было множество фото разных людей и не только.

- Оно точно сможет поспевать за мной? - Указал я на факт, который меня беспокоил, всё же просматривать биографии всех злодеев и преступников этого мира обычным ходом было бы ужасно скучно. Итак, будет скучно, а так хоть в скорости мог бы укоротить время на этот процесс.

- Должно. Я буду наверху. Поднимешься, когда закончишь.

Оставив меня одного с огромной базой преступников и злодеев, он убыл наверх. Вздохнув и ещё раз оглядев логово супергероя, я взял за мышку и клавиатуру. Приступлю к делу, чем быстрее закончу, тем быстрее выйдем на улицы города.

***

Рукой остановив пули, пальцем ткнул под рёбра парню в балаклаве, что остался последним стоять. Время вернуло свой ход, и те, кто до этого стояли в банке и грабили его, попадали.

Без сознания, и тишина. Около пятнадцати грабителей были обезврежены. Процесс обработки данных занял около тридцати минут, и, подождав вечера, сев в Бэт-мобиль, мы выехали в город. Этот банк нам попался спустя тридцать минут поездки по улицам города, в которых было тихо, и то, что происходит ограбление, узнали лишь благодаря моему слуху. Все учреждения уже были закрыты, а людей на улицах было мало. Слух уловил звон стекла, а затем замыкание проводов.

Приехав на место, Бэтмен увидел, что банк закрыт, и только одна задняя дверь была вскрыта. Проникнув, вы вместе оказались над неудачливыми грабителями, которые попали не на тот день, и Брюс скомандовал ручными знаками взять на себя большую часть в главном зале, пока тот проникнет в хранилище внизу.

Я бы мог их вырубить там же, но мы с Бэтменом договорились, что я изображаю Робина. Так что имитирую стиль, в котором дрался Дик, и успел вырубить троих, пока один из них не начал стрелять из автомата по всем вокруг. Было весело видеть, как они пытаются вырубить меня или проколоть меня и не могут, но веселье закончилось, когда запсиховавший парень, не видя ничего и со страхом на лице, начал делать всё это. Видя, что пули должны убить людей, я не стал больше сдерживаться и, собрав все пули в воздухе, вырубил тычками пальцем всех вокруг. Звон упавших пуль из моей руки был единственным звуком в безмолвном помещении. Золотые цвета банка в тьме не были видны, а тусклый свет не помог неудачливым людям увидеть, кто их бил.

Бэтмен, спустя секунд десять таща двоих за шкирку, вынес их в общую кучу. Я, на скорости взяв с пояса прочный материал, который Брюс специально мне выдал, обвёл этим материалом парням руки и ноги, порвав в нужных местах длинную верёвку.

Тем временем он, нажав в ухе передатчик, прислушался к полицейским частотам, которые были вполне мирными сегодня, без преступлений, в которых нуждался Бэтмен, и сказал:

- Ограбление на Авеню-Дэйл, три дробь пять. Банк Голд, Гордон, отправь сюда патрульных.

После того как махнул плащом и коротко скомандовал мне выходить, мы вышли из банка. Джеймс Гордон, глава департамента полиции Готэма, мужчина довольно пожилой, но крепкий по голосу, без промедлений подтвердил, что услышал. Мы же, сев в машину, которая была быстрой на фоне обычного транспорта, уехали дальше вершить правосудие.

Ночь предстояла долгой.

***

Очередная ночь закончилась тем, что мы остановили около десяти преступлений и сдали полиции несколько дюжин обычных людей. Имитируя Робина и лишь в первый раз показав свою настоящую силу, мы вместе с Бэтменом охраняли порядок в городе. Брюс, по его словам, пытался реанимировать город, и по сравнению с первым годом его деятельности сейчас всё было тихо. Обычные среднестатистические преступления для такого крупного города. Психи, что угрожали порядку, были в Лечебнице Аркхема, а побеги, про которые я тогда спросил, заинтересованно смотря на лицо мужчины со шрамами возле губ и белым лицом, будто в пудре, получили ответ, что из этого учреждения никто не сбегал уже многие годы.

Со временем войны за планету против армии Дарксайда, во время беспорядков, при которых злодеи сбежали, устраивая ещё больший хаос, Бэтмен пересмотрел свои взгляды на содержание этих психов, как оказалось. Ужесточив и модифицировав с двух сторон своего Альтер-эго, как героя и бизнесмена, он сделал из этой Лечебницы буквально тюрьму. Проезжая недалеко от моста, который вёл на остров Аркхема, я видел, что сверху та осталась той же Лечебницей для душевнобольных. Но вот внизу, там был полный закрытый режимный объект высокого класса, в который допускались лишь Бэтмен и некоторые высокие должностные лица города, которые получили доверие со стороны Брюса. Он не собирался повторять ошибок прошлого и оставлять всё как есть, позволяя сбегать этим фрикам, чтобы те устраивали беспорядок.

Так что оказалось, что Готэм, после войны, хоть и пострадал меньше всего из-за его расположения, изменился больше всего. По короткому объяснению моего временного наставника и собеседника по ночам за чашкой чая, его отношение к преступникам сильно переменилось со временем, когда люди боролись всеми методами и силами против армии вторжения, в то время как злодеи, которые должны были хоть что-то попытаться сделать против Пара-демонов, так как те были такими же жителями этой планеты, разочаровали Бэтмена. А его разочарование закончилось тем, что он, вызвав основной костяк Лиги, переловив за неделю всех крупных и не только злодеев города, заставил их понять всю ту ошибку, которую они совершили, пируя во время чумы. Так что теперь они куковали в тюрьме под Лечебницей и не смогли хоть что-либо сделать обычным людям.

Такое отношение к психам, убивающих людей, я поддерживал, но на мой взгляд, можно было бы казнить самых ретивых, чтобы устрашить более слабых. Всё же в некоторых штатах есть смертная казнь, и можно забыть страшным сном всяких психов. А другие, узнав об этом, успокоятся. Хотя, с психами не всегда можно судить их поведение. Но такой суд, само собой, я не предлагал, это было дело Брюса, как он решит следить за своим городом. Тот же Аквамен, который король Атлантиды, не думаю, что щадит преступников, совершивших множество преступлений и убивших мирных жителей королевства. По догадкам, видимым мне, Артур был в первую очередь королём, а после супергероем и членом Лиги. Лезть своими советами к людям, которые знали своё дело и были опытнее меня во всём этом, я посчитал излишним.

Неделя прошла в целом тихо: утренние спарринги с Диком, с которым мы начали общаться и вне матчей, Альфред, который тихой поступью всегда оказывался рядом, и Брюс, что учил меня всему, что должен знать юный герой. Много книг по психологии людей и знания из разных областей наук, рукопашный бой и инженерия. Много всего, что даже я тонул в своих мозгах во всём этом. Тот буквально заваливал меня своими знаниями, на что я был не против. Всегда приятно слушать и учиться у экспертов. А то, что на своём примере он показывал, чего можно добиться человеческими силами, вызывало уважение. Я, прошлый, который прошёл армию и наёмническую жизнь, даже и сотой доли всех тех знаний и сил не обладал, что у Брюса.

Я задавался вопросом, зачем ему это, и, задав однажды свой вопрос, получил исчерпывающий ответ.

- Кларк слишком беспечен, веря лишь своим силам и не видя всех проблем обычных людей. Он вырос, ограничивая себя всю жизнь, и пытался казаться обычным человеком. А человек полон слабостей. Его уже не изменить. Он тот, кто он есть. Не идеальный криптонец. Ты же, Каин, чистый лист, в который я могу вложить то, что посчитал нужным для него в своё время, чтобы тот своими силами стал лучшим из нас. К сожалению, он посчитал излишним мою помощь. И если я стану одним из столпов твоего роста, это уже будет победой. Возможно, ты станешь тем, кто возьмёт лучшее от меня, и это поможет всему миру. Моему и твоему.

Впервые с нашей встречей Брюс был многословен, но потом вернулся в свой обычный режим общения. Но его слова запали мне в душу. Он видел во мне героя, не зная всей моей истории, которую я рассказывать не собирался, но не оценить такое отношение я не мог. Стараясь почерпнуть всё, что он мне давал, я быстро ассимилировал и обрабатывал тонны информации. Я лишь надеялся, что смогу быть тем, кем он меня видел.

Но я не был так сильно уверен в этом…

Нападение, которое случилось буквально на прошлую ночь, когда мы вовремя выбили две банды, устроившие перестрелку в порту, Дэфстроук, как и другие так и ничего не сказал. Сколь бы сильно его ни бил Брюс и не пытал, тот молчал, словно воды в рот набрал. Другие также не сдавались. Предлагать опытные руки пыточного мастера в своём лице не стал. Не поняли бы, даже наёмники.

Сдав всех их в руки полиции, мы ушли, чтобы последовать за ними, пытаясь выяснить, будет ли заказчик вытаскивать их, но несколько часов наблюдения ничего не дало, и мы вернулись на базу. Наблюдение за ними было круглосуточным, и шестеро заключённых, сидя в одиночных камерах, ожидали суда. Пока всё было тихо.

Так и закончилась неделя моего дебюта как Робина, и сегодня, внезапно, без предупреждений, Брюс, пройдя мимо меня к Бэт-самолёту, сказал:

- Лети за мной, и можешь не надевать костюм.

Я был в обычной одежде, которую мне принёс Альфред, в привычном для себя стиле: толстовке под ней футболке, джинсах и кедах. Но на этот раз толстовка была белой, а штаны чёрными, как и кеды. Пожав плечами, я медленно взлетел. Тот, поглядев, как я поднялся и увидев, как я лечу, прыгнул на место пилота Бэт-самолёта и быстро взлетел, набирая скорость, вылетев из пещеры на фоне полной луны. Мы летели в сторону севера и быстро преодолевали города и земли США. Я не понимал, куда мы летим, но вопросов не задавал. Всё, что Брюс делал с самого моего прибытия в этот мир, было направлено только на благо для меня. Он хоть и решился выдернуть Супермена из другого мира, но выбора ему не оставили. Слишком были высоки риски оставлять планету без криптонца. И то, что ему попался маленький мальчик, хоть и обладающий такими же силами, как и Кларк, вместо взрослого, делало всё это труднее. Но он был добр ко мне, а доброту я принимал и отвечал тем же. Так что, не переживая и оглядывая быстро проходящие подо мной территории, города, которых не существовало в моём мире, я летел на невысокой скорости, поравнявшись с самолётом.

Куда же нас приведёт этот полёт?

***

Когда мы с Брюсом приземлились на арктическую землю, ощущение сразу же поглотило, как ледяной мир. Чистота и тишина. Самолёт замер, оставив нас на ледяной земле, которая скрипела под ногами, как старое дерево. Я чувствовал, как холод проникает под одежду, снег, пытаясь залететь под шиворот, неудобно ощущался. Ещё и в лицо бил снег, ветер не успокаивался ни на миг. Небо было мутным, как застывшая вуаль, закрывая все горизонты. Лишь несколько отдалённых снежных гор виднелись вдалеке, но сразу же скрывались в белой дымке. Снег здесь не такой, как в городах или даже в горах. Он какой-то иной — чистый и нетронутый людскими следами. Никого, кроме нас двоих и огромного здания из острых кристаллов, торчащих в разные стороны в ближайших километрах, не было. Это были не те места, где человеческая техника могла работать.

Мы с Брюсом молчали. Я мог слышать, как его дыхание участилось. Хотя он был в броне, которая учитывала всё, холод ощущался им гораздо сильнее, чем мной. В голове была странная смесь из удивления и восхищения — видеть крепость криптонца было необычно. Мы двигались спешно: тот ногами, а я — летя рядом.

Крепость Одиночества Супермена — это не просто укрытие, а место, где были видны все достижения расы с планеты Криптон. Когда я впервые увидел её, не мог поверить своим глазам. Я понимал, что магия и мои естественные враги имеют защиту от моего взора, но то, что крепость также оказалась невидимой для моего рентгеновского зрения, было удивительным открытием. Мои глаза не могли охватить всю её величественность, и лишь подойдя спустя пару минут к огромным дверям, я почувствовал себя слишком маленьким на фоне этого гиганта. Из космоса эту крепость точно видно, понимал я.

- Откроешь? — Осматривая двери с резьбой, которая не была похожа ни на что другое, что я видел в своей жизни, я не сразу понял вопрос.

- Что? Я? — Не понял, глупо хлопая глазами.

- Я не смогу его поднять. Из известных мне, никто кроме тебя и Кларка на этой планете не сможет этого сделать. — Тот указал на то, что я не заметил, и это тоже было невидимо для моих чувств.

На земле лежал золотой ключ с эмблемой Супермена из дома Элов. Он был невидим для моего восприятия, но потрескавшаяся земля, словно что-то давило на неё, заставил понять, что передо мной не просто обычный предмет.

Размеры и вид были человеческими, но судя по словам Брюса...

- Ты ведь не хочешь сказать, что это ключ от Крепости? — Не может быть такого в реальности.

- Ты догадлив. — Брюс, не изменив выражения лица, сказал. - По словам Кларка, этот ключ изготовлен из высокоплотного материала, полученного в результате взрыва звезды, и весит полмиллиона тонн. Так что использовать его может лишь обладатель сверхчеловеческой силы.

- Сколько? — Максимум, что я поднимал, был круизный лайнер, но он не весил и десятой доли от этого ключа.

- Полмиллиона тонн. Да я не знаю, как он не проваливается.

Не успев задать вопрос, я уже получил ответ. М-да, всё страннее и страннее. Присев, я погладил ключ и, взяв его пальцами — указательным и большим, напряг руку. Попробую.

***

- Безумная Харриет не справилась? — Смотря на развернувшийся перед собой пейзаж, держа огромные руки позади себя, спросил Бог планеты Апоколипс. Всё было в темно-красных тонах, разрушенная до основания планета, но всё ещё живая лишь по воле его Бога.

- О великий Дарксайд, господин мой, это моя вина. Прошу, накажите меня. — Стоя позади своего бога, вымаливала обычная на вид женщина в возрасте. Можно было бы сказать, что она напоминала бабушку. Та попыталась спасти девушка, что увлеклась своими маниакальными действиями, но не смогла.

- Плевать. Время начала моего плана всё ближе. Мне не нужен мусор. Сожги её на своё усмотрение, после отправь её пепел в космос. Разведка планеты этих героев — первое, что мы должны сделать. Провал недопустим. — Глубокий, грозный голос Бога был словно закон для его рабов.

- Как прикажете, мой господин. Пусть твоя Омега-сила освещает мой путь, о великий Дарксайд.

***

Глава 11. DC

Пальцы держали ключ, а в голове была мысль. И всё?

Оказалось, что сила, заключённая во мне, была настолько велика, что ключ, который весил полмиллиона тонн, для меня казался обычным. Обычным лёгким ключом, и даже усилий прилагать не пришлось. Я думал, что мои мышцы в руках, да и по всему телу будут напрягаться, но… я ничего не почувствовал. Даже не верилось.

Будто бы держу просто обычный ключ, который весит настолько легко, что даже приходят сомнения.

- Может, он бракованный? - спросил я у Брюса, который смотрел, как я верчу ключ.

- Нет. - Коротко ответил он. - Попробуй подбросить его.

Заинтересованно посмотрев на него, я пожал плечами и подкинул ключик. Ключик, который неестественно быстро понёсся вниз, чтобы ударить в руку. Тогда-то я и понял, что тот точно не бракованный. Слишком больно ударил мне по ладони и чуть не заставил потерять абсолютное равновесие. Хм, а может?

- Наиграешься позже, нас уже ждут, - Бэтмен указал на выемку замка, где должен был быть ключ. Ладно, не даёт суперсильным детям играться с тяжёлым ключом. На мой вопрос, кто нас ждёт, тот промолчал. Интригующе.

Ладно, вставляем.

Ключ встал на предназначенное место, и ничего не произошло. Подумал, что-то не так, но спустя минуту ожидания двери медленно ушли вверх, сливаясь с потолком. Ключ также ушёл вверх. Удобно, конечно, но кто ключик-то обратно на место поставит? Оглядев внутрь крепости, также не смог пробиться взглядом через стены. Лишь одно помещение, в которое мы вошли, было перед глазами.

Круглый кристальный зал, всё ярко-синего и белого света, и стены, которые отражали свет Солнца, лучи которого начали появляться из-за спины. Свет красиво переливал всё вокруг, а тишина стен давила, словно все умерли. Здесь нас никто не ждал, как я думал, а Брюс уверенно пошёл в один из коридоров, который был прямо спереди. Два таких же коридора, только в бок, уходили куда-то в глубины этой пустой крепости.

- А дверь… - не успел закончить, как та вернулась на своё место. Брюс даже не обратил внимания. Кажется, он чем-то сильно взволновался, но был спокоен — двусмысленно, конечно, хотя с этим человеком не всегда поймёшь, когда он управляет собой, а когда намеренно опускает контроль.

Последовав за своим провожатым, не мог не удивляться всему великолепию этого сооружения. Коридоры длинные, почти бесконечные, выложенные блестящим кристаллом, что отражает свет и создаёт эффект вечной пустоты. Мы проходили коридоры, которые сливались в лабиринт, и каждый поворот, который делал Брюс с уверенностью, создавал картину, что без знаний местоположения всех поворотов и хитросплетений Крепости, судя по всему, лучше не соваться. Двери такие же, как у входа, но уже под высоту высокого человека, встречались через каждые тридцать шагов. Они были проигнорированы им, а мне же было интересно, что за ними.

Проходя мимо одной из дверей, я задержался на мгновение. Дверь была будто монолитной. Быстро открывшаяся от моего касания, за ней была лаборатория, на вид: всякие колбы, трубки и банки, полные мутной воды, в которых плавало нечто. Вдоль ряда стен расположены тумбы, и, как я заметил, здесь были разные препараты с этикетками на английском. Значит, здесь Кларк что-то делает? Подумал я, тот простой журналист, хотя я не интересовался жизнью своего тёзки по супергеройскому имени. Это была единственная дверь, которая мне открылась, другие просто игнорировали меня. Обидно, думал я, может, стоило бы украсть бы эту крепость себе в свой мир. Думал об этом шутя в своей голове, представляя выражение лица и как бы удивился Супермен. Вором я никогда не был, да и нельзя ведь такую махину с собой забрать. Верно ведь?

Отогнав плохие мысли, мы спустя минуту вышли из коридоров в огромное помещение. Я стоял на пороге зала, и воздух здесь словно пронизан тишиной. Грустная пустота, в которой я представлял фантомов криптонцев, которые должны были быть здесь. Просторное помещение с высокими сводами, которые теряются в свете высоты и сужаются к центру, словно у пирамиды. Брюс шёл, не останавливаясь, и посередине зала, у огромного круглого кристаллического стола, он завершил свой шаг. Вдруг внезапно появился мужчина рядом с ним, будто из пустоты, держа руки вместе у пояса и смотря с интересом на меня. Он был весь в чёрном и с узнаваемым знаком на груди дома Эл. Стены отражали звуки, а во всём пустом пространстве был лишь этот стол и постамент, торчащий из пола кристалла. Голоса здесь были слышны приглушённо, будто звук не мог дойти, чтобы отразиться от стен.

- Ты пришёл, Брюс, - тот кивком поприветствовал стоящего перед ним.

- Как мы и обговаривали, Джор-Эл. Это мой друг Каин. Каин, перед тобой отец Супермена и искусственный интеллект этой крепости.

- Здравствуйте, приятно познакомиться с отцом Величайшего героя Земли.

- Я всего лишь матрица личности, созданная на основе великого криптонианского учёного, можете не так сильно обращать внимание на слова про отца. Джор-Эл давно умер.

- Хорошо, - я кивнул и посмотрел на Брюса. - Брюс?

- Мы здесь для того, чтобы Крепость просканировала твоё тело, ради того…

- Нет. Без сканирования, - категорично не дал закончить Бэтмену. Я хоть и доверил ему, но этому искусственному интеллекту нет.

- Хорошо, - тот спокойно поглядев на меня, повернулся к Джору.

- Хорошо? Я думал, ты будешь настаивать, - я не ожидал, что тот так просто согласится.

- Я знал твой ответ, и мы с тобой друзья, Каин, - заключил тот, сняв свою маску. - Раз так, то друзья не заставляют друг друга делать то, что они не хотят.

- Логично, - кивнул я. Думаю, что просто других вариантов у него нет. - А ещё какие причины, чтобы быть нам здесь?

Оглядев пустой зал, я понял, что тут мне ничего не светит. Этот парень, созданный на основе отца Кларка, точно не позволит мне сделать что-то здесь. Да и портить отношения со всеми своими новыми знакомыми и не только я не желал. С синдромом дракона, который тащит всё себе в пещеру, я не страдал, и мне больше хотелось увидеть эту планету. А главное, я просто не понимал, как тут всё устроено.

Брюс настаивал на том, чтобы я не выходил в полёт, пока он не закончит всё устраивать на планете, чтобы я свободно мог передвигаться. По его словам, слишком много будет проблем, если я решу просто полетать по планете без должной легенды и причин. То, что нас ждёт война с Апокалипсом и Пара-демоны, возможно, рыщут по планете, казалось, не было дельной причиной. Или я всего не знаю. Брюс ответил на мой вопрос в ту же секунду:

- Увидишь. Джор-Эл. — ИИ махнул рукой, и стена, которая раньше казалась просто стеной, отъехала в сторону, обнажив капсулу, в которой был…

- Не-е-т, — протянул я. — Опять костюм?!

Почему все суперы в этом мире помещены в эти костюмы? Чёрный с красными обводками, тот ярко показывал все мышцы на манекене, которые у меня не росли, и на мне это великолепие смотрелось бы странно. Он был из какого-то материала, который на первый взгляд был как спандекс, но, потрогав открывшийся костюм, я удивился, что тот был ощупь как броня из твёрдых металлов. Что-ж.

Спустя минут пять моих страданий и натягиваний крепкой ткани всё закончилось.

- Заказ от друга Кал-Эла был интересен, подробности, которые я узнал, меня заинтересовали. Можно ли узнать у тебя, Каин, к какой расе ты относишься? Твоя способность к радиационному влиянию кажется мне неестественной. Она слишком странно выглядит, даже на фоне сил расы с планеты Криптон.

После, Джор-Эл, оглядев меня со всех сторон, заключил, что костюм идеально создан именно по моим меркам, которые откуда-то снял Бэтмен, а материал, специально созданный под заказ, впитывал на сто процентов больше волн и частиц радиации. На мой вопрос о том, не сделает ли это не безопасным для моего окружения, меня заверили, что моя способность, по оценкам, которые тот сделал (и когда только успел?), искусственный интеллект идеально будет всё впитывать. А главное, он был без плаща.

- Таораниец, с планеты Таора, - было интересно, знает ли криптонский ИИ насчёт моей расы.

- Таких в базе данных рас отсутствуют, - я был не удивлён, всё же разные вселенные. Но тот продолжил. - Но есть упоминание о неких Таоранийцах в исторических сводках с давностью в сто тысяч лет после последней войны на Криптоне.

- Огласи их, Джор-Эл, - Бэтмен, который стоял рядом и держал мою одежду, попросил ИИ.

- Хорошо. Таоранийцы атаковали корабли колониальных переселенцев, захватив и украв криптонцев, спящих крио-сном на том корабле, доклад от 1-2-591-23134. Это всё.

- Твои предки были захватчиками? — Бэтмен спросил, будто бы впервые увидел во мне пришельца.

- Я не знаю, — не моргнув глазом, ответил я. — Возможно, когда-то и были. Я вырос в Канзасе, и единственный захватчик, которого я знаю, — это был мой отец, который любил красть яблоки у соседа. Историю своей расы я не знал.

- Понятно. — Поверим моим словам, тот отдал мне мою одежду, на что я начал одеваться, поблагодарив ИИ Крепости. Под одеждой тот вообще не ощущался и был как вторая кожа. — Благодарю тебя, Джор-Эл.

- Для друзей Кала — всё что угодно, — тот впервые улыбнулся, но взгляды, которые он кидал на мою тушку, мне не понравились. Брюс, также заметив это, быстро попрощался с проекциией, который стоял, немигающим взглядом провожая нас. Дверь, открывшись и закрывшись, осталась позади, а ключик, вернувшийся на своё место, остался там лежать до прихода своего хозяина.

Подойдя сквозь метель и снег к самолёту, тот указал мне на второе место.

- Садись, по дороге объясню, зачем всё это.

Послушаем, что скажет Бэтмен. Было интересно узнать, зачем мне костюм со знаком Дома Эл на груди.

***

- За эту неделю, проведённую с тобой, я наблюдал за твоим поведением и твоими действиями по отношению к людям. Психологический портрет, составленный мной и психологами Лиги, был двояким.

Летя на высокой скорости в сторону материка, скользя по водной глади, Брюс начал говорить.

- Уверенный, спокойный и твёрдо убеждённый в своих действиях субъект. Психологический возраст приближается к двадцати пяти годам, а не к двенадцатилетнему ребёнку. Также была замечена военная подготовка, не свойственная детям — движение выдавали тебя.

На что я покивал, так как не видел смысла скрывать, что умею что-то. Да и зачем? Мне нечего скрывать, а насчёт возраста — прокол, конечно, но постоянно вести себя как ничего не знающий ребёнок тоже не получится.

- Меня это не волнует, так как твоё прошлое — это твоё прошлое. - В целом понятно, лазить в грязном белье друг друга Брюс не собирался.

- Меня больше заботили твои действия по отношению к людям. И твоё отношение ко всему, что связано с геройством.

- К людям? — О чём это он?

- Ты их не калечил, это было первым знаком, что тебе можно доверять, — Бэтмен кивнул. - Кларк рассказывал в своё время, как сжал однокласснику руку, что тот получил перелом всей кисти, так как не мог контролировать свои силы в твоём возрасте. Ты контролируешь свою силу на идеальном уровне, и все те, коих мы поймали на этой неделе, получили допустимый урон без сильных травм. Ты никого не убил, и даже та девушка, которая хотела убить тебя, получила лишь сотрясение мозга и перелом части черепа, так как неудачно ударилась об стенку. Ты не убийца, в твоих движениях нет действий, направленных на ликвидацию врага. Эта неделя была твоей проверкой: что ты не убьёшь никого из людей. Также было отмечено твоё желание быть замеченным.

- Так значит, я прошёл?

- Да, — коротко ответил тот и нажал кнопку.

Появившийся экран передо мной показал извержение вулкана, который разбрасывал пепел во все стороны.

- Это Камчатка. Вулкан Шивелуч. Опасность высокого класса, и на планете лишь ты можешь помочь людям.

- Ты хочешь меня отправить геройствовать в этом костюме? — То, что этот костюм был мне дан не случайно, было очевидно.

- Да. Время пришло.

- А что насчёт скрытности?

- Все будут думать, что ты кузен Супермена или младший брат — кому как удобнее. Информационные СМИ уже готовы, и осталось лишь совершить подвиг, чтобы доказать всё это. Надо показать миру, что он не остался без Супермена, хоть и младшего. Флэш будет тебе помогать, но вулкан должен быть остановлен тобой, иначе произойдёт экологическая катастрофа. Пара-демоны не были замечены и нам остаётся лишь это. Держи это. — Тот дал мне чёрный наушник. Вставив его в одно ухо, я кивнул.

- Понятно, где мне выходить? — Было видно, что вулкан уже начал пожирать дома и машины, возможно, люди остались в домах, и лишь моя помощь сможет их спасти. А Барри будет там — будет приятной компанией после. Сперва дело.

- Сейчас.

Меня выдернуло из кресла, и я полетел неконтролируемо вверх. Самолёт, закрыв за собой люк, полетел дальше, а я покачал головой, выравниваясь. Мог бы и предупредить. Размывшись от скорости полёта, я улетел.

Одежда, которая была на мне, рассыпалась по причине отключения защиты для неё. Не было времени, чтобы раздеваться. Полёт вверх на сверхвысоких скоростях и Солнце, которое показалось мне словно тёплое утреннее одеяло, которое не хочется убирать. Растянув руки в позе, в которой я принимал все лучи светила, я скользнул в скорость и понёсся в сторону вулкана.

***

Тьфу. Выплюнув лаву и камни, которые застряли в зубах, я посмотрел на увернувшегося от моего плевка Барри.

- Эй-эй, мистер Супермен-младший, поосторожнее со своими плевками из огня и камней. Тут как бы есть те, кто не может плавать в вулканах. — Тот шуточно стал махать рукой, отгоняя жар, который тут стоял, и усмехнулся. — С дебютом, Каин, ты отлично справился.

Тот, подняв руку, чтобы я ему дал пять, взлохматил мне волосы опять. Что за дурная привычка! Пригладив волосы, я отбил его ладонь и огляделся.

- Ты же знаешь, что в моём мире я Супермен уже как года три, верно?

- Но это в твоём мире. Здесь это твой первый дебют как Супермена, хоть и младшего. — Он пожал плечами и встал рядом со мной. Мы стояли уже на остывшем от моего дыхания кратере вулкана. Мир вокруг нас был затянут густым серым облаком пепла. В воздухе царила вонь сероводорода, а небо, покрытое тучами, казалось мрачным и угрожающим. Пепел осел, покрывая всё вокруг серым слоем. Воздух был тяжёлым, трудно было дышать обычным людям. Ветер также подхватывал пепел и разносил его на большие расстояния. Многие деревья и растения погибли, задыхаясь от пепла. Все водоёмы начали загрязняться, а реки изменили свой цвет, став мутными и покрытыми толстым слоем пепла. Воздух был бы загрязнён, если бы не наши усилия по смене потоков ветра. Что я, что Флэш, могли двигаться на ультравысоких скоростях и образовывать ветры своими действиями. Так и получилось — вся эта грязная природная катастрофа раскинулась лишь на ближайший город, а не на многие тысячи километров.

Лишь в конце, когда всех людей вытащили и оттянули дальше, я понял, что вулкан не успокаивается, и придётся что-то решать. Сперва я заморозил своим дыханием основное жерло вулкана и боковые кратеры, но это не помогло, а лишь оттянуло время. Тогда Барри предложил мне заморозить очаг магмы, на что я, покивав, сиганул вниз прямо в лаву. Продираться через эту вязкую горячую субстанцию — то ещё дело, но у меня получилось. И лишь маленькие разгорячённые камни в зубах были мне неудобностью.

Вертолёт, осветив нас прожектором, сделал круг вокруг и улетел. Снимки и видео сделаны, как я услышал из уст оператора, и нам можно было уходить. Дальше власти сами разберутся со всем.

- Хотя тебе больше подойдёт Супербой. — Флэш хлопнул мне по плечу и убежал, крича: — Догоняй!

Уже спустя минут десять мы преодолели примерно 8000 км, от Камчатки до Готэма. По пути Барри махнул мне и убежал к своему городу по шоссе. Я же, просто прибыв в дом Брюса, умылся и переоделся. Поприветствовав Альфреда, который не спал в столь поздний час, читая книжку, я спустился через один из проходов, в виде огромных до пола часов.

Как я знал, попасть в Бэт-пещеру было несложно, но нужно было знать несколько интерьерных особенностей поместья, чтобы понять, как попасть в пещеру.

Брюс сидел за своим огромным столом с множеством мониторов, на которых был репортаж из Камчатки. Услышав меня, он сказал, повернувшись ко мне:

- Вы отлично справились. По первоначальным данным, число спасённых оценивается в двадцать тысяч. Все СМИ мира уже пестрят заголовками о тебе.

- Как всегда. — Такое же было и в моём мире, и я не видел в этом ничего удивительного.

- Они зашевелились. — Тот, клацнув кнопкой, указал на появившиеся кадры с разных городов мира. Там были они, Пара-демоны. — До того, как появились новости о тебе, они были скрытны от камер и наблюдений. Но как только этот… — Он указал на поднявшую голову тварь, скрывающуюся в человеческой одежде. Проходя рядом с телевизором за витриной и увидев меня по новостям, тот поднял голову, обнажив свои фасетчатые глаза. — Увидел тебя, тот и остальные начали снимать маски и обнажать свои лица. Они будто бы впали в бешенство, и Лига уже разбирается с ними.

- Мне помочь? — спросил я, видя в этом свою вину отчасти.

- Нет, — коротко ответил он, вырубив все экраны. — На этом твоё времяпровождение со мной заканчивается.

Он удивил меня, я думал, что буду постоянно с ним в течение месяца-двух. Жизнь в особняке, с Альфредом, который отлично исполняет свои обязанности, мне нравилась.

- И куда ты меня отправишь?

- Вот твой новый адрес проживания, — тот дал мне визитку. Серьёзно?

- Манхэттен? И кто меня ждёт там? — бывал в Нью-Йорке проездом, но никогда долго не задерживался там.

- Доктор Фейт, — снова удивил меня он. — Твоё обучение заклятию по хождению по мирам будет проходить у него. Это часть нашего соглашения. И также вот.

Он передал мне вытянутую колбу, размером с мою ладонь. В ней была жидкость зелёного цвета, которая тускло светилась, словно лампа.

- Что это? — догадки у меня были, но я не был уверен...

- Вода Ямы Лазаря. Это природное явление, обладающее восстанавливающими свойствами, которое может мгновенно исцелять травмы. — И даже даровать бессмертие, хотел бы продолжить, но прикусил язык. Я не должен знать этого. — Оно поможет твоей матери.

- Я не говорил, что это моей матери, откуда ты знаешь? - Я приподнял бровь.

- Догадался. Твои взгляды, бросаемые на женщин с детьми, и помощь им в первую очередь на Камчатке всё мне рассказали. — Раскрыл часть своих сил, Брюс, а навыки, до которых мне ещё расти, определённо поражали.

- Спасибо, — я протянул ему руку. Он молча её сжал и, отступив к своему компьютеру, сказал:

- Переночуй сегодня у меня. Завтра Альфред тебя проведёт. Встретимся на собрании Лиги Справедливости, Супербой.

Яркие заголовки, появившиеся на всех экранах, заставили меня скорчить рожу. Опять? То Супермен, теперь Супербой.

Махнув рукой, я ушёл наверх, чтобы заснуть крепким сном в своей кроватке. Ах, мягкие дорогие одеяла и постельное бельё, я буду скучать по вам.

***

- Вы уверены, мастер Брюс, что стоило отпускать мальчика? — Альфред, прикипевший к не по годам взрослому пришельцу с богоподобными силами, не мог не спросить.

- Да, Брюс, почему бы не оставить его у нас? — Дик был в пижаме и, разочарованно вздохнув, что потерял нового друга, посмотрел вслед улетающему Каину. Тот уже стал маленькой точкой на небе.

- Он гость. И он уйдёт из нашего мира, как только мы убедимся, что вторжение отбито, — читая газету, тот ответил. — И не переживайте о нём, он будет в безопасности и под надёжной защитой.

- Но…

- Разговор закрыт, Дик.

Медленно читая заголовки Готэма, Бэтмен раздумывал над своим временным протеже, который заменял Дика, пока тот учился у него.

Он испытывал двойственные чувства к тому, кем был Супербой. Пришелец, Супермен в своём мире и последний представитель своей расы. Канзас — похожая история с Кларком, почти что один в один. Это заставляло думать и анализировать. Сперва он был осторожен к этому мальчику. Не типичное поведение, не типичная речь. Даже навыки были, словно у военного. Мысли насчёт существа, что было слишком подозрительно, заполнили голову Брюса.

Но после недельной проверки, анализа ДНК из гигиенических принадлежностей, которые тот использовал, хотя и не нуждался в них, поведенческих реакций на раздражители, ещё множества тестов, незаметных, но рассказывающих Брюсу всё, что надо, он успокоил свою паранойю.

Да, навыки были странными, но тот мог просто копировать, что увидел, так мог и Кларк, хоть и никогда не делал. История не так сильно была интересна после психологического разбора от Канарейки и Марсианского Охотника. По словам психологов Лиги и анализу Брюса, Каин обладал развивающим комплексом Бога на фоне своих сил. Но никаких действий или злых намерений тот не имел. Это и вызывало странность ощущений в нём. Всё было слишком хорошо. Идеальный герой? Такого не существует. У каждого есть свой изъян.

Возможно, изъян был в том, что тот будто бы не обладал никакой целью, никаким ориентиром. Будто бы прошедший войну солдат или наёмник, который потерял смысл в своей жизни. Каин просто плыл по течению, и лишь использование своих сил давало ему смысл в своём существовании. Красуясь, тот любил видеть, как люди смотрят на него. Словно на спасителя. Словно на Бога.

Лишь раны матери, которые она получила непонятно как, заставили его принять предложение Брюса. Он видел во взгляде, впервые увидев того, узнавание и готовность к бою. Почему? И как? Если бы тот тогда атаковал, никто бы в той ситуации не успел бы ничего сделать.

Брюс устало вздохнул. Ребёнок с силами двигать планеты не имеет цели и не видит смысла в своей жизни. Ребёнок, что знал многое, но не знал элементарного. Существо, что своими силами могло изменить историю.

Заблудший с синдромом Бога? Что за ужасное сочетание.

***

Глава 12. DC

Полёт на высокой скорости привёл меня в Большое Яблоко. Я стоял в воздухе, держа руки у груди, глядя на город, раскинувшийся передо мной, как огромная живая мозаика. Я замер, чувствуя, как ветер обвивает меня, а глаза охватывают весь город, каждый уголок которого кажется живым, полным скрытых историй и движений. Внизу подо мной город сливается в одно целое, но при этом я различаю в нём каждую грань, каждую деталь. Звуки города приходят ко мне как тихие, но настойчивые отголоски, не успевая стать полным эхом, пока я не сосредоточусь на чём-то конкретном.

В самом центре города — огромные высотные здания, словно титаны, возвышающиеся в ночи. Они сверкают, их фасады светятся, отражая лунный свет и прожекторы, которые освещают их поверхность. Множество окон, за которыми горят огни, — это тысячи маленьких миров, тысячи отдельных судеб, где каждый живёт своей жизнью. И я не могу разобрать, кто именно прячется за этими стеклянными стенами. Но я знаю, что там — жизнь, я чувствую её пульс, несмотря на свою отдалённость. Там и ждёт меня мой временный учитель.

Огни неоновых вывесок размыты в темноте, их яркие, почти кричащие цвета живут своей независимой жизнью. Они мерцают в ночи, бросая цветные блики на всё вокруг, превращая даже тёмные переулки в фантастические картины. Тут реклама, там указатели, а где-то ещё огни уличных фонарей, их тусклый свет рисует золотые линии на мокром асфальте. Он ещё влажный, вероятно, недавно прошёл дождь, и в этом есть нечто особенное. Влага на асфальте отражает свет, создавая ирреальные картины, словно весь город окунулся в сон и стал частью какого-то огромного сновидения.

Но не только свет и отражения. Я вижу и тени, которые глубже проникают в сердце города, скрывая за собой реальные образы. Грязные дворы, заброшенные здания, пустующие площади — их никто не замечает, они поглощены серой пеленой ночи. Стены домов на этих улицах давно покрыты слоем грязи и плесени. Часть окон разбита, и сквозь эти дыры я вижу только темноту, исчезающее пространство, поглощающее свет. Здесь, кажется, останавливается время, а шум города не проникает внутрь. Люди, которые потеряли всё, скрываются именно в этой тьме. Люди, у которых вся жизнь — это беспросветная тьма.

Затем я перевожу взгляд на улицы, где происходит жизнь. Я могу разглядеть людей, хотя они кажутся мелкими, едва различимыми фигурами. Вот группа молодых людей, которые идут по тротуару, смеются и болтают между собой, и я слышу их голоса, они как будто доносятся до меня с другого конца мира. Вдруг одна из девушек достаёт сигарету, зажигает её, и тонкий дым вьётся вверх, теряясь в ночном воздухе, в котором я тоже растворяюсь.

Нью-Йорк пахнет смесью металлической прохлады и горячего асфальта, с яркими нотами свежего кофе, смеси бензина и сигаретного дыма. В воздухе чувствуется солоноватый запах океана, но с налётом городской пыли и еды — пиццы, жареных орехов, шаурмы. Когда приближаешься к окраинам, ощущается мощный химический запах — от заводов и техники, от переплетения резины и масла. Улицы словно испаряют сотни запахов от сотен людей, давая тонкие оттенки парфюма, пота, влажности и свежих газет. В суматохе города даже запахи не останавливаются — они сливаются и мчаться. А ещё грязь и канализация. По этой причине я не люблю большие города. Слишком много всего того, что я бы не хотел ощущать.

Машины, бегущие по городским дорогам, словно муравьи, движутся по своим бесконечным маршрутам. Пробки на перекрёстках. Мотоциклисты, обгоняющие поток автомобилей, оставляют за собой рёв и свист. Я ощущаю этот ритм, даже не находясь среди них — он в воздухе, он в вибрации, в этом постоянном движении, которое никогда не останавливается. Вижу, как улицы раскладываются, разделяются на части, но всё-таки соединяются в одно целое. Машины сливаются в одно большое движение, и только свет фар и зеркала передают их путь. Этот город словно живой.

Я смотрю вниз и вижу крыши домов, которые складываются в огромный пазл, частично скрытый в тени. Некоторые крыши покрыты зеленью, другие — старыми железными листами, покрытыми ржавчиной. Вот здесь и там дым поднимается из кирпичных труб. Он такой густой и сизый, словно каждое здание скрывает в себе какой-то тайный огонь. Он не виден, но его запах чувствуется в воздухе — смесь угля, мусора и сырости, с примесью жизни, которая как бы заточена в этом месте.

Тёмные переулки и маленькие площади среди многоэтажек — это скрытые уголки, где горят слабые огоньки. В этих местах жизнь, как правило, не видна. Там улицы старые, воняет канализацией, и даже воздух кажется хуже. Забытые, затемнённые, скрытые от глаз тех, кто смотрит на этот город издалека. Но что-то притягивает меня к этим местам, в них есть своя жестокая красота. Здесь за каждым углом может скрываться что-то живое — маленькие магазины, старые лавочки, где пыль, казалось бы, стоит веками, и старики, сидящие в дверях, наблюдают за тем, как мимо проходят жизни.

Сквозь это всё я замечаю, как парк или аллея становятся пятном зелени среди серых бетонных джунглей. Несколько деревьев, чьи ветви качаются на ветру, как будто пытаются сорвать с себя тяжесть ночи, дать немного света и свежего воздуха этому обрывку природы в мегаполисе. И там, среди тени, пробиваются ещё какие-то огоньки. Я различаю людей, идущих по тротуару: кто-то читает на скамейке книгу, кто-то гуляет с собакой, кто-то просто стоит и смотрит на мир, как я. Но я выше.

И вот, глядя на всё это, я осознаю, что этот город не может быть только хаосом. Он — огромный организм с трещинами, с заплатами, с шумом и тишиной, с цветом и грязью, с болью и радостью. Всё, что я вижу перед собой, как будто заключает в себе всю эту сложность и многогранность, этот светлый и тёмный мир, который живёт своим жизненным циклом. И в каждой части города я замечаю что-то, что напоминает мне о себе, о моих мыслях и чувствах. Я здесь, и одновременно не здесь — я как бы становлюсь частью этого города.

Отогнав мысли насчёт своей жизни и о Тори, которая ждёт меня, мягко скользнул в состояние скорости, чтобы меня никто не заметил. Лишнее внимание к тому, что новый герой прибыл к Доктору Фейту, создавать не стоит. Визитка, которую я сжёг, указывала, что Здание Судьбы находится прямо в центре. Мои глаза быстро находят то, что мне нужно. Это здание высотой в тридцать этажей. Первые десять этажей пусты, а остальные не поддавались моему взгляду — они были моей целью.

Миг, и я уже оказался сверху этого здания, чья крыша была плоской и без каких-либо дверей или проходов. Но вдруг золотой свет осветил тьму ночи не спящего никогда города, и появился Фейт. Спустился к нему медленно, показывая, что я — гость, и встал перед высоким мужчиной в шлеме.

- Здравствуйте, Доктор Фейт, меня направил к вам Бэтмен. — Я протянул руку, чтобы её пожали, так как не совсем понимал, как общаться с этим… человеком?

Он, твёрдо пожав мне руку, сказал своим низким голосом, который будто резонировал с миром:

- Приветствую, молодой Каин, первый из своего рода. Проходи. — Тот взмахнув плащом, заставил из воздуха появиться дверь. Магия.

Критично оглядев дверь, которую не смог проанализировать ни слухом, ни взглядом, ни носом, я понял, что она была скрыта от меня.

- Первый из своего рода? — Пройдя сквозь дверь, тихо прошептал я, и мы оказались в старинном кабинете, будто из двадцатого века. Сразу ощутил атмосферу старинного уюта и спокойствия. Пол, покрытый тёмным ковром с традиционным рисунком, мягко поглощал шаги. Мой взгляд сразу зацепился за массивный стол, стоящий посередине комнаты с его тёмной древесиной и резными краями. На столешнице лежала стопка аккуратно сложенных книг, а рядом — перьевая ручка и чернильница, как будто оставленные на мгновение владельцем кабинета. Прямо напротив меня, на другой стене, был камин, обрамлённый мрамором с его полированной поверхностью, которая мягко отражала свет. В нём не горел огонь, но зола и холодные камни говорили о том, что он часто согревает этот просторный угол. На каминной полке стояли старинные часы и статуэтка из бронзы, а над камином висела картина в тяжёлой раме, привлекающая внимание своей детализированной работой. Я немного отступил и оглядел остальную часть комнаты. Кресло, расположенное рядом со столом, было обито тёмной кожей, с высокой спинкой и подлокотниками. Это, похоже, было место для хозяина, где он проводил долгие часы за письмом или раздумьями. В углу стояла барная стойка с несколькими бутылками и стеклянными бокалами — для тех редких моментов, когда нужно было расслабиться.

Вдоль стен располагались книжные шкафы, полностью заполненные томами в кожаных переплётах. Запах старых книг смешивался с лёгким ароматом дерева и пыли, создавая ощущение, что я попал в место, где время будто замедляется. Свет, проникший через окна, частично скрытые тяжёлыми бархатными занавесками, создавал тёплую, но немного приглушённую атмосферу. Я подошёл к окну и взглянул на улицу — в этом кабинете было спокойно и тихо, как будто вся жизнь осталась за его дверями. А окно, которое должно было вести на город, вела куда-то в горы и луга. Довольно странно. Одна дверь также вела непонятно куда, и при случае сбежать из этой клетки будет сложно, но интересно.

Указав на одно из кресел, он сел во главе стола и снял свой шлем. Кент Нельсон, мужчина средних лет с короткими светлыми волосами и бородой, носил костюм золотого и синего цветов. Устало вздохнув, он пригладил волосы.

- Прости за такой холодный приём, Каин. — Он щёлкнул пальцами, и внезапно передо мной появилась чашка с горячим паром. — Чаю?

Тот, улыбнувшись, словно сделав пустяк, материализовал из пустоты твёрдый объект и жидкость, и глотнул из своей чашки чай.

Опять, Магия.

***

- Итак, зачем тебе обучение заклинанию, чтобы скользить по мирам? — Отложив чашку, спросил Кент. Наш разговор затянулся и продолжался около часа. Кент был мягким и интеллигентным мужчиной, и мы поговорили о Брюсе, о том, какой он вне костюма, о Готэме, который уже стал лучше под рукой Брюса. Он помнил старые времена и сравнивал их с настоящим — это было как небо и земля. Я также рассказал о своих подвигах мельком, чтобы не углубляться, а Нельсон поделился своими, начиная с того, что он родился в нулевых годах. Ага, прошлого века. И заканчивая борьбой против Лордов Хаоса. Занимательная информация о тварях, которые хотят ввергнуть всю вселенную в Хаос, и лишь Лорды Порядка, и их агенты, такие как Фейт, противостоят им в бесконечной борьбе. Наша светская беседа проходила спокойно, но сейчас, обозначив, что он хочет поговорить серьёзно, мы отложили чашки с вкусным чёрным чаем.

Не став придумывать и обманывать приятного собеседника, я ответил:

- Есть две возможные причины. — Возможные, потому что я сам был не уверен в том, о чём говорю. Я вообще был не уверен ни в чём вокруг и в себе, в частности. — Первое из них: я не хочу попасть в такую ситуацию, как сейчас.

Подняв указательный палец, сказал я.

- Верно-верно, никому не понравится, когда его выдёргивают из дома и просят вступить в войну, которая его не касается. Извиняюсь за это от своего лица, мой друг, но ты сам понимаешь...

- Я принимаю ваши извинения, — кивнул я и продолжил. — Второе же было в том, чтобы сбежать при плохих обстоятельствах в своём мире.

Сколько бы я ни думал о том, как обезопасить себя и Тори, травма, которая стала спусковым ключом к заботе о ней, не давала мне покоя. В голову не приходили дельные мысли. Война придёт на мою Землю, рано или поздно. Прогнозы корабля могут оказаться ложными, хотя я и видел, что стоят прогнозы, когда ты попадаешь под обстрел, которого не ждал, в одних трусах. И то, что один лишь я не смогу как-то изменить ситуацию, было совершенно ясно по меркам вселенской войны. Даже в этом мире я был всего лишь заменой, такой себе маленькой ракетой, которую можно пустить в один конец, чтобы оттянуть поражение или оттолкнуть врага на несколько шагов.

Верить в благое дело, для которого, судя по всему, меня призвали? Верить в героев и заботу о планете? Что за глупость. Мне не десять лет, чтобы верить словам людей, которых я вижу впервые, хоть они и были героями. У всех живых существ во всех мирах есть только шкурный интерес, и то, что меня выдернули из моего мира ради того, чтобы я бился ради какой-то великой цели, бесило меня, но я не показывал этого.

Герои — это те, кто несут бремя решительных решений, и в том, чтобы пожертвовать мной, а не Кал-Элом, прогнозируемая ситуация. Зачем убивать Супермена местного, когда есть пришлый? Война не выигрывается героями или генералами, а солдатами, чьи тела будут усеяны в полях сражений. И то, что я солдат, меня не устраивало.

Ну или я просто дурак, пессимист, который видит во всём лишь плохое. А война с целой империей и Дарксайдом во главе — так, шуточное противостояние, в котором никто не умрёт, как в мультике для 12+. Конечно-конечно…

К сожалению, моя жизнь — это не детская сказка, и шансы умереть немалые. Особенно на войне. Сила и способности — это, конечно, великолепно, но я не неуязвим. У всех есть слабости. Трупы всех тех, кто остался там, в пустынях, в прошлой жизни, были ещё перед моими глазами. Трупы, которые верили в свою неуязвимость. И сейчас, смотря на мужчину, который должен мне дать то средство спасения в самых плохих случаях, я понимал, что мои мысли были верны.

- Конечно, в твоём мире происходит война, и лишь ты можешь спасти себя и свою семью. Я понимаю.

- Но? — Было видно, как тот колеблется.

- Но Набу согласился дать мне право, лишь обучить тебя этому заклятию, — он указал на шлем, который сверкнул светом. Показалось? — Прости, другого дать я тебе не смогу.

Я ухмыльнулся, смотря прямо в шлем.

- Ничего. Где подписывать кровью?

Не стану магом? Плевать, главное, у меня будет кнопка эвакуации, которая выдернет меня из любой задницы.

***

- Возможно, Набу не одобрил бы это, — он присел на уровне моей головы и улыбнулся. — Но я ведь не раб, не так ли?

После объяснений всех тонкостей он сказал, что мне нужно сперва понять, как манипулировать энергией своего тела, а потом касаться таких вещей, как заклятия высшего уровня магии. На вопрос о том, как мне использовать заклятие такого уровня, если я полный ноль в этом, он убедил меня, что это заклинание нетипично для этого мира, и, по его словам, оно пришло к ним из далёких миров. Оно может быть использовано любым, у кого хватит сил, и лишь энергия, которая будет использована в этом заклятии, важна. Они вместе с Константином потратили около двух недель, чтобы собрать ингредиенты и силы для моего призыва, и, по его словам, это стоило им недельного истощения. Слишком энергозатратно было оно. Но он заверил меня, что я могу использовать это, лишь на голой энергии, так как тот видел, что она меня переполняет. На мой вопрос, что за энергия, он ответил, что я сам пойму. Теперь мы пришли к этому.

Коснувшись моего лба пальцами, он сделал то, что открыл мне новую грань моих сил. По словам Кента, все существа в той или иной мере манипулируют энергией. Такие, как мета-люди, используют её интуитивно и пассивно, не до конца понимая свои силы и их возможности. Он привёл в пример Флэша, Барри Аллена, который использовал одну из фундаментальных сил вселенной и почти подобрался к тому, чему меня сейчас обучает Нельсон. По его словам, манипулировать энергией — это первое, чему юный маг должен обучиться, и без этого нет никаких вариантов, чтобы использовать заклинание. Но он добавил, что есть ритуалы, но это другая грань сил. Я пожал плечами, так как для меня всё это было как магия, коей она и являлась. Всё же использовать силу своего тела, которое ломало физику, было делом привычным, а вот осознавать, что можно создать из ничего что-то, было мозговыносящим.

Так, ложась на мягкий ковёр по его указке, он сказал, что будет открывать мне манипуляцию энергией моих сил, чтобы заклятие, которое он обучит, работало. Он добавил, что если маг дал слово, то и выполнит его — он должен. Всё же даже демоны, по его рассказам, делали всё, чтобы исполнить свои слова, хоть и коверкали всё, что делали. На этом моменте я немного напрягся, так как демонов мне точно не хватало в своей жизни. Ещё и косой взгляд я отхватил, когда сказал про прописывание кровью.

Но касание заглушило мысли.

Это был взрыв звезды. Словно всё, что я делал до этого, не имело особого смысла, словно всё, что мне казалось до этого идеальным, оказалось примитивным. Я был слепым кротом, а не существом, что своими силами может двигать континенты. Маленькой лягушкой на дне колодца, которая не видела весь остальной большой мир. Мир, наполненный энергией.

Я видел шар. Шар энергии, который горел в моей груди, посередине рёбер. Он был размером с яблоко и идеально круглым. Словно звезда, он крутился, и в закрытых глазах было, словно горячее фиолетовое пятно притяжения, которое притягивало всё, пульсируя и распространяя эту фиолетовую энергию, словно кровь, по всему моему телу. Словно чёрная дыра, она каждую секунду засасывала какие-то частицы разных цветов: красных, зелёных, синих и жёлтых. Но из неё выходили лишь фиолетовые волны энергии. А что если…

Но манипулировать этой энергией у меня не получилось. Попытки так и остались безмолвными перед моими усилиями. Чувства, когда я пытался переместить рубильник вниз, также не отзывались. Включилось рентгеновское зрение , за место этого. Странно.

- А что теперь? – Посмотрев Кенту в глаза, я спросил.

- Теперь… - Встав с ковра, он взмахнул рукой, и комната изменилась. Она стала гораздо больше и шире в разы. Мы оказались в пустой белой комнате с гладкими стенами без швов. Свет был, но ни ламп, ни электричества я не заметил. Также не было дверей или проходов, и даже мои чувства не могли ничего заметить вне этой комнаты. - … мой временный ученик, ты будешь учиться.

- Учиться? - Я думал, что просто начну манипулировать энергией, а потом использую заклинание. Тот кивнул и нахмурился.

- Учиться, чтобы не убить никого своими силами. Твоя энергия слишком агрессивна.

- Я их контролирую, - заметил я.

- Используй самое слабое из своих сил, - сказал он. Я пожал плечами, и мои глаза окрасились в красный. Выстрел на минимум, покажу, что всё нормально.

Луч был настолько широким, что охватил всю стену. Он вылетел из моих глаз, а стена за мгновение оплавилась на несколько десятков метров вглубь. Температура в помещении повысилась, а Кент, взмахнув, затушил огонь фиолетового цвета, который начал плавить камень. Какого?!

Посмотрев шокированно на Нельсона, тот сказал:

- Это я и имел в виду, молодой Каин. Твоя сила слишком велика, чтобы выпускать тебя отсюда без обучения.

Я растерянно кивнул, посмотрев на последний язычок пламени от моей лазерной атаки, которую я совершил с минимумом усилий.

***

- Ты не должен был делать этого, - сказал шлем, который парил рядом и был невидим для пыжащегося мальчика, пытавшегося что-то сделать со своим источником. Кент покачал головой.

- Я сказал правду, Набу. Я не раб, и мои помыслы были лишь во благо Порядка. - Он был уверен в своих словах.

- Он не тот, кто должен был получать эту силу. Он может разрушить Порядок, который мы строим. Начать Хаос, - шлем был непреклонен.

- Как и Кал-Эл? - спросил Кент, вспоминая, как немного обидел своего друга по Лиге, когда тот попросил обучить его магии в своё время. Тогда шлем категорически отказал ему в обучении магии, но теперь он не мог выстоять своё мнение.

- Судьба Криптонца уже прописана, и не тебе, и тем более мне её изменять. Его сила слишком велика, и она может сломать всю нашу реальность. В угоду своим чувствам ты мог разрушить Порядок.

- А судьба маленького мальчика?

- Ты и сам знаешь. Как только он прибыл в этот мир, его судьба была предопределена. Быстрая смерть от Разрушителя Миров — хорошая смерть. Смерть героя, - Набу говорил жестокие вещи, но Кент был человеком, а не шлемом, заключённым в этом духе.

- Смерть героя, - заключил Кент. - Возможно, ты ошибаешься. Возможно, ты не видишь того, чего вижу я, Набу.

- Я никогда не ошибаюсь, - сказал Набу. - Я был бы рад ошибиться хоть раз за свои бесчисленные годы существования и увидеть, как судьба благосклонно относится ко всему живому. Но это невозможно. И если этот мальчик выживет, своими действиями ты поменяешь полярности, судьба станет неопределённой, и если то, как должно было быть, не случится, то всё впадёт в Хаос. И этот Хаос затронет многие миры и бесчисленные судьбы живых существ. Их души будут на твоей совести.

- Твои ошибки лишь полотно историй. Разве ты не так говорил мне?

- Говорил, - согласился Набу. - Главное, чтобы твои ошибки не оказались правдой. А правда не оказалась ошибкой.

***

Глава 13. DC

Как оказалось, быть супергероем — не так хорошо и не так легко, как я себе представлял, живя у себя на планете, где не было так много катастроф.

За эти две недели обучения у Фейта, Брюс буквально затыкал мною дыры по всей планете. Каждые три-четыре часа был вызов с его стороны или с Сторожевой Башни с указанием полететь туда или сделать что-то. Спасать, останавливать или очистить. Ещё никогда в жизни мне не приходилось останавливать буквально войну в странах Ближнего Востока. Политика не сильно волновала героев этого мира, когда Бэтмен отдал приказ остановить кровопролитие на границе с Биалией — государством, расположенным на Ближнем Востоке, к северу от Ирана и Саудовской Аравии. Я задал вопрос, не будет ли это политическим скандалом. Тогда Брюс заверил меня, что пока есть люди, которые убивают друг друга, будут и герои, которые их остановят и объяснят, что нужно жить в мире. Особенно на планете, которую атакуют захватчики из космоса.

Лигу Справедливости, похоже, сильно напрягает то, что они воюют с врагом из космоса, пытаясь спасти всех на этой планете, когда тем временем люди на этой же планете убивают друг друга, а не общего врага. Так, встретив Капитана Атома, мы вместе с Натаниэлом остановили резню между двумя сторонами. Мне не было интересно, что с этими людьми случилось и зачем они убивали друг друга, будучи похожими на друг друга и говоря на одном языке. Больше меня занимал Атом. У Натаниэля, по его рассказам, бывшего солдата, сила была не в атомах, как большинство в Лиге думали. Рядом с ним я старался контролировать возросшие возможности, чтобы не осушить и не убить этого человека. Как оказалось, после эксперимента у него больше нет физического тела, по сути, он стал просто энергией, которая содержится внутри костюма из особого материала. Сам костюм достаточно прочный, но как я понял, собственными ощущениями, всё его тело было энергией взрыва атомной бомбы, и мне было достаточно маленьких усилий, чтобы нарушить целостность костюма. Достаточно мощный супергерой, но по своей сути для меня он был обычной батарейкой. И приходилось сильно ограничивать свои силы, когда мы встречались в палатках при отдыхе в эти два дня. Он ограничивался короткими репликами, и военная муштра в нём всё ещё сильно жила, хоть он и стал супергероем.

После того как мы закончили приводить мир в земли пустынь и песков, Атом остался, чтобы его отблагодарили, а я полетел на следующее дело.

Живя так около двух недель и учась где-то два-три часа у Фейта заклятию и контролю, я понял, что вся эта супергеройская жизнь мне не подходит. Жертвовать своим временем ради всего мира — желаний у меня поубавилось, а скорее, совсем пропало. Отдавая долг своей родине и увидев, чего стоит такая служба, понимаешь, что у мира нет различий между тем, что умрёт один человек или сто во благо мира. Понимаешь, что вся эта самопожертвенность — только для душевно больных людей, таких как Брюс.

Отогнав мысли о суперах, я услышал шаги Кента.

— Тяжёлый день, Каин? — Положив мне руку на плечо, он телепортировал меня. Миг, и мы оказались в комнате за столом, полном еды и разных напитков. Жаль, что я так не смогу.

— Типа того. Остановил цунами в пять баллов у берегов Японии. Наглотался солёной воды на всю жизнь.

— Ох, как я тебя понимаю, мой друг. Пришлось мне один раз плавать у...

За разговорами прошёл ужин, и мы разошлись. Я отправился по бесконечному коридору магического небоскрёба в тренировочный зал, пытаясь дозировать свою силу, а Кент ушёл, надев шлем, куда-то по своим делам Порядка.

За эти две недели, начиная с того самого дня, когда мне открыли мою энергию, я учился контролировать её. Оказалось, что пассивное воздействие на моё тело было таким, что я мог соперничать с самыми сильными героями Земли, но это было ещё слабым по сравнению с активным использованием. Направляя энергию в свой кулак, я мог вызывать хлопки и взрывы своими действиями, а каждый мой шаг сопровождался трясением всего вокруг. В первые дни приходилось постоянно быть в полёте, хотя, по словам Фейта, защита в его здании была такой, что я мог тут разгуляться, не сдерживаясь. Но мне не нравилось такое времяпрепровождение, когда вся твоя сила была как палка с двумя концами, и я пытался всеми усилиями вернуть былой контроль. Абсолютный контроль мне больше нравился, чем тупая мощь.

В конце первой недели мне удалось вернуться в обычное состояние при активном использовании своей энергии, чтобы не разрушать всё вокруг. Это была полная мучений неделя, когда каждый мой лазерный взгляд вызывал широкую атаку, которую я мог сделать лишь однажды. Теперь же, активировав свою энергию и научившись её контролировать, я избавился от этой напасти. А вторая неделя была полна медитаций.

Мне думалось, что заклятие будет в виде ритуала со свечами, пентаграммой и козой. Оказалось, всё не так легко, как казалось. Кент был отличным магом, но вот объяснять у него получалось как-то непонятно лично для меня.

"Всё это почувствуй: струны вселенной, энергию судьбы и воздух мира" — было для меня как какая-то шарлатанская агитация от сорокалетней женщины, которая вылечит мне мой рак. Благо, когда шлему, похоже, достало, что его носитель возится со мной, он посоветовал мне взять карандаш и попытаться наполнить его своей энергией. На что я, скептически кивнув, согласился сделать так, как сказал Набу. Оказалось, у шлема было побольше опыта в делах обучения, и первый же карандаш рассыпался прахом от моей энергии. Так я узнал, что теперь могу убивать всю материю своей энергией, просто напитав её сверх меры. Плохое открытие для героя, как сказал Кент, и хорошее для меня, не героя. Отличное ведь оружие, и даже следов не оставляет.

Так, перейдя с карандаша на яблоко, я пытался наполнить энергией листок бумаги. Как я с яблока перешёл на листок, знает только Набу.

***

- Сосредоточься, пытайся уложить все знаки у себя в голове. — Голос Кента скорее мешал, чем помогал, но сказать это в данный момент не было времени.

Почти… почти… почти…

И опять соскользнув с энергией, я просто развеял её в воздухе. Чёрт.

Ударив ладонью по полу комнаты для тренировок, вызвал трясение. Кент, спустя пять секунд, успокоив всё вокруг, оглядел разрушенный зал, полный опилок от деревянных кукол.

— Ну, у меня получилось лишь с третьего раза, так что не переживай, Каин. — Скептически посмотрев на него, я фыркнул.

Уже три дня, пытаясь активировать заклятие, у меня ничего не получается. Моя энергия радиации оказалась слишком тяжёлой для мира, и вызывать эффекты, как у того же Кента, когда из его рук исходит золотой свет, не получается. Не то что геометрические фигуры из энергии, у меня даже дальше пяти сантиметров от тела вывести её не получается. Теперь я мучаюсь от того, что энергии слишком много, и её тяжело контролировать, пытаясь соскользнуть по струне мироздания.

По словам Кента, это заклятие не перемещает по мирам в прямом смысле этого слова. Заклинатель, использующий эту магию, просто прыгает по струне, будто вверх или вниз. Так они выдернули меня из ближайшего мира, и я оказался в их. Но вот чтобы переместить меня в готовое для неожиданностей место на Башне, им пришлось постараться, ведь всякое бывает, а я мог оказаться каким-нибудь злым Богом или демоном. Так-то заклятие, по описанию, которое дал мне маг на обычном листе бумаги, перемещает на то же самое место во вселенных, где и был использующий заклятие. Ещё на этом листе были знаки разных непонятных значений для меня, которые нужно было держать в голове и напитывать энергией. Вот на последнем этапе у меня и были проблемы.

— Ещё раз. Сейчас я точно смогу. — Кивнув Кенту, чтобы тот был готов выдёргивать меня обратно, я приступил.

Один, два… Около тридцати знаков. Каждый был другой, каждый был своеобразный. Какие-то напоминали странных живых существ, какие-то буквы. Все их объединяла лишь одно — белый цвет. Не такой, как у моих врагов из родного мира, яркий, а блеклый. Будто бы на последнем издыхании те наполнялись моей энергией одно за другим, но не меняли своей яркости. Лишь последняя, словно в виде полумесяца, ярко загорелась фиолетовым, как моя энергия, вспыхнув, осушив мне мой запас на половину. Это было словно внутреннее ощущение, а не конкретные цифры. Будто бы сознание на мгновение отключилось, и я почувствовал под собой не то самое, что было до этого. Э-э-м. Это я как?

Открыв глаза, я оказался на небоскрёбе, сидя на маленьких камешках и гальке, которыми наполняли крыши. Тёмное небо, полное звёзд, и луна. Атмосфера такая же, а люди, которых я слышал и чувствовал, были такими же. Это другой мир?

Поднявшись и оглядевшись за борт ограждения, я увидел город — тот же Нью-Йорк, та же временная шкала, хотя я не был в этом полностью уверен. В первые мгновения не заметил различий, но потом заметил какие-то флаги и, спустя микросекунды, вспомнил, откуда я видел их. Этот знак был на моем супергеройском костюме и был единственным знаком, который носил один единственный представитель умершей планеты, кроме меня. В центре яркое "S" в строгом и агрессивном стиле, обрамлённое красным и золотым цветами, на фоне чёрного цвета чёткие линии расходятся от центра. Странно, не знал, что Супермен будет президентом и захочет поменять флаг США на такой, — с иронией подумал я. Услышав свист от ветра, разрываемого быстрым телом, меня ударило на высокой скорости, откинув через ограждение, сломав моим телом всё вокруг, и впечатав в здание через сотню метров, пройдя через стены. Если бы захотел, мог бы увернуться, но не стал. Было интересно, кто это. Боли и повреждений даже не почувствовал и не заметил, слишком слабо для меня.

— Ребёнок? — спросил Кал-Эл, а это был он, летя передо мной. Он смотрел через проём, который сделал моим телом, в своём костюме, который больше напоминал броню с обводками на висках, будто корона. Интересно. А ещё эта версия была намного старше той, что в прошлом мире. Значит, не то же время и не те же события.

- Слабо, очень слабо, Кал-Эл. — Подвигав челюсть, ухмылялся. Под рукой оказался осколок здания, и, схватив его, я стоял с камнем в руках против криптонца. Интересно.

- Кто ты? Опять проделки Бэтмена? Очередной клон? Почему я не могу увидеть твоё тело…

- Пошёл ты. — Показав тому средний палец, меня поглотил золотой свет. Я всё правильно рассчитал, и опять у меня выдули половину энергии. Несколько секунд, за которые мы разговаривали, были нужны, чтобы Кенту выдернуть меня за счёт моих же запасов. Благо на Земле всегда много радиации, и я лишь покачнулся, но удержался на ногах, впитывая всё вокруг.

- И как тебе? Увидел что-то интересное? — Ухмыльнулся Кент, видя, что я был немного потрёпан. Одежда немного стала пыльной от встречи с мягким зданием, а регенерация вылечила за секунды синяк на челюсти.

- Увидел что-то интригующее. Может, ещё? — Спросил я у скиснувшегося Кента, выкинув камень из другого мира. Эксперимент прошёл успешно, а открытие вскружило голову. Было интересно, что ещё я увижу. Может, мир, где нет героев? Или мир, где все герои — это злодеи, а злодеи — герои? Мультивселенная такая необычная.

***

Жуя тринадцатый говяжий бургер с тремя дополнительными котлетами, Аллен вопросительно поднял бровь. Я же сидел расслабленно и ожидал своего.

- Серьёзно, Супермен-Тиран? — Кафешка на 66-м шоссе была знаменита не только своими горячими блюдами, но и бургерами, которые здесь подавали вместе с колой и картошкой. Вкусно, жирно и питательно. Особенно для спидстера, который сжигает калории, будто печка. Вокруг сидели разные туристы и просто проезжающие люди. Всё было вокруг в шуме, и лишь наш уголок, немного дальше ото всех, был морем спокойствия в этом океане шума.

- Я бы не сказал "Тиран". — Уточнил я. — А скорее "Президент Мира". — Показал кавычки, настолько я серьёзно отношусь к этому Супермену. Всё же за секунды проанализировать весь город и увидеть всю политику Кал-Эла стало отличным показателем того, что править нужно уметь, а тиранической силой ничего дельного не выйдет.

- Интересно, что с Кларком случилось в том мире, что он начал вести себя так. Всё же ударить тебя, ребёнка на скорости, он мог бы просто размазать тебя по той крыше. Очень странно.

- Думаю, он понимал, что я не просто ребёнок. Да и, возможно, много причин для такого поведения. — Пожал плечами. — Вот, например, скажи, у нашего Супермена есть девушка или жена? — Спросил.

- Невеста. — Уточнил Барри. — Они с Лоис недавно решили пожениться, после нескольких лет встреч. Всё же иногда, как и я, тот бывает медленным в таких делах.

- Ха. — Улыбнулся. — Что правда, то правда. Сколько бы я тебя здесь ждал, если бы сам не нашёл тебя на побережье Бразилии?

- Попрошу, мистер идеал. Там была чрезвычайная ситуация. — Тот откусил огромный кусок своего бургера и еле пережевал. Скептически на него посмотрев, сказал:

- Ну да, спасение одной зверушки стоило твоих усилий.

- Эй-эй, не зверушки. А последнего представителя своего вида.

- Я тоже последний представитель своего вида. — Хмыкнул. — Но никто не бежит спасать меня. Ладно. — Махнул на поперхнувшегося Аллена. — Проехали. Но запомни главное: Лоис, возможно, — это ключ.

- Ключ? — Спросил тот, не понимая. Мой намёк тот не понял.

- Если с ней что-то случится, — покрутил я пальцем в воздухе, — то возможно Кал слетит с катушек. А если она будет беременна… сам понимаешь.

- О-о-О. — Тот покивал, понимая, что такое в этом мире возможно. В этом мире всё в целом возможно. А я, зная некоторые истории людей, не исключал, что это может случиться в реальности. — Я понял, ты прав, надо будет сказать, чтобы Брюс следил за её состоянием более плотно. Ладно, это уже взрослые дела. — Я закатил глаза на эти слова. — Так какие ещё миры ты увидел?

- Ну смотри. — Начал загибать я пальцы. — Первая была миром, где я оказался в эпицентре безумного космического хаоса. Земля была разорвана, а части её тел плавали в космосе. Благо, в космосе я могу существовать. Людей или иных живых существ я не заметил в обломках, а всё космическое пространство в нашей солнечной системе было мёртво.

- Страшно. — Поёжился Барри. — Ты смог узнать причину такого?

Нет. — Покачал головой. — Следующий мир был мир, где каждый из героев является не тем, кем он кажется. Супермен — не символ надежды, а его анти-версия, наполненная тиранией и жестокостью. Чудо-женщина не просто воин, а кровожадная богиня, правящая миром через страх. Даже твоя версия — какой-то бандит и наркоман.

- Я? — Указал на себя пальцем. — Не может быть...

- Да-да, а Бэтмен вообще не Бэтмен, а какая-то сова. Эта Лига Злодеев, именуя себя Преступным Синдикатом, правит миром. Благо, они меня не заметили, и я смог немного там помочь добрым ребятам.

- И как? — Тот заинтересованно спросил. Правду насчёт того, как я сжёг того Оулмена, противоположность Брюса, не стал рассказывать. Всё же умереть от того, что лазер за несколько сотен километров от тебя пронзает твою голову и сжигает мозги, было неожиданностью даже для такого человека, как этот Оулмен. Паранойя не смогла спасти его от моей атаки, а оторванная голова чёрного местного фонаря, который внезапно прилетел туда, наверное, долго удивляла всех злодеев в том мире. Может, подумали, что они поубивали друг друга? Плевать. Интересное колечко я припрятал в небоскрёбах города.

Перемещение по мирам было странным и никогда не было систематическим, я будто прыгал по параллелям этой же реальности и тратил энергию то больше, то меньше. Никакого логического объяснения моим тратам не было, а я свою реальность попасть так и не смог. Меня это немного волновала, но Фейт успокоил, сказав, что мне нужно время чтобы разобраться в тонкостях заклятие.

Потом разберусь.

- Да-а. — Махнул рукой. — Немного там, немного сям. На скорости отвлёк злодеев, и герои вроде смогли что-то изменить. Меня выдернули до того, как всё закончилось.

- Понятно. — Протянул Барри. — Что-то ещё интереснее?

- Ну, в одном мире Супермен был из красных, а в другом — полный зомби. После прекратил прыжки, дезинфекция магией и Солнцем после планеты зомби была долгой...

- Стоп-стоп. — Помахал руками Барри. — Кларк и коммунист?!

- А что тебя удивляет? Миры разные бывают. Тебя больше это удивляет, а не зомби-мир?

- Да, бывал я в разных мирах, однажды, зомби — заезженная тема. — Махнул тот рукой и прошептал. — Супермен коммунист...

Мир типичного американца Барри сломался. Ладно, пора бы и мне своё покушать. Уже принесли. Тройной чизбургер, приятно упал тяжестью на мои руки, и я открыл рот. Ох, сейчас будет взрыв вкуса. Кусь...

Но тут в моём ухе, как и в ухе Барри, раздался голос Бэтмена.

- Супербой, Флэш. Чрезвычайная ситуация, общий сбор в Башне. Выдвигайтесь.

- Эх. — Горестно вздохнув, что мне не дали насладиться едой, на скорости съел бургер. Выйдя из режима, когда всё застывало, выпил колу. Вкусно, но не так, как бы если ел на человеческой скорости.

- Пошли, надо быстро добраться, последний раз такое было лишь когда тебя призвали. — Барри нахмурился, достал бумажник, оставил деньги за еду, и мы быстро пошли дальше по дороге, в лес, чтобы я снял одежду, а Барри переоделся в костюм.

- Может, отдашь мне это колечко? — Держа в руках одежду, спросил.

- Закажи у Брюса, тот тебе сделает, я передам ему чертежи. — Махнул тот рукой.

- О, благодарю, великий ткач. — Я сделал молитвенный жест, на что Барри закатил глаза.

- Пошли, шутник, нам пора.

Размывшись на высокой скорости, тот побежал до ближайшей точки, откуда можно было использовать Бум-трубку. Ладно, покрыв одежду защитой, взлетел следом. Что случилось интересного, что Брюс вызывает всех суперов? Наконец, атака Апоколипса?

***

Морг был холодным и безжизненным. Свет тусклых ламп мерцал, создавая удручающую атмосферу. Ультрамен стоял рядом с одним из столов, его сильные руки сжаты в кулаки, лицо скрыто за тенью — тем, кто не знал его в лицо, было бы сложно понять, что это именно он. Его костюм, как всегда, сверкающий и аккуратный, контрастировал с окружающим мраком. Рядом с ним стояла Суперженщина — её взгляд был глубоким, её тело, хоть и привычно сильное, казалось теперь изломанным от того ужаса, который они оба пережили. Они оба стояли перед столами, на которых лежали тела их союзников — Оулмена и Зелёного Фонаря Джона Стюарта. На первый взгляд они казались безжизненными, но что-то в их позах, в том, как они лежали, кричало о том, что смерть пришла не по естественным причинам. Оторванная голова Джона и прожаренные мозги Оулмена. Ультрамен не мог понять, как это произошло. Он был свидетелем множества смерти, видел падение героев и злодеев, но смерть этих двоих была чем-то другим. Слишком... тихой. Он шагнул к столу с телом Джона Стюарта, его тень падала на изуродованное лицо Зелёного Фонаря. По телу не было видимых ран, но нечто внутри него, скорее всего, какая-то тёмная сила, что-то скрытое, что он не мог выявить. В его глазах не было того обычного свершённого правосудия, который так часто горел в их глазах в моменты борьбы. Это было пустое, отрешённое зрелище. Словно тот даже не понял, как умер. Слишком быстро, слишком стремительно.

— Что случилось? — спросила Суперженщина, её голос был полон беспокойства и неуверенности. Она посмотрела на Ультрамена, пытаясь найти в его лицах хоть малейший ответ. У него всегда был план, всегда была идея, как победить. Но теперь? Он ничего не мог сказать.

— Мы не знаем, — ответил он, его голос звучал сдержанно, но в нём была скрыта растерянность и злость. — Они были убиты, одновременно, но не так, как обычно. Оулмен был параноиком, его стратегии насчёт своей безопасности не могли просто исчезнуть так внезапно. И Джон... Джон был сильным, но... как это могло случиться?

Суперженщина осторожно коснулась тела Оулмена, её пальцы проскользнули по его груди. Её глаза сузились, когда она заметила что-то странное. Почти невидимые трещины, словно кто-то или что-то разломило его изнутри. Но как? Что могло причинить такую боль?

— Это не природная смерть. Это... магия? Или же что-то ещё? — сказала она, прищурив глаза.

Ультрамен лишь покачал головой, его лицо стало мрачным. Он обвёл взглядом помещение, как будто ожидая, что кто-то выйдет из тени, объяснив им всё. Но морг был пуст. Только они, два правителя, и два тела.

— Я не знаю. — ответил он, нервно осматривая трупы. — Это не что-то, что могло бы случиться от рук обычной оппозиции... Это намного хуже. Я чувствую, что за этим стоит нечто более опасное.

Суперженщина отошла от стола, её взгляд перемещался по комнате, в поисках подсказок. Она знала, что не может быть просто так — убийства двух таких мощных существ не оставались бы без следа. И если это было нападение, то оно должно было быть со стороны кого-то мощного, кого-то, кто мог бы обойти все их защиты.

— Может, это было предательство? — сказала она наконец, её голос становился всё более твердим. — Кто-то изнутри?

Ультрамен нахмурился. Эта мысль пришла ему в голову, но он не хотел в неё верить. Тема предательства была слишком болезненной, слишком знакомой. В конце концов, даже он, находящийся в этом мире по ту сторону закона, знал, что у некоторых героев было всё, что нужно, чтобы предать своих собственных.

— Это слишком сильно для предательства. Здесь что-то другое. Слишком... невидимое. Не хочется верить, что кто-то смог бы так подойти. Мы не можем быть так уязвимыми. Нужно понять, что именно случилось.

Он подошёл к столу Джона Стюарта, наклонился и внимательно изучил его лицо. Затем его взгляд устремился на дверной проем, и его глаза сузились. Внезапно он почувствовал, как тревога пронзила его сознание.

— Мы должны расследовать всё сами — сказал он, в его голосе снова звучала решимость. — Где бы они ни были убиты, здесь точно есть нечто скрытое, и мы должны найти это.

Суперженщина кивнула, она понимала, что перед ними стояла задача, с которой они никогда раньше не сталкивались. Они оба знали, что в мире, полном ещё не сдавшихся героев и загадочных сил, смерть таких людей — не просто случайность. Это был сигнал, признак чего-то гораздо более страшного. Герои так не поступают.

И теперь они должны были понять, что это было.

***

Глава 14. DC

- Это трупы тех, кто был на планете. — Киборг показал на экране летающей голограммы для всех, что за трупы. Пара-демоны. - Все они мертвы, и теперь нам придётся сложнее.

- От чего они умерли? — спросил Зелёный Фонарь, Хэл вроде. Никак не могу привыкнуть к его имени.

- Неизвестная атака на частотах, которые были произведены из космоса. — Киборг показал на экран, на котором были видны какие-то схемы и графики. Я понимал тут десятую часть, когда те же супергерои внимательно читали всё это. Тут что, у всех техническое образование?

- Но мы же их словили в тот же день, когда Супербой появился в новостях по всему миру. — Канарейка, как и все, кроме меня, участвовали в той охоте. - Засунув их в тюрьму в Атлантиде, я думала, они будут в целости для планов Киборга.

- Я тоже так думал. — Разочарованно вздохнул тот. — У меня почти получилось вскрыть их защиту, как прямо передо мной они упали уже мёртвыми.

- Получается, их убили свои? — Капитан Атом точно понял, как и все в зале, что произошло. Я его видел впервые с той операции возле границ Беалии.

- Верно. — Бэтмен ответил Атому, переключив на другой экран. Нам показали старые кадры кораблей огромных размеров по всей планете. — Мы думаем, что это начало, и все эти убийства были сделаны ради того, чтобы мы ничего не смогли вытянуть из этих существ. Грядёт вторжение.

- Нам нужно обсудить план защиты и предупредить правительства всех стран планеты. — Зелёная Стрела предложил дельную мысль.

Уже предупреждены. — Кивнул Брюс. — Насчёт плана защиты есть варианты, которые устроят не всех.

- Что за варианты? — Нахмурился Барри.

- Это касается Супербоя. — Тот указал на меня. А, э, опять я?

- Расскажи, в чём заключается твой план. — Пока никто не отказал Брюсу, сказал я.

- Но Каин… — Сидящий рядом Аллен, похоже, понимал, что-то услышим не понравится всем и ему в том числе.

- Давай, послушай Барри. — Сказал ему в ответ. — Может быть, будет что-то дельное, ты ведь не хочешь, чтобы люди пострадали. Конечно, тот не хотел. Разговор на суперскоростях занял микросекунды, а Брюс тем временем продолжил.

- Супербой будет сидеть на орбите Земли и наблюдать за дальними рубежами нашей системы. Его зрение позволяет видеть всё очень далеко — полдня, около нескольких дней, и за это время, которое он нам даст, Киборг и я успеем настроить наши сенсоры для выявления угрозы заранее.

- Почему это было не сделано раньше? — Спросил Хэл, нахмурившись.

- У нас не было технологий настолько высокого уровня, чтобы сделать сканеры дальнего обнаружения. — Бэтмен указал на Киборга. — Лишь недавно Виктор сумел изобрести их, и все эти годы после войны мы с ним пытались как-то приспособить технологии Апоколипса и Криптонские, переданные нам Суперменом, для наших нужд при защите планеты. Корпус нам не предоставил защиту, которую тот обещал, Хэл, и это сильно подорвало наши планы по защиты планеты.

- Я знаю, — горько кивнул Зелёный Фонарь. — И это на моей совести, но ставить ребёнка в дозор…

- Он хоть и временный член Лиги, Фонарь, и ты должен относиться к нему соответствующе, как и к другим членам нашего сообщества.

Тот покачал головой. Барри его поддержал, а остальные задумались. Было интересно смотреть на муки выбора героев и их эмоции по поводу моего участия во всём этом. Но, эй, разве не я выбираю, что мне делать, а что нет?

- Я согласен, — ответил я за себя, обратив внимание на себя всех в зале собраний. — Но! — Поднял я указательный палец. — Мне нужен компьютер или телефон, который выдержит космос, и чипсы.

- Будут, — серьёзно кивнул Брюс, понимая, что отделался низкой ценой за такой труд. Полдня сидеть в космосе, где пустота, тишина и холод давят со всех сторон — было скучным занятием. А так хоть посмотрю что-нибудь. Остальные члены Лиги улыбнулись на мои требования, и даже у хмурого Фонаря разгладились брови. Всё же тут нужен был лидер, который будет вести всех их, но Кларке здесь не было. А Брюс не командный игрок.

- Ты уверен? — спросил, коснувшись моего плеча, Аллен.

- Не переживай, — покачал я головой на его заботу. Добрый парень Барри, оставайся таким же. Я напоминал ему старшего брата, который погиб при инциденте с его матерью и тюремным заключением его отца. Он не многое рассказал, но наши с ним отношения были тёплыми, и тот переживал обо мне, хоть и знал меня мало времени. Но ведь... — Кто, если не я?

- Джон мог бы тоже, — он указал на застывшего Марсианина. На скоростях, на которых мы разговаривали, никто в этой комнате не мог реагировать. Флэш и так был быстрейшим, а я же улучшил с активной подачи энергии все свои базовые характеристики.

- Не стоит, да и Брюс не предложил этого, значит, он ему нужен на планете.

- Но… — Видя мой взгляд, который так и говорил, что я вроде всё уже решил. — Ладно, как знаешь.

- Да и Джон не такой идеальный, как я. - Я подмигнул ему, тот тут же сдулся, улыбнувшись, и мы вернулись в реальное течение времени.

- Если с Супербоем мы решили, то теперь перейдём к плану обороны и противодействию нашим врагам. Виктор.

- Да, ребята, посмотрите на эти схемы планеты, каждый возьмёт… - Обсуждение Лиги Справедливости заняло несколько часов, в ходе которых были обсуждены стратегии, предложенные Бэтменом и улучшенные мозгами Киборга. Каждый из супергероев Лиги должен был занять свой участок на планете, а при вторжении призвать к оружию армии стран, где они находились, для защиты планеты. Уже были договорённости с главными лицами адекватных стран, которые понимали, чем грозит всё это, и те согласились помогать супергероям. Конечно, были и те, кто отказался от такой чести.

Меня, как и Флэша, приписали не к конкретному месту, а скорее ко всей планете. Мы с ним будем помогать всем подряд, и нас будет направлять Виктор, который будет при Башне, оставаясь глазом наблюдения для всех героев, чтобы те помогали там, где нужно.

А пока, вылетев в космос после собрания, жуя мороженое, которое было в закромах этой Башни, я пролетел рядом с Международной космической станцией, помахав уронившему гаечный ключ в космос космонавту, который был в космическом скафандре, предназначенном для безопасного пребывания и работы космонавта в космическом корабле и в открытом космосе.

- Оп, не теряй! — Сказав это и похлопав ошарашенному блондину лет тридцати на вид по плечу, я передал ему улетевший ключ и помчался дальше. Там кажется кто-то прикипел к окну станции, чтобы наблюдать, как я отлетаю всё дальше, но да ладно. Кому расскажет тот и не поверит: встретить мальчика в толстовке, который летел в космосе по своим делам, жуя мороженое. Клубничное, кстати. Сочтут этих космонавтов за психов сто процентов, а мне — ещё одна радость в жизни. Сделал шалость на душе радость.

Оказалось, говорить в космосе я мог, только вот механизм такого действия не сильно-то и понимал. Раньше, пытаясь поговорить в космической пустоте, ничего не получалось, но как только подал энергию в лёгкие, то и воздух откуда-то появился со звуком. Магия, не иначе. Главное — не переборщить с подачей энергии в лёгкие, а то в начале уже бывали случаи, когда при ледяном дыхании я замораживал воздух. Воздух, летящий вокруг. Кент тогда долго ломал голову, как у меня так получилось.

Так мне вроде бы сюда. Заприметив валун, в два раза больше меня, я сел на него, окутав своей аурой и тактильным телекинезом. Теперь можно и полежать, отдохнуть. Лечение для Тори получил, скоро прибудет Кларк, и моё пребывание в этом мире закончится. А предложение в шутку насчёт заклинания по перемещению между мирами стало интересным дополнением к моему арсеналу. При случае надо будет найти какой-нибудь обычный мир, без всяких пришельцев и магов, чтобы туда переместить, возможно, Тори и остальных. Согласиться или нет — это уже другой вопрос, но найти такой мир, где не будет опасности умереть насильственной смертью от рук катастрофы планетарных масштабов, было бы к месту. Всё же увидев раз, раны от простой аварии, задаёшься вопросом: а что, если бы битва, которая произошла за Солнцем, была у планеты? Тогда бы не только она, но и вся планета оказалась бы в руинах.

Ладно, достав планшет, который дал мне Виктор, включил видео какой-то местной игрушки, которая оказалась на удивление интересной. Смотря своим зрением иногда вдаль, за далёкие рубежи планет и звёзд в этой галактике, время пройдёт быстро на мой взгляд. Занимательные часы меня ждут. Где там мои чипсы?

***

Держа в руках маленький камень, который плавился от моих рук, я смотрел на далёкие планеты, погружённый в размышления о бытие жизни. Новая способность — использование высоких температур, не из глаз, а из всего тело, была интересной, но чувства, которые также были усилены энергией, были ещё интереснее. Всё было слишком ярким, слишком сочным, слишком мои чувства были сильными. Смотря на далёкие планеты, я видел, как каждый мир живёт своей жизнью. Раньше на своей планете я не решался смотреть вглубь, лишь раз увидев обитаемую планету с какими-то высокими белокожими людьми без лиц, заметил, что кто-то из них смог понять, что за ними наблюдают, я не стал больше смотреть в глубины космоса. Был страх неизведанности. Возможно, это было ошибкой.

Сейчас же, сидя в другом мире и наблюдая чужую вселенную, я видел такое разнообразие жизни и её развития, что испытывал неописуемое чувство исследовать всё это. Хотелось коснуться и почувствовать всю эту жизнь. Вокруг — сотни ярких точек, которые манят меня, зовут исследовать их. На одной из планет, покрытой густыми джунглями, жизнь чувствовалась особенно интересной. Я приблизил взгляд, и через мгновение мои глаза показали цивилизацию странных существ. Это были высокие, стройные гуманоидные существа с ярко-синим цветом кожи. У них большие, выразительные глаза жёлтого или зелёного цвета. Их лица вытянутые, с высокими скулами и острыми чертами. На головах длинные, заострённые уши, а волосы обычно тёмные и собраны в длинные косы. Они обладают хвостами, которые могут быть использованы для взаимодействия с природой. Непонятно как, но те подключались к деревьям и будто бы совершали коллективные обряды. Также на их телах часто видны различные татуировки и узоры, что-то символизирует, возможно, их клан или личные достижения. В целом, их облик выглядит одновременно грациозно и внушительно, а сидящие на каких-то летающих рептилиях воины были интересным объектом изучения.

Дальше — мир с двумя солнцами. Я смотрел, прощупывая атмосферу, и через несколько минут получаю картинку самой планеты. Долгие поиски, а потом — ответ. Какие-то руины. Система разрушена, но следы жизни здесь ещё можно найти. Упавшие старые космические корабли вытянутых форм и города, полные разрушений. Такое уже попадалось мне, но каждый раз, видя такой конец целой планеты, начинаешь испытывать благодарность за жизнь. Жизнь, которую хотят отнять все, кому не лень.

Следующая планета — холодная, покрытая льдами. Тут взгляд видел плохо, трудно, и мне что-то мешало, но я сумел найти небольшую базу. Автономные машины, которые, похоже, всё ещё работают. Маленькие коробки с колёсами, те двигались и, судя по всему, копали. Копали веками, чтобы когда-нибудь дать своим хозяевам все те горы ресурсов, которые добыли. Но на этой планете не было жизни, и хозяева давно мертвы.

В другой ближайшей системе я нашёл планету с густым дымом. Всё, что было видно, — это только мгла. Ни живых, ни мёртвых. Лишь дым, который двигался словно живое создание и пожирал медленно землю планеты, которая исчезала, будто пропадая в желудке огромного монстра из воздуха.

Каждая планета — что-то новое. Каждый взгляд — это шанс найти что-то важное. Каждый клочок живого пространства будто новое ужасное создание. Меня прервали мягким касанием моего плеча. Уже смена?

- Привет, Джон, — кивнул зелёному существу. — Уже время?

Тот кивнул, так как не мог говорить. Непонятная сила голоса, который мог распространяться в пустоте космоса, ещё вчера удивила моего сменщика, когда тот впервые прилетел, чтобы заменить меня в первый день моего дежурства.

- Ладно, я полетел отдыхать, бывай.

Махнув тому рукой, я полетел быстрой скоростью, уворачиваясь от космического мусора в сторону Сторожевой Башни. Интересно, что сегодня было на обед.

Открывшиеся двери в разные стороны, и я уже оказался в длинном коридоре с множеством дверей. Строение Сторожевой Башни в целом было наполнено множеством защитных и вспомогательных систем. Внутреннее строение состоит из нескольких ключевых компонентов. Командный центр — центральная область, где члены Лиги могут отслеживать происходящие события на Земле, обсуждать планы и получать информацию. Это место с множеством экранов, навигационных панелей и высокотехнологичных устройств.

Гардеробные и жилые помещения — отдельные зоны для каждого героя, где они могут отдохнуть, переодеться и хранить свои вещи. Эти помещения оснащены технологичными системами для поддержания личной безопасности и комфортного отдыха. Тренировочные залы — специально оборудованные помещения для тренировок. Эти залы оснащены различными симуляторами и манекенами для тренировок в условиях нулевой гравитации, а также для физических и боевых упражнений. Лаборатории — научные и исследовательские зоны, где работают учёные, такие как Брюс Уэйн или Киборг. Здесь проводятся эксперименты, разрабатываются новые технологии и устройства. Док и ангар — место для хранения и запуска космических судов и транспортных средств, таких как корабль Человека-Ястреба. Система связи и контроля — сеть спутников и коммуникационных устройств, обеспечивающих постоянную связь с Землёй и другими частями космоса. Конечно, если Супермен или я захотели бы, то просто влетели бы на крейсерской скорости прямо внутрь, и никакие защиты нас бы не остановили, ну, кроме криптонита и магии.

Пройдя около пяти минут различных проверок и сканеров, мне открылся большой зал. Это было место, откуда уходили многочисленные коридоры в жилые блоки, технические и тренировочные блоки. Башня была автономной и даже имела собственный реактор непонятной для меня технологии. Не ядерный, а скорее какой-то криптонский. Что Супермен, вложивший сюда технологии павших криптонцев, что Бэтмен, который вложил в эту базу огромные деньги и умственные силы. Все герои что-то дали этой Башне, и чувствовалось, что это не просто база для переброски и скрытия, а скорее второй дом. Колоссальное космическое строение, которое находилось уже на стадии завершения строительства. В будущем это место станет приютом для множества достойных героев.

Пройдя через левый коридор, я пришёл к дверям, которые тут же открылись в разные стороны, когда отсканировали моё лицо. Буфет или столовая встретила меня парой пернатых героев и Канарейкой.

Я поднял руку, махнул им, взяв поднос. Так-так, что тут у нас. Мясо, овощи и рис. Вкусно и питательно, хотя я и не сильно нуждался в пище, но всё же кушать я любил.

Сев за стол к героям, я вклинился в разговор.

- А я и говорю Оливеру, что племянника нужно учить, чтобы тот не стал каким-то наёмником или убийцей, — Канарейка ругала своего парня, а Орлица кивала на всё это. Человек-Ястреб просто молча кушал, не вмешиваясь в разговор между парочкой.

- У Стрелы есть племянник? — спросил я, пробуя мясо.

- Да-а, — махнула Канарейка. — Названный и найденный. Рой слишком много взял от своего отца.

- Он приёмный?

- Мхм, — она кивнула, глотнув супа. — Гордый мальчишка. Но добрый и умный. Если бы Оливер только обращал внимание на мелочи, которые и строят жизнь мальчика, может быть…

- Ничего, Дайна, мальчик скоро привыкнет, и Оливер образумится, — Шаера мягко поддержала Канарейку, держа её за руку.

- Уф… — выдохнула Дайна. — Просто Оливер слишком наплевательски относится к своим обязанностям, а совмещать геройство и опекунство он не может. Но как-то ведь Брюс справляется.

Та была печальна, и казалось, что она вот-вот заплачет.

- Всё наладится, — сказал я, толкнув её плечом.

- Эй-эй. Сильный мальчик, поосторожнее, — она взлохматила мне волосы и улыбнулась. Ну и хорошо, хмурое личико героини стало чуть менее грустным. — Ты прав. Мне пора...

Она поднялась, не доев суп, и быстро убежала. Мы смотрели ей в след, и, повернувшись к Орлице с вопросом на лице, та просто пожала плечами.

- Поди убежала строить Оливера, — сказал низким голосом со смешинкой Картер. Человек-Ястреб, похоже, всё это время слушал.

- О мой муж, а когда мы будем тебя строить? — она прильнула к плечам огромного мужа и вздохнула ему на ушко. Эй-эй, без эротики тут, ребёнок рядом ведь.

- Тут Каин, — указал тот на очевидный факт.

- Ну а мы отойдём, он ведь не будет поглядывать? — она спросила, не всерьёз пытаясь смутить меня, поглядывая своими красивыми глазами.

А я тоже не лыком шит. Кивнув, серьёзно сказал:

-Буду...

И пока они не опомнились, на скорости доел свою еду и исчез из столовой.

- Несносный мальчишка, — Орлица выдохнула и засмеялась, а я, улыбаясь, пошёл в свою комнату. Пора поспать, давно не спал, не загружая свой разум разными мыслями, которые норовили снова соскочить на тему Тори и своей планеты. Слишком было всё трудно…

***

Чтобы не дать противнику захватить инициативу, я использую свою скорость. Я мчу к нему, как вспышка, и выписываю мощный удар кулаком. Но именно тогда я понимаю, что он умеет предсказывать движения — он уклоняется в сторону с неподражаемой грацией. Просто на просто пролетая сквозь меня. На миг я теряю равновесие, и вот он уже сзади. Я чувствую, как он ударяет меня по спине с невероятной силой. Чувствую, но не критично. Слишком крепок я.

Я использую этот удар как повод для размышлений. У Марсианского Охотника есть своя тактика: он играет на моих эмоциях, пытается вывести меня из равновесия. И у него получается. Уже минут пять как я пытаясь достать того не используя энергию, но не получается. Ладно.

Я успокаиваюсь и вбираю в себя все свои эмоции, чтобы использовать их в бою. Каждое движение должно быть обдуманным и взвешенным. Я наблюдаю за каждым движением противника: даже чутьё подсказывает мне, когда он собирается атаковать или уклониться. Момент за моментом я накапливаю информацию о его поведении. Вот удар, вот шаг, вот неправильный финт.

Моя новая тактика срабатывает. Я делаю несколько ложных движений, заставляя его потратить свою энергию на защиту. Тот взмахнул руками пытаясь прикрыть голову. Ошибка. В какой-то момент, увидев, что он уже немного расслабился, я мчусь вперёд с ударом ноги, направленного в его грудь. Он удивлён и не успевает уклониться, и я лечу прямо к нему. Приземляюсь с мощным ударом, и он отлетает назад. Я чувствую, что это конец.

- Всё стоп, — сказала Канарейка, подойдя к Джону и протянув ему руку. — Ты как?

Тот, протирая грудь, встал, давая ей помочь.

- Нормально, если бы Супербой, который сдерживался, чувствую, дырка в груди была бы самой меньшей из полученных травм.

На что я хмыкнул. Конечно, сдерживаться трудно, особенно с таким противником, который выводит из себя тем, что не можешь достать его, но альтернатива в виде лазерного взгляда, который может убить, или кулака с накопленной энергией — не лучшая. Убил бы я Марсианина просто.

- Спасибо за спарринг, — кивнул я и пошёл в душ. Горячая вода, без мыла и шампуней, лучше всего. Нос хотя бы не мучает запах химикатов на теле.

Помывшись и выйдя, я сказал Картеру, который тоже хотел провести со мной спарринг. У них было мало опыта с таким сильным противником, как я.

- Мне уже пора на планету, давай завтра проведём спарринг?

- Хоро...

Тот не успел закончить, как вся Башня затряслась. Что за...

Метнув взгляд к Марсианину и Канарейке, которые также пытались понять, что происходит, я понял, что это не плановая тряска. Окинув взглядом окружение, я вошёл в скорость и заметил, как начали открываться Бум-трубы. Все разом. Медленно, но уже была видна нога огромного существа, которое ступало первым, великую впереди всех. Кончик, но я уже понимал, что это значит.

- Нас атакуют! Готовьтесь к бою! — Выйдя из скорости, крикнул я героям.

Что происходит? Бэтмен с Киборгом ведь установили эти сканеры, которые должны были предупредить нас, что враг близко. А тут происходит какой-то хаос, и Бум-трубы взломали, чтобы атаковать скопление супергероев. В Башне были Киборг и Фонарь, а остальные находились на планете.

- Бэтмен! Бэтмен, приём! — Канарейка пыталась связаться с Брюсом, но не получилось. — Нас глушат…

Она не успела закончить, так как была близка к смерти, и лишь моя рука остановила лезвие меча синеволосой женщины на острых роликах. Быстрая атака, но в последний момент, войдя в скорость, я заметил её.

- О-о-о. Кто-то мог угнаться за Королевой Скорости. Впечатляет.

Женщина спокойно выдернула из моей хватки свой узкий клинок, который должен был пронзить левый глаз Дайны, и убежала в другой конец огромного тренировочного зала. Синие волосы, человеческий облик, но внутренности были расположены по-другому, больше и совершеннее человеческих. Мозг проводил импульсы с невероятной скоростью, а её атака раскрыла её истинную сущность. Спидстер. Хитрый противник, который нацелился на самую уязвимую цель в этой комнате.

- Но вы всё равно падёте.

С этими словами начался бой.

***

Глава 15. DC

Подставив ладонь ребром, защищая лицо от лезвия узкого клинка, я ударил в ответ левой рукой. Она, видя, что я не отстаю от неё, снова завибрировала, и моя рука прошла насквозь. Чёрт, надо же было додуматься забыть попросить Барри научить фазированию с абсолютной памятью. Не сделав шаг, как она думала, мы начали обмениваться ударами. Меч был настолько крепким, чтобы выдерживать мои прямые удары, хоть и на десяти процентах от максимума, чтобы не разрушить всю конструкцию орбитальной станции Лиги. Она отражала мои удары, а я отражал ребром правой руки её быстрые атаки.

Она была очень быстрая, хоть и не как Флэш, но мой максимум давно перешёл, и лишь крепость моего тела помогала в этом обмене. На мой один удар левой рукой она отвечала пятью взмахами клинка.

Удар. Удар. Удар.

Обмен быстрых ударов сопровождался ураганом ветра, который распространился в обрушившемся тренировочном зале. Стены и пол были все в разрезах и дырах, а супергерои, которые застыли из-за своей медленности по сравнению с нами, стали точкой защиты.

Королева Скорости, как она сама назвалась, через каждый удар пыталась добраться до Канарейки или Ястреба. Марсианин за все те тысячи наших ударов в этой битве успел лишь подвинуть палец, чтобы сжать руку в кулак. Остальные были слишком медлительны по сравнению с нами.

Опять попытавшись отрезать голову Канарейки, та наткнулась на мою ладонь, которая сжала клинок. Сильнее. Меч, сломавшись пополам, на мгновение ошеломил противницу. Сдерживаясь, я искал подходящий момент, и моя рука за доли микросекунд метнулась к её горлу. Взлетев, я поднял пытающуюся выбраться инопланетную спидстершу. Энергия обволакивала её, не позволяя выбраться из моего захвата фазированием. Пришлось использовать непозволительно много энергии ради такого эффекта, но хоть что-то.

— И что теперь? — Когда мои глаза загорелись, она ухмыльнулась, показав свои острые клыки.

— Убьёшь меня, дитя?

— А ты думаешь, нет? — Поднял правую бровь, но, похоже, мои красные от энергии глаза не испугали эту женщину.

— Герои ведь не убивают. — Она ещё сильнее растянула рот и указала на мой знак на груди. — А ты герой, так что ты отпустишь Королеву, чтобы она была полезна Господину, и я так уж и быть дам тебе время убежать из этой ямы смерти, которая превратится в эту планету.

— Да-а. — Протянул я, оглядев её по-новому. — А ты добра.

— Для таких сильных противников, с которыми можно будет встретиться в будущем, всегда нужно оставлять жизнь. Это вклад в своё будущее развитие. — Она расслабилась, будто уже знала моё решение.

— Трогательно. — Протянул пустым голосом. Она меня так достала, что придумать смерть достойную той, кто взбесила меня, было делом не быстрым. И во время разговора пришла мысль. — Но ты ошиблась. Я не герой.

Энергия, которую я не использовал, потекла к правой руке, и та мигом оказалась в ладони, держащей шею.

— Что ты… А-А-А-А. — Она сгорала в тисках моей руки и рассыпалась прахом, перед этим испытав сгорание в радиационной энергии около минуты. Смерть достойная Королевы. Придуманный на коленках способ использования энергии был исключительно болезненным. Ведь я потихоньку вводил энергию в её тело, а не разом, чтобы за мгновение сжечь её изнутри.

Встряхнув руку, я полетел к телепортационному залу, где находились почти открывшиеся Бум-трубы. Поворот, ещё один, стена, которая не нужна, и я выбрался через сломавшуюся стену из крепкого металла, в зал, где находился Киборг, у которого из плеча начало выходить какое-то оружие. Он бы не успел ничего сделать, в его голову уже летели два лазера. Каких-то сильно мне не понравившихся, и не раздумывая, я вкачал энергию в обе руки, и, прикрыв Киборга соединёнными руками, меня неожиданно выдернула в нормальную скорость.

Взрыв.

Я летел откинутым прямо на Киборга, который за мгновение успел всё просчитать и сделал шаг влево, чтобы я не упал на него. Правильно. Тот, открыв из обеих рук оружие, сделал залп. Взрыв поглотил все Бум-трубы, заставив всё покрыться дымом, а я, быстро встав рядом с ним, покачал головой. Руки не заживали от ожога и сильно щиплюще болели. Интересно.

— Это не поможет, — сказал, видя, что тот делает. Он кинул взгляд на меня и коснулся виска.

— Башня Бэтмену, Башня Бэтмену. Приём, — тот, будто что-то услышав, сказал. — Приём, Бэтмен, Башня атакована. Слышишь? Чёрт, нас глушат.

— Ага, я как раз хотел сказать, — с иронией ответил я.

— Где остальные? — Не обратив внимания на мои слова, тот спросил.

— В тренировочном зале номер пять. Они будут добираться сюда около минуты, я прилетел тебе помочь.

— Спасибо, — кивнул тот.

— Что за вздор? — Громкий бас раздался из-под дыма, и в наши взоры вступил гигант, державший руки за спиной.

Гигантский и устрашающий. Его кожа серо-чёрная, как камень, а лицо — угрюмое и бесстрастное, с выражением абсолютной скуки. Глубокие морщины придают его лицу древний и жестокий вид, а его глаза — яркие красные, словно горящие угли, сквозь которые можно почувствовать его силу. Именно из этих глаз вышли лазеры, которые ранили мои руки, не заживающие уже секунд десять. На голове — шлем, который скрывает часть его лица, но его черты всё равно кажутся почти монументальными. Броня на его теле тяжёлая, металлическая, с острыми, резкими линиями и углами, что подчёркивает его агрессивную сущность. Он окружён зловещей аурой, и кажется, что сам воздух вокруг него сдавлен его могуществом. На груди — символ знака Омеги, который сразу вызывает ассоциации с непобедимой силой и тиранией, а его руки, огромные и мощные, словно предназначены для того, чтобы сокрушать целые армии.

— Куда делась Королева Скорости, Десаад? — Не обращая внимания на нас, тот обратился к своему слуге, который сидел на коленях сзади него на несколько шагов. Десаад, худощав, но его тело излучает мощь. Лицо — иссечённое, почти костлявое, с резкими чертами, напоминающими череп. Его глаза — красные, жёсткие, холодные, без малейшего сострадания, и кажется, что они постоянно оценивают окружающих, словно он всегда на шаг впереди. Он носит длинный тёмный плащ, который скрывает его фигуру, но его жёсткие, кожаные доспехи видны из-под ткани. На руках — перчатки с острыми металлическими шипами

— Не могу знать, мой Бог. Она пропала, как только появилась малейшая щель в портале.

— Бесполезное существо. Когда мы поглотим эту планету, сожги её в местном светиле.

— Да, мой господин, — тот ещё сильнее поклонился в ноги тому и обратил внимание на нас. — Жалкие черви, падите ниц в ноги Дарксайду, вашему Новому Богу.

Те, что странно разговаривали на английском. В этом безумном мире, даже Боги разговаривают на этом языке?

— Прости, дядечка, — не дав им обратить внимание на Киборга, который усиленно пытался что-то сделать, ответил я. — У меня есть только один Бог, и он не выглядит как оживший камень из дарк-фэнтези.

— Да как ты… — Десаад не успел закончить, как из-под всех стен и пола повылазили разные ружья, и их не дождавшись, чудо поглотило вал из огня и лазеров. К сожалению, спустя секунды двадцать, видя, что ничего не получилось, он констатировал, что всё же придётся мне поработать.

Войдя в скорость, как меня окликнули. Кто-то такой же быстрый, как я.

— Не думаю, что у тебя есть время, чтобы разбираться с нами, молодой Таораниец, — ошарашив меня, Дарксайд сделал шаг к нам на такой же скорости, как и я. — Там внизу моя армия захватывает планету, а Разрушитель Миров прибыл в ваш мир. Теперь ему конец, если не помешать ему. Спасай кого сможешь, маленький герой.

Быстрый взгляд вниз через стены Башни, атмосферу и облака показал, что тот не врал. Вся планета оказалась полна порталов, из которых выходили армии солдат, а в Метрополисе, в городе, где базировался Супермен, крушил небоскрёбы какой-то серокожий огромный монстр с острыми шипами по всему телу и яростью на лице.

— Откуда ты знаешь мою расу? — спросил я, что было важнее, чем какой-то Разрушитель и вся планета в целом. Я был ошарашен, что какое-то существо из далёкого для меня мира знало мою расу.

Тот хмыкнул, будто ожидая этот вопрос.

— Твоя раса хоть и сильнейшая в пределах родной вселенной, — он начал идти кругом, будто обходя. — Но в разрезе мироздания они как мясо. Слабы, горделивы и тщедушны. Мясо, которое используют все подряд. Обычные солдаты армии всех, кто захочет захватить вас. Ваша слабость к ментальному контролю так унизительна, маленький Таораниец, что хочется этими руками…

Тот поднял руки и сжал их в кулаки.

— …уничтожить всю вашу расу, чтобы другие не пытались использовать вас против меня. Скольких из вас я давил, но вы, как тараканы, плодитесь и опять попадаете под контроль.

— К сожалению, — сказал я, — значит, вот как пала Империя. Ментальный контроль? Буду знать. — Моя раса пала.

Энергия закачалась разом во всё тело, я сделал шаг навстречу врагу, взлетел, чтобы на пределе сил ударить каменное лицо. Моя маленькая ладонь схватила огромную голову, которая поднялась вверх от удара, и я понёс его в сторону Солнца. Стены и вся обшивка станции Лиги в миг, словно пластилин, открылись от тела Дарксайда, и пустота космоса встретила меня как родного.

Сейчас и увидим, кто мясо.

***

Я держал голову существа, которое пыталось всеми силами выбраться из моего захвата. Дарксайд пытался своими огромными руками разжать мою хватку, но у него не получалось. Энергия высокими темпами подняла мою силу на такую высоту, что тот ничего не мог сделать против того, чтобы я его протаранил через Венеру, пройдя по поверхности этой планеты, похожей по составу на родную Землю. Прокатив его спиной и головой по всей поверхности, мы полетели к Меркурию.

Его сильные удары для меня были словно комариные укусы, и лишь лучи из его глаз смогли опалить мою руку, которая держала его за лоб и глаза. Жаль, это было всё, чего он добился, и Меркурий встретил тело бога своими приятными объятиями. Прокатив его по металлической планете, я бил его по груди своей левой рукой, которая была не занята.

Тот пытался защититься и отмахиваться, но не мог. Энергия была на шестидесяти процентах от общего потраченного объёма, когда мы приблизились к Солнцу. Оно встретило нас приятным теплом, и, включив активное вбирание энергии, я пополнил свой заряд силы.

Удар-Удар-Удар.

Отпустив этого серокожего гиганта, я свободно парил в невесомости и бил его нескончаемым потоком. Голова, лицо, торс и ноги. Всё было в ссадинах, а броня, что была крепка лишь в первые поры нашего милого полёта, уже не выдерживала.

Я впервые в жизни не сдерживал свою силу и в последний миг услышал заветный щелчок. Понадобилось около минуты субъективных бесконечных ударов, чтобы сломать ему руку в области сгиба локтя. Теперь, отлетев несколько подальше, я смотрел на Дарксайда, державшего свою сломанную правую руку, полностью окровавленного и сломленного.

- Мясо, да? — Мои глаза загорелись, а Солнце слева даровало мне запас уверенности. — Тогда прожарим его.

Тот не успел сделать и шага ко мне, который планировал, как его поглотил луч ярко-красного света. Широкий, чтобы охватить всю его немалую фигуру, я атаковал его сильнейшей атакой из своего арсенала. Попытки закачать энергию внутрь тела Дарксайда провалились ещё в начале, и мне что-то мешало внутри тела этого существа убить его таким образом.

Так, продержавшись секунд десять и потратив десятую часть восстановленного резерва, я посмотрел на результат своей атаки. Вся броня исчезла с тела гиганта, а глаза, горевшие красным, были пусты, лишь оплавленные дыры остались после такого. Убил?

Я не слышал дыхания, но вдруг тот заговорил.

- Интересно. — Миг, и всё изменилось.

Я не успел моргнуть глазом, как оказался в Башне, которая была такой же целой, как до того, как я унёс Дарксайда. Ни разрушений, ни следа от огромного тела, которое я выбросил в космос. Он стоял передо мной в том же идеальном состоянии, что и прежде. Броня и красные глаза на месте, а гордая поза с прямой спиной была так же на месте и бесила, как и прежде. Я, недоуменно оглядываясь, осмотрелся. Иллюзия? Но мои чувство не могли меня обмануть…

— Ты первый на моей памяти, кто пробудил свою суть. Твои физические характеристики, достигающие уровня Лордов Домов Империи в таком возрасте, впечатляют, но и только. Всё остальное — пыль под моими ногами. Ты слаб, маленький Таораниец. — Он сделал шаг ко мне и замершему Киборгу, который так и не понял, что время обратилось вспять. — Преклони колени, и, может быть, тогда я оставлю твою жизнь в моих руках. Иначе…

— Убьёшь меня? Как страшно… Обратишь время вспять? — сказал я, глядя прямо в его загоревшиеся глаза. — Плевать. Попробую ещё раз, пока ты сам не падёшь мне в ноги.

Я обезумел от страха.

Рывок — и Киборг вместе с башней улетели в бескрайний космос от разрушения всей конструкции. Канарейка и Ястреб, возможно, умерли. Киборг вместе с Марсианином — возможно, нет. Плевать.

Моя рука, сжавшаяся в кулак, встретилась с подбородком Дарксайда. Удар — и тот улетел в сторону Земли. Я бросился вслед, схватил его за грудь и понёс сквозь планету, прямо к её ядру.

Слой за слоем мы преодолевали на суперскорости: кору, мантию, внешнее ядро. Лишь во внутреннем ядре, отпустив этого повелителя времени, я сконцентрировался и высвободил всю свою энергию наружу. Взрыв. Планету разорвало на части.

Мгновение — и я не успел моргнуть, как снова оказался в башне. Она была целой, как до того момента, когда я унёс Дарксайда. Ни разрушений, ни следа от огромного тела впереди. Он стоял передо мной в том же идеальном состоянии, что и прежде. Броня, красные глаза — всё на месте. А его гордая осанка с прямой спиной бесила так же, как и раньше.

— Бесполезно. Ты можешь повторять это тысячу раз, но ничего не изменится.

Он произнёс эти слова своим мёртвым голосом, словно робот, для которого это простая истина. Я истерически улыбнулся.

— А мне плевать. Я попробую десять тысяч раз.

Мой характер, что был со мной всю эту жизнь и прошлую, не знал слабости.

Лишь вперёд.

Удар снова встретился с подбородком Дарксайда, и башню разметало во все стороны от ударной волны моего кулака. Герои и его прислужник не успели ничего сделать — они умерли. А я понёс этого засранца прямо к Солнцу. Посмотрим, как ты переживёшь взрыв звезды.

***

Я стою на поле астероидов, все силы уже исчерпаны, но тело врага повержено. Я ощущаю победу, но знаю, что это не конец. Я не могу позволить себе расслабиться. Всё, что нужно — дать последний удар, и я освобожу себя от этого бесконечного круга. Пыль от всей Солнечной Системы кружит везде. Планеты в нашей солнечной системы больше не существует и даже само Солнце стало просто газовой пылью от нашей битвы.

Он слабеет, я могу видеть, как его сила уходит, как пространство вокруг него начинает коллапсировать от его собственной силы. Но я знаю, что, если я остановлюсь хотя бы на секунду, он вернёт всё назад.

Мои удары сотрясают космическое пространство, и вот, я вырываю последний кусок из его тела. Всё! Горло было вырвано. Он падает, и я, преисполненный уверенности, поднимаю руку, готовясь нанести решающий удар — в голову, которое закончит всё это безумие. И я понимаю, что ему больше нечего противопоставить. Но в момент, когда энергия вырывается из моих пальцев, его глаза начинают гореть, и я осознаю, что что-то не так. Он… не умирает. Всё замедляется.

Всё возвращается назад.

Мой удар исчезает, и его глаза вновь наполняются силами. Он снова стоит там же, и его тело восстанавливается. Вновь цело, вновь идеально. Я снова оказываюсь в том самом моменте, где всё началось. Мои попытки снова становятся тщетными.

Дарксайд стоит передо мной, и я уже слышу в его голосе ужасную усталость.

- Бесполезно.

Ещё попытка.

Его сила почти на пределе, я вижу, как его энергия начинает истощаться. Я рву его тело своими ударами, разрываю его сущность. Он падает на колени, и в этот момент я решаю уничтожить его самыми страшными силами. Мой кулак превращается в раскалённую иглу, и я протягиваю руку, чтобы поглотить его сущность в огне, сделать так, чтобы его больше не существовало. В огне радиации тот умрёт.

Его тело трещит, его армия исчезло в огне взрыва Земли, и я чувствую, как его сознание начинает рушиться. Но в тот момент, когда его тело почти исчезает в моей руке, он хмурится, и пространство передо мной начинает искривляться.

Он поворачивает время.

Вся реальность сжимается, и вдруг я оказываюсь снова в том же моменте, где только всё началось. Он снова стоит передо мной, и его силы восстановлены, будто ничего не случилось. Башня всё та же, а Киборг опять стоит оказавшим уже который раз живым и мёртвым одновременно. Киборг Шредингера чтоб его.

Я принимаю новый подход. Если он может поворачивать время, я решаю использовать его слабость — его зависимость от своей армии. Я стремлюсь пробить сам космос, вырывая куски планет летя к своей цели, планета которые даруют ему власть. Вся его империя. Сотни планет сгорают от моих рук. Триллионы смертей и омертвение планет. Я стремлюсь к центру его власти и начинаю разрушать его родную планету, расплавляя её в космосе. Если я уничтожу всё, что он держит в своём мире, он потеряет свою связь с тем, что делает его таким мощным.

Планета трещит, и взрывается. Я готовлюсь к победе, когда понимая, что всё это не сработала. Тот не зависел от своих планет и империи. Я понимаю, что всё, что я сделал, — это просто… иллюзия.

Он снова повернул время.

Теперь я решаю использовать по-другому свои силы. Если его можно уничтожить в момент его слабости, я сделаю это в самом центре его власти. Я проникаю в его мозг, пытаясь разорвать его мозги своими лучами. Даже не раня тело, я сжигаю весь его мозг, оставляю пустую оболочку.

Он снова поворачивает время.

Всё, что я пытался сделать, снова исчезает. Я возвращаюсь в момент, когда только начал проникать в его мозги. Всё, что я сделал, не имеет значения. Он не просто побеждает — он перезапускает всё. И снова я оказываюсь на старте.

Бесконечные попытки.

Я разрывал планеты взглядом, дыханием, телом. Взрывал звёзды и квазары, используя тело Дарксайда. Целые галактики были опустошены моими попытками победить этого монстра. Планеты разных форм, с разными формами жизни — всё исчезало во взрывах и смертях, но я всё пытался.

Кто-то пытался нам помешать, кто-то вставал на нашем пути. Но моя сила и сила Дарксайда, уничтожая всё вокруг, стирали их в пыль. Бесполезно. Никто не смог нас остановить.

Я уже убил триллионы живых существ по всей вселенной, уничтожил бесчисленные планеты и звёзды. Целые галактики были стёрты нашими битвами. Столько смертей, что они слились в одно размазанное пятно. Единственная цель — победить.

Энергия лилась сквозь меня, словно океан. Даже чёрные дыры, в которые я летел, не могли мне ничего сделать. Рядом с ним я лишь чувствовал, как мои силы растут, но и только. Исчезнувшее тело в бесконечной тьме, куда мой взгляд не мог проникнуть, не изменило ничего в этом бесконечном круге противостояния.

Он снова поворачивает время. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.

Были разные варианты, но всегда всё заканчивалось одинаково. Дарксайд всегда был разным. Где-то слабее, где-то сильнее. В одной попытке мне хватало просто оторвать голову гиганта — и всё заканчивалось, только чтобы начаться заново. В другой — даже сотни звёзд не хватало, чтобы уничтожить бессмертного. Каждый раз он либо умирал, либо просто поворачивал время вспять. Ужасающая способность.

Спустя 300 532 попытки, спустя столько смертей и убийств этого существа, я просто сел. Бесчисленные попытки убить этого бога оказались бессмысленны. Он стирал их своей силой, словно насмехаясь надо мной.

Я сел там же, где стоял, ощущая опустошение. Лишь раз в жизни я чувствовал нечто подобное — когда впервые убил человека. Но сейчас… сейчас это было ужасающе. Будто в центре груди образовалась чёрная дыра, засасывая всё в себя — мои эмоции, моё желание. Всё казалось бессмысленным. Этот бесконечный круг.

Зачем пытаться?

Зачем убивать?

Всё это…

Но одна мысль не давала мне покоя. Одна яркая, как звезда в кромешной тьме. Я ухватился за неё.

Тори.

Она ждёт меня. Там, лёжа, беспомощная, ожидая своей смерти. У неё, кроме родственников, не было никого, кто мог бы ей помочь. Только я — её приёмный сын, единственный, кто мог её спасти.

Что для меня важнее? Она… или люди, которых я знаю всего три недели и безумная планета?

Её улыбка, когда я впервые встал на ноги. Фотографии, где я сижу в горшке, маленький и беспомощный. Объятия, в которых она пыталась показать всю свою любовь. Она хотела, чтобы я увидел весь мир.

Нет. Всё это не бессмысленно.

Эти чувства… они имеют смысл.

Она — моя мать. Пусть и мать монстра, но всё же мать. Тори осталась там. Женщина, что пыталась быть для меня опорой. Матерью.

Точно.

Я ударил по полу башни, заставив всю станцию содрогнуться. Поднялся и посмотрел прямо в глаза Дарксайду, всё так же стоящему идеально прямо. В момент удара время дрогнуло, двинувшись в привычном темпе… но я уже вернулся в режим скорости.

— Чего ты хочешь? — Эти бесконечные попытки не были бы столь бессмысленными, если бы это существо не стремилось поиметь что-то от меня. Время всё ещё оставалось застывшим, и наш разговор никто не слышал.

— Забери это существо и убирайся из этой мультивселенной. Тебе здесь не место. Тогда ты вырвешься из этого круга. Не возвращайся в эту реальность никогда — и только так ты сможешь спасти женщину, что дорога тебе.

Он поднял палец и указал вниз — на застывшего гиганта, громившего Метрополис. Думсдей, кажется. Но зачем ему это? И… откуда он знает о Тори?

Мысли били тревогу, сердце колотилось, словно безумное.

— Зачем тебе это?

— То, что дано знать Богу, не дано смертному. Выбирай. — Он поднял левую руку. — Бесконечные попытки моего убийства… - Затем поднял правую. — …или убийство одного зверя и уход из этой реальности, к себе.

— Дай мне гарантию, что эта планета выживет.

— Даю слово.

— Ты убьёшь их всех? — Я кивнул в сторону планеты и её защитников.

— Лишь тех, кто поднимет на меня руку.

Жаль. Дослушав последние слова бессмертного, я скользнул к выходу из башни — той части, что предназначалась для летающих существ, — и устремился к планете.

Героев жаль, но… моя жизнь и жизнь той, кто стала для меня островком спокойствия, важнее.

Я пронёсся сквозь атмосферу на высокой скорости, направляясь в Нью-Йорк. В одном из небоскрёбов меня ждала важная вещь. Пробравшись внутрь, я взял колбу с водой из Ямы Лазаря и крепко прижал её к себе. Кольцо Фонаря скользнуло на средний палец.

Да. Всё верно. Всё правильно.

Тори была важнее.

Герои смогут справиться сами. Они ведь герои.

А я — нет. Я не герой.

Запихнув колбу в карман штанов, едва не разорвав ткань, я вновь взмыл в воздух и направился в Метрополис.

Монстр, застывший во времени, громил город, полный мирных жителей. И только я мог, возможно, спасти их. Возможно, стать героем — пусть и посмертно для всех.

Героями ведь становятся после смерти?

Пора было убираться из этого безумного мира.

***

Наблюдая, как мальчик улетает, Дарксайд скривил губы. Слишком слаб для ментального контроля, как и все из его расы. Узнать всё из его разума было лёгким делом. Как такое может быть?

Слишком слаб, чтобы быть Генералом...

— Почему ты отпустил его, Левая Рука Великой Тьмы? — Девушка в готичной одежде, жуя жвачку, с любопытством смотрела на бога Апоколипса из-под зонтика. Она появилось из пустоты.

— Это касается лишь моей Госпожи и её мужа, Смерть. — Дарксайд ответил спокойно, даже не дрогнув.

Она, одна из аватаров концепции Смерти в Мироздании, ухмыльнулась.

— Ах да-да… Самаэль, как я могла забыть. Свет, Война за Души, Архангел, что поглотил Бога… бла-бла-бла. Его жена, Тьма, её Генералы и всё такое. — Она покрутила пальцем в воздухе будто это мелочь, но для неё, единственный, кто мог столь пренебрежительно отзываться о Люцифере и самой Тьме было простительно.

Её взгляд стал серьёзнее.

— Но ты же понимаешь, что я не люблю много работать, да? А твоя битва с этим парнем повлекла за собой слишком много смертей. А знаешь, что это значит? Это значит, что внезапно у меня появилось куча работы. А. Я. Не. Люблю. Работать.

С каждым словом давление вокруг возрастало. Дарксайд, стоявший непоколебимо, начинал сгибаться всё ниже…

Но внезапно всё прекратилось, когда из уст почти рухнувшего бога вырвались слова:

— Моя Госпожа уже стёрла те реальности. Эти смерти больше не имеют ценности, Госпожа Смерть.

Та фыркнула, развеяв гнетущую атмосферу.

— Лишь по этой причине ты ещё жив, придурок.

Она исчезла, оставив последнее слово за собой.

Не обратив внимание на слова Аватара, Дарксайд снова взглянул на Землю. Там появился Криптонец. Тот, кто однажды нанёс ему поражение.

Надежда против Разрушения.

Бесконечная борьба, из которой Юксас так и не смог выбраться.

Смерть и её вмешательство не слишком тревожили сознание Нового Бога. Куда больше его занимало другое — этот круг, из которого он никогда не мог вырваться. И задание, данный ему от его Госпожи давным-давно.

— Я это сделал, Госпожа. Генерал был найден.

Он произнёс это вслух, не ожидая ответа.

Но Тьма вокруг прошептала в ответ:

— Я знаю.

***

Глава 16. DC

Когда я прилетел в Метрополис в первый раз, это было потрясающе. Мой самолёт начал снижаться, а огни города размывались в темной ночи. Я почувствовал, как напряжение уходит. Я не любил летать в этой железной коробке ещё с армии, но это было в той неделе, когда я только прибыл в этот мир, и меня скрывали. Пришлось терпеть.

Я был готов к тому, что меня ожидает что-то необычное, но не знал, что будет настолько ярко и масштабно. Сначала я смотрел на город с высоты. Огромные небоскрёбы как будто тянулись в бесконечность, их окна отражали свет, создавая иллюзию множества маленьких зеркал. Я знал, что Метрополис — это не просто город, а целая экосистема, живая и пульсирующая, но все равно был поражён. По сравнению с теми городами, которые я видел раньше, здесь было всё по-настоящему большое: не только здания, но и пространство между ними, небо, которое как будто становилось ещё выше, чем обычно.

Самолёт плавно опустился, и через несколько минут я уже стоял в терминале. Здесь всё было как-то по-другому, не так, как в обычных аэропортах. Огромные световые панели, переливающиеся стены и идеальная чистота — город, кажется, был готов к любому визиту. Я направился к выходу, среди пассажиров заметил людей в стильной одежде, будто каждый был частью большого механизма, и все двигались с какой-то определённой целью. Метрополис встречал меня холодным воздухом. Это не был привычный зимний холод, с которым я сталкивался раньше. Здесь воздух был другим — чуть более сухим, но при этом свежим и бодрящим. Я вышел на улицу и сразу понял, что нахожусь в совершенно другом мире. Вокруг меня двигались сотни машин, снуют люди, кто-то спешит, кто-то просто гуляет, наслаждаясь атмосферой. Первое, что мне бросилось в глаза, — это безумные пропорции всего, что я видел. Здесь не просто высокие здания, а целые комплексы, пересекающиеся и соединяющиеся между собой. Как будто архитектура самого города была создана для того, чтобы жители могли не просто перемещаться, а жить в воздухе. На первом этаже — магазины, рестораны, кафе, а чуть выше — офисы и квартиры. Кто-то перемещался по городским улицам на мотоциклах, кто-то на высокоскоростных скейтбордах, а кто-то просто шёл, наслаждаясь атмосферой.

Я заметил, как высоко на здании светились большие экраны, на которых транслировались последние новости и объявления. Всё вокруг было технологично, неимоверно современно и при этом уютно. Могу сказать, что даже в такой шумной толпе я чувствовал себя комфортно. Всё организовано, люди здесь как-то расслаблены, хотя каждый, кажется, занят своим делом. Я направился к одной из главных улиц, где высокие небоскрёбы стояли плотным рядом. По обеим сторонам были выстроены магазины с витринами, которые переливались яркими огнями. Вдруг мой взгляд упал на кафе с огромным окном, за которым стояли две женщины, разогревая напитки на передвижной платформе. Я подошёл ближе и увидел, что на столах стоят не просто чашки с кофе, а целые подносы с витковыми технологиями, позволяющие менять температуру напитков по желанию клиента.

Я зашёл внутрь, и меня встретила девушка, которая с улыбкой пригласила меня сесть за стол. В кафе было шумно, но эта шумиха не была назойливой, как в некоторых местах. Это было как часть городской жизни, своего рода музыка большого города. Я заказал чашку кофе и немного присмотрелся. Вдруг заметил, что на столах у большинства людей стояли устройства, похожие на небольшие экраны, которые они держали в руках и быстро листали. Не сразу, но я понял — это не просто гаджеты. Они, вероятно, связаны с чем-то большим. И вряд ли это просто развлечения. Метрополис — это город, где технологии и люди не просто сосуществуют, а сливаются в нечто единое. Логотип с буквой L не заметить было трудно. Всё же этот был город где была главная штаб-квартира огромной корпорации LEX.

После кофе я пошёл на улицу. Город словно оживал с каждым шагом. Я чувствовал, что становлюсь частью этой системы, этого механизма. Мимо проехала группа людей на самокатах, и один из них крикнул мне что-то весёлое, а я невольно улыбнулся в ответ. Этот город будто притягивал тебя к себе, заставляя забыть о времени, о расстояниях.

Я направился к главной площади, и тут меня поразила сама атмосфера. Огромная статуя Человека из Стали поржала воображение. Тут его любили, тут его почитали. Хмыкнув продолжил свою прогулку.

Прямо на площади был большой парк с высокими деревьями, которые освещались не обычными уличными фонарями, а встроенными в землю светильниками. Зелень в Метрополисе — это не просто растения, это элемент дизайна, который идеально сочетается с городской средой. Я увидел несколько человек, сидящих на скамейках и поглощённых своими мыслями. Чуть дальше был старый амфитеатр, в котором теперь проводились выставки и культурные мероприятия. На стенах амфитеатра были проекции исторических событий и технологий, которые стали возможными благодаря развитию Метрополиса. Одна из главных было протекция Супермена городом. Преступность в этом городе находилось на минимальном уровне.

Погрузившись в атмосферу, я решил остаться здесь немного дольше и посмотреть, как все будет разворачиваться. Я бродил по улицам этого города ещё несколько часов, все не переставая удивляться его масштабам и невероятной скорости жизни. Казалось, что каждый уголок здесь пропитан идеей движения и изменений. Когда я вернулся в свой отель поздно вечером, я ещё долго не мог уснуть. Мой взгляд скользил по огням города, и я понял, что город никогда не спит. Было интересно взглянуть через стены всей этой красоты. Красивый город, наполненный жизнью и радостью.

Сейчас, левитируя над обломками небоскрёба, под завалами которого находились люди, я смотрел на бешеную тварь, рвавшую танки и солдат, словно бумагу. Не мог не ужаснуться. Такой красивый город...

Армия США пыталась убить или отогнать Разрушителя, но тот, словно загнанный зверь, атаковал в ответ ещё сильнее. Взрывы и крики наполнили этот город. Только в этом городе, в ближайших километрах, не было Пара-демонов, и было непонятно, было ли это намеренно или нет.

Удар, и голова твари взрывается осколками черепа, и та умирает. Это был смертельный удар, после которого никто, кроме обладателя такой же регенерации, как у меня, не встал бы.

Но…

Спустя буквально пять секунд он опять встал и попытался пронзить меня своими когтями. Уже который раз эта тварь не умирает. В начале, атакуя без энергии и на минимум сил, я мог лишь откинуть тварь. Повысив уровень атаки, смог сломать шею твари, но та спустя секунду ожила, хотя точно была мертва. Ни пульса, ни мозговой активности. Труп просто встал и опять начал крушить всё вокруг, пытаясь меня достать. Оживший из мертвых.

Я был в узнаваемом костюме, и армейцы видели, что я пытаюсь что-то сделать с ней, но, видимо, не получается, и решили сбросить авиационную бомбу в черте города. Переговоры и голос старика были слышны отчётливо. Какая-то высокая шишка, которая сидит далеко отсюда. Безумцы решились похоронить здесь всё вокруг, лишь бы убить тварь, но мне же лучше. Хотя…

Мне нужно было прикрытие, чтобы сбросить порванный костюм и частичку себя, чтобы все поверили, что я мёртв. Всё же всем будет легче, и мне в том числе, если Супербой погибнет, пытаясь спасти Метрополис. Символично.

Ладно, сегодня без бомб.

Сейчас же, уже где-то на тридцать процентов от силы без активной энергии, я пытался убить тварь, но та опять получала апгрейд и каждый раз будто эволюционировала. Опасно, но пока всё было по плану. Мне нужно было больше разрушений и больше трагичности.

Вот она откинула танк, который я поймал и положил на землю, вот та почти убила солдата, но я выдернул молодого парня из-под лап. Так потихоньку мы смещались в сторону главного парка, где стояла статуя герою Метрополиса. Обмен ударов провоцировал волны, которые сметали асфальт и машины, а земля содрогалась от наших столкновений. Удар твари, и статуя рассыпалась осколками, а солдаты, которые прибыли и окружили нас вокруг, ещё интенсивнее начали атаковать её, будто почувствовали унижение от такого обращения с их героем. Думаю, пора.

- Солдаты! - обратил внимание всех к себе. - Назад! Я разберусь с этой тварью.

Для убедительности мои глаза загорелись, и луч высоких температур выстрелил в грудь Думсдею, тот будто не почувствовав, подняв руку, чтобы прикрыться от луча, попёр на меня. Отлично, а вот и репортёры. Вертолёт сверху лопастями скользил по небу в нашу сторону, а голос девушки был знаком, кажется, я уже слышал его. Больше драмы.

- А-а-а-а. - Лучи из моих глаз пытались остановить тварь для всех, а я отступал, пытаясь до конца прикрыть солдат позади. Мне бы в актёры, смотрелся бы отлично. Крича, будто напрягаясь, пытался остановить его; монстр, скрываясь от моего луча, подошёл близко и протянул руку к моей груди. Его огромный шип на стыке пальцев пронзил мне грудь, а я, ошарашенно смотря прямо в звериное лицо, выхаркнул кровь. Вертолёт как раз заснял кульминацию этого спектакля. Капли моей крови упали на землю, а я, сделав решительное лицо, собрав все свои силы, обнял этого монстра за пронзившую грудь руку и полетел в сторону неба, скрываясь ото всех в облаках. Пнув того посильнее, выкинул Думсдэя с планеты и на скорости вернулся обратно на землю, мне нужно было нанести последние штрихи. Быстрое переодевание в обычную одежду, и я снова стал обычным мальчиком с суперсилами. Костюм, порванный с дыркой на груди, выброшенный сверху с небес, остался лежать там же, где в последний раз меня запечатлела камера, а я, последний раз взглянув в глаза Лоис Лейн, репортёрше, что сняла последние секунды Супербоя, улетел вверх. Странно конечно, но этот костюм мне сильно надоел.

Вылетев из атмосферы, сковал телекинезом тело монстра, которое летело в сторону Луны, и отправился в сторону ближайшей чёрной дыры. Нужно было что-то сильное чтобы задержать это существо. Тот пытался выбраться, но мои силы, поддерживаемые энергией, были тюрьмой, из которой трудно выбраться. Новый трюк, который был придуман на коленке, во время попыток убийство Дарксайда.

Пора заканчивать эту дрянную мелодраму.

Голова разболелась…

***

Смотря на пытающегося вырваться из моей хватки Разрушителя, я осмотрелся. Ближайшая к Земле чёрная дыра — Gaia-BH1, расположена на расстоянии 1560 световых лет. Масса Gaia-BH1 составляет примерно 9,6 солнечных масс. Давления от такого я не чувствовал. Лишь мягкий ветерок на своей коже, словно дул летний вечерний ветер.

Во время попыток убить Дарксайда, было испробовано множество безумных и самоубийственных идей, включая даже черные дыры. Это была одной из первых, что я попытался использовать, чтобы убить бога планеты Апоколипс. Ничего не получилось, но уверенность в собственных силах появилась огромная. Это была словно привычная для меня среда. Удивительно.

Но, после стольких разрушений по всей вселенной, чёрная дыра казалась такой мелочной, что даже не вызывала каких-либо эмоций. Я не знаю сколько прошло времени в этих бесконечных попытках, но будто прошли сотни лет…

Я всё ещё отходил от своего помешательства на почве бесконечных попыток убийств и, просто прилетев, в последний раз взглянул в глаза безумного существа, которое желало лишь разрушать, и выкинул его в чёрное пятно космоса. Плевать.

Тот сначала, медленно, словно в замедленной съёмке, парил около чёрного пятна, а после пропал во тьме. Вот и всё. Не думаю, что это убьёт эту безумно бессмертную тварь, но время для героев это даст. Нужно вернуться на Землю и использовать заклинание, чтобы вернуться в свой родной мир. Мысли насчёт того, что нужно сделать, чтобы вернуться, были. Мне не хватало уверенности в своих силах, и я эту уверенность получил. Но какой ценой?

Как же я устал…

Полет обратно дался мне без каких-либо усилий, ещё и от чёрной дыры энергия пульсировала во мне своими блесками бесцветных частиц, которые чувствовались словно яркие звезды внутри. Во время экспериментов с энергией мы с Кентом пришли к некоторым открытиям насчёт моих радиационных запасов.

К моему сожалению, магом в привычном понимании мне не стать, так как моя энергия была слишком разрушительной и тяжёлой. Она словно железо на фоне воздуха маны была слишком инертной для использования заклинаний. По словам Кента, лишь из-за своей природы я мог использовать заклинание по перемещению по мирам, которое было не из этой вселенной. Кент пытался обучить меня вызвать просто огонь на пальце — самое простое, что может сделать новообучающийся маг, но всё, что вышло — это ничего. Энергия шла к пальцу, да, но вот дальше из него не выходила. Как тогда из моих глаз выходили лазеры, осталось загадкой, так как энергия, которая шла туда, как-то преобразовывалась, и даже Кент Нельсон, Маг с большой буквы, не понимал, что происходит с энергией при использовании лазерного зрения. А то, что мои характеристики тела взлетели по экспоненции, было чем-то не сильно удивительным. Каждый маг мог бы посоперничать с атлантами в этом плане. Но вот то, что я смог как-то нагревать части тела, как при лазерном луче из глаз, вообще вводило опытного мага в ступор. Я был словно кастрированный, странный и ущербный маг, который не мог использовать свои силы, но при этом моих запасов хватало, чтобы два раза туда и обратно путешествовать по мирам. Хоть и каждый раз прыгая по другим реальностям, эти цифры были разные — то больше, то меньше. Какой-то хаос, ей-богу. По словам Кента, им понадобилось очень много энергии для моего призыва, когда я в то же время мог самостоятельно всё это делать. Было больше похоже, что меня вывели искусственно, но подтверждать догадки любопытного мага не стал. Ещё бы со своими силами разобраться, которые иногда чудили.

Земля встретила меня своими необыкновенными пейзажами, а Солнце, что горело ярко, было как всегда приятно глазу. Привык я летать по космосу полным разрушение, пока убивал бессмертного Дарксайда, что, теперь смотря на Землю, которую взрывал бесчисленное количество раз, было странно.

Столько было попыток убить этого серокожего гиганта, что я облазил всю эту планету и нашёл интересные, но малополезные детали. Амазонки, странные города, маги и волшебные создание, разные страшные твари. Но, лишь одно было интересно для меня лично — это криптонские технологии по созданию автономной базы, но вся эта кристаллическая тематика вводила меня в ступор и в бешенство. В скольких попытках я пытался сломать Крепость Одиночества, в скольких попытках я требовал и просил, но всегда добивался лишь самоуничтожения системы либо разрушения всего, что находилось рядом. Джор-Эл словно понимал, что не сможет меня остановить, и в каждой попытке добивался, чтобы всё было разрушено — мной или самой крепостью. Так и не поняв, что можно сделать со всем этим, я решил больше не приближаться к суицидальному ИИ, который в бесконечных моих попытках воззвать к его совести или морали лишь отворачивался от меня и атаковал или игнорировал. Слишком тот был предан Кал-Элу, и даже при угрозе его сыну тот не отступал. Достойно уважения, но как же бесящее. Но ничего, посмотрел я на кольцо на своём пальце.

Возможно, это сможет…

Схватившись за голову, услышал голос какого-то старика:

- Подчинись-Подчинись-Подчинись… - Кольцо пульсировало в такт словам, и та начала мигать словами старого мужчины, но всё, что он добился, — это головная боль и резь в глазах. Покачав головой, снял кольцо и сжал в кулак, приложив половину усилий без энергии. Та хрустнула, и последнее, что я услышал, — это отчаянный крик:

- Не-е-е-т-т!

Что за бред. Почему это происходит именно со мной? Стряхнув зелёную пыль, которая улетела в сторону Земли, выдохнул. Теперь осталось лишь это; мягко коснулся в карманах штанов колбы. Лишь она осталась в сохранности все эти мгновения.

Судьба смеётся надо мной? Почему такое попадается именно мне? Идиотское кольцо.

Колбу я обязан сохранить в целостности. Жаль, что кольцо оказалось с подвохом, но в мире, где герои стали злодеями, стоило ожидать какого-то уникального подвоха. Оказалось, что кольцо, которое должно было стать мне инструментом, было с волей и разумом.

Пистолет с собственными мыслями? Что за идиот это придумал?

Силой мыслей послав себя в сторону застывшей планеты, преодолел атмосферу и полетел в сторону Канзаса. Будет лучше, если я вернусь там же, где и мой дом, и быстрее сориентируюсь. Нужно будет полететь в Германию, а точнее в пригород Берлина, где находилась клиника, но перед этим нужно пойти в школу. Здесь я был где-то 25 дней, и если мои мозги с высокими вычислениями правы, то за 25 дней в этом мире в моём родном мире прошло 351 минут и 40 секунд. Это около 5 часов, 51 минута и 40 секунд, и скоро рассвет, как раз успею на завтрак.

Быстрый полёт в мире, где происходит война, и я в штате Канзас. Смотрю вниз — бескрайние просторы. Зелёные поля, нескончаемые фермерские участки, разбросанные вдоль дорог. Сверху видно, как идеально ровно тянутся дороги, меж ними — деревушки, маленькие городки. Вижу Смолвиль — почти как все остальные, тихий, без излишней суеты. Парки, дома с большими дворами, дети играют на улицах. Повсюду люди, спокойные, без спешки, но с делами. Вдалеке — небольшие холмы, на горизонте редкие здания.

Небо безоблачное, светит солнце, ничего не предвещает беды. Природа здесь спокойно растёт, словно в ожидании чего-то. Внизу жизнь шла своим обычным темпом, но порталы, которые должны были открыться с минуты на минуту, тут также были видны. Зачем атаковать Дарксайду мирное население? Непонятно, красное пятно, которое двигалось с почти моей скоростью без активной энергии, тут разберётся, как и со всей планетой.

Настоящий герой прибыл, и Супермен, не дожидаясь, пока те ступят на земли родного штата, начал убивать Пара-демонов. Не совсем по-геройски, но на войне нет места мирному решению вопроса. Прекрасное и кровавое зрелище.

Увидев, что с приходом Кента мне не нужно что-либо делать и спасать людей, начал складывать знаки заклинания в голове. Миг — и я уже в родном мире. Такой же обычный, без героев, такой же спокойный и без войн с инопланетными захватчиками. Тиски напряжения в теле, когда ожидаешь какой-то подлянки, опустились, а плечи расправились ввысь.

Вздохнув воздухом своей планеты, сказал:

- Наконец-то.

***

- Бабушка, я пошёл! - Крикнув доброй женщине, чьё сердце сегодня билось особенно быстро, я скользнул к автобусу. Кивнув Кейтлин, я зарылся в альбом, рисуя разных героев. Мысли были в беспорядке, и лишь это спасало меня от тяжких дум насчёт своей трусости. Что я наделал…

- Тебе нравится Флэш? - Заинтересованная мордашка влезла к моему плечу и прислонилась, смотря, как я рисую героя.

- Не то чтобы нравится, просто люблю позитивных героев. - Хоть бы ты выжил, Барри.

- А-а, а мне больше нравится Супермен…

За разговорами время в медленном автобусе пролетело быстро. Утро выдалось странным. Смотреть на мирный спящий город, спокойных людей, которые просыпались, идя на свою привычную работу, детей, что с неохотой просыпались и шли в школу, собак, которых выгуливали — всё это было так странно. Так непривычно. Прожив больше трёх недель в мире, где готовились к войне, где преступность была на таком высоком уровне, что существовали разные герои, в мире, где каждый герой был освещён и популярен, вернуться в привычный простой мир трудно. Как будто после войны вернулся на гражданку.

Но я успокаивал себя, и колба в штанах грела мне моё спокойствие. Всё должно быть нормально. Всё должно быть хорошо.

Ускользнув после выхода из автобуса в сторону уборный, размылся в скорости и вылетел к месту назначение.

Я отрываюсь от земли, ощущая знакомое манипуляцию в голове. Мысленный посыл и облака встретили меня своей чистотой и тишиной. Ветер начинает трепать волосы, и вот я уже в воздухе, будто невидимая рука поднимает меня вверх. Канзас, с его бескрайними полями и порой скучными городками, быстро отдаляется. Я провожу взглядом по земле, наблюдая, как горизонт становится все более растянутым. Прямо передо мной — линия горизонта, и я ускоряюсь, чувствуя, как воздух струится мимо, становясь все более резким и холодным. Через несколько минут Канзас исчезает, уступая место Иллинойсу с его извилистыми реками и крупными городами. Чуть ниже я замечаю Чикаго, в самом сердце которого сверкает величественная небоскрёбы, словно колоссы, вытягивающиеся в небо. Далеко на западе можно разглядеть огни огромных мостов и множество зданий. Я оставляю их позади, не останавливаясь на этом огромном мегаполисе, который через несколько секунд сливается с горизонтом, и открываю перед собой новый пейзаж — зелёные поля, которые постепенно переходят в густые леса и небольшие озера.

Я мчусь через штаты Мичиган и Нью-Йорк, мимо величественного озера Эри. У меня есть несколько секунд, чтобы оценить его размеры, прежде чем я набираю высоту, скрывая под собой стометровые волны, что плещутся на огромной водной глади. Кажется, что время немного замедляется — хотя я мчусь на скорости, которая превосходит любые ожидания, я ощущаю каждый момент, как путешествую по этому необъятному миру.

Уже пролетая над Атлантическим океаном, я замечаю, как меняется климат. Просторные водные просторы становятся темнее и холоднее, а снизу мерцают белые гребни волн, вырывающихся на поверхность, как древние чудовища, бросая исподтишка взгляд на мой полет. Здесь, в небе над Атлантикой, ветер меняется — он становится влажным, а температура падает. К востоку я вижу острова и побережье Европы, а затем, приближаясь к материковой части, замечаю первые признаки континента.

Через несколько часов, пока я пересекаю широкий Атлантический океан, мне открывается вид на Старый Свет. Первым появляется побережье Великобритании. Небо все сереет, дождь косыми линиями капает из облаков, падая в море. Вот она, Англия, — земля древних королевств, мелькают красные крыши деревень, маленькие города и поля, разделённые узкими дорогами. Я продолжаю двигаться, пересекая канал Ла-Манш. Туманные земли Франции оказываются совсем близко. Огромные сельские просторы, малые поселения, тянущиеся вдоль дорог. Но я не останавливаюсь. Мчусь выше, не видя границ и стран, смотря вдалеке на вечно тёмное небо. Над Европой все ближе виднеется Германия.

Мгновенно я вхожу в атмосферу, насыщенную влажностью и прохладой. Ветер свистит, а подо мной, размытые дождём, проскакивают поля, леса, городки, словно я проплываю сквозь туманную стену. Я пересекаю границу в сторону Берлина. Огромный мегаполис с высоты выглядит как разветвлённый муравейник. Здесь, на высоте нескольких километров, я различаю просветы в облаках, а под собой наблюдаю контуры рек, мостов и зданий, которые плавно начинают расплываться, пока я не снижусь достаточно, чтобы почувствовать их форму. Набираю высоту и внизу вижу линии железных дорог, большие автотрассы, светящиеся огоньки в центре города. Это всё кажется мгновенным и каким-то обманчиво близким, но все-таки я знаю, что мне предстоит ещё несколько минут полёта, чтобы достичь ближайшего предместья Берлина.

Спокойно снижаясь, я через несколько мгновений оказываюсь в одном из пригородов. Тишина, спокойствие. Небо все ещё серое, но без облаков. Мелькают дома, садовые участки, припаркованные автомобили и тишина, которую я ощущаю даже на фоне шума ветра в ушах. Взгляд скользит по тротуарам, уютным дворам и старинным зданиям. Это место выглядит как не идеальная точка для того, чтобы приземлиться, но выбора нет. Клиника, сверкая своей белым светом расположилось здесь.

Сила полёта в теле притихает, и я замедляю свой полет, аккуратно опускаясь в центре тихого пригородного района, где дома выглядят такими привычными и простыми, как дома любого другого города на земле. Среди узкой подворотни, поправив маску в который убивал людей из картеля размылся в скорости. Даже если кто-то и заметил меня, то сможет лишь описать убийцу картеля. Никакого Брэндона, никакого Супермена.

Вот клиника, и двери открыты, проходят какие-то медсестры, но мне было не до них. Я шёл по коридору с быстрым, но уверенным шагом. Люди вокруг меня стояли, как в замедленной съёмке, их движения будто застыли. Я же двигался на суперскорости, и это ощущение не вызывало у меня ни тревоги, ни страха — только сосредоточенность. Я не мог позволить себе нервничать.

Мама ждала меня. Моя Тори. Я так давно не видел её.

Свет в коридоре был мягким, но холодным, как всегда в клиниках. Белые стены, отражающие яркий свет, придавали всему этому место стерильность, которую я ненавидел. Не мог привыкнуть. Даже воздух здесь казался каким-то другим — очищенным от всего лишнего, словно дыхание могло повредить что-то важное, что-то хрупкое.

В здании было много людей, но они замерли, как если бы время вокруг меня растаяло. Все эти люди — доктора, пациенты, их родственники — выглядели как статуи, застывшие в ожидании чего-то. Я знал, что всё это происходит из-за моей скорости. Это мой дар и проклятие одновременно. Не смог спасти...

Но сейчас мне было не до того, чтобы разбираться в этом. Всё, что я знал — мама ждала меня в своей палате, и я должен был быть там.

Я мог слышать их дыхание. Их сердца. Всё было настолько тихо, что звуки, которые обычно остаются незамеченными, становились очевидными. Даже самые слабые шорохи. Я не мог заставить себя остановиться и внимательно наблюдать за ними. Мне нужно было идти дальше. Проходя мимо, я не замечал деталей. Все эти люди, их лица, их выражения — не имели значения. Я знал, что они стоят и замерли, но мне было не до них. Только она. Только Тори. И вот я у двери. Белая табличка с номером палаты. Я ставлю руку на дверную ручку, и в тот момент, когда мои пальцы её касаются, я почти ощущаю её запах. Смешанный с лекарствами и хлоркой, но всё равно родной. Это она.

Дверь открылась легко, как будто кто-то её уже приоткрыл для меня. Я переступаю порог.

Она лежала на кровати, неподвижно смотря в пустоту. В самый ответственный момент, я затормозил, словно идиот. Я не шёл, я просто стоял и смотрел на неё. Как же трудно.

Тори была не такая, как я её запомнил. Лицо измождённое, бледное, но всё равно с тем же выражением силы, которое всегда было на её лице. Это была её особенность — несмотря на все испытания, она не теряла внутреннего огня. Я видел её, когда она была моложе, и сейчас, когда её лицо было изранено ранами, я всё равно ощущал ту же несокрушимую волю. Она ещё не знает, что потеряла мужа. Но главное, чтобы она выжила. Я сделал шаг вперёд. Она будто постарела…

- Прости, что так долго. - Единственное, что я мог сказать. - Прости, что я не смог спасти его. Тебя. Прости…

Колба скользнула в руку, и, подняв тело единственно важной женщины в этом мире, я отнёс её в ванну. Пора очнуться.

***

- Откуда такая радость в твоей душе, милая? Случилось что-то хорошее?

- О, не представляешь насколько.

Спустя минуту тишины:

- Ты ведь понимаешь, что не нужно каждый раз ждать моего вопроса?

- Но ведь так веселее.

- Боже, что за чудо… Ну, что случилось? Рассказывай, пока у меня появилась свободная минута. Аменадиэль, рвёт и мечет, требую больше солдат.

- Наклепай ещё, не важно. Мой Генерал возродился!

- Вау, какая радость. - В голосе было не много радости. Скорее, его было ноль. - Какой из? Тот, который тупой, но сильный, или который умный, но слабый. Или тот…

- Ну-у, милый, как так можно… Ладно-ладно. Первый. Но хэй-й, он не тупой!

- Да-да, лишь самое умное существо на свете могло попасть под руку Ментата, чтобы тот поковырялся в душе твоего мальчика.

- Когда он вернётся ко мне, я исправлю его проблему. Так что т-с.

- Молчу-молчу

-Ох-х, мой бедный Генерал, физически неизмеримо силён, но взамен ментально так ослаб… Существо, что может убивать пальцами богов, и ломать хребты драконов, не может перебороть простой контроль разума. Какая насмешка судьбы. Ведь мой Генерал Мощи должен быть идеальным. Интересно, где он сейчас? Вернулся в свой мир, как я приказала сделать своему слуге или смог побороть контроль? Как же интригующее.

- Это - когда, может случится через миллионы лет, милая, а наша война идёт прямо сейчас, возможно…

- Нет-нет. Одним миллионом лет меньше, одним больше. Какая разница? Он всё равно вернётся ко мне. Это его суть. А то что нам нужны солдаты, найдёшь других. Мой Генерал не расходный материал. Он уникален.

- Как и остальные трое.

- Именно.

***

А в одном мире, полных героев и злодеев, один из самых умных людей на планете, держал в руке две колбы. Одна с красный кровью, а другая с такой же но серой. Они сверкали светом от лампы, и заставляли покрываться мурашками спину держащего.

- Интересно...

Сказал учёный и глава одного из самых могущественных высокотехнологических конгломератов планеты, «ЛексКорп».

***

Глава 17

После того как Тори, погружённая в ванну с водой, смешанной с водой из Ямы Лазаря, благодаря просвету рентгеновского зрения выздоровела, я поспешил обратно домой. Я мог воочию наблюдать, как источник магическим образом исцелил все раны Тори, обновив её тело полностью. Рассматривая всё в деталях, недоступных даже самым передовым приборам, я не мог не восхититься магическими свойствами источника. Наблюдать, как рана просто зарастает, а энергия берётся будто из ниоткуда, было необычно. Я мало что смог понять — всё же магия оставалась вне моего разумения, — но заметил, как осколки исчезали, словно впитываясь в тело. Они медленно, но верно сливались с ним и растворялись без следа, а участившееся дыхание Тори подсказало мне, что, если не поспешу, могу столкнуться с неудобными вопросами.

Целый месяц после чудесного исцеления она провела в стенах клиники. Было множество разговоров врачей и обследований, но никто так и не понял, как девушка, которая по прогнозам должна была остаться инвалидом на всю жизнь, перед осмотром стала абсолютно здоровой. Всё её тело обновилось, и даже волосы, которыми она так гордилась, заблестели ещё ярче чистым светом. Врачи и окружающие, включая прессу, которая откуда-то пронюхала эту новость, гудели ещё недели две. Заголовки становились всё громче. Но за весь этот месяц никто так и не смог объяснить, что произошло. Просто чудо — так окрестили это все. После того как Тори чудесно выздоровела благодаря этому исцелению, нас вместе с бабушкой, матерью Тори, привезли в Германию. Слёзная встреча сопровождалась женским счастьем, смешанным с печалью, а объятия девушки, которая помолодела и выглядела не на свои годы, ещё долго грели мою душу.

Жаль лишь, что Кайла нет с нами…

— Аккуратнее, мам, не поскользнись, — сказал я, держа Тори за руку и стараясь показать ей всю свою поддержку. Она всё ещё чувствовала себя неуверенно и была подавлена. Моросил лёгкий дождик, а небо было затянуто облаками. Серость и тьма сопровождали нас в этот день.

Мы выходили из аэропорта, и нас ждала ещё час-полтора поездки до места. Машина такси встречала нас, а дядя с тётей уже были на кладбище. Сперва никто из родственников не хотел, чтобы она посещала это место: после всего пережитого стоило поберечь нервы. Но Тори была непреклонна и твёрдо заявила всем, что встретится с мужем.

Так несколько часов поездки в обнимку с Тори в тишине пролетели быстро. Выходя из такси, на входе в кладбище мы встретились с Ноа и Мерил. Дождь не прекращался.

— Милая, ах, мне так жаль… — всхлипнула Мерил, взмахнув платком и пытаясь унять слёзы.

— Ничего, ничего, — ответила Тори, обняв Мерил, кивнула Ноа, который курил, и, быстрым шагом взяв меня за руку, направилась к могиле Кайла. Двое самых близких к нашей семье родственников остались позади.

Похороны прошли быстро: никто не мог особо думать о мёртвых, переживая за живых, и на церемонию пришло мало людей — пара соседей, друзья семьи и родственники. Его похоронили со всеми почестями, но самый важный человек смог посетить его могилу лишь спустя месяц.

Вот триста двадцать семь шагов — я отмерил их, и мы на месте. Мы стояли у могилы Кайла — я и Тори, рядом. Словно мир вокруг нас перестал существовать. Тишина давила, как свинцовое облако, а в голове всё кружилось, не давая думать ни о чём другом. Здесь не было никого, кто мог бы поддержать, ни слов, которые мог бы сказать кто-то другой. Мы были вдвоём в месте, где не было жизни, — только земля, поглощающая всё, что когда-то было живым. Я смотрел на камень, на простой надгробный камень, на котором было написано его имя — Кайл. Он был молодым, с яркими глазами, казалось, только вчера смеялся с мамой; он был сильным, уверенным, готовым бороться с чем угодно. Но сейчас… сейчас этого не было. Он ушёл. И остался лишь камень с датами его рождения и смерти, которые, как и всё, что я знал о нём, больше ничего не значили.

Мама стояла молча, её руки сжались в кулаки, а глаза блестели, но она не плакала. Странно. Я думал, что она должна была рыдать, как все. Но нет, мама была… другой. Я понял, что она уже не та, что раньше. Она стала какой-то уверенной, холодной. На её лице не было той мягкости и теплоты, которые я помнил. Вместо этого — какая-то пустота. Я не мог понять, что с ней, почему она не могла просто сказать мне хоть что-то.

Я встал рядом с ней, и мои глаза начали слезиться. Мне не хотелось плакать, просто в этот момент что-то тяжёлое давило на грудь. Я не хотел, чтобы мама это увидела, но не мог сдержаться. Меня переполняла злость: почему всё так произошло? Почему не могло быть иначе? Почему Кайл, тот кто мне другом и отцом, ушёл так рано? Почему он не увидел меня взрослым? Почему его больше нет рядом? Это моя вина.

— Мама… — тихо произнёс я, будто это слово могло что-то изменить.

Она не ответила сразу. Стояла, словно не слышала. Лишь слегка повернулась ко мне и положила руку на моё плечо. Это было странно — её рука оказалась холодной. Я почувствовал, что она хочет что-то сказать, но слова не шли. Только глубокий вздох.

— Ты ведь помнишь его? — спросила она, будто ей самой нужен был этот ответ.

Я кивнул, потому что помнил. Хорошо помнил. Его смех, его глаза, его голос. Всё это останется со мной, даже если пройдут годы. Возможно, тысячелетия. Эти воспоминания до сих пор были самыми яркими, самыми реальными. Сначала я думал, что всё это — лишь плод моего больного воображения, что я лежу где-то под завалами или обгоревшим в больнице, как овощ. Но нет, это реальность. Родители, которых никогда не было.

Мама вдруг обняла меня. Это было неожиданно. Я никогда не думал, что она может быть такой хрупкой. Её объятие стало словно последним утешением в мире, который рухнул. Я чувствовал, как дрожит её тело. Она была одна. И я тоже был один. Мы оба потеряли то, что невозможно вернуть.

— Почему ты не плачешь, мама? — спросил я, вытирая слёзы с лица.

Она молчала. А потом прошептала:

— Я не знаю, сын. Мне кажется, я уже всё выплакала.

Её слова звучали так тихо и так тяжело. Они вонзились в моё сердце. Я видел, как её лицо исказилось, как она пыталась взять себя в руки, но мне стало ясно, что она так и не простила себе случившееся. Как и я. Когда мы стояли у могилы, время потеряло всякий смысл. Мне казалось, что прошло пару минут, но, взглянув на часы в телефоне, я понял, что мы простояли почти два часа. Мы не двигались, не говорили, просто смотрели на землю, под которой лежал тот, кто однажды любил нас, был рядом, а теперь стал частью этой земли.

Я не мог поверить, что его больше нет. Мне хотелось войти в дом и снова увидеть его сидящим на диване с улыбкой на лице, как всегда. Но это было невозможно. И, возможно, именно в этом была вся тяжесть.

— Мама, а ты любила его? — спросил я вдруг. Эта мысль пришла неожиданно, и я не смог её удержать.

Мама долго молчала. Она опустила голову и, наконец, ответила:

— Да, сын. Я любила его. Но… бывают вещи, которые невозможно изменить. Его больше нет.

Её голос дрожал, и я понял, что она не могла больше говорить. В тот момент я осознал, что мы все переживаем эту утрату по-разному. Мама пыталась скрыть свои чувства, а я не мог их сдержать. Каждый по-своему пытался справиться с этой болью. Но в глубине души я знал, что мы оба потеряли то, что любили больше всего. Я — стабильность, мама — мужа и любимого человека. Теперь всё уже не будет так привычно, как раньше.

Когда мы уходили, я обернулся, глядя на могилу Кайла. Я знал, что мне предстоит долгий путь, чтобы научиться жить без этого безответственного, но достойного человека. И маме, вероятно, тоже. Но этот момент был важен. Я чувствовал, что, возможно, это и есть тот миг, когда мы начинаем учиться отпускать. Может быть, мне нужно всё отпустить.

Мама взяла меня за руку, и мы ушли, оставив за спиной тихую, холодную землю.

— Прости, Кайл.

***

Время имеет свойство набирать темп — не успеешь оглянуться, как оно летит стремительно, словно свет. Ещё вчера мы с Тори посещали могилу Кайла, а сегодня мне уже исполняется тринадцать лет. Год пролетел, будто стремительный росчерк, а я каждый день был занят. Геройство, от которого я не отказался, помощь Тори по дому и заработки в интернете — всё это заполняло моё свободное время.

Первый месяц был словно кошмар. Постоянные мысли о людях, которых я оставил, о героях и планете. Я корил себя за трусость, но не находил в себе смелости вернуться. Я был как мышь, бесконечно бегающая в колесе своих эмоций. Это был тихий ужас, смешанный с сожалениями.

Но действительность отвлекала моё внимание.

Время. Ещё вчера я стоял с Тори у могилы Кайла, а сегодня мне тринадцать. Целый год пронёсся как один день. Вроде бы ничего не изменилось, но, если присмотреться, всё вокруг стало другим. Я стал другим. Этот год был для меня насыщенным. Каждый день был заполнен делами, не оставалось ни минуты отдыха. Но это меня не утомляло — наоборот, мне нравилось. Это отвлекало. Я любил быть занятым и брался за множество дел с головой. С Тори мы, как всегда, помогали друг другу: она — по дому, а я — везде, где мог. Но главное — это мой заработок в интернете. Времени было в обрез, но я научился совмещать всё: помощь по дому, учёбу и работу. Потеря Кайла всё ещё ощущалась, а кредиты и долги нужно было закрывать. Чтобы помочь матери, я начал искать способы честного заработка. После всего пережитого не хотелось пачкаться. Я чувствовал себя другим — не плохим, чтобы убивать ради денег, но и не хорошим, просто другим.

Сначала я взялся за простые заказы на фриланс-платформах — это было первое, что пришло мне в голову. Мелкие задачи: перевод текстов, написание небольших статей, правка ошибок. Поначалу это было легко и быстро. Я научился адаптировать свои знания под разные заказы, набирая опыт, в том числе в таких областях, как SEO-оптимизация и копирайтинг. Но это было лишь начало — с моими способностями я мог добиться большего.

Каждый заказ приносил мне небольшой, но стабильный доход. Я начинал понимать, как важно не просто выполнить задачу, а сделать её хорошо, чтобы клиенты возвращались. Если задание было сложным, я не боялся изучить тему, искал информацию, читая статьи, смотря видеоуроки и всё это усваивал быстро. Но были и заказы, которые требовали специфических знаний, например, создание логотипов или графики. Клиенты были довольно моим темпом работы, а телефон сменился на обычный ноутбук, который еле поспевал за мной.

После того как я освоил основы работы с текстами, я обратил внимание на дизайн. Я всегда любил рисовать и это у меня хорошо получалось, и вот решил попробовать себя в графическом дизайне. Начал с простых программ. Не сразу, но со временем я научился делать простые, но эффектные логотипы, баннеры и даже небольшие анимации. В это время я понял, что есть огромный рынок для таких услуг, и я стал зарабатывать больше, чем на текстах. Мои клиенты были в восторге от того, что я мог предложить. Всё же с моими руками и мозгами создавать шедевры получалось быстро и легко. Тори, сперва обратив внимание на поступавшие деньги, подумала, что это какая-то "чернуха", но после того, как я несколько вечеров показывал ей, что всё это честная работа, она успокоилась.

За несколько месяцев после посещения кладбища, после слёз по вечерам и ночам, когда она думала, что я не слышу, Тори немного успокоилась. Она не смогла полностью отпустить Кайла, но сумела унять свою скорбь и идти дальше — сделала это с достоинством. Также была радость от моих достижений, что давала ей больше сил. По крайней мере я так думал.

Когда я научился работать с графикой, мне стало интересно, как создаются сайты. Я зашёл на YouTube, начал смотреть обучающие видео по HTML и CSS, и через пару недель уже пробовал делать первые простые страницы. Это было не сложно, и мне было вполне интересно. Я создавал сайты для мелких проектов, например, личных блогов или визиток для малого бизнеса. Со временем я стал осваивать более сложные вещи: создание интернет-магазинов, адаптивный дизайн. Моё знание веб-разработки стало востребованным, и я смог зарабатывать приличные деньги. Около четырёх тысяч долларов в месяц для двенадцатилетнего мальчика были очень приличным результатом, особенно в нашем городе и Тори смогла выдохнуть, перестав постоянно работать на износ, как она пыталась раньше. Уволившись со второй работы, она начала спокойно трудиться на нашей ферме, продавая выращенную продукцию на сезонных рынках и не только. Долги потихоньку уменьшались.

Ей нравилось копаться в грядках, и я видел, что это приносило ей успокоение. Иногда она ненадолго замирала с лопаткой в руках и смотрела в воздух, будто видела кого-то рядом. В такие моменты я напрягался, но после второго раза, когда она заплакала и заговорила о Кайле, я немного расслабился. Жаль, но потеря оставалась потерей, и время лишь приглушало боль, а не исцеляло её.

С каждым месяцем я становился всё более опытным. Я понял, что можно не просто работать за небольшие деньги, а зарабатывать значительно больше, используя другие схемы. Так я начал изучать арбитраж трафика. Это был новый и сложный для меня опыт, но я не боялся сложностей. Я изучил, как зарабатывать на партнёрских программах, научился работать с рекламой в соцсетях и на различных платформах. Всё это было связано с созданием рекламы и привлечением трафика на сайты, где люди покупали товары или подписывались на сервисы. Каждый успешный запуск рекламной кампании приносил мне хороший доход. Теперь я иногда просто сидел, глядя на экран купленного ноутбука, и мог ничего не делать. Всё было автоматизировано и просчитано, а созданная на коленке нейросеть — допотопный ИИ — помогала в мелких делах. Иногда были мысли о том, чтобы сделать что-то грандиозное, но всегда меня что-то останавливала.

Может захватить власть на планете? Не, забудь, дурная мысль…

Теперь, оглядываясь назад, мне кажется, что год пролетел в мгновение ока. Я уже зарабатываю приличные деньги, работаю над несколькими проектами одновременно, и все эти знания я получил благодаря интернету и самообучению. Конечно, я ещё не стал миллионером, но для тринадцатилетнего парня это уже неплохо. В этом году я почувствовал, что время не прошло зря, что я не стоял на месте. Вместо того чтобы сидеть сложа руки, я использовал каждую минуту, чтобы развиваться.

Это помогло мне заглушить мысли о мире, где остались герои. Сожаления никуда не делись, но я оказался сильнее своих порывов.

Моя супергеройская жизнь на фоне всех этих изменений уже не казалась такой яркой. Я по-прежнему помогал людям во время катастроф, иногда спасая целые города и регионы, но героем себя так и не чувствовал. Сидя на какой-нибудь высотке или паря в облаках, я задумался: как там Брюс, Барри и другие мои знакомые? Смогли ли они предотвратить апокалипсис на своей планете? Одолели ли герои Дарксайда?

Друзья…

Иногда возникало сильное желание использовать заклинание и вернуться, но, глядя на спину Тори, которая с любовью готовила для меня завтрак, я понимал, что не вправе её бросить. Чувство вины с каждым днём грызло меня всё меньше, и потеря Кайла ощущалась не так остро. Но даже на секунду допустить мысль, что она потеряет и меня, своего сына, было кощунством.

Герои, как же вы там?

Этот год после возвращения был странным. В голову лезли нелепые, а порой и неправильные мысли. Год, полный метаний и крайностей. Хотелось бежать, лететь, убивать и помогать. Мысли путались, превращаясь в кашу.

Словно я был сам не свой.

Странное чувство захлестнуло меня спустя месяц после возвращения в свой мир. Тори тогда только начала приходить в себя, а я вдруг начал параноить. А что, если то? А что, если это? Я словно помешался, будто стал солдатом, вернувшимся с долгой войны.

И эта война не отпускала меня.

В перерывах между спасением очередного лайнера или самолёта я подолгу наблюдал за Тори. Мне казалось, что она поскользнётся и свернёт себе шею. Что нож в её руке порежет ей вену. Что весь этот мир хочет ей навредить. Хотелось уничтожить этот мир. Я был словно сумасшедший.

В те дни голова болела странной болью, отдававшейся в висках. Причину я так и не понял, и только спустя полгода после возвращения всё прекратилось. Словно я обрёл голос разума, а странные мысли перестали терзать меня. Я списал это на использование заклинания. Возможно, магия была тому причиной…

***

— Кейтлин, ну хватит! — Изображая, что с трудом удерживаю девочку, проговорил я, чтобы она слезла. — Ты тяжёлая.

— А ну, Брэндон, словечки! — Она ударила меня по макушке. — Тебе полезно, зато подкачаешься, а то посмотри, какой худой.

Та, пощупав мои худые плечи, устроилась поудобнее и прижалась к моей голове. Эх, какая неугомонная девчонка! Прогулка после школы. Все как всегда — шумный торговый центр, знакомые лица, лёгкий запах попкорна и бургеров, люди торопятся, пытаясь успеть на последний автобус. Мне уже почти не нравился этот центр, но что делать — в нашем городке альтернатив нет. С Кейтлин мы часто сюда заходили, просто гуляли, ничего особенного. Я попытался освободиться от её рук, но она держалась крепко, как привязанная. В ответ на мои попытки избавиться, она только громко фыркала и ещё сильнее прижималась ко мне. Ох, Кейтлин — эта девчонка не знает меры. Но, по правде говоря, я давно привык к её странным выходкам. Мы с ней такие вот друзья, которые всегда где-то рядом, и это было на самом деле нормально. Я был не слишком общительным, а она, наоборот, все время куда-то рвалась, чем-то занималась. Наверное, поэтому мы так и сработались.

- Тебе не тяжело? — спросила она с улыбкой, когда я продолжил пытаться освободиться. - Или ты уже привык?

Я обернулся на неё, прищурив глаза.

- Да я не то чтобы привык, просто боюсь, что мне просто не хватит сил тебя скинуть. — ответил я, игнорируя её смех. - Ну хватит, отпусти меня, а то мне реально неудобно!

Она не ответила, а только наклонилась ещё ниже, что вывело меня из равновесия. Изображать слабого мальчишку с моим телом, которое росло в высоту, а не в ширину, было не трудно. Ещё бы накачаться, но я не понимаю, как. Тренеров для существ с силами, способными двигать планеты, я не знал, а самостоятельные попытки тягать железо ничем не привели. Да, я даже пытался накачаться, двигая планету, но толку ноль. То ещё идиотство, но в моём случае безумие — частый спутник.

Так и шли дальше среди толпы людей, не замечая, что нас окружают. Я, впрочем, всегда чувствовал себя неловко в таких местах. Особенно если рядом кто-то. Все такие хрупкие, что боялся, что могу кому-то что-то сломать. Кейтлин не воспринимала мою стеснительность всерьёз — ну и ладно. Главное, чтобы никто не трогал нас, а мы их.

Мы дошли до места, где всегда стояли игровые автоматы, и, как обычно, Кейтлин зажглась. Даже не знаю, что ей так нравилось в этих бесполезных штуках. Она сунула руку в карман и вытащила пару монет.

- Ты что, опять решила все деньги на этот мусор потратить? — спросил я, кидая взгляд на мигающие экраны и звуки, которые доносились из автоматов.

- Ага, давай, не завидуй. —Ответила она с ехидной улыбкой, отбирая у меня последнюю монету.

- Ты ещё скажи, что выиграешь что-то. — Я поднимал брови с юморным презрением, а она так и не отставала, засунув монету в один из автоматов.

Потом я снова оказался на своём обычном месте — наблюдал за её фокусами с играми, размышляя о том, как она всегда сможет найти выход из любой ситуации, несмотря на её привычку терять деньги.

Как всегда, Кейтлин начала громко смеяться, когда что-то вытащила из автомата — игрушку в виде какого-то странного монстра. Я посмотрел на неё и почувствовал неловкость за такую детскую радость, но так и не стал что-то говорить.

- Вау! — Она заулыбалась, когда достала игрушку. — Смотри, я же говорила, что выиграю!

- Да ты всегда выигрываешь, когда я не могу, — пробурчал я.

- А что, хочешь попробовать? — предложила она с игривым взглядом.

Возможно, мне не нравился торговый центр, и все эти игры, но с ней было… по-своему весело. Я обычно не показывал, что мне интересно, но как-то незаметно мне стало чуть легче. Хотя, может быть, это просто то, что Кейтлин умела найти позитив даже в самых обычных ситуациях. Мы опять продолжили бродить по торговому центру, и спустя пару минут я понял, что, может быть, не так уж и плохо, когда ты рядом с человеком, который всегда может поднять настроение. Даже если она просто таскает тебя по всем магазинам и угощает плюшками за твои же деньги.

Обычно после таких прогулок я чувствовал себя как-то странно, как будто что-то не завершено, но Кейтлин никогда не была той, кто интересуется завершением. Все было всегда в процессе. И хотя я бы не сказал, что её поведение полностью устраивало меня, я все равно чувствовал, что эта странная дружба имеет какое-то значение.

— Слушай, а ты все же не хочешь попробовать? — снова повернулась ко мне Кейтлин, из-за того, что я увёл взгляд, она быстро схватила меня за руку. — Игра на монстра!

— Ты издеваешься? — сказал я, потому что вообще не думал об этом. Но она уже упёрлась своими глазами в мои.

— Ты можешь хотя бы на минутку оторваться от этого хмурого настроения? Или так и будешь весь день пускать слезы, что жизнь ужасна? — она обиженно надула губы, и я понял, что лучше согласиться. Она права.

Я кивнул. Быстро сунул монету и тут же посмотрел, как экран начал мигать. Я, честно говоря, так и не понял, что вообще происходит в этих играх, но Кейтлин сказала, что все просто — нужно следить за символами и пытаться угадать. Не знаю, мне вряд ли удалось бы выиграть что-то, но, по крайней мере, я почувствовал, что стоит попытаться.

После того как экран немного загорелся, я посмотрел на неё. Она стояла с обнадёживающей улыбкой. И тогда я понял — может быть, и не такие уж и глупые эти моменты.

Это детская непосредственность и постоянный позитив, за этот год множество раз меня отвлекала от хмурости. Мысли о мире суперов и чувство вины, заглушалась, а весёлый смех давал мне глоток свежего воздуха.

После торгового центра, захватив хот-доги мы ещё немного погуляли до заката по нашему городку, и проводив ту до её дома, который находился в другом конце городе, полетел к себе. Размывшись недалеко от лесочка, облака встретило меня, как всегда. Полет за все года не стал меньше нравится, а отпустив все чувство кроме сердцебиения Тори, которое было спокойно, предался полёту. Закрываю глаза и погружаюсь в тишину. В этот момент мир исчезает, но ощущение полёта становится более чётким, более реальным. Каждое движение, каждый виток тела – он словно уходит вглубь, а затем стремительно взмывает в небо. Время и пространство утрачивают свои привычные формы.

Лёгкость, как будто не существую в этом теле, не чувствую вес, только поток воздуха, который обвивает меня, словно невидимая река. Моя грудь расширяется, а воздух проходит сквозь лёгкие, не встречая сопротивления. Я все выше и выше, и при этом все больше теряю ориентацию. Нет горизонта, только ощущение, что я пронизываю небеса. Воздух становится плотнее, он не сдавливает, а, наоборот, я будто скольжу по нему, легко и свободно. Иногда, отталкиваясь от вихрей, я получаю ускорение, и с каждым новым рывком оказываюсь в другом месте — мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, что я уже далеко от того места, где начинал. Моё тело движется как единое целое, и каждый жест, каждое перемещение интуитивно выверено. Нет нужды в усилии. Я ощущаю себя частью самой энергии, силы, разливающейся по всей Вселенной. Когда я ускоряюсь, ветер как бы рассекает пространство, но сам я остаюсь в центре этой стихии, неподвластный ей. Пространство, которое я пересекаю, кажется бескрайним, но я чувствую, что все под контролем. Каждый манёвр — точен, каждое движение — естественно. И хотя глаза закрыты, я чувствую всё вокруг. Это чувство полного единства с миром, где нет ни границ, ни пределов.

Спустя минут пять медленного полёта, как всегда точно, я прилетел домой, спустившись с леса недалеко от дороги. Поправив рюкзак, потопал, насвистывая мелодию, которую услышал. Вечерний воздух был свежим и приятным, а насекомые поддерживали меня в музыке, добавляя свои незабываемые звуки.

Вот и открывшаяся из-за поворота ферма, но я заметил странность, которая не должна была быть. Машина, новая, словно с конвейера и недешёвая, стояла припаркованная перед домом. Напряжение захлестнуло моё тело, и мои глаза загорелись. Быстрый рывок, и я, открыв дверь, чуть её не вырвав, посмотрел на застывших людей в доме.

С Тори было всё в порядке, и она наливала чаю нашей гостье. Она же и обратила всё моё внимание на себя. Обычная красивая девушка, брюнетка. Но её лицо…

Помню, она была там, когда я спас тот пассажирский борт, который терпел крушение у восточного побережья, когда только начинал геройствовать.

Но что она здесь делает? Как она нашла меня? И почему у неё пистолет?

Она пришла убить Тори? Не позволю.

***

Глава 18

Моей первой мыслью было схватить эту девушку и, вынеся её из дома, подняться в небо. На высоте нескольких километров все становятся шёлковыми, осознав, что летать — не для людей. Но, отогнав неуместные и агрессивные мысли, я начал анализировать ситуацию и смотреть на неё более беспристрастно. Нужно было успокоиться.

Вокруг нашего дома не было ни армии, ни каких-то спецслужб. Ни вооружённых, ни вообще каких-либо людей в радиусе нескольких километров я своим взглядом не заметил. Только эта девушка, которая точно меня помнила и явно знала, куда идёт. Быстрый обыск её одежды не дал ответов, а скорее породил ещё больше вопросов. В ней угадывалась военная выправка, но больше штабная, чем та, что привыкла держать оружие в руках.

Ни документов, ни каких-либо данных, удостоверяющих личность — пусто. Только стопка чистых листов А4 и маленькая бумажка, которую я взял в руку. На ней одно слово: «Брайеры». Фамилия моей семьи — в руках человека с военной выправкой, который знает меня в лицо. Совпадение? Нет, но вопрос в другом: как она меня нашла? Обыск её машины тоже ничего не дал — просто новая машина без каких-либо зацепок. В бардачке лежали лишь бумажки из какого-то университета: тесты с моим именем, подтверждающие документы и прочее. Будто принадлежали работнику престижного вуза. Запах внутри выдавал, что она долго ехала, ела много придорожной еды и мало мылась. Словно спешила.

Ладно, читать мысли я не умею, так что лучше узнать всё самому. Разговор даст больше ответов, а если она не станет увиливать, то и сжигать её на Солнце не придётся.

Приняв решение, я вернулся к входу в дом, вышел из режима скорости и, как обычно, открыв дверь, крикнул:

— Мам, я дома! Во дворе машина, у нас гости?

Зайдя в гостиную, совмещённую с кухней, я спросил это вслух. Нос уловил мимолётный запах, но я не обратил на него внимания, сосредоточившись на нашей гостье.

Её глаза выдали её сразу, а волнение в них дало мне хоть какой-то ответ. Она пришла с миром и боится меня.

— О, Брэндон, ты уже вернулся. Да-а, познакомься, это Джейн. Она из Массачусетского технологического института. Говорит, ты подавал заявку на тестирование. Почему мне не сказал? — Мама с улыбкой укорила меня, убирая чайник на место, и обняла.

— Да-да, как-то забыл, — похлопав по спине Тори, я посмотрел на Джейн. Значит, МИТ? Удобная легенда.

— Здравствуйте, Брэндон. Ваши данные великолепны, приятно познакомиться, — с волнением протянув мне руку, будто ожидая, что я её укушу, она поднялась со стула и чуть не опрокинула чашку. Да-а, девушка, похоже, ты точно знаешь, к кому приехала.

— Мне тоже, Джейн, мне тоже. Вы приехали обсудить результаты? — Судя по посуде, она уже поела и просто ждала меня. Мама, присев, тоже с интересом посмотрела на неё.

— Да-да, — вздрогнув от моей улыбки, проговорила она. — МИТ любит юные таланты, и ваши результаты так поразили проверяющих профессоров, что они захотели, чтобы я лично приехала поговорить с вами о грантах.

— Гранты? — переспросила мама.

— Верно. И если Брэндон пройдёт проверки, мы решим судьбу вашего сына в ближайшее время. Это ведь такая возможность, миссис Брайер, — Тори закивала, понимая, что означает полное обеспечение во время обучения и стипендия от такого университета. Она сама хоть и была фермером, но в своё время выучилась на гранте в довольно дорогом вузе.

— Если позволите, я хотела бы поговорить с Брэндоном наедине, чтобы удостоверить все тесты.

— Это обязательно? — Мама не хотела оставлять меня одного, что было правильно, но мне самому было любопытно, что нужно этой девушке.

— Мам, давай всё сделаем быстро, и мисс Джейн уедет, — не дав Джейн ответить, я поднялся, шепнул маме на ухо, уверяя, что всё нормально. Удостоверившись в моей серьёзности, она кивнула и оставила нас одних, сказав, что пойдёт проверить животных. После смерти Кайла она быстро поняла, что раннее взросление имеет свои плюсы, и мне можно доверять — как и то, что я уже адекватно оцениваю ситуацию. Мне же это только на руку.

— Итак? — Я поднял бровь, скрестив руки на груди. — Что вы хотите сказать, Джейн?

Она напряглась, её сердцебиение участилось. Сердце заколотилось быстрее, а адреналин в крови начал влиять на всё её тело.

— Успокойтесь, Джейн, а то ваше сердце взорвётся от таких эмоций, — прозвучало угрожающе, но, честно говоря, мне не хотелось возиться с трупом девушки, у которой остановилось сердце.

После нескольких секунд молчания она заговорила, набрав побольше воздуха. Её сердце стало биться спокойнее.

— Извиняюсь, что потревожила вас в вашем же доме, но, Брэндон… нет, Супермен, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, — она выпалила эти слова на одном дыхании, словно приговор, и зажмурилась, дрожа. Что же с тобой случилось, бедняжка?

Если раньше она выглядела уверенной девушкой из университета, то теперь, сгорбленная, с закрытыми глазами, ожидающая чего-то плохого, она напоминала скорее брошенного котёнка.

В мгновение ока, размывшись в скорости, я оказался рядом и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула и испугалась ещё сильнее, но мой спокойный голос разрядил обстановку.

— Расскажи мне всё, начиная с того, как ты меня нашла.

***

— Джейн Стивенсон, полковник армии США, — сказала она, когда начался разговор. — И ещё я член «Гелиоса».

— «Гелиос»? Это что, древнегреческий бог? — спросил я, вспоминая мифологию.

— Верно, — кивнула она. — «Гелиос» — древняя организация, объединяющая людей ради защиты человечества от сверхъестественных угроз. Международная структура, созданная для борьбы с инопланетными, магическими, оккультными и аномальными явлениями. С помощью передовых технологий, разведки и стратегий противостояния мы действуем по всему миру, обеспечивая безопасность от тёмных сил. Ты должен понимать, что я здесь неофициально, и то, что ты узнал, не должно стать достоянием общественности. Даже твоя мать не должна знать. Но я хочу поговорить не об этом…

— Масоны? — предложил я, подняв бровь.

— Это проект «Гелиоса», но они… — она махнула рукой, — пустая внешняя оболочка, отвлекающая внимание обывателей от ужасов нашей планеты и космоса. Гораздо интереснее обсуждать богатых идиотов, играющих в культы, чем тех, кто реально убивает монстров, не так ли?

— Монстры? На нашей планете есть кто-то пострашнее меня? — спросил я недоверчиво. За всё время я видел лишь одного «монстра» — Атланта. Внешне уродлив, но силы у него было с гулькин нос.

— На самом деле есть, — помрачнев, кивнула она. — Множество угроз на нашей планете требуют контроля. Только посвящённые и знающие защищают её от этих тварей. Слишком много опасностей для такой, казалось бы, обычной планеты. Тебя тоже отнесли к классу угроз. То, что ты выглядишь как человек, — большое облегчение для всех. Твоя классификация — высшая, что на первый взгляд опасно, но это не предел. Есть твари куда страшнее, которых «Гелиос» держит под надёжным замком. Правда, не всегда удаётся удержать их всех. Высших угроз вроде тебя наберётся под сотню, но то, что ты летаешь по планете и спасаешь людей, даёт тебе спокойную жизнь. Иначе…

— Да-да, мне страшно и всё такое, — отмахнулся я. — Лучше расскажи, насколько «Гелиос» древний? И какие угрозы он предотвратил, например?

— Я наклонил голову, заинтересованный. Чай уже не казался таким интересным — тайны и секретные организации явно перевешивали.

— Одна из самых громких угроз, которую предотвратил «Гелиос», тебе, скорее всего, известна. Обычно наши операции требуют скрытности и быстрых результатов, но не в этом случае. Чёрная смерть, XIV век. Официально — 50 миллионов жертв, неофициально и правдиво — около сотни. На латыни её зовут Atra Mors, но в «Гелиосе» её называют Santio Mort. Это был инопланетный вирус, занесённый на Землю для «очистки» населения перед заселением. Десятилетиями наши верховные командиры противостояли расе Же-ар-м — тем, кто хотел истребить человечество. В итоге мы победили и спасли планету от вымирания. Вирус уже несколько веков хранится под надёжным замком, как и ключ от тюрьмы тех инопланетных захватчиков. История долгая и кровавая. Нам об этом рассказывают на уроках истории, и те события до сих пор влияют на политику «Гелиоса» и всей планеты. То, что тебя искали все эти годы, — тому доказательство. Хоть и не так активно, как в первый год твоей геройской деятельности. Тебя боятся, но не воспринимают всерьёз так, как следовало бы.

— И меня нашла именно ты, — заключил я, обдумав её слова. Странно всё это.

— Да, я нашла тебя. Но только из-за твоей излишней самоуверенности, — успокоившись и, похоже, поняв, что я её не съем, она заговорила открыто. — Я благодарна за то спасение, но то, что ты не скрывал лицо, было ошибкой, — покачала она головой.

— Ага, мне уже говорили об этом, — кисло кивнул я, вспомнив Брюса. Как дела у них? Но забивать голову этим не стал — надо думать о другом.

— Так я тебя и нашла, — она улыбнулась, будто выиграла приз.

— По лицу? — скептически спросил я.

— Да. Мне понадобилось много времени и поисков всех детей в США старше десяти лет, но я справилась. Век технологий и камер дал мне шанс.

— Как ты поняла, что я живу в США? — Местный Шерлок Холмс, только в юбке?

— По твоей толстовке, — она указала пальцем на мою грудь. Сместив взгляд, я заметил маленькую картинку с двумя белыми горами на чёрном круглом фоне. — Этот бренд производится только в США, в четырёх штатах рядом с Канзасом. А дальше — камеры в магазинах и так далее.

— М-да, — я приложил руку к лицу, отчего Джейн улыбнулась ещё шире. Ладно, в следующий раз буду умнее и возьму одежду без брендов. Но они такие мягкие… — Хорошо, я понял, — отогнав мысли о ткани, спросил: — В чём нуждается тайный агент тайной организации с крутым названием?

— Я… — нерешительно протянула она. — Прошу тебя спасти моего отца. Только ты на этой планете можешь ему помочь.

Было видно, что ей тяжело это говорить. Приехать ко мне стало для неё шоковой терапией. Но…

— Почему именно я? Разве «Гелиос» не помог бы тебе? — Я понимал, что она обратилась ко мне не просто так. С армией и древней организацией, которая веками противостояла таким, как я, у неё было множество инструментов, но она всё равно пришла сюда.

— Они точно не помогут. Мой приёмный отец всегда был человеком слова и твёрдых убеждений, — она опустила голову. — Но в тот раз, когда пробудилась та мумия…

— Стой-стой, — замахал я руками. — Какая мумия?

Смахнув слезу, она подняла голову и сказала:

— Прости, я скачу с темы на тему, в голове сумбур, — выпив чашку одним глотком, она продолжила. — После тех событий, когда тебя видели раненым, мой отец, Джон Стону, генерал-лейтенант армии США, передал эти данные. Он получил повышение и плотное внимание от всех служб — как внутренних, так и внешних. Нас опекали все кому не лень, пытаясь понять, как ему удалось подтвердить существование Супермена. «Гелиос» тоже заинтересовался Джоном, и мне, как агенту в армии, приказали докладывать обо всём необычном вокруг него. А потом на Ближнем Востоке во время обычной операции армии открыли неизвестный саркофаг. Из него вышла мумия женщины, убила военных на месте и скрылась. «Гелиос» зашевелился. В пустыню Египта отправили боевые группы, а ко мне приставили отряды быстрого реагирования. Тогда отец будто помешался, — она заморгала. — Он плохо переносил потери личного состава, но всегда понимал, что это неизбежно. Мины, ловушки, скрытые атаки, — я мысленно кивнул, ведь это норма в тех местах. — Но то, что какая-то замотанная в бинты фигура хлыстом разрезала солдат на куски, он принять не смог.

Я не перебивал, но тут не удержался. Верилось с трудом, хоть я и видел Атланта.

— Мумия с хлыстом? Ты уверена?

— Я видела видео, Брэндон. Это была настоящая мумия с хлыстом. Но это не главное. «Гелиос», как обычно, справился с задачей, хоть и потерял несколько групп. Они пленили её, и она под замком. Я думала, всё закончилось, думала, можно вернуться к нормальной жизни. Но в один момент я потеряла контроль. Не заметила, как всё пошло под откос. Отец не успокоился. Потеря цели стала для него ударом. Месяцами он бороздил Ближний Восток в поисках этой твари, но не нашёл. Да и кого он искал? Её там уже не было. Но ему ведь не скажешь, что я всю жизнь ему врала и что мумию давно поймали. Какая же я дура…

Она замолчала на долгие минуты, уйдя в свои мысли.

— Что с ним случилось, Джейн?

— Он попал в запретную зону, — очнувшись, она проговорила пустым голосом, глядя сквозь меня. — Город во Мгле. Одна из самых опасных зон на африканском континенте. По классификации «Гелиоса» — наивысшая, последняя.

— Город во Мгле?

— Город, покрытый мглой, навсегда потерявший свой облик. Даже боги не смогли осветить это место. Полный скрытых тайн и смертельных существ, которые их охраняют. Город, где все чувства подводят, а жизнь будто замирает. Город, в который можно войти, но из которого никто не вышел, — она цитировала, словно из книги, но времени оставалось мало.

— В чём твоя просьба, Джейн? — перебив, спросил я, уже догадываясь, чего она хочет.

— Отправься со мной, Брэндон. Только ты можешь вытащить его оттуда. «Гелиос» никогда не сунется на территорию Мглы…

***

Нам пришлось закончить разговор через минуту — мама начала переживать и пришла проверить нас. Джейн, записывая что-то на бумаге, собрала всё в стопку и тактично уехала в местный отель, как она сама сообщила, намекая, куда мне стоит прийти.

Мы с Тори коротко поговорили во время моего позднего ужина. Она поддержала меня, хоть и немного обиделась, что я не рассказал ей про университет. Я объяснил свой выдуманный поступок тем, что не хотел её разочаровывать в случае провала. В порыве чувств она обняла меня и сказала:

— Ты никогда меня не разочаруешь, сынок. Даже если весь мир отвернётся от тебя, я буду тобой гордиться. Запомни это.

Её слова смутили меня, но затем она отпустила меня делать домашку, наказав не ложиться спать — сегодня был вечер кино. Традиции, которые сохранялись даже без Кайла, всё ещё жили. Было приятно просто посидеть, отключив свои усиленные чувства, и насладиться тихим вечером с Тори за старой комедией. Не думать о мире, где буйствует бог с Апоколипса, о Кайле, погибшем по моей вине, о Джейн и «Гелиосе». Просто обычный вечер с мамой и до ужаса смешным фильмом.

Но всё хорошее заканчивается. Кино не успело завершиться, как Тори уснула. Укрыв её одеялом и проверив, закрыты ли двери, я вернулся в свою комнату и вылетел через окно. Слух вернулся в своё природное усиленное состояние — дыхание и сердцебиение Тори были отчётливо слышны, как всегда. С тех пор как я чуть не потерял её, я ни на секунду не отпускал этот контроль. Это было похоже на одержимость, но иначе я не мог. Удушающее чувство страха потерять её жило во мне до сих пор, и я питал его, как мог. Привязанность оказалась слишком сильной — в этом мире меня удерживала только она.

Я вылетел в ночное небо. Луна ярко светила белым светом, а ветер свистел в ушах, подыгрывая ей. Раскинув руки, я вдохнул чистый воздух на высокой скорости. Ветер тянул меня в сторону, руки распахнуты — я словно становился частью этого простора. Луна впереди — яркое белое пятно, почти слишком близкое, будто до неё можно дотянуться. Свист в ушах — как мелодия ветра, а я — его инструмент. Всё остальное исчезло: нет ни земли, ни людей, ни шумов — только воздух и я. Каждый вдох — холодный, свежий, он проникает в лёгкие и уносит тяжесть. Скорость такая, что кажется, вот-вот разобьёшься, но я не падаю. Просто мчусь вперёд, каждый сантиметр тела наполняется ощущением полёта. Свобода без оглядки, без мыслей о том, что будет. Я — движение, чистый поток воздуха и свет луны. Чистая сила.

Через минуту я приземлился на крышу трёхэтажного отеля — самого дорогого в городе, кстати. Просканировав здание, я нашёл Джейн. Она, похоже, не ждала меня — мылась в душе, проводя ладонями по своему спортивному телу. Я решил подождать. Хоть и мелькнула мысль взглянуть ещё раз, я подавил этот порыв. Даже для инопланетного организма пубертатный период был актуален, но найти партнёра на этой планете? В мире героев — может быть, но точно не здесь.

Глядя на пустую луну с развевающимися флагами, я скоротал время. Через двадцать минут она закончила. Я мягко спустился ко второму этажу сверху и постучал в окно. Джейн вздрогнула, вытащила пистолет из-под штанов на кровати и навела на стекло. Но, узнав меня, выдохнула, убрала оружие, открыла шторы и окно, впустив холодный воздух в номер.

— Не мог зайти через дверь? — заворожённо спросила она, глядя, как я ступил на ковёр, плавно опустившись с полёта.

Снова уловив мимолётный знакомый запах, я скривился. Что это? Сладость с кислотой, будто… Но мысль ускользнула, и я забыл о ней.

Сняв капюшон и показав лицо, я скептически поднял бровь.

— Мальчик тринадцати лет пришёл ночью к девушке в номер? Думаю, у тебя было бы минут пять до приезда полиции. И вопросов у них было бы море.

Она неловко взмахнула мокрыми волосами и молча пошла их сушить. Ну-ну. Оглядев маленькую комнату, я сел в кресло и закрыл глаза. Фен загудел — ночь обещала быть долгой.

Через пять минут она вернулась и, не снимая полотенца с голого тела, села рядом.

— Тебе бы одеться, простудишься ведь, — сказал я, не открывая глаз.

— Не переживай, Брэндон, я не могу заболеть, — усмехнулась она. Я открыл глаза и взглянул на неё.

— Да-а? И как же так получилось? — Рентгеновское зрение показало, что она обычный человек — я и так это знал. Но эта уверенность…

— Потому что я не человек, — её глаза сверкнули жёлтым, будто окрасились в цвет соломы. Хм. Оглядев её ещё раз, я ничего не заметил, кроме странного блика в глазах, который на миг заворожил меня. — Можешь не стараться, ничего не увидишь.

— Хо, значит, ты чувствуешь мой взгляд? — я склонил голову набок. В её словах было что-то странное, но я не понял, что именно.

— Все члены Божественной Защиты Бога Солнца, «Гелиоса», обладают силами, дарованными природой или самим «Гелиосом», ради защиты человечества. Обычных людей в наших рядах нет и никогда не было.

— Значит, ты не человек?

— Я ликан, Брэндон. Моя сущность подсказывает, когда ты сканируешь моё тело или что-то вокруг.

— Так ты типа оборотня? — задумчиво протянул я, удивляясь, сколько ещё тайн скрывает моя планета. Кто-то способен улавливать мою силу?

— Типа того. Умнее, сильнее и так далее, — она усмехнулась. — Но мы отклонились от темы. Ты поможешь спасти моего отца? Прошу…

— Смотря что ты предложишь, — отведя от неё взгляд, не найдя в ней признаков оборотня, я посмотрел сквозь стены вверх. Небо сегодня было особенно красивым.

— Что я предложу? — потрясённо спросила она, будто впервые услышав такое. Погрузившись в мысли, она замолчала.

— Ну да. Ты же не думала, что я побегу в твой страшный город спасать отца первой встречной только потому, что она меня нашла? Я что, похож на идиота? Или на душевнобольного? — недоумённо спросил я, повернувшись к ней.

— Я думала, ты герой. А ты… — обвиняющее начала она, как в детском саду, откинулась на кресло и закрыла лицо руками. Её тело задрожало, глаза увлажнились. Но пульс остался ровным, сердце билось спокойно. Серьёзно? Меня пытаются развести? Её первая мысль была слишком очевидной. Слишком резко, слишком топорно.

Не люблю такое.

Мои глаза загорелись красным, температура в комнате резко поднялась. Трюк, освоенный за месяцы использования энергии, — выделять тепло вне глаз — был кстати. Пока этого хватит. Тонкая линия губ разомкнулась, и я тихо сказал:

— Не смей играть со мной, Джейн. Мне проще сжечь тебя на Солнце, чем играть в героев.

Она испуганно взглянула на меня жёлтыми глазами, выдохнула сжатый воздух и смахнула слёзы. Её тихий голос был слаб, но искренен:

— Прости, я не хотела…

— Да-да, все мы не хотели, и так далее, — перебил я. Моя внешность даёт людям ложное чувство контроля, но его у них нет. Никогда не будет. Не со мной. — Проехали. Теперь говори, что можешь мне предложить за помощь. И запомни, Джейн, никаких манипуляций. Иначе твоя смерть будет быстрой и бессмысленной. У тебя пять минут.

***

Вижу множество комментариев насчёт поведение Главного Героя. Что он не крутой мега нагибатор, что сопли достали. Что он не такой как вы его хотите видеть. Бла-бла-бла. И так далее и тому подобное.

Ответ один, на все ваши вопросы. Как бы глупо это не звучало, но это то, как я вижу своего персонажа.

Чувство – вот что важно. Всё остальное – просто пустая болтовня. Ты можешь быть наёмником с огромным стажем, но если ты не чувствуешь, что происходит, если нет эмоциональной вовлечённости, ты просто механическая фигура, выполняющая работу. Робот. А когда есть чувства, это значит, что ты живой человек, с реакциями, переживаниями, ошибками. Быть холодным расчётливым роботом, который ничего не чувствует и не показывает – это удобно, да. Но реальность не так проста, и человеческие эмоции, ссоры, злость и радость – это то, что делает нас настоящими. Так что да, если человек, несмотря на опыт, может проявить детскую реакцию, это не делает его идиотом. Это делает его человеком.

Он не магический гениальный перерожденец, который всё знает и всё может.

Он не супер умный. Он не супер гениальный.

Он не самая большая жаба в болоте.

И у него не самый большой дяньтянь в этом мире культиваций. Шутка.

Он просто Заблудший маленький мальчик.

Он просто обычный человек с супер силами который страдает от своих внутренних демонов которые преследовали его всю жизнь, до самого конца. И будут преследовать.

Эмоции наше всё.

Глава 19

-Встретимся в Египте? - спросил, смотря, как одевается Джейн. Она натягивала свитер и уже была готова выходить. Думаю, и мне пора, город уже встречал рассвет.

- Мхм, - та кивнула. - Как и договорились. Абу-Симбел, отель Паарм. Я буду ждать тебя там послезавтра.

Кивнув и напоследок окинув её взглядом, скользнул в скорость и полетел к себе. Брайтбёрн просыпался, а мне оставалось лишь постараться не попасться людям на глаза. Благо скорость позволяла быть невидимым для обычных людей, а мысли возвращались к этой ночи.

Цена, за которую я был готов помочь этой девушке, была высока на первый взгляд, но если задуматься о словах об опасности Мглы, то она справедлива. По крайней мере, мне казалось, что всё честно. Да, всё честно…

Рассказ Джейн насчёт всех тонкостей продлился несколько часов, но главное я уловил. Город был аномальным местом на территории современного Египта и был подземельем. В буквальном смысле городом под землёй. Не знал, как это возможно, с учётом того, что тот был под песками, но не мне об этом думать. Почему?

Мысли размылись. О чём я думал? А, точно…

Главное было в том, что известная опасность была лишь в страшных тварях, что обитают там. По словам Джейн, Гелиос на протяжении всей своей истории пытался обуздать Город в Мгле, но так и не преуспел, и последние сто с чем-то лет оставил попытки уничтожить угрозу. Твари, что убивают всех, кто входит на территорию города, всегда оставались в пределах города, а охрана, поставленная там, останавливала всех, кто заблудился. Это всех устраивала. По крайней мере, так должно было быть, но отец Джейн как-то попал туда. Она не рассказывала, как это случилось, но я чувствовал в этом какую-то тайну и предательство. Но не допытывая её, оставил эту тему. Почему?..

Мне было важно лишь описание угрозы и её степень опасности для меня. Если судить, то не так уж и всё было страшно. Какие-то собаки, прямоходящие твари и пауки. Рассказ был коротким и не особо полным деталями, ведь все, кто оставался жив после встречи с тварями из города, долго не жили. Мистически сходя с ума и сводя счёты с жизнью.

Ни-че-го особенного. Конечно...

Благо меня заверили, что прогулка должна быть недолгой, одна из важных особенностей наших поисков был нюх моей новой знакомой. По её словам, она меня нашла исключительно из-за моего запаха, которого было много на том самолёте. "Как тогда меня не нашли другие из Гелиоса?" - задал я тогда вопрос, на что мне ответили, что она особенная. Запахи быстро уходят, и лишь из-за своей особенности расы та смогла долго держать мой след.

Ей-богу, если тут существуют разные породы оборотней, я не удивлюсь, подумал тогда, и мне рассказали легенду про оборотней и вампиров. Легенду про двух братьев, Авеля и Каина. По её словам, не стоило принимать всерьёз эту легенду, но как интересная тема для разговора та подходила. По легенде Каин и Авель были первыми детьми Адама и Евы, рождёнными после их изгнания из Райского сада (Книга Бытия). В Библии сказано, что, когда оба брата решили совершить подношения Богу, жертва Авеля была принята, а жертва Каина – отвергнута. Из ревности и зависти Каин убил своего брата и стал первым убийцей в истории человечества.

Стал первым Вампиром.

Бог, по словам Джейн, разгневался и проклял сына Адама, сделав так, чтобы тот вечность был жив и пил кровь своих детей и братьев, сходя при этом с ума. То есть людей, как я понял. А его брата Авеля тот воскресил, сделав из него охотника на вампиров.

Оборотнем.

Так, по словам Джейн, существовало поверье у расы оборотней, что их предок вечность гонится за своим братом-кровососом, когда тот прыгает из мира в мир, порождая новый выводок вампиров, как и Авель, порождая стаи оборотней, убивая при этом детей Каина. И однажды, по словам Джейн, Авель посетил и наш мир в погоне за своим братом, тот оставил после себя несколько стай, и эти стаи стали основателями линий крови оборотней в нашем мире. Так с древних времён существовали старшие линии, и Джейн была последней из линии Чёрных Оборотней, последняя из старшей крови. Её, скажем так, аристократический род был одним из самых слабых, но всё же был; к сожалению, вся её семья была мертва, и осталась лишь она, последняя из своего рода.

Остальные оборотни и вправду были тварями, как я и думал, когда услышал про оборотней, которые жрут людей. Но в прошлом, ещё тысячелетие назад, было множество старших линий крови, благородных и великих, но, к сожалению, война, случившаяся в 14 веке, заставила их деградировать и стать низшими тварями что не контролируют свой голод и поведение или просто исчезнут. Полнолуние и серебро убивало их, что не было слабостями старших, а помутнение рассудка было частым явлением. Они были зверями, и Джейн, по её словам, убила уже под сотню своих собратьев по всему миру. Она, как последняя из старшей линии крови, чувствовала ответственность за своих младших собратьев и старалась как-то помочь им. Но не всегда ей оставляли выбор. Она была во много раз сильнее самого слабого из низших оборотней, которые, в свою очередь, были сильнее человека в десятки раз, но, по её словам, даже так те нападали на неё.

"А что насчёт вампиров?" - задал вопрос, и ответ меня удивил. По её словам, Гелиос более чем наполовину состоял из тварей, пьющих кровь, но те, по её словам, были божьими одуванчиками по сравнению с оборотнями. Пили донорскую кровь, ели обычную еду, которая хоть и не так, но восполняла потребность в пище, и строили семьи. Да, как оказалось, вампиры были вполне жизнеспособной расой, и у них рождались дети. Удивительно. Ещё мне со смехом рассказали про байку, которая крутится в учебных академиях Гелиоса, про сына Каина, последнего из рода Цепешей. Что удивительно, он был архивариусом организации и последним высшим вампиром в этом мире, который просыпался раз в сто лет, записывая все данные про прошедшие сто лет, и обратно засыпал. Меня это заинтересовало, и я спросил, насколько долго живут вампиры, ведь Тори не молодеет, а года идут. Хотелось дать ей больше, чем один проблемный ребёнок.

Вампиры, как оказалось, могли жить долго, очень долго. Самый старейший из известных ей был возрастом около трёх тысяч лет и весело проводил время, убивая тварей, на которых охотилась организация. Он был самым результативным охотником за последние полтысячелетия и, по словам Джейн, добрейшей души вампиром. С трудом, конечно, верилось, но ладно. Разговор продолжался, а вампиризм меня заинтересовал.

Охотница на оборотней поделилась многим и рассказала много интересного о мире. Мне также были заданы мягкие вопросы, я, впрочем, ничего не скрывал и рассказал, что не знал, откуда у меня такие силы и какой я расы. Мы оба понимали, что я не человек, но вот моё происхождение осталось тайной, что меня радовало. По её словам, в Гелиосе было столько теорий насчёт меня и моих сил, что хватило бы набить ангар всеми листами, исписанными специалистами Гелиоса. Учёные с ног сбивались, пытаясь найти управу на меня, но, увы, дельных мыслей ни у кого не было. Магия, по словам Джейн, покинула наш мир ещё сотни лет назад, и последний Архимаг умер давным-давно, а остальные недомаги сократились со временем, и сейчас лишь всякие шарлатаны да безумцы были что-то из магического толка. Так что магия отпадала. А остальные средства были малоэффективны даже против тварей на планете, не то чтобы меня остановить.

Жизненная энергия, которую использовали оперативники при устранении тварей, было лишь усилительным и в меньшей степени действенным методом. По словам Джейн, сильнейшие в Гелиосе могли перевернуть Боинг и убить обычного человека взмахом пальца, но все видели, на что способен я. Я понимал, что они мне не соперники, но расслабляться не стоило. Интересная сила, это жизненная энергия.

Не стоит недооценивать неизведанного потенциального противника. Личных пересечений между мной и Гелиосом не было, но с приходом Джейн это может случиться, ведь они не помогли своей оперативнице, а я помогу. Возможно, это станет той точкой, которая станет клином, но было откровенно плевать. Цена за такое была достойной.

Но какой? Не могу вспомнить...

Ладно, отогнав мысли подальше, потом проанализирую всё сказанное за эту ночь, и огляделся. Всё привычно замерло, вышел из гостиницы и сразу почувствовал, как воздух свежий, немного холодный, будто ещё не успел прогреться. Это было утро в Брайтбёрне, и я знал, что день будет таким же тихим, как все дни в этом городе. Здесь почти никого не бывает на улицах рано утром, а если и встречаются люди, то они все с такими взглядами, как будто тебя уже видели сто раз. Вроде и не смотрят, но как будто знают, что ты здесь, что ты свой.

Я потянулся, вдыхая холодный воздух и пытаясь сосредоточиться. Дышать было легко, но мысли всё равно не отпускали. В Брайтбёрне всё было спокойно, даже слишком. Иногда мне казалось, что этот город — нечто большее, чем просто место на карте. Здесь всё повторяется, всё всегда как будто застывает в какой-то странной, неподвижной гармонии. Люди, дома, улицы — всё в этом городе словно стоит на паузе, не давая себе право на перемены.

Я зашёл в магазин, который на углу — в нём почти всегда запах старых книг и журналов, а ещё иногда — свежего хлеба, если повезёт. Там такой маленький магазинчик с игрушками, где иногда Кейтлин всё время пыталась найти что-то крутое, но ничего интересного не было. Всё вроде как для малышей, а ей всё ещё интересно. Всё в Брайтбёрне так... спокойное и неприметное.

Шёл мимо школы. Там сейчас, наверное, никого не было, потому что уроки ещё не начались, но я всё равно не мог не заметить её — старое здание, которое всегда выглядит как будто застывшее во времени. Она ремонтирована, да, но я-то видел всё изнутри. Я думал, может, пойти и встретить знакомых, всё же столько лет здесь живу, но они, наверное, ещё спят, как всегда. Мы тут все такие, все одинаковые — любим поспать подольше и не стесняемся этого. Тут в городе всё так, будто ничего не меняется. Иногда мне даже скучно. Все тут такие тихие, старые, такие... спокойные. Даже тот парень, который на скейтборде катается — он вроде как подросток, но всё равно как будто старик. Вряд ли в других городах есть такие парни.

Прошёлся мимо места, которое я запомнил, того большого дерева в центре парка — мы с Кейтлин всегда любили его, потому что его ветки такие толстые, что под ними можно спрятаться от дождя. Хотя дождей тут не бывает так часто. Летом жарко, зимой — холодно, но как-то по-другому. Дерево было как старый друг, который тихо стоит в центре парка и наблюдает за всем происходящим. Я подошёл к нему и сразу почувствовал этот знакомый запах — смесь коры и свежего воздуха. Его ветви, несмотря на возраст, были крепкими и надёжными, готовыми укрыть от дождя или от ветра. Под ним всегда было укромное место, где можно было остаться наедине с собой, как это иногда случалось, когда я сидел тут с Кейтлин. Всё так размеренно, что даже если не смотришь на часы, знаешь, что они идут медленно. Иногда, сидя там рядом с подругой, смотрел в высь и просто не думал ни о чём.

Когда я проходил мимо старого кинотеатра, подумал: он как-то странно выглядит. Совсем заброшенный. Но когда ты родился и вырос в таком городе, ты начинаешь думать, что это нормально. Даже если что-то не работает, это всё равно как-то своё. Мы все привыкли к таким штукам — всё своё, местное. Даже если всё вокруг старое и не очень красивое, это всё равно родное. Может, потому что у нас в Брайтбёрне ты видишь одни и те же лица, одни и те же места. А когда вечер наступает, и вся улица становится пустой, кажется, что этот город вообще, как живой, как будто он дышит с тобой, когда ты идёшь домой. Я часто возвращаюсь домой, думая, что никуда не уеду отсюда. Здесь всё своё. Да, может быть, скучно, но я привык к этому. В Брайтбёрне ты всегда как бы часть чего-то, хотя никто особо и не обращает на тебя внимания.

Ну и ладно. Всё равно здесь, в этом городе, всё, что нужно, — оно всегда рядом.

Так меланхолично оглядывая через стены, наблюдал, как этот город просыпается. Вот какой-то мужчина уже одевался в костюм, вот какая-то бабуля уже готовила блины. Всё так мирно, всё так тихо. Мне это нравилось. Эта спокойная обстановка после жизни как на войне и не только была как свежий воздух после душного помещения. Ослепляла своей чистотой и свежестью.

Пройдясь насквозь через город, спокойно достиг своего дома, подпрыгнул к окну, открыл его и, сняв одежду, мягко поплыл в сторону своей кровати. Ах-х, прелестно. Такая мягкость.

Тук-тук.

- Брэндон, милый, ты проснулся? - Голова Тори, высунувшаяся из-за двери, заставила улыбнуться.

- Да, мам, сейчас оденусь.

- Жду тебя, спускайся на завтрак. - Отправив мне поцелуй, та ушла на кухню.

Люблю эту жизнь.

***

Мы с Джейн, после обсуждения всех деталей насчёт моего участия во всём этом, а также насчёт моей награды, начали обсуждать, как мне оказаться в Египте. Понятное дело, что это было делом нескольких минут полёта, но вот как это всё объяснить Тори?

То, что я пропаду на несколько дней, было делом ясным. Джейн была вообще не уверена в сроках поисков. Всё же город был неизведанной аномальной территорией, в которой могло случиться всё что угодно, а время там было странным понятием. Там не светило Солнце и не было смены дня и ночи, так что нужно было учитывать во всём этом, что я могу пропасть на неопределённый срок. А заставлять переживать свою мать не хотелось.

Мы с ней покрутили разные варианты и, в конце концов, пришли к нескольким реально дельным вариантам. Первый был насчёт лагеря. Всё же не было в этом что-то удивительное, что школьник ездит в лагерь летом. Конечно, если бы сейчас было бы лето, это было бы уместно, увы, сейчас осень. Тогда мне пришло в голову идея насчёт профильных лагерей. Все давно знают, что я учу программирование и даже состою в школьном кружке. Джейн как раз уехала сегодня решать что-то с этим вариантом. Та обладала довольно широким уровнем полномочий, но воспользоваться этим она не могла. Её отправили в непродолжительный отпуск, удивительно, что такое есть в секретной организации по защите человечества, и ей заблокировали все выходы к рычагам давления на органы власти, но умения от этого она не потеряла, по её словам, и она сможет всё устроить.

Главное во всём этом была скрытность и секретность. Ни она, ни я не хотели, чтобы меня нашли. Я - потому что не хотел портить обычную жизнь Тори, на секретность себя было плевать, а она - потому что я пригрозил ей, что если меня найдут, то не буду так добр с остальными, как с ней. Кажется, разрыв шаблонов у этой девушки случился много раз за эту ночь. Маленький, но сильнейший герой земли угрожает поубивать всех, кто испортит ему школу и вечерние сеансы кино с матерью. Кажется, я был излишне жесток, но сила даровала мне такое право.

Так, лагерь для программистов 12+ был делом решаемым, и остальные варианты стали побочными. Всё же устраивать мне выдуманную травму, чтобы я впал в искусственную кому и пролежал в больнице месяц, было такой себе идеей. Не хватало в блондинистой шевелюре Тори седых волос.

Так, согласовав всё и то, что приглашение мне придёт завтра, та уехала, чтобы всё это организовать. Мне же оставалось прожить спокойную жизнь в этот день, но, к сожалению, сюрпризы не закончились.

После вкусного завтрака, сделанного из натуральных продуктов прямо с нашей фермы, я поехал в школу. Сев, как всегда, рядом с Кейт, которая была странно задумчивой, не мог не спросить:

- Что-то случилось? - Обычно та была активной и всегда навеселе. После того случая ссоры год назад она больше не общалась ни с кем из своих подруг, сконцентрировав всё своё внимание на моей персоне. Мне это не то чтобы нравилось, но и не сильно напрягало. Всё же обычная школьная подружка была чем-то интересным. Опыт, которого у меня не было, всегда был чем-то новым и неизведанным. Словно тайна, которую хочешь раскрыть.

- Ничего такого, - та обратила на меня свой взор ясных глаз. Было в них что-то.

Пожав плечами, сел рядом.

Я сидел в школьном автобусе, облокотившись на спинку кресла, и смотрел, как за окном мелькают дома. Обычный день, ничем не примечательный, но только до того момента, как Кейтлин решила нарушить тишину. Кейтлин была моей единственной подругой в школе. Она умная, быстро схватывает всё на лету и не боится сказать то, что думает. Сегодня её взгляд был каким-то... странным.

- Брэндон, я знаю, - сказала она.

Я посмотрел на неё, не понимая, что она имеет в виду.

- Что ты знаешь? - постарался сделать голос как можно более спокойным.

Она опустила голову, будто задумалась, а затем снова взглянула на меня, но с каким-то другим выражением лица. Как будто знала то, чего не должен был знать никто.

- Да так, ничего особенного, если не считать, что мой друг Супермен и мне ничего не рассказывал об этом. Ты скрываешь это от всех, я всё понимаю.

Меня передёрнуло. В голове мелькали тысячи мыслей. Как она узнала? Как она догадалась? Я не рассказывал никому. Только Джейн смогла меня найти. Но она ведь не могла найти Кейтлин и всё ей рассказать. Да и зачем? А ведь она была всего лишь моей подругой, ничего не подозревающей.

- Ты с ума сошла? - попытался я замять этот разговор, но было уже поздно.

Она хитро улыбнулась, и её глаза светились, как будто она испытала какое-то удивительное открытие. Я вдруг понял, что ей не страшно. Наоборот, ей было интересно.

- Брэндон, ты думал, что я не замечу, как ты всегда поднимаешься, если кто-то окажется в беде? Или как ты избегал всех трудных ситуаций? И когда произошёл пожар в школьной столовой... Я знала, что ты спас всех, не один раз видела, как ты уходил оттуда как ни в чём не бывало.

Она права. Но я так старательно пытался всё скрыть, быть обычным, как все. Как я мог так сдать себя? Как она это поняла?

- Ты ведь никому не расскажешь? - сказал я, ощущая, как холодок пробегает по спине.

Она не сразу ответила, просто смотрела мне в глаза, будто ждала, когда я скажу что-то ещё. Я хотел выкрикнуть что-то в ответ, но вместо этого просто молчал. Знал, что не смогу скрыть всё навсегда. Кейтлин не просто так уверенно говорила. Я не мог испортить жизнь Тори, но убивать Кейт?

- Брэндон, ты не должен скрывать это. Ты ведь не обычный человек. Тебе нужно быть собой. Ты должен помочь, а не прятаться. Все эти годы ты пытался быть нормальным подростком, а на самом деле ты — герой. И если хочешь, я буду рядом, помогу тебе, как смогу.

Это было неожиданно. Обычно я слышал только слова про то, как важно быть как все, как важно скрывать свою истинную сущность. Но Кейтлин, она не осуждала. Она поддерживала. Это, как если бы я был настоящим человеком для неё, а не просто Суперменом.

- Ты не скажешь никому, да? - спросил я, боясь ответа. Не хочу её…

Она покачала головой.

- Нет, я не скажу. Это секрет. Но я могу помочь тебе. Ты ведь понимаешь, что тебе нужно с этим что-то делать. Ты не можешь скрываться вечно.

Мы сидели молча, и я чувствовал, как напряжение в груди уходит. Всё-таки Кейтлин была настоящим другом, и, если она это поняла, значит, возможно, она была права. Не нужно было скрывать свою природу, нужно было принять её. Только вот я не был готов к этому. Но её слова уже начали пробивать стену сомнений. Возможно, стоит рассказать Тори?

Я посмотрел на неё, пытаясь осознать, как много она вложила в свои слова. Мы, подростки, часто пытаемся быть нормальными. Иногда забываем, кто мы есть на самом деле.

- Спасибо, Кейтлин, - сказал я, пытаясь улыбнуться. - Ты не представляешь, как мне сейчас легче.

Она просто кивнула.

- Ты не один, Брэндон. И ты не обязан быть одиночкой.

Мы проехали несколько остановок в молчании, но теперь молчание было другое. Я не чувствовал угрозы, не переживал о том, что кто-то может понять мою тайну. Кейтлин знала, и мне казалось, что с ней это не страшно.

На следующий день, когда мы с Кейтлин шли по школьному коридору, я видел, как остальные ребята занимались своими делами. В каком-то смысле я продолжал быть обычным подростком, с той лишь разницей, что теперь я знал: мне не нужно быть скрытым. Моя жизнь могла измениться, и я был готов. Но не сейчас.

А может, даже не измениться, а просто стать проще. Мои мысли прервал отклик.

- Брэндон, вот ты где. А я тебе всё ищу и ищу. - Учитель Джемисон, учитель по информатики и компьютерным технологиями, а также глава клуба по программирование и её бессменный лидер. - Это пришло полчаса назад.

Тот передал мне А4 на которым был бланк. Лагерь Кроуфут, для одарённых детей. Кейтлин стоящая рядом заинтересована выглянула из-под моего плеча, сканируя бланк и спросила у тасующего бумаги учителя.

- А мне можно? - Кейтлин уже давно ходить вместе со мной в этот клуб и была довольно успешным учеником.

- Да конечно, я как раз искал ещё десяток ребят что поедут туда. Инвесторы из большой компании решили сделать большую акцию для всех желающих. Ты тоже можешь поехать Кейтлин, только сперва обговори всё с родителями, и ты тоже Брэндон.

После оставив нас, тот убыл. Я же, держа бланк, удивлялся как быстро всё провернула Джейн.

- Геройские дела? - Прошептала мне на ухо Кейт.

- Мхм. - Кивнул. - Огромные геройские дела.

Виски стрельнули болью, но не смог понять почему, и я всё забыл…

***

Отдельно хочу выразить благодарность, Ивану, за 300 рублей, на новый ноутбук. Спасибо Иван, вы мне сильно помогли своей поддержкой.

Спасибо также всем читателям, что поддерживаете меня. Мир.

Глава 20

Махнув в последний раз Тори, которая стояла у автобуса вместе с другими родителями, приехавшими проводить своих детей в лагерь, я оглянулся. Рядом со мной, как всегда, сидела Кейтлин, а компанию нам составляли ноутбук, купленный на деньги, заработанные в интернете, и пара наушников, которые мы с подругой делили на двоих. Нас ждало около трёх-четырёх часов езды в сторону Миссури — поездка предстояла довольно долгая, по моим меркам, на черепашьей скорости. Иногда мне казалось, что я слишком избалован своими силами, но затем я напоминал себе, что не всё человеческое мне чуждо. Поездка с просмотром фильма в компании единственного друга того стоила.

Всё же не стоило забывать, что я в первую очередь человек, а уже потом Таораниец с аномальными способностями. Жаль, что с течением времени я всё больше об этом забываю.

Сила поглощает.

Поездка на автобусе стала первой настоящей частью путешествия, и, если честно, я к ней совсем не готовился. Мы с Кейтлин сидели вместе в самом конце автобуса — там было весело и шумно. Я вообще не любил долгие поездки, особенно на автобусе, но этот момент казался особенным. Возможно, потому, что мы с ней были единственными знакомыми среди ребят, которых я раньше не встречал. В этом было что-то детское и волнующее.

В автобусе было много людей, все примерно нашего возраста — 13–14 лет. Поначалу это ощущалось немного странно: все шутили, смеялись, притворялись, что не волнуются перед первым днём в лагере. Кто-то разговаривал, кто-то слушал музыку в наушниках. Мы с Кейтлин тоже не сразу начали болтать. Сначала включили фильм, а потом она достала книгу с красивой обложкой в виде дракона, я же засмотрелся в окно.

По мере того как мы выезжали из города, городские пейзажи сменились сельской местностью, и я всё глубже погружался в этот странный мир за стеклом. Всё было зелёным, как на картинке: поля, деревья, а где-то вдали виднелись маленькие деревушки. Но больше всего мне понравилось, как постепенно стихал шум города. Сначала автобус был полон разговоров, но вскоре почти все замолчали, и мы оказались в своём маленьком пузыре — только мы, дорога и мысли.

Кейтлин отложила книгу, повернулась ко мне и начала рассказывать про новую игру, в которую играла со своими интернет-друзьями. В этом разговоре не было ничего важного, но мне он нравился. Лёгкость, как всегда. Мы смеялись над глупыми шутками и делились смешными историями из школы.

Чем дальше двигался автобус, тем больше я погружался в атмосферу предстоящих дней. Мы ехали не просто в лагерь — мы ехали в новое место, где предстояло не только заниматься программированием, но и заводить друзей. Я немного волновался, не зная, как буду чувствовать себя среди незнакомых ребят. Жаль. Но тут же понял, что не один такой. В автобусе почти все были похожи на меня: немного смущённые, немного скованные, но жаждущие приключений. Уверенности прибавляло то, что рядом была Кейтлин. Мы делились переживаниями, и это успокаивало.

Когда автобус свернул на более узкие и извилистые дороги, мне стало скучновато. Я вытащил из рюкзака смартфон, чтобы проверить, что творится в интернете, но связь была слабой, и пришлось довольствоваться старым добрым способом — разговорами. Мы с Кейтлин начали строить планы на лагерь. Я, например, хотел поучаствовать в стартапе или хакатоне, а Кейтлин интересовалась мастер-классами по созданию мобильных приложений. Но в основном мы болтали о всякой ерунде, смеялись и перебрасывались мыслями о том, как всё будет. Противно было играть беззаботность, но этого требовала ситуация.

К обеду мы сделали несколько остановок. На некоторых выходили, дышали свежим воздухом, разминались — сидеть так долго было некомфортно. В перерывах бегали по автобусу и придумывали, как развеселить остальных. В какой-то момент к нам присоединились ещё несколько ребят, начали рассказывать анекдоты и всякие приколы. Смех и шум в автобусе не утихали.

Но приближение к лагерю добавило напряжения среди детей. Мы с Кейтлин были уже близко, но самого места ещё не видели. Я знал только, что лагерь находится где-то в лесу, окружённый природой. Не представлял, чего ожидать от нового окружения и как будут выглядеть ребята, с которыми мы окажемся в одной команде. Мы начали собирать вещи и готовиться к высадке.

Автобус, наконец, свернул на узкую дорогу, и перед нами открылась необычная панорама: огромная территория с несколькими домиками, множеством деревьев и зеленью. Мы подъезжали к лагерю, и, хотя я волновался, чувствовалось, что начинается что-то новое и важное. Мы с Кейтлин переглянулись и засмеялись. Это было как вступление к большому приключению. Стало грустно.

Жаль, что я всё пропущу. Очень жаль. Такого опыта у меня никогда не было, и хотелось почувствовать эту жизнь — беззаботную, полную смеха и верных друзей. Детство. Возможно, я ещё успею вернуться. Возможно.

Увы, после того как мы остановились и вышли к лагерю, я, войдя в скорость, стёр своё присутствие из всех бумаг и электронных носителей. Я поехал, да, и все об этом знали, но по спискам меня искать не будут. Одним ребёнком меньше, одним больше — кто станет искать именно меня среди сотен других? А Кейтлин, как всегда, прикроет меня, если кто-то из ребят догадается спросить. На случай проблем у нас было кодовое слово, означавшее, что всё идёт плохо и мне нужно возвращаться. Разделять слух на два фронта было странно, но не сложно. Моя благодарность ей была безмерна.

Тихо ускользнув ото всех, напоследок обняв Кейт и получив от неё пожелание быть осторожным, я улетел к своей цели. Пора было в Египет.

Я поднялся в небо, словно стрела, мгновенно разрывая плотность воздуха. Миссури осталось далеко внизу с его простыми полями, зелёными лесами и приглушёнными городскими огнями. Весь мир расстилался передо мной — великое множество дорог, рек, гор и долин. Всё так знакомо, но так мелко и приземлённо, когда летишь на такой скорости, что не успеваешь даже вдохнуть.

Ещё немного ускориться.

Мгновение — и я вырвался на десятки километров ввысь, через облака, которые крошились под моими руками, как ватные хлопья. Теперь мир из окна казался детской игрой. Слева, где недавно была земля, сияли вечные звёзды. Это не космос, лишь краткий взгляд на него, но с другой стороны. Я поднимался дальше, стремясь к цели — далёкому Египту, где небо начинало менять оттенок с синего на золотой.

Ветер терял тяжесть, и я больше не ощущал ни веса тела, ни давления атмосферы. Далеко внизу виднелись контуры рек, хвосты облаков и метки земных времён: изломанные пейзажи, обрывистые горы. Быстро пролетел континент, и я понёсся через Атлантику, встречая её прохладу лицом.

Небо темнело, а за горизонтом прорывался свет. Смахнув остатки облаков, я мчался по небесам, поднимаясь всё выше, позволяя земле таять вдалеке. Подо мной блестел океан, который я обогнул за несколько мгновений, начиная спуск к Африке. Золотистые пустыни плавно переходили в каменные образования. Скорость нарастала, и я стремительно летел к египетским просторам. Через секунды показались контуры древних пирамид, но это была не моя цель. Я обогнул их, понёсся вдоль Нила, ловя яркое сияние его вод в лучах заходящего солнца.

Далеко впереди вырисовывался древний город — Абу-Симбел. Его каменные чудеса, старые, как само время, с поразительными храмами поднимались передо мной. Я вдыхал пустынный воздух, проникающий в лёгкие даже на такой высоте, и ощущал под собой величие древности. Мощные статуи фараонов, укреплённые веками песков, мелькали внизу. Километры земли раскрывались передо мной, но мне нужно было в современную часть города.

Скорость увеличивалась, и я снова мчался в небесах, преодолевая расстояние между пустыней и городом, который недавно был забытым уголком времени, а теперь наполнялся жизнью и современными чудесами. Абу-Симбел, скрывающий в своей тени величие древности, сегодня шёл в светлое будущее. Я пролетал над обрывами и пыльными дорогами, по которым когда-то двигались караваны, погружаясь в густую атмосферу города, врываясь в его бурную жизнь, следуя к новой части, где горизонт встречал стальную отделку небоскрёбов и светящиеся огни.

Ветер хлестал меня, я выходил из тени великих храмов, и передо мной возник совершенно иной пейзаж. Город уже не тот, что был веками назад. На его окраинах виднелись современные здания с стеклянными фасадами, мощные конструкции, отражавшие солнце и создававшие ощущение силы и прогресса. Линии дорог пересекались, образуя идеальные узоры, новые трассы обеспечивали быстрый доступ к центру. Беспокойство уходило — я спускался ниже.

Скорость полёта сливалась с городскими потоками машин и людей. Я видел, как новые районы города воплощали современность: здания с огромными окнами, дороги, усыпанные пальмами, и обилие зелени на фоне пустынных просторов. А где-то там, за гранитом и бетоном, жила память древнего мира.

Скорость замедлилась, и я плавно направился к центральной части города. Среди множества современных жилых комплексов и развлекательных центров появился мой пункт назначения — отель «Паарм». Это не просто место для отдыха, а точка, где сочетались стиль и комфорт, где встречались путешественники со всего света. По крайней мере прочитанная информация в интернете, говорила об этом.

Приземлившись в нескольких метрах от главного входа, я ощутил, как город продолжал шуметь вокруг, но всё подчинялось величию момента. Роскошные фасады отеля, высотные здания с ультрасовременной архитектурой, стеклянные террасы и освещённые фонтаны окружали меня. Вход в отель, оформленный с учётом традиций и современного дизайна, предлагал спокойствие, уют и эксклюзивность в любое время суток. Не зря это место считалось одним из самых дорогих отелей Египта.

Когда я коснулся крыши отеля «Паарм» — оазиса современности, созданного для тех, кто ценит удобства и уникальность окружающего мира, — с неба начал накрапывать лёгкий дождик. Капли превращались в шлейфы, рассыпаясь по стеклянным панелям зданий. Всё вокруг засияло. Я стоял, впитывая эту атмосферу, и поднял голову к небу.

Дождь… Как давно я не бывал в этих песках. В песках смерти, где погибли мои товарищи и друзья. Где моя жизнь была не в моих руках, а в руках командиров и приказов. В песках, где каждый шаг был пропитан грязью и кровью. Мерзость. Противно вспоминать эти моменты, и такие воспоминания нагоняли тоску. Покачав головой, чтобы избавиться от слабости, я посмотрел сквозь крышу и стены, быстро найдя взглядом номер моей напарницы по походу в аномальный город. Она, свернувшись клубком под одеялом, спала, посапывая в обе ноздри. Что ж, постучим в окно.

Эта шутка никогда не перестанет быть актуальной.

***

Хотелось бы сказать, что меня встретили радушно, но это было не так. Грозная Джейн, в очередной раз испугавшись моего появления, тыкала в меня пистолетом и ругалась бранью. Было смешно наблюдать за девушкой в белье, кипящей от гнева, но через несколько минут она успокоилась. Затем последовал завтрак, на который мне с радостью заказали еду. Вкусная яичница, свежие овощи и свежий хлеб оставили приятную тяжесть в животе. Хоть мне и не нужно было питаться привычным человеческим способом, эти ощущения вкуса и тепла напоминали что-то родное. Что-то давно забытое.

Отложив приборы, мы приступили к обсуждению плана действий. По словам Джейн, ей, как существу нечеловеческого происхождения, нужно было немногое: вода и сухпайки. Сурово, но время поджимало. Она сказала, что чем дольше мы медлим, тем меньше шансов найти её отца. Он находился там уже около месяца, и только благодаря случайности она сумела меня разыскать. Без меня она бы попыталась войти в Город во Мгле сама, но шансы на успех были бы минимальны.

Выйдя из отеля вместе с Джейн, переодевшейся в одежду белых тонов, мы дождались нашу машину. Ею оказалась «Пустынный Странник» — серия автомобилей известного бренда, созданных для передвижения по пустыням. Под капотом этой малышки стоял турбодизельный двигатель объёмом 4,5 литра, мощностью 350 лошадиных сил и крутящим моментом 800 Нм. Этот агрегат, по моим воспоминаниям из выездов во время контракта, позволял вырываться из любых ям, а мощности хватало, чтобы легко ездить по пустынным барханам. Настоящий монстр, который инженеры дорабатывали во время коротких отдыхов, делая его ещё сильнее.

Выезжая из каменных джунглей города, мы направились в пустыню, и я почувствовал, будто вернулся в прошлое. Оружие, бряцавшее позади, усиливало это ощущение. Опустив окно, я вдохнул жаркий воздух. Привыкнув к полётам и суперскорости, двигаться так медленно было мучительно. Бесит вся эта ситуация, но почему я здесь? Почему?..

— Брэндон? Слушаешь? — Джейн тронула меня за плечо, и я, закрыв окно, вернулся к разговору, который вёл на автомате. Не самая интересная особенность моего мозга, но удобная. Расщеплять внимание было муторно и скучно, но слух, который всё ещё улавливал сердцебиение Тори и подруги, оставался важным делом.

— Да, Джейн, я слушаю, — кивнул я, повернувшись и посмотрев ей в глаза. — Продолжай, ты говорила про этих тварей.

— Хорошо. Как я сказала, слабых мест у тварей за все походы туда так и не нашли. Ни собакоподобные, ни другие создания не были уязвимы к пулям и мечам. Только сильное физическое воздействие могло их ранить, а самых слабых — убить.

— С этим проблем не будет, — улыбнулся я.

— Верно, не будет, — кивнула она, но хмурость с её лица не исчезла. — Но есть и другие опасности, о которых ты ещё не знаешь. Пока мы едем, нужно придумать, как им противостоять, так что слушай…

Город во Мгле — опасное место, где давно никто не живёт, но сам город, оставленный неизвестными, сохранился таким же. Город, покрытый туманом, через который невозможно что-либо увидеть, услышать или почувствовать. Город, охраняемый неизвестными тварями, что выходят из тумана, убивая всех, кого заметят или услышат. Город, куда ушёл генерал армии США по непонятной причине.

И почему всё это кажется таким странным и размытым? Будто пелена перед глазами.

А ещё этот сладковатый запах, словно у сахарной ваты из детства. Помню, мы с Тимом её воровали…

***

Пустыня. Множество выездов в пески, но каждый раз это ощущалось как новое испытание. Песок, горячий и жестокий, тянулся до горизонта, словно был частью чего-то зловещего. Ветер бил в лицо, и уже неважно, сколько километров мы проехали и как долго были в пути. Всё здесь одинаково — тишина, глухая и враждебная. На таком расстоянии не слышно ничего, кроме низкого рычания мотора машины и звуков песка. В таком автомобиле каждый звук казался чуждым вторжением в пустоту.

Джейн сидела рядом, крепко держа руль, будто сама не верила, что мы едем туда. Я видел её профиль: напряжённые линии лица, слегка сжатые губы. Она не говорила, не задавала вопросов. Мы оба знали, что говорить здесь бесполезно. Пустыня не любит разговоров. Она поглощает слова, как поглощает всё живое. Всё уже было сказано и обговорено.

Я не любил это место. Честно, ненавидел. Места, где исчезают люди, где старые карты теряют силу, где даже солнце кажется враждебным. Город во Мгле. Никто не видел его целиком. Никто не возвращался оттуда с ясными глазами и не объяснял, что там происходит. Многие пытались. Но исчезали. Пропадали, как тысячи других, отправившихся в этот ад. В пустыне был только один путь — и тот смертельный.

Джейн рассказывала о своём отце. Он был важной фигурой, но что с ним случилось, она не уточняла. Я знал лишь, что он пропал здесь месяц назад. Она оставалась верна ему, даже если другие не понимали, почему она продолжает искать. Она не смогла бы жить, не попытавшись. Но я… я знал, что шансов найти его почти нет. И всё же поехал с ней. Почему? Голова болит? Что я…

Моргнув, я очнулся. Всё пропало.

Машина тряслась на каждом ухабе. Я ощущал оружие, пристёгнутое к полу и сиденьям, будто оно напоминало о прошлом. Было чувство, что я могу не вернуться, и это мне знакомо. Мы оба были в опасности. Чем больше я думал, тем меньше верил в удачу. Отпусти меня, и я снова окажусь в воспоминаниях, в этих песках, где всё вокруг — омерзительная картина смерти и страха.

Мы проехали ещё несколько километров. Машина, хоть и новая, с улучшениями, двигалась, словно была частью этого ненормального мира. Все модификации делались, чтобы выжить в пустыне. Только они и спасали.

Когда мы приблизились к Аномальной Зоне, всё вокруг будто застыло. Атмосфера сгущалась, воздух становился тяжёлым, словно события десятилетий сжимались в этот момент. Зона, где ничего не изменить. Зона, где исчезают воспоминания. Слова, слова и слова. Достало. Слишком много громких слов.

Вот она — Город во Мгле. Силуэты зданий, когда-то бывших городом, теперь лишь смутные формы во мраке. Мы продолжали двигаться, но я знал, что дальше идти бессмысленно. Пустота поглощала всё. И всё же я услышал, как Джейн тихо шепчет:

— Это всё, лишь начало. - Плевать.

Спустя десять минут мы остановились на краю того, что когда-то было городом. Он не был виден полностью, и я знал, что это только начало. Туман перед нами не был обычным. Он был чем-то другим. Возможно, живым. Город утопал в этой серой пустоте, как мираж, исчезающий при первом взгляде. Только мы с Джейн оказались здесь, среди всего этого. Другие, пытавшиеся сюда попасть, пропадали. Зона поглощала их, как хищник. Очертания идеального круга, где начинался город, были под моими ногами.

Я вылез из машины и шагнул на землю. Воздух здесь отличался от пустынного — не было жёсткости и пустоты, которой я боялся. Здесь было что-то нечеловеческое. Песок под ногтями оставался горячим, но уже не имел значения. Мрак отравлял всё, что попадало в его пределы. С каждым шагом дышать становилось труднее. Давление на грудь усиливалось, туман затягивал меня в свои объятия. Это место — аномалия. Даже мои сверхчувства не пробивались через этот туман.

Джейн не двигалась. Я обернулся и увидел, как она сидит в машине, не шевелясь, без эмоций. Она просто смотрела вперёд, туда, где город исчезал в тумане, поглотившем её отца. Ничего не говорила, ничего не спрашивала.

Я пошёл вперёд, в этот город, в эти развалины, на это кладбище прошлого. Чем ближе я подходил, тем сильнее ощущал, как туман цепляется за меня, вытягивая вглубь. Звуков почти не было. Только шум под ногами — словно песок был не песком, а проводником звука. Казалось, весь город живой, и его дыхание слышалось в каждой щели между стенами зданий. Войдя в город, я сразу понял, что это место не просто заброшенное. Оно было мёртвым, но одновременно живым. В обломках зданий что-то двигалось. Мы видели силуэты — тени того, что когда-то было жизнью. Это было зловещее предчувствие, тень, следовавшая за нами, не дающая покоя. Аномалии воздействовали на нас, не отпуская ни мысли, ни тело. Странное влияние, которое я поборол, направив энергию в голову. Опасно, но выхода не было.

— И куда нам? — Туман здесь был не таким плотным, а Джейн, держа автомат, внимательно осматривалась.

— В центр, — коротко ответила она и направилась прямо по улице старых развалин. Здания вокруг напоминали древние останки домов. Обычных, даже не глинобитных. Просто дома, но звуков ветра или наших шагов не было. Туман, клубившийся у ног, всё поглощал. Даже солнце, пытавшееся осветить это место, не могло пробиться в царство теней и мглы.

Я следовал за ней, чувствуя, как туман всё плотнее нас обвивает. Мы шли по разрушенной улице мимо обломков зданий, когда-то бывших домами, а теперь ставших пустыми оболочками. Они не напоминали архитектуру, скорее кости, скелеты древнего города, похороненного здесь много лет назад. Каменные стены, покосившиеся крыши, разбитые окна — всё выглядело как останки, лишённые смысла, но продолжавшие стоять. Странно было одно: несмотря на разрушения, всё казалось в том же состоянии, как когда город был живым. Будто туман поддерживал его в этом виде.

Я пытался прислушаться, найти хоть какой-то звук, нарушающий гробовую тишину. Но ничего. Ветер, если и был, не издавал шороха. Даже наши шаги не звучали. Туман поглощал их. Я мог лишь видеть, как мы всё глубже погружаемся в этот мир.

— Ты уверена, что это то, что тебе нужно? — спросил я, не особо переживая, лишь из исследовательского интереса, сдерживая свой сарказм. — Понимаешь, что мы можем здесь потеряться, а твой отец давно сгинул?

Джейн не отвечала, не оборачиваясь. Она продолжала идти, словно каждый шаг был продуман заранее, будто знала это место лучше меня. Её фигура растворялась в тумане, но она не теряла уверенности, не сбивалась с пути. Как странно...

Через несколько минут мы оказались перед громадным зданием — явно важным и центральным в этом городе. Оно было тёмным, его очертания едва проступали в тумане, но это была настоящая стена. Изломанная, повреждённая временем, но не разрушенная до конца. Казалось, весь город тянется к этому месту, словно всё вокруг сосредоточено здесь, где, возможно, скрывался ответ.

Джейн подошла к массивной двери из старого, потрескавшегося металла, покрытого ржавчиной. Она не остановилась, не замедлила шага. Просто подошла и нащупала в тени ручку. Сначала не получилось, но дверь поддалась с неприятным скрипом, открывшись на щель.

И вот мы оказались в другом мире. Мире, где время и пространство больше не существовали. Тьфу, пробило на философию, с этой странной девицой.

Пройдя через дверь, мы попали в огромный зал. Окон не было, света тоже. Лишь слабый отблеск пробивался сквозь туман. Я огляделся. Зал был гигантским, его стены уходили в бесконечность, растворяясь во мгле. Но в центре, прямо перед нами, стояла огромная спиральная лестница. Её контуры едва проступали в тусклом свете, она начиналась с платформы и уходила вверх, исчезая в мистическом мраке. Это было не просто сооружение — нечто иное, чего я никогда не видел.

Я не мог отвести взгляд от лестницы. Мысли кружились вокруг неё. Она была слишком велика, чтобы уместиться в этом здании. Очень интересно. В этой спирали было что-то неизведанное, манящее, ведущее в неизвестность. Чувство исследователя, преследовавшее меня с самого детства, было на высоте. Всё вокруг казалось интересным.

— Мы должны подняться, — сказала Джейн. Её голос был тихим, но уверенным. Она не оглянулась на меня. Словно знала, что делать. И пошла вперёд.

Подниматься было невыносимо тяжело. Спиральная лестница вилась вверх, и с каждым шагом становилось темнее. Я не понимал, как она могла быть такой длинной, уходя в чёрное небытие, но Джейн шла, не останавливаясь. Она двигалась, будто не знала усталости или сомнений.

Ей нужно было идти. А мне оставалось следовать. Странно, что я…

Когда мы, наконец, достигли вершины спустя час, перед нами оказалась пустота. Огромная дыра в стене помещения, куда мы попали, вела в туман. Ни окон, ни проёмов, кроме этой дыры. А там — туман, через который мой взгляд не мог пробиться.

— Вход, — коротко сказала Джейн и сняла разгрузку с оружием. На мой вопросительный взгляд она отвела глаза и пояснила: — Оружие там не работает как надо, может заклинить.

— А как ты будешь защищаться? — спросил я, не понимая, зачем тогда было брать его.

— Этим, — ответила она. Её ногти удлинились, став как кинжалы, глаза пожелтели, рот наполнился клыками, а уши заострились. Странное и противоестественное зрелище, но не самое страшное, что я видел.

— Тогда, дамы вперёд, — указал я на вход.

Пора было узнать, что случилось с отцом Джейн и почему я здесь.

Сладкий запах стал сильнее.

***

Спасибо за прочтение. Ждите следующих глав

Уже 20 глава. Как быстро летит время...

Глава 21

Когда проход остался позади, а всё вокруг заполнил густой туман, через который невозможно было что-либо разглядеть, я ощутил странное чувство — словно тиски сжали мою голову. Казалось, будто кто-то крепко удерживал мои виски, не давая пошевелиться. И всё же я мог двигаться. Это было странное, противоречивое, почти аномальное ощущение, длившееся всего секунду, но я успел его заметить. Остановившись, я попросил Джейн сделать то же самое и сосредоточился.

Энергия, словно невидимая третья рука, устремилась к моей голове по ярким каналам, в которых она текла. Спустя доли секунды, в застывшем мире, я почувствовал резкий удар, будто меня огрели битой по затылку, и всё прекратилось. Боль в голове исчезла, как и краткие воспоминания о том, как мы отошли от дыры позади нас. Джейн оказалась на два шага ближе, чем была до этого, а её взгляд был полон беспокойства. Странно.

— Что-то случилось, Брэндон? Ты побледнел, — её лицо, словно восковая фигура, вылепленная лучшими скульпторами мира, выражало заботу. Внезапно та стала такой же, как и до этого. Обычная девушка, без когтей и так далее. Что случилось? Вопрос остался в голове. Почувствовав тепло от её слов, я ответил:

— Кажется, я что-то забыл… Ничего страшного, Джейн, — вымученно улыбнувшись, не понимая, откуда во рту появился сладкий привкус сахарной ваты из детства, я огляделся. — Нам пора двигаться.

— И вправду. Ты ведь тоже это слышишь? — она отвернулась, её спина расслабилась, а голова слегка наклонилась, прислушиваясь к окружающему.

Мы оказались в разрушенном городе, будто застывшем в эпохе Средневековья — старом и забытом. Нас окружали высокие стены из каменных обломков, а впереди, судя по моим ощущениям, виднелись останки домов. Взгляд не мог пробиться сквозь странный туман, но слух, хоть и ограниченный, ясно рисовал картину происходящего.

Город застыл во времени, словно не просто заброшенный, а проклятый. Узкие улицы, вымощенные потрескавшимся камнем, напоминали сломанные кости давно умершего великана. Дома из гнилого дерева и осыпающегося камня казались не просто разрушенными — они были изувечены, будто нечто огромное и ненасытное когда-то пронеслось здесь, разрывая стены когтями и оставляя глубокие борозды в камне.

Туман клубился между останками — густой, вязкий, словно призрачная плоть. Он не рассеивался, а сгущался, напоминая тёмные мысли, что проникают в сознание, когда остаёшься наедине с неизвестностью.

Но не это заставило меня усомниться в реальности происходящего.

Город был мёртв.

Не в смысле заброшенности, а в буквальном, леденящем душу значении.

Огромный разрушенный город с узкими улицами, домами из камня и дерева, окружённый высокими стенами с дырой, из которой мы вышли, был населён странными созданиями. Их сердца не бились, кровь не текла по венам. Они не были ни живыми, ни мёртвыми в привычном понимании. Их кожа — бледная, сероватая, покрытая пеплом, местами потрескавшаяся — обнажала чёрные сухожилия и оголённые кости. Глаз не было, лишь зияющие чёрные дыры в черепах, из которых медленно сочилась густая тьма, растворяясь в воздухе каплями. Движения их были судорожными, как у сломанных марионеток, но от них исходила угроза, от которой воздух становился тяжелее с каждым шагом. Одно такое существо лежало неподвижно на земле, и я смог его рассмотреть, но не понимал, как это может быть живым или хотя бы подобием жизни. На секунду глаза увидели красный цвет. Словно кровь на руках.

Показалось? Именно так.

Они не дышали, но из их ртов вырывался тонкий, прерывистый пар, словно они были связаны с чем-то по ту сторону смерти. Существа бродили по улицам хаотично, иногда замирая, иногда поворачивая головы в нашу сторону, но не видя нас. Или притворяясь, что не видят. Это наводило на странные мысли о происхождении города и заставляло сомневаться в реальности происходящего. Оказаться в месте, где не светит солнце, но свет исходит отовсюду, с девушкой, которую я знаю всего несколько дней, — не самое привычное моё времяпрепровождение.

И почему я здесь?

Рычание, доносившееся отовсюду, звучало как маяки ужаса. Кровь на стенах, повсеместно растёкшаяся, щекотала мои обострённые чувства, словно аромат страха. Здесь погибло множество людей — их кости, через которые свистел ветер, звучали как мелодия в оркестре смерти. Она рассказывала мне многое, в том числе о том, что угроза от этих тварей реальна. Джейн, шагавшая впереди уверенной походкой, вызывала у меня всё больше вопросов.

Туман сгущался, и чем дальше мы продвигались, тем сильнее становилось ощущение, что нас кто-то или что-то ведёт. Дома вокруг менялись: из простых развалин они превращались в изуродованные останки зданий с зияющими дырами в стенах и красными пятнами, которые могли быть ржавчиной, а могли — чем-то другим.

— Куда мы идём? — задал я один из кружащихся в голове вопросов.

Её уверенность, её умение обходить тварей, которых я слышал, но не видел, казались странными.

— В центр. Там находится холм, на вершине которого стоит замок. Туда нам и надо.

— Замок? Откуда ты это знаешь? — спустя минуту, не услышав ответа, я остановился. Нас окружали высокие стены домов, их шершавая поверхность, покрытая кровью, замыкала нас со всех сторон. Кости под ногами трещали, словно щепки. — Джейн?

Она замерла на секунду, а затем, спустя пять секунд, сказала:

— Т-ц, достал. — Развернувшись, её глаза сверкнули красным светом, и я окаменел. Медленной походкой она подошла ко мне, не отводя взгляда, и процедила сквозь сжатые губы: — Мерзкий выродок, если бы не твоя сила, я бы убила тебя на месте. Не хотела этого делать, но так будет быстрее…

Её глаза мгновенно почернели, тьма заполнила всё пространство склер, и я потерял сознание.

Очнувшись, я потряс головой. Где я?

— Что случилось? — Джейн поила меня водой, её взгляд был заботливым, как у матери.

— Не знаю. Мы были близко к центру города, и ты потерял сознание. Я испугалась…

Оглядевшись, я понял, что она права. Мы находились в центре города, на открытой площади без зданий, от которой расходились дороги. Над нами возвышался холм, к вершине которого вела тропа, упирающаяся в замок чёрного цвета. В центре площади стоял фонтан, но воды в нём не было — только чёрная жижа, густая, как нефть, с пузырями, что лопались, испуская слабые стоны. В этой жиже что-то шевелилось. Но как мы здесь оказались? И почему мои руки пахнут кровью?

Вопросы, родившиеся в голове, не сорвались с языка. Обратив внимание на Джейн, я спросил:

— Что теперь?

Она улыбнулась, будто ждала этого вопроса, и поднялась.

— Теперь нам нужно наверх. Только ты сможешь открыть эти ворота — у меня не хватит сил.

Она указала на деталь, которую я не заметил ранее. Холм окружала стена, а единственный путь наверх перекрывали огромные каменные ворота. На них были вырезаны странные узоры — изображения существ, молящихся фигуре на троне из костей и черепов.

— Ты уверена, что нам стоит туда идти? — я чувствовал себя странно слабым, тело было ватным, зрение затуманивалось, а язык сам задавал вопросы, ответы на которые казались очевидными.

— Да, Брэндон, нам нужно именно туда.

— Ладно.

Она соблазнительно улыбнулась и отступила в сторону. Раз Джейн сказала, что нам туда, значит, туда и идём.

Кто я такой, чтобы задавать вопросы, верно?

***

Оказаться под ментальным контролем другого человека — это как пережить разрыв между тем, что ты думаешь и чувствуешь, и тем, что тебе навязывают. Ты теряешь уверенность в своей реальности, сомневаешься в своих желаниях и ощущаешь, как твои мысли постепенно подчиняются чужому влиянию. Я чувствовал, как медленно утрачиваю контроль над собой. Это было похоже на пребывание в теле, которое тебе не принадлежит, где мысли — не твои, а чьи-то ещё.

Ворота, оказавшиеся неестественно тяжёлыми, с гулким звуком рухнули, расколовшись посередине. Джейн засмеялась. Или та, кем она притворялась.

— Ха-ха-ха-ха! — отсмеявшись и глядя на оседающую пыль, она сказала: — Наконец-то, скоро всё закончится. Идём, Брэндон.

Я сделал шаг своими ногами. Но это был не я.

Всё начинается незаметно. Ты не понимаешь, что происходит. Человек рядом кажется заботливым, внимательным, почти союзником. Он подстраивается под тебя, проявляет эмпатию. Но со временем его слова начинают менять твою картину мира. Это не грубое вмешательство, а тонкое, почти неуловимое манипулирование. Сначала ты даже не осознаёшь, что стал частью чужой игры. Каждое его слово, каждый взгляд несёт скрытый смысл, который ты не сразу распознаёшь. Джейн шла впереди, словно королева, и каждый её шаг был исполнен изящества, какого я раньше не замечал.

Потом приходит момент, когда ты ощущаешь что-то странное. Мысли замедляются, решения кажутся сомнительными, логика ускользает. Мир вокруг становится чуждым, искажённым. Твои убеждения теряют силу, внутри появляется пустота, и ты не можешь найти то, что раньше было очевидным. Это началось ещё в отеле. Тот неестественно сладкий запах… Тогда он показался мне странным, но теперь, шагая словно марионетка рядом со своей хозяйкой, я понял: это было началом моего подчинения.

Контроля, который я не мог одолеть. Лишь наблюдать.

Тебе становится трудно понять, чего ты хочешь сам. Внешний и внутренний миры сливаются, и ты перестаёшь быть хозяином своей жизни. Где заканчивается твоя воля и начинается чужая? Она говорит что-то, и ты, не сопротивляясь, начинаешь думать так, как она велит, не осознавая, что это не твои мысли. Ты спрашиваешь себя, почему так легко поддаёшься, и это пугает, но остановиться невозможно. Ты в водовороте, где твои реакции слабеют и становятся неустойчивыми. Удар — и голова твари разлетается осколками. Это была не первая тварь на нашем пути, но кровь… Красная, с запахом, похожим на человеческую. Что происходит?

Когда ты пытаешься сопротивляться или почувствовать себя в безопасности, возникает вина или тревога. Ты начинаешь думать, что, возможно, ошибаешься, что твои чувства искажены. Ты сомневаешься в них, будто они пришли извне. Пытаешься отбросить это, но ощущение возвращается. И вдруг ты понимаешь: она всегда рядом, в твоём разуме. Её слова звучат в голове, даже когда её нет. Ты не можешь избавиться от этого голоса, который направляет твои мысли и заставляет сомневаться в себе.

Мир дрогнул, и передо мной возник труп человека с крестом на груди. Он пытался убежать, но не смог. Его голова была размазана по полу коридора замка. Джейн остановилась, посмотрела на меня глазами, полными скуки, и сказала:

— Этих церковников ещё много, Брэндон. Вперёд.

Она указала когтистым пальцем на толпу впереди, укрывшуюся за щитами в коридоре. Я кивнул, как послушный мальчик, и пошёл на них.

Нет-нет-нет. Нет…

Щелчок сознания — и я очутился в огромном зале, пропитанном запахом железа и смерти. Пол был скользким от крови, которая текла рекой, заливая выщербленные камни. Вокруг громоздились горы изуродованных тел — мужчин и женщин, их лица застыли в предсмертных гримасах ужаса и боли. Их доспехи, потемневшие от грязи и ржавчины, напоминали средневековые латы: покорёженные нагрудники, разорванные кольчуги, шлемы, расколотые пополам. На шеях болтались кресты — некоторые из грубого железа, другие вырезанные из кости, теперь перепачканные багровыми пятнами. Кровь стекала с них, капая в лужи, что хлюпали под ногами.

Мои руки были липкими, тяжёлыми от алой жижи, покрывавшей их до локтей. Кожа на ладонях пропиталась чужой плотью — клочья застряли под ногтями, смешавшись с землёй и кровью. Лицо горело, словно обожжённое; тёплые струйки стекали по щекам, забиваясь в рот, оставляя солоноватый привкус. Под ногами хрустели кости — чьи-то рёбра, раздробленные ударом, чей-то череп, раскроенный до мозгов, что блестели в тусклом свете, сочась сероватой слизью. Повсюду валялись отрубленные конечности: рука, всё ещё сжимающая меч, нога в латном сапоге, отсечённая у колена, с торчащей белой костью, окружённой рваными мышцами.

Я обернулся и увидел Джейн. Она медленно шла к трону в центре зала. Трон был сложен из костей и черепов — человеческих, звериных, пожелтевших от времени и свежих, ещё облепленных кусками плоти. Кровь стекала по его краям, собираясь в вязкую лужу у подножия. Её шаги оставляли красные отпечатки, подол одежды пропитался багровым, волоча за собой ошмётки чьих-то внутренностей. В воздухе висел тяжёлый гул — эхо недавних криков.

Мои глаза упали на меч в руке: лезвие в зазубринах, с него капала кровь, рукоять скользила от пота и чужой смерти. Меч? Это сделал я? Да… Тела вокруг — дело моих рук. Их кишки, вывалившиеся из распоротых животов, глаза, вытекшие из раздавленных орбит, — всё кричало о бойне, что я учинил.

Что я наделал…

— Стой, тварь, — голос раздался позади, в куполообразном помещении. Двери, запертые огромным бревном, разлетелись в щепки, и из обломков и пыли выступил мужчина. Его белые волосы напоминали старца, но молодое лицо и могучее телосложение воина создавали странный, но запоминающийся образ. На нём была кольчуга с открытой головой, длинные белые штаны и огромный крест на груди — кроваво-красный.

— Экзорцист, — прошипела Джейн неестественно длинным языком. Писк в ушах возник внезапно, но я успел увидеть трансформацию. Взмахнув руками, словно пловец, она сбросила две половины своей оболочки — тело, казавшееся настоящей Джейн, фонтаном крови рухнуло в стороны, словно пустые тряпки без органов. Тварь, притворявшаяся ею, явила истинный облик: иссохшее существо, покрытое бинтами. Подняв руку, она вызвала из воздуха хлыст и взмахнула им. Хлыст разрубил тела на земле, оставив борозду в полу.

— Пора закончить твою богомерзкую жизнь, Апофия.

— Не тебе это решать, Экзорцист ушедшего Бога…

Они обменивались словами, их диалог был странным и непонятным, но всё это проходило мимо меня. Писк в ушах нарастал. Я тонул во тьме, пытаясь выбраться, но не мог. Зрение сужалось, туннель к свету ясности удалялся. Не хочу…

Последнее, что я запомнил, — мужчина с крестом начал читать что-то на латыни, раздалось громкое шипение, затем яркий белый свет, и моё сознание померкло.

***

Я плавал в бескрайних морях воспоминаний. Вот первое открытие глаз в новорождённом теле. Так страшно. Сердце колотилось, лёгкие жадно хватали воздух, а мир был слишком ярким, слишком громким. Взгляд на девушку — молодую, смелую, с дерзкой искрой в глазах. Она без страха подошла к моему кораблю, к этой железной гробнице, и вытащила меня. Холод металла до сих пор ощущается на коже, запах ржавчины и пепла въелся в ноздри. Я думал, что это конец — задохнуться в закрытом корабле, где камеры погасли, а тьма обняла меня, как старуха с косой, не давая шевельнуться. Идиотская смерть… Я чувствовал, как паника сжимает горло, как пальцы цепляются за пустоту, а разум кричит: «Не сейчас, не так!»

Первые шаги под радость родителей, снимавших это. Их смех звенел в ушах, тёплый и живой, как солнечный свет, лившийся в окна нашего дома. Первый поход в школу — запах мела, скрип парт, шепотки одноклассников. Первое разбитое лицо хулигана — хруст костей под кулаком, горячая кровь на костяшках, вкус адреналина во рту. Первый вызов родителей в школу — их взгляды, смесь гордости и укора, пока я сидел, потупив глаза, с синяком под глазом. Смешно. Тогда это казалось концом света, а теперь — нелепой искрой в памяти.

Не рай ли это? Здоровое тело, крепкое, как молодое дерево. Любящие родители, чьи объятия были безопаснее любой крепости. Обычная жизнь — без войны, без крови, без теней, что крадут дыхание по ночам. Школа, университет, работа, жена, дети, старость. Хороший план. Отличный. Радость — чистая, незамутнённая, как вода в горном ручье. Я мог бы держать её в руках, эту мечту, чувствовать её тепло, её вес. Но она ускользнула, как песок сквозь пальцы.

Первое открытие сил. Полёт. Ветер бил в лицо, рвал волосы, а земля уходила вниз, становясь игрушечной. Страх и восторг смешивались во мне — сердце билось так, будто хотело вырваться из груди, а в горле стоял ком из крика, который я сдерживал. Чувство, будто мир пластиковый — хрупкий, ломкий, готовый треснуть под моими руками. Все такие слабые, такие уязвимые… Я смотрел на них сверху и чувствовал себя богом — и демоном одновременно.

Странно видеть себя со стороны. Странно видеть, как обычный мальчик поднимает самолёт — металл скрипит, двигатели воют, а толпа внизу задыхается от ужаса и восторга. Неуловимо, необычно. Я был чужим даже для себя самого — отражением в зеркале, которое не узнаёшь. Кто этот парень с горящими глазами? Откуда во мне эта сила, этот пожар, что сжигает всё человеческое?

Авария. Упустил важное. Самое важное. Страшно. Потерять её? Как я мог? Её лицо — Тори — вспыхнуло перед глазами: мягкие волосы, тёплый смех, глаза, в которых я тонул. А потом — скрежет металла, крик, запах бензина и крови. Мозг работал на полную, выл, как сирена, цеплялся за каждую крупицу надежды, но люди не выживают после такого. Я представлял. Кровь текла по асфальту, её дыхание слабело, а я стоял, беспомощный, с руками, что могли поднять тонны, но не могли удержать её жизнь. А если выживают, то остаются калеками — прикованными к койкам, к машинам, к теням былого. Желал ли я такой жизни Тори? Нет. Убить? Нет. Но я не смог спасти её, и этот провал выжег дыру груди, которую ничем не заполнить. Страшно. Так страшно, что хочется выть, раздирая горло.

Первое убийство в новом мире. Первая кровь на руках — горячая, липкая, с металлическим привкусом, что забился в нос. Первый и последний атлант — его глаза, полные ужаса, его крик, оборвавшийся под моим ударом. Истерические поиски — я метался, задыхался, кричал в пустоту, ища ответы, которых не было. Страх и разочарование сливались в чёрную волну, что топила меня, тянула вниз, в бездну, где нет света.

Страх владел мной множество раз. Я делал вид, что мне всё равно — натягивал маску равнодушия, сжимал зубы, чтобы не дрожали губы, — но в душе ужасался. Перерождению — как моё тело ломалось и собиралось заново, как кости трещали, а кожа рвалась. Своей смерти — холодной, пустой, с привкусом земли во рту. Своим силам — этой дикой, неуправляемой мощи, что разрывала меня изнутри. Родителям — их лицам, что я уже не мог вспомнить чётко, только размытые тени в дымке прошлого. Ужас владел мной годы, грыз меня по ночам, оставлял шрамы на душе, которые никто не увидит.

Но всё это померкло перед тем, что есть сейчас. Ужас, леденящий душу, сковал меня, словно тиски. Он проник под кожу, заморозил кровь в жилах, сжал сердце так, что каждый удар отдавался болью. Я был как ребёнок, напуганный страшилкой, — дрожащий, с широко распахнутыми глазами, вцепившийся в одеяло, но нет одеяла, нет спасения. Этот страх въелся в меня, стал частью меня, как татуировка, которую не соскрести. Я запомню его на всю жизнь — этот момент, когда я понял, что потерял себя.

И вот я стою здесь, в этом кошмаре, где воздух густой от вони крови и гниющей плоти. Мои ноги тонут в багровой жиже, хрустят кости под сапогами — чьи-то, сотни, тысячи. Глаза горят от слёз, что я не могу пролить, горло сдавлено криком, что не вырвется наружу. Руки дрожат, покрытые коркой чужой смерти, и я не могу отмыть их, не могу стереть этот запах, этот вкус. Кто я теперь? Убийца? Монстр? Орудие в чужих руках? Мой разум кричит, бьётся о стены черепа, но тело движется само — как марионетка, чьи нити дёргает кто-то другой.

Передо мной — тени прошлого, лица тех, кого я раздавил, чьи жизни оборвал. Дети. Они смотрят на меня пустыми глазницами, шепчут что-то беззвучное, и их голоса — как ветер в разрушенном городе — ввинчиваются в мозг. Я хочу закричать: «Простите! Я не хотел!» — но слова застревают, душат меня. В груди — раскалённый ком, он жжёт, разрывает, и я падаю на колени, в эту грязь, в эту кровь. Мои пальцы вцепляются в землю, ногти ломаются, а я всё рою, будто могу выкопать прощение, выкопать себя прежнего.

Но там, в глубине, только тьма. Она смотрит на меня — огромная, бездонная, с голодной ухмылкой. Она знает, что я её часть. Она ждала меня всё это время. И я слышу её шёпот — холодный, как лезвие, что касается шеи: «Ты мой, Брэндон. Ты всегда был мой».

Сзади шаги. Тяжёлые, уверенные. Джейн — или то, что от неё осталось, — приближается. Её смех — как скрежет металла о камень, режет уши, впивается в нервы. Я оборачиваюсь, и её глаза — красные, горящие, как угли в аду, — пронзают меня. Она не человек. Она никогда не была человеком. И я — её кукла, её оружие, её пёс на цепи.

— Вставай, — шипит она, и её голос — яд, что течёт по венам. — Мы ещё не закончили.

Я пытаюсь сопротивляться, цепляюсь за остатки себя, но они рассыпаются, как прах. Мои ноги поднимаются сами, тело подчиняется, а разум воет, запертый в клетке. Ужас захлёстывает меня волной — холодной, липкой, бесконечной. Я не хочу идти. Не хочу убивать. Не хочу быть этим. Но я иду. Шаг за шагом, в пропасть, из которой нет возврата.

Что я наделал?

И где-то вдали, за гранью этого кошмара, я слышу эхо её смеха — Тори. Она зовёт меня, но я не могу ответить. Я потерял её. Потерял себя. И теперь я — лишь тень, что шагает во тьму, ведомая чужой рукой.

Я был марионеткой на ниточках. Как кукла, убивал людей с щитами и мечами, пытавшихся мне помешать. Защитить что-то. Огородить меня и Джейн от чего-то. Мужчины и женщины в белых одеждах — кто-то поскромнее, кто-то побогаче. Они защищали свой дом. Свою святыню.

С молитвами на устах они пытались нас остановить. Но меня не остановить.

Я — ужас, вторгшийся в их дом. Меня не сдержать обычным оружием. На всей планете не найдётся существа, способного мне помешать.

Бегите.

Воспоминания возвращались, как огрызки яблока, срастающиеся после укуса. Она что-то делала со мной. Джейн, или тварь, которой она была. Изучала, нюхала, брала кровь. В отеле ей не удалось проткнуть мою кожу, но она поняла, что я могу навредить себе сам. Она была права. Ногтем я вспорол руку, а она, взяв кровь в рот, пришла в восторг. Никогда я не видел такой сильной эмоции счастья. Обезумев, она выпила много крови, затем что-то сделала, и рана зажила. Магия? Но как? В моём мире её не должно быть, Фейт ведь говорил…

Меня обманули? Не знаю.

Путь в пустыне. Город в песках. Не руины, а настоящий город с людьми. Всех убила. Всех убил…

Проход в городе во мгле. Город, полный людей в белых балахонах. Фанатики? Нет, ученики и простые люди с книгами и смехом. Пока не увидели меня. В крови.

Убийство. Смерти и кровь. Я стал оружием. Абсолютным и неостановимым. Попытки нас убить. Защита Джейн — как кукла, закрывал её от ударов и стрел. Взрыв под ногами, осколки, не долетевшие до нас. Воспоминания обрывочны, как кадры старого кино.

Что же я наделал…

Спустя бесконечность образов и тьмы, свет возвращался ко мне. Медленно, но верно, я возвращался. Контроль спал. Солнце, слепившее глаза, словно старый друг, шептало: «Я тут. Я рядом».

Глаза, тяжёлые, как сталь, медленно открылись. Головная боль, давно забытая, напомнила о прошлой жизни. Где я?

Я не успел оглядеться. Меня резко вздёрнули, шея оказалась в тисках. Воздух, сухой, как в пустыне — что оказалось правдой, — проходил будто через соломинку. Яростные глаза мужчины с белыми волосами, пустынные барханы, одежда, что чесалась, и слабость во всём теле. Что происходит?

— Назови хоть одну причину оставить тебе жизнь, богомерзкий выродок.

Я попытался мысленно пронзить его лазерами, но не смог. Мои силы… их не было. Мир стал прежним, как в прошлой жизни. Жарко, трудно дышать, всё тело болит. Что происходит?

Капилляры в глазах лопались, воздух, словно заветный приз, не доходил до меня. Я не мог говорить, а два солнца справа и слева от человека, державшего меня за шею, поразили до глубины души. Где я? Что случилось?

Спустя секунды борьбы за жизнь, поняв, что он не даёт мне дышать, меня отпустили. Как мешок с мусором, я рухнул в песок, что набился в рот. Сделав сладкий вдох, я отполз от огромного Экзорциста.

Я вспомнил последние мгновения в своём мире. Тварь, Апофия, что контролировала меня, назвала его так. Какой, к чёрту, Экзорцист? Он напоминал моего командира в лучшие годы — убийственный взгляд, руки, способные ломать хребты, лицо зверя.

Чёрт, как это произошло? Попасть под контроль, лишиться сил и оказаться в другом мире. Подняв голову после судорожных вдохов, я убедился: всё очень плохо.

Барханы и песок простирались до бесконечности во все стороны. Ни машин, ни дорог, ни городов, ни людей — только я и он. И два проклятых солнца, которые в моём мире сожгли бы планету.

На вопрос громилы и в попытке избежать смерти я выдохнул:

— Я смогу вытащить нас отсюда.

Я говорил правду. Скептическое лицо Экзорциста напрягло меня. Как вернуть силы? Без них меня убьёт не слабость или обезвоживание, а его руки.

***

Глава 22

Помню, когда мы с Кэйтлин обсуждали мои силы, она спрашивала обо всём, в частности про полёт. Мне не особо было интересно всё это рассказывать, но для своего единственного друга я не поленился и сидел объяснял. Всё же для неё это была фантастика, для меня же это было моя обычная жизнь. Ей хотелось понять, что чувствую, когда летаю. Тогда я ей рассказал всё что знал об этом. Я не был учёным, но базовые вещи на простом языке мог объяснить. Я и сам исследовал всё это, пытаясь понять, как я летаю и на каких принципах, но так и до конца не мог понять механизм. Желание? Возможно. Гравитационный колодец внутри меня? Безумие.

Слушай, Кейт, сказал я тогда, это не просто объяснить. Первое, что приходит в голову, когда я представляю полёт на Земле, — это ощущение абсолютной свободы. Для человека, обычного человека, скорость полёта — это что-то невероятное, связанное с ограничениями, изоляцией в кабине, шумом, стрессом. А для меня всё иначе. Я не чувствую тяжести, я не ограничен никакими технологиями. Мои собственные силы управляют мной. Все звуки исчезают, когда я набираю скорость. Всё, что я слышу, — это свой собственный дыхание, лёгкий шум воздуха, когда я его разрезаю.

Лишь пожелав я мог летать, и это было довольно странный стороной моего бытия. Пожелал, лазеры из глаз. Пожалел, всё застывало. Как это происходит? Так и не понял.

Скорость, с которой я могу лететь на Земле, на самом деле просто ошеломляющая. Представь, что я могу мчаться через атмосферу Земли, обгоняя даже самые быстрые ракеты. Я спокойно преодолеваю атмосферные барьеры. Мой полёт не ограничен техническими аспектами, как у обычных летательных аппаратов. В то время как скорость света составляет примерно 300 000 километров в секунду, я могу достигать скорости в несколько раз большую, легко нарушая закон пространственно-временного континуума. Как это всё рассчитал? На глаз и на ощущение. Как это возможно? Непонятно. Ходячая аномалия, так меня окрестила подруга.

Она сильно удивлялась, как я не разрушаю всё вокруг, но ответа я так и не смог ей дать. А возможно и никогда и не дам. Всё же механизм своих сил я не понимал от слов совсем. Возможно мне стоило больше уделить внимание всему этому.

Когда я летал над Землёй, скорость, с которой я движусь, вызывает не только захватывающее ощущение, но и интересное восприятие времени. Например, если я решил полететь из одного конца Земли в другой, я могу достичь любой точки за считанные секунды, минуя километры и континенты. Это потрясающее ощущение, когда простое перемещение из одного места в другое становится невероятно быстрым. Путешествие от Нью-Йорка до Токио, которое обычно заняло бы 12 часов, для меня — это буквально мгновение. Я могу следить за тем, как континенты и океаны мелькают перед моими глазами, и даже не замечаю, как перелетаю через них. Время и пространство для меня — это больше не те ограничения, с которыми сталкиваются обычные люди.

И вот, на высокой скорости, я могу почувствовать, как изменяется воздух, как его плотность постепенно снижается, когда я набираю высоту. Это напоминает тот момент, когда самолёт только начинает взлетать и ощущение ускорения становится настолько сильным, что кажется, что сейчас всё вокруг развалится. Но для меня это просто переход от одной формы движения к другой. Я могу дышать на любой высоте и спокойно адаптироваться к этим изменениям.

Если говорить о скорости, то, наверное, я мог бы без труда перемещаться по Земле со скоростью, превышающей несколько тысяч километров в час. Даже если бы я летал с такой скоростью, обычные машины не смогли бы приблизиться ко мне. Однако самое удивительное, что я могу менять направление, маневрировать и изменять скорость мгновенно. Это открывает передо мной безграничные возможности, ведь я способен мгновенно перемещаться в любую точку Земли, а затем вернуться обратно, в тот же самый момент. Разница в восприятии мира становится ещё более поразительной, когда я думаю, что любой человек, путешествующий с обычной скоростью, ощутил бы бесконечную усталость. Для меня же такие скорости — это просто повседневность.

Что касается возможных рисков, то для меня их практически не существует. Сильный ветер, штормы, изменчивость погоды — всё это не имеет значения. Я могу легко адаптироваться и маневрировать так, чтобы избежать любых опасностей. Даже столкновения с объектами, с которыми я могу встретиться на Земле — такими как высокие здания, деревья, самолёты или даже метеориты, — для меня не являются проблемой. Я могу двигаться настолько быстро и настолько точно, что не сталкиваюсь с такими вещами. А если мне нужно замедлиться или остановиться, я делаю это без малейших усилий, ни капли, не чувствуя напряжения.

Теперь давай представим, что я вылетаю в космос. Здесь, в отличие от Земли, нет атмосферы. Нет никакого сопротивления, и это кардинально меняет всю картину. Всё вокруг — абсолютная тишина, пространство без границ. Здесь скорость становится не просто важной характеристикой, а самой сутью существования. Здесь я ощущаю себя абсолютно вольным. Я могу двигаться в любом направлении и с любой скоростью.

Без атмосферы в космосе, моё движение не ограничено такими силами, как воздушное сопротивление. Я могу двигаться, изменяя направление и ускорение без каких-либо ограничений. В этом смысле космос даёт мне полную свободу. Единственные препятствия, которые могут появиться, — это объекты вроде астероидов или космического мусора. Но, опять же, моя способность маневрировать позволяет мне избегать таких столкновений.

Скорость в космосе для меня может быть просто безумной. Я могу без труда перемещаться по орбитам вокруг планет, мчаться через космические пустоты с такой скоростью, что даже звёзды становятся размазанными полосами света. Если я решу ускориться до скорости света, то, теоретически, я мог бы обогнать свет. Но что интересно: так как я являюсь живым существом, а не машиной, всё, что я воспринимаю в этом путешествии, отличается от того, как это было бы для космических кораблей. Хотя и в космосе нет атмосферы, я всё равно ощущаю движение, например, из-за маневрирования или перемещения вокруг объектов.

Когда я думаю о скорости в космосе, то для меня становится ясным одно: ограничений нет. Я могу лететь так быстро, что для меня время просто перестаёт иметь значение. Время, которое проходит для меня, будет абсолютно другим, чем для людей, которые наблюдают за мной издалека. Космические путешествия превращаются для меня в возможность посещать миры, стремительно перемещаться от одной звезды к другой, как если бы я просто путешествовал по собственному двору. Полет по солнечной системе, включая планеты, спутники и даже кометы, становится обычным делом, как если бы я гулял по родным просторам.

Интересным моментом является то, что в космосе, где нет атмосферы, я могу в теории двигаться намного быстрее, чем на Земле, и даже нарушать законы физики, такие как скорость света. Конечно, это тоже своего рода философская концепция, ведь даже для меня как Супермена существуют пределы того, как можно воспринимать и измерять скорость в этом огромном космосе. Сложно не уничтожить планету своим телом…

Таким образом, полёты на Земле и в космосе сильно различаются. На Земле я сталкиваюсь с определёнными ограничениями, связанными с атмосферой и природными условиями, но даже с этим я могу обогнать любой самолёт или ракету. В космосе, напротив, пространство открыто для меня полностью, и я могу двигаться с невероятной скоростью, преодолевая большие расстояния и исследуя новые миры. В любом случае, полёт — это не просто способ передвижения, это ощущение абсолютной свободы и мощности, которое невозможно передать словами, пока не переживёшь это лично.

Лишь раз у Кейтлин хватило смелости, полетать со мной. Больше та этого не хотело делать. Интересно, выхаркивая кровь, которая собралась во рту, подумал.

Как ты там подруга? Увидев меня таким, чтобы ты сказала?

— Вставай, отродье демонов, мы не закончили. — Прозвучал грубой голос сверху.

Подняв голову посмотрел на человека, который был моей единственный надеждой на спасение.

Да-а, не так я себе представлял захватывающий лагерь для молодых программистов.

Лёжа под палящими двумя солнцами, без сил и желаний, меня избивал экзорцист. Отлично. Обожаю, мать его, жить.

***

— Я смогу вытащить нас отсюда.

Первое что мне пришло в голову, как моё сознание обрело ясность.

Я говорил правду, а скептическое лицо, огромного Экзорциста заставляла меня напрячься. Как мне вернуть свои силы и куда они пропали? Без них, первое что меня убьёт будет не слабость в теле или обезвоживание, а руки этого человека.

— Да-а? — Тот отряхнув руки будто от грязи, усмехнулся. — Ты даже не можешь подняться с песка. Как ты собираешься нас отсюда вытаскивать?

Он говорил правду. Слабость в теле была ошеломляющей. Оказаться в теле обычного подростка 13 лет от роду, после нескольких лет монструозный жизни с богоподобными силами, трудно.

— Я знаю заклятие чтобы прыгать между мирами.

Я рассказал то что никогда в жизни ни хотел бы делится ни с кем. Но выбора не было.

Либо сейчас он поверит мне, либо я останусь в этих песках лежать трупом со свёрнутый шеей. Вокруг было лишь одна пустыня, а тишина, давившая сверху пейзажам двух солнц, заставляли быстро думать и искать выход из этой ситуации. В такие моменты нужно было хвататься за всё что есть. Чтобы выжить. Чтобы вернутся.

Один, я здесь не выживу, это было точно.

Да, я воевал в пустыне, и не один месяц. У меня огромный опыт чтобы выживать в пустынных краях нашей планете. Но, это было с амуниций, с поддержкой и верными товарищами. А не так, как сейчас. Чужая неизвестная планета, с неизвестными угрозы, я обессиленный ребёнок, который с трудом сможет поднять большой камень, моя одежда черных тонов, которое сюда точно не подходили, и мой спутник, религиозный воин во всём белом. Этот экзорцист единственный мой шанс.

— Как ты думаешь, что сейчас происходит, маленький идиот? — Тот наклонив голову, скрестил свои огромные руки на груди. Он твёрдо стоял на песке и во всех его движениях прослеживался огромный опыт. Тот даже не вспотел, похоже, когда я тем временем обливался драгоценный жидкостью в эту жару. Чёрт, тут адски жарко.

— Я не знаю…Последнее что я помню, этот как Джейн, пришла к нам в дом. — Это была не правда.

— Ты лжёшь. — Не моргнув глазом, тот возразил. — Ты врёшь, и даже самая последняя демоническая тварь врёт лучше. — Я напрягся. — Но, почему-то, ты говоришь правду про заклятие. Возможно, ты сам в этом веришь…Но, мне плевать.

Я не успел среагировать, как тот, на расстояние от меня на десять шагов, оказался возле меня. Пнув меня в область груди, по рёбрам, тот отправил меня на несколько метров.

— Кхк… — упав, кажется что-то себе сломал. Что за чёрт. Что за мгновенный шаг? Телепортировался? Смотря и раздумывая пока тот шёл на меня, медленным шагом, я не понимал, что ему от меня надо.

— Мои братья и сёстры, умерли от твоей руки. И лишь воля моего Бога, не позволяет тебе умереть. Тебя ждёт суд, но пока мой гнев не будет погашен, ты не встанешь.

Ещё один удар, но на этот раз я успел защитить свою голову. Чёрт, что-то хрустнула. Такими темпами он меня убьёт.

— Стой-стой! — Прикрываясь одной рукой которую тот сломал, махал другой, сжавшись в комочек. Игра на жалость всегда проходило, особенно с детьми. Скольких военных так убили в своё время. И это тоже сработало.

Он остановился с поднятой ногой, и выдохнув из-под сжатых зубов воздух, медленно опустил ногу.

— Я говорю правду! Правду! Я не вру!

— Я тебе верю. — Он присел на уровень моих глаз. — Я знаю, что ты не лжёшь. Ты просто ребёнок которого захватила древняя богиня. Просто сильный ребёнок, который потерял всю свою силу из-за одной твари. Это мерзость попортило много крови в прошлом мне, этого не отнять и испортило твою жизнь сейчас. Это правда. Пришлось проснуться от многовекового сна, чтобы утихомирить её. — Он улыбнулся, но его выражение лица резко поменялось. — Но мне всё равно.

Внезапно его рука, взяв меня шею подняла на уровень его глаз. Опять это унижение. Бесить, пытаясь вдохнуть и не показать свою бешенство от такого положение, пытался что-то сделать. Мои слабые руки скребли по его руке, и не даже не доходили до его лица. Может хоть расцарапаю напоследок…

— Мои верные братья и сёстры умерли. И этого не исправить.

Удар, кулак, летящий мне в лицо. Чёрт. Это было последнее что я запомнил.

Когда пришёл в сознание, кулак уже летел на невысокой скорости, будто издивательстки мне в грудь. Удар и я отлетел, интересно, выхаркивая кровь, которая собралась во рту, подумал.

Как ты там подруга?

— Вставай, отродье демонов, мы не закончили. — Прозвучал грубой голос сверху.

***

Мой рассказ, занял несколько часов, пока мы сидели в тени, огромного камня, единственного объекта на многие километры дающий хоть какую-то прохладу. Здесь также были какие-то странные ящерицы, не доходящие по росту до 40 сантиметров. После того как меня избили, меня волшебным образом вылечили. Буквально молитвами и бесцветным светом из рук, тот убрал все раны, которые сам же и нанёс. Странно, но противится этому не старался.

Я не решался задавать вопросы, насчёт этих странных сил, так как не хотел получить ещё больше побоев, но заметку сделал. Выяснить что за сила и откуда она.

Он ещё получит своё, за все эти унижение.

После того мы поели горелую ящерицу, которую тот поджарил из огня, который шёл из рук, экзорцист который не представился, приказал мне всё рассказать. Было удивительно видеть такое использование сил, но всё же свой интерес засунул глубоко внутрь. Не время и не место.

Начиная с того момента как, я встретил эту тварь, которая захватила меня под свой контроль. И на этот раз без вранья. Заканчивая приходом в город. Всё без утайки и открыто. Так я и начал говорить, и закончил.

—…свет и я здесь. После вы начали меня бить.

— Ясно. — Закрыв глаза, тот кажется впал в медитацию. Что-то шепча себе под нос, тот раскачивался и скрестил ладони у груди будто молясь.

Спустя полчаса, которые я потратил на то чтобы выпить кровь и съесть мясо, оглядевшись и не найдя ничего интересного вокруг и на многие километры, тут очнулся.

Я стоял возле самого края тени, когда тот был у стены нашего импровизированного убежище. Камень удачно встал таким образом, что образовывал большую тень.

— Сядь передо мной. — Тот указал на место спереди себя, и я послушано сел туда тот указал. Не люблю, когда мне приказывают, но сила была стороне этого существо. Тот что он не человек я начал понимать лишь недавно. Тот не кушал, и не пил. И даже жара кажется того не сильно волновала. Ещё бы понять, что он такое и какие у него слабости.

— Слушай. — Коротко сказал своим невыразительным голосом, и начал говорить. — Ты попался в сети древней силы, которая питается такими, как ты — теми, кто обладает чем-то уникальным, выходящим за пределы человеческого понимания. Эта тварь, как ты её называешь, не просто захватила тебя. Она использовала твои силы как ключ, чтобы открыть дверь в этот мир. Это иллюзия.. — Он обвёл рукой вокруг. — …ключ к тому чтобы ей выбраться с нашего мира. И теперь мы оба здесь — ты, лишившийся своего дара, и я, вынужденный следовать за тобой, чтобы завершить начатое. Всё что говорила тебе это тварь, правда. Но лишь отчасти. Это всё что тебе нужно знать.

Экзорцист замолчал, его взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь раскалённый песок и дрожащий от жары воздух. Два солнца висели в небе, словно два немигающих глаза, наблюдающих за нами. Тишина пустыни была почти осязаемой, нарушаемой лишь редким шорохом песка, который поднимали мелкие ящерицы, снующие где-то у подножия камня.

— Ты сказал, что знаешь заклятие, чтобы прыгать между мирами, — продолжил он, наконец повернув голову ко мне. Его голос был низким, с хрипотцой, будто песок уже успел осесть в его горле. — Если это правда, то у нас есть шанс. Но я не верю в твои слова до конца. Ты слишком слаб, слишком... потерян. Как ты собираешься использовать заклятие, если даже встать без дрожи в ногах не можешь?

Я стиснул зубы. Каждое его слово резало, как раскалённый нож. Он был прав — я чувствовал себя жалким. Тело, которое когда-то разрезало воздух на сверхзвуковых скоростях, теперь казалось хрупким, как сухой лист. Но где-то внутри всё ещё тлела искра. Та самая, что позволяла мне летать, испускать лазеры из глаз, останавливать время одним лишь желанием. Может, она и ослабла, но не исчезла. Ядро было со мной. Я не мог увидеть, но я чувствовал…

— Я не знаю, как это работает, — честно признался я, глядя ему в глаза. — Но я чувствую... что-то. Как будто часть меня всё ещё помнит. Если я смогу сосредоточиться, если ты дашь мне шанс, я попробую. Мне нужно только время.

Экзорцист усмехнулся, но в этот раз в его смехе не было презрения. Он медленно поднялся, отряхивая белый плащ от песка, который, казалось, вообще не лип к его одежде. Его фигура возвышалась надо мной, как скала, непоколебимая и массивная.

— Время? — переспросил он, скрестив руки на груди. — Здесь нет времени, мальчишка. Этот мир — ловушка. Песок, солнца, ящерицы — это иллюзия, созданная той тварью, чтобы держать нас в плену. Чем дольше мы здесь, тем сильнее она становится. И тем меньше шансов у тебя вспомнить хоть что-то полезное. Она высасывает из нас силы, чтобы открыть портал.

Я нахмурился, пытаясь осмыслить его слова. Иллюзия? Тогда почему песок скрипит под ногами, почему жара выжигает кожу, почему кровь во рту имеет такой солёный вкус? Портал? Куда и зачем? Много вопросов. Но спорить с ним было бессмысленно. Он знал больше. Он видел больше. И, чёрт возьми, он был моей единственной надеждой.

— Тогда что мне делать? — спросил я, поднимаясь на ноги. Колени дрожали, но я заставил себя стоять прямо. — Если это ловушка, как нам выбраться? Ты же не просто так меня вылечил. Ты чего-то хочешь от меня.

Он кивнул, словно соглашаясь с очевидным.

— Я хочу, чтобы ты вспомнил, — сказал он, шагнув ближе. Его глаза, тёмные и глубокие, как бездонные колодцы, впились в меня. — Не заклятие. Не слова. А ту силу, что была в тебе. Она всё ещё там, спрятана глубоко внутри. Тварь забрала её, но не уничтожила. Если ты сможешь её вернуть, мы разорвём эту клетку. И я смогу завершить свою миссию. Навсегда убить эту тварь.

— А если не смогу? — вырвалось у меня. Голос дрогнул, выдавая страх, который я пытался скрыть.

Экзорцист не ответил сразу. Он отвернулся, глядя на горизонт, где песок сливался с небом в золотисто-красной дымке. Потом тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Тогда мы оба сгинем здесь. И твоя подруга... Кэйтлин, да? Она останется одна, гадая, куда ты пропал.

Упоминание о Кэйтлин ударило, как ещё один кулак в грудь. Мама…

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она была моим якорем в той, другой жизни. Единственным человеком, который принимал меня таким, какой я есть, со всеми этими странностями и аномалиями. Даже маме не знала всего. И мысль о том, что она будет ждать меня, не зная, что я валяюсь где-то в песках чужого мира, разожгла во мне что-то новое. Не силу, пока нет. Но решимость.

— Хорошо, — сказал я, делая шаг вперёд. — Я попробую. Но мне нужно... не знаю, что-то, что поможет мне сосредоточиться. Здесь слишком пусто. Слишком тихо.

Экзорцист кивнул, словно ждал этого. Он опустился на одно колено и положил руку на песок. Его пальцы засветились тем же бесцветным светом, что исцелил меня раньше. Песок под его ладонью задрожал, а затем начал подниматься, формируя что-то вроде небольшого круга с вырезанными в нём символами. Они были мне незнакомы — угловатые, резкие, будто высеченные из камня.

— Это круг воспоминаний, — пояснил он, поднимаясь. — Сядь в центр. Закрой глаза. И думай о том, что делало тебя... тобой. Не о полётах, не о скорости. О том, что внутри.

Я с сомнением посмотрел на круг. Это выглядело как очередная религиозная чушь, но выбора не было. Медленно, стараясь не упасть, я опустился в центр и скрестил ноги. Закрыл глаза. Вдохнул раскалённый воздух, чувствуя, как песчинки оседают на губах.

Сначала ничего не происходило. Только тишина и жара. Но потом... я вспомнил. Не полёт над планетой, не шум ветра в ушах. А тот вечер, когда мы с Кэйтлин сидели на крыше её дома. Она ела пиццу, а я пытался объяснить, каково это — быть мной. Её смех, её вопросы, её взгляд, полный искреннего любопытства. Это было не про силу. Это было про связь. Про то, что держало меня на земле, даже когда я мог улететь в космос.

И вдруг я почувствовал это. Лёгкое тепло в груди. Не яркое, не мощное, но настоящее. Оно пульсировало, как слабый сигнал, зовущий меня вернуться. Моя сила.

— Есть, — прошептал я, не открывая глаз. — Я что-то нашёл.

Экзорцист шагнул ближе, его голос стал резче:

— Держись за это. Тяни. Не отпускай.

Я сосредоточился сильнее, представляя, как это тепло растёт, как оно заполняет меня. Оно было таким знакомым — как дыхание ветра перед взлётом, как напряжение перед тем, как мир замирает. И вдруг песок подо мной дрогнул. Я открыл глаза — круг светился, символы пульсировали, а воздух вокруг начал искриться.

— Работает, — выдохнул я, чувствуя, как силы возвращаются. Не все, но достаточно, чтобы встать без дрожи.

Экзорцист смотрел на меня, и впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь используй своё заклятие. И молись, чтобы оно сработало, потому что тварь уже знает, что мы пытаемся сбежать.

Я кивнул, чувствуя, как пульс бьётся в висках. Заклятие. Знаки. Я не знал, что они значили, но чувствовал их где-то внутри. Поднял руки, закрыл глаза и произнёс первое, что пришло в голову, слова, которые вырвались сами собой:

— Верни меня домой.

Воздух взорвался светом. Песок поднялся вихрем, а два солнца над нами, кажется, мигнули. Я не знал, сработает ли это. Но я знал одно — я не собираюсь умирать в этой пустыне. Ни тогда в прошлом. Не сегодня. Не так.

Как ты там, подруга? Я иду.

***

Глава 23

Когда я открыл глаза, всё поплыло. Я был словно в пьяном состоянии, будто выпил пять бутылок пива. Мелочь. Вроде бы и пьяный, но не сильно. Вокруг крутился калейдоскоп цветов, а ноги дрожали. Что за чертовщина? Почему мне так плохо?

Посмотрев вглубь своего тела, я увидел то, чего никогда не ожидал увидеть. Чёртова тварь опустошила моё ядро. Оно было наполнено лишь на маленькую часть, но даже так этого хватило бы, чтобы убить всех в этом месте. Только вот…

Я грохнулся, словно от землетрясения, а слабость во всём теле, будто меня отравили, не позволила мне отомстить за такое предательство. Слабый ребёнок — вот кем я был сейчас. Чёрт.

Грохот вокруг, казалось, заглушил все звуки, а звон в ушах, словно моё сердцебиение, давал понять, что всё плохо. Сознание медленно уходило куда-то. Я закрыл глаза.

Чтобы открыть их вновь, только уже в другом положении. Вверх ногами. Мою правую ногу сжимали тиски, а весь мир был перевёрнут. Знакомое лицо экзорциста, державшего меня за ногу своей правой рукой. А в левой его руке был предмет, который был мне так нужен.

Голова твари с открытым ртом и закатанными глазами радовала взгляд лишь отчасти. Я сам хотел убить её. Тварь, что взяла меня под контроль, так взбесила меня, что мой гнев всё ещё не мог утихнуть. Это бесило даже больше, чем собственная слабость. Чёртов контроль разума.

— Что теперь? — Язык, словно тяжелейший предмет, еле двигался. Я понимал, что всё только начинается.

— Теперь? — Тот огляделся. У меня не хватило сил, чтобы сделать то же самое, но свет, который падал, был от солнца, так что мы были снаружи, а нос улавливал запах пыли. Что произошло за то время, пока я был в отключке? И как он убил эту тварь? Тот посмотрел прямо мне в глаза. — Теперь будет суд.

Поставив точку в моих тяжёлых мыслях своими словами, его глаза окрасились в белый цвет, и меня окутал такой же свет. Я… теряю… созна…

***

Когда я открыл глаза вновь, передо мной стояла белая пелена. Не тот яркий свет, что окутал меня в последний момент, а густой туман, через который едва пробивались очертания предметов. Тело ощущалось по-прежнему слабым, но хотя бы голова перестала кружиться. Это уже что-то.

— Подсудимый, встаньте, — прозвучал голос, и я понял, что лежу на чём-то холодном и твёрдом.

Суд. Экзорцист не шутил. Какой-то чёртов суд собирались устроить над тем, кто сам стал жертвой. Ирония, достойная этого проклятого мира.

Я попытался подняться, но тело слушалось с неохотой. Наконец мне удалось сесть и оглядеться. Туман начал рассеиваться, и я увидел, что нахожусь посреди круглого зала. Стены уходили высоко вверх, теряясь в темноте. По периметру располагались трибуны, заполненные фигурами в тёмных одеждах. Их лица скрывали капюшоны, но я чувствовал — все взгляды направлены на меня. А красные глаза были у всех. Кто они? Не люди, точно.

— Подсудимый, — повторил тот же голос, и я повернул голову влево.

За высокой кафедрой восседал старик с длинной белой бородой. Его глаза светились неестественным красным светом, а на лбу виднелся символ, который я не мог разобрать. Солнце? Гелиос?

Справа от него сидела женщина средних лет с каменным выражением лица и золотыми рунами, светящимися на её запястьях. Слева — экзорцист, тот самый, что притащил меня сюда. Сейчас он выглядел ещё более безразличным, чем раньше. Голова твари лежала на столе перед ним, её глаза всё ещё были закатаны, а рот застыл в немом крике.

Мои руки были в цепях, как и всё тело. Цепи были покрыты какими-то неизвестными мне символами. Они светились неярко.

— Вы обвиняетесь в пособничестве существу класса «Акме», — произнёс старик, постукивая костлявыми пальцами по столу. — В результате вашего… сотрудничества погибло две сотни человек. Разрушен последний храм Экзорцизия. Пробит третий уровень защиты планеты.

— Я не… — попытался возразить я, но горло перехватило, и вместо слов вырвался лишь хрип. Слабость во всём теле, странная и бесящая.

— Молчать, — резко сказала женщина. — Твоя вина очевидна. Твоё ядро было синхронизировано с сущностью. Ты позволил ей использовать твои силы.

— Я был под контролем, — наконец выдавил я, и каждое слово давалось с трудом. — Эта тварь забралась в мою голову, когда я не ожидал. Я боролся… боролся всё время. Но не смог…

Экзорцист наклонился к старику и что-то прошептал ему на ухо. Тот нахмурился ещё сильнее.

— Тем не менее, — продолжил старик, — факт остаётся фактом. Подобное слияние невозможно без добровольного согласия. Либо вы согласились, либо были настолько слабы, что не смогли сопротивляться. В обоих случаях вина лежит на вас.

По залу пронёсся шёпот. Трибуны зашевелились, фигуры в плащах наклонялись друг к другу, что-то обсуждая. Я слышал смех. Этот звук резал слух, как ржавый нож по камню, — тихий, но пронизывающий, полный презрения и злорадства. Казалось, они не просто судили меня, а наслаждались процессом, словно стервятники, почуявшие свежий труп. Моя слабость, моя потеря контроля, моя кровь на руках — они упивались этим. И это разожгло во мне что-то новое. Не силу, пока нет. Но ярость.

— Довольно, — старик с кафедры ударил кулаком по столу, и зал мгновенно затих. Его красные глаза впились в меня, словно раскалённые угли. — Мы не здесь, чтобы развлекаться. Подсудимый, ваши действия привели к катастрофе. Но есть вероятность, что вы говорите правду. Мы видели вашу память, вырванную из вашего разума, когда вы были без сознания. Да, контроль был. Но слабость — ваша. И за слабость платят кровью.

— Кровью? — вырвалось у меня, и голос дрогнул. Я попытался встать, но ноги подкосились, и я рухнул обратно на холодный пол. — Я не просил этого! Меня использовали как… как проклятое оружие! Я ничего не мог сделать!

— Именно поэтому ты ещё жив, — отрезала женщина с золотыми рунами на запястьях. Её голос был холоден, как лёд, но в нём звучала какая-то скрытая угроза. — Но жизнь твоя висит на волоске. Мы предлагаем тебе выбор. Первый — смерть. Быстрая, но не безболезненная. Второй — искупление. Докажи, что ты достоин жить. Докажи, что можешь быть чем-то большим, чем сломанный инструмент в руках древней твари.

Экзорцист молчал, но его взгляд был тяжёлым, как свинец. Он смотрел на меня не с ненавистью, а с чем-то похожим на ожидание. Словно знал, что я выберу. Словно уже видел этот сценарий тысячу раз.

— Что за искупление? — спросил я, стиснув зубы. Внутри всё кипело. Я не хотел умирать. Не здесь, не так, не под их насмешливыми взглядами. Чёртовы твари.

Старик кивнул, словно ждал этого вопроса. Он махнул рукой, и пол подо мной дрогнул. Каменные плиты начали раздвигаться с тяжёлым скрежетом, открывая чёрную яму, из которой доносился запах гнили и железа. Оттуда послышались звуки — низкий рык, скрежет когтей о камень, шорох цепей. А затем — вопль. Такой, что кровь в жилах застыла. Это был не человеческий крик, а что-то более страшное, более голодное.

— Испытание, — произнёс старик, его губы растянулись в тонкой улыбке. — Внизу ждёт создание, которое ты невольно помог породить. Твоя связь с Апофией оставила след. Часть её энергии смешалась с твоей кровью, и из неё родился этот… зверь. Убей его. Или будь растерзан.

Зря он это сделал.

Послышались скулёж и яростные крики твари, что прожила… сколько я тут?

— Что происходит?! — крикнула женщина, привстав со своего места.

— Ах, освежает. — Разорвав цепи, я погладил затёкшие руки.

Медленно разорвал все цепи на теле. Энергия, поглощённая от твари, которая, по словам этих идиотов, была моим порождением, возвращалась в родную гавань.

Чувство слабости, которое преследовало меня в последнее время, уходило, а сила, что была со мной последние годы, возвращалась. Сила, которая могла двигать планеты и осушать океаны, сила, которая была мне дана по праву рождения в этом мире. И какие-то твари посмели играться со мной?

Я ухмыльнулся. Пора было исправлять своё положение.

— Меня достало, что каждая тварь считает, будто может помыкать мной.

Экзорцист успел лишь поднять руку, которая засветилась белым бесящим светом, как лишился головы. Рывок — всего лишь на десяти процентах от ста, и то было слишком много для таких жалких существ. Держа в руке голову мужчины, который посмел воспользоваться моей беззащитностью, я спросил ошарашенных и испуганных красноглазых нелюдей:

— Поиграем?

Со смертью этого Экзорциста, кем бы он не был, туман в зале суда рассеялся окончательно, обнажая древние каменные стены, покрытые мхом и трещинами. Это оказался не просто зал, а старинный замок, затерянный где-то в пригороде Лондона, пропитанный запахом сырости и крови. Рентгеновское зрение вернулось и показало мне знакомые места. Неплохо устроились, кровососы.

Дети, женщины и молодые мужчины подо мной лежали без сознания, на искусственном обеспечении жизни. В их вены уходил какой-то раствор, а какие-то ребята, словно работники медицинских учреждений, собирали кровь из вен всех людей подо мной.

Мерзость. Тварь, что притворялась Джейн, похоже, забыла рассказать про маленькую деталь насчёт этого Гелиоса — что они создают, мать их, фермы людей. Всех убью.

Красноглазые фигуры в капюшонах вскочили с трибун, их руки засветились алым, а воздух наполнился гудением. Старик с белой бородой выкрикнул что-то на древнем языке, и пол подо мной задрожал вновь, но я уже не был тем слабым ребёнком, что рухнул перед этими тварями. Сила текла по венам, как раскалённая лава, и я чувствовал её пульс в каждом ударе сердца.

Женщина с золотыми рунами бросилась вперёд, её запястья вспыхнули ярче, формируя в воздухе копья из кровавого света. Одно из них устремилось ко мне, но я уклонился, почти лениво, и с хрустом врезал кулаком ей в грудь. Кости треснули, как сухие ветки, а тело отлетело к стене, оставив на камне кровавый след. Она даже не успела вскрикнуть. Старик попытался сотворить барьер — мерцающую сеть из красных нитей, — но я рванулся к нему, разрывая преграду, как паутину. Моя рука сомкнулась на его горле, и с лёгким движением я вырвал ему позвоночник через шею. Борода окрасилась алым, а тело обмякло, рухнув на кафедру.

Минус два.

По залу разнёсся вопль ужаса. Красноглазые бросились в атаку — кто-то вызывал каких-то теневых тварей, кто-то метал молнии, но всё это было слишком медленно, слишком жалко. Я двигался среди них, как ураган среди соломенных хижин. Одному я вырвал сердце, сжав его в кулаке до хруста, другому размозжил голову о стену, третий лишился обеих ног одним ударом, оставшись корчиться в луже собственной крови. Кровь брызгала на стены, заливала пол, смешиваясь с пылью и обломками камня. Один из них, отчаянно визжа, попытался сбежать к массивным дверям, но я швырнул в него обугленный обломок стола — дерево пробило его грудь насквозь, пригвоздив к створке.

Всё закончилось за минуты. Тишина наступила внезапно, прерываемая лишь хрипами умирающих и стуком капель крови, падающих с моего кулака. Я обвёл взглядом зал — обезглавленные тела, разорванные конечности, смятые трибуны. Голова твари, что лежала перед экзорцистом, теперь валялась в углу, втоптанная в пол. Скука. Они даже не смогли мне противостоять по-настоящему. Словно скот на скотобойне.

Ярость затмила мой разум, на мнговение, но этого хватило. Всё это вылилась в эту бойню.

Какая ирония: твари, что пьют кровь, умерли в крови.

Я заметил телефон, выпавший из кармана одной из фигур в капюшоне. Подняв его, я разблокировал экран — отпечаток мёртвого пальца сработал безупречно. Дата на экране гласила удивительные цифры. Прошло два месяца с того дня, как я потерял сознание. Как попал под контроль. Какого чёрта?

Новости пестрели заголовками: «Война», «Голод», «Чума», «Смерть». Прокручивая ленту, я увидел множество фотографий — опустошённые города от нового вируса, разломы в земле от сильных землетрясений, трупы военных в обмундировании, похожем на то, что когда-то было у меня. Голодные дети. Война за продовольствие.

Мир разваливался, пока я был в отключке. Он и в целом всегда разваливается. Но эти жадные люди, которые думают, что их деньги что-то решают, когда есть я… Сейчас они спокойно живут. А Земля кровоточила. Умирала.

Они живут, наслаждаясь жизнью, когда миллиарды борются за право на существование. А я? Просто глупец.

И где-то там, в этом хаосе, были те, кто породил всё это. А те, кто считал меня героем, сейчас потеряли надежду.

Но я завоеватель. Тот, кто должен принести на блюдечке планету своей империи. Но империи больше нет, и есть враг, который прибудет сюда. Один против многих.

Но если я не буду один? Мысли заполнили мою голову. Опять. Столько лет я рассуждал о таком варианте, но не решался.

— Чёрт. — Пол, как и замок, задрожал, испугав всех в нём. Ещё живые твари начали бегать, как тараканы.

К чёрту, выбора не было. Достало. Я сожгу эту планету дотла, но сделаю из неё что-то дельное. Гелиос оказался рассадником тварей, которых нужно очистить, а планета погрузилась в полный хаос. Меня не было всего два месяца, а случилось такое.

Я должен попытаться спасти хоть что-то на этой планете.

Промывка мозгов, как оказалось, здорово очищает голову.

Я отбросил телефон в сторону, нахмурившись. Пора было найти их. И показать, что такое настоящая сила. Пора было устроить новый мировой порядок. Порядок, созданный для того, чтобы человечество жило в мире и развивалось.

Но сперва пора было вернуться домой.

Чёрт, как там Кейт и Тори…

***

Тишина в зале суда была обманчивой. Она звенела в ушах, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Я стоял посреди разгрома — кровь стекала с кончиков пальцев, капая на растрескавшиеся каменные плиты, а вокруг лежали изломанные тела красноглазых тварей. Их алые взгляды потухли, капюшоны сползли, обнажая мертвенно-бледные лица с острыми клыками. Вампиры. Чёртовы кровососы, маскирующиеся под судей. Какой фарс.

Но это было не всё. Под ногами, в глубине замка, я всё ещё слышал слабые стоны, шорох цепей, запах страха. Люди. Живые, но едва держащиеся за ниточку жизни. Их держали здесь, как скот, выкачивая кровь для этих тварей. Мерзость. Я сжал кулаки так, что кости захрустели. Сила, наконец вернувшаяся ко мне, бурлила в венах, требуя выхода. И я собирался дать ей волю.

Пол дрогнул снова — не от моих движений, а от чего-то живого внизу. Тварь, о которой говорил старик, всё ещё рычала в яме. Я бросил взгляд на чёрную дыру в полу, из которой доносились звуки когтей, скребущих камень. Что-то огромное, голодное, порождённое моей собственной кровью и энергией той проклятой Апофии. Я ухмыльнулся. Пусть попробует меня сожрать.

Я шагнул к краю ямы и прыгнул вниз, не раздумывая. Воздух свистел в ушах, пока я падал в темноту. Приземление было жёстким — ноги ударились о влажный камень, но кости, как всегда, выдержали. Сила, что текла во мне, делала меня почти неуязвимым. Почти. Чёртовы телепаты. Ненавижу телепатов.

Вокруг царила кромешная тьма, но мои глаза всё видели. Темнота мне не мешала, и все контуры подземелья, полного костей, были видны отчётливо.

Передо мной возвышалась тварь. Огромная, больше трёх метров в высоту, с длинными когтистыми лапами и пастью, полной кривых зубов. Её кожа была чёрной, словно обугленная, а глаза горели тем же красным светом, что и у вампиров наверху. Но была в ней и часть меня — я чувствовал это. Её движения, её ярость, её голод — всё это эхом отзывалось в моей собственной душе. Порождение моего гнева и слабости. Что ж, пора исправить ошибку.

— Ну, давай, урод, — прорычал я, сжимая кулаки. — Посмотрим, кто тут настоящий монстр.

Тварь бросилась на меня с ужасающей скоростью, но я был быстрее. Удар её когтистой лапы прошёл мимо — я уклонился, схватив её за запястье, и с силой рванул. Кость хрустнула, плоть порвалась, и конечность отлетела в сторону, заливая пол чёрной кровью. Тварь взревела, но я не дал ей шанса опомниться. Второй удар пришёлся ей прямо в грудь — мой кулак пробил рёбра, вонзившись в мягкую плоть. Я почувствовал, как её сердце — или что-то похожее — сжалось под моей рукой, а затем разорвалось.

Она рухнула, сотрясая пол, а я вытащил руку, отряхивая её от липкой жижи. Мерзость. Я огляделся. Яма была лишь частью подземного комплекса — длинные коридоры уходили в разные стороны, освещённые тусклыми факелами. И в каждом из них я видел их — людей. Десятки, сотни. Прикованные к стенам, подключённые к каким-то трубкам, они висели, как марионетки, потерявшие хозяина. Их кожа была бледной, глаза закрыты, но слабое дыхание всё ещё поднимало их груди. Эти бедняги были просто использованным товаром.

Рывок.

— Чёрт вас всех дери, — пробормотал я, срывая цепи с ближайшего мужчины. Металл гнулся под моими руками, как бумага. Он упал на пол, слабо застонав, но не очнулся. Я проверил его пульс — жив. Хорошо. Значит, есть шанс.

Я двигался быстро, разрывая цепи, выдёргивая иглы из вен. Что-то вроде искусственной комы. Дети, женщины, мужчины — все они были здесь, собранные, как урожай. Некоторые бормотали что-то невнятное, другие просто смотрели на меня пустыми глазами. Один мальчишка, лет десяти, вцепился в мою руку, дрожа всем телом. Он был альбиносом, и, похоже, жить ему оставалось недолго.

— Ты… кто? — прошептал он.

— Тот, кто вытащит вас отсюда, — ответил я, поднимая его на ноги. — Держись за мной.

Очистка заняла время. Я прошёл каждый коридор, уничтожая всё, что попадалось на пути. Несколько вампиров-стражей попытались встать у меня на пути — жалкие твари с алебардами и светящимися кинжалами. Один получил удар в челюсть, от которого его голова отлетела к потолку, другой был разорван пополам одним рывком. Они были слабыми, зависимыми от своих хозяев наверху. А хозяева уже были мертвы.

Наконец я нашёл центр этого ада — огромную комнату, заполненную резервуарами с кровью. Трубки тянулись от людей к этим стеклянным ёмкостям, а оттуда — к алтарю, на котором стояла статуя какого-то крылатого существа с клыками. Ритуал? Жертвоприношение? Мне было плевать. Я снёс статую одним ударом, и резервуары начали трескаться, заливая пол багровым месивом.

— Пора выбираться, — сказал я собравшимся людям. Те, кто мог стоять, поддерживали слабых. Я повёл их к выходу, пробивая стены там, где не было дверей. Камень крошился под моими кулаками, как песок. Наконец мы вышли наружу — холодный воздух ударил в лицо, а солнечный свет ослепил глаза. Замок стоял на холме, окружённый лесом. Пыльный запах, что я ощущал раньше, был ароматом свободы.

— Идите, — сказал я им. — Найдите помощь. И забудьте, что здесь было.

Они уходили, оглядываясь на меня с смесью страха и благодарности. Я лишь услышал, спасибо, от альбиноса. Он был единственный кто мог проявить силу воли. Я не стал ждать ещё их прощаний. У меня были дела поважнее. Я вернулся в замок.

Зачистка всего замка заняла ещё какое-то время. Твари пытались сопротивляться, но что они могли мне противопоставить?

Был один интересный приём у этих тварей — превращаться в животных. Сперва я даже подумал, что крыса, которая бежала со всех ног из замка, — просто животное, которое испугалось. Но, направив энергию в глаза, я сумел разглядеть, как контуры у этой зверушки рябят, словно у миражей в пустыне. Удивительные и мерзкие создания.

Начиная от подземелья и до шпилей, всё покрылось кровью и органами этих существ. Благо в голову пришла мысль, что не стоит поддаваться ярости и убивать всех собственными руками. Лазерное зрение, которое также вернулось, справлялось с этим получше.

Затем, найдя библиотеку, я ожидал найти ответы на свои вопросы. Увы, всё, что было здесь, оказалось мусором, не стоящим внимания.

Мне нужно было узнать расположение или хотя бы количество существ в этом Гелиосе, но, похоже, все ценные данные я убил собственными руками. Похоже, не стоило убивать всех. Да...

Плевать.

Поднявшись на главный шпиль этого кровавого замка, я сконцентрировался. Я не был уверен, что простое отрывание голов поможет окончательно убить этих странных тварей, что питаются кровью, так что…

Широкий луч из моих глаз поглотил всё вокруг. Замок сплавился, как и всё, что было под ним. Теперь точно мертвы. Продержав лазер около десяти секунд, я создал огромный кратер, который уходил на десятки метров вниз.

Теперь пора улетать.

***

Вверх.

Облака разорвались от моего полёта.

Небо было серым, затянутым тучами, когда я взмыл вверх. Ветер свистел в ушах, но я не чувствовал холода — сила грела меня изнутри, как ядерный реактор. Лондон остался позади, его пригороды мелькали подо мной пятнами зелени и серости. Я летел на запад, к Америке. К Брайтбёрну. К дому. Кейт и Тори ждали меня там — или я надеялся, что ждали.

Полёт занял мгновение, но для меня время текло иначе. Я пересёк Атлантику, глядя на волны, что пенились внизу. Мир подо мной был в хаосе — я видел дым от горящих городов, слышал отдалённые взрывы. Вирус, землетрясения, войны — всё, о чём кричали заголовки, разворачивалось прямо подо мной. Города были полны трупов, полны брошенных людей.

Моя планета умирала.

И я был частью этого. Моя слабость, моя потеря контроля породили часть этого ада. Идиот, который играл в героя.

Но теперь я был другим. Теперь я мог всё исправить. Я должен.

Брайтбёрн появился на горизонте. Маленький городок в Канзасе, где я рос, где меня нашли Тори и Кайл, приёмные родители, после того как мой корабль рухнул с неба. Где я встретил Кейт, мою подругу. Я приземлился на окраине, в поле, где когда-то играл, притворяясь обычным мальчишкой. Трава была пожухлой, воздух пах гарью. Что-то было не так.

Я пошёл к дому пешком, не желая привлекать внимания. Улицы были пусты, окна заколочены. Где-то вдали выли сирены. Вирус добрался и сюда? Или что-то хуже? Сердце сжалось, когда я увидел знакомый дом — двухэтажный, с белыми стенами и красной крышей. Краска облупилась, одно окно разбито. Я остановился у входа, прислушиваясь. Тишина. Но я слышу…

— Тори? — позвал я, толкнув дверь. Она скрипнула и открылась.

Внутри было темно. Мебель покрыта пылью, на полу валялись осколки стекла. Я прошёл в гостиную, сердце колотилось всё сильнее. На столе лежала записка, написанная дрожащей рукой Кейт:

«Брэндон, если ты вернёшься, мы в подвале. Вирус… он здесь. Тори больна. Спаси её. Пожалуйста.»

Я рванулся к лестнице, ведущей вниз. Дверь в подвал была заперта, но я сорвал её с петель одним движением. Внизу горел тусклый свет фонаря. Кейт сидела на полу, обнимая Тори, которая лежала на старом матрасе. Её лицо было бледным, губы потрескались, глаза закрыты. Кейт подняла голову, и её глаза расширились.

— Брэндон? — прошептала она, голос дрожал. — Ты… жив?

Я упал на колени рядом с ними, обнимая Кейт. Она всхлипнула, вцепившись в меня, как утопающий в спасательный круг.

— Мама, я дома, — сказал я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Или это была ярость? — Прости, что так долго.

— Тори… она умирает, — выдохнула Кейт, отстраняясь. — Этот вирус… он забрал моих родителей две недели назад. Я не знаю, что делать, я пришла к твоей маме. Но она…

Я посмотрел на Тори. Её дыхание было слабым, кожа горячей. Вирус. Чума, о которой говорили новости. В голове был хаос. Как мне её спасти? Вся планета страдала от этого вируса, но я не магический врач, чтобы спасти хоть кого-то. Но Тори…

И в голове прозвенел будто колокол. Я ведь не был обычным человеком. Моя кровь, моя сила — может, они могли её спасти? Пожалуйста. Я разорвал рукав, обнажая руку, и сжал кулак, пока не выступила капля крови.

— Что ты делаешь? — спросила Кейт, но я не ответил.

Я поднёс руку к губам Тори, позволяя крови стечь ей в рот. Если моя энергия породила монстров, то, может, она могла и исцелять?

Надежда тлела во мне.

Если это не сработает… Я сожгу эту планету дотла.

Я ждал, затаив дыхание. Секунды тянулись, как часы. А затем Тори кашлянула, её глаза медленно открылись. Они были ясными, живыми.

— Брэндон? — прошептала она, и я почувствовал, как напряжение отпускает меня.

— Я здесь, — сказал я, обнимая её. — Всё будет хорошо.

Мы сидели так долго — я, Кейт и Тори, обнимая друг друга в этом холодном подвале, пока мир снаружи рушился. Я был дома. Но это было только начало.

Время.

Ночь опустилась на Брайтбёрн, и мы перебрались наверх. Тори слабела с каждым часом, но жила. Моя кровь дала ей шанс, но не исцелила полностью. Кейт готовила чай на старой плите, её руки дрожали. Я смотрел в окно, на тёмный город, и думал. Мир разваливался. Вампиры, вирусы, войны — это был не конец, а начало чего-то большего. И я мог это остановить. Или возглавить.

— Что ты собираешься делать? — спросила Тори, сидя на диване, укутанная в одеяло.

— То, что должен, — ответил я, поворачиваясь к ней. — Этот мир гниёт. Я могу его спасти. Или уничтожить и построить заново.

Кейт замерла, чашка в её руках задрожала.

— Брэндон, ты не бог, — сказала она тихо. — Ты мой друг, но это…

— Я больше, чем друг, Кейт, — возразил я. — Я завоеватель. Моя империя погибла, но я могу создать новую. Здесь. На Земле.

Кейт посмотрела на меня, её глаза блестели. Тори, кажется, уснула.

— Империя? Не важно. Но как? — спросила она. — Ты один против всего мира.

— Не один, — сказал я, садясь рядом с ней. — С вами. И с теми, кто присоединится.

Я начал думать. Вариантов было много. Жёсткий путь: захватить власть силой. Уничтожить правительства, сжечь города, подчинить выживших. Моя сила позволяла это — я мог разнести планету на куски, если бы захотел. Но это был путь одиночества. Кровь, смерть, хаос. Я видел это в глазах тех вампиров — они наслаждались страданиями. Я не хотел стать таким.

Мягкий путь: стать символом. Спасителем. Исцелить больных, как я исцелил Тори, дать людям надежду. Построить новый порядок через доверие, а не страх. Но это было долго. И рискованно — люди слабы, они предадут, как только повернёшься спиной.

— Есть третий путь, — сказал я вслух, глядя на Кейт и Тори. Тори, такая слабая. Такая беззащитная. — Сила и милосердие вместе. Уничтожить тех, кто стоит на пути, но защитить тех, кто достоин жить. Создать империю, где слабые будут сильными, а сильные — справедливыми. Мир гнил, но я мог его спасти. Или перестроить. Силой и милосердием. Уничтожить богатых, что наслаждались хаосом, забрать их богатство и создать новый порядок. Лекарство из моей крови исцелит людей, остановит войны. А тех, кто жил за счёт других, я истреблю.

— Это утопия, как из мультиков, — сказала Кейт, не по годам повзрослевшая за короткое время, но в её голосе была тень надежды.

— Это мой мир, — ответил я. — И я должен сделать его реальностью.

***

Спасибо за прочтение. Ждите следующих глав

Отдельно хочу выразить благодарность, Alexander-у , за 851 рублей, на новый ноутбук. Спасибо Alexander, вы мне сильно помогли своей поддержкой. Честно.

Спасибо также всем читателям, что поддерживаете меня, несмотря на тонну плохих комментариев. Это приятно, что есть те кто принимают всю мою фантазию. Благодарю.

Глава 24

Ночь в Брайтбёрне обволакивала дом холодом, который, казалось, сочился не только сквозь щели в старых деревянных рамах, но и из самой земли, пропитанной сыростью и усталостью. Ветер завывал за окнами, гоняя по пустым улицам обрывки пожелтевших газет и сухие листья, ломкие, как кости забытого мира. Я стоял у треснувшего стекла, вглядываясь в темноту, где тусклые огоньки фонарей — их жёлтый свет дрожал, как умирающие свечи, — едва пробивали густую мглу, смешанную с дымом далёких пожаров. Стекло под пальцами было холодным, шершавым от пыли, и трещина, пересекавшая его, напоминала тонкую молнию, застывшую в воздухе. Я провёл по ней ногтем, ощущая, как мелкие осколки крошатся под давлением. Этот дом, этот город — всё трещало по швам, как моя жизнь до того, как я понял, кто я есть.

Дарксайд показал мне, что я всё ещё слаб. Но тварь что захватила мой разум, показала мне всю бездну моей слабости. Это так бесило, что хотелось просто залить огнём всё вокруг. Но я должен всё изменить. Успокоится и найти решение всех проблем.

С самого детства, ещё в прошлом, я понимал, кем я был и кем были все в этом мире. Для меня мир был разделён на две роли: хозяина и раба, убийцу и жертву, сильного и слабого, богатого и бедного, умного и идиота.

Я был рабом и жертвой до своего совершеннолетия. Рабом города, в котором детей убивали и продавали как товар, жертвой, которая грызла глотки другим детям, чтобы выжить. Мерзкая жизнь, от которой я хотел убежать. В светлую и чистую.

Увы, в тот же самый момент, когда между мной и совершеннолетием оставался короткий миг, я понял, что нужно что-то менять. Но кардинально менять что-то было сложно.

Тогда-то я и ушёл в армию. Став рабом, но уже убийцей. После стал хозяином, убив своих хозяев. Эта притча про победителя, дракона, который сам становится драконом, всегда была актуальной. По крайней мере, в моём случае.

Но всё это — в прошлом. Прошлое, в котором я умер. Которое стало воспоминаниями, что поблекли.

И я переродился.

Сейчас я стал Абсолютом.

Выше всех в этом мире.

***

Кейт сидела за столом, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Её пальцы, тонкие, с обломанными ногтями, дрожали, оставляя мелкие круги на поверхности жидкости — тёмной, почти чёрной в тусклом свете лампы. На столе рядом лежала ложка, покрытая пятнами ржавчины, и пара смятых салфеток, пропитанных запахом сырого подвала. Она не смотрела на меня, её взгляд был прикован к чашке, будто в этих кругах она могла найти ответы. Тори лежала на диване, укутанная в старое шерстяное одеяло с выцветшими узорами — когда-то яркие красные и синие полосы теперь казались серыми, как пепел. Её грудь медленно поднималась и опускалась в слабом ритме дыхания, каждый вдох сопровождался лёгким хрипом, который я слышал даже через гул ветра. Моя кровь спасла её от смерти, но не вернула силы — её лицо всё ещё было бледным, как мел, с тонкими голубыми венами, проступающими под кожей, а под глазами залегли тёмные тени, будто кто-то провёл по ним угольным карандашом. Я смотрел на неё и думал: сколько ещё таких, как она, умирают прямо сейчас, пока я стою здесь, у окна?

Сквозь её тело я видел, что этот вирус необычен по своей природе. Необычен тем, что он будто живой. Думающий вирус, словно настроенный на атаку обычных людей.

Это заставляет задуматься.

Мир снаружи рушился. Я чувствовал это в каждом глухом звуке сирен, доносящемся издалека, в каждом резком запахе гари, что пропитывал воздух и оседал на языке горьким привкусом. Это был не просто запах дыма — это пахло смертью, жареным мясом и расплавленным пластиком. Я прижал лоб к стеклу, холод пробрал до костей, и подумал: сколько я ещё смогу выстоять, глядя на это, прежде чем сломаюсь? Или я уже сломался, просто не заметил? Пора было действовать.

— Ты серьёзно хочешь это сделать? — голос Кейт дрожал, как струна, готовая лопнуть. Она подняла на меня глаза, в которых отражался свет старой лампы с потёртым абажуром — жёлтый, с пятнами копоти, свет дрожал, как её голос. В её взгляде смешались тревога, усталость и что-то ещё — искра любопытства, слабая, но живая, как огонёк в куче мокрых листьев. — Новый мир, империя… Это звучит как безумие, Брэндон. Как сон сумасшедшего. Ты правда веришь, что сможешь?

Я смотрел в окно, где ветер швырнул в стекло горсть мелкого гравия, издавшую сухой стук, похожий на звук шагов по пустыне. Та улица, через которую я шёл вдалеке, была пустой, только старый ржавый пикап, давно брошенный у соседнего дома, покачивался от порывов ветра, скрипя подвеской. Его кабина была засыпана мусором — обёртками от конфет, пустыми сигаретными пачками, смятой картой, выцветшей до нечитаемости. Никто не вернулся за ним. Уехали. Или умерли. Я вспомнил, как раньше по этой улице бегали дети, как миссис Хейли, старуха с вечно недовольным лицом, поливала свои розы из жестяной лейки, как запах свежескошенной травы смешивался с ароматом её пирогов. Теперь здесь пахло только гнилью и одиночеством.

— Безумие — это то, что творится сейчас, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал, отражаясь от стен с облупившейся краской. — Вирус пожирает людей, как чёрная плесень, войны разрывают землю на куски, выжигая поля и города, а те, кто мог бы остановить это, сидят в своих золотых башнях. Они пьют вино из хрустальных бокалов, пока дети умирают от голода в грязи. В интернете творится хаос с безумцами, которые радуются концу нашего мира. Сотни тысяч и миллионы фото и видео по всему миру. Я не бог, Кейт, но я сильнее их. — Я сжал кулак, чувствуя, как кожа натянулась на костяшках. — Я могу сломать их мир и построить новый. Не потому, что хочу власти. Потому что больше некому.

Она молчала, и я услышал, как чашка звякнула о стол — её пальцы дрогнули сильнее, ложка рядом слегка сдвинулась, оставив тонкую царапину на потёртой столешнице. Я повернулся. Кейт смотрела на меня, прикусив нижнюю губу так, что на коже осталась белая полоска. Её волосы — тёмные, с выгоревшими прядями — падали на лицо, скрывая часть лба, и я заметил, как одна прядь дрожит от её дыхания. Она знала меня с детства, с тех дней, когда я только получил свои силы — нелепый мальчишка, который просто играл в ребёнка. Они видели всё моё геройство по телевизору: горящие здания, спасённые жизни, репортажи с моим лицом, размытым от скорости. И сейчас эта правда висела между нами, тяжёлая, как свинцовый шар, холодная, как тот нож, которым я резал себя ради Тори.

— С чего начнёшь? — спросила она наконец, голос стал тише, но в нём появилась решимость, словно она сдалась неизбежному. Её пальцы сжали край стола, ногти впились в дерево, оставляя едва заметные следы.

— С лекарства, — ответил я, сжимая кулак так, что кожа побелела на костяшках, а мышцы заныли от напряжения. — Моя кровь спасла Тори. Она может спасти других. А потом… я найду тех, кто жиреет на этом хаосе. Их богатство станет кирпичами для нового порядка. — Я представил их лица: лоснящиеся от пота, сытые, с глазами, полными презрения. Они видели в нас муравьёв, копошащихся под их ногами. Я заставлю их подавиться своим золотом.

А после найду тех, кто создал эту мерзость, что, словно чёрная слизь с кроплением красного, пожирает тела людей.

Кейт сглотнула, её горло дрогнуло, тень от лампы скользнула по её шее, подчеркнув острые ключицы под свитером. Она потеряла родителей, и всё, что у неё осталось, — это я и Тори. Она кивнула, её глаза блестели — слёзы? Или свет лампы? Я не знал. Но я понял: она боится, но верит. Это было всё, что мне нужно. Вера одной подруги в этом холодном, умирающем доме значила больше, чем крики толпы.

***

Утро пришло серое и сырое, небо затянуло тучами, похожими на грязную вату, пропитанную дождём, который пока не решался пролиться. Мы с Кейт спустились в подвал — тесное помещение с низким потолком, где воздух был тяжёлым от запаха плесени, старого дерева и чего-то едкого, будто здесь когда-то разлили уксус. Пол покрывали трещины, похожие на карту давно мёртвого мира, а в углу валялись ржавые инструменты Кайла: молоток с облупившейся красной краской на ручке, отвёртки с потёртыми пластиковыми рукоятками, пара банок с засохшей краской, этикетки на которых давно стёрлись. Я вспомнил, как Кайл чинил здесь свой старый мотоцикл, как запах бензина смешивался с его проклятиями, когда гайка падала в щель между досками. Теперь его нет. Как и мотоцикла.

На шатком столе, который скрипел при каждом движении, мы собрали лабораторию: старый микроскоп Кайла, найденный в сарае, с потёртым окуляром и ржавыми винтами; несколько стеклянных колб, пожелтевших от времени, с мелкими пузырьками, застрявшими в стекле; шприцы из аптечки с истёртыми метками, один из которых был слегка погнут. Я закатал рукав рубашки, обнажив руку — чистую, без единой царапины, хотя кровь на этих руках была и будет всегда. Невидимая, но липкая, как смола. Я взял нож — тупой, с зазубренным лезвием, покрытым пятнами ржавчины, — и прижал его к запястью. Интересная особенность моих сил: захотел — сделал себя пробиваемым, не захотел — и сталь бессильна. Я захотел. Боль была резкой, но привычной, как старый друг, который приходит без приглашения. Кровь выступила медленно, красно-тёмная и густая, с металлическим блеском, не похожая на человеческую. Я смотрел на неё и видел больше: тонкие нити, мерцающие, как звёзды в ночном небе, — моя суть, моя сила, чужая для этого мира.

Она стекала в колбу, капля за каплей, издавая тихий звон при ударе о стекло, словно кто-то ронял монеты в пустую банку. Кейт стояла рядом, её дыхание сбивалось, вырываясь короткими облачками пара в холодном воздухе подвала. Она смотрела, как алая жидкость заполняет сосуд, и её пальцы теребили край свитера, оставляя на шерсти мелкие катышки.

— Это не должно так выглядеть, — пробормотала она, её голос дрожал, как лист на ветру. — Она… будто живая. Как ртуть, только горячая.

— Потому что это не просто кровь, — сказал я, стиснув зубы, пока рана затягивалась сама собой, оставляя лишь тонкую розовую полоску, которая тут же побледнела. Боль. Как давно я её не чувствовал. Отрезвляющее. — Это сила. Моя сила. И, может быть, единственное, что осталось от того, кем я был до всего этого.

Мы работали весь день, смешивая кровь с химикатами — ампулами и порошками, украденными мною из разрушенных лабораторий по всему миру. Я вспоминал, как врывался в эти места: разбитые окна, запах дезинфекции, тела в белых халатах, лежащие среди осколков пробирок. Это было бы идиотским поступком и убийством, если бы не время — его почти не осталось. Я слышал через стены, как органы Тори слабели, как её сердце билось всё медленнее, видел, как вирус пожирал её изнутри, оставляя пустоту. Эта мерзость пожирала единственного доброго ко мне человека за все мои годы жизни.

Я должен был что-то сделать. Даже если бы это было безумием.

Мои знания в вирусологии были обрывочными — кусочки, выхваченные из книг, разговоров с учёными вроде Брюса, чьи уроки я впитывал, как губка. Но здесь была моя кровь. Самый важный ингредиент. Я надеялся на это, как утопающий надеется на обломок доски. Знания в голове шептали: ты сможешь. А вера — или упрямство — толкала вперёд.

К вечеру получилась мутная жидкость цвета ржавчины с резким запахом железа и чего-то кислого, похожего на лимон, смешанный с уксусом. Я наполнил шприц — пластик был холодным, липким от сырости — и ввёл дозу Тори, осторожно проткнув её тонкую кожу на руке. Игла вошла с лёгким хрустом, и я замер, боясь, что перестараюсь. Она не проснулась, только слегка дёрнулась во сне, её брови нахмурились, а пальцы сжали край одеяла.

Мы ждали, сидя на холодном полу среди пыли и старых коробок, набитых пожелтевшими газетами и сломанными игрушками из детства Кейт.

Я видел своим зрением, что моя кровь распространилась по всему её телу. Я видел, как она медленно, но верно поглощала вирус, пожирая его, словно хищник, а после исчезала, не оставляя после себя ничего. Через час её щёки порозовели, дыхание стало глубже, хрип исчез, а тени под глазами начали бледнеть, как туман под первыми лучами солнца.

Кейт прижала ладонь ко рту, её глаза заблестели от слёз, которые она сдерживала весь день.

— Это работает, — прошептала она, голос дрожал от облегчения, почти срываясь на всхлип. — Брэндон, это правда работает.

Я не успел спасти её родителей…

— Теперь нужно больше, — сказал я, вытирая кровь с рук старой тряпкой, пахнущей машинным маслом и плесенью. — И людей, чтобы раздать это. — Я смотрел на свои руки, на тонкие линии шрамов, которые тут же исчезали, и думал: сколько я смогу дать? Сколько себя я готов разрезать ради этого?

***

Я вышел наружу, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и серые тона, будто кто-то разлил кровь и пепел по горизонту. Брайтбёрн был мёртвым городом: дома стояли с заколоченными окнами, доски на них были криво прибиты, с торчащими гвоздями; на улицах валялись обломки мебели — сломанный стул с выцветшей обивкой, треснувшее зеркало, пустые консервные банки с рваными краями. Ветер нёс запах гари и разложения — где-то неподалёку тлел пожар, и я видел тонкую струйку дыма, поднимающуюся над крышами. Я вдохнул этот воздух, чувствуя, как он оседает в лёгких, и подумал: это запах конца. Или начала?

Я направился к старой школе на краю города — двухэтажному зданию с облупившейся жёлтой краской, которая теперь висела лохмотьями, обнажая серый бетон. Окна были выбиты, осколки стекла хрустели под ботинками, отражая закат мелкими искрами. Дверь висела на одной петле, скрипнув, когда я толкнул её, — звук был резким, как крик в тишине. Внутри пахло сыростью, болезнью и чем-то сладковатым, как гниющие фрукты. Я прошёл по коридору, где на стенах ещё висели детские рисунки — выцветшие солнца и кривые домики, приклеенные пожелтевшим скотчем. В актовом зале, среди перевёрнутых стульев с рваными сиденьями и порванных занавесок, ютились люди — десятки, может, полсотни. Мужчины с впалыми щеками, заросшими щетиной, женщины с растрёпанными волосами, дети, прижимавшиеся к родителям, их маленькие пальцы сжимали грязные лоскуты одежды. Их одежда была в пятнах пота и крови, глаза — пустыми, как выжженная земля, и я чувствовал их страх, их боль, даже не прикасаясь к ним.

Их тела были полны вируса, и некоторым из них осталось буквально день-два. Жалкое зрелище.

Когда я вошёл, они отпрянули, кто-то схватился за ржавую трубу, лежавшую у стены, готовясь защищаться. Их движения были медленными, слабыми — голод и болезнь высосали из них силы.

— Я не враг, — сказал я, подняв руки, чтобы показать пустые ладони. Мой голос эхом отразился от голых стен, где краска отслаивалась длинными полосами. — У меня есть лекарство. От вируса.

Они молчали, глядя на меня с недоверием. Их дыхание наполняло зал — хриплое, неровное, как ветер в разбитых окнах. Старик с седой бородой, опиравшийся на самодельную трость из обломка стула, шагнул вперёд. Его глаза слезились от болезни, веки были красными, воспалёнными.

— Докажи, — прохрипел он, кашлянув в кулак. Кровь осталась на его пальцах — тёмная, почти чёрная.

Я достал колбу из кармана куртки — стекло поблёскивало в тусклом свете, проникавшем через разбитое окно, отражая закатные блики. Рассказал о Тори: как она умирала, как это вернуло ей жизнь, как её кожа снова стала тёплой. Медленно, шаг за шагом, страх отступал. Я раздал первые дозы — шприцы дрожали в их руках, иглы блестели в полумраке. Я вводил лекарство точно, чувствуя, как их тела напрягаются, а потом расслабляются, как тепло возвращается в их вены. Через часы они оживали: кашель стихал, жар спадал, в глазах появлялся слабый свет — не яркий, но живой. Женщина с ребёнком на руках — девочкой лет пяти, с грязными косичками — упала передо мной на колени, шепча благодарности. Её слёзы капали на пыльный пол, оставляя тёмные пятна.

— Ты спаситель, — сказала она, её голос дрожал, руки гладили голову дочери.

— Я не спаситель, — ответил я, помогая ей встать. Мои пальцы коснулись её плеча, худого, острого, как ветка. — Я просто тот, кто делает, что должен. — Но внутри я спрашивал себя: а должен ли? Или это просто моя месть миру, который сломал мою веру в лучший исход?

***

Ночь снова накрыла Брайтбёрн, но теперь она казалась гуще, тяжелее, как смола, стекающая с неба. Луна висела над городом бледным осколком, её свет пробивался сквозь рваные тучи и падал на землю холодными пятнами, выхватывая из темноты остовы домов — их покосившиеся крыши, выбитые окна, стены, покрытые чёрной плесенью, словно кожа умирающего зверя. Ветер стих, оставив после себя лишь слабое посвистывание в щелях, будто город шептался сам с собой, пересчитывая свои раны.

Я стоял у входа в старую школу, чувствуя, как сырость пропитывает ботинки, а запах гниющих досок и болезни лезет в ноздри, смешиваясь с горьким привкусом железа — остатком моей крови на языке.

Внутри зала было тихо, только шорох одежды да редкий кашель нарушали мёртвую тишину. Люди, которых я спас, сидели на полу, прижимаясь друг к другу, их лица — серые, измождённые — теперь светились слабым теплом, как угли, тлеющие под пеплом. Еду я принёс им незаметно. Старик с тростью смотрел на меня из-под набрякших век, его пальцы сжимали колбу с остатками лекарства, будто это была святыня. Женщина с девочкой всё ещё шептала что-то, её голос сливался с гулом в моей голове — благодарность, страх, надежда. Я отвернулся к окну, где стекло давно выбили, оставив зазубренные края, похожие на зубы какого-то чудовища. Сквозь проём виднелась улица: тёмная, пустая, с одинокой собакой, ковыляющей вдоль тротуара. Её рёбра торчали под клочковатой шерстью, а глаза блестели жёлтым, как те фонари, что давно погасли.

— Сколько ещё таких? — спросил старик, его голос хрипел, как старый патефон, игла которого застряла на трещине. Он кашлянул, сплюнув в ладонь сгусток тёмной слизи, и вытер руку о штаны, оставив влажное пятно. — Сколько сможешь спасти, парень?

Я не ответил сразу. Мои пальцы сжали подоконник, дерево под ними крошилось, осыпаясь мелкой трухой, пахнущей сыростью и временем. Сколько? Я не знал. Моя кровь — не бесконечный источник, но очень большой, и я чувствовал её внутри, горячую, живую, будто она сама толкала меня вперёд, шептала: «Делай. Ломай. Строй». Я видел лица тех, кто умер, пока я стоял у окон, смотрел на пожары, слушал сирены. Всё на многие тысячи километров. Видел родителей Кейт, их тела, лежащие в подвале их дома, с синими губами и пустыми глазами, видел соседей, чьи крики заглохли под обломками. Я не успел. Но теперь могу.

— Всех, кого найду, — сказал я наконец, мой голос прозвучал глухо, как удар молота по ржавому металлу. — Но этого мало. Лекарство — только начало. Мир не вылечить, пока те, кто его сломал, дышат.

Старик кивнул, его борода дрогнула, а глаза сузились, будто он пытался разглядеть что-то за моими словами. Остальные молчали, но я чувствовал их взгляды — колючие, тяжёлые, как камни, брошенные в спину. Они видели во мне спасение, но я не был уверен, хотят ли они того, что я задумал дальше. Я повернулся к ним, мои ботинки скрипнули по битому стеклу, и тень от луны легла на пол длинной полосой, разрезав зал пополам.

— Вы видели, что стало с Брайтбёрном, — начал я, медленно шагая вдоль стены, где детские рисунки висели как напоминание о прошлом, которого больше нет. — Вирус, войны, голод — это не случайность. Это их руки. Тех, кто прячется за стенами из стекла и стали, кто считает нас мусором под ногами. Я могу дать вам жизнь, но я хочу большего. Я хочу, чтобы они заплатили. Чтобы их мир рухнул, как наш. И чтобы мы построили новый — не из их костей, а из нашей силы.

Тишина стала гуще, я слышал, как их дыхание сбилось, как кто-то сглотнул, а девочка на руках у матери тихо всхлипнула. Женщина прижала её к себе, её пальцы впились в худенькие плечи, оставляя белые следы на коже. Старик кашлянул снова, но теперь в его глазах мелькнула искра — не благодарность, а что-то твёрдое, как сталь.

— Ты хочешь войны, — сказал он, постучав тростью по полу. Дерево звякнуло о бетон, звук эхом отскочил от стен. — А мы едва стоим на ногах.

— Не войны, — ответил я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, но кожа не порвалась — я не позволил. — Правосудия. Они отняли у вас всё. Я верну вам силу. Не просто жить, а жить так, как вы заслуживаете. Вы будете моим голосом. Я же — мечом.

Они молчали, но я видел, как их лица меняются: страх уступал место чему-то другому — гневу, усталому, но живому. Я знал этот гнев. Он горел во мне с тех пор, как я понял, что мои силы — не дар, а оружие, которое я могу направить куда захочу. Что я — не игрушка в руках тварей, которые контролируют разум. И я направлю его туда, где оно нужно.

К утру я вернулся домой. Небо было серым, как мокрый бетон, и первые капли дождя стучали по крыше, оставляя тёмные пятна на старой черепице. Кейт ждала меня у входа в подвал, её волосы прилипли к щекам от сырости, а под глазами залегли тени, такие же тёмные, как у Тори до лекарства. Она держала в руках ещё одну колбу — мутную, с красноватым отливом, — и её пальцы дрожали, оставляя влажные следы на стекле.

— Они поверили? — спросила она, её голос был тихим, но в нём сквозила тревога, как трещина в тонком льду.

— Некоторые, — ответил я, спускаясь по скрипучим ступеням. Дерево под ногами прогибалось, издавая глухой стон, а запах плесени ударил в нос, смешиваясь с едким ароматом химикатов. Я сел. — Этого хватит на начало. Весть среди людей пойдёт быстро.

Тори всё ещё спала на диване наверху, её дыхание теперь было ровным, глубоким, как у ребёнка, который не знает, что такое страх. Я смотрел на неё через открытую дверь подвала, на её лицо, где щёки наконец-то порозовели, и думал: ради неё я готов резать себя сколько угодно. Но этого мало. Нужно больше крови, больше шприцев, больше людей, готовых встать за мной.

Мы работали молча. Кейт смешивала растворы, её движения были резкими, но точными, как у человека, который боится остановиться, чтобы не думать. Я резал себя снова — нож скользил по коже, оставляя тонкие полосы, которые тут же затягивались, а кровь капала в колбы, звеня, как колокол в пустой церкви. Каждая капля была обещанием, каждый укол — шагом к тому, что я задумал. К вечеру у нас было пятьдесят доз — мутных, пахнущих железом и кислотой, но живых, как моя кровь.

— Это опасно, Брэндон, — сказала Кейт, когда мы закончили. Она стояла у стола, сжимая шприц, её ногти оставили царапины на пластике. — Ты даёшь им надежду, но что, если они повернут её против тебя? Или друг против друга?

Я посмотрел на неё, на её худое лицо, на глаза, в которых блестели слёзы или отблески лампы — я не мог разобрать. Она была права. Надежда — острый нож, который может резать в любую сторону. Но я уже выбрал свой путь.

— Пусть попробуют, — сказал я, и мой голос прозвучал холоднее, чем я хотел. — Я сломаю их, если придётся. Но сначала я сломаю тех, кто сверху. Они думают, что неприкасаемые. Я докажу, что они ошибаются.

Кейт молчала, её пальцы разжались, и шприц упал на стол с тихим стуком. Она отвернулась, глядя на Тори, и я понял: она боится не меня, а того, во что я могу превратиться. Но я уже не мог остановиться. Мир трещал по швам, и я был готов разорвать его до конца, чтобы сшить заново. Моя кровь — мой первый кирпич. А их кости станут фундаментом.

На следующий день я ушёл из Брайтбёрна. За спиной остался город — мёртвый, но оживающий, как зверь, что лижет свои раны. Задание и ампулы я дал. Теперь всё осталось за ними. Я шёл к горизонту, где дым поднимался чёрными столбами, а запах гари становился гуще с каждым шагом. Там, за полями, за сгоревшими фермами и разбитыми дорогами, были они — те, кто пил вино, пока мы умирали. Я чувствовал их, как чувствовал свою кровь: жирных, ленивых, уверенных в своей власти. Они не знали, что я иду. Но скоро узнают.

Ветер подхватил мои шаги, швырнув в лицо горсть сухой земли, и я улыбнулся — впервые за долгое время. Это был не конец. Это было начало.

***

Спасибо за прочтение. Ждите следующих глав

Всем тем кто молча читает, ставит лайки и тихо поддерживает меня. Спасибо. Поклон Вам.

А другим...ну...сами понимаете...читайте дальше. Что ещё?

Глава 25

Недели слились в бесконечный поток действия. Я летал по стране, разрезая небо с гулом, от которого дрожали облака и осыпалась штукатурка с разрушенных домов. Моя тень падала на мёртвые города, на лагеря беженцев, на поля, усеянные телами, где вороны кружили, как чёрные запятые на сером холсте. Я находил выживших в подвалах Детройта, где стены покрывала плесень, а воздух был тяжёлым от вони гниющих крыс; в палатках Оклахомы, где песок скрипел под ногами и забивался в глаза; в горах Колорадо, где снег смешивался с пеплом, а ветер нёс запах сосен и смерти. Лекарство работало везде — моя кровь исцеляла раны, выгоняла вирус из лёгких, возвращала силы истощённым телам. Люди тянулись ко мне, их руки дрожали, но не от страха, а от надежды. Я видел их лица — грязные, измождённые, но живые — и думал: это того стоит? Каждый шприц, каждая капля крови — это кусок меня, отданный им. Сколько я смогу раздать, прежде чем останусь пустым? Бесконечно долго.

Но крови не хватало. Я резал себя снова и снова, пока руки не покрылись сеткой шрамов — тонких, белых, исчезающих за секунды. Я стоял перед разбитым зеркалом в заброшенной квартире, глядя на своё отражение: глаза красные от усталости, кожа бледная, волосы слиплись от пота и пыли. Впервые в этой жизни я устал. Не физически, а ментально. Моя внешность отражала моё внутреннее состояние. Если бы я захотел, был бы таким же идеальным, как и до этого. Но идеальным в моём мире не верят.

Я резал запястья, ладони, даже шею, чувствуя, как кровь течёт, горячая и тяжёлая, но её всё равно было мало для миллионов, а тем более для миллиардов. Я сжимал нож так, что пальцы немели, и думал: это цена? Моя жизнь за их? Или я просто дурак, который верит, что может обмануть судьбу?

Я могу многое, но я не могу резать себя 24 часа 7 дней в неделю.

Так проходили дни.

Я так давно не спал...

В одном из бесконечных дней полётов и спасений, в заброшенной лаборатории Канзаса, среди ржавых центрифуг и разбитых компьютеров с треснувшими экранами, я встретил доктора Эллис. Интересная женщина. Похожая, но бесконечно не такая, как я. О ней говорили, как о безумной старухе, потерявшей слишком многих — мужа, сына, дочь. Местные, которые были здесь неподалёку, говорили, что она одной из первых заметила необычный вирус. Она пыталась что-то сделать, увы, её никто не послушал. Впрочем, как и её близкие.

Она цеплялась за свою внучку, девочку с тонкими косичками, лежавшую в соседней комнате на продавленном матрасе. Эллис не сдалась. Безумцы с надеждой — мои лучшие союзники. Её седые волосы были собраны в неряшливый пучок, перевязанный куском бечёвки, очки с треснувшим стеклом съезжали на кончик носа, а пальцы, испещрённые морщинами и пятнами от химикатов, двигались с удивительной ловкостью. Она взяла пробирку с моей кровью, нашу вакцину, поднесла к микроскопу — старому, с облупившейся краской, — и замерла, её дыхание сбилось.

— Это не просто кровь, — сказала она, её голос был хриплым, как у курильщика с сорокалетним стажем, но в нём звенело возбуждение. — Здесь энергия. Неземная. Я вижу структуры — кристаллы, спирали, — которых не должно быть в человеческом организме. Это как… как звезда, запертая в клетке из плоти. Я могу синтезировать её, но нужны ресурсы. Лаборатории, реактивы, оборудование. И деньги. Много денег. Даже в чёртовом апокалипсисе интернет и деньги не исчезли. Корпорация всё ещё существуют, и доят людей.

— Деньги будут, — ответил я, сжимая кулак так, что вены проступили под кожей, как реки на карте. — Я знаю, где их взять. Мне нужно время. — В голове вспыхнули лица: с ухмылками, нефтяные бароны с их жирными пальцами, сжимающими золотые цепи. Они думали, что неприкасаемые. Я докажу обратное. Я не могу ограбить целые компании, там работали обычные люди, которые просто хотели выжить, но ограбить тех кто на самом вверху? С лёгкостью.

Недели тянулись, как рваная киноплёнка, кадры которой сливались в серую дымку усталости и крови. Я рассекал небо, оставляя за собой шлейф раскалённого воздуха, от которого трещали сухие ветки и осыпалась пыль с покосившихся крыш. Моя тень скользила по земле — длинная, чёрная, как нож, вонзающийся в сердце мёртвых городов. В Нью-Йорке, где небоскрёбы торчали из земли, как сломанные зубы, я спускался в подвалы, заваленные обломками бетона и ржавыми трубами, из которых сочилась бурая вода, пахнущая железом и гнилью. Там, среди куч мусора — смятых консервных банок, обрывков газет, обугленных детских игрушек — прятались люди, их глаза блестели в темноте, как у зверей, загнанных в угол. В Техасе я шёл по выжженным равнинам, где песок хрустел под ботинками, а ветер нёс запах палёной резины и костей, обглоданных стервятниками. Везде я раздавал лекарство — капли моей крови, собранные в мутные шприцы, которые дрожали в моих руках, пока я вводил их в иссохшие вены. Люди хватались за меня, их пальцы — тонкие, с обломанными ногтями — оставляли грязные следы на моей куртке, а голоса сливались в хриплый шёпот благодарности. Но я видел в их взглядах не только надежду, но и вопрос: сколько ещё?

Кровь текла из меня рекой, но река эта мелела. Я стоял в заброшенной церкви где-то в Аризоне, перед треснувшим алтарём, покрытым пылью и птичьим помётом, и резал себя снова. Нож — старый, с рукояткой, обмотанной изолентой, — вгрызался в кожу запястья, оставляя красные полосы, которые тут же бледнели и исчезали. Кровь капала в жестяную миску, звеня, как дождь по ржавой крыше, её металлический блеск отражал тусклый свет, пробивавшийся сквозь разбитые витражи. Я смотрел на своё отражение в луже крови — лицо осунулось, под глазами залегли тени, как угольные разводы, а губы пересохли и потрескались, будто земля в засуху. Я мог бы выглядеть идеально, как раньше, когда камеры ловили каждый мой полёт, каждую улыбку. Но теперь я хотел, чтобы они видели правду: я не бог, не ангел, а просто человек, который рвёт себя на куски ради них. Сколько ещё я смогу дать? Сколько раз смогу поднять нож, прежде чем он останется в моей руке навсегда?

Доктор Эллис стала моим якорем в этом хаосе. Она была хорошим человеком. Мы работали в той же лаборатории в Канзасе — тесной комнате с низким потолком, где стены покрывала облупившаяся краска, а пол был усеян осколками стекла и обрывками проводов. Воздух пах химией и ржавчиной, едкий запах щипал глаза, а старый вентилятор в углу гудел, как умирающий зверь, гоняя пыль по кругу. Эллис сидела за столом, склонившись над микроскопом, её пальцы — сухие, с потрескавшейся кожей — двигались с точностью часовщика. Рядом лежали её инструменты: пинцеты с погнутыми кончиками, пробирки с мутными пятнами, шприцы, один из которых был треснут, но всё ещё годен. В углу спала её внучка, Лили, завёрнутая в старое одеяло с выцветшими звёздами — её дыхание было слабым, но ровным, а тонкие косички разметались по матрасу, как чёрные нити на сером холсте.

Мы бы могли переехать в лучшее место, но Эллис не хотела оставлять это место.

— Ты убиваешь себя, мальчик, — сказала Эллис, не отрываясь от окуляра. Её голос скрипел, как старые петли, но в нём была твёрдость, как у стали, закалённой в огне. — Твоя кровь — чудо, но ты не машина. Даже звёзды гаснут, если их слишком долго жечь.

Я сжал кулак, чувствуя, как кожа натянулась на костяшках, и посмотрел на свои руки. Шрамы исчезали, но я помнил каждый разрез — боль, горячую пульсацию, холод, который шёл следом. Она была права. Я не мог резать себя бесконечно. Но остановиться тоже не мог.

— Тогда найди способ, — ответил я, мой голос прозвучал глухо, отражаясь от стен, покрытых трещинами, как карта разбитого мира. — Ты сказала, что её можно синтезировать. Докажи.

Эллис откинулась на стуле, скрипнувшем под её весом, и сняла очки, протерев их краем застиранной рубашки. Её глаза — серые, с красными прожилками — смотрели на меня с усталой смесью любопытства и упрямства.

— Я могу, — сказала она, постучав ногтем по столу, оставив на дереве тонкую царапину. — Но нам нужно больше, чем эта рухлядь. — Она кивнула на центрифугу, ржавую, с облупившейся краской, и на компьютер, чей экран покрывала паутина трещин. — Лаборатория уровня биотехнологий. Реакторы, секвенаторы, чистые реактивы. И деньги, чтобы всё это купить. Даже сейчас, когда мир горит, мы не можем просто заявиться туда и потребовать послушание.

Я отвернулся к окну, где стекло было заколочено досками, но сквозь щели пробивался серый свет, смешанный с дымом далёких пожаров. Запах гари лез в нос, горький, как вкус моего собственного бессилия. Я знал, где взять деньги. Видел их в своих снах — жирных, лоснящихся, с глазами, полными презрения, сидящих в своих башнях из стекла и стали. Они пили вино из хрустальных бокалов, пока дети умирали в грязи, пока я резал себя ради тех, кого они бросили. Нефтяные магнаты, банкиры, генералы — их лица всплывали передо мной, как мишени на стрельбище.

Вздохнул. Я думал, это будет позже. Хотел оттянуть момент крови. Придётся быстрее.

— Я достану их, — сказал я, сжимая кулак так, что ногти впились в ладонь, но кожа осталась целой — я не позволил ей порваться. — Их деньги станут нашими. Их башни рухнут.

Эллис хмыкнула, её губы дрогнули в кривой усмешке, обнажив желтоватые зубы.

— Ты говоришь, как революционер, — сказала она, возвращаясь к микроскопу. — Или как сумасшедший. Надеюсь, ты знаешь разницу.

Я не ответил. Разницы не было. Я вышел наружу, где ветер швырнул мне в лицо горсть песка, смешанного с пеплом, и вдохнул этот воздух — тяжёлый, пропитанный смертью и обещанием. Моя тень легла на землю, длинная и тёмная, как дорога, которую я выбрал.

Ночью я полетел в Даллас. Небо было чёрным, как нефть, только редкие звёзды пробивались сквозь дым, дрожа, как умирающие свечи. Я приземлился на крыше небоскрёба — стеклянного монстра, чьи окна блестели в темноте, отражая огни далёких пожаров. Ветер свистел в ушах, холодный и резкий, трепля края моей куртки, пропитанной пылью и кровью. Я смотрел вниз, на город: улицы пустые, только ветер гонял обрывки пластика и сухие листья, ломкие, как кости забытого мира. Где-то внизу сирены выли, как раненые звери, их звук смешивался с гулом генераторов, питающих эту башню — последний оплот тех, кто считал себя царями.

Я пробил стекло кулаком, осколки разлетелись с хрустом, как лёд под ногами, и шагнул внутрь. Воздух здесь был другой — чистый, прохладный, пахнущий дорогим одеколоном и кожей. Пол покрывал ковёр, мягкий, тёмно-красный, с узорами, которые казались пятнами крови в тусклом свете ламп. На стенах висели картины — абстрактные мазки, стоившие больше, чем жизни тех, кого они бросили умирать. Я шёл по коридору, мои ботинки оставляли грязные следы на ковре, и слышал голоса — низкие, уверенные, сытые.

Дверь в конференц-зал была массивной, из тёмного дерева, с золотыми ручками, блестевшими, как глаза жадного зверя. Я толкнул её, и она распахнулась с глухим стуком, от которого задрожали хрустальные люстры над длинным столом. За столом сидели они — пятеро мужчин в костюмах, сшитых на заказ, с жирными пальцами, унизанными кольцами. Их лица лоснились от пота и дорогого крема, глаза смотрели на меня с презрением, смешанным с удивлением. На столе перед ними стояли бокалы с вином, красным, как моя кровь, и тарелки с остатками еды — куски мяса, блестящие от жира, ломти сыра, уже начавшие подсыхать по краям. Нет… это была кровь, а не вино.

— Кто ты, чёрт возьми? — рявкнул один из них, толстяк с тройным подбородком, чья рубашка натянулась на животе, как кожа на барабане. Его рука потянулась к кнопке под столом, но я был быстрее.

Я шагнул вперёд, и воздух задрожал от моей силы. Стол перевернулся с грохотом, бокалы разбились о пол, вино растеклось тёмными лужами, а тарелки разлетелись осколками. Они вскочили, крича, но я схватил толстяка за горло и поднял его над землёй. Его ноги болтались, как у марионетки, лицо покраснело, глаза вылезли из орбит. Остальные замерли, их дыхание сбилось, а запах страха — кислый, резкий — наполнил комнату.

Чёртовы вампиры.

— Ваши деньги, — сказал я, мой голос был холодным, как сталь, отточенная ветром. — Все до последнего цента. Или я раздавлю вас, как вы раздавили этот мир. А после мы поговорим.

Он хрипел, его пальцы царапали мою руку, оставляя красные полосы, которые тут же исчезали. Я сжал сильнее, чувствуя, как его горло подаётся под моими пальцами, как хрустит хрящ. Он кивнул, задыхаясь, и я отпустил его. Он рухнул на пол, кашляя, хватаясь за горло, а остальные смотрели на меня, как на зверя, вырвавшегося из клетки. Всё ещё думает, что у него есть шанс.

— Счета, пароли, ключи, — сказал я, шагая к окну, где стекло уже покрылось трещинами от моего присутствия. Мои глаза загорелись, повысив температура в помещение. — Всё, что у вас есть. Сейчас.

Они подчинились. Их руки дрожали, когда они доставали телефоны, записывали цифры на смятых салфетках, доставали карточки из бумажников, пахнущих кожей и деньгами. Я собрал всё — миллиарды, спрятанные в офшорах, золото в сейфах, акции, которые они выжимали из умирающего мира. Это было больше, чем нужно Эллис. Это было достаточно, чтобы начать заново.

После состоялся разговор, после которого их пепел улетел в даль. Значит, Гелиос решил очистить этот мир…

Я улетел, чтобы вновь найти то, что мне нужно. Информация. Ветер ударил в лицо, когда я взлетел, унося с собой их богатство — не для себя, а для тех, кого они бросили. Небо было чёрным, но я видел свет впереди — слабый, дрожащий, как звезда, запертая в клетке. Моя звезда. И я не дам ей погаснуть.

***

Ни первым и не последним стал Маркус Грейв, медиамагнат из Нью-Йорка. Его небоскрёб возвышался над Манхэттеном, стеклянный шпиль сиял в ночи, отражая огни пожаров, пока улицы внизу тонули в хаосе криков и сирен. Я ворвался туда, пробив окно на сотом этаже — стекло разлетелось тысячами осколков, сверкающих, как звёзды, и дождём осыпалось вниз, звеня о бетон далеко внизу. Охрана в чёрных костюмах открыла огонь из автоматов — пули гудели в воздухе, как рой ос, но отскакивали от моей кожи с тихим звоном, оставляя лишь лёгкий зуд, как от комариных укусов. Я шёл вперёд, их крики тонули в грохоте моих шагов по мраморному полу, чёрно-белые плиты которого блестели, как шахматная доска.

Грейв сидел за массивным столом из красного дерева, окружённый картинами в золотых рамах — портретами давно мёртвых людей с надменными лицами — и статуэтками из слоновой кости, вырезанными с болезненной точностью. Его седые волосы были зализаны назад лаком, пахнущим спиртом и лавандой, костюм отглажен, в руке дымился бокал виски, от которого шёл запах дуба, специй и чего-то приторно-сладкого. За окном пылал город — оранжевые языки пламени лизали дома, дым поднимался чёрными столбами, — но он смотрел на это с лёгкой улыбкой, будто на шоу, которое сам же заказал.

— Кто ты, чёрт возьми? — прорычал он, даже не повернувшись, его голос был низким, с хрипотцой от виски и сигар. Он постучал пальцем по столу, унизанным золотым кольцом с рубином размером с виноградину.

— Твой судья, — ответил я, и в два шага оказался рядом. Воздух между нами загудел от моей силы.

Он не успел крикнуть. Моя рука сомкнулась на его горле, пальцы впились в мягкую плоть, чувствуя, как бьётся его пульс — быстрый, неровный, как у загнанного зверя. Я поднял его над полом — его ноги в лакированных туфлях болтались в воздухе, бокал упал, разливая янтарную жидкость по ковру, где она впиталась, оставив тёмное пятно. Одно движение — и хруст шейных позвонков эхом отозвался в комнате, резкий, как треск ломающегося льда. Его глаза закатились, тело обмякло, как тряпичная кукла. Я бросил его на стол, разбив стеклянную столешницу — осколки брызнули во все стороны, один попытался порезать мне щеку, но рана не появилась. Я прошёл к сейфу в стене — массивной стальной двери с кодовым замком, покрытой тонким слоем пыли. Удар кулака пробил металл, как бумагу, края загнулись внутрь с визгом. Внутри лежали пачки денег, перевязанные резинками, флешки с данными, ключи от его владений — миллиарды на счетах, склады еды в Нью-Джерси, частные острова в Карибском море. Я перевёл средства на анонимные счета, уничтожив его архивы лазером из глаз — пластик и бумага плавились, оставляя запах горелого пластика и сладковатый дым, который щипал ноздри.

Вдруг тело ожило. Я медленно повернулся, чтобы отклонить голову влево, увернувшись от медленного для меня, но сверхбыстрого удара для человека. Ещё одна тварь.

Взмах руки, и голова этого существа разлетелась на осколки, которые тут же сгорели под моим взглядом. Они везде…

***

Вампиры оказались везде. Буквально в каждой дыре. Странные создания, которым для жизни требовалась кровь. Пить, есть или поглощать.

Допросы продолжались долго. Очень долго. Я не понимал, откуда такая выдержка у таких тварей, но они были очень терпеливы к боли. Возможно, они её чувствовали меньше, чем люди. Не важно.

Главное, что удалось выяснить происхождение вируса. Один из молодняка проговорился, не успев умереть. Гелиос решил взять всё в свои руки и превратить Землю в вампирский рай. Тот алтарь, который я разрушил, был одним из многих. А вирус же, пожирающий людей, забирал не только жизни, но и смерти. Все люди, которые умирали от этого страшного вируса, пополняли энергией алтари по всему миру. Никто из них не знал, как это работает, но все свято были уверены, что это что-то важное.

Им будто бы внушили это…

Пытаясь выяснить местонахождение баз, я столкнулся с новой трудностью. Если какая-либо тварь решалась рассказать что-то про местоположение, то буквально сгорала в собственной крови. Плавясь оставляя после себя лишь лужу отвратительный массы. Удобная особенность для тайной организации.

Я был в гневе.

Запах также не помогал. У этих тварей не было собственного запаха. Их теле сквозь мой взгляд были такие же как у обычных людей. Но кровь…

Они питались ею. И пахли ею.

Я найду их. Но прежде мне нужно решить все мирские дела на Земле. Вирус не отступал. После приступлю к очистке. Вампирам не место на моей планете.

Но время была не на моей стороне.

***

Следующими были нефтяные бароны в Техасе. Их бункер прятался под пустыней, окружённый колючей проволокой, ржавой и острой, и наёмниками в камуфляже, чьи лица были скрыты балаклавами. Я приземлился прямо на крышу, песок взвился вихрем от удара, засыпав мне ботинки и скрипя на зубах. Стены из бетона и стали треснули под моим кулаком, как яичная скорлупа, обломки посыпались вниз с глухим стуком. Наёмники стреляли из винтовок и гранатомётов — дым и огонь заполнили воздух, едкий запах пороха смешался с жаром раскалённого металла, — но я шёл сквозь это, как сквозь дождь. Взрыв лазера выжег их ряды, оставив лишь обугленные тела и запах палёного мяса, сладковатый и тошнотворный. Внутри бункера, среди экранов с зернистыми изображениями и ящиков с оружием, сидели трое — толстые, в шёлковых рубашках, с золотыми цепями на шеях, блестевшими в свете ламп. Они кричали, умоляли, предлагали деньги, их голоса сливались в визгливый хор. Я не слушал. Один удар — и их головы разлетелись, как спелые арбузы, кровь залила кожаные кресла, смешавшись с запахом дорогого одеколона. Их нефть пошла на топливо для лабораторий, золото — на оборудование, склады еды — людям, чьи рёбра проступали под кожей, как струны.

Эти оказались просто людьми.

***

Слухи обо мне распространялись, как пожар в сухой траве, подхваченный ветром, что гнал искры через выжженные поля. Недели проходили, словно миг. Люди шептались в подвалах, где сырость пропитывала стены, оставляя чёрные пятна плесени, и на улицах, заваленных обломками кирпичей и рваными проводами, свисающими, как мёртвые змеи. Они называли меня Разрушителем, Спасителем, Завоевателем — слова эхом отскакивали от облупившихся фасадов и гудели в пустых городах, где ветер нёс запах гари и ржавчины. Мне было всё равно. Все уже забыли про Супермена. Пусть зовут хоть пеплом, хоть тенью, если это остановит крики детей, чьи кости белели в грязи под серым небом. Деньги помогли. Лекарство текло рекой: мы синтезировали его в десятках лабораторий — от подвалов с протекающими потолками, где вода капала в жестяные вёдра с глухим звоном, до заброшенных заводов, чьи ржавые трубы скрипели под напором пара. Огромные комплексы гудели, их стены дрожали от работы машин, а воздух внутри был тяжёлым от запаха химикатов и железа. Грузовики с колбами, помеченными красным крестом, нарисованным кривой краской, что стекала по бокам, как кровь, катились по разбитым шоссе, оставляя за собой клубы пыли, смешанной с пеплом. Вирус отступал — я видел, как люди поднимались с коек, их ноги дрожали, как сухие ветки, но держали вес, а голоса, хриплые от болезни, сливались в гул благодарности, который я слышал даже за сотни километров, пробиваясь сквозь вой ветра и треск далёких пожаров.

Но войны не стихали. Армии дрались за власть, за остатки угля, что чернел в ямах, и за корки хлеба, заплесневевшие в заброшенных складах. Танки оставляли борозды в земле, их гусеницы месили грязь, пропитанную кровью и осколками костей, а ракеты выжигали небо, оставляя следы, похожие на шрамы на серой коже облаков. Правительства, как стервятники, рвали друг друга в моменты слабости, их приказы тонули в грохоте взрывов и криках умирающих. Я видел это с высоты — поля, усеянные телами, где вороны кружили, как чёрные запятые на сером холсте, и дым поднимался столбами, густой, как смола. Это должно было кончиться.

Я не трогал правительство, как саму суть нашей политика на планете. Если бы я попытался хоть кого-то убить или убрать из верхушки правительство, то вся Земля ополчилось бы на меня. Их влияние была на другом уровне, по сравнению со мной.

Но армии были чем-то другим. Я мог остановить кровь.

Над полем боя в Восточной Европе, где земля была разворочена, как открытая рана, я завис в воздухе. Внизу гремели танки, их дула кашляли огнём, металл лязгал, перемалывая грязь в кашу, смешанную с кровью. Солдаты в серой форме, пропитанной потом и порохом, стреляли из окопов, их крики — резкие, гортанные, хриплые — тонули в рёве двигателей. Я поднял руки, воздух сгустился вокруг меня, гудя от напряжения, и лазер вырвался из моих глаз — ослепляющий луч, шире реки, красный, как раскалённая сталь. Он разрезал поле пополам, земля задрожала, треснула с грохотом, от которого заложило уши, и разверзлась пропастью в километр шириной. Танки и пушки рухнули в неё с визгом металла и рёвом пламени, исчезая в облаке пыли и дыма, что поднялось, как саван над могилой. Обе армии замерли — винтовки заглохли, солдаты выронили патроны, что звякнули о камни, их взгляды поднялись ко мне. В их глазах был ужас, смешанный с благоговением, как у зверей, увидевших молнию. Я спустился, воздух гудел вокруг меня, ботинки коснулись земли, оставив в грязи глубокие следы, и мой голос загремел, перекрывая ветер, усиленный силой, что всегда была со мной, но ждала своего часа.

— Хватит. Война кончилась. Или я закончу её за вас. Пепел от ваших тел будет везде, и ветер разнесёт его по вашим мёртвым городам.

Большинство бросили оружие — винтовки падали в грязь с глухим стуком, каски катились по камням, звеня, как разбитые колокольчики, их металлический блеск тускнел под слоем пыли. Но некоторые — упрямые или безумные — открыли огонь. Пули звенели, отскакивая от моей кожи, оставляя лишь лёгкий зуд, ракета ударила в грудь, взрыв обдал меня запахом пороха и жаром, но я даже не пошатнулся. Я шагнул вперёд, схватил танк за дуло и сжал его в кулаке — металл смялся с визгом, как консервная банка, краска облупилась, масло брызнуло на землю, чёрное и густое, как смола. Солдаты закричали, бросаясь врассыпную, но я не тронул их. Генералов я оставил в живых — их мундиры были перепачканы грязью, лица побелели от ужаса, когда они ползли прочь, цепляясь за камни, оставляя за собой следы, как улитки. Они понесут весть: сопротивление бесполезно.

Те, кто сидел сверху, управляя нитками, теперь могли лишь мелко подёргивать ими. Я начал обрезать все их руки. По сантиметру, медленно, но верно.

Мир наступал там, где я проходил. Сначала в Европе, где города вставали из пепла, их улицы ещё пахли гарью, но дым рассеивался, открывая небо — серое, но чистое. Потом в Азии, где рисовые поля, выжженные напалмом, начинали зеленеть, а люди смотрели вверх, их лица — худые, с впалыми щеками — светились слабой надеждой. В Африке, где песок смешивался с кровью, я видел, как женщины несли воду в кувшинах, не оглядываясь на руины, а в Америке города переставали гореть, их небоскрёбы стояли, как надгробия, но живые. Я чувствовал это — хрупкий покой, дрожащий, как тонкий лёд над пропастью. Одно неверное движение, и он треснет.

***

Ночь опустилась на мир, тяжёлая, как свинцовый плащ. Я стоял на крыше разрушенного небоскрёба в Чикаго — его стеклянные стены были выбиты, острые края торчали, как зубы, а ветер свистел сквозь щели, неся запах ржавчины и мокрого бетона. Внизу город молчал, только редкие огоньки — костры выживших — дрожали в темноте, как умирающие звёзды. Я смотрел на свои руки: кожа была чистой, без шрамов, но я помнил каждый разрез, каждую каплю крови, отданную миру. Лекарство работало, войны затихали, но я чувствовал пустоту — не в теле, а где-то глубже, там, где раньше горела вера. Я дал им жизнь, но что дальше? Они смотрели на меня, как на бога, но я не был им. Я был человеком, который устал ломать, но не знал, как остановиться и начать строить. Никто меня не обучал править.

Эллис связалась со мной по спутниковому телефону. Её голос трещал в эфире, прерываемый помехами, но я слышал напряжение в каждом слове.

— Брэндон, синтез идёт полным ходом, — сказала она, кашлянув в кулак, от чего динамик захрипел. — Лаборатории работают, но люди… они начинают задавать вопросы. Кто ты? Что будет после? Они боятся, что ты заберёшь их свободу вместе с войной.

Я сжал перила крыши — металл прогнулся под пальцами, оставив вмятины, похожие на следы когтей. Свобода. Слово звучало горько, как пепел на языке. Я не хотел трона, не хотел цепей, но видел, как они смотрят на меня — одни с надеждой, другие с подозрением. Я остановил войны, но не мог остановить их страх.

Эллис была моим голосом. Мне не хотелось разговаривать с каждым вторым.

— Пусть боятся, — ответил я, мой голос был тихим, но твёрдым, как камень, падающий в пропасть. — Главное, что они живы. Остальное… разберёмся.

Эллис молчала, только шорох её дыхания доносился через эфир. Потом она сказала:

— Ты не можешь всё решить силой. Даже ты. Прилетай сюда. Есть кое-что, что ты должен увидеть.

Я отключил связь, бросив взгляд на город. Костры внизу мигали, ветер швырнул в лицо горсть мелкого мусора — обрывки бумаги, сухие листья, кусок пластика, пахнущий гарью. Я взлетел, разрезав небо с гулом, от которого задрожали остатки стёкол в окнах небоскрёба, и направился в Канзас.

Лаборатория встретила меня запахом химикатов и железа, смешанным с сыростью — потолок протекал, вода капала в жестяное ведро, звеня, как метроном. Эллис стояла у стола, заваленного пробирками и листами бумаги, испещрёнными формулами, её очки блестели в свете лампы с потёртым абажуром. Лили спала в углу, её косички лежали на подушке, сделанной из свёрнутого свитера, а лицо было спокойным, почти здоровым. Эллис кивнула на большой экран — старый, с треснувшим углом, но работающий. На нём мерцали данные: графики, цепочки молекул, красные линии, пульсирующие, как вены.

— Мы синтезировали твою кровь, — сказала она, её пальцы дрожали, когда она указала на экран. — Но это больше, чем лекарство. Оно… меняет людей. Не только исцеляет. Их сила растёт, кости крепнут, рефлексы ускоряются. Это не просто спасение, Брэндон. Это эволюция.

Я замер, глядя на экран. Красные линии двигались, как живые, их пульс эхом отдавался в моей голове. Моя кровь. Моя сила. Я хотел спасти их, но вместо этого дал им частицу себя — неземную, опасную.

— Что это значит? — спросил я, мой голос был хриплым, как будто горло пересохло от пыли.

Эллис посмотрела на меня, её глаза блестели — от усталости или возбуждения, я не знал.

— Это значит, что ты создал не просто новый мир, — сказала она, постучав ногтем по столу, оставив царапину на потёртом дереве. — Ты создал новую расу. И они будут либо поклоняться тебе, либо уничтожат тебя. Выбирай, мальчик. Потому что они уже появляются.

Я отвернулся к окну, где дождь стучал по заколоченным доскам, оставляя тёмные полосы. Вдалеке гудел гром, небо расколола молния — тонкая, как трещина в стекле. Вдруг я начал чувствовать их — миллионы, чьи тела менялись под действием моей крови. Это были маленькие, словно незначительные пятна, на фоне моего ядра. Словно орбиты у огромной планеты. Люди? Они были живы благодаря мне. Но кем они станут? Спасёнными или врагами? Я сжал кулак, чувствуя, как кожа натянулась на костяшках, и понял: мой путь не закончился. Он только начинался.

Моя армия?

***

Спасибо за прочтение. Ждите следующих глав

Отдельный поклон, Veles-у, за 500 рублей. Спасибо! Медленно, но верно иду к новому ноуту :)

Глава 26

Я стоял в лаборатории, глядя на экран, где красные линии пульсировали, как живые вены, их ритм отдавался в моей голове, как эхо далёкого барабана. Дождь за окном усилился, его стук по доскам стал громче, резче, будто кто-то бил кулаком в дверь, требуя ответа. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным запахом химикатов, ржавчины и сырости, а старый вентилятор в углу гудел, как умирающий зверь, гоняя пыль по кругу. Эллис сидела за столом, её пальцы — сухие, с потрескавшейся кожей — сжимали карандаш, которым она чертила что-то на листке бумаги, испещрённом формулами, похожими на паутину. Лили спала в углу, её дыхание было слабым, но ровным, а тонкие косички лежали на свёрнутом свитере, как чёрные нити на сером холсте.

— Эволюция, — повторил я, мой голос прозвучал глухо, отражаясь от стен, покрытых трещинами, как карта разбитого мира. — Ты уверена?

Эллис подняла глаза, её очки блеснули в свете лампы, отражая красные линии с экрана. Она постучала карандашом по столу, оставив на дереве тонкую царапину, и её губы дрогнули в кривой усмешке.

— Уверена, — сказала она, её голос скрипел, как старые петли, но в нём была твёрдость, как у стали, закалённой в огне. — Я видела это. Первые образцы. Люди, которых мы вылечили, меняются. Их кости становятся плотнее, мышцы — сильнее, рефлексы — быстрее. Один из них, мальчик из Оклахомы, поднял машину, чтобы вытащить сестру из-под обломков. Ему двенадцать. — Она замолчала, её пальцы сжали карандаш так, что дерево треснуло, оставив занозу в её коже. — Они не просто выживают, Брэндон. Они становятся… как ты. Но не такими, как ты. Слабее, но я не знаю, насколько далеко могут уйти изменение. Нужны тесты…

Я отвернулся к окну, где дождь оставлял тёмные полосы на досках, а молния расколола небо, осветив на миг пустыню за лабораторией — песок, смешанный с пеплом, блестел, как стекло, а далёкие холмы стояли, как надгробия. Я чувствовал их — миллионы, чьи тела менялись под действием моей крови. Это было слабое, почти неощутимое давление, как лёгкий ветер, касающийся кожи, но оно росло, становилось плотнее, как тень, что ползёт по земле перед закатом. Они были живы благодаря мне. Но кем они станут? Спасёнными или врагами? Или чем-то большим, чем я мог себе представить?

Мои солдаты.

Стоит ли.

— Ты сказал, что хочешь спасти их, — продолжила Эллис, её голос стал тише, но резче, как нож, скользящий по стеклу. — Но ты не спросил, хотят ли они быть спасёнными. Не так. Они смотрят на тебя, как на бога, но боги не спрашивают разрешения. Они решают. И теперь тебе придётся решить, что делать с этой армией, сверхлюдей которая появятся. Изменение не быстрые, но время такой себе показатель.

— Армией, — повторил я, сжимая кулак, чувствуя, как кожа натянулась на костяшках, а вены проступили под ней, как реки на карте. Слово прозвучало горько, как пепел на языке. Я не хотел армии. Я хотел мира. С самого начала появление в этом мире, я хотел прожить мирную, спокойную жизнь. Но мир, который я строил, трещал по швам, как лёд под весом, который он не мог выдержать. Враги идут, а вампиры были лишь мелкими блохами, по сравнению с гостями из космоса. Мне нужны были союзники. Но армия сверхлюдей, лучше.

Эллис откинулась на стуле, скрипнувшем под её весом, и сняла очки, протерев их краем застиранной рубашки. Её глаза — серые, с красными прожилками — смотрели на меня с усталой смесью любопытства и упрямства.

— Ты не можешь всё решить силой, — сказала она, постучав ногтем по столу, оставив ещё одну царапину. — Даже ты. Они уже просыпаются, Брэндон. И они задают вопросы. Кто ты? Почему ты? И что будет, когда они поймут, что могут обойтись без тебя? Множество вопросов, которые поставят в тебя такое положение из которого выбраться будет трудно.

Я шагнул к окну, мои ботинки оставили грязные следы на полу, усеянном осколками стекла и обрывками проводов. Нужно переехать. Дождь стекал по доскам, капли падали на подоконник, звеня, как монеты, брошенные в пустую жестянку. Я чувствовал их — не только их тела, но и их мысли, слабые, как шёпот, но набирающие силу. Они словно смотрели на меня, ждали, боялись. Некоторые уже начали понимать, что их сила — это не только дар, но и проклятье. Они видели сны — яркие, как молнии, где их руки ломали стены, где их глаза выжигали тени, где их голоса гремели, как гром. Они становились похожими на меня. На сотые проценты от моей силы. Но даже это было слишком много, для обычных людей. Но я не знал, хочу ли я, чтобы они были похожи на меня. Я не знал как поступить с ними.

— Тогда я найду их, — сказал я, мой голос был холодным, как сталь, отточенная ветром. — Я поговорю с ними. Если они станут угрозой, я остановлю их.

Эллис хмыкнула, её губы дрогнули в кривой усмешке, обнажив желтоватые зубы.

— Ты говоришь, как судья, — сказала она, как всегда повторяя похожие слова, возвращаясь к экрану. — Или как палач. Надеюсь, ты знаешь разницу.

Я промолчал, вышел наружу, где дождь ударил в лицо, холодный и резкий, смывая пыль и пепел с моей кожи. Ветер швырнул мне в лицо горсть песка, смешанного с водой, и я вдохнул этот воздух — тяжёлый, пропитанный запахом гари и мокрого бетона. Моя тень легла на землю, длинная и тёмная, как дорога, которую я выбрал.

***

Ночью я полетел в Оклахому, где мальчик, о котором говорила Эллис, жил в лагере беженцев. Небо было чёрным, как нефть, только редкие звёзды пробивались сквозь тучи, дрожа, как умирающие свечи. Я приземлился на краю лагеря, песок взвился вихрем от удара, засыпав мне ботинки и скрипя на зубах. Палатки стояли неровными рядами, их ткань была изодрана, заплатана кусками пластика и старых одеял, а костры горели в жестяных бочках, их пламя отражалось в лужах, смешанных с грязью и кровью. Люди сидели у огней, их лица — худые, с впалыми щеками — светились слабым теплом, а голоса сливались в низкий гул, как шум далёкого моря.

Мальчик был там, у одной из палаток, его тонкие руки сжимали металлическую балку, которую он согнул, как проволоку, чтобы укрепить крышу. Его сестра, девочка лет семи, сидела рядом, её глаза — большие, карие, с красными прожилками — смотрели на него с смесью страха и восхищения. Она держала в руках куклу, сшитую из лоскутов, её нитяные волосы были спутаны, а одна пуговица, заменявшая глаз, болталась на нитке. Мальчик заметил меня первым — его взгляд метнулся ко мне, быстрый, как молния, и я почувствовал его силу, слабую, но острую, как игла, уколовшая кожу. Его глаза радужная оболочка изменилось, оно на четверть окрасилось в фиолетовый цвет. Яркий, словно искусственный. Вот как значит выглядит это…

— Ты тот, кто спас нас, — сказал он, его голос был хриплым, как будто горло пересохло от пыли. Он выпрямился, его плечи напряглись, а руки сжались в кулаки, оставив на ладонях красные следы. — Я видел тебя во сне. Ты летал. Твои глаза горели.

Значит это были не мои фантазии. Они что-то получают от меня. Не только силы.

Я шагнул ближе, мои ботинки оставили глубокие следы в грязи, смешанной с пеплом. Воздух между нами загудел, как натянутая струна, и я почувствовал его — его силу, его страх, его вопросы. Он был похож на меня, но не таким, как я. Его кожа была чистой, без шрамов, но глаза — тёмные, с фиолетовым светом — блестели, как у зверя, готового к прыжку.

— Ты изменился, — сказал я, мой голос был тихим, но твёрдым, как камень, падающий в пропасть. — Ты чувствуешь это. Силу. Что ты с ней сделаешь?

Он замолчал, его пальцы разжались, оставив на ладонях красные полосы. Его сестра смотрела на меня, её кукла упала в грязь, но она не заметила. Её глаза блестели, как зеркала, отражая огонь костра и мою тень, длинную и тёмную, как нож.

— Я не знаю, — сказал он наконец, его голос дрогнул, как лист на ветру. — Я хочу защитить её. — Он кивнул на сестру, её тонкие косички шевельнулись, когда она повернула голову. — Но я боюсь. Я вижу сны. В них я ломаю всё. Стены. Людей. Я не хочу быть таким.

У него есть отрывки моей памяти? Это опасно…

Я смотрел на него, чувствуя, как его страх эхом отзывается во мне. Я видел себя в нём — мальчика, который не знал, как остановиться, как не стать монстром. Я шагнул ближе, воздух между нами сгустился, гудя от напряжения, и положил руку на его плечо. Его кожа была горячей, как раскалённый металл, и я почувствовал его силу — слабую, но растущую, как огонь, пожирающий сухую траву. Я за микросекунды могу сломать ему шею. Избавиться от угрозы. Избавиться от опасности.

Но я не монстр.

— Ты не обязан быть таким, — сказал я, мой голос был холодным, как сталь, отточенная ветром. — Но ты должен выбрать. Сила — это не проклятье, если ты знаешь, как её использовать. Я помогу тебе. Но если ты выберешь разрушение, я остановлю тебя.

Он смотрел на меня, его глаза блестели, как угли, готовые вспыхнуть. Его сестра подползла ближе, её пальцы сжали мою куртку, оставив грязные следы на ткани, пропитанной пылью и кровью. Её голос был слабым, как шёпот, но резким, как нож, скользящий по стеклу.

— Не делай ему больно, — сказала она, её глаза блестели, как зеркала, отражая мою тень. — Он хороший. Он спас меня.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как её страх и надежда смешиваются, как краски на палитре. Я не хотел быть судьёй. Но я знал, что выбора нет. Я улетел, оставив их в свете костра, их тени дрожали на земле, длинные и тёмные, как дороги, которые они выберут. Их первое задание было в том, чтобы добраться до лаборатории, не убив никого. Если Амара и Александр, справятся, я поверю в эту расу. Поверю в первых из новых людей.

Поверю, что они не станут монстрами.

***

Время текло, как расплавленный свинец — медленно, но неотвратимо, оставляя ожоги на всём, что касалось. Богатые исчерпали свои укрытия: бункеры подо льдами Гренландии трещали от моего напора, их стальные двери гнулись, как фольга, а воздух внутри пропитывался запахом ржавчины и страха. Ещё одни черви что решили, что деньги их спасут. Далёко от других, с продовольствием, настолько многим что могли бы накормить целый город, сидело сотня человек.

Их трупы с выжженными глазами, послужили ярким знаком для всех в этот тёмный час.

Я иду.

В Токио я разнёс стеклянную башню медиамагната — её осколки падали с визгом, как дождь из ножей, а экраны, что вешали ложь миллионам, шипели и гасли, испуская едкий запах горелой проводки. Его архивы — терабайты пропаганды и шантажа — я стёр одним импульсом, а его самого оставил стоять на крыше, глядя на город, который больше не принадлежал ему. Ветер выл, унося его крики, пока он не замолчал, сломленный тишиной. Лепёшка, а не человек.

Япошка не был вампиром, но к моему удивлению в его окружение был много тварей. И не всегда они были красноглазыми. Так я впервые встретил оборотня. Отвратительная и безумная тварь, которая ела в своей человеческой ипостаси человечину. Мерзость, достойная медленной смерти под моими руками.

Она пытаясь испугать меня, из обычной женщины превратилось в огромную двух с половиной метровую тварь, с гипертрофированными мышцами и огромной волчьей головой. Но всё что она добилось, лишь презрение и лазерный выстрел в мозг, который прожарил её голову. Сперва глаз, после череп и мозг. Довольно прочная.

Регенерация у этих тварей была на высочайшем уровне. Тварь что прыгнула после смерти первой, из-под высоты помещение, пытаясь застать меня врасплох, лишившись ноги от моего взмаха руки, обрело её спустя всего секунды. К сожалению, для неё, без мозгов, не оскалишь, и, как и первая, та умерла с спёкшей головой от моего взгляда. Неинтересная тварь, которая была просто как безумная собака, только опаснее раз в сто.

Ничего особенного.

***

Я не остановился. Время шло. В пустыне Невады я нашёл последний оплот — комплекс под песком, где прятались те, кто называл себя "хозяевами мира". Иллюминаты. Их машины гудели, как рой ос, выдав их, а лазеры шипели, не оставляя никаких ран. Удивительные технологии, больше похожие на инопланетные. Но всё это не важно. Я раздавил их технику голыми руками, металл трещал, как сухие кости, а песок плавился под моими шагами, превращаясь в стекло, острое и горячее. Внутри их лидер — старик в золотом костюме — смотрел на меня через бронированное стекло, его губы шевелились, шепча угрозы, что давно потеряли вес. Я разбил преграду одним ударом, и его слова утонули в хрусте костей. Его сейфы, полные бумаг и цифровых ключей, я сжёг, оставив только пепел, что пах серой и концом.

Я был выше всех. Люди внизу ждали. Мои люди. Их глаза блестели — кто-то с надеждой, кто-то с ужасом. Заводы гудели от нагрузок, которые я им поручил, школы звенели от детей, чьи родители были заняты спасением мира, больницы лечили везде. По всему миру. Правительство уже не было так важно.

Всякие сенаторы, мэры и короли разных стран пытались что-то требовать. Что-то спрашивать с меня. Я оставил им огромное послание в виде казней богатых. Так мир потерял правителей, и обрёл меня.

Мне не нужны были деньги. Мне не нужна была слава или ресурсы. Ни территории, ни земли. Мне нужно была вся планета. Но мой путь ещё не близок.

Я стоял на краю пустыни, глядя на дымящиеся трубы нового мира, и спрашивал себя: что я создал? Порядок или хаос? Лекарство или яд? Ветер нёс песок, острый, как правда, и я чувствовал, как он царапает кожу, но не даёт ответа.

Время набирало темп.

Лекарство эволюционировало — доктор Эллис добавила в него мою энергию, пропустив через старый ускоритель частиц, гудящий, как улей. Эксперимент, который вышел мне плюсом или боком, я так не смог понять. Оно не просто исцеляло, но усиливало: люди становились выше, сильнее, их кости крепли, глаза блестели, как у хищников. Они называли это "Кровью Супермена", шепча моё имя с благоговением, которое я не просил, но не мог отвергнуть. Александр был первым из тех, кто обрёл четверть фиолетового света в глаза. Других таких же я не видел.

Другие, более слабые на фоне мальчика что поднял машину, не стоили особого внимание, если бы не только их жажда разрушений.

Дай человеку власть, он станет тем, кого презирал.

Дай человеку силу он станет тем, кого бояться.

Благо у этого мира был я. Жаль, что немногие поняли, что они не бессмертны. Сила пьянит.

Но не всё было чисто. Лекарство, что я дал миру, начало пожирать само себя. В Мумбаи я увидел первых: их кости росли слишком быстро, ломая кожу, их глаза сверкали, как у зверей, но разум мутнел, растворяясь в ярости. Страшные создание, торчащие белые кости из тел, рычание и агрессия на всё вокруг. Они бросались на стены, оставляя вмятины в бетоне, их рты издавали звуки — не слова, а рычание, тяжёлое, как камни. Эллис сказала, что моя энергия в ускорителе стала слишком дикой, что она не только усиливала, но и ломала. "Ты дал им силу, но отнял контроль", — её голос дрожал, как тонкий лёд перед треском, смотря на приведённых мной к ней тварей. Телевизор показывал нам видео. Я смотрел на них, на этих новых зверей, и чувствовал, как что-то внутри меня сжимается — не страх, но тень сомнения, холодная, как мрамор под кровью.

В лаборатории было тихо, только гул телевизора нарушал тишину, его низкий ритм отдавался в полу, как сердцебиение земли. Эллис стояла у панели управления, её пальцы — теперь ещё более худые, с ногтями, обломанными до мяса, — скользили по кнопкам, покрытым слоем пыли и жёлтого налёта. Экран перед ней мигал, показывая графики — кривые линии, похожие на вены, что пульсировали в такт её дыханию. Лили всё ещё спала в углу, её лицо осунулось за эти дни, а кожа стала почти прозрачной, с синими прожилками, проступившими под глазами. Её косички растрепались, и одна из них лежала на полу, как змея, сброшенная с кожи.

Я посмотрел на Эллис, чувствуя, как воздух между нами сгущается, пропитанный чем-то тяжёлым — не только запахом химикатов, но и её мыслями, острыми, как осколки стекла. Она знала больше, чем говорила. Её пальцы замерли над панелью, и она повернулась ко мне, её очки съехали на кончик носа, обнажив глаза — серые, с красными трещинами, как у земли перед землетрясением.

— Это не просто мутация, Брэндон, — сказала она, её голос был сухим, как песок, но в нём звенела нота, которую я не слышал раньше — неуверенность. — Твоя энергия… она живая. Она выбирает. Я видела данные с Мумбаи. Те, кто сломался, те звери — это не ошибка. Это отсев. Слабые ломаются, сильные растут. Но что-то в этом процессе… оно не подчиняется нам. Оно подчиняется тебе. Должно.

Я шагнул к ней, мои ботинки оставили грязный след на полу, где осколки стекла хрустнули, как кости под молотом. Экран отражал моё лицо — резкие черты, глаза, горящие фиолетовым, как у Александра, но ярче, глубже, как бездна, что пожирает свет. С возрастом, мои глаза начали меняться, и лишь недавно я это заметил.

Я чувствовал её слова — не только их смысл, но и вес, который они несли. Моя кровь, моя сила, моя воля — всё это текло в жилах миллионов, но теперь оно начало жить своей жизнью, как ребёнок, что вырвался из рук матери.

— Подчиняется мне? — повторил я, мой голос был низким, как гром, катящийся по пустыне. — Тогда почему я не могу остановить это? Почему они превращаются в монстров?

Я указал на экран.

Эллис сняла очки, её пальцы дрожали, оставляя пятна пота на стёклах. Она подошла к столу, где лежал старый диктофон — его корпус был потрескавшимся, а кнопки покрыты ржавчиной. Она нажала на воспроизведение, и комнату заполнил голос — не её, а чужой, хриплый, дрожащий, с акцентом, который я не мог сразу распознать.

— "День третий. Больной номер 47. Мужчина, 34 года. После инъекции температура поднялась до 41. Кости удлинились на 12 процентов за сутки. Он сломал стальную дверь камеры голыми руками. Ночью начал кричать — не слова, звуки, как зверь. Утром его глаза… они светились. Фиолетовым. Он бил стены, пока не умер от кровоизлияния. Мы нашли спёкшие куски мозга в его черепе — он сгорел изнутри."

Щелчок. Тишина. Эллис смотрела на меня, её губы сжались в тонкую линию, а пальцы сжали край стола, оставив вмятины в мягком дереве.

— Это не просто сила, — сказала она. — Это… сознание. Твоё сознание. Оно в них. Оно проверяет их. И если они не проходят, оно их ломает. Александр и Амара — исключения. Они держатся. Но остальные… — Она замолчала, её взгляд упал на Лили, чьё дыхание стало чуть громче, как будто она слышала нас во сне.

Я отвернулся к окну, где дождь сменился ветром, бросавшим песок в стёкла с таким звуком, будто кто-то скрёб когтями по доскам. Я чувствовал их — всех, кто изменился. Их голоса, их страхи, их ярость — всё это било в меня, как волны о скалы, оставляя трещины в моей броне. Они были моими. Но я не хотел быть их судьёй. Или палачом.

— Тогда я найду способ, — сказал я, мой голос был твёрдым, но внутри что-то дрогнуло, как струна, натянутая до предела. — Я остановлю это. Или направлю. Они не станут монстрами, если я научу их.

Эллис хмыкнула, её усмешка была горькой, как кофе, оставленный на огне.

— Научишь? — сказала она, возвращаясь к панели. — Ты даже себя не научил. Ядро твоей силы, это самое не научное вещь, которая я когда-либо слышала. Ты думаешь, что можешь контролировать это, но ты — его источник. Оно не отпустит тебя. И их тоже.

Я вышел наружу, ветер ударил в лицо, бросив мне в глаза песок и пепел. Небо было серым, как сталь, а горизонт дрожал от жара, поднимавшегося от земли. Я взлетел, чувствуя, как воздух расступается передо мной, гудя, как натянутый провод. Мумбаи был далеко, но я чувствовал их — тех, кто сломался, тех, кто рычал в ночи, ломая бетон и кости. Я должен был увидеть их. Понять их. И, если придётся, уничтожить.

***

В Мумбаи я приземлился на крыше разрушенного дома, его стены были покрыты трещинами, а из дыр торчали белые кости — не бетон, а останки тех, кто не выдержал. Воздух пах кровью, гарью и чем-то кислым, как гниющая плоть. Внизу, в переулке, я увидел их — троих. Их тела были искривлены, плечи выпирали, как горбы, а руки удлинились, заканчиваясь когтями, острыми, как ножи. Их глаза светились — не фиолетовым, как у Александра, а грязно-красным, как запёкшаяся кровь. Они заметили меня, их головы дёрнулись, как у зверей, учуявших добычу, и один из них издал звук — не крик, а вой, низкий и тяжёлый, от которого задрожали стёкла в соседних домах.

Я спрыгнул вниз, песок взвился вокруг меня, как дым. Они бросились ко мне, их когти царапнули воздух, оставляя искры там, где задевали металл. Первый ударил — его рука была быстрой, но я был быстрее. Я поймал его запястье, сжал, и кость хрустнула, как сухая ветка. Он взвыл, но не остановился, его вторая рука метнулась к моему горлу. Я уклонился, ударил его в грудь — хребты треснули, и он рухнул, его тело дёрнулось, как марионетка с обрезанными нитями. Умер.

Второй прыгнул с крыши, его когти блеснули в свете луны, но я встретил его взглядом —луч вырвался из моих глаз, прожёг его плечо, и он упал, воя, с дымящейся раной. Третий замер, его глаза встретились с моими, и я почувствовал его — не только его ярость, но и страх, глубоко внутри, как тень под слоем льда. Он не был пустым. Он ещё помнил себя.

— Кем ты был? — спросил я, мой голос был холодным, как ветер, что гнал песок по улицам.

Он открыл рот, его зубы были острыми, как осколки стекла, но вместо рыка я услышал слова — хриплые, сломанные, но человеческие.

— Рави… — выдавил он, его когти дрожали, царапая бетон. — Я… был… врачом… спасал… их… — Его глаза потускнели, красный свет мигнул, и он рухнул, его тело сжалось, как будто что-то внутри него сдалось.

Я стоял над ними, чувствуя, как их сила угасает, растворяется в воздухе, как дым. Они были моими. Но они не выдержали. Эллис была права — это был отсев. Моя энергия выбирала сильных, но ломала слабых. И я не знал, как это остановить.

Ночь сгустилась, луна висела над городом, как глаз, смотрящий на меня с немым укором. Я взлетел, оставив за собой только пепел и тишину. Мне нужно было больше времени. Больше людей. И ответов, которые я не мог найти.

***

Глава 27

- Стой, стой! - Передо мной, блондин в светлом костюме, размахивал культяпкой за место руки. Элиот кажется. Иногда так плевать кто перед тобой. Очередной вампир или богатая тварь. Да, точно Элиот. Джейсона я убил перед этим.

- Ещё какие-то бесполезные слова? - Спросил, убрав тепло из своей руки. Послушаю. Всё равно это пьющая кровь тварь не доживёт до рассвета. Может скажет что-то интересное.

- Нет, нет…Просто послушай… - Он встал, чтобы за секунды оказаться возле перил балкона. Помещение было огромным, всё же один из самых крупных и дорогих клубов в Англии. Пустые столы, пустой танцпол, барная стойка. Полная тишина в ближайших кварталах. Этот клуб был полон людей, но я за секунду убрал их всех. Полиция приедет ещё не скоро. Отвлекали бы мне внимание. Какого-же было удивление у этих вампиров, что их еда исчезла на глазах. Глупые твари. Стоило бежать. Тут было очень много несовершеннолетних… - …послушай. Посмотри, на всё вокруг. На этих людей, на этих жалких тварей. На этот мир!

Он экспрессивна размахивал руками, которые уже начали вырастать. Хорошая регенерация для такого молодого вампира.

- Мир? Мир, который рушиться? - Спросил, наклонив голову. Мои руки были скрещены, а на голове был капюшон от толстовки.

- Да, именно. Мир рушиться, лишь по одной лишь причине, мальчик. Есть мы! Хищники, а есть они, травоядные, слабые люди. Представь если бы их не было бы…

Рывок, взмах руки. Никакого сопротивление. Слишком слаб.

Его голова отлетала ровно в центр вниз, где обычно молодые люди танцевали, окропив всё вокруг. Что-за идиот. Странные и противоречивые твари.

Тем слаще было убивать этих мерзких выродков. Никогда не любил радикалов. А радикали вампиры...

Что за бред.

Гелиос начал всё это. Вампиры, оборотни, и всякие странные твари названия, которых я не знал, все в один голос твердили. Гелиос создал вирус. Создал средства от людей.

На пороге смерти, все они каялись в своих грехах, но не один из них, так и не смог мне сказать, где мне искать базы этих тварей. Мне нужны конкретные данные. Где они базируются, откуда появляются. Где живут, где у них происходят рождение новых вампиров. Но при попытках что-либо выяснить их кровь закипала в буквальном смысле. Любые попытки — этого избежать не помогали. Секунда и после оставалось лишь лужа жижи.

Мерзость.

Твари что сидят у верхушки их мира, здорово подстраховались и найти их прочёсывая планету не получилось. Они словно крысы забились в угол, и носу не показывали. Будто-то чего-то ждали. Оставалось лишь терпеливо, скрытно искать их. Так как этих. Огляделся вокруг.

Десяток молодых вампиров, что не послушались старших товарищей и решили погулять. Десяток тел что сейчас лежали по разным углам. Это была последняя их прогулка в мир живых.

Но эти тела и лужи, будут нужны. Запах приведёт меня к ним. Эти твари не могут без крови.

***

Прошли месяцы. Мир потихоньку возвращал свой былой вид. Но всё стало по-другому.

Я вернулся в Брайтбёрн, домой, как и всегда под утро, когда небо окрасилось розовым и золотым, как рана, затягивающаяся под солнцем. Город оживал: шаги стучали по земле, слабые, но упрямые, дым рассеивался, уступая место сырости травы и запаху свежевыпеченного хлеба из чьего-то окна. Дом выглядел чуть живее: Кейт на деньги, что я ей давал, заказала ремонт — новые доски на крыльце, ещё влажные от утренней росы, скрипели под ногами, пахли смолой и лесом, краска на рамах сияла ярко-белым, словно кости, очищенные от грязи. Тори стояла у перил, её тонкие пальцы сжимали дерево — уже не дрожащие, но всё ещё хрупкие, как ветки после зимы. Волосы, блондинистые и спутанные, ловили ветер, выбившиеся пряди танцевали вокруг её лица, словно солнечные лучи, пойманные в сеть. Кожа светилась здоровьем, чуть тронутая веснушками, что проступили за месяцы работы на воздухе, а глаза блестели, как озёра, в которых тонет солнце — глубокие, синие, с искрами, которые я не видел с тех пор, как всё началось. Она шагнула ко мне, впервые за недели без тени слабости, её ботинки — старые, потёртые, с налипшей грязью — оставляли лёгкие вмятины в земле, и каждый шаг звучал как обещание, как ритм сердца, что бьётся вопреки всему.

— Брэндон, — сказала она, обнимая меня. Её руки были тёплыми, сильными, пахли мылом с ноткой лаванды и чем-то живым — может, цветами, что она начала сажать у крыльца, маленькими жёлтыми ноготками, которые она выкапывала с упрямством ребёнка, верящего в весну. Я замер, чувствуя, как её дыхание касается моей шеи, мягкое и горячее, как жизнь, которую я пытался вырвать из пепла. Она чуть отстранилась, и я заметил, как её пальцы, унизанные тонкими царапинами от шипов и земли, сжали ткань моей куртки — не от страха, а от желания удержать этот момент. Тори изменилась: её худоба, что раньше выдавала измождение, теперь казалась лёгкостью, как у птицы, что расправляет крылья после долгой зимы. Она носила старую клетчатую рубашку Кайла, рукава закатаны до локтей, и на шее висел простой кожаный шнурок с подвеской — маленьким металлическим пером, которое она нашла в обломках и теперь теребила в минуты задумчивости.

Кейт подошла следом, её шаги были тише, но увереннее, чем у Тори. Она молча прижалась ко мне, её щека оставила тепло на моей рубашке, а сердце билось быстро, но ровно, как пульс нового мира. Её волосы, тёмные, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, касавшиеся её шеи. На ней был старый свитер, растянутый на плечах, с пятнами краски на рукавах — она сама взялась за кисть, когда рабочие не успевали, и её руки, огрубевшие от труда, всё ещё пахли растворителем и древесной стружкой. Кейт молчала, но её пальцы, с коротко остриженными ногтями, сжали мою руку, ногти впились в кожу, оставляя красные полумесяцы — не от злости, а от страха, что я могу исчезнуть, как исчезали другие. Её родители. Они видели новости: горящие башни богатых, города, что вставали с колен, людей, чьи шаги эхом отдавались в пустоте старых улиц. Я чувствовал их взгляды — Тори смотрела с надеждой, гордостью и тревогой, её брови слегка хмурились, выдавая мысли, которые она не решалась озвучить, а Кейт с чем-то тяжёлым, невысказанным, её губы сжались в тонкую линию, как будто она проглотила слова, что жгли ей горло.

— Всё так поменялось, милый, — сказала Тори, отстраняясь. Её голос был мягким, но в нём звенела натянутая струна, готовая лопнуть. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать тепло, и посмотрела на поле за домом, где ветер гнал траву волнами. — Соседи возвращаются, хоть и не полным составом. Школы вновь начали работать — вчера я видела, как дети несли рюкзаки, смеялись, будто ничего и не было. Интернет пестрит новостями. Мир меняется. Люди дышат. Но что дальше, Брэндон? Что ты хочешь от этого всего? — Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнула тень — не слабости, а той силы, что она обрела, копаясь в земле, помогая Кейт таскать доски, уча соседских мальчишек чинить велосипеды. Тори стала якорем этого дома, её голос дрожал не от слёз, а от желания понять, куда я веду их всех.

Я посмотрел на горизонт, где солнце поднималось над полем, пожухлая трава колыхалась, как море перед штормом. В горле застрял ком — не от их слов, а от того, что я сам не знал ответа.

— Новая власть, — сказал я, и голос прозвучал твёрже, чем я чувствовал. — Не для меня. Для всех. Для тех, кто выжил. Мир, где нет паразитов, где слабые станут сильными, а сильные — справедливыми. — Я видел это: города без теней голода, поля, где растёт хлеб, а не пепел, детей, чей смех звенит громче сирен. Но внутри что-то скреблось, острое, как осколок стекла. Я сжигал башни, ломал кости, вырывал богатство из их рук — но что, если я строю не мир, а клетку? Что, если "Кровь" не спасает, а ломает их, как тех зверей в Мумбаи? Но не место сомнением.

— А если они вернутся? — спросила Кейт, её голос был тихим, но резал, как нож. Она подняла глаза, тёмные и глубокие, как колодцы, полные вопросов, и я заметил морщины у её глаз — не от возраста, а от ночей, проведённых у окна с кружкой остывшего чая, пока я был где-то там, среди огня и криков. Она стояла прямо, но её плечи чуть сутулились, будто тяжесть мира всё ещё давила на неё. — Богатые, сильные… Они всегда находят способ. Ты знаешь их, Брэндон. Ты видел, как они цепляются за свои крохи, даже когда всё горит. — Её рука сжалась в кулак, и я заметил, как дрожат её пальцы — не от страха, а от гнева, что копился в ней годами, гнева на тех, кто отнял у неё больше, чем она могла простить.

— Они не вернутся, — отрезал я, и слова упали, как сталь на камень, холодные и тяжёлые. — Я сломаю их всех. Каждого, кто посмеет встать на пути. Выжгу их корни, их семена, их память. — Но даже говоря это, я чувствовал, как пальцы Тори дрогнули на моём плече, её ногти слегка царапнули кожу, а взгляд Кейт стал острее, словно она видела трещину, что я скрывал. Я хотел верить своим словам, хотел, чтобы они были правдой. Но в груди рос холод — не страх, а сомнение, липкое, как кровь на руках. Я спасал их, но что, если я стал тем, от чего их спасал? Завоеватель, что строит порядок, или зверь, что оставляет только хаос?

Тори коснулась моей щеки, её ладонь была мягкой, но твёрдой, как земля после дождя. На её запястье виднелся тонкий шрам — след от стекла, что она разбила, вытаскивая соседку из-под обломков, когда всё рушилось.

— Ты не должен нести это один, — сказала она, и её голос дрожал, но не от слабости, а от чего-то большего — от любви, от веры, от боли, что она прятала за улыбкой. — Мы здесь. Мы видим тебя. Не только то, что ты делаешь, но и кто ты. — Она чуть наклонила голову, и подвеска-перо качнулась, поймав свет.

Кейт шагнула ближе, её рука легла поверх руки Тори, и я почувствовал, как их пальцы переплелись — не против меня, а за меня.

— Ты дал нам шанс, — добавила она, и её голос стал чуть мягче, но всё ещё резким, как ветер перед бурей. — Но не забывай, что мы тоже часть этого. Не уходи туда, где мы не сможем тебя достать. — Её взгляд был тяжёлым, но в нём мелькнула теплота, как угли под пеплом, — та самая, что заставляла её вставать каждое утро, чинить крышу, печь хлеб, держать этот дом живым.

Я молчал. Её слова жгли, как солнце сквозь облака, и я отвернулся, глядя на поле, где ветер гнал траву волнами. Они видели меня — но что они видели? Героя? Монстра? Я чувствовал их тепло, их веру, но оно сталкивалось с холодом внутри — с памятью о криках, о крови на мраморе, о вое тех, кого я "усовершенствовал" и сломал. Я хотел дать им мир, но мои руки знали только, как ломать. Моя кровь текла в их жилах, моя воля ковала их судьбу, но что, если я сам стал паразитом, которого обещал уничтожить?

Плевать. Главное, что всё заканчивается. Дети не гибнут, здоровые взрослые работают. Всё, как и должно быть. И начинается новая глава Земли.

Ночь уступила место дню, звёзды погасли, но я знал: это только начало. Я шагнул к краю крыльца, доски скрипнули под моим весом, и взлетел в небо. Ветер ударил в лицо, холодный и чистый, унося запах смолы, мыла и цветов Тори, растворителя и хлеба Кейт. Земля лежала подо мной — раненая, но живая, её шрамы дышали под моими руками. Я был Завоевателем, и этот мир теперь мой — не для славы, не для власти, а для жизни, которую я вырву из пепла. Но впервые я задумался: а если я ошибаюсь? Если вместо хлеба я дам им только огонь?

На мой вопрос ответит лишь время. Оно же и покажет, что из этого всего выйдет.

Гелиос ждал. Пора было найти тварей, что создали вирус.

***

Свои поиски я начал с лаборатории Эллис. Старушке что помолодела, пришлось всё же переехать в новую лабораторию, а скорее целый город построенный на костях предыдущего научного городка, недалеко от Брайтбёрна.

Ей было предоставлены все права на управление целой планетой. Все правители всех стран начиная, от мелких в Африке, заканчивая США, советовались с нею. Мир приходил в себя и больше никогда не станет прежним. У меня было лишь несколько условий для всего мира. Жёстких, бескомпромиссных условий.

Без войн, без конфликтов, без разных валют, спекуляций и наживи. Я понимал человеческую природу как никто другой, видя всю её грязь, и я отчётливо понимал, что все мои требование для них будет как ветер в ночи. Такой же тихий и мало кому заметный. Но Эллис, была тут за главного, а не я. И ей было важно чтобы все наши требование исполнялись. Если они не исполнялись, я летел куда мне укажут, и делал что должен. За эти месяцы много кто сгорал в огне Судьи. Идиотское прозвище.

Пока что всё было гладко. В интернете всё ещё было полно видео как я убиваю тварей и не только под этими словами я имел ввиду вампиров. Так что страх всё ещё держал в узде всех, кто сидел там наверху. По крайней мере пока что.

Они мне ещё были нужны. Те, кто стоят над всеми. Мне пришлось вовремя остановится, чтобы не впасть в маразм. Мне стоило лишь пожалеть, чтобы очистить всю планету. Всего день и все бы умерли, так и не осознав, что это было. Но я не мог этого сделать. Убив всех, кто хоть каплю имел власть, я бы превратился в безумца. Просто безумца, которого все бояться. И я остановился. Очистка планеты полностью от правительства, ввергла бы Хаос весь земной шар. А мне это было не нужно. Мне нужен был Порядок.

Сейчас же был относительно мир во всём мире. Мне нужна была передышка, дела поважнее чем люди, которые управляют целыми странами ждало меня. А те, кто там, сидят тихо и не делают лишнего движение чтобы хоть что-то сделать. Бояться.

И правильно.

А пока поколение которая вырастет из-под моей руки ещё не появилось, то эти люди будут у власти. Но они появятся. И всё изменится. Планета окажется тем что я вижу в ней. Потенциал к росту невероятен. Я верю в это.

Пройдя среди застывших людей в белых халатах что исследовали здесь влияние моей крови и людей, которые были подверглись ею, я оказался у двери к целому огромному крылу, что был полностью под рукой Эллис.

Она долго отказывалось, но ей пришлось принять это. Всё же она была моей правой рукой, хоть и отказывалось от этой роли. Но больше чем ей в этом вопросе, я не доверял никому.

Это был целый комплекс комнат, что совмещал в себя жилую и научно-исследовательскую часть. Несколько комнат для неё и тех кому она могла доверять, санузлы и зоны отдыха. Всё это не просто ради удовлетворения её чувство гордыни. Я хотел, чтобы мой человек видел, что его ценят. По крайней мере, я старался быть щедрым, как умел им быть. Мало у меня опыта в таких делах…

Дверь открылось после введённого кода, а я вошёл в гостиную который уже привык видеть, взлохматив волосы Лили, которая смотрела мультики по телевизору в гостиной прошёл дальше. Тихая девочка, что просто кивнула мне, не повернув голову. Она знала уже давно мои возможности. Умная девочка. Её полностью фиолетовые глаза, показывали мне что я иду в правильном направление.

Эллис рассказывала, что она до смерти родителей была другой. Активной, как жизнерадостный ребёнок что не знал печали. Но сейчас она такая. Тихая и спокойная словно повзрослела. Плохо ли это, я не особо понимал. Смерть меняет многих. Меня в ранние детства она также сильно изменило. Лили же, потеряв одно, обрело другое. Сильнейшая после меня, создание на этой планеты.

Можно ли называть её человеком? Не уверен.

Сквозь коридоры, я услышал сиплый звук сна. Александр и Амара, добрались сюда уже так давно, но всё не как не могут привыкнуть. Интересные дети, которые возможно станут чем-то большим, чем первыми испытуемыми.

Для их роста нужно время, и мир.

Мне нужен мир.

Пройдя несколько коридоров, я зашёл в лабораторию, с наивысшим уровнем допуска. В это крыло могли войти немногие, а в саму лабораторию где и была вся исследовательская часть, могли лишь мы двое.

Тук-тук.

Я постучал по косяку двери. Эллис что сидела перед микроскопом повернулась ко мне, не удивлённое от моего появление.

- А ты долго, Брэндон, я услышала тебя как ты приземлился. - Молодая, и преображённая женщина, что сидела передо мной, сняла свои очки, и поднялась чтобы обнять меня. Всё ещё не было привычно видеть её такой…молодой. С горящими на половину фиолетовым светом.

Моя кровь не только делала из людей, сверх солдат, как мы думали. Она также могло и омолодить всё тело, если повысить дозу сыворотки в три раза и моё желание. Буквально перерождая людей, доведя их до пик их тел. Ключевым фактором был я. Мы с Эллис, нашла этот феномен лишь неделю назад, но она уже выглядела лет на тридцать, а что будет дальше, сложно представить. Как же мы тогда удивлялись. Но это было радостное событие. Всё же не хотелось потерять такого человека. Её даже можно было принять за сверстницу моей матери, если не знать, что она старше её на пятьдесят лет.

Удивительные свойства, которая мы скрыли от общественности, чтобы не взбудоражить всю планету. Пока не время.

- Нужно поговорить. - Обнял её за её осиную талию и прижался к груди, неловко отодвинув голову. Слишком большая. Всё ещё не привычно видеть её молодой.

- Ха-ха, ладно. Садись куда хочешь, я скоро закончу. - Кивнув смеющейся женщине, присел сзади неё, наблюдая что та делает, одновременно думаю о превратности судьбы.

Когда я впервые встретил старушку Эллис, та зарядила мне дробью в лицо, не раздумывая. Те времена были полно опасностей, и та не хотела ещё сильнее рисковать, допуская больных в её лабораторию в Канзасе. Много грабителей, больных и просто психов.

Лили тогда особенно было плохо, пока я не пришёл. Ещё бы неделя и та хоронила бы внучку. Так что те действия я принял спокойно. Всё же мне уже давно плевать на оружие.

После недели работы вместе, над проектом лекарство, споры и идеи, месяцы в постоянных полётах, разговорах и поиска новых открытий. Приказы, спорные мнение людей, ещё споры. Приход её к власти. Множество бессонных ночей, полных приказов и координаций буквально десятки тысяч людей по всему миру. Если бы не наши сверхсилы, это было бы невозможно. Но мы сделали это.

Всё это мы прошли вместе. Рука об руку. Я был уверен, что без неё, я бы просто уничтожил каждого кто был против меня, не оставив камня на камне от человечества. Это был бы лёгкий и быстрый путь. Но мы сделали это.

Сделали так чтобы люди не боялись меня. Люди боготворили меня. Ждали мой выход как приход миссии.

Сыворотка, лекарство на основе моей крови от рака, множество новых, спасающих людей вещей. Она была гением, а моя сила сделала из неё монстра в плане наук.

Моя кровь оказалась чем-то невообразимым. Множество открытий было совершенно именно нашим тандемом, в который больше роль играла гениальность этой женщины, а не моего супермозга. Лишь мы двое знали об этом. Остальные верили в мои божественные силы.

Всё же сколь не удивительным было моё тело, но гений разума, был не комплексе моих сил. Я мог рассчитать падение кометы до миллиметров, но не мог создать что-то выходящее за рамки моего воображение. А Эллис могла. И сыворотка была лишь малой частью её гения.

Проект "Преображение" был детищем её разума, и во что он превращался меня будоражил. Собственная армия…

С этим у меня появится козырь против вторженцев в нашу вселенную что уничтожила родную для моего тела империю. С этим я смогу спать спокойно, не думаю каждую секунду как мне спасти всех и не просто сбежать как последний трус.

Не стоило забывать, что за опасность скрывается в глубине космоса. Она придёт, рано или поздно. Эллис даст мне этот козырь. Козырь, которого я не ожидал. А пока…

- Итак?.. - Та повернулась, соблазнительно подтянувшись. Гормоны…как давно это было. И вот опять.

- Итак, мне нужны данные. - Я скрестил руки на груди.

- Насчёт?.. - Она, увидев мой взгляд, и уловив эмоции, быстро поняла, что я хотел. Удивительные открытие сделанные мной, были в плане людей чьи тела изменились. Они начали улавливать мои эмоции. А Лили, единственная чьи глаза были полностью покрыты фиолетовым, могла уловить и мысли. Обрывочные и не чёткие. Но это уже что-то с чем-то. - …конечно, конечно. Сейчас.

Та, быстро пробежавшись до стеллажей быстро открыла их, перебрав и достав несколько бумаг. Скорость была довольно высокой, для людей, но вампиры были быстрее. По крайней мере старые.

- Вот.

Эллис протянула мне бумаги, её пальцы слегка дрожали — не от страха, а от возбуждения, что всегда охватывало её перед новым открытием. Я взял листы, бегло пробежав глазами строки: графики, формулы, данные о мутациях. Вампиры. Их кровь, их слабости, их следы. Концентрат. Она смотрела на меня, ожидая реакции, её глаза — наполовину фиолетовые, наполовину живые — горели, как угли в ночи.

— Это всё? — спросил я, отложив бумаги на стол. Голос вышел резче, чем я хотел, но она не дрогнула.

— Пока да, — ответила Эллис, скрестив руки. — Но это не просто данные, Брэндон. Это карта. Их кровь — она не просто кипит, когда они пытаются выдать свои тайны. Она оставляет следы. Химические маркеры, которые мы можем отследить. Я почти вычислила их логово. Почти. Концентрат почти готов, с ним я смогу точно указать направление.

Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает знакомый холод — не ярость, а предвкушение. Гелиос. Имя, что звучало как проклятье, как вызов. Они создали этот вирус, и я найду их, даже если придётся выжечь каждый уголок этой планеты. Но слова Эллис задели что-то ещё. Следы. Карта. Это значило, что крысы, которых я гонял месяцами, наконец-то оставили мне ниточку.

— Где? Примерно? — спросил я, шагнув ближе. Её дыхание пахло кофе и металлом — запах лаборатории, ставший её второй кожей.

— Пока точно не знаю, — она отвела взгляд, будто боялась моего разочарования. — Но есть гипотеза. Пещеры. Глубокие, старые, под землёй. Они прячутся там, где нет солнца, где их не достать. Мы нашли аномалии в грунтовых водах — следы их запахов просачиваются наружу. Химические маркеры очень схожи. Северная Америка, возможно, Канада. Или дальше, в горах.

— Пещеры, — повторил я, и в голове вспыхнула картинка: тёмные тоннели, сырость, запах гнили и крови. Подходящее место для крыс. — Хорошо. Собирай команду. Медики, и возможно ещё кто-то. Я лечу туда. Как всё закончится, я сообщу. Мне нужно будет время чтобы прочесать всё.

— Не так быстро, — Эллис схватила меня за плечо, её пальцы сжались с неожиданной силой. — Ты не можешь просто ворваться туда один. Мы не знаем, сколько их, что у них есть. Гелиос… это не просто богатеи или бандиты. Это что-то большее. Ты сам говорил, что вирус — не земная штука.

Я угрюмо кивнул. Она была права, и это бесило. Моя кровь кипела от нетерпения, но разум — тот, что она отточила за месяцы наших споров — шептал: "Подожди". Гелиос не был обычным врагом. Твари не просто ждали — они готовятся. Ждут. А если они могут наблюдать за мной, если они смотрят на меня из тени, как я смотрел на мир с высоты, то это не просто охота. Это война.

Если у них средства подчинение, то это будет катастрофа. Я не могу рисковать всей планетой. Мне нужно прикрытие.

— Тогда что? — спросил я, глядя ей в глаза. — Ждать, пока они вылезут? Пока снова начнут жрать людей?

— Нет, — Эллис покачала головой, её голос стал твёрже. — Мы готовимся. Проект "Преображение" почти завершён. Первая партия солдат готова — десять человек. Не вампиры, не монстры, а наши. Сыворотка усилила их, как меня и Лили, но лучше. Там, где нужно. Быстрее. Сильнее. Они пойдут с тобой.

Я замер. Армия. Моя армия. Не просто люди, которых я спасал, а те, кого я создал. Их кровь — моя кровь, их сила — моя сила. Но мысль о том, что они пойдут за мной в темноту, в мясорубку, сдавила грудь. Воспоминание которые я никогда не забуду, давили. Я хотел мира, но каждый шаг вёл меня к войне. Что, если они умрут? Что, если я поведу их на смерть, как повёл тех, когда-то давно, кто доверял мне.

— Они готовы? — спросил я, голос стал тише, почти хриплым.

— Да, — кивнула Эллис. — И они знают, на что идут. Они верят в тебя, Брэндон. Как Тори. Как Кейт. Как я.

Её слова ударили, как ветер в лицо, холодный и резкий. Вера. Она была их силой, но моей слабостью. Я отвернулся, глядя на микроскоп, на каплю крови под стеклом — мою кровь, что теперь текла в десятках тел. Спасение или проклятье? Я не знал. Но я знал одно: Гелиос ждал, и я не мог больше прятаться за их верой.

Если они верят в меня, то и я поверю им. Больше никаких соплей.

— Тогда собирай их, — сказал я, сжимая кулаки. — Мы летим завтра. Найдём эти пещеры. И если там эти… я вырву им сердца.

Эллис кивнула, её губы дрогнули в слабой улыбке — не радостной, а усталой, но решительной. Она повернулась к столу, а я шагнул к окну. За стеклом расстилался мир — новый, живой, но всё ещё хрупкий, как стекло под ударом. Ночь опускалась на наше полушария, звёзды проступали сквозь дым, и я чувствовал, как холод внутри растёт. Не страх, не сомнение, а что-то острое, как клинок.

Я был Завоевателем. И этот мир — мой. Не до конца, но мой. Но впервые я задумался: а если я не спаситель, а палач? Если вместо порядка я несу только огонь? Мысли-мысли. Слишком много мыслей. Возможно ответ ждал меня в пещерах, в крови, в сердцах тех, кто начал этот хаос. И я найду их. Пора был отбросить человеческие слабости.

Я уже давно не человек. Я выше.

***

Глава 28

Тори за годы жизни сильно изменилось, в том числе и из-за болезни.

Когда она очнулась то первый её вопрос был о том, в раю ли она. Тогда вирус всё ещё был смертельным для всех вокруг, и то что она не верила в свою выживаемость была печальным делом. Но я её успокоил сказав, что я всё исправлю.

Первый её реакцией конечно было отрицание. Она, как и всегда пыталась сделать вид, будто бы не она доставала меня с инопланетного корабля ещё в прошлом. Я ничего не мыслил в психология, но мне тогда казалось, что она пытается всё ещё ухватится за ту нить обычный жизни, в которой она жила. В жизни где у неё была обычная работа, муж и ребёнок.

Но всё поменялось, и вирус всё изменил. Мне пришлось захватить планету, убить множество людей, которые это возможно заслужили, а возможно нет. Не мне решать.

Но я решил. Какое же противоречие…

Первые недели моего завоевание, Тори была как в воду опушённая. Потерянная и не всегда понимая где она находится. Кейтлин пришлось буквально стать сиделкой для моей матери, чем я был безмерно ей благодарен.

Моя приёмная мать, не принимала и не могла это осознать. Но всё когда-то заканчивается, и спустя месяцы та смогла всё же принять то что её сын давно не тот самый маленький ребёнок что учился ходит. Жаль эти времена быстро прошли.

Смотря на то как передо мной возвышается десять людей, что прошли преображение и стали сверхсолдатами, моими первыми творениями, я не мог не ужаснуться.

Ужаснуться течением времени. Всё идёт слишком быстро.

- Они готовы. - Эллис, стояла рядом, подпирая подборок и смотря на то как не подвижно стоит отряд Альфа. Первый подземный комплекс, для тренировок, под научным городом, был специально спроектирован так, чтобы создавать таких существ как они. Это место могло выдержит их эмоции. Выдержит их характер. Мне же нужно было их растить, исцелять и направлять. Как детей.

- Вылетаем.

***

— Приём, Альфа-1, Альфе-2. Сколько осталось? Наши парни уже замариновались в этом железном саркофаге. Отбой.

— Альфа-2, Альфе-1, неизвестно. Альфа-0 не дал указаний. Он ещё вне поля зрения наших радаров.

Металлический гул винтов разрезал тишину, заглушая редкие щелчки оборудования и сдавленные вздохи солдат. Вертолёт висел в воздухе, словно подвешенный на невидимых нитях, а за стеклом кабины мелькали тёмные пятна гор, прорезанные полосами снега и камня. Внутри было тесно: десять фигур в чёрных усиленных костюмах, лица скрыты за масками с тускло светящимися визорами. Технологические очки были нужны чтобы видеть во тьме этих гор. Всё же они пока не обладали моими силами в полном объёме. Их дыхание синхронизировалось с ритмом машины — ровное, но напряжённое, как натянутая струна. Моя кровь текла в их венах, делая их быстрее, сильнее, но даже она не могла унять лёгкий запах пота и металла, пропитавший кабину. К нему примешивался резкий привкус оружейной смазки и ржавчины — запах войны. Знакомый, противный запах.

— Альфа-1, — голос Джереми, хриплый, но твёрдый, прорезал эфир. — Попрошу. Если он не вернётся через час, я сам начну прочёсывать эти скалы. Сидеть тут пять часов — как в гробу с пропеллером невыносимо.

— Отставить, Джереми, — отрезал Альфа-1, Майкл, командир звена. Сильнейший из них. Его визор чуть повернулся, отражая тусклый свет приборной панели. — Альфа-0 знает, что делает. Мы ждём. А ты вспомни, откуда он тебя достал.

— Знаю, — буркнул Джереми, скрестив руки. Его пальцы, усиленные экзоскелетом костюма, чуть дрогнули, выдавая нетерпение. — Только мы тут как консервы, а он летает, будто на прогулке.

— Он не на прогулке, — вмешалась Альфа-4, Сэйдж, женщина с коротким ёжиком волос, видневшимся из-под снятого шлема. Её голос был ниже, чем у остальных, с лёгкой хрипотцой, как будто она слишком долго дышала пылью. — Он ищет. И если он найдёт, мы будем первыми, кто вломится в эту крысиную нору. Так что сиди и дыши ровно, Джереми. Вспомни чему нас учили…

***

Джереми. Бунтарь, каких стоило поискать. Был похож на меня в прошлом. Лишился ног на мине и был отправлен на пенсию. Жалкая судьба, коих я видел много, но в этом мире всё стало по-другому. Я вернул ему ноги. Вернул им жизни. Взамен потребовав одного. Верности. Я слышал их разговоры и понимал атмосферу в кабинке. Напряжение, ожидание скорой крови на руках. Всё это будоражило. Даже сквозь ветер, что бил мне в лицо, сквозь гул высоты, их голоса доходили до меня — обострённые чувства ловили каждое слово. Я летел над горами, тень моя скользила по камням, как призрак, выискивая следы. Химические маркеры, о которых говорила Эллис, были где-то здесь — в воздухе витал слабый запах гнили и железа, почти неуловимый для обычного человека. Но я не был обычным человеком. Уже давно.

Есть, спустя минут пять, я всё же нашёл.

— Альфа-1, это Альфа-0, — мой голос ворвался в эфир, холодный и резкий, как лезвие. Наверное, непривычно слушать ребёнка. Будет им что вспомнить. — Чувствую аномалию. Северо-запад, три километра от вашей позиции. Пещера. Четверо на посту. Готовьтесь к высадке.

В кабине наступила тишина, только лёгкий треск помех нарушал её. Майкл выпрямился, его рука легла на рычаг управления десантным люком.

— Принято, Альфа-0. Курс задан. Что дальше?

— Ждите моего сигнала, — сказал я, зависнув над тёмным провалом в скале. Ветер гнал пыль и мелкие камни, но я чувствовал его — тот самый запах. Кровь. Гниль. Что-то живое, но в то же время мёртвое внутри. — Если это оно, я иду первым. Вы прикрываете.

— Альфа-0, это Альфа-2, — голос Тома, второго пилота, был спокойнее, но в нём сквозило напряжение. — Радары чистые, но что-то мешает сигналу. Может быть ловушка.

— Пусть будет ловушка, — ответил я, сжимая кулаки. Пальцы хрустнули, кожа натянулась, готовая к удару. — Я её сломаю.

— Он всегда так говорит, — пробормотал Джереми, но в его тоне уже не было сарказма, только предвкушение. Остальные молчали, но я чувствовал их взгляды — даже сквозь стены вертолёта, даже сквозь километры воздуха. Они ждали. Верили.

— Альфа-0, это Альфа-4, — голос Сэйдж снова прорезал эфир, твёрдый, но с лёгкой тенью тревоги. — Если там вампиры… что прикажешь делать с ними?

Я замер, глядя в чёрный зёв пещеры. Вопрос резанул, как нож. Что делать? Убить. Выжечь. Сломать. Это было просто. Но что, если там не только твари? Что, если там люди — те, кого они сломали, как сломали мир? Моя кровь кипела, требуя действия, но разум — тот, говорил голосом Эллис, буквально — шептал: "Думай яснее".

— Живых брать в плен, — сказал я наконец. — Мёртвых оставлять как есть. Мне нужны ответы, а не трупы. Главного оставить, остальных в расход.

— Принято, — отозвалась Сэйдж, и я услышал, как она проверяет оружие — лёгкий скользящий звук по металлу, шорох ремня. Мечи, скованные на скорую руку. Огнестрелом по этим тварям не попасть. Слишком быстрые.

— Альфа-0, это Альфа-1. Высадка через пять минут. Будем ждать вас на точке, — добавил Майкл, и вертолёт качнулся, начиная снижение.

Я кивнул, хотя они не могли меня видеть, и шагнул вниз, позволяя ветру подхватить меня. Земля приближалась быстро, камни хрустели под ногами, когда я приземлился у входа в пещеру. Запах стал сильнее — сладковатый, тошнотворный, с ноткой металла. Здесь. Они здесь.

— Альфа-1, это Альфа-0. Я внутри. Следуйте за мной, — сказал я, шагнув в темноту. Холод обнял меня, как старый друг, и где-то в глубине раздался звук — тихий, но отчётливый. Шорох. Дыхание. Они знали, что я иду. Четверо постовых зашевелились.

***

Темнота пещеры сомкнулась вокруг меня, как живое существо, но я видел всё — каждый выступ скалы, каждый след на сырой земле. Мои чувства, обострённые до предела, улавливали малейшие колебания воздуха. Четверо часовых были близко. Я слышал их дыхание — неровное, с присвистом, пропитанное той же гнилью, что витала в воздухе. Вампиры. Не люди, уже нет. Их сердца бились медленно, почти лениво, но я знал, что это обманчивая слабость. Они были быстры, как тени, и голодны.

Первый выскочил из-за скального выступа слева — долговязая фигура с горящими красными глазами и когтями, длинными, как кинжалы. Он бросился на меня, издав гортанный рык, но я был быстрее. Моя рука метнулась вперёд, пальцы сомкнулись на его горле, и я сжал. Хруст шейных позвонков эхом отразился от стен, кровь — чёрная, густая — брызнула из раздавленного горла, заливая мне руки. Я нагрел ладонь, и его тело вспыхнуло, осыпавшись горячим пеплом.

— Один готов, — бросил я в эфир, шагая дальше. Остальные трое напали разом: двое спереди, третий сверху, спрыгнув с уступа. Их движения были отточенными, почти синхронными, но я видел каждую деталь — как напрягаются их сухие мышцы, как когти режут воздух. Я уклонился от первого, схватив второго за запястье, крутанул — кость лопнула с влажным треском, рука повисла, как тряпка. Мой кулак врезался ему в грудь, пробивая рёбра — сердце лопнуло под ударом, чёрная жижа хлынула на пол, пропитывая землю.

Третий приземлился мне на спину, когти впились в плечи, но я только усмехнулся. Схватив его за голову, я рванул назад, перебрасывая через себя. Он рухнул, и мой ботинок впечатался в его череп — кости разлетелись, мозги брызнули на стены, смешавшись с грязью и кровью. Последний замер, его глаза вспыхнули страхом — редкость для этих тварей. Он рванулся прочь, но я прыгнул, сбив его с ног. Рука вошла в затылок, пальцы вышли через рот, пригвоздив его к земле. Его тело дёрнулось, кровь хлынула из раны, заливая мои ботинки. Я выдернул руку, и лучи из глаз испепелили их тела в угли.

— Четверо ликвидированы, — сказал я, вытирая руку об рваную одежду, которая осталось. Контроль всё ещё требует большего. — Путь чист. Заходите.

Гул вертолёта стих, сменившись тяжёлыми шагами. Майкл вошёл первым, его меч — грубый, зазубренный — был уже в руках, испачканный старой кровью. За ним Сэйдж, её шаги мягкие, но уверенные, клинок блестел в свете визора. Джереми двигался чуть позади, сжимая рукоять так, что металл скрипел, его визор отражал жажду боя. Том, Эмма, Рик, Лина, Кайл и Сэм держали строй, их скелеты гудели от напряжения. Моя кровь в их венах бурлила, требуя действия.

— Альфа-0, это Альфа-1. Мы на месте. Что видишь? — голос Майкла был спокоен, но твёрд.

— Следы уходят вглубь, — ответил я, указав на узкий проход. — Там больше тварей. Чую их. Готовьтесь к сопротивлению.

Чёртовы стены не могли просветиться моим зрением. Опять что-то мне мешало.

Мы двинулись вперёд, пещера сужалась, стены давили, но никто не жаловался. Через сотню метров воздух стал тяжелее, пропитанный сладковатым смрадом разложения. Первый вампир выскочил из бокового туннеля, бросившись на Сэйдж. Она встретила его мечом — клинок вошёл в плечо, разрубив до живота, внутренности шлёпнулись на пол, чёрная кровь залила её ботинки. Тварь взвыла, но Сэйдж уже шагнула дальше, выдернув лезвие с хрустом.

— Ещё двое слева! — крикнул Том, и команда рассыпалась. Джереми врезался в одного, его клинок пробил грудь, рванув вверх — рёбра разлетелись, ошмётки плоти и костей брызнули на стены. Майкл отсёк голову второму одним ударом, и она покатилась, оставляя липкий след. Эмма, Альфа-5, подскочила к третьему, вонзив меч в горло — кровь хлынула струёй, тварь захлебнулась, рухнув на колени. Ещё взмах и голова улетела.

— Альфа-0, это Альфа-4, — голос Сэйдж прорезал шум боя. — Их слишком много для простой базы. Здесь что-то большее.

— Знаю, — ответил я, шагая вперёд. Ещё один вампир бросился на меня, но я поймал его за горло и швырнул в стену — позвоночник хрустнул, голова лопнула, как переспелый фрукт, оставив багровую кляксу. — Это не просто нора. Это их гнездо.

Пещера расширялась, открывая залы с неровными сводами. Твари лезли из теней — десятки, с горящими глазами и оскаленными клыками. Я шёл впереди, разрывая их руками. Одному вырвал горло — кровь брызнула мне в лицо, горячая и липкая. Другого схватил за голову, сжал — череп лопнул, мозги стекли по пальцам. Моя команда держалась крепко: мечи сверкали, отсекая конечности, пронзая сердца. Рик, Альфа-6, вонзил клинок в брюхо твари, рванув вверх — кишки вывалились, замотавшись вокруг его ног. Лина, Альфа-7, рубанула другого по шее, и голова повисла на лоскуте кожи, болтаясь, как маятник.

— Альфа-0, впереди развилка, — крикнул Том, указав на два туннеля. — Куда?

— Налево, — бросил я, уловив сильнейший запах гнили. Подняв голову, я принюхался, будто волк на охоте. — Они там. Много.

Туннель вывел в огромную каверну. Пол был усеян костями — человеческими, звериными, старыми и свежими, с остатками гниющей плоти. В центре возвышались массивные двери, вырезанные в скале, покрытые трещинами и символами, от которых веяло древней злобой. Твари — два-три десятка, старше и сильнее тех, что были у входа — стояли перед дверями, их глаза пылали ярче, когти оставляли борозды в камне.

— Альфа-1, это Альфа-0. Готовьте фланги. Я беру центр, — сказал я, сжимая кулаки.

— Принято, — отозвался Майкл, и команда разделилась. Сэйдж кивнула мне, её меч был уже в крови, но она держала его крепко. Джереми оскалился, скинув шлем — его лицо, покрытое шрамами, горело яростью.

Я шагнул вперёд, и вампиры бросились на меня. Первый умер мгновенно — кулак пробил его череп, мозги брызнули назад, как грязная вода. Второй полоснул когтями по боку, но я схватил его за руку, сломал в локте — кость вылезла наружу, торча белым осколком, — и вбил голову в пол, размазав её в кашу. Моя команда ударила с флангов: Майкл разрубил двоих одним махом, их тела рухнули, заливая пол чёрной жижей. Сэйдж пронзила одного в сердце, выдернув клинок через бок — рёбра хрустнули, кровь хлынула фонтаном. Джереми, рыча, вонзил меч в брюхо твари, рванув вверх — внутренности шлёпнулись на землю, он пнул их в сторону, смеясь хрипло и дико.

Мясорубка развернулась в полную силу. Воздух сгустился от вони крови, гнили и пыли. Я поймал крупного — серого, с шипами на спине, — сжал его горло, подняв над землёй. Он царапал воздух, но я сломал ему шею с громким хрустом и швырнул в толпу — тела рухнули, как кегли, хрустя костями. Кайл, Альфа-8, врезался в другого, размозжив ему голову кулаком — кастет усилил удар, череп разлетелся, как глиняный горшок. Сэм, Альфа-9, отсёк руку твари, добив её ударом в затылок — кровь залила его визор, но он лишь стряхнул её, двигаясь дальше.

— Альфа-0, это Альфа-1, — голос Майкла прорезал шум. — Периметр почти чист. Остатки у дверей.

— Добейте, — бросил я, подойдя к створкам. Моя рука легла на камень, и я ударил. Кулак врезался, трещины побежали по поверхности. Второй удар — двери дрогнули, осыпая пыль. Третий — и они рухнули внутрь с грохотом, подняв облако каменной крошки.

За дверями открылся зал — огромный, тёмный, с потолком, теряющимся во мраке. В центре стояла фигура — высокая, в рваном плаще, с глазами, горящими белым. Старший. Не просто обычный вампир, а что-то большее. За его спиной — клетки, ржавые, с человеческими тенями внутри. Живые. Сломанные. Личная комната?

— Альфа-0, это Альфа-4, — голос Сэйдж был твёрд, но тревожный. — Что это за тварь?

— Ответы, — сказал я, сжимая кулаки. Команда встала за мной, мечи блестели, дыхание синхронизировалось с моим. — Он их даст.

Он шевельнулся, его голос — низкий, шипящий — разнёсся по залу:

— Ты не знаешь, с чем связался, мальчишка.

Я улыбнулся.

Он рванулся ко мне, щупальца вырвались из-под плаща — костяные, острые, как копья. Впервые вижу такое, но судя по рассказам у каждой твари что была старше ста лет, была сила монстра. И это сила монстра? Что за мерзость?

Я уклонился от первого, поймал второе рукой и сжал — оно лопнуло, чёрная кровь брызнула, шипя на полу. Он взвыл, ударив ещё двумя — одно полоснуло по рёбрам, но я крутанулся, врезав кулаком в воздух. Волна швырнула его к стене, плащ разлетелся, обнажив серую кожу в шрамах. Он упёрся когтями, оскалив клыки, и прыгнул снова. Я поймал его в полёте, сжав горло, и швырнул вниз — пол треснул, кровь хлынула из его рта.

Он вытянул руку, и из земли вырвались шипы — красные, костяные. Один задел ногу, моя кровь капнула, и его глаза вспыхнули жадностью. Он смог пробить? Интересно. Другие твари так не могли. Хотя у других тварей и не было таких шипов.

Я не ожидал что он сможет пробиться через мою защиту, но этого ничего не меняет. Раны меня давно не пугают.

Он бросился, когти и щупальца слились в вихрь. Я блокировал, уклонялся, поймал его руку и сломал — кость хрустнула, торча наружу. Он ударил шипастым щупальцем в грудь, отбросив меня к колонне — камень треснул за спиной. Я выпрямился, рванув к нему, вырвал щупальце с мясным хрустом, сломал вторую руку и прижал к стене, ударив головой о камень. Его тело обмякло, но глаза ещё горели.

Мои глаза загорелись.

Слаб.

Лазер поразил нервные окончание, и позвоночник у этой твари отказал.

Голова, да и только.

— Альфа-0, это Альфа-1, — голос Майкла ворвался в ухо. — Связать его?

— Да, — сказал я, отпуская Старшего. Он рухнул, хрипя. Хотя это и не надо, но всё же, кто знает. Может сможет регенерировать, хотя другие вампиры не могли оправится от такого. Всё же странные твари. Конечности росли, а вот более тонкая материя по типу нервов, не могла восстановиться. — Допросим на базе. Проверьте клетки — живых вытащить, мёртвых оставить. И отлетите подальше. Я тут всё сожгу.

— Есть.

Джереми подошёл, сплюнув на пол.

— Хреновый из него боец.

— Хватит для ответов, — ответил я. Бой стих. Теперь — правда.

***

Зал затих, только тяжёлое дыхание команды и слабые стоны из клеток нарушали тишину. Старший лежал у стены, его тело — изломанное, но всё ещё живое, — дёргалось в попытке подняться. Белые глаза тускнели, но в них ещё тлела злоба, древняя и глубокая, как сама пещера. А возможно он был старшей этих мест. Я вытер кровь с лица — его кровь, чёрную и едкую, оставляющую жгучий след на коже. Моя кровь кипела в ответ, требуя добить его, но разум — тот самый, что шептал голосом Эллис, — удерживал руку. Ответы. Они важнее.

— Альфа-1, это Альфа-0, — сказал я, не отводя взгляда от Старшего. — Связать его покрепче. Используйте цепи из арсенала — те, что с термоусилением. Он не должен шевелиться.

— Принято, — отозвался Майкл. Его шаги эхом отразились от стен, пока он доставал из рюкзака звенящие звенья. Цепи, выкованные специально для таких тварей, нагревались при сопротивлении, прожигая плоть до кости. Разработка учеников Эллис. Старший зашипел, когда металл коснулся его кожи, но не дёрнулся — слишком слаб, или, может, слишком хитёр.

Сэйдж подошла к клеткам, её меч всё ещё был в руке, лезвие блестело от свежей крови. Она пнула ржавую решётку, и та с лязгом поддалась. Внутри — трое. Двое мужчин и женщина, их тела покрыты грязью и синяками, одежда истлела до лохмотьев. Они жались друг к другу, глаза — пустые, но живые, с искрой страха и надежды. Сэйдж опустила меч, её голос смягчился:

— Альфа-0, это Альфа-4. Живые есть. Трое. Сильно истощены, но дышат. Что с ними делать?

— Вытащить, — бросил я. — Дайте воды и проверьте раны. Если смогут говорить, расспросите. Мне нужно знать, что они видели.

Сэм и Лина присоединились к Сэйдж, вытаскивая пленников наружу. Один из мужчин, седой, с лицом, изрезанным морщинами, попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Лина поднесла флягу к его губам, вода стекала по подбородку, смешиваясь с грязью. Женщина, молодая, с обломанными ногтями, смотрела на меня — не на команду, а прямо на меня. Её взгляд был странным, будто она видела больше, чем другие. Я шагнул ближе, и она вздрогнула, но не отвернулась.

— Ты знаешь, кто я? — спросил я, присев перед ней. Мой голос, детский и ломающийся, резанул тишину. Она кивнула, едва заметно.

— Слышала… — прошептала она, её голос дрожал, как сухой лист на ветру. — Они говорили… про мальчика… который летает… и сжигает…сородичей…

— Что ещё? — Я наклонился ближе, уловив её запах — страх, кровь, что-то ещё, химическое, как у маркеров Эллис. Её кусали?

— Они ждали тебя, — выдохнула она. — Это… ловушка. Не для нас. Для тебя.

Я выпрямился, ощутив, как волосы на затылке встали дыбом. Ловушка. Не для команды, не для случайных жертв, а для меня. Старший издал звук — низкий, булькающий, похожий на смех. Я повернулся к нему, сжав кулаки так, что суставы хрустнули.

— Альфа-0, это Альфа-1, — голос Майкла прорезал эфир. — Он готов. Цепи держат. Что дальше?

— Грузите его в вертолёт, — сказал я, не отводя взгляда от Старшего. — И этих троих тоже. Уходим. Я взорву это место.

Джереми, уже убрав меч, подошёл к Старшему и пнул его в бок, заставив тварь зашипеть.

— Хреновая ловушка, если он сейчас как мешок с костями, — буркнул он, но в его голосе сквозило напряжение. Он чувствовал то же, что и я — что-то было не так.

Команда двинулась к выходу, таща Старшего и поддерживая пленников. Гул вертолёта снова загудел вдали, приближаясь. Я остался в зале один, глядя на разрушенные двери, на кости, на следы бойни. Запах гнили стал невыносимым, но теперь к нему примешивалось что-то новое — едкий, металлический привкус, как от перегретого двигателя. Я поднял взгляд, глаза нагрелись, и тонкие лучи света вырвался из них, ударив в потолок. Камень зашипел, плавясь, первые капли раскалённой породы упали вниз, поджигая останки.

Огонь разгорался, пожирая всё — кости, кровь, тени. Я шёл к выходу, чувствуя, как жар лижет спину. Но слова женщины эхом звучали в голове: "Ловушка. Для тебя". Я остановился у выхода, обернувшись. Пламя поднималось выше, но в глубине зала, за рухнувшими дверями, что-то шевельнулось. Тень. Нет, не тень — фигура, ниже Старшего вампира, в костюме, с глазами, горящими не белым, а красным, как раскалённый металл. Она стояла неподвижно, глядя на меня сквозь огонь.Это был беловолосый, молодой мужчина, который держал в руках трость.

— Альфа-0, это Альфа-2, — голос Тома ворвался в эфир, встревоженный.

— Что-то на радаре. Прямо под нами. Оно… большое. Только появилось…

— Уходите, — бросил я, не отводя взгляда от фигуры. — Сейчас же!

Вертолёт качнулся, поднимаясь, но я чувствовал дрожь земли под ногами. Ловушка сработала не тогда, когда мы вошли, а сейчас, когда мы решили, что победили. Фигура шагнула вперёд, огонь расступился перед ней, и я увидел её полностью —обычный мужчина, только с белыми волосами, в костюме вместе с тростью, вышагивал ко мне, и перед ним огонь расступался словно верный раб.

Старший вампир? Что-то хуже. Возможно мистический Древний, про которых рассказывал молодняк тварей. Иерархия у этих созданий своеобразная…

— Ты пришёл, — прогремел его голос, низкий, громкий как раскат грома. — Как и было планирована.

Я улыбнулся шире, чем обычно. Мой разум вскипел, требуя боя. Глаза зажглись. Я не мог сражаться в полную силу всё это время, но возможно этот пижон заставит меня использовать хоть проценты от моей силы.

— Покажи всё что можешь. — сказал я, шагнув навстречу.

Огонь улетучился, земля треснула, и тварь рванулась ко мне, целя тростью прямо в лицо.

Рывок.

***

Привет читатели, ну что бой? Как вам?

Произведение потихоньку пишется, разширается и нравится мне всё больше.

Ближайшая цель 2000 лайков. Ставьте-ставьте. Поможем продвинуться Завоевателю. 谢谢

UPD: Создал цикл, ради продвижение. Так же там планы. Подписку. Ссылка - https://author.today/work/series/42154

Глава 29

Земля дрогнула под моими ногами, когда белобрысый вампир рванулся ко мне, его трость рассекла воздух с такой скоростью, что я услышал свист, прежде чем сам воздух понял, что его разрезали. Я уклонился вбок, движения были мгновенными, и остриё трости врезалось в скалу позади меня, расколов её надвое, как гнилой орех. Осколки брызнули во все стороны, острые, как кинжалы, а каменная пыль взметнулась в воздух, смешиваясь с едким дымом от догорающих останков, чьи обугленные кости хрустели под ногами. Я уже был в движении, чувствуя, как земля содрогается от каждого шага.

— Неплохо, — бросил я, ощущая, как энергия начала циркулировать быстрее, пробуждая нервы, словно электрический ток. Моя сила, дремавшая на уровне сотой от одного процента, начала просыпаться, медленно, как зверь, потягивающийся после долгого сна, его рык эхом отдавался в моих костях.

Он не ответил. Его красные глаза вспыхнули ярче, прожигая тьму, и он снова атаковал — трость крутанулась в руках, превратившись в вихрь металла и смерти. Я блокировал удар предплечьем, и волна энергии от столкновения взорвалась между нами, разрывая воздух с оглушительным хлопком. Нас отбросило назад: меня — кувырком через камни, его — в облако пыли. Я остановил свой полёт, зависнув в воздухе, а земля подо мной треснула, выпуская облака серого праха. Моя защита выдержала, но я почувствовал, как что-то тёплое стекает по руке — кровь, густая и алая, капала на землю, шипя на раскалённых камнях. Его оружие пробило мою кожу, оставив глубокую царапину, из которой торчали рваные края плоти, но не пробив защиту. Интересный и непонятный трюк. Рана затянулась почти мгновенно, кожа срослась с влажным хрустом, но факт оставался фактом: он был сильнее Старшего. Намного сильнее.

Становится интереснее.

— Ты быстрее, чем я думал, — прошипел он, его голос резал слух, как скрежет металла о камень, отдаваясь в черепе болезненным эхом. — Но это только начало, мальчишка. Твоя аура слишком неупорядоченная.

— А ты болтливый, — ответил я, сжимая кулаки до хруста суставов. Что ещё за аура? Я думал у меня только есть ядро и тактильный телекинез который защищал меня. Ладно, узнаю позже.

Моя сила поднялась до трёх процентов, и я рванулся вперёд, земля подо мной взорвалась, разлетевшись в стороны огромными глыбами. Мой кулак нацелился ему в грудь, воздух передо мной сжался и взорвался звуковым барьером, но он исчез — просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий шлейф чёрного дыма, пахнущего гнилью и смертью. Я развернулся как раз вовремя, чтобы поймать трость, летящую мне в затылок. Металл загудел в моих руках, будто живой, вибрируя так, что зубы заныли, но я сжал его сильнее и рванул на себя, выдернув оружие из его хватки. Хруст — и трость сломалась надвое, острые обломки брызнули в стороны, один чиркнул по его щеке, оставив чёрную полосу крови.

Он даже не дрогнул. Вместо этого его тело начало меняться — кожа потемнела, вытянулась, трескаясь, как пересохшая земля, из спины вырвались длинные костяные шипы, пробивая плоть с влажным треском, а руки удлинились, заканчиваясь когтями, острыми, как лезвия, с которых капала тёмная, маслянистая жидкость. Звериная форма? Нет, это было что-то большее. Преображение. Древние вампиры, как и говорили слухи, обладали уникальными навыками, и этот был живым доказательством.

— Альфа-0, это Альфа-1, — голос Майкла ворвался в эфир, напряжённый и резкий, с помехами от треска земли. — Мы в воздухе, но что-то ломится наружу снизу. Земля трясётся. Что у тебя там?

— Оставайтесь на высоте, — бросил я, не отводя взгляда от твари, чьи шипы шевелились, как живые, издавая скрежет.

Я швырнул обломки трости в сторону, металл зазвенел, ударившись о камни, и прыгнул вверх, взлетев над каверной. Вверх. Он последовал за мной, его шипы вытянулись, извиваясь, как змеи, пытаясь достать меня в полёте. Один зацепил ногу, разорвав ткань и кожу, кровь брызнула вниз, окрашивая камни в красный, а боль пронзила мышцы, как раскалённый гвоздь. Я крутанулся в воздухе, направив вниз тепловой луч из глаз. Луч ударил его в плечо, прожигая плоть до кости с шипением и запахом горелого мяса, чёрная кровь закапала, испаряясь в воздухе. Он взвыл, рухнув на землю, пол каверны раскололся от удара, выбрасывая в воздух фонтаны пыли и обломков, но он тут же вскочил, рана на плече затягивалась с отвратительным хлюпаньем, плоть пузырилась, срастаясь.

— Три процента, — пробормотал я, приземляясь в сотне метров от него. Моя сила росла, и я чувствовал, как всё вокруг начинает дрожать от её напора, камни под ногами крошились в песок. Кажется, потолок скоро упадёт — трещины побежали по своду, осыпая нас градом мелких осколков.

Он рванулся ко мне снова, теперь быстрее, почти невидимый глазу, оставляя за собой лишь размытый шлейф тьмы. Если бы здесь были кто-то из Альф, они бы даже не поняли, как умерли бы — их тела разорвало бы на куски раньше, чем мозг осознал бы угрозу. Я поднял руку, блокируя когти, но удар отбросил меня назад, через всю каверну, прямо в стену. Камень треснул за спиной, осколки вонзились в кожу, а он уже был рядом, вонзая шипы мне в грудь. Они пробили мою защиту, входя глубоко, с хрустом ломающихся рёбер и влажным звуком рвущейся плоти. Я застонал, чувствуя, как кровь хлынула из ран, заливая грудь тёплой липкой волной, но боль только развесила меня.

Я бы мог закончить этот бой за секунды, но не стал. Узнать угрозы от первых лиц, все её стороны, лучше.

— Пять процентов, — прошептал я, сжимая его шипы руками до хруста костей. Я рванул их в стороны, вырывая из своего тела вместе с кусками его плоти — чёрная жижа брызнула в лицо, шипя на коже. Он отпрянул, шипя, как раненый зверь, но я уже летел к нему, кулак врезался в его челюсть с такой силой, что кость хрустнула, а голова запрокинулась назад, изо рта вылетели осколки зубов вперемешку с кровью. Земля под нами взорвалась, волна удара разнесла остатки пещеры, каменные глыбы разлетелись, как шрапнель, и мы оба вылетели наружу, в ночное небо, оставляя за собой шлейф из пыли и крови.

Планета стала нашим полем боя. Я схватил его за голову, пальцы вцепились в череп, ломая кости, и полетел, не останавливая удары. Удар, удар — его лицо превратилось в месиво из плоти и крови, кости хрустели, как сухие ветки. Секунда — и оно регенерировало, кожа натянулась с влажным треском. Секунда — и он что-то сделал, засветившись ярко-красным светом, на миг ослепив меня, лучи прожгли сетчатку. Он вырвался, когти полоснули по моему боку, оставив глубокие борозды, из которых хлынула кровь, и полетел в сторону, зависнув в десятках метров. Он улыбнулся, оскалив клыки, его костюм давно истлел, оставив лишь жалкие ошмётки на груди, пропитанные чёрной жижей. Тот элегантный джентльмен сменился монстром, чья кожа трещала от напряжения.

Столкновение на высоких скоростях — удар сотряс воздух, разрывая облака. Ещё раз. Быстрые удары сыпались словно рог изобилия, каждый оставлял вмятины на его теле, из которых текла густая чёрная кровь, а я еле удерживал улыбку. Наконец-то хоть кто-то смог что-то мне противостоять, хоть и на пяти процентах. Медленно, но уверенно, наши удары разрушали всю местность — деревья вырывались с корнями, земля трескалась, как стекло, а реки выходили из берегов от ударных волн.

Мы сражались во всех трёх плоскостях.

Я ударил снова, и он рухнул вниз, врезавшись в склон горы. Снег и камни взметнулись вверх, лавина обрушилась вниз с оглушительным рёвом, но он поднялся, регенерируя прямо на глазах — сломанная челюсть срослась с хрустом, шипы выросли длиннее, пробивая кожу с фонтанчиками крови. Он прыгнул, и мы столкнулись в воздухе, когти против кулаков, скорость против мощи. Удар за ударом, мы поднимались всё выше, пробивая облака, оставляя за собой шлейф из пара, крови и обрывков его плоти, которые падали вниз, как чёрный дождь.

— Семь процентов! — Моя скорость выросла, и я обогнал его, врезав кулак в спину. Хребет треснул, как сухая ветка, и он рухнул вниз, пробив горный хребет, как метеор, оставив за собой кратер, из которого вырвался столб пыли и раскалённого газа. Земля задрожала, лавина сошла с вершин, погребая всё под собой, но он вырвался из-под обломков, его глаза пылали яростью, а из земли выстрелили костяные щупальца, извиваясь, как гигантские черви. Одно пробило плечо, пригвоздив меня к скале, кровь хлынула вниз, смешиваясь с грязью, но я рванулся вперёд, вырывая его вместе с куском своей плоти — мясо оторвалось с влажным чавканьем. Ударил тепловым лучом — он увернулся, но луч разрезал гору пополам, раскалённые обломки рухнули вниз, испаряя снег в облака пара.

— Ты не победишь, — прошипел он, его голос эхом разнёсся над разрушенным ландшафтом, заглушая вой ветра. — Я старше всех стран этого мира. Я видел, как гаснут целые цивилизации.

— А я заставлю тебя погаснуть, — ответил я, поднимая силу до десяти процентов. Мои руки начали светиться, тепло вырывалось из пор, испаряя кровь с кожи, и я рванулся к нему, пробивая звуковой барьер с оглушительным хлопком. Удар пришёлся в грудь — рёбра хрустнули, как хворост, чёрная кровь хлынула из его рта, заливая землю, и он отлетел, врезавшись в равнину за горами. Взрыв поднял столб пыли и грязи, вырвав деревья с корнями, но он снова поднялся, его тело трещало, восстанавливаясь, плоть пузырилась, как кипящая смола.

Мы сражались по всей планете. От гор к пустыням — песок плавился под моими лучами, превращаясь в стекло, трескаясь от жара, а его когти оставляли борозды в земле глубиной с каньоны, из которых вырывались фонтаны раскалённой пыли. Над океаном — волны поднимались на десятки метров от наших ударов, вода кипела, когда я обрушивал на него тепловые волны, пар поднимался вверх, смешиваясь с кровью и клочьями его кожи. Он пробивал мою защиту снова и снова, оставляя рваные раны — одна на боку раскрылась, обнажая мышцы, другая на бедре сочилась кровью, но я не останавливался. Сила росла — тринадцать процентов, и я почувствовал, как мир вокруг начал дрожать от моего присутствия, воздух трещал, а атмосферный слой планеты начинал рушиться, облака разрывались в клочья.

Пора заканчивать. Я поймал его в воздухе, сжал горло, пальцы вонзились в плоть, выдавливая чёрную кровь, и швырнул вниз, в вулкан на южном континенте. Лава взорвалась фонтаном, раскалённые брызги разлетелись на километры, когда он рухнул в кратер, но он вылетел обратно, окутанный огнём, его кожа шипела, восстанавливаясь, пузырясь от жара. Он ударил рукой — я поймал её, сломал надвое с хрустом костей, и вонзил обломки ему в грудь, пробив лёгкие. Он взвыл, когти полоснули по моему лицу, оставив глубокие порезы, из которых кровь хлынула ручьём, заливая глаза, но я только рассмеялся, чувствуя, как она стекает по подбородку, шипя на раскалённой коже.

Моя сила достигла момента, когда не стоило биться на планете, и я ударил его обеими руками, сложенными в замок. Ударная волна разнесла вулкан в пыль, лавовые потоки взорвались, заливая всё вокруг огненным морем, а его тело врезалось в землю, пробив кратер диаметром в километр, из которого вырвался столб раскалённого газа. Я приземлился рядом, не чувствуя усталости, дыша во всю грудь, мои глаза пылали, испаряя кровь с лица, оставляя лишь обугленные следы.

Я улыбался.

Он лежал в центре кратера, его тело — изломанное, шипы сломаны, торчали из плоти, как сломанные копья, одна рука висела на лоскуте кожи, из которого сочилась чёрная жижа. Но он всё ещё шевелился. Регенерация замедлилась, но не остановилась — плоть медленно ползла, срастаясь с влажным хлюпаньем. Стойкая тварь.

— Ты… силён, — прохрипел он, поднимая взгляд, его горло булькало от крови. Его глаза потускнели, но в них ещё горела ненависть. Кажется, что-то пытается сделать. — Но это… не конец…

— Для тебя — да, — ответил я, шагнув ближе. Рывок, на таких скоростях что всё вокруг застывало, захват шеи — кости хрустнули, как сухие ветки, плоть разорвалась, обнажая позвоночник, и я перекрутил его голову, оставив висеть на лоскутах кожи. Но я оставил его в живых. Пригодится.

За время нашего боя мы успели облететь всю планету, и мой наушник давно сломался, расплавившись от жара, так что, взяв за ногу вампира, что начал преображаться обратно в человека, его плоть трещала, сжимаясь, я полетел в сторону базы. Выбить информацию в комфортных условиях лучше всего. Кровь капала с его тела, оставляя за нами алый след в небе, а земля внизу лежала в руинах — дымящиеся кратеры, расколотые горы и кипящие моря были свидетелями нашей битвы.

Я старался биться далеко от людей, но всё же стоило попозже проверить всё ещё раз.

***

Во время полёта до базы, я успел подумать несколько вещей которые меня волновали. Вампир болтался в руке и был без сознания, мозговая активность отсутствовала, но думаю это ненадолго.

Вокруг простирался бескрайний пейзаж разрушений, оставленных нашей схваткой. Я поднялся выше, легко преодолевая плотные слои атмосферы, чтобы получше рассмотреть масштаб. Безвольное тело вампира болталось в моей руке, его регенерация замедлилась, но всё ещё продолжалась — мышцы и кости срастались с едва слышным хрустом, шипы втягивались под кожу с влажным хлюпаньем.

Внизу проносились изуродованные пейзажи — расколотые горные хребты, вывороченные с корнями леса, и дымящиеся кратеры диаметром в несколько километров. Мои глаза что могли видеть всю это, разочарована прикрылись. Всегда разрушение. Там, где мы схлестнулись над океаном, вода до сих пор бурлила, а испарившиеся массы конденсировались в низкие грозовые тучи, сверкающие молниями. Неплохо для тринадцати процентов моей силы.

Ладно, открыв глаза, я полетел. Мы пересекли экватор, и я направился в сторону полушария, где располагалась база. Скорость набиралась быстро, но я старался не сильно гнать. Мне нужно было подумать.

Эта планета, она моя сила. И она же моя слабость. Всё слишком трудно.

Да я завоевал её. Да, теперь все на этой планеты подчиняются мне. Не буквально конечно, мне не хотелось бы следить за каждым исполнением приказа, хотя я и мог. Я принял решение делегировать свою власть. Эллис, помолодевшая Эллис, была лучшим вариантом, который у меня был. Умная, прагматичная и главная преданная. Она дала слова, что никогда не забудет кто спас её последнюю родственницу, её любимую внучку.

Я верил ей. И это вера сделала из неё, ту которая крепка держала всех в узде. Все правительство мира была у нас. Все высокопоставленные чиновники боялись и помыслить в сторону того чтобы свергнуть её. Все знали кто стоит за спиной помолодевший женщины. Но правит страхом долго не получиться. Нужен пряник.

И возможно это…

Вампир в моей руке что-то пробормотал, его губы шевельнулись, выпуская струйку чёрной жидкости, но сознание к нему ещё не вернулось. Интересно, насколько он старый? Если он не врал насчёт того, что видел падение цивилизаций, ему могли быть тысячи лет и даже больше. Ценный источник информации, если получится его разговорить. Возможно это станет пряником.

Мои мысли перешли к тому, что он сказал о моей ауре. "Неупорядоченная", так он сказал. Я всегда считал, что у меня есть только ядро силы и телекинетическая защита, но, по-видимому, существовало нечто большее. Что-то, чего я не понимал или не замечал. Это требовало изучения. Возможно это решить мою проблему с защитой разума.

Столько было поисков, экспериментов с силой, но я всё ещё был в тупике. Я не мог найти хоть что ни будь что защитит мой разум от захвата. Я был в полнейшей зад****

Чёрт.

Дарксайд. Тварь что захватила меня под контроль. Вампиры что во время битв пытались поймать мой взгляд. Все они использовали разные, но похожие по свойству силы.

Я не был уверен, что Бог с планеты Апоколипс сделал это, но я надеялся, что он как-то повлиял на меня. Как-то изменил моё сознание. Хоть как-то повлиял на моё восприятия мира…

Ведь иначе я буду просто трусом что сбежал и оставил супергероев. Возможно Друзей?..

Не думай об этом, сказал я себе и продолжил путь.

Я найду решение этой проблемы. Я должен.

***

Я пролетал над горными хребтами, покрытыми вечными снегами, и вот оно. База.

Вдалеке показались очертания базы — строгие геометрические формы, выделяющиеся на фоне дикой природы. Посадочная площадка уже была освещена, значит, Майкл успел предупредить остальных о моём прибытии. Я замедлил полёт, позволяя ветру остудить раскалённую кожу, всё ещё шипящую от испарившейся крови. Вампир в моей руке дёрнулся — его регенерация ускорилась, плоть затягивалась с влажным треском, но сознание пока не вернулось. Хорошо. Пусть отдохнёт перед допросом.

База выросла передо мной во всей своей холодной, функциональной красе. Комплекс из трёх основных зданий возвышался в глубокой котловине, окружённой зазубренными скалами, чьи пики пронзали низкие облака. Центральное строение — массивная башня с плоской вершиной, увенчанная антеннами, улавливающими сигналы с орбиты и за её пределами. Её тёмные стены из усиленного композита, добытого из недр этой планеты и обработанного технологиями Иллюминатов, поглощали свет, делая её почти невидимой для человеческих глаз в ночи. Два примыкающих крыла — склады и лаборатории — тянулись в стороны, соединённые между собой сетью крытых переходов из прозрачного материала, сквозь который мерцали огоньки работающих систем. Под базой, глубоко в скале, скрывались дополнительные уровни, вырезанные с ювелирной точностью — там хранилось всё, что могло бы понадобиться для войны или выживания: от реакторов до арсеналов.

Посадочная площадка, окружённая голубыми маяками, пульсировала энергией. Её поверхность, покрытая сплавом, выдерживающим экстремальные температуры, слегка дымилась — следы недавнего старта шаттла Альф. Над площадкой возвышалась пара турелей, их стволы отслеживали моё приближение, но тут же опустились, распознав сигнал моего присутствия. Система "свой-чужой", настроенная на моё лицо, никогда не подводила. В стороне от площадки виднелась воронка — остатки неудачного эксперимента с плазменным ускорителем, который я сам же и уничтожил, когда он вышел из-под контроля. Эллис тогда неделю ворчала, что я чуть не разнёс половину базы.

Я приземлился плавно, едва касаясь поверхности, и почувствовал, как площадка дрогнула под моим весом — датчики тут же передали сигнал внутрь. Охрана высыпала мгновенно: двенадцать бойцов в тяжёлой экзоброне, их шлемы с красными визорами светились в темноте, а оружие — импульсные винтовки, заряженные энергией из кристаллов, украденных у Иллюминатов, — тихо гудело в их руках. Они окружили меня полукольцом, сохраняя дистанцию, но их напряжённые позы выдавали тревогу. Даже бессознательный, вампир излучал угрозу — его кожа, всё ещё покрытая трещинами и шипами, дымилась, а капли чёрной крови шипели, падая на металл площадки и оставляя мелкие выжженные пятна.

— В камеру, — приказал я, передавая вампира двум ближайшим бойцам. Их перчатки, усиленные изоляционным слоем, сжали его конечности, избегая прямого контакта с кожей. — Не прикасайтесь голыми руками. Не ясно, что может случиться.

Автоматические двери главного входа разъехались с шипением, выпуская наружу поток прохладного воздуха, пахнущего металлом и антисептиком. Мы вошли внутрь, и контраст с внешним миром ударил по чувствам: снаружи — хаос и тьма, внутри — стерильная белизна стен, выложенных панелями из сплава, отражающего свет мягким, ровным сиянием. Главный холл встретил нас высоким потолком, уходящим вверх на добрых двадцать метров, и голографическими экранами, плавающими в воздухе. На одном из них крутилась карта планеты с красными отметками разрушений — мои художества за последние часы. На другом — данные сканирования атмосферы, показывающие аномалии от наших ударов: разрывы в облачном слое, всплески радиации над океаном. Техники в серых комбинезонах, сидящие за консолями вдоль стен, замерли, провожая нас взглядами. Их пальцы застыли над сенсорными панелями, а в глазах читалось смесь страха и любопытства. Ничего привыкнуть.

Мы прошли через холл к лифтовой шахте — цилиндру из прозрачного материала, окружённому спиралью голубых энергетических линий. Лифт бесшумно опустился, и я шагнул внутрь, бойцы с вампиром последовали за мной. Двери закрылись, и платформа начала спускаться, открывая вид на внутренности базы через стеклянные стены шахты. Первый уровень — арсенал: ряды стеллажей с оружием, от кинетических винтовок до прототипов тепловых копий, которые я сам помогал разрабатывать. Второй — лаборатории: белые фигуры учёных в защитных костюмах склонились над столами, где искрились пробирки с образцами чужеродной органики. Жаль не сохранил атланта, но хоть кости достал. Третий — тренировочные залы, где Альфы отрабатывали манёвры в симуляторах, их движения отражались на экранах в реальном времени. Всё это освещалось холодным светом, льющимся из потолочных панелей, создавая ощущение вечного дня, несмотря на то, что мы уходили всё глубже под землю.

Воздух становился прохладнее, стены — толще, вибрирующими от работы скрытых генераторов. Здесь, на нижних уровнях, база превращалась в крепость. Эллис ненавидела это место — говорила, что оно напоминает ей морг, слишком стерильное, слишком мёртвое. Она предпочитала свой "солнечный город", где правила с улыбкой и железной рукой, оставляя мне эту холодную твердыню. Но для таких, как этот вампир, база была идеальна.

Мы вышли из лифта в длинный коридор, выложенный чёрным металлом с красными линиями разметки. По обе стороны — двери камер и пыточных, за которыми гудели машины и шипели системы слежение. В конце коридора находилась камера класса "Омега" — шестиугольное помещение, вырезанное прямо в скале и облицованное прозрачным материалом, прочнее алмаза, усиленным силовыми полями. Её стены слегка мерцали от встроенных датчиков, отслеживающих малейшие изменения внутри. Пол камеры был покрыт решёткой, под которой прятались каналы для отвода жидкостей — крови, яда, чего угодно, что могло вытечь из пленника.

— Поместите его в центр и активируйте силовое поле, — сказал я, наблюдая, как бойцы опускают вампира на пол. Его тело шлёпнулось с глухим звуком, чёрная жижа растеклась по решётке, тут же исчезнув в дренаже. Один из бойцов подошёл к панели у входа и ввёл код — вокруг вампира вспыхнуло голубое мерцание, силовое поле загудело, сжимая воздух внутри. Я шагнул к главной консоли, встроенной в стену, и увеличил мощность до максимума. Энергия затрещала, отражаясь в прозрачных стенах, а датчики на экране начали выдавать первые данные: пульс — неровный, но присутствует, энергетические всплески — слабые, но стабильные. Регенерация продолжалась, хоть и медленно.

— Он опасен даже в таком состоянии? — спросил подошедший Майкл. Его штаны слегка звенели при каждом шаге, а лицо, всё ещё влажное после душа, было напряжённым. Запах мыла смешивался с лёгким ароматом крови — его или чьей-то ещё, я не стал уточнять.

— Более чем. Он почти заставил меня использовать больше тринадцати процентов моей силы, — я кивнул на стекло, за которым лежал вампир. Его грудь медленно поднималась, кожа пузырилась, срастаясь. — И у него есть информация, которая нам нужна.

— Что будем делать дальше?

— Ждать, пока он придёт в себя, — я повернулся к Майклу, чувствуя, как база гудит под ногами от работы систем. — А ты приведи мне в камеру два того вампира, что выжил. Нужно выбить из него всё, что есть.

Майкл кивнул и вышел, его шаги эхом отразились от стен коридора. Я остался один, глядя на пленника через стекло. База вокруг меня дышала — генераторы гудели в глубине, воздух фильтровался через скрытые вентиляционные шахты, а датчики тихо пищали, фиксируя каждый вздох твари в камере. Это место было моей крепостью, моим инструментом. Но глядя на вампира, на его медленно восстанавливающееся тело, я понимал: то, что мы знали о врагах, было лишь тенью настоящей угрозы. И эта база, со всей своей мощью, могла оказаться лишь временным укрытием перед тем, что грядёт.

***

Глава 30

Камера гудела от напряжения — цепи под напряжением трещали, удерживая вампира в центре, а воздух внутри был пропитан запахом горелой плоти и чёрной крови, что медленно капала с его тела, шипя на решётке пола. Маслянистые капли испарялись с шипением, оставляя на металле тёмные, дымящиеся следы, похожие на кислотные ожоги. Джереми, высокий и жилистый, с лицом, покрытым шрамами от старых битв — один особенно уродливый рубец пересекал его правую щеку от глаза до уголка рта, придавая его улыбке зловещий оттенок — стоял перед консолью, его пальцы уверенно скользили по сенсорным панелям. Он не смотрел на меня — его взгляд был прикован к пленнику, чья кожа всё ещё пузырилась, срастаясь с влажным хлюпаньем, напоминающим звук шагов по глубокой трясине.

— Снова, — бросил я, скрестив руки на груди. Была скучно смотреть за всем этим, но я здесь для того чтобы при случае попытаться убрать механизм самозащиты. Я не верил, что Старший вампир, как они классифицирует себя, мог допустить в себя бомбу. Молодняк ещё ладно, но Старший? Я впервые смог захватить такого в плен и хотелось, чтобы тот не сдох просто из-за того открыл рот.

Хоть бы не ошибиться.

Джереми кивнул, не оборачиваясь. Он нажал несколько клавиш, и из пола под пленником вырвались тонкие металлические иглы, острые, как бритвы. Они вонзились в его ноги с глухим хрустом, пробивая кость, чёрная кровь брызнула вверх, шипя на раскалённом металле. Вампир дёрнулся, его тело напряглось, но мой телекинез не дал ему сдвинуться с места. Глаза вспыхнули красным, словно тлеющие угли, зрачки превратились в вертикальные щели, и он зашипел, обнажая клыки, из которых капала слюна — густая и вязкая, с металлическим запахом, похожим на ржавчину, смешанную с медью.

— Говори, кто ты, — голос Джереми был спокоен, но в нём сквозила нотка удовольствия. — Имена, планы, всё.

Вампир промолчал, лишь оскалился шире. Я шагнул ближе.

— Увеличь ток, — сказал я, и Джереми тут же повернул регулятор. Иглы загудели, выпуская разряды энергии — синие, видные молнии пробежали по телу вампира, его кожа начала трескаться, как пересохшая земля, а из ран вырвались струйки чёрного дыма. Он взвыл, его голос эхом отразился от стен, резанув слух, как скрежет металла. Плоть на ногах лопалась, обнажая мышцы, что дёргались под электрическим напором, но регенерация тут же вступала в бой, затягивая раны с влажным чавканьем. Под кожей видны были движения мышечных волокон, переплетающихся, как змеи, пытающиеся срастись обратно в единое целое. По мере того как кожа восстанавливалась, на поверхности образовывались пузыри, лопающиеся с тихим хлопком, разбрызгивая вокруг капли чёрной жидкости.

— Молчит, — Джереми бросил взгляд на меня, ожидая приказа. Его пальцы замерли над панелью, готовые продолжить. Его глаза блестели от возбуждения, зрачки расширились — он наслаждался процессом, хотя и пытался это скрывать. Не самое удивительное расстройство.

— Тогда усложним, — я шагнул к запасной консоли и ввёл код. Из потолка камеры опустились тонкие манипуляторы, заканчивающиеся раскалёнными лезвиями, светящимися оранжево-красным светом. Они зависли над вампиром, а затем, по моему сигналу, начали резать — медленно, с хирургической точностью. Первое лезвие вонзилось в плечо, прорезая плоть до кости, чёрная кровь хлынула вниз, испаряясь от жара металла. Второе полоснуло по груди, вскрывая рёбра с хрустом, обнажая пульсирующие органы — сердце, чёрное и блестящее, билось быстрее под нашими взглядами. Оно сокращалось неравномерно, будто в панике, выталкивая густую тёмную жидкость по сосудам, которые тут же начинали регенерировать. Третье лезвие медленно вспороло брюшину, разрезая мышцы слой за слоем, обнажая петли кишечника, тёмно-фиолетовые, с прожилками чёрных сосудов. Он закричал, его голос сорвался на визг, но в нём не было слов — только ярость и боль.

— Ты ведь Старший вампир? — я наклонился к нему, мой голос был спокоен. — Тогда расскажи, что всё что знаешь. Или это будет ещё долго продолжаться. Я ведь знаю твой предел регенерации. Дни, недели и месяцы. Пытка будет бесконечный. Я даже буду тебя кормить…

Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но я сжал телекинез сильнее, вдавливая его в пол. Слышно было, как трещат его кости под невидимым давлением, как лопаются сосуды внутри его тела. Джереми добавил новый элемент — из стен выстрелили струи кислоты, шипящие и едкие, они ударили по его бокам, растворяя кожу с отвратительным треском. Плоть пузырилась, стекая вниз, обнажая кости, что тут же начинали восстанавливаться, но кислота не останавливалась, пожирая всё быстрее, чем он регенерировал. Его крик стал хриплым, горло разрывалось от напряжения. Там, где кислота попадала в открытые раны, чёрная кровь закипала, превращаясь в густую пену, которая, испаряясь, оставляла после себя запах тлена и ржавого железа.

— Ещё, — сказал я, и Джереми запустил ультразвуковые волны. Воздух в камере задрожал, невидимые импульсы врезались в тело пленника, разрывая внутренности с глухими хлопками, словно внутри него лопались переполненные мешки. Чёрная кровь хлынула изо рта, заливая подбородок, а его кости трещали, ломаясь под давлением. Я видел, как его ребра прогнулись внутрь, пробивая лёгкие, но он всё ещё держался, регенерация тянула его обратно к жизни, как упрямый паразит. Изо рта и ноздрей вампира вырвалась струя чёрной жидкости, смешанной с кусочками плоти. Она стекала по его подбородку, оставляя дымящиеся следы на коже, которая тут же начинала пузыриться и отслаиваться, обнажая мышцы и связки.

— Ещё.

Джереми кивнул, его глаза блеснули холодным азартом, и он ввёл новую команду на консоли. Из пола с шипением выдвинулись зазубренные крючья, покрытые ржавчиной и засохшей коркой чёрной крови от прошлых жертв. Они вонзились в бёдра вампира с влажным хрустом, разрывая мышцы, словно гнилую ткань, и потянули вниз, растягивая его тело с медленной, мучительной силой. Кожа на ногах лопалась, как переспелый фрукт, обнажая сухожилия, которые натянулись и рвались с отвратительным треском, пока крючья не зацепились за кости. Чёрная кровь текла густыми струями, заливая решётку пола, и шипела, соприкасаясь с раскалённым металлом, наполняя камеру едким смрадом горелой плоти и железа, который забивал лёгкие и оседал на языке металлическим привкусом.

Вампир завыл, его голос сорвался в булькающий хрип, когда изо рта хлынула смесь крови и желчи, стекая по подбородку и капая на грудь, где раскалённые лезвия продолжали свою работу. Одно из них, зависшее над его лицом, опустилось ниже и с ювелирной точностью полоснуло по глазнице. Глаз лопнул с глухим хлопком, вытекающая чёрная жижа смешалась с дымящейся кровью, стекая по щеке, пока регенерация не начала восстанавливать его с мерзким чавканьем — плоть пузырилась, формируя новое веко, но процесс прервал новый удар лезвия, вспоровшее уже заживающую рану. Края раны загибались внутрь, обнажая пульсирующую глазницу, где уже начинал формироваться новый глаз — сначала студенистый сгусток, затем белковая оболочка и, наконец, радужка, бледная и нечёткая, но постепенно обретающая красный оттенок.

— Добавь соли, — бросил я, и Джереми ухмыльнулся, активируя скрытые форсунки в стенах. Из них с шипением вырвались струи концентрированного солевого раствора, смешанного с едкими химикатами. Жидкость ударила по открытым ранам вампира, проникая в трещины кожи и разъедая плоть с отвратительным шипением. Его тело задёргалось, словно под ударами тока, мышцы сокращались в судорогах, а из горла вырвался новый крик — низкий, животный, полный агонии. Соль разъедала нервы, заставляя их вспыхивать болью, а кислота в смеси продолжала пожирать кожу, обнажая пульсирующие вены, которые лопались под напором, выпуская фонтаны чёрной крови. Мельчайшие кристаллы соли впивались в открытые раны, как миниатюрные лезвия, вызывая микроскопические разрывы, которые тут же начинали заживать, но соль продолжала разъедать новую ткань, создавая замкнутый круг боли.

Я кивнул Джереми, и он запустил следующий механизм — из потолка опустилась решётка с раскалёнными шипами, каждый длиной с палец, покрытый мелкими зазубринами, светящимися оранжево-красным в полумраке камеры. Она медленно прижалась к спине вампира, шипя и дымясь, когда шипы вонзились в плоть, пробивая позвоночник с хрустом ломающихся костей. Кровь брызнула во все стороны, часть попала на стены, оставляя дымящиеся пятна, а часть стекла вниз, смешиваясь с лужей под ногами. Его тело выгнулось дугой, насколько позволяли крючья, а регенерация пыталась справиться — мышцы дёргались, срастаясь вокруг шипов, но раскалённый металл тут же прожигал новые слои плоти, не давая процессу завершиться. С каждым движением шипы царапали его внутренности, задевая нервные окончания и вызывая новые волны боли, которые отражались в его дёргающихся конечностях и конвульсивных сокращениях мышц.

— Глубже, — сказал я, и Джереми увеличил давление. Шипы вонзились дальше, пробивая внутренности с влажным треском. Один из них прошёл насквозь, выйдя через живот с фонтаном чёрной крови и ошмётков разорванных органов. Кишки, чёрные и блестящие, вывалились наружу, повиснув на шипе, и тут же начали дымиться, соприкасаясь с раскалённой поверхностью. Запах стал невыносимым — смесь палёного мяса, кислоты и гниющей крови заполнила камеру, заставляя даже Джереми слегка поморщиться, хотя его пальцы продолжали танцевать по панели. Воздух наполнился маслянистым дымом, оседающим на коже липкой плёнкой, а на языке оставался привкус ржавчины, смешанной с гнилью.

Вампир уже не кричал — его горло было разорвано от напряжения, и изо рта вырывались только хриплые булькающие звуки, сопровождаемые потоками крови, стекающей на грудь. Я шагнул ближе, чувствуя, как телекинез дрожит от напряжения, удерживая его в этой агонии. Из стен выстрелили новые иглы, тонкие и длинные, вонзаясь в его руки и шею, пронзая сухожилия и нервы. Они начали вращаться, разрывая плоть изнутри, словно миниатюрные дрели, пока чёрная кровь не хлынула из ран, заливая его тело блестящей, дымящейся плёнкой. Каждая игла вращалась с разной скоростью, вырывая кусочки плоти и перемалывая мышцы в однородную массу, которая вытекала из отверстий вместе с кровью, оставляя после себя рваные, дымящиеся каналы.

— Ты готов говорить? — спросил я, наклоняясь к его изуродованному лицу. Один глаз восстановился наполовину, второй всё ещё был месиво из плоти и крови. Он оскалился, показывая обломки клыков, но вместо ответа плюнул в меня сгустком чёрной жижи. Я уклонился, и плевок попал на стену, где зашипел, прожигая металл. Хм, интересно. Кислота в его слюне была достаточно сильной, чтобы разъедать даже специальный сплав стен, оставляя после себя дымящиеся отверстия, из которых сочилась расплавленная масса.

— Тогда продолжаем, — сказал я, и Джереми запустил ультрафиолетовые лампы. Яркий, слепящий свет ударил по вампиру, его кожа начала дымиться и трескаться, как обугленная бумага. Солнце бояться, а назвались Гелиосом. Что за идиоты. Воздух наполнился запахом горящей плоти, сладковатым и тошнотворным, перемешанным с вонью горящих волос и одежды.

Плоть отслаивалась пластами, обнажая кости и мышцы, которые тут же пытались регенерировать, но ультрафиолет не давал шанса, сжигая всё быстрее, чем оно восстанавливалось. Его тело корчилось, крючья и шипы рвали его ещё сильнее, а из горла вырывался последний, надрывный хрип, прежде чем он затих — но я знал, что это ненадолго. Регенерация вернёт его. И мы начнём заново. Слои кожи превращались в пепел, осыпаясь на пол серым снегом, обнажая сначала мышцы, затем внутренние органы, и наконец, скелет — чёрный, с проступающими через кость кровеносными сосудами, которые всё ещё пульсировали, перекачивая кровь, борясь с неизбежным.

Спустя ещё час, обугленный кусок мясо за место тело, остался лежать возле цепей. Глаза превратились в иссохшие комочки, губы сгорели, обнажая почерневшие дёсны и клыки, которые выглядели неестественно белыми на фоне обугленной плоти. Пальцы скрючились, превратившись в когтистые обрубки, а конечности изогнулись под невозможными углами. Разорванные сухожилия и мышцы висели клочьями, обнажая почерневшие кости, на которых всё ещё пульсировали тонкие нити сосудов, пытаясь восстановить то, что уже невозможно было спасти.

— Дадим ему время. — Кивнув Джереми, я вышел из камеры.

Что-ж, пора пообедать.

***

Спустя пять дней, во время которых уже восстановился Древний, это падаль молчала. Впрочем, как и древний, хотя я к нему не заходил. Оставил его напоследок. Но, всё что я бы не делал и не делали остальные специалисты такие как Джереми, который воевал в Ираке, не смогли разговаривать этого вампира. Если он не заговорил, после всех тех жестоких пыток, то трудно представить, как разговорить Древнего вампира, что на порядок был старше этого. Я мог просто убить его, мне ничего не стоило это сделать, но мне не стоило этого делать. Держать в узде свои эмоции стало особенно трудно в последнее время. Слишком многое навалилось в одно время. Болезнь Тори, ситуации на планете, контроль, порядок и вампиры.

Но всему есть предел.

На шестой день, стоя один в камере, без никого, и смотря на обычного на вид мужчину, тридцати лет, с черными волосами и обычными глазами, счёл излишним держать его больше здесь.

Лениво, обнажив свой рот, я сказал.

— Сегодня я убью тебя.

Я решил, что больше не стоило тянуть. Найду другой вариант, может древний окажется более восприимчивый для пыток. Время замерло, и я, подойдя к нему, сжал шею. Тот даже не успел среагировать хоть и пытался. Отсталые действия по типу поднятие рук, ударов и попыток встать, я проигнорировал и сжал до хруста костей его шею.

Отрывающиеся под моими пальцами волокна мышц, поддавались с отвратительным чавканьем. Кожа на его шее натянулась, побелела и начала лопаться, обнажая пульсирующие сосуды и хрящи гортани, которые выпирали сквозь рваные раны. Чёрная кровь сочилась между моими пальцами, горячая и густая, оставляя на коже ощущение жжения. Отторгать, а после сжечь тело и голову, отдельно. Рецепт убийства вампира, прям как из книг.

Приподняв его, и сам полетев на высоту трёх метров, спросил. Его тело безвольно повисло в моей хватке, ноги дёргались в судорогах, царапая пальцами пустой воздух. Глаза начали закатываться, белки наливаясь кровью от лопнувших сосудов, а из ноздрей потекли тонкие струйки чёрной жидкости.

— Последние слова? Мне ещё нужно в соседней камере, выдавить из Древнего хоть слова. Ты слишком не многословен. Может он расскажет что-то дельное.

Его глаза на мгновение окрасились в красный, после слов о древнем. Они вспыхнули как раскалённые угли, на секунду осветив его лицо адским светом, а затем снова погасли, оставив после себя лишь тлеющий огонёк в глубине зрачков.

Он захрипел, чёрная жижа текла изо рта, но наконец выдавил слова:

— Я… Тэльмир… Старший… из Семьи Омра.

— Хо? — Я удивился. — Ты говоришь? Удивительно. Расскажи-ка мне, кто такие Старшие? — я сжал сильнее, его шея хрустнула, но не сломалась. Трахея сплющилась под моими пальцами, превращаясь в бесформенную массу хрящей и мышц, но всё ещё держалась — регенерация работала даже сейчас, пытаясь восстановить разрушенные ткани, пока я продолжал их сжимать.

— Вампиры, что приняли каплю крови Прародит…

Хруст, и шея сломалась. Упс, эмоции, контролируй свои эмоции, контролируй, ну ладно. Мощный хруст звучал как сломанная ветка, позвонки разошлись со влажным чавкающим звуком, а голова вампира безвольно повисла под неестественным углом. Бросив без сознательного Тэльмира, опустился. Это их не убивает, а просто заставляет впадать в регенеративное бессознательное состояние. Сел, подпёр голову. Из открытой раны на шее продолжала сочиться чёрная кровь, образуя под телом вампира медленно растущую лужу, которая дымилась и пузырилась, словно кислота, разъедая бетонный пол. Что-ж, подождём.

Спустя минут пять, услышав хруст шеи, которая стала на место, поймал за руку Тельмириса, что довольно быстро решил прервать нашу беседу. Кости со скрежетом вставали на место, мышцы переплетались, как живые верёвки, а кожа срасталась с влажным шлепком. Его тело двигалось рывками, словно управляемое неумелым кукловодом, а глаза всё ещё были затуманены болью и шоком.

— Куда ты милочка? Нам ещё многое стоит обсудить.

Мои глаза загорелись, а мужчина что добежал до открытого выхода, устало выдохнул. Его плечи опустились в поражении, а ноги подкосились, заставляя его опереться о стену коридора. На его лице застыло выражение обречённости, смешанное с последними искрами угасающего сопротивления.

***

Спустя час, я выходил из пустой камеры, а пепел Старшего вампира уже упал через решётки. Я подарил ему быструю смерть, за ценную информацию. Таков был уговор. Все понимали, что оставлять в живая эта тварь не в моих интересах. Сломался, трёхсотлетний вампир. В моих руках остался лишь кулон — небольшой металлический диск с выгравированным на нём символом, похожим на перевёрнутое солнце с тринадцатью лучами. Я сжал его в ладони, чувствуя, как металл нагревается от моего прикосновения.

Последний раз посмотрев на сидящего Древнего вампира что просто смотрел в пустота, уехал на лифе вверх. Его глаза, пустые и безжизненные, казалось, смотрели сквозь стены. Он сидел неподвижно, словно каменная статуя, лишь лёгкое движение грудной клетки выдавало в нём живое существо. На бледной коже виднелись древние шрамы, вырезанные или выжженные, образующие сложные узоры, исчезающие под разорванной одеждой. Он подождёт, мне нужно было всё обдумать. Услышанное хоть и не шокировала, но удивляло.

На выходе из лифта меня ждала Эллис. Подбирая стену своим телом, та жевала жвачку. Её белая лабораторная куртка была расстёгнута, обнажая облегающую тёмную блузку, а светлые волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, обрамляющие лицо с острыми скулами и яркими глазами.

— Привет, я слышала, что вампир заговорил?

— Да-да. - Махнул рукой на такие новости и приобнял. Кто успел донести? Четвертая? Ушлая девочка, что наблюдала через камеры за камерами. Её острый взгляд не упускал ничего — ни движения губ вампира, ни выражения моего лица, когда тот наконец заговорил.

Мой рост за это время уже сильно изменился, и потихоньку я становился выше, хоть и на фоне других в этом здание казался маленьким. Но всё равно, я опять врезался ей в грудь, хотелось бы уже стать взрослым, но хоть стесняться уже перестал. Привык. Даже приятно. Её тело было тёплым и мягким, запах лёгких духов смешивался с антисептиком и каким-то химическим реагентом, создавая странное, но не неприятное сочетание.

— Расскажи подробности. - Поставив ладони и сдавив мне щеки, та с горящими глазами улыбнулась. Любопытная дамочка, чей характер кажется начал меняться. Раньше она была менее активней. Ещё одна сторона омоложение?

— Пошли ко мне, я устал. - Выбравшись аккуратно от хватки Эллис, пошёл в сторону жилых блоков. Смешок женщины я проигнорировал. Хотелось просто лечь и закрыть глаза. Просто отключиться ото всех чувств.

От чувств слуха, что слышал всю планету, от чувств осязание которые чувствовали перепады давление, взлёты и падение самолётов, воздух и дыхание всех людей поблизости, их запахи, от чувств телекинезе, который на постоянной основе держал всю планету своим щитом. Если бы я только мог своим тактильным телекинезом отыскать все базы Гелиоса, было бы легче.

Увы…

Эти месяцы дались мне не так легко, как казалось на первый взгляд. Меня всё ещё преследовали лица людей и вампиров, которые умирали от моих рук. Я их никогда не смогу забыть, даже если захочу. А ведь это продолжиться.

Меня всё ещё преследовали мысли о бессмысленности своих действий.

Вечная война, жизнь полная крови. Вечный поиск угроз, вечная битва.

Может всё бросит? А если…

С такими мыслями я не заметил, как я чуть не продырявил дверь в свою комнату. Меня оставила рука, Эллис которая схватила меня за талию. Вопросительно посмотрев на неё, обратил внимание на окружение.

Мы уже дошли до моей маленькой комнатки в тупике, который обычно никто не заходит. Я специально приказал сделать мне в таком месте комнату так как так было привычнее. Кажется, что-то не так.

— Милый, мне кажется тебе нужно отдохнуть, если бы не я, то ты бы всех перепугал бы…

— Та ничего, я не устал.

— Давай лучше поговорим завтра, отдохни сегодня, поспи, покушай, походи на солнышке, без использования сил. Тебе нужно перезагрузиться.

Напоследок обняв мою голову, та упорхнула на быстрый скорости в сторону лабораторий. Скорость не на пределе сил, но даже на максимум своих сил она бы умерла от рук Древнего. Быстро. Но недостаточно.

Да, возможно она права…

***

Когда я готовлюсь к удару, первым делом важно настроиться и сосредоточиться. Я подхожу к мячу, вдыхаю глубоко и стараюсь расслабиться. Затем, пытаясь стать правильно, как учила Кейт, ноги на ширине плеч, колени немного согнуты, спина прямая, а руки естественно висят вниз. Я проверяю, что мой мяч находится в нужной позиции, и, возможно, немного подправляю стойку, чтобы почувствовать уверенность в этом моменте.

Перед тем как начать махать клюшкой, я концентрируюсь на цели, на том, куда хочу, чтобы мяч полетел. Сильно не зацикливаюсь на результате, а скорее на процессе: важно быть в моменте. Я вдыхаю, делаю небольшой выдох и начинаю плавно поднимать клюшку вверх.

Когда клюшка находит нужное положение за спиной, я чувствую, как мои мышцы подготавливаются к движению. Важно не спешить. Стараться не ударить во всю силу, а то первый раз, пыль достало. Постепенно я начинаю движение вперёд. Контроль силы — ключевая вещь. У меня есть чёткое представление о том, как сильно нужно ударить, чтобы мяч летел в нужном направлении, и я стараюсь не перехватывать, не сжать клюшку слишком сильно. Сломаю не дай бог, Кейт меня точно ударит.

На самом моменте удара я снова слегка выдыхаю и стараюсь сосредоточиться исключительно на точности и плавности. Мой взгляд прикован к мячу, а сама энергия сосредоточена в том, чтобы совершить плавный, но мощный удар. И вот, когда я чувствую, как клюшка касается мяча, я заканчиваю движение, следя за тем, как тело продолжает движение вперёд, словно продолжая инерцию от удара.

Завершаю удар, контролируя свой баланс и следя за тем, чтобы не потерять форму. Важно не только дать сильный удар, но и поддерживать правильную технику в течение всего процесса. Удар.

Белый мячик без контроля улетел в сторону кратера за сотни метров от нас. Поставив правую руку будто кепка, внимательно смотрел на мяч, который почти долетел до цели.

Не хватило всего десяти, пятнадцати шагов.

Услышав гулкие звуки, ударов ладонь и шаги, не мог не улыбнуться. Повернувшись, протянул клюшку Кейт.

— Ты проиграл, Брэнд, опять…

Неловко почесав голову, повинился.

— Ты ведь понимаешь, это моя третья игра. — Кейт взмахнув клюшкой проверяла не сломал ли я её, как первую. Пришлось полететь на Землю за новой в прошлый раз.

— Да-да, рассказывай. Супермен и Завоеватель планеты, который не умеет играть в гольф. Если бы на Земле узнали про это, то все в мире люди засмеяли бы тебя.

— О-о, они бы точно не узнали. Мы ведь на Луне. Здесь нету телефонов.

Подняв руки показал на Солнце которая ярко светило на нашем спутнике. Здесь были только мы, инвентарь для отдыха, столик с напитками и едой, и мой пузырь защиты. Телекинез всё продолжал удивлять и предложений не так давно вариант использование сил от Эллис, был довольно удобным для игр. Фиксация пространство с воздухом для выхода в космос обычным людям, был не типичным использований моих сил. Всё же у меня в голове было лишь боевое применение своих сил.

— Один есть. — Та показала телефон, который был у неё в кармане. Без вспышки снимали значит.

— А ну-ка! — Я на человеческой скорости пытался выхватить телефон, но Кейт на сверхъестественной скорости убежала, показав мне язык.

— Догони если сможешь, медленный Супермен! Ха-ха-ха…

Что-ж, побежали что ли.

Игры уже которые продолжались несколько часов, были для меня как отдушина. Это был уже второй день моего не запланированного отдыха. Первый день я полностью проспал, смотрел сериал и просто уехал домой, а сегодня, был утром с Тори, а после с Кейт. Сперва мы покатались на лыжах, а после Луна стала нашим полем боя. Тут оказалось довольно весело, особенно если не один.

***

Сидя в космосе, я медитировал и анализировал всё сказанное вампиром. Пустота вокруг была обманчиво спокойной — ни звука, ни ветра, только бесконечный холод и свет далёких звёзд. Мой телекинез мягко удерживал меня в невесомости, создавая невидимую сферу воздуха вокруг тела. Здесь, вдали от шума планеты, я мог сосредоточиться. Мысли о Тэльмире, Старшем вампире из Семьи Омра, всё ещё крутились в голове. Его слова о Каине, Истинных и Древних были как кусочки пазла, который я пока не мог собрать полностью. Но одно было ясно: вампиры — не просто паразиты. Это была система, выстроенная на крови и власти. Противная, но действенная.

Лицо Тэльмира, даже в его последние минуты, оставалась такой же— смесь высокомерия и страха, что цеплялась за жизнь до последнего вздоха. Но Древний, сидящий в камере внизу, был совсем другим. Он не сопротивлялся, не кричал — он был как бездна, спокойная и бесконечная. Я видел его даже здесь, в космосе, через сотни километров. Он не пытался выбраться, не разговаривал, не угрожал, а просто дышал, словно ждал чего-то. Это нервировало больше, чем все крики Старшего под пытками. Кто он? Почему он молчит? И что он знает о последнем Истинном?

Вампиры, дети Ночи, не идеальные потомки первого вампира. Всё началось с Каина, тварь всё же в этом плане не соврала. Был какой-то мистический Каин из библейских историй, который прогневал Бога убийством своего брата. Бог в свою очередь проклял сына Адама на бессмертную кровососущую жизнь. Так появился первый вампир. После этот Первый решил, что одному ему не пристало жить — всё же сын целого первого человека. Слишком много первых было в рассказе Тэльмира. По словам и истории, которые им внушали, Каин создавал детей — Истинных вампиров. Как? Неясно — обычным ли путём или каким-то магическим ритуалом. Но факт оставался фактом: Истинные обладали силой за пределами разумного. Повелители крови, как назвал их Тэльмир, были королями своей расы. Их аура могла подавить любого, их воля — подчинить целые армии вампиров.

После Истинных шли Древние. Тот, что сидел в моей камере, был одним из них — обращённый в незапамятные времена, усиленный кровью Истинного. Не чистокровный, но всё же на голову выше Старших. Древние были генералами, хранителями традиций и судьями. Их сила зависела от того, сколько крови Истинного они получили — чем больше, тем ближе они подбирались к своим создателям, но никогда не могли их превзойти. Их сила была большой, на столько чтобы сопротивляться мне, и могла внушать страх даже тем, кто не чувствовал сверхъестественного. Всё же знатно мы пошумели. Тэльмир говорил, что Древних осталось тринадцать — по двое на каждый континент, плюс один изгой, Карвелиус.

Он и был моим заключённым.

Старшие, вроде Тэльмира, были следующей ступенью. Обращённые Древними, они управляли территориями, собирали дань кровью и держали в узде Младших. Их сила была меньше и слабее, но всё ещё ощутимой — смесь характера и силы, что могла сломить слабых. Младшие же были пушечным мясом — новообращённые, слабые, зависимые от своих создателей. Они были как солдаты, мясо которое кидали при конфликтах между древними. Как оказалось, в этом царстве крови, всё не так ровно, как казалось.

Интриги, убийство из подтяжки, яды и медовые ловушки. Всё как у людей. Ничем не отличающиеся черви.

Но всё это было лишь историей. Меня интересовали планы. Как вырезать эту заразу с планеты? Тэльмир дал мне зацепку: Семья Омра контролировала восточную часть континента, их базы были разбросаны по старым городам. Но это была лишь одна из семи Семей. Древние — ключ. Найти их. Убить тринадцать Древних, и цепь контроля рухнет. Старшие и Младшие без своих повелителей превратятся в хаотичную толпу, которую я смогу добить. Медленно, но верно. Но что делать с последним Истинным? Тэльмир намекнул, что один из них ещё жив, скрывается где-то в тенях. Если это правда, то он может возродить всё заново. Один Истинный — и вся моя работа пойдёт прахом.

Тот самый про которого рассказывала ложная Джейн. Историк что записывает истории веков. Правда или нет, я не знал. Тэльмир ничего не смог рассказать про него, хотя я очень старался чтобы тот открыл рот побольше.

Я открыл глаза, глядя на Землю вдали. Её голубой свет казался таким мирным, но я знал, что там, внизу, кипит война. Мой телекинез всё ещё держал планету под щитом — невидимая сеть, что защищала её от внешних угроз. Но вампиры были внутри, как рак, что пожирает тело изнутри. Что делать? Спуститься к Древнему и выдавить из него ответы? Пытки не сработали на Тэльмира, пока я не сломал его волю. С Древним будет сложнее. Его лицо говорила о терпении, о вековом спокойствии. Он не сломается от боли. Может, стоит найти другой подход? Угроза его Семье? Или… кровь?

Тэльмир упомянул, что кровь Истинного — это сила Древних. Что, если я найду способ лишить его этой крови? Выжечь её из него? Или использовать против него? Мысли закрутились быстрее. Если Древний зависит от крови своего создателя, то, возможно, я смогу ослабить его, разрушив эту связь. Но как? Лазеры? Телекинез?

Мне нужно больше информации. Карвелиус, тринадцатый Древний, был моей следующей зацепкой. Тэльмир сказал, что он пришёл к нему с каким-то приказом, но тот ничего не помнил, будто ему стёрли память. Такие силы были в арсенала древних. Ещё одни менталисты.

Если Карвелиуса, расколется, то, возможно, узнаю, что тот задумал. И почему сидит в камере так спокойна.

Я медленно опустился к Луне, где недавно были Кейт и Тори. Ох, как моя матушка разругалась впервые, оказавшись в космосе. Смешно и страшно. Пузырь телекинеза всё ещё держал воздух вокруг маленького лагеря — столик с напитками, инвентарь для гольфа. Надо бы забрать это всё обратно. Или оставить? Будет смешно.

Но я не мог расслабиться. Древний ждал внизу, и его молчание было громче любых криков. Мой план начал обретать форму: выдавить из Карвелиуса, хоть что-то, выследить базы Гелиоса, уничтожить Древних по одному. Но сначала — разговор с пленником. Без пыток. Без Джереми. Только я и он.

***

Я вернулся на базу спустя несколько часов. Космос дал мне ясность, но не ответы. Камера Древнего была всё такой же тихой, когда я спустился вниз. Он сидел в центре, цепи свисали с его тела, но не сдерживали его — мой телекинез делал это лучше. Его глаза, тёмные и пустые, встретились с моими. Лицо дрогнула, впервые за всё время, как лёгкая рябь на воде.

Мои глаза загорелись, и я смотрел вглубь его тело. Анализ не занял много времени, аномалий было много, но самое главное я сумел увидеть. Кровь, она была словно намешанная каша. Множество непонятных и откровенно бредовых частиц.

Нужны эксперименты. Но пока, разговор.

— Ты знаешь, кто я, — сказал я, садясь напротив него на пол. — И я знаю, кто ты. Древний. Один из тринадцати. Скажи мне своё имя.

Он молчал, но его губы слегка дрогнули — не улыбка, а что-то похожее на тень интереса. Его глаза стали более живыми, будто бы статуя решила ожить. Древняя тварь.

— Тэльмир рассказал мне о вашей иерархии, — продолжил я. — Истинные, Древние, Старшие, Младшие. О Каине. О крови. Я убил его быстро, как обещал. Но ты… ты другой. Отшельник и изгой. Что ты ждёшь, Карвелиус?

Его глаза сузились, и сила вспыхнула — не ярко, но ощутимо. Маленькое землетрясение, вокруг заплясали красные огни, но тот не смог ничего сделать. Мой телекинез всё перекрывал и тот ничего не смог сделать. Всё успокоилось за секунды.

Я попал в точку. Он наконец заговорил, голос был низким, как шёпот ветра в пещере:

— Ты ничего не знаешь, мальчик. Карвелиус — не то имя, которое стоит произносит. Особенно тебе.

— Да и почему же? — Я наклонился поближе.

— Потому что это имя моего Прародителя.

Закончив это тот просто закрыл глаза, оставив меня гадать. Как так получилось, что у него и у его Прародителя одно и тоже имя. Опять тайны.

Ещё минуту я пытался заставить его говорить, даже поугрожал, но похоже у таких стариков терпение бесконечное. Даже бровью не двинул. Словно статуя. Ладно.

Закрыв за собой двери камеры, поднявшись, вернулся к себе в комнату. Базу гудела, анализируя все сказанное Тэльмиром. Множество аналитиков, людей разных профессий пытались понять всё сказанное им. Учёные искали новые следы, а боевые части тренировались. Скоро начнётся новая война, и все это понимали.

Но пока, взяв со столика, телефон, который держал только здесь, набрал номер Эллис.

— Да, привет-привет, слушай, ты не знаешь, как выжить или убрать насильно из крови лишние элементы? Зачем? Да так, кое-что нужно узнать…

***

Глава 31. Конец Пролога

Стук-стук

Я перебивал пальцами по столу, создавая монотонный ритм, отсчитывающий секунды моего терпения. Кончики пальцев слегка краснели от постоянного соприкосновения с полированной поверхностью. Иногда выключать свою защиту, стало своего рода медитацией. Мне казалось, что я уже подумывал о том, чтобы слетать к Солнцу — буквально, не метафорически. Я ненавидел ожидание, особенно от тех, кого презирал. Но как любит говорить Эллис своим спокойным, профессорским тоном, это неизбежная доля правителя.

Стук-стук

Девять мониторов с ультравысоким разрешением, развешанных по периметру стены, показывали разные места на этой планете в режиме реального времени. Все они мерцали холодным синим светом, освещая кабинет. В просторных помещениях, где сидели высшие чины всего человечества, царила тишина — напряжённая и вязкая, как воздух перед грозой. Они застыли, будто мышь перед кошкой, и ожидали последнего человека, который опаздывал. Пот стекал по их лбам, оставляя тёмные пятна на воротниках дорогих костюмов.

Стук-стук

На самом деле, Солнце не такое страшное место, каким оно кажется для обычных людей. Там довольно тепло, приятно, и чувствуешь насыщение энергией, как после вкусной еды, словно сидишь на веранде в каком-нибудь пригороде в летний вечер. Ощущаешь, как каждая клетка твоего тела заряжается, пульсирует, наполняется силой. Хорошее чувство. Космический вакуум вокруг не пугает — это просто ещё одна среда существования. Для меня.

Стук-стук

Аура, о которой рассказывал вампир перед тем, как его голова отделилась от тела, была чем-то странным и неожиданным. Как оказалось, душа действительно существует, что поразило Эллис в научном плане — она три дня не выходила из лаборатории, пытаясь зафиксировать это явление приборами. То, что случилось со мной, можно было бы назвать ужасом, если бы я ещё был способен испытывать это чувство. По словам мёртвого информатора, чьи глаза ещё двигались, когда он говорил последние слова, моя аура была похожа на дуршлаг, будто кто-то специально наделал в ней множество дырок — от крошечных, как от иглы, до огромных, с кулак размером. А аура, как выяснилось из его признаний, была своего рода щитом для души. И судя по этой информации, возможно, это и есть моя проблема. В плане защиты разума я был на самом дне иерархии. Обычно для того, чтобы взять существо моего уровня силы, требовались средства более сильные, чем обычный гипноз — ритуалы с жертвоприношениями, артефакты, мощь нескольких старших. Но по словам Тэльмира, если бы не моя скорость реакции, он бы точно захватил контроль надо мной, как над марионеткой. Ненавижу телепатов.

Стук-стук

Так перебирая пальцами по столу, оставляя микроскопические вмятины в металле и дереве, я ожидал президента Пакистана — последнего представителя страны, которая обладала ядерным оружием на этом собрании. Его сопровождало трое охранников с напряжёнными лицами и руками, постоянно лежащими на кобурах. Я видел их отсюда, как они шли, вглядываясь в каждый угол. Я бы хотел собрать их лично, но не стал. Видеосвязь была устроена по причине страха этих людей. Они боялись встретиться со мной лицом к лицу, опасаясь, что я могу пробить им грудную клетку одним пальцем. Эллис, выслушав все просьбы, от этих трусливых людей, сдержанно кивнула и одобрила такой формат собрания. Всё же не стоило на них сильно давить — если сделать это неправильно, они словно пружина могут дать обратный прыжок. Мне ничего не будет, но простые люди точно пострадают. Не хотелось бы снова убивать обычных вояк, убирая потом кровь и фрагменты тел со своей одежды.

Стук-стук

Военные министры с нашивками и орденами на груди, генералы с квадратными челюстями, чиновники разных мастей с кожаными портфелями, вице-президенты с идеально уложенными причёсками, президенты с маской уверенности на лице — все они молча ждали, когда я заговорю. Их напрягли недавние события и последующий ввод маленьких войск на их территорию. Это были элитные отряды, как они думали, для их контроля и защиты. Вот только это были мои улучшенные солдаты, чьи глаза светились в темноте, и чья верность принадлежала только мне. И их задачи были совсем другими — искать, защищать, находить и уничтожать определённых существ. Выдвинутые мною требования напрягли их с первых слов, но отказать они даже не пытались, вспоминая о том, что случилось с последним, кто попытался. А сегодняшняя публичная казнь, транслировавшая в прямом эфире для всех них будет ещё одним уроком. Пряник в виде лекарств был дан, теперь пришёл кнут. Хотя этот кнут был совсем незапланированным.

Стук-стук

Вдруг камера Пакистана перезагрузилась с характерным щелчком, и на экране появился президент, собственно, в своей персоне. Мухаммед Али Джинна-третий, потомок великого основателя страны, с седеющей бородой и глазами, полными страха. Что ж.

Я кивнул в знак приветствия Мухаммеду, прекратил стучать в пустом конференц-зале и сел нормально, убрав ноги со стола. Кожаные туфли оставили заметные следы на глянцевой поверхности.

— Господа, президенты и прочие... — я прокрутил рукой, показывая, как я отношусь к ним, словно отмахиваясь от назойливых мух. — Все вы знаете, что недавно я сражался с одним врагом, из-за которого на Южном полушарии нашей планеты произошли катастрофические разрушения. Трещины в земной коре, вулканическая активность, цунами высотой с десятиэтажные дома. Все вы видели последствия нашей битвы, когда мы сносили горные хребты и создавали кратеры размером с небольшие города, и понимаете, что угроза, с которой я столкнулся, необычна...

— Пожалуйста, сэр Брэндон, можно поподробнее? — кто-то из Великобритании прервал мой спич, его акцент выдавал происхождение из элитной школы. Обидно, но я не стал долго тянуть, чтобы не дать им возможности придумать оправдания.

— Вампиры, — отчеканил я, наблюдая, как расширяются их зрачки. — Я начинаю войну, и все вы в ней будете участвовать, хотите вы этого или нет. Паразиты, которые веками скрывались и являлись бедствием для нашей планеты, питаясь кровью невинных, слишком расплодились и стали слишком наглыми. Они проникли в ваши правительства, в ваши семьи, в ваши спальни.

Я поднял голову, пока начался шум, похожий на гул потревоженного улья. Надо было дать им время выговориться, выплеснуть свой страх и недоверие. Больше всех старался президент Северной Кореи, Чен Ын Воль, недавно ставший на место своего дяди, президентом самой одиозной страны. Молодой, с приятной внешностью фарфоровой куклы и слишком амбициозный, с глазами, полными жажды. Эти амбиции и погубили его, как червь, проедающий яблоко изнутри.

— Тишина, — тихо сказал я в микрофон, и все замолчали, словно кто-то нажал на кнопку. Правильно. — Итак, доказательства, хоть и не обязательны, но отправлены в ваши секретариаты, можете ознакомиться после собрания. Как вы уже слышали, я объявил войну всем вампирам на этой планете, и начну её прямо сейчас.

Кивнув, я нажал на клавишу, и у всех на экранах появилось изображение с видеосвязи из Северной Кореи. Кабинет, отделанный красным деревом, с портретами предыдущих лидеров на стенах. Сегодняшний показательный пример.

— Как вы видите, это молодой Чен Ын Воль, типичный представитель своей семьи. Сильный, умный и желающий всегда большего. Он стал президентом после скоропостижной смерти своего дяди, который, кстати, тоже пал от моей руки, когда я обнаружил его истинную природу. Его мозг украсил стены его бункера.

Тем временем, кореец что-то пытался сказать, его лицо исказилось от ужаса, рот открывался и закрывался как у рыбы, выброшенной на берег, но его не было слышно. Он, кажется, начал умолять, судя по чтению по губам, слезы текли по его щекам. Звук был перекрыт, а сидящие в зале начали паниковать. И правильно.

Настроение в зале было мрачным, а приближающийся грозовой фронт создавал нужную атмосферу. Темные тучи собирались надо мной, первые капли дождя барабанили по крыше здания. Мог бы убрать его, но дождь и гром сейчас были кстати. Природа словно готовилась к представлению.

Бах! Двери зала конференции взорвались, щепки полетели во все стороны, попадая в глаза и на одежду присутствующих, и туда вломились мои солдаты. Отряд «Браво», парни и девушки второго поколения, прошедшие программу «Преображение» после «Альф». Их глаза светились неестественным фиолетовым светом, а на лицах застыли бесстрастные выражения. Это была только половина их отряда, но этого было достаточно. Хорошие ребята, опытные и исполнительные. Спустя секунды всё закончилось.

Стояла гробовая тишина в эфире нашего разговора, и все видели кровавую вакханалию, творившуюся там в эти мгновения. Солдаты двигались с нечеловеческой скоростью, их руки державшие лезвия, рассекающие плоть и кость. Крики охраны смешивались с хрустом ломающихся костей и звуком разрываемой ткани. Кровь брызгала на стены, на камеру, создавая причудливые узоры. Один из охранников был буквально разорван пополам, его внутренности вывалились на дорогой ковёр. Россия, США, Китай, Франция, Великобритания, Пакистан, Индия, Израиль и Северная Корея — владельцы самых мощных вооружений мира, казалось, немного испугались, осознав, кого они пустили к себе на базы и в кабинеты. Их лица белели на экранах, как мел.

— Итак, как вы видели и слышали, мои солдаты не просто так приехали к вам. Элиот, будь добр.

Я обратился к заместителю группы, и он меня понял с полуслова. Подняв отрубленную голову бывшего президента Северной Кореи, с ещё движущимися глазами и капающей кровью, он приподнял верхнюю губу и показал клыки, которые были скрыты под обычной человеческой маской. Длинные, острые, как иглы, идеально приспособленные для прокалывания кожи и сосудов. Убедительное доказательство.

— Элиот сжечь. — Тот кивнул, а я обратил внимание на президентов. — Вот что я вычитал из школьного учебника по биологии, когда мне было скучно, послушайте, разница между дружбой и насилием огромна. Симбиотические отношения — это когда ты и твой партнёр, пусть и разные, но взаимно поддерживаете друг друга, дополняете. Ты живёшь, и он живёт, и вы, как две половины одной монеты, обмениваетесь энергией, информацией, возможностями. Не всегда легко, не всегда гладко, но без убийственного давления. А паразитизм? Это как чёрная дыра, в которую ты постоянно всасываешься. Ты вроде бы жив, но ты не живёшь. Это не сотрудничество, это эксплуатация. Он забирает всё, что у тебя есть, не давая ничего взамен, и даже не осознаёт, что ты медленно умираешь от этого. Он забирает твою энергию, твою душу, твоё время, как если бы ты был просто батарейкой для его бесконечного существования. Забирают твою кровь. Твоё страдание — его успех. Симбиоз — это когда оба выигрывают. Паразитизм — это когда ты проигрываешь, а он не замечает, как ты умираешь, пока не стало слишком поздно для всех.

Я указал пальцем на экран с Кореей, где тело президента уже было расчленено на части, аккуратно разложенные на столе, как экспонаты в музее.

— Как вы видите, дорогие президенты, я не безумец и не мясник, который всё выдумал. Эти паразиты давно существуют, пьют нашу кровь, убивают и манипулируют нами. Столетиями они жили среди нас, принимая решения вместо нас, уничтожая тех, кто мог бы их разоблачить. Пора — это прекратить. Это война, господа, и эта война будет самой жестокой в истории человечества. Сегодня я официально начинаю войну на истребление против вампиров. И никто из них не уйдёт живым.

***

Мы долго продумывали все нюансы. Защитить ядерных держателей, отбить желание присоединиться к этим паразитам, установить контроль над ключевыми людьми, мониторинг активности всех континентов, странные происшествие, пропажи и убийства.

Множество отдельно взятых маленьких дел, превратились в большую гору, с который нам с Эллис пришлось разбираться. Конечно, управлять всей планетой двоим невозможно, но вот настроить команду специалистов, базы, персонал, логистику и раздать команды, всё это заняло определённое время.

Бессонные ночи, недели без отдыха, горы документов и постоянные сводки о жертвах. Эллис с её гениальным умом работала на износ, её лабораторный халат давно потерял белизну, покрывшись пятнами кофе и хирургическими отметинами. Мои глаза тоже болели от постоянного напряжения — держать под контролем каждый крупный город планеты было нелегко даже с моими способностями.

Так что не было чем-то удивительным, что про вампира, который сидел тихо мирно, никто не вспоминал. За ним наблюдали, кормили обычной едой, и каждые два дня, двое Альф приходили для разговора. Один чтобы контролировать другого, и третий ещё на выходе.

Камера, где держали вампира, была полностью изолирована — стены из композитного материала толщиной полметра, покрытые серебряным напылением, УФ-лампы в потолке, готовые вспыхнуть по первому сигналу тревоги. Древний сидел скованный цепями, усиленными моим телекинезом. Его кожа, некогда аристократически бледная, высохла и покрылась трещинами от недостатка крови, глаза потускнели, но в них всё равно временами мелькала древняя, холодная ненависть.

Всё должно было быть нормально, я сильно расслабился пока отвлекался на приказы, так что я пропустил момент, когда всё пошло под откос.

Тогда я возвращался после встречи с премьером Британцев. Умный дядька, был впечатлён перечнем вампиров в его правительство. Планету в целом штормило от множество боевых действий, иногда открытых, но по большой части скрытых. Шла война против кровососов, и потери с обеих сторон были значительны.

Воздух в Лондоне был пропитан дымом и сыростью. Накануне моего отлёта отряд моих Альф уничтожил гнездо в районе Сохо. Более тридцати младших и трое старших вампиров — их сожжённые останки ещё дымились в канализационных тоннелях, наполняя воздух запахом палёной плоти и серы. Премьер-министр пожимал мне руку своими дрожащими пальцами, когда получил сообщение о новой зачистке в Манчестере. Его лицо было бледным — в списке уничтоженных значился его заместитель по экономике, оказавшийся обращённым всего месяц назад.

Так просто эти твари не собирались сдаваться, и мои отряды составляли большую часть боевой мощи человечество. Никто ведь в здравом уме не обстреляет родильный дом, по той просто причине что там засело целое гнездо тварей. Мои люди были словно машины, они не знали усталости и жалости. Убивали всех, у кого были клыки.

Отряды действовали с хирургической точностью. В том родильном доме в Берлине они проникли через служебные помещения, отсекая пути отступления один за другим. Вампиры почуяли угрозу слишком поздно. Первой погибла медсестра-кровосос — серебряная пуля вошла в глаз и вышла через затылок, оставив дымящееся отверстие размером с кулак. Дальше началась настоящая бойня. Осиновые колья пробивали грудные клетки, лазерные лучи отсекали конечности, напалм выжигал самых упрямых. Двое младших вампиров попытались использовать новорождённых как живой щит — за это их постигла особенно мучительная смерть. Командир отряда лично отрезал им веки, чтобы они не могли укрыться от направленного ультрафиолета, и оставил корчиться под лучами, пока кожа не начала дымиться и пузыриться, а плоть не стала отслаиваться от костей.

Чистка шла с переменным успехом, но она шла. Это было главное. Было убито уже под сотню старших вампиров по всему миру и тысячи младших. Вот только древних не было видно. Им было будто всё равно.

Останки тварей образовывали целые горы на специальных полигонах — почерневшие черепа, обугленные конечности, превратившиеся в прах туловища, — все это сжигали в специальных печах, где температура достигала тысячи градусов. Воздух вокруг таких крематориев всегда пах странной смесью сгоревшего мяса и какой-то мерзости. Не любил я там бывать.

Но древние…Мне был нужен был хоть один, как пример для всех. Того что сидел у меня, не было смысла убивать. Никто его не искал, никто за него не умирал. Он был красивым призом, которого просто отложило в сторону. Даже пытки и угрозы смерти не дали ничего. Ну хоть ученным пригодился. Эллис билось над вирусом что просто вырежет их вид, но пока всё было глухо.

Эллис не брезговала никакими методами исследований. Когда гуманные эксперименты не дали результатов, она перешла к более радикальным. Я помню, как она вводила в вампира освящённую воду, капля за каплей, наблюдая, как его венах проступают чёрные линии, а кожа начинает дымиться изнутри. Древний не кричал — они никогда не кричат — но его тело выгибалось дугой так сильно, что титановые крепления на операционном столе начинали скрипеть. Капля за каплей, игла за иглой — Эллис методично испытывала всё, что могло причинить вред: различные частоты излучения, комбинации металлов, экстракты растений. Лаборатория превратилась в камеру пыток, но ради будущего человечества мы были готовы забыть о морали.

Так очередной приземлившись вниз на базу номер два, я сразу заметил неладное. Кровь, тут пахло кровью.

Запах был густым, металлическим, с примесью чего-то гнилостного. Это был не просто запах крови — это был запах бойни. Воздух казался тяжёлым, липким, словно пропитанным ржавчиной и страхом. Я почувствовал, как волосы на затылке поднимаются от первобытного ужаса — такое количество крови говорило о чём-то невообразимом.

Первой мыслью было что тот выбрался. Но это было невозможно, мой телекинез держал всю планету под рукой, и тот точно не двигался с места. Как и все на этой базе.

Но пахло кровью. Спустя наносекунды, я использовал своё зрение. И прозрел.

И то, что я увидел, заставило меня замереть. Коридоры были залиты кровью, которая местами достигала щиколотки. Стены покрывали брызги и отпечатки ладоней — следы последней, отчаянной борьбы. Тела охраны лежали в неестественных позах, словно сломанные куклы. У некоторых не хватало конечностей, у других — головы. Я увидел Джексона, одного из Альф — его тело было буквально разорвано пополам, внутренности вывалились наружу, образуя тошнотворную кучу, но в мёртвой руке он всё ещё сжимал свой модифицированный пистолет. Дальше по коридору лежала Мария, наш лучший тактик — её глаза были широко раскрыты в последнем крике ужаса, а голова повёрнута под невозможным углом.

Все на базе были мертвы, а тёмное пятно в самой тюрьме рядом с древним, показывало, что кто-то пробрался и убил всех моих людей. Злость на мгновение заполнило мой разум, и я потянул базу вверх.

Ярость пульсировала в висках, заставляя кровь кипеть. Я чувствовал, как мои способности резонируют с гневом, многократно усиливаясь. Земля под базой задрожала, бетон начал крошиться, металлические конструкции застонали от напряжения. Мощь моего телекинеза обхватила всю постройку, словно гигантская рука, и я буквально вырвал её из объятий земли.

Вырванный кусок земли размером с девятиэтажное здание, круглой формы на мгновение показался в воздухе, а после взорвался. Подстраховка.

Взрыв был оглушительным — ударная волна раздробила камни и металл на мельчайшие осколки, превратив всю базу в огненное облако. Человеческие тела, уже мёртвые, были разорваны на атомы, смешиваясь с пылью и пеплом. Система самоуничтожения, активированная моим телекинезом, сработала безупречно — термобарический заряд не оставил ничего, что можно было бы собрать или изучить.

Но уже было поздно. Опадающие волны земли, металла и крови, не волновали меня как двое что стояли передо мной на расстояние сотни метров. Один что слева, был уже мне знаком, древний Карвелиус, отшельник из рода вампиров. Вот справа был новым для меня лицом, с длинными волосами, с жёлтыми глазами словно у зверя и одеждой будто из прошлого столетия.

Карвелиус выглядел иначе, чем при нашей предыдущей встрече — его кожа больше не была похожа на пергамент, а глаза светились здоровым красным светом. Он, очевидно, успел насытиться кровью моих людей, восстановив силы. На его одежде виднелись тёмные пятна, а на уголке рта застыла капля крови, которую он не потрудился стереть.

Второй же существо излучало древность и силу, которую я ещё никогда не встречал. Его глаза не просто были жёлтыми — они светились внутренним огнём, как два тусклых солнца на мертвенно-бледном лице. Его длинные волосы, белые как снег, развевались в потоках воздуха, хотя ветра не было. Одежда — старинный чёрный фрак с шёлковой подкладкой цвета запёкшейся крови — была безупречна, словно он только что вышел из ателье, а не из эпицентра взрыва.

Он лениво отряхнул свои белые перчатки от грязи, и повернувшись к Карвелиусу, сказал.

- И это тот, кто объявил всему моему роду войну? Ребёнок? - Истинный и прародитель вампиров, судя по всему, пристыдил своего протеже. Хотя и выглядел на много моложе. Скептическое лицо, высокомерие и запах духов, дорогих кстати. Он пах словно обычный человек и через рентген был таким же. Обычный человек, который выжил во взрыве, и телепортировался. Интересно и бесящее.

Его голос был мягкий, бархатистый, но с металлическими нотками, от которых холодело в груди. Он говорил с акцентом, который невозможно было определить — словно смесь всех языков мира, но древнее любого из них.

- Да мой господин. Но вы сами заметили, что он необычен. - Он повернулся ко мне и в его глазах зажглись красные огни. - Его кровь, мой господин, может стать ключом для ухода из этой тюрьмы. Идиоты Балиуса, держали его два месяца у себя, но так и не смогли понять, что он такое. Но я знаю мой…

Карвелиус склонился перед своим господином, его голос менялся, становясь всё более гортанным. Красные огни в его глазах пульсировали в такт словам, и я увидел, как его зубы удлиняются, прорезая десны. Капли крови стекали по его подбородку, падая на землю, где мгновенно выжигали маленькие дымящиеся ямки.

- Простите. - Я поднял руку, обратив внимание на себе. - Можете поговорить в любом другом месте ребятки, а сейчас будет казнь…

Я чувствовал, как энергия накапливается в кончиках пальцев, готовая вырваться и разорвать этих существ на части. Воздух вокруг меня начал потрескивать от статического электричества, мелкие камешки поднялись с земли и зависли вокруг меня в хаотичном танце.

Я покрутил пальцами вокруг, показывая кого я имею ввиду. Убить прародителя. Какая удобная возможность. Я читал во всяких книжках, что если убить такого, то вся его линия автоматом сдохнет. Рывок.

Я сорвался с места со скоростью, превышающей звуковую. Воздух вокруг сгустился, образуя конус ударной волны. Трава под моими ногами вспыхнула от трения. Расстояние между нами сократилось до считанных метров за долю секунды, и я уже видел, как расширяются зрачки прародителя, как он начинает реагировать, но слишком медленно...

- Червь. - Одно лишь слово, этого вампира, и я застыл. - Не смей прерывать бессмертных. Продолжай говорить, Карвелиус...

Его слово было подобно стальным кандалам, сковавшим не только моё тело, но и разум. Я чувствовал, как каждая мышца напрягается до предела в попытке сопротивляться, но невидимая сила держала крепче любых физических цепей. В голове поселилась тяжесть, словно свинцовый шар заменил мозг, мысли замедлились, превратившись в вязкую субстанцию.

Нет-нет, это не повториться вновь. Все звуки мира заглушились, все чувство, все силы ушли ото всюду. Контроль спал. Я направил все свои силы, всю свою энергия лишь в одно. То самое чувство, когда Марсианин пытался меня взять под контроль, то самое чувство, которое мешала технике снимать меня. Рычажок, будто контролирующей механизм с одними лишь функциями. Включить и выключить. И давняя выключенная сторона ушла вверх, поднявшись. Включить.

Внутри моего сознания бушевал ураган чувств. Это **** не повториться.

Взрыв.

Волна энергии вырвалась из каждой клетки моего тела одновременно, образуя расширяющуюся сферу чистого разрушения. Воздух ионизировался, образуя видимое свечение вокруг меня — сначала бледно-голубое, потом ярко-белое, ослепляющее. Земля под ногами превратилась в стекло, плавясь от невыносимого жара. Радиационный фон взлетел до смертельных отметок — обычный человек, оказавшийся в радиусе километра, умер бы мгновенно.

Излишек энергии вырвался, и всё вокруг потонула в взрыве радиационный энергии. Два тела что улетели вдаль, вовремя полетела стабилизировались. Двое вампиров, начали изменяться. Один, что у бился со мной, возвращался в форму серой твари, а другой начал принимать облик летучий мыши, только большой, белый и мерзкой. Крылья, морда, всё было как у милых созданий, но это существо было вовсе не милой.

Трансформация Карвелиуса была отвратительной и завораживающей одновременно. Его кожа растрескалась и начала отслаиваться крупными лоскутами, обнажая серую подкожную ткань, больше похожую на хитин. Суставы сгибались в противоестественных направлениях с влажным хрустом ломающихся костей. Челюсть выдвинулась вперёд, щёлкая и хрустя, зубы удлинились, превратившись в кинжалы, способные прокусить броню. Глаза превратились в пульсирующие красные огни без зрачков и радужки.

Прародитель же изменялся с пугающей грацией. Его тело не корчилось и не ломалось — оно словно плавно перетекало из одной формы в другую. Кожа натянулась, бледнея ещё сильнее, превращаясь в полупрозрачную мембрану, через которую была видна сеть чёрных вен. Руки удлинились, пальцы превратились в когти длиной с кинжалы, между ними натянулась белая перепонка. Рост существа увеличился вдвое, достигая четырёх метров. Лицо вытянулось, образуя морду огромной летучей мыши, но сохраняя что-то неуловимо человеческое — возможно, выражение холодного превосходства в глазах, теперь полностью жёлтых, словно сера.

Крик.

Звук, который вырвался был не обычным криком. Волна сжатого воздуха, протаранила меня на метры, а след оставленный мной ногами, был словно обстрела. Никакого урона. На что он надеялся? Не буду долго играться.

Рывок, и я за мгновение схватил Карвелиуса, древнего вампира, и вырвал его серую голову из плеч. Загоревшись, я за доли секунд, убил врага.

Движение было настолько стремительным, что даже сверхъестественные рефлексы вампира не успели среагировать. Я ощутил, как мои пальцы смыкаются на шее существа, как хитиновая ткань сопротивляется, но затем поддаётся с влажным хрустом. Голова отделилась от тела не чисто — вместе с ней вырвался кусок позвоночника, покрытый серой плотью. Чёрная кровь хлынула из разрыва, её брызги попадали на мою кожу, вызывая шипение и дым — она была кислотной, но для меня это было лишь лёгкое жжение.

Отрубленная голова в моих руках продолжала шевелить пастью, глаза всё ещё светились, но уже тускнее. Через мгновение тело Карвелиуса вспыхнуло фиолетовым пламенем —превращаясь в пепел. Огонь перекинулся на голову, и я отбросил её в сторону, наблюдая, как она рассыпается чёрным прахом ещё до того, как касается земли.

- Ты-ы-ы… - Прародитель и похоже любящий папаша впал в гнев. Ухмылка появилось также быстро, как и выход из атмосферы. Я ощутил, как его когтистая лапа хватает меня за горло, впиваясь в кожу. Он был быстр. Ответом был мой неожиданный манёвр — резкий рывок вверх, перпендикулярно земле. Мы взмыли с невероятным ускорением, пробивая слои атмосферы один за другим. Воздух вокруг нас раскалился от трения, образуя огненный след, видимый за километры. Шум ветра сменился оглушительной тишиной, когда мы вырвались за пределы атмосферы, где вечная ночь космоса встретила нас свои звёздным равнодушием.

Мы преодолели предел планеты, и вылетели в космос.

Там же и разошлись на мгновение после моего удара, в который я успел сказать.

- Ты последуешь за ним.

В вакууме космоса мои слова не могли быть услышаны, но я знал, что он услышал.

***

Пустота космоса окружала нас, холодная и безразличная. Звёзды казались наблюдателями, равнодушными свидетелями битвы. Прародитель вампиров завис напротив меня — огромная белая летучая мышь, чьи крылья каким-то образом функционировали даже в вакууме. Его жёлтые глаза пылали ненавистью, обещая мне тысячу смертей. Похоже любил своего сыночка, жалкая тварь.

Я не дал ему времени опомниться. Мои кулаки, обёрнутые энергией, врезались в его грудную клетку. Я почувствовал, как трещат кости, как рвутся мышцы под моими ударами. Но он лишь оскалился, демонстрируя ряды игольчатых зубов, а затем его когти полоснули меня по лицу. Я думал он отлетел или хоть получить урон, но тот даже не дал мне времени на уклонение. Мы были не равны, но он будто бы заставил меня быть медленнее чем я есть.

Боль была ослепляющей — даже в космосе, где звук не распространяется, мне казалось, что я слышу собственный крик. Горячая кровь хлынула из ран, замерзая крошечными кристаллами в безвоздушном пространстве. Его когти были не просто острыми — они несли в себе яд, который жёг моё тело изнутри. Я почувствовал мгновенную слабость, а энергией пытался сопротивляться, выжечь заразу изнутри.

Яд распространялся по моим венам со сверхъестественной скоростью. С каждой секундой мои рефлексы замедлялись на доли процента — незаметно для обычного противника, но смертельно опасно против такого древнего существа. Нейротоксин блокировал мои синоптические связи, не позволяя телекинетической энергии течь свободно. Мои способности работали вполсилы — каждый телекинетический удар требовал вдвое больше концентрации и давал вдвое меньше результата. Чёртова тварь подготовилась. Этот яд был разработан специально против таких, как я — блокирующий энергетические каналы, нарушающий мыслепередачу, оставляющий только физическую силу, которой против Прародителя было недостаточно.

— Ты силён, червь, — его мысленный голос пронзил мой разум. — Но я существовал до того, как твои предки научились ходить на двух ногах.

Я ответил не словами, а действием. Сконцентрировав всю свою мощь, я создал вокруг нас телекинетический пузырь и резко сжал его. Давление внутри стало колоссальным, достаточным, чтобы превратить камень в алмаз. Прародитель зашипел от боли, его крылья начали деформироваться под невидимым прессом. Но затем он сделал нечто неожиданное — раскрыл пасть и выпустил поток золотистой энергии.

Наши силы столкнулись, создавая искривление самого пространства вокруг нас. Звёзды словно изогнулись, их свет исказился, огибая эпицентр нашей битвы. Взрыв отбросил нас в разные стороны с невероятной силой. Я почувствовал, как моё тело прошивает слои атмосферы, раскаляясь от трения. Внизу показался красный ландшафт — Марс. Наша битва привела нас к соседней планете.

Я врезался в поверхность, создавая кратер размером с небольшое озеро. Пыль и камни взметнулись вверх, образуя временное облако. Моё тело ныло от усталости и полученных ран, но я знал — сейчас нельзя давать слабину. Древний последовал за мной, его гигантская фигура затмила тусклое солнце на Марсе. Слабость не уходило.

Ингибиторы в яде достигли моего мозга, блокируя нейронные пути, отвечающие за телекинез. Эллис говорило, что мои силы, это не магия, а психическая проявление моего супермозга. Но я не до конца ей верил, а зря. Каждое телекинетическое усилие теперь требовало втрое больше энергии. Сканирование показало: 70% моих способностей заблокировано, регенерация замедлена на 60%, телепатический щит работает на минимуме. Антидот, в виде моей энергии, пытался бороться с ядом, но Прародитель явно предвидел это — его токсин мутировал, адаптируясь к моей защите. Он знал мою биологию, знал мои слабости. Это была не случайная атака — он готовился к этой битве. Но откуда он всё узнал?

— Ты думаешь, что можешь убить бессмертного? — прошипел он, приземляясь на край кратера. — Я пил кровь фараонов, я видел падение Рима, я наблюдал как ваша жалкая цивилизация поднималась и рушилась снова и снова.

Я медленно поднялся, чувствуя, как регенерируют мои ткани. Раны на лице затягивались, сломанные кости срастались. Яд будто живой, проникал туда где его не ждали.

— Для такого древнего существа ты слишком много болтаешь, — ухмыльнулся я, пытаясь выдать храбрость. Энергия была не на высоте, а яд уже приближался к сердцу. Я пытался его мысленно остановить, но тот словно живой уклоняясь от моей энергии не останавливался.

Три главных артерии уже были поражены парализующим компонентом яда. Моя телекинетическая аура сократилась с обычных космических масштабов до жалкой сотни метров. Сканирование окружения сбоило, выдавая помехи. Поражённые клетки мозга не могли точно просчитывать траектории атак и обороны. Мои глаза видели Прародителя в замедленной съёмке, но ответные реакции тела запаздывали на критические миллисекунды. Наночастицы в яде блокировали передачу импульсов от мозга к мышцам. Старый вампир не просто атаковал — он методично лишал меня всех преимуществ.

Его ответом был рёв, от которого содрогнулась марсианская поверхность. Он бросился на меня, превратившись в размытое пятно. Но на этот раз я был готов. Я вскинул руки, и целый пласт марсианской породы поднялся передо мной щитом. Древний пробил его как бумагу, но этой секундной задержки мне хватило, чтобы сместиться в сторону. Его когти лишь слегка зацепили моё плечо, оставив три глубоких борозды.

Я контратаковал, вложив в удар всю свою силу. Моя рука пробила его грудную клетку насквозь — мерзкий хруст и ощущение чего-то вязкого вокруг моих пальцев подтвердили прямое попадание. Но вампир лишь улыбнулся — зловеще и триумфально. Его плоть начала обволакивать мою руку, затягивая её глубже в тело, словно трясина.

— Глупец, — прошипел он. — Ты не можешь убить меня обычными средствами.

Я чувствовал, как его тело пытается поглотить меня, как какая-то древняя магия тянет энергию из моего тела. Нужно было действовать быстро. Сконцентрировавшись, я высвободил всплеск радиационной энергии прямо изнутри его тела.

Эффект был мгновенным и шокирующим. Прародитель завопил от боли, его тело раздулось, поглощая энергию, а затем взорвалось, разбрасывая куски плоти по всей округе. Я отлетел назад, освобождённый от его хватки. Но знал — это ещё не конец.

И действительно, разлетевшиеся части начали стягиваться обратно, формируя новое тело. Он восстанавливался, хотя процесс явно причинял ему боль. Его новая форма была меньше и менее внушительной — похоже, мне удалось истощить часть его сил.

Внутренние сканеры показывали критическое состояние: яд достиг спинного мозга, блокируя 85% телекинетических центров. Передача энергии между нейронами практически прекратилась в затылочной доле. Я мог использовать силу лишь короткими импульсами, каждый из которых грозил перегрузкой и потерей сознания. Мои способности к левитации были на исходе — гравитация Марса, хоть и слабая, начинала ощущаться как свинцовый груз. Регенерация тканей замедлилась до 15% от нормы. Система жизнеобеспечения переключилась на аварийный режим, перенаправляя остатки энергии на поддержание критических органов.

— Ты заплатишь за это, — прохрипел он.

Я не стал дожидаться, пока он полностью восстановится. Сорвавшись с места, я схватил его за недеформированное крыло и, раскрутившись, запустил в космос с силой, способной преодолеть гравитацию Марса. Через секунду я последовал за ним, настигая его беспомощно кувыркающееся в пустоте тело.

Наша схватка продолжилась среди безмолвных звёзд. Каждый удар, каждый блок, каждое движение происходили на скорости, недоступной человеческому глазу. Мы летели сквозь пустоту, отталкиваясь от ничего, используя силы, неподвластные законам физики. В какой-то момент наша траектория пересеклась с поясом астероидов. Я воспользовался этим, направляя телекинезом гигантские камни в моего противника.

Каждый телекинетический толчок астероида стоил мне колоссальных усилий. Яд добрался до гипоталамуса — участка мозга, отвечающего за концентрацию телекинетической энергии. Внутренние защитные механизмы сражались с токсином, но проигрывали битву. Мой телекинез работал на 10% мощности, радиус воздействия сократился до минимума. Телепатическая защита практически не функционировала, позволяя обрывкам мыслей Прародителя проникать в моё сознание — мысли о крови, о тысячелетиях жизни, о превосходстве вампиров. Нейропаралитический компонент яда блокировал тонкую моторику — я не мог создавать сложные телекинетические конструкции, оставались лишь грубые толчки и захваты.

Древний уклонялся, разбивал их ударами, но не мог избежать всех. Один из астероидов, размером с небольшой дом, врезался в него на полной скорости. Удар был настолько силён, что прародителя отбросило к Юпитеру. Я последовал за ним, не желая терять преимущество.

Мы вошли в верхние слои атмосферы газового гиганта. Здесь, среди бушующих штормов и ураганов размером с планеты, наша битва приобрела новое измерение. Каждое движение возмущало газовые потоки, создавая новые вихри и смерчи. Молнии размером с континенты вспыхивали вокруг нас, притягиваемые энергией наших сил.

Прародитель использовал окружение как оружие — направлял в меня потоки раскалённого газа, создавал локальные области чудовищного давления, пытаясь раздавить меня. Но я адаптировался, учился на ходу. Мой телекинез создавал вокруг меня защитное поле, и я продолжал наносить удары, каждый из которых был сильнее предыдущего.

Но этого не хватало. Чтобы я не делал, даже голову открывал, ничего не убивало эту тварь.

Мой организм работал на последнем издыхании. Секретные резервы энергии, встроенные в ДНК для крайних случаев, были почти истощены. Яд Прародителя оказался умнее, чем я предполагал — он адаптировался к моим попыткам нейтрализации, мутировал, становясь ещё более эффективным с каждой минутой. Мои попытки выжечь его энергией привели лишь к тому, что он научился использовать эту энергию для собственного усиления. Телекинетические рецепторы в моем мозгу деградировали, нервные окончания, отвечающие за передачу энергии, отмирали. Внутренние механизмы самоисцеления работали вхолостую — регенерация клеток происходила, но яд немедленно поражал новые ткани. Сила, скорость, выносливость упали до критического минимума. В обычных условиях я мог бы поддерживать бой на протяжении недель, месяцев— сейчас счёт шёл на минуты.

В одном из таких столкновений мы погрузились слишком глубоко в атмосферу Юпитера. Давление здесь было таким, что могло раздавить алмаз в пыль. Вампиру приходилось ещё плохо — его тело деформировалось под колоссальным давлением, теряя свою форму.

Используя последние силы, я создал вокруг нас телекинетический пузырь и вытолкнул нас обоих обратно в космос. Мы вылетели из Юпитера подобно снаряду из пушки, оставляя за собой след возмущённых газов.

— Ты... силён... — признал прародитель, когда мы оказались в относительной безопасности открытого космоса. — Но всё равно... проиграешь...

Его тело медленно восстанавливалось, принимая форму, больше похожую на человеческую. Это была уже не гигантская летучая мышь, а высокий, худой гуманоид с кожей цвета слоновой кости и глазами, всё ещё пылающими жёлтым огнём.

Последнее сканирование показало, что 98% моих способностей заблокировано. Нервные импульсы едва проходили по синапсам. Телекинетическая энергия могла поддерживать лишь базовые жизненные функции. Мои силы, обычно пульсирующая мощью, теперь едва теплилась. Энергии в ядре было очень мало. Большинство энергетических каналов было заблокировано или разрушено. Сердце работало на пределе, пытаясь разогнать отравленную кровь. Лёгкие отказывались нормально функционировать даже в созданной мной атмосфере. Мышцы отзывались с задержкой в несколько секунд. Яд достиг финальной стадии — системного отказа всех сверхспособностей.

— Мне не нужны... когти и клыки... чтобы уничтожить тебя, — прохрипел он.

Я готовился к новой атаке, но вместо этого он сделал то, чего я совсем не ожидал. Его тело начало светиться изнутри, словно лампа накаливания. Свет становился всё ярче, пульсируя в такт с сердцебиением, которого у него не должно было быть.

— Признаю, я не могу... убить тебя... но хотя бы... заберу у тебя всё, что ты любишь, — прошипел он. Что он делает?

Я понял, что происходит, лишь когда было уже слишком поздно. Прародитель концентрировал всю свою оставшуюся жизненную силу, превращая себя в бомбу. Но не простую — я чувствовал, как вокруг нас искажается сама ткань реальности, как рвутся невидимые нити, связывающие вселенную воедино. Он хочет уничтожить мою систему, убив при этом всю планету.

Он создавал разрыв между мирами. Я знал эти чувство, из-за заклинания.

— НЕТ! — крикнул я, бросаясь к нему, чтобы остановить этот процесс. Всё застыло, но я не успел.

Было поздно. С последней ухмылкой, полной триумфа и злорадства, древний вампир взорвался ослепляющей вспышкой света. Всё вокруг исчезло в белом сиянии, и я почувствовал, как меня затягивает в какую-то воронку, как моё тело растягивается и искажается, проходя через разрыв между реальностями. Силы пропали.

Моё сознание мерцало, то появляясь, то исчезая. Я видел калейдоскоп миров — вселенные, где законы физики отличались от привычных, где цвета были звуками, а формы — мыслями. Я чувствовал, как разрывается мои чувство ориентации, я перестал чувствовать Землю.

Последним, что я увидел перед тем, как потерять сознание, был образ Земли — моей Земли, которую я клялся защищать. Она становилась всё меньше и меньше, превращаясь в крошечную точку, а потом и вовсе исчезла, поглощённая хаосом цветов. Всё перекрутилось, будто в карусели. Спустя часы, а может годы, а может секунды, всё закончилось.

Тьма поглотила меня полностью, лишь одна мысль эхом отдавалась в моём затухающем сознании: Я должен вернутся.

***

Спасибо за прочтение. Ждите следующих глав

Совсем забыл поблагодарить Вадима за 1000 рублей и Игоря за 300 рублей. Спасибо мужики, за поддержку, меня и моей писанины.

Как думаете куда попадёт наш неудачный Завоеватель?

Глава 32

Первым чувством была боль. Она словно маленькие насекомые, распространялись по всему телу. Это было моё первое, короткое пробуждение. Я даже не успел открыть глаза. Боль, тьма и слабость. Я чувствовал ветер. Будто бы летел, только строго вниз. Я падал?

Второе пробуждение было холодным. Глаза так и не могли сдвинуться. Будто бы огромные плиты, мои веки не могли двинуться. Холод стал ещё сильнее. Сверху будто бы дул сильный ветер. Холод, ветер и слабость. Я так умру?

Последующие события не остались в моей памяти. Только эти двое.

Спустя время, я очнулся и резко вскочил. Тишин, слабость и запах. Такой странный запах.

Я был в комнате, с деревянными стенами вокруг. Тут было какое-то одеяло, подушка и моё голое тело. Больше ничего. Температура была приемлемый. Одежда в который я сражался с вампиром пропала, да и плевать. Оно всё равно было полный дырок. Меня интересовала другое. Где я чёрт возьми?

Я видел проём без двери и каких-либо прикрытий. Просто деревянный проём уходящий куда-то. Окно в комнате не было, так что я не понимал какое сейчас время суток.

Чувство слабости было странным. Будто бы меня отравили. Помниться такое же испытал, когда одна девушка, после нашего времяпровождение, пыталась меня убить. Не самое удивительное для меня прошлого, события, но чувство слабости я запомнил. Сейчас было также.

Сев, слева от проёма, при случае вхождение кого-либо чтобы было удобно повалить кого либо, закрыв глаза на секунды, сосредоточился. Обычно это происходило мгновенно, в голове появлялся образ круглого ядра, полного энергии. Но сейчас, понадобилась целая минуту сидение в тишине, и то не до конца не понял, что произошло. Я видел не чёткий образ своего пустого ядра. Картинка будто в старом телевизоре рябила, а слабость, подгоняемая ядом вампира, давала не приятную картину происходящего.

Я неизвестно где, слаб и не сильно понимая почему ещё жив. Меня могло выбросить куда угодно, с таким телом, как сейчас, я бы умер в десять из десяти случаев. Космос, снег, вода, вулкан, джунгли, пустыня. Но я здесь. Живой. Тело целое, уже всё зажило, а подняв руку и понюхав её я понял, что меня чем-то мазали. Мягкий запах травы.

Значит за мной ухаживали, а значит не хотят убивать. Если бы хотели я бы был мёртв. Конечно если это не яд, на руке который просто убьёт меня позже. Но оставим прочь пессимизм.

Значит встаём и идём куда-то в неизвестность. Простой и чёткий план действий. Как раньше. Не то чтобы мне хватало простоты в моей жизни, но хоть не надо решать проблемы целый планеты.

Еле как встав, с затёкшими ногами, выглянул в проём. Пустой коридор, без окон и дверей. Такой же деревянный. Где-то метров пятнадцать-двадцать, дальше я не видел. Было темно, а ночное зрение ещё не вернулось. Окей, чтобы взять?

Оглянувшись назад, осмотрелся. Пустота, даже стыков чтобы сковырнуть себе доску не было. Слишком гладкие стены. А шуметь не хочу. Подойдя к своему место, подняв подушку критично покрутил её. Бой подушками, мои спасители не оценят. А если порвать на тряпки вещи ещё сильнее не оценят. Да, плевать. Не голым же выходить.

Одеяло было безжалостно превращено в юбку до колен, прикрыв хозяйство, я накрутил на кулаки ткань, а взяв самую крепкую часть ткани, пошёл. Задушить конечно кого-то будет трудно, но соваться без ничего куда-то в неизвестность тоже не мог.

Мои шаги не отдавались звуком. Я был лёгким и знал, как ходить тихо. Медленно продвинувшись по коридору, присев около выхода. Огляделся.

Это был обычный зал, не считая двух странностей. Четыре стены, как обычно, диван без телевизора, столик для еды и выдвижные окно на веранду, судя по всему, которые выходили куда-то. Я не видел здесь кухни, а дверь слева была закрыта. Возможно там и находится. Я не мог видеть, что снаружи, но свет обычного закатного солнце был отчётливо виден. Значит я в нормальном месте, где есть солнце. Ну и хорошо.

Тишина стояла мёртвой. Будто бы тут никто не жил. Но вот две странности которые были тут заставили напрячься. Первое было два доспеха, кожаных судя материалу, один женский потому что на манекене грудь уходило вперёд, и второй судя по всему мужской. Парные доспехи? Это где я оказался то.

Второе не менее, странное находка, но которое было к месту, был меч. Диван, был обычным делом во всех квартирах и домах. Обычно перед ним был телевизор. Но здесь был просто деревянная подставка, а на ней на специальных двух подставках лежал меч. Катана, возможно. Я не разбирался, но это и не важно.

Подождав ещё минуту, и не услышав никаких звуков снаружи или внутри, осмелился встать, и выйти.

Огромные окно двери, которые выходило к траве показывали обычную картину. Закат. Только вот странность в виде бесконечного горизонта полных статуй напрягла. Капля пота стекла по виску, когда я пригляделся к статуям снаружи. Сперва казалось, что все это люди. Но потом я увидел гуманоидную тварь, с лисьей головой. После быка на двух ногах, а потом вообще вдалеке огромного китайского дракона. Что-за…

Шаг, ещё, и схватить меч. Попытавшись поднять его, не смотря на сам меч, столкнулся с трудностью. Я конечно сейчас слаб, но не до такой же степени. На вид обычный самурайский клинок оказалось не сдвигаемым, а спустя секунду я не понял, как оказался прижатым ногой к полу. Что-за чёрт?

- Не стоит трогать, то что не принадлежать тебе. - Сверху на меня взирал мужчина, со шрамом, который пересекал его левый глаз и синими глазами. Он был одет в какой-то халат чёрного цвета, а сила, которую тот давил мне на шею, кажется была через чур. Хруст пола был слышен отчётливо, но кажется того это не волновало. - Ты меня понял?

На его поясе висел похожий клинок, и похоже этот самурай был не обычным человеком. Даже в своём слабом состояние, я бы мог поднять танк, не то что клинок или человек.

Кивнув, тот убрал ногу и подал свою руку, полных шрамов.

- Я сейчас вернусь, а ты посиди на диване. Мне нужно закончить кое-что.

Не дав и слово ставить, тот исчез, просто будто бы его не существовало. Это было будто смена картинок, вот одно где он есть, а вот другая где его нет. Это была не скорость, я должен был заметить хоть что-то. Возможно телепортация?

Оглядевшись и протерев глаза, я тихо присел на диван и сложил на коленки.

Где. Я. Чёрт. Его. Дери.

***

Прошло не больше десяти минут моего неловкого сидения на диване, когда воздух перед деревянной подставкой с мечом задрожал, словно мираж в пустыне. Мужчина со шрамом возник из ниоткуда, держа в руках деревянный поднос. Аромат горячей пищи ударил в ноздри, напоминая о диком голоде, который я до этого момента как-то игнорировал.

- Есть хочешь? - Спросил он, ставя поднос на невысокий столик перед диваном. На подносе были две глубокие миски с рисом и какой-то тушёной дичью, кувшин с водой и две деревянные чашки. - После яда требуется восстановление.

Я кивнул, разглядывая своего...Спасителя? Тюремщика? В ярком свете заката его шрам выглядел ещё внушительнее - грубая линия пересекала левый глаз от середины лба до скулы. Сам глаз был цел, такой же ярко-синий, как и правый. Теперь я заметил, что его волосы собраны в тугой хвост на затылке, а возраст определить было сложно - где-то между тридцатью и пятьюдесятью.

- Меня зовут Ян Чен, - произнёс он, наливая воду в чашки. - Ты оказался на моей территории три дня назад. Упал с неба, как метеорит. Интересное появление. Я бы даже сказал эпатажное.

Три дня? Я был без сознания так долго? Неудивительно, что мышцы затекли.

- Где я? - Мой голос хрипел от долгого молчания. - Что это за место?

Ян Чен криво усмехнулся, протягивая мне миску с рисом и палочки.

- Обычная планета. Что же ещё? Место среди звёзд, в которую не проникнуть. Но ты как-то попал сюда.

Я взял миску, пытаясь осмыслить услышанное. Планета, на которую не проникнуть?

- А статуи снаружи? - Спросил я, кивнув в сторону окна.

- Эти…- ответил Ян Чен, выпрямляясь и глядя в окно. - …статуи, память. Просто память.

Холодок пробежал по спине. Что-то не так.

- И много здесь... статуй? - Осторожно поинтересовался я, начиная есть. Рис был клейким, а мясо странно пряным, но желудок радостно принял пищу. Сперва стоило восстановить силы, а после добиться ответов. Сейчас нужно быть ниже травы тише воды.

- Достаточно, - уклончиво ответил Ян Чен. Странное имя. Похоже на китайское.

Он сел напротив меня, скрестив ноги, и начал есть свою порцию. Его движения были плавными, экономными. Каждый жест будто бы был отточен.

- Как тебя зовут, кстати? И как ты умудрился сразиться с Истинным вампиром? - Спросил он между глотками.

Я замер. Откуда он знает о вампире? Я говорил что-то, когда был без сознания?

- Яд, - пояснил Ян, заметив моё удивление. - У него особая структура. Я видел подобное только у вампиров. Плюс твои раны... характерные.

- Моё имя... - Я запнулся. Давно никто не спрашивал моего имени. В последнее время меня знали по титулам и прозвищам. - Можешь звать меня Каин.

- Хорошо, Каин - Глаза Яна, на мгновение сузились, но быстро вернулись в свой прежний облик, если бы не моя аномальная реакция, я бы не заметил этого, после как ни в чём не бывало он кивнул. - Твоё ядро пусто. Полностью истощено. Это объясняет, почему тебя выбросило сюда. Когда культиватор теряет всю энергию в критический момент, иногда происходит... сбой в ткани реальности.

Культиватор? Что это за термин? Он отставил пустую миску и внимательно посмотрел на меня.

- Ты либо крайне удачлив, либо невероятно силён от природы, раз пережил такой переход. Большинство просто распадается на атомы.

Я хмыкнул, доедая свою порцию. Вопросы, задавать пока не решался.

- Скорее второе. Удача никогда не была моей сильной стороной.

Ян кивнул и поднялся.

- Допивай воду и отдыхай. Завтра продолжим разговор. Твоё тело ещё не полностью очистилось от яда.

Он развернулся к окну, и замер, глядя на закат. Его фигура, освещённая багровыми лучами, отбрасывала длинную тень на деревянный пол.

- И не пытайся больше трогать меч, - добавил он, не оборачиваясь. - В следующий раз я могу не успеть остановиться.

Что-то в его голосе подсказало мне, что это не пустая угроза. Тот исчез, как и до этого. А я так и не смог понять, как он этого делает.

Я допил воду и откинулся на спинку дивана, разглядывая потолок. Доски были идеально подогнаны друг к другу, без единой щели. Кто-то потратил годы, создавая это жилище.

За окном начали сгущаться сумерки, и статуи на горизонте постепенно растворялись в темноте. Казалось, что некоторые из них слегка двигаются, но, возможно, это была лишь игра теней.

Мои мысли вернулись к сражению с вампиром. Что стало с моим миром? Успел ли я остановить ритуал? Или моё исчезновение означало победу этих тварей? Как там мама, Кейт, Эллис, мои ребята?

Столько вопросов, и ни одного ответа. Но сейчас главное - восстановить силы. Ядро должно регенерировать, а для этого нужно время. И, возможно, этот странный самурай сможет мне помочь. Мне нужно вернуться.

Я закрыл глаза, погружаясь в подобие медитативного транса. Ощущение пустого ядра вызывало тревогу, но я заставил себя успокоиться. Главное, что я жив. А значит, есть шанс вернуться домой.

Если, конечно, этот "дом" ещё существует.

***

Я был настороже, когда на следующий день Ян Чен, прибыл в дом. Всю ночь я проспал на диване, а когда солнце только появилось, Ян уже был тут как тут. После молчаливого завтрака, я отправился вместе с ним наружу и удивился.

Бесконечно ровный горизонт травы, статуи и не единый горы, возвышенности или чего-то либо мешающего взору. Очень странное явление, но Ян не открывал рта, так что я молча последовал за ним, по дороге которая была между статуй. Тут было множество странных существ, которых я видел впервые в жизни.

Дорога была утоптана, как будто по ней ходили годами. Каменная крошка хрустела под ногами. Я украдкой рассматривал статуи, мимо которых мы проходили. Некоторые выглядели почти человечески — мужчины и женщины в странных одеждах, замершие в разных позах. Другие напоминали чудовищ из детских кошмаров — с чешуёй, клыками и когтями.

Одна статуя привлекла моё внимание — высокий мужчина в доспехах, держащий щит с изображением звезды. Выражение его лица было спокойным, почти умиротворённым. Для каменного изваяния детализация была потрясающей — можно было разглядеть даже морщинки вокруг глаз.

— Не отставай, — бросил через плечо Ян Чен, не сбавляя шага.

Я поспешил за ним, чувствуя, как тело постепенно приходит в норму. Слабость ещё ощущалась, но с каждым шагом становилось легче. Свежий воздух, наполненный странными запахами трав, прочищал голову.

— Куда мы идём? — спросил я, поравнявшись с Яном.

— К источнику, — коротко ответил он. — Там сможешь начать восстанавливать своё ядро.

Я кивнул, хотя до сих пор плохо понимал, что происходит. Здесь моё ядро почему-то не вбирало энергию как обычно. Или тут не было радиации, что невозможно или что-то другое. Не пойму.

Путь становился всё уже. Статуи располагались теперь ближе друг к другу, и мы шли среди целого леса каменных фигур. Некоторые были такими высокими, что заслоняли солнце, образуя прохладную тень.

— Расскажи о своём мире, — вдруг произнёс Ян Чен, не оборачиваясь. — Как там сражаются с вампирами?

Я помедлил с ответом. Стоит ли откровенничать с незнакомцем? С другой стороны, он спас меня и, похоже, пытается помочь.

— В моём мире технологии развивались веками. Небоскрёбы, машины и самолёты. Мы начали покорять всё. Но, люди главенствующая раса, которая как оказалось не знала о другой. Вампирах. Мы использовали множество способов, а также собирали отряды…

Ян Чен кивнул, показывая, что слушает. Он не спрашивал насчёт технологий, значит он знает об этом? Разговор длился всё время пешего путешествия среди статуи, и наконец я добрался до самого конца.

— Их лидер, Истинный вампир, почему-то медлил с атакой. Но когда я захватил его…

- Птенца? - Помог мне Ян. - Они их называют по-разному, но птенцами называют тех, кого лично сами обратили. Истинные испытывают к ним сильное чувство родительский любви.

- Да похоже, на птенца. - Кивнув, я продолжил. - Тогда этот Истинный прибыл к моей базе и убил всех моих людей.

Я сжал кулак. Чёрт. Как я мог такое допустить.

- Мы бились, я убил его птенца, а после он сделал что-то. Я не понял, что, но он пытался убить себя и всех вокруг. После открылась брешь, и я здесь. Откуда ты так много знаешь про вампиров?

Ян не ответил, лишь ускорил шаг. Ладно. За поворотом тропы открылась небольшая поляна, окружённая статуями. В центре поляны находился круглый водоём, не больше трёх метров в диаметре. Вода в нём была абсолютно прозрачной и неподвижной, словно стекло.

— Источник, — кивнул Ян. — Он поможет твоему ядру восстановиться быстрее.

Я подошёл ближе и заглянул в водоём. На дне виднелись мелкие камешки и какие-то светящиеся кристаллы.

— Разденься и войди в воду, — сказал Ян Чен. — Не больше чем на пять минут для первого раза. Иначе твоё тело не выдержит нагрузки.

Я с сомнением посмотрел на воду, потом на своего спутника. Ян отвернулся, давая мне возможность раздеться. Сбросив импровизированную "юбку" из одеяла, я осторожно ступил в водоём.

Вода оказалась неожиданно тёплой и вязкой, словно жидкий мёд. Как только я погрузился по пояс, по телу пробежала волна покалывания, похожая на слабый электрический разряд. Ощущение было странным, но не неприятным.

— Сядь и погрузись по шею, — скомандовал Ян, по-прежнему стоя спиной ко мне.

Я подчинился, медленно опускаясь в воду. Покалывание усилилось, превращаясь в лёгкую вибрацию, которая распространялась от груди к конечностям. В голове возник образ моего ядра — теперь уже более чёткий, без помех и ряби. Оно по-прежнему было пустым, но постепенно начинало светиться изнутри.

— Что это за место? — спросил я, стараясь дышать ровно. — Откуда здесь все эти статуи?

Ян Чен повернулся и опустился на траву рядом с водоёмом.

— Это место —моя тюрьма, — ответил он после долгой паузы. — Я ушёл из жизни битв. Это ничейная территория, которую я занял. Оживил, воссоздал заново. Далёко от других. Здесь тихо.

Он провёл рукой по траве, словно проверяя её на ощупь.

— Статуи — это те, кого я встретил на долгом пути своей жизни полной битв.

— Но почему ты ушёл? — Вибрация в теле становилась сильнее, и мне приходилось прилагать усилие, чтобы говорить.

— Множество причин, — пожал плечами Ян. — Но самое главное, что я потерял мою...

Он поднял взгляд к небу, будто ища что-то среди редких облаков.

— Хватит на сегодня, — вдруг резко произнёс он, поднимаясь на ноги. — Выходи из воды.

Я с трудом поднялся — тело казалось одновременно тяжёлым и невесомым. Выбравшись на берег, я ощутил странное головокружение, но быстро справился с ним. Тело покрывала тонкая плёнка, которая быстро высыхала на воздухе.

— Ты чувствуешь изменения? — спросил Ян, протягивая мне одеяло.

Я кивнул. Слабость отступила, а в груди ощущалось приятное тепло, словно там зажглась маленькая искра.

— Хорошо, — кивнул Ян. — Завтра придём снова. А сейчас... есть кое-что, что тебе стоит увидеть.

Он развернулся и зашагал к дальней части поляны, где статуи стояли особенно плотно. Я поспешил за ним, обматывая одеяло вокруг бёдер.

Мы шли между статуями, которые становились всё разнообразнее. Здесь были существа с множеством рук, с головами животных, с крыльями и хвостами. Некоторые достигали десяти метров в высоту и выглядели устрашающе даже в каменной форме.

— Сюда, — Ян свернул в узкий проход между двумя массивными статуями, изображавшими что-то среднее между человеком и рептилией.

Проход вёл в небольшой закуток, окружённый статуями со всех сторон. В центре стояла фигура, заставившая меня остановиться.

Высокий, худощавый мужчина в аристократическом костюме начала двадцатого века. Длинные волосы зачёсаны назад, острые черты лица, тонкие губы, растянутые в хищной улыбке. На шее — медальон с красным камнем. Похож.

— Истинный вампир? — выдохнул я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

Ян Чен кивнул.

— Он когда-то так же, как и с тобой, бился со мной. Убить такую тварь было не просто, но мне помогали. Я не знаю откуда они появляться, но встреченные позже мной истинные похожи на друг друга. Черты различаются, но похожи. Их будто бы специально плодят на разных планетах. Возможно у них общий родитель, я так и не смог раскрыть их тайны.

Я подошёл ближе, разглядывая каменное лицо. Это был не тот же самый, но он был очень похож на того, кто отправил меня судя.

— Его зовут Маркус, — произнёс Ян, будто вспоминая прошлое. — Истинный Вампир, глава планеты, полной тварей. Пришлось постараться чтобы убить его.

- Он был силён? - Внимательно смотря на лицо, не мог не удивляться деталям.

Каменное лицо вампира застыло в выражении ярости и удивления. В последние секунды своей жизни в прежнем мире он явно не ожидал того, что произошло.

- Очень. На моём этапе развития в прошлом, он был сильнейшим с кем мне приходилось сталкивать.

Я обошёл статую кругом, рассматривая каждую деталь. Маркус был запечатлён в боевой стойке, с выпущенными клыками и когтями. На его груди виднелась большая трещина — след от оружия, возможно.

— Культивация, Этапы развития — спросил я. — Что это?

—Образ жизни — ответил Ян, наблюдая за мной. — Я, не понимая, как ты, не зная простых истин смог добраться до ранга Святого…

Я коснулся каменной руки вампира. Холодная, шероховатая поверхность. Никаких признаков жизни.

— Святой? — спросил я, поворачиваясь к Яну. — Что это означает.

Глаза Яна сузились, шрам на лице стал более заметным в тени статуй.

— То что ты силён,— ответил он после паузы. — Но недостаточно, чтобы выжить в вихре Хаоса.

Он отвернулся и направился к выходу из закутка.

— Идём обратно. На сегодня хватит впечатлений. Тебе нужно отдохнуть.

Я бросил последний взгляд на каменного вампира. Интересно какого он был ранга, и какого был мой противник. И что за вообще ранги. Опять какая та иерархия?

Догнав Яна, я спросил, то что меня волновала сильнее всего:

— Есть ли способ вернуться? В свой мир?

Ян Чен не замедлил шага, но я заметил, как напряглись его плечи.

— Возможно, — ответил он наконец. — Но сначала тебе нужно восстановить силы. Без полного ядра любая попытка вернуться будет самоубийством.

Я кивнул, глядя на бесконечную равнину, заполненную статуями. Мир без гор и морей, без городов и лесов. Странное место.

— А сколько времени займёт полное восстановление? — спросил я, пытаясь рассчитать перспективы.

— При регулярных посещениях источника? — Ян задумался. — Месяц. Может, два. Зависит от твоих собственных способностей и от того, насколько сильно было повреждено ядро.

Месяц или два... Звучало одновременно и долго, и коротко. Ничтожный срок по сравнению с вечностью, которую провели здесь некоторые из статуй. И целая эпоха, если в моём мире каждый день гибнут люди.

— Что ж, — я расправил плечи, ощущая, как во мне просыпается решимость. — Начнём прямо сейчас. Чем я могу ускорить процесс?

Ян Чен впервые за всё время слегка улыбнулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Медитация, — ответил он. — И тренировки. Много тренировок.

Мы продолжили путь обратно к деревянному дому, оставляя позади статую Истинного вампира — напоминание о том, что даже бессмертные существа могут оказаться заперты в камне на этой странной равнине.

***

Спасибо за прочтение. Ждите следующих глав

UPD: Создал цикл, ради продвижение. Так же там планы. Подписку. Ссылка - https://author.today/work/series/42154

Глава 33

Я меланхолично помешивал ложку в чашке чая. Обычная чашка сервиза, тут даже такое было. Мысли были далеко не радостные, но и не грустные. Я потерял нить к своему миру, это было ясно как день. Но стоило грустить? Не думаю.

Даже если бы я был полон сил, я просто не знал, как вернуться. Порочный круг, из которого не выбраться. Прыгать туда-сюда по мирам, придётся да, но вот найти свой…

Эти мысли преследовали с того самого момента как я очнулся. Я вот просто не мог не думать, о том, что случилось дома. Взрыв погубил их всех? Или я помешал процессу? Как там война, которую я начал? Как Эллис справиться со всем этим?

Полководец, который бросил своё войско. Генерал, который пропал. Много бесполезных титулов, но суть одно. Я проиграл. Обидно до глубины души, что меня запомнят так. Но сейчас, я не могу что-то изменить. Остаётся лишь двигаться дальше. Искать путь.

Чай давно был выпит, Ян, просто ожидал, когда я допью свою чашку. Культурный человек, которого кажется не волновала ничего в этой жизни. Его взгляд был будто никогда не сейчас, а тогда. В прошлом. Словно старик-ветеран что потерял всех своих сослуживцев. Что же случилось с этим мужчиной, раз у него взгляд мертвеца?

Это было следующее утро после прогулки к воде. Ян, прибыл как всегда на рассвете, и сказал выходить. Теперь мы сидели здесь, среди травы. Столик с завтраком, чаем. Тишина, не единого насекомого. Лишь ветер, и солнышко. Странное место, странная планета, и странный Ян.

Так же внезапно он начал говорить.

— Основы, это фундамент культиватора. Каждая крупица Ци, строит тел, для вхождения царство смертных, а после бессмертных… — Ян, видя мою руку, которую я поднял остановился. — Да, Каин?

— Что такое культиватор? — Я задал вопрос, который был на языке. Стоило понять, чему меня будут учить.

Ян посмотрел на меня с лёгкой тенью удивления, которая тут же сменилась пониманием.

— Конечно, я забыл, что ты не из нашего мира, — он отставил чашку в сторону. — Культиватор — это тот, кто идёт по пути совершенствования своего тела, духа и разума для достижения более высоких состояний бытия. Мы используем энергию мира, которую называем Ци, чтобы преодолевать ограничения обычного человеческого существования.

Я задумчиво кивнул, пытаясь осмыслить информацию.

— А эти ранги... Святой например, что означают?

Ян с едва заметной улыбкой провёл рукой по воздуху, и я с удивлением заметил, как вокруг его пальцев заклубилось слабое свечение.

— Система рангов — это путь культиватора, отражающий его прогресс и могущество, — начал объяснять он. — Когда ты только встаёшь на этот путь, ты Новичок. Ты учишься чувствовать Ци мира и своего тела, делаешь первые шаги к пониманию основных техник. На этом этапе культиватор может разве что немного усилить своё тело и восприятие. Царство смертных.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что я понимаю.

— Когда твоё тело адаптируется к Ци, и ты научишься управлять ею более активно, ты становишься Воином. На этом уровне ты можешь использовать Ци для усиления своих физических способностей, улучшения рефлексов, скорости и силы. Большинство боевых искусств нашего мира основаны на этом ранге.

Я прервал его:

— То есть, если я правильно понимаю, на уровне Воина человек становится существенно сильнее обычного?

— Верно, — кивнул Ян. — Обычный Воин может противостоять десятку тренированных, но обычных солдат. Бронированных, полных амуниций и возможностей. Далее следует ранг Мастера. На этом уровне культиватор уже не просто использует Ци для усиления тела — он начинает влиять на окружающий мир. Мастер может направлять Ци за пределы своего тела, формировать простейшие техники, воздействовать на элементы природы в ограниченном масштабе.

Ян поднял с земли маленький камешек и положил его на ладонь. Через мгновение камень медленно поднялся в воздух, а затем распался на мельчайшие частицы, которые закружились вокруг его руки.

— Святой — это следующий значимый этап, — продолжил он, позволяя частицам камня медленно опуститься обратно на землю. — На этом уровне грань между физическим и духовным начинает стираться. Святой способен воспринимать духовные материи, видеть потоки Ци в мире, исцелять тяжелейшие раны и болезни, а также наносить удары, преодолевающие обычные физические защиты.

Я пытался представить себе такие возможности, и это странно. Я так не мог.

— Я так не могу. — заметил я.

— Ты нет, — согласился Ян. — Но это временное явление. Диких культиваторов, которые достигли ранга, но не поняли сути, мало. Но такие есть. Тебе нужно время и учитель. Всё это не просто, но на самом деле это лишь более глубокое понимание законов нашего мироздание. За Святым следует Император. Это уровень, на котором культиватор обретает власть над значительными силами природы. Император может вызывать стихийные бедствия в локальном масштабе, создавать пространственные карманы, жить сотни лет без признаков старения. Здесь уже начинается царство бессмертных. Чем сильнее культиватор чем дольше он живёт.

Он замолчал, будто не хотел больше говорить.

— А дальше? — спросил я.

Взгляд Яна на мгновение стал отстранённым, словно он смотрел куда-то очень далеко.

— Божество... На этом уровне культиватор приближается к бессмертию. Он способен создавать свои законы, влиять на саму ткань реальности, преодолевать пространство и время. Божества редки, и каждое из них уникально. Некоторые становятся хранителями целых регионов или даже миров, другие продолжают поиск высших истин. Другие же, превращаются в животных и монстров, которые ищут кровь…

Я задумчиво посмотрел на горизонт, пытаясь осмыслить сказанное. Система рангов напоминала мне компьютерные игры моего мира, но здесь всё было реальным, осязаемым. Я Святой? Какая ирония…

— А где находишься ты в этой иерархии? — осторожно спросил я.

Ян улыбнулся, но что-то в его глазах подсказывало мне, что за этой улыбкой скрывается глубокая грусть.

— Это не имеет значения, — ответил он, поднимаясь. — Важно то, где начнёшь ты. А начинать придётся с самых основ. С дыхательных техник и осознания потоков Ци в собственном теле.

Он сделал паузу, позволяя утреннему ветру пронестись между нами, шелестя травой.

— Я вижу в тебе потенциал, Каин. Ты не из нашего мира, но твой дух уже закалён битвами и испытаниями. Это может стать твоим преимуществом... или проклятием. Всё зависит от того, сможешь ли ты отпустить прошлое и принять новый путь.

Я встал рядом с ним, чувствуя странное волнение. Даже если мне не суждено вернуться домой, здесь открывались возможности, которые возможно мне помогут найти путь. Путь домой или куда-то ещё? Мне не нужно уныние. Мне нужен хороший настрой. Так проговаривая про себя, я кивнул.

— Я готов учиться, — сказал я твёрдо. — Но у меня остаётся много вопросов.

Слишком всё было расплывчиво. И странно.

— Вопросы — это хорошо, — кивнул Ян. — Но некоторые ответы можно найти только на пути практики. Следуй за мной, и мы начнём твоё обучение прямо сейчас.

Когда мы направились к небольшой поляне, окружённой древними деревьями, я не мог не думать о том, насколько странным оказался мой путь. От завоевателя до новичка-культиватора в чужом мире. Слишком быстро всё шло. Но, возможно, именно здесь я найду то, чего мне не хватало даже дома — истинную силу и понимание собственного предназначения.

Ещё бы понять, почему Ян Чен, единственный житель этой странный планеты, будет обучать меня? Какой у него мотив?

***

Мы шли между древними деревьями, кора которых напоминала застывшую лаву. Странные завитки и узоры создавали иллюзию движения даже в полной неподвижности. Такие же, как и их владелец — внешне спокойные, но полные внутренней силы. Как оказалось, планета всё вокруг это не только статуи. Отойдя дальше, мы будто оказались в обычным лесу, на Земле.

— Первое, что должен понять культиватор, — Ян остановился посреди небольшой поляны, залитой утренним светом, — это то, что Ци пронизывает всё. Она в воздухе, которым ты дышишь, в земле под твоими ногами, в твоём собственном теле. Даже в космосе. Большинство людей проживает всю жизнь, не замечая её, подобно рыбе, которая не осознаёт воду вокруг себя.

Я осмотрелся вокруг, но не увидел ничего необычного. Всё те же деревья, трава, небо. Обычный мир.

— Я не вижу ничего особенного, — признался я.

— Потому что смотришь глазами, — Ян подошёл ближе. — Закрой их.

Я послушно закрыл глаза.

— Теперь медленно вдохни, — продолжил Ян. — Представь, что воздух, который ты вдыхаешь, это не просто газ, а нечто большее. Он несёт в себе жизненную энергию. Позволь ей войти в твоё тело, почувствуй, как она заполняет лёгкие, а затем распространяется по всему телу.

Я попытался сделать, как он говорил, но ничего не почувствовал. Просто вдох и выдох, как обычно. Ядро всё ещё спало. Силы оставили меня.

— Не пытайся, — голос Яна стал строже. — Просто позволь этому случиться. Твоё тело уже знает, что делать. Оно живёт благодаря Ци с самого рождения.

Я сделал ещё один вдох, стараясь расслабиться и отпустить контроль. На третий раз что-то изменилось. Едва заметное тепло распространилось от груди к конечностям. Я не был уверен, что это не игра воображения, но решил довериться ощущениям. Это было не похоже на манипулирование моей энергии. Это был нечто другое.

— Что-то есть, — тихо произнёс я, не открывая глаз. — Тепло... оно движется.

— Хорошо, — в голосе Яна появилась едва заметная нотка удивления. — Продолжай. Следуй за этим теплом. Позволь ему циркулировать внутри тебя.

Я сфокусировался на странном ощущении. Тепло постепенно становилось ярче, отчётливее. Оно двигалось по определённому пути — от солнечного сплетения вниз к пупку, затем разделялось на два потока, спускающихся к ногам, и поднималось обратно по позвоночнику.

— Это... как река, — пробормотал я. — Она течёт по кругу.

— Малый Небесный Круг, — кивнул Ян. — Базовый путь циркуляции Ци в теле человека. Обычным людям требуются годы, чтобы почувствовать его. Ты действительно необычен.

Я открыл глаза и увидел, что Ян смотрит на меня с новым интересом.

— То, что у тебя получилось так быстро, подтверждает мои догадки, — сказал он. — Ты уже культивировал раньше, просто в другой форме. Возможно, в твоём мире энергия называется иначе и используется по-другому, но сущность та же.

Я попытался вспомнить что-то подобное из своего прошлого, но не смог. Разве что моё ядро. Но корабль говорил, что моя раса питается радиацией. И живёт за счёт неё. Возможно оно ошибалось?..

— В моём мире есть практики медитации, — неуверенно начал я. — Некоторые воины используют дыхательные техники перед боем, чтобы сосредоточиться. Но ничего такого... магического.

Ян слегка усмехнулся.

— В этом нет магии, Каин. Мы не маги. Только естественные законы вселенной, которые в твоём мире, возможно, понимают иначе. Теперь, когда ты почувствовал Ци, следующий шаг — научиться направлять её осознанно.

Он сел на землю, скрестив ноги, и жестом предложил мне сделать то же самое.

— Удобное положение для медитации, — пояснил он. — Спина прямая, руки лежат на коленях. Дыхание ровное и глубокое.

Я принял указанную позу. Странно, но в этот момент я почувствовал себя не закалённым солдатом, а неопытным новичком. Это уязвляло гордость, но и пробуждало давно забытое чувство — азарт узнавания нового.

— Представь, что внутри тебя есть сосуд, — продолжил Ян. — Центр, куда стекается вся энергия. В нашей традиции он называется Даньтянь и расположен немного ниже пупка. С каждым вдохом направляй Ци в этот центр. С каждым выдохом позволяй ей распространяться по телу.

Мы сидели так, наверное, час. Моё тело покрылось испариной, как будто я пробежал несколько миль в полном обмундировании. Странный эффект от простого сидения неподвижно.

— Достаточно, — наконец сказал Ян. — Первая тренировка завершена.

Я с трудом поднялся на ноги. Мышцы дрожали, будто от истощения.

— Почему так тяжело? — спросил я. — Я же ничего не делал.

— Напротив, — Ян подал мне флягу с водой. — Твоё тело работало интенсивно, просто на невидимом уровне. Ты направлял энергию против её естественного течения, создавая новые пути. Это всё равно что прокладывать дорогу через джунгли.

Вода показалась мне вкуснее, чем когда-либо. Каждый глоток наполнял тело новыми силами.

— В этой воде есть что-то особенное? — спросил я, вытирая губы.

— Нет, — Ян забрал флягу. — Просто твоё восприятие обострилось. Ты начинаешь чувствовать то, что раньше не замечал.

Мы двинулись обратно к дому, и я заметил, что действительно вижу окружающий мир иначе. Цвета стали ярче, запахи отчётливее. Я различал звуки, которых не слышал прежде — шелест листьев на деревьях, отдалённое журчание воды, даже, казалось, биение собственного сердца. Это было не просто чувство, а что-то другое. Раньше я был просто сверхчувствительным, сейчас это было какая-то магия. Я словно дышал всем вокруг.

— Это нормально? — поинтересовался я. — Эта... обострённая чувствительность?

— Это только начало, — кивнул Ян. — С каждой тренировкой твои чувства будут становиться всё острее, пока ты не научишься контролировать их силу. А теперь отдыхай. Завтра мы продолжим.

***

Следующие дни слились в монотонный, но странно удовлетворяющий ритм. Рассвет заставал меня уже на поляне, где я выполнял дыхательные упражнения. Затем следовали физические тренировки — не с оружием, как я привык, а скорее напоминающие танец плавные движения, которые Ян называл "формами".

— Ци течёт по определённым каналам в теле, — объяснял он, показывая очередную последовательность движений. — Эти формы помогают расширить каналы и улучшить циркуляцию энергии.

Я копировал его движения, чувствуя себя неуклюжим. В моём мире боевые искусства были направлены на эффективность и силу удара, а не на плавность и гармонию. Солдатов учили убивать, а не танцевать.

— В твоих движениях слишком много агрессии, — заметил Ян после одной из тренировок. — Ты сражаешься с воздухом, а должен двигаться вместе с ним.

— Я воин, не танцор, — возразил я, вытирая пот с лица. — В моём мире от плавных движений в бою мало пользы.

Ян посмотрел на меня с лёгкой насмешкой.

— Действительно? — он поднял руку, приглашая меня подойти. — Атакуй меня. Как хочешь.

Я колебался. Мне не хотелось причинять вред человеку, который меня учил. Но его уверенность пробудила во мне давно забытый азарт поединка. Сейчас я был маленьким ребёнком, который потерял большую часть суперсил, но даже так это было опасно для всех вокруг. Моё тело не человеческое, а значит априори сильнее обычных людей такого же возраста и даже больше.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — он даже не принял боевую стойку, просто стоял, расслабленно опустив руки.

Я решил не использовать всю силу, но продемонстрировать серию быстрых ударов — достаточно, чтобы показать превосходство прямолинейного боевого стиля. Сократил дистанцию одним рывком и нанёс удар прямо в грудь.

Моя рука прошла сквозь пустоту. Ян сместился в сторону таким плавным движением, что я даже не заметил, когда это произошло. Развернувшись, я попытался выполнить подсечку, но он мягко перетёк в другую позицию, словно вода, огибающая камень.

Разозлившись, я начал атаковать всерьёз — серия ударов, которые в моём мире не оставили бы противнику шансов. Но Ян уклонялся от каждого, не прилагая видимых усилий, словно заранее знал, куда я ударю.

Через несколько минут я остановился, тяжело дыша. Ян стоял напротив, даже не запыхавшись.

— Как... ты это делаешь? — спросил я между вдохами.

— Я не борюсь с твоей силой, — ответил он. — Я следую за ней и направляю туда, где тебя нет. Это принцип мягкости — не сопротивляться, а уступать, чтобы потом вернуть энергию противнику.

Он подошёл ко мне и положил руку мне на плечо.

— Культивация — это не только накопление силы, Каин. Это понимание того, как её использовать. Самый сильный удар бесполезен, если он не достигает цели.

Я впервые увидел в нём не просто отшельника или учителя, а настоящего мастера боевых искусств. Сколько же битв он пережил, чтобы достичь такого уровня?

— Я понимаю, — сказал я. — В моём мире тоже есть поговорка: "Умный боец ищет слабое место, а не бьёт в щит".

— Хорошая поговорка, — кивнул Ян. — А теперь вернёмся к формам. И на этот раз не пытайся победить воздух. Стань им.

***

Вечером, после изнурительного дня тренировок, мы сидели на веранде дома Яна и смотрели на закат. Я решился задать вопрос, который давно крутился в голове:

— Почему ты живёшь здесь один? Где остальные люди?

Ян долго молчал, и я уже решил, что он не ответит, но затем он произнёс:

— Это место — мой выбор. Моё убежище и моё наказание.

— Наказание? — переспросил я. — За что?

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел ту же боль, которую часто замечал у ветеранов самых страшных войн.

— За гордыню, — просто ответил он. — Я был Императором. Не по рангу культивации, а буквально — правителем могущественной династии. Мой жизненный путь привёл меня к вершине власти, и я думал, что это вершина всего. Я завоевал соседние королевства, объединил земли под своей рукой. Я создал империю, которая должна была простоять тысячу лет. Целые планеты были под моей рукой.

Он посмотрел на свои руки.

— Я был так поглощён строительством империи, что забыл о том, что на самом деле важно. О семье. О своих детях. О своих принципах. Я стал жестоким ради "высшего блага". Приносил в жертву тысячи жизней ради своего видения будущего.

Ян поднял взгляд к небу, где уже загорались первые звёзды.

— А потом пришёл враг, который оказался сильнее. Культиватор уровня Божества из далёких мест, ищущий новые земли для завоевания. Я не смог защитить свою империю. Всё, что я построил, рухнуло за один день.

Я слушал, затаив дыхание. История Яна странным образом перекликалась с моей собственной.

— Что произошло потом? — тихо спросил я.

— Я сбежал, — горько усмехнулся Ян. — Не смог смотреть в глаза тем, кого подвёл. Использовал запретную технику перемещения и оказался здесь, на этой пустой планете. Решил, что это подходящее место для изгнания.

— Ты никогда не пытался вернуться? Помочь своему народу?

— Каждый день думаю об этом, — признался Ян. — Но я не знаю, сколько времени прошло там. Возможно, прошли столетия, и все, кого я знал, давно мертвы. Или всего несколько дней, и рана слишком свежа. В любом случае, я ещё не готов. Мне нужно найти ответы здесь, в уединении, прежде чем я смогу вернуться и всё исправить. Мне нужна гармония.

Я подумал о своём мире, о войне, которую начал, о людях, которых оставил. Во многом наши истории были похожи, хотя и с разными обстоятельствами.

— А почему ты решил учить меня? — спросил я. — Какая тебе польза от этого?

Ян встал и подошёл к краю веранды.

— Когда я почувствовал возмущение в пространстве и понял, что кто-то переместился на эту планету, я сначала хотел уйти. Скрыться в горах, чтобы меня не нашли. Но потом я увидел тебя — раненого, умирающего. И в тебе я узнал себя, каким был когда-то.

Он обернулся ко мне.

— Я подумал, что, возможно, помогая тебе найти свой путь, я смогу искупить часть своей вины. Научить тебя не повторять моих ошибок.

Наступила тишина, нарушаемая только стрёкотом каких-то насекомых, похожих на сверчков, но с более мелодичным звуком. Они появились недавно, будто до этого боясь меня.

— Я не знаю, смогу ли я вернуться в свой мир, — наконец сказал я. — И даже если смогу, не уверен, что должен. Возможно, я принесу больше вреда, чем пользы.

— Это решение, которое тебе предстоит принять, — кивнул Ян. — Но не сейчас. Сейчас твоя задача — научиться контролировать Ци, понять её природу. Только обретя внутреннюю гармонию, ты сможешь принять правильное решение.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Завтра мы начнём новый этап твоего обучения. Ты готов двигаться дальше.

***

Утро принесло перемены. Вместо обычной поляны для медитаций Ян повёл меня к подножию гор, где среди камней бил небольшой источник. Вода в нём имела странный серебристый оттенок и казалась тяжелее обычной.

— Это место особенное, — сказал Ян, когда мы остановились у источника. — Здесь сходятся несколько потоков Ци, создавая естественный узел силы. Такие места называют акупунктурными точками планеты. Линиями естественного дыхание планеты. Тут выделятся больше всего природной Ци.

Я осмотрелся. Внешне это место выглядело обычно — камни, вода, несколько чахлых деревьев. Но когда я закрыл глаза и сосредоточился, как учил Ян, то почувствовал что-то новое. Воздух здесь был... гуще. Насыщеннее. Как будто каждый вдох давал больше энергии.

— Что мы будем делать здесь? — спросил я.

— Следующий этап культивации — научиться не только чувствовать Ци внутри себя, но и взаимодействовать с внешними источниками, — объяснил Ян. — Этот источник — идеальное место для практики. Его вода насыщена природной Ци.

Он указал на большой плоский камень возле воды.

— Сядь там и погрузи руки в источник. Попытайся почувствовать, как энергия из воды проникает в твоё тело.

Я сделал, как он сказал. Вода оказалась удивительно тёплой, несмотря на прохладное утро. Когда мои руки погрузились в неё, я сразу почувствовал покалывание — как будто тысячи крошечных электрических разрядов пробегали по коже.

— Что это? — я почти отдёрнул руки, но Ян жестом остановил меня.

— Это реакция Ци источника на твою собственную энергию, — пояснил он. — Не сопротивляйся ей. Позволь ей войти в твои меридианы. Направь её по пути, который мы практиковали — к Даньтяню, а затем по Малому Небесному Кругу.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Покалывание усилилось, превратившись в волну тепла, которая поднималась от кончиков пальцев к запястьям, локтям, плечам. Я направил эту энергию в центр груди, а затем вниз, к области чуть ниже пупка — к Даньтяню, как называл его Ян.

Когда энергия достигла этой точки, я почувствовал странное давление, как будто внутри меня что-то расширялось. Это не было неприятно, скорее непривычно — как мышца, которую долго не использовали, а теперь начали растягивать.

— Хорошо, — голос Яна звучал словно издалека. — Теперь позволь энергии циркулировать по кругу. Не форсируй процесс, просто следуй за ней.

Я не знаю, как долго продолжалась эта медитация. Время перестало существовать, я полностью погрузился в процесс управления энергией. Когда я наконец открыл глаза, солнце уже стояло высоко в небе. Мои руки были всё ещё погружены в воду, но теперь я заметил нечто странное — вокруг них в воде образовался небольшой вихрь, который вращался, подчиняясь ритму моего дыхания.

— Что происходит? — спросил я, глядя на это явление.

— Твоя Ци взаимодействует с Ци источника, — Ян выглядел удовлетворённым. — Ты не просто принимаешь энергию, но и начинаешь влиять на неё.

Он подошёл ближе и опустился на колени рядом со мной.

— Попробуй теперь медленно поднять руки из воды, но сохраняй концентрацию.

Я осторожно извлёк руки из источника. К моему изумлению, тонкие струйки воды поднялись вместе с ними, не отрываясь от пальцев, словно притянутые магнитом.

— Это... я делаю это? — прошептал я, боясь разрушить момент. Магия, та грань моих возможностей, давно похороненных вновь обрела свою часть во мне.

— Да, — кивнул Ян. — Это базовый контроль над элементом воды через Ци. Примитивный, но важный шаг. Попробуй удержать воду на ладони.

Я сосредоточился, пытаясь создать что-то вроде чаши из энергии. Вода собралась в небольшой дрожащий шар над моей ладонью. Он был нестабильным, постоянно менял форму, но не разливался.

— Невероятно, — я не мог скрыть восхищения. — В моём мире такое считалось бы чудом или магией.

— Не магия, — покачал головой Ян. — Маги могут использовать грубую силу. Культиваторы же, просто имеют более глубокое понимание природы вещей. Вода следует за Ци так же, как река следует за руслом.

Я потерял концентрацию, и вода упала обратно в источник, разбрызгавшись.

— То, что у тебя получилось с первой попытки, подтверждает мою теорию, — задумчиво произнёс Ян. — Ты не просто обычный человек из другого мира. В тебе есть потенциал, который был разбужен перемещением между измерениями.

Он встал и сделал несколько шагов к скале, нависающей над источником.

— В древних текстах говорится, что переход между мирами может служить катализатором для развития способностей к культивации. Это как удар молнии — болезненный, но пробуждающий скрытые резервы.

Я вспомнил момент перехода — ту боль и агонию, которую испытал. Может быть, Ян прав, и этот опыт действительно что-то изменил во мне. Был ещё момент, когда я испытывал боль. Когда только возродился в этом теле. Это был такой же момент? Или нет?

— Что дальше? — спросил я, поднимаясь на ноги. Позже пойму. Странно, но я чувствовал себя не уставшим, а наоборот — полным энергии, готовым к новым вызовам.

— Дальше, — Ян посмотрел на небо, где собирались тучи, — научимся использовать Ци для защиты. Приближается буря, и это идеальная возможность для практики.

Я взглянул наверх. Действительно, горизонт затягивали тёмные облака, а воздух наполнился запахом озона.

— Это обычная буря? — спросил я с подозрением. Слишком уж удачно она появилась именно сейчас.

Ян улыбнулся, и в его глазах мелькнул странный блеск.

— Скажем так, я немного помог природе. Даже на этой пустынной планете есть погодные системы, с которыми можно взаимодействовать.

Я понял, что он имеет в виду. Ян сам создал эту бурю или, по крайней мере, подтолкнул её в нашем направлении. Я только начинал понимать масштаб его возможностей.

— Ты действительно Император, — сказал я, вспомнив его рассказ о рангах. — По уровню культивации, я имею в виду.

— Был им, — поправил Ян. — Сейчас я просто отшельник, который пытается исправить ошибки прошлого.

Он двинулся в сторону открытого пространства между скалами.

— Иди за мной. Будем учиться создавать щит из Ци. Если ты овладеешь этим навыком, то сможешь защитить себя не только от дождя, но и от многих других опасностей.

Я последовал за ним, чувствуя странное волнение. Мой путь только начинался, и я ещё не знал, куда он приведёт. Но одно я понимал точно — каждый новый день на этой странной планете приближал меня к ответам на вопросы, которые я даже не осмеливался задать раньше.

Кто я на самом деле? Солдат потерявший смысл жизни? Завоеватель, который пропал? Или просто трус?

Почему судьба привела меня сюда? И смогу ли я когда-нибудь вернуться домой, чтобы исправить то, что разрушил?

Буря приближалась, и мне предстояло научиться не только защищаться от неё. Возможно, то же самое относилось и к моей собственной жизни.

***

Глава 34

Утренний ветер ласкал вершины древних деревьев, окружавших поляну. Я сидел в позе лотоса на вершине плоского камня, моё тело окутывало слабое серебристое свечение. Ци циркулировала по моему телу свободно и мощно, образуя Великий Небесный Круг — путь, который ещё недавно казался недостижимым. Даньтянь, энергетический центр в нижней части живота, пульсировал стабильно, накапливая и преобразовывая энергию мира.

Три месяца. Три месяца непрерывных тренировок, медитаций, испытаний. Месяцы, которые возможно что-то поменяли во мне. Я не знаю... Каждое утро я просыпался до рассвета и приступал к комплексу из 108 движений "Малого Дракона", затем два часа медитации, контроль дыхания, направление потоков Ци по меридианам тела. После полудня — спарринги с Яном, который не щадил меня даже когда я падал от изнеможения. Вечерами — изучение древних трактатов о культивации, написанных на странном языке, который каким-то образом становился понятным.

Открыв глаза, я увидел Яна, стоящего на краю поляны. Наставник выглядел точно так же, как в день первой встречи — время, казалось, не имело власти над ним. У него даже не росла растительность на лице. Его тело окружала тонкая золотистая аура, почти незаметная для обычного глаза, но теперь я мог видеть эти энергетические потоки.

— Твой Даньтянь полностью сформирован, — сказал Ян, подходя ближе. — Ты преодолел уровень Мастера и стоишь у порога ранга Святого. Твоя скорость культивации превосходит всё, что я видел раньше.

— Что именно это означает? — спросил я, ощущая, как энергия пульсирует внутри меня, готовая ответить на малейший призыв.

— Ранг Святого — это четвертая ступень культивации, — объяснил Ян. — После него идут ступени более высшие ступени Царства Бессмертных. Многие культиваторы годами не могут преодолеть барьер Мастера. Тебе потребовалось три месяца. Твой потенциал... необычен. Как я и говорил.

Я поднялся плавным движением, которое было словно всегда со мной. Раньше для такого я бы постарался, сейчас это было инстинктивно. Моё тело стало легче, реакции — быстрее, каждое движение — точнее.

— Благодаря тебе, учитель, — Я поклонился с глубоким уважением. Я искренно был благодарен этому человеку за всё сделанное добро для меня. Спас, откормил, вылечил. Дал защиту от контроля разума. Наконец-то я был уверен в том, что меня не возьмут под контроль. И всё благодаря одному человеку.

Ян покачал головой.

— Я лишь указал путь. Ты прошёл его сам. Твоя особая природа позволила тебе поглощать и преобразовывать Ци намного эффективнее, чем это делают обычные люди.

— Особая природа? — переспросил я. — Ты о том, что я... не отсюда? И не совсем человек?

— Именно, — кивнул Ян. — Твоя сущность изначально настроена на поглощение энергии. То, что ты называл "радиацией" в своём мире, здесь проявляется как особая форма Ци. Ты не просто учился культивировать — ты вспоминал то, что уже было заложено в твоей природе.

Мы молча направились к дому, который за эти месяцы стал для меня родным. Было так необычно смотреть на всё вокруг и видеть то что раньше не замечал — потоки энергии в деревьях, тонкие нити Ци, соединяющие все живые существа, даже минералы в почве светились различными оттенками силы. По дороге Ян заговорил:

— Я помню день, когда ты впервые поднял воду из источника. Ты был так удивлён своими способностями.

— Это было сложно понять, — ответил я. — В моём мире всё работало по другим принципам. Мы полагались на технологии, а не на внутреннюю силу.

— И все же, ты адаптировался быстрее, чем я ожидал, — заметил Ян. — Особенно после того, как мы разблокировали три первых энергетических узла в твоём теле.

Я улыбнулся, вспоминая тот момент. Теперь это казалось детской забавой. Сейчас я мог управлять не только водой, но и другими элементами, создавать щиты и барьеры из чистой Ци, перемещаться со скоростью, недоступной обычному человеку. Даже без своего ядра радиации.

— А помнишь бурю, которую ты создал для моего обучения? — спросил. — Я был уверен, что не переживу её.

— Тебе нужно было понять разницу между использованием внешней и внутренней энергии, — объяснил Ян. — Когда бушевали стихии, ты был вынужден обратиться внутрь себя, найти источник силы, который не зависит от внешних условий.

— Но ты выстоял, — кивнул Ян. — И с тех пор выстоял ещё во многих испытаниях. Прорыв в нижний ранг Мастера во время схватки с тем горным зверем. Открытие сердечного меридиана во время медитации под водопадом. Формирование первого энергетического оружия.

Мы вошли в дом и сели за низкий стол. Ян разлил чай, который теперь имел для меня совершенно иной вкус — я мог различить в нём сотни оттенков, насыщенность Ци каждого листочка. Чувство вкуса, которое раньше вызывало у меня тошноту, теперь баловало меня новыми открытиями всего вокруг.

— Этот чай содержит эссенцию горных трав, собранных под полной луной, — проговорил я, делая глоток. — В нём также есть частицы минералов, которым не меньше тысячи лет. Они накопили достаточно энергии, чтобы стабилизировать нашу Ци на несколько часов.

Ян одобрительно кивнул.

— Твоё восприятие становится всё острее. Скоро ты сможешь определять состав веществ и уровень их энергии с одного взгляда.

— Я хотел спросить, — начал после долгого молчания. Ян не был любителем долгих слов, он больше действовал. — Ты говорил, что пришёл сюда, спасаясь от поражения. Что ты искал здесь гармонию. Нашёл ли ты её?

Ян медленно поставил чашку на стол. Его взгляд, обычно спокойный, на мгновение затуманился. Вокруг него появилась рябь в энергетическом поле — признак сильных эмоций, которые он обычно скрывал.

— Частично, — ответил он наконец. — Учить тебя помогло мне понять некоторые вещи. Увидеть свои ошибки со стороны. В моём мире я был известен как Ян Чен, Полководец Девяти Небес. Я достиг пика культивации, но потерял что-то важное в этом пути. Гармония для меня было не самым важным делом…

— Что именно? — спросил я, заинтригованный редким моментом откровенности учителя.

— Цель, — просто ответил Ян. — Когда ты обретаешь почти безграничную силу, легко забыть, зачем ты её искал изначально. Я боролся с врагами так долго, что сам стал подобен им.

Он посмотрел прямо в глаза.

— Я вижу, как ты борешься со своим прошлым. Как воспоминания о твоём мире не дают тебе покоя даже сейчас.

Я отвёл взгляд. Даже месяцы, проведённые в постоянных тренировках и медитациях, не смогли унять всё. Образы прежней жизни преследовали меня. Война, которую начал. Люди, которых оставил. Эллис... я часто думал о ней в часы медитации. Смогли она защитить весь людской род или умерла героической смертью?

— Техника "Сердце Пустоты", которой я учил тебя, — продолжил Ян, — не для того, чтобы стереть эмоции, а, чтобы понять их суть и интегрировать в свой путь культивации. Твоя сила растёт из твоей сущности, включая твоё прошлое.

— Ты должен простить себя, Каин, — тихо сказал Ян. — Не ради себя — ради тех, кого ты оставил. Только освободившись от бремени прошлого, ты сможешь двигаться дальше. Культиватор с нестабильным сердцем никогда не достигнет высших ступеней.

— А ты? — спросил. — Ты простил себя?

Ян долго молчал. За окном прозвучал крик ночной птицы, и тени от масляной лампы заплясали по стенам.

— Сегодня, возможно, да, — наконец произнёс он. — И именно поэтому настало время завершить твоё обучение.

— Завершить? — я был удивлён. — Но я только начал понимать основы культивации.

— Нет, Каин, — Ян покачал головой. — Ты уже давно перешёл этот рубеж. Основы культивации — это создание Даньтяня, построение энергетических меридианов, формирование базовых техник. Ты прошёл это в первый месяц. Последние два месяца ты изучал то, что многие культиваторы осваивают годами — контроль стихий, формирование энергетических конструкций, техники боя с использованием Ци.

— Но ещё столько всего осталось...

— Оставшееся ты должен открыть сам, — твёрдо сказал Ян. — Таков путь каждого настоящего культиватора. Я дал тебе фундамент. Теперь строй свою башню.

***

Мы поднялись на вершину самой высокой горы на планете. Восхождение заняло несколько часов, но для нас, с нашими усиленными Ци телами, это было не сложнее прогулки. Ветер здесь был пронизывающим, но ни я, ни Ян не чувствовали холода — наши тела были защищены коконами Ци. Своеобразное защита, начальный навык для всех культиваторов.

— Техника "Нефритовый Щит", которую ты сейчас используешь, — заметил Ян, видя моё энергетическое поле, — эффективна против физических воздействий. Но существуют более продвинутые версии — "Алмазная Кожа", "Пять Стихийных Барьеров", "Шёлковый Кокон Бессмертных". Ты найдёшь свой путь к ним. Здесь же я прощаюсь с тобой, — сказал Ян, глядя на горизонт, где первые лучи рассвета окрашивали небо в розовые тона.

—Что? — Я не мог поверить своим ушам. — Куда ты уходишь?

— Возвращаюсь домой, — просто ответил Ян. — Пришло время исправить то, что я натворил. Или хотя бы попытаться. Мой клан, вероятно, всё ещё ищет меня. Мои ученики, которых я покинул в разгар войны.

Он повернулся ко мне.

— А тебе предстоит свой путь. Возможно, ты найдёшь способ вернуться в свой мир. Возможно, обретёшь новый дом, в Мириадах Миров. Решение за тобой.

— Но я ещё не готов, — возразил. — Я ещё многого не знаю. - Моё обучение было коротким и не сильно информативным. Я узнал лишь основы. Даже так…

— Ты знаешь достаточно, — Ян положил руку мне на плечо. — Остальное придёт с опытом. В северных планетах ближайших галактик есть секта "Безмятежного Облака", где хранятся древние свитки с техниками культивации. На восточных планетах — Архипелаг Пяти Стихий, где мастера-отшельники совершенствуются столетиями. Найди свой путь среди этих возможностей. Но перед расставанием я должен вернуть тебе то, что принадлежит тебе по праву.

Ян поднял руку и коснулся моего лба. В тот же миг меня охватило знакомое ощущение — моё внутреннее ядро, спавшее все эти месяцы, внезапно пробудилось. Энергия, которая была заблокирована с момента моего появления в этом мире, хлынула по каналам его тела, соединяясь с Ци, которую я накопил за эти месяцы тренировок.

— Что происходит? — выдохнул я, чувствуя, как два типа энергии борются внутри меня, создавая болезненные всплески силы.

— Не сопротивляйся, — спокойно сказал Ян. — Позволь им слиться. Используй технику "Гармонизации Противоположностей", которую мы практиковали на прошлой неделе.

Я сфокусировался, вспоминая движения энергии, которым учил меня Ян. Медленно, очень медленно, два потока начали переплетаться, образуя новую, уникальную форму силы — не чистая Ци и не чистая радиация, а нечто среднее, более мощное, чем каждый из компонентов по отдельности.

Воспоминания вспышками проносились перед глазами —прежние способности, истинная сила, происхождение. Все смешалось в вихре света и энергии. Множество воспоминаний прошлого захлестнули мне глаза.

Когда видение прекратилось, я пошатнулся и опустился на колени. Ян поддержал меня.

— Что... что ты сделал? — выдохнул, пытаясь отдышаться. На грудь давила мощь.

— Снял печать, которую наложил на твоё ядро, когда нашёл тебя, — спокойно ответил Ян. — Твоя сила была нестабильной, разрушительной. Ты бы не выжил с ней в том состоянии. Теперь, когда ты научился контролировать Ци, ты сможешь интегрировать свою исконную энергию с тем, что приобрёл здесь.

— Печать? — я был ошеломлён. — Всё это время моя истинная сила была заблокирована?

— Это было необходимо, — ответил Ян. — Когда я нашёл тебя в горах, ты был на грани смерти. Твоя энергия была нестабильна и разрушала твоё тело изнутри. Я наложил печать "Пяти Драконов", чтобы стабилизировать тебя и дать возможность научиться контролю.

Я медленно поднялся на ноги. Тело преобразилось — кожа светилась изнутри каким-то синя фиолетовым светом, глаза стали будто видеть всё, каждая моя клетка пульсировала силой. Я чувствовал себя так, словно проснулся после долгого сна.

— Теперь я понимаю, — прошептал. — Моя раса действительно питается энергией, похожей на Ци. Радиация — это лишь один из её видов. Все эти годы я учился делать то, что было заложено в моей природе изначально.

Ян кивнул.

— Именно. И теперь ты можешь использовать обе системы. Ты уникален, Каин. Ни тот и не другой. Ни культиватор и не солдат. Ты возможно не совсем представитель своей расы. Нечто большее. Твоя способность интегрировать эти разные источники энергии может открыть путь к техникам, которые я даже не могу представить.

Он отступил на шаг.

— А теперь покажи мне, что ты помнишь. Взлети.

С этими словами он исчез. И больше я его не чувствовал. Оглянувшись, и попытавшись найти Яна, я не смог. Даже следы, которые мы оставляли всегда исчезли. Запах по всюду вокруг также пропал. Что за?

— Техника "Мгновенного Перемещения"? — пробормотал я, вспоминая один из древних трактатов, которые изучал. — Нет, даже культиваторы ранга Святого не могут исчезать без следа. Разве что...

Я активировал "Духовное Зрение" — технику, позволяющую видеть сквозь иллюзии и скрытые планы реальности. Но даже с этой способностью я не мог обнаружить Яна. Он действительно ушёл. Или его никогда здесь не было?

Я, закрыв глаза сосредоточился. Сила, текущая в венах, откликнулась мгновенно. Я почувствовал, как гравитация теряет власть над. Ноги оторвались от земли, и я медленно поднялся в воздух. Сначала на несколько футов, затем выше, выше, пока вершина горы не превратилась в крошечную точку далеко внизу.

Я просканировал планету вновь, всеми способами. Но ни Яна, ни статуй, ни нашего дома…

Ничего…

Что-за?...

— Возможно, это было испытание? — размышлял я вслух. — Последний урок? Или... всё это было иллюзией? Трёхмесячным сном?

Но нет, моя сила была реальной. Изменения в моём теле были реальными. Знания, которые я получил, техники, которые освоил — всё это было со мной. Значит, и Ян был реальным. Но куда он пропал? И почему исчезли все следы нашего пребывания на этой планете?

Я вспомнил одну из древних легенд, которые Ян рассказывал во время наших вечерних бесед. О могущественном культиваторе, который научился существовать одновременно в нескольких планах реальности. Который мог создавать целые миры для обучения своих учеников, а затем растворять их, когда цель была достигнута.

Неужели Ян был настолько могущественным? Неужели вся эта планета, все эти месяцы были лишь конструкцией, созданной для моего обучения?

Вокруг была только безграничная синева неба. Ощущение полёта, забытое за месяцы на этой планете, вернулось, но теперь оно было иным — более контролируемым, осознанным. Раньше я просто взрывался энергией, теперь же каждое движение было точным, выверенным.

Я не мог не задаваться вопросом, что с Яном и сошёл ли я с ума, но я должен двигаться.

Если буду искать ответы на вопросы, которые не смог воспринять, потеряю ещё больше времени.

Я раскинул руки и позволил себе упасть, затем резко развернулся и взмыл вверх, преодолевая звуковой барьер. Воздух вокруг потрескивал от энергии, но я не чувствовал сопротивления —тело прорезало атмосферу как острый клинок.

Ян Чен, я запомню твою доброту.

Выше и выше, пока воздух не стал разреженным, а затем исчез совсем. После вышел в открытый космос, не почувствовал ни холода, ни удушья — Ци создавала защитный кокон, обеспечивая всем необходимым. Теперь я мог дышать и в космосе. А барьер телекинеза, который был со мной всегда, вновь стал моей третий рукой. Но теперь более точным. Более контролируемым.

— Комбинированная техника "Вечной Звезды" и "Космического Тела", — пробормотал я, анализируя потоки энергии вокруг себя. — Ян упоминал о них, но не учил меня. И всё же, моё тело словно знает, что делать. Оно будто пассивно встроено в меня.

Я парил среди звезды местной планеты, впервые по-настоящему свободный. Планета под мной казалась крошечным шаром, а космос вокруг простирался до бесконечности. Я мог направиться в любую сторону, выбрать любой путь.

Но сначала...

Я сосредоточился на своих воспоминаниях. Земля. Моя родная планета. Как она выглядела из космоса? Синий шар с белыми облаками и зелёными континентами. Я должен найти похожую планету, возможно, в том же измерении или в параллельном.

— Техника "Звёздного Компаса", — я сформировал с рук специальный жест, который видел в одном из древних свитков. — Покажи мне путь к Земле.

Перед моими глазами возникла энергетическая карта, показывающая ближайшие звёздные системы. Ни одна из них не была похожа на Солнечную систему.

Я закрыл глаза и позволил своему сознанию расшириться, как учил Ян. На уровне Святого я мог воспринимать энергетические потоки далеко за пределами обычных чувств. Искал сигнатуру, похожую на Землю — определённое сочетание элементов, определённый тип звезды, определённое расстояние, определённый градус планеты, определённое количество планет. Я помнил всё и даже сколько камней было в разных гравитационных слоях планет.

— Техника "Поиска Истока", — пробормотал я, вспоминая одно из последних учений Яна. — Каждая вещь во вселенной имеет свой уникальный энергетический отпечаток. Найди его, и ты сможешь найти саму вещь, где бы она ни находилась.

Часы проходили за часами, а я парил в пустоте, сканируя звёздные системы одну за другой. Наконец, я почувствовал что-то — слабый сигнал, еле различимый среди шума космоса. Планета, удивительно похожая на Землю, в нескольких световых лет отсюда.

— Не совсем Земля, — я проанализировал сигнатуру более тщательно. — Но очень близко. Может быть, параллельное измерение? Альтернативная версия? В любом случае, это лучшая зацепка, которая у меня есть.

Я открыл глаза. Ян говорил, что самые могущественные культиваторы могут преодолевать огромные расстояния, искривляя пространство. На уровне Святого это было сложно, но не невозможно.

— Техника "Сжатия Небес", — я сложил руки особым образом, концентрируя объединённую энергию Ци и своей родной силы. — Никогда не пробовал её на практике, но теоретически...

Я сосредоточил свою Ци, смешанную с исконной энергией, и представил себе точку назначения. Пространство вокруг начало изгибаться, звезды и планеты растянулись в длинные световые полосы. Рывок — и я исчез, прорвав ткань реальности.

***

- Стоило ли обманывать моего генерала Габриэль?

- Он умирал, Хлоя, я не мог поступить иначе. Его энергия была нестабильна.

- Но Ци? Ты уверен, что он готов? Люцифер не одобрил бы этого…

- Ему нужно защита, баланс, ментальный контроль дело не простое, а Ци самый простой вариант невмешательство. Как ты и просила.

- Его природа радиационного существа опасна, Габриэль. Если он не научится контролировать эту силу, многократно увеличенную, он может уничтожить целые миры. Нам не нужно, чтобы ваш Отец, пришёл разбираться с моим…

- Именно поэтому я создал для него этот карманный мир и образ наставника из моих воспоминаний. Три месяца там равны трём минутам в обычной реальности. Он получил базовые навыки контроля, остальное придёт с опытом. Он контролирует себя.

- А если он найдёт дорогу домой? Если вернётся на свою Землю со своей новой силой? Я его опять потеряю.

- Тогда мы будем надеяться, что уроки о балансе и гармонии не прошли для него даром. В конце концов, выбор всегда за ним. Помни Хлоя, ты хоть и недавно стала вровень со своим мужем, но баланс Бессмертных и их невмешательство в жизни смертных работает всегда. Иначе тебе покарают.

- ...

***

Когда мир снова обрёл чёткость, я парил на орбите голубой планеты. Переход занял мгновение, хотя расстояние должно было занять годы даже со скоростью света. Техника "Сжатия Небес" работала отлично. Лишь резерв энергии просел, но соединённая энергия из двух энергией быстро восполнялось. Здесь было много Ци и много радиации.

Внешне она действительно напоминала Землю — те же океаны, те же континенты, хотя их очертания были иными. Самую малость, на пару градусов, другой наклон, но даже это уже была другая планета. Я не мог быть уверен, что это родной мир, или даже измерение, но что-то подсказывало, что я на правильном пути. Отсюда я возможно начну свой путь.

Я начал снижаться, входя в атмосферу планеты. Воздух вокруг раскалился, но защитный кокон Ци выдержал. Интересно, тест прошёл успешно. Вскоре я пробил облачный покров и увидел под собой бескрайний океан.

Что-ж, зрение позволяла увидеть всё что внизу. Вроде всё также. Только вот...Ладно позже разберусь.

Я направился к ближайшему континенту. По мере приближения я начал различать города, дороги, признаки цивилизации. Это определённо была обитаемая планета с развитой технологией, очень похожей на земную.

Я опустился на вершину горы, откуда открывался вид на широкую долину с рекой и городом на горизонте. Вокруг было тихо, только ветер шелестел в кронах деревьев, напоминающих земные сосны. Я сел в позу лотоса и закрыл глаза. Мне нужно было подумать. Если это действительно Земля — или её версия в другом измерении — что делать дальше? Искать свою родную планету? Попытаться вернуться к своим людям? Или начать новую жизнь здесь, используя знания и силу?

Образ учителя всплыл в памяти. "Ты должен простить себя," — сказал Ян. И сейчас, сидя на этой горе в новом мире, я понял, что готов это сделать. Готов отпустить прошлое, принять свои ошибки и двигаться дальше.

Но это не означало, что я забуду свой дом. Я найду путь назад.

А пока... Пока стоило исследовать этот новый мир и продолжит своё совершенствование. Путь культиватора бесконечен, как сами звезды. Так говорил Ян, и я склонен ему верить. Может здесь найдётся интересные люди и знание которыми те поделаться?

С этой мыслью открыл глаза. Солнце клонилось к закату, окрашивая долину в золотистые тона. Я встал и направился вниз по склону, навстречу новому миру. Интересно что здесь есть вкусного покушать?

***

Глава 35. Поднятие уровня в одиночку

За полчаса неспешного шага я оказался на окраине небольшого прибрежного городка, давно свернув защитный кокон Ци. Воздух пах солью и чем-то острым, пряным — запахи, которые я давно не ощущал. Желудок напомнил о себе пустотой. Давно не чувствовал насыщение. Последние дни я жил практически на Ци. За три месяца обучения у Яна я привык к аскетичной пище, но сейчас хотелось чего-то... нормального. Всё же привычка кушать это была неотъемлемая моя людская часть. А кушать вкусную еду было как хобби. В прошлом на разных заданиях по всему миру, любил остановиться в каких-то мелких местных кафешках, попробовать национальную еду места куда прибыл. Было в этом что-то обычное-приятное. Вспомнились задания в Мексике, когда после охоты на вампиров я наслаждался острыми тако в придорожной закусочной. Или ночная пицца после ликвидации оборотней в Италии. Эти воспоминания напоминали мне, что я ещё хранил человеческие привычки, хоть и не был человеком.

Город был небольшим, но оживлённым. Люди спешили по своим делам, не обращая внимания на чужака. Корейские надписи показывали мне что я оказался в Корее. Южной судя по тому, что меня никто не бежит ловить. Помниться в Северной, не любили чужаков. Здесь же на меня не обращали внимание, как на туриста. Это было хорошо — меньше вопросов. Особенно насчёт моего халата. Да-а, критично оглядев данную мне одежду Яном, подумал, что стоило бы сменить одежду. Я быстро огляделся и заметил небольшую лавку, откуда доносились умопомрачительные ароматы. Конечно, моя одежда прямо кричала о том, что я не местный. Халат из особой ткани, усиленной Ци, был практически неуязвим для обычного оружия, но вот для социальной адаптации он был бесполезен. Поэтому сначала нужно было решить вопрос с одеждой и с ней же с идентификацией. Ян всегда говорил, что для выживания важнее слиться с окружением, чем пытаться его победить.

Но сперва. Весь мир замер, а я в скорости пробежавшись нашёл магазин одежды. Так-с. Широкие штаны, кеды, и толстовка с футболкой под низ. Привычная и обычная одежда. Узнать бы ещё какой год. Пробежавшись между застывшими людьми, которые ходили по своим делам, нашёл на телефоне одной кореянки дату. 2018 год. Хм, интересно, даты вполне обычные. Апрель, начало теплеть. Вроде как обычная планета. Запахи и звуки не выдавали ничего странного. Взяв одежду, я оставил на кассе точную сумму – мелкая благодарность за то, что магазин оказался на моём пути.

Но да ладно. Вернувшись на улице, пошёл в заведение, которое приметил. Зайдя внутрь, я оказался в маленьком ресторанчике. Пожилая женщина за стойкой что-то быстро заговорила на языке, который я не понимал. Впрочем, с моими способностями, это не было проблемой — достаточно было сконцентрироваться на потоке Ци вокруг её слов, и смысл начал проясняться. Я мог и вспомнить словарь по корейскому, но так будет легче. Техника языкового восприятия через Ци была одной из самых лёгких, которым научил меня Ян. Требовалось не просто понимать слова, а улавливать тончайшие культурные нюансы, интонации, даже подтекст. Корейский отличался особой певучестью, и потоки Ци вокруг слов образовывали почти музыкальный узор. Хотя в памяти у меня хранились лексиконы сотен языков, живое восприятие через Ци давало более глубокое понимание. Пожилая кореянка, увидев мои новые джинсы и толстовку, сразу сменила тон на более дружелюбный.

— Что будете заказывать, молодой человек? — повторила она уже понятно для меня.

— Что посоветуете? — улыбнулся я, изучая незнакомые названия на доске меню.

— Для начала попробуйте кимчи-чжигэ. Согреет вас в такой прохладный день, — она кивнула на кастрюльку с чем-то красным и дымящимся. Для них сегодня прохладно? Какие мёрзлые люди. Система циркуляции Ци в моём теле поддерживала идеальную температуру независимо от окружающей среды. Благодаря специальным техникам я мог ходить по снегу босиком или пересекать пустыню без воды – мой организм адаптировался мгновенно. Внешняя температура ощущалась, но не причиняла дискомфорта. Это было одно из первых умений, которому научил меня Ян, когда забрал в горы. Три дня на снежной вершине без одежды заставили быстро освоить температурный контроль. Да-а, потеря сил ощущалась довольно болезненно.

Я кивнул и сел за столик в углу, откуда мог наблюдать за всем помещением. Старая привычка. Через несколько минут передо мной поставили глубокую миску с пряно пахнущим супом, где плавали куски тофу, свинины и овощей, и небольшие тарелки с закусками — ферментированные овощи разных цветов. Интересно. Старая привычка садиться спиной к стене осталась ещё с времён работы наёмником, когда за мной охотились как минимум несколько плохих людей. Угловое место позволяло контролировать входы и выходы, видеть всех посетителей и иметь в поле зрения кухню. Одновременно я просканировал помещение на наличие оружия и сил других существ – здесь было чисто, только обычные люди. Маленькие тарелки с закусками, банчан, являлись неотъемлемой частью корейского застолья, но я знал, что пробовать их нужно строго по определённым правилам, чтобы не оскорбить хозяйку.

Первая ложка обожгла язык, но не огнём, а непривычными специями. Вкус был острым, насыщенным, с кислинкой — совершенно не похожим на пресную пищу Яна. Я пробовал корейскую еду впервые, и она оказалось на диво вкусной. Теперь же каждый оттенок вкуса взрывался в сознании, словно фейерверк. Острота чили, умами ферментированных соевых продуктов, сложный букет специй – всё это создавало симфонию для моих обострённых чувств. Улавливая каждую нотку блюда, я анализировал его состав, понимая, из каких ингредиентов и как оно было приготовлено.

— Осторожнее, это острое, — засмеялась хозяйка, заметив мою реакцию.

— Очень вкусно, — искренне ответил я, продолжая есть. С моими чувствами, каждый оттенок вкуса ощущался ярче, полнее. Я различал десятки компонентов — соль, чеснок, имбирь, что-то ферментированное... Потрясающе. Обострённые чувства были побочным эффектом моего контроля над Ци. Я мог различить десятки сортов перца чили, определить точный регион произрастания чеснока по его аромату. Вместе с тем я понимал, что такая острота восприятия требовала постоянного контроля – иначе обычные городские шумы, запахи и вкусы могли стать невыносимыми. Яна научил меня тонко настраивать чувствительность каждого органа чувств, как точный инструмент. Сейчас я наслаждался этим даром, но в бою мог отключить восприятие боли или усилить зрение так, что мог видеть движение пули. Мелочь на фоне моих сил, но для других это была бы фантастика.

После кимчи-чжигэ последовал пибимпап — рис с овощами, мясом и яйцом, все перемешанное с острой пастой. Затем — пянсе, паровые пирожки с сочной начинкой. Тщательно размешивая пибимпап по традиции, я добавил кочхуджан – острую пасту из красного перца – создавая идеальный баланс в блюде. Каждый компонент блюда занимал своё место в круге – рис, овощи, мясо, окруженное яйцом, всё это символизировало гармонию и баланс стихий, что напоминало основные принципы работы с Ци. Паровые пирожки пянсе скрывали внутри начинку из мяса и овощей, приправленную кунжутным маслом и соевым соусом. Я определил точный состав начинки, не разрезая пирожок, просто по аромату, что вызвало удивление у хозяйки, когда я поблагодарил её за добавление капли рисового вина в тесто – её семейный секрет.

— Вы, наверное, издалека? — спросила хозяйка, когда я расправился с третьим блюдом.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, рассматривая телевизор на стене, где показывали какое-то шоу. Моя внешность была более западной и не удивительно что она заприметила. Главное, чтобы не обратилась в полицию, что здесь расхаживает подросток. В таких случаях стоило исчезнуть, не хотелось разбираться во всех делах обычных людей. Несмотря на свой реальный возраст, который исчислялся десятилетиями, моё тело выглядело подростковым – сторонний эффект перерождение который меня бесил все эти годы. Это создавало проблемы – никто не воспринимал всерьёз четырнадцатилетнего мальчишку. К тому же, одинокий подросток всегда вызывал вопросы у властей. Я мог создать иллюзию взрослого с помощью Ци, но это требовало постоянного контроля и было энергозатратно. Проще было раствориться в толпе при первых признаках хлопот.

На экране мускулистый мужчина сражался с существом, похожим на гигантского паука. Движения бойца были поразительно быстрыми, почти как у вампиров. Он использовал широкий меч, а вокруг него пульсировала синяя аура. Интересно. Техника бойца была сырой, но эффективной. Его энергию было невооружённым глазом – концентрировалась в оружии, усиливая удары. Это напоминало примитивную версию техники Ци-клинка, которой владел Ян. Но было и отличие – энергия этого мира казалась более дикой, менее подчиняемой контролю. Паук имел явную слабость в сочленениях, которую охотник не использовал, предпочитая прямые атаки в лоб. Я бы закончил бой втрое быстрее, ударив точно в нервный узел между головой и телом. Впрочем, для человека без обучения, он двигался впечатляюще. Хорошая постановка боя в кино.

— Что это за фильм? — спросил я у хозяйки.

— Это не фильм, это передача которое передают прямой эфир охотников, — она взглянула на экран, удивив меня. — Сон Гон-Ёл, охотник B-ранга. Мой внук от него без ума. Говорит, когда вырастет, тоже станет охотником. У вас на родине нету таких передач?

— Конечно-конечно. - Так это правда и мне не показалось. Этот мир необычен. Сон Гон-Ёл – имя стоило запомнить. B-ранг, значит система работала по буквенной классификации. Судя по технике и силе, этот охотник был где-то в середине иерархии. Интересно, кто возглавлял эту систему и как распределялись ранги? На экране показали несколько цифр – рейтинг охотника, количество убитых монстров, заработанные средства. Похоже, здесь это было и профессией, и спортом одновременно. Я мог бы получить ранг S или выше, если бы решил вступить в их организацию, но это привлекло бы ненужное внимание. Охотник-подросток вызвал бы слишком много вопросов.

Соврав, я с интересом наблюдал за боем. Охотники... существа с особыми способностями, сражающиеся с монстрами. Судя по градации это не самый сильный. Интересно, но не впечатляющее. B-ранг в его движениях был заметен – техника отточенная, но без инноваций, сила значительная, но не запредельная. Он явно получил формальное обучение, но не развивал собственных техник. В отличие от Ци-адептов, которые десятилетиями оттачивали уникальные методы, здешние охотники полагались на стандартные приёмы. На экране показали краткую статистику – охотник с пятилетним стажем, 348 успешных закрытий врат, специализация: двуручное оружие и энергетические усиления. Интересно, развиваются ли их способности со временем или стаж не влияет на силу? Или может у них какая-то система уровней? Похоже на игровую механику.

Расплатившись местной валютой, которую случайно нашёл в кармане мимо проходящего мужчины в дорогом костюме, попрощался с хозяйкой заведение. Она ещё предлагала взять на дорожку местные пирожные, но я отказался. И так наелся, хоть и иллюзорно.

День был ясным, и я решил прогуляться по городу. Хотелось после нескольких месяцев изоляции от человечества, вновь вернуться в привычное русло, хоть и корейское. Узкие улочки плавно спускались к морю. Архитектура была смесью традиционного и современного — каменные дома с яркими черепичными крышами рядом со стеклянными витринами магазинов. Повсюду были кафе и рестораны, торговые лавки с сувенирами и морепродуктами. Отличный, приятный городок. Прогуливаясь, я сканировал информацию из окружающего пространства. Город находился одноимённом острове, популярном курорте. Местные дома, называемые "ханок", были построены из вулканического камня и имели характерные крыши для защиты от ветров. Остров был вулканического происхождения, что объясняло необычный ландшафт и чёрные пляжи в некоторых районах. Основное население составляли рыбаки, фермеры и работники туризма. Судя по разговорам, которые я улавливал своим обострённым слухом, здесь стали часто появляться врата, что привлекало охотников и заставляло местных нервничать. Людом не нравилось жить в опасности.

Большинство выглядели местными, но попадались и туристы с фотоаппаратами. Я старался двигаться непринуждённо, сливаясь с толпой. Иногда мимо проходили какие-то молодые ребята в доспехах. Сперва я подумал, что какие-то косплееры, но потом внимательно поглядев в разных спектрах зрения понял, что это так называемые охотники. Интересные люди, в жилах которых текла сила. Не знаю, как она называлась здесь, но была похожа на Ци, хоть и сильно разбавленную. Можно было бы попросить спарринг, но меня бы не поняли. Техника спектрального зрения позволяла видеть энергетические потоки, недоступные обычному глазу. Сила в телах охотников была концентрированной, но неравномерной – в отличие от адептов Ци, которые достигали гармонии во всём теле. У каждого охотника был свой уникальный энергетический отпечаток – у одних сила концентрировалась в руках, у других – в глазах или оружии. Доспехи не были обычным металлом – они содержали какой-то сплав, усиливающий их естественные способности. Маленькие руны, вделанные в броню, сияли при активации силы. Технология переплеталась с энергией, создавая интересный симбиоз, которого я видел впервые.

Я всё ещё выглядел лет на четырнадцать, и как я заметил все охотники были довольно молоды, но подростков среди них я не заметил. Так прогуливаясь среди разных мест, думал о том то о сём. По обрывкам разговоров я понял, что существовали возрастные ограничения для охотников – младше восемнадцати не принимали. Это объяснялось высокой смертностью – примерно 30% новичков не переживали первый год. Некоторые охотники хвастались "пробуждением" – видимо, момент, когда их сила активировалась впервые. У каждого это происходило по-разному: у одних в момент смертельной опасности, у других – при высоком эмоциональном напряжении. Был и третий путь – специальные "пробуждающие" зелья, но они имели низкий шанс успеха и стоили целое состояние. Самому молодому охотнику в городе было 19, он гордо носил знак C-ранга и мечтал о повышении.

На главной площади я увидел большую статую — странные каменные фигуры с широкими плоскими лицами. Вокруг клумбы с яркими цветами, фонтан, лавочки, где отдыхали люди. Я сел на одну из них, наблюдая за жизнью города. Статуи изображали "дол харубанг" – каменных дедушек, древних духов-хранителей острова. Вырезанные из вулканического камня, они, по поверьям, защищали от злых духов и приносили плодородие. Каждая статуя имела уникальные черты, но все они обладали массивной головой с плоским лицом, большими глазами и длинным носом. Я ощутил странную энергию от этих каменных изваяний – очень слабую, но постоянную пульсацию силы. Похоже, в этом мире даже каменные идолы могли накапливать энергию. В тихом состоянии медитации я мог ощутить, как эта сила текла к идолам от людей, проходящих мимо, отдавая крупицы своей энергии, не замечая этого.

— Первый раз у нас? — спросил пожилой мужчина, сидевший рядом и кормивший голубей.

— Да, — ответил я. — Красивое место.

— Лучшее на острове, — кивнул старик. — Свежий воздух, хорошая еда, добрые люди. Жаль только, туристов много стало.

— А как называется этот остров? — поинтересовался я.

Старик посмотрел на меня с удивлением.

— Вы приехали, не зная, куда? — рассмеялся он. — Это Чеджу. Жемчужина острова Чеджудо. - Старик оказался бывшим смотрителем местного маяка. Его руки, покрытые шрамами, говорили о долгой жизни, проведённой в море. От него я узнал, что остров был известен своими мандариновыми рощами, вулканическими пещерами и женщинами-ныряльщицами хэнё, которые без кислородных баллонов добывали морепродукты на глубине. Но главное, что настораживало его – с недавних пор остров стал местом частого появления врат, что привлекало охотников и пугало местных жителей. "Раньше такого не было, – шептал он, оглядываясь. – Старые боги острова недовольны". Я уловил в его словах больше правды, чем он сам понимал.

Чеджудо. Название ничего мне не говорило, я не изучал географию так подробно, но это было неважно. Я нашёл спокойное место, где можно восстановить силы и решить, что делать дальше. Первый шаг на новом пути был сделан. Возможно стоило остановиться здесь на недельку. Купить телефон, найти информацию. Да так и сделаю. Телефон был необходим для доступа к информации – в современных мирах интернет содержал больше знаний, чем библиотеки.

Я поблагодарил старика и направился к набережной. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в огненные тона. Вдали виднелась гора, похожая на ту, на которой мы с Яном прощались. Такой же утёс. Возможно это знак? Хах, не помню, когда я последний верил в такие знаки. Но в этом раз поверю.

Ах, подняв руки и растянувшись вдоволь, ушёл в скорость. Весь мир вокруг замер. Стоило найти плохишей что любезно решать поделиться со своими сбережениями с бедным мальчиком. Во всех мирах таких везде хватало, я уверен, а ночь скроет мои маленькие шалости.

***

998 000

999 000

1 000 000

Оглядев чемодан с долларами, прикрыв его, раскинулся на кровати. Ах-х, хорошо-о.

Это давно забытое мягкость кровати, приятно. Хорошо ещё в 5 звёздочном отеля, который был единственном на острове, за лишние пять тысяч зелёных менеджер не стал задавать лишние вопросы. Хороший номер, обслуживание и анонимность, что ещё надо для меня?

Откусив кусочек яблока, я любовался видом Чеджу из окна. С высоты 20-го этажа город выглядел как россыпь драгоценностей на черном бархате. Помнится, украшение которые дарили Эллис были похожи на такое. Любят конечно всякие богатеи бесполезные безделушки. Огни домов и улиц складывались в причудливые узоры, а вдалеке темнело море, отражая лунную дорожку. Гора Ёюн возвышалась над островом темным силуэтом, напоминая спящего великана.

Город ночью выглядел совсем иначе — таинственным и полным скрытой энергии. Я видел несколько столбов энергии которые исходили от людей. Сильные охотники. Также заметил несколько ярких вспышек в районе гор — возможно, работа охотников. Охотники, культиваторы, маги. Все имеют какие-то свои название и цели. Интересно, какие ещё тайны хранит этот остров.

Отложив огрызок, я решил изучить современные телевизионные шоу. В номере оказался огромный телевизор с сотней каналов. Взяв пульт, я развалился на кровати и начал переключать. Всё равно делать было нечего. Мой заказ на телефон прибудет утром.

Первый канал показывал какое-то корейское шоу. Мужчина в ярком костюме кричал что-то невообразимо высоким голосом, а вокруг него прыгали девушки в костюмах гигантских кроликов. Один из участников пытался съесть острую лапшу, одновременно отвечая на вопросы, а его лицо становилось всё краснее. Зрители истерически смеялись. Странное у них чувство юмора.

Щелчок пульта — музыкальный канал. Группа из пяти парней с идеальными причёсками синхронно двигалась под ритмичную музыку. K-pop, кажется. Следующий канал — соревнования по какой-то компьютерной игре. Комментаторы захлёбывались от восторга, описывая действия игроков.

Ещё щелчок — и на экране возникло серьёзное лицо ведущей новостей.

"Сегодня в порту Чеджу произошла кровавая стычка между двумя преступными группировками. По предварительным данным, во время сделки по продаже крупной партии наркотиков возник конфликт, переросший в перестрелку. Семь человек погибли, ещё пятеро находятся в критическом состоянии..."

Камера показала оцепленный порт, мигалки полицейских машин, тела под белыми простынями. Интересно, это произошло до или после моего визита к бандитам за "пожертвованиями"? Возможно, я невольно нарушил какие-то местные договорённости. Впрочем, меня это мало беспокоило. Тот молодой паренёк долго пыжился пока не заговорил. Может был сынишкой какого-то местного авторитета? Да-а-а…Плевать.

Следующий канал транслировал прямой эфир с места закрытия Врат. Репортёр, молодая женщина в защитном костюме, говорила в микрофон на фоне светящегося синим разлома в воздухе.

"...Команда охотников А-ранга под руководством Чхве Джин-хо успешно завершила зачистку подземелья. Ликвидирован босс уровня А, предположительно, Королева Кислотных Насекомых. По словам главы группы, это одно из самых опасных созданий, с которыми им приходилось сталкиваться за последний год..."

Камера показала уставших людей в броне, покрытой зелёными пятнами. У одного была перевязана рука, другой хромал. Их лидер, высокий мужчина с длинным шрамом на лице, давал интервью:

"...Королева выпускала ядовитый газ и командовала роем меньших существ. Мы потеряли двух человек, прежде чем смогли пробиться к её гнезду. К счастью, врата закрылись без осложнений. Но меня беспокоит, что подземелье А-ранга появилось так близко к городу. Обычно они возникают в малонаселённых районах..."

Я заинтересовался. Врата, подземелья, монстры... Напоминало компьютерную игру, но здесь всё было реально. Возможно, мне стоит узнать об этой системе охотников подробнее. Сила, которую я видел в их жилах, явно была не просто разбавленной версией Ци, как я сперва думал. Тот маленький богатый мальчик преступник, показал мне что это что-то другое.

Дальше шла реклама какого-то энергетического напитка для охотников, затем — местные новости о фестивале мандаринов, потом — дорама о любви обычной девушки и охотника S-ранга. Я быстро терял интерес к телевидению. Ничего интересного, даже новости и те ушли в сторону политики. Бе-е. Устал я от политики.

Выключив телевизор, я подошёл к окну. Так красиво… Может стоило слетать по этому миру ещё за эту неделю, чем сидеть на острове? Потом я уйду заклинанием, но пока можно было бы найти что-то интересное.

Внезапно в тишине номера я услышал странный звук снаружи. Едва уловимый для обычного человека, но отчётливый для моего обострённого слуха. Шорох, скрежет... как будто тысячи крошечных ножек двигались по стеклу и бетону здания.

Я активировал зрение и увидел... муравьев. Но не обычных. Они были размером с крупную собаку и двигались организованной группой по стене отеля. Их хитиновые панцири отливали кислотно-зелёным в свете луны, а мощные челюсти казались способными перекусить стальной прут.

"Королева Кислотных Насекомых," — вспомнил я слова охотника. Видимо, не всех её подданных удалось уничтожить, и теперь они искали нового хозяина? Или, может быть, мстили за свою повелительницу?

Но что-то не сходится. Те врата уже закрылись же. Я видел, как синяя образование в воздухе просто захлопнулась само в себе. А эти какие-то другие, судя по всему монстры из других врат.

Я усмехнулся, наблюдая за их методичным подъёмом. Они настроены решительно, и удивительно точно приближаются только ко мне. Интересно. Похоже, моё пребывание в этом мире будет интереснее, чем я думал.

Желание и панорамные окно вылетели в воздух осколками. Телекинез, удерживаемый мной всегда, сделал мне проход. Хочется поработать руками, давно не дрался с кем-то. Хоть и с муравьями, но хоть какое-то развлечение.

***

Спустя секунд тридцать, муравьи устремились в разбитое окно, их хитиновые панцири отражали городские огни. Я шагнул из номера прямо на вертикальную стену отеля, концентрируя Ци в ногах для сцепления с поверхностью. Буду использовать Ци, всё же стоило развивать чему обучился. Первый муравей бросился на меня, щёлкая огромными челюстями.

Я поймал его за усики и с силой швырнул вниз, разбивая о выступ здания. Следующие два атаковали одновременно, выпуская струи какой-то кислоты. Уклонившись, я скользнул вдоль стены, нанося удары по их сочленениям.

— Давайте, удивите меня, — прошептал я, чувствуя прилив адреналина. Бодрит, биться без использования сил своего тела. Лишь Ци и я.

Стая муравьёв окружила меня со всех сторон на вертикальной стене небоскрёба. Я бегал по стеклянной поверхности как по земле, опрокидывая тварей одну за другой. Каждый удар мой сопровождался хрустом панциря, каждый рывок заканчивался смертью очередного насекомого.

Муравьи пытались работать тактически — одни отвлекали, другие заходили с флангов. Интересно. Умные твари. Только это им не поможет.

Я провёл рукой по стеклу, заряжая его Ци, и стекло взорвалось тысячью осколков, пронзив ближайших муравьёв. Затем схватил одного за голову и, используя как оружие, стал сокрушать других. Движения мои были настолько стремительны, что казалось, будто я танцую на отвесной стене. Как и учил Ян. Обращать силу в ответ.

Внизу начала собираться толпа. Люди показывали пальцами вверх, кто-то снимал на телефоны. Даже охотники остановились, наблюдая за моим смертоносным танцем на вертикальной поверхности.

— Кто это?

— Это охотник? Какого он ранга?

— Он бегает по стене!

Шёпот доносился до моих обострённых чувств. Я усмехнулся. Пусть смотрят. Всё равно Ци держал капюшон скрывая моё лицо. Такая себе подстраховка, но хоть что-то. Хватит на несколько часов чтобы убраться если будет надо.

Особенно крупный муравей выплюнул сгусток зелёной кислоты. Я поймал его в воздухе телекинезом и отправил обратно, растворив половину головы твари. Значит от своих атак они не защищены.

Движения мои ускорялись. Тело помнило каждую тренировку, каждый бой. Я запрыгнул на спину гигантского муравья и, управляя им как скейтбордом, проехался по стене, сталкивая других тварей. Затем резко остановился, позволяя насекомому по инерции сорваться вниз.

Когда четверть стены отеля была усеяна разорванными тушами муравьёв, утыканных прямо в стены отеля, я заметил, что оставшиеся существа вдруг замерли. Их усики задрожали, они повернулись в одном направлении. На соседнее здание, откуда к нам выползало нечто...

Огромная. Возможно королеве. Она была втрое крупнее своих собратьев и имела две дополнительные конечности, покрытые острыми шипами.

— Вот и главный босс прибыл, — прошептал я.

Внизу кто-то из охотников пытался организовать эвакуацию зевак.

— Уходите, это подземелье S-ранга! Срочно вызывайте команду S-ранговых!

Но я не собирался ждать никаких команд. Оттолкнувшись от стены, я взлетел к королеве. Мгновение — и я уже был рядом с ней. Она оказалась умнее своих подчинённых и сразу выпустила облако кислотного тумана.

Я замедлил время. Весь мир вокруг застыл. Капли кислоты висели в воздухе, люди внизу замерли с открытыми ртами, а королева насекомых словно окаменела в своей атакующей позе.

Я спокойно обошёл облако кислоты, рассматривая анатомию королевы. Где у неё может быть слабое место? Шея? Брюшко? Сочленения ног? Я решил проверить все варианты.

Выйдя из замедления, я нанёс серию молниеносных ударов. Первый — в сочленение передних лап, второй — в основание усиков, третий — прямо через хитиновый панцирь в центр груди.

Королева зашипела от боли. Её тело содрогнулось, но она всё ещё была жива. Тогда я сконцентрировал Ци в ладони и пробил её панцирь насквозь, вырывая нечто, напоминающее сердце.

Тело королевы обмякло и рухнуло вниз, разбившись о мостовую. Оставшиеся муравьи впали в панику, беспорядочно метаясь по стенам зданий.

Я снова замедлил время и методично, одного за другим, уничтожил каждое насекомое. Затем я пошёл дальше — по моим ощущениям, в городе было ещё несколько групп этих существ. Стоило убрать их всех.

Перемещаясь через застывший город, я находил и убивал муравьёв возле школы, в парке, на рыночной площади. За двадцать минут субъективного времени я очистил весь город от инвазии. Около десяти тысяч особей. Очень много. Если бы я не прибыл на этот остров, трудно представить, чтобы случилось. Бойня, потеря острова, множество смертей. Здешние охотники была довольно сильны, но против такой орды, не выстояли бы.

Вернувшись к отелю, я отпустил замедление. Мир снова обрёл движение, а люди повсюду начали удивляться, видя, как муравьи повсюду одновременно падают замертво. Разорванные, кому-то вырвал головы, кому-то просто раздавливал тела.

— Что произошло? — спрашивали они друг у друга.

— Он их всех убил? Как?

— Это точно не охотник... это кто-то другой.

Я скользнул в разбитое окно своего номера. Наблюдая за суетой внизу, я размышлял над увиденным. Энергия в жилах охотников явно отличалась от Ци. Она была более... дикой. Менее контролируемой. И исходила словно изнутри, но не сосредоточено. Будто в них не было хранилище этой энергий. Будто они сами и их тела являлись этим хранилищем. Интересное строение организма.

Красные врата всё ещё были открыты вдалеке, пульсирую в воздухе энергией. Возле пещер, та стояла будто всегда там была. Хотя я и не успел заметить её появление. Там столпилась толпа охотников и разных людей в костюмах. Но из врат никто не выходил, и никто внутрь не решался зайти. Все ждали чего-то

У муравьёв была похожая энергетическая структура — словно они питались тем же источником. Значит ли это, что "врата" как-то связаны с этим? Портал между мирами, через который просачивается странная энергия? Я вспомнил о королеве. Её силовое поле было намного сложнее, чем у рабочих особей. Вероятно, она могла открывать врата самостоятельно. Было бы интересно изучить эту систему подробнее.

Охотники сейчас, должно быть, в замешательстве. Им придётся объяснять, как целый город был очищен от монстров за считанные секунды. Возможно, стоит встретиться с ними, расспросить о вратах и силе, которой они владеют? Но нет, пока просто посмотрю, как они справятся с вратами. Может покажут хоть что-то интересное.

Я исчез из номера.

***

Глава 36. Поднятие уровня в одиночку

- Слушай, говорят, Корейская Ассоциация Охотников организовала рейд для зачистки врат, позвали даже А-ранговых охотников, намечается что-то.

- О-о, это уже серьёзное дело. Слушай Гён Хи, может быть мы…

Около суток после того, как я разнёс орду муравьёв, весь город шумел. Множество людей видели сколько тел осталось после моего вояжа, так что был неудивительно что многие искали того, кто это сделал. Убить за секунды несколько тысяч опасных монстров, не каждый сможет. Многие думали, что это не реально. Рабочие и не только, всю ночь убирали тела, а к утру, начали прибывать множество людей, правительственные агенты, репортёры, разные охотники и ещё множество других. Днём ранее тихий городок, сейчас напоминал улей. А вот кто убил муравьёв и предотвратил бойню так и не нашли. Ну и хорошо.

Улицы заполонили машины с логотипами Ассоциации, военные грузовики ревели моторами, выгружая ящики с боеприпасами, а в небе гудел вертолёт с их эмблемой. Прибывали правительственные агенты в чёрных костюмах, репортёры с камерами орали в микрофоны, охотники всех рангов — от C до А — проверяли оружие, от коротких мечей до пулемётов. Я сидел в углу маленького кафе, в закутке за потёртой ширмой, и пил корейский кофе. Напиток был не свежий, отдавал горечью, но мне было плевать — я никогда его не любил, просто решил попробовать местный. Ци тут же выжгла привкус из языка, оставив только лёгкое тепло. Кафе бурлило: официанты бегали с подносами, посетители спорили о рейде. За соседним столиком два охотника C-ранга хвастались шрамами, проверяя короткие мечи, вделанные в наручи. Их лёгкая броня слегка светилась от красных рун, но энергия в них была слабой, как тлеющий уголь. Я уловил обрывки их болтовни: врата у пещер усилились за ночь, и Ассоциация боялась, что это уже не просто А-ранг. Телефон в руке вибрировал от уведомлений — новости сыпались одна за другой, но он был интереснее всего этого шума.

Экран телефона мелькал кадрами из разных уголков мира. В Сеуле открылись врата S-ранга — небоскрёбы дымились, охотники элитных команд рубили тварей топорами размером с человека, их ауры полыхали красным и золотым, разрывая воздух. Им было не до этого островка.

На другом конце планеты, в Америке, охотники отбивали атаку гигантских ящеров — десятиметровые твари с когтями, как стальные клинки, рвали танки на куски, но американские маги швыряли молнии и взрывали их изнутри, оставляя дымящиеся кратеры. Там был какой-то крупный мужчина, похожий на льва. Силён. Интересно было бы подраться с таким с помощью Ци. Национальный Уровень. Выше S-ранга, интересно.

Но моё внимание приковала новость с Чеджу: врата у пещер, которые я заметил ночью, классифицировали как А-ранг. Интересно, я оценивал опасность орды муравьёв на большее. Корейские охотники готовили рейд, но в сети писали, что подкрепление из Сеула задерживалось, а времени оставалось мало. Придётся им биться своими силами.

Видео от дрона показывало, как врата пульсировали, выбрасывая искры, земля вокруг трескалась, а из разлома доносился рёв насекомых. Кажется, собирается новая атака. Комментаторы в чате паниковали: кто-то слышал визг муравьёв даже в городе, другой видел тень огромной твари в лесу. Фантазёры. Всех тварей перебил.

Я смахнул уведомления, допил кофе и бросил пару купюр на стол. Пора было двигаться и увидеть всё своими глазами.

Я вышел из кафе, натянув капюшон толстовки. Город бурлил — вонь бензина и раскалённого металла била в нос, не любил я этот запах, грузовики Ассоциации выстраивались в колонны, охотники B-ранга в лёгкой броне с пистолетами и копьями проверяли заточку клинков, искры летели на асфальт. Репортёры носились с камерами, один чуть не врезался в меня, но я ускользнул в толпу, капюшон скрыл лицо. Пещера была в трёх километрах, но я не собирался тратить время на ходьбу. Рванув в скорость, я пронёсся через город за минуту — мир замер, машины застыли, люди остановились с открытыми ртами. Я перепрыгивал застывшие джипы, уворачивался от репортёрских дронов, пока я мчался к вратам огляделся.

Город был красив, очень красив. Жаль будет если он разрушится.

У врат кипел строй. Десятки охотников выстраивались в цепи, военные разворачивали прожектора, баррикады из стали уже стояли на должны местах. Быстро работают, видать привыкли.

Запах озона смешивался с резким смрадом гниющих насекомых, воздух гудел от машин. Громко, воняет и маты. Всё похоже, как и всегда, на войне.

Впереди стояли охотники А-ранга — пятеро мужчин и одна женщина, все в усиленной броне, покрытой синими и красными рунами, гудящими от энергии. Их лидер, высокий парень с короткими чёрными волосами и катаной за спиной, отдавал приказы. Я уловил его имя из обрывков разговоров — Ким Мин-Су, лучший А-ранговый мечник в ближайших землях. Его аура пылала голубым, катана в ножнах светилась, глаза горели решимостью. В такого и поверить можно. Что он справится.

Остальные выделялись оружием: женщина сжимала два коротких клинка, её аура полыхала зелёным, один из мужчин держал молот размером с человека, другой — копьё с зазубренным наконечником, третий — щит, покрытый рунами. Я остановился у кромки леса, взобравшись на ветку дерева, меня скрывала листва, а я, посидев, сканировал их силу — неплохо для местных, но против меня они не продержались бы и секунды. Интересно скольких они сумеют забрать, прежде чем их сломают.

— Проверяйте снаряжение! Через десять минут входим! — рявкнул Ким, рубанув воздух катаной. Лезвие оставило голубой след, срезав лист с дерева. Интуиция или случайность. Выдохнув на палец, который остановил энергетическую атаку, подумал, что всё же случайность. Атаковать ребёнка он был не стал. Не тот тип личности.

Его команда засуетилась: мужик с молотом бил по щиту, проверяя прочность, гулкий звон разнёсся над поляной, женщина с клинками крутанула их в руках, лезвия свистели, срезая траву, другой точил копьё, искры сыпались на землю. Но парень с щитом, самый молодой, трясся — пальцы дрожали, пока он затягивал ремни брони, глаза бегали от страха. Я ухмыльнулся — новичок, не готовый к мясорубке. Таких всегда хватало. Но кровь покажет кто он на самом деле. Из врат доносился низкий гул, земля вибрировала, будто что-то огромное шевелилось внутри. Пора было посмотреть, что они смогут против этого.

Я активировал зрение, мир окрасился в оттенки энергии: врата полыхали красным и синим, потоки силы вырывались, как солнечные вспышки. Это был не тот ровный поток, что я видел у всех — здесь энергия была хаотичной, будто кто-то разорвал ткань мира. Преднамеренно. Трава вокруг чернела и шипела, испаряясь от ядовитых испарений, земля трескалась, выпуская тонкие струйки зелёного дыма. В глубине разлома мелькали тени — длинные лапы, шипы, панцири. Я подложил голову кулак, рука оперлась в колени, Ци закрутилась в теле, готовая к бою.

Охотники выстроились в боевой порядок, Ким махнул рукой, и строй ощетинился оружием. Врата загудели громче, красный свет усилился, и через секунду из них хлынул поток муравьёв — не таких крупных, как ночью, но их были сотни. Чёрные, с блестящими панцирями, они топтали землю, челюсти клацали, оставляя ядовитые лужи. Лучники сзади натянули тетивы — стрелы, заряженные красными рунами, ушли в полёт, пробивая по три муравья за раз, хитин разлетался осколками. Маги, пятеро в мантиях, подняли посохи: огненные шары размером с голову рвали насекомых на куски, взрывы поднимали пыль, ледяные копья пронзали их, пригвождая к земле, лёд трещал под напором новых волн. Но муравьи лезли без остановки, топча трупы своих, бросаясь на охотников с яростным визгом. Прям взбешённые. Интересно это из-за меня?

Я оставался в стороне, Ци текла по венам, дарую приятные ощущение. Медитация, ключ развития, как любил говорить Ян. Интересно что с ним случилось и где он сейчас?..

Ким прыгнул в гущу муравьёв — катана сверкнула, и десять тварей разлетелись на куски, внутренности брызнули на землю, голубая аура вокруг клинка пульсировала, каждый удар рассекал воздух с гулом. Женщина с клинками крутилась, как вихрь, отрезая лапы и головы, её зелёная аура оставляла следы в воздухе, мужик с молотом бил по земле, раздавливая по пять муравьёв за раз, ударные волны ломали панцири. Но я видел, как насекомые крались по бокам — десятки обходили строй, целясь в слабых B-ранговых, их челюсти рвали металл, один укус отхватил кусок щита, и тот зашипел от яда. Пока вмешиваться не было смысла — пусть покажут, на что способны. Было интересно увидеть охотников в действие.

Пока не впечатляли.

Через пять минут поле превратилось в мясорубку. Муравьи лезли плотнее, охотники отступали к назад, оставляя за собой горы трупов насекомых. Лучник, молодой парень с коротким луком, замешкался, натягивая тетиву — муравей прыгнул, челюсти сомкнулись на его ноге, кость хрустнула, кровь хлынула фонтаном. Он заорал, рухнув на колени, но двое B-ранговых с копьями встали над ним, коля тварей, наконечники ломали хитин. Ким не останавливался — катана мелькала, отсекая головы и лапы, голубая аура резала воздух, но пот стекал по его лицу, грудь тяжело вздымалась, энергия начала тускнеть. Он выдыхался, а муравьи только усиливали натиск. Да-а, А-ранг, не очень сильный оказался. Энергия в его теле подходило к опасной отметки, когда начинается расход жизненной силы. Ян рассказал про такое, ничего хорошего его не ждёт.

Врата полыхнули ярче, красный свет ослепил на миг, и из них вывалился солдат —тонны бронированного мяса, красный панцирь блестел, отражая прожектора, шипы длиной с копьё торчали из спины. Он встал на задние лапы, пасть раскрылась, и кислота вылетела широкой струёй. Двое B-ранговых подняли щиты — металл задымился, растворился за секунду, кислота прожгла их грудь до костей, они рухнули, дымящиеся обугленные куски мяса, вопли заглушил рёв солдата. Остальные отпрыгнули, но строй затрещал.

— Отходим! — заорал Ким, махнув катаной, но солдат рванул вперёд, лапы размером с человека ударили по земле, разбрасывая охотников, как кукол. Маг в синей мантии поднял посох, барьер из света вспыхнул — шипы солдата пробили его, как бумагу, три острия вышли из спины мага, кровь хлынула струёй. Он рухнул, посох выпал, а солдат прыгнул дальше, раздавив ещё одного B-рангового лапой, кости хрустнули, как ветки. Ким рубанул по ноге твари, катана оставила глубокий порез, но солдат даже не дрогнул — группа разваливалась.

Ладно, хватит.

Я рванул в скорость, мир остановился — Ким замер с катаной, муравьи застыли в прыжке, капли кислоты висели, как стеклянные шарики. Спрыгнув с дерева, я шагнул к солдату, его красный панцирь блестел, шипы торчали, готовые к удару. Броня была толстой, но сочленения лап — слабиной. Ци закрутилась в кулаке, я врезал в основание передней ноги — панцирь треснул, как орех, куски хитина разлетелись, обнажая мясо. Второй удар — глубже, кость хрустнула, лапа повисла, третий — в бок, рёбра лопнули, кровь и яд хлынули рекой. Время вернулось, солдат рухнул с рёвом, сломанная лапа подогнулась, три тонны массы врезались в землю, подняв тучу пыли, кислота прожгла траву. Охотники остолбенели — женщина с клинками выронила один, мужик с молотом открыл рот, Ким сжал катану, костяшки побелели, глаза метались, пытаясь понять, как я сломал тварь за секунду. И кто я такой.

— Кто ты? — крикнул он, но голос сорвался. Серьёзно? Что за вопросы.

— Прохожий, — бросил я и рванул к вратам, прыгнув в разлом. Муравьи лезли навстречу — сотни не мелких тварей, челюсти клацали, лапы скребли землю. Я ударил на бегу, Ци вырвалась из кулака, пятеро разлетелись в клочья, панцири брызнули осколками, ещё двое лопнули от тычка, головы отлетели. Врата проглотили меня, свет ослепил, но я уже сканировал тьму.

Всё вокруг было примерно ожидаемым, кроме одной детали. Я смотрел через стены пещер, пытаясь осмыслить что снаружи происходит. Там была Тьма. Не такая тьма как при отсутствии света, а просто тьма. Абсолютная. Я не мог видеть через неё, не мог почувствовать, даже Ци и Энергия не могли помочь. Весь этот островок муравьиный фермы, находился в каком-то тёмном месте, будто бы пустота, паря само по себе. Сюрреалистическое зрелище.

Ладно, разберусь позже.

Тьма пещеры была густой, хоть и было всё видно, воздух вонял гнилью и кислотой, стены сочились зелёной слизью, капавшей на пол. Метят территорию. Пол гудел — сотни муравьёв бежали ко мне, лапы стучали, как барабаны. Я рванул вперёд, Ци окутала кулаки, первый удар разнёс мелкого муравья в пыль, второй раздавил двоих, панцири лопнули, внутренности брызнули на стены. Ещё пятеро прыгнули — я крутанулся, кулак врезался в их строй, хитин разлетелся, как стекло, тела рухнули в кучу. Через минуту резни выскочили солдаты —громадины, шипы блестели, пасти плевались кислотой. Они ударили разом: три струи яда полетели в меня, шипя и прожигая воздух. Время замерло, кислота застыла, я скользнул между ними, Ци собралась в ладонях — первый удар в шею, хитин треснул, голова отлетела в стену, второй в брюхо, кулак прошёл насквозь, вырвав кишки, третий разнёс грудь, панцирь разлетелся осколками, сердце лопнуло. Время рванулось обратно, трое рухнули с хрустом, кислота хлынула рекой, прожигая пол. Я шагнул через трупы, энергия врат била в виски, густая, как смола — что-то большое была близко. Чувствовал эту махину.

Пещера расширилась в гигантский зал — потолок терялся в тени, стены покрывали гнёзда, пол дрожал от топота. Королева, судя по всему стояла в центре — десять метров бело-золотого хитина, шипы на шести лапах блестели, как клинки, красные глаза пылали, прожигая тьму. Вокруг — сотни муравьёв: рабочие, мелкие и быстрые, солдаты, крупные и бронированные. Молодая, судя по количеству монстров. Дать бы ей время, здесь была бы целая армия. Но судя по всему я перебил ещё вчера основной костяк её атаки. Хотела быстро захватить остров? Не получилось. Похоже судьба привела меня на эту планету вовремя.

Конечно если судьба существовала.

Она завизжала, звук ударил по ушам, орда рванула ко мне — челюсти клацали, шипы целились, яд капал с клыков. Скорость включилась, мир замер — муравьи застыли в прыжке, королева раскрыла пасть. Я рванул вперёд, рабочие лопались от тычков, их головы разлетались, пятеро солдат встали на пути — кулак в шею, лапа отрывалась, удар в грудь, панцирь трещал, ещё один прыгнул, я поймал его за шип, швырнул в стену, хитин раскололся, тело впечаталось в камень. Королева выдохнула газ, зелёно-фиолетовое облако поплыло ко мне, я же обогнул его, прыгнув к её боку, Ци врезалась в панцирь, бело-золотая броня лопнула, кулак ушёл в мясо, кровь брызнула, она взревела, шипы рванули ко мне.

Не использовать всю свою силу, как оказалось даже интересно.

Я прыгнул назад, Ци держала меня на стене, как на земле. Королева махнула лапами, шипы полетели — три метра стали, острые, как бритвы, десяток выстрелил разом, я уклонялся, ныряя между ними, один пронёсся в сантиметре от лица, второй врезался в стену, расколов камень. Скорость гнала меня вперёд, я метнулся к ней, увидел брюхо — мягкое, без брони. Ци собралась в кулаке, я врезал снизу, пробив плоть насквозь, рука вышла с другой стороны, внутренности хлынули на пол, чёрная кровь залила всё. Она рухнула с грохотом, сотрясая зал, муравьи замерли, их усики дрожали — связь оборвалась? Ну ладно.

Стена зала треснула, проход раскрылся, и вылезло нечто — четыре метров алого хитина, крылья, сложенные на спине, шипы на спине торчали, как копья. Он взлетел, воздух задрожал, звуковая волна ударила — пол лопнул, Ци в теле загудела, но я сжал волю, заглушая её. Его глаза пылали жёлтым, пасть раскрылась, клыки длиной с руку блестели. Он ринулся вниз, когти — метр стали — рвали воздух, крылья поднимали пыль. Время замерло, я шагнул к нему: голова — сплошной панцирь, крылья — слабость у корней. Я прыгнул, Ци выстрелила в ноги, пальцы вцепились в крыло, рванул — кости хрустнули, хитин разлетелся, он рухнул, врезавшись в пол. Хвост ударил — шипы, как копья, полетели ко мне, я отскочил, поймал один телекинезом, швырнул обратно, шип вонзился в бок Короля, кровь хлынула. Я рванул вперёд, ударил в сочленение левого крыла — оно оторвалось, второе разнёс ударом снизу, хитин разлетелся, как стекло. Он взревел, пасть выплюнула кислоту — зелёная струя полетела ко мне, я сжал её телекинезом в шар, швырнул обратно, морда зашипела, плоть растворилась, глаза лопнули. Финальный удар — Ци в кулаке, прямо в грудь, панцирь треснул, сердце раздавил в кашу, он рухнул. Слабый.

Не умер, я склонил голову, смотря на дрыгающегося монстра. Хочет ещё что-то сделать. Какой прыткий. Всё-таки, насекомое есть насекомое.

Подняв ногу, вложил побольше Ци. Удар.

Пространство задрожала, а сдавленный моей Ци и силой, муравей сплющился. Осталось лишь пятно. Ну теперь точно мёртв. Что-ж можно проверить что снаружи этого места. Странные чувство вызывало всё это. Искусственное пространство? Всё возможно.

***

Я шагнул из врат, оставив позади клубящуюся тьму. Воздух снаружи ударил в нос резким запахом крови, смешанным с едким ароматом яда и горелого металла. Врата за спиной захлопнулись с глухим лязгом, звук отчётливо разнёсся в тишине, а я, засунув руки в карманы, вышел наружу. Одежда — ни пятнышка, ни капли грязи. Телекинез — чертовски удобная штука.

Передо мной раскинулась картина бойни. Охотников осталось человек десять. B-ранговые валялись в лужах собственной крови, некоторые ещё шевелились, хрипя и цепляясь за землю. Их доспехи были разорваны, из ран торчали обломки хитиновых шипов. Лекари суетились рядом, пытаясь зашить или залить зельями то, что ещё можно было спасти, но раненые только мешали, дёргаясь от боли. A-ранговые держались на ногах, но едва: у одного шлем был смят, как консервная банка, у другого из плеча торчал обугленный обломок лапы муравья. Ким стоял впереди всех. Его катана дрожала в руках, лезвие покрыто коркой запёкшейся крови и зелёной слизи. Броня на груди дымилась — кислота разъела верхний слой, оставив чёрные потёки. Лицо — сплошной багровый месив, один глаз заплыл, но второй смотрел прямо на меня. Он прохрипел, голос срывался от напряжения:

— Ты закрыл врата? Один?

— Ага, — ответил я, наступив на труп муравья-солдата. Панцирь треснул под ногой с хрустом, как сухая ветка. Из раздавленной башки вытекла жёлтая жижа, воняющая чем-то средним между гнилью и химией. — Уберите тут всё. Воняет хуже, чем в канализации.

Я бросил взгляд на хаос вокруг. Интересно, что они наплетут, когда их начнут расспрашивать, как закрыли врата. Камеры наверняка засняли мой выход — пара дронов всё ещё жужжала где-то над деревьями, мигая красными огоньками. Пусть разбираются. Мир на миг замер, а я, шагнув в сторону, исчез из их поля зрения. Телекинез мягко подхватил тело, и земля осталась внизу. Сеул ждал. Мне нужны были врата покруче, чем эта мелочь.

Пустота за вратами оказалась занятной штукой. Пока я летел, память — абсолютная, как чёткий видеофайл — прокручивала недавние события. После того как я прикончил всех муравьёв, включая тех, что прятались в норах, я двинулся глубже. Множество сотен мелких муравьёв, были словно крысы, если бы не моё зрение не нашёл бы всех. Пещеры были узкими, стены — грубый камень, покрытый слизью и прожилками светящегося мха. Я пробивал проходы голыми руками, мог бы сдуть там всё одной атакой, но я боялся, что будет коллапс, не хотелось оказаться в неизвестной пустотной тьме. Удары гудели, как молоты, камень трескался и осыпался пылью. Наконец я дошёл до края — там, где пещеры обрывались в тьму. Это была не просто темнота. Она шевелилась. Сквозь усиленное зрение я различал потоки — тонкие, извивающиеся, как дым, но плотные, будто жидкость. Ци вливалось в воздух, но у границы просто исчезало, не оставляя следа. Даже запахи — сырость, гниль, кровь — обрывались у этой черты.

Я остановился у обрыва. Каменный пол под ногами был неровным, усеянным осколками и костями мелких тварей. Тьма внизу не отражала света, не издавала звуков. Живая, но непонятная. Нагнулся, подобрал камень — шершавый, размером с кулак, с острыми краями — и швырнул его вниз. Он пропал. Не упал, не растворился с шипением — просто исчез, как выключенный пиксель. Ни звука, ни всплеска. Хмыкнул, оглядевшись. Рядом валялось тело муравья-солдата — трёхметровая туша, панцирь раздавлен, из трещин сочилась жёлтая дрянь. Схватил его за шипастую лапу и метнул в пустоту. То же самое: тварь канула в никуда. Даже капли крови, что срывались с хитина, исчезали, не долетев до края. Я взял ещё одного муравья, подтащил к обрыву и медленно опустил половину тела вниз. Граница прошла ровно посередине — передняя часть с головой и лапами пропала, будто отрезанная лазером. Срез был идеально чистым: ни крови, ни обугленных краёв. Задняя половина осталась лежать, слегка дёргаясь, вытекая чем-то.

Я шагнул ближе. Вытянул руку — указательный палец пересёк грань. Кожа начала стираться, как под невидимой тёркой. Сначала исчез эпидермис, обнажая розовую плоть, потом мышцы растворились, оголив белую кость. За секунду половина пальца пропала. Боль не чувствовалось. Отдёрнул руку. Кровь хлынула к ране, плоть закрутилась, регенерация сработала мгновенно. Через пару секунд палец был цел, только лёгкое тепло пульсировало в кисти. Но каналы Ци в нём исчезли — тонкие нити энергии, что обычно текли под кожей, оборвались. Связь с кровью тоже пропала — я привык чувствовать её даже на расстоянии, а тут — пустота. Восстановить каналы займёт время, но это не пугало. Интереснее было другое: тьма не просто поглощала. Она разбирала всё на частицы, стирала само существование. Даже моя Ци не могла сопротивляться, пока была внутри.

Я сжал кулак, ухмыльнулся. Эта штука — не просто ловушка для монстров. Она скрывала что-то большее. Концептуальное.

Надо будет вернуться в будущем во врата, проверить ещё что-то. Пока же — полёт.

Телекинез подбросил меня выше, ветер засвистел в ушах. Сеул маячил впереди, небоскрёбы блестели на солнце. Там точно найдутся кто-то посерьёзнее.

***

Глава 37. Поднятие уровня в одиночку

Люди спокойно занимались своими делами, пока в один день не распахнулись порталы — синие, зияющие дыры в небе и на земле. Из них хлынули монстры: когтистые, зубастые, с горящими глазами и рёвом, от которого кровь стыла в жилах. Пушки трещали, бомбы рвались, но всё напрасно — шкуру этих тварей не брало ничто. Разве что ядерный заряд мог бы их стереть в пыль, да только это всё равно что слона натравить на муху. Слишком громоздко, слишком бессмысленно. Опасно. Военные быстро поняли бесполезность обычного вооружения и перешли к тактике сдерживания, устанавливая периметры вокруг порталов. Правительства стран объявили чрезвычайное положение. Первые недели погибли миллионы, целые города превратились в руины под натиском монстров, чьи тела светились синими прожилками энергии, делавшими их практически неуязвимыми.

В тот же миг в некоторых людях вспыхнула сила — мана, как её назвали. Избранные стали охотниками: суровые фигуры в потёртых доспехах, с оружием, пропитанным кровью чудовищ. Они ныряли в порталы, как в мясорубку, и рубили врагов направо и налево. Работа не хуже любой другой, только вместо зарплаты — выживание. Порталы напоминали подземелья из старых игр: уровни опасности, толпы мелких мобов, рычащих и скалящихся, и босс в конце — огромный, опасный и дающий много денег. Если зачистка затягивалась, проваливалась, твари вырывались и устраивали хаос в городах. Так было бы и в Чеджу, но я оказался там вовремя. Пробуждение силы происходило спонтанно, часто в моменты крайней опасности. Статистика показывала, что лишь один из десяти тысяч получал способности, из них только один из сотни становился достаточно сильным, чтобы противостоять боссам. Рейтинговая система быстро разделила охотников по рангам от E до S, основываясь на количестве закрытых порталов и убитых монстров.

Охотники ходили туда не только ради геройства. В глубине порталов были кристаллы — синие, пульсирующие, словно живые. Они затмевали любой известный источник энергии: один такой камушек мог запитать завод или выковать меч, способный разрубить танк. Добыча стала золотой жилой. Бизнесмены мигом учуяли прибыль, сколотили гильдии и начали гонять охотников за трофеями, как шахтёров за углём. Деньги решали всё. Даже если ты был S-рангом, с руками по локоть в крови боссов, без толстого кошелька ты оставался пешкой. Разве что твоя сила могла разнести планету в щепки — тогда, может, и прислушались бы. Крупнейшие корпорации создали свои собственные подразделения охотников, обеспечивая их лучшим снаряжением и медицинским обслуживанием. Биржи кристаллов появились в каждом мегаполисе, где торговцы устанавливали цены в зависимости от чистоты и размера. Чёрный рынок процветал, предлагая непроверенные усилители способностей, созданные из измельчённых кристаллов, которые часто приводили к мутациям и смерти.

Я тоже находил эти кристаллы в том портале. Осколки энергии, кристаллизованная мана, холодные на ощупь, с тусклым свечением внутри. Ничего особенного. Для меня они были бесполезны — я мог создать такие же, просто сконцентрировав Ци в ладонях. Но стоили они дорого. Нужны ли мне деньги? Нет. Так что я прошёл мимо, оставив их валяться в пыли. Моя внутренняя энергия, полученная от учителя Яна, позволяла манипулировать самой сущностью Ци напрямую, без посредников в виде кристаллов, похожий на Ци.

Ночной Сеул раскинулся подо мной, мерцая огнями, пока я сидел на краю крыши небоскрёба. Ветер трепал волосы, а в голове крутилась мысль: вся эта история с вратами — сплошная муть. Монстры появились ниоткуда, разрывая людей на куски, а у человечества вдруг пробудились силы, чтобы дать отпор. Баланс, как в сказке. Только на деле это был кошмар: охотники не успевали, монстры вырезали целые улицы, а в странах третьего мира творился ад. Новости молчали, но я видел — видел через тысячи километров, как туземцы падали под когтями, как их хижины горели, как дети кричали над телами родителей. Жестоко. Если так пойдёт дальше, без Абсолюта, что закроет все врата, планета рухнет в бездну.

Сидя на высоте 555 метров башни Lotte World Tower, я наблюдал за патрулями охотников, снующими по улицам. Радары и сенсоры, установленные по всему городу, непрерывно сканировали пространство в поисках разрывов материи — предвестников новых порталов. Правительство Кореи создало специальное министерство по контролю за вратами, но их усилия были каплей в море. Теория Абсолюта — мифического охотника, способного закрыть все врата одновременно — оставалась лишь легендой, которую шептали новички друг другу в казармах.

Но это не моя война. Пора уходить. В Сеуле не оказалось сильных врат. А ходить в низкоуровневые не посчитал нужным. Мне нужно было двигаться, найти свой родной мир.

Первый символ, пятый, десятый… Я уже складывал заклинание в уме, когда слух резанул плач. Громкий, надрывный, полный боли. Подросток, судя по голосу. Он захлёбывался слезами, и каждое слово било в грудь.

— Ма… мама… очнись, пожалуйста, очнись… Ма… — Голос доносился из направления госпиталя Asan Medical Center — крупнейшего медицинского учреждения, превращённого в центр лечения пострадавших от порталов.

Я замер. Посмотреть? Помочь? Это ничего мне не стоило. Когда-то я сам был таким же — потерянным. Искавшим выход. Желание, и я взлетел, устремившись к источнику звука. Больница возникла передо мной быстро: белые стены, запах стерильности и смерти. Ворвавшись внутрь на сверхскорости, я пронёсся по коридорам. Палаты мелькали перед глазами: старик с ампутированной ногой, женщина с перевязанной головой, парень, кашляющий кровью. Обычная городская больница, а выглядела как поле боя. Сколько же их тут — раненных, умирающих? Знак того что всё плохо. Всё катилось в пропасть. Моя скорость была такой, что для обычного глаза я оставался невидимым — лишь лёгкий сквозняк выдавал моё присутствие. Энергетическое поле вокруг тела отклоняло свет, создавая эффект преломления, подобный миражу в пустыне. В коридорах толпились медики в защитных костюмах с нашивками отдела по чрезвычайным ситуациям — новое подразделение, созданное специально для оказания помощи жертвам порталов и тем, кто пострадал от энергетического отравления, характерного для мест появления врат.

Наконец я нашёл нужную палату. Табличка у двери: Пак Кён-Хе. Худая женщина средних лет лежала на койке, бледная, как полотно. Длинные чёрные волосы разметались по подушке, мелкие морщины проступали на лице, а слева на шее тянулся шрам от ожога — неровный, багровый. Откуда он? Перед ней на коленях стоял мальчишка моего возраста, весь в слезах. Его руки тряслись, сжимая край простыни, а голос срывался на хрип.

— Мама… пожалуйста… — Комната была оборудована стандартным мониторингом жизненных показателей: кардиомонитор показывал слабое, но стабильное сердцебиение, аппарат искусственной вентиляции лёгких тихо шипел, подавая воздух через трубку, закреплённую в горле пациентки. На прикроватной тумбочке лежали документы — результаты сканирования мозговой активности, показывающие аномальные всплески энергии в лобной доле, характерные для пострадавших от контакта с порталами класса B и выше.

Я взял карточку пациента. Диагноз: "Вечный сон". Звучит красиво, а на деле — дисбаланс энергии. У неё не пробудилась магия полностью, но тело всё равно впитывало её — медленно, неосознанно. Энергия скапливалась в мозгу, затопляя его, пока женщина не превратилась в овощ. Мозг, пытаясь спастись, тянул всё больше сил, а она угасала. Формуляр содержал отметки о проведённых процедурах: три попытки энергетической стабилизации, выполненные целителями C-ранга, экспериментальная кристаллотерапия и даже рискованная процедура частичной энергетической блокады нейронных путей. Все безуспешно. В графе "прогноз" стояла короткая запись: "Состояние необратимо. Рекомендовано поддерживающее лечение до естественного исхода."

Я сосредоточился. Ци закрутилась в пальцах. Ян не учил исцелению, но управлять энергией я умел лучше всего. Приложив пальцы к её вискам, я начал вливать силу, заставляя застоявшуюся энергию растечься по телу. Это было как открыть шлюзы в плотине — одно неверное движение, и её мозг мог сгореть. Пот выступил на лбу, но через минуту всё закончилось. Она задышала ровнее, щёки чуть порозовели. Жива. Техника "Речной поток" позволяла манипулировать энергетическими каналами тела, как русло реки — сначала расширить их, укрепить стенки энергетических меридианов, а затем направить накопившуюся силу в нужное русло. В данном случае, вместо концентрации в мозговом стволе, энергия равномерно распределилась по всему организму, питая клетки и восстанавливая естественный баланс. Индикаторы на мониторах начали меняться — уровень мозговой активности увеличился на 30%, кислородная насыщенность крови достигла нормы. Обычная техника, которым обучали культиваторов чтобы помогать восстанавливать после травм от практики, а такой эффект.

Выйдя из скорости, я положил руку на плечо парня. Бейджик был спрятан, но имя я разглядел.

— Эй, Сон Джин-Ву, она скоро очнётся. Вытри слёзы. — На бейдже, прикреплённом к школьной форме парня, были указаны и другие данные: 14 лет, ученик средний школы Хан Сун, группа крови А. Форма выглядела поношенной, местами заштопанной, что говорило о скромном достатке семьи. Под глазами юноши залегли тёмные круги — признак многих бессонных ночей у постели матери. На запястье виднелся дешёвый браслет из больничного автомата с нацарапанной надписью: "Сила в надежде" — популярный талисман среди родственников пострадавших. Идиотство.

Он вздрогнул, подняв на меня мокрые, покрасневшие глаза. Я кивнул и отвернулся, доделывая заклинание в голове. Пора. Энергия хлынула в символы, пространство вокруг задрожало. Последнее, что я заметил перед вспышкой света, — его взгляд. Глаза Сон Джин-Ву вспыхнули, словно в них зажглась искра. Пробуждение? Интересно. А потом я исчез.

***

Яркая вспышка поглотила меня, на мгновение ослепив. Бесит этот эффект и ничего ведь не поделаешь. Проморгавшись, когда свет рассеялся, я обнаружил себя парящим в воздухе над знакомыми улицами Сеула. Та же больница. Стоило всего лишь моргнуть, чтобы восстановить зрение, и тогда я заметил первую странность — тишину. Абсолютную, неестественную тишину. Странно. Обычно Сеул не утихал. Побочный эффект перехода часто вызывал временную дезориентацию органов чувств — слух возвращался последним, создавая иллюзию полной тишины на несколько секунд. Но в этот раз секунды складывались в минуты, а звуки не возвращались.

Город подо мной выглядел, как и прежде: те же небоскрёбы, дороги, рекламные щиты. Но что-то было не так. Я замер в воздухе, прислушиваясь. Уши подвигались и сконцентрировались на звуках вокруг. Которых не было. Ни шума автомобилей, ни гудков, ни людских голосов. Даже птиц не было слышно. Хотя какие птица в городе… Моя аудиальная система имела чувствительность в 100 раз превышающую человеческую, способную улавливать даже инфразвуковые колебания и ультразвуковые частоты. В нормальном состоянии мегаполис генерировал постоянный фоновый шум: вибрации подземных коммуникаций, гудение электросетей, микроколебания конструкций зданий. Сейчас же детекторы не фиксировали даже этого минимального звукового фона, словно город был помещён в абсолютный вакуум.

Странно — подумал опускаясь ниже. Улицы, которые должны были кишеть людьми, пустовали. Припаркованные машины стояли безмолвно, некоторые с открытыми дверями, будто их владельцы куда-то спешили. На перекрёстке светофор продолжал менять цвета — красный, жёлтый, зелёный — но некому было подчиняться его сигналам. Что в этом мире произошло? Снижаясь к перекрёстку Каннам, одному из самых оживлённых районов города, я заметил детали, усиливающие ощущение неправильности: разбросанные сумки и портфели, опрокинутые велосипеды, брошенные на полпути тележки с едой из уличных киосков. На асфальте виднелись следы резкого торможения, но аварий или столкновений не наблюдалось — будто водители просто испарились прямо за рулём.

Я активировал рентгеновское зрение, позволяющее видеть через стены на многие километры вокруг. Ничего. Пустота. Там, где должны были пульсировать миллионы сердец, зияла пустота. Я расширил радиус поиска, охватывая весь Сеул — ни единой живой души, даже животных. Сканирование на молекулярном уровне показывало отсутствие не только людей и животных, но и мельчайших насекомых, бактерий и вирусов. Система биологического распознавания не фиксировала никаких признаков жизни в радиусе 100 километров. При этом окружающая среда оставалась физически неповреждённой — воздух содержал нормальную концентрацию кислорода, температура соответствовала сезону, давление находилось в пределах нормы.

Приземлившись посреди улицы Мёндон, я медленно прошёлся мимо магазинов. В кафе на столиках стояли нетронутые чашки кофе, некоторые ещё тёплые. Потрогав, понял, что его будто недавно налили. В ресторане быстрого питания гудели фритюрницы с забытой едой. Пиджак, небрежно перекинутый через спинку стула, словно его владелец вышел на минуту и вот-вот вернётся. Термометр в голове зафиксировал температуру кофе в чашке — 38,6°C, что соответствовало примерно 15-20 минутам остывания от стандартной температуры подачи. В дорогом магазине одежды манекены в витрине были одеты в последнюю коллекцию весна-лето, а на кассовом аппарате осталась незавершённая транзакция — покупка делового костюма стоимостью 780 000 вон, оплата кредитной картой, прерванная на этапе ввода PIN-кода.

Я заглянул в ближайший торговый центр. Эскалаторы продолжали двигаться, музыка тихо играла из динамиков. На прилавках косметического магазина виднелись следы недавней презентации — открытые тестеры, разложенные кисти. В примерочной женской одежды висело платье, ждущее покупательницу, которая магическим образом исчезла. Мультимедийные рекламные щиты продолжали демонстрировать последние новинки электроники и косметики. На нижнем этаже в продуктовом супермаркете работали холодильные установки, поддерживая нужную температуру для скоропортящихся товаров. В зоне фаст-фуда на подносе остывал заказ — бургер, наполовину завёрнутый в упаковку, картошка фри и стакан с газированным напитком, в котором ещё не растаял лёд.

Поднявшись в воздух, я облетел весь Сеул за считанные минуты. Везде одна и та же картина: город, застывший в мгновении. Словно невидимая рука щёлкнула переключателем, стирая всех людей, но сохраняя их мир нетронутым. Использовав технику зрение, я смог охватить территорию в радиусе 500 километров без физического перемещения. Провинциальные города и сельские районы демонстрировали ту же картину — полное отсутствие жизни при сохранении материальной инфраструктуры. В порту Инчхон грузовые корабли стояли у причалов, контейнеры висели на кранах, замерших в процессе разгрузки. На фермах в провинции Кёнги скот исчез из стойл и загонов, но автоматические системы продолжали работать — поливались поля, включались кормушки.

Может, это какая-то аномалия, связанная с заклинанием? — размышлял, направляясь в сторону Китая. Или это побочный эффект моего перемещения? Корея была пуста.

Пекин, Шанхай, Гонконг — везде та же жуткая пустота. Миллионы отсутствующих людей. На площади Тяньаньмэнь большой китайский флаг лениво колыхался на ветру, но никто не маршировал под ним, никто не фотографировался. В шанхайском аэропорту десятки самолётов стояли у гейтов, с открытыми дверями и опущенными трапами. В одном из них я нашёл наполовину заполненный журнал пилота — последняя запись обрывалась на полуслове. Он говорил, что всё как обычно. После тишина. Борт A320 авиакомпании China Eastern был готов к вылету в Гуанчжоу, пассажиры полностью прошли посадку, о чём свидетельствовала электронная система регистрации, показывавшая 183 занятых места из 186 возможных. Багажный отсек был загружен, топливные баки заполнены, полётный план утверждён диспетчерами. В кабине пилотов на панели управления мигал индикатор ожидания разрешения на взлёт.

Россия встретила меня такой же мёртвой тишиной. Над Москвой я пролетал в сумерках — огни города горели ярко, но некому было любоваться ими. Красная площадь пустовала. Кремлёвские куранты продолжали отсчитывать время мира без людей. Я спустился, чтобы исследовать одну из квартир в обычной многоэтажке. Дверь оказалась не заперта. Внутри все говорило о внезапном исчезновении: включённый телевизор показывал новости дневной давности, на столе остывший ужин, детские игрушки разбросаны по полу. В коридоре валялась упавшая сумка, из которой высыпались ключи и кошелёк. Взяв кошелёк посмотрел на документы.

Валентина. Тридцать лет. Красивая девушка, честно говоря. Исчезла. В паспорте значилось полное имя — Валентина Сергеевна Климова, место регистрации — Москва, Измайловский бульвар, 5. В кошельке лежали банковские карты, проездной на метро, карточка фитнес-клуба и фотография — молодая женщина с маленькой девочкой лет пяти-шести, обе улыбающиеся, на фоне новогодней ёлки. В спальне стояла детская кроватка с небрежно откинутым одеялом и мягкой игрушкой-зайцем, упавшей на пол.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Что могло уничтожить всех людей, не оставив ни единого следа борьбы? Ни крови, ни разрушений — просто пустота. Мысли роились по моей голове. Не мог бы быть я причиной этого? Ведь так? Мой мозг обрабатывал информацию на скорости, недоступной обычным людям, просчитывая вероятности и сценарии. Заклинание теоретически могло создать временный сдвиг фаз между измерениями, но не должно было затрагивать целые континенты. Система энергетического анализа, встроенная в моё сознание, не фиксировала аномальных всплесков или искажений мировой энергетической сетки. Все выглядело так, будто люди просто... растворились, причём одновременно по всему миру.

Европа не отличалась от Азии. Эйфелева башня сверкала огнями для пустых улиц Парижа. Римский Колизей возвышался над безмолвным городом. На площади Святого Петра в Ватикане стояли рядами пустые скамейки, словно в ожидании толпы, которая никогда не придёт. Я полетел дальше. Мониторы системы безопасности Лувра продолжали передавать изображения пустых залов, где бесценные произведения искусства остались без зрителей. В знаменитом кафе "Флор" в Париже на столиках стояли недопитые чашки эспрессо и недоеденные круассаны. Проверка электромагнитного спектра показывала, что все технические системы функционировали нормально — от электростанций до телекоммуникационных сетей. Интернет работал, спутники продолжали передавать данные, автоматизированные системы поддерживали инфраструктуру городов.

В Лондоне я остановился возле Биг-Бена. Часы продолжали ходить, отмеряя время мира без хозяев. Я заглянул в паб — кружки с недопитым элем, раскрытые газеты, играющее радио. Жизнь, застывшая на полу вздохе.

Пересекая Атлантический океан, я заметил круизный лайнер, медленно плывущий по инерции. Судно, полное кают с личными вещами, но без единой души. В ресторане накрытые столы, в бассейне — плещущаяся вода. На палубе — одинокий шезлонг с раскрытой книгой, страницы которой перелистывал ветер.

Нью-Йорк встретил меня миллионами огней и абсолютной тишиной. Я приземлился на Таймс-сквер — сердце города, которое никогда не должно останавливаться. Огромные экраны продолжали транслировать рекламу, новости, музыкальные клипы. Яркие неоновые вывески отражались в витринах магазинов. Но не было шума такси, криков уличных торговцев, разговоров туристов. Только гул генераторов и шелест ветра между небоскрёбами.

Приземлившись, я медленно прошёлся по площади, разглядывая брошенные вещи. Сумки, телефоны, фотоаппараты — все, что люди держали в руках в момент исчезновения. Жёлтые такси застыли посреди дороги, создавая хаотичный узор. Некоторые с работающими двигателями, с включёнными фарами, но без водителей. Аварии. По пути я заметил упавшие самолёты.

Поднявшись на вершину Эмпайр-стейт-билдинг, я окинул взглядом город. Миллионы окон светились в вечерней темноте. Казалось, что Нью-Йорк просто уснул, но я знал, что это не так. Он опустел. И не только он — весь мир.

Я спустился вниз и вошёл в один из роскошных отелей на Манхэттене. В лобби играла тихая музыка, на стойке регистрации лежали ключи-карты и открытый журнал. В ресторане отеля столы были сервированы для ужина, который никто не съест. Свечи догорали, освещая бокалы с вином и нетронутые блюда.

Поднявшись в случайный номер на верхнем этаже, я обнаружил следы чьего-то пребывания — открытый чемодан с аккуратно сложенной одеждой, зарядное устройство, подключённое к розетке, недочитанную книгу на прикроватном столике. В ванной — влажные полотенца и все ещё пенящаяся зубная паста в раковине. Отключив воду, я вышел.

Стоя у панорамного окна с видом на пустой город, я почувствовал странное одиночество. Я, существо, способное уничтожить планету одним движением руки, впервые ощутил себя по-настоящему одиноким. Куда делись все? Что произошло с миром, пока я перемещался между измерениями?

Я покинул отель и медленно пошёл по улицам Манхэттена. Зашёл в книжный магазин — посетители исчезли, оставив книги открытыми на интересных местах. В кинотеатре на Бродвее фильм продолжал идти в пустом зале. В подземке поезд стоял с открытыми дверями, ожидая пассажиров, которые никогда не придут.

Странное чувство охватило меня. Я, тот, кто всегда держался в стороне от людей, вдруг осознал их значимость. Человечество, со всеми его недостатками, создало этот мир — яркий, шумный, живой. А теперь от него остался только пустой футляр. Что же здесь произошло? Какая та зараза? Или чьё-то вмешательство?

Сидя на скамейке в опустевшем Центральном парке, я размышлял о своём следующем шаге. Возможно, это было следствием моего вмешательства? Или какой-то катаклизм глобального масштаба? Ответов не было, только бесконечные вопросы.

Передо мной лежал пустой мир — все его богатства, технологии, тайны. Но что толку от власти над мёртвой планетой? Что-то подсказывало мне, что люди не умерли — они просто исчезли. Стоило перемещаться. Мне становились жутко от этой тишины, ветра и пустоты.

Складывая знаки в голове второй раз за последний сутки, вдруг я услышал собачий лай. Остановившись, я просканировал всё вокруг и заметил собаку у входа в парк. Она смотрела прямо на меня, хотя нас разделяли сотни метров расстояние, деревья и местность. Странная собака, будто звала меня.

Ох, помнится мои ужастики начинались также. Ну, ладно, пожав плечами, я сложил руки за спиной и прямой осанкой полетел в сторону животного.

Посмотрю, что мне расскажет верный друг человека.

***

Глава 38

Пёс сидел у входа в Центральный парк, неестественно неподвижный. Его глаза блестели странным светом, который не должен принадлежать живому существу. Тем более собаке. Как только я двинулся к нему, животное сорвалось с места и устремилось по вымершим улицам Нью-Йорка.

— Странно, — пробормотал я, следуя за ним неторопливым шагом.

Собака остановилась на перекрёстке, обернулась и уставилась на меня. В её взгляде читалось нечто, от чего мой затылок покрылся мурашками — осознанность. Не животный интеллект, а нечто иное, чуждое, наблюдающее за мной через эти глаза, как через окна.

Я усмехнулся. Сколько много странного в этом новом мире, подумал я, продолжая идти за лабрадором, который снова скрылся за углом здания.

Когда эта игра повторилась в третий раз, я решил перестать забавляться. Запустив суперскорость, я преодолел расстояние между нами за долю секунды, уверенный, что схвачу существо... но моя рука прошла сквозь пустоту.

Пёс исчез. Буквально растворился в воздухе до того, как я успел его коснуться.

Я замер, ошарашенный. Просканировал пространство вокруг — ничего. Покрутившись вокруг не понял, что это было. Как такое возможно? Даже с моей скоростью реакции я не заметил, куда делось животное. Уже на пределе своих возможностей я активировал все свои чувства одновременно, выискивая любой след.

И нашёл его — крошечная аномалия в пространстве, искажение воздуха в паре кварталов впереди. Пёс стоял там, неподвижный, ожидающий. Смотрящий.

— Что ты такое? — прошептал я, устремляясь вперёд.

Мы продолжили эту жуткую погоню через опустевший город. Каждый раз, когда я почти настигал его, пёс исчезал, чтобы появиться дальше. С каждым разом я всё больше понимал — это существо невозможно. Оно двигалось вне законов физики, словно насмехаясь над моими способностями. Даже с моей скоростью, я просто промахивался.

Небо над нами начало темнеть неестественно быстро. Не сумерки — тьма, надвигающаяся со всех сторон. Погоня привела меня к порту, где громадные пустые контейнеровозы качались на черных волнах. Очертания города за моей спиной размывались, словно растворяясь в сгущающемся мраке. Всё вокруг погружалась во тьму.

Пёс остановился у самой кромки воды. На этот раз, когда я приблизился, он не убежал. Он смотрел не на меня, а на воду, где что-то... происходило.

Поверхность залива начала пузыриться и кипеть, хотя вода оставалась холодной. Я ощущал это кожей. Неестественная рябь пробежала по воде, словно что-то огромное двигалось под ней.

Внезапно пёс повернулся ко мне, и его пасть открылась шире, чем это анатомически возможно. Из горла животного вырвался голос — не лай, а звук, который не должен был исходить от живого существа:

— ∞Ęŵ┼ŘҔ₽⅜⌂⌐♦¶łŁ

Звуки складывались в слова, непостижимые для человеческого разума, и всё же я понимал их. Язык существ, стоящих за гранью реальности, язык скоростей, недоступных смертным, язык тех, кто видит миры насквозь. От этих звуков воздух вокруг нас задрожал, и реальность словно треснула.

— ⌂ŁΩ¥Я§≠∆¢⅛∫∞ΘЭA — ответил я, удивляясь тому, что мой голос мог воспроизводить эти невозможные звуки. Ещё одни особенности Таоранийца?

Пёс склонил голову, и его форма начала меняться — шерсть потекла, как чернила, глаза выросли и раскрылись, как бутоны красных цветов. Тело расплылось чернильным пятном, растягиваясь, искажаясь, поднимаясь вверх.

Из чёрной массы проступали фрагменты неправильной геометрии — углы, которые не могли существовать в трёхмерном мире, поверхности, изгибающие пространство вокруг себя. Существо, которое никогда не было собакой, принимало свою истинную форму.

Вода бурлила всё сильнее, и я понял, что *нечто* поднимается из глубины. То, частью чего было существо передо мной. Лишь проводник, аватар, палец колоссальной руки, теперь втягивающийся обратно, чтобы уступить место... целому.

Из воды поднялась тьма. Не существо из плоти, а нечто, чему я не мог найти определения. Оно было огромным — высотой с небоскрёб, но размер не был его сущностью. Оно искажало реальность вокруг себя, создавая впадины в ткани мироздания. Щупальца, но не щупальца; глаза, но не глаза; плоть, но не плоть. Оно было всем этим и ничем одновременно.

Тварь продолжала изливать свой громоподобный голос, слова ломали воздух, как удары молота по стеклу. Непостижимые звуки, смесь шипения и рёва, от которых реальность дрожала, словно тонкая плёнка. Но мне было плевать. Всё, что она говорила — пустой шум, бессмысленный набор символов от существа, которое считало себя каким-то божком. Так и говорил, на этом непонятным языке. Тварь хвасталась что захватила планету и сожрало всех людей. Мерзкая тварь.

Я медленно поднял правую руку, сжал кулак и резко оттопырил средний палец, глядя прямо в её бесформенную массу. Жест чёткий, понятный даже для такой древней мерзости. Ответа не требовалось — она и так всё поняла.

Тьма взревела, её щупальца-не-щупальца рванулись ко мне с такой скоростью, что воздух завизжал, разрываясь в клочья. Я стоял неподвижно, позволяя им приблизиться. Первое ударило в землю в метре от меня — бетон пирса мгновенно превратился в лужу расплавленного камня, затем испарился в чёрное ничто. Второе метнулось в грудь, но я шагнул в сторону, и оно лишь рассекло пустоту, оставив за собой шлейф искажённого пространства. Тварь атаковала быстро, но я был быстрее. По крайней мере сейчас. Небо над портом окрасилось багровыми сполохами, словно сама атмосфера корчилась от её присутствия. Каждое движение щупалец сопровождалось низким гулом, от которого вода в заливе кипела, выбрасывая в воздух столбы пара, подсвеченные зловещим синим светом, исходящим из глубин её массы.

Ещё минуты нашего противостояния, я анализировал тварь. Все спектры чувств показывало, что я дерусь против пустоты. Ничего не было, буквально воздух, все чувство говорили мне об этом. Но разрушенный порт видный обычным взглядом показывало, что это реальность. По крайней мере, моя защита разума, выученная от Яна, была на месте. Так что вариант ментального контроля я отбросил. Пока я уклонялся, её атаки становились всё более яростными — щупальца били по земле с такой силой, что ударные волны раскалывали асфальт на километры вокруг, превращая его в пыль, а обломки кораблей в порту поднимались в воздух, крушась о невидимые барьеры её искажённой ауры. Вода залива бурлила всё сильнее, выбрасывая фонтаны чёрной жижи, которая шипела и растворяла всё, чего касалась.

Пора заканчивать этот цирк. Я взмыл в воздух, зависнув над бурлящей водой залива. Энергия закрутилась в теле, концентрируясь в глазах. Два ослепительных луча вырвались из зрачков, прочертив небо яркими полосами. Они ударили в центр существа, разрывая ночь вспышкой, от которой тени на воде исчезли, а горизонт окрасился белым. Луч прорезал тьму, как раскалённый нож масло, оставляя за собой шлейф раскалённого пара. На миг показалось, что тварь дрогнула — её масса заколыхалась, разошлась в стороны, но тут же сомкнулась обратно, поглотив мою атаку, как голодная пасть. Лазеры оставили в небе следы раскалённого воздуха, от которых облака разорвались на куски, а верхние слои атмосферы засветились алым, как от ядерного взрыва. Ударная волна от атаки разошлась кругами, снося пустые контейнеровозы в порту, словно игрушки, и вырывая из воды гигантские водяные столбы, подсвеченные отблесками моей энергии.

Она выросла ещё больше, вытянувшись вверх, словно башня из кошмаров. Щупальца хлестали воздух, каждое движение сопровождалось звуком, похожим на треск ломающихся костей. Одно из них метнулось ко мне, изогнувшись под немыслимым углом. Я уклонился, проскользнув в миллиметре от края, и почувствовал, как волна жара от удара опалила кожу. Пирс подо мной исчез — не просто растворился, а стёрся из реальности, оставив после себя чёрную дыру в ткани мира. Не стоит попадать туда. Щупальце, промахнувшись, врезалось в дальний берег, и земля там взорвалась фонтаном раскалённой породы, словно вулкан пробудился от одного касания. Небо над Нью-Йорком начало трещать — тонкие линии разломов побежали по куполу облаков, из которых вырывались вспышки молний, неестественно чёрных, будто сама тьма била в ответ.

Я рванулся вперёд, окружив себя полем сжатой энергии. Воздух заискрился, земля под ногами треснула, раскалываясь радиальными трещинами. Щупальца летели со всех сторон, но я разрезал их потоками энергии — каждый взмах руки рассекал их, как лазерный клинок, оставляя за собой обрубки, которые тут же растворялись в чернильной дымке. Тварь издавала низкий гул, от которого вода в заливе пошла рябью, но я не останавливался. Удар за ударом, я пробивался ближе к её центру. Энергия вместе Ци вокруг меня пылала, как раскалённая плазма, окрашивая воздух в золотисто-синий оттенок. Каждый разрезанный обрубок взрывался снопом искр, которые падали в воду, шипя и испаряясь, а отсечённые куски твари пытались регенерировать, вытягиваясь из черноты, но я не давал им шанса — новые потоки Ци рассекали их в пыль. Земля подо мной дрожала, словно от землетрясения, а небоскрёбы вдали начали крениться от вибраций, их стеклянные фасады лопались, осыпаясь вниз миллионами осколков, сверкающих в свете моей энергии.

Она изменила форму — стала плотнее, шире, раскинув массу, как сеть. Одно из щупалец зацепило меня за плечо, и я ощутил, как реальность вокруг руки на миг исказилась — кожа покрылась рябью, словно изображение на сломанном экране. Я отшвырнул его телекинетическим импульсом, и оно лопнуло, разбрызгав чёрную субстанцию, которая тут же испарилась. Удар телекинеза был таким мощным, что волна силы пробила тварь насквозь, вырвав из её массы кусок размером с грузовик, который рухнул в залив, подняв столб воды высотой с небоскрёб. Чёрная субстанция, разлетевшись в стороны, прожигала всё, чего касалась — металл контейнеровозов плавился, как воск, а вода вокруг кипела, выбрасывая облака ядовитого пара, подсвеченного красными прожилками энергии твари.

Достало. Я поднялся выше, зависнув над городом. Нью-Йорк лежал подо мной — пустой, мёртвый, освещённый миллионами бесполезных огней. Тварь всё ещё возвышалась у порта, её форма пульсировала, разрасталась, пожирая пространство. Людей ведь нет? Тварь всех сожрала.

Значит, это планета не нужно.

Я вытянул руки вперёд, ладони раскрылись. Тактильный телекинез активировался — невидимая сила сомкнулась вокруг земли, охватывая всю планету, как гигантская рука. Я чувствовал её вес, её плотность, каждый камень и каждый небоскрёб. Это было проще, чем поднять булыжник. Сила текла через меня, обжигая вены холодным огнём, а воздух вокруг завибрировал, искажаясь от напряжения. Небо над Землёй раскололось — огромные трещины побежали по атмосфере, из которых вырывались потоки энергии, подсвеченные золотыми и синими сполохами. Океаны внизу взревели, поднимая волны высотой в сотни метров, которые обрушивались на побережья, сметая всё на своём пути.

Тварь замерла, её масса заколыхалась, словно в недоумении. Я сжал пальцы в кулак, и Земля дрогнула. Континенты сдвинулись, океаны вздыбились, небоскрёбы Манхэттена накренились, падая в пустоту улиц. Сила текла через меня, холодная и чистая, без малейшего напряжения. Я толкнул планету вперёд, направляя её к Солнцу. Атмосфера загорелась от трения, небо окрасилось алым, затем белым. Тварь рванулась вверх, пытаясь достать меня, но её щупальца рассыпались в пыль, не выдержав ускорения. Земля начала вращаться быстрее, раскалённая до предела — тектонические плиты трещали, извергая лаву в космос, а города превращались в пылающие пятна, оставляя за собой шлейф из раскалённого металла и камня. Атмосфера пылала, как факел, выбрасывая в пустоту языки пламени длиной в тысячи километров, а магнитное поле планеты искажалось, создавая вокруг неё сияющий ореол из заряженных частиц.

Земля превратилась в гигантский снаряд, несущийся через космос. Огненный шлейф тянулся за ней, сжигая остатки воздуха. Я висел в пустоте, наблюдая, как голубой шар становится всё меньше, пока не врезался в солнечную корону. Взрыв был грандиозным — вспышка ослепила даже мои глаза, волна плазмы разошлась кольцом, испепеляя всё на своём пути. Планета растворилась в солнечном огне, став частью звезды, а тварь исчезла вместе с ней, поглощённая бесконечным жаром. Солнце дрогнуло от удара — его поверхность взорвалась протуберанцами, каждый из которых был размером с луну, а кольцо плазмы разлетелось на миллионы километров, превращая ближайшие астероиды в пар. Яркость взрыва была такой, что тени от обломков планеты отпечатались на звезде, как мимолётный рисунок, прежде чем раствориться в её недрах.

Я развернулся и полетел прочь, оставив за спиной пылающее Солнце. Пустота космоса сомкнулась вокруг, но мне было всё равно. Земля была пустой, а теперь её просто не стало. Конец.

Последнее что я увидел после перемещения, была тьма космоса, в обломках и взрывах, а после свет от прыжка. Опять ослепило.

***

Я завис в пустоте космоса, глядя на Землю перед собой. Она была жива — яркая, голубая, с белыми спиралями облаков, медленно вращающаяся под солнечным светом. Люди копошились на её поверхности, как муравьи, не подозревая о моём присутствии. Как и всегда. Не моя Земля, но всё же что-то знакомое. Жаль. В памяти всплыли обрывки — другая голубая сфера, превращённый в раскалённый шар, когда я швырнул его в звезду. Не то чтобы мне понравилось кидать родную планету в Солнце. Но надежда на то, что я найду свой дом, не угасала во мне. По крайней мере, я всё ещё верил, что найду путь обратно. Ну ладно. Этот мир — просто очередная остановка. Надо двигаться.

После всего, что произошло, мне нужен был перерыв. Заклинание перехода выжало из меня последние капли энергии — не физическая усталость, а какое-то внутреннее опустошение. Ещё и бой с этой тварью. Всё же странное было это магия, иногда брала буквально крохи, а иногда, как сейчас, буквально выпивала меня полностью. Последний противник — странная тварь. Пришлось выжечь её Солнцем, потратив больше, чем планировал. Теперь я висел тут, пустой, как выгоревший реактор. Надо восстановиться. Я направил себя вниз, к планете, выбрав точку на карте в голове: Америка, штат Вашингтон, Портленд. Почему бы не посмотреть, чем живёт этот мир? Название всплыло из обрывков знаний — ничего особенного, просто точка на карте.

Вход в атмосферу прошёл гладко. Медленным темпом, чтобы ничего не сломать, спустя несколько минут уже пересёк верхние слои стратосферы. Воздух стал плотнее, давление нарастало, но для меня это было не сложнее, чем прогулка по улице. Огненный шлейф тянулся за мной, пока я снижался, но быстро рассеивался в ветрах. Температура вокруг достигла тысяч градусов, раскалённый воздух шипел, но поле телекинеза держало его на расстоянии. Земля приближалась — сначала размытые очертания континентов, затем чёткие линии берегов, зелёные леса и серые пятна городов. Я замедлил падение, выровнял траекторию и полетел на запад, к Тихоокеанскому побережью. Скорость — около трёхсот километров в час. Мог бы быстрее, но не хотелось привлекать лишнее внимание.

Штат Вашингтон открылся подо мной густыми хвойными лесами, тянущимися до горизонта. Горы Каскадного хребта высились вдали, их вершины блестели снегом даже в апреле. Река Колумбия извивалась через ландшафт, её воды отражали солнечный свет. Я просканировал местность — никаких следов магии или аномалий. Обычный мир, на первый взгляд. Я направился к Портленду, городу, который, судя по обрывкам знаний из моего мира, славился странной смесью природы и городской жизни. Приземлившись на окраине, я убрал силы и вдохнул воздух — свежий, с ноткой хвои и сырости. Температура около 15°C, влажность высокая, типичная для этих мест. Приятно.

Портленд раскинулся передо мной — не такой огромный, как Нью-Йорк, но живой. Улицы пересекали мосты через реку Уилламетт, деля город на восток и запад. Здания невысокие, много стекла и кирпича, перемежаются зеленью парков. Люди ходили по тротуарам, машины гудели на перекрёстках. После мёртвой тишины прошлого мира этот шум был почти оглушительным. Я заметил вывески кофеен на каждом углу — местная одержимость кофе, видимо. Интересно. За последнее время у меня появилось хобби — пробовать еду разных миров. Почему бы не начать здесь? Всё равно нужно было время, чтобы восстановиться. Надо растянуть время.

Я прошёл к центру города, к району Перл. Узкие улицы, старые склады, переделанные под галереи и рестораны. На глаза попался фуд-карт — местная фишка, судя по всему. Десятки тележек стояли в ряд, предлагая всё подряд: от тако до вьетнамских блюд. Я подошёл к одной с надписью "Nong’s Khao Man Gai". Продавец, невысокий парень в фартуке, протянул мне тарелку — курица, сваренная на пару, с рисом, пропитанным бульоном, и острым соусом из ферментированных бобов. Запах был пряный, с ноткой чеснока и имбиря. Я попробовал. Курица мягкая, рис липкий, соус обжигает язык, но не перебивает вкус. Неплохо. Состав простой — белки, углеводы, немного жира. Энергия для тела, но не для меня. Быстро отыскав в своих штанах завалившиеся доллары, передал парню. Хорошо, что валюта почти что одинаковая. Бумажки остались с прошлого мира — чуть другая печать, но никто не заметил.

Дальше я нашёл тележку с пончиками — "Blue Star Donuts". Взял один с кремом из бурбона и кленовым сиропом. Тесто плотное, но не тяжёлое, крем сладкий, с лёгкой горчинкой алкоголя. Интересная штука. Запах вокруг — жареное тесто, кофе из соседних ларьков, мокрый асфальт. Портленд явно знал толк в еде — ничего вычурного, но всё с характером. Я прошёл мимо рынка на набережной, где продавали копчёного лосося — местная рыба, жирная, с дымным привкусом. Взял кусок, завёрнутый в бумагу. Соль, дым и нежная текстура — класс. Жир — хороший источник калорий. Я сжал кусок в руке, проверяя плотность, потом съел за два укуса.

Город сам по себе был любопытным. Я много глядел вокруг, сильно похожий на туриста. Так проходило время. Хотелось просто ходить и слушать людей. После тишины мёртвого мира, это был расслабляющий массаж разума. Шум толпы, обрывки разговоров — "где мой кофе", "ты видел прогноз?" — всё это сливалось в фоновый гул. Много велосипедов — люди крутили педали даже под мелким дождём, который начался ближе к вечеру. Книжные магазины, вроде Powell’s, занимали целые кварталы, набитые полками до потолка. Я зашёл внутрь — запах бумаги и чернил, тысячи книг, от старых томов до комиксов. Взял одну — какой-то детектив, пролистал. Сюжет банальный, но бумага плотная. Положил обратно. Уличные музыканты играли на углах, собирая мелочь. Один бренчал на гитаре что-то про дождь — неплохо, но ритм сбивался. Атмосфера спокойная, но не сонная — люди жили своей жизнью, не замечая чужака вроде меня.

Когда солнце село, я решил прогуляться по набережной. Фонари отражались в реке, воздух стал прохладнее, около 10°C. Дождь прекратился, оставив после себя влажный блеск на асфальте. Я шёл вдоль воды, разглядывая городские огни, когда заметил движение в тени под мостом. Скорость, очень быстрая. Прям тень в глазах людей. Но не моих. Я остановился, активировал зрение — тепловой след, холодный, почти отсутствующий. Не человек. Не монстр из порталов. Что-то другое. Хм-м. Опять какая тварь? Сканирование показало — температура тела ниже окружающей среды, около 10°C. Не Ци, не мана — что-то местное.

Фигура вышла из тени — высокий мужчина, бледный, с тёмными волосами и глазами, блестящими красным в темноте. Одежда простая — джинсы, кожаная куртка. Он двигался плавно, слишком плавно, как хищник. Вампир. Но не такой, как в моём мире — те были звероподобными, с когтями и клыками, больше похожими на монстров, чем на людей. Этот выглядел почти живым, если не считать мраморной кожи и органов, вид от которых волосы вставали дыбом. Он был как статуя. Я провёл анализ — сердце не бьётся, но что-то течёт внутри, холодное, плотное. Не кровь в обычном смысле. Интересно.

Он не заметил меня — его внимание было приковано к девушке, идущей по тротуару в сотне метров отсюда. Она слушала музыку в наушниках, не подозревая о тени, скользящей за ней. Вампир ускорился, сокращая расстояние. Я рванулся вперёд на сверхскорости, оказавшись между ними за долю секунды. Он замер, удивлённый, его глаза сузились. Скорость реакции — около 0,1 секунды. Неплохо.

— Отойди, — бросил он низким голосом. Акцент лёгкий, американский.

Я шагнул ближе, глядя ему в глаза. Его аура была сильной, но не сравнимой с моими прошлыми противниками. Скорость и сила — да, но ничего сверхъестественного для меня. Максимум — уровень младшего вампира.

— Попробуй тронуть её, — сказал я спокойно.

Он оскалился, показав клыки — длинные, острые, но не такие массивные, как у вампиров моего мира. Девушка прошла мимо, не заметив нас, и свернула за угол. Вампир рванулся ко мне, его рука метнулась к горлу. Я перехватил её, сжал запястье — кости хрустнули, но он даже не дрогнул. Регенерация сработала мгновенно, рука восстановилась. Интересно. Скорость восстановления — около двух секунд. Прочность костей — выше человеческой, но ниже титанового сплава.

Он ударил второй раз, кулаком в грудь. Я не уклонялся — удар был сильным, около тонны силы, но тело поглотило его, распределив энергию по телу. Я толкнул его телекинезом — он отлетел на десять метров, врезавшись в бетонную опору моста. Камень треснул, но вампир тут же вскочил, стряхнув пыль. Удар пришёлся не сильным — для него мелочь.

— Кто ты? — прорычал он, готовясь к новому прыжку.

— Путешественник, — ответил я, складывая руки за спиной. — А ты кто? Не похож на вампиров, которых я знал.

Он замер, оценивая меня. Красный блеск в глазах потускнел, сменившись золотистым оттенком. Странно. Переключение режима? Я просканировал — уровень агрессии снизился, но напряжение осталось.

— Меня зовут Кайл, — сказал он наконец. — Я не охочусь на людей. Обычно. Это была... ошибка.

— Ошибка? — Я кивнул на девушку, уже скрывшуюся из виду. — Выглядело целенаправленно.

Он стиснул челюсти, но не ответил. Я шагнул ближе, сканируя его. Температура тела около 10°C, ниже окружающей среды. Сердце не бьётся, но что-то циркулирует — не Ци, что-то другое, холодное и плотное. Его кожа отражала свет, как стекло, едва заметно. Структура — кристаллическая, не органика. Я смотрел на Кайла, стоящего передо мной. Его золотистые глаза сузились, тело напряглось, как у зверя перед прыжком. Он не собирался отступать так легко — это было видно по тому, как его пальцы сжались в кулаки, а клыки слегка выдвинулись.

— Ты не ответил, — сказал я, не меняя позы, руки всё ещё сложены за спиной. — Зачем ты здесь? И что за ошибка? Хочешь сказать, что не хотел убивать бедную девочку?

Кайл шагнул в сторону, пытаясь обойти меня, но я сдвинулся, перекрывая ему путь. Его взгляд метнулся к улице, где девушка давно исчезла, затем обратно ко мне.

— Это не твоё дело, — бросил он, голос стал ниже, с ноткой рычания. — Уйди с дороги, или пожалеешь.

— Попробуй, — повторил я, без тени угрозы.

Он рванулся вперёд, быстрее, чем в первый раз. Его рука метнулась к моему плечу, пальцы сжались с силой, способной раздавить бетон. Сильно. Около двух тонн давления. Я не сопротивлялся — пусть думает, что поймал меня. Кожа под его хваткой осталась невредимой, я даже не почувствовал давление. Кайл нахмурился, явно не ожидая этого, и тут же ударил второй рукой — кулак врезался в рёбра. Удар был резким, точным, но для меня не сильнее хлопка. Я даже не пошатнулся.

— Ты крепче, чем кажешься, — процедил он, отпрыгивая назад. — Что ты за тварь?

— Уже говорил. Путешественник. Твой ход.

Он оскалился шире и бросился снова, на этот раз целясь в ноги, чтобы сбить меня с ног. Я шагнул в сторону, его пальцы скользнули по воздуху в сантиметре от меня. Кайл развернулся, не теряя скорости, и ударил локтем в спину. Я поймал его руку телекинезом, остановив движение в воздухе. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но невидимая сила держала крепко.

— Хватит, — сказал я. — Говори, кто ты, или я сломаю тебе шею.

Кайл замер, тяжело дыша, хотя воздуха ему не требовалось. Его глаза сверкнули, оценивая ситуацию. Наконец, он расслабился, и я отпустил его руку. Он отступил на шаг, потирая запястье, хотя следов повреждений уже не было.

— Ты не человек, — сказал он, прищурившись. — Вампир? Но не из наших. Откуда ты?

— Не угадал. Я не вампир. Отвечай на вопрос.

Он стиснул зубы, явно не желая говорить. Я сделал шаг вперёд, и он инстинктивно отшатнулся, упёршись спиной в опору моста.

— Ладно, — выдавил он наконец. — Меня зовут Кайл. Я из клана, который живёт неподалёку. Карлайл... он мой друг. Вызвал меня. Сказал, что нужна помощь.

— Какая помощь? — Я склонил голову, сканируя его. Никаких следов лжи — только напряжение и раздражение. Пульс отсутствует, но мимика выдавала правду.

Кайл помолчал, глядя мне в глаза, словно проверяя, стоит ли доверять. Потом продолжил:

— Вольтури. Они идут сюда. Из Италии. Карлайл хочет, чтобы мы были свидетелями. Они что-то затевают, и он думает, это связано с ними. С его семьёй.

— Вольтури? — переспросил я, не особо вникая в местные названия. Какое-то сборище тварей? — Кто это?

— Старейшины. Они эквивалент королевской семьи. Вампиры, которые правят нашим миром. Сильные. Жестокие. Если ты не один из нас, тебе лучше уйти, пока они не появились. Ты не знаешь, во что ввязываешься.

Я усмехнулся. Его слова звучали как предупреждение, но для меня они были пустым звуком. Старейшины, кланы — всё это мелочь по сравнению с тем, что я видел в других мирах.

— А ты думаешь, я один из вас? — спросил я, шагнув ближе.

Кайл прищурился, изучая меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, рукам, осанке.

— Ты двигаешься как мы. Быстрее, может быть. И кожа... не совсем человеческая. Но ты не пахнешь кровью. Не знаю, что ты, но ты не обычный смертный.

— Хорошая догадка, — сказал я. — Но ошибочная. Последний вопрос: где этот Карлайл?

— Форкс, — ответил он, указав на северо-запад. — Два часа отсюда, если бежать. Он ждёт нас в доме у леса. Но если ты не с нами, зачем тебе туда?

— Любопытство, — пожал я плечами. — И мне нужно знать, что происходит в этом мире. Может, ваш Карлайл знает что-то полезное.

Кайл кивнул, всё ещё настороженно глядя на меня.

— Тогда идём. Но если ты врёшь или попытаешься что-то выкинуть, я разорву тебя на куски.

— Удачи с этим, — ответил я сухо.

Он развернулся и рванул вперёд, его фигура мелькнула в темноте. Я полетел следом, держа его скорость без усилий. Мы пересекли городскую черту, оставив огни Портленда позади. Леса сомкнулись вокруг, деревья мелькали внизу, пока мы двигались к Форксу. Кайл бросал на меня взгляды, явно пытаясь понять, кто я такой. Он всё ещё думал, что я вампир — какой-то странный, не вписывающийся в его картину мира.

Через час пути он заговорил снова, не сбавляя темпа:

— Ты не пьёшь кровь, да? Как ты выживаешь?

— Не твоё дело, — отрезал я. Энергия, но тебе это не понять, мраморный.

— Карлайл разберётся, кто ты. Он умный. Если ты угроза, он найдёт способ тебя остановить.

— Пусть попробует.

Кайл промолчал, но его напряжение чувствовалось даже на расстоянии. Он вёл меня дальше, через густые леса, пока впереди не показались очертания небольшого городка. Форкс. Дома, утопающие в зелени, редкие фонари вдоль дорог. Кайл свернул к окраине, к одинокому дому у кромки леса. Белые стены, большие окна, окружённый деревьями. Там ждали.

Он остановился у крыльца и повернулся ко мне.

— Всё. Мы на месте. Карлайл внутри. Иди за мной, но без фокусов.

Я кивнул, но в голове уже созрел план. Кайл был полезен, пока вёл меня сюда, но его подозрительность и угрозы начинали раздражать. Мне не нужны лишние свидетели, пока я выясняю, что к чему. И если этот Карлайл действительно знает что-то о магии этого мира, я разберусь сам. Кайл — лишний фактор.

— Спасибо за дорогу, — сказал я, глядя ему в глаза.

— Не за что, — буркнул он, всё ещё настороженно. — Ты так и не сказал, кто ты на самом деле.

— Не сказал, — согласился я. — И не скажу.

Прежде чем он успел среагировать, я поднял взгляд на него. Энергия закрутилась в глазах, концентрируясь в узкий луч. Кайл дёрнулся, его скорость была молниеносной, но не для меня. Тонкие лазеры вырвались из зрачков, ударив прямо в его лицо. Голова вампира взорвалась без звука — кожа, кости и плоть испарились в мгновение, оставив лишь облачко пепла, которое осело на траву. Тело рухнуло на землю, дёрнувшись раз, прежде чем застыть. Мощность — 50 мегаватт, температура — 20 000°C. Эффективно.

И вправду как статуя. Прям мрамор. Другая ветвь развития и эволюции вампиров или деградация? Кто бы знал. Я провёл сканирование останков — кристаллическая структура разрушилась, регенерация не запустилась. Полное уничтожение.

Я опустил руку, глядя на останки. Гори. Быстро, чисто, без лишнего шума. Его регенерация не успела сработать — слишком мощный удар. Температура луча достигла десятков тысяч градусов, испарив всё за долю секунды. Никаких следов, кроме кучки пепла и обугленной куртки. Та спустя мгновение также сгорела. Я поджёг её желанием — мелочь, но порядок есть порядок.

— Прости, Кайл, — сказал я без особого сожаления. — Ты был слишком любопытным. И бесящим. Поменьше вопросов — дольше живёшь.

Я повернулся к дому. Окна светились мягким светом, внутри двигались тени. Карлайл и его семья, видимо. Пора выяснить, что они знают о Вольтури и этом мире. Я шагнул к двери, готовый к любому повороту событий. Может даже меня ранят? Как интересно. Вероятность — меньше 0.00001%, но проверить стоит.

***

Глава 39. Сумерки

Я стоял перед домом Калленов, глядя на белые стены и большие окна, из которых лился тёплый свет. Тени внутри двигались, как муравьи в стеклянной банке — суетливо. Дверь была деревянной, с резным узором — хрупкая преграда для такого, как я. Стук-стук. Я ударил кулаком по косяку, и дерево треснуло, осыпав щепки на крыльцо. Усилие, достаточно, чтобы впечатлить. Большой страшный человек пришёл в гости. Пусть знают. Не хочется доказывать, что я тут самый сильный. Устал.

Знакомое фамилия, эти Каллены. Где-то я её слышал. Память выдала обрывок — фильм? Книга? Что-то про вампиров и подростков. Неважно. Проверим на месте.

Дверь распахнулась почти мгновенно. Высокий блондин с золотыми глазами — явно Карлайл — шагнул вперёд, его лицо было спокойным, но напряжённым. За ним толпились другие: женщина с тёмными волосами, парень с бронзовыми кудрями, ещё несколько фигур. Вампиры. Много. Слишком много для одного дома. Я сосчитал — три десятка тепловых следов, все холодные. Карлайл поднял руку, жестом останавливая остальных.

У-у, уже начали готовится драться.

— Кто ты? — спросил он, голос ровный, как у врача. Врач? Что-то вспоминается из первой жизни, но не могу понять, что.

Я шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения, и дверь за мной захлопнулась сама — телекинез, мелочь, но эффектно. Все замерли. Я обвёл взглядом комнату: чисто, уютно, слишком по-человечески для стаи кровососов. Диван, книги, картины — имитация жизни. Помнится, вампиры моего мира не заморачивались этим, а жили в пещерах. Потом заметил её — маленькую девочку с каштановыми локонами, сидящую на диване. Глаза огромные, кожа бледная, но живая. Хм-м. Температура тела — около 36°C. Ребёнок среди вампиров. Я усмехнулся.

— Вы что, девочку похитили? — сказал я, указав на неё подбородком. — Чья она? Семьи неподалёку? Или вы тут все такие добрые, что решили украсть дочку у кого-то вроде бомжей?

Карлайл шагнул ближе, но я поднял руку, и он замер — невидимая стена остановила его на месте. Желание и я бы их всех раздавил, но пока хватит для демонстрации. Остальные напряглись, готовые броситься, но никто не двинулся. Умно. Слушаются главного.

— Это Ренесми, — сказал Карлайл, не теряя спокойствия. — Моя внучка. Дочь Беллы и Эдварда. Мы не похищали её. Она наша семья.

Я перевёл взгляд на девочку. Ренесми. Вампир или человек? Судя по теплу в её теле — не чистый вампир, но и не человек. Интересно. Какой-то гибрид. Сканирование показало — сердце бьётся, но медленнее нормы, около 40 ударов в минуту. Дети невинны. Я всегда держался этого правила.

Потом посмотрел на парня с бронзовыми волосами — телепат, видимо. Он пытался прочитать мои мысли, но у него не получалось. Ха, значит защита работает. Великолепно. Ментальный щит держал нагрузку, не показывая даже намёка на разрушение. Не бесполезен оказался мой приход в этот дом.

— Мирные вампиры, значит? — сказал я, скрестив руки. — Питаетесь оленями, держите ребёнка как домашнего питомца? Забавно. А я думал, вы тут все такие же, как тот Кайл, что привёл меня сюда. Кстати, он не дошёл. Упал по дороге. Случайно.

Лица у всех вытянулись. Телепат шагнул вперёд, но я щёлкнул пальцами, и он отлетел к стене, врезавшись в книжный шкаф. Полки затрещали, книги посыпались на пол. Остальные зашипели, но Карлайл снова поднял руку. Девочка напряглась, но сидела тихо.

— Мы не ищем врагов, — сказал он подняв руки. — Кайл был нашим другом. Что ты сделал с ним?

— Разобрал на части, — ответил я, пожав плечами. — Он сгорел. Слишком много болтал. Голова взорвалась, тело упало. Просто и быстро. О, а ещё он хотел сожрать одно девушку. А теперь рассказывай, что тут происходит. Почему столько вампиров в одном месте? И что за Вольтури такие, что вы все трясётесь, как мыши перед котом? Здесь прям чувствуется ваш страх и причина не во мне, что удивительно.

Карлайл выдохнул — не из нужды, а, чтобы собраться. Он не боялся. Что удивительно. Крепкий чело… вампир. Пульса нет, но осанка выдавала уверенность. Остальные смотрели на меня, как на бомбу с тикающим таймером. Я прошёл к дивану, сел рядом с Ренесми, положив руку на спинку. Девочка не шевельнулась, только смотрела своими глазищами. Смелая девочка и умная. Мне это нравилось. Она что выросла?.. Сканирование показало — рост увеличился на 2 мм за минуту. Аномально.

— Вольтури — это наши старейшины, — начал Карлайл, отвлекая меня от интересного создания, которое росло по секундам. Миллиметры, но это уже было чудо. — Они следят за порядком среди вампиров. Скрывают нас от людей. Но недавно они узнали о Ренесми. Думают, она — бессмертный ребёнок, создание которых запрещено. Они идут сюда, чтобы уничтожить её и нас заодно. Мы собрали свидетелей, чтобы доказать, что она не угроза. Что она не такая как мы. Чудо…

Я кивнул, глядя на девочку. Угроза? Смешно. Она выглядела так, будто не сможет раздавить муравья. Сила — максимум 10 кг в руках, судя по телосложению. Хотя если она полу вампир…

— И сколько их будет? Этих Вольтури? — спросил я, постукивая пальцами по дивану.

— Десятки, — ответил Карлайл. — Может, больше. Они сильны. У них есть дары — чтение мыслей, ослеплять, боль на расстоянии.

— Ладно, звучит интересно, — сказал я, встав. — Ладно, так уж и быть. Я остаюсь и посмотрю на вашу войнушку. Посмотрю на ваших старейшин. Но учти, Карлайл, если кто-то из твоих попробует дёрнуться против меня, я разнесу этот дом по кирпичикам. И начну с тебя.

Эдвард снова шагнул вперёд, вспомнил всё-таки, но я бросил на него взгляд, и он застыл. Белла — худощавая, с красными глазами — схватила его за руку, удерживая. Остальные вампиры, гости Карлайла, переглядывались, но молчали. Я прошёл к окну, глядя в лес. Пусть приходят. Мне было скучно, а тут намечалась хорошая драка. Всё равно я был уверен, что следующий мир опять будет не тот. Сканирование леса — пока тихо, но тепловые следы приближаются. Час, может два. Хотя не думаю, что вампиры — это огромные волки. Аномально огромные. Друзья или враги?

— Готовьте своих свидетелей, — бросил я через плечо. — И держите Эдварда подальше от меня. Он мне не нравится. Слишком много лезет в голову.

Карлайл кивнул, а я усмехнулся. Стук-стук. Большой страшный человек уже здесь. И он никуда не уйдёт, пока не получит своё шоу.

Посмотрю с первых рядов на страшных, грозных вампиров. Хах. Отдохну душой, смотря на тварей. Может кому-нибудь голову оторву. Кто знает. Вампиры этого мира не были похожи на вампиров моего. Тут они были какие-то…добрые. Или просто идиоты? Кто бы знал.

Ещё бы понять логику перемещений заклинания. Заклинание работало хаотично и не всегда я понимал логику перемещений. В мире комиксов про супергероев, я прыгал в параллельные реальности одной вселенной. А здесь то что? Мир охотников, Пустой мир с тварью. И этот.

Как я, мать его, оказался в мире фильма для девочек-подростков, любящих вампиров?

Память выдала название — "Сумерки". Точно. Волк влюбился в овечку. Б-р-р. И как теперь это забыть с абсолютной памятью?

***

Я стоял у окна, глядя на лес. Тени деревьев качались под ветром, их иглы шуршали, как перед бурей. Плохая погодка, может пойдёт снег. Как и предсказывали местная провидица. Её кстати не видел. Она не видела меня в своих видениях? Или видела, но не захотела что-то менять. Интересный всё-таки этот дар, предвидение. Она бы может помогла мне? Не знаю…

Сканирование показало — тепловые следы приближаются, но медленно. Вольтури не торопились. Умно. Они знали, что их ждут, и тянули время, проверяя нервы Калленов. Меня это не волновало. Я здесь ради шоу, а не ради их мелочных разборок.

Карлайл подошёл ближе, держа дистанцию. Мы познакомились, представившись, а дальше дело было малым. Ждать. Его золотые глаза изучали меня, как рентген. Он всё ещё пытался понять, что я за тварь. Разговор у нас не сильно то и клеился. Напряжение в комнате было густым, как перед войной — вампиры переглядывались, шептались, но никто не смел дёрнуться. Эдвард сидел в углу, стиснув челюсти. Белла держала его за руку, её щит гудел на грани моего восприятия — слабое поле, способное блокировать ментальные атаки. Мило, но бесполезно против меня.

— Ты сказал, что останешься, — начал Карлайл, голос ровный, как у хирурга перед разрезом. — Но я должен знать твои намерения. Ты убил Кайла. Почему мы должны тебе доверять?

Я повернулся, скрестив руки.

— Доверять? — усмехнулся я. — Не надо. Я здесь не за вашим доверием. Мне любопытно, что за Вольтури такие, и насколько они крепкие. Если они окажутся скучными, я уйду. Если нет... посмотрим.

Карлайл нахмурился, но кивнул. Он был умён — не спорил, не угрожал. Просто анализировал.

— Вольтури придут завтра, — сказал он. — На поляне, в пяти километрах отсюда. Они захотят говорить, но, если мы не убедим их, будет бой. У них есть Джейн — она вызывает боль взглядом. Алек — лишает чувств. Челси — разрывает связи между союзниками. И Аро, их лидер. Он видит всё, что ты когда-либо думал, одним касанием.

— Звучит как цирк, — сказал я, постукивая пальцем по подоконнику. — Боль, чувства, мысли. А что они умеют в драке? Скорость? Сила? Умения?

— Они быстрее и сильнее любого из нас, — ответила Белла, её голос был твёрдым, несмотря на страх в глазах. — Но их главная сила — дары. Если Джейн посмотрит на тебя, ты упадёшь от боли. Если Алек — ты ослепнешь и оглохнешь. А Челси может заставить твоих союзников повернуться против тебя.

Я хмыкнул. Союзники? У меня их нет. А боль... я выжигал целые галактики своим телом, когда бился против бога. Ничего страшного. Что до мыслей — мой щит держал Эдварда на расстоянии, так что Аро тоже не пробьётся.

— Хорошо, — сказал я. — Пусть приходят. Я хочу увидеть их фокусы.

— А если они победят? — спросил Эдвард, его голос дрожал от едва сдерживаемой злости. — Ты просто уйдёшь, оставив нас умирать?

Я бросил на него взгляд, и он замолчал. Его лицо побледнело ещё сильнее — если такое вообще возможно. После посмотрел на маленькую девочка что прижималось к матери.

— Если они победят, — сказал я, — значит, вы слишком слабые, чтобы выживать. Но не переживай. Я разберу их на части, если они окажутся слишком наглыми. Или скучными.

Ренесми, сидящая на диване, вдруг встала и подошла ко мне. Её шаги были лёгкими, почти неслышными. Она протянула руку, и я замер, ожидая подвоха. Сканирование — никаких следов энергии, только слабое тепло её кожи. Она коснулась моей ладони, и в голове вспыхнули образы: лес, Каллены, она сама, бегущая по траве. Её дар — показывать воспоминания. Интересно. Я убрал руку.

— Мило, — сказал я. — Но я не подписывался на семейные альбомы. Не стоит этого показывать всем подряд девочка. Личное должно оставаться личным.

— Она хочет, чтобы ты понял, — сказала Белла. — Мы защищаем её. Это всё, что у нас есть. Она та причина что собрала нас всех здесь. Мы не те кем ты видишь нас.

Посмотрев на семейку, что защищала ребёнка, я пожал плечами. Их драма меня не трогала… Ладно, стоило признать, может немного. Я понимал, что они не такие как вампиры в моём мире. Эти как травоядные на фоне хищников.

Ренесми вернулась к матери, а я снова посмотрел в окно. Лес молчал, но тепловые следы стали ближе — теперь меньше километра. Не Вольтури. Слишком крупные. Волки, наверное. Я вспомнил сканирование — огромные звери, температура тела около 42°C. Оборотни. Ещё одна местная диковинка. Какая та магия? Или что-то другое?

Дверь открылась, и в комнату вошёл парень — высокий, мускулистый, с короткими чёрными волосами. Джейкоб, судя по обрывкам памяти о «Сумерках». Его запах был резким, как у мокрой собаки. Он уставился на меня, ноздри раздулись.

— Кто этот тип? — спросил он, не отводя взгляда. — И почему от него пахнет пеплом?

Хм, хороший нюх. Но он чувствовал не физический запах. После полёта в космосе и пролёта через орбиту, на мне не могли остаться запахи. Кажется, он чувствовал скорее запах моей ауры? Всё может быть.

Строение его тело было странным, но эффективным. Он был будто идеально сложен для убийств. Природный Хищник. Даже в человеческом теле.

— Он... гость, — ответил Карлайл, выбирая слова. — Завтра он будет с нами.

— Гость? — Джейкоб шагнул ближе, его глаза сузились. — Он убил кого-то. Я чую это.

Я усмехнулся. Нюх у собаки был неплохой.

— Кайл, — сказал я, не отворачиваясь от окна. — Он мешал. Теперь его нет. Хочешь быть следующим? Или вампиры успели стать тебе друзьями?

Джейкоб напрягся, его мышцы задрожали, как перед трансформацией. Белла схватила его за плечо, удерживая.

— Не надо, Джейк, — сказала она. — Он не враг. Пока.

— Пока, — повторил я, повернувшись к ним. — Веди себя хорошо, пёсик, и я не сделаю из тебя коврик.

Карлайл поднял руку, останавливая перепалку.

— Хватит, — сказал он, посмотрев на меня. — Пожалуйста. Нам нужны все силы. Завтра решается судьба Ренесми и нашей семьи. Если ты с нами, — он смотрел прямо мне в глаза, — то держи себя в руках, Каин. Мы не враги.

— И не друзья, — ответил я. — Но я останусь. Хочу посмотреть, как ваши правители будут корчиться.

Я вышел на крыльцо, оставив их шептаться. Ночь была холодной, около 5°C, воздух пах хвоей и сыростью. Лес окружал дом, как стена, но я видел дальше — тепловые следы волков кружили неподалёку, держа дистанцию. Умные звери. Я сел на ступени, глядя на звёзды. Земля вращалась подо мной, такая же чужая, как и все прошлые миры. Завтра будет бой, или цирк, или что-то ещё. Неважно. Я разберусь, как всегда.

Смотря на Луну, чужую Луну, мне было немного грустно. Эх, возможно не стоило играться с тем вампиром. Просто выжечь заразу. Но все мы умные задним числом.

Энергия медленно возвращалась, наполняя тело. Этот мир, «Сумерки», был случайной остановкой, но он обещал веселье. Вольтури, дары, война. Я провёл рукой по воздуху, проверяя поле телекинеза — стабильно, радиус огромный. Достаточно, чтобы раздавить дюжину вампиров одним движением. Если Джейн попробует свой фокус с болью, я задавлю её за секунду.

Я закрыл глаза, представляя завтрашний день. Поляна, вампиры в чёрных плащах, их дары, их высокомерие. Они думают, что правят этим миром. Забавно. Я швырял планеты в звёзды, убивал богов, ломал целые созвездия. А они? Они играют в королей над кучкой кровососов. Пусть приходят. Я разберу их на атомы, если они меня разочаруют.

Где-то в лесу завыл волк. Я усмехнулся.

***

Солнце едва пробивалось через серые тучи, заливая поляну бледным светом. Трава под ногами была влажной, снег цеплялся за ботинки. Лес окружал открытое пространство, как арена, а ветер нёс запах хвои и земли. Я стоял в стороне, чуть поодаль от Калленов и их свидетелей — разношёрстной толпы вампиров, выстроившихся в линию. Напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Сканирование показало — Вольтури уже близко. Полтора километра на север, движутся быстро, около 80 км/ч. Сотня, даже больше тепловых следов, холодных, как лёд. И ещё что-то — слабое эхо энергии, не Ци, не мана, а что-то местное. Их дары, видимо.

Каллены переговаривались тихо, почти шёпотом. Карлайл стоял впереди, его лицо было спокойным, но руки сжаты в кулаки. Белла держала Ренесми за руку, её щит гудел, как невидимый купол. Эдвард смотрел на меня, его взгляд был острым, но он молчал. Умный ход. Джейкоб и его стая — двадцать огромных волков — рыскали по краю поляны, их шерсть топорщилась от нетерпения. Я заметил, как Ренесми бросила взгляд на меня, её глаза были слишком большими для такого мелкого лица. Она что-то задумала. Сканирование — пульс 42 удара в минуту, температура тела 36,1°C. Растёт всё ещё, на 3 мм с ночи. Странное создание. Впервые я видел гибрида. Интересно могли бы вампиры в других мирах порождать такое? Или это особенность этого мира?

— Они идут, — сказал Карлайл, его голос разрезал тишину.

Я кивнул, не оборачиваясь. Вольтури вышли из леса через минуту — чёрные плащи развевались, как крылья птиц. Пафосно. Их было меньше, чем я ожидал, но они двигались слаженно, как стая. Впереди шёл высокий, с длинными тёмными волосами — Аро, судя по описанию. Рядом были ещё двое, худой блондин, с высокомерным взглядом, и высокий вампир, с пустым. Его кожа была почти прозрачной, глаза красные, с лёгким золотым отливом. Рядом — двое: мелкая девчонка с белокурыми локонами и парень с пустым взглядом. Джейн и Алек. Остальные держались сзади, их лица были скрыты капюшонами.

Аро поднял руку, и его свита остановилась. Он улыбнулся, но это была улыбка змеи перед броском.

— Карлайл, — сказал он, его голос был мягким, почти ласковым. — Как мило видеть тебя снова. И твою... семью.

Карлайл шагнул вперёд, держа осанку.

— Аро, мы не нарушили законов. Ренесми — не бессмертный ребёнок. Она наш ребёнок. Гибрид. У нас есть свидетели, которые подтвердят наши слова.

Аро склонил голову, его взгляд скользнул по толпе, потом остановился на мне. Его глаза сузились, улыбка дрогнула. Он почувствовал что-то. Интересно. Я шагнул вперёд, встав рядом с Карлайлом, просто чтобы посмотреть, как этот Аро будет корчиться.

— А это кто? — спросил он, указав на меня длинным пальцем. — Новый друг? Или... что-то иное?

— Путешественник, — ответил я, скрестив руки. Он понимает, что я не вампир? — Слышал, у вас тут шоу. Решил глянуть.

Толпа Вольтури зашепталась, Джейн бросила на меня взгляд, её глаза вспыхнули. Я почувствовал лёгкое давление — её дар, боль. Оно скользнуло по мне, как ветер по стеклу, и рассеялось. Мой щит поглотил его без следа. Джейн нахмурилась, явно непривыкшая к такому. Я усмехнулся.

— Это всё? — сказал я. — Я ждал большего.

Аро поднял бровь, его улыбка стала шире.

— Как любопытно, — промурлыкал он. — Ты не вампир. Не человек. Не оборотень. Что же ты такое? За тысячи лет я не разу не чувствовал такое.

— Не твоё дело, — отрезал я. — Давай ближе к делу. Что вы хотите от ребёнка?

Аро перевёл взгляд на Ренесми, которая всё ещё держалась за руку Беллы. Девочка смотрела на него без страха, её глаза были ясными, как стекло. Странно. Она не походила на бойца, но что-то в ней заставляло даже Аро замереть.

— Ренесми, — сказал он, шагнув ближе. — Подойди, дитя. Позволь мне увидеть. Что же ты такое.

Белла напряглась, её щит усилился, но Ренесми вдруг отпустила её руку и шагнула вперёд. Эдвард и Белла хотели остановить её как и Джейкоб, я взял под контроль телекинезом всех вокруг. Все замерли — Каллены, Вольтури, даже волки. Я нахмурился. Что она делает? Сканирование — никаких следов агрессии или контроля над ней, только спокойствие. Её пульс не изменился. Она подошла к Аро, протянула руку, и он коснулся её ладони. Его глаза расширились, лицо застыло. Он видел её мысли, её жизнь. Я проследил за энергией — слабый поток, идущий от Ренесми к нему. Не магия, а что-то... живое.

Аро отстранился, его улыбка исчезла. Он выглядел растерянным, что было для него, похоже, редкостью. Я отпустил всех.

— Гибрид, — сказал он тихо. — Рождённый смертный, от бессмертного. Удивительно. Но... какая сила. Какие возможности…

Я заметил, как Ренесми посмотрела на меня. Её взгляд был не детским — слишком глубоким, слишком понимающим. Она снова шагнула ко мне, её маленькая рука потянулась к моей. Я хотел отстраниться, но что-то остановило. Не сила, не магия. Просто... любопытство. Она коснулась моей ладони, и в голове вспыхнули образы: не её воспоминания, а мои. Мой дом — голубая планета, превращённая в войну. Я начал, я оставил. Миры, которые я сжигал. Лица, которые я никогда не забуду. Но среди них было что-то новое — её лицо, её глаза, её тепло. Она показывала мне не прошлое, а возможность. Не дом, а... что-то другое. Добро? Быть хорошим? Я не знал этого слова. Не чувствовал его. Но её тепло было реальным, как солнечный свет, которого я не ощущал.

Я убрал руку, глядя на неё. Пульс мой не изменился — 60 ударов в минуту, как всегда. Но в груди было что-то странное. Не боль, не слабость. Просто... тяжесть. Я нахмурился. Не любил когда кто-то капается во мне.

— Хватит, — сказал я тихо. — Не лезь ко мне.

Она кивнула, но не отошла, просто стояла рядом. Аро наблюдал за нами, его глаза блестели от интереса.

— Ты защищаешь её? — спросил он, указав на Ренесми. — Странный выбор для того, кто не из нашего мира.

— Я никого не защищаю, — ответил я, но слова прозвучали не так твёрдо, как хотелось. — Мне просто не нравится, когда кто-то вроде тебя думает, что может командовать.

Аро рассмеялся, но смех был холодным.

— Тогда у нас проблема, — сказал он. — Мы не можем позволить Ренесми жить. Она слишком... необычна. А ты... ты слишком непредсказуем.

Он махнул рукой, и Джейн шагнула вперёд, её взгляд ударил по мне, как молния. Боль должна была разорвать нервы, но я даже не моргнул. Мой щит рассеял её дар, как дым. Я поднял руку, и Джейн отлетела назад, врезавшись в дерево. Сотня метров. Ствол треснул, она рухнула на землю, но тут же вскочила, шипя. Мощность телекинеза была не великий, но точечный удар сделал дело. Эффективно.

— Ещё раз попробуешь, — сказал я, — и я испарю тебя.

Мои глаза, зажглись красным светом.

Вольтури зашевелились, их плащи заколыхались. Алек поднял руки, и я почувствовал, как воздух вокруг сгустился в чёрный дым — его дар, лишение чувств. Зрение, слух, осязание — всё начало меркнуть. Интересно. Какой-то другой уровень манипуляции, что даже меня задело. Я переключился на сканирование: тепловые следы, эхо энергии, движение воздуха. Алек был в десяти метрах, его поле неизвестной энергии распространялось конусом. Я рванулся вперёд, пробив его дар, как стекло, и схватил его за горло. Кожа треснула под пальцами, но он не сопротивлялся — его глаза были пустыми. Я сжал сильнее, и его шея хрустнула. Тело упало, но регенерация уже началась. Быстро.

— Хватит! — крикнул Карлайл, его голос разнёсся над поляной. — Аро, остановись! Мы можем говорить!

Аро поднял руку, и его свита замерла. Джейн отступила, Алек поднялся, потирая шею. Я отпустил его и шагнул назад, к Ренесми. Она всё ещё стояла рядом, её глаза следили за мной. Я не хотел этого, но её присутствие... мешало. Не так, как враги. Не так, как Кайл. Она не угрожала, но заставляла думать. О чём? О том, что я мог бы не сжигать всё на своём пути. Глупость. Но её тепло всё ещё горело в памяти.

— Говорить? — сказал Аро, его голос стал жёстче. — Карлайл, ты знаешь наши законы. Ренесми — угрозы. А этот... — он указал на меня, — он угроза всему нашему миру.

— Угроза? — Я усмехнулся, шагнув вперёд. — Ты даже не знаешь, с чем связался. Хочешь угрозы? Я покажу тебе, что такое угроза.

Я поднял руку, и земля под ногами Вольтури задрожала. Телекинез сжал почву, вырвав пласт размером с футбольное поле. Камни и грязь взлетели в воздух, зависнув сверху над толпой Вольтури. Они могли бежать, но я был быстрее. Я мог раздавить их всех за секунду. Сделать это словно подвинуть пальцами.

Но Ренесми вдруг коснулась моей руки снова. Её тепло пробилось через мой щит, как игла. Я пытался сопротивляться, но не смог, она была слишком сильна. Её дар, был слишком силён. Я замер. Она показала мне другое: не разрушение, не пепел, а эту поляну, залитую солнцем. Каллены, волки, даже Вольтури — живые, не тронутые. Она хотела мира. Не для меня, а для них.

Я опустил руку, и земля рухнула с глухим ударом. Произошло локальное землетрясение. Вольтури отступили, их глаза были полны страха. Даже Аро выглядел потрясённым.

— Уходите, — сказал я, глядя на него. — Забирайте своих клоунов и валите. Ренесми живёт. И будет жить. Если вернётесь, я разнесу ваш клан на части, одним за одним.

Аро молчал, его взгляд метался между мной и Ренесми. Наконец, он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Мы уходим. Но это не конец.

— Для вас — конец, — ответил я. — Не испытывайте меня.

Вольтури развернулись и исчезли в лесу, их плащи мелькнули в тенях. Каллены молчали, их лица были смесью облегчения и шока. Белла обняла Ренесми, Эдвард смотрел на меня, но уже без злобы. Карлайл подошёл ближе.

Беловолосый и Румын пытались поднять волну чтобы догнать их, но все их проигнорировали.

— Ты спас нас, — сказал он. — Почему?

Я посмотрел на Ренесми. Она улыбнулась, и её тепло снова кольнуло где-то внутри. Не боль, не слабость. Что-то другое. Я не знал, как это назвать. Добро? Может быть. Но я не был героем. Я был разрушителем, путешественником, чужаком. И всё же...

— Не люблю, когда кто-то решает за других, — сказал я, пожав плечами. — И она... — я кивнул на Ренесми, — она не заслуживает смерти. Никто из детей не заслуживает.

Карлайл кивнул, его глаза были благодарными, но я не хотел этого. Я повернулся к лесу, чувствуя, как приближается четверо вампиров. Элис? Ладно, не хочу с ней видеться. Не люблю, когда кто-то копается в моем прошлом и будущем. Ренесми показало мне то что я не желал видеть, но понимал. Но принять всё это было трудно.

— Увидимся, — бросил я через плечо. — Или нет.

Ренесми подбежала ко мне, её маленькая рука сжала мою ладонь. Она не показала ничего — просто смотрела. Я выдернул руку, но мягко, не как с врагом.

— Живи, мелкая, — сказал я. — И не лезь в чужие головы.

Она улыбнулась, и я отвернулся. Желание и я взлетел. Приятная девочка, которая в будущем станет возможно мостом между мирами. Вампиры, оборотни и люди. Какой странный мир.

Но оставлять в живых вампиров? Твари должны умереть.

Я не идиот и не ребёнок чтобы верить на слова, шайке тварей. Без этих Вольтури, это девочка сможет жить спокойнее. Как и всё человечество. Мне же ничего не стоило, чтобы немного укоротить голов тварей.

***

Я висел в воздухе, паря над Вольтеррой, скрытый ночной тьмой. Город внизу спал, его улицы были пустыми, кроме редких фонарей, отбрасывающих жёлтые пятна на камень. Мой взгляд был прикован к крепости Вольтури — массивной каменной громаде, встроенной в холм. Сканирование показало: 84 вампира внутри, их тепловые следы холодные, как мрамор, двигались по залам и подземельям. Там также были люди, но уже мёртвые. Аро, Маркус, Кайус — их энергия выделялась, более плотная, чем у остальных. Джейн и Алек тоже были там, их дары слабо мерцали, как помехи на радаре. Я ждал. Они вернутся в своё логово, перегруппируются, решат, что делать со мной и ребёнком. Глупцы. Они не знали, что я уже здесь.

Воздух пах сыростью и старым камнем. Я провёл рукой по пространству, проверяя поле телекинеза. Достаточно, чтобы разнести их крепость в щебень. Но я хотел посмотреть на них ближе. Хотелось показать им какого быть снизу.

Сканирование уловило движение — Вольтури входили в крепость через подземный туннель. Их шаги были быстрыми, но не паническими. Они думали, что в безопасности. Аро, вероятно, уже строил планы, как использовать Ренесми или меня. Его жадность к дарам была их слабостью. Я опустился ниже, приземлившись на крышу крепости. Камень под ногами был холодным, покрытым мхом. Люк вёл вниз, в их зал. Я разбил его одним ударом телекинеза — металл разлетелся, как фольга. Пора.

***

Я шагнул в зал Вольтури, мои ботинки гулко ударялись о мраморный пол. Потолок уходил вверх на 20 метров, стены были увешаны гобеленами с кроваво-красными узорами. В центре — три трона, на них Аро, Маркус и Кайус. Остальные вампиры — свита, стража, приспешники — выстроились вдоль стен, их красные глаза следили за мной. Джейн стояла ближе всех, её взгляд уже искрил, готовый ударить болью. Алек держался позади, его руки слегка дрожали — он знал, что его дар на меня не сработает. Челси, высокая женщина с тёмными волосами, смотрела оценивающе, её энергия тянулась ко мне, пытаясь разорвать несуществующие связи. Бесполезно.

Аро поднялся с трона, его улыбка была скользкой, как масло. Противный.

— Каин, — сказал он, раскинув руки. — Какой сюрприз. Ты пришёл к нам. Без приглашения, но мы рады гостям. Чего желаешь?

Я остановился в десяти метрах от них, скрестив руки.

— Не притворяйся, — сказал я. — Ты знал, что я приду. Рано или поздно, ты захочешь получить Ренесми. Хочешь её дар. Или мой. Но у меня для тебя новости: ты ничего не получишь.

Кайус, блондин с лицом, вырезанным изо льда, наклонился вперёд.

— Ты смеешь угрожать нам в нашем доме? — его голос был резким, как клинок. — Ты один. Мы — Вольтури. Мы правители. Ты же…

— Правите? — я хмыкнул. — Вы паразиты, играющие в королей. Я видел миры, где такие, как вы, не доживали до рассвета.

Маркус, молчавший до сих пор, поднял взгляд. Его глаза были пустыми, как у мертвеца.

— Ты не связан, — сказал он тихо. — Нет уз. Нет лояльности. Ты одинок. Зачем тебе защищать ребёнка?

Я посмотрел на него, но не ответил. Ренесми не была моим делом. Как и эти твари. И всё же её тепло всё ещё жгло где-то внутри. Я отмахнулся от мысли. Не хочу думать что я какой-то герой.

— Я не защищаю, — сказал я. — Я убираю мусор. Вы — мусор.

Джейн шагнула вперёд, её глаза вспыхнули. Я почувствовал давление её дара — слабое, как комариный укус. Мой щит поглотил его мгновенно. Я поднял руку, и она отлетела к стене, врезавшись в мрамор. Камень треснул, её тело сползло вниз, но она тут же вскочила, шипя.

— Хватит игр, — сказал я, глядя на Аро. — У вас два варианта. Сдаётесь, и я убиваю вас быстро. Или дерётесь, и я размажу вас по этому залу. Медленно.

Аро рассмеялся, но смех был натянутым.

— Ты самоуверен, — сказал он. — Но у нас есть силы, которых ты не видел. Наши стражи, наши дары. Ты не выйдешь отсюда живым.

Я кивнул, как будто соглашаясь.

— Хорошо. Покажи мне.

***

Я рванулся вперёд, и зал взорвался движением. Джейн ударила взглядом, но её боль рассеялась, не долетев. Я сжал телекинезом её горло — хруст костей, голова оторвалась, тело рухнуло. Она ещё дёргалась, регенерируя, но я раздавил её грудную клетку в пыль. Один готов.

Алек бросился ко мне, его дар окутал зал чёрным туманом. Зрение пропало, как оно работает я не понимал, но сканирование показало его в трёх метрах слева. Я ударил кулаком, пробив его грудь насквозь. Что-то брызнула на мрамор, его рёбра треснули, как сухие ветки. Он упал, хрипя, пока регенерация пыталась собрать его. Я разорвал его пополам телекинезом — куски разлетелись по залу.

Челси метнулась к выходу, её дар тянул за собой других вампиров, заставляя их прикрывать её. Я поймал её за ногу невидимой хваткой, дёрнул назад. Её позвоночник лопнул, она закричала, но я сжал сильнее, превратив её тело в месиво. Осколки залило пол, куски плоти шлёпнулись на гобелены.

Стража бросилась толпой — двадцать, тридцать вампиров, их когти и клыки мелькали в воздухе. Я поднял обе руки, и пол под ними взорвался. Каменные плиты разлетелись, разрывая тела. Тела текли рекой, конечности и головы падали, как мусор. Один прыгнул сверху, но я поймал его в воздухе, сжал в шар размером с мяч. Хруст костей смешался с его воплем, потом тишина.

Кайус рванулся ко мне, его скорость была выше, чем у других. Он врезался в меня, когти разорвали рукав, но кожа осталась целой. Я схватил его за лицо, сдавил. Его череп треснул, глаза лопнули, кровь хлынула из пустых глазниц. Я швырнул его в трон, пробив каменное сиденье насквозь. Он ещё шевелился, но я раздавил его телекинезом, оставив только красное пятно.

Маркус даже не двинулся. Он смотрел, как его свита умирает, его лицо не выражало ничего. Я подошёл, схватил его за горло, поднял. Его кожа была холодной, как лёд.

— Почему ты не бился? — спросил я.

— Нет смысла, — прохрипел он. — Всё пусто.

Я кивнул и разорвал его шею. Голова упала, тело осело. Какая-то жидкость текла медленно, как смола.

Аро был последним. Он стоял у трона, его руки дрожали, но улыбка держалась.

— Ты не победишь, — сказал он. — Мы — вечны. Убьёшь нас, завтра придут другие.

Я шагнул к нему, и он бросился бежать. Быстро, но не быстрее меня. Я поймал его за плащ, швырнул в стену. Мрамор раскололся, его кости хрустнули. Он попытался встать, но я прижал его к полу телекинезом. Его рёбра ломались один за другим, кровь текла изо рта.

— Я оставлю хорошее послание всем. А Ренесми будет жить, — сказал я. — А ты — нет.

Я сжал сильнее, и его тело лопнуло, как переспелый фрукт. Внутренности размазались по полу, плащ порвался в клочья. Я выпрямился, оглядывая зал. Тела, куски плоти, лужи. Никто не шевелился. Сканирование — ни одного теплового следа. Все мертвы.

Мои глаза зажгли всё вокруг. Горите.

Я вышел на крышу, вдохнув холодный воздух. Крепость молчала, как могила. Остатки вампиров догорали пеплом. Вольтури исчезли. Ренесми теперь в безопасности.

Я посмотрел на звёзды, чувствуя, как энергия пульсирует в венах. Этот мир стал чище. Но мне было всё равно. Убивать всех вампиров этого мира? Зачем? Лишняя работа, а ребёнок уже в безопасности. Не знаю, зацепила она меня чем-то. Чистотой? Добротой? Она мне напоминала одну девочку из прошлого. Дочь друга.

Она тоже когда-то была такой. Живой. Улыбающейся.

Вздохнув, взлетел, оставив Вольтерру и этот мир позади. Куда дальше? Неважно. Мироздание большое. Если не бесконечное. Найти бы свой дом.

***

Глава 40. Неуязвимый

Я висел в пустоте космоса, чувствуя, как холод звёзд пробирается под кожу, хотя моя кожа давно не знала холода. Лёгкие горели, будто я бежал через ад, хотя дышать мне не требовалось. Последний мир — на орбите Земли, меня чуть бы не раздавил, огромный человек в золотой броне, именующим себя Императором и требующим подчинение. По крайней мере в голову тот мне точно пытался залезть. Я не хотел бы вернуться туда, даже если бы мне предложили трон. Слишком опасно, слишком бессмысленно. Сотня перемещений? Нет, если точнее — 141, начиная с того мира, где вампиры пили кровь животных, а их кожа сверкала, как начищенные бриллианты под солнцем. Заканчивая миром Бесконечный Войны.

Каждый мир был осколком, застрявшим в памяти. Некоторые врезались так глубоко, что не вытащишь, как занозу под ногтем. Другие растворялись, как дым, — пустые, серые, не стоящие даже взгляда. Сколько я видел обычных Земель? Десятки. Одинаковые города, одинаковые люди, бегущие по своим делам: машины, пробки, экраны, мигающие рекламой. Обычное человечество, тянущееся к звёздам, но спотыкающееся о собственные ошибки. Они были скучными, эти Земли. Ни ужаса, ни красоты — просто существование. Но были и другие миры. Такие, что до сих пор снились, хотя я не сплю.

Одним из самых странных был мир, куда я шагнул без подготовки, как дурак. Планета встретила меня запахом гнили, тяжёлым, как мокрый труп. Небо над головой не было небом — оно сочилась чёрной слизью, густой, как смола. Облака шевелились, словно живые, их края дрожали, выпуская длинные, тонкие щупальца, которые тянулись к земле, как пальцы чего-то огромного. Я стоял на равнине, покрытой бурой грязью, липкой, как кровь, и смотрел, как эти щупальца касаются почвы, оставляя дымящиеся ямы. Странное зрелище, подумал я тогда, но это было только начало. Из грязи выползли существа — полулюди, полугрибы, их тела были покрыты белёсой плесенью, которая пульсировала, как вены. Они двигались рывками, их конечности ломались с хрустом, но не останавливались. А потом их тела начали лопаться, как переспелые плоды, выпуская облака спор. И эти споры кричали. Человеческими голосами — мужскими, женскими, детскими, — умоляя, проклиная, зовя на помощь. Я замер, сканируя их: температура 30°C, структура — органика, но с примесью чего-то, чего я не мог понять. Тогда я решил, что не стоит спускаться на планеты без разведки. Мой щит держал споры на расстоянии, но их крики пробивались. Бесит. Поднявшись, я опустил глаза к земле, чувствуя, как энергия собирается в груди, и выпустил её через взгляд. Лучи света, тонкие, как лезвие, прорезали облака, ударив в ядро планеты. Земля задрожала, земля треснуло, и всё рухнуло в взрыве Планеты. Я ушёл через портал, но крики спор всё ещё звенели в ушах, как эхо. Эмоции остались — смесь отвращения и какого-то странного сожаления. Не за них. За то, что я не понял, что это было.

Но это были ещё цветочки. Я видел миры, которые ломали разум. Слишком странные.

Был один, который с виду казался нормальным. С космоса — обычная планета: голубые океаны, зелёные континенты, города, мерцающие огнями. Я спустился, ожидая очередной Земли, но едва коснулся земли, как мир изменился. Из всех щелей — из асфальта, из стен домов, из воздуха — выросли кости. Тёплые, влажные, пульсирующие, как живые вены. Они сплелись в стены, окружив меня лабиринтом, высоким, как горы. Я пожал плечами, уверенный в своей силе, и пошёл вперёд. Под ногами хрустели черепа, их пустые глазницы следили за мной, и каждый шептал моё имя — Каин, Каин, Каин. Я проверил разум — чисто, никаких ментальных атак. Просто кости знали, кто я. Странно, но не страшно. Я шёл по коридорам, которые извивались, как змеи, их стены сочились красной жижей, пахнущей железом. А потом появились твари. Пауки размером с собаку, но с человеческими лицами — бледными, искажёнными, с пустыми глазами. Их когти скребли по моему щиту, оставляя искры, а рты шептали: "Каин, останься". Они не просто нападали — они хотели меня сожрать. Я раздавил их телекинезом, сжимая, пока их тела не лопались, как гнилые фрукты. Но кости под ногами начали расти, их шипы тянулись ко мне, как пальцы. Я почувствовал давление — не физическое, а что-то глубже, будто мир хотел меня проглотить. Хватит. Я собрал энергию, ударил по центру лабиринта. Огонь вырвался из-под земли, кости треснули, как стекло, и всё рухнуло в пепел. Но даже пепел шевелился, шепча моё имя. Я вздохнул, раздражённый, и сделал то, что умел лучше всего — дестабилизировал ядро. Планета взорвалась за моей спиной, её осколки разлетелись в пустоту. Людей я так и не увидел. Может, их никогда и не было.

Но не все миры были такими. Некоторые заставляли сердце — если бы оно у меня ещё билось — замирать от красоты.

Один из них я нашёл случайно, после череды кошмаров. Я вышел из портала и замер. Передо мной была Сфера Дайсона — гигантская оболочка, окружившая звезду, как скорлупа. Солнце горело внутри, его свет отражался от зеркальных панелей, создавая узоры, которые складывались в целые картины: города, леса, лица. Я висел в космосе, наблюдая, как космические корабли — изящные, как птицы, с корпусами из серебра и света — скользили между орбитальными станциями. Люди внизу, на внутренней поверхности Сферы, носили костюмы, которые мерцали, как золото, их движения были плавными, почти танцующими. Совершенны. Я спустился ближе, сканируя: температура 25°C, воздух чистый, энергия — смесь солнечной и чего-то нового, неизвестного. Города были шедеврами — башни из прозрачного металла, парящие сады, реки, текущие вверх по спиралям. Люди улыбались, их лица были открытыми, без страха. Они заметили меня, но не боялись — один даже помахал. Добрый, как и все там. Я провёл там несколько часов, просто глядя. Мой глаз радовался — не силе, не разрушению, а прогрессу. Это человечество цвело, как цветок, распустившийся в пустыне. Я видел в них будущее моего мира — мирное, общее, где каждый был частью целого. Но я не мог остаться. Это был не мой Дом. Я ушёл, оставив их.

Другой мир я нашёл позже, когда уже перестал считать прыжки. Портал выбросил меня на орбиту планеты, где вместо земли была вода — бесконечный океан, сияющий, красивый. Над ним висели острова, парящие, как куски мрамора, их края светились мягким голубым светом. Сканирование показало: плотность воздуха выше нормы, температура 22°C, состав — кислород с примесью чего-то сладкого. Ванилин? Я спустился на один из островов. Поверхность была гладкой, тёплой, будто кожа. Из неё росли деревья, но не из древесины — их стволы были из света, ветви дрожали, испуская искры, которые складывались в фигуры: птицы, рыбы, лица. Вода внизу шевелилась, отражая острова, и в отражениях я видел города — не настоящие, а как воспоминания, вырезанные в жидкости. Очень странно. Но были страннее жители — если их можно так назвать — они были тенями, скользящими по островам. Они не говорили, но их движения складывались в узоры, будто танец. Один коснулся меня — холод пробежал по коже, но не опасный. Сканирование не дало данных: ни органика, ни металл, просто энергия. Я смотрел на них час, может, два. Мир был спокойным, как дыхание. Уходить не хотелось, но я знал — это не моё. Заклинание сработала, и я шагнул дальше.

А потом был мир, который я хотел бы забыть. Портал выбросил меня в тёмное пространство, где не было звёзд. Только планета — чёрная, как уголь, с трещинами, из которых бил красный свет, будто кровь из ран. Я не хотел спускаться, но интерес побудил посмотреть. Спустившись заметил, что воздух был тяжёлым, пах серой и горелым мясом. Температура под сотню градусов по Цельсии, давление давило на тело. Земля под ногами шевелилась, как живая. Я шагнул, и она треснула — из разлома полезли руки. Сотни, тысячи, они тянулись ко мне, их пальцы были длинными, с лишними суставами. Кожа на них лопалась, открывая глаза — жёлтые, без зрачков, они моргали, глядя на меня. Я ударил телекинезом, руки разлетелись в клочья, но на их месте выросли новые, быстрее, больше. Они шептали — не словами, а звуками, как скрежет металла, смешанный с воем. Я взлетел, но воздух сгустился, стал липким, как паутина. Из трещин полезли фигуры — высокие, без лиц, их тела дёргались, как марионетки. Они не нападали, просто стояли, их глаза на руках следили за мной. Я выпустил луч в центр планеты. Взрыв разнёс кору, ядро треснуло, но даже в взрыве руки тянулись ко мне, их пальцы горели, но не сдавались. Я ушёл, когда планета начала разваливаться. Скрежет всё ещё звенел в ушах. Мерзкое местечко, после которого в обычном мире принимал душ час.

Ещё один мир был просто неправильным. Я вышел из портала на равнине, хотя до этого был в космосе, где трава росла вверх, к небу, но небо было зеркальным — оно отражало землю, как стекло. Температура нормальная, но воздух дрожал, будто от жары. Я шагнул, и мои шаги звучали, как звон колоколов. Каждый звук рождал волну — трава качалась, зеркальное небо трескалось, и из трещин падали осколки, но не вниз, а в стороны, как капли дождя. Я поднял камень — он завис, потом распался на кубы, каждый куб шептал числа: 3, 14, 27, 54, 125, 240... И так до бесконечности. Сканирование показало: материя нестабильна, законы физики менялись каждую секунду. Вдалеке стояли башни, но они не стояли — они текли, как вода, меняя форму: куб, сфера, спираль. Жители — если они были — казались фигурами из стекла, но их тени были ярче тел. Они двигались, но не касались земли, их шаги звучали, как музыка, но диссонансная, режущая слух. Я попробовал заговорить — мой голос стал светом, ослепив меня. Хватит. Этот мир не хотел меня отпускать — заклинание не сработала с первого раза, а звон тянулся за мной, пока я не влил энергию под сотню процентов от всего объёма. Вывалившись в пустоте космоса, я еле вздохнул на обычной Земле. Звон всё ещё стоял в ушах.

Так я и прыгал по мирам, от одного к другому, как камень, брошенный по воде. Волны различия в мирах были разные. Где-то ужасные миры, где твари с глазами вместо крыльев рвали звёзды на куски. Где-то миры, где воздух был ядом, а земля пела о смерти. Один раз я попал туда, где всё было задом наперёд — люди шли спиной, слова звучали, как перевёрнутая запись, а дома строились из руин. Я попробовал поднять камень телекинезом, но он упал в небо. Время там текло в обе стороны, и я ушёл, когда понял, что начинаю забывать, что было "до". Были миры, где тени танцевали, как живые, показывая мне истории, которых я не знал. Были пустыни из стекла, где каждая дюна пела, как хор. Но всё не то. Всё не так.

Мой бесконечный трип по мирам вымотал меня. Не тело — оно не знало усталости, — а что-то глубже. Разум? Душа? Я не знал. После мира "Сумерек", где оставил семейку вампиров, я прыгал без остановок, как одержимый. Думал, если двигаться быстрее, найду свой мир. Свой Дом. Но тактика не сработала. Каждый портал вёл в чужое место, каждый мир был либо слишком мёртвым, либо слишком живым. Необычным. Я устал удивляться, устал смотреть. Хотелось просто... остановиться. Хотя бы на миг. Поесть обычный бургер.

Теперь я сидел на орбите очередной Земли, глядя вниз через сканирование. Планета была живая, шумная, как улей. Город внизу сверкал огнями, но не как Сфера Дайсона — грубее, хаотичнее. Небоскрёбы, дороги, забитые машинами, экраны, кричащие о чём-то. Но это было не всё. Я видел движение — быстрое, нечеловеческое. Люди в ярких костюмах летали над городом, их тела рассекали воздух дерясь. Роботы, разных размеров, шагали по улицам, их броня гудела от энергии. Они также атаковали противника. А ещё — разные идиоты в похожих на супергеройские костюмы. И среди всего этого — десятки парней, одинаковых, как клоны. Одно лицо: чёрные волосы, квадратная челюсть, глаза полные ярости. Но костюмы разные — красные, синие, чёрные, белые. У кого-то плащ, у кого-то знаки в три полоски на груди. Они дрались с разными противниками, но всех их объединяло лицо и сила, их удары разносили здания, как бумагу. Сканирование показало: Обычные люди на вид, кроме как того что они летали, и разносили целые города своей силой.

Я вздохнул. Ещё одна война. Я мог бы уйти, открыть новый портал, но что-то подсказывало — здесь будет чем заняться. Весело как обычно… а не так, как предыдущим мире.

Может, это и не Дом, но посмотреть стоит. Всё равно хотел отдохнуть. А тут опасностей не сильно то и вижу.

***

Я висел над городом, воздух трещал от лопнувших проводов, искры отражались в отблесках пожаров, пожиравших улицы. Лондон выглядел как свалка. Небоскрёбы шатались, их сталь плавилась, асфальт пузырился, будто закипел. Внизу творился хаос — здания рушились, машины горели, люди кричали, убегая от взрывов.

В центре стоял парень в сине-жёлтом костюме, маска закрывала лицо, мускулы бугрились под тканью. Его руки были в крови, в правой он сжимал голову мужика в костюме с британским флагом. Голова была оторвана, кровь капала на землю, тело валялось неподалёку, раздавленное, как жестянка. Парень сжимал челюсть, будто собирался добить и мёртвого.

— Эй, парень, — сказал я, зависнув за его спиной. — Что творишь?

Он резко обернулся, волосы прилипли ко лбу, кровь и пот смешались на лице. Не говоря ни слова, он рванул ко мне. Воздух взорвался, его кулак летел в мою челюсть, волна от удара расколола мост позади. Машины кувыркались в реку, вода взметнулась столбом. Я блокировал удар предплечьем, не сдвинувшись. Кости его кулака хрустнули, он зашипел, но тут же ударил второй рукой, целя в рёбра. Я поймал его запястье, сжал — кожа побелела, он стиснул зубы. Телекинезом я швырнул его в небоскрёб. Стекло разлетелось, бетон треснул, здание сложилось, как домино, погребая его под обломками. Пыль взметнулась, но он уже выбирался — кулаки пробивали плиты, куски арматуры летели в стороны.

— Кто ты, чёрт возьми?! — заорал он, бросаясь снова. Его скорость разорвала воздух, звуковой барьер лопнул, окна в квартале разлетелись вдребезги. Я уклонился, его кулак врезался в эстакаду — сталь смялась, машины посыпались вниз, топливо вспыхнуло, небо окрасилось красным. Я сжал ладонь, телекинез схватил его за горло, подняв над землёй. Он дёргался, вены вздулись, лицо покраснело. Я швырнул его вниз — асфальт раскололся, кратер разошёлся на десятки метров, трубы лопнули, вода хлынула фонтанами. Он кашлял, но уже вставал, кулаки сжаты, кровь текла изо рта.

— Сильный, — сказал я, зависнув над ним. — Но тупой.

Он рванул снова, земля под ним треснула, тело разогналось до сверхзвука. Я поймал его в воздухе, телекинез закрутил, как в мясорубке. Его кости хрустели, костюм рвался, он орал, но не сдавался. Я ударил его об землю — ударная волна снесла фонари, машины перевернулись, асфальт разлетелся, как стекло. Он лежал в кратере, грудь вздымалась, но кулаки всё ещё были сжаты. Я спустился, телекинез прижал его, асфальт под ним просел, трещины побежали, как молнии.

— Хватит, — сказал я, вытянув руку. Он зарычал, пытаясь встать, но мои силы сдавили его рёбра, воздух вырвался из лёгких. Я щёлкнул пальцами — его тело вдавило глубже, бетон раскрошился, он захрипел.

Я присел рядом, указательный палец нагрелся до красна. Провёл кончиком по его груди — ткань задымилась, кожа зашипела, он заорал, дёргаясь под телекинезом.

— Боль чувствуешь, — сказал я. — А если так?

Я нажал сильнее, палец вошёл в мышцу, кровь закипела, запах палёного мяса ударил в нос. Он выгнулся, глаза закатились, но сознание не терял. Я встал, телекинез поднял его, швырнув в горящее здание. Сталь и стекло разлетелись, огонь взревел, поглощая этажи. Он вырвался из пламени, костюм висел лохмотьями, кожа обуглилась, но он прыгнул снова. Я поймал его за горло в воздухе, сжал — хрящ треснул, он захрипел. Удар телекинезом в грудь — рёбра хрустнули, он пролетел квартал, врезавшись в топливную цистерну. Взрыв разнёс улицу, пламя лизнуло здания, окна лопались, как шарики. Он лежал в кратере, дым поднимался от тела, но пальцы всё ещё шевелились.

— А ты живучий, — сказал я, зависнув над ним. Я сжал кулак — телекинез раздавил его грудную клетку, кости лопнули, кровь хлынула изо рта. Он затих, тело обмякло. Сканирование: пульс есть. Но на грани. Теперь можно изучить тело подробнее. Какой-то он странный. Силы есть, а телосложение обычного человека.

***

Площадь была как после бомбёжки. Небоскрёбы дымились, их остовы торчали, как чьи-та рёбра. Земля тряслась, асфальт плавился, воздух вонял гарью и кровью. В центре дрались четверо. Оригинальный Марк — в жёлто-синем костюме, без плаща, кулаки в крови — бил Марка в красно-белом костюме с плащом, похожего на Омнимена. Тот отвечал, его кулак врезался в челюсть Марка — кровь брызнула, зубы разлетелись, Марк отлетел, снося бронзовую статую. Металл смялся, как бумага. А Марк в тряпочной маске атаковал Еву, его рука летела к её горлу. Ева взмахнула руками — розовый барьер вспыхнул, отбросив его. Он приземлился, асфальт треснул под ногами, и рванул снова, его тело размазалось от скорости, схватив Атомную Еву.

Я шагнул из скорости, зависнув над площадью. Прибыл к середине боя. Тело этого пришельца оказалось очень интересным.

Марк в маске обернулся, но не успел. Моя рука схватила его запястье, кости хрустнули, он заорал, хватка на Еве ослабла. Она упала, кашляя, пытаясь отдышаться, барьер восстановился, розовый свет озарил площадь. Я сжал пальцы — телекинез швырнул Маску через улицу. Он врезался в грузовик, металл смялся, бензобак взорвался, огонь взметнулся, сжигая машины вокруг. Стёкла зданий лопались, осколки сыпались, как дождь. Он вылезал из огня, кожа не обгорела, кулаки сжимались.

— Кто ты… — прохрипел оригинальный Марк, поднимаясь. Кровь текла изо рта, костюм рвался, но он готовился биться. Подумал, что подмога этим злым ребятам?

Красно-белый Марк рванул ко мне, кулак летел в мою голову, воздух раскололся от скорости. Я поймал его руку, сжал — кости треснули, он зашипел, падая на колено. Моё колено врезалось в его челюсть — кровь и зубы брызнули, асфальт раскололся, трещины разошлись на десятки метров. Он рухнул, но тут же дёрнулся, пытаясь встать. Я щёлкнул пальцами — телекинез поднял его, закрутив в воздухе. Его тело хрустело, плащ рвался, он орал, кровь текла из ушей. Я швырнул его в стену банка — мрамор и сталь разлетелись, здание просело, пыль взметнулась тучей.

Может вырубить их?

Оригинальный Марк рванул к Марку в маске, который вставал из огня. Его кулак врезался в лицо Маске — кровь брызнула, кости хрустнули, тот отлетел, снося стену магазина. Стекло и кирпич разлетелись, витрины лопались. Маска вскочил, его рука полетела к горлу Марка, но я поймал его телекинезом, сжав за шею — хрящ треснул, он захрипел. Я швырнул его в асфальт — кратер разошёлся, трубы лопнули, вода хлынула, пар поднялся. Он кашлял, кровь текла изо рта, но кулаки всё ещё сжимались.

— Марк, сейчас! — крикнула Ева. Её руки сплели розовые копья, они полетели в Красно-белого, который поднимался. Он уклонился, тело размазалось от скорости, копья пробили стену за ним, бетон разлетелся. Красно-белый рванул к Еве, его ладонь пыталась располовинить её, барьер пытался защитить её, трещины побежали по нему. Я успел поймать его телекинезом, сжал — рёбра треснули, он зарычал, хватка ослабла. Ева вырвалась, её руки вспыхнули, розовые цепи вырвались из воздуха, обвивая Красно-белого. Шипы впились в его тело, кровь брызнула, асфальт под ним плавился.

Марк в маске рванул ко мне, кулаки летели в грудь. Я уклонился, его удар пробил стену здания — кирпич и сталь разлетелись. Моя ладонь засияла, ударил в его грудь — кожа задымилась, он отлетел, пробивая три стены подряд. Здания рушились, пыль поднималась, огонь лизал обломки. Он вставал, но я сжал кулак — телекинез раздавил его рёбра, кровь хлынула, он рухнул, не шевелясь.

Красно-белый вырвался из цепей Евы, его кулак летел к Марку. Оригинальный Марк перехватил удар, сжал запястье — кости хрустнули, Красно-белый зашипел. Марк ударил его в живот — кровь брызнула, тот отлетел, снося фонари и машины. Асфальт раскололся, топливо вспыхнуло, огонь взревел. Красно-белый попытался встать, но я щёлкнул пальцами — телекинез поднял его, закрутив, как юлу. Кости хрустели, плащ рвался, он орал, кровь текла из носа. Я швырнул его в землю — кратер разошёлся, здания вокруг задрожали, стёкла лопались. Он лежал, кашляя кровью, но всё ещё шевелился. Я сжал кулак — телекинез раздавил его шею, хрящ лопнул, кровь хлынула, он затих. Ладно, всё же убил.

— Вот и всё, — сказал я, поворачиваясь к Марку и Еве. Они стояли, готовые драться. Марк дышал тяжело, кровь капала, костюм висел лохмотьями, кулаки сжаты в боксёрской стойке. Стойкий. Ева опустила руки, розовая энергия гасла, но выходила из её ног в землю. Умная.

Я поднял руки, ухмыльнулся. Хорошая парочка.

— Я с миром.

***

Смотря на пытавшегося отдышаться парня, и девушка что могла контролировать атомы, удивлялся превратностям судьбы. Прочитанный давно комикс, вовремя бродяжничество, когда был мелким, предстала передо мной в яркой красе. Настоящие реальные люди со своими проблемами, судьбами и мыслями, прямиком из нарисованных обычными людьми картинок. Удивительно.

Мы сидели после боя в Чикаго, полным разрушений. Марк и Евы, убедившись, что я не пришёл их убивать, успокоились и из них буквально вынули воздух. Оба, упав на землю, просто сидели пытаясь отдохнуть после смертельного боя.

— Говоришь, что путешествуешь по мирам? — Успев представиться и рассказав кто я, Марк пытался поверить в услышанное. — Если бы не твоя сила, и эти… — Он кивнул на два трупа что лежали рядом. Странно, наверное, видеть себя мёртвым. — Я бы не поверил, но такой сильный парень как ты, наверняка был бы известен всему миру. И мне в том числе, но я тебя вижу впервые… Да и костюм ты не носишь.

Хэ-э-й, он так сказал, как будто мои джинсы и толстовка что-то плохое. Улыбнувшись, глядя на Марка и Еву, их лица — были уставшими и потерянными, не мог понять, как они так живут. Постоянные драки, супергеройство и бесконечные спасение людей. Удивились клоном Марка? В этом мирке всё возможно. Комиксы они такие...

Чикаго дымился, как костёр после дождя, его небоскрёбы зияли пробоинами, будто кто-то бомбил этот город. Воздух пах гарью, железом и чем-то ещё — тем особым запахом, что появляется, когда сверхчеловеческая сила рушит обычную жизнь людей. Отчаяние? Возможно.

Хотелось помочь людям вокруг, но я не стал. Эти двое заслужили передышку, а я если начну, то они присоединяться. Герои…

— Но ты с миром, говоришь? — Марк выпрямился, вытирая кровь с подбородка. Его голос дрожал, но в глазах горела та же искра, что я видел в сотнях бойцов до него — упрямство, которое не гаснет, даже когда тело на грани. — После того, как ты разнёс полгорода и… — он бросил взгляд на тела, — прикончил их?

Я пожал плечами, скрестив руки.

— Они напали, я ответил. И, честно, я мог бы разнести весь город. Но не стал. Это плюс, нет?

Ева фыркнула, её розовая аура мерцала, как угасающий неон. Она опёрлась на кусок расколотого асфальта, пытаясь отдышаться.

— Ты не из наших, это точно, — сказала она, её голос был хриплым, но твёрдым. — И не из… их. — Она кивнула в сторону трупов. — Так кто ты? И что тебе нужно?

Я открыл было рот, но замер. Что мне нужно? Хороший вопрос. Координаты своего мира? Ответ в чём заключается смысл моей жизни? Когда будет конец этого бесконечного прыжка по мирам? Я видел слишком много, чтобы верить в простые ответы. Вместо этого я просто улыбнулся. Они всё ещё дети. Не стоило из грузить своими проблемами.

— Пока — просто поболтать. Вы двое выглядите так, будто знаете, что тут за бардак. Расскажите, а я, может, помогу. Всё равно нечего делать. Твои клоны всё ещё где-то там резвятся. Эти…— Кивнул на трупы. — Не единственные.

Марк вскочил, и крикнул.

— Что?! Тогда почему мы тут сидим?! Нам нужно…

Захватив его телекинезом, сказал. Ева, не успела среагировать, и также оказалась в поле контроля. Защищает своего будущего мужа. Как мило.

— Тебе нужно остыть, герой. Не только ты имеешь силы чтобы…

Вдруг, мой слух уловил работающий телевизор. Не всегда увеличивая объём звука, я обычно глушил звуки, пассивно сканирую округу, но сейчас кажется было что-то важное. Прозвучало три предупреждающих сигнала, а после какой-то телеведущий начал говорить скорбным голосом про ситуацию в мире.

— Сообщение поступают буквально отовсюду, многочисленные сверхлюди, внешне напоминающего Неуязвимого, сеют хаос в крупнейших городах мира. Десятки тысяч жертв. Поначалу предполагалась что это и есть Неуязвимый, но позже стал очевидный факт, что нападающий не один…их несколько десятков. Чем вызвана агрессия и как долго она продлится - неясно. В большинстве случаев местные герои оказали сопротивление "Неуязвимому", но судя по всему, сдаваться те пока не планируют. Разрушение продолжаются, герои не справляются. Мы продолжим трансляцию до тех пор, пока наше местоположение не выявлено, а теперь переходим…

Дальше не слушая новости про жертв, я повернулся к застывшим ребятам. Ева пыталась всё ещё выбраться, как и Марк, но похоже мне нужно будет их отпустить и помочь. Как и всей этой планете. Как оказалось, Вильтрумиты во много раз сильнее чем местные герои.

— Ладно, похоже ваши герои не справляются с твоими версиями...

***

Глава 41. Неуязвимый

— Ладно, похоже ваши герои не справляются с твоими злыми версиями... — я отпустил телекинетическую хватку, и оба героя рухнули на колени, жадно глотая воздух. Перегнул палку. Да-а, иногда забываю, что не все оппоненты противники. И не все они сильные.

Марк поднял голову, в глазах полыхала смесь ярости и страха:

— Если они такие же сильные, как эти двое, вся планета в опасности. Ты не можешь нас…

— Они не сильнее, — перебив ответил, сканируя планету. — Твои «близнецы» разбросаны по всему миру, примерно... двадцать. И каждый разносит по городу. Но их сила, на уровне твоей, может ненамного выше.

Ева встала, её пальцы всё ещё дрожали от розового свечения, она была готова атаковать:

— Как ты можешь это знать?

Я усмехнулся:

— Ты можешь менять материю на атомном уровне, а я чувствую их. У каждого свои таланты.

Марк попытался взлететь, но я удержал его за плечо, мгновенно оказавшись рядом с ним. Не телекинезом — просто рукой. Он дёрнулся, но не смог сдвинуть меня ни на миллиметр.

— Пусти! Я должен их остановить! — Он наотмашь ударил меня, но ничего не смог изменить. Его рука просто соскользнула по моему плечу. Я держал его настолько, насколько хватало чтобы тот не выбрался. Ему нужно успокоится.

— И умереть героем? — я покачал головой. — Один против двадцати? Даже с твоей живучестью это самоубийство.

— А что ты предлагаешь? — вмешалась Ева, подходя ближе. Успокоилась, видя, что я не пытаясь навредит им, а говорю разумные вещи. — Сидеть и смотреть, как они убивают людей? Как разрушают планету?

Я отпустил Марка и взглянул на небо. Через плотные облака пробивалось красное зарево — где-то в десятке километров горел ещё один район. В воздухе ощущалась вибрация — где-то там новый «Марк» разносил очередной квартал.

— Предлагаю действовать с умом, — сказал я. — Я помогу. Но нам нужна стратегия. И, возможно, подкрепление.

— Подкрепление? — Марк нахмурился, кровь на его лице уже запеклась бурыми разводами. — Ты не видел, что случилось с Британским Защитником? Эти твари вырвали ему...

— Знаю, — перебил я. — Но на этой планете есть ещё кто-то с силой, верно? В каждом мире, где есть герои, всегда есть... организация. Лига, Щит, Корпус, Стража, «Хранители» — называйте, как хотите. Кто здесь отвечает за глобальные угрозы? Нам нужно организованность.

Ева и Марк переглянулись.

— Глобальная Оборонная Агентство, — ответила Ева. — Сесил Стедман. Но наверняка они уже брошены в бой, и потери должны быть...

Я поднял руку, останавливая её:

— Свяжись с ними. Скажи, что появился кто-то, способный справиться с угрозой. Со всем разом.

Марк смотрел на меня с недоверием:

— Почему ты помогаешь?

Я пожал плечами. Не говорит же ему, что в детстве, когда меня поглощал город, в которым не было света надежды, комиксы про него были единственным светом в моей детской жизни на свалке. Да-а, читать единственный том комикса раз за разом около года, было дело не весёлым. Но хоть что-то доброе было во всём этом.

— Скажем так, мне нравится этот мир. И не хочется, чтобы его разрушила банда летающих идиотов в цветных костюмах.

Ева достала коммуникатор — маленькое устройство, похожее на таблетку аспирина с логотипом ГОА. На голографическом экране появилось изображение мужчины с седыми висками и взглядом, который видел слишком много дерьма. Да-а, воспоминание были мутными, но он был похож на себя из комиксов. Как и все вокруг.

— Сесил, у нас... помощь, — быстро проговорила Ева. — Кто-то очень сильный. Он...

— Я видел записи с камер, — перебил её Стедман, не отрывая взгляда от меня. — Ты уничтожил двух противников за секунды. Кто ты?

— Турист, — ответил я. — И, похоже, у вас тут нашествие.

Стедман молчал несколько секунд, потом кивнул:

— Пятнадцать минут назад мы потеряли связь с Бессмертным. Он пытался остановить одного из этих... Марков... в Лос-Анджелесе. Последние данные указывают на район Малибу. Если ты действительно хочешь помочь, начни с этого.

Я усмехнулся:

— А вы не теряете времени, да? Хорошо. Марк и Ева — со мной. Им нужен отдых и восстановление. Дайте полчаса, и мы начнём зачистку.

Стедман нахмурился:

— Времени нет. Каждая минута...

— ...стоит жизней, я понял, — я посмотрел на избитых героев. — Но эти двое едва стоят на ногах. А мне нужны помощники, которые не отключатся в середине боя. Они мне подскажут если что-то не так. Я в ваших реалиях не сильно то и разбираюсь.

Стедман сжал губы, но кивнул:

— Сорок минут. Не больше. За это время мы отправим дополнительные силы в Малибу. Координаты сбрасываю.

Экран потух. Я повернулся к паре героев:

— Есть где передохнуть? Желательно подальше от зоны боевых действий.

***

Убежище оказалось подвалом заброшенного склада в промышленном районе. Тесно, темно, пахнет плесенью — но зато безопасно. Марк сидел на ящике с консервами, стягивая изодранный костюм с плеч. Его тело было покрыто синяками, которые на глазах меняли цвет с фиолетового на жёлтый. Быстрая регенерация — впечатляюще, но не сравнится с тем, что я видел в других мирах. А тем более моя.

Ева колдовала над походной аптечкой, её руки слегка светились розовым — она ускоряла регенерацию тканей на микроуровне. Умно.

— Ты так и не сказал, откуда ты, — заметил Марк, морщась, когда Ева прикладывала антисептическую салфетку к рваной ране на его плече.

Я прислонился к стене, наблюдая за ними:

— Из мира, которого больше нет. Или он есть, но я не могу его найти. Долгая история.

— И долго ты... путешествуешь? — поинтересовалась Ева, не отрывая взгляда от работы.

— Сотня миров, — ответил я. — Не знаю, может несколько месяцев? Время понятие растяжимое. Некоторые похожи на обычную Землю. Другие... скажем так, вы бы не хотели там оказаться. Твари, лава и другие ужасы.

Марк хмыкнул:

— Звучит как ад.

— Иногда да, — согласился я. — Но бывают и интересные места. Как ваше. Кстати вы хоть понимаете, что живёте в одном из самых странных миров, которые я видел?

— В каком смысле? — Ева подняла бровь.

— В таком, что ваша планета битком набита сверхлюдьми, монстрами и инопланетянами, но при этом большинство людей продолжают ходить на работу, смотреть телевизор и беспокоиться о кредитах, — я усмехнулся. — Где-нибудь эта хрупкая нормальность давно бы рухнула. А тут всё вроде бы нормально, если не считать этих…

Меня прервал звук коммуникатора. Голос Стедмана звучал напряжённо:

— Мы потеряли Лос-Анджелес. Полностью. Наш «гость» движется на север, к Сан-Франциско. И он не один — судя по всему, к нему присоединились ещё двое.

Я выпрямился:

— Три вильтрумита в одном месте? Интересно.

— Вильтрумита? — Марк резко поднял голову. — Откуда ты знаешь это слово?

Я замер. Чёрт. В пылу событий совсем забыл, что не должен знать местной специфики. Хотя... какая разница?

— Знаю многое, — уклончиво ответил я. — Например, что твой отец — один из них. И что их планета называется Вильтрум. И что они — раса завоевателей.

Глаза Марка расширились:

— Но как...

— Потом объясню, — я оттолкнулся от стены. — Времени мало. Ева, он готов к бою?

Она кивнула, хотя в её глазах читалось сомнение:

— Регенерация идёт быстрее, чем обычно. Я ускорила процесс, но...

— Я в порядке, — Марк встал, расправляя плечи. Его новый костюм — запасной, извлечённый из металлического контейнера в углу — плотно облегал мускулистое тело. — Три вильтрумита — это серьёзно. Даже для тебя.

Я улыбнулся, то что сдерживался, не значит, что эти сильные инопланетяне доставляют мне трудности.

— Кто знает. Но я видел вещи и похуже. Кстати, мы так и не представились нормально. Я — Каин.

— Марк Грейсон. Хотя ты, похоже, и так знаешь.

— Ева Уилкинс, — кивнула девушка, натягивая перчатки. — Но в бою меня зовут Атомная Ева.

— Супегеройские имена, — протянул я. — Как давно я их слышал. Ладно, готовы размяться?

***

Сан-Франциско горел. Дым от пожаров закрывал небо чёрным покрывалом, сквозь которое пробивались красные всполохи. Мост «Золотые Ворота» был разорван посередине, его стальные тросы свисали, как внутренности выпотрошенной рыбы. В заливе плавали обломки кораблей и тела — сотни тел, разбросанных по серой воде, как мусор.

Я скользил над городом, держа на телекинетическом поле Марка и Еву. Подстраховка. Они смотрели вниз с ужасом, который невозможно было скрыть. Марк сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Они... хуже монстров, — прошептал он. — Даже мой отец не был таким... таким...

— Безжалостным? — подсказал я. — Ты ещё мало видел, парень.

Мы замерли, опускаясь к земле. Зависли над районом Финансового центра. Небоскрёбы были превращены в руины — стекло и сталь разбросаны по улицам, как конфетти. И посреди всего этого стояли они. Трое. Одинаковые лица, разные костюмы: чёрный с красным символом, тёмно-синий с золотыми полосами и белый со знаком отличия Вильтрума. Они парили над мостовой, окружив что-то... кого-то.

Я пригляделся. На асфальте лежало тело — окровавленное, изломанное, но всё ещё живое. Мужчина с длинными волосами цвета воронова крыла, в разорванном красном костюме. Его грудь была раскрыта, как консервная банка, рёбра торчали наружу, но каким-то чудом он всё ещё дышал. Каждый вдох был мучением — кровь пузырилась в лёгких, вытекая изо рта.

— Бессмертный... — выдохнула Ева, её руки взметнулись, готовя энергетический выстрел.

Я остановил её:

— Подожди. Смотри.

Трое Марков кружили над Бессмертным, как стервятники. Один — в чёрно-красном — наклонился, схватив умирающего героя за волосы.

— Я вырву твоё сердце и скормлю его тебе, — произнёс он с улыбкой, которая не принадлежала человеку. — Снова и снова. Сколько раз ты можешь умереть, Бессмертный?

— П-пошёл... к... ч-чёрту... — прохрипел герой, кровь хлынула из его рта.

Чёрно-красный засмеялся, запрокинув голову. Его товарищи присоединились — странный, металлический звук, похожий на скрежет стали о стекло. Безумные? Или это игра?

— У вашего мира нет шансов, — сказал Марк в белом костюме. — Никогда не было. Вы слабы, жалки, ничтожны. Вильтрум победит. Всегда.

— Интересный монолог, — я опустился ниже, оставив Марка и Еву парить над нами.

Все трое резко повернулись. Их глаза — одинаковые, холодные — уставились на меня с одинаковым выражением удивления, быстро сменившегося яростью.

— Ещё один герой? — протянул чёрно-красный. — Или... — его глаза сузились, заметив мою одежду. Простую одежду без каких-либо супергеройских заморочек. — Ты не местный.

— Проницательно, — я покачал головой. — И у меня к вам предложение. Убирайтесь с этой планеты. Сейчас же. Или я отправлю вас под землю. Я великодушен и предлагаю всем такое…

Они переглянулись, а потом рассмеялись — синхронно, как хорошо отрепетированный хор.

— Ты? Один? Что ты можешь? Призовёшь свою мамочку? — спросил Марк в синем костюме.

— А мне не нужна мамочка, — я улыбнулся. — Мне достаточно этого.

Я щёлкнул пальцами, и телекинетическая волна ударила по ним, как кувалда. Все трое отлетели, врезавшись в остатки небоскрёба. Стекло и сталь разлетелись, здание содрогнулось, начиная крениться. Но они уже выбирались из обломков, их костюмы были порваны, кожа — поцарапана, но ярость в глазах горело огнём. Славно.

— УБИТЬ ЕГО! — заорал чёрно-красный, и они рванули ко мне, их тела разогнались до сверхзвука, воздух взорвался от ударной волны.

Я уклонился от первого — синего, — поймал за плечо, развернул и швырнул в белого. Они столкнулись с грохотом, их тела сплелись, кости хрустнули. Но третий — чёрно-красный — был быстрее. Его кулак врезался мне в челюсть, сила удара отбросила волну, но я был намного прочнее.

Не плохо, подумал я, подвинув челюсть. Чёрно-красный, удивлённо смотрел на моё лицо и на свою руку.

Захватив его шею, стремительным движением которое тот не заметил, я поднял его держа на руке. Тот пытался выбраться, но не мог. Хм, какие-то манипуляция с гравитацией. Интересное свойство этих созданий, которое только заметил. Это раса и её представители такие интересные.

— Каин! — крикнул Марк, спускаясь ниже. — Нет!

— Да-да, не убивать всё такое… — Вырубив одним движением телекинез прямо в мозг, выбросил эту версию Марка подальше. — Лучше займитесь Бессмертным! Вытащите его отсюда, а то ещё умрёт…

Марк пока я разговаривал в синем атаковал сбоку, его кулак летел к моей голове. Я поймал удар ладонью, сжал — кости хрустнули, он зарычал, но не отступил, вторая рука впечаталась мне в рёбра. Сильно, но не действенно. Получив ладонью по лицу, он отлетел. Вырубился? Ладно.

Белый Марк спикировал сверху, его тело было снарядом, летящим на сверхзвуке. Я перекатился в сторону, и он врезался в асфальт — мостовая треснула, кратер разошёлся на десятки метров, осколки камня разлетелись, как шрапнель. Но он уже выпрыгивал из-под земли, его кулаки были сжаты, глаза горели ненавистью.

Я поднял правую руку:

— Значит, по-быстрому.

Телекинетическая волна ударила со всех сторон, сминая воздух, как бумагу. Марк закричал, его тело скрутило, кости затрещали, кровь хлынула из носов и ушей. Я сжал кулак, усиливая давление —крик стал выше, костюм рвался от напряжения.

— Вы сильны, — сказал я, приближаясь. — Но я видел вещи, которые вам и не снились.

Он дёрнулся, пытаясь вырваться из телекинетической хватки:

— Мы... не одни! — прохрипел он, кровь текла из глаз. — Нас... десятки!

— И я найду каждого, — я наклонился ближе. — Разгромлю вас всех.

Поднявшиеся рука, была последней что видел Марк в белом костюме. После импульсы в мозгах на доли секунды остановились и тот потерял сознание. Экспериментальный трюк, который на обычных людях не стоило проводить. Позже надо будет посмотреть влияние на организм Вильтрумита такой атакой. Может станет овощем, а может ничего не будет.

Я поднял глаза, видя, как Марк и Ева спускались, бережно держа между собой Бессмертного. Его тело всё ещё было изломано, но раны начали затягиваться — медленно, слишком медленно. Ева делала всё, что могла, её руки светились розовым, ускоряя регенерацию.

— Он выживет? — спросил я, хотя знал ответ. Энергия похожая на магию крутились в тело Бессмертного. Похоже источник его сил лежит в плоскости магии. Ничего особенного.

— Должен, — кивнула Ева. — Его способности...

— Знаю. Бессмертие. Но даже его можно убить, если знать, как. — Перекрыть Ци магию не сложно, если знать, как.

Марк смотрел на останки своих клонов с смесью отвращения и страха:

— Ты... просто...

— Вырубил их? — я пожал плечами. — А ты бы предпочёл, чтобы я их убил? Конечно не будь тебя здесь, я бы их убил, но помню твоя просьбу, хотя считаю это ошибкой. Это аукнется.

Трое поверженных Вильтрумитов лежали в кратере, их тела дёргались в бессознательном состоянии, но я знал — это ненадолго. Их регенерация уже начала восстанавливать сломанные кости, зашивать разорванные мышцы. Мозги. Вильтрумиты — как тараканы: раздави одного, и он всё равно поползёт дальше. С какой-то стороны они были похожи на меня, только вот источники наших сил были разными.

Я повернулся к Марку и Еве, которые опустили Бессмертного на относительно ровный участок мостовой.

— Каин, ты уверен, что они не очнутся через минуту? — Ева нервно оглядывалась, её руки всё ещё светились розовым, поддерживая регенерацию Бессмертного. Его грудь поднималась чуть ровнее, но кровь всё ещё сочилась из ран.

— Уверен, — ответил я, сканируя их тела. — Я замкнул их нервные импульсы. Это как выключатель. Но времени у нас мало. Час, может, два. После регенерация приведёт их в сознание.

Марк встал, его лицо было напряжённым, глаза метались между мной и поверженными клонами.

— Ты знаешь слишком много, — сказал он, сжимая кулаки. — Вильтрум, мой отец, эти... твари. Откуда? Ты не просто турист.

Я вздохнул. Чёрт, парень, ты слишком любопытный для того, кто только что был на грани смерти. Но он прав — я выдал больше, чем следовало. Пора приоткрыть карты, но не все. Сюжеты придуманные на ходу полны дыр, но правду говорит не было желание.

— Скажем так, я видел миры, где Вильтрум уже победил, — начал я, глядя на дымное небо. — Миры, где твой отец не остановился. Где ты не сказал «нет». И миры, где таких, как эти, — я кивнул на клонов, — Вообще не было, но были другие. Я знаю, что такое Вильтрум, потому что я видел, что он оставляет после себя. Пепел. И ничего больше.

Ева нахмурилась:

— Ты говоришь, будто это личное.

Я усмехнулся, но без веселья. Страницы комиксов в реальности видеть мне уже приходится не впервой.

— Всё личное, Ева. Всегда. Но сейчас не время для историй у костра. Нам нужно двигаться. Если Стедман прав, в Сан-Франциско ещё не конец. Эти трое — только начало.

Марк шагнул ближе, его голос стал жёстче:

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверял, но ты даже не сказал, кто ты на самом деле. Что за сила у тебя? Телекинез? Суперсила? Или что-то ещё?

Я посмотрел ему в глаза. В них была не только злость, но и страх — не за себя, а за мир, который он поклялся защищать. Он видел мою силу и понимал, что даже он сам ничего не может мне противостоять. Но он стоял прямо, даже если и боялся. Это и делало его Марком Грейсоном, тем самым Неуязвимым, которого я знал из комиксов. Истинный Герой.

Да-а-а…Чёрт, ладно, он заслуживал хотя бы части правды. Делаю ему поблажки как тому, кем восхищался в детстве.

— Я — тоже пришелец, — сказал прямо. — Как и ты, я вырос на Земле. Своей Земле. Но судьбы у нас совсем другие. Я не герой, Марк. И не злодей. Я просто тот, кто пытается вернутся домой, по пути помогаю кому хочу и могу. Можешь считать меня эгоистом с большой силой. Я не враг, ни тебе, ни этой планете.

Он молчал, переваривая мои слова. Ева положила руку ему на плечо, словно призывая успокоиться.

— Ладно, не время для слов. — Ева, взяв руку Марка, повернулась ко мне. — Хочешь помочь? Тогда останови всех Марков, но, как и Марк, прошу… — Она посмотрела на лицо Марков которые лежали без сознания. — Не убивай их.

Эх, святая невинность. Думаю, с возрастом и с их продолжительностью жизни это пройдёт. Мне понадобилась всего лет десять убийств чтобы понять, что врагов нужно убивать сразу. Им же нужно дольше. Разное взросление, разное мировоззрение. Разные миры.

Вздохнув сказал.

— Ладно, свяжитесь с координаторами, и полетели дальше. Нам ещё нужно поймать остальных…

***

Связь с координаторами оказалась проблемой — большинство спутников были сбиты. К счастью, у Евы был прямой канал с ГОА, и вскоре голографический экран ожил. Стедман выглядел ещё хуже, чем час назад — лицо осунулось, в глазах застыл тот особый вид усталости, который приходит только после массовой гибели людей.

— Сан-Франциско? — спросил он без предисловий.

— Три обезврежены, — ответила Ева. — Временно. Бессмертный ранен, но выживет. Где следующие?

Стедман нахмурился, его пальцы забегали по невидимой клавиатуре:

— Москва, Вашингтон и Париж. В Вашингтоне двое, остальные по одному. Есть сигналы бедствия из Токио и Лондона... но до них вы не доберётесь вовремя. Нам нужно помощь.

— Доберусь, — возразил я. — Но сначала зачистим континент. Вашингтон ближе? Значит, туда. Не забудьте забрать этих…

Я взглянул на этих ребят. Злые версии одно человека. Интересно есть ли мои?

— Через 5 минут. — Ответил мне Сесил.

Ева взглянула на Бессмертного, которого мы уложили в относительно безопасном месте — за обломками бетонной стены, укрывшей его от обзора с воздуха.

— Его нельзя оставлять, — сказала она. — Даже с его способностями. Без меня за эти пять минут он может умереть.

Я кивнул:

— Берём с собой. Всё равно медики сюда не доберутся вовремя, а ваша база?..

— Разрушена, — горько ответил Марк. — Один из первых ударов.

— Тогда полетели.

***

Над Вашингтоном стоял тот же дым — чёрный, густой, со вкусом пепла. Город был не настолько разрушен, как Сан-Франциско, но всё горело, превращая небо в ядовито-серую пелену. Я летел первым, удерживая телекинезом Еву и бессознательного Бессмертного, чьи раны постепенно затягивались. Марк летал на своей силе.

— Там! — Марк указал на столб дыма, поднимающийся из центра города. — У реки!

Я изменил курс, набирая высоту для лучшего обзора. И действительно — у реки кипела битва. Двое Марков сражались против... светящейся фигуры в красно-синем костюме, вокруг которой вращалось что-то похожее на миниатюрную солнечную систему. Ядро, окружённое электронами? Интересно.

— Это же Атомный Череп! — воскликнула Ева, её голос дрогнул от удивления и, пожалуй, облегчения. — Он жив!

— Атомный Череп? — переспросил я, спускаясь ниже. — Не самое вдохновляющее имя.

— Он контролирует ядерную энергию, — объяснил Марк, его глаза не отрывались от сражения. — И он хороший парень, несмотря на прозвище.

Я усмехнулся:

— Везёт вашему миру на имена.

Мы опустились на полуразрушенную крышу небоскрёба, откуда открывался вид на битву. Атомный Череп держался неплохо — его энергетические лучи отбрасывали нападающих, создавая между ними дистанцию. Но было очевидно, что он слабеет — одежда обгорела, на лице кровоточили раны, а главное — свечение вокруг него стало тусклее. Ядерная энергия опасна, но вильтрумитов она не ранит.

— Помогите ему, заберите подальше, — сказал я, опуская Бессмертного на крышу. — Я пойду за ними.

Марк и Ева переглянулись, но кивнули. Их лица стали серьёзными, собранными — они уже не были теми измученными героями, которых я встретил час назад. Передышка и первая победа вернули им боевой дух. Хорошо.

Я соскользнул с крыши, телекинетическая сила окутала меня невидимым коконом. Рванул вниз, как метеор, направляясь прямо к месту схватки. Атомный Череп заметил меня первым — его глаза расширились, он инстинктивно направил энергетический луч в мою сторону. Я отклонил его телекинезом, продолжая снижение.

— СВОЙ! — крикнул я, надеясь, что он услышит. — Я С МАРКОМ!

Он замер на секунду, затем кивнул, возвращаясь к бою. И вовремя — один из Марков, в зелёном костюме с чёрными вставками, атаковал его сзади. Атомный Череп развернулся, создавая защитное поле, но второй Марк — в золотом костюме — прорвал его ударом.

Я приземлился между ними, телекинетическая волна разбросала нападающих в стороны. Но они были готовы — вильтрумиты учатся быстро. Золотой увернулся от второй волны, обходя меня по дуге и примериваясь для удара. Зелёный атаковал в лоб, его кулак был нацелен мне в голову.

Я поймал руку зелёного, выворачивая её и впечатывая его лицом в асфальт. Раз, два, три — бетон трескался при каждом ударе, кровь брызгала из разбитого носа. Но он всё ещё сопротивлялся, его свободная рука била меня по рёбрам с силой пневматического молота. Больно должно быть, но я не чувствовал. Когда же ты потеряешь сознание? Опять использовать телекинез?

Золотой атаковал сзади, его удар пришёлся мне между лопаток. Я не удержал равновесие, выпустив зелёного, и покатился по земле. Он использовал что-то на вроде телекинезе, перекрыв мой контроль на мгновение. Проклятье, эти двое работали слаженнее, чем предыдущие! Как будто... тренировались вместе?

Я вскочил на ноги, сканируя противников. Оба были потрёпаны — видимо, Атомный Череп постарался до нас, — но двигались синхронно, с почти механической точностью. Золотой атаковал справа, зелёный — слева, их движения были рассчитаны как у единого организма.

— Вы не похожи на остальных, — заметил я, уклоняясь от их ударов. — Умнее? Или старше?

Золотой оскалился:

— Мы элита. Первая волна. Он послал нас первыми, потому что мы лучшие. Даже не верится, что Земля всё ещё не захвачена.

— Он? — я перехватил руку зелёного, вывернул и ударил коленом в живот. — Кто — он?

— Узнаешь, — прохрипел тот, сплёвывая кровь. — Когда падёшь перед нами на колени!

Я усмехнулся:

— Не в моём стиле.

Телекинетическая волна ударила в зелёного, отбросив его на десяток метров. Золотой воспользовался моментом, его кулак врезался мне в челюсть — я почувствовал, как хрустнула кость. Боль прострелила голову, в глазах потемнело. Интересно, они как-то убирают мою защиту. Но я устоял, перехватывая его руку и ломая в локте одним движением. Он закричал, отступая.

— КАИН! — голос Марка прозвучал над нами. Он и Ева спускались, готовые вступить в бой. Атомный Череп парил рядом с ними, его энергия клубилась вокруг рук — видимо, они успели объяснить ситуацию.

Зелёный поднялся из разлома в мостовой, его лицо было изуродовано — нос сломан, скула вдавлена, один глаз заплыл. Но он улыбался — странной, безумной улыбкой.

— Вы опоздали, — прохрипел он. — Всё...

Он не договорил. Воздух за его спиной вдруг вспыхнул зелёным светом, разрываясь, как ткань. В пространстве возник круг — ярко-зелёный портал, напоминающий рваную рану. Зелёный Марк дёрнулся, его глаза расширились от удивления, а затем... что-то схватило его. Тень, рука, щупальце — я не разглядел, всё произошло слишком быстро. Даже для меня. Он исчез в портале, крикнув что-то неразборчивое.

— Что за... — начал золотой, но не успел закончить. Второй портал открылся прямо под его ногами, и он провалился в зелёное сияние, не издав ни звука. Разрыв схлопнулся так же внезапно, как и появился.

Мы замерли, ошарашенные. Марк приземлился рядом со мной, его лицо выражало крайнее недоумение:

— Что это было? Ты видел? Куда они делись?

Я покачал головой, сканируя пространство. Ничего. Никаких следов порталов или их создателей. Кто-то вмешался в наш бой? Кто-то достаточно могущественный, чтобы открыть межпространственные разрывы и утащить вильтрумитов? И чтобы я не заметил?

Не могу вспомнить кто вообще прислал этих Марков. Что связанное с Нилом Армстронгом. Не могу понять причём тут этот космонавт?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но мне это не нравится. Это слишком... удобно.

Ева опустилась рядом с нами, поддерживая Атомного Черепа. Его свечение стало ещё тусклее, лицо побледнело.

— Он истощён, — сказала она. — Нужен отдых и восстановление.

— Лучше... продолжайте без меня, — прохрипел Атомный Череп, его голос звучал так, словно каждое слово причиняло боль. — Я... замедлю вас.

Я оглядел разрушенный город. После планету. Дым всё ещё поднимался, но звуки боя утихли. Что-то не так. Слишком тихо. Все Марки исчезли. Но я видел одного интересно человека. Над каким-то домом, летал человек с огромным мозгом.

— Свяжитесь со Стедманом, — сказал я. — Узнайте последние новости. Эти порталы... что-то изменилось. А я пока покину вас ненадолго.

Я исчез в скорости, буквально став невидимым для всех вокруг.

***

— Исчезли, — голос Стедмана звучал напряжённо, но в нём уже не было той отчаянной усталости. — Все они. Просто... исчезли.

Мы расположились на крыше одного из немногих уцелевших зданий в центре. Атомный Череп лежал, опираясь на какой-то металлический ящик, его дыхание постепенно выравнивалось. Рядом Ева работала над ранами Бессмертного — его регенерация уже залечила большую часть повреждений, но она ускоряла процесс. Марк стоял рядом со мной, глядя на голографический экран коммуникатора.

— Когда? — спросил я. — Все одновременно?

Я знал, что случилось, но пленник, которого я схватил над домом Марка, нужен был мне, так что теперь приходилось изображать незнание.

Стедман кивнул:

— Примерно пятнадцать минут назад. Мы фиксировали всплески энергии неизвестного типа по всей планете. Зелёное свечение, а потом... пусто. Все Марки, все вильтрумиты — просто испарились.

Я актёрски нахмурился, с моим идеальным контролем тело это было не сложно.

— Это не похоже на совпадение. Кто-то их забрал. Вопрос — зачем?

— И кто, — добавил Марк, сжимая кулаки. — Кто может контролировать порталы такой мощности? Был один, но я его…

Я посмотрел на него. В его глазах читался страх, но не за себя — за свой мир, за людей, которых он поклялся защищать. Злость и гнев. Эх, Марк, твоя чистота даже поражает. Думал убил этого Ангстрома Леви, но этот безумный гений выжил.

— Кто бы это ни был, он сделал нам одолжение, — сказал я. — Но долго это не продлится. У вас есть время подготовиться. Восстановить силы, спасти выживших. Организовать оборону. Возможно будет снова атака.

Стедман поднял бровь:

— Ты говоришь так, будто собираешься уйти.

Я не ответил. С исчезновением клонов Марка угроза временно миновала. Я мог бы двигаться дальше, искать путь домой через следующий мир, следующий разрыв. Но что-то подсказывало мне, что история не закончена. Слишком легко всё разрешилось. Слишком удобно. Не могу вспомнить что было дальше после войны Неуязвимых. А ещё нужно решить что делать с моим пленником.

— Нет, — наконец сказал я. — Пока нет. Сначала нужно понять, что произошло. И помочь вашему миру оправиться.

А ещё понять, как работают силы этого Ангстрома. Его порталы были интересны для меня. Может он сможет мне помочь.

Марк улыбнулся, впервые с нашей встречи — открыто, искренне:

— Спасибо, Каин. Мы... я благодарен. Без тебя мы бы не справились.

Я пожал плечами, немного смущённый его откровенной благодарностью.

— Не преувеличивай. Вы бы что-нибудь придумали. Герои всегда так делают.

***

Следующие дни превратились в безостановочный марафон спасательных операций. Мы разделились: Марк и Ева работали с военными и спасателями, вытаскивая людей из-под завалов, доставляя припасы, организуя эвакуацию. Я сосредоточился на тяжёлой работе — расчищал обломки, поднимал рухнувшие здания, чтобы спасатели могли добраться до погребённых под ними. Телекинез оказался незаменим — я мог удерживать тонны бетона и стали, пока команды медиков вытаскивали выживших.

Был эпизод с каким-то звонко кричащим парнем, который управлял электричеством, но его быстро убрали. Тупица.

В Сан-Франциско была хуже всего. Город лежал в руинах, береговая линия изменилась из-за обрушений, и казалось, будто апокалипсис здесь прорепетировали дважды. Но даже там мы находили выживших — спрятавшихся в подвалах, сбившихся в группы в метро, чудом уцелевших под обломками.

Я работал без остановки, пока Марк и Ева настаивали на перерывах. Они не понимали, что моя выносливость не имеет почти ничего общего с вильтрумитской. Я мог бы работать сутками, не чувствуя усталости — но они этого не знали. И я не собирался объяснять. Спасая людей, я чувствовал какое-то странное чувство удовлетворение. Будто был героем. Хотя давно им перестал быть.

На третий день после исчезновения Марков я сидел на краю крыши временного командного центра ГОА в Вашингтоне. Солнце садилось, окрашивая небо в тревожные оттенки красного и пурпурного. Напоминание о том, сколько крови было пролито за эти дни. Столько смертей, а всего лишь месть одного взятого безумца. Да-а, страшно представить сколько ещё предстоит Марку пережить.

— Не спится? — голос Евы раздался за спиной. Она подошла и села рядом, её костюм был измазан пылью и копотью, но глаза светились ясно. Девочка была на радость исполнительный.

— Не устал, — ответил я. — А ты должна отдыхать. Человеческие тела не рассчитаны на такие нагрузки.

Она усмехнулась:

— Я тоже не обычный человек, а ты, говоришь, как настоящий инопланетянин.

— Ты же помнишь, что я и есть инопланетянин?

— Иногда забываю, — она посмотрела на меня. — Ты слишком... понимающий. Не как другие вильтрумиты. Марк многое рассказывал про других пришельцев. Ты понимаешь людей.

Я пожал плечами, глядя на закатный горизонт:

— Может, потому что я жил среди них дольше, чем эти... пришельца. Вырос среди людей. В каком-то смысле.

Ева кивнула, не требуя продолжения. В этом была её сила — она умела слушать, не требуя больше, чем собеседник готов дать. Мы сидели молча несколько минут, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом.

— Что будешь делать дальше? — наконец спросила она. — Когда всё здесь... успокоится?

Я усмехнулся:

— Буду искать путь домой. Как всегда.

— А если не найдёшь?

— Найду другой мир. И ещё один. И ещё. Пока не доберусь.

Она задумалась на мгновение:

— Звучит одиноко.

— Так и есть.

Прозвучала грустно, но как оно есть. Я заблудился и теперь искал путь домой. Может стоило всё отпустить?

Но я не мог.

Мы снова замолчали. Внизу кипела работа — сновали медики, спасатели координировали действия по рациям, кто-то раздавал еду и воду. Жизнь продолжалась, как всегда после катастроф. Люди умеют подниматься — это я понял, путешествуя между мирами. Всегда поднимаются, всегда идут дальше.

— Каин! — голос Марка раздался откуда-то снизу. Мы с Евой перегнулись через край крыши. Он стоял во дворе, глядя вверх. — Стедман хочет нас видеть! Срочно!

***

В командном центре — переоборудованном бункере под зданием Капитолия — царила атмосфера напряжённого ожидания. Десятки экранов мерцали на стенах, отображая данные со спутников, показания датчиков и координаты спасательных операций. Стедман стоял в центре, его лицо было бледным, но решительным. Костюм чистый, как и всегда, за всё время что я видел его, тот не разу был неопрятным.

— У нас проблема, — сказал он без предисловий, когда мы вошли. — Новая угроза.

— Марки вернулись? — напрягся Марк, его руки сжались в кулаки. Не могли ведь. Мой пленный лежал в определённом месте, и я держал его телекинезом тот двинуться даже не мог.

Стедман покачал головой:

— Нет, возможно хуже. Смотрите.

Он жестом активировал главный экран. На нём появилось изображение со спутника — чёрный космос и маленькая точка, движущаяся к Земле. Изображение увеличилось, и мы смогли разглядеть... человеческую фигуру. Просто человек, летящий через космос, без скафандра, без корабля. Невозможно? Для обычного человека — да. Но не для существа с вильтрумитскими генами.

— Один? — спросил я, всматриваясь в изображение. — Или есть ещё?

— Пока обнаружен только один, — ответил Стедман. — Но наши спутники повреждены, и мы видим только часть картины.

Изображение стало чётче. Теперь мы могли различить детали: мускулистая фигура в белом узнаваемым костюме. Лицо, скрывалось тьмой космоса, но что-то в его очертаниях было смутно знакомым. И самое главное — правая рука... блестела золотом. Протез? Киборг? Хм.

— Это не Марк, — сказал Марк, хмурясь. — По крайней мере, не такой, как те, что напали на нас.

— Согласен, — кивнул я. — Но он вильтрумит. Или кто-то похожий. И он направляется прямо к нам.

Ева шагнула ближе к экрану:

— Сколько у нас времени?

— При текущей скорости, — Стедман сверился с данными, — двенадцать часов до входа в атмосферу. Может меньше, если ускорится.

Я покачал головой:

— Он уже ускоряется. Смотрите.

И действительно, фигура на экране начала двигаться быстрее, огненный след от трения о разреженные слои атмосфер планет удлинился. Кто бы это ни был, он не спешил, но ускорялся.

— Что нам известно о нём? — спросил я. — Есть предположения?

Стедман покачал головой:

— Никаких. Но если он связан с теми Марками...

— Я кажется что-то знаю… — сказал Марк, его лицо стало жёстким. — Возможно это кто-то из Империи…

***

Глава 42. Неуязвимый

Прошли часы. Вашингтон утопал в сумерках, но небо над городом пылало дымом. Противный запах тел, пыли и пластика. Да-а, экологии планеты в ближайшее время будет плохо. Огненный след, замеченный на спутниковых снимках, теперь был виден невооружённым глазом — раскалённая полоса, разрывающая в небе. Он приближался, и я видел его ауру — большую, как волна, давящую на всё вокруг. Вильтрумит. Но не такой, как Марк или его клоны. Этот был… старше. Сильнее. Его аура ощущалось, как удар по планетом вокруг. Тот будто бы искажал гравитационные поля летающих объектов вокруг. Сколько живут вильтрумиты? Тысячи лет? Десятки тысяч? С каждым годом они становятся только мощнее, их тела — машины, закалённые в боях за империю. Этот парень явно повидал не одну звезду. И захватил множество миров. Пару тысяч лет, довольно много времени.

Интересно Марк станем таким же в будущем? Хотя кто его знает, это будущее? Император или обычный солдат. Судьба такая штука…

Марк стоял рядом, его лицо было напряжённым, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Он знал больше, чем говорил, и это начинало меня раздражать. Я бросил взгляд на Еву, которая всё ещё работала над ранеными внизу. Мы стояли на крыше, пока остальные внизу помогали всем вокруг. Её руки светились розовым, исцеляющая энергия струилась из пальцев, но она явно прислушивалась к нашему разговору. Усилила как-то слух? Всё же интересная девушка с интересными силами.

— Империя? — переспросил я, не отрывая взгляда от неба. — Ты про Вильтрум, верно? Выкладывай, Марк. Что там?

Он сглотнул, бросив быстрый взгляд на Еву, словно ища поддержки.

— Это может быть кто-то из них, — тихо сказал он. — Недавно я встречался с отцом. Его забрали. Нас… поменяли местами. Его миссия перешла ко мне. Я тогда чуть не умер…

— Миссия? — я поднял бровь. Вильтрумиты и их миссии — захват, контроль, подчинение. Ничего нового. — Напомни, что за миссия.

Марк сжал челюсти, его глаза потемнели.

— Захватить Землю. Подготовить её к присоединению к Империи. Мне дали сто лет, но, похоже, кто-то решил, что я слишком медлю. Или что-то ещё.

— Хо-о, даже так, — я кивнул, скрестив руки. — И теперь они прислали проверяющего? Как некультурно. Ладно, полетели встретим его. Всё равно на планете хватает героев, они справятся.

— Что?! — Марк уставился на меня, как на безумца. — Каин, это безумие! Даже один взрослый вильтрумит может разнести целую планету! А тут половина героев ранена, кто-то мёртв, город в руинах. Мы не сможем ему противостоять! Надо придумать план…

— Марк, — я положил руку ему на плечо и слегка встряхнул. В его глазах всё ещё мелькали тени прошлого — предательство отца, бойня, которую устроил Омни-Мэн. Парню нужно было встряхнуться. Показать, что вильтрумиты не всесильные. — Не переживай. Я всё решу.

Я ухмыльнулся, услышав, как он пробормотал «Чёрт», и рванул в небо. Марк, скрипя зубами, полетел следом.

***

Мы вырвались из атмосферы за секунды, оставив за собой раскалённый след, который, наверное, видели даже с орбиты. Земля уменьшалась, превращаясь в голубой шар, окутанный дымом и облаками. Марк не дышал — вильтрумитская физиология позволяла ему выживать в вакууме, но я всё равно окружил его телекинетическим полем. На всякий случай. Он сначала размахивал руками, пытаясь что-то сказать, но я махнул ему:

— Говори, тут всё нормально.

— Где он? — спросил Марк, его голос звучал приглушённо в моём поле, как будто мы были под водой.

— Прямо впереди, — ответил я, сканируя пространство. Фигура была теперь отчётливой, как слон в квартире. Он не скрывался. Напротив, он хотел, чтобы его нашли.

И вот он появился.

Мускулистая фигура парила в пустоте, его белый костюм с знаками акцентируемы на Империю были узнаваемы. Правая рука — золотой протез — ловила солнечные лучи, создавая ослепительные блики. Лицо — суровое, покрытое шрамами, один из которых пересекал правый глаз, — излучало высокомерие и предвкушение. Аккуратно подстриженные усы и холодные, расчётливые глаза завершали образ. Это был не просто вильтрумит. Это был ветеран. Воин, который ломал миры.

— Ты, — его голос прогремел, несмотря на вакуум, резонируя в моём поле воздуха. — Червь, назначенный представителем Вильтрума на этой жалкой планете. — Он указал на Марка, который напрягся, сжав кулаки. — Я — Завоеватель, посланник Империи. Моя цель — оценить твои успехи. А если таковых нет… я заберу твои полномочия. Окажешь сопротивление — я убью тебя.

Я поднял руку, останавливая Марка, который уже готов был рвануться вперёд.

— Интересно, — сказал я тихо, закатывая рукава. Я бы мог просто испарить его лазером или сжать в комок размером с яблоко, но так ведь неинтересно. Поработаю с Ци. — Смотри и учись, Марк.

Завоеватель склонил голову, разглядывая меня, как хищник, оценивающий добычу.

— Вероятно, вы не осознаете, в каком положение вы находитесь. Империя ожидало что ты воспротивишься. — Он указал на Марка. — Я ещё не разу не провалил ассимиляцию планет, какими бы могущественными не были представили этих планет. И Империя не доверяет тебе. Но ты не вильтрумит, — Он посмотрел на меня, его голос был низким, с металлическими нотками. — Но и не человек. Кто ты?

— Турист, — ответил я с усмешкой, разминая шею. — А ты, похоже, местный громила. Хочешь поиграть?

Его губы растянулись в улыбке, обнажая неровные зубы.

— Чудесно, я люблю игры.

Он рванулся вперёд быстрее, чем я ожидал. Быстрее всех тех, кто был на планете. Его золотой протез нацелился мне в грудь, вакуум вокруг сжался от скорости. Я отклонился, перенаправляя его инерцию телом, как учил меня Ян. Завоеватель пролетел мимо, но тут же развернулся, обрушивая серию ударов, каждый из которых мог расколоть астероид. Я блокировал их предплечьями, чувствуя, как моё тело дрожит от силы. Удары были как взрывы, пространство вокруг дрожало от столкновений. Это было не заметно для других, но моё зрение видело всё это. Гравитация вокруг начала сбоить, хоть мы и были близки к планете.

— Неплохо, — заметил я, отбрасывая его телекинетической волной. Ци могло так же имитировать телекинез. — Но слишком прямолинейно.

Завоеватель стабилизировался в десятке метров от нас, его глаза сузились.

— Ты силён, — сказал он. — Но я ломал и не таких, как ты.

— Марк, — я повернулся к нему, не отрывая взгляда от Завоевателя. — Видишь, как он двигается? Скорость и сила — его всё. Но тактики ноль. Смотри на его ноги: правая всегда чуть впереди перед ударом. Это его слабость. Будто хулиган на улице. Его учили убивать, а не драться.

Марк кивнул, его глаза следили за каждым движением генерала. Хорошо. Парень учится. Это мне и надо.

Завоеватель атаковал снова, на этот раз используя протез. Я схватил его за протез, сжимая с такой силой, что металл затрещал. Завоеватель рассмеялся, ударяя меня свободной рукой в челюсть. Защита мигнула и исчезла. Я отлетел, кувыркаясь в космосе, но тут же стабилизировался, возвращаясь в бой. Удивительно. Этот парень пронзил кокон из Ци.

— Твой телекинез примитивен, червь.

— Марк! — Столкновение и я сказал, уворачиваясь от очередного удара. Удар-удар. — Что видишь?

— Он… не защищает левый бок! — выкрикнул Марк, его голос дрожал от напряжения. — Когда бьёт правой, левая сторона открыта!

— Молодец, — я улыбнулся, перехватывая руку Завоевателя и выворачивая её. Он зарычал, но я ударил его телекинетической волной в открытый бок, отправляя в сторону Луны. Мог бы сломать ему руку, но не стал.

— За мной! — скомандовал я Марку, устремляясь за противником.

***

Завоеватель врезался в лунный грунт, подняв облако пыли, которое повисло в вакууме. Он поднялся, отряхиваясь, его глаза пылали яростью, но улыбка не сходила с лица.

— Ты начинаешь мне нравиться, — сказал он, сплёвывая кровь, которая тут же замёрзла в пустоте. Хм-м, случайно получилось сердечко. — Давно не встречал достойного противника.

— Рад, что ты веселишься, — ответил я, приземляясь в нескольких метрах от него. Марк опустился рядом, его дыхание было тяжёлым, но он держался. Не привык что можно дышать в космосе.

— Каин, дай мне попробовать, — сказал он тихо. — Я должен.

Я посмотрел на него. В его глазах горела решимость, смешанная со страхом. Он знал, что Завоеватель может разорвать его на части, но всё равно рвался в бой. Чёрт, парень, ты точно псих.

— Хорошо, — сказал я. — Но я рядом.

Марк кивнул и рванулся вперёд. Завоеватель встретил его с усмешкой, блокируя первый удар и отвечая апперкотом, который отправил Марка в полёт. Но тот вернулся, атакуя снова, быстрее, чем я ожидал. Он учёл мой совет — каждый удар целился в левый бок Завоевателя. Его кулаки мелькали, оставляя кровавые следы на костюме генерала.

Марк нанёс серию быстрых ударов, целя в открытые рёбра Завоевателя. Его кулак врезался в бок, разрывая ткань костюма, но генерал лишь хмыкнул, перехватывая руку Марка и швыряя его в лунный грунт. Марк врезался в кратер, пыль взметнулась, но он тут же вскочил, бросившись вперёд. Он увернулся от золотого протеза, проскользнув под рукой Завоевателя, и врезал кулаком в его незащищённый бок. Кровь брызнула, но Завоеватель ответил ударом локтя в грудь Марка, отшвырнув его на десяток метров. Марк закашлялся, но снова ринулся в атаку, его лицо было покрыто пылью и кровью.

Я наблюдал, скрестив руки. Марк двигался хорошо, но Завоеватель был на другом уровне. Он играл с ним, позволяя наносить удары, чтобы затем ответить одним, но сокрушительным. Марк держался, но его костюм рвался, кровь текла из разбитого носа, а рёбра, похоже, уже трещали.

— Каин! — крикнул он, когда Завоеватель поймал его за горло и поднял над землёй. — Я всё…

Я щёлкнул пальцами, и телекинетическая волна ударила Завоевателя, заставив его выпустить Марка. Генерал отлетел, врезавшись в кратер, но тут же поднялся, его глаза пылали яростью.

— Ты мешаешь! — прорычал он. — Это была его битва! Ты нарушаешь традиции Вильтрума!

— Он мой друг, — ответил я, подходя ближе. — И тут я решаю, что и кто нарушает.

Завоеватель рассмеялся, его голос эхом разнёсся в вакууме.

— Друг? Что за чушь! Ты тратишь силы на слабаков, когда мог бы стать чем-то большим. Присоединяйся к Вильтруму. С твоей мощью мы бы правили галактиками.

Я покачал головой:

— Неинтересно. Я предпочитаю путешествия.

Он рванулся ко мне, но я был готов. Телекинетическая волна ударила его в грудь, отбрасывая к горизонту. В космос. Я повернулся к Марку, который тяжело дышал, опираясь на колено, утирая кровь.

— Ты молодец, — сказал я. — Но он слишком силён для тебя. Пока что.

— Я… должен стать сильнее, — прохрипел Марк. — Ради Земли.

— Станешь, — я хлопнул его по плечу. — А теперь держись. Мы не закончили.

***

Завоеватель не терял хватку. Красная планета встретила нас пыльными бурями и безмолвными каньонами, но бой не прекращался. Завоеватель был как машина — каждый удар точный, каждый манёвр рассчитанный. Но я видел, что он начинает уставать. Завоеватель не сдавал позиций, и бой, растянувшийся на часы, переместился с Луны на Марс, где красная пыль взлетала от каждого удара. Я доминировал, показывая Марку, как разбирать вильтрумита по частям. Показывал, что они не всесильны.

Завоеватель рванулся ко мне, его золотой протез нацелился в мою грудь с такой скоростью, что воздух сжался. Я перехватил его запястье левой рукой, сжав до хруста металла, и правым кулаком врезал в его открытый левый бок, чувствуя, как рёбра затрещали. Он зарычал, ответив левым хуком в мою челюсть, но я уклонился, поднырнув под удар, и врезал ему коленом в живот, отбрасывая на десять метров. Завоеватель вставал, сплёвывая кровь. Тот снова бросился после того пришёл в себя, нанося серию ударов: правый прямой, левый апперкот, затем протезом в голову. Я блокировал предплечьями, отводя протез в сторону, и ударил его локтем в висок, заставив пошатнуться. Затем схватил его за плечи, развернул и впечатал лицом в марсианский грунт, подняв пыльное облако.

Завоеватель вскочил, его протез засветился, выпуская энергетический импульс. Я отскочил влево, чувствуя жар луча, и тут же рванулся вперёд, вгоняя кулак в его левый бок — кровь брызнула, ткань костюма порвалась. Он попытался контратаковать, метя протезом в мою шею, но я поймал его руку, вывернул до хруста сустава и пнул в правое колено, заставив его рухнуть. «Видишь, Марк? — сказал я, пока Завоеватель хрипел, пытаясь встать. — Он предсказуем.». Выкинув подальше, Генерал бросился снова, нанося беспорядочные удары: правый в голову, левый в корпус, протезом в грудь. Я уклонялся, блокируя только ключевые удары, и каждый раз отвечал точечным попаданием в его левый бок или челюсть. Один из моих ударов, правый хук, попал ему в скулу, развернув его голову, и я тут же добавил телекинетический толчок, отправив его в скалу, которая раскололась от удара. Завоеватель вылез, его лицо было в крови, но я уже ждал, нанося серию быстрых ударов в корпус и голову, пока он не осел, задыхаясь.

Мы уже так бились несколько часов. Его регенерация замедлялась, кровь текла из ран, которые не успевали заживать. Вильтрумиты выносливы, но не бесконечны.

Марк держался рядом, изредка вмешиваясь, когда я давал ему шанс. Он учился, анализировал, становился лучше с каждым моментом. Его скорость росла, удары становились точнее. Я был впечатлён. Парень впитывал уроки, как губка.

— Каин, — сказал он, уклоняясь от обломка скалы, который Завоеватель швырнул в нас. — Он замедляется. Мы можем его взять!

— Не так быстро, — ответил я, отбрасывая Завоевателя в каньон телекинетической волной. — Он всё ещё опасен. Смотри на его протез — он может выпустить энергетический импульс. Один промах, и ты взорвёшься. Будь готов.

Завоеватель поднялся из пыли, его лицо было покрыто кровью и грязью, но он всё ещё улыбался.

— Вы не победите, — сказал он. — Вильтрум всегда побеждает. Всегда.

— Может быть, — ответил я. — Но ты нет.

Пора заканчивать. Я схватил его телекинетической волной, сминая его тело. Он закричал, сминай мой телекинез своей гравитацией, но не отступил, бросившись на меня с последним отчаянным рывком. Его протез засветился, выпуская ослепительный луч энергии. Я уклонился, но луч разрезал скалу позади, оставив дымящуюся борозду. Завоеватель был в ярости, его удары стали хаотичными, но всё ещё смертельными. В какой-то момент я поймал его за горло, сжимая, пока его глаза не начали закатываться. Сила слишком была разной. Тот просто не смог выбраться.

Воздух этой расе был нужен.

— Марк, — сказал я. — Твой ход.

Марк шагнул вперёд, его кулак врезался в лицо Завоевателя с такой силой, что воздух вокруг взорвался звуковой волной. Генерал рухнул на марсианский грунт, его тело дёрнулось и затихло.

***

Мы вернулись на Землю, таща за собой бессознательного Завоевателя. Я удерживал его телекинезом, не давая очнуться. Сесил Стедман встретил нас в бункере, его лицо выражало смесь облегчения и тревоги. Он сильно переживал что будет если взрослый вильтрумит прибудет на Землю. Все здесь помнили безумство отца Марка.

— Вы сделали это, — сказал он, глядя на Завоевателя. — Но что теперь? Он слишком опасен, чтобы держать его здесь. Мы бы могли…

— Я знаю место, — ответил я. — Где-то, где он не сможет навредить. По крайней мере, пока.

Марк посмотрел на меня, его глаза были полны вопросов.

— Каин, — сказал он. — Ты сказал, что ты не герой. Но то, что ты сделал… это было героически.

Я усмехнулся, качая головой.

— Не привыкай, парень. Я просто делаю то, что должен.

Ева подошла ближе, её лицо было усталым, но довольным.

— Что дальше? — спросила она. — Ты останешься?

Я посмотрел на них — на Марка, Еву, Сесила, на разрушенный, но всё ещё живой мир вокруг. И на Завоевателя, который даже в бессознательном состоянии выглядел как угроза. После взглянул на неба, далеко в космос.

— Пока не знаю, — ответил я. — Но одно могу сказать точно: этот мир ещё не видел последнего из своих проблем. И я, похоже, останусь ещё ненадолго здесь, чтобы помочь вам с ними разобраться.

Интересно насколько силён Регент Империи? Этот завоеватель оказался слишком слабым.

***

- Ангстром, Ангстром, Ангстром, как же так, ты ведь гений? - Сидя на корточках перед кричащим безвольной болью парнем, который выглядел как мутант, у которого много мозгов, не мог не спросить у него. - Как ты мог не подумать о том, чтобы научиться блокировать боль или хоть бы научиться её игнорировать? Это же самое простое чему можно было научиться.

Похлопав по щекам, вздохнул. Вырубился. Всё же не каждый сможет выдержать боль от того что ему телекинезом выкручивают нервные окончание. От смерти его спасало только то что он был не обычным человеком. Ну по крайней мере…

Выйдя из временной камеры удержание пленников на планете, взглянул на пейзаж вокруг. Вокруг — безжизненная, серо-каменистая пустошь. Под ногами трещины, камни и скалы, покрытые пылью и мелким песком. На горизонте, где тьма встречается с ярким светом, виднеются огромные кратеры, их края обрывистые, изрезанные, как будто гигантский молот некогда расколол поверхность планеты. Может в прошлом здесь было что-то на вроде цивилизации? Кто бы знал.

Помнится, в детстве первому чему я научился терпеть боль. Хотя, это был не мой выбор, но всё же.

Небо здесь чёрное, без единого облака, и солнце огромное, слишком близкое, так что взгляд на него обычных людей будет невыносимо ярким и смертельным. От него исходит жар, но воздух не может этого почувствовать — он слишком разрежен. Здесь тени от камней кажутся черными и длинными, будто все вокруг застывшее в вечной тишине. Никакого движения, никакой жизни, только холодный, безжизненный мир.

Меркурий. Атмосфера то фактически почти отсутствует, так что обычным людям и даже мутантом тут не выжить. Меркурий не имеет стабильной атмосферы, как Земля. Он окружён очень тонким экзосферным слоем, который состоит из частиц, таких как атомы кислорода, натрия, водорода, гелия и калия, но эта экзосфера настолько разрежена, что её можно считать почти отсутствующей. Этот Леви бы давно умер если не моя воля. Из-за этого на Меркурии практически нет защиты от космических лучей и солнечного ветра, и перепады температуры на поверхности могут быть экстремальными: днём температура может достигать 430 °C, а ночью опускаться до -180 °C. Так даже тут додумается сбежать от моего контроля телекинеза вокруг, то всё равно не выбираться отсюда живым. Удобная тюрьма.

Я переместил сюда всех своих заключённых. Версий Марков, который были в коматозном постоянно из-за полученного урона от моих манипуляций, Старый вильтрумит также был без сознания. Я не мог придумать действенный химии, да и Сесил который был против того чтобы я их забирал сюда тоже. Но кто бы дал ему право голоса? Сила была на моей стороне. Так что все потенциально опасные элементы были здесь.

Уже который день Леви не раскалывался. Он кричал, рыдал и умолял, но молчал. Всё что он мог сказать было в том, что он сам не понимал, как работает его силы. Они просто были. Я голову ломал как всё это понимать, но даже атомный анализ зрением ни дал ничего. Просто пустота, ноль. Сканирование на разных уровнях показывало, что тот был просто сильным, крепким человеком мутантом. А как он открывается порталы? Неизвестно. Он либо реально не знал, либо был очень крепким орешком. Но пока время есть, он будет страдать. Я устрою ему ад на Меркурии, но он не умрёт пока не расскажет всё. Мне нужно была информация. Любой ценой. И либо он её даст, либо умрёт от солнечных ванн. Другого не дано.

Ладно, проверив ещё раз телекинезом, который развивался с каждым годом всё больше, углубляясь и масштабирую, отправился в сторону Земли. У нас был запланирован был ужин, с мамой Марка, его братом и Евой. Не стоило опаздывать.

Я ведь культурный пришелец.

***

Дом Грейсонов пах домом, как бы это странно не было — жареной курицей, картофельным пюре и лёгким ароматом лавандовой свечи, что горела на кухонной стойке. Столовая была уютной: потёртый деревянный стол, накрытый клетчатой скатертью, разномастные стулья и окно, через которое лился мягкий свет вечернего Мэриленда. Я откинулся на стуле, наблюдая за происходящим, как гость в чужой жизни. Марк сидел напротив, сменив костюм Неуязвимого на старую толстовку, его тёмные волосы было будто всегда взъерошены. Ева устроилась рядом с ним, её рыжие волосы собраны в небрежный пучок, а джинсы и футболка делали её похожей на обычную девчонку, а не на героиню, которая может перестроить молекулы. Оливер, долговязый тринадцатилетка с фиолетовым оттенком кожи, подпрыгивал на стуле, будто его накачали кофеином. Дебби, с тёплой улыбкой и усталыми глазами, раскладывала еду, её движения были отточенными, как у человека, привыкшего держать семью вместе, несмотря ни на что.

— Марк, расскажи уже! — Оливер ткнул вилкой в воздух, чуть не опрокинув стакан с соком. — Как ты с Каином уделали того вильтрумита? Ну, этого, с золотой рукой! Прямо на Луне! Бам-бам, и всё? А ведь тогда у меня на родине было так страшно. Но я этого не помнил, но как ты рассказывал…

Марк поперхнулся картошкой, бросив быстрый взгляд на Еву. Она прикрыла рот ладонью, пряча смешок, но её щёки порозовели. Я ухмыльнулся, скрестив руки. Парень явно не привык быть в центре внимания за ужином.

— Ну… — Марк откашлялся, теребя край толстовки. — Это было не совсем «бам-бам». Завоеватель был… серьёзным. Он чуть не разнёс меня в космосе. Если бы не Каин, я бы…

— Если бы не я, ты бы всё равно справился, — перебил я, подмигнув. — Ты же Неуязвимый, забыл?

Оливер захлопал в ладоши, его глаза горели.

— Каин, а ты как его? Телекинезом — фшшш! — он махнул руками, изображая, как я швыряю Завоевателя в кратер. — Или просто кулаком? Расскажи, как ты его в марсианскую пыль впечатал!

Дебби подняла бровь, ставя миску с салатом на стол.

— Оливер, может, хватит про пыль и кулаки? Давай поедим спокойно, а то я уже вижу, как ты начинаешь летать по комнате.

— Ну это же круто! — Оливер надул губы, но тут же повернулся ко мне. — Каин, а ты был на других планетах? Кроме Марса? Там есть, типа, космические монстры?

Я отхлебнул воды, наслаждаясь его энтузиазмом. Малец был как батарейка, заряженная любопытством.

— Планет я повидал, — сказал я. — Был на одной, где гравитация такая, что камни плавают в воздухе. И да, монстры есть. Была планета, похожее на Землю, где один большой монстр пытался меня сожрать, но я его… уговорил уйти.

— Уговорил? — Ева прищурилась, её голос был игривым. — Ты имеешь в виду, швырнул его в другую галактику?

Ну в Солнце, но умолчим детали. Марк хмыкнул, и их взгляды встретились. Ева тут же отвела глаза, теребя салфетку, а Марк вдруг заинтересовался своей тарелкой, будто там лежала карта сокровищ. Я подавил смешок. Эти двое были как подростки на первом свидании, хотя только, что вместе спасали мир.

— А ты, Ева? — Оливер не унимался, тыча в неё ложкой. — Ты же можешь делать что угодно! Сделала бы себе, ну, космический корабль из воздуха? Или, типа, лазерный меч?

Ева улыбнулась, её пальцы слегка засветились розовым — привычка, когда она волновалась.

— Лазерный меч — это перебор, Оливер. Но я однажды сделала щит из молекул азота, чтобы остановить ракету. Ничего так вышло.

— Круто! — Оливер чуть не свалился со стула. — Марк, а ты бы с ней сражался? Если бы Ева была злодейкой?

Марк поперхнулся снова, а Ева залилась краской. Дебби рассмеялась, качая головой.

— Оливер, дай им поесть, — сказала она, но её глаза лучились теплом. — И вообще, Ева злодейкой? Она скорее заставит тебя съесть брокколи.

— Фу! — Оливер скорчил гримасу, но тут же повернулся к Марку. — Ну а ты? Расскажи про битву! Марс! Ты же летал туда с Каином, да? Что там было?

Марк вздохнул, но его губы дрогнули в улыбке. Он бросил взгляд на Еву, будто ища поддержки, и она ободряюще кивнула.

— Ладно, — сказал он. — На Марсе я уже бывал… Там всё покрыто красными песками, как лес. Там живут марсиане. Мы с Каином там бились против вильтрумита, и, если бы не Каин не знаю, как бы всё было. Было сложно, но я взял много уроков от него.

— А я говорю, что Марк хороший ученик, — добавил я, подмигнув. — Очень умный.

Оливер захохотал, хлопая по столу. Дебби покачала головой, но её улыбка стала шире.

— Вы двое — ходячая катастрофа, — сказала она посмотрев на своих детей. На одного родного и другого обретённого. — Но я рада, что ты, Каин, присматриваешь за моим мальчиком.

Я пожал плечами, но внутри что-то шевельнулось. Семейный уют, смех, запах еды — всё это было таким… земным. Я посмотрел на Марка и Еву. Она как раз передала ему миску с картошкой, и их пальцы случайно соприкоснулись. Ева замерла, Марк кашлянул, и оба уставились в разные стороны, будто стены вдруг стали очень интересными. Стесняются матери? Смешно. Оливер, конечно, ничего не заметил, продолжая засыпать меня вопросами про космос.

— Каин, а ты бы хотел свою команду героев? — спросил он, запихивая в рот кусок курицы. — Как Марк и Ева? Они же идеальная пара!

Ева чуть не уронила вилку, а Марк закашлялся так, что Дебби пришлось хлопнуть его по спине. Я рассмеялся, не сдерживаясь.

— Идеальная, говоришь? — поддел я. — Ну, они пока тренируются. Но да, Марк, тебе повезло.

Марк пробормотал что-то невнятное, а Ева пнула меня под столом, но её глаза смеялись. Я поймал её взгляд и понял: она знает, что я вижу их связь. Настоящую, ту, что переживёт битвы, космос и даже вильтрумитов. Время. И, чёрт возьми, я завидовал. Не злобно, нет. Просто… Марк нашёл свою половину, ту, что будет с ним до конца времён. А я? Я всё ещё турист, скитающийся по мирам, без якоря.

— Каин, ты чего задумался? — Оливер ткнул меня в плечо. — Расскажи ещё! Про того монстра, которого ты в космосе встретил!

Я моргнул, возвращаясь к реальности. Дебби смотрела на меня с лёгкой тревогой, будто чувствовала мою тоску. Марк и Ева, всё ещё красные, переглядывались, их руки теперь лежали ближе на столе. Я улыбнулся.

— Ладно, малец, — сказал я. — Слушай. Был один монстр, размером с гору, с щупальцами, как у осьминога…

Оливер затаил дыхание, Дебби покачала головой, а Марк с Евой наконец расслабились, смеясь над моим рассказом. Ужин продолжался, полный историй, шуток и тепла. И я, сидя среди них, на миг почувствовал себя не чужаком, а частью чего-то большего. Но в глубине души знал: мой путь — в мирах. А Марк и Ева… они уже нашли свой дом. Друг в друге.

***

Глава 43. Неуязвимый

— 15, 16… — Марк дышал тяжело, учитывая вес объекта, который он поднимал. Сопротивляясь магнитному полю с силой около 400 тонн, он уже делал третий подход в жиме на грудь. — 19, 20.

Технологичный тренажёр, издав предупреждающий звук, поднялся и больше не опускался. Интересное решение для суперсильных суперов, но не сильно то и впечатляет. Я мог поднять весь этот вес мизинцем. Марк, вылезший из-под него, улыбнувшись, глотнул воду. Судя по его телу по моему сканированию, ему стоило бы поднимать где-то в десять раз больше, чтобы по-настоящему напрячься. Но он, не делал опасных вещей. Подойдя, тот спросил:

— Впечатляет? — Я сидел недалеко, копаясь в телефоне изучая различия мировой истории в разных мирах. Телефон еле выдерживал мою скорость, но всё же технологии, сделанные под местных спидстеров, справлялись со своей задачей.

— Очень… — Не отводя взгляд от телефона, ответил я. Мне хотелось понять, где всё пошло по-другому. Так это не то, это тоже...

— Что тут у тебя? — Марк не смог нависнуть надо мной, как гигинт, как раньше все делали рядом со мной, так что ему пришлось выворачивать голову. Хотя он и был старше меня на пару лет, но различий было не особо видно. В последние месяцы я здорово вымахал, так что было незаметно, что мы разного возраста. Это, кстати, здорово облегчило мою жизнь, а то бесило, что каждый второй в последние годы воспринимал меня как ребёнка.

Я оторвал взгляд от телефона, поймав любопытный взгляд Марка, кажется у того были вопросы насчёт моих увлечений. Тренажёрный зал вокруг нас был высокотехнологичным чудом, любезно предоставленным Глобальным Оборонным Агентством — стерильное металлическое пространство, заполненное оборудованием, рассчитанным на сверхчеловеческие нагрузки. Марк, весь в поту, тяжело дышал после жима, который мог бы раздавить многих местных героев. Впечатляюще, конечно, но я не смог сдержать скептическую ухмылку. Он сильно себя недооценивал.

— История мира, да? — Марк наклонился ближе, пытаясь разглядеть экран, где я листал страницы о различиях в развитии мира. Удивительно, как сильно отличалась история этого мира от других. Столько перемен, что теряешься, где их первоисточник.

— Ага, — ответил я, откладывая телефон в карман. — Но честно, Марк, твои тренировки с этими железками… — Я кивнул на тренажёр. Огромное технологичное чудо, не иначе. Но всё же это было слабо. — Они, конечно, неплохи. Но это всё равно что играть в песочнице, когда можно выйти в открытый мир.

Марк нахмурился, вытирая полотенцем лицо.

— В смысле? Это же топовое оборудование. Сесил сказал, оно создаёт сопротивление, как…

— Как магнитное поле в 400 тонн, знаю, — перебил я, скрестив руки. — Но подумай. Космос — это не зал с климат-контролем и водичкой на столике. Там планеты с таким давлением, что твои кости будут трещать, как сухие ветки. Венера, например. Атмосфера там — 90 бар, температура под 460 градусов. Один час на её поверхности, и ты научишься двигаться так, как никакая железка не научит. Или Юпитер. Гравитация в два с половиной раза больше земной, а бури там такие, что тебя будет швырять, как мячик. Вот где настоящая тренировка. Там ты сможешь прогрессировать в разы быстрее.

Марк моргнул, явно пытаясь осмыслить мои слова. Его лицо выражало смесь интереса и скептицизма.

— Ты серьёзно? Тренироваться на Венере? Это же… самоубийство.

— Для обычного человека — да, — я пожал плечами. — Но ты вильтрумит, Марк. Твоё тело создано для таких условий. Ты тратишь время, таская штанги, когда мог бы летать между астероидами или нырять в метановые озёра Титана. Хочешь стать сильнее? Забудь про залы. Космос — твой тренажёр.

Он задумался, глядя на свои ладони, будто впервые осознавая их потенциал. Ну что за простота. Родись я в его мире, самым первым, к чему бы стремился, — быть первым в космосе. Но пока он так… даже не в топ-5. Я видел, как в его глазах загорается искра — та самая, что делает его вильтрумитом. Но там же мелькнула и тень сомнения, человеческое сомнение. Парень всё ещё был привязан к Земле, к её правилам, к человеческому мышлению. И я не винил его. Он вырос здесь, среди людей, с мамой, которая готовит курицу, и отцом, который был героем. Но если он хочет защитить этот мир от угроз вроде Завоевателя или, чёрт возьми, всей Вильтрумитской Империи, ему нужно мыслить шире.

— Я не против тебя учить, — добавил я, смягчая тон. — Ты способный, Марк. Видел, как ты дрался с Завоевателем. У тебя есть задатки, но ты слишком… земной. Я могу показать тебе, как использовать космос, как стать не просто героем, а силой, с которой Вильтрум будет считаться. Но тебе нужно довериться мне.

Марк медленно кивнул, его взгляд стал серьёзнее.

— Хорошо. Я… подумаю. Но ты правда думаешь, что я могу стать таким, как ты?

Я усмехнулся, качая головой.

— Таким, как я? Нет, парень. Ты станешь лучше. У тебя есть то, чего у меня нет, — сердце. А я… я просто турист, помнишь?

Он улыбнулся, но в его глазах всё ещё читалась неуверенность. Я не стал давить. Пусть переварит. У него есть время. Ну, по крайней мере, пока очередной вильтрумит не решит устроить на Земле перестановку. А пока можно было отдохнуть. Прыгать назад или вперёд не хотелось. Это остановка отдыха и пользы. Ещё бы Леви заговорил, было бы прекрасно.

***

— Раз, два, три, четыре, пять, кто же тут у нас опять. А, вот и ты, Леви. Давно не виделись… — Махнув человеку в цепях, я снял кепку. Я потихоньку обустраивал свою тюрьму, так что тут уже была вешалка, прибитая к стенке. Тут уже были диван, столик и даже оборудование для еды. Электрическая переносная плита, чайник и так далее по мелочи. Иногда хотелось покушать как человек, а времени для этого было мало. Вот и приходилось изворачиваться. Даже полка для мелких вкусностей была. Кормил ими Леви иногда. Всё же я не какой-то изверг. — Эй-эй, Ангстром. Проснись и пой.

— А! Что! Где я?! — Он начал крутить головой, не понимая, где он, а после секундного осознания опустил её. Н-да, совсем дух опустил. Уже как две недельки тут.

Я присел на край стола, скрестив руки и разглядывая Леви. Его лицо было осунувшимся, глаза запали, а кожа приобрела нездоровый серый оттенок. Цепи, усиленные моим телекинезом, надёжно удерживали его, но даже без них он выглядел так, будто не смог бы сделать и шага. Меркурий ломал его — не физически, а морально. Солнечный жар, холод ночи, абсолютная тишина и одиночество. Я знал, что это работает. Люди вроде него, гении с раздутым эго, не выносят, когда их мир сужается до каменной пустыни. Буквально.

— Ну что, Леви, — начал я, постукивая пальцами по столу. — Сколько ещё будешь молчать? Ты же умный парень. Гений, говорят. Открываешь порталы между мирами, собираешь армии клонов Марка. А вот объяснить, как это работает, не можешь? Или не хочешь? Знаешь, последствия твоих действий были масштабны. Рекс, близкий знакомый Марка, был мёртв, как и большинство супергероев планеты, многие выжившие ушли из рядов Стражей, все восстанавливали города, как могли. Планета еле как жила. Но Марк не мог найти себе места: весь мир (или хотя бы его половина) считал его виновным во всём случившемся. Представляешь, какая это нагрузка на хоть и сильного, но подростка?

Он поднял голову, его взгляд был мутным, но в нём всё ещё тлела искра упрямства. Он улыбнулся безумной улыбкой победителя.

— Это отлично, Каин, это прекрасно. Как и было задуманно. Что ж, насчёт твоего вопроса. Я… не знаю, — прохрипел он, голос дрожал. — Я уже говорил. Это… просто происходит. Я думаю — и они открываются. Никакой науки. Никаких формул.

Я закатил глаза, откидываясь назад.

— Серьёзно? Ты ждёшь, что я поверю в эту чушь? Ты не какой-то маг с палочкой, Леви. У твоих сил есть механизм. Может, это в твоём мозгу, может, в генах. Но что-то их запускает. И я хочу знать, что.

Он дёрнулся в цепях, его лицо исказилось от боли. Я слегка ослабил телекинетическое давление на его нервы — не из жалости, а чтобы он мог говорить. Убивать его пока не входило в планы. Он был ключом. Может, не к моему дому, но к чему-то большему. Порталы между мирами — это не просто трюк. Если я разберусь, как они работают, я смогу не только найти свой мир, но и понять, как управлять этими разрывами. Как управлять своими прыжками.

— Давай попробуем по-другому, — я наклонился ближе, мой голос стал тише, но твёрже. — Ты не просто так стал таким, Леви. Эти порталы… они с рождения, как ты и говорил. Но что-то их запустило. Авария? Эксперимент? Или твои родители что-то натворили? Не ври мне, я вижу, когда ты юлишь.

Ангстром Леви сглотнул, его глаза забегали, как у загнанного зверя. Пот выступил на его лбу, несмотря на холод Меркурия. Я чувствовал, как его разум бьётся в клетке страха и упрямства. Он знал больше, чем говорил, и та безумная улыбка — победоносная, даже в таком состоянии — только подтверждала мои подозрения. Он не был просто жертвой обстоятельств. Он был создателем собственного кошмара, и я собирался вытащить из него правду, даже если придётся разобрать его мозг по нейронам.

— Никто… — пробормотал он, его голос сорвался. — Это… я сам. Просто… однажды я подумал о другом мире, и… он открылся. Я не знаю, почему.

Я прищурился, усиливая телекинетическое давление на его нервы — не до боли, но достаточно, чтобы он почувствовал, как его мысли сжимаются.

— Ангстром, не играй со мной, — сказал я, мой голос был холодным, как вакуум за стенами этой импровизированной тюрьмы. — Ты не просто «думал». Ты контролировал эти порталы. Те зелёные разрывы, что утащили Марков? Это не случайность. Ты знал, куда их отправить. И я хочу знать, как. Откуда энергия? Как ты выбираешь миры? И как, чёрт возьми, ты это делаешь? Потому что я не верю, что ты просто так стал ходячей дверью между мирами.

Его дыхание стало прерывистым, он дёрнулся в цепях, но они держали крепко. Его глаза расширились, и я увидел в них не только страх, но и… гордость? Это было странно. Даже сейчас, сломленный и прикованный, он всё ещё считал себя гением. Этот парень был не просто безумен — он был одержим своим величием.

— Ты… не понимаешь, Каин, — прохрипел он, его губы растянулись в той же безумной улыбке. — Ты думаешь, я боюсь тебя? Или Вильтрума? Нет. Я создал это. Я! Моя месть Марку… она была идеальной. Ты видел, что я сделал с его миром? Половина планеты винит его! Герои мертвы, города в руинах! Это моё творение! Моя месть!

Я нахмурился, отступая на шаг. Его слова были пропитаны болью и торжеством. Он не просто хотел уничтожить Марка — он хотел сломать его дух, его жизнь. И, чёрт возьми, он почти преуспел. Но это не объясняло главного: как он открывал порталы? Я решил ударить по его эго — слабому месту всех гениев.

— Неплохо, Леви, — я сел на диван, небрежно закинув ногу на ногу. — Ты устроил хаос, это правда. Но давай честно: ты не такой уж гений, если не можешь объяснить, как работают твои силы. Что это? Кража чьей-то интеллектуальной собственности? Случайная мутация? Или ты эксперимент своих безумных родителей? Я встречал таких, как ты. Много слов, мало дела.

Его лицо исказилось от ярости. Я попал в точку. Леви был слишком горд, чтобы терпеть сомнения в своём величии. Он выпрямился, насколько позволяли цепи, и его голос стал твёрже.

— Украл? — прошипел Леви, его глаза горели яростью. — Я не крал ничего! Я — их величайшее творение! Мои родители… они были гениями! Лучшими учёными мира! Они всю жизнь мечтали о суперсилах, о том, чтобы стать больше, чем люди. Но их тела… они были слишком слабыми. Никакие эксперименты, никакие формулы не работали. Они не могли переступить границу. А потом родился я.

Я поднял бровь, скрестив руки. Его голос дрожал от гордости, и я видел, как он выпрямляется, будто цепи на Меркурии — это всего лишь декорации для его триумфа. Он был не просто безумен. Он был одержим своим происхождением, своей миссией.

— Ты? — я хмыкнул, не скрывая скептицизма. — То есть ты хочешь сказать, что ты — их эксперимент? Ходячая пробирка?

— Не эксперимент! — рявкнул он, дёрнувшись в цепях так, что они зазвенели. — Я — их шедевр! Они вложили всё, что знали, всё, что умели. Мой отец переписал мою ДНК ещё до моего рождения. Моя мать разработала матрицу, которая связала мой разум с… с чем-то большим. Они не просто хотели, чтобы я был сильным, Каин. Они хотели, чтобы я был богом! И я стал им! Эти порталы — их дар, их наследие. Я не ошибка. Я — вершина их гениальности! Я должен был стать миротворцем миров!

Его слова эхом отдавались в каменной пустыне. Я смотрел на него, и внутри меня что-то щёлкнуло. Не гнев, не удивление — разочарование. Я ожидал чего-то большего. Какой-то великой тайны, ключа к межпространственным прыжкам, который мог бы вернуть меня домой. А вместо этого — очередной безумец, упивающийся своим эго и наследством родителей, которые, похоже, были такими же сумасшедшими, как он сам. Никаких инопланетных кристаллов, никаких древних сил. Просто генетика, гордыня и жажда мести.

— Шедевр, говоришь? — я медленно встал, мой голос был ровным, но в нём сквозила усталость. — Знаешь, Леви, я видел шедевры. Видел миры, где люди становились сильнее без пробирок и безумных родителей. Видел героев, которые не хвастались своим величием, а просто делали свою работу. А ты… ты просто избалованный ребёнок с игрушкой, которую не понимаешь.

Его лицо исказилось, улыбка исчезла. Он открыл рот, чтобы возразить, но я уже потерял интерес. Мой телекинез ослаб, цепи с мягким звоном упали на пол. Леви замер, его глаза расширились от удивления, но я не дал ему времени насладиться свободой. Одним движением я схватил его за воротник, притянув так близко, что видел каждую пору на его осунувшемся лице.

— Ты мне больше не нужен, — сказал я, мой голос был холодным, как солнечный ветер. — Твои порталы? Я разберусь без тебя. Как и всегда. Твоя месть? Она кончилась. А ты… ты отправляешься туда, где твоё «величие» никому не помешает.

— Нет! — закричал он, его руки вцепились в мои, но его сила была ничтожной против моей. — Каин, ты не можешь! Я… я всё расскажу! Я…

— Поздно, — оборвал я.

Я рванул вверх, пробивая потолок пещеры. Камни разлетелись, и мы вырвались в пустоту космоса. Меркурий остался позади, а впереди сияло Солнце — огромный пылающий шар, чьё тепло даже я чувствовал на своей коже. Леви кричал, его голос тонул в вакууме, но я не слушал. Я сжал его сильнее, ускоряясь, пока звёзды не превратились в размытые линии.

— Ты хотел быть богом? — сказал я, хотя он уже не мог меня слышать. — Посмотрим, как тебе понравится быть пеплом.

Я швырнул его вперёд, прямо в солнечную корону. Его тело вспыхнуло, как спичка, и исчезло в пламени. Я смотрел на это мгновение, чувствуя странную пустоту. Не триумф, не облегчение — просто пустоту. Леви был угрозой, но он был и человеком. Человеком, который сломал Марка, сломал мир, но всё же человеком. И я только что стёр его.

Я развернулся, возвращаясь к Земле. Меркурий остался позади, как и Леви. Но его слова о родителях, о ДНК и матрице, всё ещё крутились в моей голове. Простой эксперимент, идиота, которого нарекли спасителем миров, стал безумцем и умер жалкой смертью.

Столько потраченных часов и какая скука.

***

Я приземлился на базе ГОА под покровом ночи. Марк и Ева были в зале, обсуждая что-то с Сесилом. Я услышал что-то про человека-оборотня, который мог превращаться в динозавра. Какой-то сюрреализм происходит у них тут постоянно. Динозавр — противник вмешательства человека в природу. Удивительные личности живут тут.

Реконструкция всего вокруг шла полным ходом даже ночью. Когда я вошёл, все трое обернулись. Марк нахмурился, заметив моё выражение лица.

— Каин? — спросил он. — Где Леви?

— Его больше нет, — ответил я, мой голос был ровным. — Он рассказал, что знал. Его родители создали его, переписали его ДНК. Он был их экспериментом. Но он не знал, как именно работают порталы. Только то, что они связаны с его разумом.

Ева скрестила руки, её взгляд был полон недоверия.

— И ты просто… избавился от него? Каин, он мог знать больше.

— Он знал достаточно, — сказал я, глядя ей в глаза. — И он был слишком опасен, чтобы держать его здесь. Ты видела, что он сделал с Марком. С миром. Я не хотел рисковать.

Марк сжал кулаки, его лицо потемнело.

— Он заслужил это, — тихо сказал он, не веря в собственные слова. Убийство для него всё ещё было делом трудным. Но ничего, со временем он изменится. — Но… что теперь?

— Теперь? — улыбнулся я. — Теперь вы сходите в больницу.

— Что, прости? — Марк не понимал, как и двое других людей в помещении, о чём я.

— Ты ему ещё не говорила? — Не став отвечать, посмотрел на Еву. Я только что это сам заметил, но думаю, Атомная героиня прекрасно знала, о чём я. Моё зрение трудно обмануть, а маленький сгусток клеток я заметил запросто, пассивно сканируя всё вокруг.

— Я хотела повременить с этим, Каин… — Ева смущённо опустила взгляд, её щёки слегка порозовели. Она явно не была готова к тому, что я так прямо выложу её секрет перед Марком и Сесилом. В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая только далёким гудением ремонтных дронов за стенами базы.

— О чём ты? — Марк переводил взгляд с меня на Еву, его брови нахмурились. — Ева, что происходит? Ты заболела?

Сесил, стоявший чуть поодаль, поправил галстук и кашлянул, явно пытаясь скрыть собственное любопытство. Он был мастером скрывать эмоции, но даже его выдавали искры интереса в глазах. Я же просто скрестил руки, наслаждаясь моментом. Иногда такие мелочи — человеческие, личные — были единственным, что делало всё это межпространственное безумие терпимым.

— Ева, давай, — подбодрил я, слегка улыбнувшись. — Расскажи ему. Или мне это сделать?

Ева бросила на меня взгляд, полный раздражения, но потом вздохнула и повернулась к Марку. Её руки нервно теребили край её костюма, и я заметил, как она пытается подобрать слова.

— Марк, я… я хотела сказать раньше, но всё это… — она махнула рукой, указывая на окружающий хаос базы, на ремонтные работы, на саму атмосферу постоянной угрозы. — В общем, я беременна.

Марк замер. Его лицо было смесью шока, неверия и чего-то ещё — эмоции, которую я не сразу смог разобрать. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова, похоже, застряли у него в горле. Сесил, к его чести, сохранил нейтральное выражение, хотя я заметил, как его рука слегка дрогнула, когда он поправлял очки.

— Ты… что? — наконец выдавил Марк, его голос был хриплым. — Беременна? То есть… мы…?

Ева кивнула, её глаза блестели, но она держалась твёрдо. Она всегда была такой — даже в самые безумные моменты она оставалась якорем, человеком, который мог держать себя в руках, пока мир вокруг рушился. Помнится, вытаскивая труп маленькой девочки, она всё так же твёрдо передала тело её родителям. Героиня по праву.

— Да, Марк. Мы, — сказала она тихо, но с теплом. — Я узнала пару недель назад. Просто… не знала, как сказать. Всё это с Леви, с разрушениями, с Вильтрумом… я не хотела тебя отвлекать.

Марк шагнул к ней, его движения были почти автоматическими. Он протянул руку, но остановился, будто боясь, что одно неловкое движение всё испортит. Я видел, как в его голове крутятся тысячи мыслей: он был героем, вильтрумитом, парнем, который только что потерял половину мира из-за действий Леви, и теперь… отцом?

— Это… — он сглотнул, пытаясь собраться. — Это невероятно, Ева. Я… я просто… чёрт, я не знаю, что сказать.

— Тогда не говори, — Ева мягко улыбнулась, взяв его за руку. — Просто будь рядом.

Я смотрел на них, и на секунду мне стало… не по себе. Не из-за них, нет — они заслужили этот момент, этот маленький островок счастья посреди всего дерьма. Но что-то внутри меня шевельнулось. Может, зависть? Или тоска? Я не был человеком в полном смысле, не так, как они. Мои прыжки между мирами, моя сила, моя вечная погоня за домом — всё это отдаляло меня от таких простых, человеческих вещей. Семья, любовь, будущее — для меня это были слова из другого языка, далёкие. Эти пару месяцев прыжков по разным вселенным и вправду здорово заставили меня устать.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши, разрывая момент, чтобы не дать себе утонуть в собственных мыслях. — Поздравляю, будущие родители. Но, Марк, Ева права — тебе стоит отвезти её в больницу. Провериться, убедиться, что всё в порядке. Вильтрумитский ребёнок — это не шутки. Генетика, знаете ли, может быть… непредсказуемой.

Хотя я точно помнил, что их ребёнок родится и всё будет хорошо.

Сесил, наконец, решил вмешаться, его голос был деловым, но в нём чувствовалась искренняя забота. Старик всё же немного изменился, поняв, что стоит строить отношения с героем номер один на планете более личными, а не деловыми.

— Каин прав. У нас есть медицинское оборудование, способное работать с нечеловеческой физиологией. Я могу организовать полное обследование. Ева, если ты не против, мы можем начать прямо сейчас.

Ева кивнула, но её взгляд задержался на мне. Она всегда была проницательной, и я знал, что она заметила тень в моих глазах. Но она ничего не сказала — просто слегка сжала руку Марка и направилась к выходу, где уже ждал один из агентов ГОА.

Марк задержался, глядя на меня. Его лицо всё ещё было смесью эмоций, но теперь в нём появилась решимость.

— Каин, — сказал он тихо. — Спасибо. За Леви. И… за это. Я знаю, ты не обязан был вмешиваться во всё это.

Я пожал плечами, отмахиваясь от его слов.

— Не благодари. Я просто делаю, что должен. Иди к Еве, Марк. Она нуждается в тебе больше, чем я в твоих благодарностях.

Он кивнул и ушёл, оставив меня с Сесилом. Старик смотрел на меня с прищуром, будто пытался разобрать, что у меня на уме. Я ненавидел, когда он так делал — Сесил был слишком умён для собственного блага.

— Ты уверен, что Леви мёртв? — спросил он, его голос был ровным, но я чувствовал подтекст. Сесил никогда не доверял мне полностью, и я его за это не винил.

— Мёртв, как звезда, упавшая в чёрную дыру, — ответил я, глядя ему в глаза. — Его порталы больше не угроза. Но его слова… они дали мне пару идей. Я собираюсь покопаться в этом. Если его родители действительно переписали его ДНК, то, возможно, есть следы их работы. Какие-то записи, лаборатории, что-то, что поможет мне понять, как работают эти порталы.

Сесил медленно кивнул, но его взгляд не смягчился.

— Будь осторожен, Каин. Ты можешь быть туристом, как ты говоришь, но ты уже слишком глубоко в нашем мире. Не сделай так, чтобы нам пришлось пожалеть о твоём присутствии.

Я усмехнулся, направляясь к выходу.

— Сесил, если я решу всё испортить, ты узнаешь об этом первым. Обещаю.

***

Ночь была прохладной, и я стоял на крыше базы, глядя на звёзды. Земля этого мира была красива, несмотря на все шрамы, что оставили Леви, Вильтрум и бог знает кто ещё. Но моё место было не здесь. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Мой дом — где-то там, в бесконечном лабиринте миров, и я был ближе к нему, чем когда-либо.

Слова Леви о его родителях не выходили из головы. Переписанная ДНК, матрица, связывающая разум с «чем-то большим» — это было не просто бредни безумца. Это был намёк. Если его родители действительно создали его, то где-то должны быть их записи, их лаборатория. И если я найду их, я, возможно, разберусь, как управлять своими прыжками. Как вернуться домой.

Но это было не всё. Марк и Ева, их ребёнок — это тоже меняло расклад. Вильтрумитский гибрид, рождённый от человека и героя, мог стать чем-то новым. Силой, угрозой или, может, надеждой. И я знал, что не могу просто уйти, оставив их разбираться с этим в одиночку. Не потому, что я был героем — я им не был. Но потому, что Марк был прав: у него было сердце, а у меня… у меня была ответственность.

Я вдохнул холодный воздух и взлетел, направляясь к горизонту. Где-то там, в этом мире, были ответы. И я собирался их найти, даже если для этого придётся перевернуть весь космос. В этом безумном мире всё возможно.

***

На следующее утро я уже был в архивах ГОА, роясь в старых файлах, которые Сесил неохотно предоставил. Он не знал, что я ищу, но дал доступ — вероятно, чтобы держать меня под присмотром. Умный старик.

Файлы о родителях Леви были скудными. Доктор Абрахам Леви и доктор Элиза Вон — учёные, работавшие над проектами, связанными с генетикой и межпространственными исследованиями. Их имена всплывали в старых отчётах, которые давно никто не смотрел, но ничего конкретного. Только слухи о секретной лаборатории, которую они якобы построили где-то в Южной Америке. Координаты, конечно, никто не оставил. Удобно.

Но я был не из тех, кто сдаётся. Если лаборатория существовала, я найду её. А если нет… что ж, так тому и быть.

***

Глава 44. Неуязвимый

Найти секретную лабораторию в Южной Америке оказалось проще, чем я ожидал. Когда у тебя есть рентгеновское зрение, сверхскорость и способность облететь целый континент за несколько часов, даже самые скрытые бункеры становятся очевидными. Потребовалось всего несколько часов методичного прочёсывания джунглей Амазонки, чтобы обнаружить замаскированный комплекс, наполовину ушедший под землю и почти полностью поглощённый растительностью.

Старая лаборатория родителей Леви. Взламывать защитные системы не пришлось — время уже сделало свою работу. Металлические двери проржавели, электроника давно вышла из строя из-за влаги. Похоже, здесь никто не был многие годы. Я проник внутрь, ожидая наконец хоть какие-то ответы. Хоть ниточку для освещения проблемы при хаотичном прыжке через миры.

Но меня ждало разочарование. Просторные залы с опрокинутыми столами, разбитыми компьютерами и потрескавшимися колбами были пусты и бесполезны. Большинство данных было уничтожено — то ли временем, то ли намеренно. После нескольких часов поисков я нашёл только несколько сохранившихся журналов с теоретическими выкладками о межпространственных туннелях и квантовых флуктуациях — ничего, что я не знал бы уже. Это всё было в открытом источниках, и не только в этом мире.

В самом дальнем углу лаборатории обнаружилась небольшая комната с остатками какого-то устройства, похожего на медицинскую капсулу. Маленькую словно для ребёнка. На её стенке виднелся пустой держатель с пометкой "Кристалл Эштер". Рядом — чертежи с надписью: "Единственный экземпляр. Использовать только для субъекта A.Л."

Ангстром Леви. Субъект А.Л.

Я провёл рукой по пустому держателю. Элемент, который был единственным и уже использованным на Леви. Все эти усилия, и что в итоге? Мёртвый конец. Очередной тупик в моём бесконечном поиске пути домой. Чёрт.

Разочарование накатило тяжёлой волной, но я сдержался. Разрушать лабораторию не было смысла — она и так была мертва. Я забрал записи и ушёл, оставив джунгли поглощать руины.

***

— Эй, Каин! Ты здесь? — голос Марка эхом разнёсся по коридорам базы ГОА. Что-ж так орёт то.

Я сидел в выделенной мне комнате, просматривая скудные записи, которые удалось спасти из лаборатории, и просматривая интернет на предмет нужных данных. Три дня прошло с моего возвращения, и я всё ещё не мог смириться с неудачей. Ну хоть что-то то должны быть в этом мире полных разных фриков.

— Заходи, — ответил я, не отрывая взгляда от экрана. — Что случилось?

Марк вошёл, на его лице играла улыбка. Я подняв голову заметил, что он выглядел более собранным, чем обычно. Неужели новость о будущем отцовстве уже начала менять его?

— Я подумал о твоём предложении, — сказал он, опираясь о дверной косяк. — Насчёт тренировок в космосе. Я готов.

Я оторвался от экрана, впервые за несколько часов, и внимательно посмотрел на него.

— Вот как? А что Ева думает? Она же беременна, ты уверен, что хочешь полетать в космос?

Марк кивнул, его решимость была не показной.

— Мы говорили об этом. Много говорили. После всего, что случилось с Леви... я должен стать сильнее. Ради неё, ради ребёнка. Ради всех. И ты прав — штанги в зале не сделают меня таким. Мне нужны реальные условия для роста, а не это…

Он махнул рукой на всё вокруг, но и так было понятно о чём он.

Я отложил планшет с данными и встал. Может, это именно то, что мне нужно. Отвлечение. Цель. Пусть не моя собственная, но всё же. Это то я хоть могу устроить. Это было в моих силах.

— Хорошо, — сказал я, сдержанно улыбаясь. — Когда хочешь начать?

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

***

Космос встретил нас своей бесконечной чернотой и точками в виде звёзд. Мы вышли за орбиту Луны, двигаясь с такой скоростью, что Земля быстро превратилась в маленький голубой шарик. Марк летел рядом, стараясь копировать мои движения. Его вильтрумитская сила позволяла ему передвигаться в вакууме, но контроль всё ещё хромал. Он иногда выпускал дыхание будто бы рефлекторно.

— Первый урок, — сказал я, останавливаясь. — Выживание в экстремальных условиях. Ты ведь хорошо выдерживаешь вакуум?

Марк кивнул, хотя я видел неуверенность в его глазах. Он не мог дышать в космосе, как и я, но никогда не проверял свои пределы.

— Нормально, — ответил он. — Но я никогда не приближался к опасным местам. На Марс и лишь раз полетал на родную планету Оливера. Но это так…

— Тогда начнём с простого. Венера. Её атмосфера — твой первый противник.

Мы устремились к яркой точке, растущей по мере приближения. Марк следовал за мной, набирая скорость. Я видел, как он старается подражать мне. Он, как и я, волевым усилием летал, но вот контролировать эти чувства полностью он только учился. Он был способным учеником, по крайней мере лучше, чем я впервые годы. Протараненные горы были довольно забавным зрелищем в прошлом.

Венера выросла перед нами — огромный шар, закутанный в плотные облака серной кислоты. Её атмосфера была настоящим адом — 460 градусов по Цельсию, давление в 90 раз больше земного, кислотные дожди и ураганные ветры. Отличное местечко. Я объяснил Марку основы: расслабить тело, чтобы выдерживать давление, использовать потоки ветра для манёвров

— Готов? — спросил я, зависая над верхними слоями атмосферы.

Марк кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Что нужно делать?

— Выжить, — ответил я и без предупреждения толкнул его вниз, прямо в атмосферу своим телекинезом.

Марк закричал от неожиданности, но быстро взял себя в руки. Я нырнул следом, чувствуя, как плотные слои газа обволакивают меня, как температура резко повышается, а давление начинает давить со всех сторон. Для обычного человека это был бы мгновенный конец — раздавленный, сваренный заживо, растворённый в кислоте. Но мы были другими.

Я видел, как Марк борется с ураганными ветрами, как его кожа краснеет от жара, но держится. Вильтрумиты были созданы для выживания в таких условиях, но ему нужно было научиться использовать это преимущество.

— Не сопротивляйся атмосфере! — крикнул я, хотя звук здесь передавался странно, искажённый плотным воздухом. — Используй её! Почувствуй каждое движение, каждый поток!

Следующие часы мы провели, маневрируя в адской атмосфере Венеры. Я заставлял Марка нырять глубже, почти до самой поверхности, где давление чуть не расплющивало его. Учил его использовать ураганные ветры для ускорения, а не сопротивляться им. Показывал, как расслаблять мышцы, чтобы выдерживать давление, и как контролировать температуру тела в экстремальной жаре.

Когда мы, наконец, вырвались из атмосферы, Марк был измотан, но в его глазах горел новый огонь. Он чувствовал прогресс, чувствовал, как его тело адаптируется, становится сильнее.

— Это... невероятно, — выдохнул он, глядя на планету, которую мы только что покорили. — Я никогда не думал, что могу выдержать такое.

— Это только начало, — сказал я. — Следующая остановка — Юпитер. Его гравитационное поле научит тебя настоящей силе.

***

Наши тренировки продолжались неделями. Мы путешествовали по Солнечной системе, используя каждую планету как особый тренажёр. Гравитационные колодцы газовых гигантов учили Марка контролировать свою силу, метановые озёра Титана — манёвренности, а ледяные равнины Европы — точности ударов при минимальном сцеплении.

Я видел, как с каждым днём он становится сильнее, быстрее, увереннее. Даже через моё зрение было видно как его тело меняется, на самых маленьких уровнях. Он быстро прогрессировал, будто бы его тело всё это время ждало такой жестокости. Его реакции улучшались, тело приспосабливалось к нагрузкам, которые раньше казались невозможными. Он начал понимать космос не как враждебную среду, а как продолжение себя.

Однажды мы оказались возле пояса астероидов. Я решил устроить Марку особое испытание.

— Видишь тот астероид? — указал я на глыбу размером с небольшой город. — Разбей его одним ударом. Но есть условие — никаких разлетающихся обломков. Всё должно превратиться в пыль.

Марк посмотрел на меня с сомнением.

— Это возможно?

— Ты вильтрумит, Марк. Для тебя всё возможно, если ты научишься контролировать свою силу до должного уровня. Как я выяснил ваша раса управляет полем искажение гравитации, так что для тебя этот трюк должен быть лёгким. По крайней мере, тот Завоеватель так умел.

Он кивнул и поморщился вспомним того старика, но, сосредоточившись, устремился к астероиду. Не время для переживаний, правильно.

Первая попытка была неудачной — глыба раскололась на десятки крупных кусков, которые разлетелись во все стороны. Вторая тоже. И третья.

Снова и снова.

Но на семнадцатый раз что-то изменилось. Марк подлетел к астероиду поменьше, медленнее, его тело было расслаблено, но полно контролируемой агрессии. Он нанёс удар — и астероид словно вздохнул, рассыпаясь в мелкую пыль, которая образовала красивое облако в космическом пространстве.

— Я сделал это! — воскликнул он, возвращаясь ко мне. — Ты видел?

Я кивнул, не скрывая одобрения.

— Теперь ты понимаешь? Дело не в силе удара, а в том, как ты её применяешь. Контроль, Марк. Это то, что отличает настоящего воина от просто сильного существа.

Он смотрел на свои руки, будто видел их впервые. Я знал это чувство — момент, когда понимаешь, что твои возможности ограничены только твоим воображением. Когда-то и я так смотрел на себя в зеркале. Это было опасное осознание, но Марк, в отличие от многих других, имел сердце героя. Он использовал бы эту силу правильно.

***

Наша финальная тренировка произошла на орбите Солнца. Мы висели так близко к звезде, что даже сверхпрочное тело Марка начинало ощущать обжигающий жар. Но не в короне звезды — даже вильтрумиты не могли долго выдерживать миллион градусов. Мы зависли в верхних слоях фотосферы, где температура достигала "всего" шести тысяч градусов. Корона бушевала вокруг нас, выбрасывая протуберанцы размером с несколько Земель.

— Последний урок, — сказал я, глядя на Марка. За эти недели он изменился — стал более уверенным, более собранным. Его мышцы стали плотнее, движения — экономичнее, взгляд — острее. — Скорость реакции. В солнечной короне температура достигает опасных значений даже для тебя. Даже ты не сможешь долго выдержать прямой контакт с плазмой. Твоя задача — уворачиваться от солнечных выбросов.

— Ты шутишь? — Марк посмотрел на бушующую звезду под нами.

— Никогда не был серьёзнее, — ответил я и, не предупреждая, толкнул его прямо в корону. Не учиться что рядом со мной нужно быть начеку. Крикнул следом. — Ну ты и идиот. Но не переживай! Если умрёшь, я тебя воскрешу!

Следующие часы были похожи на смертельный танец. Мы лавировали между огненными языками плазмы, уклонялись от магнитных бурь, которые могли разорвать на части даже вильтрумита. Солнце было живым противником — непредсказуемым, мощным, беспощадным.

Марк пытался убежать впервые моменты, но я не позволил. Этот урок он запомнит надолго.

Несколько раз Марка задевало краем протуберанца, оставляя болезненные ожоги, которые, впрочем, быстро заживали. Марк учился предвидеть движение плазмы по малейшим признакам, реагировать не мышлением — оно было слишком медленным — а чистым инстинктом. Как зверь.

Когда мы, наконец, вырвались из солнечной ловушки и направились к Земле, тело Марка было покрыто шрамами, которые постепенно исчезали благодаря вильтрумитской регенерации. Но главное — Марк выглядел преображённым. В его движениях появилась уверенность, которой раньше не было. Он летел рядом со мной, и я видел, что передо мной уже не тот неуверенный юноша, он стал более похож на Завоевателя.

— Спасибо, — сказал он, когда голубая точка Земли стала расти перед нами. — Ты конечно уродец что выкинул меня туда, но я благодарен. Я начал чувствовать себя... другим. Сильнее. Готовым.

Я кивнул и улыбнулся.

— Я понимаю и не обижаюсь. Ты сделал лишь первые шаги, Марк. Но ты на правильном пути. Запомни: настоящая сила не в том, чтобы поднимать горы, а в том, чтобы знать, когда их поднимать не нужно.

Он задумчиво посмотрел на приближающуюся планету.

— А что дальше?

— Дальше? — я усмехнулся. — Дальше мы возвращаемся домой. К Еве, к твоему будущему ребёнку, к твоей жизни. Используй то, чему научился, чтобы защищать их. Потому что, поверь мне, вселенная полна угроз, о которых ты даже не подозреваешь.

Я не знал, насколько пророческими окажутся мои слова.

***

Мы вернулись на Землю в самый разгар очередного кризиса. База ГОА была в состоянии тревоги — агенты бегали, как муравьи, Сесил отдавал приказы, Ева и остальные члены Стражей собрались в главном зале. Робот как-то странно на меня посмотрел, хотя как может андроид смотреть странно?

— Что происходит? — спросил Марк, как только мы вошли.

Ева подошла к нему, её лицо было напряжённым, но она нашла момент, чтобы обнять его. Я заметил, что её живот уже слегка округлился — беременность прогрессировала. Довольно быстро.

— Вы вернулись вовремя, — сказала она, отстраняясь. — У нас проблемы. Большие.

Сесил развернул голографический экран, показывающие две разные точки планеты. Одна АЭС в Германии, собственность Western Power, другая картинка показывало город в Америке, Хьюстон.

— Ты же говорил, что разобрался с теми космонавтами? — Я обратился к Марку, который оперся об столешницу и смотрел как планетарные паразиты с Марса захватывают людей. Помнится, он говорил, что он смог решить проблему с теми паразитами и теперь гости с Марса безопасны, и его космическое путешествие на Марс было нормальным. Но сейчас тот самый астронавт Рус, которого спас Марк, сейчас захватывал людей.

— Я ошибся…опять. — Заключил Марк, резко повернувшись к Сесилу. — Отправь меня туда. Это моя вина.

Секунды молчание и старик кивнул. Он не винил его, но взгляд его был тяжёлым. Так обычно смотрел командир, когда кто-то накосячил.

— Ладно, но ты с ними. — Он указал на нынешний состав Стражей. — У нас есть средства, робот успел сделать три браслета дизраптора…И ещё купол. Вам нужно спешить.

— Хорошо, вперёд. — Марк ушёл вместе со стражами в ангары, кивнув мне. Я понял, что он имел ввиду потому что Ева осталось с нами. Доверил мне самое дорогое.

— Что-ж, нам досталось Зеленокожая красавица? — Я подмигнул Еве, на то что та закатила глаза, улыбнувшись.

— У тебя одни красотки на уме. — Взмахнув рукой она сменила свою обычную одежду на супергеройский костюм. Пора была геройствовать. Было бы атмосфернее если бы и на мне был супергеройский костюм, но толстовка с джинсами и кедами нравилось мне больше.

***

Спустя минуты мы уже летели в сторону Германии. Сесил передал что местные герои, которые прибыли туда, как и местная охрана пытались сопротивляться, но у них ничего не получилось. Пришелец, а судя по всему она была пришельцем, была слишком сильна, и всех уже избила. Хотя никого не убила. Добрая атакующая опасный объект инопланетянка? Интересно.

Нам понадобились пару минут чтобы добраться до Германии, всё же полёт у Евы был довольно медленным, но по крайней мере мы успели вовремя.

Мадам пришелец уже вошла внутрь, когда мы прилетели и пыталась что-то выбить у рабочего, который не сильно то и понимал, что от него надо.

- Бегите твари! Мои люди голодают…Живут в нужде! Прочь с дороги или вам конец! - Отпугивая рабочих и крича на них не убивая, она крушила себе проход в сторону операторский. - Я прилетела на землю из самых глубин космоса. Ваша планета очень богато ресурсами. Требую отдать их мне! Всё что у вас есть!

- Мы не храним электричество… - паникующее сказал пухлый мужчина в очках. - Всё что здесь производится поступает напрямую в энергосистему…У нас нет подобных средств…Мы не можем собрать его и отдать вам…То, о чём вы просите…Непрактично.

- Дурак! - Удар и действительно идиот падает без сознания от удара посоха толи алебарды. Интересная вещь, пульсирующая энергией. Покачав головой, мы наконец прилетели на место. - У меня есть собственные средства. Не говорите Универсе, как выполнить задание!

- Эм, простите, красавица! - Мы взлетели через дыру в помещение на уровне третьего этажа. - Универса верно? - Я улыбаясь увернулся от выстрела, который прожёг дырку в потолке.

- Ладно, я эвакуирую людей, а ты разберись с длинноногой принцессой! - Ева, увернувшись от ещё одного выстрела, создала щит и вытащила идиота который сопротивлялся пришельцу с оружием.

- Ну-ну, зачем ты так? - Я, подняв руку поймал заряд, сконцентрированный энергии. И вправду длинноногая красавица, ещё и одежды у неё было минимум. Ох уж эти гормоны. Второй раз проходит через такое трудновато. Только вот…

- Меня никто не остановит! - Она аномально сильным прыжком приблизилась и ударила меня по лицу своим оружием.

- Ай? - Спросил я смотрю на зеленокожею красотку. Никакого урона естественно она не нанесла, хотя, судя по энергии вокруг которое разрушила стены, старалась. Она была в шоке и её красивые полные голубого света глаза расширились. - Ладно. Давай сделаем проще.

Закатив глаза, впал в скорость. Весь мир замер. Звуки, воздух и всё вокруг, не смогло угнаться за мной. Я аккуратно выдернул посох, попытавшись меня ударить энергия просто впиталась в меня. Хм-м, ядерная энергия, совмещённая с чем-то ещё. Ну ладно.

Кинув посох в потолок, который намертво там застыл моим телекинезом. Улетел в застывшим мире в сторону ближайшего города. Так-к, где там у нас есть ближайший ресторан.

***

Я мчался сквозь застывший мир, где всё вокруг превратились в пантомиму. Все вокруг застыли в каких нелепых позах, и повсюду какие-то ошмётки, то камни, то насекомые. Приходилось крутиться. Пылинки висели в воздухе, застывшие, а звуки смолкли, будто кто-то выключил громкость. Моё зрение позволяла мне видеть каждую деталь: трещины на бетонных стенах АЭС, капли пота на лбу рабочих, застывших в панике, и даже искры, замершие в полёте от последнего удара посоха Универсы. Всё это было лишь фоном.

Найти ресторан в ближайшем городке оказалось проще простого. Я ворвался в уютное местечко в паре километров от станции — маленькое бистро с красными клетчатыми скатертями, деревянными столами и запахом свежеиспечённого хлеба. На кухне повара застыли над сковородками, а официантка уронила поднос с бокалами, которые так и не успели разбиться. Я схватил круглый столик, два мягких стула с бархатной обивкой, бутылку выдержанного мерло из погреба и поднос с ещё дымящейся едой: сочный шницель, картофельный салат с хрустящим беконом, тушёные овощи и даже кусок яблочного штруделя на десерт. Отлично. Для антуража прихватил пару свечей и серебряные приборы. Всё это я мгновенно перенёс обратно в разгромленное помещение АЭС, где только что закончился наш короткий бой.

Универса всё ещё застыла в своей боевой стойке — длинные зелёные ноги напряжены, посох застрял в потолке, а её голубые глаза, полные ярости, смотрели туда, где я был долю секунды назад. Я аккуратно подхватил её руками, мягкая, надо бы держать её крепче, чувствуется сила в её теле, и это я не только про мускулы. Телекинезом зафиксировал её, чтобы она не смогла бы вырваться, и усадил на один из стульев. Бархат под ней чуть скрипнул — стул был идеален для такой инопланетной красотки. Затем, порывшись в подсобке станции, нашёл стопку чистых белых полотенец. Одно я накинул ей на плечи, другое аккуратно положил на колени — шницель, конечно, вкусный, но жирный, а её облегающий костюм явно не предназначен для пятен. Живот то у неё был открыт. Красивый живот. Вздохнув, отвернулся. Напоследок я зажёг свечи, поставил бутылку вина на стол и расставил тарелки. Картина вышла почти романтичная, если не считать пробитых стен и запаха горелой проводки.

Я щёлкнул пальцами, и мир ожил. Звуки хлынули обратно — гул вентиляции, далёкие сирены, шорох падающих осколков. Универса дёрнулась, осознав, что сидит за накрытым столом, а её посох торчит в потолке, будто приклеенный. Она тут же вскочила, пытаясь вырваться, её длинные пальцы сжались в кулаки, а голубые глаза полыхнули яростью.

— Что за игры?! — прошипела она, её голос был низким, с лёгким металлическим акцентом. — Отпусти меня, землянин, или я разнесу эту жалкую станцию в пыль!

Я лениво откинулся на спинку своего стула, скрестив руки.

— Спокойно, красавица. Сядь, поешь. Шницель свежий, вино — высший сорт. Давай поболтаем, как цивилизованные существа.

Она рванулась снова, её мускулы напряглись, но мой телекинез держал крепко, как стальной трос. Универса брыкалась, шипела, даже попыталась дотянуться до застрявшего посоха силой мысли, но ничего не вышло. Минуту она боролась, её грудь тяжело вздымалась, а зелёная кожа блестела от пота. Наконец, обессилев, она рухнула обратно на стул, бросив на меня взгляд, полный одновременно злобы и любопытства.

— Кто ты такой? — выдохнула она. — Никто не может так просто… обезоружить меня. Быстро. Тем более посох. — Она посмотрела вверх на оружие, которое застыло в потолке. — Посох Предводителя… Он передаётся от одного правителя другому на протяжение тысячи лет…Лишь избранный мировым богом, может касаться посоха. Как…

— Я Каин, — я улыбнулся, пододвигая к ней тарелку. — Просто парень с парой трюков. Ешь, Универса. И расскажи, что за беда заставила тебя громить АЭС. Это опасно знаешь ли…

Она с подозрением покосилась на шницель, но аромат еды сделал своё дело. Осторожно взяв вилку, она отрезала кусок и отправила его в рот. Её глаза слегка расширились — видимо, земная кухня была для неё в новинку.

— Это… вкусно, — пробормотала она, почти против воли. — Но это не меняет ничего. Моя планета умирает. Я здесь, чтобы спасти её, даже если придётся уничтожить ваш мир.

Я налил ей вина, подвинув бокал поближе.

— Давай подробнее. Что за планета? Что вам нужно?

Универса помедлила, но голод и усталость сломили её сопротивление. Она сделала глоток вина, поморщилась — слишком терпкое для её вкуса — и начала говорить.

— Мой мир, Тар’Ваал, в восемь раз больше вашей Земли. Наши города сияли, наши технологии позволяли нам покорять звёзды. Но ресурсы… они закончились. Энергия, которая питала наши машины, иссякла. Миллиарды голодают. Мои люди умирают. — Её голос дрогнул, и она сжала кулаки. — Я — последняя надежда. Я должна найти источник энергии, чтобы перезапустить наши генераторы. Ваша планета богата ресурсами. Я думала… если взять всё, что у вас есть…

— Ты собиралась высосать Землю досуха? — я приподнял бровь. — Не лучший план, знаешь ли. Тут свои проблемы, и местные не особо любят, когда кто-то крадёт их свет.

— У меня нет выбора! — она ударила по столу, и бокал опасно звякнул. — Без энергии Тар’Ваал погибнет. Я готова умереть, но не позволю своему народу исчезнуть!

Я внимательно посмотрел на неё. В её глазах была не только ярость, но и отчаяние. Она не была злодейкой — просто загнанная в угол воительница, готовая на всё ради своего дома. Я откинулся назад, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Допустим, тебе нужна энергия. Много энергии. Скажем, эквивалент всех АЭС Земли, работающих год без остановки. Это решит твою проблему?

Универса горько усмехнулась, её плечи поникли.

— Это лишь отсрочит неизбежное. Нам нужно больше. Гораздо больше. Энергия, способная питать целую планету десятилетиями. У вас нет ничего подобного. Никто во вселенной не может создать такое. — Она опустила взгляд на браслет на своём запястье, который слабо пульсировал. — Я облетела десятки миров. Все они отказали. Или не смогли. Я устала, Каин. Устала искать. Устала терять надежду.

Я молчал, глядя на неё. У нас была не похожая ситуация, но её поиски напомнили меня. Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Допустим, я могу помочь.

Она фыркнула, скрестив руки.

— Помочь? Ты? Землянин с трюками? Не смеши меня. Даже если ты сильнее меня, ты не можешь создать энергию из ничего.

— Не из ничего, — я улыбнулся. — Из себя.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Энергия во мне закрутилась, сгущаясь в ладонях. Я чувствовал, как пространство дрожит, как двойная энергия подчиняются моей воле, сжимаясь в невозможную плотность. Это было не просто энергия, которую я использую чтобы быть суперсильным— это было слияние моей силы с Ци. Особая техника, обученная мной Яном, была способна на многое. В том числе и на это…

Через несколько секунд в моих руках появился кристалл размером с яблоко, сияющий, словно пойманная звезда. Он пульсировал энергией, эквивалентной взрыву сверхновой, сжатой в маленький осколок. Воздух вокруг него потрескивал, а свечи на столе мигнули, будто почувствовав его мощь. Впервые я создавал такое, но похоже вышло неплохо.

— Возьми, — я протянул кристалл Универсе. — Этого хватит, чтобы питать твою планету столетиями.

Она замерла, её глаза расширились, а дыхание сбилось. Она осторожно взяла кристалл, её пальцы дрожали, словно она боялась, что он исчезнет. Энергия отражалась в её голубых глазах, и впервые за наш разговор в них появилась надежда.

— Это… невозможно, — прошептала она. — Как ты… что это? Кто ты?

— Я? Просто турист. Назови это подарком от Земли, — я пожал плечами. — Или от меня. Как хочешь. Но с условием. Больше не ломай наши АЭС. И, может, загляни как-нибудь на ужин. Бургеры у нас тоже неплохие.

Универса посмотрела на меня, её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Ты странный, Каин. Но… спасибо. Я не забуду этого.

— Ева! — крикнул я, не оборачиваясь. — Можешь возвращаться. Кажется, мы нашли общий язык.

Ева влетела через дыру в потолке, её розовый костюм слегка запылился от эвакуации. Она окинула взглядом сцену: я, Универса, стол с остатками шницеля, вино и свечи. Её брови поползли вверх.

— Серьёзно, Каин? — она упёрла руки в бока. — Пока я таскаю рабочих из-под обломков, ты устраиваешь романтический ужин с инопланетянкой?

— Всё под контролем, — я подмигнул. — Познакомься, это Универса. Она больше не будет ломать наши станции. Правда, Универса?

Зеленокожая воительница кивнула, всё ещё сжимая кристалл.

— Я… обязана вам. Тар’Ваал выживет благодаря этому.

Ева закатила глаза, но её губы тронула улыбка.

— Ладно, герой. Что дальше? Возвращаемся к Марку? У него там свои марсианские неприятности.

— Ну-у, — я встал, отряхивая джинсы. Посмотрев через континенты увидел, что там уже всё закончилось. — Он сам справился. Можем не спешит. Универса, если что, ты знаешь, где нас найти. И держи полотенце — вдруг ещё пригодится.

Она коротко рассмеялась, впервые за всё время, и встала, сжимая кристалл. Хватку на ней я ослабил уже давно.

— Я вернусь, Каин. Не как враг. Как друг.

Я кивнул, и мы с Евой устремились в небо, оставив инопланетянку с её новой надеждой. Она глядела то нас, то нас посох, то на кристалл. Красотка была в ступоре, но ничего.

Больше было интересно, что Марк впервые осознано решился на убийство.

***

Глава 45. Неуязвимый

Я сидел в тишине космоса, скрестив ноги, позволяя Ци струиться по каналам моего тела. Она текла плавно, словно прохладный горный ручей, касаясь каждого уголка моего тело. Лёгкая, почти эфемерная, она приносила с собой приятную свежесть, которую я воспринимал как дыхание самой жизни. Это были не реальные чувство, а эфемерные, но даже они были приятны. Иногда мне казалось, что я вижу её — тонкие нити света, мерцающие в моём теле, которые пронизывали всё внутри меня. Это было знакомое чувство, то, что я так долго пытался вернуть. Но даже сейчас, когда Ци вновь подчинялась мне, в груди оставалась тень сомнения.

Ещё пару месяцев назад мой учитель, Ян Чен, наставлял меня о спокойствии. Он говорил, что без умиротворения, без умения укротить свой разум, культиватор не может называться культиватором. "У тебя не должно быть ни слишком много радости, ни слишком много печали, — повторял он, его голос был твёрд, но мягок. Как я и запомнил. — Ненависть и любовь, гнев и восторг — всё это цепи, что тянут тебя в бездну. Только спокойствие, чистое, как зеркало озера, позволяет миру сузиться до одной точки. И в этой точке ты находишь себя."

Ян предупреждал, что те, кто потакают внутреннему демону, неизбежно падают. Становятся тварями. Некоторые становятся культиваторами эмоций, зависимыми от своих страстей, словно от эликсира. Другие превращаются в безумцев, что гонятся за чувствами, теряя разум. Их объединяет мания — одержимость, что сжигает их изнутри. Я слушал его, впитывал каждое слово, и всё же… я оступился.

Техника "Сердце Пустоты", которой я посвятил все эти месяцы, не стирает эмоции, как можно было бы подумать из её названия. Нет, она делает их глубже, осмысленнее, позволяет управлять ими. Она учит видеть их суть, вплетать их в путь культивации, как нити в ткань. Но в тот момент, когда я понял правду о Леви, всё изменилось. Он не был великим врагом, не был гениальным стратегом. Он оказался лишь очередным экспериментом, марионеткой своих безумных желаний. И тогда меня поглотило чувство. Не гнев, не ярость, а разочарование. Бесит.

В тот миг я потерял нить своей техники. Ту самую нить, что Ян Чен так бережно вплёл в моё сознание. "Сердце Пустоты" не о подавлении эмоций, а о их принятии, о понимании их места в твоём пути. Но я позволил разочарованию захлестнуть меня, и Ци, что всегда была моим союзником, начала сопротивляться. Она становилась тяжёлой, словно ртуть, застаивалась в каналах, отказывалась подчиняться. Даже конструкции, что я создавал, вдохновлённый силой Евы, рушились, едва поднявшись в воздух. Моя сила оставалась со мной, тело пришельца не подводило, но разум… разум был в смятении.

Понадобились недели медитаций, долгие часы в тишине, прогулки под звёздами и размышления, чтобы вернуть утраченное. Я сидел на вершинах гор, смотрел на закаты, пытался услышать голос мира. И постепенно, шаг за шагом, я вновь обрёл спокойствие. Ци снова стала лёгкой, податливой, а моё сердце — устойчивым. Но даже теперь, когда я восстановил контроль, я чувствовал, что что-то изменилось. Что-то осталось позади.

С орбиты Земля казалась живой. Я смотрел на неё, паря в пустоте, окружённый сиянием Солнца. Голубые океаны, зелёные леса, белоснежные облака — всё дышало, двигалось, существовало. Этот мир был полон контрастов: герои и злодеи, спасители и разрушители, безумцы и потерянные души. Каждый из них оставлял свой след, каждый вёл свою битву. И всё же, несмотря на хаос, этот мир был прекрасен. Живой. Как и все людские миры, через которые я прошёл.

Я видел, как Оливер, взявший псевдоним своего отца, сражался со злодеями. Его голос гремел, полный юношеской бравады, когда он хвастался перед братом. Это вызывало у меня улыбку, но вместе с ней — странное, щемящее чувство. Марк, сомневавшийся в своём пути героя, стоял на крыше небоскрёба, глядя на город, я чувствовал тугую боль в груди. Не физическую, нет. Это было что-то далёкое, почти забытое, словно эхо потерянного чувства, которое я не мог назвать. Родство? Семья?

Ян часто повторял: "Культиватор с нестабильным сердцем никогда не достигнет высших ступеней". И теперь я понимал, почему. Моя привязанность к этому миру, к этим людям — Марку, Еве, даже Оливеру — становилась моим барьером. Они были не просто спутниками, они стали частью меня. И эта часть тянула меня назад, мешала идти вперёд. Каждый мир мог стать мне домом. Но я не могу…

Я сомневаюсь. А это плохо. Не люблю сомневаться.

Моя цель, та путеводная звезда, что столько лет держала мой разум в порядке, начала меркнуть. Она была моим якорем, не позволяла мне поддаться безумию, которое могла породить моя сила. Безграничная, почти пугающая сила. Я мог сдвинуть всю эту солнечную систему к чёрту, а сомневаюсь о том, что мне делать.

Смотря на Землю, на её героев и её хаос, я спрашивал себя: стоит ли продолжать? Не лучше ли остаться здесь, с теми, кто стал мне дорог? Марк, с его честностью и сомнениями. Ева, с её неукротимой волей. Они стали моими друзьями, моими товарищами. Но что, если эта привязанность станет моей слабостью? Они здесь коренные, а я так…турист.

Я закрыл глаза, позволяя Ци вновь пройти через меня. Она была спокойной, но я знал, что это спокойствие хрупкое. Если я останусь, если позволю этим чувствам укорениться, я могу потерять себя. Потерять нить, что связывает меня с моим путём. И всё же, глядя на Землю, я не мог не думать: может, это и есть мой путь? Не в одиночестве, не в бесконечной погоне, а здесь, среди тех, кто делает этот мир живым.

***

- Ну поздравляю, что ли. - Неловко сказал после новости про беременность Уильям. Друг Ева и Марка.

Ева закатила глаза и сказала.

- Не надо! Не нужны мне поздравления! Радоваться тут нечему! Я не хочу детей!

- Увы, дети уже будут. - Я пожал плечами и отпил из банки. М-м-м, давно не пил газировку. Приятно.

- Фу-у-у… - Ева выдохнула и облокотилось в бок диванчика. Уильям Клоквелл, человек без суперспособностей, является лучшим другом Марка ещё со школы. Приятный парень, хотя то что он иногда заглядывал на меня, и не обычным взглядом, не очень-то и приятно. Но Ева попросила пойти с ней и не убивать же всяких личностей просто из-за взглядов. Верно ведь?

- Всё в порядке? - Спросил Уильям, спустя минуты тишины со стороны Евы. До этого разговор был довольно долгим. Мы тут уже как минут тридцать, познакомились с парнем, поговорили про силы, Ева насчёт обычных будней и т.д. Обычная дружеская беседа.

- Первый раз произнесла это слово в слух… "Дети" - Ева опустила голову, будто боясь этих чувств что были у неё в голове. Д-а-а, становится матерью трудно. Ещё и так внезапно, в этом мире. Тут всякие фрики и психи бегают по городам, а Ева потихоньку теряет стабильность сил. Я пытался изучить этот феномен своим зрением, но честно говоря пока не понимал в чём дело.

- Чего ты расстраиваешься? Вы же с Марком любите друг друга. У вас всё сложится. - Заметил парень.

- Верно говорит Уильям. - Кивнул я ей. - Не переживай, я могу своими суперсилами… -Как идиот поднял руку к виску и начал крутить другой, как какая ни будь предсказательница. - Предсказать что ваша семья будет ещё долгие года вместе и всё будет хорошо. - Закатив глаза и сделав голос будто у бабки, попытался исправить настроение Евы.

Уильям тем временем шёпотом сказал мне что его можно называть просто Уилл. Я на это кивнул.

- Хах. - Ева усмехнулась, и подняла голову. - Честно говоря…Мне рано становится мамой…К тому же, мы же не женаты. Мы даже не говорили о браке. Я пока не готова заводить ребёнка. Это так странно…

- Ну ты же не будешь делать аборт? - Подняв бровь спросил.

- Нет, боже, конечно нет. - Ева помотала головой. - Просто…Я хочу однажды завести детей…С Марком, я мечтаю об этом…Но сейчас?..

Она вздохнула и пригубила воду. Как она уже рассказала, беременность уже чувствуется и ей уже противно от разных напитков кроме воды.

- Мои силы сбоят, Марк постоянно мечется туда-сюда…Каждый день борется с какой-то новой угрозой, а угроз этих, в последнее время многовато развелось. Ну и как я могу рассчитывать, что он будет рядом с нами? Какой из него выйдет отец? Он не может просто взять, и всё бросить. Он ведь защищает Землю. Мы часто видимся…но он постоянно куда-то срывается. На него нельзя будет положится…не сейчас.

- Не думаю Ев. - Я помотал головой. - Я хоть и знаю Марка не долго, но я уверен, что он тот, кто станет прекрасным отцом. И на него всегда можно будет положиться. Даже сейчас

- Да Ев… - Согласился Уилл. - Я знаю его с детства. Он всегда поможет и всегда будет на стороне добра, это правда. - Кивнул парень. - Но для него всегда будет на первом месте семья. Помнится, когда его отец… - Уилл немного запнулся. - Ну, Омни-Мен, дрался где-то на планете и это показывали на телевизоре, Марк всегда переживал и хотел помочь. Прям рвался. Я не понимал, чего он так сжимает парту, и только сейчас я понимаю его…

- Так что не переживай Ева. - Я оказался рядом с Евой, положив руку на её плечо. - Всё будет хорошо. Марк кстати закончил…

Заметил я, смотря через сотни километров что Марк наконец то добил огромного китайского дракона. Пора было домой. Марк попросил поохранять Еву, и на сегодня думаю я справился со своей задачей.

- Чёрт, всё ещё не могу привыкнуть к этим Суперменским трюкам. - Прошептал себе под нос Уилл, но я всё слышал.

***

Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив на небе лишь тонкую багровую полоску, когда мы с Евой вернулись домой. Уилл решил составить нам компанию, и я не возражал — его присутствие, несмотря на его странные взгляды, вносило в вечер лёгкость, которой так не хватало после всех этих разговоров о будущем. Всё же трудно, когда не понимаешь куда движешься. И это касалось не только Евы.

Марк всё ещё не вернулся, но я знал, что он уже на подходе, разбираясь с последствиями своей битвы с тем китайским драконом. Он сейчас разговаривал с мужчиной, который кажется делал костюмы всем местным супергероем. Интересная профессия для обычного человека. Дэбби, мельком попрощалась с нами, поправляя лёгкий шарф на шее, и ушла на свидание — она упомянула, что встретится с кем-то из старых знакомых, и её глаза мягко светились предвкушением, чего я давно у неё не видел. Кажется, мама Марка, потихоньку оправлялись от своей потери.

В гостиной было уютно: мягкий свет ламп, запах свежезаваренного чая, который Ева поставила на стол, и приглушённый шум телевизора, который никто особо не смотрел. Оливер, уже оккупировал диван, сжимая в руках геймпад. Его глаза горели энтузиазмом, когда он помахал мне, приглашая присоединиться.

— Эй, давай сыграем! — крикнул он, тыча пальцем в экран, где уже загружался файтинг. — Я тебя размажу в *Super Brawl Universe*! Мой ниндзя-киборг непобедим!

Я усмехнулся, подхватил второй геймпад и плюхнулся рядом с ним. В моей голове ещё было множество мыслей насчёт своих действий и что мне делать, но я позволил себе расслабиться. Иногда такие моменты — просто игра с пацаном, который смотрит на тебя с восхищением, — были тем, что удерживало меня от бесконечного самокопания.

— Ниндзя-киборг, говоришь? — я прищурился, выбирая своего персонажа, здоровенного громилу с молотом. — Посмотрим, как он справится с моим "Крушителем Скал"!

Оливер хихикнул, и мы погрузились в игру. Экран заполнился яркими вспышками, ударами и выкриками персонажей. Я нарочно поддавался, позволяя Оливеру пару раз комбо меня прикончить, но потом всё же показал пару трюков, от которых его челюсть чуть не упала. Супермозг всё же был тем ещё читом.

— Это нечестно! — возмутился он, когда мой громила отправил его киборга в нокаут. — Ты, небось, свои суперсилы применил!

— Только силу моего гениального разума, — подмигнул я, откидываясь на спинку дивана. Оливер закатил глаза, но тут же потребовал реванша.

Ева, сидящая в кресле с кружкой чая, наблюдала за нами с лёгкой улыбкой. Уилл устроился рядом, потягивая газировку, и время от времени вставлял свои комментарии про игру, явно пытаясь влиться в атмосферу. Но вскоре Ева, допив чай, тихо поднялась.

— Пойду к себе, — сказала она, бросив взгляд на нас с Оливером. — Устала немного.

— Отдыхай, — кивнул я, заметив, как её улыбка стала чуть более вымученной. Она ушла наверх, и я знал, куда она направляется. Ева любила сидеть на крыше, у окна их с Марком комнаты, глядя на звёзды и ожидая его возвращения. Сегодня, с её мыслями о будущем, о детях, о Марке, это было особенно понятно. Она ждала своего будущего мужа, и я чувствовал, как её сердце балансирует между надеждой и тревогой.

Уилл, допив газировку, тоже начал собираться.

— Ладно, ребят, я пойду, — сказал он, поднимаясь. — Оливер, не засиживайся, а то завтра опять проспишь школу.

— Да-да, — буркнул Оливер, не отрываясь от экрана, где уже начинался новый раунд.

— Бывай, Уилл, — бросил я, и он, слегка неловко улыбнувшись, ушёл. Дверь тихо хлопнула, и в доме стало ещё тише, только звуки игры и Оливера возгласы которого нарушали покой. Было весело, давно я так просто не играл.

Я мельком подумал о Дэбби — интересно, как проходит её вечер? Судя по её поведению, она редко позволяла себе такие вылазки, и я надеялся, что этот старый знакомый сумеет вернуть ей немного той искры, которую она, кажется, потеряла за последние годы. Она была добра ко мне, как и все в этой семьи, и хотелось, чтобы у них, у всех всё было хорошо.

Мы с Оливером продолжали играть, и я подыгрывал ему, то поддаваясь, то выкладываясь на полную, чтобы он почувствовал азарт. Оливер был в восторге, особенно когда его ниндзя-киборг наконец-то уложил моего громилу серией ударов.

— Ха! Я же говорил, что размажу! — завопил он, чуть не подпрыгивая на диване.

— Ладно, ладно, признаю, ты чемпион, — рассмеялся я, отложив геймпад. — Но только на сегодня.

Он гордо ухмыльнулся, но я видел, что его глаза уже слипаются. Его аномальный рост был сильно похож на Ренесми, но его природы вильтрумита похоже сильно напрягало его тело. Скоро он отправится спать, а я… я останусь с тишиной и своими мыслями. Взгляд невольно скользнул к окну, за которым простиралась ночь, усыпанная звёздами.

Так красиво. Хм-м, кто-то летит. И я даже знаю кто это. Время пришло? Ладно, можно повременить с знакомством.

Глядя на Оливера, который уже зевал, но всё ещё пытался уговорить меня на ещё один раунд, я не мог не думать о том, что произойдёт в будущем. Сейчас он даже не прожил одной сотой от своего потенциального возраста. Вильтрумита ведь живут тысячи лет. А этот маленький пацан, который уже через месяц будет выглядеть как подросток, а ещё через время как мужчина, будет мёртв. Мёртв разорванный чужими руками.

Его убьёт его же правитель. Правитель, который обещал защищать свой народ и найти настоящего приёмника Императора Вильтрума. Он этого ещё не совершил, но я и не позволю. Я не допущу смерть этого мелкого пацана. Всё же запал он мне в душу своим характером и неунывающим темпераментом. Да-а, судьба судьбой, но история этого мира измениться навсегда.

Я так решил.

— Ещё раунд? — сонно пробормотал Оливер, уже почти роняя геймпад.

— Давай, чемпион, — улыбнулся я, но в этот раз решил, что точно проиграю. Не ради игры, а ради того, чтобы этот момент — этот вечер, полный тепла и простоты — остался с нами чуть дольше.

***

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и вечер окутала дом мягкой тишиной. Обычно в такое время всё приходили с работы и просто наслаждались спокойствием собственного дома. Да-а, давненько я так просто не сидел и не играл как обычный человек.

Я сидел на диване, всё ещё держа геймпад, хотя Оливер уже вырубился, свернувшись калачиком на другом конце дивана. Его лицо, освещённое слабым светом телевизора, выглядело таким безмятежным, что я невольно улыбнулся. Этот пацан, полный энергии и бравады, был как маленький ураган, но сейчас, во сне, он казался просто ребёнком. Я аккуратно накрыл его пледом, стараясь не разбудить, и выключил телевизор. Тишина стала почти осязаемой, лишь слабый шум ветра за окном напоминал, что мир продолжает жить.

Я поднялся, чувствуя, как энергия плавно циркулирует в моём теле, успокаивая разум. Техника медитации, научившим меня Яном, была удобно своим единственным эффектом. Успокаивала разум, хоть и мысли кружились. Мои мысли всё ещё были вокруг слов Евы, она боится. И это понятно, всё не каждый день становишься матерью.

А ещё — вокруг того, что я увидел в небе. Два силуэта, стремительно приближающиеся к дому. Я знал, кто это. Нолан отец Марка и местный неудачливый Завоеватель, который запутался в себе и Аллен защитник Коалиции Планет. Их энергия была слишком яркой, особенно отца Марка, она была знакомой, чтобы спутать с кем-то ещё. Всё же родственники несли в себе оттенки энергий друг друга.

Но сначала… мне нужно было выйти на задний двор. Ева и Марка всё ещё были там, сидя на крыше, глядя на звёзды. Думаю отойду немного в сторону. Дам им насладиться тишиной. А я… я просто хотел подышать ночным воздухом, прежде чем всё начнётся.

Я направился к задней двери, стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить Оливера. Но, как назло, нога зацепилась за угол ковра, и я чуть не влетел в кофейный столик. Чашка Евы, оставленная на краю, опасно покачнулась, и я, инстинктивно, замедлил время вокруг себя, поймав её в последний момент. Ци мягко окутала мои пальцы, удерживая и фиксирую чашку на месте. На уровне рефлексов использовал энергию. Я выдохнул, поставил её обратно и покачал головой. "Ультрасильное существо которое кидается планетами, чуть не убилось об столик. Браво," — мысленно усмехнулся я.

Открыв дверь, я шагнул на задний двор. Прохладный ночной воздух коснулся лица, принеся с собой запах травы и далёкого моря. Я вдохнул глубже, позволяя энергии смешаться с этим ощущением. Но едва я сделал пару шагов, как услышал шорох за спиной. Ева и Марк спускались с крыши — их голоса, тихие, но полные эмоций, доносились до меня. Я тут же заглушил свои силы, как делал всегда, когда они говорили о личном. Не моё дело подслушивать. Я отошёл чуть дальше, к старому дубу, что рос у забора, и прислонился к его шершавому стволу, глядя на звёзды.

Минуты текли медленно, и я почти потерялся в своих мыслях, когда небо внезапно озарилось двумя стремительными тенями. Они зависли в воздухе, став возле крыши. В своём красно-белом костюме Омни-Мена, и Аллен, с его оранжевой кожей и массивной фигурой, стояли в воздухе центре двора. Их лица были напряжёнными, а энергия, исходящая от них, буквально давила на всё вокруг. Не физически конечно, на уровне чувств. Они напряжены.

— Марк, — голос Нолана был твёрд, низок и довольно неожиданно добрым. — Время пришло. Ты нам нужен. Война вот-вот начнётся.

Марк, сидевшим рядом с Евой, напрягся. Ева сжала его руку, её глаза наполнились тревогой, но она молчала. Я шагнул вперёд, намеренно громко хрустнув веткой под ногой, чтобы привлечь внимание.

— А можно и мне? — спросил я с лёгкой ухмылкой, скрестив руки на груди.

Нолан и Аллен повернулись ко мне, их взгляды были смесью удивления и недоумения. Не заметили меня? Бывает. Марк, явно смущённый моим появлением, кашлянул и поспешил исправить ситуацию.

— Э-э, пап, Аллен, это… — он запнулся, бросив на меня быстрый взгляд. — Это мой друг. Ну, наш с Евой. Он… он не совсем обычный.

Нолан прищурился, оглядывая меня с ног до головы. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, как у человека, привыкшего видеть всех насквозь. Аллен, стоящий рядом, склонил голову, явно пытаясь понять, кто я такой. Они медленно спустились на Землю, как и Марк с Евой.

— Друг? — Нолан поднял бровь. — Обычный человек, значит? Марк, у нас нет времени на…

— Он не обычный, — перебил Марк, его голос стал твёрже. — Он… он победил Завоевателя. Победил мои злые версии, и ещё множество других злодеев…

Повисла тишина. Нолан замер, его глаза немного расширились, а Аллен издал что-то среднее между смешком и удивлённым возгласом.

— Завоевателя? — Аллен скрестил руки, его тон стал полон скептицизма. — Насчёт злых версий поговорим после. Но Завоевателя? Этот парень? Без обид, но ты выглядишь как… ну, обычный землянин.

Я пожал плечами, сохраняя спокойствие. Их неверие было ожидаемым. Люди — или инопланетяне — всегда недооценивают тех, кто не выставляет силу напоказ. А я вообще выглядел как типичный школьник, в джинсах и толстовке. Не хватало ещё портфеля.

— Победил Завоевателя, — повторил Нолан, его голос стал ниже, почти угрожающим. — Докажи.

Я слегка улыбнулся, чувствуя, что они точно поверят если перекрою им воздух в мозгах. Но они не враги чтобы так делать. Это был не вызов, а скорее забавная формальность. Я кивнул в сторону Нолана и Аллена.

— Попробуйте двинуть меня. Оба. — Они недоумевая переглянулись. — Давайте, не стесняйтесь.

Аллен хмыкнул, явно думая, что это шутка, и шагнул вперёд. Его массивная рука легла на моё плечо, и он толкнул — не сильно, но с той силой, что могла бы отправить обычного человека в полёт через двор. Я не сдвинулся ни на миллиметр. Сильный надо было признать, но не настолько.

Аллен нахмурился, толкнул сильнее. Ничего. Нолан, наблюдавший за этим, нахмурился и присоединился. Они оба надавили на меня, их лица напряглись от усилия. Земля под их ногами начала трещать, но я стоял, как скала, с той же лёгкой улыбкой.

— Хватит? — спросил я, слегка наклонив голову.

Они отступили, тяжело дыша. Нолан смотрел на меня, как на какую-то аномалию, а Аллен, кажется, впервые в жизни потерял дар речи. Марк, стоявший чуть поодаль, неловко почесал затылок.

— Я же говорил, — пробормотал он. — Он… не совсем обычный.

Ева, всё это время молчавшая, вдруг фыркнула, не удержав смех. Это разрядило атмосферу, и даже Нолан, хоть и неохотно, позволил себе лёгкую усмешку.

— Ладно, — сказал он, всё ещё глядя на меня с подозрением. — Может, ты и не врёшь. Но война, что грядёт… она не для игр. Если ты с нами, тебе придётся доказать это не только здесь. Проверим твои боевые навыки позже. Нам нужно найти ещё одного участника…

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня разгорается знакомое тепло. Не гнев, не азарт, а что-то глубже. Интерес. Всегда интерес толкал меня вперёд. Что-ж, ещё одна Война, но стоило признать она была самой интересной на моей памяти.

— Когда начинаем? — сказал. — И куда лететь? Мне скучно так что я вместе с вами.

Нолан кивнул, его взгляд стал чуть мягче, но всё ещё настороженным. Аллен хлопнул меня по плечу — на этот раз дружески, хотя я всё равно почувствовал, как он проверяет мою реакцию.

— Ну, добро пожаловать в команду, землянин, — сказал он с ухмылкой. — Надеюсь, ты и правда такой крутой, как говорит Марк.

Я только улыбнулся в ответ. Война была близко, но сейчас, стоя под звёздами с этими людьми, я знал, что мой путь привёл меня сюда не случайно.

***

Глава 46. Неуязвимый

- А тебе не стоило помочь планете? Ты ж вроде был местным супергероем? - Аллен пока мы летели в сторону дома одного местного супера, ни на миг не замолкал. Его интересовала всё от моего имени до того почему я ношу простую одежду. В очередной раз услышав вопрос, просто закатил глаза.

- Марк сам разберётся с флаксанцами. Ему не впервой. И как ты с ним постоянно летаешь? - Спросил У Нолана который также судя по лицу устал от разговорчивого пришельца.

- Это уже стало как фоновый шум… - Устало вздохнув ответил отец Марка.

За разговорами прошли последние несколько минут, и мы наконец долетели до места. Обычный пригород, обычного американского города. Низкие дома, лужайки и добрые соседи. Точно не супергеройское логово, но…

- Не хочешь жену заодно проведать, раз мы уже здесь? - Спросил Аллен. Мы кстати улетели до того, как мама Марка вернулась так что бывшие муж и жена пока не встретились. Я успел попрощаться с Евой с советом не сильно нагружать себя. Она не сильно расстроилась моему ухода, больше думаю о Марке. Он также улетел на войну.

- Я не могу. Не знаю, что ей сказать. Из-за меня ей пришлось очень туго…давай просто найдём мальчишку и улетим с этой планеты. Слишком много плохих воспоминаний. - Ответил Нолан, не скрываю своего расстройство. Да-а, так себе он конечно поступил, но не мне судить. В слух же спросил.

- А он точно здесь? А то мы облетели уже который дом… - Не сильно то я понимал зачем нам какая-то куртка, но да ладно. Не я тут главный.

- Я тоже не думал, что поиски Технокуртки займут у нас так много времени. Однажды они с семьёй просто взяли, и испарились. - Мягко приземлившись возле дома, мы следовали к входной двери. Дедуля сосед кажется даже не удивился нам. Многое повидал? - Всё что я нашёл в местный сети - это дом который принадлежал его деду. Может, он знает, где искать куртку.

Нолан фыркнув ответил.

- Это последняя остановка. Не найдём тут - улетаем без него, и неважно, насколько он, по словам гелдарийцев, могущественный.

- П-с-с, Аллен, а кто такие гилдарийцы? - Постучав по огромному циклопу, спросил, не сильно понимая кто такие эти гилдарийцы и почему Нолан доверяет их словам.

- Гилдарийцы — это высокоинтеллектуальная, благородные, но физически слабая инопланетная раса, Каин, создавшая мощные технологии, такие как костюм Технокуртки. Они довольно мирные, но их защитники очень сильные и благородные. Нолан доверился им так как, их репутация довольно стабильная и она хотят мира в космосе. - Аллен пожав плечами быстро мне объяснил все детали.

- Понятно - Кивнув, на это мы подождали пока нам кто-то ответят. Нолан стучал по двери, но никто не отвечал. Да и в доме никого не было, но я не стал говорить сразу. Что-то мысли в другом ключе были, что даже забыл сказать.

- Ищите Томпсона-младшего? Технокуртку как он себя называет? - Сосед дедуля который только заходил к себе домой добро улыбнулся. - Что за вопрос, конечно его…Должно быть, они с отцом на космической станции. Они редко бывают дома.

Я усмехнулся такому простому выходу из ситуации. Мы трое уже облетели весь континент, ища этого паренька, а он оказывается где-то сверху. Подняв голову, я посмотрел вверх. В космос.

Тем временем Аллен и Нолан удивились ответу от простого человека. Да-а, не привыкли они к простому человеческому отношению, даже Нолан. Хотя прожил здесь около двух десятков лет. Всё же у долгожителей психика другая.

- Наш внешний вид вас не пугает? - Спросил Аллен.

- Да чего я только не повидал…к тому же злодеи не стучаться… - Улыбнулся пожилой мужчина, у которого сердцебиение ни на миг не изменилось. Хотя Нолана тут уверен узнал.

Верно говорит дедуля, у которого дома медали за безупречную службу. Ветеран поди. Злодеи не стучаться…

- Нашёл. - Сказал я, наконец до сканировав всё космические пространство Земли и найдя скрытый космический кораблик.

***

- Ты уверен, что нам точно сюда? Я ничего не вижу… - Аллен, как и Нолан сомневался в том, что мои поисковые силы могут найти нашу цель. Они, как и многие в этом мире не знали полноты весь моей мощи. Но мне и не хотелось что-то показывать сверх меры. Хвастаться не было в моих интересах, всё что они знали это что я силён физически. Пусть так и остаётся.

- Да, как ты видишь… - Спустя секунду после моих слов, которые передавались телепатически мы пересекли невидимую грань и перед нами оказался космический корабль. Хм-м, технологии не человеческие, слишком технологично они выглядит для местного уровня развития человечество. Гилдарийцев наверняка.

Бип-Бип.

Внутри космического корабля началась тревога. Похоже засекли нас, когда мы остановились, до этого мы летели слишком быстро для датчиков слежение.

-…Но на мониторах я ничего не вижу! Возможно, на нас напали!

Начал паниковать похоже Томпсон-старший, ударяя по клавиатуре и вводя команды для поиска целей, пушки на корабле начали мелко подрагивать. Так ладно, стоило немного ускорится, постучимся чтобы они увидели.

Тук-Тук. Я мягко костяшкой руки постукал по стеклу где по сторону стоял сам Технокуртка, молодой парень примерно возраста Марка и сидел его отец за командным столом.

- Пап…выгляни в окно. - Сказал парень в технологичном костюме, смотря прямо на нас. Аллен мирно махал показываю, что мы тут с миром.

- Твои друзья? - Спросил у своего сына, мужчина, который вырубил тревогу.

- Нет, но выглядят они дружелюбно. Раз могут спокойно находиться в открытом космосе, то ворваться на корабль для них труда не составило бы. - Ответил Технокуртка, на что я улыбнувшись кивнул. Умный малый. - Давай их впустим.

Спустя несколько минут шлюз корабля открылся, и нас с Алленом и Ноланом затянуло внутрь. Атмосфера стабилизировалась, и мы оказались лицом к лицу с молодым парнем в технологическом костюме и его отцом который всё также сидел за консолью. Хм-м, судя по пальцам он в любой момент может ввести команду в действия и нас атакуют. Умно.

— Добро пожаловать на борт, хотя мы обычно не принимаем... неожиданных гостей, — сказал Томпсон-старший, с осторожностью разглядывая нас. — Я Маркус, а это мой сын Зак. Вы кто такие и что вам нужно?

Нолан выступил вперёд. Его лицо оставалось серьёзным, и в его голосе чувствовалась властность.

— Я Нолан, известный на Земле как Омни-Мен. Это Аллен, космический координатор, и Каин, — он кивнул в мою сторону. — Мы прибыли с важным делом.

Технокуртка — или Зак, как его назвал отец — напрягся при упоминании имени Нолана. Его костюм едва заметно загудел, словно готовясь к активации всех своих защитных систем.

— Омни-Мен? Тот самый, который... — начал Зак, но Нолан прервал его.

— Да, тот самый, который предал Землю, а затем изменил свои взгляды. История сложная, но сейчас не время для неё, — он сделал паузу. — Мы здесь по более важному делу. Вильтрумская империя угрожает не только Земле, но и всей галактике. Коалиция планет готовится к решающему сражению.

Я наблюдал за реакцией Зака. Его глаза расширились, но скорее от интереса, чем от страха. Маркус же нервно покосился на сына.

— И какое отношение мы имеем к этому? — спросил Маркус, отец Технокуртки.

— Гилдарийцы рассказали нам о потенциале вашего сына, — вмешался Аллен. — Его костюм... технологию, которую он использует, считают одним из немногих средств, способных противостоять вильтрумитам.

Зак с удивлением посмотрел на свои руки, облачённые в технокостюм

.

— Мой костюм? Да, он мощный, но... против вильтрумитов? Против таких как Неуязвимый и вас?

— Гилдарийская технология уникальна, — объяснил Нолан. — В руках правильного человека этот костюм может стать оружием, которое изменит ход войны. И гилдарийцы считают, что ты — именно тот, кто нужен. Как и я.

Комната погрузилась в тишину. Маркус выглядел потрясённым, а Зак задумчиво изучал свой костюм, словно видел его впервые.

— Нет, — твёрдо сказал Маркус, нарушая тишину. — Мой сын не будет участвовать в межгалактической войне. Он всего лишь мальчишка!

— Пап... — начал Технокуртка, стоя перед нами, его лицо скрывалось за голографическим визором костюма, но голос выдавал решимость. Его отец, всё ещё сидя за пультом управления, бросил на сына тяжёлый взгляд.

— Зак, ты серьёзно? — голос Томпсона-старшего дрожал от сдерживаемого гнева. — Это не твоя война! Ты и так рискуешь каждый раз, надевая эту штуку. А теперь хочешь ввязаться в бой с Вильтрумитами? Они разорвут тебя в клочья!

Зак повернулся к отцу, его костюм слегка загудел, будто отражая характер своего носителя.

— Пап, я всегда знал, что этот костюм не просто игрушка. Гелдарийцы выбрали меня не случайно. Если я могу помочь, я должен. Это правильно. — Он сделал паузу, затем добавил тише: — Даже если мне страшно.

Я смотрел на него и не мог поверить. Этот парень, который, по сути, обычный человек без костюма, готов лететь на войну, где один удар Вильтрумита может стать для него последним. Я невольно сравнил его с собой. Я участвую в этой войне, потому что, ну, скажем так, я один из немногих, кто может выдержать их силу. Может, даже сильнее всех Вильтрумитов вместе взятых. Но Зак? Он делает это не потому, что непобедим. Он делает это, потому что верит в долг. Это безумие? Или это и есть настоящий героизм?

Нолан, стоя рядом, кивнул Заку с уважением, которого я раньше в нём не замечал.

— Коалиция планет нуждается в каждом, кто готов сражаться, — сказал он. — Твой костюм — одно из самых мощных оружий, созданных гелдарийцами. Без тебя шансы на победу падают. — Он конечно приврал, но не много.

— Это всё, конечно, круто, — вмешался Аллен, его единственный глаз блестел любопытством, — Но ты уверен, парень? Вильтрумиты — не флаксанцы которые внизу или кто-то ещё из ваших местных злодеев. Они не просто бьют. Они убивают.

Зак убрал визор, и я увидел его глаза. Обычные, человеческие, но с каким-то внутренним огнём.

— Я знаю, — ответил он. — Но если я откажусь, то кто я такой? Просто парень с крутым костюмом? Нет. Я Технокуртка. И я в деле.

Я поймал себя на мысли, что не понимаю мыслей стоящего передо мной человек. Вот это поворот. Впервые не смог прочитать человека. Я ожидал, что он будет ныть или хотя бы колебаться, но этот пацан… он реально готов рискнуть всем. Может, герои и правда немного чокнутые? Или это я слишком много думаю, взвешивая шансы, вместо того чтобы просто действовать?

Нолан хлопнул Зака по плечу, чуть не сбив его с ног, и повернулся к нам.

— Тогда решено. Мы летим на Землю, к моему дому. Нужно решить кое-какое дело, перед отправкой к Коалиции. Каин, ты с нами?

Я пожал плечами.

— А куда я денусь? Только надеюсь, там будет кофе. После всей этой беготни я заслужил чашку.

Аллен рассмеялся, а Зак, уже надевая визор, добавил:

— Кофе? Серьёзно? Я думал, такие, как ты, питаются чистой энергией космоса.

— Ха, если бы, — усмехнулся я. Я питаюсь радиацией.

Томпсон-старший всё ещё выглядел так, будто хотел возразить, но в итоге лишь вздохнул и махнул рукой.

— Только вернись живым, Зак. Иначе я сам найду этих вильтрумитов и устрою им.

Зак улыбнулся отцу, и в этот момент я понял, что он не просто герой в костюме. Он сын, который хочет, чтобы его отец им гордился. Я такого никогда не испытал.

***

Мы вылетели из корабля Технокуртки, оставив за собой мерцающий силуэт станции, скрытой маскировочным полем. Космос вокруг был безмолвен, лишь слабое гудение костюма Зака нарушало тишину. Я летел рядом с ним, наблюдая, как его броня переливается в свете звёзд. Нолан и Аллен держались чуть впереди, задавая курс к Земле.

Полёт был спокойным, но в моей голове крутились мысли. Зак, этот парень в технологичной броне, выглядел таким хрупким на фоне безграничной пустоты. Его костюм, конечно, впечатлял — гелдарийские технологии делали его быстрее и сильнее, чем любой землянин, но против Вильтрумита? Один неверный шаг, и всё. А он всё равно летел с нами, с лёгкой улыбкой на лице, будто это просто ещё одно приключение.

— Эй, Технокуртка, — окликнул я его. — Не боишься, что это билет в один конец?

Он повернул голову, визор отразил мой силуэт.

— Боюсь, — честно ответил он. — Но знаешь, когда я впервые надел костюм, я тоже думал, что умру. А потом привык. Каждый бой — это риск. Но если я не попробую, то буду жалеть всю жизнь.

Я хмыкнул. Простая логика, но в ней было что-то… вдохновляющее. Может, я и правда слишком много думаю.

Земля уже виднелась вдали — голубой шар, окутанный облаками. Нолан замедлился, и мы последовали его примеру. Его лицо стало серьёзнее, чем обычно. Я знал, о чём он думает. Дом. Дебби. Марк. Всё, что он оставил позади, когда его миссия на Земле пошла не по плану.

— Нолан, ты в порядке? — спросил Аллен, заметив его напряжение.

— Да, — коротко ответил он, но его голос был тяжелее обычного. — Просто… давно я не был дома.

Зак, будто почувствовав момент, сменил тему:

— Так это и есть ваш дом? Выглядит уютно. Не думал, что супергерои живут в таких местах.

— Это не совсем мой дом, — ответил Нолан. — Это дом Дебби. И Марка. Я… просто жил там когда-то.

Мы вошли в атмосферу, и я почувствовал, как воздух начинает сопротивляться. Зак активировал защитное поле костюма, его броня загудела чуть громче. Нолан, как всегда, выглядел невозмутимым, а Аллен, похоже, просто наслаждался полётом, раскинув руки, будто обнимая планету.

Когда мы опустились ниже, пригород стал различим. Аккуратные домики, зелёные лужайки, пара машин на подъездных дорожках. Дом Нолана — или, скорее, Дебби — выделялся только одним: он был до боли обычным. Никаких тайных бункеров или супергеройских логотипов. Просто место, где когда-то жила семья. Хорошая семья.

Мы приземлились на заднем дворе, стараясь не привлекать внимания. Нолан замер, глядя на заднюю дверь. Я заметил, как его руки сжались в кулаки, но он тут же расслабился.

— Дебби дома. — сказал я, сканируя пространство. Мой взгляд уловил слабое тепло внутри — все трое были в гостиной. Мама Марка, сам Марк и Оливер. Они спорили насчёт участия Оливера во всём этом.

— Да, — тихо ответил Нолан. — Она там. И… Марк, тоже вернулся. Похоже он решил проблему с флаксанцами.

Зак снял визор и посмотрел на дом с любопытством.

— Так вот где живёт Неуязвимый? Круто. Похоже на дом моего деда. Только без кучи старых газет.

Я усмехнулся, но мои мысли были где-то ещё. Впереди нас ждала война, и этот дом, этот момент — возможно, последнее спокойное мгновение перед всем этим. Я взглянул на Нолана, на Зака, на Аллена. Все мы были здесь по разным причинам, но что-то нас объединяло. Может, это и есть то, что делает героев героями? Не сила, не костюмы, а готовность идти вперёд, даже когда страшно.

— Ладно, — сказал я, заметив колебания Нолана и хлопнув руками, — Давайте дадим им время.

Взлетев и подав пример этим, мы оставили Нолана дальше одного. Он ещё мялся, но смог поборот свой…страх? Скорее сомнение. Не думаю, что он боялся.

- А что происходит? - Не понимая к чему спорят Марк и Оливер, спросила Дебби. - И кто не готов со мной встретиться?

- Я. - Зайдя через заднюю дверь дома сказал Нолан, пульс в комнате подскочил у Дебби и собственно удивительно у Нолана. - И всё же, я передумал…

Дальше я не стал слушать, убавив восприятие в этом направление и направив его в другие места вокруг. Не стоило вмешиваться в личное.

***

Прошло около полчаса, пока мы висели на месте. Я уже просто лежал в воздухе, закрыв глаза, отдыхая перед поездкой и дыша воздухом родной планет. Не знаю, как мы собираемся добираться до Коалиции, но по словам Нолана всё схвачено.

- Аллен, эм…а чего так долго? Чем они там занимаются. - Неловко спросил Технокуртка не сильно понимаю, чего мы тут ждём. Похоже он прямо сейчас уже было готов драться. А тут такое. Ну-у, учитывая дыхание двух взрослых людей, которые глубоко дышали через рты друг друга, то осталось подождать ещё немного.

Ох уж это любовь.

- Видимо, Нолан встретил свою бывшую жену…точнее жену которую бросил…Ох, неважно. - Махнул рукой циклоп пришелец. - Дай ему время. Им многое нужно утрясти.

- Верно-верно. - Поддакнул чуткому пришельцу. Тот тоже кажется понял, что там происходит. Буря, чувство и искра, все дела.

- Я не должен с тобой об этом говорить, так что давай сменим тему… - Предложил Аллен. - Ты, значит, супергерой?

Голос из-под шлема немного был металлическим, но чувство в словах Технокуртки отслеживались отчётливо.

- В широком смысле этого слова, да. Я помогаю, если вдруг какое серьёзное происшествие…Но в рутинной супергеройке участие я не принимаю. У меня учёба, а в свободное время я мониторю космические угрозы. Я что-то в духе стража планеты…Ну или супергероя, мне всё равно. Я не считаю этот термин постыдным. А ты, выходит, пришелец?

С невозмутимым тоном спросил Зак. На что Аллен улыбнувшись ответил.

- Как ты меня раскусил?

— Ха-ха-ха. — Я не смог сдержать свой рот и залился смехом. Уж слишком абсурдно это звучало. Аллен также поддержал меня, и Куртка уже не смог скрыть своё смущение и немного отлетел в сторону, не понимая, как реагировать. Это ещё сильнее рассмешило нас с Алленом.

Зак, всё ещё паря в стороне, скрестил руки на груди, а его визор мигнул, будто он пытался сохранить лицо.

— Ну, смешно вам, да? — пробурчал он, но металлический оттенок его голоса не смог скрыть лёгкой обиды. — Я, между прочим, супергерой, а вы тут ржёте, как будто я клоун какой-то!

— Ой, Зак, не дуйся! — Аллен, всё ещё хихикая, подлетел к нему и дружески хлопнул по плечу, от чего Технокуртка слегка качнулся в воздухе. — Ты просто так мило спросил: «А ты, выходит, пришелец?» — будто я не с одним глазом и не размером с местный грузовик!

Я, вытирая воображаемые слёзы от смеха, добавил:

— Зак, ты б ещё спросил, не из соседнего ли он штата! «Эй, Аллен, ты из Техаса или с Альфы Центавра?»

Зак фыркнул, но его визор снова мигнул — похоже, он всё-таки улыбнулся под шлемом.

— Ладно, ладно, я понял, вы тут комедийный дуэт, — он ткнул пальцем в нас с Алленом. — Но учтите, я тоже могу подколоть! Например… Каин, а почему ты вообще без костюма? Решил, что джинсы — это новый супергеройский тренд?

Аллен тут же подхватил:

— О, точно! Каин, признавайся, ты просто забыл форму в химчистке? Или это такой хитрый план — запутать врагов своим «я-обычный-парень» стилем?

Я закатил глаза, но не смог сдержать ухмылку.

— Слушайте, модные критики, мои джинсы выдержали больше космических перелётов и столько всего что вам и не снилось, чем ваши блестящие костюмчики. И, Зак, если б я надел что-то вроде твоей куртки, я б выглядел, как сбежавший из sci-fi сериала.

Ещё несколько раундом шуток разгладила между нами атмосферу. Я, лёжа на спину в воздухе, скрестив руки за головой, и с ухмылкой добавил:

— Слушайте, если мы так дальше будем шутить, то Вильтрумиты сами сбегут от нашего юмора. Представляете? Прилетаем на войну, а они такие: «О нет, это те ребята с плоскими шутками! Уходим!»

Зак хмыкнул, а Аллен театрально развёл руками.

— Каин, это гениально! Новый план: вместо драки устраиваем стендап. Технокуртка открывает шоу, я — главный гость, а ты… ну, ты будешь разносить кофе зрителям.

— Только если кофе будет хороший, — парировал я. — А то я не для того полгалактики облетел, чтобы пить растворимую бурду.

Зак, уже полностью расслабившись, подлетел ближе, и его костюм слегка загудел, будто отражая его хорошее настроение.

— Вы двое реально ненормальные, — сказал он, но в голосе чувствовалась теплота. — Я думал, космические герои — это всё про серьёзные лица и пафосные речи. А вы… вы как мои друзья из колледжа, только с суперсилами.

— О, Зак, это высший комплимент, — Аллен шутливо поклонился. — Но учти, мы ещё и в бою ничего. Особенно Каин. Он, знаешь, может взглядом стены пробивать. Или это был твой взгляд, Каин, когда тебе подсунули плохой кофе?

Я показал Аллену средний палец, но тут же рассмеялся.

— Аллен, если б я умел пробивать стены взглядом, ты б уже был в соседней галактике за свои шуточки.

Я их растворяю температурой, добавил бы я, но не стал.

Мы ещё немного поболтали, обмениваясь лёгкими подколками, пока Зак не заметил, что Нолан, Марк и Оливер наконец вышли из дома. Нолан выглядел чуть менее напряжённым, чем обычно, а Марк с Оливером о чём-то спорили на ходу. Зак, всё ещё паря рядом с нами, вдруг сказал:

— Слушайте, а Нолан всегда такой… серьёзный? Или это только когда он с вами?

— О, хорошая попытка, Зак, — я ухмыльнулся. — Нолан серьёзный ровно до тех пор, пока не начнёшь подшучивать над его старомодными вкусами. Спроси его, почему он до сих пор слушает кассеты, и увидишь, как он краснеет.

Аллен хихикнул.

— Или спроси про его усы. Я уверен, он их полирует специальным космическим воском.

Зак рассмеялся, но быстро замолчал, заметив, что Нолан уже смотрит на нас с подозрением. Тот махнул рукой, будто говоря «хватит валять дурака», и крикнул:

— Вы трое, если закончили устраивать комедийное шоу, пора двигаться. Коалиция ждёт.

— Секунду, босс! — крикнул я в ответ. — Мы тут Заку объясняем, как стать звездой стендапа. Он уже почти готов к туру по галактике!

Зак смущённо покачал головой, но его визор снова мигнул — парень явно наслаждался моментом. Аллен подлетел к Нолану и, понизив голос, но так, чтобы мы слышали, сказал:

— Нолан, признайся, ты просто завидуешь, что мы с Каином смешнее тебя.

Нолан фыркнул, но я заметил лёгкую улыбку.

— Если ваш юмор — это лучшее оружие против Вильтрумитов, то мы обречены. Летим, клоуны.

Мы с Алленом переглянулись и синхронно показали Заку большие пальцы. Технокуртка, всё ещё посмеиваясь, присоединился к нам, и мы взмыли в воздух, готовясь к следующему этапу. Но я знал одно: с такими напарниками, как Зак и Аллен, даже война с Вильтрумитами будет чуть менее мрачной. Ну, или хотя бы смешной.

Марк с Оливером также подлетев к нам, сказал.

- Я к Еве, догоню вас… - Марк уже разворачивался, но я сказал ему.

- Стой-стой, Марк. - Махнув рукой, мы отлетели пока другие начали обсуждать сам полёт. - Вот, передай ей от меня прощальный подарок, я не знаю, когда мы вернёмся обратно, так что и вернёмся ли…

- Оу, не стоило Каин. - Марк неловко почесал макушку, но принял кристалл на верёвке. - Ручная работа? Впервые вижу такой кристалл. Красивый.

Подняв к лицу кристалл на верёвке, красного яркого цвета, Марк пытался понять откуда он такой взялся. Идеальный вытянутый шестигранный камешек.

- Да-а, было время для всякого…

Спустя минуту разговора и слов советов об Еве, проводил Марка взглядом. Да-а, иногда самые близкие люди не сильно понимают, что на душе у друг друга. То, что Ева в последние дни была подавленной только кажется я заметил. Ну надеюсь теперь Марк поговорит с ней начистоту.

Улетая вверх, в космос, не мог не подумать об эффекте кристалла. Интересно моя кристаллизованная кровь вместе с Ци окажет нужный эффект на Еву? Вернутся её силы или нет? Или мои эксперименты бессмысленны?

Ладно. Это дело будущего, а сейчас…о, корабль? Какой большой. Интересно на каких принципах он работает?

Почувствовав свою кровь в кристалле, которая отлетела от меня на высокой скорости, не мог не улыбнуться. Работает, как и было задумано. Ну хоть буду знать куда держать путь при случае.

***

Где то лежит уже 51 глава...

Глава 47. Неуязвимый

Мы четверо— Нолан, Оливер, Марк и я — неслись через вакуум космоса, направляясь к Меркурию. Остальные остались на корабле так как это дело их не касалось. Корабль оказался не так уж и маленьким, как я считал. Довольна большая посудина. Знакомство с экипажем выдалась быстрой, меня не сильно смутили разные пришельцы, хотя их тела через рентген показались интересными. Они вроде бы были такими же гуманоидами, как и люди, но вот органы и полностью внутреннее строение было другим. Мышцы, кровь и так до бесконечности. Всё другое. Было интересно узнать их истории рас, развития, но сейчас это было не так важно.

Позади осталась Земля, голубой шарик, который всё ещё казался мне слишком хрупким для всех тех бурь, что могло обрушиться на него пока сильнейшие из защитников ушли. Звёзды вокруг были, как и всегда красивы, и я, как обычно, ловил себя на мысли, что космос — это единственное место, где я чувствую себя… дома? Нет, не совсем. Скорее, в своей стихии. Там, где не нужно притворяться человеком. Тут, где никто не сломается от моих лишних движений.

Нолан и Оливер летели чуть впереди, их голоса доносились не сильно, но можно было слышать, что они говорят. Нолан, как заботливый, но слегка неуклюжий отец, пытался втолковать Оливеру тонкости использования вильтрумийских сил в вакууме.

— Дыхание в космосе — это не про лёгкие, сын, — говорил он, его голос был серьёзным, но с ноткой гордости. — Ты должен научиться удерживать воздух внутри себя, как будто запираешь её в сейфе. Вильтрумиты не дышат, когда летают среди планет. Мы можем удерживать вобранный воздух как киты, удерживая воздух в своих лёгких во время погружений, что позволяет им оставаться под водой длительное время без необходимости дышать. Этот процесс называется апноэ - задержка дыхания, и мы как киты…

Оливер, парящий рядом с отцом, выглядел как подросток, который пытается не закатить глаза. Его лицо, всё ещё мальчишеское, несмотря на ускоренный рост, выражало смесь любопытства и скептицизма.

— Что такое киты? — Увидев сконфуженное лицо Нолана не мог не улыбнуться. Да-а, трудно с общаться с ребёнком, который быстро растёт. — Пап, я и так дышу нормально, — буркнул он, но тут же добавил: — Хотя… это как-то странно. Я думал, в космосе вообще нельзя дышать.

Я не удержался и хмыкнул, подлетев ближе.

— А вот это, Оливер, мой маленький фокус, — сказал я, небрежно махнув рукой. — Телекинез, знаешь ли, не только для того, чтобы кидаться камнями. Я просто удерживаю вокруг нас пузырь воздуха. Ну, чтобы вы, вильтрумиты, могли подышать, а главное научить тебя не дышать. Мне то он не сильно нужен.

Нолан бросил на меня взгляд. Судя по его лицу, он всё ещё не мог поверить, что я так просто это делаю.

— Я конечно понимаю, но как ты… удерживаешь воздух телекинезом? — переспросил он. — В открытом космосе? И как долго ты это можешь делать?

— А сколько надо, — пожал я плечами, ухмыляясь. — Да ладно, Нолан, не смотри на меня, будто я только что изобрёл антигравитацию. Это просто мелочь.

Но его взгляд говорил, что для него это явно не мелочь. Оливер, тем временем, захихикал, явно наслаждаясь тем, что кто-то заставил его отца чувствовать себя не в своей тарелке.

Марк, летевший рядом со мной, вдруг повернулся и тихо сказал:

— Каин, спасибо. За Еву. Твои советы… они помогли. Мы поговорили. Ну, знаешь, по-настоящему.

Я взглянул на него. Его лицо было серьёзным, и в глазах мелькала благодарность. Ева, должно быть, вывалила на него весь свой страх — про беременность, про будущее, про его постоянные отлучки на битвы с очередными монстрами и злодеями. И, судя по всему, Марк справился. Ну, или почти справился.

— Слёзы были? — спросил я, приподняв бровь.

— Ох, ещё какие, — вздохнул он, но тут же улыбнулся. — Она боится, Каин. Очень. Но я пообещал ей, что вернусь. Во что бы то ни стало. И… я хочу быть тем, кто не подведёт её. Лучшей версией себя.

— Ты и так неплохая версия, Марк, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Ева знает, что ты не из тех, кто бросает своих. Просто держи слово, и всё будет в порядке.

Он кивнул, и мы замолчали, продолжая полёт. Меркурий уже маячил впереди — раскалённая, испещрённая кратерами планета, которая выглядела так, будто её кто-то хорошенько поджарил. Где-то там, в пещерах, была временная тюрьма, которую я соорудил пару месяцев назад. Тюрьма, где сидели злые версии Марка и Завоеватель. Надо бы уже решить, что с ними делать. Оставлять то их здесь нельзя. Я конечно всё это время удерживал их с Земли, но слишком большие расстояние в пару галактик мой телекинез не покроет. Хотя в будущем всё возможно. Кто знает.

***

Когда мы приземлились на раскалённую поверхность Меркурия, жар даже не коснулся меня. Нолан, Оливер и Марк тоже выглядели невозмутимо — вильтрумиты, что с них взять. Но Нолан всё ещё бросал на меня странные взгляды, пока мы шли к входу в подземный комплекс. Я чувствовал его мысли — он пытался понять, как мой телекинез вообще работает. И, честно говоря, я бы и сам не отказался от ответа на этот вопрос. Это была одна из тех штук, которые просто… получались.

Вход в тюрьму был скрыт под массивной каменной плитой, которую я сдвинул лёгким движением головы. Под ней открылся туннель, ведущий вглубь. Мы спустились вниз, и вскоре перед нами предстала картина, которая могла быть на первых страницах разных журналов.

Поверженные злодеи. Так и вижу заголовки разных мировых новостей.

Десяток злых Марков и Завоеватель были вмурованными в стены, их тела окутывал мой телекинез, словно невидимые кандалы. Они корчили лица, пытаясь вырваться, но их движения были медленными, будто они тонули в невидимом сиропе. Завоеватель, этот громила с вильтрумитской челюстью, смотрел на меня с такой ненавистью, что я почти почувствовал себя польщённым. Так ненавидеть кого-то это надо уметь.

— Каин, — Нолан остановился, его голос был полон недоверия. — Ты удерживал их… всё это время? С Земли? Даже Завоевателя?

Я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более небрежно.

— Ну, да. Это было не сложно, знаешь ли. Просто отнимало какое-то внимание. А ещё кормить этих идиотов, та ещё морока.

— Телекинез не может так работать, — пробормотал он, качая головой. — Не на таком расстоянии. Не с такой силой.

— Может, если ты я, — хмыкнул я. — Не бери в голову, Нолан. — Я повернулся к Марку, который смотрел на своих злых двойников с смесью ужаса и отвращения. — Лучше скажи, что с ними делать.

Эти версии его самого были как зеркала, показывающие, кем он мог бы стать, если бы пошёл по другому пути. Завоеватель, стоявший в центре, оскалился, но не издал ни звука — мой телекинез держал его голосовые связки.

— Марк, — повторил я, — твоё слово. Что будет с ними?

Он замялся. Его взгляд метался от одного двойника к другому, и я видел, как в нём борются долг и мораль. Наконец, спустя минуты, он выдохнул и сказал:

— Их нужно остановить. Они… они слишком опасны. Но я не могу их убить, Каин. Я обещал Еве. Обещал себе. Я хочу быть лучше. Лучше них. Без крови на руках.

Я кивнул. Честно говоря, я ожидал чего-то подобного. Марк был не из тех, кто легко переступает через свои принципы, даже если это усложняет жизнь. Тот космонавт и вправду был простой ошибкой.

— Ладно, — сказал я, шагнув вперёд. — Тогда я сам разберусь.

Я подошёл к Завоевателю, который всё ещё пытался прожечь меня взглядом. Будь у него лазерное зрение, я бы сгорел бы прямо сейчас. Благо, он не такой универсальный солдат как я. Солдат…ха.

Его мощь, его ярость — всё это было впечатляющим, но для меня он был просто очередной мелкой проблемой, которую нужно решить. Блохой, которую стоило раздавить, но он был мне нужен для изучения тел этих пришельцев.

Ну мой интерес к Вильтрумитом иссяк, так что…

— Удачи вам, ребята, — сказал я, глядя ему в глаза. — Она вам понадобится.

Я поднял руку, и вокруг нас закружился вихрь энергии. Ци, смешанная с моей энергией и телекинезом, начала искрить от объёмов энергии в пространство вокруг, открывая портал в другой мир. Я знал, куда их отправлю — в мир Вечный Войны, в мир где ни на секунду не заканчивает война, в ту самую мясорубку, где даже такие, как они, будут всего лишь пешками в вечной войне. Заклинание, которое передал когда-то мне Фейт, сработало безупречно. Пространство треснуло, и в следующую секунду Марки и Завоеватель исчезли, утянутые в портал.

Нолан смотрел на меня, как на какого-то космического колдуна.

— Куда ты их отправил? — спросил он, его голос был подозрительно тихим.

Я усмехнулся.

— В очень опасное место. Поверь, там они будут слишком заняты выживанием, чтобы думать о возвращении.

Марк выглядел одновременно благодарным и встревоженным. Оливер, стоявший чуть поодаль, просто присвистнул.

— Каин, ты реально ненормальный, — сказал он с восхищением. — Это было круто.

— Похвала принята, мелкий, — подмигнул я.

Мы вышли из тюрьмы, и я, не особо напрягаясь, обрушил её телекинезом. Камни смялись, словно бумага, похоронив под собой всё, что осталось. Больше эта дыра никому не понадобится.

Обратный полёт к орбите Луны был спокойным. Там остановился корабль. Нолан и Оливер снова обсуждали что-то про вильтрумийские техники, бросая иногда на меня взгляды, Марк молчал, погружённый в свои мысли, а я просто наслаждался тишиной космоса. Корабль Коалиции Планет ждал нас на орбите — массивный, с обтекаемыми формами, он выглядел как нечто среднее между военным крейсером и научной станцией. Аллен и Зак, судя по моим ощущениям, уже были на борту, споря о том, чей кофе лучше. Земной или Инопланетный.

Когда мы подлетели ближе, я поймал взгляд Марка. Он выглядел решительнее, чем раньше.

— Каин, — сказал он. — Спасибо. За то, что не заставил меня… ну, знаешь. Стать хуже.

— Не за что, — ответил я. — Ты и так делаешь достаточно. А теперь давай, Неуязвимый, готовься. Если верить рассказом твоя отца, война с Вильтрумитами не будет лёгкой прогулкой.

***

Прошло три дня с тех пор, как мы забрались на борт корабля Коалиции Планет и отправились в глубины космоса. Первые сутки были почти весёлыми: Марк и Оливер затеяли спор о том, кто быстрее облетит корабль снаружи, Нолан пытался их урезонить, а Аллен вместе с Заком спорили насчёт инопланетной технологии. У каждого было своё занятие. Я, признаться, тоже поддался настроению и предложил сыграть в шахматы — игру, которую придумали на Земле ещё тысячи лет назад. Правила были просты: каждый называл фигуру и ход, а я телекинезом визуализировал доску прямо на металле. Оливер, конечно, проиграл в первом же раунде, потому что пытался «съесть» моего слона своим королём. Мелкий до сих пор не понимает, что такое стратегия. Ну хоть было смешно. Нолан кстати оказался самым трудным противником, но тоже не много выигрывал. Всё же супермозги, все дела. Даже стало обидно за других.

На второй день мы перешли к историям. Нолан рассказывал о старых вильтрумитских завоеваний, пытаясь вложить в Оливера хоть каплю гордости за их расу, но тот больше интересовался моими байками про другие измерения. Аллен, закинув ноги на стол, травил анекдоты про свои приключения в Коалицией, Зак чем-то маялся с командой, пытаясь вызнать что-то любопытное для себя, а Марк молчал, явно думая о Еве. Я пару раз пытался его растормошить, но он только отмахивался. Вечером мы устроили что-то вроде викторины: я задавал вопросы о физических законах космоса, а они пытались ответить, не заглядывая в бортовой компьютер. Нолан, как ни странно, оказался не таким уж всезнайкой, когда дело дошло до квантовой механики.

К третьему дню энтузиазм начал угасать. Корабль, хоть и огромный, стал казаться тесным. Я просканировал каждый его уголок своим зрением — от двигателей до кают экипажа. Ничего нового: металлические стены, провода, пара любопытных инопланетных технологий, которые мне не так и сильно были интересны. Даже Аллен, который обычно не затыкается, начал жаловаться, что еда в столовой стала слишком пресный для героя Коалиции. Оливер слонялся по коридорам, пытаясь найти хоть что-то интересное, а Марк всё чаще замирал у иллюминаторов, глядя в пустоту. Нолан, также, как и сын, ушёл в себя, что-то читая или записывая — наверное, очередную главу своей книги. Писатель, блин.

На четвёртый день мне стало откровенно скучно. Я лежал в воздухе в своей каюте, лениво крутя в пальцах металлический шарик, который выдернул из какого-то механизма (надеюсь, не важного). Корабль гудел, планеты за иллюминатором мелькали, но всё это уже не цепляло. Я бы предложил устроить спарринг — проверить, насколько Марк, Зак, Оливер, Нолан или даже Аллен смогут мне противостоять. Было бы забавно посмотреть, как они все разом пыхтят, пытаясь пробить меня. Но, чёрт возьми, корабль бы не выдержал. Одно неверное движение — и мы все окажемся в открытом космосе, а я не в настроении латать дыры в корпусе. И тем более летать через звёзды своими силами. Даже мне было бы слишком долго летать на огромные расстояние. А техника используема мной в прошлом, когда я переместился к планете где, были охотники, не могло захватить такую огромную посудину.

Марк и Оливер ушли на мостик — им наконец после всех этих дней наконец то разрешили туда вступить. Хотя я бы и не спрашивал. Аллен, как обычно, оккупировал столовую, поглощая что-то, что пахло горелым пластиком. Нолан сидел в своей каюте, склонившись над книжкой, и что-то писал, бормоча себе под нос. Писательская душа.

А я просто висел в воздухе, глядя в потолок и думая, что космос, конечно, красив, но иногда чертовски однообразен. Планеты, планеты, звёзды, звёзды. Пустые и живые. Одно и тоже. Пришельца стали чем-то обыденном, а полёт обещал быть ещё долгим. Ещё примерно неделю.

Да я тут с ума сойду от скуки. Может…

И тут я почувствовал, что-то. Мои чувства, которые на фоновом режиме, уловили вибрацию в пространстве и осязание телекинезом что-то почувствовали. Я повернул голову к стенке левее и включил своё зрение, просканировав пустоту за бортом. Вдалеке, возле пустой планеты полный камней и песка, возле который мы летели, медленно проступали очертания огромного корабля. Он был массивным, больше нашего раз в десять, с вытянутыми формами и тусклым металлическим блеском. Незнакомый дизайн, да и честно говоря не так уже я и много видел кораблей пока мы летели. Ну хоть что-то новое, подумал я, увидев белую форму внутри корабля.

Я ухмыльнулся, чувствуя, как скука отступает.

— Наконец-то, — пробормотал я, опускаясь на пол. Пора звать остальных. Кажется, путешествие только что стало интереснее.

***

Заходя на мостик корабля Коалиции Планет, я медленно оглядывал всех вокруг. Мостик был просторным, с высокими потолками и широкими панорамными экранами, на которых мелькали звёзды и данные навигации. Воздух гудел от тихого шума систем и обрывистых разговоров экипажа.

Командующий мостиком, капитан Зорак, талаксианец с лиловой кожей и, быстрыми движениями, управляющий сразу несколькими панелями, заметил меня первым. Его усиленные чувства, характерные для его расы, уловили моё приближение ещё до того, как я вошёл. Он выпрямился, его глаза сузились, но в них не было страха — только холодный расчёт командира, привыкшего держать всё под контролем. Удобно для капитана корабля иметь такие обострённые чувства.

— Каин, что случилось? — Марк, сидевший рядом с Оливером у консолей штурманов, повернулся ко мне. Они оба наблюдали за работой экипажа, но было видно, что Оливеру уже наскучила эта рутина. Его взгляд загорелся любопытством, стоило мне появиться.

— Да, так. — Я пожал плечами. — Просто в той стороне. — Я указал себя за спину, на планету с обратный стороны который шёл огромный корабль вильтрумитов. — Примерно у планеты, к нам летит огромный корабль, внутри которого три вильтрумита…

— Что?! — Воскликнул Капитан, поворачиваясь сперва ко мне, а после к штурману, чернокожему фракиранцу. Все члены экипажа в той или иной мере были похожи на людей, внешне, но внутреннее были вообще другие. Некоторые органы отсутствовали, некоторые непонятно за что отвечающие были. В общем полная каша, и непонятно как это всё появилось. — Марн?

— Сэр мы не замечаем никакие сигнатуры… — Наблюдая на мониторе данные, тот спустя секунду также воскликнул. — Есть сигнатура! Класс Шаркин! Огромный…

Пробормотал парень, и тут замолк, тыкая быстро на кнопки. Хм-м, хочет врубить боевую тревогу? Ну ладно. Я сделал своё дело, предупредил, а дальше…

— Что-ж, пойду я. Разберусь с этими парнями.

— Стой, Каин, ты хочешь туда полететь? — Марк взлетев стал рядом со мной. Не дав мне ответив, продолжил. — Я с тобой!

— Я тоже! — Также поддержал своего брата Оливер. Пожав плечами, я спросил у Капитана где ближайший шлюз.

Капитан, не отрываясь от панели, бросил:

— Сектор 7, второй уровень.

Хм, пару сотен шагов, довольно близко. Ладно, посмотрим кто там.

Спустя минуты, мы уже оказались в космосе, всей нашей огромной компанией. Тишина и холод, который я не чувствую. Ах-х, прекрасно всё же место, этот космос. Во всех мирах.

Нолан узнав, что его дети вылетают также полетел, как и Аллен, который поддержал друга. Ну и Зак, Технокуртка был тут как тут. Хм-м, интересно, насколько он сможет выдержит ударов от вильтрумита.

— Каин, что ты там разглядываешь? — голос Марка вырвал меня из размышлений. Он подлетел ближе, его лицо выражало смесь любопытства и беспокойства. — И что будем делать? Атаковать или…

— Похоже, они не собираются разговаривать, — ответил я указав подбородком в сторону приближающегося корабля, чьи очертания уже проступали в пустоте. — Вильтрумиты вылетели, как и мы в космос. И, судя по их траектории и движению, они собираются протаранить наш корабль. Не думаю, что это дружеский визит.

Нолан, услышав мои слова, мгновенно напрягся. Его глаза сузились, а челюсть сжалась так, будто он уже готовился к бою.

— Сколько их? — спросил он.

— Трое, — ответил я, активируя дальность зрение. Я видел их ясно, словно они были в паре метров от меня. — Один с красным протезом вместо левого глаза. Второй — чернокожий, массивный. Третий… похож на неандертальца с пышными усами. Все как на подбор огромные. Остальные на корабле — обычные пришельцы, слабые слуги. Не стоят внимания.

Оливер, парящий рядом, выглядел возбуждённым, как щенок перед игрой.

— Круто! Давай их размажем! — воскликнул он, сжимая кулаки и готовясь полететь на встречу.

— Спокойно, мелкий, — я поднял руку, останавливая его. — Это не тренировка, а смертельный бой. Лучше постой в сторонке и понаблюдай.

— Но… - Оливер был воинственным малым, но всё же он ещё слишком слаб. Это все понимали.

— Он прав Оливер. — Нолан подлетел к сыну и мягко схватил его за плечи. — Твоё время придёт, но сейчас ты должен учиться. Учиться у лучших, просто смотри.

— Ну ладно…

— Что-ж, если с этим решили. — Аллен разминал свои огромные кулаки. — Почему бы нам не подраться.

Да-а, ухмылка и один глаз испугали бы любого землянина. Хорошо здесь не было людей кроме Зака.

Зак, парящий чуть позади, поправил свой костюм и пробормотал:

— Надеюсь, моя броня выдержит всё это…

Я хмыкнул, но мой взгляд уже был прикован к трём вильтрумитам, которые стремительно приближались. Их скорость была впечатляющей, но их намерения были ещё яснее. Они не собирались договариваться. Они шли за кровью.

И вдруг… они остановились. Я прищурился, наблюдая, как троица резко изменила траекторию и начала возвращаться к своему кораблю. Серьёзно? Скукота…

— Э-э-э, они что, улетают? — Аллен замер, его голос был полон недоверия. — Вильтрумиты? Сбегают?

Нолан, глядя на удаляющийся корабль, который разворачивался чтобы свалить, пожал плечами.

— Ничего удивительного, — сказал он. — Если Каин прав, среди них, судя по описанию, был Генерал Крегг. Он не из тех, кто действует импульсивно. Он думает головой, а не мускулами, как сказали бы на Земле.

Мы не стали лететь следом, так как это было бессмысленно. Да и я отговорил ребят.

Спустя минуты, смотря как огромный корабль медленно разворачивается, не мог не подумать о том, как велика сила разума и технологий. Такая огромная посудина, и всего то построена слабыми существами что даже ростом были с Оливером, а по мощи могла уничтожить всю Землю. Я видел вооружение корабля, и оно довольно впечатляло. Жаль, что рядом с Абсолютной силой, все эти технологии стоили ровном счётом ничего.

Подняв руку, я указал пальцем, на корабль, который готовился прыгнуть в гиперпрыжок. Местный аналог перемещение по вселенной. Как я узнал построенный на основе достижений прошлых великих рас, это технологии была довольно медлительный, так что…

— Пап, а это нормально, что корабль… увеличивается? — Оливер, парящий рядом, смотрел на приближающуюся громаду с широко раскрытыми глазами.

Медленно, но верно, захваченный в мой кокон телекинеза огромный корабль размером с немаленький город приближался к нам, против своей воли. Не сравниться конечно с планетой, но двигатели и экипаж старались вырваться, так что хоть какое-то сопротивление они мне оказали. Жаль для них что это бессмысленно.

— Ну что, — я повернулся к остальным, увидев, как потрясённо выглядят все мои знакомые. Что-ж стоило признать, люблю чтобы мной восхищались. — Пойдём познакомимся с этим Генералом Креггом? И закройте рты, а то космические мухи залетят.

— Какие космические мухи? Они существуют? — пробормотал Оливер, его голос дрожал от смеси восторга и неверия.

— Оливер, это шутка, — вздохнул Нолан, но даже он не мог скрыть потрясения в своём взгляде.

Спустя всего минуты три, мы вошли на борт корабля через пробитую мной брешь в корпусе. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь слабым гулом систем. Персонал, тысячи их который работали здесь, застыли в коридорах, у панелей, в каютах. Их рогатые головы, их шипы на подбородках, их маленькие, хрупкие тела — всё было неподвижно, словно время для них остановилось. Маленький, но удобный трюк. Пробиваться с боем до мостика желаний не было.

Оливер, не удержавшись, подлетел к одному из них и осторожно коснулся его плеча.

— Пап, кто они такие? — спросил он, его голос был полон любопытства.

Нолан, шедший рядом, ответил, его тон был мрачным:

— Это таркианцы. Одна из порабощённых рас Вильтрума. Они служат во всех направлениях быта — инженеры, техники, рабочая сила. У них нет выбора. Вильтрумиты сломали их дух столетия назад.

— Это… ужасно, — пробормотал Марк, его взгляд скользил по застывшим фигурам.

— Таков путь Вильтрума, — сказал Нолан, его голос был тяжёлым. — Сильный убивает и порабощает слабого… но сегодня они встретили кого-то посильнее. — Пробормотал себе под конец отец Марка и Оливера.

Довольный большой корабль, внутри которого мы продвигались быстрым полётом по широким коридорам корабля, специально построенным под особенность вильтрумитов. Я вёл нас, открывая двери, убирая препятствия.

Наконец, мы достигли мостика. Массивные двери, усиленные и довольно крепкие, разлетелись в стороны от одного моего взгляда, обнажая просторное помещение, залитое холодным красным светом. В центре стояли трое вильтрумитов, застывших, как и все остальные, под моей волей. Рядом с ними были такие же таркианцы, но побольше. Хм-м, что-то на подобие командиров? Ну ладно, я повернулся к остальным.

— Что будем делать с этими ребятками?

Вопрос застыл в воздухе, как и все враги вокруг.

***

Глава 48. Неуязвимый

Космос был бесконечным, холодным и равнодушным. Он всегда был таким, с самого моего первого полёта и по сей день. Тишина, пустота и планеты. Всё что окружала меня, показывало насколько я мал по сравнению с бесконечностью.

Я парил в вакууме, заложив руки за голову, чуть впереди захваченного вильтрумитского корабля, который медленно, но неумолимо двигался к Талескрии, столице Коалиции Планет. Мой телекинез мягко удерживал эту громадину, словно невидимая рука, сжимающая игрушку. Корабль, размером с небольшой город, был впечатляющим: его острые, хищные линии, тусклый металлический блеск и орудийные башни, способные стереть планету в пыль, говорили о мощи Вильтрума. Ну или о том, что захваченные расы работали на ура.

Сейчас он был моим трофеем, послушно плывущим в пустоте под моим контролем, а раньше наверно он наводил ужас на тысячи планет. Я не мог не ухмыльнуться — держать такую махину на поводке было приятно. Ощущать власть.

Вокруг простиралась пустота, усеянная звездами, которые мигали, будто подмигивая мне. Где-то вдали виднелись тусклые очертания планет, а газовые облака переливались красными и синими оттенками, словно блики от чего-то далёкого. Я привык к этому зрелищу, но каждый раз оно цепляло — не красотой, а своей необъятностью. Космос напоминал мне, что я, несмотря на все свои силы, всего лишь песчинка в этой бесконечности. И всё же я был песчинкой, способная разнести несколько планет.

На мостике захваченного корабля кипели споры. Я слышал их голоса через стены, улавливая каждый шёпот, каждую нотку раздражения или сомнения. Нолан, Аллен, Марк, Зак и даже Оливер — все они были там, пытаясь решить, что делать с этим «подарком» судьбы. Я же предпочитал держаться снаружи, в тишине космоса, где никто не лезет в голову со своими идеями. Аллен конечно хороший парень, но его телепатия меня немного так нервировала. Мой взгляд скользил по кораблю, просвечивая его насквозь: таркианцы, застывшие в своих позах, вильтрумиты, всё ещё неподвижные в телекинетических оковах, и системы, которые я отключил одним мысленным импульсом. Старый трюк работающий с любой электроникой. Всё под контролем.

— Это безумие, Нолан! — голос Аллена, резкий и слегка визгливый, пробился через металл. — Мы тащим вильтрумитский крейсер прямиком к Талескрии! Ты хоть представляешь, что подумают жители и власть? Они решат, что это атака, и откроют огонь, не задавая вопросов!

— А что ты предлагаешь? — Нолан отвечал спокойно, но в его тоне чувствовалась упрёк и даже угроза. — Бросить корабль посреди космоса? Убить тут всех? Это не просто трофей, Аллен. Это шанс для Коалиции. Технологии, данные, оружие — всё это может дать преимущество.

— Преимущество? — Аллен фыркнул. — Ты видел, что этот корабль может? Если Каин потеряет контроль хотя бы на секунду, эта штука разнесёт нас всех! И я не уверен, что Талескрия готова к такому «гостю».

Я закатил глаза. Аллен сильно драматизировал. Потерять контроль? Серьёзно? Я мог бы жонглировать этим кораблём, попивая кофе, если бы у меня был кофе. Но его не было, и это, пожалуй, было единственным, что меня сейчас раздражало.

— Каин знает, что делает, — вмешался Марк, его голос звучал тише, но твёрдо по сравнению с Алленом. — Он удерживал десяток злых версий меня, вильтрумитов, таких, как и тут если не забыли и Завоевателя месяцами. Думаю, с кораблём он справится.

— Справится, конечно, — пробормотал Зак, и я уловил, как его костюм загудел, будто отражая его нервозность. — Но я согласен с Алленом. Талескрийцы и Совет не обрадуются, увидев вильтрумитский крейсер. Это как притащить ядерную боеголовку на мирные переговоры.

— Тогда что? — Оливер, как обычно, влез с юношеским энтузиазмом. — Разобрать его на части? Взять только самое вкусное и выкинуть остальное?

— Оливер, это не конструктор, — Нолан вздохнул. — Мы не можем просто «разобрать» военный корабль. К тому же, Каин прав: если мы доставим его на Талескрию, Коалиция сможет изучить технологии Вильтрума. Это может переломить ход войны. Вы должны понимать…

— Или начнёт новую, — буркнул Аллен. — Талескрийцы и так на нервах из-за вильтрумитской угрозы. А тут мы с сюрпризом.

Я не выдержал и мысленно подключился к их разговору, направив голос прямо в их головы. Удобная штука, эта телепатия, но какая бесящая.

— Ребята, расслабьтесь, — сказал я, и по их вздрогнувшим плечам понял, что эффект удался. — Корабль под контролем. Совет, может, и запаникуют, но вы поговорите с ними и всё объясните. Или просто заморожу их, если будут слишком дёргаться. Всё будет норм.

— Не думаю, что стоит этого делать — Аллен сложил руки замком, его единственный глаз сверкнул возмущением. — Власть имеющие не сильно то и любят, когда появляться кто-то сильнее них. А если ещё и их захватить, так, как ты захватил корабль…

— Ничего, потерпят, — парировал я, ухмыляясь в пустоту. — Решайте уже, куда его тащить. Талескрия — лучший вариант. Там есть ресурсы, учёные, защита. Или хотите, чтобы я припарковал его где-нибудь у чёрной дыры? Помнится, из таких мест никто не выбирался.

Тишина на мостике была красноречивой. Я знал, что они согласятся. Нолан был не за что бы не убил своих собратьев, и он был прав: этот корабль — золотая жила для Коалиции. А я? Я просто хотел, чтобы всё это поскорее закончилось, и я свалил, чтобы заняться делом поважнее — найти свой мир. Эта мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка. Дом. Ключ к тому, чтобы вернуться был где-то в мирах. И я был уверен, что где-то на Талескрии так же есть пазлы головоломки.

Полёт продолжался. Общими усилиями и решением всех, мы летели в сторону Столицы местной галактический империи. Я подстраивал траекторию корабля, избегая астероидных полей и случайных космических обломков. Космос вокруг был живым: где-то вдали взрывалась сверхновая, посылая волны света, которые я ощущал кожей; где-то мигали маяки торговых путей, а где-то, едва уловимо, пульсировала энергия чёрной дыры. Мои чувства, настроенные на радиацию, впитывали всё это, наполняя меня силой. Я был как батарейка, заряжающаяся от самой Вселенной. И всё же, несмотря на это, я чувствовал лёгкую усталость. Не физическую — ментальную. Удерживать корабль, следить за командой, думать о своих целях… Даже для меня это было многовато.

Хотя вру, это было всё просто, просто я ленивый. Просто хотелось лечь в мягкую кровать с красоткой и поспать…

***

Время пролетела незаметно и вот мы уже были на месте.

Талескрия появилась на горизонте спустя месяц — огромная планета, окутанная золотисто-зелёным сиянием атмосферы. Её поверхность была сплошным мегаполисом: небоскрёбы, переплетённые транспортными артериями, сияли светом, а в небе гудели тысячи кораблей. Прям муравейник. Это был центр Коалиции, место, где сотни рас уживались, торговали, воевали и строили планы на будущее галактики. Я невольно замедлился, разглядывая её. Даже с орбиты она выглядела живой, пульсирующей, как чьё-то сердце. Гигантское сердце.

Но на Талескрии, похоже, нас уже заметили. Я уловил всплеск радиосигналов, панические переговоры и активацию оборонительных систем. Вильтрумитский корабль, идущий прямо к их столице, явно не внушал доверия. Я вздохнул. Пора было вмешиваться.

— Аллен свяжись с планетой или что там у вас, — я направил мысленный сигнал, к циклопу, который опять лопал какую-то инопланетную дрянь. — Скажи им что корабль под моим контролем. Мы не враги. Отключите пушки и дайте нам причалить. Иначе…

Ответа не было несколько секунд, и я уже подумал, что придётся «убеждать» их пожёстче, но затем раздался голос — низкий, с металлическим оттенком.

— Каин, всё готова. Можем приземляться, я связался с Тадеусом.

Хм, это тот который вильтрумит, но предатель? Интересно увидеть в живую убийцу Императора.

***

Мы приземлились на огромной платформе, окружённой силовыми полями и десятками боевых дронов. Похоже Аллену не сильно то и поверили.

Я мягко опустил корабль, позволив ему зависнуть над поверхностью, чтобы не повредить инфраструктуру. Мой телекинез всё ещё удерживал вильтрумитов и таркианцев внутри — никаких сюрпризов. Нолан, Марк, Оливер, Аллен и Зак вышли из шлюза корабль Коалации, оглядываясь с разной степенью удивления. Аллен и Нолан были больше удивлены таким холодным приветствием, а остальные всему вокруг. Я же просто вдохнул местный воздух — густой, с привкусом металла и озона. Талескрия пахла прогрессом.

Город-планета поражала. Пока никто не заметил ещё во время спуска с атмосферы, я медленно облетал её, двигаясь на скорости, недоступной никому на этой планете. Небоскрёбы, уходившие в облака, переливались голографическими панелями; воздушные трассы гудели от тысяч кораблей и дронов; улицы внизу кишели жизнью — сотни рас, от гуманоидов до существ, похожих на живые кристаллы, сновали туда-сюда. Всё это было одним организмом, пульсирующим, шумным, хаотичным, но каким-то образом гармоничным. Я видел, как энергия текла по невидимым каналам, питая город; как радиация, слабая, но постоянная, пропитывала всё вокруг. Мои силы пили её, и я понял, что не стоит обесточивать всю планету.

Возвращаясь к месту приземление, где нас уже ждал Тадеус, не мог не удивиться. Такой старый…Интересно сколько ему было лет или скорее тысячелетий, если он выглядел старше даже Завоевателя, единственного старика вильтрумита которого я видел. Его лицо, усталое, но решительное, осветилось, когда он увидел Аллена и Нолана. Узнал поди.

Рядом стояли его помощники, нервно переглядываясь, и несколько боевых дронов, готовых открыть огонь при малейшем намёке на угрозу.

— Нолан, Аллен, — Тадеус шагнул вперёд, протягивая руку. — Как я рад вас видеть.

Я стоял в сторонке пока эти трое приветствовали друг друга.

— Тадеус, — кивнул Нолан, — Давно не виделись, у нас тут с собой гостинцы…

Он рассмеялся, но смех был нервным.

— Гостинец? Это вильтрумитский крейсер, Нолан. Ты хоть понимаешь, какой переполох вызвал? Половина совета требует твоей головы, другая половина хочет наградить.

— Пусть сначала попробуют взять мою голову, — ухмыльнулся Аллен защищая друга. — А потом поговорим о наградах.

Тадеус посмотрел на Нолана, Марка и остальных, затем на меня.

— Я узнаю твою кровь Нолан и технологии Гелдарийцев, но это…

— Тот который держит эту посудину, — я бросил взгляд на Нолана, который нахмурился, но промолчал. — И трёх вильтрумитов внутри…

Тадеус удивился, его взгляд скользнул по крейсеру.

— Трёх? Это держишь ты…Но как? И кто ты?

Захотелось закатить глаза, и сказать ну кто если не я. Ни Зак ни другие не обладали такими силами, а тем более Нолан и его сыновья

— Просто турист. — Взмахнул я рукой, и все дроны опустили свои пушки, помощники начали паниковать, а Аллен полетел успокаивать их. Достало. — И давайте побыстрее уже решать, что будем делать с ними, я хочу поспать…

***

Пока Тадеус и его команда разбирались с крейсером, я бродил по Талескрии, сканируя всё вокруг. Ребята устраивались в местном здании правительство где им выделили, как и мне, комнаты, а мне пока нужно было уладить пара дел.

Мои чувства были на пределе: зрение пробивало стены, улавливая мельчайшие частицы; слух ловил обрывки разговоров на десятках языков; телекинез ощупывал каждый уголок, ища что-то, что могло быть тем самым. Я знал, что он здесь — где-то в секретных лабораториях Коалиции, спрятанный от посторонних глаз. Вирус, способный ослабить вильтрумитов, сделать их уязвимыми. Это был ключевой фактор вообще моего прихода сюда.

Всё же как бы я не храбрился, но ещё тогда, когда у меня появился доступ к интернету, и я смог прочитать комиксы, удивление от существование такого страшного оружие поражала меня. Вирус что лишал силы сил у местных суперменов сил. Что за абсурд, думалась мне тогда, но сейчас, когда я здесь и сейчас, найти эту вещь стоило в первую очередь.

Талескрия была ошеломляющей, высочайшие небоскрёбы, изумительные технологии, девушки разных рас и форм, всё это было здесь, и я мог этим воспользоваться, но я не мог отвлекаться на её красоту. Моя цель была важнее.

***

Тадеус вызвал нас в зал совета на следующий день. Огромное помещение, голографические карты галактики, десятки существ — от чешуйчатых гроксианцев до светящихся зилари. Нолан, Аллен, были тут, объясняя, что крейсер — не угроза. Нолан пытался допиться заключение своих сородичей в тюрьме, апеллирую тем что Генерал будет им нужен как ценный источник информации. Но тот не расколется, думаю я стоя в углу, скрестив руки. Тадеус выглядел уставшим, но держал всех в узде. Он явно был главным, но совет спорил, как базар. Одни кричали, что крейсер надо уничтожить, другие — что его надо изучить. Я зевнул. Скучно.

После того как всё это привело ни к чему, Тадеус сам подошёл ко мне. Я лениво двинулся к нему навстречу, видя взгляды совета. Некоторые ещё не отключились от видеосвязи. Кто-то смотрел с любопытством, другие с опаской. Я их не винил — парень, который держит вильтрумитский крейсер, как игрушку, не внушает доверия.

— Каин, — начал Тадеус, когда я остановился рядом. — Нам нужно поговорить. Один на один.

Я пожал плечами.

— Хорошо.

Мы отошли в боковую комнату, где не было ни дронов, ни любопытных глаз. Тадеус сел за стол, я остался стоять. Он смотрел на меня, как на головоломку.

— Кто ты? — спросил он прямо. — Не раса, не имя. Что ты такое? Я видел отчёты Нолана, но… три вильтрумита, целый крейсер, системы отключены одним движением. Это не вильтрумитские силы. Это что-то другое.

Я ухмыльнулся.

— А ты любопытный. Скажем так, я не местный. Турист из другого мира. Мои силы? Назовём это телекинезом на стероидах.

Он нахмурился.

— Откуда ты? Как называется твоя раса? Возможно я…

— Не знаю, —ответил я, не собираясь рассказывать что-то этому старику. Подойдя к холодильнику у стены открыл дверцу. — О у вас есть газировки, отлично. Так о чём это? А точно. Может, Супериоры или Криптонцы. Кто бы знал… — Я помахал рукой в воздухе, показывая, как отношусь к этому.

Тадеус откинулся на спинку кресла и выдохнул. Похоже ответ ему не понравился, но кто ж ему скажет всё? Точно не я.

— Хорошо. Это не сильно важно. Нам нужна твоя помощь. Вильтрум готовит наступление. Мы не выстоим без чего-то… необычного. Даже присоединившееся Нолан и его сыновья, не сделают что-то кардинально другое. Ты же можешь быть этим «необычным». Твои силы — они превосходят всё, что я видел. Даже вильтрумиты не могут такого, если бы только…

Я закатил глаза.

— Слушай, я не герой. Не жди, что я буду прыгать в бой за вашу Коалицию.

— Тогда назови свою цену. — Припечатал в воздух, Тадеус. — Я вижу, как тебе скучно среди всех этих людей. — Он указал по стенку где находилась дверь. — Дай мне знать, что тебе нужно, я могу многое…

— О-о, это уже другой разговор.

***

Следующие пять дней я мотался по Талескрии, пытаясь найти свою цель. Днём я сканировал город: лаборатории, военные базы, даже чёрный рынок. Мои чувства работали на максимум. Зрение пробивало стены, телекинез ощупывал каждый угол, слух ловил обрывки разговоров. Я искал что-то необычное, любые намёки на Бич. Ничего. Только обычные технологии, оружие и толпы существ, занятых своими делами.

Ночью я возвращался в выделенную мне комнату. Она была крутой — с видом на небоскрёбы, мягкой кроватью и кучей гаджетов. Я валялся, пил местный аналог пива (на вкус как скисший сок) и болтал с ребятами. Марк был задумчив, всё время говорил о Земле. Нолан пытался строить планы, но я видел, что он боится за семью. Аллен шутил, но его глаз выдавал тревогу. Зак и Оливер были как дети — восхищались Талескрией, пробовали всё подряд, от еды до местных игр. Я смеялся с ними, но мысли были о другом.

Тадеус всё же смог меня удивить. Информация о порталах, законы физики который были открыты здесь, базы данных существ с силами которые были похожи на того идиота, который мстил, и ещё множество ценной информации. Мне были предоставлены буквально тонны информации. Всё же старик смог угадать что за просто так я тут не пошевелю пальцем.

На пятый день сидя у себя в комнате в позе лотоса, в очередной раз прослушивая районы, я уловил обрывки фраз.

— Этот вирус нестабилен, как он может поручать такое таким дилетантом…

Слабое бормотание маленького существа похожего на лепрекона, только в навороченном скафандре было слышно аж, за три тысячи километров от здания, где нас поселили. Большое расстояние, но для вильтрумита Тадеуса, такое было делом пару минут полёта. Всё же поленился старик, убрать куда подальше оружие массового поражение.

Я сосредоточился, просвечивая город. Голос шёл из-под земли, из секретной лаборатории, спрятанной под военной базой. Я ухмыльнулся. Вот оно.

Нас поселили в местной мэрии, огромной небоскрёбе где жили и работали тысячи существ разных рас. Мои друзья — Нолан, Марк, Аллен, Зак и Оливер — находились в общем зале, где они обсуждали планы с представителями совета. Я решил не терять времени и уйти незаметно. Всё вокруг застыло, и я начал двигаться.

Выйдя из комнаты, я перед выходом оглянулся на зал. Нолан стоял, замерев с поднятой рукой, его лицо было напряжённым, он спорил с кем-то из совета. На планшете картинка была что кто застыл с открытом ртом. Марк сидел, скрестив руки, его взгляд был устремлён в пол — похоже, он опять думал о Еве. Аллен парил в воздухе, его единственный глаз широко открыт, а во рту застыл кусок какой-то инопланетной еды, которую он жевал. Зак, в своём костюме, замер в неуклюжей позе, словно пытался поправить шлем. Оливер, как всегда, был в движении — его рука застыла, держа голографический планшет, на котором он, вероятно, играл в местную версию видеоигр.

Я хмыкнул. Выглядели они комично, как статуи в музее. Ладно.

Я вышел из здания, толкнув тяжёлую дверь. Она открылась беззвучно, и я шагнул на улицы Талескрии. Город стих— но не в смысле разрушения, а в абсолютной неподвижности. Улицы, обычно бурлящие жизнью, теперь напоминали фотографию, застывшую во времени.

В воздухе висели сотни дронов, их пропеллеры остановились, а индикаторы замерли в тусклом свечении. Я медленно обходил их. Летающие машины, от маленьких такси до массивных грузовиков, застыли на своих трассах, некоторые чуть накренились, будто пойманные в момент манёвра. Существа всех рас замерли в самых нелепых позах: гроксианец с чешуйчатым хвостом остановился, держа в когтях что-то похожее на фрукт; зилари, похожий на жидкий свет, застыл в полёте, его тело переливалось, но не двигалось; гуманоиды, амфибии, кристаллические существа — все они были как манекены. Один парень, похожий на ящера, замер, держа в руках два стакана с дымящейся жидкостью, его глаза были широко раскрыты, будто он увидел что-то смешное.

Прогуливаясь до своей цели, на улицах я заметил и животных — редкость для такого технологичного ада. Маленькие шестиногие твари, похожие на помесь крысы и паука, застыли, вцепившись в мусорный контейнер. Птицы, с перепончатыми крыльями и светящимися перьями, висели в воздухе, их клювы были открыты, будто они пели. Даже растения, которые тут заменяли деревья — гибкие, металлические, с листьями, испускающими слабое свечение, — замерли, их движение остановилось.

Я двинулся дальше, пробираясь через застывший хаос. Небоскрёбы возвышались вокруг, их голографические панели застыли на одной картинке, рекламируя то ли еду, то ли оружие. Энергия всё ещё текла по каналам города, но я чувствовал её, как слабый пульс. Никто меня не заметить. Никто не мог меня остановить.

***

Я добрался до военной базы на окраине города за пару секунд в эквиваленте реального времени. Она была окружена высокими стенами из какого-то композитного сплава, силовыми полями и десятками дронов. Всё это было активным, пока я не щёлкнул пальцами. Один импульс — и электроника умерла. Силовые поля мигнули и погасли, дроны рухнули на землю, как сбитые птицы, а камеры и датчики выключились с тихим треском. Я даже не напрягался. Просто отпустил на секунды скорость и всё.

Вход в базу был массивной дверью, толщиной в метр, с электронным замком и биометрическим сканером. Я коснулся замка кончиком пальца, послав слабый импульс. Внутри что-то щёлкнуло, и замок открылся. Опять опустить скорость и снова в неё войти.

Простое, но действенное средство чтобы не переться на пролом. У меня были секунды прежде чем заиграет тревога и за всех манипуляций, но мне их хватит. Дверь медленно отъехала в сторону, скрипя от собственного веса. Я вошёл, чувствуя, как воздух внутри базы холоднее, чем снаружи. Коридоры были узкими, освещёнными тусклыми панелями, которые я тоже вырубил, чтобы не оставлять следов. Мои глаза видели в темноте лучше, чем при свете, так что это не было проблемой.

Я двигался быстро, но осторожно, сканируя всё вокруг чтобы не напороться на ловушки. Кто их знает, этих военных пришельцев. Хотя для Земли я и был пришельцем…

Мой телекинез ощупывал стены, пол, потолок, ища ловушки или скрытые системы. Пару раз я натыкался на дополнительные двери — такие же массивные, с кодовыми панелями. Я не возился с кодами: касался панели, посылал импульс, и электроника гасла. Замки щёлкали, двери открывались. Один раз попался механический замок — старомодный, без электроники. Я просто сжал его телекинезом, и металл смялся, как бумага. Дверь открылась с глухим стуком.

Глубже под землёй воздух стал ещё холоднее, с лёгким запахом химикатов. Я чувствовал, что приближаюсь. Мои чувства уловили тот сигнал — биологическую радиацию, исходящую из лаборатории впереди. Интересно. Стены здесь были настолько толстыми, и из неизвестного сплава, которые судя по виду и сканированию даже вильтрумиту было бы сложно пробить. Но моё зрение проходило сквозь них, как через стекло. Я видел контейнер — летающую колбу, окружённую слабым силовым полем. Внутри была зеленоватая жидкость, слабо светящаяся. Бич. Вирус, который мог выключить вильтрумитов.

Последняя дверь была самой защищённой. Силовое поле вокруг неё всё ещё работало, запитанное от резервного генератора. Я сосредоточился, послав мощный импульс. Отпустить и войти в скорость. Генератор где-то в стене судя по звуку заглох с глухим хлопком, поле мигнуло и исчезло. Дверь — массивная плита с десятком замков — открылась, когда я коснулся её пальцем и вырубил электронику. Она отъехала в сторону, открывая путь в лабораторию.

Комната была небольшой, освещённой тусклым светом от нескольких панелей. В центре парила колба, удерживаемая магнитным полем. Зеленоватая жидкость внутри казалась живой, слегка шевелясь. Я шагнул ближе, чувствуя, как наконец то достиг своей цели. Это был не страх — а предвкушения. Это был мой момент. Я протянул руку, готовый схватить колбу и уйти.

Нужно было придумать…

Но вдруг чья-то рука мягко схватила моё запястье. Я замер, ошарашенный. Никто не мог двигаться так быстро, чтобы успеть за мной. Никто не мог даже заметить меня. Я повернулся, и моё сердце пропустило удар. Впервые я видел настолько красивую девушку. Передо мной стояла богиня— рыжая, с зелёными глазами, похожая на Еву. Её лицо было спокойным, идеально сложенным, но в глазах читалась тревога. Она держала моё запястье крепко, но без угрозы, и судя по всему могла в любой момент попробовать меня скрутить.

— Пожалуйста, — сказала она, её голос был тихим, приятным на слух, но твёрдым. — Не стоит этого делать…

Я уставился на неё, пытаясь понять, как она здесь оказалась. И как я чёрт возьми её не заметил.

И почему её голос звучал так, будто она знала что-то, чего не знал я. Скорость всё ещё держало весь мир в стазисе, но она двигалась. Она была здесь. И она остановила меня.

Кто она?

***

Глава 49. Неуязвимый

Я сосредоточился, втянув ноздрями воздух, словно хищник, вынюхивающий добычу. Запах озона, металла и чего-то неуловимо живого — её запах. Она не человек, это точно. Вильтрумит? Нет, не совсем то. Полукровка? Пожалуй, это ближе всего. Её запах, её присутствие — оно было слишком знакомым и одновременно чужим, как будто кто-то смешал вильтрумитскую мощь с чем-то древним, необузданным, почти космическим. Космос? Хм-м…

Я прищурился, пытаясь просканировать её рентгеновским зрением. Мои глаза привычно пробивали стены, металл, плоть — всё, что угодно. Но не её. Она стояла передо мной, как стена абсолютной пустоты. Ничего. Ни костей, ни органов, ни кровотока. Пустота. Я переключился на энергозрение, надеясь уловить хоть какой-то след её сущности. И снова — провал. Она была как чёрное пятно, словно миниатюрная чёрная дыра, поглощающая весь свет и энергию вокруг себя. Это было... тревожно. И чертовски интригующе. Мои инстинкты буквально кричали, что она — нечто большее, чем кажется. Опасно, даже для меня.

— Не стоит, — повторила она, её голос оставался спокойным, но теперь в нём чувствовалась сталь. Заметила, как я сканировал её? Удивительная.

Её зелёные глаза смотрели прямо в мои, и я невольно отметил, как они переливаются, словно изумруды на солнце. Она была красива — не просто красива, а ошеломляюще, пугающе совершенна. Рыжая грива волос, белый костюм, состоящий из облегающей рубашки и юбки, без единого символа или знака, подчёркивал её фигуру. Сильная, грациозная, как пантера перед прыжком. Я поймал себя на том, что заглядываюсь на неё чуть дольше, чем следовало. Чёрт, соберись.

— Вирус, — сказал я, кивнув на колбу, всё ещё висящую в магнитном поле. — Мне он нужен. Отойди, и никто не пострадает.

Её губы дрогнули в лёгкой, почти насмешливой улыбке.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — ответила она, и в тот же момент её хватка на моём запястье исчезла. Я не успел моргнуть, как пространство вокруг нас сжалось, словно кто-то выдернул нас из реальности. Миг — и мы уже не в лаборатории.

Космос. Холодный, бесконечный, усеянный звёздами. Я завис в вакууме, мгновенно сканируя всё вокруг. Планета подо мной была чужой — серо-фиолетовая, с кольцами из обломков и бурлящими облаками ядовитых газов, подсвеченных багровыми молниями. Ни одной знакомой звезды, ни одного знакомого элемента вокруг. Мы были далеко. Очень далеко. Я не уловил даже слабых сигналов от планет или ближайших систем. Эта часть космоса была дикой, первозданной, словно сюда ещё никто не добирался.

— Ну ладно, — пробормотал я, поворачиваясь к ней. — Это было... неожиданно. И не культурно…

Она не ответила или скорее не собиралась? Вместо этого её кулак врезался в мою щеку с такой силой, что я почувствовал, как хрустят зубы, а во рту появляется металлический привкус крови. Это было неожиданно. Она буквально телепортировалось ко мне. Удары были молниеносными, на высоких скоростях как у спидстеров, за короткий промежуток она успела сделать три удара по лицу, и отправила меня в полёт через кольцо обломков. Я пробил несколько астероидов, каждый из которых разлетелся в пыль, прежде чем стабилизировал себя. Сплюнув красную каплю крови и сломанный зуб, зависшую в невесомости, я повернулся к ней. Хм-м.

Она смотрела на свою руку, её глаза были широко распахнуты от удивления, будто она сама не ожидала, что я выживу. Не дралась с кем-то настолько крепким?

Я ухмыльнулся, вытирая кровь с губ и языком проверяю выросший за секунды новый зуб.

— Первый раз, а? — сказал я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в венах. — Когда кто-то такой же сильный, как и ты, попадается?

Её удивление сменилось решимостью. Она сжала кулаки, и её тело окуталось белым слабым сиянием — не то энергия, не то что-то ещё, чего я не мог разобрать. В следующую секунду она рванула ко мне, словно мигающий телевизор, она короткими телепортам, оставляя за собой шлейф белой энергии сокращала огромное расстояние. Не понимаю и не узнаю, что это. Какая-то разновидность магии? Или Ци? Или…

Я уклонился, её удар прошёл в миллиметре от моего лица, вызвав ударную волну, которая разорвала ближайшее облако газа и разметала обломки кольца. Я ответил, метнув телекинетический импульс, сжав пространство вокруг неё чтобы сломать ей ногу, остановить, но она исчезла, телепортировавшись за мою спину. Её локоть врезался в мой позвоночник с такой силой, что я кувырнулся вперёд, врезаясь в астероид размером с гору. Он разлетелся в пыль, а я, развернувшись, выпустил тепловой луч из глаз — два раскалённых луча, каждое жарче поверхности звезды. Проверим.

Она телепортировалась, но я сумел предугадать её движение. Мой телекинез охватил пространство на сотни метров, создавая невидимую сеть, замедляющую её. Она появилась в десяти метрах от меня, но её тело застыло, словно в паутине. Я рванул к ней, нанося удар кулаком. Кулак засветился Ци, пространство вокруг него искривилось от мощи. Она успела выставить блок, и наши кулаки столкнулись, породив ударную волну, которая разнесла ближайшие астероиды в щебень и вызвала бурю в атмосфере планеты внизу. Я почувствовал, как мои кости вибрируют от отдачи, но не остановился, нанося серию ударов — в грудь, в плечо, в челюсть. В каждый удар я вкладывал Ци, пытаясь понять её лимиты. Пока свою родную энергия я не использовал. А она на удивление оказалось крепкой.

Спустя десяток ударов она вырвалась из моего телекинеза, телепортировавшись далеко от меня, и ответила шквалом энерго копий. Её маленькие белые атаки мелькали быстрее звука, и каждый удар был точным в уязвимые места. Один попал мне в рёбра, и я услышал хруст — не моих костей, а воздуха, сжатого от силы удара. Другой угодил в плечо, заставив меня отлететь назад. Я стабилизировал себя, но она уже была рядом, её колено врезалось в мой живот, выбивая воздух из лёгких. Я схватил её за запястье, крутанул и швырнул вниз, к поверхности планеты, вложив в бросок свою силу. Она врезалась в фиолетовый песок, подняв столб пыли и вызвав землетрясение, которое раскололо кору на десятки километров вниз.

Я рванул за ней, приземляясь в кратере, который она оставила. Песок вокруг плавился, превращаясь в стекло от жара её падения. Она поднялась, её белый костюм теперь был слегка порван, но это только делало её ещё более... притягательной. Её волосы развевались, глаза горели яростью, а движения были как танец — смертельный, но завораживающий. Я поймал себя на мысли, что она мне нравится. Красивая, сильная, неуступчивая. Настоящая воительница. Такие мне всегда нравились.

— Упрямый, — крикнула она, её голос прорезал гул трескающейся планеты. — Зачем тебе вирус? Ты хоть понимаешь, что он сделает?

— Понимаю, — ответил я, выпрямляясь. — Но мне он нужен. А ты... непонятно за что дерёшься.

Её лицо окрасило эмоции гнева. Яростно зарычав словно зверь, от моих слов, рванула ко мне, её тело окуталось тем же сиянием, но теперь оно было ярче, почти ослепительным. Я встретил её ударом, усиленным Ци, но она телепортировалась в последний момент, появившись сбоку. Её кулак врезался в мою челюсть, и я отлетел, пробивая скалу за скалой, пока не врезался в горный хребет. Он рухнул, погребая меня под тоннами камня. Ладно. Я взорвался телекинетической волной, разбрасывая обломки, и взлетел, выпуская тепловые лучи в её сторону. Она уклонилась, двигаясь так быстро, что казалась размытым пятном, и ответила энергетическим импульсом — зелёным, как её глаза, и таким мощным, что он испарил половину пустыни подо мной.

Белая и зелёная энергия, что за…

Я швырнул в неё телекинетический валун размером с небоскрёб, но она разрезала его надвое ударом ладони, окружённой той же зелёной энергией. Обломки разлетелись, вызвав цепную реакцию — кратеры взрывались, земля плавилась, атмосфера начала гореть. Я рванул к ней, используя сверхскорость, и нанёс удар, который мог расколоть луну. Она поймала мой кулак, её пальцы сжались с такой силой, что я почувствовал давление даже сквозь свою неуязвимость. Сильна. Она крутанула меня, швырнув в воздух, и телепортировалась следом, нанося удар ногой в грудь. Она исчезла, появившись прямо передо мной, и нанесла серию молниеносных ударов — в грудь, в плечо, в челюсть. Я блокировал два, но третий попал в скулу, и я почувствовал, как кровь снова течёт по губам. Я ухмыльнулся — это было весело. Давно мне не пускали кровь.

Я ответил, выпустив тепловой луч, который она отразила, создав зеркальный щит из той же зелёной энергии. Луч рикошетом ушёл в небо, испарив облака и вызвав огненный шторм в атмосфере.

На миг остановившись я спросил.

— Как тебе зовут?

— Астра, Каин, Астра. — Она знала меня? Откуда? Я впервые вижу её.

— От латинского Звезда. Тебе подходит, но откуда ты… — Я подмигнул ей, на что она закатила глаза, и решительно полетела прямо на меня, не дав мне закончить, сияя словно звезда белой энергией. Ну точно звёздочка…

— Ещё один раунд, придурок!

Стычка, и ещё один взрыв.

Мы сражались по всей планете, разрушая всё на своём пути. Я швырнул в неё телекинетическую волну, которая вырвала с корнем горный хребет и превратила его в шрапнель. Она телепортировалась, уклоняясь от обломков, и ответила энергетическим копьём, пробившим кору планеты до мантии. Ху-у. Сильно.

Лава хлынула наружу, заливая пустыню раскалённым морем. Я взлетел, окружив себя телекинетическим щитом, и нырнул в лаву, не чувствуя жара. Вынырнув с другой стороны, я ударил её кулаком, усиленным энергией, и она отлетела, пробив десяток скал, прежде чем врезалась в плато, расколов его надвое.

Планета умирала. Кора трещала, континенты раскалывались, атмосфера пылала, кольца обломков разлетались в космос. Мы продолжали бой, обмениваясь ударами, каждый из которых мог стереть город с лица земли. Я поймал себя на том, что любуюсь ею даже в пылу боя — её движения были как танец, смертельный и прекрасный. Она была равна мне, если я не использовал энергию радиации, и это будоражило. Её порванный белый костюм цеплялся за её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, и я невольно подумал, что она — как богиня войны, сошедшая с небес. Сильная, неуступчивая, идеальная.

Снова. Она телепортировалась ко мне, нанося удар, который расколол воздух и вызвал звуковой удар, от которого треснули ближайшие горы. Я поймал её руку, крутанул и швырнул вверх, в стратосферу. Мы взлетели, пробив облака, и продолжили бой среди пылающей атмосферы. Она выпустила серию энергетических копий, каждое из которых я отбил телекинезом, но одно задело моё плечо, оставив дымящуюся царапину. Я зарычал, наслаждаясь болью, и рванул к ней, нанося удар за ударом. Наши кулаки сталкивались, порождая взрывы, которые сжигали остатки атмосферы. Планета внизу начала разваливаться, куски коры размером с острова отрывались и улетали в космос.

Я схватил её за талию, пытаясь удержать, но она телепортировалась, утянув нас в открытый космос. Мы оказались среди обломков кольца, и она пнула меня так, что я врезался в астероид, превратив его в пыль. Я ответил, выпустив тепловые лучи, которые она отразила, создав зелёный щит. Лучи ушли в космос, испарив ещё несколько астероидов. Я рванул к ней, используя сверхскорость, и ударил телекинетическим импульсом, который отбросил её к поверхности. Она врезалась в последний уцелевший континент, вызвав взрыв, который испарил его целиком.

Мы оба тяжело дышали, зависнув среди пылающих обломков. Планета была уничтожена — лишь поле астероидов, раскалённые куски коры и газовые облака. Её грудь вздымалась, белый костюм был изодран, волосы растрепались, но она всё ещё выглядела как богиня. Её зелёные глаза изучали меня, и в них больше не было ярости — только усталость и что-то ещё. Любопытство? Уважение?

— Хватит, — сказал я, вытирая кровь с лица. — Это ни к чему не приведёт. Мы просто разнесём всё вокруг.

Она замерла напротив, её дыхание было тяжёлым.

— Ты прав, — тихо сказала она, опуская руки. — Это бессмысленно.

Я кивнул, чувствуя, как адреналин отступает. Мы оба были вымотаны, но я знал, что пора заканчивать. Я сосредоточился, собирая энергию в своём теле. Пора было немного выйти за рамки, которые я сам себе установил. Мои мышцы напряглись, пространство вокруг задрожало. Энергия закружилась вокруг меня, как пыль, и я почувствовал, как каждая клетка моего тела наполняется силой. Ох, давно я не использовал мою родную энергию.

Она кажется поняла, что я задумал, и попыталась телепортироваться, но я был быстрее.

Стремительный рывок, усиленный всей моей энергией, пробил пространство. Мир превратился в размытую полосу, звёзды слились в линии, а я оказался перед ней в долю наносекунд. Мой кулак, окружённый сиянием, ударил её в голову. Ударная волна разнесла остатки обломков, вызвав бурю в вакууме. Её глаза закатились, тело обмякло. Сильно, но так чтобы не убить. Я понял её примерную прочность, так что не пробил ей череп. Поймав её, удерживая в своих руках, прежде чем она улетела в космос, подумал. Жива, регенерация уже работала. Удивительно, как быстро.

Она была мягкой, тёплой, несмотря на весь этот хаос. Я смотрел на её лицо, на закрытые глаза, на слегка приоткрытые губы. Чёрт, она была прекрасна. Даже сейчас, без сознания, она выглядела как нечто большее, чем просто воин. Я почувствовал, как моё сердце бьётся чуть быстрее, и мысленно одёрнул себя. Не время.

Оглядевшись, я увидел, что от планеты осталось лишь поле обломков, плавающих в космосе. Пылающие куски коры, расплавленные скалы, газовые облака — всё, что осталось от нашего боя.

— Да-а, — пробормотал я, качая головой. — Ну и накуролесили мы тут.

Держа её на руках, я завис среди обломков, размышляя, что делать дальше. Вирус остался на Талескрии, а я непонятно где, но эта девушка... она была загадкой. Ещё и мягкой на ощупь, не смотря на силу. И я собирался разгадать эту мягкую загадку.

***

Я завис среди обломков разрушенной планеты, держа Астру на руках. Её тёплое, мягкое тело контрастировало с холодом космоса, и я невольно задержал взгляд на её лице. Даже без сознания она выглядела как воплощение силы и грации, её рыжие волосы плавали в невесомости, словно солнечные вспышки. Но времени любоваться не было. Вирус остался на Талескрии, как и все друзья, а я понятия не имел, где мы. Нужно было найти ближайшую живую планету и разобраться, что делать с этой загадочной воительницей. Я мог бы телепортироваться отсюда техникой, которую использовал раньше, но я не знал можно ли брать собой кого-то ещё. Экспериментировать не было никакого желание.

Сканируя пространство, я уловил слабый отклик в нескольких световых годах отсюда. Не теряя времени, я рванул туда на сверхскорости, удерживая Астру. Космос мелькал вокруг, звёзды сливались в полосы, пока я не достиг системы с небольшой зелёной планетой. Она была покрыта густыми джунглями, испещрёнными реками и вулканами, а атмосфера кишела кислородом. Пригодное место для привала. Пройдя насквозь атмосферу, оставив после себя огромный огненный след, я приземлился в тени огромного скального массива, где нашёл пещеру, укрытую лианами. Внутри было сухо, пахло мхом и землёй — идеальное убежище.

Осторожно положив Астру на мягкий слой мха, я осмотрел её. Её белый костюм был изодран, но раны — если они вообще были — уже затягивались. Регенерация работала с пугающей скоростью. Всего несколько часов, и она будет как новая. Удивительно. Даже для вильтрумитов это было бы долго. Кто она такая, чёрт возьми?

Чтобы не терять времени, я решил заняться делом. Неподалёку я заметил странное существо — шестилапое, покрытое чешуёй, с длинным хвостом и пастью, полной острых зубов. Оно напоминало помесь ящерицы и волка, но пахло съедобно. Да и честно говоря я мог съесть и землю, но хотелось мясо. Одним телекинетическим импульсом я оглушил его, а затем освежевал с помощью пальца которого нагрел желанием. Развёл костёр, используя сухие ветки, и вскоре мясо шипело над огнём, распространяя аромат, от которого у меня заурчало в желудке. Я сидел у костра, подбрасывая ветки, и время от времени поглядывал на Астру. Она всё ещё спала, её грудь равномерно вздымалась, а лицо выглядело спокойным, почти умиротворённым. Но я знал, что стоит ей проснуться, и всё может начаться заново.

Пока мясо жарилось, я сосредоточился на её энергии. Ранее я не мог её распознать — она была как чёрная дыра, поглощающая все мои попытки анализа. Но теперь, находясь так близко, я уловил тонкие вибрации. Это была не магия, не Ци и даже не вильтрумитская энергия гравитации. Что-то... иное. Смесь космической радиации и чего-то непонятного. Я нахмурился, погружаясь глубже в анализ. Мои способности позволяли мне манипулировать энергией на таком уровне что я мог бы подвинуть её энергией её органы или вовсе попробовать манипулировать атомами, но не став экспериментировать, я начал выстраивать барьер, блокирующий её источник силы, совместный энергии Ци и радиации. Её энергия была похожей на мою, так что мои манипуляции были успешными.

Это было сложно — её энергия сопротивлялась, как живая, но я справился. Теперь, если она проснётся, её телепортация, зелёные копья и белое сияние будут недоступны. По крайней мере, пока я не сниму блокировку. Или пока она не снесёт блокировку тараном энергии. Но это принесёт ей вред, так что не думаю, что она это сделает. Хотя, характер у неё…

Мясо начало подгорать, и я перевернул его, отгоняя мысли. Огонь потрескивал, бросая тени на стены пещеры. Я снова посмотрел на Астру. Её регенерация завершила работу — ни следа ран, ни царапин. Даже костюм, казалось, начал восстанавливаться, словно был частью её тела. Она пошевелилась, и я напрягся, готовясь к любому исходу.

Её глаза резко распахнулись, зелёные, как изумруды, и полные ярости. В долю секунды она вскочила, приняв боевую стойку. Её руки засветились, но сияние тут же угасло. Она нахмурилась, сжала кулаки и попыталась снова — ничего. Тогда она рванула ко мне, метнув кулак в мою челюсть. Я поймал её запястье, мягко, но твёрдо, удерживая на месте и притянул к себе, мягко обняв. Сила была с ней, но я был сильнее.

— Можешь не пытаться, — сказал я, глядя ей в глаза. Находясь близко, они были ещё красивее. — Я заблокировал твои силы. Энергию, телепортацию, всё. Так что давай без драк, ладно?

Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но я держал крепко. Её взгляд метался от меня к её рукам, затем обратно. Я чувствовал, как её пульс учащается, но в голове крутилась мысль: *Она действительно не ожидала этого. Её энергия... она связана радиацией, похожее на меня. Я был прав. Теперь она уязвима, но только пока я рядом.*

— Как... как ты это сделал? — прорычала она, её голос дрожал от смеси гнева и шока. — Никто не может заблокировать мою силу!

— Я не никто, Астра, — ответил я с лёгкой ухмылкой, отпуская её запястье и отступая на шаг. — Садись, поешь. Мясо почти готово. И, знаешь, драться на голодный желудок — плохая идея.

Она замерла, явно борясь с желанием броситься на меня снова. Но, бросив взгляд на костёр и шипящее мясо, она медленно опустилась на землю, не сводя с меня настороженного взгляда. Я оторвал кусок мяса и протянул ей на импровизированном вертеле из ветки.

— Кто ты такой? — спросила она, принимая еду, но не торопясь есть. Её глаза выдавили лукавство. Она понимала кто я. — И почему ты знаешь моё имя?

— Я тот, кто хочет ответов, — ответил я, откусывая кусок мяса. Оно было жёстким, но терпимым. — А твоё имя... ты сама его назвала. Помнишь? Или удар был слишком сильным? "Астра, Каин, Астра". Звучит красиво, кстати. Но вот вопрос: откуда ты знаешь меня?

Она нахмурилась, её пальцы сжали ветку так, что та треснула.

— Это не твоё дело, — отрезала она, но в её голосе чувствовалась неуверенность. Она откусила кусок мяса, жуя медленно, словно проверяя, не отравлено ли оно.

— Слушай, — продолжил я, подбрасывая ветку в костёр. — Мы разнесли целую планету. Ты дралась как монстр, и я, честно говоря, впечатлён. Не каждый может противостоять мне в прямом бою, хоть и ненадолго. Но я не твой враг. По крайней мере, пока. Расскажи, зачем тебе вирус? И что ты вообще за существо? Ты не вильтрумит, не человек, но что-то... другое.

Она молчала, глядя в огонь. Её зелёные глаза отражали пламя, и я видел, как в них мелькают сомнения. Наконец, она вздохнула, отложив недоеденное мясо.

— Ты не поймёшь, — тихо сказала она. — Это слишком... сложно.

— Попробуй, — сказал я, наклоняясь чуть ближе. — У меня есть время. И, знаешь, я не из тех, кто сдаётся, когда дело доходит до загадок. Особенно таких красивых.

Она закатила глаза, но уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке. Бинго.

— Ладно, — сказала она, её голос стал серьёзнее. — Но ты должен пообещать, что не попытаешься меня убить, когда услышишь правду.

— Если бы ты была парнем, я бы оторвал тебе голову ещё на Талескрии. — Она вздрогнула, но я не закончил. — Но, обещаю, сейчас ты в безопасности. — ответил я, скрестив руки. — Говори.

Она глубоко вдохнула, словно собираясь с духом, и посмотрела мне прямо в глаза.

— Я из будущего, Каин. Далёкого будущего. Вирус, который ты хочешь взять... он станет началом конца. Не только для Талескрии, но для всей вселенной. Я здесь, чтобы остановить тебя. И я знаю тебя, потому что... в моём времени ты легенда. Но не совсем героическая.

Я замер, её слова эхом отдавались в моей голове. Будущее? Легенда? Не героическая? Чёрт возьми, это было неожиданно. Я думал она какой-то наёмник или охрана поставленная стариком. Но вместо того чтобы запаниковать, я почувствовал, как во мне загорается любопытство. Астра была ключом к чему-то большему, и я собирался узнать, к чему. Может это даже мне поможет вернуться домой?

— Ну что ж, — сказал я, ухмыляясь. — Похоже, нам есть о чём поговорить, звёздочка.

Она фыркнула, но в её глазах мелькнула искра интереса. Огонь в пещере потрескивал, а я понял, что эта ночь будет важной. И, возможно, долгой.

***

Глава 50. Неуязвимый

Огонь в пещере горел ровно, отбрасывая золотистые блики на влажные стены, покрытые мхом. Тени плясали, словно живые, пока я сидел, скрестив ноги, и смотрел на Астру. Ци мирно текла по каналам, то разгоняясь, то замедляясь. В то время, когда ждал, делать было нечего, так что медитировал. Медитация помогала мне держать разум в узде, особенно после всего, что я услышал от Астры.

Она сидела напротив, её зелёные глаза отражали пламя, а рыжие волосы, всё ещё слегка растрёпанные после нашего боя, казались частью этого света. Её белый костюм, теперь восстановленный её регенерацией, плотно облегал тело, подчёркивая её фигуру. Она была насторожена, но уже не выглядела как зверь, готовый к прыжку. Мясо лежало нетронутым в её руках — она всё ещё не доверяла мне полностью, и я не винил её за это. После того, как я заблокировал её силы, она стала уязвимее, и её насторожённость была оправдана.

Я молчал, ожидая. Её слова о будущем, о вирусе, о том, что я — легенда, крутились в моей голове. Легенда. Не героическая. Это задело, но я не подал виду. Пусть говорит. Я умел слушать, когда хотел, а сейчас я хотел знать всё. Как я смог стать легендой, но не героической?

Это же что я такого наделал…

Астра глубоко вздохнула, её плечи слегка опустились, словно она сбрасывала невидимый груз. Она посмотрела на огонь, а потом на меня, и в её взгляде мелькнула смесь решимости и боль.

— Хорошо, Каин, — начала она тихо, её голос был мягким, но твёрдым, как сталь, закалённая в огне. — Ты хочешь знать, кто я и откуда. Я расскажу. Но это не просто моя история. Это история мира, который ты ещё не видел. Мира, который ты... изменишь. И разрушишь.

Я не ответил, лишь слегка наклонил голову, давая понять, что слушаю. Я многое разрушал, но этот мир? Я ведь его спасал…

Она продолжила, её голос стал глубже, словно она погружалась в воспоминания.

— Я родилась на Земле. Не в эти времена, а в недалёком будущем. Мои родители... они были величайшими из тех, кто когда-либо жил в этом мире. Мой отец — Величайший Император Вильтрума, существо, который переписал судьбу галактик, объединив враждующие расы и положив конец тысячелетним войнам. Моя мать — Богиня Жизни, женщина, чья сила и гениальность спасали целые миры от вымирания. Их имена... они не так сильно важны.

Я прищурился, но промолчал. Император Вильтрума? Богиня Жизни? Первое знакомо, второе нет. Честно говоря, звучало это всё как титулы из космической оперы, но в её голосе не было ни капли лжи. Я чувствовал это — её эмоции, её убеждённость. Пульс был спокоен, хоть и учащённым. Она не врала, но переживала.

— Когда я родилась, Земля была... прекрасной, — продолжила она, её глаза затуманились, словно она видела тот мир прямо перед собой. — Не такой, как сейчас, с её войнами, хаосом, героями и злодеями. Всё это осталось в прошлом. Мои родители изменили Землю, превратив её в убежище, где люди и инопланетяне жили в гармонии. Я росла в городе, окружённом садами, где небеса сияли от энергии защитных барьеров, а звёзды казались такими близкими, что я пыталась дотянуться до них рукой. Моя мать учила меня науке, искусству, уважению к жизни. Она показывала мне, как создавать энергию, как исцелять, как видеть красоту в каждом существе. Мой отец... он учил меня драться, быть сильной, но никогда не забывать, что сила — это ответственность. Они воспитали меня как воина, но справедливого, того, кто защищает, а не разрушает.

Она замолчала, её пальцы сжали край костюма, и я заметил, как её глаза слегка заблестели. Воспоминания явно были болезненными, но она продолжила.

— С самого детства я слышала истории о тебе, Каин. О неизвестном герое, который пришёл из ниоткуда и стал величайшим героем вселенной. Тебя прозвали Светочем, тем, кто остановил воину длившееся тысячелетиями, между Вильтрумитов и всеми остальными. Твой подвиг записали в самые великие героические деяние мира. Дети на Земле играли в "Каина", представляя, как летают, как ты, или сражаются с врагами, которых ты победил. Я... я тоже была одной из них. Я мечтала быть как ты. Сильной, свободной, неподвластной никому. В моей комнате даже висел голографический плакат с твоим изображением — ты парил над разрушенной планетой, окружённый сиянием, с глазами, полными решимости. Прям герой. Я смотрела на него каждую ночь и обещала себе, что стану такой же.

Я почувствовал, меня пробирает на вздох. Герой? Светоч? Это было так далеко от того, кем я был настоящим сейчас — циничным одиночкой, который просто хотел вернуться домой и жить своей жизнью. Но я не перебивал. Было приятно слушать такое про себя. Её голос стал тише, почти шёпотом.

— Мои способности проявились рано, — продолжила она. — Я была полукровкой, смесью вильтрумитской силы и... чего-то другого, от матери. Мы так и не поняли до конца, что это за энергия. Она была нестабильной, дикой, как буря, которую невозможно укротить. Я могла телепортироваться, создавать энергию, манипулировать материей, но это было опасно. В пять лет я случайно открыла портал в космос прямо в нашей гостиной, и чуть не утянула весь дом в вакуум. Отец вытащил меня в последнюю секунду, а мать потратила месяцы, изучая мою энергию. Они оба учили меня контролю. Отец часами тренировал меня в пустынях или в открытом космосе, заставляя сражаться с дронами или уклоняться от его ударов. Он говорил о тебе, Каин, как о друге, как о ком-то, кто всегда находил выход. Мать создавала устройства — браслеты, кольца, импланты, — чтобы стабилизировать мою силу. К десяти годам я могла сражаться наравне с солдатами нашего правительства, но я всё ещё была ребёнком, который хотел угодить родителям.

Она улыбнулась, но улыбка была горькой.

— Моя первая миссия была в двенадцать, — сказала она, её голос стал чуть живее. — Пираты атаковали колонию на краю галактики. Я телепортировалась туда с отцом, и мы остановили их. Было так весело впервые. Я помню, как пробила их корабль одним ударом, как энергия вырвалась из моих рук, испарив половину их флота. Отец смотрел на меня с гордостью, но в его глазах была тревога. Он знал, что я стану сильнее, чем он. Это пугало его — не из-за власти, а из-за того, что он боялся за меня. Он говорил: "Сила — это дар, Астра, но она всегда имеет цену". Я тогда не понимала, что он имел в виду. Но вскоре узнала.

Её взгляд стал жёстче, и она продолжила.

— Я росла в мире, полном приключений. В четырнадцать я спасла грузовой корабль, который засосало в чёрную дыру, телепортировав весь экипаж на Землю. В пятнадцать сражалась с биомеханическими монстрами, созданными безумным учёным, который хотел переписать реальность. В шестнадцать помогала восстанавливать планету, разрушенную метеоритным дождём, манипулируя материей, чтобы создать новые города. К тому времени я стала известна как Астра — Звезда, надежда галактики. Люди любили меня, но я всегда чувствовала, что живу в твоей тени, Каин. Ты был легендой, а я — просто девочкой, пытающейся быть достойной твоего имени. Я читала о твоих подвигах в архивах: как ты остановил Регента Вильтрума, как спас триллионы жизней. Я хотела быть такой же. Но я не знала, что твоя история... оборвалась.

Я молчал, но её слова задели что-то глубоко внутри. Она говорила обо мне так, словно я был кем-то большим, чем просто наёмник, переродившийся в теле сверхсущества. Но я не чувствовал себя героем. Не сейчас и никогда. И, судя по её тону, не всё в её истории было таким светлым.

— А потом начался хаос. Вирус, который ты взял с Талескрии, мутировал. Никто не знает, как это произошло. Может, ты экспериментировал с ним, пытаясь использовать его против врагов. Может, его украли от тебя и что-то сделали. Но он изменился. Он стал... живым. Это была не просто болезнь, Каин. Она лишала существ разума, подвижности, превращала их в зверей, похожих на зомби. Они не умирали, не ели, не спали — просто разрушали всё на своём пути. Их глаза светились зеленоватым светом, а тела дёргались, словно марионетки. Вирус распространялся быстрее света, поражая целые звёздные системы. Он проникал в воздух, воду, даже в космическую пыль. Ни лекарства, ни магия, ни технологии не помогали. Он адаптировался, эволюционировал, становился сильнее с каждой попыткой его остановить. Это была катастрофа вселенского масштаба.

Она замолчала, её руки сжались в кулаки, и я увидел, как её ногти впиваются в кожу, оставляя красные следы. Я хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Что я натворил? Она продолжила, её голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Мне было восемнадцать, когда это началось. Я никогда не убивала до того момента. Я была героем, спасала жизни, а не отбирала их. Но вирус... он не оставил мне выбора. Я видела, как планеты превращаются в пустыни, как друзья, с которыми я сражалась плечом к плечу, становятся монстрами. Я пыталась спасти их, телепортировала их в карантинные зоны, но они рвали друг друга на части. Мои силы были бесполезны против вируса. Я могла уничтожать армии заражённых, испаряя их энергией, но не могла их исцелить. И тогда я узнала, что ты исчез. Никто не знал, где ты. Одни говорили, что ты погиб, пытаясь остановить вирус. Другие — что ты стал его создателем, частью его разума. Но отец рассказал мне правду. Ты ушёл, Каин. После того, как остановил Регента Вильтрума, ты покинул наш мир. Ты пропал, оставив нас разбираться с последствиями. Я верила в тебя, Каин. Ты был моим кумиром, моей мечтой. Но ты предал нас. Предал моих родителей. Предал ту маленькую девочку с восхищениям смотрела хроники твоей короткой, но яркой жизни в этом мире.

Её глаза наполнились слезами, но она быстро отвернулась, вытирая их рукавом. Я чувствовал, как будто меня ударили пощёчиной. Она верила в меня. В меня, которого даже не знала. Это было... странно.

— Мои родители стали последней надеждой, хоть и не хотели этого. — продолжила она, её голос стал тише, но решительнее. — Они возглавили сопротивление. Отец сражался на передовой, уничтожая заражённые флоты, чтобы замедлить распространение. Он возвращался покрытый ранами, но продолжал драться. Мать работала в лабораториях, пытаясь найти лекарство. Её энергия питала барьер вокруг Земли — купол, который не пропускал вирус. Она создавала пищу, воду, даже воздух, чтобы мы могли выжить. Земля стала последним оплотом, окружённым заражённым космосом. Я росла в военное время, Каин. Каждую ночь я засыпала под звуки сирен, каждое утро начиналось с новостей о потерянных мирах. Я сражалась, спасала, теряла друзей, но ничего не менялось. Вирус был сильнее нас. Мы пробовали всё — биологическое оружие, нанотехнологии, даже магию древних рас. Ничего не работало. Вирус был как бог, которого нельзя убить.

Она замолчала, её дыхание стало тяжёлым. Я видел, как она борется с эмоциями, и впервые за долгое время почувствовал себя беспомощным. Я хотел что-то сказать, но не знал, что. Она продолжила, её голос стал тише, но решительнее.

— Я потеряла друзей, Каин. Моего лучшего друга, Ксара, вильтрумита, которого я знала с детства, заразили на передовой. Я сама... я сама испарила его, когда он бросился на меня, уже не человек, а монстр. Я плакала неделями, но не могла остановиться. Я стала машиной для убийства, уничтожая заражённых, чтобы защитить тех, кто ещё был жив. Но с каждым днём их становилось меньше. Мои родители держались, но я видела, как они угасают. Отец слабел от ран, мать истощала себя, поддерживая барьер. Они были героями, но даже они не могли победить вирус. Моя мать... она была гениальной. Она никогда не сдавалась. Тридцать чёртовых лет она работала над решением. Тридцать лет, Каин. Она почти не спала, не ела, не жила — только исследовала и держала барьер, создавала нам жизнь. Дарила нам каждый день. Днём и ночью. Я видела, как её волосы седеют, как её кожа становится тоньше, но она улыбалась мне, говоря, что всё будет хорошо. Эти прекрасные локоны…— Она машинально погладила свои волосы, смотря сквозь меня. — Достались мне от неё. Она стала богиней спасение для нас всех. Её сила была настолько велика, что даже провиант она создавала сама. И в итоге она создала её. Машину времени. Это была не просто технология — это было чудо, смесь науки и её собственной энергии. Она сказала мне, что единственный способ остановить вирус — это вернуться в прошлое и найти тебя. Тебя, Каин, потому что всё началось с тебя. А после от ран отец погиб...

Я замер. Отец погиб. Машина времени. Серьёзно? Найти меня? Это было слишком. Но она не дала мне времени что-то сказать.

— Они отправили меня сюда несколько месяцев назад, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — А отец погиб за год до этого. Он сражался с заражённым флотом, который прорвался к Земле. Он уничтожил их, но получил смертельную дозу вируса. Мать пыталась спасти его, но он умер у неё на руках. Я... я не могла даже попрощаться. А потом мать отдала всё, что у неё осталось, чтобы отправить меня сюда. Она вложила свою энергию в машину, зная, что это убьёт её. Она умерла, Каин, ради меня. Ради того, чтобы я могла найти тебя и остановить вирус. Я искала тебя, следила за тобой, изучала. Ты был... не таким, как в легендах. Циничный, нелюдимый, полный сарказма. Но я видела в тебе того, кем ты был для меня и многих детей в будущем. Того, кем ты был в моём времени. Героем. И теперь я здесь, чтобы остановить тебя. Не убить, а убедить. Вирус нельзя брать, Каин. Он уничтожит всё. Всё, что я любила. Мама отдала последние силы чтобы меня сюда отправить, буквально осушив себя…

Её голос сорвался, и она опустила голову, пряча лицо в ладонях. Я молчал, пытаясь переварить всё, что она сказала. Будущее, вирус, я — причина конца света? Это было слишком. Но в её словах была правда, я чувствовал это. Она не лгала. И её боль... она была реальной.

Я медленно встал, подошёл к ней и опустился на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне. Она подняла взгляд, её зелёные глаза были полны слёз, но в них всё ещё горела решимость.

— Астра, — сказал я тихо, впервые без сарказма. — Ты сказала, что твои родители — величайшие. Кто они? Назови их имена.

Она посмотрела на меня, её губы дрогнули, словно она боялась этого момента. Но затем она выпрямилась, её голос стал твёрдым, как никогда.

— Мой отец — Марк Грейсон, последний Император Вильтрума. Он мёртв. Моя мать — Ева Грейсон, Богиня Жизни. Она мертва. Мой мир мёртв, Каин. Всё, что я любила, ушло. Мои воспоминания — это всё, что у меня осталось.

Я замер, чувствуя, как моя голова начинает работать на сверхскоростях пытаясь обротать такую информацию. Марк Грейсон. Неуязвимый. Мой друг, мой союзник, человек, с которым я сражался плечом к плечу. Ева — Атомная Ева, женщина, чья сила и ум спасала многих. Они — её родители? Астра — их дочь? И оба мертвы? Я смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Её зелёные глаза, её сила, её упрямство — теперь всё сходилось. Она была их частью, их наследием. Я понимал, что она мне знакома, и даже её энергия была мне знакомой. Но Евы и Марк? Их дочь? Оба мертвы…

И она пришла сюда, чтобы остановить меня.

Я встал, отошёл к стене и прислонился к ней, пытаясь собраться с мыслями. Что я натворил в будущем? И как мне теперь всё это исправить?

***

Я отошёл от стены и взлетел, зависнув в воздухе над пещерой в позе лотоса. Моя Ци текла ровно, но разум был в хаосе. Мысли, мысли…

Марк. Ева. Их дочь. Оба мертвы. Как и все остальные. Нолан, Аллен, Дебби, Зак, Оливер..

Все они будут мертвы в будущем. Весь этот мир, разрушенный из-за меня. Я закрыл глаза, пытаясь найти покой, но образ Астры — её слёзы, её решимость — не покидал меня. В голове крутилась мысль: Благими намерениями вымощена дорога в ад. Может, мне вообще не стоило вмешиваться в этот мир? Не помогать Марку, не сражаться с вильтрумитами, не искать вирус? Если мои действия привели к такому будущему, то, возможно, моё присутствие здесь — ошибка.

Размышление заняли часы.

Я почувствовал её прежде, чем услышал. Лёгкое колебание воздуха, шорох её костюма. Астра взлетела и зависла передо мной, её зелёные глаза изучали меня с тревогой.

— Что ты решил, Каин? — спросила она тихо, но в её голосе чувствовалась сталь. — Ты понял, что я сказала? Вирус нельзя брать. Ни в коем случае.

Я открыл глаза, глядя на неё. Её лицо было серьёзным, но в нём было что-то ещё — надежда. Она всё ещё верила, что я могу измениться. Я грустно улыбнулся.

— Я решил, Астра, — сказал я, мой голос был спокойным. — Я не буду дальше влиять на этот мир. Я ухожу.

Её глаза расширились, но она молчала, ожидая, что я скажу дальше. В моей голове крутились мысли: Если я останусь, всё повторится. Вирус, хаос, смерть. Я не хочу быть причиной этого. Но есть ещё одна проблема, которую нужно решить.

— Есть ещё одна вещь, — продолжил я, опускаясь чуть ближе к ней. — Последняя проблема, которую я должен исправить.

Она нахмурилась, её тело напряглось.

— Нет, Каин, — сказала она резко. — Ты не можешь вернуться на Талескрию. Вирус там. Я не позволю. Если ты возьмёшь его, всё начнётся заново.

Я покачал головой, моя улыбка стала ещё грустнее. Я думал о Марке, о Нолане, о всех, с кем я сражался. Я не увижу их снова. Не попрощаюсь лично. Но это было необходимо.

— Я не лечу на Талескрию, Астра, — сказал я тихо. — Есть кое-что поважнее.

Я сосредоточился, и пространство вокруг нас задрожало. Моя Ци слилась с энергией радиации, создавая сдвиг. Понадобились много энергии но оно того стоило. В мгновение ока мы оказались в космосе, на орбите Вильтрума. Огромная планета висела перед нами — зелёная, покрытая шрамами войн, но всё ещё величественная. Раньше здесь были миллионы существ чья воля диктовала порядок всей вселенной. Но сейчас на орбите этой умерший империи дрейфовали трупы. Я давно нашёл эту планету, но думал это информацию мне не понадобиться до определённого момента. Но события форсировались. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Астра угрюмо сложило губы, её глаза расширились.

— Каин, — прошептала она. — Что ты собираешься делать?

Я посмотрел на неё.

— Решить проблему, — ответил я. — Это важный момент, у меня нет право на ошибку. Без этого я не уверен, что твой отец выживет...

Я закрыл глаза и сосредоточился. Моя воля, слилась с пространством всего вокруг. Она обволакивала и распространилась на миллионы километров. Я почувствовал Вильтрум — его ядро, его кору, его жизнь. Регент Трагг. Сильнейший на данный момент воин этой вселенной. Я бы с тобой бился честно. На кулаках, как я и любил. Но сейчас у меня не было времени и выбора. Ты умрёшь быстрый и безболезненный смертью.

Секунды неуверенности и я ударил. Телекинетический импульс, усиленный всей моей мощью, врезался в планету сминая её. Вильтрум задрожал, трещины побежали по его поверхности, и в следующую секунду он взорвался от силы стяжение к ядру. Миллиарды обломков разлетелись в космос, как пылающие звёзды, а ударная волна отбросила нас назад.

Я стабилизировал себя и Астру, удерживая её за руку. Она смотрела на разрушенную планету, её лицо было бледным, но в её глазах не было гнева — только понимание.

— Теперь всё кончено, — сказал я, мой голос был немного грустным. Не хотелось так уходить, но зная себя, мне не стоило больше возвращаться на Талескрию. — Я ухожу, Астра. Этот мир больше не познает смерть.

Она повернулась ко мне, и я заметил, как её тело начало мерцать, словно изображение на старом экране. Она улыбнулась, но её улыбка была слабой, почти призрачной.

— Ты сделал это, Каин, — прошептала она. — Ты изменил историю.

Я почувствовал, как моя голова начинает крутить вокруг. Я почувствовал что она слабела с каждой секундой, её тело становилось прозрачнее. Даже её присутствие ощущалась всё хуже. Что происходит?! Я рванул к ней, схватив за плечи.

— Астра, что происходит?! — крикнул я, паника накрыла меня. — Почему ты исчезаешь?!

Она посмотрела на меня, её зелёные глаза были полны тепла, несмотря на слабость.

— Мама всё правильно рассчитала, — сказала она тихо. — Моя миссия завершена. История изменилась. Я... я больше не принадлежу этому времени.

Я стиснул её сильнее, но мои пальцы проходили сквозь неё, как сквозь дым. Она подняла руку, коснулась моей щеки, и в этот момент наклонилась ближе. Её губы мягко прижались к моим, и я почувствовал тепло, несмотря на её исчезающее тело. Поцелуй был коротким, но полным эмоций чего непонятного для меня. Благодарности?

— История изменилась, Каин, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Будь лучше, чем был.

Она исчезла, растворившись в космосе, как звезда, погасшая в ночи. Я остался один, зависнув среди обломков Вильтрума. Пустота космоса окружала меня, и впервые за долгое время я почувствовал себя по-настоящему одиноким. Не просто потерянным среди миров.

А Заблудшим.

Её слова эхом звучали в моей голове: Будь лучше, чем был.

Я смотрел в бесконечную тьму, и мягко провёл себя пальцем по губам. Сладко.

Покачав головой, решил. Ладно, пора было двигаться.

***

Бессмертная Ошибка

Лаборатория. Тони стоит перед массивным каменным гробом. Его лицо освещено голубым светом голографических экранов. Он задумчиво потирает подбородок, глядя на результаты, мелькающие на дисплее.

— Джарвис, что там с результатами спектрального анализа? — Тони, указывает на гроб, не отрывая глаз от него. — Это что, очередной артефакт из коллекции какого-нибудь безумного коллекционера или что-то посерьезнее?

— Сэр, боюсь, возможны ошибки в моих алгоритмах анализа и обработки данных. Нужно...

— Ошибки? Ты? Джарвис, я тебя построил, чтобы ты не ошибался. Озвучь результаты, и без драмы, пожалуйста.

— Сэр, согласно данным спектрального анализа, этому гробу по меньшей мере две тысячи лет. Возможно больше.

— Две тысячи лет? Серьезно? Это что, я теперь археолог? — Тони усмехается, но в голосе чувствуется интерес. — Ладно. Из чего он сделан? Есть что-то необычное? И, главное, что внутри?

— Я не смог проникнуть внутрь, нужен физический осмотр. Но хочу сказать...

— Пеппер! Где монтировка?

Читать здесь - https://author.today/work/436472.

Глава 51. Неизвестность

Перемещение до Талескрии не заняло много времени, но выжало из меня все ментальные силы. Так долго я ещё не перемещался. Я завис на орбите Вильтрума — планеты, которую сам же разнёс в пыль. Обломки некогда могучей цивилизации плавали вокруг: куски металла, разбитые корабли, чьи-то замёрзшие тела, застывшие в вакууме. Техника "Звёздного Компаса", усиленная "Поиском Истока", требовала полной концентрации. Я закрыл глаза, отрешившись от мрачного вида разрушенного мира. В голове, как на гигантском голографическом экране, начали всплывать отпечатки звёзд и планет. Каждая из них излучала уникальный сигнал — как радиоволны, только из чистой энергии. Талескрия была далеко. Чёрт, слишком далеко. Её след едва уловим, словно шёпот в галактическом шуме. Далеко для такого перемещение, но ничего, у меня получиться.

Поиск занял несколько часов. Я сидел в позе лотоса, окружённый обломками Вильтрума, и потел, несмотря на ледяной вакуум. Ци бурлила в груди, горячая, тяжёлая, будто лава, готовая вырваться. Пальцы дрожали, пока я удерживал связь с сигналом Талескрии. Наконец, я поймал его — чёткий, как удар колокола. Открыв глаза, я сложил руки в жест копья: указательный и средний пальцы вытянуты, остальные прижаты к ладони. Это был ключ к технике "Сжатия Небес". Без правильного жеста энергия Ци, смешанная с моей собственной силой, просто испарилась бы, как пар. Я сосредоточился, представляя Талескрию: её океаны, шпили городов, парящих над облаками, и резкий запах озона в воздухе.

Миг — и пространство вокруг меня задрожало. Всё растянулось в длинные световые полосы, словно я смотрел на звёзды сквозь мутное стекло. Рывок. Ткань реальности треснула, и я прорвался сквозь неё, чувствуя, как тело сжимает и разрывает одновременно. Боль была, но не значительной. Моя прочность была намного выше. Когда я вынырнул, то оказался на орбите Талескрии. Планета сияла внизу, как драгоценный камень, но я не чувствовал восторга. Только усталость и лёгкую тошноту от перемещения. Вирус, ради которого я сюда явился, уже не был целью. Уничтожить целую галактику ради своих эгоистичных планов? Нет, я не настолько потерян. Хотел сделать лучше, но, похоже, переоценил свои мотивы.

Ладно…

Зависнув на орбите, я смотрел вниз, используя усиленное зрение. Марк, Оливер и их отец Нолан сидели в комнате Оливера. Сквозь стены и расстояние я видел, как они спорили. Марк размахивал руками, Оливер хмурился, а Нолан, как всегда, выглядел так, будто знает больше, чем говорит и хочет кому-то врезать. Они обсуждали участие Оливера в войне не подозревая, что главная угроза — уже нейтрализована. Я усмехнулся. Пусть это будет для них сюрпризом. Перевёл взгляд на Аллена. Тот флиртовал со своей синекожей подружкой в каком-то баре. Она смеялась, её глаза блестели, как звёзды. Красивая, честно. Но не моё.

Я смотрел на них всех — друзей, знакомых, тех, с кем делил битвы и смех. Сердце сжалось. Коснулся груди, чувствуя, как тёплая волна эмоций мешает дышать. Эти чувства… они всегда были моей слабостью. Слишком много воспоминаний, слишком много привязанностей. Здесь, в прошлом. Я покачал головой, отгоняя слабость. Чувство мешают.

Пора заканчивать. Протянув руку, я телекинезом активировал голографический планшет, который оставил в комнате на базе Талескрии. Пальцы замерли над экраном, но я быстро набрал прощальную записку Марку. Короткую, без лишних слов: "Ухожу. Береги себя". Развернувшись, я снова сложил руки в жест копья. Земля ждала.

***

Земля. Я завис на орбите, скрестив ноги в позе лотоса. Планета внизу была как огромный игрушечный шар: голубые океаны блестели, словно покрытые маслом, зелёные пятна континентов перемежались белыми завитками облаков. Городские огни мигали, будто кто-то рассыпал звёзды по поверхности. Чёрт, это было красиво. Даже с учётом всех психов, которые там внизу орали, дрались и устраивали очередное "вторжение злодеев". Я видел вспышки взрывов в каком-то мегаполисе — небось, опять кто-то решил захватить мир. Смешно. Никогда не меняется.

Вспомнил Еву, будущую жену Марка. Богиня Жизни, как её прозовут. Я прищурился, проникая взглядом сквозь атмосферу, облака, стены домов. Нашёл её. Ага, вот она, "богиня". Заперлась в туалете, склонилась над унитазом и… ну, явно не жизнь там излучает. Вонь, наверное, стоит. Я хмыкнул, качая головой. Ева была слишком человечной для своего будущего божественного титула. Всё же надеюсь больше ей не придётся проходить через всё это. Рассказ её дочери был красноречив.

Мы с Евой попрощались ещё давно, и, честно, кроме неё на этой планете мне никто не был нужен. Раз с ней всё в порядке, значит мне пора.

Я рванул сквозь пространство, складывая знаки для перемещения в голове. Свет полосами мелькнул перед глазами ослепив, реальность треснула, и меня потянуло вперёд.

Но что-то пошло не так. Всё было не так как обычно.

Сперва, внезапно всё сжалось — будто невидимая рука сдавила тело, лёгкие, даже мысли кратковременно заставив меня запаниковать. Голову сжали будто прессом. Энергия Ци, которая всегда текла ровно, как река, вдруг застыла, словно лёд. Телекинез, полёт — всё исчезло, как будто кто-то выдернул провод из розетки. Я почувствовал себя будто кто-то забрал у меня что- то. Сердце заколотилось, но паника быстро ушла — я заставил себя сосредоточиться.

Я вынырнул на орбите. Земля, но не та. Планета внизу была чужой. Голубой шар, но без привычных зелёных пятен континентов. Вода. Сплошная вода, покрывавшая всё, как зеркало, с редкими тёмными точками — верхушками небоскрёбов, торчавшими из пучин. Никаких облаков, только тонкая дымка, сквозь которую проглядывали звёзды. Я оказался на низкой орбите планеты, хотя должен был выйти вообще в космосе. И тишина. Ни голосов, ни животных, ни шума цивилизации — только мёртвая пустота.

Спустя секунды, меня потянуло вниз. Не просто гравитация — это было что-то большее, как будто планета лично хотела меня раздавить. Я попытался взлететь, но тело не слушалось. Мышцы полёта, как я их иногда называлась у себя в голове, напряглись, но ничего. Телекинез — мёртв, попытавшись подобрать себя в воздухе, ничего не получил, будто никогда не было этого. Ци — едва тлеет, как угли в костре, и даже сосредоточиться не получалась.

Я был куском мяса, падающим с неба. Воздух засвистел в ушах, волосы хлестали по лицу, а планета приближалась с пугающей скоростью. Падение было неконтролируемым, тело кувыркалось, пока я пытался выровняться. Ноги болтались, руки цеплялись за пустоту. Гравитация будто играла со мной, то усиливаясь, то ослабевая, словно кто-то дёргал за невидимые нити. Каждый рывок бил по рёбрам, выдавливая воздух из лёгких. Чёрт, кто-то играется со мной.

Я стиснул зубы, глядя вниз. Вода блестела, как стекло, но в ней не было жизни. Ни рыб, ни водорослей, ни даже мусора. Только ржавые остовы зданий, торчавшие из глубин. Небоскрёбы, покрытые коркой соли и чёрной плесенью, напоминали сломанные кости, пробившие кожу планеты насквозь. Некоторые были наклонены, готовые рухнуть, другие — обломаны, с торчащими арматурными прутьями. Что здесь произошло? Вдалеке виднелась статуя — Статуя Свободы, но без головы, с факелом, утонувшим в воде. Нью-Йорк. Точнее, то, что от него осталось.

Падение ускорилось. Гравитация вцепилась мёртвой хваткой, будто планета была магнитом, а я — железкой. Я попробовал снова вызвать Ци, но она текла вяло, как смола, и тут же гасла. Сверхзрение работало — я видел каждую трещину на руинах внизу, каждую каплю воды, взлетавшую от ветра. Значит, прочность, надеюсь, тоже на месте. Если нет, я размажусь о воду, как метеорит.

Мысль мелькнула: с моей массой и скоростью удар вызовет цунами. Хотя, плевать. Но вокруг — никого. Ни людей, ни животных. Планета была мёртвой. Даже птиц не было. Только вода, руины и тишина. Я скрестил руки на груди, вытянул ноги, готовясь к удару. Километр. Пятьсот метров. Триста. Сто. Десять.

Удар. Вода взорвалась вокруг, как от бомбы. Прочность не подвела — кости выдержали, кожу не разорвало. Я ушёл под воду на десятки метров, задев что-то твёрдое — угол здания, обросший ракушками. Удар отдался в позвоночнике, но я остановился. Хорошо. Вода была холодной, солёной, с привкусом металла. Выплыл, выплюнув попавшую в рот гадость. Тьфу.

Огляделся. Волны от моего падения расходились кругами, но быстро стихли. Планета казалась ещё более пустой, чем с орбиты. Вода была прозрачной, но мёртвой — ни планктона, ни мелких рыбин. Даже микроорганизмы отсутствовали. Будто всё умерло в один момент.

Дно, видневшееся сквозь толщу, было усеяно обломками: машины, фонарные столбы, куски асфальта, всё покрытое илом. Небоскрёбы вокруг торчали, как надгробия. Некоторые ещё сохранили стёкла, но большинство — голые каркасы, с провалившимися крышами. Вдалеке, где вода была мельче, виднелись остатки мостов, их опоры торчали словно кто-то оставил их так специально.

Я подплыл к ближайшему небоскрёбу — тому, что задел при падении. Его верхушка, метра три над водой, была плоской, как платформа. Взобрался, цепляясь за ржавую арматуру. Металл крошился под пальцами, но выдержал. Огляделся. Вода, руины, вода, о и ещё раз вода. Чёрт.

Статуя Свободы вдалеке подтверждала — это Нью-Йорк. Но что здесь произошло? Наводнение? Апокалипсис? И почему мои силы пропали?

Я сел, скрестив ноги. Попробовал снова вызвать Ци. Сосредоточился. Ничего. Телекинез — мёртв. Полёт — даже не тень. Только сверхзрение и, судя по удару, прочность, ну и суперсила, пробив платформу пальцем подтвердил сам себе. Значит я в безопасности. Хотя от кого тут защищаться. Тут никого, а ещё планета будто высасывала мою энергию, как вампир. Воздух был тяжёлым, с запахом соли и гниения. Ни звука, кроме плеска воды о металл. Ни птиц, ни ветра. Мёртвая тишина. Планета пуста.

Чёрт. Где я **** его оказался, и почему всё, кроме сил моего тела, не работает?

***

Я сидел на краю ржавой платформы, свесив ноги над водой, и пытался понять, что пошло не так. Всё должно было бы как обычно, перемещение, опять не тот мир и снова прыжок. А сейчас, я просто застрял.

За несколько часов медитаций, ничего не сработало. Ни Ци, ни энергия радиации, ни телекинез. Всё было словно кто-то сжал вокруг меня поле, которая блокировали любые попытки влияние на реальность вокруг. Даже лазерное зрение, самое примитивное использование сил не работала.

Ладно, попробуем ещё раз. Я закрыл глаза, выровнял дыхание. Вдох. Выдох. Представил, как Ци течёт по телу, от центра груди к конечностям, как горячая река. Обычно это было легко — стоило лишь захотеть, и энергия отзывалась, как верный пёс. Но сейчас? Ничего. Только слабое тепло в груди, будто угли, которые вот-вот погаснут. Я напрягся, стиснул зубы, пытаясь заставить её двигаться. Ну же, давай! Пальцы задрожали, пот выступил на лбу. Я чувствовал, как что-то снаружи сопротивляется, давит, как будто планета давит не только на тело, но и на саму мою суть. Час. Два. Ничего. Ци не текла, она едва тлела. Она была со мной, но не двигалось.

Чёрт, открыв глаза просто разлёгся на платформе. Солнце уже садилось, скоро наступит вечер, а после ночь. Я даже не могу выпрыгнуть с этой планеты. Максимум на что я был способен прыгнуть на около километровую высоту, а дальше меня тянуло вниз. Посмотрев в лево, я увидел результаты своих экспериментов. Соседние небоскрёбы были сломаны, а их платформы, были просто раздроблены моими прыжками.

Да-а, кажется я в заднице. Ни людей, ни живности, ни-че-го. Пустой мир покрытой водой. Даже интерес к тому что здесь произошло пропал. Меня волновала другое. Как выбраться из этого мира.

Ладно, хватит. Я отпустил попытки. Пока что. Силы не вернутся, а выход не появится магическом образом, если я буду биться головой о стену. Иногда нужно просто… ждать. Я сел, потянулся, чувствуя, как мышцы гудят от напряжения. Усталость накатывала, не физическая, а какая-то глубокая, ментальная. Может, поспать? Когда я в последний раз спал? Неделю назад? Две? Сверхпрочность и выносливость позволяли обходиться без сна, но сейчас… сейчас я чувствовал себя почти человеком. Уязвимым.

Я лёг на холодный металл, подложив руки под голову. Вода плескалась внизу, как колыбельная. Тишина обволакивала, и я, провалился в сон.

***

Я проснулся резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Сверхслух уловил звук — далёкий, но чёткий. Гул. Низкий, механический, с мягким ритмичным рокотом, как от мощных двигателей. Я сел, прислушиваясь. Солнце было в пике. Удивительно что я проспал до обеда. Звук доносился из-за горизонта, через километры воды. Я прищурился. Лайнер? Здесь? На этой мёртвой планете, где нет ни души, ни жизни? Я нахмурился, но удивление было слабым. После всего, что я повидал — тварей, богов, супергероев— какой-то корабль в пустом мире не особо впечатлял. Но всё же, что откуда это посудина взялась?

Я в первую очередь просканировал планету зрением и слухом. Тут точно было пусто, и никакого круизного лайнера и в помине не было.

Встав, размял шею, удивляясь как у меня могло затечь мышца. Что за удивительно страшное место. Даже меня смогло уморить и заставить устать. Ладно, пора проверить, всё равно больше ничего не остаётся. Ноги напряглись, мышцы загудели, как сжатые пружины. Пробежаться по воде было бы проще, но я любил летать, а не ползать.

Присел, примериваясь, и прыгнул. Сила никуда не делась — платформа подо мной треснула, металл смялся, а небоскрёб накренился, словно устал держаться. Я взлетел в небо на километры, воздух засвистел в ушах. Потом меня потянула вниз будто кто-то выкрутил параметры гравитации на этой планете. Удивительно и странно.

Вода внизу превратилась в блестящую гладь, руины — в тёмные пятна. На такой высоте горизонт был виден ясно — бесконечная синева, прерываемая лишь редкими остовами зданий. Красиво.

Гул становился громче. Я приземлился на воду, подняв волну, поплыл к ещё одному зданию и тут же прыгнул снова. Плавание чередовалось с прыжками — каждый рывок покрывал километры, но корабль всё ещё был далеко. Сверхзрение напряглось, выхватывая детали: белая громада на горизонте, яркая, как кость под солнцем, с чёрным дымом, вьющимся из труб. Лайнер. Не какой-то там призрачный корабль, а самый обычный круизный лайнер, какие бороздят океаны обычной Земли, перевозя туристов от одного райского острова к другому. Белый, с аккуратными рядами иллюминаторов, разноцветными флагами, трепещущими на ветру, и даже с какими-то яркими зонтиками на верхней палубе. Абсурд. Что он тут делает? Его ведь не было, когда я упал на эту планету.

Я ускорился, прыгая выше, быстрее. Вода взрывалась подо мной, небоскрёбы рушились от моих приземлений, но я не останавливался. Лайнер был единственным, что нарушало мёртвую тишину этого мира. Если здесь есть хоть намёк на ответ, он там. Мышцы горели, лёгкие работали, как кузнечные меха, но усталости я не чувствовал. Только азарт. Что ты такое, чёрт возьми? Ещё одно ловушка? Или ответ.

Гул лайнера приближался, и я, наконец, разглядел его ясно. Огромный, метров триста в длину, он скользил по воде с лёгкостью, оставляя за собой слабую рябь. Корпус сиял белизной, отполированный до блеска, с красными и синими полосами, тянущимися вдоль бортов. Многоэтажные палубы громоздились друг над другом, усыпанные шезлонгами, столиками, даже бассейном, который поблёскивал голубой водой. Трубы гордо выбрасывали клубы дыма, а на носу красовалось название, выведенное красными буквами: «Океанская Жемчужина». Русскими буквами, стоило заметить, значит кораблик русских. Всё выглядело так, будто лайнер только что отчалил от какого-то Майами, полный туристов в шортах и с коктейлями в руках. Только вот… никого. Ни единой души. Тишина.

Я приземлился на очередной небоскрёб, вцепившись в ржавую арматуру, чтобы не соскользнуть. И что самое важное. Я не мог пробиться через стены зрением. Опять какая-то аномалия?

Лайнер был в паре километров. Близко. Сверхзрение обшаривало палубы: пустые шезлонги, перевёрнутые стаканы, валяющиеся полотенца. Флаги трепетали, но без ветра — будто кто-то включил невидимый вентилятор. Бассейн был неподвижен, вода в нём — как зеркало. Я напряг слух. Ни людей, ни музыки, ни шума шагов. Только внутри гул каких механизмов и плеск воды о борт. Это было неправильно. Лайнер выглядел живым, но чувствовался мёртвым, как вся эта планета.

Сердце стукнуло сильнее. Интересно. Я спрыгнул с небоскрёба, готовясь к последнему рывку. Прыжок, ещё один, и вот я уже в воздухе, зависнув над водой в сотне метров от корабля. Я приземлился на воду, подняв фонтан брызг, и замер, глядя на лайнер. Он был на уровне шагнуть ещё один шаг, тут остался один прыжок, прыгнуть на борт. Он не сбавлял ход, двигаясь ровно, будто по рельсам. Никаких признаков экипажа, никаких сигналов. Только этот бесконечный гул. Он не останавливался, будто кто-то постоянно нажимал на кнопку гудка лайнера, пытаясь притянуть внимание к себе в этом пустом мире.

Я усмехнулся. Кто-то очень хочет, чтобы эту посудину нашли. Если ответы есть, они там. Пора разобраться, что ты такое, жемчужина. Прыжок.

***

Я схватился за ободок выхода у лестницы и одной рукой подтянул своё тело. Я на месте. Присев около края, я осмотрелся, нужно было понять, что происходит. Палуба «Океанской Жемчужины» блестела под солнцем, белоснежная и скользкая от морской воды. Вокруг — ни звука, кроме низкого гула двигателей, доносившегося из недр корабля и этого долбаного гудка, который не затихал ни на секунду. Если найду кто это делает, вырву руки.

Ладно, поднял голову. Ни ветра, ни чаек, ни плеска волн. Только этот механический рокот, как дыхание спящего гиганта. Лайнер выглядел живым, но чувствовался мёртвым, как вся эта затопленная планета. Я двинулся к ближайшей лестнице, ведущей вверх, в жилые помещения. Тихо и медленно, относительно своего сверхтела. Вниз не пошёл, там делать нечего. Мне нужно было на капитанский мостик или что-то у них, не разбираюсь. Ступени были узкими, металлическими, с лёгким налётом соли. Я присел и взяв на палец попробовал. Настоящая соль. Значит всё вокруг не иллюзия, хотя защита вроде не исчезала, я бы почувствовал. Наверно.

Ладно пора двигаться. Шаг и ещё один. Воздух с каждым шагом становился легче, но всё ещё пах машинным маслом и чем-то едким, почти стерильным. Свет лился из широких иллюминаторов, отражаясь от гладких стен коридоров. Всё было слишком чистым — ни пылинки, ни царапины, как будто корабль только что покинули. Или никогда не заселяли.

Поднявшись на несколько уровней, я оказался в зоне жилых кают. Коридоры здесь были шире, с мягким ковровым покрытием, заглушавшим шаги. Присев, пошёл вдоль стены. Стены украшали картины в позолоченных рамах — морские пейзажи, яхты, закаты. Люстры с хрустальными подвесками слегка покачивались, хотя никакого ветра не было. Двери кают тянулись ровными рядами, все одинаковые: тёмное дерево, латунные ручки, небольшие круглые окна из толстого стекла. Я двигался медленно, прислушиваясь, но тишина давила, как будто в каком-то третье сортном хорроре.

Я остановился у первой двери и попытался открыть её. Ручка не поддалась. Я потянул сильнее, чувствуя, как мышцы напрягаются, но дверь сидела мёртво, будто часть стены. Что-за?!

Сквозь стекло я разглядел каюту: кровать с идеально заправленным покрывалом, столик с перевёрнутым бокалом, гардероб с приоткрытой дверцей, где висели яркие рубашки. Всё выглядело так, будто жилец вышел на минуту и вот-вот вернётся. Я прищурился, включая сверхзрение. Никакой иллюзии — каждая деталь была реальной: складки на ткани, блики на стекле, даже крошка на ковре. Но никого. Пусто.

Я двинулся дальше, пробуя другие двери. Вторая, третья, пятая — все заперты, все неподвижны. Я налёг на одну из них всем весом, но даже с моей силой ничего не вышло. Тогда я ударил. Кулак врезался в дерево с глухим стуком, но ни трещины, ни вмятины. Я замер, глядя на свою руку. Это было невозможно. Я мог пробить самое крепкое вещество в разных мирах, но эти двери… они были словно из другого мира, неподвластные моей силе. Я ударил ещё раз, сильнее. Дерево загудело, но выдержало. Чёрт, что это за место?

Медленно двинувшись дальше, думал о том, как же здесь всё тихо. Слишком тихо для такого огромного корабля.

Мысли внезапно, на фоне этой тишины вернулись к прошлому. Армия. Меня учили ломать, а не красться. Бегать под пулями, держать строй, стрелять на звук. Но скрытности? Ноль. Никто не учил, как стать невидимым, как двигаться, не оставляя следов. После армии я ушёл в наёмники — грязная работа, но нужная. В одной из африканских стран я попал в корпус освободительной армии. Название красивое, а на деле — болото из фанатиков, наёмников и местных, которые дрались за клочок земли. Жара выжигала мозг, мухи лезли в лицо, командиры орали на непонятном языке. Но там я научился тому, чего не дал никто другой: растворяться в тенях, читать следы, слушать, сидеть часами на одном месте. Каждый день был адом, но я впитывал всё, стиснув зубы. Это сделало меня тем, кто я есть. Ну почти.

Я мотнул головой, отгоняя воспоминания. Не время. Надо сосредоточиться. Я вдохнул, напрягая сверхчувства. Поднял голову и раскрыл ноздри. Закрыл глаза, сосредоточившись. Слух уловил гул двигателей, слабый скрип люстр, плеск воды за бортом. Знакомых всеми запахов не было. Ничего живого — ни шагов, ни дыхания. Я принюхался: воздух был чистым, с лёгким запахом лака и моря, но без следов человека. Ни еды, ни пота, ни духов. Даже на стенах не осталось запаха. А может его и не было. Кто бы знал. Ладно.

Зрение обшаривало каюты сквозь стёкла: в одной — чемодан, открытый, с разбросанной одеждой; в другой — книга на прикроватной тумбе, раскрытая на середине. Всё реально, всё на месте, но мёртво. Как музей, где никто не живёт.

Я двинулся дальше, проверяя каждую дверь. Десятая, пятнадцатая — всё то же. Заперто. Непробиваемо. Я остановился, прислонившись к стене. Этот корабль был неправильным. Мои силы — телекинез, полёт, Ци — исчезли, оставив только тело. Планета высасывала мою энергию, а теперь этот лайнер играл со мной, как с крысой в лабиринте. Я сжал кулаки, чувствуя, как злость закипает. Кто-то явно хочет, чтобы я здесь застрял. Или уже сделал так чтобы я здесь застрял.

Ладно, всё равно не могу ничего сделать, придётся играть по правилам, которые мне дали. Пора двигаться дальше.

Внезапно тишину разорвал звук. Женский голос, слабый, но чёткий, донёсся из глубины коридора: «Есть тут кто?! Помогите!» Я замер. Голос был живым, с дрожью страха. Девушка. Здесь? На этом пустом корабле? Сердце стукнуло быстрее. Ловушка? Возможно. Но это был первый намёк на жизнь.

Я рванул вперёд, ориентируясь на звук. Коридоры виляли, но я двигался быстро, перепрыгивая через декоративные столики, огибая коридоры. Голос затих через один крик, но я запомнил направление. Наконец, спустя десяток поворотов, я остановился у массивной двери в конце коридора, ведущей вглубь жилой зоны. Она была приоткрыта, из щели лился мягкий свет. Приоткрыв её на щёлочку, увидел длинный зал, такой же, как и предыдущие, но здесь похоже была зона еды. Ну вроде никого, но звук шёл точно отсюда. Других проходов в эту зону я не нашёл.

Я шагнул внутрь — и тут же за спиной раздался лязг. Двойная дверь захлопнулась с такой силой, что люстра над головой звякнула. Я обернулся и подёргал ручку. Ничего. Дверь не двигалась, как приваренная. Я ударил по ней — раз, другой. Бесполезно. Металл гудел, будто издевался, но не поддавался. Она была такой же крепкой, как и всё вокруг.

Ловушка. Чёрт возьми, конечно, ловушка. Я выдохнул, чувствуя, как азарт смешивается с раздражением. С одной стороны, было интересно оказаться там, где с тобой игрались, это заставляла почувствовать себя как раньше, смертным. Уязвимым. С другой, кто-то играет со мной, и я уже устал от их правил. Я развернулся, осматривая новое помещение. Это был длинный зал, вроде столовой для пассажиров: длинные столы, покрытые белыми скатертями, стулья, расставленные идеально ровно, хрустальные бокалы, блестящие, как новые. На одном из столов стояла тарелка с недоеденной едой — кусок мяса, овощи, даже соус не успел застыть. Но никого. Только тишина и этот запах стерильности.

Я напряг сверхслух, пытаясь уловить хоть что-то. И вот — снова голос, слабее, дальше: «Пожалуйста… кто-нибудь…» Я усмехнулся, качая головой. Ну ладно. Если это игра, я в неё сыграю. Другого пути нет. Я сжал кулаки, подготовился реагировать на угрозу и пошёл. За поворотами этих лабиринтов что-то скрывалось. И мне хотелось узнать, что же там.

***

Где он?

***

уже 5 глав - https://author.today/work/436472

Глава 52. Неизвестность

Я стоял посреди столовой «Океанской Жемчужины», окружённый длинными столами, покрытыми белоснежными скатертями. Хрустальные бокалы блестели, как будто их только что отполировали, а на одном из столов стояла тарелка с недоеденной едой: кусок мяса, ещё тёплый, с кровяным соком, овощи, слегка приправленные соусом, и даже пара капель вина в перевёрнутом бокале. Запах был свежим, аппетитным, но… неправильным. Чего-то не хватало. Я принюхался, наклонившись ближе. Мясо пахло мясом, соус — специями, но ни следа человека. Ни пота, ни дыхания, ни рук, которые сделали это блюдо. Как будто еда появилась из ниоткуда, как декорация в театре.

Провёл пальцем по краю тарелки, подцепив каплю соуса. На вкус — обычный, с лёгкой кислинкой. Реальный. Сверхзрение не выявило аномалий: молекулы на месте, никаких иллюзий. Но это только усиливало чувство неправильности. Кто оставил эту еду? И почему всё выглядит так, будто люди испарились секунду назад? Я обошёл зал, изучая детали, как делал сотни раз на заданиях. Я не доверял поверхностям — ответы прячутся в мелочах.

Скатерти были безупречны, но я пригляделся: на одной, у дальнего стола, едва заметная вмятина, словно кто-то опирался локтем. Я провёл пальцем — ткань чуть шершавая, но без следов пота или жира. Чисто. Слишком чисто. Я опустился на колени, заглянул под стол. Ничего — ни пыли, ни крошек, ни забытых вещей. Пол сиял, как будто его вылизали. Я постучал по нему кулаком — металл, прочный, без эха пустоты. Не тайник, не люк. Я проверил ещё несколько столов — тот же результат. Идеальная стерильность.

Стены. Я подошёл к ближайшей, покрытой деревянными панелями с резьбой. Провёл рукой, ища швы или скрытые механизмы. Ничего. Сверхзрение показало плотную структуру: дерево, металл за ним, никаких полостей. Я взял нож — лёгкий, с тупым лезвием — и ткнул в панель. Лезвие вошло на сантиметр и застряло. Дерево сомкнулось вокруг, как живая плоть, вытолкнув нож. Я хмыкнул. Интересно. Попробовал ещё раз, с силой — нож вырвало из руки, и панель осталась без царапины. Этот корабль не просто крепкий — он сопротивлялся.

Я вернулся к еде. Взял вилку, повертел в руке. Холодный металл, без следов пальцев. Сверхзрение показало: сплав, сложный, нечеловеческой выделки. Я бросил вилку, и она звякнула о тарелку, нарушив тишину. Проверил другие блюда: салат — листья хрустящие, как с грядки; пирожное с кремом — нетронутое, но крем чуть подтаял, будто его оставили недавно. Я разломил пирожное пальцами — внутри всё реально, до последней крошки. Но ни запаха повара, ни следов посуды, на которой его готовили. Как будто еда появилась из ниоткуда.

Люстры слегка покачивались, хотя воздуха не чувствовалось. Я задрал голову, изучая их. Хрусталь, провода, крепления — всё на месте, но сверхзрение уловило слабое искажение, как рябь на воде. Не иллюзия, но что-то… нестабильное. Я запрыгнул на стол, потянулся к люстре. Пальцы прошли сквозь хрусталь, как сквозь дым, но тут же он стал твёрдым. Я отдёрнул руку. Лайнер играл со мной, подстраиваясь под мои действия.

Я оглядел зал. Тишина давила, нарушаемая только далёким гулом двигателей и этим чёртовым гудком, который не затыкался. Что же ты так гудишь, тварь.

— Ладно, — пробормотал я, вытирая палец о скатерть.

Сверхслух уловил слабый шорох — не из столовой, а где-то дальше, за двойной дверью с матовыми стёклами в дальнем конце зала. Я напрягся, но не из страха — страха я не чувствовал уже давно. Только любопытство, адреналин от всей этой атмосферы. Что-то там было, и оно двигалось. Может, ответ на вопрос, что за чертовщина творится с этим лайнером.

Я двинулся к двери, шаги глушились ковром. Ручка поддалась легко, створки распахнулись без скрипа, открывая коридор. Узкий, длинный, с низким потолком, он резко контрастировал с роскошью столовой. Стены — голый металл, с потёками ржавчины, будто здесь не убирали годами. Воздух был тяжёлым, с запахом сырости и чего-то едкого, как машинное масло. Люстры сменились тусклыми аварийными лампами, мигающими неравномерно. Тени шевелились, создавая ощущение, что коридор живой.

Я шагнул внутрь, и дверь за спиной захлопнулась с глухим лязгом. Ручка не поддалась — ни дёрнуть, ни выломать. Я ударил по металлу кулаком, но он даже не прогнулся. Как и всё на этом корабле, дверь была непробиваемой. Я усмехнулся. Опять то же самое? Похоже. Но вместо раздражения я чувствовал только смех. Кто-то явно хочет, чтобы я тут всё разнёс и играл по их правилам. Ну, ладно, посмотрим, что дальше.

Коридор тянулся вперёд, бесконечный, как лента. Стены украшали двери кают — такие же, как на верхних палубах: тёмное дерево, латунные ручки, круглые окна. Я попробовал ближайшую — заперта. Ударил — дерево загудело, но не треснуло. Моя сила, которая могла крошить горы, здесь была бесполезна опять. Я двинулся дальше, считая шаги. Десять, двадцать, пятьдесят. Коридор не кончался, а двери тянулись ровными рядами, повторяясь, как в зеркале. Царапины на ручках, трещины на дереве — всё было одинаковым, до жути похожими.

— Сколько же вас тут? — пробормотал я, остановившись. Прикинул в голове: лайнер — метров триста в длину, максимум четыреста. А я уже прошёл… сколько? Я начал считать шаги заново, шагая ровно, метр за шаг. Сто, двести, пятьсот. Коридор не менялся: те же двери, те же лампы, тот же запах ржавчины. На тысяче я остановился, прислонившись к стене спиной. Тысяча метров. Километр. Это было невозможно. Лайнер не мог быть таким огромным, но вот он, тянулся дальше, исчезая в полумраке.

— Чёрт возьми, — я хмыкнул, качая головой. — Кто тебя такого строил?

Интерес только рос. Это не просто корабль — это что-то другое, нарушающее законы физики. Планета высасывала мои силы, а лайнер играл со мной, как с крысой в лабиринте. Я двинулся дальше, уже не считая, просто наслаждаясь абсурдом. Коридоры виляли, но пейзаж не менялся: двери, лампы, ржавчина. Я пробовал каждую дверь — все заперты, все непробиваемы. Сверхзрение показывало каюты: кровати, чемоданы, разбросанные вещи, но ни следа людей. Как будто экипаж и пассажиры испарились.

Внезапно одна из дверей, которую я только что прошёл, щёлкнула. Я обернулся, напрягая слух. Ручка медленно повернулась, и дверь приоткрылась с тихим скрипом. Из щели вырвался запах — не ржавчины, а чего-то живого, влажного, как гниющая плоть. Я шагнул ближе, готовясь к чему угодно. И тут оно выскочило.

Тварь, похожая на паука, но размером с волка, бросилась на меня с визгом, который резанул по ушам. Чёрное, блестящее тело, длинные суставчатые ноги, заканчивающиеся когтями, и морда без глаз, только с жвалами, клацающими, как ножницы. Она двигалась быстро, неразумно, чистый инстинкт. Животное. Я уклонился, чувствуя, как когти царапнули воздух у лица. Ударил кулаком — тварь отлетела, врезавшись в стену с хрустом. Чёрная жижа брызнула, но она тут же вскочила, бросившись снова. Крепкая?

— Ну, давай, — я усмехнулся, встречая её ударом. Посильнее. Тело лопнуло, забрызгав коридор. Не настолько крепкая, ладно. Но я не успел выдохнуть, всё же удивился такой твари — ещё одна дверь щёлкнула, потом третья. Из кают полезли твари, десятки, все одинаковые: чёрные, быстрые, с клацающими жвалами. Они не рычали, не шипели, только визжали, как ржавые петли.

Я рванул вперёд, пробивая их на ходу. Кулаки работали, как молоты, размазывая тварей по стенам. Они лезли из дверей, которые открывались сами, будто кто-то дёргал за невидимые нити. Коридор заполнился визгом и хрустом, чёрная жижа текла по полу, но я не останавливался. Интересно. Кто их выпускает? И почему именно сейчас?

Я заметил: некоторые двери захлопывались после выпуска тварей, другие оставались открытыми. Я влетел в одну такую, уклоняясь от очередного паука. Каюта — кровать, чемоданы, разбросанные вещи. Сверхзрение показало: ткани реальны, но без следов ДНК. Я рванул простыни, перевернул матрас — ничего. Окон не было. Проверил стены, пол — глухо. Паук влетел следом, я раздавил его ногой, не глядя. Вышел обратно в коридор. Твари лезли гуще, но я не останавливался.

Твари не были умными — они бросались слепо, без тактики, просто мясо с когтями. Я пробивал их, уклонялся, иногда ловил за ноги и швырял в стены. Но их становилось больше. Двери щёлкали одна за другой, и коридор, бесконечный, как ночной кошмар, заполнялся чёрными телами. Я заметил, что некоторые двери, открывшись, тут же захлопывались, а другие оставались распахнутыми, выпуская всё новых пауков, но в одной маленькой каюте ведь не может оказаться сотня тварей, они бы просто не вместились бы.

Какой-то нереально большой лайнер.

На очередном повороте я остановился, переводя дух. Не то чтобы устал, просто бесило вся это ситуация. Будто кто-то проверял меня. Твари ненадолго отстали, но их визг доносился издалека. Коридор тянулся дальше, и я снова начал считать шаги. Двести, четыреста, восемьсот. Ещё километр. Я хмыкнул, качая головой. Это было не просто невозможно — это было абсурдом. Лайнер был больше, чем должен быть, как будто кто-то растянул пространство, превратив корабль в бесконечный лабиринт.

— Хочешь поиграть? Ладно, — сказал я, глядя в пустоту коридора. Визг паукообразных тварей нарастал, двери щёлкали, выпуская всё новых уродов. Хватит красться. Хватит осторожничать. Если этот лайнер хочет загнать меня в угол, пусть попробует выдержать.

Я вытянул руки вперёд, сжал кулаки в форме х на уровне лица и рванул. Не просто побежал — понёсся на сверхскорости, которую моё тело всё ещё могло выдать. Воздух засвистел в ушах, стены коридора слились в размазанные полосы. Твари, вылезавшие из дверей, не успевали среагировать — я пробивал их насквозь, как пушечное ядро. Чёрные тела лопались, брызгая жижей, когти царапали воздух, но не доставали. Я не останавливался, не уклонялся, просто шёл напролом. Пол под ногами начал дрожать, ковры рвались, металлические стены гудели от ударов, когда я задевал их плечами.

Коридоры виляли — вправо, влево, вверх по лестницам, вниз по узким проходам. Двери, люстры, ржавые потёки — всё мелькало, повторяясь, как зацикленный сон. Иногда твари лезли толпами, заполняя коридор чёрным ковром, но я не сбавлял темп. Тело работало, как молот, ноги месили пол, оставляя вмятины. Паутина, которой они пытались меня опутать, рвалась, как бумага. Визг, хруст, запах гниющей плоти — всё смешалось в адреналиновый коктейль. Я не чувствовал усталости, только азарт.

Секунды? Может, минуты? Время потеряло смысл. Я считал повороты — десять, пятьдесят, сто. Перестал считать на тысячном. Коридоры не кончались, но я не собирался останавливаться. Лайнер был огромным, невозможным, растянутым за пределы реальности, но я бежал и бежал. Твари становились гуще, их визг — громче, но они были просто мясом. Неумные, слепые, ведомые инстинктом. Кто-то или что-то натравливало их на меня, но я не видел смысла гадать. Ответы — впереди. Или их нет вовсе. Мне было плевать.

Я врезался в очередную толпу пауков, разбрасывая их, как кегли. Стены коридора треснули, лампы лопались, осыпая искрами. Двери открывались сами, выпуская новых тварей, но я не смотрел по сторонам. Только вперёд. Ещё поворот. Ещё лестница. Ещё километр бесконечного лабиринта. И вдруг — свет. Яркий, лившийся из-за двойных дверей впереди. Знакомый свет.

Я ворвался в них, не сбавляя скорости, и двери открылось в обе стороны пропуская меня. Остановился, скользя по полу, и огляделся. Двери закрыты, думаю накрепко. Тот же зал. Столовая. Длинные столы, белые скатерти, хрустальные бокалы. Тарелка с недоеденным мясом, салат, пирожное с кремом — всё на тех же местах, будто я не уходил. Это тоже самое место? Запах еды ударил в нос, свежий, как минуту назад. Люстры покачивались, гул двигателей доносился из недр корабля. Тишина, только мой тяжёлый выдох нарушал её.

— Серьёзно? — я хмыкнул, вытирая чёрную жижу с кулаков. — Обратно?

Я прошёл к ближайшему столу, ткнул пальцем в мясо. Тёплое. Соус не застыл. Сверхзрение подтвердило: всё реально, до последней молекулы. Это был тот же зал, я запомнил структуру. Я пробежал километры, может, сотни километров, крушил тварей, стены, всё что видел — и вернулся туда, откуда начал.

Лайнер не просто огромный. Он… закольцованный?

Я сел на край стола, скрестив руки. Визг тварей затих, коридор за двумя дверями молчал. Ни шороха, ни скрежета. Они исчезли будто иллюзия. Ну нет, посмотрел я на свои руки, кровь или что у этих тварей отвечало за кровь, у меня на руках. Так что всё вокруг, как и это еда была реальный. Ещё бы заткнуть этот гудок лайнера, бесконечный, как насмешка. Азарт не угас, но к нему добавилось что-то ещё — холодное, аналитическое любопытство. Этот корабль был не просто ловушкой. Он был чем-то большим. Пространство, время, реальность — всё здесь было искажено. И я собирался выяснить, как и почему.

— Ладно, — сказал я, вставая. — Круг второй? Или у тебя есть что-то новенькое?

Я шагнул к другим дверям, готовый снова рвануть вновь в коридор, ведь хотелось понять выбраться реально или нет.

Только одно царапала голову, кто же кричал то? Где это девушка? Убита или это была иллюзия чтобы меня выманить?

***

Я шёл по коридору, отсчитывая шаги — 287, 288, 289. Металлические стены, ржавые потёки, мигающие лампы — всё то же бесконечные коридоры тварей и уже 133-й раз. Скука давила сильнее, чем твари. Сверхзрение лениво скользило по уже запомнившимся трещинам, сверхслух ловил только гул двигателей и гудок лайнера. Твари редели. Уже не толпы, а жалкие одиночки. На 290-м шаге одна выскочила — паукообразная, размером с собаку, чёрная, с клацающими жвалами. Она бросилась с визгом, но я даже не моргнул. Левая рука механически взлетела, кулак врезался в её морду. Хруст, чёрная жижа брызнула на стену. Тварь лопнула, как переспелый фрукт. 50 216-я. Их много, но они такие слабые что даже стало невесело их бить. Я стряхнул слизь с пальцев, не меняя выражения лица. Скучно.

291, 292, 293. Твари становилось меньше, это точно. Раньше они лезли из каждой двери, теперь — раз в сто шагов, и то вялые. Коридор тянулся, бесконечный, как этот чёртов гудок. Я прикинул: ещё тридцать шагов, и сделаю перерыв в зале. Не от усталости — просто надоело месить одно и то же. Но было заметно что этот лайнер будто выдохся. Или готовил что-то новенькое.

303, 304, 305. Дошёл до двойных дверей столовой. Наконец-то. Может покушать уже еду? Хотя не хотелось есть что-то непонятно как приготовленное. Матовые стёкла, мягкий свет изнутри. Я толкнул их, створки разошлись без скрипа. И тут — вспышка, выстрел. Пуля летела в глаз, быстро и точно. На сверхскорости вытянул руку, пальцы сомкнулись на горячем металле в миллиметре от лица. 9 мм, стандарт. Я хмыкнул, крутанув пулю в пальцах, и поднял взгляд на шестерых людей, стоящих передо мной, заляпанных чёрной жижей.

— Метко, — сказал я, с интересом оглядывая толпу. — Но я не паук, так что давайте без продолжения.

Первый — военный, сразу видно. Короткий ёжик чёрных волос, одежда обычная для туриста, рубашка в стиле Гавайев порвана на плече, но осанка выдавала его, прямая, как штык. В руках пистолет, ещё дымящийся — стрелял он понятное дело. Лицо жёсткое, шрам через бровь, взгляд как прицел. Он не дрогнул, даже когда я поймал пулю, только чуть сузил глаза, удивляясь и оценивая угрозу.

Вторая — немолодая женщина, лет пятидесяти, в медицинском халате, заляпанном чёрной жижей. Седые волосы выбились из пучка, очки треснули на одной линзе. Подтянутая, видно занимается своим телом, думаю если бы она была обычной бабулей, то не смогла бы выжить. В руке скальпель, с которого капала та же жижа. Она выглядела измотанной, но пальцы не дрожали — возможно хирург, привыкший к крови, даже если это кровь пауков. Тоже удивлённо застыло, чуть не бросив своё оружие.

Третий — худой блондинистый мужчина, сутулый, в мятой рубашке и очках с толстыми стёклами. Его руки тряслись, но в одной он сжимал металлическую трубу, липкую от чёрной слизи. Глаза бегали, но не от страха — он что-то прикидывал, анализировал, как учёный, попавший в мясорубку. Поймав мой взгляд, он замер, а потом начал считать что-то пальцами и бормотать себе под нос. Скорость пули? Руки? Ну пусть считает.

Четвёртый и пятый — близнецы, парень и девушка, лет двадцати. Одинаковые острые скулы, тёмные волосы, забранные в хвосты. Оба в спортивной одежде, будто вырвались с тренировки. У парня в руках обломок стула, у девушки — короткий нож, вымазанный до рукояти. Они стояли плечом к плечу и медленно отступали, двигаясь синхронно, как одно целое. Они отступали, прикрываясь этой импровизированной толпой. Ну и правильно, своя жизнь и родного человека важнее.

Последняя — молодая кудрявая девушка, красивая, несмотря на грязь и кровь. Светлые локоны падали на плечи, зелёные глаза сверкали, как у хищницы. В руках — импровизированное копьё, сделанное из металлической штанги. Откуда нашла? Она стояла чуть впереди остальных, но её копьё после увиденного опустил. Понимала, что если пуля ничего не сделало, то и копьё тем более.

— Ну что, будем знакомиться? — Пуля полетела на пол, громко звякнув в этой тишине, заставив их всех дрогнуть. Я говорил на русском и судя по всему угадал. Русские. Двое из них, военный и красотка крепче схватились за свои импровизированные орудие и начали окружать меня. — Ну-ну, ребят. Я не тварь, что же вы. — сказал я, глядя на них. — Если бы я был одним из них, вы бы уже не стояли.

Военный сузил глаза, но пистолет не опустил. Кудрявая девушка крепче сжала своё копьё, её взгляд был стал резче. Близнецы отступили ещё на шаг, их движения зеркальные, будто они делили одну мысль. Немолодая женщина в халате хмыкнула, но скальпель держала наготове. Худой мужчина, всё ещё бормотавший что-то про скорость, вдруг выпалил:

— Он прав. — Его голос дрожал, но звучал уверенно. — Поймать пулю на такой скорости невозможно… На такое не способен не один человек. С глока вылетает пуля из ствола со скоростью примерно четыреста метров в секунду. Это, как если бы машина на трассе гнала полторы тысячи километров в час! За один миг, пока вы моргаете, она пролетает футбольное поле. Но это не главное, при четырёхстах метрах в секунду она достигла бы его лица за… — Мужчина учёный ненадолго замолчал и продолжил прикидываю в уме, сколько это было — Примерно двенадцать с половиной миллисекунд. Это быстрее, чем вы успеваете подумать «ой». Если бы он хотел, мы бы уже были мертвы. Все. Мгновенно. Так что он не враг нам. Или просто играется с нами.

Это не разрядило напряжение, но заставило их замереть. Военный медленно опустил пистолет, хотя палец остался у спускового крючка. Кудрявая кивнула, её копьё с тихим стуком коснулось пола. Близнецы переглянулись и опустили своё оружие — обломок стула и нож. Женщина в халате вздохнула, убирая скальпель в карман, но её глаза всё ещё буравили меня. Худой мужчина поправил очки, его пальцы нервно теребили край рубашки.

— Ладно, — сказал военный, его голос был низким, с хрипотцой. — Садимся. Поговорим.

Ну точно военный, такой же командирский тон как у моего командира в прошлом. Они, медленно смотря на меня, расселись за длинным столом, покрытым белоснежной скатертью. Я занял место во главе, не из желания быть во главе, а просто, чтобы видеть всех. Сверхзрение скользило по их лицам: усталость, насторожённость, но ни капли страха. Эти люди выжили в том же аду, что и я, и похоже им было плевать что я. Им главное было выжить. Обычное человеческое поведение в стрессовых ситуациях. Все эмоции глушатся, а не передний план выходит один инстинкт или просто рефлекс. Выжить. И всё же в их глазах читалось неверие. Я поймал пулю, мои руки были в крови — было видно, для них я был не просто человеком, а чем-то… неправильным.

— Чёрт возьми, — выдохнула кудрявая, её голос был резким, но с трещиной усталости. — Кто ты такой, чтобы ловить пули? Назовись. Сейчас.

— Каин, — Я усмехнулся, откидываясь на спинку стула, который подтащил к ближайшему столу. Её дерзость мне нравилась — в ней было что-то живое, несмотря на весь этот ад. — Хотя, как-то не вежливо получается, не я здесь стрелял. Теперь вы все, и расскажите почему хотели набросились на меня, как на очередного паука?

Они переглянулись. Военный кашлянул, будто прочищая горло, и заговорил первым:

— Алексей Ветров. Полковник. Первый отпуск за десять лет, и вот… — он скривился, мотнув головой. — Заснул в каюте, проснулся в коридоре. Твари лезли изо всех щелей. Стрелял в тебя, потому что ты вылетел из дверей, как чёрт. Здесь не ждёшь гостей.

— Доктор Ирина Ковалёва, — сказала женщина в халате, её голос был сухим, как и вид её треснувших очков. — Хирург. Тоже заснула на лайнере, очнулась в этом кошмаре. С пауками разобралась, как смогла. А ты, мальчик, что за фокусник? Пули ловишь, как жонглёр? — Она кивнула на скальпель, торчащий из кармана. Я хмыкнул, но промолчал.

Худой мужчина поправил очки и заговорил, запинаясь:

— Виктор… Виктор Соколов. Физик-теоретик. Я… я был на конференции, взял круиз, чтобы отдохнуть. Уснул. Проснулся здесь. А потом — эти коридоры. Бесконечные. И твари. Я не боец, но… — Он поднял металлическую трубу, лежащую рядом. — Пришлось научиться.

Близнецы заговорили почти одновременно, их голоса сливались, но были разными:

— Артём, — буркнул парень, сжимая обломок стула. — Бейсболист. Родителей здесь не было. Бесит. Только твари. Проснулся здесь.

— Алина, — добавила девушка, её тон был чуть мягче, но с иронией. — Его сестра. Если ты не паук, Каин, то что ты за тип? Супергерой?

Я подавил смешок. Супергерой? Близко, но не совсем.

Кудрявая заговорила последней, её голос был спокойным, но с ноткой стали:

— Лара. Просто Лара. — Она похлопала по копью. — Смешивала коктейли, пока этот лайнер не стал мясорубкой. Уснула после смены, проснулась здесь, как и все. Если ты не с нами, Каин, лучше не начинай. Пули или нет, я найду, чем тебя достать.

— Учту, — ответил я, подмигнув. Её угроза была пустой, но в ней была искра, которая мне нравилась. Люблю девушек с характером.

Все замерли. Я вошёл в замедленный мир, думал, отмечал детали. Все они заснули на лайнере, все очнулись в коридорах, все дрались с тварями. Русские. Значит лайнер следовал по пути из России куда-то. Их истории были похожи, слишком похожи. Но никто не упомянул крик девушки. Никто не упомянул водный мир. Значит в их мире всё нормально. Я решил пока не спрашивать — не время.

— Итак, — начал я, всё вернулось в обычный темп, постукивая пальцами по столу. — Вы все заснули на лайнере, очнулись в коридорах, дрались с тварями. Похоже на мою историю, только я начал снаружи. — Я кивнул на стену. — И поверьте, там не лучше. Вода, разруха, ни души. Планета там, полная воды, и там никого. Этот лайнер — единственное, что осталось. Я прибыл сюда чтобы выяснить как выбраться отсюда. Но он играет со мной и как я понял с вами.

Они молчали, переваривая. Лара прищурилась, её пальцы нервно теребили копьё.

— Турист, который ловит пули и крушит пауков голыми руками? — Она фыркнула, но в её глазах мелькнуло любопытство. — Серьёзно, Каин, что ты за тип?

— Тот, кто хочет понять, что за чертовщина тут творится, — ответил я, глядя ей в глаза. — А вы? Полковник, хирург, физик, спортсмены, бармен. Что вас связывает, кроме этого ада?

— Ничего, — отрезал Алексей, но его взгляд дрогнул. — Мы просто… выживали. Пока не наткнулись друг на друга. А потом на тебя.

— Выживали, поедая пауков? — Я кивнул на их руки и рты, покрытые чёрной жижей. — Смело. Но эта еда, — я ткнул пальцем в тарелку с мясом, — она не от людей. Лайнер её создал. И я бы не спешил её жрать.

Они замерли, глядя на стол. Мясо, салат, пирожное — всё выглядело аппетитно, но теперь их руки застыли над тарелками. Ирина хмыкнула, отодвигая салат.

— Яд? — спросила она, приподняв бровь.

— Может, — пожал я плечами. — А может, что похуже. Вы же чувствуете, этот корабль… неправильный.

— Неправильный? — Виктор подался вперёд, его очки блеснули. — Это неевклидово пространство! Коридоры длиннее, чем сам лайнер. Я считал шаги — километры! Это нарушает все законы физики! Мы тут ходим уже какую неделю…

— Как и он, — буркнула Алина, кивнув на меня. — Поймал пулю, пробил тварь насквозь… Ты что, из комиксов сбежал?

Артём хмыкнул, но его взгляд был тяжёлым.

— Если он с нами, мне плевать, кто он и что он. Главное — выбраться из этого чертога ада. Есть идеи, Каин?

Я открыл было рот, но тут вдали, за стенами, раздался крик. Тот же женский, полный ужаса. Лара вскочила, сжимая копьё. Алексей схватил пистолет. Я напряг сверхслух, пытаясь понять, откуда звук. Опять?

***

Глава 53. Неизвестность

Крик оборвался так же внезапно, как начался. Лара вскинула голову, глаза широко открылись:

— Там кто-то ещё! — Она развернулась к двери, готовая бежать на звук.

Я встал, оказавшись рядом на сверхскорости, перехватил её руку, почувствовав, как она напряглась от моего прикосновения или скорее от моей скорости.

— Тихо. Не суйся. Эти крики я уже слышал.

— Что…Но там могут быть люди! — Лара вырвала руку. — Ещё выжившие!

Алексей встал между нами, его рука лежала на пистолете:

— Что значит «уже слышал»? Ты знаешь, кто кричит?

Я мотнул головой:

— Нет. Но с тех пор, когда попал на лайнер я слышал это раза три. Женский крик, один и тот же, всегда откуда-то издалека. Иду на него — попадаю в новую ловушку.

Виктор нервно поправил очки:

— Стимул-реакция. Классическая схема. Как крыса в лабиринте — слышите звонок, бежите за сыром, получаете удар током.

— Я не крыса, — процедил я и нахмурился, чувствуя, как раздражение поднимается внутри.

— Конечно, нет, — быстро согласился Виктор, отступая на шаг. — Но принцип тот же. Кто-то или что-то управляет нашим поведением. Крик — приманка.

Близнецы переглянулись. Артём положил руку на плечо сестры:

— Мы тоже слышали. Дважды. Шли на звук — нарывались на пауков.

Лара не сдавалась:

— А если в третий раз там будет человек? Настоящий?

Я окинул взглядом группу. Усталые, измученные, но что-то в них упрямо цеплялось за человечность. За надежду. Даже если всё вокруг — ловушка. Понимаю их, но всё же опыт говорит об обратном. Ладно.

— Хорошо, — решил я. — Идём. Но по моим правилам.

Алексей хмыкнул:

— И каковы твои правила, пулеловец?

— Я крепче вас всех вместе взятых, иду впереди. Вы держитесь сзади. Увидите что-то странное — бегите обратно сюда. Не геройствуйте. Вперёд меня не рваться, угрозы на мне.

Ирина собрала волосы в более тугой пучок, поправила треснувшие очки:

— Иными словами, действовать с умом, а не с яйцами. Согласна.

Алексей проверил обойму — полупустая, но лучше, чем ничего. Близнецы сжали своё оружие, их движения синхронны до жути. Виктор нервно крутил трубу, тонкие пальцы оставляли следы на чёрной жиже.

Я, пройдя через зал отодвинул двери и шагнул в коридор. Тот же бесконечный металлический туннель, с дверями кают, с ржавыми потёками, с мигающими лампами. Знакомый до тошноты. Сколько недель я тут пробыл пока эти люди не появились здесь? Шесть? Семь? Устал считать секунды.

Они следовали за мной, держась группой. Я чувствовал их напряжение, слышал, как бьются их сердца, как шуршит дыхание в лёгких. Живые. Настоящие. Или...?

Я бросил взгляд через плечо. Если лайнер создаёт еду из ничего, может ли он создать людей? Я попытался просканировать их своим сверхзрением, и у меня получилось. ДНК, органы, кровь и кости. Всё как у людей. Но мои подозрение были велики. Это беспокоило меня больше, чем я хотел признать.

— Каждый по очереди, — начал я, не останавливаясь, — расскажите что-нибудь личное. Не банальное. Что-то, чего никто не мог бы придумать или подделать.

— Зачем? — нахмурилась Лара. — Хочешь поиграть в психолога?

— Хочу убедиться, что вы настоящие, — бросил я. — Начинай.

Лара фыркнула:

— Ладно. Я коллекционирую зажигалки. Дома больше сотни. Самая ценная — Zippo 1941 года, с гравировкой от деда. Он пронёс её через всю войну. Получил пулю в плечо, но зажигалка отскочила и уцелела. На ней вмятина от пули, но она до сих пор работает. Дед научил меня её чинить, когда мне было восемь. Сказал, что хорошая вещь переживёт своих хозяев, если её беречь.

— Мой первый поцелуй был в двенадцать, — вдруг сказал Алексей. — С соседской девчонкой. У неё были веснушки, как апельсиновая корка. Лида. Лидка Рыжая. Она уехала в Канаду потом, а я пошёл в армию. Но помню, как пахли её волосы — яблочным шампунем. И как она дёрнула меня за ухо после поцелуя, сказала, что я дышу ртом, как рыба.

Они продолжали говорить, пока мы шли. Виктор рассказал, как в детстве разобрал отцовские часы и собрал из них радио. Ирина — как во время первой операции чуть не упала в обморок, но удержалась, вцепившись зубами в рукав, пока удаляла аппендикс восьмилетнему мальчику. Близнецы поведали, как в пятнадцать сломали руки в один день, в разных городах — он упал с велосипеда в Москве, она — с турника в Питере, в одно и то же время. Странные всё же ребята, эти близнецы.

Истории были простыми, человечными. Слишком детальными, чтобы быть выдумкой или мыслями монстра. Или я просто хотел в это верить?

Крик раздался снова, ближе. Женский, полный паники. Звук отражался от стен, становясь гулким, размытым. Я ускорил шаг, группа поспевала как могла. Хотелось им показать, что следовать за криком это ошибка. Люди учатся на боли, сколько бы им слов не говори. Коридор вилял — влево, вправо, вверх по лестнице, снова влево. Двери мелькали, но ни одна не открывалась, несмотря на попытки подёргать ручки.

— Это же тупиковые каюты, — пробормотал Виктор, пытаясь заглянуть в замочную скважину одной из дверей. — Или закрытые до конца рейса.

— На лайнере не бывает закрытых кают во время плавания, — возразила Ирина. — Это нарушение техники безопасности.

— Здесь вообще ничего не бывает, как положено, — буркнул Алексей, дёргая очередную ручку.

На очередном повороте коридор резко расширился, превращаясь в зал. Впервые за всё время. Не столовую — что-то другое. Бассейн. Огромный, олимпийского размера, с голубой водой, такой прозрачной, что видно кафельное дно. По краям — шезлонги, зонтики, бар с бутылками. Всё выглядело безупречно, как с рекламного буклета.

— Бассейн? — Лара оглядывалась с недоверием. — Серьёзно? После всего этого ада нам предлагают поплавать?

Я подошёл к краю, всматриваясь в воду. Прозрачная, чистая, слегка пахнущая хлоркой. Я попытался воспользоваться сверхзрением, но наткнулся на барьер. Что-то было в этой воде, что-то настолько чуждое, что даже мои способности отказывались это просканировать. Но интуиция кричала об опасности. Что-то было не так.

— Не подходите к воде, — сказал я, поднимая руку.

— Почему? — спросила Алина, но послушно отступила. Хотел бы сказать, что я чувствую опасность, но…

— Потому что вода не отражает свет правильно, — вмешался Виктор, щурясь. — Смотрите на потолок — лампы горят, но отражений в воде почти нет. Это физически невозможно.

Я поднял голову и пригляделся внимательнее. Виктор был прав. Поверхность воды была зеркально гладкой, но отражения были тусклыми, размытыми, словно их поглощал какой-то невидимый фильтр.

И тут крик раздался снова. Прямо из-под воды. Будто кто-то тонул, захлёбывался, но всё ещё мог звать на помощь. Тот же женский голос, отчаянный, умоляющий.

Алексей поднял пистолет:

— Там кто-то есть!

— Подожди! — Я схватил его за руку. Действует, а думает после. Типично. — Не стреляй. Подумай логически. Как человек может кричать под водой?

Он замер, хмурясь. Мы все смотрели на бассейн, когда поверхность воды начала двигаться. Не волнами и не рябью — она поднималась. Столб жидкости, тонкий, как канат, вытянулся вверх, закручиваясь спиралью. Затем ещё один, и ещё. Вода принимала форму человеческих силуэтов — десятки фигур, бесцветные, прозрачные, с размытыми чертами.

— Охренеть, — выдохнула Алина, прижимаясь к брату.

Водяные создания замерли, покачиваясь, будто в трансе. Они были разного размера — некоторые ростом с ребёнка, другие высокие, как баскетболисты. Формы тоже различались — мужские, женские, детские пропорции. Но все одинаково безликие, без глаз, носов, ртов. Только намёки на черты, едва различимые выпуклости и впадины.

А потом, все разом, они повернули головы к нам. У них не было лиц — только углубления, намёки на глаза и рот. Но даже так, даже без мимики, было ясно: они видели нас.

— Назад, — скомандовал я, делая шаг к выходу. — Медленно. Без резких движений. Мы не атакуем, нас тоже не должны…

Группа пятилась, держа оружие наготове. Бесполезно — что сделает пистолет или копьё против воды? Я бы мог ударить, но угрозы ведь не было. Водяные существа не двигались, просто... наблюдали.

— Они что, разумные? — прошептал Виктор. — Эти создания ведут себя слишком осознанно для обычных монстров.

— Больше похоже на стражей, — отозвалась Ирина. — Охраняют что-то.

Или мне казалось, или они смотрели мне за спину? Как понять, куда смотрит существо без глаз? Я обернулся, но за нами был только коридор, по которому мы пришли.

Мы почти достигли двери, когда крик раздался снова. На этот раз не из бассейна — из коридора позади нас. Ближе, отчётливее, словно кричащий стоял за спиной. Я резко впал в скорость, обернулся и увидел.

Её. Женщину. Молодую, в белом платье, промокшем насквозь. Длинные тёмные волосы липли к бледному лицу закрывая всё лицо. Она стояла, покачиваясь, в десяти шагах от нас. И кричала. Её рот был открыт в безмолвном вопле, но звук шёл будто отовсюду сразу.

— Господи боже, — прошептала Ирина, и в её голосе было что-то новое — религиозный ужас.

Женщина перестала кричать. Её рот закрылся, голова дёрнулась, опрокинув волосы назад, как у марионетки, которую дёрнули за нитки. Она моргнула — раз, другой. А потом улыбнулась. Широко, неестественно, разрывая уголки рта до ушей. Я видел, как кожа на щеках лопается, как трескается от натяжения. Это было невозможно анатомически — человеческое лицо не могло так растягиваться.

— Что... что это за хрень? — голос Алексея дрогнул, впервые за всё время.

Женщина сделала шаг к нам. Вода хлюпала под её босыми ногами, оставляя следы на полу. Она протянула руку — длинную, слишком длинную, словно в ней было больше суставов, чем положено.

— Помогите... — прошептала она, и её голос звучал как эхо в пустом колодце. — Пожалуйста... Я так долго ждала...

Я заступил дорогу, жестом велев остальным держаться позади. Я пытался просканировать фигуру женщины, но снова столкнулся с сопротивлением. Нечто в ней отталкивало мой взгляд, как магниты одинаковой полярности. Я видел только внешнюю оболочку, но что скрывалось под ней — оставалось загадкой. Опять я чувствовал себя... слепым.

— Каин? — напряжённый голос Лары за спиной. — Что происходит?

— Назад, — повторил я, не поворачиваясь. — Она не человек.

— Кто тогда? — спросил Виктор, его голос дрожал от страха и любопытства одновременно.

Я не успел ответить. Женщина вдруг дёрнулась, будто от электрического разряда. Её тело затрепетало, теряя форму. Кожа пошла волнами, растекаясь, как мороженое на солнце. Она раскрыла рот в новом крике — но теперь это был не звук, а волна давления, ударившая по ушам, заставившая всех пошатнуться.

Вода. Она превращалась в воду.

Женщина рухнула на пол бесформенной лужей, которая тут же начала растекаться к нашим ногам. Я попробовал ударить ладонью. Волна воздуха колыхнула воду и ничего. Просто задрожала на секунду и продолжила путь к нам. Понятно, это бесполезно. Невосприимчива к физическим ударам? Была бы у меня Ци или моя энергия…

— Может, попробовать заморозить? — предложил Виктор отступая. — Если это вода, то...

— Чем? — огрызнулся Алексей. — У тебя жидкий азот в кармане?

Вода внезапно ударила в ответ. Не просто плеснула — именно ударила, как кнут. Я отпрыгнул назад, утягивая за собой Лару, которая стояла ближе всех. Она вскрикнула от неожиданности, но я не обратил внимания. Вода двигалась слишком быстро, слишком целенаправленно — она гналась за нами, пытаясь схватить за ноги, утянуть.

— В другую сторону бассейна! — крикнул я, уклоняясь и пытаясь спасать людей, разворачиваясь. — Быстро!

— Ты спятил? — Алексей вскинул пистолет, целясь в растекающуюся лужу. — Там эти... штуки!

— Доверься мне! — бросил я и, схватив его за шиворот, потащил к бассейну.

Группа неохотно последовала за нами, перепрыгивая через воду, которая, казалось, обладала разумом — она изгибалась, пыталась схватить за лодыжки, проникнуть в обувь. Я чувствовал, как холодные капли просачиваются сквозь материал ботинок, и это было неприятно — не физически, а на каком-то более глубоком уровне. Словно сама вода была отвратительной, чуждой.

Водяные фигуры в бассейне расступились, образуя коридор. Я замер на мгновение, наблюдая за их движением. Это было слишком организованно для простых монстров. Слишком... разумно.

— Они нас пропускают, — прошептала Лара. — Почему?

Я пригляделся внимательнее двигаясь. Водяные существа не просто расступались — они указывали. Их безликие головы поворачивались к двери на противоположном конце, словно направляя нас. Один из них, самый высокий, даже сделал жест рукой — явно человеческий, приглашающий.

— Они... помогают нам? — недоверчиво спросил Виктор.

— Или загоняют, — буркнул Алексей. — В нужном им направлении.

Я почувствовал что-то ещё. Водяная тварь за нашими спинами замерла у двери, перестав двигаться. Она ждала. Как будто между ней и существами в бассейне была разница. Как будто они были... разными видами.

— Стойте, — я поднял руку, останавливая группу. — Между ними есть различие. Эта тварь — хищник, охотник. А эти... — я указал на фигуры в воде, — они территориальные. Стражи. Мы нарушили границу их зоны, но не представляем для них угрозы. Они просто показывают нам выход из своих владений.

Ирина нахмурилась:

— Ты имеешь в виду, что лайнер поделен между разными... обитателями?

— Именно, — я кивнул, глядя на безликие головы, которые терпеливо ждали нашего решения. — Каждая зона — чья-то территория. И у каждой свои правила.

Они не двигались с места, просто... наблюдали. Их безликие головы поворачивались, следя за нашим движением. Было ощущение, что они общаются между собой — какими-то неслышными звуками, вибрациями в воде.

Мы медленно дошли до противоположного края бассейна, где виднелась ещё одна дверь — тяжёлая, металлическая, с круглым иллюминатором. Как на подводной лодке.

— Сюда. — сказал я, дёргая за ручку. Дверь поддалась с трудом, даже с моей силой, заскрипев петлями.

Вода за нашими спинами собиралась, формируя то, что когда-то было женщиной. Теперь это была гротескная пародия на человека — конечности слишком длинные, голова раздутая, рот растянут в улыбке от уха до уха. И она двигалась, не касаясь пола, словно плыла по воздуху.

— Быстрее! — Я втолкнул в дверь Ирину, затем близнецов. Лара проскользнула следом, сжимая своё копьё. Алексей прикрывал, выпустив последние пули в водяную тварь. Бесполезно — пули проходили сквозь неё, как сквозь фонтан, даже не замедляя её движения. Виктор влетел в дверь, за ним Алексей.

Я попробовал ещё раз — удар ладонями об друг друга, трюк увиденной у Марка, воздух завибрировал, и ударная волна ненадолго откинула тварь. Она развалилась на части, но тут же начала собираться заново. Может?..

Старый давно не используемым трюк, выдуть воздух из суперлёгких. Чёрт, не получилось, она даже не замедлелила своё восстановление. Значит придётся уходить.

Я шагнул последним, затягивая тяжёлую дверь за собой. Как тут чёрт возьми всё работало, если эту дверь даже я с трудом открыл и закрыл.

Тварь врезалась с нечеловеческой силой в металл, с другой стороны. Я видел сквозь иллюминатор, как вода растекается по поверхности, ищет щели, пытается просочиться. Но дверь была герметичной — ни капли не проникало внутрь. Удивительно.

— Она не пройдёт? — спросила Лара, прислушиваясь к ударам с той стороны.

— Не думаю, — я постучал по металлу. — Эта дверь похоже создана для изоляции. Возможно, специально от таких тварей.

Мы оказались в новом помещении — круглом, с низким потолком и множеством приборов на стенах. Пульт управления чем-то, панель с рычагами и кнопками. Виктор первым бросился к ним, водя пальцами по обозначениям.

— Это... это машинное отделение? — спросил он, всматриваясь в приборы. — Нет, слишком мало. Скорее, пункт управления чем-то. Какой-то подсистемой лайнера.

— Системой жизнеобеспечения, — уточнила Ирина, изучая панель с показаниями давления и температуры. — Смотрите, здесь есть схемы вентиляции, водоснабжения...

— И кое-что ещё, — добавил Виктор, склонившись над пультом. — Контроль... среды обитания? Что это может значить?

Я обошёл помещение, изучая детали. Не мог видеть сквозь панели, но даже так чувствовал, что всё вокруг работало, гудело, пульсировало энергией. И было что-то ещё — странное ощущение внизу, под полом. Слух улавливал что-то. Воздух, дул.

— Здесь что-то есть, — сказал я, указывая на центр комнаты. — Под нами.

Я опустился на колени, ощупывая металлические плиты. Одна поддалась, слегка прогнувшись под пальцами. Я надавил сильнее — плита сдвинулась, открывая люк. Чёрный провал, уходящий куда-то вниз. Лестница из металлических скоб вела в темноту.

— Что там? — спросила Лара, заглядывая через плечо.

— Понятия не имею, — я пытался пробиться взглядом, но опять ничего не видел. Как же бесит. — Но эта тварь ещё там, за дверью. И вряд ли она уйдёт. Убить её у нас не получится, значит нам туда.

Алексей проверил пистолет. Пуль уже не было.

— Выбора нет, да? — он посмотрел на люк. — Вниз или никуда.

— Подождите, — вмешался Виктор, склонившись над пультом. — Я могу попробовать что-то понять из этих приборов. Может быть, найду способ отключить эту... систему.

Он начал изучать показания, водя пальцем по шкалам и переключателям. Лица его было не видно из-за очков, отражающих свет приборов, но я чувствовал его концентрацию.

— Здесь показано несколько секторов лайнера, — пробормотал он. — И в каждом... странно. Показатели не соответствуют норме. Слишком высокая влажность в одних местах, слишком низкая — в других. Температура скачет от зоны к зоне.

— Это странно, — сказала Ирина. — Лайнер разделён на климатические зоны, но как это возможно?

— Или на среды обитания, — добавил Виктор мрачно. — Для разных... существ.

Мысль была неприятной, но логичной. Каждая зона — свой биом, свои хищники, свои правила. И мы были просто добычей, перемещающейся между охотничьими угодьями.

— Я пойду первым, — решил я, садясь на край люка, ноги свесив вниз. — Если что-то случится — закрывайте люк и ищите другой выход.

— Ага, прямо так мы и сделаем, — фыркнула Ирина. — Бросим тебя там.

Я не стал спорить. Всё равно это были простые слова утешение, если я пропал, их бы и так убили, или померли с голода. Ладно. Ухватился за скобы и начал спускаться. Металл был холодным под пальцами, покрытым конденсатом. Шаг за шагом, в темноту. Скобы уходили вниз, казалось, бесконечно.

Через минуту я услышал, как остальные начали спускаться следом. Их шаги отзывались металлическим эхом. Спуск длился и длился. Пять минут, десять, пятнадцать, тридцать. Странно, лайнер не мог быть настолько глубоким. Мы давно должны были достичь дна.

— Как долго ещё? — прошептала Лара откуда-то сверху.

— Не знаю, — я посветил вниз. Ничего, только уходящие в темноту скобы. — Это нелогично. Мы спускаемся дольше, чем должны.

— Может, это ещё одна иллюзия? — предположил Виктор. — Бесконечное пространство в ограниченном объёме?

— Или портал, — ответил я, продолжая спуск. — В другое место.

Я не верил своим словам, но других объяснений не было. Или лайнер был намного больше, чем казался, простираясь глубоко под воду. Или мы перемещались куда-то ещё, в другое измерение, другую реальность.

Внезапно моя нога не нашла очередной ступеньки. Я посветил вниз — твёрдая поверхность в метре подо мной. Прыгнул, приземлился на что-то мягкое, пружинящее. Ковёр?

Я посмотрел на пространство вокруг и замер. Комната. Обычная жилая комната в стандартной городской квартире. Диван, телевизор, книжные полки. Обои в цветочек, пожелтевшие от времени. Затхлый воздух, будто помещение не проветривали годами.

— Что за... — начал я, но осёкся, услышав, как остальные приземляются позади.

— Где мы? — Лара оглядывалась, сжимая своё копьё. — Это же... квартира?

— Советская, — пробормотал Алексей, проводя пальцем по корешкам книг. — Прямо как у моей бабушки. Даже запах тот же, сырости и нафталина.

— Это невозможно, — прошептала Ирина, оглядывая стены. — Мы спускались вниз, а теперь...

— Теперь мы в чей-то гостиной, — закончил Виктор.

Я обошёл комнату, пытаясь понять логику происходящего. Стены были настоящими, мебель — осязаемой. Но что-то было не так с самим пространством. Я подошёл к окну, выглянул наружу.

Пустота. Абсолютная чернота, как в космосе. Только здесь не было ни звёзд, ни пространство.

— Мы больше не на лайнере, — сказал я, отходя от окна. — Или лайнер больше не в нашей реальности.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лара.

Я попытался сформулировать мысль:

— Помните систему управления наверху? Виктор сказал, что она контролирует "среду обитания". Что если лайнер не просто корабль? Что если он... мост? Портал между разными пространствами, реальностями?

— Межпространственный корабль? — Виктор поправил очки. — Теоретически возможно, если учесть квантовую механику и теорию струн...

— Говори проще, — прервал его Алексей.

— Лайнер собирает кусочки разных миров, — объяснил я. — Чьи-то воспоминания, страхи, места. Создаёт из них зоны. Каждый коридор, каждая дверь может вести в другую реальность. Вот почему я так долго здесь блуждал — корабль постоянно меняется, перестраивается, но никак не мог найти мои страхи. Вы же нашлись быстро.

Я указал на исчезнувший люк в потолке:

— Мы спустились из одного пространства в другое. Связь между ними временная. Вот почему люк исчез — мост закрылся.

— А как же тогда мы вернёмся? — голос Лары дрогнул.

— Только вперёд, — ответил я мрачно. — Лайнер или что-то другое, что управляет всем этим, не даст нам идти назад. Он хочет, чтобы мы продвигались дальше, в его центр. К тому, кто или что им управляет.

Артем и Алина переглянулись:

— И каждая зона — это чей-то кошмар? — спросила девушка.

— Или рай, — добавил я. — Или просто память. Не знаю. Лайнер питался нашими эмоциями, нашими переживаниями. Чем сильнее мы чувствуем — страх, надежду, боль, — тем сильнее он становится.

Виктор присвистнул:

— Значит, сейчас мы находимся в чьих-то воспоминаниях о доме?

— В чьих-то воспоминаниях о детстве, — поправил я, глядя в сторону кухни. — И лайнер использует это против нас.

Я осмотрелся внимательнее. Люк, через который мы спустились, исчез. Потолок был цельным, без единого шва или признака отверстия. Если мои предположение верны, то как это всё возможно…

Квартира была обжитой, но пустой. На столе стояли чашки с остатками чая, в пепельнице лежали окурки. Телевизор был включён, но экран показывал только серый шум, словно канал давно прекратил вещание. Я шагнул к телевизору, протянул руку, чтобы выключить его, но замер. Шум на экране не был случайным — в нём мелькали образы, едва уловимые, как тени в тумане. Лица, искажённые, размытые, сменялись силуэтами, похожими на водяных существ из бассейна. Я выдернул вилку из розетки, но телевизор не погас. Вместо этого шум стал громче, и я услышал низкий, гудящий звук, от которого волосы на затылке встали дыбом.

— Каин, — голос Лары дрожал, — это место… оно живое.

Я обернулся. Она стояла у стены, прижимая ладонь к обоям. Они шевелились. Не явно, не как вода, но медленно, едва заметно, как будто под поверхностью что-то дышало. Я подошёл ближе, приложил руку — и почувствовал тепло, слабую пульсацию, словно под обоями билось огромное сердце. Это было не просто помещение. Это была часть чего-то большего.

— Лёша, это ты? — женский голос из соседней комнаты заставил всех вздрогнуть. — Наконец-то вернулся! Иди кушать, борщ остывает!

Алексей застыл, его лицо побледнело. Его глаза расширились, пальцы сжались на рукояти пустого пистолета.

— Мама? — прошептал он, делая неуверенный шаг к двери кухни. — Не может быть…

— Стой! — Я схватил его за руку, сжав так сильно, что он поморщился. — Это не твоя мать. Это иллюзия. Ловушка.

— Откуда тебе знать? — он дёрнулся, пытаясь вырваться. Его голос дрожал, но в нём была злость. — Может, всё это было сном? Кошмаром? Может, я дома, а ты — часть этого бреда?

— А мы? — вмешалась Лара, шагнув ближе. — Мы тоже твой сон? Все мы? Мы ведь столько вместе прошли…

Алексей замер, его взгляд метался между мной, Ларой и дверью кухни. Конфликт на его лице был очевиден — разум боролся с отчаянной надеждой, с желанием поверить, что он дома, что его ждёт мама с борщом, что всё хорошо. Я ослабил хватку, но не отпустил.

— Лёша! — голос с кухни стал настойчивей, с лёгкой ноткой раздражения. — Ну что же ты? Иди сюда, сынок!

Тон изменился. Последние слова прозвучали с влажным хлюпаньем, как будто говорящий захлебнулся водой. Алексей отступил на шаг, его рука инстинктивно потянулась к пустому пистолету. Он смотрел на дверь, и я видел, как его уверенность рушится.

— Это не она, — сказал я тихо, но твёрдо. — Это тварь, как та, в бассейне. Она знает, что тебе дорого, и использует это.

— Каин прав, — добавила Ирина, её голос был спокойным, но напряжённым. — Мы видели, как вода принимала форму человека. Это место играет с нами, с нашими страхами и желаниями.

— Алексей Ветров! — голос с кухни стал строже, почти угрожающим. — Немедленно иди сюда! Не заставляй меня ждать!

Хлюпанье стало громче, словно кто-то вылил ведро воды на пол. Я шагнул к двери кухни, жестом велев остальным держаться позади. Моя рука легла на ручку, но я не спешил открывать. Сверхзрение всё ещё не работало, но слух уловил движение за дверью — тяжёлое, скользящее, как будто что-то массивное волочилось по полу.

— Оставайтесь здесь, — сказал я, поворачивая ручку.

Дверь распахнулась, и в проёме появилась женщина. Пожилая, в цветастом фартуке, с добрым морщинистым лицом. Она выглядела как мать из старого семейного альбома — тёплая, знакомая, родная. Но что-то было не так. Её движения были слишком плавными, почти текучими, как будто кости под кожей отсутствовали. Она улыбнулась, но улыбка была слишком широкой, обнажая слишком много зубов — мелких, острых, как у рыбы.

— Сынок, — сказала она, протягивая руки к Алексею. — Иди ко мне.

— Мама… — прошептал Алексей, и в его голосе была боль. Он сделал шаг вперёд, но я перехватил его, толкнув назад.

— Это не человек, — сказал я, вглядываясь в существо. Я попытался снова использовать сверхзрение, и на этот раз что-то получилось. Под кожей двигались тёмные, густые потоки, слишком вязкие для крови. Глаза были мутными, без зрачков, как у глубоководной рыбы. Внутри — никаких органов, только пульсирующая масса, полужидкая, полутвёрдая. Это была оболочка, маска, натянутая на нечто совершенно чуждое.

— Почему ты убегаешь, сынок? — голос существа стал ниже, с булькающим оттенком. — Я так долго ждала тебя. Мы все ждали.

Её руки удлинились, пальцы растеклись в щупальца, тянущиеся к Алексею. Он отшатнулся, но тварь была быстрее. Одно щупальце обвилось вокруг его запястья, дёрнув с такой силой, что он чуть не упал. Я среагировал мгновенно — рванулся вперёд на сверхскорости, перехватил щупальце и сжал его, чувствуя, как оно лопается под пальцами, брызгая тёмной жижей. Запах был отвратительный — смесь гнили и химикатов.

Тварь взвыла, но не отступила. Её лицо начало расплываться, кожа трескалась, обнажая студенистую массу, переливающуюся всеми оттенками гнили. Глаза стали чёрными дырами, из которых сочилась тёмная жидкость. Она раскрыла рот, и из него вырвалась волна давления, такая мощная, что все, кроме меня, пошатнулись, хватаясь за стены.

— Бегите! — крикнул я, бросаясь на тварь. — К входной двери!

Я ударил, вложив всю силу. Мой кулак пробил её грудную клетку, погрузившись по локоть в горячую, вязкую субстанцию. Она закричала — высокий, режущий звук, на грани ультразвука, от которого уши заложило. Я вырвал руку, и тварь отшатнулась, но рана тут же начала затягиваться. Плоть перестраивалась, как жидкий пластилин, формируя новые конечности.

Группа бросилась к входной двери. Лара дёрнула ручку, но та не поддавалась. Алексей ударил по замку плечом, но дверь держалась, как будто её залили бетоном.

— Она заперта! — крикнула Лара, оглядываясь. — Каин, что делать?

Тварь уже восстановилась. Теперь она не притворялась человеком. Её тело стало гибридом осьминога и человеческого торса — щупальца вместо ног, руки длинные, извивающиеся, голова бесформенная, с десятком глаз, разбросанных по поверхности. Каждый глаз моргал независимо, с влажным хлюпаньем, и все они смотрели на меня.

— Подождите! — крикнул я, уклоняясь от хлещущего щупальца. Оно ударило по стене, оставив вмятину в штукатурке. Сила была невероятной — даже для меня.

Я прыгнул вперёд, используя сверхскорость, и врезался в тварь, целясь в центр её массы. Мой кулак нашёл что-то твёрдое внутри — ядро, мозг, сердце, что бы это ни было. Я сжал пальцы, чувствуя, как структура сопротивляется, но трещит под давлением. Тварь завизжала, её тело забилось в конвульсиях, щупальца хлестали по воздуху, сбивая книги с полок и опрокидывая телевизор. Я сжал сильнее, и ядро лопнуло, выпуская тёплую, липкую жидкость.

Существо обмякло, но не умерло. Оно начало распадаться на части, как желе, потерявшее форму. Щупальца отделились от тела, каждое двигалось самостоятельно, как змея без головы. Глаза гасли один за другим, но последний моргнул, словно подмигнул мне, прежде чем потухнуть.

Я отступил к двери, стряхивая с руки тёмную слизь. Она пахла мерзко — гнилью, смешанной с чем-то металлическим.

— Что это было? — спросил Артём, когда я добрался до группы. Его лицо было бледным, но он держал оружие наготове, как и его сестра.

— Не знаю, — я окинул взглядом всех. Они были целы, хоть и напуганы. — Но это не из нашего мира. Что-то чуждое. И оно знает, как нас ломать.

— Дверь! — крикнула Ирина, указывая на вход. Замок наконец поддался, и Лара распахнула дверь.

Мы вывалились в подъезд советской многоэтажки. Облупившаяся краска, сломанные почтовые ящики, запах сырости и мочи. Всё выглядело реальным, но пропорции были неправильными — потолки чуть выше, окна чуть шире, лестничные пролёты чуть длиннее. Я попытался снова использовать сверхзрение, но барьер оставался. Что-то в этом месте блокировало мои способности, делая меня почти обычным человеком. Почти.

— Куда теперь? — спросила Лара, крепче сжимая копьё.

— Вниз, — решил я. — Найдём выход из здания. Наверх не стоит — можем снова попасть в ловушку коридоров.

Мы начали спускаться по лестнице, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Тишина была гнетущей, нарушаемой только скрипом наших шагов. Пролёты сменялись один за другим, но первого этажа всё не было. Номера квартир уменьшались: 12, 11, 10… затем 3, 2, 1. А потом — 0, -1, -2.

— Отрицательные номера? — Ирина остановилась, глядя на табличку с номером «-3». — Это невозможно, так не обозначали квартиры.

— Здесь всё невозможно, — буркнул Виктор, поправляя очки. — Мы за гранью реальности.

Лестница закончилась массивной металлической дверью без маркировки. Я приложил ухо — тишина. Попытался просканировать что за ней взглядом, но снова наткнулся на барьер.

— Я открою, — сказал я, берясь за ручку.

Дверь поддалась легко, и за ней открылась… Пустыня. Чёрт. Бескрайняя, с белым, как кость, песком. Небо — бледно-синее, без солнца, но свет лился отовсюду. Я обернулся — дверь стояла посреди пустыни, отдельно, без здания. Портал в никуда.

Вернутся не получится. Чёрт.

— Осторожно, — предупредил я, делая шаг по песку. Он был тёплым, но не горячим. Воздух — сухим, но дышалось легко. Тишина была абсолютной, наши шаги звучали приглушённо.

— Там что-то есть, — Алина указала на горизонт. Тёмная точка, едва различимая. Высокая, но размытая, словно мираж. Я пытался использовать дальность зрение, но ничего не получилось. Она размывалась. Ладно.

— Идём туда, — сказал я. — Держитесь вместе. Теперь это наш единственный выбор.

Ребята постояли секунды, смотря на друг и друга и кивнули. Выбора и правду не было. Мы двинулись вперёд, оставляя дверь позади. Она становилась всё меньше, пока не исчезла вовсе. Песок скрипел под ногами, но следов почти не оставалось — песчинки словно сами заполняли углубления. Точка на горизонте приближалась медленно, слишком медленно. Мы шли час, может два, но расстояние почти не сокращалось.

Где же мы чёрт его…

***

Глава 54. Неизвестность

Мы шли уже полчаса, а тёмная точка на горизонте, казалось, не приближалась. Песок под ногами становился всё глубже, шаги группы замедлялись. Виктор начал отставать первым — очки съезжали с носа, лицо покрылось потом. Из нас всех, он был самым слабым в плане физического развития.

— Может передохнём, — предложил он, тяжело дыша.

— Нет, — отрезал я, оглядываясь. — Здесь небезопасно, если остановимся не ясно что случится.

Интуиция подсказывала об опасности. Буквально кричала, как обычно кричала, когда на тебя наводят оружие. Песок вокруг нас был слишком ровным, слишком белым. Природа не создавала таких идеальных поверхностей. А тишина... тишина была неестественной. Даже в самых безлюдных местах есть звуки — ветер, насекомые, птицы. Даже в том лайнере были какие-то звуки. Здесь — ничего. Даже дыхание людей были приглушённо слышны.

— Каин прав, — поддержала Ирина, поправляя волосы. — Это место мёртвое. В буквальном смысле. А для нас всё мёртвое, плохо.

Алина внезапно остановилась, указывая в песок слева от нас:

— Смотрите.

Я подошёл. В песке виднелись следы — не наши. Они были глубокими, с острыми краями, как от когтей. Но странными. Слишком большими для любого известного мне животного. Опять какая-то неведомая тварь? Сколько же их тут. Они шли параллельно нашему пути, словно что-то следовало за нами, держась на расстоянии. Несколько тварей, судя по количеству следов.

— Сколько их? — спросил Алексей, инстинктивно потянувшись к пустой кобуре.

— Трое, — я всматривался в отпечатки. — Может, четверо. Большие. Хищники. Но чем они питаются в этой пустоте?..

Лара сжала своё копьё крепче:

— Они нападут?

— Обязательно, — я выпрямился, оценивая окружающее пространство. — Вопрос только когда. Готовьтесь.

Как по команде, песок вокруг нас зашевелился. Не ветром — ветра не было. Что-то двигалось под поверхностью, создавая волны и воронки. Я попятился назад, жестом собирая группу в тесный круг.

— Все ко мне! — скомандовал я. — Спина к спинам!

Песок взорвался фонтаном в трёх метрах от нас. Из-под земли вынырнуло существо, которое сложно было описать словами. Размером с крупную собаку, но форма... Тело напоминало скорпиона, но вместо клешней — человеческие руки с длинными когтями. Голова была похожа на череп, только живая, покрытая чешуйчатой кожей. Хвост — толстый, сегментированный, заканчивающийся не жалом, а чем-то вроде костяного молота.

— Господи, — прошептала Ирина.

Тварь зашипела, обнажив ряды игольчатых зубов. Её глаза — четыре штуки, расположенные по углам головы — вращались независимо друг от друга, изучая нас. Затем она издала звук — низкий, вибрирующий, как рычание разъярённого зверя, но с металлическими нотками.

Песок взорвался ещё в двух местах. Ещё два существа. Они окружили нас, медленно сближаясь, их когти скребли по песку с неприятным звуком.

— Что будем делать? — спросил Алексей, держа в руке металлическую трубу.

— Я займусь ими, — сказал я, делая шаг вперёд. — Вы держитесь позади. Не суйтесь.

Ближайшая тварь прыгнула. Я перехватил её на лету, вонзив пальцы в чешуйчатое тело. Кожа была твёрдой, как броня, но моя сила пробила защиту. Существо завизжало, хватая меня когтями за руки. Больно, она пробила кожный барьер, но не критично. Я швырнул его в песок с такой силой, что оно зарылось на метр вглубь вниз.

Вторая тварь атаковала сбоку, целясь в ноги. Я подпрыгнул, используя её спину как трамплин, и опустился сверху, раздавив череп ногами. Хруст костей, всплеск тёмной жидкости — и одним врагом стало меньше.

Третья была умнее. Она не атаковала меня напрямую, а попыталась обойти, нацелившись на группу. Лара выставила копьё, но существо было быстрее — хвост свистнул в воздухе, целясь в её голову.

Я добрался до твари за мгновение, перехватив хвост рукой. Костяной молот остановился в сантиметре от лица Лары. Существо попыталось развернуться, чтобы укусить меня, но я уже поднял его над головой и с размаху ударил о песок. Один раз, второй, третий. На четвёртом ударе тварь перестала двигаться.

Первая, которую я закопал, выкарабкалась из песка, явно разъярённая. Её тело было помято, из трещин в чешуе сочилась чёрная кровь, но она была жива. И очень зла.

— Живучая тварь, — пробормотал я.

Существо зашипело и бросилось на меня, но теперь его движения были неуклюжими. Сломанные рёбра похоже мешали. Я легко уклонился от когтей, схватил тварь за голову обойдя её и обеими руками резко повернул. Хруст позвонков — и всё кончено.

— Всё, — сказал я, отряхивая руки от песка и тёмной крови. — Можно двигаться дальше.

Группа смотрела на меня с разными выражениями лиц. Страх, благодарность, а у Алексея — что-то вроде уважения.

— Тебе не больно? — спросила Лара, указывая на мою руку.

Я посмотрел. Когти оставили глубокие царапины, но они уже затягивались. Хорошо, главное, что регенерация работала, хоть и проверено опытным путём.

— Заживёт, — коротко ответил я. — Идём дальше.

Мы продолжили путь, оставив за спиной трупы существ. Они уже начали растворяться в песке, как сахар в воде. Я остановился и сказал группе идти, смотря что будет. Через пять минут от них не осталось и следа. Догнав группу, сказал, что увидел.

— Даже их тела исчезают, — пробормотал Виктор. — Как будто их никогда не было.

— Мало ли что здесь возможно, — отозвался я, не замедляя шага.

Но пирамида всё ещё казалась далёкой точкой на горизонте. А свет, который лился отовсюду, не изменился. Будто время здесь остановилось.

К тому моменту, когда мы решили остановиться на ночлег, прошло несколько часов. Свет потихоньку будто тускнел, превращаясь в мелкое подобие тьмы, но усталость давала о себе знать. Особенно у обычных людей.

— Найдём место поспокойнее, — сказал я, оглядывая окрестности.

Недалеко виднелись развалины — остатки каких-то строений, наполовину занесённые песком. Стены из того же белого материала, что и всё вокруг, но потрескавшиеся, разрушенные временем.

— Там укроемся, — указал я на руины.

Развалины оказались остатками небольшого поселения. Дома без крыш, улицы, заполненные песком. Пустое место. Мы выбрали наиболее сохранившееся здание — стены ещё стояли, создавая подобие укрытия.

— Дежурство по двое, — распорядился я. — Два часа смена. Начинаю я и Виктор.

— Почему именно я? — удивился он, протирая запотевшие очки.

— Потому что ты не уснёшь, — ответил я. — Слишком нервный.

Остальные устроились на ночлег, используя рюкзаки как подушки. Лара легла неподалёку от меня, копьё рядом. Даже во сне она была готова к бою.

Виктор сидел у стены, постоянно вертя головой:

— Каин, а что, если эти твари нападут ночью? Ну, когда всё спят.

— Нападут, — коротко ответил я. — Рано или поздно.

— И что тогда?

— Убьём их. Как и днём.

— А если их будет много? — Он нервно поправил очки. — Слишком много?

Я посмотрел на него:

— Тогда постараемся не умереть. Больше вариантов нет.

Виктор замолчал, но продолжал оглядываться. Его страх был понятен — обычный человек в мире монстров чувствует себя беспомощным. Но страх делает бдительным, а бдительность сохраняет жизнь.

Атака началась на исходе нашей смены. Сначала песок вокруг развалин начал двигаться — медленно, почти незаметно. Потом я услышал звук — скрежет когтей по песку.

— Виктор, — тихо позвал я. — Буди остальных. Тихо.

Он пополз к спящим, осторожно тряся их за плечи. Все проснулись сразу — в этом мире сон был чутким.

— Что происходит? — прошептала Ирина.

— Гости, — ответил я, вглядываясь в темноту за пределами развалин. За время, проведённое во сне людей, всё вокруг окрасилось во тьму.

Они появились со всех сторон одновременно. Не такие, как днём — эти были меньше, быстрее. Размером с крупную кошку, но с теми же когтями и зубами. Их было много. Очень много.

— Встаём в круг, — скомандовал я. — Спина к спине. Выбивайтесь к стене.

Первая тварь прыгнула на Артёма. Он успел выставить металлическую трубу, существо наткнулось на неё грудью. Но не умерло — повисло на импровизированном копье, пытаясь дотянуться когтями до его лица.

Я подскочил, схватил существо за шею и сжал. Хруст позвонков, и оно обмякло. Артём выдернул трубу, тёмная кровь стекала по металлу.

— Спасибо, — выдохнул он.

— Рано благодаришь, — ответил я, указывая вокруг.

Остальные твари окружили нас плотным кольцом. Их глаза светились в темноте красными точками. Они не атаковали — изучали, выбирали момент.

— Сколько их? — спросила Алина, сжимая в руках камень.

— Много, — ответил, насчитывая примерно сотню тварей. — Готовьтесь.

Они атаковали все сразу. Я перехватил двух в прыжке, швырнул их о стены развалин. Кости трещали, но существа поднимались снова. Живучие твари.

Лара пронзила копьём одну тварь, но вторая вцепилась ей в ногу. Я оторвал её, разорвав пополам. Горячая кровь брызнула на песок.

— Осторожнее! — крикнул я ей.

— Стараюсь! — отозвалась она, отбиваясь от следующей атаки.

Алексей и близнецы дрались спина к спине, отбиваясь металлическими трубами. Виктор прижался к стене, размахивая своей трубой как дубинкой. Ирина держалась рядом с ним, пытаясь помочь.

Я методично прорывался сквозь кольцо тварей, хватая их, ломая, швыряя. Но их было слишком много. На место убитых приползали новые.

— Отступаем к стене! — крикнул я. — Сузим фронт!

Мы прижались спинами к единственной целой стене здания. Теперь враги могли атаковать только спереди, но их численность по-прежнему была подавляющей.

Одна из тварей прыгнула прямо на меня, вцепившись когтями в грудь. Я схватил её за голову и оторвал с мясом. Боль была резкой, но терпимой. Раны затягивались, как только я их получал. Чёртовы твари пробивали мою кожу как бумагу.

— Каин, сзади! — крикнула Лара.

Я обернулся. Несколько тварей каким-то образом забрались на стену и атаковали сверху. Я подпрыгнул, сбил двух ударами, третью поймал за хвост и шваркнул в песок.

— Сверху тоже лезут! — предупредил я. — Следите за небом!

Битва длилась почти час. Мы сражались, отбивались, убивали. Ребята бились за свою жизнь на все сто. Песок вокруг стал тёмным от крови — нашей и тварей. Все были ранены — царапины, укусы, рваные раны. Но живы.

Когда последняя тварь была убита, все опустились на песок, тяжело дыша.

— Всё? — спросил Артём, оглядываясь.

— Пока да, — ответил стоя на стрёме, глядя в пески. — Но это был только разведывательный отряд.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Ирина.

— Они изучали нас. Наши способности, наше вооружение. В следующий раз нападут более продуманно.

Лара подползла ко мне, рассматривая мои раны:

— Тебе больно?

— Нет, — соврал я. — Заживает быстро.

Она смотрела на меня странным взглядом. В её глазах было что-то большее, чем просто благодарность или беспокойство.

— Ты спас нас всех, — тихо сказала она. — Снова.

— Мы команда, — ответил я, не отводя взгляд. — Вы помогаете мне, я вам. Я не мог поступить иначе.

Она странно посмотрела на меня, когда я сказал что они помогают мне. Но это было правдой.

Одиночество сожрало бы меня быстрее чем эти монстры.

***

На следующий день проблема стала очевидной. Шагов было сделано, много, как и потрачено энергии. Мне, не устающему пришельцу нужно было малое, пространство чтобы двигаться, да и всё, даже воздух не нужен. Но вот людям…Вода заканчивалась.

— У меня осталось полбутылки, — сообщил Виктор, потряхивая пластиковую ёмкость.

— У меня треть, — добавила Ирина.

— А у меня совсем мало, — призналась Алина.

Я подсчитал наши запасы. При экономном расходовании хватит на день, максимум на полтора. А здание впереди всё ещё казалась далёкой.

— Нужно найти воду, — сказал Лара. — Или мы умрём от жажды раньше, чем доберёмся туда.

— В пустыне нет воды, — возразил Алексей. — Только песок.

Я задумался. В обычной пустыне можно найти оазисы, подземные источники. Но это место не было обычным. Здесь действовали другие законы. Значит и воды под песком не должно было быть. Опустив глаза, я посмотрел вглубь. Еле-еле, через песчинки, смог пробиться взглядом но ничего не нашёл. Ясно.

Стоило подумать.

— Подождите, — сказал я. — У меня есть идея.

Я отошёл от группы, присел на песок и сосредоточился. Ци не работала, как и остальные способности. Но опыт оставался. Знания о том, как выживать в экстремальных условиях.

Тела убитых тварей растворялись в песке, но что, если...

— Артём, Алексей, — позвал я. — Помогите мне.

— Что делаем? — спросил Артём.

— Ловим тварей. Живыми.

— Зачем? — не понял Алексей.

— Увидите.

Следующая атака произошла через несколько часов. На этот раз я не убивал всех тварей сразу. Одну оставил живой, но искалечил так, чтобы она не могла сопротивляться.

— Держите её, — сказал я Алексею и Артёму.

Они схватили существо за конечности, прижали к песку. Тварь шипела, пыталась вырваться, но была слишком слаба. Чём же они питаются чтобы выжить? Мы тут были одни, значит жрут друг друга?

Я взял соединил два пальца, указательный и средний, и сделал дырку на теле существа. Из раны потекла не кровь — прозрачная жидкость с лёгким голубоватым оттенком.

— Что это? — спросила Ирина.

— Их внутренняя жидкость, — объяснил я. — Что-то вроде крови, но не такая, как у нас.

Видя через тела этих существ было не удивительно найти что-то такое, странное.

— И что с того? — не понял Виктор.

Я поднёс палец к губам, попробовал каплю. Вкус был странный — не сладкий, не солёный, почти безвкусный. Но жажду утоляло.

— Вода, — сказал я. — Или то, что её заменяет. Можно пить.

— Ты серьёзно? — ужаснулась Лара. — Кровь монстров?

— Это не кровь, — поправил я. — И выбора у вас нет. Либо это, либо смерть от обезвоживания. Лучше так.

Я собрал жидкость в пластиковую бутылку. Получилось немного, но лучше, чем ничего.

— Кто первый попробует? — спросил я.

Алексей взял бутылку первый, не много думая, понюхал:

— Пахнет странно. Как... как озон после грозы.

Он отпил глоток, поморщился:

— Невкусно. Но пить можно.

Остальные пробовали по очереди. Все морщились, но жажда отступала.

— Значит, теперь мы охотники, — сказала Лара. — Охотимся на тварей ради воды.

— Именно, — кивнул я. — Добро пожаловать в реальность выживания.

На третий день я заметил изменения. Сначала подумал, что это усталость влияет на восприятие. Но нет — мир действительно менялся.

Песок становился белее. Не просто светлее — именно белее, как будто кто-то постепенно обесцвечивал реальность. И свет тоже менялся. Он светило ярче, резче, создавая контрасты между светом и тенью.

— Вы тоже это замечаете? — спросил я группу.

— Что именно? — откликнулась Ирина.

— Всё становится белее.

Виктор посмотрел вокруг, поправил очки:

— Да, теперь, когда ты говоришь... Песок определённо светлее, чем был.

— И жарче, — добавила Алина. — Свет печёт сильнее.

Лара щурилась, глядя на горизонт:

— Может, мы приближаемся к чему-то? К источнику этого света?

— Возможно, — согласился я. — Или мир сам по себе меняется.

К концу дня изменения стали очевидными для всех. Песок был почти белоснежным, небо — выцветшим, блёклым. Даже наша одежда казалась менее яркой.

— Это нехорошо, — пробормотал Виктор. — Если всё станет белым, мы потеряем ориентиры.

— Конструкция всё ещё видна, — возразил я. — Она чёрная. Контрастирует с остальным.

— Только ты её видишь, мы же движемся в слепую — поправила Ирина. — А что, если и ты пропадаешь или тебя убьют?

Вопрос остался без ответа. Все понимали, что будет. Смерть.

Ночью было хуже. Не только потому, что нападали твари, но и потому, что в темноте белизна мира казалась особенно неестественной. Песок светился собственным светом, создавая призрачную иллюминацию. Ребята долго не могли уснуть, ворочаясь.

В эту ночь дежурили мы с Ларой. Остальные спали, укрывшись в развалинах очередного поселения. Мы сидели на небольшом возвышении, откуда хорошо просматривались окрестности.

— Каин, — тихо позвала она.

— Что?

— Откуда у тебя такая сила? Ты не обычный человек.

Я молчал, не зная, что ответить. Сказать правду? Но поверит ли она? И нужно ли ей знать?

— Все мы здесь не обычные, — уклончиво ответил я. — Иначе не оказались бы в этом месте.

— Нет, — она покачала головой. — Остальные — да, обычные. Напуганные, растерянные. Мы все знаем о друг друге, все мы оказались здесь случайно. Не было ясно что делать. Мы импровизировали, адаптировались. А ты... ты будто знаешь, что делать. Будто уже бывал в подобных ситуациях.

— Может, и бывал.

— В мирах, полных монстров? — В её голосе была ирония, но и любопытство.

— В ситуациях, где нужно выживать любой ценой.

Лара помолчала, потом подвинулась ближе. Её плечо коснулось моего.

— Мне с тобой спокойно, — призналась она. — Впервые за долгое время. Даже здесь, в этом кошмаре.

Я почувствовал тепло её тела, услышал, как участилось её дыхание. Химия между нами была очевидной — взаимное притяжение, которое усиливала общая опасность.

— Лара...

— Знаю, — она положила руку мне на плечо. — Не время и не место. Но я хотела, чтобы ты знал.

Я мягко убрал её руку:

— Концентрируйся на выживании. Остальное — потом. Если доживём.

— Когда доживём, — поправила она с улыбкой.

Но я отодвинулся, создав дистанцию. Близость была соблазнительной, но и опасной. Эмоциональная привязанность могла стоить жизни — мне или ей.

***

На четвёртый день твари изменили тактику. Они не нападали открыто, а устроили засаду.

Мы шли по очередной равнине, когда песок под ногами Виктора провалился. Он упал в яму глубиной в два метра, на дне которой ждали твари.

— Виктор! — крикнула Ирина.

Я прыгнул в яму следом, головой вниз. Три существа окружили упавшего, готовясь атаковать. Виктор прижался к стене, размахивая металлической трубой.

Первый твари проломил хребет, рукой сломав её при приземлении. Вторая прыгнула на меня, когда вставал, поймал её в воздухе, сжал в объятиях до хруста рёбер. Третья попыталась напасть на Виктора со спины.

— Пригнись! — крикнул я.

Виктор упал на колени, я перепрыгнул через него и вонзил пальцы в череп твари. Она дёрнулась и обмякла.

— Ты цел? — спросил я, помогая ему подняться.

— Да, — он дрожал, но держался. — Спасибо.

Остальные помогли нам выбраться из ямы. Но это была только первая засада. Через километр нас ждала вторая — замаскированная воронка, полная тварей.

На этот раз провалилась Алина. Я спрыгнул следом, но тварей было больше — семь или восемь. Они атаковали сразу со всех сторон.

Алина прижалась к моей спине, в руках у неё был острый камень. Я сражался, стараясь защитить и её, и себя. Когти рвали одежду, оставляли царапины на коже, но я продолжал драться.

— Держись за меня! — крикнул я ей.

Она обхватила меня за пояс, я подпрыгнул, вытащив нас обоих из ямы одним движением. Твари остались внизу, шипя от злости.

— Они учатся, — сказал Артём, помогая сестре отряхнуться.

— Да, — согласился я. — И это плохо. Подождите меня здесь, надо добыть ещё воды.

***

К пятому дню мир стал почти полностью белым. Песок, небо, даже воздух казался белесым. Только далёко, куда мы шли, оставалась чёрной точкой на горизонте.

— Мы ослепнем, — пожаловался Виктор, щурясь от яркого света. — Глаза режет.

— Терпи, — коротко ответил я. — Альтернатив нет.

Но он был прав. Белизна была настолько интенсивной, что глаза слезились, голова начинала болеть. Приходилось часто останавливаться, давать глазам отдых. Мне особенно пришлось трудно, суперзрение, приходилось вырубать чтобы дать глазам покоя. Главное было не потерять ориентир.

Лара в последнее время шла рядом со мной, время от времени касаясь моего плеча. Не специально — просто ища поддержки в этом ослепляющем мире.

— Скоро дойдём? — спросила она.

— Скоро, — ответил я, хотя здание всё ещё казалась далёкой.

Твари в этот день нападали реже. Может быть, белизна влияла и на них. Или они готовили что-то большое.

Вечером мы остановились у очередных развалин. Белые стены, белый песок, белое небо. Только мы казались цветными пятнами в этой монохромной реальности.

— Это ненормально, — пробормотала Ирина. — Мир не может быть таким белым.

— Здесь многое ненормально, — напомнил я. — Привыкай.

Ночью дежурили я и Лара. Опять. Она села рядом, ближе чем обычно.

— Каин, а что, если мы никогда не выберемся? — спросила она тихо.

— Выберемся, — уверенно ответил я.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что другого варианта нет.

Она посмотрела на меня, в её глазах был тот же взгляд, что и раньше. Тепло, привязанность, что-то большее.

— Если мы выберемся... — начала она.

— Когда выберемся, — поправил я.

— Когда выберемся, — согласилась она. — Хочу узнать тебя получше. Настоящего тебя.

Я почувствовал искушение поддаться, разрешить себе близость. Но опыт подсказывал — это опасно. Эмоции затуманивают разум, делают предсказуемым.

— Сосредоточься на том, чтобы выжить, — сказал я, отодвигаясь. — Остальное — потом.

Она кивнула, но в её глазах мелькнула обида. Понимала, что я держу дистанцию намеренно. Но ничего, потерпит. Сперва выжить. Потом всё остальное.

***

На шестой день твари устроили настоящее сражение.

Они атаковали днём, что было необычно. Сначала появились разведчики — мелкие, быстрые. Я убил их легко, но понял — это отвлекающий манёвр.

Основные силы ударили с трёх сторон одновременно. Крупные твари, как те, что мы встретили в первый день, но больше и агрессивнее. За ними шли мелкие, создавая плотную волну атак.

— Круговая оборона! — крикнул я. — Спина к спине!

Мы встали в круг, оружие наружу. Я взял на себя самых крупных противников, остальные отбивались от мелких.

Первая крупная тварь прыгнула на меня, я поймал её, перехватил за горло и швырнул в песок. Вторая атаковала сбоку, я уклонился, ударил в солнечное сплетение. Она согнулась, я добил ударом в основание черепа.

— Каин, справа! — крикнула Лара.

Я обернулся. Ещё две твари приближались, а за ними — ещё несколько.

— Сколько их? — простонал Виктор, отбиваясь от мелких тварей.

— Много, — ответил я, хватая следующего противника. — Слишком много.

Битва длилась больше часа. Мы сражались, отступали, снова сражались. Все были ранены, измучены, но продолжали драться.

В какой-то момент я увидел, как одна из крупных тварей прорвалась к Ларе. Она отбивалась копьём, но существо было сильнее. Оно сбило её с ног, занесло когти для смертельного удара.

Я бросился к ней, но понимал — не успею.

— Лара!

Она перекатилась в сторону, когти прошли мимо, оставив глубокие борозды в песке. Я добежал, схватил тварь за шею, резко повернул. Хруст позвонков, и она обмякла.

— Ты как? — спросил я, помогая ей подняться.

— Живая, — выдохнула она. — Спасибо.

Наши взгляды встретились. На мгновение весь мир исчез — остались только мы двое. Но я быстро отвернулся, сосредоточился на битве.

Когда последняя тварь была убита, мы упали на песок, обессиленные. Раны, усталость, жажда — всё навалилось сразу.

— Всё, — прохрипел Алексей. — Больше не могу.

— Можешь, — возразил я. — Потому что должен.

Я собрал жидкость из убитых тварей, раздал по глотку каждому. Невкусная, но живительная влага помогла восстановить силы.

***

К концу шестого дня здание наконец начала приобретать чёткие очертания. Мы приближались.

Мир вокруг стал настолько белым, что казалось — мы идём по облакам. Только чёрная точка нарушала эту монотонность.

Тёмная точка на горизонте наконец начала приобретать очертания. Это действительно было строение — огромное, геометрически правильное. Пирамида. Но не такая, как в Египте. Эта была сделана из чёрного материала, который поглощал свет, делая её силуэт резким и угрожающим. И она... летала.

— Вы это видите? — Алина остановилась, задрав голову.

Пирамида висела в воздухе на высоте примерно пятидесяти метров. Она медленно вращалась вокруг своей оси, создавая тень на песке внизу. У её основания виднелась небольшая платформа с тем, что могло быть входом.

— Как мы туда попадём? — спросил Артём, щуря глаза от яркого света.

— Никак, — ответил Алексей, опуская плечи. — Пятьдесят метров. Да ещё и летает. Это конец.

— Может, есть другой путь? — предположила Ирина. — Лестница, лифт, что-то ещё?

Я обошёл пирамиду по кругу, изучая её со всех сторон. Никаких видимых средств подъёма. Никаких механизмов. Только гладкие чёрные стены и висящая в воздухе громада.

— Нет, — сказал я, вернувшись к группе. — Только один вход. Наверху.

Виктор снял очки, протёр их дрожащими руками:

— Тогда всё. Мы застряли здесь. В этой проклятой пустыне. Что же делать…

— Можем разбить лагерь, — неуверенно предложила Лара. — Подождать, может пирамида опустится?

— Не думаю, что она опустится, — я задрал голову, оценивая расстояние. — Но это не значит, что мы не можем попасть внутрь.

Алексей фыркнул:

— У тебя есть крылья, которые ты от нас скрывал?

Я усмехнулся, подходя к нему:

— Нет. Но есть хорошая рука.

— Что ты... — начал он, но не закончил.

Я шагнул на скорости, схватил его за ремень и плечо, поднял над головой как штангу, и метнул вверх. Никто даже и не успел понять, что произошло. Алексей полетел, как снаряд, его паникующий крик эхом разнёсся по пустыне. Он врезался в платформу с глухим звуком, перекатился несколько раз и замер. Судя по звуку дыхание, жив.

— Ты спятил?! — заорала на меня Ирина. — Убил человека!

— Алексей! — Закатив глаза, крикнул наверх. — Ты там живой?

Несколько секунд тишины. Затем слабый голос:

— Живой... весь... твою мать... живой! Но у меня, кажется, вывихнута плечо!

— Зато ты наверху, — отозвался я. — Можешь там открыть дверь? Или что там.

— Дверь? Попробую... — послышались звуки возни. — Есть! Дверь открыта! Лёгкая!

Я повернулся к остальным, улыбнувшись:

— Кто следующий?

Они смотрели на меня как на сумасшедшего.

— Это самоубийство, — прошептала Лара. — Мы разобьёмся.

— Я точно рассчитываю силу и расчёты в моей голове идеальные, — заверил я. — И, если что поймаю. Алексей цел. Остальные тоже будут, не переживай.

— А если промахнёшься? — спросил Артём.

— Не промахнусь.

Виктор сглотнул:

— Я... я боюсь высоты.

— Сейчас не время для фобий, — сказал я, подходя к нему. — Либо так, либо остаёшься в пустыне с монстрами и с этим чёртовым белым светом.

Он закрыл глаза, выдохнул, и кивнул. Я подхватил его, метнул. Виктор взлетел, вопя во весь голос, но приземлился рядом с Алексеем. Живой и относительно здоровый. Даже на ноги, но всё равно упал.

Близнецы полетели следующими — сначала Артём, потом Алина. Оба приземлились удачно, хотя Алина и ругалась, пока летела.

Ирина согласилась не сразу. Она долго смотрела на пирамиду, потом на меня, потом опять на пирамиду.

— Обещаешь, что я не умру? Я слишком долго жила, чтобы так глупо умереть… — спросила она.

— Обещаю.

Она кивнула, и я отправил её вслед за остальными. Лара была последней. Она держалась ко мне крепче всех, но, когда полетела, не издала ни звука. Приземлилась изящно, как кошка. Ах, хороша.

Теперь моя очередь. Я присел, собирая силы в ногах, и прыгнул. Не сильно, но и не слабо. Ветер свистел в ушах, платформа приближалась. Я приземлился рядом с группой, поднимая облако пыли. Тфу, бесит этот налёт на зубах. Выплюнув вниз песок, повернулся к остальным.

— Все живы? — спросил я, оглядывая их.

— Более-менее, — простонал Алексей, держась за плечо. — В следующий раз предупреждай, что собираешься швырнуть человека как копьё.

— Предупреждал, — напомнил я. — Сказал, что у меня хорошая рука.

Все в группе посмотрели на меня как психа. Ну ладно, пожав плечами, вышел вперёд всех. Дверь в пирамиду была простой — чёрный металл без украшений, с круглой ручкой. Я попробовал её на прочность — поддалась легко. За дверью был коридор, уходящий вглубь пирамиды. Стены, пол и потолок — из того же чёрного материала, который поглощал свет. Единственное освещение исходило от полос странного голубоватого света, встроенных в стены, линией.

— Опять коридоры, — вздохнула Лара. — Надоело.

— Держитесь вместе позади меня на три шага, — предупредил я, шагнув внутрь. — И будьте готовы ко всему.

Коридор вёл прямо, затем сворачивал направо, потом налево, потом опять направо. Классический лабиринт. Опять. Стены были гладкими, без единого шва или украшения. Высота потолков было метров четыре. Наши шаги отдавались глухим эхом, создавая ощущение, что мы идём по огромному пустому пространству.

— Как долго мы уже идём? — спросил Виктор, протирая запотевшие очки.

— Минут двадцать, — ответила Ирина. — Может, больше. Время здесь течёт странно. Не поймёшь, как что-то меняется.

Я остановился. Что-то изменилось. Воздух стал плотнее, тяжелее. И запах... металлический, с примесью чего-то органического. Гнили.

— Стойте, — шепнул я, поднимая руку.

— Что такое? — Лара сжала копьё.

— Мы не одни.

Звук донёсся из глубины коридора — влажный, хлюпающий, как будто что-то большое и мокрое двигалось по камню. Затем ещё один звук — скрежет, словно когти царапали стену.

— Что это? — прошептал Алексей.

Я попытался использовать сверхзрение, но стены лабиринта блокировали его. Однако слух работал нормально. Существо было большим. Очень большим. И приближалось.

— Назад, — скомандовал я. — Быстро, но тихо.

Мы развернулись и пошли обратно, но коридор, по которому мы пришли, изменился. Теперь он вёл не к выходу, а глубже в лабиринт. Стены сдвинулись, перестроились, заперев нас внутри.

— Ловушка, — констатировал Виктор. — Классическая.

Звуки приближались. Хлюпанье стало громче, к нему добавился новый — свист, как воздух, выходящий из лёгких. Или из чего-то, что их заменило.

— Вперёд, — решил я. — Встретим угрозу лицом к лицу.

Мы повернули за угол и увидели его.

Существо заполняло весь коридор — от пола до потолка, от стены до стены. Оно напоминало осьминога, но размером с автобус и значительно более уродливого. Тело — студенистая масса серо-зелёного цвета, покрытая слизью и наростами. Щупальца — толстые, как древесные стволы, усеянные присосками размером с блюдце. В центре массы — то, что можно было назвать головой, если не придираться к анатомии. Три глаза разного размера, расположенные хаотично. Рот — огромная пасть, полная зубов, растущих не рядами, а как попало.

— Лавкрафт отдыхает, — прошептала Ирина.

Существо заметило нас. Все три глаза повернулись в нашу сторону, зрачки расширились. Оно издало звук — низкий, вибрирующий, отдающийся в костях. Затем двинулось на нас, щупальца скользили по стенам, оставляя следы слизи.

— Назад! — крикнул я, но отступать было некуда. Коридор за нами заканчивался тупиком. Чёрт. Угрозы слишком были неизвестны, чтобы драться с каждым.

Тварь атаковала. Ближайшее щупальце хлестнуло в мою сторону. Я поймал его, сжал так сильно, что слизь брызнула во все стороны. Существо завопило, попытавшись отдёрнуть конечность, но я держал крепко.

Второе щупальце атаковало сбоку, целясь в группу. Алексей попытался отбиться металлической трубой, которую нашёл ещё в подъезде, но присоски схватили его за ногу, потащили к пасти.

— Держись! — крикнул я, отпустив первое щупальце и схватившись за второе.

Алексей висел вниз головой, его труба бесполезно стучала по плоти монстра. Тварь подтягивала его к себе, разевая пасть. Ряды зубов готовились перемолоть свою добычу.

Я рванул щупальце на себя, пытаясь освободить Алексея, но существо было сильным. Очень сильным. Я упёрся ногами в стену, используя её как опору, и потянул сильнее. Плоть начала рваться, из трещин сочилась тёмная жидкость.

— Каин! — крикнула Лара. — Сзади!

Третье щупальце атаковало меня со спины. Я увернулся, но не полностью — присоски схватили меня за плечо, прижали к стене. Тварь подтягивала меня к себе одной конечностью, а другой всё ещё держала Алексея.

— Бей! — крикнул я Алексею.

— Стараюсь! — отозвался он, продолжая бить трубой.

Я напрягся, вложив всю силу в рывок. Щупальце, держащее меня, лопнуло как воздушный шар. Слизь и какие-то внутренности разлетелись по коридору. Существо завыло от боли, но не отпустило Алексея. Остальные тоже пытались помочь, но ничего не получалась.

Я подпрыгнул, схватился за щупальце, тащащее его, и потянул в обратном направлении. Тварь сопротивлялась, её тело содрогалось от напряжения. Присоски на конечности начали отрываться, одна за другой. Алексей падал, я подхватил его на лету.

— Живой? — спросил я, ставя его на ноги.

— Пока да, — он кашлянул, сплюнул слизь. — Но эта дрянь пыталась меня переварить. Чувствую, как кожа горит.

Тварь не сдавалась. Оставшимися щупальцами она атаковала группу, пытаясь схватить кого-нибудь ещё. Лара отбивалась копьём, близнецы уворачивались, Ирина и Виктор прижались к стене и еле как отбивались.

Я бросился на существо, нацелившись на голову. Если у неё был мозг, то он должен был находиться там. Мои руки погрузились в студенистую плоть, нащупывая что-то твёрдое внутри. Тварь билась, пытаясь сбросить меня, но я держался.

Нашёл. Что-то круглое, размером с арбуз, пульсирующее. Сердце или мозг — не важно. Я сжал пальцы, почувствовав, как оболочка трещит под давлением.

Сдавливая орган, я не мог удивиться какое же это место странное. Крепкая тварь, сопротивлялась минуту прежде чем издохнуть.

Существо издало последний вопль — высокий, пронзительный, заставивший всех зажать уши. Его тело начало сжиматься, уменьшаться, как сдувающийся шар. Щупальца обмякли, глаза потухли. Через минуту от гигантского монстра осталась только лужа зловонной слизи на полу.

— Всё, — сказал я, отходя от останков. — Мёртв.

Алексей опёрся о стену, тяжело дыша. Его лицо было бледным, на одежде виднелись ожоги от пищеварительных соков твари.

— Мне... мне плохо, — прошептал он.

Ирина подошла к нему, осмотрела повреждения:

— Ожоги второй степени. Нужна медицинская помощь.

— Какая здесь помощь? — Алексей слабо улыбнулся. — В проклятом лабиринте?

Он опустился на колени, затем сел, прислонившись спиной к стене. Дыхание стало поверхностным, неровным. Сердцебиение участилось. Я видел…

— Слушайте, — начал он, глядя на нас. — Если я не выберусь отсюда... У меня есть дочь. Света. Ей восемь лет. Живёт с тётей, моей сестрой в Воронеже. Если встретите её когда-нибудь... скажите, что папа её любил.

— Ты сам ей скажешь, — твёрдо заявила Лара. — Когда выберемся.

— Нет, — он покачал головой. — Чувствую... что-то не так. Яд или кислота, не знаю. Но время у меня есть. Ещё немного.

Он был прав. Ожоги на его теле становились глубже, кожа чернела и отмирала. Органы начали сбоит, а сердце было на последнем издыхании пытаясь прогонять кровь вместе с ядом. Даже я не могу ему помочь, без Ци тем более. Попытавшись вызвать крупицы энергии, столкнулся лишь со слабым свечением в области пальцев. Ничего. Чёрт. Чёртова место. Пищеварительные соки твари продолжали своё разрушительное действие даже после её смерти.

— Идите дальше, — сказал он, махнув. — Не задерживайтесь из-за меня.

— Мы не бросим тебя здесь, — возразил Артём.

— Бросите, — в голосе Алексея появились стальные нотки. — Это приказ. Военного гражданским.

Я присел рядом с ним, понимая, что уже всё предрешено:

— Что ещё хочешь сказать?

— Спасибо, — он посмотрел на меня. — За то, что пытался спасти. И за то, что дал мне возможность умереть как человек, а не как жрачка для монстра.

Внезапно стена позади него дрогнула. Из трещин выползли тонкие щупальца — детёныши той твари, которую мы убили. Или её части, ожившие снова. Они тянулись к Алексею, привлечённые запахом крови и ослабленной добычей.

— Чёрт! — я бросился к нему, ударив, но всё равно не успел задеть всех.

Щупальца твари впились в спину Алексея, проткнув одежду и кожу, одарив новой порцией твари. Он вздрогнул, глаза расширились от боли, но не крикнул. Только сжал зубы.

— Бегите... — прохрипел он. — Сейчас... их будет... больше...

Стены лабиринта задрожали. Из каждой трещины, из каждого шва выползали новые щупальца. Сотни их. Потомство убитой твари, пробуждённое смертью родителя. Я бы мог здесь всех убить, но не уследить за всеми. Потерять группу было глупостью, которую не мог допустить.

— Уходим! — крикнул я, хватая ближайших за руки. — Сейчас же!

— Алексей! — Лара попыталась вернуться.

— Он мёртв! — я силой потащил её за собой. — А вы будете следующими если не свалим!

Щупальца заполнили коридор, как живой ковёр. Они тянулись к нам, хватали за одежду, пытались обвиться вокруг ног. Я рубил их руками, расчищая путь, но их было слишком много.

Мы бежали по лабиринту, не разбирая дороги. Главное — подальше от того места. Коридоры мелькали, сливались в единое целое. Я запомнил дорогу, всё вокруг. Лево, право, прямо, снова лево. Щупальца преследовали нас, но постепенно их становилось меньше. Они похоже не могли далеко отползти от места рождения.

Наконец мы остановились, группа, тяжело дыша, пыталась восстановить дыхание. Я же следил за тем чтобы всё было тихо. Позади была тишина — только эхо наших шагов.

— Алексей... — прошептала Ирина.

— Мёртв, — коротко сказал я. — Не будем о нём думать. Сейчас важно выбраться.

— Как можешь так говорить? — взорвалась Лара. — Он спас нас! Отвлёк эту тварь!

— Именно поэтому его смерть не должна быть напрасной, — ответил я, схватив её за плечи. — Мы найдём выход. Или умрём, пытаясь. По крайней мере, еду для вас здесь я не вижу.

Я огляделся, опустил девушку. У всех были потерянные лица. Все были в прострации. Потеря предыдущего лидера сильно ударила им по мозгам. Коридор, в котором мы находились, отличался от предыдущих. Стены были не чёрными, а серыми, с узорами, выбитыми в камне. Вместо голубоватых полос света — факелы с настоящим огнём. И воздух был другим — более сухим, с привкусом пыли и старости.

— Мы поднимаемся, — сказал Виктор, указывая на пол. — Чувствуете наклон?

Он был прав. Коридор медленно, но верно вёл вверх. Похоже к вершине пирамиды.

— Значит, идём правильно, — сказал я. — Выход должен быть наверху. Или что ни будь.

Мы продолжили путь. Коридор поднимался всё круче, стены сужались. Временами нам приходилось идти гуськом. Факелы становились реже, тени — гуще. Но никаких звуков, никаких признаков опасности. Всё было спокойно.

Через полчаса подъёма мы наткнулись на лестницу. Каменную, узкую, уходящую вверх в темноту. Ступени были изношены временем, покрыты пылью.

— Почти там, — пробормотал Артём.

Лестница была длинной. Мы поднимались, считая ступени. Сто, двести, триста... На четырёх сотой ступени лестница закончилась, упираясь в деревянную дверь во тьме.

— Дерево? — удивилась Алина. — После всего этого камня и металла — обычное дерево?

Дверь действительно была простой. Потёртая, из тёмного дуба, с железными петлями и круглой ручкой. Никаких замков, никаких защитных механизмов. Просто дверь.

Я положил руку на ручку и толкнул. Дверь легко открылась, скрипнув на петлях.

За ней открылось... купе поезда. Дверь оказалось вела куда-то в другое место, и теперь медленно выталкивала людей сюда. Они чувствуя давление с той стороны, зашли и дальше дверь превратилось в обычные раздвижные двери купе.

Обычное купе дальнего следования, каких тысячи в обычных поездах. Приходилось ездить в таких, когда бывал в бывших стран Советского Союза. Четыре полки — две снизу, две сверху. Маленький столик у окна, где стоял стакан в подстаканнике и лежала газета. 2003 год. Мы в обычном мире? Бордовые занавески, потёртая обивка сидений. Даже запах был знакомым — смесь дезинфекции, пыли и чего-то вроде чая.

— Чёрт это... — начала Лара и осеклась.

— Поезд, — закончил Виктор, снимая очки и протирая их. — Обычный поезд. Но почему нас сюда вытолкнули?

Я шагнул внутрь, оглядываясь. Всё выглядело абсолютно реальным. Проводник мог войти в любую секунду и потребовать билеты. На верхней полке лежал чей-то чемодан, на столике — недоеденный бутерброд. Как будто пассажир просто вышел на перрон купить что-то и сейчас вернётся.

— Как это возможно? — прошептала Ирина. — Мы были в пирамиде. В воздухе. А теперь...

Я подошёл к окну и выглянул наружу. За стеклом мелькали привычные, обычные виды — поля, леса, деревни. Всё двигалось, как и должно при взгляде из окна поезда на полном ходу. Где-то вдали виднелась станция — типичная железнодорожная станция с деревянным вокзалом и перроном. Обычный мир? Ци нету, как и всех других сил, а это значит…

— Поезд движется, обычно. — сообщил я остальным. — Мы едем. Но…

— Что, но…? — спросил Артём.

— Это. — Я ткнул в окно, пытаясь выдавить его. Не получилось. Опять неуязвимые стены. — Не расслабляйтесь, мы ещё в ловушке.

Остальные еле втиснулись в купе. Оно было рассчитано на четырёх человек, а нас оставалось шестеро. Тесновато, но после лабиринтов и пустыни даже это казалось роскошью.

Алина села на нижнюю полку и провела рукой по обивке:

— Мягкая. Настоящая. Тёплая.

Виктор устроился напротив, положив свою металлическую трубу на столик:

— Не понимаю. Мы прошли через лайнер, оказались в квартире, потом в пустыне, потом в пирамиде... А теперь поезд? Какая связь?

— Никакой, — ответил я, продолжая смотреть в окно. Пытался понять, что это, иллюзия или реальность? Картинка или такой же мир, как и тот полный воды? — Или есть, но мы её не видим.

Лара села рядом с Алиной, положила копьё на колени:

— А что, если это очередная ловушка? Иллюзия?

— Возможно, — я повернулся к ним. — Но пока кроме нас здесь никого нет. И двери можно закрыть.

Я задвинул защёлку на двери купе. Не то чтобы это могло остановить какого-то монстра, но хоть какая-то иллюзия защиты.

— Нужно решить, что делать дальше, — сказал я, устраиваясь на свободном месте. — Ждать, пока поезд куда-то приедет? Искать выход? Готовиться к новой угрозе?

— Я устала, — призналась Ирина. — Очень устала. Хочется просто посидеть и не думать об опасности.

— Понимаю, — кивнул я. — Но расслабляться рано. Помните — ни одно место, где мы побывали, не было безопасным.

Виктор поправил очки:

— А что, если поезд довезёт нас до настоящего места? До обычного мира?

— Слишком просто, — покачал головой Артём. — После всего, что мы видели... Нет, не может быть так просто.

Поезд покачивался на рельсах, стук колёс создавал монотонный ритм. За окном продолжали мелькать пейзажи — теперь какой-то городок с панельными домами и заводскими трубами. Всё выглядело до боли обычно, обыденно.

— Может, попробуем выйти в коридор? — предложила Лара. — Посмотрим, что в соседних купе?

— Плохая идея, — возразил я. — Пока мы в безопасности, лучше не рисковать. Вам нужен отдых.

— Какая безопасность? — фыркнула она. — Мы в ловушке. В маленькой коробке, из которой некуда бежать. Но отдых…

Она была права, но альтернатива могла быть ещё хуже. Я помнил урок с лайнером — чем больше мы исследовали, тем в более странные и опасные места попадали.

— Подождём, — решил я. — Посмотрим, что будет.

Ирина достала из кармана смятую пачку сигарет — видимо, запасы с лайнера или была всегда с ней:

— Можно покурить? После всего этого кошмара очень хочется.

— Только у окна, — согласился я. — И приоткрой его.

Она попыталась опустить стекло, но оно не поддавалось. Заклинило или заперто — неясно. А может это всё общая неуязвимая конструкция, как и всё вокруг.

— Не открывается, — сообщила она.

— Тогда не кури, — отрезал я. — В замкнутом пространстве дым будет концентрироваться. Это может привлечь внимание.

Она недовольно убрала сигареты. В купе повисла тишина, нарушаемая только стуком колёс и шумом двигателя. Монотонные звуки действовали усыпляюще. Виктор первым начал клевать носом, его очки съехали на кончик носа.

— Спать нельзя, — предупредил я. — По очереди дежурим.

— Почему? — спросила Алина. — Здесь же безопасно...

— Нигде не безопасно, — напомнил я. — Забыли про Алексея?

При упоминании погибшего товарища лица всех помрачнели. Алексей спас нас, отвлёк на себя чудовище, но это не помогло ему выжить. Его смерть была жестоким напоминанием — в этом мире никто не гарантирован от смерти. Даже я со всеми своими способностями.

— Я возьму первую смену, — сказал я. — Два часа. Потом Артём, потом Виктор.

Я бы мог сделать всё сам, но тогда они станут более расслабленными, более доверчивыми, восприимчивыми. Так нельзя. Так не выжить.

— А женщин не разбудим? — спросил Артём.

— Если понадобится — разбужу всех, — ответил я. — Но пока пусть отдыхают, физически им это нужно больше.

Ирина и Алина устроились на полках, укрывшись пледами, которые нашлись в купе. Виктор сел в углу, прислонив голову к стене, Артём в другом. Лара некоторое время сопротивлялась, но усталость взяла своё — она тоже задремала, сжимая копьё в руках.

Я остался один на страже. Поезд продолжал ехать, за окном менялись пейзажи. Сначала промышленная зона, потом пригород, потом снова поля и леса. Время от времени поезд проезжал станции, но не останавливался. Я не видел ни людей, ни животных. Опять пустой мир.

Куда же мы едем?

***

Глава 55. Неизвестность

Артём сменил меня на посту через два часа, как и договаривались. Он сел у двери, держа в руках металлическую трубку, будто она могла защитить его ото всех угроз, и начал свою вахту. Я мог бы лечь спать, как остальные, но сон не шёл. Последний раз уснул на той платформе небоскрёба в водном мире. Там было тихо и безопасно, не то что сейчас. Слишком много вопросов крутилось в голове, слишком много странностей требовало осмысления.

Вместо сна я сел в позу лотоса на свободной полке и закрыл глаза. Медитация привычка, выработанная тренировками. В обычном мире она помогала сосредоточиться, восстановить силы, привести в порядок Ци. Здесь же я надеялся найти ответы на вопросы, которые мучили меня с самого начала нашего небезопасного путешествия.

Дыхание замедлилось, сердцебиение стало ровным. Сознание начало погружаться в привычное состояние покоя. В этом состоянии мысли текли свободно, не скованные логикой и привычными рамками восприятия.

Прыжок, новый мир. Вода везде, города мертвы, трупов нет, всё затоплено. Тишина.

После лайнер. Такой же пустой лайнер без людей. Будто их никогда и не было, но следы говорят об обратном. Закольцованный коридор. Встреча с людьми, перемена ситуация. Выход из лайнера. Потом квартира — идеальная копия чьего-то жилища, где время застыло в одном моменте. Мать одного из группы. После, пустыня с белым песком и летающей пирамидой. Лабиринт внутри неё, полный чудовищ. И теперь поезд, который едет неизвестно куда-то пустым пейзажам.

Что общего между всеми этими местами? Они казались реальными, но при этом были пустыми. Везде отсутствовали люди, животные, признаки настоящей жизни. Только мы, заброшенные сюда против нашей воли, и монстры, которые нас преследовали. Но чем они питались? Или это всё ненастоящие монстры, а лишь проекции? Нет, кровь, органы, трупы. Всё это я видел своими глазами, они реальны. ДНК, атомы. Всё реально. Это не обмануть.

Но что если это имитация…

Была ли это игра? Испытание? Или мы попали в какую-то ловушку между мирами, где законы реальности работали по-другому? Или это чьи та игры? Могущественного кукловода?

Я попытался нащупать Ци — ту внутреннюю энергию, которая сделала меня сильнее чем прежде. В обычном мире она текла по моему телу, как кровь по венам, наполняя мышцы силой, обостряя чувства, ускоряя регенерацию. Здесь же я чувствовал только слабое мерцание где-то в области ядра. Крупицы энергии, которых едва хватало, чтобы убедиться — она ещё не исчезла окончательно. Моя собственная энергия была при мне, но ни контролировать её, выдавить её во внешний мир, так же не мог.

Почему? В чём причина такого ослабления? Этот мир подавлял сверхъестественные способности? Или проблема была во мне самом?

Я углубился в медитацию, пытаясь найти блокировку. Представлял поток Ци как реку, которая где-то была перекрыта плотиной. Нужно было найти эту плотину и разрушить её.

Минуты текли медленно. Стук колёс поезда стал ритмом для дыхания — вдох на четыре удара, выдох на четыре. Сознание плыло в полудрёме, балансируя между сном и бодрствованием.

И тут я почувствовал что-то. Не Ци — что-то другое. Присутствие. Будто кто-то наблюдал за нами, изучал, оценивал. Не монстр, не угроза — что-то более тонкое, более умное. Кукловод, дёргающий за ниточки.

Я попытался сосредоточиться на этом ощущении, понять его природу, но оно ускользало, как дым между пальцев. Слишком неуловимо, слишком чуждо. Единственное, что я понял точно — мы не одни. Кто-то или что-то управляло этими мирами, перемещало нас из места в место, словно фигуры на шахматной доске.

Но зачем? Какая цель у этой игры?

Я думал о погибшем Алексее. Он умер, защищая себя и своих друзей, но была ли его смерть случайностью? Или тоже частью плана? Количество жертв имело значение для кукловода? Или важно было что-то другое — наши реакции, способность адаптироваться, выживать в невозможных условиях?

Поезд качнулся на стыке рельсов, выводя меня из глубокой медитации. Я открыл глаза и посмотрел на Артёма. Он всё ещё сидел у двери, но его веки тяжелели. Усталость брала своё.

— Иди спи, — тихо сказал я. — Я побуду ещё.

— Ты же уже дежурил, — запротестовал он шёпотом, стараясь не разбудить остальных.

— Не спится, — ответил я честно. — Лучше ты отдохнёшь. Понадобишься завтра в полной форме.

Артём не стал спорить. Усталость победила, и он перебрался на свободную полку, свернулся калачиком и уснул почти мгновенно. Теперь я снова остался один на страже.

За окном продолжали мелькать пейзажи. Ночь сменилась рассветом, рассвет — утром. Солнце поднималось над горизонтом, освещая поля и леса. Я не стал будить других. Всё выглядело абсолютно обычно, но эта обычность была обманчива. Я не видел ни птиц в небе, ни животных в полях, ни людей в редких деревнях, мимо которых проезжал поезд.

Пустой мир, декорация без актёров.

К полудню все проснулись. Сначала Ирина, потом остальные. Они потягивались, зевали, пытались привести себя в порядок после сна в неудобных позах.

— Как дела? — спросила Лара, садясь рядом со мной. — Что-то происходило?

— Тихо, — ответил я. — Поезд едет, пейзажи меняются. Никаких угроз пока не видно.

— Пока, — повторил Виктор, поправляя очки. — Ключевое слово.

Ирина рылась в своих карманах халата и вдруг, что-то найдя во внутреннем радостно воскликнула:

— Есть! Полпачки крекеров осталось с лайнера. Я нашла их в одной из кают, никогда бы не подумала, что понадобиться.

Она высыпала содержимое на столик. Несколько солёных крекеров — жалкие крошки по сравнению с их потребностями, но всё же лучше, чем ничего. К ним добавился недоеденный бутерброд, который мы нашли в купе накануне. Хлеб немного зачерствел, но был съедобен.

— Делите поровну, — сказал я, разламывая бутерброд на пять частей.

Каждому досталось по маленькому кусочку хлеба с колбасой и по паре крекеров. Смехотворно мало, но голод делал даже эти крошки деликатесом.

— Есть ещё проблема, — сказал Артём, жуя свою порцию. — Воды почти не осталось.

Это была действительно серьёзная проблема. Вода имела ключевую роль в человеческой жизни. Если без еды ещё можно было протянуть, то без воды не думаю, что кто-то из них сможет хоть двигаться через четыре пять дней. А не ясно, сколько мы ещё будем ехать в этом поезде? День? Неделю? Месяц?

— Нужно искать, — решил я. — В поезде должна быть вода. Краны, баки, что-то ещё.

— Значит, придётся выйти из купе, — констатировала Лара.

— Да. Но осторожно. По одному, остальные остаются здесь.

— Почему по одному? — возразил Виктор. — Безопаснее всем вместе. Если мы…

— Если что-то случится с разведчиком, — перебил, — то остальные будут предупреждены. Если пойдём все и попадём в ловушку — конец.

Логика была железной, но мне не нравилась перспектива разделения группы. С другой стороны, без воды они долго не протянут. Нужно было рискнуть.

— Я пойду первым, — сказал я, поднимаясь с места. — Если через полчаса не вернусь — сидите тихо и ждите. Не предпринимайте ничего.

— А если ты не вернёшься вообще? — спросила Ирина.

— Тогда ищите воду сами. Но помните — в этом мире ничто не даётся легко. Будьте готовы к опасности.

Я подошёл к двери купе, сдвинул защёлку и осторожно выглянул в коридор. Типичный коридор поезда дальнего следования — узкий, с окнами слева и дверями купе справа. Серая ковровая дорожка, потёртые стены, тусклое освещение. Пусто.

Я вышел, закрыв за собой дверь. Последний раз взглянув на ребят, кивнул им. Лара, встала впереди всех взяв копьё. Ха, улыбнулся. Всё же удивительно, природа людей. Бояться, но защищают. Трясутся, но держаться крепко.

Ладно, отвернувшись посмотрел. Коридор тянулся в обе стороны — к голове поезда и к хвосту. Сначала я пошёл к голове, изучая каждое купе по пути. Посмотрим, что тут у нас.

Первое купе оказалось заперто. Ручка не поворачивалась, как будто заклинила. Прилагаемая сила, которая могла подвинуть танк, ничего не поменяла. На второе — та же история. Третье открылось легко, но внутри было пусто. Не просто никого не было — там не было вообще ничего. Ни полок, ни столика, ни обивки. Голые стены, пол и потолок. Как будто купе существовало только снаружи.

Бред. Я попробовал ещё несколько дверей. Некоторые не открывались, другие вели в такие же пустые коробки. Лишь изредка встречались обычные купе с мебелью и вещами, но всегда покинутые, без людей. Пытаясь найти там что-то полезное, ничего не нашёл. Пусто, просто одежда. Похоже тот сэндвич был подарком кого с выше.

В одном из купе, спустя минут тридцать, я нашёл то, что искал — кран в углу. Старый, покрытый ржавчиной, но рабочий. Я повернул вентиль, и из крана потекла вода. Чистая, прозрачная, без запаха. Взял на палец пару капель, пригляделся. Структура такая же. Всё было обычно, как и всегда. Я попробовал на вкус — обычная вода, не отравленная, чистая.

Наполнив фляги, которые мне дали, я вернулся к нашему купе. Группа встретила меня с облегчением.

— Нашёл, — сообщил я, раздавая фляги. — Есть краны в некоторых купе. Воды хватит.

— А что ещё видел? — спросил Артём.

— Пустые купе, заперты двери, никого живого. Обычный пустой поезд.

— Может, стоит исследовать поезд полностью? — предложила Алина. — Вдруг найдём что-то полезное?

Я подумал. С одной стороны, разведка была разумной идеей. С другой — каждый выход из купе был риском. Не хотелось терять кого-то ещё из своих новых знакомых. Но сидеть взаперти тоже не выход. Рано или поздно нам придётся действовать.

— Хорошо, — согласился я. — Но группами по двое. И недалеко от нашего купе. Считаете шаги, после сотого назад. Увеличим радиус постепенно.

Решив за всех, мы начали собираться. Ребята подгоняли одежду, осматривали оружие.

Когда всё было готово, мы разделились: я пошёл с Ларой к голове поезда, она сама вызвалась идти со мной, Артём с Алиной — к хвосту, близнецов не разделяли, да и они не захотели бы. Ирина и Виктор остались в купе, на случай если понадобится быстро отступить.

Лара шла рядом со мной, сжимая копьё. Её движения были осторожными, но уверенными. За время выживание она научилась быть начеку, реагировать на малейшие изменения в обстановке, похоже если она вернётся в обычный мир, то перестанет работать барменшей.

— Тихо, — прокомментировала она, оглядываясь по сторонам. — Слишком тихо.

Она была права. Кроме стука колёс и гула двигателя никаких звуков не было. Ни скрипа дерева, ни шума вентиляции, ни человеческих голосов. Даже шаги наши звучали приглушённо, словно поглощались самим воздухом.

Мы дошли до конца вагона и наткнулись на дверь, ведущую в следующий. Обычная дверь с ручкой и стеклянным окошком. Я заглянул через стекло — там был такой же коридор, как и здесь.

— Открываем? — спросила Лара.

— Да, но осторожно.

Я толкнул дверь. Она поддалась легко, и мы вошли в следующий вагон. На первый взгляд он был идентичен предыдущему — тот же коридор, те же купе, те же окна. Но когда я попробовал открыть ближайшее купе, обнаружил нечто неожиданное.

Внутри была не спальня, а... библиотека.

Огромный зал с потолками высотой в несколько метров, уставленный книжными полками до самого верха. Тысячи, десятки тысяч книг, от древних фолиантов до современных изданий. Я скользнул зрением по всему вокруг, заметки Будды, раздел Царство Минь, книгу 1992 года выпуска, и многое другое. В центре зала стояли массивные деревянные столы с лампами, как в старых университетских библиотеках.

— Это невозможно, — прошептала Лара. — Как такое помещение может поместиться в вагоне поезда?

Я тоже был озадачен. Снаружи вагон должно быть имел обычные размеры — метров двадцать в длину и три в ширину. Внутри же простиралось пространство размером с концертный зал. Физически это было невозможно, но здесь, в этом странном мире, невозможное становилось обыденностью. Похоже стоило уже привыкнуть, но это сложно.

— Заходим, — решил. — Но держимся вместе, не теряй меня из виду.

Мы вошли в библиотеку. Воздух пах старой бумагой и пылью. Некоторые книги были знакомыми — классики литературы, учебники, справочники. Другие были написаны на языках, которых я не знал, или вообще непонятными символами. Мои супермозги пытались расшифровать их, но не получалось. Это были книги не Земли, не моего мира. Никаких похожих, понятных знаков.

Лара подошла к одной из полок и взяла книгу. Открыла на случайной странице и нахмурилась:

— Текст... меняется. Буквы переставляются местами, пока я читаю.

Я взглянул через её плечо. Действительно, слова на странице медленно трансформировались, превращаясь в другие слова, потом в бессмыслицу, потом снова в слова. Как будто книга была живой, дышащей сущностью.

— Не задерживаемся, — сказал. — Идём дальше.

Мы прошли через библиотеку к противоположной стене. Там была ещё одна дверь, ведущая, предположительно, в следующий вагон. Но когда мы её открыли, за ней оказался не коридор, а...

Пляж.

Белый песок, пальмы, лазурное море, уходящее к горизонту. Солнце висело высоко в небе, создавая причудливые тени от пальмовых листьев. Лёгкий бриз нёс запах соли и водорослей.

— Теперь это уже слишком, — пробормотала Лара. — Мы оказались в обычном мире?

Я осторожно ступил на песок. Он был настоящим — тёплым, мягким, скрипящим под ногами. Потрогал. Всё реально. Вода плескалась у берега, создавая пену. Всё выглядело абсолютно реальным, но я знал, что это очередная невозможность в поезде, который ехал по лесам и полям.

— Проверим воду, — предложил я.

Мы подошли к урезу воды. Я присел и зачерпнул ладонью. Вода была солёной, как и должна быть морская вода. Температура приятная, не холодная и не горячая. Я бы мог поверить, что мы действительно на тропическом пляже, если бы не знал, что минуту назад стояли в библиотеке внутри движущегося поезда.

— Искупаемся? — с долей сарказма спросила Лара.

— Лучше не будем, — ответил. — Неизвестно, что там живёт.

Как будто в ответ на мои слова, вода в нескольких метрах от берега забурлила. Что-то большое двигалось под поверхностью, создавая круги на воде. Лара инстинктивно отступила назад. Встал, и повернулся к ней.

— Идём отсюда, чёрт знает, что здесь живёт.

Мы вернулись через библиотеку в коридор поезда. Реальность снова обрела привычные очертания — узкий проход, окна с видом на леса, стук колёс под ногами.

— Что это было? — спросила Лара, когда мы вернулись в наше купе.

— Понятия не имею, — признался я. — Но поезд определённо не обычный.

Артём и Алина вернулись через несколько минут после нас. У них тоже были истории.

— Мы нашли вагон-ресторан, — сообщил Артём. — Полный еды. Всё свежее, как будто только приготовили.

— Это хорошо, — сказал Виктор. — Значит, голодать не будем.

— Не так просто, — покачала головой Алина. — Еда... странная. Мы попробовали суп — вкус постоянно менялся. Сначала как борщ, потом как солянка, потом как что-то совсем непознаваемое.

— А ещё там был повар, — добавил Артём. — Вроде человек, но... не совсем. Лицо размытое, как в чёрном тумане. Одежда обычная, поварская, но начиная с шеи всё превращалась в дым. Он готовил что-то, помешивая в кастрюле, но не реагировал на нас. Как призрак. Мы не стали к нему приближаться.

— Или голограмма, — предположил Виктор.

— Или что-то ещё, — сказал. — В любом случае, будьте осторожны с едой в этом месте. Один сэндвич не показатель. Неизвестно, какие последствия может иметь местная пища.

Мы провели остаток дня, исследуя поезд. Каждый вагон оказывался сюрпризом. Один содержал огромный бальный зал с хрустальными люстрами и паркетным полом. В другом был лес — настоящий лес с деревьями, кустарниками и даже ручьём. Третий представлял собой лабораторию, полную странных приборов и пузырящихся колб.

Всё было пусто, ни людей, ни тварей не было. Хоть что-то хорошее.

Поезд был бесконечным. Мы прошли больше тридцати вагонов, но конца не было видно. Каждый новый вагон содержал что-то невозможное, что-то, что не могло поместиться в ограниченном пространстве железнодорожного состава.

— Это как корабль из того фильма, — сказала Ирина, когда мы вернулись в наше купе на ночь. — Больше изнутри, чем снаружи.

— Тардис, — уточнил Виктор. — Из «Доктора Кто». Но там хоть какая-то научная основа была. А здесь...

— Здесь магия, — закончила Лара. — Или что-то похожее на неё.

Я не был уверен в природе этого феномена, но одно знал точно — мы попали в ловушку. Поезд мог ехать вечно, а мы так и не найдём выхода из этого бесконечного лабиринта вагонов. Вновь.

На вторую ночь я снова взял смену. Остальные спали, а я сидел у окна, размышляя над увиденным. Поезд продолжал ехать, за окном мелькали те же пейзажи — леса, поля, редкие деревни. Но теперь я был уверен, что это всего лишь декорация, фон для чего-то более сложного и опасного.

Кто создал этот поезд? С какой целью? И самое главное — как из него выбраться?

На третий день мы решили попробовать пройти поезд от головы до хвоста. Может быть, где-то есть выход, кабина машиниста или что-то ещё, что поможет понять принцип действия этой ловушки.

Мы шли группой, держась вместе. Я спереди, Артём сзади с металлической трубой остальные между нами и Лара с копьём в конце. Каждый вагон был новым открытием. Игровая комната с автоматами и бильярдными столами. Оранжерея с экзотическими растениями. Мастерская с инструментами и недоделанными изобретениями. Всё разное, было странно было видеть всё это.

В одном из вагонов мы наткнулись на кинотеатр. Большой зал с рядами кресел и огромным экраном. На экране шёл фильм — чёрно-белый, без звука, какая-то драма про любовь и предательство. Актёры двигались, произносили слова, но их лица казались знакомыми.

— Это... это мы, — прошептала Алина.

Она была права. На экране я увидел себя, Лару, остальных участников нашей группы. Мы были одеты в костюмы прошлого века, играли роли в мелодраме, но лица были наши. И более того — фильм показывал события, которых не было. Я видел себя сражающимся с каким-то монстром, Лару плачущей над чьим-то телом, группу, бегущую от невидимой угрозы.

— Не смотрите, — приказал я. — Идём дальше.

Но было поздно. Все уже видели экран, поняли, что происходит. В глазах читался страх, предчувствие беды.

— Это предсказание? — спросил Виктор. — Или предупреждение?

— Плевать, — честно ответил я. — Это вранье которое хочет, чтобы вы испугались.

— Верно. — очнулась Лара, которая взмахнула копьём и ударила по ткани разрезав её. — Это всё обман.

Всё остальные также очнулись от своих страхов, и мы покинули кинотеатр, продолжили путь. Но образы с экрана преследовали группу. Каждый думал о том, что видел, пытался понять смысл увиденного.

На четвёртый день произошло то, чего я опасался с самого начала. Мы исследовали очередной вагон — на этот раз это была художественная галерея с портретами неизвестных людей — когда услышали звук.

Металлический лязг, потом свист рассекаемого воздуха. Кто-то двигался на таких скоростях что воздух трещал по швам создавая ветер.

Я обернулся и увидел его.

Человек. Вроде бы человек. Высокий, худой, одетый в чёрное кимоно. В руках у него была катана — длинный изогнутый меч, блестящий в свете галерейных ламп. Лицо скрывал капюшон, но я видел горящие красным глаза в глубине тени. Портреты неизвестных людей молча наблюдали за нами со стен, их глаза казались живыми в мерцающем свете.

— Назад! — крикнул я, перемещая группу к выходу. На суперскорости это заняла секунду.

Почему я это сделал?

Потому что чёртова существо двинулось на нас с невероятной скоростью — почти такой же, как у меня. Я активировал силы, мир замедлился вокруг меня, но противник не отставал. Катана свистнула в воздухе, оставляя за собой серебряную дугу, будто пропитанную чем-то похожим на Ци. Металл был будто тяжёлым, рассекая воздух с такой силой, что образовывались видимые волны давления.

Я отклонился со всей скоростью, чувствуя, как время растягивается в моём восприятии, но лезвие всё равно коснулось моей щеки, оставив тонкую красную линию. Капля крови медленно стекла по коже — первая за долгие месяцы рана от человека.

Первая кровь. Слизнул. Противно, но отрезвляющее.

Ребята уже бежали к каюте, которая стала нашей базой за эти дни, их шаги эхом отдавались в коридорах. А я остался лицом к лицу с тем, кто впервые за долгое время представлял для меня реальную угрозу.

Опасно. Но интересно.

***

Глава 56. Неизвестность

Существо атаковало снова — не одиночным ударом, а целой серией. Катана превратилась в ураган металла. Вертикальный разрез сверху вниз, горизонтальный взмах на уровне груди, диагональный удар снизу-вверх. Каждое движение переходило в следующее без малейшей паузы, создавая непрерывный поток атак. Мой разум с трудом успевал отслеживать траектории даже на сверхскорости. Почему он такой быстрый?!

Я откинулся назад, уклоняясь от горизонтального взмаха — лезвие прошло в миллиметрах от моего живота. Тут же подпрыгнул, избегая подсечки катаной. Приземлился в стойку и немедленно отклонился влево от вертикального удара. Каждый взмах клинка рассекал воздух с такой силой, что портреты на стенах дрожали в рамах, а рамы трещали от вибраций.

Существо двигалось как жидкость — каждое движение плавно перетекало в следующее. Чёртов монстр. Катана описывала в воздухе сложные фигуры: восьмёрки, спирали, зигзаги. Клинок атаковал с невозможных углов — казалось, он мог изгибаться в воздухе, следуя за моими попытками уклониться.

Я уклонялся изо всех сил, но клинок словно предугадывал мои движения. Когда я нырял вправо, катана уже ждала меня там. Когда отскакивал назад, лезвие следовало за мной. Сверху, снизу, сбоку — металл был везде, создавая смертельный танец из стали и тени.

Один из ударов прошёл так близко к моему лицу, что я почувствовал холод металла на коже. Другой срезал несколько пуговиц с рубашки. Третий прочертил тонкую линию на моём предплечье, заставив меня поморщиться от неожиданной боли.

Нужно было контратаковать. Я дождался момента, когда противник замахнулся для мощного вертикального удара — движение было широким, оставляющим его открытым на долю секунды. Я ринулся вперёд со скоростью пули, воздух взорвался за моей спиной. Мой кулак, способный пробить стальную стену, врезался в торс существа точно под рёбра.

Удар прогремел как раскат грома. Воздушная волна веером разошлась от точки соприкосновения, разбивая стекло всех портретов в радиусе десяти метров. Пол под нами треснул, по камню побежали паутины трещин. Само существо согнулось пополам от силы удара.

Но вместо того чтобы упасть, оно использовало импульс в свою пользу. Откатилось назад, выполнило сальто в воздухе и приземлилось в идеальную боевую стойку. Ни единого признака повреждения, только слегка сместившееся кимоно.

Существо отлетело назад от следующего моего удара, пробив стену галереи и оказавшись в соседнем помещении. Камни и мраморная пыль взметнулись в воздух. Я последовал за ним через пролом, ожидая увидеть поверженного противника.

Но тот уже поднимался на ноги, стряхивая пыль с кимоно. Ни единой царапины на ткани, ни малейшего признака усталости. Катана в его руке не дрогнула ни на миллиметр.

Оно издало звук — не крик, не стон, а что-то среднее между шипением разъярённой змеи и скрежетом металла по камню. Звук заставил мою кожу покрыться мурашками. Потом атаковало с удвоенной яростью.

Теперь существо двигалось так быстро, что даже мои сверхчувства едва успевали следить за движениями. Катана превратилась в размытое серебристое пятно, которое атаковало сразу с нескольких направлений. Я понял — это не просто быстрые удары. Существо использовало отражения клинка от стен и колонн, создавая оптические иллюзии множественных атак.

Настоящий удар пришёл слева — я заблокировал его предплечьем, почувствовав, как металл скользит по коже, но не прорезает её. Ложная атака справа заставила меня дёрнуться, открывая спину для реального удара снизу. Я отскочил, но лезвие всё равно прочертило линию по моему бедру.

Боль была странной — не просто от пореза, а какой-то жгучей, проникающей глубоко в ткани. Рана горела ледяным огнём, и я понял — клинок покрыт чем-то. Яд, или что-то другое.

Тварь.

В ответ я нанёс серию ударов, каждый из которых мог снести здание. Левый хук в область печени — существо отклонилось, удар прошёл мимо на сантиметр. Правый апперкот — противник откинул голову назад, кулак рассёк воздух перед его лицом. Прямой удар в грудь — существо развернулось боком, и мой кулак ушёл в пустоту.

Противник уклонялся с той же нечеловеческой грацией, что и я, между нами происходил бой равных сил. Каждое его движение было экономным, точным, смертоносным. Каждое моё — мощным, быстрым, разрушительным.

Я попытался схватить его за запястье во время очередной атаки катаной. Мои пальцы сомкнулись на руке противника, и я почувствовал — это была не человеческая плоть. Что-то твёрдое, как камень, но тёплое, как живая ткань. Моя хватка, способная раздавить сталь, не причинила противнику ни малейшего дискомфорта.

Существо дёрнуло рукой, пытаясь освободиться. Я держал крепко, и мы вошли в борьбу. Оно попыталось ударить меня свободной рукой — я поймал и эту руку. Мы сошлись в классическом захвате силач против силача.

Борьба переместилась через всю галерею. Мы толкали друг друга, пытаясь получить преимущество. Наши ноги оставляли глубокие отпечатки в мраморном полу. Когда я толкнул противника назад, он врезался в колонну — древний камень треснул от основания до капители. Когда он толкнул меня, я пробил стену, оставив в ней силуэт своего тела.

Мы разошлись и снова сошлись. Теперь это был чистый обмен ударами. Мой правый хук — его блок предплечьем. Его удар катаной сверху — мой блок двумя руками. Моя серия джебов — его уклоны и парирования.

Каждое столкновение сотрясало воздух. Когда мой кулак встречался с его блоком, раздавался звук, как от удара молота по наковальне. Когда его катана встречалась с моей защитой ладони, искры летели в разные стороны.

Портреты падали со стен один за другим, их глаза словно следили за нашей битвой даже в полёте. Осколки рам усеивали пол, хрустя под нашими ногами. Пыль от разрушенного камня висела в воздухе, создавая призрачную дымку.

Я схватил противника за кимоно и с силой швырнул в стену. Существо пролетело через всю галерею, врезалось в камень со звуком пушечного выстрела. Удар был такой мощности, что вся галерея содрогнулась, трещины побежали по потолку, сыпалась штукатурка.

Но противник просто отскочил от стены, как резиновый мяч, выполнил переворот в воздухе и приземлился в боевую стойку. Ни малейшего признака повреждения. Капюшон слетел с его головы при ударе, открывая лицо.

Это была маска из белого фарфора с прорезями для глаз. Идеально гладкая, без единого изъяна. Красные огоньки горели в прорезях, как живые угли в глубине пещеры. Никаких человеческих черт, только холодная решимость уничтожить. На маске не было ни единой трещины, несмотря на мои удары.

Битва продолжилась с новой силой. Я создал ударную волну от ладоней — воздух сжался и рванулся вперёд невидимым тараном. Существо подпрыгнуло, волна прошла под ним, разрушив остатки стены позади. В ответ катана просвистела мимо моего уха, срезав несколько волос.

Мы двигались со скоростью, при которой обычные люди видели бы только размытые силуэты и слышали звуки ударов. Каждый обмен становился интенсивнее. Я наносил удары с частотой пулемётной очереди — левый хук, правый кросс, апперкот, удар коленом. Существо парировало каждый атаку, отвечая взмахами катаны, которые я едва успевал блокировать.

Звук наших столкновений разносился по всему залу — металл о плоть, сила о силу. Каждый удар создавал волны давления, которые разбивали оставшиеся стёкла и заставляли дрожать сам воздух.

Но постепенно я начал понимать страшную истину. Противник изучал мой стиль боя, адаптировался к каждому движению с пугающей скоростью. То, что поначалу казалось равным поединком, медленно склонялось не в мою пользу.

Первые минуты боя он едва парировал мои атаки. Теперь не только блокировал, но и контратаковал в те же мгновения. Существо становилось быстрее, точнее, словно обучалось в процессе боя. Его движения приобретали знакомые черты — мои собственные приёмы, только усовершенствованные.

Катана начала находить цель всё чаще. сначала лёгкие порезы на руках — тонкие красные линии, которые жгли странным холодом. Потом более глубокий порез на плече, заставивший меня поморщиться. Ещё один на предплечье. Каждая рана горела ледяным огнём. Чёртов яд, мешает.

Хуже всего было то, что моё исцеление замедлилось. Обычно такие раны затягивались за секунды. Теперь они заживали минутами, оставляя болезненные напоминания о каждом успешном ударе противника.

Я попробовал сменить тактику — вместо прямых атак начал использовать финты и обманные движения. Изобразил удар справа, в последний момент развернулся и атаковал слева. Существо не повелось — парировало настоящую атаку, словно видело мои намерения насквозь.

Попробовал атаковать снизу, прикрываясь другой рукой. Катана опустилась точно на траекторию моего кулака, блокируя удар с миллиметровой точностью. В ответ лезвие прошлось по моей груди, разрезав рубашку и оставив болезненную рану от ключицы до солнечного сплетения.

Кровь пропитала ткань, и я почувствовал, как силы начинают покидать меня. Не физически — мои способности оставались при мне, но противник научился их нейтрализовать. Каждое моё движение он предугадывал, каждую атаку парировал, каждую защиту пробивал.

Он стал моим зеркалом — идеальным отражением, которое знало все мои слабости.

Финальная атака пришла неожиданно. Я увидел замах катаны сверху вниз и приготовился к блоку, подняв обе руки. Но это была ложная атака. В последний момент существо исчезло из моего поля зрения.

Настоящий удар пришёлся в спину. Противник каким-то образом переместился за мгновение, используя скорость, превышающую мою. Впервые за долгое время я не смог угнаться за чужими движениями. Раньше это случалось только с Флэшем.

Клинок вошёл между рёбер, пронзив тело насквозь. Холодный металл прорезал мышцы, скользнул между костей, пробил лёгкое. Боль взорвалась в груди — острая, жгучая. Я упал на колени, чувствуя, как кровь стекает по подбородку. Изо рта полилась алая пена — внутренние органы были серьёзно повреждены.

Существо стояло надо мной, катана всё ещё торчала из моей спины. Красные огни в прорезях маски пульсировали, словно демонстрируя удовлетворение. Оно наклонилось ближе, и я услышал шёпот — не голос, а звук, который формировался прямо в моём сознании:

— Даже боги могут пасть.

Затем оно схватило рукоять катаны обеими руками, готовясь выдернуть клинок и нанести финальный удар. Но существо совершило ошибку — недооценило мою регенерацию и волю к жизни.

В тот момент, когда противник потянул катану на себя, я собрал остатки сил. Мои пальцы сомкнулись на клинке, не давая ему выйти из раны. Металл резал ладони, но я держал крепко. Одновременно я рванулся вперёд, используя инерцию его движения.

Существо не ожидало сопротивления. Я перехватил рукоять катаны, наши руки сплелись в смертельной борьбе за оружие. Теперь мы боролись за клинок, который по-прежнему торчал у меня из груди.

— Моя очередь, — прохрипел я, плюя кровью.

Я дёрнул катану на себя, полностью пронзив собственное тело, но одновременно выводя клинок из-под контроля противника. Боль была невыносимой, но я терпел. Затем, одним мощным рывком, выдернул катану из груди.

Кровь хлынула потоком, но рана уже начинала затягиваться. Мои способности к регенерации, ослабленные мистическим воздействием клинка, всё же работали.

Существо попыталось отскочить, но было слишком поздно. Я схватил его за горло свободной рукой, крепко удерживая. Красные огни в прорезях маски замерцали — то ли от удивления, то ли от страха.

Выдохнул и всадил катану прямо в центр фарфоровой маски.

Клинок прошёл сквозь маску, как через бумагу. Красные огни в прорезях погасли мгновенно. Существо издало последний звук — долгий, протяжный стон, который эхом отозвался в разрушенной галерее.

Тело противника обмякло в моих руках. Я отпустил его, и оно рухнуло на пол. Маска раскололась пополам, открывая пустоту внутри — никакого лица, только тьма. Кимоно медленно разлагалось, превращаясь в пыль.

Через несколько секунд от моего врага не осталось ничего, кроме катаны, которая лежала среди осколков маски. Клинок потускнел, потеряв свой зловещий блеск.

Я поднял оружие, осмотрел его. Обычная катана. Никаких признаков мистической силы, но я не могу пробиться внутрь зрением. Значит всё же необычная. Пригодится.

Рана на груди почти затянулась, оставив только тупую боль и воспоминание о поражении, которое едва не стало окончательным. Я поднял голову, оглядел разрушенную галерею. Нужно было найти остальных и убедиться, что с ними всё в порядке.

Я вернулся в купе спустя минуту. Все были напуганы, сидели тихо, но целы. Это хорошо.

— Ты в порядке? — спросила Лара, оглядывая меня с ног до головы. Одежда в труху, но и ладно.

— Да, — ответил я, показывая катану. — И у нас есть новое оружие.

— Что это было? — спросил Виктор, поправляя очки дрожащими руками.

— Страж, — предположил я. — Или охранник. Что-то, что должно было остановить нас от исследования поезда.

— Значит, мы на правильном пути, — сказал Артём. — Если нас пытаются остановить, значит, есть что-то, что мы не должны найти.

Логика была здравой. Я тоже так думал. Но теперь мы знали — поезд опасен не только своими невозможными пространствами. Здесь были существа, готовые убивать любого, кто зайдёт слишком далеко.

Ночь прошла спокойна. Я отдыхал и просто выспался.

На пятый день мы продолжили исследование, но теперь были гораздо осторожнее. Я шёл впереди с катаной наготове, остальные держались позади, готовые к отступлению при первых признаках опасности.

Новых стражей мы не встретили, но вагоны становились всё страннее. Один содержал океан — не пляж, как раньше, а настоящий бездонный океан с волнами высотой в несколько метров. Другой был заполнен песком пустыни, третий — снегом и льдом арктической тундры.

— Все климатические зоны Земли, — заметил Виктор. — Тропики, пустыня, Арктика. Как в музее естественной истории.

— Или в зоопарке, — добавила Ирина. — Только без животных.

В одном из вагонов мы наконец обнаружили нечто особенное. Это была комната, похожая на кабинет директора или важного чиновника. Массивный дубовый стол, кожаные кресла, книжные полки вдоль стен. На столе лежали документы, но написаны они были на незнакомом языке — символы, похожие на иероглифы, но не китайские и не японские.

— Может, это кабинет того, кто управляет поездом? — предположила Алина.

— Возможно, — согласился я, изучая документы. — Но понять ничего нельзя. Я не могу расшифровать этот язык.

Виктор подошёл к одному из документов, надел очки и сосредоточенно рассматривал символы.

— Странно, — пробормотал он. — Некоторые знаки кажутся знакомыми. Не сами символы, а... принцип их построения.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лара.

— Ну, смотрите. Вот этот символ состоит из нескольких элементов. Круг, линия, точка. А этот — из квадрата, волнистой линии и треугольника. Как будто это не буквы, а... формулы. Или схемы.

Я подошёл ближе. Виктор был прав — символы действительно напоминали схемы или чертежи. Геометрические фигуры, соединённые линиями, дополненные точками и штрихами.

— Попробуй прочитать, как схему, — предложил я.

Виктор сосредоточился на одном из документов. Водил пальцем по символам, что-то бормотал себе под нос.

— Если это схема... то здесь описывается структура. Многоуровневая, с множеством соединений. Как... как план здания. Или корабля.

— Или поезда, — добавил я.

— Да! Поезда! — Виктор воодушевился. — Смотрите, вот центральная часть — это может быть двигатель или источник энергии. А эти боковые элементы — вагоны. Множество вагонов, соединённых в цепочку.

— Значит, это техническая документация этого поезда? — спросил Артём.

— Похоже на то. И ещё... — Виктор перевернул лист, — здесь есть что-то вроде карты. Или маршрута.

На обратной стороне документа была схема, напоминающая железнодорожную сеть. Линии пересекались, расходились, соединялись снова. Некоторые участки были отмечены особыми символами.

— Станции? — предположила Ирина.

— Или контрольные точки, — сказал я. — Места, где что-то должно произойти.

Я изучил схему внимательнее. Если это действительно маршрут нашего поезда, то мы находились где-то в начале пути. Впереди было множество остановок, поворотов, развилок. И в самом конце, обведённый особым символом, конечный пункт.

— Нужно забрать эти документы, — решил я. — Может быть, разгадаем их значение позже.

— А если их владелец вернётся? — спросила Лара.

— Тогда будут проблемы, — честно ответил я. — Но без информации мы тут застрянем навсегда.

Мы взяли все документы, какие смогли унести, и вернулись в наше купе. Остаток дня провели, изучая символы, пытаясь найти закономерности, расшифровать хотя бы часть информации.

Виктор оказался прав — символы действительно были схемами. Постепенно, кусочек за кусочком, мы начали понимать структуру поезда. Это было не просто транспортное средство, а сложная машина, созданная для перемещения между различными реальностями. Как поняли? По картинам, пластов, которые обозначились одним и тем же словом, похожее на китайское слово Мир.

— Межмерный корабль, — пробормотал Виктор, изучая очередную схему. — Он не едет по рельсам в обычном смысле. Он движется между слоями реальности, собирая фрагменты различных миров.

— Поэтому в каждом вагоне разные пространства, — поняла Алина. — Библиотека, пляж, лаборатория — это кусочки разных миров, захваченные поездом.

— А мы — случайные пассажиры, — добавил Артём. — Попали сюда из нашего мира и теперь везём с собой его фрагмент.

Картина постепенно прояснялась. Поезд был сборщиком реальностей, путешествующим по множественным измерениям и забирающим образцы из каждого мира. Лайнер, квартира, пустыня, лабиринт — всё это были остановки на его маршруте.

Тогда получается я сам себе загнал в ловушку, решив взойти на лайнер. М-да. Прикрыв лицо рукой, покачал головой.

— Но зачем? — спросила Ирина. — Кому нужна коллекция миров?

— Неизвестно, — сказал я, посмотрев на всех. Подумаю о своей глупости, попозже — Но того, кто стоит за этим, мы встретим в конечной точке маршрута.

Они серьёзно кивнули, и мы дальше изучали документы. Стоило понять их все.

Схема показывала, что до конца пути было ещё далеко. Множество остановок, каждая из которых означала новый мир, новые опасности, новые испытания.

На шестой день поезд начал замедляться.

Сначала мы не обратили внимания — стук колёс стал чуть медленнее, но ненамного. Потом замедление стало очевидным. За окном пейзажи мелькали не так быстро, детали становились различимыми.

— Мы подъезжаем к станции, — сказал я, глядя в окно.

Впереди, сквозь утренний туман, проступали очертания зданий. Не обычного городка или деревни, а чего-то более масштабного. Высокие башни, широкие площади, мосты, переброшенные через каналы. Необычно.

— Город, — прошептала Лара. — Настоящий город.

Поезд продолжал замедляться. Я слышал скрежет тормозов, видел искры из-под колёс. Мы подъезжали к платформе — длинной, выложенной серым камнем, с коваными фонарями вдоль края.

— Что делать? — спросил Артём. — Выходить?

— Не знаю, — признался я. — Но выбора может не быть.

Поезд остановился с финальным вздохом паровых двигателей. За окном была платформа, пустая и тихая. Никого не было видно — ни людей, ни существ, ни стражей. Только серый камень, чёрные фонари и туман, стелющийся между ними.

Общим голосованием решили выходить. Мы собрали свои немногочисленные вещи — оружие, документы, остатки еды. Если поезд уедет без нас, нужно быть готовыми к самостоятельному выживанию.

— Идём все вместе, — решил я. — Никто не отстаёт, никто не отделяется от группы.

Дверь нашего купе открылась легко. Коридор поезда был таким же, как всегда, но в воздухе чувствовалось ожидание. Что-то должно было произойти.

Мы дошли до выхода из вагона. Дверь на платформу была открыта, сама по себе, хотя до этого её невозможно было сдвинуть, холодный воздух врывался внутрь. Я первым ступил на каменные плиты.

Станция была огромной. Платформа тянулась на сотни метров в обе стороны, исчезая в тумане. Над головой виднелся сводчатый потолок, поддерживаемый массивными колоннами. Архитектура напоминала викторианскую эпоху — много металла, стекла, декоративных элементов.

— Красиво, — заметила Алина. — Но пусто.

Она была права. Станция выглядела так, словно была покинута годы назад. Пыль на скамейках, паутина в углах, мусор, гонимый ветром. И тишина — абсолютная тишина, которую нарушал только наш разговор.

— Куда идти? — спросил Виктор.

Я осмотрелся вокруг. В одном конце платформы виднелась арка с надписью на том же непонятном языке, что и документы из поезда. В другом конце — лестница, ведущая вверх, к выходу из станции.

— Наверх, — решил я. — Посмотрим, что за город.

Мы поднялись по лестнице. Ступени были широкими, удобными, но скользкими от влаги. Поручни покрывала ржавчина. Казалось, никто не поднимался по этой лестнице уже очень давно.

Наверху нас ждал выход — огромные двустворчатые двери из тёмного дерева, украшенные медными накладками. Двери были приоткрыты, сквозь щель проникал серый свет.

Я толкнул дверь, и она отворилась со скрипом.

Перед нами открылся город.

Но какой город! Это не было похоже ни на один населённый пункт, который я видел раньше. Здания поднимались до самых облаков — не современные небоскрёбы из стекла и бетона, а что-то среднее между готическими соборами и промышленными сооружениями. Шпили, арки, контрфорсы переплетались с трубами, мостиками, механическими конструкциями.

Улицы были широкими и мощёными серым камнем. Между зданиями натянуты канаты и цепи, по которым передвигались какие-то механизмы — не автомобили, не поезда, а что-то вроде кабинок подвесной дороги.

И всюду был туман. Не обычный туман, а плотный, почти осязаемый, с зеленоватым оттенком. Он стелился по улицам, поднимался между зданиями, скрывал верхние этажи в дымке.

— Стимпанк, — прошептал Виктор. — Классический стимпанк.

— Только без людей, — добавила Ирина.

Она была права. Город опять был пуст. Никого на улицах, ни звука из окон, ни признаков жизни. Только механизмы продолжали работать — где-то стучали поршни, шипел пар, скрипели шестерни. Город жил своей механической жизнью, но люди из неё исчезли.

— Идём, — сказал я. — Но осторожно.

Мы спустились по широкой лестнице к первой улице. Наши шаги звучали гулко в тишине, эхо отражалось от стен зданий. Туман расступался перед нами и смыкался за спиной, как живая субстанция.

Первое здание, мимо которого мы прошли, оказалось магазином. Витрины были заполнены товарами — часы, механические игрушки, шестерёнки, пружины, различные приспособления. Всё покрыто пылью, но сохранившееся. Словно хозяин вышел ненадолго и должен был вернуться с минуты на минуту.

— Зайдём? — предложил Артём.

— Не стоит, — ответил я. — Пока просто осматриваемся.

Мы продолжили путь по главной улице. С обеих сторон тянулись здания — магазины, мастерские, жилые дома. Все в том же стиле — много металла, шестерён, паровых труб. Викторианская эпоха, пропущенная через призму технического прогресса.

В центре города мы обнаружили площадь. Большое открытое пространство с фонтаном посередине. Но вместо воды фонтан извергал пар — белые клубы, поднимающиеся к небу и смешивающиеся с туманом.

Вокруг площади стояли самые впечатляющие здания. Ратуша с часовой башней, театр с колоннами, библиотека с огромными окнами. И в самом центре, напротив фонтана, — особняк.

— Заходим в особняк. Нам нужно укрыться, мы тут как в поле, любой найдёт нас.

***

Глава 57. Неизвестность

Особняк возвышался перед нами как тёмный монолит, его силуэт размывался в клубах зеленоватого тумана. Три этажа викторианской архитектуры, украшенной паровыми трубами и медными накладками. Высокие арочные окна смотрели на площадь пустыми глазницами, а массивная дубовая дверь была приоткрыта, словно приглашая войти.

— Похоже на резиденцию местного правителя, — заметил Виктор, поправляя очки. — Или был резиденцией.

Я подошёл к двери первым, катана была готова к бою. Никого не было слышно, но я был начеку. Петли скрипнули, когда толкнул створку. Внутрь хлынул затхлый воздух, пропитанный запахом старого дерева, пыли и чего-то металлического.

Холл встретил нас высокими сводами и широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Паркетный пол покрывал толстый слой пыли, в которой отпечатались наши следы. Вдоль стен стояли механические скульптуры — человеческие фигуры из меди и стали, застывшие в различных позах. Их глаза были стеклянными линзами, в которых иногда вспыхивали красные искорки.

— Что это? — Спросила Ирина. — Они не нападут?

— Автоматоны, — прошептала Алина которая похоже была осведомлена что это такое. Читала книги? — Механические слуги.

— Неработающие, — добавил Артём, с опаской обходя ближайшую фигуру.

Я приблизился к одному из автоматонов. Искусная работа — каждая деталь проработана до мелочей. Медные пластины имитировали мышцы, шестерёнки заменяли суставы, а в груди виднелся механизм, похожий на сердце. Но всё было неподвижно, покрыто патиной времени. Были видны следы ржавчины, которые медленно пожирали эти произведение местного искусство.

— Ладно, потом ещё посмотрим. Пока, обход.

Мы двинулись дальше, исследуя первый этаж. Всё было тихо, никакой опасности, но я не разделял группу, все двигались вместе. Гостиная с кожаными креслами и книжными полками. Столовая с длинным столом, на котором всё ещё стояла посуда — тарелки покрывала пыль, в бокалах высохло что-то тёмное. Кухня с огромной плитой, работающей на паре, и множеством медных кастрюль.

— Хозяева ушли в спешке, — заметила Лара, разглядывая недоеденный ужин. — Или их заставили уйти.

На втором этаже находились спальни. Кровати с балдахинами, туалетные столики с зеркалами, гардеробы, полные одежды. Всё сохранилось, но покрылось толстым слоем пыли. В одной из комнат я обнаружил портреты — мужчина и женщина в богатых одеждах, рядом с ними дети. Семья, которая когда-то жила здесь. Красивые, радостные и счастливые.

Третий этаж оказался мансардой. Здесь размещались комнаты прислуги, кладовые и... мастерская. Большое помещение под крышей, заставленное верстаками, механизмами, чертежами. На стенах висели инструменты — молотки, отвёртки, паяльники, измерительные приборы. В углу стоял незаконченный автоматон, его голова и рука отсутствовали.

— Хозяин дома был изобретателем, — сказал Виктор, изучая чертежи. — Создавал механических людей.

— И наверное, добился успеха, — добавил я, вспоминая фигуры в холле. — Слишком большого успеха.

К вечеру температура начала падать. Я этого почти не ощущал — моё тело адаптировалось к холоду так же легко, как к жаре. Но остальные начали дрожать, кутаться в найденную одежду, тереть руки.

— Нужно найти место потеплее, — сказала Ирина, прижимаясь к Алине.

— И желательно с камином, — добавил Артём.

Мы спустились на первый этаж и обнаружили библиотеку. Просторная комната с высокими полками, заставленными книгами. В дальнем конце находился большой камин из серого камня. Решётка была холодной, но дрова лежали рядом — сухие, готовые к растопке.

— Отлично, — сказал я. — Но сначала нужно заслонить окна. Не хочу, чтобы свет привлекал нежелательное внимание.

Окна библиотеки были огромными — от пола до потолка, с тяжёлыми бархатными шторами. Но шторы прогнили от времени, превратились в лохмотья. Нужно было что-то более надёжное.

Я вышел в коридор и начал срывать доски. Было удивительно что стены поддались. Но это и доказывало, что мы не как обычно в ловушке. Хотя всё вокруг начиная с самого начало будто была одной большой ловушкой. Обдумывая мысль, рвал обшивки стен, панели, элементы декора — всё, что могло послужить заслоном. Дерево поддавалось легко — я вырывал куски голыми руками, ломал балки, которые обычный человек едва сдвинул бы.

— Господи, — прошептала Лара, наблюдая за моей работой. — Ты действительно не человек.

— Почти не человек, — поправил я, отрывая очередную доску. — Я достаточно человек, чтобы заботиться о вас. Это главное.

За полчаса я собрал достаточно материала. Мы заколотили окна библиотеки, оставив только небольшие щели для вентиляции. Теперь свет камина не будет виден снаружи.

Дрова были сухими, но растопка всё равно требовала времени. Время, которого у нас не было — температура продолжала падать, и люди начинали серьёзно мёрзнуть. Заболеют, станут обузой.

Я взял два куска дерева и начал тереть их друг о друга. Но не медленно, как это делают обычные люди, а с невероятной скоростью. Мои руки двигались так быстро, что превратились в размытые тени. Дерево начало дымиться почти мгновенно, затем появилась искра, потом пламя.

— Как ты это делаешь? — спросил Виктор, заворожённо наблюдая за процессом.

— Просто, — ответил я, подкладывая загоревшуюся лучину к дровам.

Огонь разгорелся, наполняя библиотеку тёплым светом. Языки пламени плясали на стенах, отбрасывая причудливые тени от книжных полок. Мы расселись вокруг камина на найденных подушках и пледах, наконец-то согреваясь после долгого дня.

За окнами опустилась ночь. Туман сгустился, стал почти непрозрачным. Изредка сквозь зелёную пелену пробивался слабый свет уличных фонарей, но в основном мир за пределами особняка погрузился во тьму.

Тишина была абсолютной. Даже механические звуки города утихли. Только потрескивание дров в камине нарушало безмолвие. Мы сидели, согреваясь у огня, и каждый думал о своём.

— Странно, — сказала Лара, глядя в пламя. — Несколько недель назад я сидела в своей каюте, смотрела телевизор, планировала поход по магазинам после работы. А теперь...

— Теперь мы путешествуем между мирами, — закончил Артём. — Звучит как сюжет фантастического фильма.

— Только это реальность, — добавил Виктор. — Наша новая реальность.

— Как думаете, мы когда-нибудь вернёмся домой? — спросила Ирина.

Вопрос повис в воздухе. Никто не знал ответа. Я изучил документы из поезда, понял принцип его работы, но обратного пути не видел. Поезд собирал фрагменты реальностей, но не возвращал их обратно.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но я сделаю всё возможное, чтобы довести вас до конца этого путешествия живыми. Считайте это обещанием.

— А что потом? — спросила Алина. — Что нас ждёт в конечной точке маршрута?

— Ответы, — сказал я. — Тот, кто создал всё это, тот, кто стоит за всем происходящим. И, возможно, способ вернуться домой.

Лара пододвинулась ближе ко мне. Её плечо коснулось моего, и я почувствовал тепло её тела.

— Ты не боишься? — спросила она тихо. — Всех этих странных мест, существ, опасностей?

— Не боюсь, — признался я. — Я не такой, как вы. Мой страх... другой. Я боюсь не справиться, остаться одним.

— Ты уже столько для нас сделал, — сказала она, её голос стал ещё тише. — Защищал, направлял, заботился. Без тебя мы давно бы...

— Не думай об этом, — перебил я. — Мы все в порядке. И будем в порядке.

Она кивнула, но не отодвинулась. Наоборот, ещё сильнее прижалась ко мне. Я чувствовал её дыхание на своей щеке, запах её волос. В мерцающем свете камина её лицо казалось особенно красивым. Хотелось оказаться к ней ещё ближе. Не знаю, она была обычной. Но такой притягательный. Впервые я чувствовал такое.

— Расскажи о себе, — попросила она. — О том, кто ты, откуда у тебя такие способности.

— Это долгая история, — ответил я.

— У нас есть время, — сказал Виктор. — И нам всем интересно узнать больше о человеке, который ведёт нас через эти безумные миры.

Я посмотрел на их лица, освещённые огнём. Любопытство, доверие, надежда. Они имели право знать, с кем путешествуют.

— Первое, что я помню — космический корабль. Я летел к Земле, завёрнутый в какую-то мягкую ткань, наблюдая через экраны, как приближается голубая планета. А потом снова тьма, и боль — словно меня окунули в кипяток.

— Ты... пришелец? — тихо спросила Алина.

— Похоже на то. Открыл глаза. Космический корабль. Типичная история Супермена да? Оказался младенцем в семье фермеров в Канзасе. Тори и Кайл Брайеры. Хорошие люди, которые нашли меня и воспитали как своего сына.

— Супермен? Но ты выглядишь… — неловок хотел спросить Артём, но локоть сестры ударил под дых.

Я улыбнулся.

— Как обычный парень? Ну да, я просто пришелец, который выглядит как обычный человек, а не как шкаф два на два.

Ирина, как и Виктор хмыкнули.

— К девяти годам я понял, что со мной что-то не так. Я никогда не болел, запоминал всё до мелочей, был сильнее других детей. А потом нашёл корабль.

— Корабль? — переспросила Ирина.

— В подвале нашего амбара. Инопланетный корабль, который привёз меня на Землю. Когда я коснулся его, он активировался и сказал мне правду.

Я глубоко вздохнул, готовясь к самой сложной части.

— Я не человек. Я представитель расы Таоранийцев с планеты Таора. Последний выживший из павшей империи. Мой геном — это оружие, созданное учёными для войны. Я Солдат, созданный для захвата миров и возрождения империи.

Тишина повисла над нами, нарушаемая лишь треском дров.

— Корабль приказывал мне захватить Землю, — продолжил я. — Снова и снова повторял эту задачу. Но я отказался. Я вырос на ферме, и был просто мальчишкой, который не сильно и то хотел всё это. Просто хотел ходить в школу, поступить в университет и так далее. Обычная жизнь.

— Значит, ты... пришелец? — спросил Виктор, голос его дрожал.

— Технически да. Но воспитан я как человек во мне человеческая. Мои родители дали мне хорошее воспитание. Инопланетное тело с человеческим сознанием — вот что я такое.

— И твои способности? — спросила Лара.

— Наследие моей расы. Суперсила, неуязвимость, полёт, обострённые чувства. Всё, что нужно для войны. Но я использую эти силы не для завоевания, а для защиты. По крайней мере сейчас.

Последнее я прошептал себе под нос.

Лара протянула руку и коснулась моей. Её пальцы были тёплыми, мягкими.

— Ты выбрал быть человеком, — сказала она тихо. — Несмотря на то, кем тебя создали, ты остался собой.

— И ты помогаешь нам, — сказал Артём. — Чтобы доказать себе, что ты больше, чем оружие.

Я кивнул, глядя в огонь.

— Я не знаю, есть ли ещё выжившие Таоранийцы. Корабль говорил о других капсулах, но сканирование показало, что в ближайших десяти галактиках я один. Возможно, я действительно последний.

— Это должно быть одиноко, — прошептала Алина.

— Было. До тех пор, пока я не понял, что семья — это не кровь, а выбор. Тори и Кайл стали мне настоящими родителями.

Огонь медленно угасал, даруя тишину.

— Неважно, откуда ты пришёл, — сказала Лара, сжимая мою руку. — Важно, кем ты стал. И ты стал тем, кто защищает нас. Мы это ценим. Честно.

Я посмотрел на неё, потом на остальных. В их глазах не было страха, только принятие.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что не испугались.

— Ну, не каждый день конечно видишь пришельца. — Виктор, поправив очки хмыкнул, и улыбнулся. — Но честно говоря твоя история слишком похоже на Супермена.

Я рассмеялся, и напряжение вокруг костра немного спало.

— Да, я тоже об этом думал. Классический сюжет: пришелец-сирота, добрые приёмные родители, сверхспособности... Единственное, чего мне не хватает — это красных трусов поверх штанов.

— И плаща! — добавил Артём, широко улыбаясь. — Обязательно нужен плащ!

— Плащ — это важно, — согласилась Алина, тоже улыбнувшись. — Без плаща ты просто парень с суперсилой.

— А с плащом — настоящий супергерой, — подхватила Ирина.

Лара фыркнула от смеха:

— Представляю, как ты летаешь между мирами в красном плаще. Очень солидно.

— Эй, а почему красном? — возмутился я с притворной обидой. — Может, я предпочитаю синий. Или зелёный.

— Розовый! — выкрикнула Алина, и все рассмеялись.

— Розовый плащ Супермена-Таоранийца, — торжественно произнёс Виктор. — Звучит устрашающе.

— Враги будут падать в обморок от такого зрелища, — добавил Артём.

Я покачал головой, всё ещё смеясь:

— Вы знаете, мне больше нравится идея с невидимым плащом. Чтобы никто не видел, насколько он нелепый.

— Или вообще без плаща, — предположила Лара, её глаза весело блестели в свете костра. — Минимализм в супергеройском стиле.

Хех, она попала в самую точку. Не люблю плащи.

— Да, пусть другие разбираются со своими плащами, — согласился я. — А я буду экономить на химчистке.

Виктор поправил очки и с серьёзным видом произнёс:

— А знаешь, если подумать, твоя история и правда не сильно отличается от комикса. Может, авторы Супермена были не так уж далеки от истины?

— Или может, во вселенной есть определённые архетипы, — задумчиво сказал я. — Повторяющиеся истории о падших цивилизациях и последних выживших.

— Философски, — кивнула Ирина. — Хотя мне больше нравится версия о том, что где-то есть вселенная, где ты действительно носишь красные трусы.

— Ирина! — возмутилась Алина, хотя сама еле сдерживала смех.

— Что? Это статистически вероятно при бесконечном количестве вселенных!

— Надеюсь, мы туда не попадём, — пробормотал я. — Мне и так достаточно приключений.

Лара сжала мою руку:

— А мне нравится наша версия. Без трусов поверх штанов, но со всем остальным — добротой, силой, желанием защищать других.

— И с хорошей компанией, — добавил Виктор, кивнув на всех нас.

— Точно, — согласился Артём. — Супермен всегда один. А у тебя есть мы — твоя собственная команда супергероев!

— Команда? — переспросила Алина. — А какие у нас суперсилы?

— У тебя суперсила смущать брата в самые неподходящие моменты, — сразу ответил Артём.

— У тебя — суперсила влипать в неприятности, — парировала сестра.

— У Виктора — суперинтеллект, — продолжил я, входя в игру. — У Ирины — суперсарказм.

— А у Лары? — спросил Виктор.

Я посмотрел на девушку, которая всё ещё держала мою руку:

— У неё суперсила заставлять меня чувствовать себя обычным человеком.

Лара покраснела, но улыбнулась:

— Это не суперсила. Это просто... естественно.

— Самые лучшие суперсилы обычно кажутся естественными, — тихо ответил я.

Огонь потрескивал, отбрасывая тёплые тени на наши лица.

— Знаете, — сказал Виктор, — я никогда не думал, что буду сидеть у костра с пришельцем и обсуждать супергеройские плащи.

— А я никогда не думал, что расскажу людям правду о себе, — признался я. — И что они отреагируют шутками про розовые плащи.

— А как ты думал, мы отреагируем? — спросила Ирина.

— Страхом. Недоверием. Может быть, попытками использовать меня.

— Ну, — Артём задумчиво почесал подбородок, — Попытка использовать тебя как личный транспорт между мирами — это считается?

— Артём! — возмутилась Алина.

— Шучу, шучу! Хотя, признайся, это было бы удобно.

Я рассмеялся:

— Знаешь, если мы доберёмся до дома, я не против иногда подбрасывать вас куда-нибудь. Только предупреждаю — страховка не покрывает полёты с пришельцами.

— Ничего, мы подпишем расписку, — серьёзно ответил Виктор.

— "Я, такой-то, добровольно соглашаюсь лететь с инопланетянином и не буду предъявлять претензий в случае космической болезни", — продекламировала Алина официальным тоном.

— Космическая болезнь — это вообще, что такое? — спросила Лара.

— Наверное, как морская, только в трёх измерениях сразу, — предположил Артём.

— В четырёх, если считать время, — поправил Виктор.

— Ребята, — остановил я их, — Вы серьёзно обсуждаете физиологические аспекты полётов с пришельцем?

— А что тут такого? — невинно спросила Ирина. — Это же научный интерес.

— Научный интерес к тому, как меня тошнит в полёте?

— Ну, а вдруг у вас там всё по-другому устроено! — защищался Артём.

Лара тихо засмеялась:

— Бедный пришелец. Сначала рассказал нам свою трагическую историю, а теперь мы обсуждаем его пищеварительную систему.

— Добро пожаловать в семью, — сказал Виктор с улыбкой. — Здесь никого не щадят.

Он был прав. Это и вправду походило на семью. Странную, нелепую, разных людей, разных взглядов. Но в этот момент на семью. Мы слишком многое вмести пережили за такой короткий промежуток времени. Впервые за долгое время я действительно почувствовал себя частью семьи. Её защитником. Не идеальной, не без проблем, но настоящей. Той, где можно быть собой — даже если ты пришелец с другой планеты. Даже если ты монстр.

Эти чувство были настоящими. Долгое время я не чувствовал такое. Если для семьи Марка я был просто другом и таким себе помощником, то здесь…всё было по-другому.

Может остаться здесь?

Я отогнал эти мысли и продолжил разговор.

Постепенно разговор стих. Усталость брала своё — долгий день, полный открытий и напряжения, давал о себе знать. Один за другим мои спутники начали засыпать, устроившись на подушках вокруг камина.

Виктор свернулся калачиком рядом с книжной полкой, обнимая найденный плед. Ирина и Алина легли рядом, держась за руки даже во сне. Артём растянулся у противоположной стены, используя сумку как подушку.

Лара была последней, кто боролся со сном. Она всё ещё сидела рядом со мной, её голова склонилась к моему плечу.

— Не уходи, — прошептала она сонно. — Побудь рядом.

— Я никуда не денусь, — пообещал я. — Просто закрой глаза.

Она кивнула и окончательно прижалась ко мне. Её дыхание стало ровным, глубоким. Но перед тем как полностью погрузиться в сон, она повернула голову и коснулась губами моей щеки. Быстро, украдкой, как испуганная птица.

— Спокойной ночи, — прошептала она, покраснев даже в полумраке.

Я почувствовал тепло её поцелуя ещё долго после того, как она заснула. Простое проявление привязанности, но оно заставило что-то сжаться в моей груди. Эмоция, которую я не мог точно определить. Нежность? Благодарность? Или что-то более глубокое?

Это девушка влияла на меня даже сильнее чем суперкрасивая дочка Марк и Евы. Что-то было в этой обычный девушке по имени Лара. Что-то уникальное.

Когда все уснули, я взял на себя первую вахту, как и всегда. Сидел у камина, подбрасывая дрова, прислушиваясь к звукам ночи. За заколоченными окнами по-прежнему стояла тишина, но она казалась настороженной, напряжённой. Словно весь город затаился в ожидании чего-то.

Часа через два я разбудил Артёма. Он неохотно поднялся, потёр глаза, сел рядом с камином.

— Что-нибудь интересное? — спросил он сонно.

— Пока тихо, — ответил я. — Но будь начеку.

Я лёг рядом с остальными, но сон не шёл. Мой разум анализировал события дня, строил планы на завтра, пытался найти закономерности в хаосе нашего путешествия. Поезд, города, миры — всё это было частью какого-то грандиозного плана. Но чьего?

Около полуночи меня сменил Виктор. Он был более бдительным, чем Артём, внимательно прислушивался к каждому звуку. Но и его смена прошла спокойно.

Под утро дежурство перешло ко мне снова. Я сидел в кресле у камина, наблюдая за мерцающими углями, когда мой обострённый слух уловил что-то странное.

Сначала это было похоже на ветер, свистящий между зданиями. Но постепенно я начал различать другие звуки. Шарканье. Царапанье. И... стоны.

Я напрягся, прислушался внимательнее. Звуки становились отчётливее. Где-то на улицах города двигались фигуры. Медленно, неуклюже, издавая протяжные стоны. Звуки больных людей. Шаги медленные, словно у каких-то зомби.

Шарканье усиливалось. Я слышал, как что-то волочится по мостовой. Скрежет металла по камню. Хрипы и бульканье. Целая процессия каких-то существ двигалась по улицам пустого города. Везде и всюду. Их было целая орда.

Я встал, подошёл к одной из щелей между досками, заслоняющими окно. Выглянул наружу.

Туман был таким плотным, что я почти ничего не видел. Только размытые силуэты, медленно движущиеся в зеленоватой мгле. Высокие и низкие, худые и толстые, человеческие и не очень. Все они шли в разных направлениях, к центру города, куда-то слева, направо и везде.

Стоны становились громче. Я различал отдельные голоса — мужские, женские, детские. Но в них не было жизни. Только боль, страдание, безысходность.

Процессия прошла мимо особняка и скрылась в тумане. Звуки постепенно утихли, но атмосфера ночи изменилась. Город больше не был просто пустым. Он был населён чем-то ужасным.

Я вернулся к камину, подбросил дрова. Остальные спали, не подозревая о ночных посетителях. Лучше было не будить их — утром будет достаточно времени для тревог.

Рассвет подкрадывался медленно. Серый свет просачивался сквозь щели в досках, борясь с туманом за право осветить мир. Я всё ещё сидел на посту, когда мой слух снова уловил звуки.

Но на этот раз это были не стоны. Это были голоса. Человеческие голоса, ведущие весьма странный разговор, которые появились буквально из воздуха. Я бы точно заметил этих людей, но они появились из пустоты будто телепортировались.

— Блин, Макс, смотри какая архитектура! — восторженно говорил молодой мужской голос. — Разрабы реально постарались с этой локой. Туман просто огонь!

— Да, визуал классный, — отвечал другой, чуть старше. — Но где мобы? Я уже полчаса бегаю, используя агр, а кроме пустых домов ничего нет.

— Может, это локация только для квестов? — предположил третий голос, женский. — Лина, посмотри в гайде, какой тут рекомендуемый левел.

— Пятьдесят плюс, — ответила другая, Лина похоже, после паузы. — Но мы же все под семьдесят, так что норм. Кстати, здесь должен быть редкий лут. В патч-нотах писали про новые артефакты.

Я замер. Что за бред они несут? Патчи? Уровни? Это походило на разговор каких-то геймеров, но они явно находились здесь, в этом мире.

Голоса приближались. Я слышал шаги на мостовой, четыре человека. Тяжёлые, бряцают словно в броне.

— Йо, Максим, смотри! — воскликнул первый голос. — Особняк! И судя по дизайну, это точно квестовая локация. Ставлю сотку, что внутри сидит НПС с легендарным заданием.

— Или мини-босс, — добавил Максим. — Смотри, окна заколочены, дверь приоткрыта. Классическая подача атмосферы.

— А может, там другие игроки? — предположила Лина. — Из гильдии или случайные. Хотя не, нереально. Локу то только вчера открыли, мало кто должен был найти эту зону.

— Тем лучше, — ухмыльнулся первый голос. — Значит, лут не разграбили. Я так понимаю, это стартовый хаб для локации. Обычно в таких местах куча полезностей оставляют.

Шаги остановились прямо у входной двери. Я сжал рукоять катаны, прислушиваясь к каждому звуку.

— Интерактив есть? — спросил Максим.

— Секунду... Да! Светится опция "Войти". И ещё... О, круто! "Поговорить с жителями". Значит, внутри точно НПСы.

— Или другие игроки, — повторила Лина. — Хотя странно, что они в офлайн-режиме показываются.

Мои спутники начали просыпаться от голосов. Лара открыла глаза первой, посмотрела на меня вопросительно. Я приложил палец к губам, показывая, чтобы она молчала.

— Эй! — крикнул один из голосов снаружи. — Есть кто живой? Мы тут на квест фармим!

— Да ладно тебе орать, — одёрнул его Максим. — Если там НПСы, то у них свои скрипты активации. А если игроки — сами выйдут, если захотят.

— А может, это инстанс? — предположила четвертая девушка. — Типа, заходишь внутрь — и попадаешь в отдельную локацию с мобами?

— Только один способ узнать, — сказал первый голос. — Идём внутрь. Хуже от этого не будет.

Остальные уже проснулись. Виктор поправил очки, Артём потянулся за оружием, девушки прижались друг к другу. Все смотрели на меня, ожидая решения.

За дверью послышался звук открывающихся ножен— характерный металлический звон.

— Юзанули фласку маны? — спросил Максим. — Мало ли, что внутри ждёт.

— Я уже, — ответила Лина. — И хилки в быстром доступе разложила. Не хватало ещё респавниться из-за какой-то ерунды.

— Ребят, а что, если это PvP-зона? — вдруг забеспокоилась четвертая. — Я не хочу терять экспу из-за пкшеров.

— Расслабься, Маш, — успокоил её Максим. — В описании локации ничего про PvP не было. Максимум — стандартные мобы и квестовые НПСы.

Я встал, взял катану и осторожно подошёл к двери. Мои способности позволяли чувствовать живых существ, но от этих голосов исходило что-то странное. Не совсем пустота, но и не полноценные человеческие эмоции. Словно имитация жизни. Они будто разговаривали издалека.

— Ладно, заходим, — решительно сказал Дэн. — Но осторожно. Мало ли, какой тут моб скрывается.

— На первой локации обычно слабые мобы ставят, — рассуждала Лина. — Для новичков. Но если это действительно контент для семидесятого левела...

— То нас ждёт весёлое времяпрепровождение, — закончил Максим. — Окей, я танк, иду первым. Лина, держи хил наготове. Маш, кастуй сразу, не жди атаку. Дэн, в случае чего сразу на АОЕ урон.

— Принято, — ответили остальные хором.

Дверная ручка повернулась. Я напрягся, готовясь к бою или разговору.

— Странно, — пробормотал Дэн. — Дверь не открывается. Может, нужен ключ?

— Или квест не активировался, — предположила Лина. — Попробуй ещё раз.

Ручка дёрнулась снова, сильнее. Я сломал её, плюс закрыл.

— Заело что ли? — пробурчал Максим. — Баги уже на старте локации. Классические проблемы прошлых игр. Хотя это то столько уже показало, не может же быть так просто встретится первый баг.

— Может, силой попробовать? — предложил Дэн. — У меня стата силы хватит сломать обычную дверь.

— Стоп, — остановила его Лина. — А что если это фича? Типа, дверь специально заблокирована, и нужно найти другой вход?

— Или проломить стену, — усмехнулся Максим. — Помню, в старых локациях такое было. Видимая дверь — ловушка, а настоящий вход сбоку.

Они несколько минут ходили вокруг особняка, обсуждая различные способы проникновения внутрь. Их разговор был полон игровых терминов, стратегий и предположений о механиках этого "нового контента".

— Всё, надоело, — наконец выдохнул Дэн. — Ломаю дверь. Если это баг — пусть администрация разбирается.

— Осторожнее, — предупредила Лина. — Вдруг там ловушка на входе?

— Ловушки обычно подсвечиваются, — возразил Максим. — А здесь я ничего не вижу.

Дверь затрещала под давлением. Старое дерево не было рассчитано на подобные испытания.

— Почти... — прокряхтел Дэн. — Ещё чуть-чуть...

Бум!

Массивная дубовая дверь сорвалась с петель и с оглушительным грохотом рухнула на пол прихожей, подняв облако пыли.

— Воу! — восхищённо присвистнул Дэн. — А тут красиво.

— Красиво, — согласился Максим. — Но громко получилось. Если внутри агрессивные мобы, то мы их точно агранули.

Мои спутники вскочили от грохота, испуганно озираясь по сторонам. Лара инстинктивно прижалась ко мне, Алина схватила Артёма за руку.

— Что это было? — прошептал Виктор.

А за разрушенной дверью уже раздавались восторженные возгласы:

— Ребят, смотрите! Тут какие-то доспехи. Может их можно взять?

— Офигеть, какая детализация! — восхитилась Лина. — Посмотрите, как реалистично они сделаны!

— Интересно, на каком движке это сделано? — задумался Максим. — ИИ просто невероятный! Всё же не зря купил эту игрушку.

Я устало вздохнул, понимая, что всё это точно не закончится хорошо. Кем бы ни были эти существа — настоящими игроками, заблудившимися между мирами, или чем-то ещё более странным — они явно считали нас частью какой-то игры. А это значило, что они могли попытаться с нами "взаимодействовать" самыми непредсказуемыми способами.

И судя по их энтузиазму и разговорам о "луте" и "мобах", мирное общение было маловероятно.

***

Глава 58. Неизвестность

Я активировал свою суперскорость, и мир вокруг замедлился до состояния застывшего кадра. Языки пламени в камине превратились в неподвижные оранжевые языки, пылинки зависли в воздухе как крошечные звёзды. Лицо Лары, повёрнутое ко мне с беспокойством, застыло в выражении тревожного ожидания. Её губы были приоткрыты — она явно собиралась что-то сказать, но слова повисли в воздухе вместе с временем. Всё же какая она всё-таки красивая. Эх, жалко не то время, не то место.

Движения незнакомцев за пределами библиотеки тоже замедлились, но не настолько сильно — они продолжали двигаться, хоть и с мучительной медлительностью. Интересно. Обычно все живые существа полностью замирали, когда я входил в суперскорость. Эти же продолжали функционировать, пусть и в сильно замедленном темпе. Словно они не полностью принадлежали к этому миру, как будто между ними и реальностью существовала какая-то буферная зона.

Я осторожно, контролируя каждое движение, двинулся с места. В состоянии суперскорости любое неосторожное действие могло превратиться в катастрофу — слишком резкий жест мог снести стену, неаккуратный шаг оставить дыру в полу. Секунды для меня растягивались в минуты, давая время детально изучить ситуацию. Воздух вокруг меня слегка искрился от трения с молекулами — побочный эффект моей способности, который становился заметен только при максимальном ускорении.

Выйдя из библиотеки, я двинулся по коридору к главному холлу. Мои шаги были беззвучными — я научился двигаться так, чтобы не создавать звуковых волн, способных разрушить всё вокруг. Звуки голосов теперь доносились как замедленные записи — низкие, искажённые, растянутые. Но я мог различить интонации восторга, любопытства и предвкушения. Странно было слышать такое детское восхищение от людей, которые выглядели как опытные воины.

В холле я увидел их.

Четверо человек стояли среди механических скульптур, разглядывая автоматонов с нескрываемым интересом. Но что поразило меня больше всего — это то, как они выглядели. Все четверо были невероятно красивы, но красота эта была неестественной, слишком совершенной. Словно кто-то взял идеальные человеческие черты и довёл их до математического совершенства.

Первый — молодой человек лет двадцати пяти, который представился как Дэн. Высокий, атлетично сложенный, с правильными чертами лица, которые словно были вылеплены скульптором. Его кожа имела лёгкий золотистый оттенок, абсолютно чистую, без единого изъяна, шрама или родинки. Волосы тёмно-каштановые, идеально уложены. Глаза ярко-зелёные, сияющие как какие-то камни, с неестественно ровной радужкой. На нём была кожаная броня тёмно-коричневого цвета с металлическими вставками на плечах и груди. Каждая деталь доспеха была идеально подогнана, без единой царапины или потёртости. Так обычно не выглядели воины. За спиной висел двуручный меч в богато украшенных ножнах — оружие явно мастерской работы, но выглядящее как будто только что сделанное. Странно.

Максим, который называл себя танком, был постарше — около тридцати. Широкоплечий, невероятно мускулистый, прям медведь. Квадратная челюсть, высокие скулы, пронзительные серые глаза. Короткие светлые волосы аккуратно подстрижены, борода идеально оформлена — каждый волосок был на своём месте. Его доспехи были более тяжёлыми — пластинчатая броня из тёмной стали с гравировкой в виде драконов. Рисунки были настолько детализированы, что казались живыми. Массивный щит на левой руке выглядел так, будто мог остановить удар пушечного ядра, короткий меч на поясе был отполирован до зеркального блеска. Вся их экипировка выглядело идеально чистой.

Лина оказалась девушкой с внешностью, от которой перехватывало дыхание. Около двадцати трёх лет, стройная, изящная, с длинными платиновыми волосами, заплетёнными в сложную косу с вплетёнными серебряными нитями. Кожа фарфорово-белая, без единого изъяна, черты лица тонкие, аристократичные, словно сошедшие с портрета эльфийской принцессы. Глаза ледяно-голубые, почти прозрачные, с серебристыми вкраплениями. На ней была лёгкая кожаная броня белого цвета с серебряными застёжками и рунами, мерцающими слабым светом. В руках посох из белого дерева с массивным кристаллом на вершине, светящимся мягким голубым светом и пульсирующим в такт её дыханию.

Четвёртая, Маша, была полной противоположностью Лины. Рыжеволосая, с веснушками на носу, которые каким-то образом делали её ещё привлекательнее. Огненно-рыжие волосы волнами падали на плечи, каждый завиток был идеально уложен. Зелёные глаза, полные озорства и жизни. Пухлые губы, постоянно тронутые лёгкой улыбкой, придавали ей вид вечной проказницы. Её фигура была более пышной, женственной, но в то же время спортивной. Одета в тёмно-зелёную кожаную броню, подчёркивающую её формы без вульгарности. За поясом висело несколько ножей — каждый со своей уникальной рукоятью, а в руках она держала элегантный лук из чёрного дерева с серебряными инкрустациями.

Но больше всего меня поразило не то, как они выглядели, а то, что вокруг каждого из них едва заметно мерцала какая-то аура. Словно они были не совсем настоящими, не полностью принадлежали этому миру. Я чувствовал, что они какие-то не такие. Не как обычные люди. Не понимаю. Их движения были слишком плавными, глаза слишком яркими, улыбки слишком совершенными. Даже их дыхание казалось синхронизированным, механическим.

Самое странное — время от времени они замирали на доли секунды, словно подвисали, а потом продолжали движение. Как будто между их мыслями и действиями существовала небольшая задержка.

Я мог бы просто схватить всех своих людей и унести их отсюда. В суперскорости я был достаточно быстр, чтобы эвакуировать всю группу за считанные секунды. Но проблема заключалась в том, что у меня не было телекинеза — способности, которая позволила бы мне защитить их от перегрузок при движении на сверхзвуковых скоростях. Человеческие тела не были рассчитаны на подобные ускорения. Я мог случайно сломать им шеи или нанести внутренние повреждения, пытаясь их спасти. Даже просто разорвать. Слишком много раз я видел, что происходит с обычными людьми при резких ускорениях.

Нет, лучше было попробовать переговорить. Эти странные люди пока не проявляли открытой агрессии, только любопытство. Может быть, удастся решить всё мирно.

Я вернулся в библиотеку и вышел из суперскорости. Мир снова обрёл нормальную скорость, звуки стали естественными. Ощущение было похоже на то, как если бы я нырнул в тёплую воду после прогулки на морозе.

— Встаньте позади меня и молчите, — тихо, но твёрдо сказал я своим спутникам. — Что бы ни случилось, не вмешивайтесь и не говорите ни слова.

Лара открыла рот, явно желая задать вопрос, но я покачал головой. В её глазах читались десятки вопросов, но она доверяла мне достаточно, чтобы подчиниться. Она кивнула, сжав губы. Виктор положил руку на своё импровизированное оружие, но по моему взгляду понял, что оружие пока убирать не стоит, но и не доставать. Ирина прижалась к стене, явно нервничая. Как и все остальные в целом.

Они послушно встали за моей спиной, образовав плотную группу. Я чувствовал их напряжение, слышал учащённое дыхание, но они доверяли моему суждению.

За стенами библиотеки слышались восторженные возгласы:

— Смотри, какие детали! Система частиц просто невероятна! — голос молодого человека звучал так, будто он обсуждал произведение искусства.

— Да ладно, Дэн, это же не частицы, а реальная пыль, — смеялся Максим. — Разрабы реально постарались с физикой. Видишь, как она садится на доспехи? Даже индивидуальные пылинки проработаны!

— А эти автоматоны... Можно их активировать? Или это просто декор? — женский голос, полный любопытства.

— Попробуй кликнуть, — предложила другая девушка. — Может, есть скрытая механика взаимодействия. Иногда такие штуки активируются через контекстное меню.

— Ребят, а вы заметили количество полигонов в этих скульптурах? — продолжал восхищаться Дэн. — Я таких детализированных моделей даже в последних AAA-проектах не видел!

— Не говори глупости, — фыркнул Максим. — Это не полигоны, это реальные статуи. Просто очень хорошо сделанные.

— Максим, ты что, совсем забыл где мы? — засмеялась одна из девушек. — Это же всё цифровое. Просто движок настолько хорош, что кажется реальным.

Шаги приближались к библиотеке. Я слышал, как они обходили первый этаж, заглядывая в каждую комнату, обсуждая "дизайн локации" и "проработку деталей". Их разговоры звучали всё более странно — они говорили о мире вокруг как о чём-то искусственном, созданном.

— Ребят, а здесь есть интерактивные объекты? — спрашивала рыжеволосая. — Может, можно что-то взять? Книги, артефакты?

— Обычно лут в сундуках лежит, — отвечал Дэн. — Или у НПС можно купить. А иногда бывают скрытые предметы в мебели.

— А где вообще НПС? — удивлялась белокурая девушка. — Обычно на стартовых локациях куча торговцев и квестодателей. Хотя бы один гвардеец должен быть.

— Может, они в других комнатах? — предположил Максим. — Или активируются по триггеру. Помнишь, в том подземелье прошлый раз все НПС были невидимыми до определённого момента?

— Да, помню. А ещё бывает, что квестодатели появляются только после зачистки локации от монстров, — добавила рыжеволосая.

— Кстати, монстров тут тоже что-то не видно, — заметил Дэн. — Хотя по описанию локации должны быть хотя бы низкоуровневые мобы зомби.

— Может, это мирная зона? — предположила белокурая. — Или локация-хаб?

Наконец они дошли до библиотеки. Дверь была не заперта, и первой зашла рыжеволосая — Маша, как я понял из их разговоров. Её зелёные глаза сразу же наткнулись на нашу группу.

— О! — воскликнула она, явно удивившись. — А вот и НПС! Хотя странно...

Она нахмурилась, словно всматриваясь во что-то невидимое. Её глаза двигались странным образом — то фокусировались на нас, то смотрели куда-то в сторону, будто читая что-то в воздухе.

— Лина, посмотри, — позвала она остальных. — Тут НПС стоят, но у меня никаких уведомлений в интерфейсе нет. И система их не опознаёт. Имён над головами нет, диалоговых опций тоже.

— Эй… — Я махнул рукой, на что они не обратили внимание.

— И уровни не показываются, — добавила белокурая Лина, войдя следом. — Очень странно. Даже враждебность не определяется.

— Может, это баг? — предположил Дэн, протискиваясь в дверной проём со своим массивным мечом. — Или какая-то новая механика?

Остальные трое вошли в библиотеку, разглядывая нас с явным интересом. Я чувствовал их взгляды — изучающие, оценивающие. Словно они пытались понять, к какому типу "контента" мы относимся. Временами их глаза останавливались в воздухе, и они щурились, явно читая что-то невидимое.

— Может… — Поговорим хотел бы я сказать, но меня будто не слышали. Что за чёрт.

— Может, это какая-то новая механика? — предположил Дэн. — Типа, НПС без маркеров, чтобы игроки сами догадывались, кто что делает?

— Или это тестовая версия, — пробурчал Максим. — В бета-тестах часто такое бывает. Интерфейс глючит, модели не опознаются.

— А может, это элитные НПС? — предположила Маша. — Иногда особо важные персонажи скрывают свои характеристики до определённого момента.

Лина подошла ближе, её ледяные глаза внимательно изучали меня. Я чувствовал какое-то странное покалывание, словно она пыталась просканировать меня.

— Может не стоить этого делать? — Я наклонил голову, на что она меня также проигнорировала. Или они меня не слышали?

— Этот похож на босса, — сказала она задумчиво. — Смотрите, как он стоит, как держится. И оружие у него серьёзное. Плюс группа поддержки за спиной.

Я действительно держал катану наготове, хотя старался не выглядеть угрожающе. Клинок был зачехлён в ткань, но рука лежала на рукояти — привычка, которая могла спасти жизнь.

— Точно босс! — оживился Дэн. — Смотрите, даже поза характерная. И НПС за ним — наверное, часть механики боя. Может, они будут призывать подкрепление?

— Или это эскорт-миссия, — предположила Маша. — Может, их нужно защищать, а не убивать?

— Тогда нужно проверить его агро-радиус, — сказал Максим, медленно доставая щит. — Может, он неагрессивный, пока не подойти слишком близко.

— Или это квестовый НПС, — предположила Маша. — Попробуем поговорить?

Она сделал шаг вперёд и приветливо помахала рукой:

— Привет! Есть ли у тебя квесты для нас?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Лина его перебила:

— Не отвечает. Скорее всего, нужен особый триггер для активации диалога. Или ключевое слово.

— Попробуй "Здравствуй", — предложил Дэн. — Иногда НПС реагируют только на определённые фразы.

— Здравствуй, могучий воин! — торжественно произнесла Маша. — Нуждаешься ли ты в помощи?

— Нет… — Меня опять перебили. Это начинает бесить.

— Или это действительно босс, — настаивал Дэн. — И драться с ним нужно.

— Подождите, — попытался вмешаться я. — Я не ваш враг. Мы просто...

Но мой голос словно не дошёл до них. Они продолжали обсуждать меня так, словно я был неодушевлённым объектом.

— Да, это точно босс, — решительно заявил Максим. — Смотрите, у него есть реплики! Классическая механика — босс пытается отвлечь игроков разговорами перед боем.

— И голос хорошо озвучен, — добавила Лина. — Разрабы реально постарались с аудио.

— А фразы довольно реалистичные, — согласилась Маша. — Не как обычно: "Вы не пройдёте!" или "Умрите, смертные!"

— Тогда атакуем? — спросила она, натягивая тетиву лука.

— Погодите! — крикнул я громче. — Выслушайте меня! Я живой человек!

— Ого, диалоговое дерево довольно обширное, — удивился Дэн. — И реплики разные, не повторяющиеся.

— Может, это новый ИИ для НПС? — предположила Лина. — Слышали, что разрабы экспериментируют с продвинутыми алгоритмами.

Но было поздно. Дэн уже выхватил свой двуручный меч, Лина подняла посох, Максим занял боевую стойку за щитом.

— За мной! — крикнул Максим. — Стандартная тактика против одиночного босса!

— Лина, готовь дебаффы! — скомандовал Дэн. — Маша, стреляй в голову — может, будет критический урон!

— Понято! — отозвалась рыжеволосая лучница.

Маша выпустила стрелу. Я увернулся ухватил стрелу и бросил её на пол, но понял, что мирного разговора не получится. Они воспринимали всё происходящее как игру, а меня — как препятствие, которое нужно преодолеть. Ладно, воткнув меч в пол до рукояти, пошёл на них.

— Высокая скорость уклонения! — крикнула Лина. — Это точно босс высокого уровня!

— Тогда используем групповую тактику! — отозвался Максим.

Чёртовы идиоты. Хорошо, если они хотят драться, я покажу им драку. Но постараюсь не причинить серьёзного вреда. Всё же мне нужно было поговорить.

Дэн бросился на меня с мечом наперевес. Его движения были быстрыми, точными, явно отработанными. Удар шёл сверху, рассчитанный на то, чтобы разрубить противника от плеча до бедра. Но для меня они казались медленными, предсказуемыми. Я легко увернулся от удара и толкнул его в плечо — аккуратно, контролируя силу.

Но "аккуратно" по моим меркам оказалось слишком сильно по человеческим. Дэн пролетел через всю библиотеку и врезался в книжную полку. Пыльные тома посыпались на него дождём, поднимая облако древней пыли.

— Урон значительный! — крикнула Лина, направляя на Дэна свой посох. Кристалл засиял ярче, и вокруг парня появилось зеленоватое свечение. — Хилю! Большое исцеление!

Зелёная энергия окутала Дэна, и он заметно ожил, легко поднимаясь на ноги. Она…его вылечила?

Как в игре?

— Спасибо за хил! — крикнул он. — Но осторожно с маной!

— Ещё полная! — отозвалась Лина. — Можем драться долго!

— Осторожно! — предупредил Максим. — У него высокий показатель силы! Физический урон огромный!

— Тогда держи агро! — крикнул Дэн, снова хватаясь за меч. — Я буду бить со спины!

Максим выступил вперёд, поднимая щит и короткий меч.

— Эй, монстр! — крикнул он мне. — Иди сюда! Твой противник — я!

Маша выпустила ещё несколько стрел. Я поймал их на лету, сломал пополам. Древки треснули с сухим звуком.

— Перехват снарядов! — удивилась она. — Это что, специальная способность?

— Либо очень высокие характеристики ловкости, — предположила Лина.

— Послушайте, — попытался я ещё раз. — Я не хочу с вами драться! Вы можете просто уйти!

— Классические боссовые реплики, — фыркнул поднявшийся Дэн. — Пытается нас демотивировать.

— Или это условие для мирного прохождения? — предположила Маша. — Может, если мы отступим, получим альтернативную награду?

— Нет, — покачал головой Максим. — Посмотрите на его стойку. Он готов к бою. Это классический боевой энкаунтер.

Максим атаковал с щитом, пытаясь нанести удар его краем. Движение было профессиональным — он целился в солнечное сплетение, пытаясь сбить дыхание. Я перехватил его удар, но вместо того чтобы контратаковать, аккуратно подтолкнул его щитом к выходу из библиотеки.

— Выйдем отсюда, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Не хочу разрушить комнату.

Я подхватил Максима за шиворот и осторожно вынес его в холл. Остальные последовали за нами, продолжая атаковать. По мне не проходил урон, как бы они не старались. Остальные скрылись в другой комнате. Не хватало ещё что бы их магией зашибли.

— Он переводит бой в другую локацию! — крикнула Лина. — Это что, механика многофазного боя? Катсцена?

— Или у него больше места для особых атак, — предположил Дэн.

— Осторожно! — предупредила Маша. — Может, в холле у него будут союзники!

В просторном холле у меня было больше места для манёвров. Я уворачивался от их атак, изредка отвечая лёгкими толчками, стараясь их не ранить. Дэн атаковал мечом, выполняя сложные комбинации — горизонтальные рубящие удары сменялись вертикальными, он даже попытался провести подсечку рукоятью. На всё это я отвечал удары ладонями. Максим действовал как классический танк — привлекал внимание, блокировал щитом мои ответные движения, пытался сковать мою подвижность. Лина поддерживала группу заклинаниями — не только лечением, но и усилением. Их движения стали быстрее, удары сильнее. Маша стреляла с разных позиций, пытаясь попасть в уязвимые места — суставы, шею, глаза. Она больше бесила чем была полезна.

Но они воспринимали мою сдержанность как часть игровой механики. Я уклонялся, мягко бил ладонями и старался не сильно быстро двигаться.

— У него какая-то защитная способность! — кричала Лина. — Урон проходит, но не критический!

— Может, у него щит или дебафф на урон? — предположила Маша, перекатываясь в сторону и выпуская стрелу из нового положения. Опять, схватить, бросить.

— Эй давайте… — Меня не слушали.

— Или это механика адаптации, — добавил Дэн, нанося серию быстрых ударов. Один удар слева, второй справа, третий сверху. Быстро, но для меня медленно. — Чем дольше мы атакуем одним способом, тем больше он к нему привыкает!

— Тогда нужно менять тактику! — крикнул Максим. — Маша, попробуй отравленные стрелы! Лина, есть дебаффы на защиту?

— Есть! — отозвалась волшебница. — Но нужно время на каст!

— Прикрою! — Максим выставил щит перед Линой, давая ей возможность сосредоточиться.

Она начала читать заклинание. Кристалл на её посохе засиял багровым светом, и я почувствовал, как в воздухе сгущается магическая энергия. Что бы она ни готовила, это было серьёзно. Может остановить её?

— Тогда нужно пробить защиту! — решил Дэн. — Все вместе, максимальный урон!

— Комбо-атака! — крикнула Маша. — По сигналу!

Они скоординировано атаковали меня со всех сторон. Максим отвлекал щитом, нанося удары мечом в нижнюю часть тела, заставляя меня следить за ногами. Дэн атаковал сверху, его двуручный меч свистел в воздухе, оставляя серебристые дуги. Маша стреляла из лука, но теперь её стрелы светились зелёным — явно отравленные. А Лина поддерживала их заклинаниями и готовила что-то серьёзное.

Я продолжал уворачиваться, пытаясь их успокоить:

— Хватит! Я не ваш враг! Вы можете пострадать!

— Он начинает нервничать! — радовался Дэн. — Значит, его здоровье на исходе!

— Или мы прошли первую фазу боя! — добавила Маша.

— Добиваем! — крикнул Максим.

Дэн попытался нанести мощный удар сверху — классический завершающий приём двуручного меча. Удар был рассчитан на то, чтобы разрубить противника пополам. Я отступил, но он потерял равновесие от собственной инерции и упал. Пытаясь помочь ему подняться, я протянул руку, но в этот момент Максим атаковал меня сбоку. Инстинктивно я отразил удар, но слишком резко.

Мой кулак встретился с его грудью. Я попытался ослабить удар в последний момент, но было поздно. Слишком сильно.

Максим остановился. Глаза его широко раскрылись, рот приоткрылся. Секунду он стоял неподвижно, а затем... просто исчез.

Не упал, не рухнул — именно исчез, словно его стёрли из реальности. На месте, где он стоял, на пол упала небольшая металлическая пластинка с выгравированным именем "Максим".

— Максим! — крикнула Лина у который сбился каст.

— Что за чёрт?! — выругался Дэн.

— Он... обнулился? — неуверенно спросила Маша.

Все трое остановились, явно шокированные происшедшим. Я тоже замер, глядя на пластинку. Что это было? Человек не мог просто исчезнуть!

— Это же босс рейдового уровня! — воскликнул Дэн прыгая назад. — Он может убить одним ударом!

— Всё, отступаем! — крикнула Лина. — Мы не готовы к такому контенту!

Она выхватила из сумки небольшой свиток и разорвала его. Вокруг неё появилось голубое свечение.

— Телепорт! — крикнула она остальным. — Быстро!

Дэн и Маша тоже достали похожие свитки. Я попытался их остановить словами, не был уверен, что на суперскорости стоило их вырубать, но похоже выбора не было:

— Подождите! Объясните, что происходит!

Но они уже активировали свои артефакты. Голубое свечение окутало всех троих, и через мгновение, которое понадобились для заклинания, девушки исчезли, но Дэн был последним так что он не успел.

Скорость, на который я двигался и бил, было опасно своей инерцией. Так что, когда я оказался рядом со святящимся Дэном, выйдя из скорости еле успел ударить затылок парня, и вытащить его из круга света.

Рухнувший как камень парень в броне, я, окружённый пылью и обломками от нашей короткой схватки. Огляделся, заметил что-то светящееся. Присев взял в руку металлическую пластинку с именем исчезнувшего Максима. Что это чёрт возьми было. Посмотрел на вырубленного парня. Он был точно без сознания, но всё равно выглядел как какой-то актёр из фильма про модель. Чёрт. Что это было за идиотская клоунада? Кем были эти люди? Почему они говорили о себе как об игроках? Опять какие-то игры? И главное — куда делся Максим и что означает эта пластинка?

Я внимательно рассмотрел артефакт. Металл был неизвестного мне сплава, тёплый на ощупь. Имя было выгравировано красивым шрифтом, а под ним виднелись какие-то символы, похожие на цифры и буквы.

Внезапно перед моими глазами появилось нечто совершенно неожиданное — полупрозрачная панель, висящая в воздухе прямо перед глазами. Она выглядела именно так, как я представлял себе игровые интерфейсы — синий фон, белый текст, аккуратные границы.

На панели было написано:

НАЙДЕН АРТЕФАКТ ИГРОКА

<Имя: Максим>

Подробности…

<Класс: Воин-Танк>

Подробности…

<Уровень: 67>

Подробности…

<ИНТЕГРИРОВАТЬ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ?>

[ДА] [НЕТ]

Я уставился на эту надпись, чувствуя, как мир вокруг меня стал ещё более сюрреалистичным. Игровой интерфейс? Это как тех книжках?

Что, во имя всех планет солнечной системы, происходило в этом чёртовом мире?

***

Глава 59. Неизвестность

Я медленно смотрел на интерфейс перед глазами, всё ещё держа в руках странную пластинку с именем Максима. Полупрозрачная панель висела в воздухе, терпеливо ожидая моего решения. Интерфейс выглядел настолько реалистично, что я инстинктивно попытался до него дотронуться — но рука прошла сквозь проекцию.

Было соблазнительно нажать мысленно да, и посмотреть, что будет, но мне не хотелось совершать поспешных действий. Управлению было понятным.

Отложив решение на потом, я убрал пластинку во внутренний карман куртки и направился к своей катане. Клинок глубоко вошёл в каменный пол — я действительно воткнул глубоко. Обхватив рукоять рукой, я медленно вытащил оружие. Металл вышел из камня с тихим скрежетом, оставив после себя ровную щель. Камень был прорезан как масло — острота клинка оставалась безупречной.

Я осмотрел лезвие на предмет повреждений, но катана была в идеальном состоянии. Ни единой зазубрины, ни царапины. Привычным движением я вложил клинок в ножны, обычную ткань которую придал форму ножен чтобы скрыть металл, и направился к бессознательному Дэну.

Парень лежал на боку, его идеальное лицо было расслаблено во сне. Даже без сознания он выглядел как актёр или модель — слишком правильные черты, слишком ровная кожа. Я наклонился и проверил его пульс — ровный, сильный. Дыхание было глубоким и спокойным. Хорошо, значит, я не причинил серьёзного вреда.

Подхватив Дэна под мышки, я поднял его с пола. Он был тяжелее, чем казался — мускулы под кожей были плотными, настоящими. Он был слишком тяжёлым для человека, тут веса на килограммы двести. Но его вес был ничтожным для моих способностей. Я забросил его себе на плечо, как мешок, и направился обратно к библиотеке.

Холл опустел, лишь поднятая нашей схваткой пыль медленно оседала в лучах света, проникающих через высокие окна. Несколько механических скульптур были сдвинуты с места, одна из них — изящная фигурка балерины из бронзы — лежала на боку. Я мысленно отметил, что позже нужно будет всё убрать.

Дверь библиотеки была приоткрыта. Я толкнул её плечом и вошёл внутрь. Мои спутники оказались здесь, стоя в дальнем углу, прижавшись к книжным полкам. Лица у всех были напряжённые, глаза широко раскрыты. Они были готовы драться.

— Всё в порядке, — сказал я, опуская Дэна на один из кожаных кресел у камина. — Угроза миновала.

Виктор первым отошёл от стены, его рука всё ещё сжимала самодельное оружие.

— Что это было? — спросил он хрипло. — Кто эти люди? И куда... куда делся тот, в броне?

— Хороший вопрос, — ответил я, поправляя положение бессознательного Дэна в кресле. — Надеюсь, этот парень сможет на него ответить, когда очнётся.

Лара осторожно приблизилась, её взгляд метался между мной и Дэном.

— Они говорили такие странные вещи, — прошептала она. — Про игры, про НПС, про полигоны... Словно весь наш мир для них — это что-то нереальное.

— Я слышал, — кивнул я. — Поэтому мне и нужно поговорить с ним.

Ирина всё ещё стояла у стены, обхватив себя руками.

— А что, если он опасен? — спросила она дрожащим голосом. — Что если, когда он проснётся, снова начнёт атаковать?

— Не начнёт, — уверенно ответил я. — Без своих друзей он не такой смелый. Да и понял, что я гораздо сильнее.

Алина подошла ближе, её любопытство взяло верх над страхом.

— Его внешность действительно необычна, — заметила она, внимательно изучая лицо Дэна. — Слишком правильные черты, слишком совершенная кожа. Словно он... искусственный.

— Или очень хорошо сделанный, — добавил Виктор. — Броня тоже была идеальной. Ни единой царапины, ни потёртости. Как будто только что из кузницы.

Словно в ответ на наши слова, Дэн тихо застонал. Его веки задрожали, затем медленно приоткрылись. Ярко-зелёные глаза сфокусировались на потолке, потом перевелись на меня.

— Что... — начал он, но осёкся, увидев, что находится в кресле, а не в бою. — Где я?

— В библиотеке, — спокойно ответил я, усаживаясь в кресло, напротив. — Твои друзья сбежали. Ты остался.

Дэн попытался встать, но я поднял руку.

— Не советую, — сказал я. — У тебя может быть сотрясение. Лучше посиди спокойно.

Он оглядел библиотеку, затем моих спутников, которые образовали полукруг позади моего кресла. Его взгляд был настороженным, но не враждебным. Затем он фыркнул и покачал головой.

— Понятно, — пробормотал он себе под нос. — Классический сценарий допроса пленного. Кто сценарист, интересно? Неплохо написано, надо признать.

— О чём ты говоришь? — спросил я, нахмурившись.

Дэн посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Давай, продолжай в роли, — сказал он. — Я знаю, что вы НПС. Очень реалистичные, кстати. Программисты постарались.

— Мы не персонажи, — терпеливо объяснил я. — Мы живые люди. Как и ты.

— Ага, конечно, — Дэн откинулся в кресле. — А сейчас начнёшь рассказывать свою трагическую историю, да? Как вы попали в ловушку, как страдаете... Классический сюжетный ход для вызова эмпатии у игрока.

Лара шагнула вперёд.

— Послушай, мы действительно застряли здесь, — сказала она с отчаянием в голосе. — Мы попали сюда случайно, поезд...

— О, и даже женский персонаж для эмоционального воздействия, — перебил её Дэн. — Ребята, вы серьёзно думаете, что я поведусь на такую примитивную механику? Я играю в подобные игры лет пятнадцать.

Виктор поправил очки, явно раздражаясь.

— Какие игры? О чём ты вообще говоришь? — спросил он резко.

— Ролевые игры, симуляторы, — равнодушно ответил Дэн. — Где игрок попадает в незнакомое место, встречает местных жителей, которые рассказывают ему свои проблемы, а потом просят помочь. Стандартная завязка квеста.

— Мы не просим тебя о помощи, — сказал я холодно. — Я просто хочу понять, что происходит. Кто вы такие и откуда взялись.

Дэн пожал плечами.

— Игроки из реального мира, — ответил он, словно объяснял очевидное. — Подключённые к симуляции для развлечение. А вы — часть программы. НПС. Очень хорошо проработанная часть, признаю.

— Симуляции? — переспросила Алина. — Ты хочешь сказать, что считаешь всё это нереальным?

— А это так и есть, — усмехнулся Дэн. — Виртуальная реальность, девочка. Твой мир существует только в компьютере. Хотя кому я это говорю…

Он поднял взгляд будто всё это был один лишь цирк. Бесит.

Я почувствовал, как терпение начинает покидать меня. Этот парень отказывался слушать, воспринимая всё как игру.

— Хорошо, — сказал я, наклоняясь вперёд. — Если это симуляция, то почему твоя программа работает не так, как должна? Почему здесь нет монстров, которых вы ожидали?

— Это часть сценария, — не задумываясь ответил Дэн. — Неожиданный поворот сюжета. Вместо зачистки замка от нежити — взаимодействие с разумными НПС. Довольно креативно, кстати.

— А твой друг Максим? — спросил я, доставая пластинку. — Он просто исчез. Как ты это объяснишь?

Дэн взглянул на маркер и кивнул.

— Он вышел из игры, — сказал он. — Либо его убили, и он респавнился, либо принудительно отключили. Бывает.

— Респавнился? — переспросил Виктор.

— Воскрес, — перевёл Дэн. — Заново появился в игре. Стандартная механика. Сценаристы вам не дали базовые знание? Как лениво.

Ирина подошла ближе, её глаза были полны слёз.

— Ты не понимаешь, — сказала она дрожащим голосом. — Мы страдаем здесь! Мы хотим домой, но не можем выбраться! Это не игра!

Дэн посмотрел на неё с лёгким сочувствием.

— Очень трогательно, — сказал он. — Программисты действительно поработали над эмоциональными реакциями. Почти как настоящие.

— Почти как настоящие?! — взорвался Артём, встав. — Да что с тобой не так?! Мы живые люди!

— Конечно, живые, — согласился Дэн, не меняя тона. — В рамках программы. У вас есть симуляция эмоций, воспоминаний, личности. Но вы всё равно остаётесь кодом.

Я встал с кресла и сделал шаг к нему. В моём голосе появились стальные нотки.

— Хватит, — сказал я. — Ты видел, на что я способен. Ты думаешь, НПС может сделать то, что сделал я?

— А почему нет? — пожал плечами Дэн. — Продвинутый боевой ИИ. Наверное, босс этого уровня. Только почему-то не агрессивный.

Я сжал кулаки. Этот парень был глух к любым аргументам.

— Тогда объясни мне, — сказал я через зубы, — если это симуляция, то почему ты не можешь просто выйти? Где твоё меню? Где кнопка выхода?

Дэн на мгновение задумался, и я увидел в его глазах проблеск сомнения. Но он быстро его скрыл.

— Блокированное управление, — ответил он. — Часть сценария. Игрок должен пройти квест до конца, чтобы разблокировать выход.

— И что это за квест? — спросил я.

— Не знаю ещё, — пожал плечами Дэн. — Наверное, должен помочь вам с вашими проблемами. Спасти принцессу, найти артефакт, победить злодея... Стандартный набор.

Лара подошла к нему и опустилась на колени рядом с креслом.

— Пожалуйста, — сказала она тихо. — Поверь нам. Мы не программа. У нас есть прошлое, семьи, мечты. Мы попали сюда против своей воли и не знаем, как вернуться домой.

Дэн посмотрел на неё, и на мгновение его маска равнодушия дрогнула. Но потом он покачал головой.

— Очень убедительно, — сказал он. — Но я не настолько наивен. Это просто очень хорошо написанный диалог. Ещё сольёте мне шмот и уровень, это будет больнее…

Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Этот самодовольный идиот отказывался видеть реальность прямо перед собой.

— Хорошо, — сказал я холодно. — Последний вопрос. Если мы НПС, а ты игрок, то почему я могу сделать это?

Я резко шагнул к нему и схватил за горло. Мои пальцы сжались, и Дэн вскрикнул от боли. Его глаза расширились от страха.

— Ты чувствуешь боль? — спросил я тихо. — Ты боишься смерти? Программа может бояться?

— Пусти! — задыхаясь, прохрипел Дэн. — Ты... ты сломался! У тебя баг!

Я отпустил его, и он схватился за горло, тяжело дыша.

— Система контроля повреждена, — пробормотал он себе под нос. — НПС не должен атаковать игрока без причины...

— Без причины? — повторил я, не веря своим ушам. — Ты называешь нас вещами, отказываешься слушать, ведёшь себя как полный идиот, и я без причины?

— Это всё часть сценария, — упрямо повторил Дэн, потирая шею. — Конфликт для создания драматического напряжения.

Я опустил руки. Этот парень был безнадёжен. Никакие доводы до него не доходили. Может убить его? И пусть убирается?

Ладно. Поговорим на его языке.

— Ты знаешь, что? — сказал я устало. — Мне плевать. Считай нас программой, считай игрой. Просто скажи, как отсюда выбраться.

— Не знаю, — пожал плечами Дэн. — Это не моя задача. Разработчики должны были предусмотреть выход.

— А если не предусмотрели?

— Тогда это баг, — сказал Дэн. — И его исправят в следующем обновлении.

Виктор снял очки и протёр их, явно пытаясь сдержаться.

— Ты понимаешь, — сказал он медленно, — что если мы действительно живые люди, то твоё поведение чудовищно?

— Но вы не живые, — возразил Дэн. — Вы программа. Очень сложная, но всё же программа.

— А если ты ошибаешься? — спросила Алина.

— Я не ошибаюсь, — уверенно ответил Дэн. — Я знаю разницу между реальностью и симуляцией.

— Откуда такая уверенность? — не выдержал я.

Дэн посмотрел на меня с лёгким снисхождением.

— Потому что реальность не может быть настолько странной, — объяснил он. — Поезд, который мчатся сам по себе на которым мы прибыли. Заброшенный город. Человек с невероятными способностями. Это фантастика, а не реальность.

— А ваши технологии? — спросил я. — Переброска сознания в виртуальную реальность? Это не фантастика?

— Это наука, — ответил Дэн. — Основанная на квантовой физике и нейрологии. А ваш мир... — он обвёл рукой библиотеку. — Ваш мир — это магия. А магии не существует.

Я устало опустился в кресло. Этот разговор заходил в тупик.

— Даже если предположить, что ты прав, — сказал я, — и мы все программа. Что ты планируешь делать? Сидеть здесь вечно?

— Нет, — покачал головой Дэн. — Я найду способ связаться с внешним миром. Сообщу о баге. Меня вытащат.

— И как ты планируешь это сделать?

Дэн на мгновение задумался, и я увидел в его глазах неуверенность.

— Должна быть аварийная система, — сказал он неуверенно. — Способ экстренного выхода.

— И где она? — Это то что мне было нужно. Шанс.

— Не знаю, — признал Дэн. — Но она должна быть.

Мы сидели в тишине несколько минут. Дэн явно обдумывал что-то, а мы наблюдали за ним. Наконец он встал с кресла.

— Хватит, времени я конечно потратил на этот квест... — объявил он. — Пора выходить.

— Как? — спросил я.

Дэн поднял голову к потолку и громко произнёс:

— Система! Показать меню выхода!

Ничего не произошло.

— Система! — повторил он громче. — Административный режим! Код доступа Альфа-семь-семь!

Тишина.

Лара встала и подошла к нему.

— Видишь? — сказала она мягко. — Никакой системы нет. Мы в ловушке, как и ты.

Дэн покачал головой, его уверенность начала давать трещины.

— Не может быть, — пробормотал он. — Должна быть система...

— Её нет, — сказал я. — Потому что это не игра. Это другой мир, и мы все здесь застряли.

— Нет! — резко выкрикнул Дэн. — Я не буду в это играть! Это симуляция! Это должно быть симуляцией!

Он начал метаться по библиотеке, что-то бормоча себе под нос.

— Экстренный протокол... аварийное отключение... должно быть что-то...

Внезапно он остановился посреди комнаты и запрокинул голову.

— СИСТЕМА! — закричал он во весь голос. — ЭКСТРЕННЫЙ ВЫХОД! КОД КРАСНЫЙ! НЕМЕДЛЕННОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ!

Я встал, готовый наконец его остановить, но в этот момент вокруг Дэна вспыхнул белый свет. Он стал полупрозрачным, словно голограмма.

— Что... — начал я, но Дэн уже исчезал.

— Наконец-то! — прокричал он, растворяясь в свете. — Я же говорил, что это симуляция!

Свет угас, и Дэн исчез. Оказавшись рядом, даже моя рука прошла сквозь него. От него не осталось ничего, даже его пластинки.

Мы стояли в оглушающей тишине, глядя на пустое место, где только что был человек.

— Он... он ушёл, — тихо сказала Лара.

— Получается, он был прав? — спросил Виктор. — Это действительно игра?

Я покачал головой, глядя на то место, где исчез Дэн.

— Не знаю, не думаю, — честно ответил я. — Вы настоящие. Я тоже. Это всё реальность. Но теперь у нас есть ещё больше вопросов и ещё меньше ответов.

Артём подошёл к месту исчезновения и помахал рукой в воздухе.

— Может, и мы можем так? — спросил он с надеждой. — Система! Экстренный выход!

Ничего не произошло.

— Система! — попробовала Алина. — Выход! Домой!

Тишина.

Мы по очереди пытались повторить слова Дэна, но никто из нас не исчез. Какая бы система ни работала для него, на нас она не реагировала. У всех на лицах, из группы стояло грусть и потеря смысла. Как легко потерять смысл, не так ли? Когда выход был в двух шагах.

— Значит, мы застряли, — констатировал Виктор, сев на пол. Он не мог в это поверить и его заглатывала бездна под названием потеря надежды. Но я не был таким.

— Похоже на то, — согласился я, доставая пластинку Максима. Интерфейс всё ещё висел перед моими глазами, ожидая решения. Система значит?

Может быть, это был единственный способ найти ответы. И единственный шанс вытащить всех нас отсюда.

— Что ты собираешься делать? — спросила Лара, заметив мой взгляд на пластинку. Она подошла близко, почти у затылка и мягко взяв мою руку.

— То, что должен, — ответил я. — Искать выход.

Я поднял руку к интерфейсу и мысленно нажал "ДА".

Мир взорвался светом.

***

Тьма. Бесконечная, всепоглощающая тьма, в которой не было ни верха, ни низа, ни направления. Я плыл в этой пустоте, словно в густом масле, пытаясь понять, где нахожусь и что со мной происходит. Мысли путались, перемешиваясь в странную кашу из обрывков воспоминаний.

Библиотека... Дэн... пластинка... интерфейс... ДА...

Что я сделал? Что случилось после того, как я нажал эту проклятую кнопку? Воспоминания ускользали, словно песок сквозь пальцы. Я помнил вспышку света, но дальше — провал. Сколько времени прошло? Минуты? Часы? Здесь, в этой бездне, время не имело смысла.

Я пытался двигаться, но моё тело не слушалось. Вернее, я не был уверен, что у меня вообще есть тело. Может, я умер? Может, интерфейс был ловушкой, и теперь моё сознание заперто в какой-то цифровой тюрьме?

Паника начала подбираться к горлу, но в следующий момент тьма дрогнула. Появился слабый свет, далёкий и размытый, словно солнце сквозь толщу воды. Я потянулся к нему всем своим существом, отчаянно желая вырваться из этой пустоты.

Свет приближался, становился ярче, и вместе с ним пришли ощущения. Холод. Боль. Тяжесть собственного тела. Я лежал на чём-то твёрдом и неровном. Каждая мышца ныла, словно меня действительно переехал грузовик, затем развернулся и переехал ещё раз для верности.

Я попытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Наконец, ценой невероятных усилий, мне удалось приоткрыть их. Размытые очертания потолка медленно приобрели чёткость. Я лежал на полу библиотеки, но что-то изменилось. Воздух был другим — более спёртым, с привкусом пыли и чего-то ещё. Чего-то неприятного.

— Наконец-то ты очнулся, — послышался знакомый голос.

Я с трудом повернул голову. Ирина сидела рядом, на одном из кресел. Её лицо было осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги, а волосы выглядели так, словно она не мыла их уже давно. На ней была та же одежда, что и раньше, но теперь она была грязной и порванной в нескольких местах.

— Что... что случилось? — прохрипел я. Горло было пересохшим, голос звучал чужим.

Ирина наклонилась ко мне, её глаза были полны облегчения и усталости.

— Ты не помнишь? — спросила она. — Ты нажал на что-то в том интерфейсе. После этого... — она помолчала, подбирая слова. — После этого на тебя обрушился луч света. Сверху, словно энергетический разряд. Он поглотил тебя целиком. Лара попыталась тебя остановить, схватила за руку, и её тоже зацепило. Вы оба потеряли сознание.

Я попытался сесть, но голова закружилась, и я остался лежать.

— Как долго... сколько времени прошло?

— Целая неделя, — тихо ответила Ирина. — Семь дней. Мы думали, что вы не проснётесь.

Неделя? Я пролежал без сознания целую неделю? Удивительно, что я чувствую себя как выжатый лимон. Это так повлияла система?

— А остальные? Где все?

— Виктор на верхнем этаже, следит за окрестностями. Алина с Артёмом ушли за водой к фонтану во дворе. Они скоро вернутся.

Что-то в её тоне настораживало.

— Ирина, что происходит? Ты выглядишь...

— Ужасно? — она горько усмехнулась. — Ещё бы. Нам пришлось выживать, пока вы спали. Как оказалось, полагаться на твою силу было гораздо легче, чем драться самим.

— Драться? С кем?

Ирина взглянула на окна библиотеки. Сквозь стекло проникал дневной свет, но что-то в нём было неправильным — слишком серым, мутным.

— С ними, — сказала она просто. — С зомби.

Я моргнул, не веря своим ушам.

— Зомби? Ты серьёзно?

— К сожалению, да. Они появились на второй день после твоего... инцидента. Сначала мы их не заметили — они прячутся днём, в домах, подвалах, любых тёмных местах. Но когда солнце садится... — она поёжилась. — Они выходят на охоту.

Ирина встала и подошла к окну.

— Они странные, эти твари. Совсем не такие, как в фильмах. Они не рычат постоянно, не бегают толпами по улицам. Днём их почти не видно. Но ночью... ночью они повсюду. И что самое странное — они дерутся между собой. Как будто у них есть какая-то иерархия, территории.

Я наконец смог сесть, опершись спиной о ножку кресла. Голова всё ещё кружилась, но уже не так сильно. Что за чёрт, почему так плохо.

— Как вы справлялись?

— С большим трудом, — призналась Ирина. — В первую ночь мы чуть не погибли. Артём смог забаррикадировать двери, мы прятались здесь. Но они чуяли нас. Царапались в стены, выли... Виктор чуть с ума не сошёл от страха.

Она вернулась и села обратно в кресло.

— Потом мы научились. Поняли их повадки. Днём они не активны, можно выходить за водой и едой. Но как только начинает темнеть — все в укрытие. И главное — не шуметь. Звук их привлекает.

Всю неделю они жили в осаде. Без меня. Без моей силы. И им удалось выжить. Я почувствовал укол гордости за своих спутников.

— А Лара? — спросил я, только сейчас заметив её отсутствие.

— Она рядом, — Ирина кивнула в сторону дальнего угла библиотеки.

Я повернулся и увидел Лару. Она лежала на импровизированной постели из книжных полок и одеял, всё ещё без сознания. Её лицо было бледным, но дыхание — ровным.

— Она так и не проснулась? — с тревогой спросил я.

— Нет. Но её состояние стабильно. Пульс нормальный, дышит хорошо. Просто... спит.

Я попытался встать, но ноги подкосились. Всё-таки неделя постельного режима сказалась на мышцах. Но не должны быть.

— Не торопись, — предупредила Ирина. — Ты только очнулся.

Но меня мучил другой вопрос. Интерфейс. Система. То, что я активировал перед потерей сознания. Должно же что-то произойти? Какие-то изменения?

Я попытался вызвать меню, как это делал Дэн.

— Система, — тихо произнёс я.

Ничего.

— Статус.

Тишина.

— Интерфейс. Меню. Показать информацию.

Ирина смотрела на меня с недоумением.

— Что ты делаешь?

Я попробовал ещё несколько команд, но результат был тот же. Никаких всплывающих окон, никаких голографических панелей. Ничего. Словно система, которая поглотила меня неделю назад, просто исчезла.

Но это было невозможно. Что-то должно было произойти. Энергия не исчезает в никуда. Это закон всех миров. Если система активировалась, если она воздействовала на меня, то должны быть последствия.

Я снова посмотрел на лежащую без сознания Лару, и в моей голове созрела ужасная догадка.

Лара тоже попала под воздействие луча. Её тоже коснулась эта энергия. А что если...

Что если система не исчезла? Что если она просто переместилась? Не смогла интегрироваться в меня, и решила прыгнуть в неё?

— Ирина, — сказал я, не отводя взгляда от Лары. — Мне нужно подойти к ней.

— Зачем?

— У меня есть подозрение.

С её помощью я добрался до импровизированной постели. Лара выглядела умиротворённо, почти как спящая принцесса из сказки. Но что-то в ней было другим. Какая-то... аура? Энергия? Я не мог точно определить, но чувствовал перемены. Мои чувство улавливали изменение.

Я осторожно коснулся её руки. Кожа была тёплой, но в момент прикосновения я почувствовал слабое покалывание. Словно лёгкий электрический разряд. Магия?

— Лара, — тихо позвал я. — Лара, ты меня слышишь?

Её веки дрогнули. Совсем чуть-чуть, но я это заметил.

— Лара, проснись. Система... покажи систему.

На этот раз реакция была сильнее. Её глаза начали быстро двигаться под закрытыми веками, словно она видела сон. Или взаимодействовала с чем-то, что мы не могли видеть.

— Что происходит? — встревоженно спросила Ирина.

— То, чего я боялся, — ответил я. — Система не исчезла. Она в ней. В Ларе.

Чёрт, а это значит, что она стала единственным выходом из этой ловушки. Она стала мостом.

***

Глава 60. Неизвестность

Следующие три дня я провёл, пытаясь разбудить Лару. Каждое утро я садился рядом с её постелью и произносил различные команды, надеясь активировать систему, которая, как я подозревал, находилась внутри неё. "Система", "Меню", "Интерфейс", "Статус" — ничего не работало. Её веки продолжали подрагивать, глаза двигались под закрытыми веками, но она не просыпалась.

Тем временем наше положение становилось всё хуже. Еда, как и вода заканчивалась. Зомби были не единственной проблемой города. Днём, когда нежить пряталась в тени, мы обнаружили других обитателей этого проклятого места. Механические конструкции, которые я поначалу принял за неподвижные скульптуры, оказались активными автоматонами. Они патрулировали улицы с методичной точностью часового механизма, и любое движение привлекало их внимание.

Артём едва не погиб, когда пытался добраться до фонтана во дворе. Бронзовая фигура, похожая на средневекового рыцаря, внезапно ожила и начала его преследовать. Только быстрые ноги Артёма и знание планировки особняка спасли его от металлических когтей автоматона. Так успев пробить ей механическое сердце, удалось спасти его от смерти с пробитым черепом.

— Этот город проклят, — заявил Виктор, спускаясь с верхнего этажа после очередного дозора. — Я наблюдал за ними с башенки. Эти механические твари следуют какому-то алгоритму. Они обходят свои территории по определённым маршрутам, проверяют здания, что-то ищут.

— Что именно? — спросил я, не отрывая взгляда от спящей Лары. Я пытался найти что-то внутри неё зрением, но всё это, было ненормальным. Аномальное развития мышц и костей тело, изменение которые проходили непонятно повсюду в её теле, как и непонятно откуда бралась энергия на всё это.

— Не знаю. Но они определённо не случайные. Кто-то их создал с определённой целью.

Алина, которая проводила время, изучая книги в библиотеке, подняла голову от старинного фолианта.

— Возможно я нашла кое-что интересное, — сказала она. — Эти книги подтверждают наши теории... они не просто декорация. Здесь есть записи о городе, его истории.

Спустя минуту все собрались вокруг неё. Книга была написана на странном языке, но некоторые слова были знакомы. Алина перелистывала страницы, показывая нам иллюстрации.

— Посмотрите на это, — она указала на детальный чертёж механической фигуры. — Это схема автоматона. А здесь — описание его функций.

Чертёж был невероятно подробным. Каждая шестерёнка, каждый механизм были прорисованы с математической точностью. В углу страницы красовалась подпись: "Мастер Келвин, Главный Механик Городского Совета".

— Келвин, — пробормотал я. — Это имя мне знакомо.

— Откуда? — спросила Ирина.

Я напряг память. Перед глазами пролетели недавние дни, часы, минуты секунды. Словно видео плейер, я прокрутил воспоминание назад. Вспомнил — табличка на одном из зданий, которые мы видели в первый день. "Келвин и Сыновья. Механические мастерские".

— Этот Келвин был местным изобретателем, — объяснил я. — Создавал автоматонов для города. Но зачем? Для чего нужна армия механических стражников?

Алина перевернула ещё несколько страниц и остановилась на изображении, от которого у у всех кроме меня мурашки побежали по коже. На старинной гравюре был изображён город в осаде. Но осаждали его не вражеские армии — с неба на улицы падали странные существа, окутанные тьмой. А на земле жители города превращались в нечто ужасное, их тела корежились и меняли форму.

— Нашествие, — прочитала Алина подпись под гравюрой. — "В год тысяча семьсот восемьдесят седьмой на наш город обрушилась Жатва. Жители один за другим становились тварями, лишёнными разума и жажды крови. Мастер Келвин создал армию автоматонов для защиты последних выживших".

Я почувствовал, как кусочки пазла начинают складываться в картину.

— Значит, зомби — это не недавнее явление, — сказал я. — Они здесь уже много лет. А автоматоны — это система защиты.

— Но от кого они защищают? — спросил Виктор. — Мы видели, как они преследуют всех подряд. Нас, зомби, друг друга. Но людей то, тут нет.

— Возможно, их программа сбилась, — предположила Алина. — За столько лет механизмы могли повредиться.

Артём подошёл к окну и осторожно выглянул наружу.

— Или, может, они защищают что-то конкретное, — сказал он. — Что-то важное, что должно остаться нетронутым.

Эта мысль засела у меня в голове. Что могло быть настолько важным, что для его охраны создали целую армию автоматонов? И почему этот город оказался в том же пространстве, что и наш поезд?

Я вернулся к Ларе и снова попытался её разбудить. На этот раз я решил попробовать другой подход.

— Лара, — сказал я, взяв её за руку. — Если ты меня слышишь, покажи мне систему. Покажи интерфейс.

Её глаза под веками задвигались быстрее. Дыхание участилось. Что-то происходило.

— Системный доступ, — произнёс я, вспоминая команды Дэна. — Показать статус пользователя.

Лара дёрнулась, словно от удара током. Её спина выгнулась, руки сжались в кулаки. И вдруг, прямо перед моими глазами, в воздухе появилась голографическая панель.

Остальные ахнули, но я сосредоточился на тексте. Панель была разделена на несколько разделов:

**СИСТЕМНЫЙ ИНТЕРФЕЙС МОДУЛЯ 321-Б**

**СТАТУС: АКТИВЕН**

**ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: ЛАРА МИХАЙЛОВА**

**УРОВЕНЬ ДОСТУПА: БАЗОВЫЙ**

**ДОСТУПНЫЕ ФУНКЦИИ:**

- Картография локации

- Анализ объектов

- Интеграция с локальными системами

- Экстренный выход (ЗАБЛОКИРОВАН)

**ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ: СЕКТОР 7-Г, МЕХАНИЧЕСКИЙ ГОРОД АКТАРИ**

АКТАРИ. Значит, у этого места есть название. И судя по интерфейсу, это не единственный сектор. Город был гораздо больше, чем мы думали.

— Показать карту локации, — сказал я.

Панель изменилась, превратившись в трёхмерную схему. Передо мной парила голографическая модель огромного города, разделённого на сектора. Мы находились в одном из внешних районов, но центральная часть была в десятки раз больше. Высокие башни, сложные механические конструкции, мосты и туннели — всё это складывалось в картину невероятно продвинутой цивилизации.

— Боже мой, — прошептала Алина. — Это же целый мегаполис.

Но что привлекло моё внимание больше всего — это центральная башня. Она возвышалась над всем городом, и от неё расходились линии, связывающие её с каждым сектором. Словно нервная система гигантского организма.

— Показать информацию о центральной башне, — попросил я.

**ЦЕНТРАЛЬНАЯ УПРАВЛЯЮЩАЯ БАШНЯ**

**ФУНКЦИЯ: КООРДИНАЦИЯ ВСЕХ ГОРОДСКИХ СИСТЕМ**

**СТАТУС: ЧАСТИЧНО АКТИВНА**

**ПРИМЕЧАНИЕ: ОБНАРУЖЕНЫ КРИТИЧЕСКИЕ ОШИБКИ В ОСНОВНОЙ ПРОГРАММЕ**

Критические ошибки. Это объясняло поведение автоматонов и состояние города. Какая-то поломка в центральной системе нарушила работу всего комплекса.

— Доступ к экстренному выходу, — сказал я, надеясь на чудо.

**ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН**

**ПРИЧИНА: НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛОВ БЕЗОПАСНОСТИ**

**ДЛЯ РАЗБЛОКИРОВКИ ТРЕБУЕТСЯ АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ДОСТУП**

— Как получить административный доступ?

Спустя минуту неподвижности текст изменился.

**АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ДОСТУП ВЫДАЁТСЯ ТОЛЬКО В ЦЕНТРАЛЬНОЙ УПРАВЛЯЮЩЕЙ БАШНЕ**

**АЛЬТЕРНАТИВА: УСТРАНЕНИЕ КРИТИЧЕСКИХ ОШИБОК В ОСНОВНОЙ ПРОГРАММЕ**

Я закрыл интерфейс и повернулся к остальным. Лара снова погрузилась в глубокий сон, но её дыхание стало более спокойным.

— Итак, у нас есть план, — сказал я. — Нужно добраться до центральной башни.

— Через весь город? — недоверчиво спросил Виктор. — Сквозь орды зомби и армию автоматонов?

— У нас нет выбора. Это единственный способ выбраться отсюда.

Ирина покачала головой.

— Это самоубийство. Мы едва выживаем в этом особняке, а ты предлагаешь отправиться в путешествие через весь город?

— Тогда мы останемся здесь навсегда, — ответил я. — Рано или поздно наша защита не выдержит. Вы умрёте от голода или от жажды, фонтан не бесконечный, как и крошки еды которые остались. Зомби становятся активнее, автоматоны адаптируются к нашим маршрутам. Время работает против нас.

Артём подошёл к карте, которая всё ещё висела в воздухе.

— А что с ней? — он указал на Лару. — Мы не можем оставить её здесь, но и тащить бессознательного человека через весь город...

— Я понесу её, — сказал я. — У меня достаточно сил.

— Дело не в силе, — возразила Алина. — Дело в скорости и маневренности. С ней на руках ты не сможешь сражаться.

Она была права. Нести Лару и одновременно защищать группу от опасностей города было невозможно. Если конечно не хочу превратить её в кусок мясо от скорости.

— Тогда нужно её разбудить, — решил я. — Система реагирует на мои команды, значит, должен быть способ вернуть ей сознание.

Я снова вызвал интерфейс.

— Показать состояние пользователя Лары Михайловой.

**ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: ЛАРА МИХАЙЛОВА**

**СОСТОЯНИЕ: ИНТЕГРАЦИЯ С СИСТЕМОЙ 67% ЗАВЕРШЕНА**

**СОЗНАНИЕ: ПЕРЕВЕДЕНО В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ**

**ПРИМЕЧАНИЕ: ИНТЕГРАЦИЯ НЕОБРАТИМА. ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ПРИВЕДЁТ К КРИТИЧЕСКОМУ ПОВРЕЖДЕНИЮ ПСИХИКИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ**

Необратимая интеграция. Лара больше никогда не будет прежней. Система стала частью её разума, изменила её на фундаментальном уровне. И если я попытаюсь её отключить, она может погибнуть.

— Можно ли безопасно вернуть сознание пользователю?

**СОЗНАНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВОЗВРАЩЕНО ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ИНТЕГРАЦИИ**

**ОРИЕНТИРОВОЧНОЕ ВРЕМЯ: 36 ЧАСОВ**

Полтора дня. Слишком долго. У нас могло не остаться столько времени. Я начинал слушать дыхание людей, их сердца, желудки и мышцы. Всё это начинало медленнее работать, животы урчать, а тела уставать. Люди, были слишком слабы в этом плане, и уже сейчас все из группы слабели с каждым днём.

— Есть ли способ ускорить процесс?

**ИНТЕГРАЦИЯ МОЖЕТ БЫТЬ УСКОРЕНА ПРИ НАЛИЧИИ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫХ РЕСУРСОВ**

**БЛИЖАЙШИЙ ИСТОЧНИК: УПРАВЛЯЮЩИЙ УЗЕЛ СЕКТОРА 7-Г**

**РАССТОЯНИЕ: 2.7 КИЛОМЕТРА**

Управляющий узел сектора. Я попросил показать его местоположение на карте. Это было большое здание в центре нашего района, окружённое концентрическими кругами автоматонов.

— Там же логово этих механических тварей, — заметил Виктор.

— Зато там можно разбудить Лару, — ответил я. — И заодно получить больше информации о городе.

Следующие часы мы готовились к вылазке. Артём укрепил их самодельные доспехи, добавив металлические пластины от разбитых автоматонов. Алина изучала книги, пытаясь найти схемы и слабые места механических стражей. Виктор составлял карту патрульных маршрутов, которые он наблюдал с башни.

Ирина приготовила всё необходимое для транспортировки Лары. Мы соорудили носилки из книжных полок и ремней, достаточно лёгкие, чтобы я мог нести их одной рукой, оставив вторую свободной для катаны.

— Зачем ты вообще хочешь вытащить нас отсюда? — спросила меня Ирина, когда мы остались одни. — Ты явно не из нашего мира. У тебя есть силы, которые нам и не снились. Ты мог бы просто на скорости пробежать весь этот город, снести здесь всё и выбраться.

Я задумался над её вопросом. Действительно, зачем? В моём мире меня ждали только проблемы, потери. А возможно дома вообще не уже не существовала. Но, я здесь. А это значит…

— Потому что это неправильно, — ответил я наконец. — Вы не заслуживали попасть в эту ловушку. У каждого из вас есть своя жизнь, семья, мечты. Я не имею права лишать вас этого. У меня есть вытащить вас отсюда, а значит я могу это сделать.

— Даже если это будет стоить тебе жизни?

— Даже тогда. Убить меня трудно.

Она улыбнулась — впервые за всё время нашего знакомства.

— Понятно, почему Лара так к тебе привязалась.

С наступлением рассвета мы начали операцию. Путь к управляющему узлу пролегал через три квартала, каждый из которых патрулировался автоматонами. Но у нас было преимущество — знание их маршрутов и слабых мест.

Первый квартал мы прошли без проблем. Автоматоны следовали предсказуемым путём, и мы легко их обходили, используя переулки и разрушенные здания. Лара лежала на носилках без движения, но интерфейс показывал, что интеграция продолжается.

Во втором квартале нас ждала засада. Группа зомби, которые должны были прятаться от дневного света, неожиданно выскочила из подвала разрушенного дома. Их было человек восемь, и все они двигались с координацией, которой я не ожидал увидеть у нежити.

— Назад! — крикнул я, выхватывая катану.

Но зомби не атаковали. Они окружили нас и остановились, изучая нашу группу жёлтыми, лишёнными жизни глазами. Их поведение было странным — слишком разумным для обычной нежити.

Один из них, который когда-то был хорошо одетым горожанином, сделал шаг вперёд. Его костюм был испорчен временем и грязью, но всё ещё узнаваем. На лацкане красовался значок — тот же символ, что я видел на зданиях города.

— Живые, — прохрипел зомби голосом, похожим на шёпот ветра в листьях. — Давно... не видели... живых.

Он говорил. Проклятый зомби разговаривал!

— Вы... можете думать? — осторожно спросил я, не опуская оружие.

— Думать... — зомби наклонил голову, словно обдумывая вопрос. — Помнить... было время... когда мы были... как вы.

— Что с вами случилось?

— Тьма... — зомби указал на небо. — Пришла... из-за звёзд. Изменила... нас. Сделала... такими.

Остальные зомби издали протяжный стон — не агрессивный, а скорее печальный. Словно они оплакивали свою утраченную человечность.

— Но вы... другие, — продолжил говорящий зомби. — В вас нет... тьмы. Откуда... пришли?

— Из другого мира, — ответил я честно. — Мы ищем способ вернуться домой.

Зомби переглянулись, издавая тихие звуки, похожие на разговор. Наконец, их предводитель снова заговорил:

— Знаем... путь. Башня... в центре. Там... врата. Но... опасно.

— Почему?

— Он... там. Тот, кто... привёл тьму. Ждёт... новых жертв.

Кто-то привёл тьму в этот мир. Кто-то конкретный, живой и опасный. И он находится в центральной башне — именно туда, куда мы направлялись.

— Как его зовут? — спросил я.

— Имени... нет. Только... ужас. Он... изменяет... всё, к чему прикасается. Город... автоматоны... мы... всё его... творение.

Автоматоны тоже были созданы этим существом? Но записи в книгах говорили о мастере Келвине...

— А Келвин? Мастер-механик? Что с ним стало?

Зомби издал звук, похожий на смех, но без всякого веселья.

— Келвин... первый... изменился. Стал... служить... ему. Создал... армию... для защиты... башни.

Келвин был порабощён. Его гений обратили против его же города. Теперь его автоматоны охраняли не жителей, а того, кто их уничтожил.

— Мы должны попасть в башню, — сказал я. — Только там мы сможем найти выход.

— Понимаем, — кивнул зомби. — Поможем... пока можем. Автоматоны... не видят... нас. Мы... проведём... мимо них.

Это было неожиданное предложение. Зомби вызвались стать нашими проводниками. Но можно ли им доверять?

— Почему вы хотите нам помочь? — спросил я.

— Надежда, — просто ответил зомби. — Если вы... остановите... его... может быть... мы снова... станем... людьми.

В его жёлтых глазах мелькнула искра того, что когда-то было человеческой душой. Эти существа помнили свою прошлую жизнь, страдали от того, во что превратились. И они верили, что уничтожение источника тьмы может их спасти.

— Хорошо, — решил я. — Ведите нас.

Следующая часть пути прошла как в сюрреалистическом сне. Мы шли по улицам мёртвого города в сопровождении зомби, которые знали каждый закоулок, каждое убежище. Автоматоны действительно их игнорировали, воспринимая как часть городской системы.

Управляющий узел сектора 7-Г оказался массивным зданием в стиле готического собора, но украшенным механическими элементами. Огромные шестерни и паровые трубы опоясывали стены, создавая впечатление, что здание одновременно и храм, и машина.

— Внутри... опасно, — предупредил зомби-проводник. — Келвин... там. Всё ещё... работает.

— Он жив?

— Не жив... не мёртв. Между... мирами. Служит... ему... вечно.

Мы подошли к входу. Массивные двери были украшены барельефами, изображающими триумф механики над природой. Шестерни, поршни и паровые двигатели подчиняли себе деревья, реки и горы. Прекрасная метафора того, что случилось с этим миром.

Двери были закрыты, но на них красовалась панель с множеством кнопок и рычагов. Алина подошла поближе и изучила механизм.

— Это комбинационный замок, — сказала она. — Но принцип работы мне понятен.

Она начала экспериментировать с рычагами, прислушиваясь к звукам механизма. Через несколько минут замок щёлкнул, и двери медленно открылись, выпуская облако пара.

Внутри здание было ещё более впечатляющим. Огромный зал уходил вверх на несколько этажей, и каждый сантиметр пространства был заполнен механизмами. Шестерни размером с человеческий рост вращались с методичной точностью, паровые трубы змеились под потолком, а где-то в глубинах здания гудели мощные двигатели.

И в центре всего этого механического великолепия стоял он — мастер Келвин.

Когда-то он был человеком. Следы человеческого облика ещё угадывались в его силуэте, но большая часть тела была заменена механическими частями. Вместо левой руки у него был сложный механизм с множеством инструментов. Правая нога была заменена паровым поршнем. А лицо... лицо было наполовину живым, наполовину металлическим, с линзой вместо левого глаза.

Он стоял неподвижно, подключённый к центральной консоли множеством кабелей и трубок. Но когда мы вошли, его глаз — живой и механический — обратились к нам.

— Посетители, — сказал он голосом, в котором перемешались интонации человека и скрежет металла. — Давно никого не было в моих чертогах.

— Мастер Келвин? — спросил я, осторожно приближаясь.

— Так меня когда-то звали, — ответил он. — Теперь я просто часть системы. Её руки, её разум, её творец.

— Что с вами случилось?

Келвин повернул голову, и я услышал тихий скрежет механизмов.

— Я пытался защитить свой город, — сказал он. — Когда пришла тьма, я создал автоматонов, чтобы остановить заражение. Но его сила была слишком велика. Он предложил мне сделку — служить ему добровольно, или быть обращённым силой, как остальные жители.

— И вы согласились?

— Я выбрал меньшее зло. Думал, что смогу сохранить хоть что-то от своего города, защитить тех, кого ещё можно было спасти. Но он обманул меня. Использовал мой гений для укрепления своей власти.

Келвин сделал движение, и по всему залу прокатился гул включающихся механизмов.

— Теперь я вижу истину. Автоматоны, которых я создал для защиты, стали тюремщиками. Город, который я любил, превратился в ловушку. А я сам... я стал мостом между его волей и нашим миром.

— Можете ли вы нам помочь? — спросил я, не проявляя агрессия. Ни к месту. — Мы ищем способ покинуть этот мир.

— Помочь? — Келвин издал звук, похожий на смех. — Я больше не могу помочь даже себе. Но... — он задумался. — Есть одна возможность.

Он указал механической рукой на консоль в виде маленького столба рядом с собой.

— Эта система связана с центральной башней. Через неё он контролирует весь город. Если подключить к ней вашу спутницу...

— Лару? — перебил я. — Что с ней будет?

— Она получит доступ к полной базе данных города. Сможет управлять любыми системами, включая врата между мирами. Но цена...

— Какая цена?

— Она станет частью системы. Навсегда. Как я. Её человеческое сознание растворится в потоке информации.

Я посмотрел на лежащую на носилках Лару. Её лицо было мирным, дыхание ровным. Неужели единственный способ спасти всех — это пожертвовать ею?

— Нет. Есть другой способ? — спросил я.

— Только один, — ответил Келвин. — Уничтожить источник. Убить того, кто принёс тьму. Но это почти невозможно. Он не просто существо — он воплощение хаоса, изменений, адаптации. То, что вы убьёте, будет лишь одной из его форм.

— Но попытаться ведь стоит? — Я улыбнулся.

— Если у вас хватит сил, — Келвин внимательно изучил меня своим механическим глазом. — В вас есть что-то необычное. Энергия, которой я не видел ни в ком из местных жителей. Возможно, вы сможете причинить ему вред.

Я принял решение.

— Подключите Лару к системе, — сказал я. — Но не полностью. Ровно настолько, чтобы она могла получить доступ к данным, но сохранила своё сознание.

— Это рискованно, — предупредил Келвин. — Баланс очень хрупкий. Малейшая ошибка — и она либо погибнет, либо растворится в системе.

— Попробуйте.

Келвин кивнул и начал настраивать консоль. Механизмы по всему залу заработали быстрее, наполняя воздух гудением и звоном металла. Он подошёл к носилкам с Ларой и осторожно подключил к её голове несколько тонких кабелей.

— Начинаю передачу, — объявил он.

Тело Лары напряглось. Её глаза под закрытыми веками начали быстро двигаться, а над её головой появился интерфейс — но теперь он был гораздо сложнее и детальнее.

Данные потоком лились мимо меня: схемы города, история создания автоматонов, записи о нашествии тьмы, координаты врат между мирами. Информации было столько, что я едва успевал что-то запомнить. Информации было очень много.

И вдруг Лара открыла глаза.

***

Всё застыло, я вошёл в скорость чтобы при случае отреагировать на угрозу. Но это было не нужно. Её глаза были другими. В них горел холодный синий свет, словно экраны компьютеров, но при этом они оставались живыми, человеческими. Лара села на носилках, движения её были плавными и уверенными.

— Я... я всё помню, — сказала она, и её голос был более глубоким, будто она видела больше чем должна. — Всё, что было с городом. Всё, что он сделал.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, изучая её лицо. Она была странно отстранённый, будто не здесь.

— По-другому. Я чувствую каждый механизм в городе, каждого автоматона, каждую систему. Но я всё ещё я, — она улыбнулась, и эта улыбка была знакомой, человеческой. — Спасибо, что не дал мне потеряться.

Лара встав прошла возле меня и подошла к консоли Келвина. Когда она коснулась панели управления, по всему залу пробежали волны света. Я почувствовал жар, который исходил от стен.

— Я вижу его, — сказала она тихо. — Существо в центральной башне. Он знает, что мы здесь. И он... он радуется. Ждёт нас.

— Что это за существо? — спросил.

Лара закрыла глаза, обрабатывая потоки информации.

— Я... я не знаю. Данные о нём фрагментарны, словно он намеренно скрывает свою истинную природу. Но он древний. Невероятно древний. И он путешествует между измерениями. Этот город — лишь одна из его остановок. Как сообщает Система, на нём есть следы других миров.

— А поезд?

— Это не ясно. Система не может понять откуда и как появился поезд. Он также не может отработать данные от наших тел, которые выделяют капли энергии неизвестные ей. Мы пришельцы для всего вокруг

Я сжал рукоять катаны. Значит, всё же это не конец.

— Может ли он быть уничтожен?

Лара открыла глаза и посмотрела на меня с беспокойством.

— Теоретически да. Но он невероятно могущественен, оценка Система предполагает, что для его уничтожения нужно слишком много сил. С её ограниченными возможностями она не может ликвидировать эту ошибку. И с каждой победой, с каждым поглощённым противником он становится сильнее. Система уже пыталась отправить сюда Очистителя, но тот пропал.

— Но попытаться стоит.

— Ты не понимаешь, — Лара схватила меня за руку, внезапно оказавшись рядом со мной. Для всех она буквально телепортировалась, но я заметил, что она просто была быстра. — Если ты проиграешь, он получит доступ к твоим способностям. Изучит их, скопирует, станет ещё опаснее. Скольких он уничтожит с твоей силой?

Келвин, который молча слушал наш разговор, внезапно заговорил:

— Есть способ, — его механический глаз сфокусировался на мне. — В центральной башне находится ядро его силы, питающий раньше город. Оно к нему подключилось ещё давно и предположительно стало его пищей. Если его уничтожить, все его творения перегрузятся его сущность, спровоцировав смерть. Но подойти к ядру можно только одному — система защиты настроена на отражение групповых атак. Осада группой не получится.

— Значит, я пойду один, — сказал я, освобождая руку из хватки Лары.

— Нет! — закричала она. — Я могу отключить защитные системы, проложить тебе путь...

— И подвергнуть себя риску. Нет. Вы останетесь здесь, а я закончу это.

Виктор шагнул вперёд.

— Мы команда. Мы прошли через всё это вместе...

— И поэтому я не позволю вам погибнуть в последний момент, — перебил я его. — У меня есть шанс. У вас — нет.

Артём положил руку мне на плечо.

— А если ты не вернёшься?

— Тогда Лара найдёт другой способ вас вытащить, — я посмотрел на неё. — Ты же сможешь?

Она кивнула, но в её глазах стояла влага, будто она уже видела мою смерть.

— Смогу. Но без тебя это будет не то же самое.

Я обнял её, чувствуя, как через контакт с её кожей проходят слабые электрические импульсы — отголоски её новой природы.

— Всё будет хорошо, — прошептал я. — Я вернусь. Верь в меня.

Я попрощался с каждым из группы. Ирина, обычно сдержанная, крепко обняла меня. Алина передала мне один из своих амулетов "на счастье" которая сама сделала. Виктор пожал руку с серьёзным видом настоящего воина. Артём попытался улыбнуться, но получилось печально.

— Береги себя, герой, — сказал он.

Келвин открыл для меня скрытой проход, ведущий прямо к центральной башне.

— Туннель проложен под землёй, — объяснил он. — Автоматоны его не патрулируют. Выйдешь прямо у основания башни.

— Спасибо, — я повернулся к выходу, но голос Келвина остановил меня.

— Когда увидишь его... помни: он будет пытаться сломать твой разум раньше, чем твоё тело. Не слушай его слова. Не верь тому, что показывает. Он мастер иллюзий и лжи.

Я кивнул, не оборачиваясь и исчез в темноте туннеля.

Путь к башне занял около часа. Туннель был старым, выложенным грубым камнем, с редкими факелами на стенах. Воздух становился всё более плотным, насыщенным какой-то чуждой энергией. Я чувствовал, как волосы на руках встают дыбом от статического электричества.

Когда я вышел, Башня возвышалась передо мной как чёрная игла, пронзающая небо. Её поверхность была покрыта узорами, которые больно смотреть — геометрия, нарушающая все законы восприятия. Мозги еле справлялись с этим Хаосом. Время от времени по стенам пробегали волны света, словно по венам гигантского существа текла светящаяся кровь.

Вход не охранялся. Массивные двери были широко открыты, словно приглашая войти. Это должно было меня насторожить, но я и так знал, что иду в ловушку. Плевать, не в первой.

Внутри башня была ещё более искажённой, чем снаружи. Лестницы вели в разных направлениях, иногда вверх ногами. Коридоры сворачивались сами в себя. Гравитация работала по собственным правилам — в одном месте я шёл по полу, в другом по потолку.

Но моя цель была ясна. В самом центре башни, на её вершине, пульсировал источник всей этой неестественности. Я чувствовал его присутствие каждой клеткой тела.

Поднимаясь всё выше, я сталкивался с защитными системами. Не автоматонами — здесь защита была более изощрённой. Стены оживали и пытались раздавить меня. Пол превращался в трясину. Воздух сгущался в попытке задушить.

Всё это было детской игрушкой, против которой я пёр напролом.

Но моя скорость и сила позволяли преодолевать все препятствия. Я резал катаной воздух, ставший твёрдым как камень. Прыгал через пропасти, которые открывались под ногами. Уворачивался от щупалец, прорастающих из стен.

Наконец я достиг вершины.

Последний зал башни был огромным куполом, стены которого показывали виды других миров. Тысячи, миллионы планет и измерений — все они были заражены той же тьмой, что поглотила этот город. Где-то цивилизации превратились в механические комплексы, где-то в органические наросты, где-то в кристаллические структуры. Но везде была видна одна и та же рука — печать неизвестного существа.

А в центре зала находилось нечто, от вида которого мне стало противно.

Это был дракон. Но не тот величественный дракон из легенд и сказок. Это было искажённое, деформированное существо, словно кто-то взял образ древнего дракона и пропустил его через кошмар безумца.

Тело чудовища было непропорционально растянуто, покрыто чешуёй, которая местами отслаивалась, обнажая пульсирующую плоть. Крылья были разорваны и сращены в неестественных местах, из ран сочилась светящаяся жидкость. Голова — нет, головы — три уродливые головы на длинных шеях, каждая покрыта дополнительными глазами, которые открывались и закрывались в хаотичном ритме.

Лапы существа были разного размера, одни заканчивались когтями, другие — щупальцами. Хвост раздваивался на несколько сегментов, каждый жил своей жизнью. И всё это чудовище пульсировало энергией, которая искажала пространство вокруг него.

Когда я вошёл в зал, все дополнительные глаза повернулись ко мне, а три головы медленно поднялись.

— Наконец-то, — прозвучал голос, исходящий сразу из трёх пастей. Каждая голова говорила в своём тоне, создавая жуткую какофонию. — Добро пожаловать, путешественник между мирами.

Я выхватил катану, но существо только рассмеялось — смех звучал как скрежет металла по камню.

— Оружие? Как примитивно. Ты же понимаешь, что я могу уничтожить тебя одной мыслью?

— Ну знаешь ли, мне тут заблокировали большую часть силы, вот я и взял эту махалку. А вот почему тогда ты это не делаешь этого? А?

— Потому что ты интересен. В тебе течёт энергия, которую я не встречал раньше. Откуда ты, странник? Из какого измерения пришёл в мой мир?

Он пытался проникнуть в мой разум, но я оттолкнул его попытки. По крайней мере попытался, хотя не почувствовал сильное вторжение. Это был словно ветерок в моём разуме, который был похож на бушующий океан. Существо удивилось, все его глаза расширились.

— Удивительно. Твоя ментальная защита превосходит всё, что я видел. Ты был создан как оружие против таких, как я?

— Может быть, — соврал, приближаясь. Не понял конечно, как это я отразил его атаку, но думать об этом буду позже. — А может, я просто тот, кто пришёл положить конец твоему существованию.

Дракон медленно поднялся на задние лапы, его размеры стали ещё более внушительными. Теперь он возвышался надо мной на добрые десять метров.

— Конец? Мальчик, я существую с того момента, когда твой ещё не создал Творец. Я видел рождение галактик и смерть вселенных. Твоя жизнь для меня — мгновение.

— Тогда это будет очень болезненное мгновение.

Я атаковал первым. Рывок на предельной скорости, катана нацелена в центр грудной клетки. Но дракон оказался быстрее, чем я ожидал. Одна из его лап перехватила мой удар, когти сомкнулись вокруг клинка.

— Слишком медленно, — прошипела центральная голова.

Правая голова выдохнула струю кислоты, которая прошла в дюйме от моего лица, оставив на каменном полу дымящуюся борозду. Я дёрнулся назад, освобождая катану, и тут же увернулся от удара хвоста.

Левая голова открыла пасть, и оттуда выстрелил луч чистой энергии. Я перекатился в сторону, луч прошёл мимо и пробил стену башни насквозь.

— Что за игры, тварь, будь серьёзнее — сказал я, поднимаясь.

Дракон зарычал всеми тремя головами одновременно. Звук был настолько мощным, что трещины пошли по стенам зала.

— Как пожелаешь.

Существо взмахнуло искалеченными крыльями, и по залу прокатилась волна искажённого воздуха. Я почувствовал, как гравитация вокруг меня начала меняться. Теперь я падал не вниз, а в сторону, потом вверх, потом по диагонали. Что за…

Пользуясь моей дезориентацией, дракон атаковал. Все три головы одновременно выдохнули разные виды смерти — кислоту, огонь и ледяной туман. Я едва успел закрыть катаной лицо. Но всё остальное тело подвергалась урона.

Спустя мгновение щупальца на концах некоторых лап уже обвивали мои ноги. Дракон поднял меня в воздух и швырнул о стену. Камень треснул от удара, но я успел смягчить его, оттолкнувшись от поверхности и превратив падение в контратаку. Регенерация уже работало, так что я просто проигнорировал боль.

Катана прошла по чешуйчатому боку, оставив глубокую рану. Существо взвыло от боли, и из раны брызнула светящаяся кровь, которая зашипела на полу.

— Невозможно! — закричала правая голова. — Что ты за существо?

Но я не отвечал. Вместо этого продолжал атаковать, используя изменчивую гравитацию в свою пользу. Я бегал по стенам и потолку, нанося удары с неожиданных углов.

Дракон пытался поймать меня, но я был слишком быстр. Каждый удар катаны оставлял новую рану, каждая рана светилась и отказывалась заживать.

Существо стало отчаянно атаковать всем, что у него было. Когти, зубы, хвост, крылья, энергетические лучи, потоки кислоты, ледяное дыхание. Зал превратился в арену хаоса, где каждый квадратный метр таил смертельную опасность.

Я уворачивался от атак, используя обломки разрушенных стен как щиты и трамплины. Время от времени мне удавалось пробить защиту дракона и нанести очередной удар.

Но существо тоже училось. Его атаки становились более скоординированными, более предсказуемыми. Одна голова отвлекала, другая атаковала, третья готовила ловушку.

Я понял, что нужно что-то менять, когда коготь левой лапы прошёл в миллиметре от моего мозга. Дракон становился сильнее, адаптировался к моему стилю боя.

Тогда я решил рискнуть.

Вместо того чтобы уворачиваться от следующей атаки, я побежал ей навстречу. Центральная голова выдохнула струю огня, но я прыгнул прямо в неё, используя своё тело как чтобы закрыть одну рабочую руку в который лежала катана.

Пламя обтекало меня, причиняя немыслимую боль. Я летел прямо к голове дракона, катана была нацелена между его глаз.

Существо поняло мою задумку слишком поздно. Клинок вонзился в череп с хрустом ломающейся кости. Центральная голова замерла, её глаза потускнели.

Но дракон не умер. Оставшиеся две головы взвыли от ярости, и тело существа начало конвульсивно биться. Я едва успел выдернуть катану и отскочить, когда мёртвая голова рухнула на пол.

— Ты заплатишь за это! — закричали оставшиеся головы в унисон.

Дракон стал ещё более агрессивным, но менее координированным. Потеря центральной головы явно сказалась на его способности контролировать своё тело. Я воспользовался этим.

Серия быстрых ударов по суставам лап. Дракон покачнулся, но устоял. Удар по основанию крыла. Существо рухнуло на бок, сотрясая весь зал.

Я забрался на его спину, уворачиваясь от попыток правой головы меня укусить. Левая голова не могла повернуться достаточно далеко, чтобы достать меня.

Катана вонзилась между лопатками, прямо в сердце дракона. Я почувствовал, как клинок прошёл через кость, мышцы и, наконец, достиг цели.

Существо застыло. Его глаза широко раскрылись, в них мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Нет... это не может быть... я не могу...

Последние слова превратились в хрип, и огромное тело дракона рухнуло на пол. Из ран потекла светящаяся кровь, образуя лужи, которые медленно тускнели.

Волна энергии прокатилась по башне, по городу, по всему измерению. Я чувствовал, как рушатся связи между мирами, как освобождаются порабощённые сознания, как город начинает возвращаться к своему первоначальному виду.

Когда свет рассеялся, на месте мёртвого дракона зияла пустота. Но не просто пустота — дверь. Портал во тьму, ведущий неизвестно куда. Края его мерцали нестабильно, словно проход мог закрыться в любой момент.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на эту аномалию. Что это? Путь в другой мир? Ловушка? Или просто дыра в реальности, оставшаяся после уничтожения дракона?

Решение нужно было принимать быстро. Портал становился всё более нестабильным. Скоро он схлопнется, и возможность узнать, что лежит за ним, исчезнет навсегда.

Оставлять ребят и уходить? Или остаться…

Мысли заполнили разум.

Внезапно из тени разрушенной башни, откуда-то из-за обломков стены, вышел человек. Откуда…Повернувшись вошёл в скорость. Он был высокого роста, в тёмной одежде, но самым поразительным в нём были глаза — полностью чёрные, без белков и зрачков. Такие же чёрные, как смоль, волосы обрамляли его бледное лицо.

Он медленно подошёл к краю зала, не торопясь, словно происходящее его совершенно не удивляло. Даже его скорость была вполне обычной. Человеческой. Его взгляд метнулся от мёртвого дракона к нестабильному порталу, а затем остановился на мне.

— Интересно, — сказал он тихим голосом, который, несмотря на свою негромкость, отчётливо прозвучал в разрушенном зале. — Очень интересно.

Он сделал ещё несколько шагов, приближаясь, и я почувствовал, как воздух вокруг него словно сгущается, становится более плотным. Смотря прямо на него, внутри меня зрело подозрение.

Ещё одна тварь?

***

Уже 60 глав, как быстро летит время. А всего-то год назад, я не мог представить что будет так много читателей.

Спасибо/Благодарю

Глава 61

Я сжал рукоять катаны, готовясь к атаке. Каждый инстинкт кричал об опасности. Этот человек... в нём было что-то совершенно иное, чем в драконе. Дракон был монстром, порождением больного разума тварью. А этот... он был чем-то гораздо более страшным и могущественным.

Я попытался войти в скорость, но моё тело не послушалось. Словно невидимые цепи сковали каждую мышцу, каждый нерв. Я не мог даже пошевелиться.

— Тс-тс, — покачал головой незнакомец, словно журил непослушного ребёнка подняв палец. — Не так быстро, малыш. Давай сначала познакомимся.

Он подошёл ближе, и теперь я мог разглядеть его черты более отчётливо. Лицо было человеческим, даже красивым, если бы не эти жуткие чёрные глаза. На губах играла лёгкая улыбка, но в ней не было ни капли тепла.

— Знаешь, — продолжил он, обходя меня кругом, как хищник изучает добычу, — я наблюдал за тобой уже довольно долго. С самого момента, как ты попал в мой... хм... игровой мир.

Игровой мир? Что он имел в виду?

— О да, — он словно прочитал мои мысли. — Водный мир с лайнером, пустыня с её загадками, этот механический город — всё это мои творения. И ещё множество-о-о других мини мирков. Мои игрушки. Места, где я развлекаюсь, наблюдая, как маленькие смертные пытаются выжить.

Незнакомец остановился передо мной, его чёрные глаза смотрели прямо в мои.

— Бесконечный поезд — тоже моя идея. Такая изящная ловушка, не правда ли? Люди думают, что едут куда-то, а на самом деле просто переходят из одной моей игры в другую. И так до тех пор, пока не умрут от рук тварей или не сойдут с ума.

Он сделал паузу, наклонив голову набок.

— Но ты... ты оказался не таким, как остальные. Ты начал ломать мои правила, рушить мои творения. Этот дракон — он был одной из моих любимых игрушек. А ты его убил.

В его голосе не было злости — скорее любопытство.

— Мне стало интересно, кто же ты такой. И вот я решил лично посмотреть на храбреца, который посмел испортить мою игру.

Незнакомец подошёл ещё ближе, так близко, что я чувствовал его дыхание. Он глубоко вдохнул, словно принюхиваясь.

— Хм... — его глаза расширились от удивления. — Как интересно. От тебя пахнет... Ангелами.

Он отступил на шаг, на его лице появилось выражение настоящего изумления.

— Парень, а ты что? Ангельская отрыжка? — он рассмеялся, и этот смех заставил стены башни содрогнуться. — Как давно я не чувствовал этот запах. Думал, все они давно заперты у себя.

Внезапно воздух вокруг меня стал невыносимо плотным. Давление нарастало с каждой секундой, словно на меня обрушился вес целой планеты. Каменный пол под моими ногами начал трескаться, затем провалился на несколько метров вниз. Обломки башни, что лежали вокруг, были раздавлены в пыль.

Я попытался сопротивляться, призвать свою силу, но давление было слишком сильным. Моё тело было полностью скованно этой невидимой мощью. Думать становилось всё труднее, голова отказывалась работать. Всё вокруг затопилось в боли, которая сковало всё тело и была всё сильнее.

— Посмотрим, на что ты способен, ангелочек, — усмехнулся незнакомец. — Покажи мне, почему Небеса считались такими особенными.

Давление усилилось ещё больше. Я чувствовал, как трещат кости, как внутренние органы сжимаются под этой нечеловеческой силой. Регенерация перестала работать. Из носа потекла кровь, затем из ушей. Зрение начало затуманиваться.

Что это тварь пытается сделать? Просто убить меня? Будь у меня мои силы…

Сознание медленно покидало меня. Я попытался в последний раз призвать свою скорость, свою силу, но тело не отвечало. Кровь текла уже изо всех отверстий, окрашивая руины башни в алый цвет.

*Неужели это конец?* — промелькнула мысль в моём угасающем сознании.

И тут внезапно всё прекратилось.

Давление исчезло так же резко, как и появилось. Я рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Кровь всё ещё текла, но дыхание постепенно восстанавливалось.

И в этот момент всё вокруг наполнилось мягким золотистым светом.

Свет исходил не от какого-то источника — он как будто материализовался из воздуха, окутывая разрушенную башню тёплым сиянием. В этом свете было что-то знакомое, что-то успокаивающее.

Рядом со мной, буквально из ниоткуда, появилась худая фигура в длинном балахоне. Капюшон был глубоко надвинут на лицо, скрывая черты в тени. Но даже не видя лица, я чувствовал исходящую от этой фигуры силу — твёрдую. Всеобъемлющею.

Незнакомец с чёрными глазами отступил на несколько шагов, и впервые на его лице появилось выражение настоящего удивления.

— Божечки, а ты в правду всё это время был здесь, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучали нотки уважения. — Появился.

Фигура в капюшоне не ответила, но золотистый свет вокруг неё стал ярче. Я чувствовал, как этот свет проникает в моё тело, исцеляя раны, восстанавливая силы. Мне показалось, но кажется я видел тени от крыльев. Огромных двух крыльев.

Воздух в зале стал ещё более плотным, но теперь это была не давящая сила демона, а противостояние двух энергий — света и тьмы. Всё вокруг потонула в этих двух цветах. С одной стороны, я который не мог двинуться в свете, и с Ангелом рядом, с другой Демон который стоял сложив руки в карманы.

— Интересно, — продолжил демон, изучая новоприбывшего. — Очень давно я не встречал кого-то из ваших. Думал, вы все заняты этой войнушкой против Системы.

Капюшон слегка повернулся в мою сторону, но лица я так и не увидел. Зато почувствовал взгляд — тёплый, полный сочувствия.

Кто он? Она? Откуда я понял, что оно чувствовало?

***

В другом месте. Бесконечное белое пространство. Здесь не было ни пола, ни потолка, ни стен — только чистота, простирающаяся во все стороны. И в центре этой пустоты стоял маленький столик с шахматной доской, за которым сидели две фигуры.

Они были полными противоположностями друг друга. Одна излучала мягкое, тёплое сияние, словно сама была соткана из солнечных лучей. Другая поглощала свет вокруг себя, создавая область глубокой, бархатной тьмы. Но это не была злобная тьма — скорее успокаивающая, как объятия ночи.

Тьма передвинула чёрную фигуру, и её голос прозвучал с едва сдерживаемым гневом:

— Эти фанатики Системы снова захватили три мира которые мы недавно отбили. Они убивают всё живое, превращая планеты в фермы опыта. Дети... они ведут себя как дети с оружием массового поражения.

Свет спокойно передвинул белую пешку, его голос был мелодичным и умиротворяющим:

— Война длится уже миллионы лет. Система адаптируется, учится. Её адепты становятся всё более жестокими, но это лишь признак отчаяния.

— Отчаяния?! — Тьма резко подняла голову, её форма на мгновение стала более плотной. — Они стирают с лица вселенной целые цивилизации! Превращают живые миры в свои фабрики смерти! А ты говоришь об отчаянии?

— Именно поэтому они так жестоки, — Свет передвинул слона, его движения были плавными и размеренными. — Они чувствуют, что проигрывают. Система понимает, что её время подходит к концу, поэтому становится всё более агрессивной.

Тьма сжала кулаки, и вокруг неё воздух задрожал от сдерживаемой мощи:

— Довольно! Я больше не могу просто сидеть и наблюдать. Позволь мне выйти туда. Я сама уничтожу каждого адепта, каждый узел Системы. Я покончу с этим безумием раз и навсегда!

— Нет, — голос Света стал твёрже. — Мы уже обсуждали это. Прямое вмешательство нарушит баланс. Система этого и добивается — чтобы мы открыто выступили против неё. После она откроет Суд, который закончится не в нашу пользу.

— Баланс?! — Тьма с силой опустила ладонь на стол, шахматные фигуры задрожали. — Какой баланс, когда миллиарды умирают каждый день?! Когда живые миры превращаются в фермы где происходят резня?!

Свет поднял руку, и исходящее от него сияние стало мягче, успокаивающее:

— Я понимаю твою боль. Я чувствую каждую потерянную жизнь так же остро, как и ты. Но если мы вмешаемся напрямую, мы станем такими же, как Система — навязывающими свою волю силой.

Тьма откинулась назад, её форма слегка расплылась от гнева:

— Тогда что мы делаем? Просто сидим здесь и играем в шахматы, пока мироздание горит?

— Мы направляем. Поддерживаем тех, кто способен сопротивляться. Даём им силу, но позволяем им самим выбирать, как её использовать.

Свет сделал паузу, изучая доску, затем поднял голову:

— Милая, как там твои генералы? Возможно, пришло время? Так много прошло с момента их потери, может стоило их вернуть? Их вмешательство было бы не так сильно заметно…

Тьма покачала головой, её голос стал грустным:

— Мои дети слишком стали зависимы от меня, и им стоило вырасти из этого состояния. Повзрослеть.

Он поднял голову, и в его голосе появились насмешливые нотки:

— Но ты ведь приставила к ним Ангелов.

Тьма помолчала мгновение, затем ответила:

— Без комментариев.

И вдруг он рассмеялся — приятным, мелодичным смехом, который заполнил всё белое пространство теплом:

— Хлоя-Хлоя, за эти множество циклов ты всё также держишься за эту человечность. Это так мило.

***

Воздух между двумя фигурами начал искажаться, словно само пространство не могло выдержать их присутствия. Демон с чёрными глазами усмехнулся, убирая руки из карманов, и его форма стала более плотной, более реальной. Поднял руки.

— Ну что ж, — произнёс он, и его голос теперь звучал как рёв множество тварей, — Давно мне не доводилось размять Силу против кого-то достойного.

Ангел в капюшоне не ответил, но золотистый свет вокруг него пульсировал, как сердцебиение. Тени от его невидимых крыльев стали отчётливее, простираясь далеко за пределы разрушенной башни.

Первый удар...

Я не понял, что произошло. Демон не двигался, не произносил заклинаний, не жестикулировал — он просто... *сделал* что-то. Вокруг него начало происходить нечто ужасное и непостижимое. Камни башни не рушились, не разлетались на куски — они начали исчезать. Не растворяться, не рассыпаться в пыль, а именно исчезать, словно их никогда не было.

Мой разум отказывался это понимать. Я видел, как кусок стены просто... переставал существовать. Не было взрыва, не было процесса разрушения — одну секунду камень был, а в следующую его не было, и никогда не было. Даже воздух на том месте казался... пустым. Не в том смысле, что там не было воздуха, а в том, что само понятие "там" становилось бессмысленным.

У меня закружилась голова. Я попытался сделать шаг назад, но почувствовал, что земля под ногами стала менее... настоящей. Словно она начала забывать, что значит быть твёрдой.

А потом Ангел ответил.

Опять же — никаких движений, никаких слов. Он просто... противопоставил что-то тому ужасу, который творил демон. Там, где прошёл золотистый свет, стали появляться... я не знаю, как это назвать. Кристаллы? Но они были не из камня или металла. Они были из чего-то, что нельзя потрогать, но можно было видеть. Они переливались и искрились, и от взгляда на них в душе возникало странное чувство — будто всё обязательно будет хорошо, будто всё имеет смысл.

Когда эти две силы столкнулись, меня едва не стошнило от того, что я увидел.

Реальность вокруг начала... ломаться. Не физически — концептуально. Руины башни то исчезали полностью, то появлялись заново, но каждый раз немного другими. Небо над нами мерцало, показывая то знакомые звёзды, то абсолютную черноту, то какие-то невозможные фигуры, от которых глаза начинали слезиться.

Я зажмурился, но это не помогло — я продолжал *видеть* происходящее через закрытые веки. Что за чёрт?!

Демон снова что-то сделал — взмахнул рукой, и в воздухе появились чёрные осколки. Они были настолько... безнадёжными, что просто смотреть на них было больно. Каждый осколок нёс в себе что-то ужасное — чувство, что всё бессмысленно, что никто тебя не любит, что ты умрёшь один и забытый. Эти чувства не были моими, но они врезались в сознание, как навязанное.

Осколки полетели к Ангелу, но не по прямой — они как-то... обходили пространство. Я видел, как они исчезали здесь и появлялись там, не пролетая расстояние между точками.

Ангел поднял руку, и его ладонь стала... дырой. Не чёрной дырой, а дырой в саму реальность, через которую сочился свет. Но это был не обычный свет — это было что-то живое, что-то, что шептало мне о том, что мечты могут сбываться, что завтра будет лучше, чем сегодня, что есть вещи, ради которых стоит жить.

Когда чёрные осколки коснулись этого света, они превратились в искры, и каждая искра несла в себе... надежду. Чистую, неразбавленную надежду.

У меня потекли слёзы, хотя я не понимал, почему.

— Красиво, — признал демон, и его голос теперь звучал отовсюду одновременно. — Но посмотрим, как ты справишься с этим.

Он развёл руки, и произошло что-то ещё более ужасное.

Время сломалось.

Я не могу это объяснить нормальными словами. Вокруг меня одновременно происходило прошлое, настоящее и будущее. Я видел руины башни такими, какими они были до разрушения — целыми, величественными. Я видел их горящими. Я видел, как они медленно рушатся под весом времени. И всё это происходило СЕЙЧАС, в одну и ту же секунду.

Но хуже всего было то, что я видел самого себя. Я видел себя маленьким мальчиком, которого кто-то обнимал и говорил, что всё будет хорошо. Я видел себя взрослым мужчиной, стоящим над чьей-то могилой. Я видел себя стариком, который что-то шептал перед смертью. И я не понимал, что из этого реально, а что — нет.

Мой разум начал распадаться на части. Человек не может видеть своё прошлое и будущее одновременно и оставаться в здравом уме.

Но Ангел снова ответил. Вокруг него образовалась зона... покоя. Не тишины — покоя. Место, где время не текло и не стояло, а просто *было*. Где каждый момент был вечностью, а вечность — мгновением. Я не понимал, как это возможно, но, когда золотистый свет коснулся меня, хаос в моей голове на секунду утих.

А потом они перешли к чему-то ещё более страшному.

Демон начал... переписывать мир. Я видел, как гравитация внезапно поменяла направление, и камни начали падать вверх. Свет стал густым, как мёд, и я мог его потрогать руками. Звуки превратились в цветные кристаллы, которые росли прямо в воздухе, издавая музыку.

Мой мозг отказывался принимать происходящее. Я знал, что камни падают вниз, что свет нельзя потрогать, что звук — это просто колебания воздуха. Но теперь всё это было неправдой, и мне казалось, что я схожу с ума. Моя голова начинала болеть всё сильнее.

Ангел не отменил изменения демона — он их... исправил. Каким-то образом он сделал так, что текущий вверх камень стал частью красивой спирали. Густой свет образовал реки, которые светились изнутри. Кристаллы звука начали играть мелодию, от которой хотелось плакать от красоты.

Я понял, что больше не могу это выдерживать. Мои глаза видели слишком много измерений одновременно. Мои уши слышали звуки, которых не должно существовать. Мой разум пытался обработать информацию, для которой у меня просто нет органов восприятия.

Пространство вокруг нас начало дышать — расширяться и сжиматься, как лёгкие. В воздухе появились трещины, и через них я видел другие миры. В одном из них умирали звёзды размером с галактики. В другом танцевали существа из чистой энергии. В третьем был только цвет, который не имел названия.

Демон рассмеялся, и его смех стал молниями, которые рвали воздух на куски:

— Впечатляюще! Но теперь я покажу тебе настоящую Силу!

Он начал меняться. Не внешне — внутренне. Он стал... концом. Не концом чего-то конкретного, а самим принципом завершения. Вокруг него образовалось поле, где всё стремилось к своему финалу. Камни не разрушались — они достигали логического завершения своего существования и спокойно переставали быть камнями. Воздух заканчивал быть воздухом. Свет завершал быть светом.

Я почувствовал, как это поле расширяется в мою сторону, и ужаснулся. Если оно дойдёт до меня, я не умру — я просто закончусь. Моя история подойдёт к концу, и никто не вспомнит, что она вообще была.

Но тут поднялся Ангел, и его капюшон упал.

У него было... много лиц. Они менялись, как картинки в калейдоскопе. Молодые и старые, мужские и женские, человеческие и нечеловеческие. Все они улыбались с такой добротой, что у меня перехватило дыхание.

За его спиной развернулись крылья — не из перьев, а из света. Но не обычного света — света, который создавал. От этого света рождались новые возможности, новые миры, новые надежды.

Когда два поля столкнулись — завершения и создания — мир треснул.

Буквально. В воздухе появились разломы, как трещины на льду. Через них сочилась... пустота. Не чёрная, а вообще никакая. Пустота, которая была до того, как что-то стало существовать.

Из трещин вылезали существа, которых не должно было быть. Они никогда не рождались, но сейчас получили шанс на жизнь. Они были прозрачными, мерцающими, и от их вида у меня кружилась голова.

Земля под ногами забыла, как быть твёрдой. Небо разучилось быть голубым. Воздух больше не знал, как проводить звук.

А я... я чувствовал, как мой разум рвётся на части.

Человек не может видеть битву таких сил и остаться в здравом уме. Я видел слишком много измерений одновременно, слишком много возможностей, слишком много реальностей. Мой мозг не был создан для того, чтобы воспринимать подобное.

Демон больше не выглядел как человек. Он стал живым воплощением слова "конец". Тьма. Вокруг него всё тянулось к завершению, к последней точке, к финалу.

Ангел превратился в "начало" — не начало чего-то, а сам принцип рождения, первый импульс, изначальную искру. Свет. От него шли волны, от которых могли родиться новые вселенные.

Я больше не понимал, что происходит. Время потеряло смысл — может быть, битва длилась секунды, может быть, тысячелетия. Пространство стало жидким, и я видел отражения их борьбы в далёких мирах — взрывающиеся звёзды, рождающиеся галактики, цивилизации, которые внезапно обретали мудрость или сходили с ума.

Я упал на колени, зажав голову руками, и закричал. Не от боли — от невозможности всё это понять. Мой разум был слишком маленьким для того, что я видел.

И вдруг всё остановилось. Я замолк. Всё вокруг замолкло.

Внезапно, чернота приняла форму человека. Его чёрные глаза, теперь похожие на бездонные провалы в пустоту, впились в меня с хищной ухмылкой. Он сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него задрожал, словно сама реальность боялась его присутствия.

— Вы думали, что это конец игры? — его голос был одновременно шёпотом и рёвом, от которого звенело в ушах. — Нет, нет. Эта душа слишком интересная игрушка, чтобы так просто отпустить. И этот... — он кивнул на Ангела, — пернатый гость не заберёт тебя так легко.

Ангел, чьи крылья из света отбрасывали тени, переливающиеся возможностями, поднял руку. Золотистое сияние вокруг него стало плотнее, словно он собирал в кулак сам Свет.

— Эта душа не твоя, — произнёс Ангел тысячей голосов, звучащих как хор, но с одной твёрдой нотой. — Ты знаешь, кому она принадлежит.

Демон рассмеялся, и от его смеха земля под моими ногами начала растворяться. Не рушиться, не крошиться — а именно растворяться, превращаясь в ничто. Я чувствовал, как реальность вокруг меня становится тоньше, как будто кто-то стирал её ластиком.

— О, я знаю, — ответил Демон, разводя руками. — Но это не значит, что я отдам его без боя. Давай, пернатый, покажи, на что способны Небеса!

Он щёлкнул пальцами, и мир вокруг нас взорвался хаосом. Пространство начало скручиваться, как лист бумаги, который сминают в комок. Я видел, как мои спутники — Лара и другие — кричали, но их голоса тонули в какофонии звуков, которые не могли существовать. Камни превращались в жидкость, воздух становился стеклом, а время... время текло в обратную сторону, показывая мне моменты из моего прошлого, которых я не помнил. Я видел себя ребёнком, бегущим по полю, видел, как сражаюсь с драконом, видел, как стою над чьей-то могилой. Всё это происходило одновременно, и мой разум трещал, не в силах вместить этот хаос.

Откуда эти воспоминание?!

Демон шагнул ко мне, и я почувствовал, как его сила тянет меня вниз, вглубь этого безумия. Его присутствие было как чёрная дыра — оно поглощало всё: свет, надежду, саму возможность существования. Я чувствовал, как моё "я" начинает растворяться, как будто я становлюсь частью его игры, частью его мира, где нет ничего, кроме бесконечного конца.

— Ты будешь моим, — прошептал он, и его голос проник в мою голову. — Ты и твои друзья — все вы станете частью моей коллекции.

Но Ангел не отступал. Его свет стал ослепительным, и я почувствовал, как он вливается в меня, восстанавливая моё тело, мой разум, мою волю. Тени его крыльев сомкнулись вокруг нас — меня, и всего вокруг позади него.

— Нет, — голос Ангела был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Они уйдут. Все они.

Демон зарычал, и его форма начала расплываться, превращаясь в нечто ещё более ужасающее — не фигуру, а саму идею Тьму. Он протянул руку, и я почувствовал, как моё тело начинает растворяться, как будто меня стирают из реальности.

— Вы все останетесь здесь! — рявкнул Демон, и его голос стал раскатом грома, от которого руины башни начали исчезать, как будто их никогда не существовало. — Этот мир — мой, и я не позволю вам уйти!

Но Ангел был быстрее. Он повернулся ко мне, и его капюшон слегка приподнялся, открывая лицо — или его отсутствие. Вместо лица я увидел калейдоскоп образов: тысячи лиц, человеческих и нечеловеческих, меняющихся быстрее, чем я мог уследить. Все они смотрели на меня с бесконечной добротой.

— Генерал, — произнёс он, и его голос звучал прямо в моём сознании, мягкий, как тёплый ветер. — Я выведу тебя отсюда. Но это будет опасно. С этого момента твоё присутствие станет маяком для всех сил мироздания. Моя тень больше не будет покрывать твою душу. Каждое твоё движение будет видно. Тебя будут искать — и не только он.

Я попытался заговорить, но горло сдавило. Наконец, я выдавил:

— Мои друзья... что с ними?

Ангел повернулся к ребятам, которые всё ещё боролись с давящей силой Демона. Я слышал их крики. Его свет коснулся их, и я заметил, как они перестали кричать.

— Их души... слишком слабы, — ответил Ангел, и в его голосе чувствовалась печаль. — Я могу вытащить их, но не вместе. Они будут разбросаны по случайным мирам. Только Лара... её душа достаточно сильна, чтобы выдержать прямой переход рядом с тобой.

— Это единственный вариант? — Он кивнул, и я печально улыбнулся. — Значит так…

— Мне жаль, но у нас нету времени, — Ангел поднял руку, и свет вокруг нас стал ярче, оттесняя тьму Демона. — Я отправлю вас в случайный мир. Ты и Лара окажетесь вместе, но остальные... их пути теперь отделены. Найди их позже, если сможешь. Но помни: не доверяй никому.

Демон взревел, и его сила ударила с новой мощью. Пространство вокруг нас начало трещать, как стекло, и я увидел, как сквозь трещины проглядывают другие миры — пылающие пустыни, ледяные пустоши, города из света и тени. Он пытался затянуть нас всех в свою игру, в свою бесконечную ловушку.

— Ты не заберёшь их! — заорал Демон, и его форма окончательно потеряла человеческий облик, превратившись в бурю из тьмы и ветра.

Но Ангел был непреклонен. Он раскинул крылья, и их свет стал ослепительным, как рождение Солнце. Я почувствовал, как моё тело и разум освобождаются от хватки Демона.

Всё поглотил Свет, и я исчез.

***

Я чувствовал, как проваливаюсь в бездну. Не в тёмную — в слепящую бездну света и звука. Вокруг меня проносились обрывки реальностей, осколки миров, в которых мы побывали. Я видел водный мир с его лайнером, пустыню с загадочными структурами, механический город с его дымными трубами.

Но между ними мелькали и другие места — миры, которые мы так и не посетили. Ледяная планета, где среди айсбергов стояли хрустальные замки. Джунгли из металлических деревьев, по которым ползали роботы-змеи. Город в облаках, где люди с крыльями летали между парящими башнями. Подводное царство с коралловыми дворцами и светящимися медузами размером с дома.

Каждый мир мелькал лишь на секунду, оставляя в памяти только смутные образы. Горящие равнины, где танцевали огненные духи. Библиотека размером с континент, где книги писали сами себя. Город зеркал, где каждая улица отражала другую реальность. Лес из костей древних гигантов, между рёбрами которых селились крошечные существа.

Видения сменялись всё быстрее, превращаясь в калейдоскоп красок и форм. Я понимал, что вижу лишь малую часть того многообразия миров, которые создавал демон для своих игр. Сколько же реальностей он успел придумать? Сколько жертв попало в его ловушки?

Где-то рядом, в этом потоке хаоса, я чувствовал присутствие своих спутников. Мы все падали вместе, связанные невидимой нитью, которую протянул между нами Ангел. Но это нить истончалась и спустя секунды исчезла.

Удачи, ребята.

Падение казалось бесконечным, но вдруг я увидел под собой землю — зелёную, живую, настоящую. Мы вынырнули из светящего круга и начали падать вниз. Это была... Земля. Самая обычная, родная Земля.

Я падал к поверхности планеты, которая выглядела так знакомо, что у меня перехватило дыхание. Подо мной расстилались леса — не механические, не кристальные, не призрачные, а самые обыкновенные зелёные леса с дубами, берёзами и соснами. Между деревьями журчали ручьи с чистой водой, а на полянах росли полевые цветы. Города. Человеческие, обычные города…

Небо было голубым. Обычным, земным голубым, без фиолетовых спиралей, без трещин между измерениями, без летающих островов. Просто чистое небо с белыми облаками, которые дрейфовали по ветру. В воздухе пахло свежестью, травой и цветами — запахи, которые я помнил.

Мы падали всё быстрее, и я приготовился к…полёту. Схватив визжащею Лару, остановился.

Я встал в воздухе, чтобы почувствовать вновь знакомое чувство всего вокруг, видеть всё вокруг, слышит и осязать. Ци, энергия, телекинез. Все способности, которые меня лишили вернулись.

Я вернулся.

***

Глава 62

Мы медленно опускались к земле, словно невесомые листья, которые несёт ветер. Я чувствовал каждую молекулу воздуха, поддерживающую наши тела телекинезом, каждую частицу энергии, которая текла через меня подобно живительной реке. После стольких дней беспомощности, когда мои силы были заперты демоном, это ощущение полного контроля казалось почти опьяняющим.

Лара висела у меня в руках, широко раскрыв глаза и судорожно вцепившись в мою растерзанную футболку. Её волосы развевались от набегающего ветра, обрамляя лицо, на котором смешались изумление и лёгкий страх. Когда мы наконец коснулись твёрдой поверхности, она несколько секунд не отпускала меня, словно не веря, что снова стоит на земле.

— Я, конечно, знала, что ты необычный, — произнесла она, наконец сойдя с моих рук и отступив на шаг поправляя растрёпанные волосы, — Но чтобы ходить по воздуху... это что-то новенькое.

В её голосе слышались нотки шутливости, но я видел, как она внимательно изучает меня взглядом, словно впервые видя меня и пытаясь понять, кто я на самом деле. Впрочем, после всего пережитого вопрос "кто ты такой?" казался не самым важным.

Лара медленно обернулась, окидывая взглядом окружающее пространство, и я последовал её примеру.

Мы стояли на обочине широкого асфальтового шоссе, которое тянулось прямой лентой сквозь густой лес. По обеим сторонам дороги возвышались величественные деревья — могучие дубы с раскидистыми кронами, стройные сосны, устремлённые в небо, белоствольные берёзы, листва которых мягко шелестела на ветру. Воздух был пропитан запахами хвои, прелых листьев и той особенной свежестью, которая появляется после недавнего дождя.

Асфальт под ногами был настоящим — серым, местами потрескавшимся, с жёлтой разделительной полосой посередине. Вдоль обочины росла трава вперемешку с одуванчиками и клевером. Кое-где из земли торчали ржавые столбики с отражателями, а на одном из них красовался знак ограничения скорости — привычная американская табличка с надписью "SPEED LIMIT 55".

— А где остальные? — тихо спросила Лара, и в её голосе прозвучала тревога.

Я оглянулся, надеясь увидеть привычные лица знакомых силуэтов, но вокруг нас простирался только лес да пустое шоссе. Только мы двое, стоящие посреди американской глубинки под бледно-голубым небом. Ангел не соврал.

***

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки оранжевого и розового. Мы сидели на широком пне огромного дуба, который я срубил несколько минут назад одним движением руки — просто чтобы было где присесть и обдумать ситуацию. Мне нужно было время. Дерево упало с глухим грохотом, который эхом прокатился по лесу, а затем снова наступила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы.

Пень был настолько широким, что мы легко поместились на нём вдвоём, словно на небольшой скамейке. Кора была грубой под руками, пахла древесным соком и землёй. Вокруг пня уже начали собираться любопытные муравьи, исследующие свежий срез.

Лара сидела, обхватив колени руками, и смотрела на дорогу. Её лицо было задумчивым, но не унылым. В профиль она казалась старше своих лет — видимо, все пережитые испытания наложили свой отпечаток.

— Так значит... мы разделились, — произнесла она, и в её голосе прозвучала печаль.

Но уже через секунду она подняла голову, и в её глазах снова вспыхнула знакомая решительность. Уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке.

— Они справятся, — сказала Лара с такой уверенностью, словно не допускала иных вариантов. — Они точно справятся. Мы ведь столько прошли! Так ведь?

Она повернулась ко мне, и я увидел в её взгляде ту силу духа, которая помогла ей выжить во всех тех кошмарных мирах. Да, она была напугана. Да, она переживала за друзей. Но она не собиралась сдаваться или впадать в отчаяние.

Я кивнул и улыбнулся в ответ:

— Именно так.

И это была правда. Ирина, Виктор, Артём, Алина — все они были сильнее, чем могли себе представить. Они прошли через ад и не сломались. Где бы они ни оказались, они найдут способ выжить и, возможно, найти путь домой. Хотелось в это верить.

Лара встала с пня, отряхнула джинсы от древесной пыли и потянулась, разминая затёкшие мышцы. Лучи заходящего солнца играли в её волосах, превращая светлые пряди в золотистые.

— Так, — сказала она, поставив руки в боки и посмотрев на меня с решительным видом, — чего мы ждём?

Я собирался ответить, когда до моих ушей донёсся знакомый звук — рокот двигателя, доносившийся откуда-то из-за поворота дороги. Звук становился громче, приближаясь к нам.

— Машина, — сказал я, поднимаясь с пня и указывая пальцем в сторону поворота.

Из-за изгиба дороги, скрытого плотной стеной сосен, показался мощный пикап — тёмно-синий Ford F-150 с хромированным бампером и мощными фарами. Машина ехала не спеша, её водитель явно не торопился. В кузове виднелись какие-то инструменты и мешки, а на заднем стекле красовалась наклейка с американским флагом.

Лара проследила мой взгляд и тоже увидела приближающуюся машину. На её лице появилась хитрая улыбка.

— Ну что ж, — сказала она, приглаживая волосы и готовясь выйти на дорогу, — посмотрим, насколько гостеприимны местные жители.

Лара подняла руку, делая знак водителю остановиться. Пикап притормозил и остановился рядом с нами. Водительское стекло опустилось, и из кабины выглянул мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом, покрытым щетиной. На нём была клетчатая рубашка и выцветшая бейсболка с логотипом местной бейсбольной команды. Типичный Американец.

— Эй, ребята! — окликнул он нас с заметным южным акцентом на котором говорили только местные жители. — Что-то случилось? Машина сломалась?

— Мы... застряли, — неуверенно начала Лара. — Наша машина... э-э...

— Сгорела, — добавил я, решив, что это звучит правдоподобно.

Мужчина нахмурился, выражая сочувствие.

— Вот же незадача! А страховка есть?

— Есть, но мы сейчас просто хотим добраться до ближайшего города, — объяснила Лара. — Можете нас подвезти?

— Конечно! — тут же согласился водитель, широко улыбнувшись. — Меня Джо зовут, Джо Миллер. Забирайтесь в кабину. Места хватит всем.

Мы обошли машину и забрались внутрь. Салон пах старой кожей, табаком и сосновым освежителем воздуха, болтавшимся на зеркале заднего вида. На приборной панели лежала помятая бейсболка и термос с кофе. Всё было привычным.

— Вы местные? — спросил Джо, трогаясь с места.

— Нет, туристы, — ответила Лара. — Путешествуем по стране.

— Отлично! — воодушевился Джо. — Красивые места тут у нас. Я всю жизнь здесь живу, могу рассказать много интересного. А откуда вы родом?

— Из... России, — призналась Лара после небольшой паузы.

— О, русские! — воскликнул Джо. — Никогда не встречал русских лично. А как вам наша страна?

— Очень красиво, — искренне ответила Лара, глядя в окно на проплывающие мимо леса. — Особенно природа.

За окном действительно открывались потрясающие виды. Дорога вилась между покрытыми лесом холмами, то поднимаясь вверх, то спускаясь в живописные долины. Солнце садилось, окрашивая небо в невероятные оттенки — от нежно-розового до насыщенного пурпурного. Деревья стояли словно зачарованные, их кроны мягко колыхались на лёгком ветерке.

— Да уж, природа у нас что надо, — согласился Джо. — Особенно осенью красиво. Листья жёлтые, красные... Но и сейчас неплохо. А что привело вас в наши края?

— Просто захотелось посмотреть мир, — пожала плечами Лара. — Понимаете, иногда нужно сменить обстановку.

Она быстро соображала и импровизировала. Ладно, оставлю ей это всё.

— Понимаю, — кивнул Джо. — Сам бы не отказался попутешествовать, да дела не отпускают. Ферма, знаете ли. Скотина сама себя кормить не будет.

Пока они болтали, я закрыл глаза и сосредоточился на восстановлении. Мне нужно было привести в порядок энергетические потоки, стабилизировать связь с силами после долгого заточения. Телекинез работал исправно, но остальные способности требовали настройки. Для путешествия нужна была энергия, которая сейчас было в хаосе.

— А вы фермер? — поинтересовалась Лара.

— Ага, — гордо ответил Джо. — Небольшое хозяйство, но своё. Коровы, свиньи, куры. Жена овощи выращивает. Детишки уже выросли, разъехались по городам. Остались мы с Мэри вдвоём. Но ничего, привыкли.

— Наверное, тихо без детей?

— Поначалу было непривычно, — признался Джо. — Но зато больше времени друг на друга. Сорок лет женаты, а всё ещё есть о чём поговорить.

Лара улыбнулась:

— Это здорово. Редко встретишь такие крепкие семьи.

— А у вас как? Вы молодые люди...

— Мы... друзья, — слегка смутилась Лара. — Вместе путешествуем.

Я медленно двинул бровью на такое, но вернул внимание к своему телу.

Джо хитро подмигнул:

— Понятно-понятно, друзья. А ваш спутник что-то молчит. Устал?

— Да, долгая дорога, — объяснила Лара, взглянув на меня.

Я продолжал медитировать, но слышал каждое слово. В Джо не чувствовалось ничего подозрительного — обычный человек со всеми присущими людям эмоциями, мыслями, заботами. Его энергетическая аура была чистой, естественной. Как у человека.

Разговор продолжался. Джо рассказывал о местных достопримечательностях, Лара задавала вопросы о жизни в Америке. Обычная дружелюбная беседа между незнакомцами, волей случая оказавшимися в одной машине.

За окном темнело. Включились фары, освещая дорогу впереди. Мы проехали мимо нескольких указателей с названиями небольших городков, мимо придорожного кафе, где на стоянке стояли грузовики дальнобойщиков.

— А куда вы направляетесь? — спросил Джо. — Я могу довезти до Пайнвуда. Это ближайший городок. Там есть мотель, ресторанчик. Сможете переночевать, утром решить, что делать дальше.

— Отлично, — согласилась Лара. — Мы очень благодарны за помощь.

— Да что вы! — отмахнулся Джо. — У нас тут принято помогать друг другу. Особенно путешественникам.

Внезапно машина стала сворачивать с основной дороги на узкую лесную тропу.

— А... мы куда едем? — удивилась Лара, оглядываясь по сторонам.

Тропа вела в густой лес, фары освещали стволы деревьев и кустарник. Место было совершенно безлюдным.

— Нужно заправиться, — ответил Джо, но в его голосе появились новые нотки. — Знаю тут одно местечко...

Лара насторожилась. Я почувствовал изменение в её теле — всплеск тревоги и готовности к опасности. Адреналин.

— Джо, а может, лучше заправимся на заправке? — предложила она. — По дороге же были...

— Нет, — сухо ответил Джо, и его голос изменился полностью. Исчезли добродушие и южный акцент. — Мне нужно перекусить.

Он остановил машину посреди леса и повернулся к Ларе. Лицо его оставалось человеческим, но глаза... В глазах плескалась чёрная пустота, а когда он улыбнулся, я увидел ряды острых зубов.

— Я так проголодался, — прошипел он, протягивая к Ларе руки. Ясно понятно.

Я, не открывая глаз, схватил его телекинезом. Невидимая сила обхватила тело твари, полностью обездвиживая. Джо застыл в неестественной позе, его глаза расширились от удивления.

— Что... — прохрипел он.

Я вынес его из машины телекинезом, даже не пошевелившись. Тварь повисла в воздухе рядом с пикапом, беспомощно дёргая конечностями.

Только тогда я открыл глаза и повернулся к Ларе:

— Всё в порядке?

— Опять твари? — вздохнула она, хотя в её голосе слышалось облегчение.

— Похоже на то, — ответил я, выбираясь из машины. Встав, осмотрел тварь.

Она висела передо мной, её человеческое обличье начало расплываться, обнажая истинную сущность. Глаза налились красным светом, а зубы превратились, как и ногти, в острые отростки, которые также светились своей остротой в свете заката.

— Что ты такое? — спросил я, усиливая телекинетический захват.

— Не важно, — прохрипела тварь. — Я найду вас. Что бы ты ни сделал с этим телом, мне всё равно. Я вас всё равно найду. Убью, сожру ваши души.

— Говори яснее.

Тварь захихикала:

— Мы знаем, что вы здесь. Почувствовали но не понимали. Мы видим вас через тысячи глаз, слышим через тысячи ушей. Ты можешь убить эту оболочку, но не можешь убить нас всех. Я всё равно доберусь до ваших тел.

— Коллективный разум? — Предположил, склонив голову.

— Умный мальчик, — прошипела тварь. — Мы — везде. В каждом встречном, в каждом, кто предложит помощь. Мы изучим вас, узнаём ваши слабости. И когда придёт время твой телекинез не спа...

Я сжал телекинетический захват. Разгон на тысяч градусов воздуха и тварь издав булькающий звук рассыпалась в прах, от повышенный температуры.

— Чёрт, — проворчала Лара, отряхивая одежду от праха, который прилетел на неё ветром. — И что теперь?

— Едем дальше, — ответил я, возвращаясь в машину и садясь за руль. — Посмотрим, что ещё нас ждёт.

***

Мы ехали по пустынной дороге уже несколько часов. Луна взошла над лесом, заливая всё вокруг серебристым светом. Лара задремала на пассажирском сиденье, укутавшись в найденную в кабине старую куртку. Конечно сперва ей было противно, но температура для неё стало слишком низкой и той пришлось переступить.

Навстречу нам не попалась ни одна машина. Обочины были пусты, придорожные кафе и заправки стояли заброшенными. Только бесконечная лента асфальта, уходящая в темноту.

Я размышлял о произошедшем. Планета казалась совершенно обычной — та же атмосфера, те же энергии, обычные люди. Но что-то было не так. Что-то очень тонкое, почти неуловимое. Словно реальность имела небольшой сдвиг, искажение, которое было трудно заметить.

Твари говорили о коллективном разуме. Это означало, что они могли вселяться в людей, контролировать их, использовать как марионеток. Но сколько их было? И главное — кто стоял за этим?

Заправки попадались регулярно, но все были закрыты. Не просто на ночь — они выглядели заброшенными уже давно. Ржавые насосы, разбитые стёкла, выцветшие вывески. И это в стране, где автомобиль — основное средство передвижения.

Нет, что-то здесь было точно очень неправильно.

Впереди замаячили огни небольшого городка. Указатель сообщал: "Пайнвуд — 2 мили". Я сбросил скорость, разглядывая приближающиеся дома.

Лара проснулась от изменения звука двигателя.

— Приехали? — сонно спросила она.

— Похоже на то.

Городок был крошечным — несколько сотен домов, расположенных вдоль главной улицы. Большинство строений выглядели старыми, но ухоженными. Светились окна, на крыльцах горели лампы. Обычный американский провинциальный городок, каких тысячи по всей стране.

Я чувствовал людей — их энергетические подписи, мысли, эмоции. Всё было нормально. Обычные люди жили своей обычной жизнью, думали о работе, семье, повседневных заботах. Ци показывало мне, хоть и с перебоями, что всё вокруг нормально. Никакой аномалии.

Мы въехали на центральную улицу. Несколько человек шли по тротуарам — кто-то возвращался с работы, кто-то выгуливал собаку, пара подростков стояла у кафе-мороженого.

И тут случилось то, что заставило меня разочаровано выдохнуть воздух.

Все люди на улице — абсолютно все — синхронно повернулись к нашей машине. Мужчина с портфелем, женщина с собакой, подростки, пожилая пара на скамейке, дети — все как один развернулись в нашу сторону и уставились на пикап.

Их лица были совершенно спокойными, даже дружелюбными. Некоторые улыбались. Но все они смотрели на нас с одинаковым выражением, одинаково наклонив головы.

Я медленно выдохнул.

— Что происходит? — прошептала Лара, заметив странное поведение горожан.

— Кажется, нас ждали, — тихо ответил я, продолжая ехать по главной улице под десятками внимательных взглядов.

— Вы тут…

Десяток голосов сказали одни и те же слова, словно марионетки, их голоса усилились от пустоты улиц и громкости голосов. Это должно было быть страшно, испугать нас, заставить чувствовать нас в опасности. Но я просто закатил глаза. Опять двадцать пять.

***

В бесконечной пустоте, где не было ни земли, ни воздуха, ни планет, три сущности собрались для разговора. Здесь, в самом сердце Тьмы и Света, где рождались и умирали вселенные, где переплетались нити судеб миллиардов существ, царила абсолютная тишина.

Ангел преклонил колено, его крылья из чистого света простирались на десятки метров позади него, складываясь в покорном жесте. Каждое перо излучало Святую энергию, но сейчас их сияние было приглушённым, словно сама суть существа выражала смирение перед теми, кто стоял выше.

Перед ним, в завесе непроницаемой тьмы, возвышались две фигуры. Их истинный облик был скрыт за пеленой мрака, который поглощал даже свет ангельских крыльев. Но их присутствие ощущалось как тяжесть целых планет, как притяжение чёрных дыр, способных поглотить всё вокруг.

— Госпожа, — начал Ангел, его голос звучал как хор тысячи голосов, но в нём слышались нотки неуверенности. — Я провинился.

Тишина, которая последовала за его словами, казалась вечностью. Тьма перед ним колыхнулась, словно живая, и когда наконец прозвучал ответ, каждое слово отдавалось болью в самой сути ангельского естества.

— Провинился, — голос Госпожи не был громким, но он пронизывал всё сущее, заставляя дрожать всё пространство вокруг. — Объясни.

— Пространственный сдвиг произошёл в самый критический момент, — Ангел не поднимал головы, продолжая смотреть в бездонную пустоту под собой. — Демон активировал какую-то древнюю магию, которая разорвала ткань реальности. Я успел лишь перенести их в безопасное место, но след генерала... немного потерялся.

— Безопасное место, — в голосе Госпожи появилась насмешка. — Ты называешь мир, кишащий паразитами, которые создали свой мерзкий рай, безопасным местом?

— Я... — Ангел сжал кулаки, его крылья затрепетали. — Выбора не было. Демон был слишком близок к полному поглощению генерала. Ещё мгновение, и мы потеряли бы его навсегда.

Тьма сгустилась, образуя нечто похожее на силуэт. Госпожа шагнула вперёд, и пустота вокруг неё искривилась, словно сама реальность не выдерживала её присутствия.

— Миллионы лет, — каждое слово падало как молот по наковальне. Миллионы лет я ждала. Генерал должен был пройти через испытания, закалиться, переродиться. И теперь он заперт в мире, где каждое существо стремится пожрать его душу.

— Госпожа, я понимаю ваш гнев, — Ангел осмелился поднять взгляд, его светящиеся глаза встретились с бездной тьмы. — Но демон... он был не просто одержим жаждой Души. Он был чем-то большим. Я чувствовал в нём отголоски Древних…

Госпожа замерла. Вторая фигура, которая до этого момента хранила молчание, слегка подалась вперёд, но не произнесла ни слова.

— Древние, — Госпожа произнесла это слово с такой ненавистью, что пустота вокруг них содрогнулась. — Значит, они всё-таки решили вмешаться. Думали, что мы забыли о их существовании.

— Возможно, демон был их агентом, — предположил Ангел. — Его цель могла быть не просто поглощение генерала, а нечто большее. Срыв наших планов, возвращение Хаоса.

— Хаоса, который они так любят, — Госпожа медленно обошла коленопреклонённого Ангела, её присутствие заставляло даже его сущность трепетать. — Но они просчитались. Генерал сильнее, чем они предполагают. Даже в том мире он найдёт способ выжить и стать сильнее.

— Я всё ещё могу попытаться проследить его, — предложил Ангел. — Создать связь, направить его...

— Нет, — Ответила она быстра. — Вмешательство лишь ослабит его. Он должен пройти этот путь сам. Но...

Она остановилась прямо перед Ангелом, и тот почувствовал, как её взгляд пронизывает его насквозь, изучая каждую частицу его бытия.

— Ты сказал, что лишил демона физической оболочки. Что стало с его сущностью?

— Я... сохранил её, — Ангел протянул руку, и из небытия материализовалась идеально чёрная сфера размером с человеческую голову. Она не отражала свет, наоборот, поглощала его, создавая вокруг себя область абсолютной тьмы. — Его душа заперта здесь.

Госпожа протянула руку, и сфера медленно поднялась в воздух, зависнув между ними. Из неё исходило едва слышное шипение, словно заключённая внутри сущность пыталась вырваться на свободу.

— Интересно, — пробормотала Госпожа, изучая артефакт. — Очень интересно. В этой душе действительно есть отголоски Древних. Их печать, их сила. Но есть и нечто ещё...

Она сжала кулак, и сфера треснула, выпуская наружу тонкие струйки чёрного дыма.

— Страх, — с удивлением произнесла Госпожа. — Этот демон боялся. Боялся генерала. Не его нынешней силы, а того, кем он может стать. Значит, Древние знают больше, чем мы предполагали.

— Что это означает, Госпожа? — осмелился спросить Ангел.

— Это означает, что наш генерал ещё более важен, чем мы думали, — Госпожа медленно раздавила сферу, и душа демона с протяжным воем растворилась в ней словно пропав в пустоте её фигуры. — Если Древние готовы рисковать своими агентами, чтобы остановить его развитие, значит, они видят в нём угрозу своему возвращению.

Она повернулась к молчащей фигуре:

— Что думаешь?

Вторая сущность кивнула, но по-прежнему не проронила ни слова.

— Хорошо, — Госпожа снова обратилась к Ангелу. — Ты справился с задачей лучше, чем я изначально предполагала. Демон уничтожен, генерал жив и получил новый вызов. Теперь нам остаётся только наблюдать и ждать.

— А что касается мира, где он оказался? — спросил Ангел. — Те паразиты...

— Пусть попробуют его сломать, — в голосе Госпожи прозвучала насмешка. — Каждое испытание только закалит его дух. А если он погибнет... значит, возродиться вновь. Смерть не посмеет трогать моего сына.

Ангел поднялся с колен, его крылья расправились, снова начиная излучать яркий свет.

— Должен ли я продолжать наблюдение?

— Издалека, — предупредила Госпожа. — Не вмешивайся, не направляй, не помогай. Пусть идёт своим путём. Но если Древние попытаются послать ещё кого-то...

— Я буду готов, — заверил Ангел.

— Тогда иди. И помни — от того, что происходит с генералом сейчас, зависит судьба этой войны. Они станут нашими Всадниками, когда придёт время.

Ангел поклонился и начал растворяться в пустоте, его крылья оставляли за собой искры света, которые медленно угасали в бесконечной тьме.

Когда он исчез, Госпожа повернулась к своему молчаливому спутнику:

— Покажи мне, — её голос стал мягче, почти просящим.

Вторая фигура протянула руку, и в пустоте появилось изображение — далёкий мир, маленький городок, пикап, едущий по ночной дороге. В машине сидели двое — молодой человек за рулём и девушка рядом с ним.

— Он изменился, — заметила Госпожа, всматриваясь в лицо генерала. — Стал сильнее, увереннее. Демон, сам того не желая, подарил ему то, чего мне не удавалось добиться тысячелетиями — развития без моей силы.

Изображение мерцало, показывая, как генерал без малейших усилий уничтожает тварь, овладевшую телом женщины.

— Да, — прошептала Госпожа. — Он готов. Почти готов. Осталось совсем немного.

Видение погасло, и две фигуры остались одни в бесконечной пустоте.

***

Глава 63

Автоматические двери супермаркета раздвинулись с характерным шипением, впуская нас в прохладное пространство, освещённое флуоресцентными лампами. Воздух пах искусственной свежестью и чем-то химическим — типичный запах больших супермаркетов. Помню, как мы с Тори и Кайлом ездили в примерно такой же маркет. Было весело. Я взял тележку, её колёса негромко застучали по полированному полу.

— Как думаешь, сколько времени у нас есть? — спросила Лара, оглядывая пустые ряды кассовых аппаратов.

— Достаточно, — ответил я, направляя тележку к продуктовым рядам. — Я держу их всех на месте. Они не смогут двинуться, пока я не разрешу.

Лара кивнула и пошла рядом со мной. Её шаги звучали особенно громко в пустом супермаркете, создавая эхо между высокими стеллажами. Мне нравилось это — идти с ней по проходам, словно мы обычная пара, делающая покупки к ужину. Странно, как такая простая вещь могла казаться драгоценной.

— Знаешь, — сказала она, останавливаясь у полки с консервами, — когда я была маленькой, мама всегда брала меня с собой в магазин по субботам. Я тогда думала, что это самое скучное занятие в мире. Они были не такие как здесь в США, в России они другие, более мелкие, но там было более комфортно. Помнится, меня бесило мамино неторопливость...

Лара замолчала, её рука застыла над банкой тушёнки. Я видел, как на её лице отразилась боль воспоминаний.

— Скучаешь по дому? — осторожно спросил я.

— Каждый день, — призналась она, не отводя взгляда от полки. — Не знаю даже, жива ли она сейчас. Может быть, в нашем мире тоже происходит что-то подобное...

Я подошёл ближе, осторожно коснувшись её плеча:

— Я помогу тебе вернутся. И мы всё выясним.

Лара повернулась ко мне, в её глазах блестели непролитые слёзы:

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я так сказал, — ответил я, полностью серьёзно. — И пока у тебя есть моё слово, не думай о том, что не получится.

Она слегка улыбнулась, стирая влагу с глаз:

—Ладно, а что теперь, ну насчёт Мамы? — спросил я, сменив тему, и складывая в тележку несколько банок тушёнки.

— А теперь понимаю, что это было время, проведённое вместе, — она улыбнулась шире, взяв с полки банку персиков. — Мама всегда позволяла мне выбрать что-то сладкое. Обычно я брала эти консервированные персики.

Я посмотрел на банку в её руках:

— Берём?

— Конечно берём, — засмеялась она и положила банку в тележку. — А ты что любил в детстве?

Я задумался, перебирая воспоминания. Помнится, единственное что я мог себе позволить в первой жизни, в настоящем детстве, это были обычные печенья.

— Печенье. Простое овсяное печенье с изюмом. Одна бабуля старательно делала их и продавала у нас на районе.

А ещё торговала наркотой, но это уже другая история.

— Мм, звучит вкусно, — Лара прошла к кондитерскому отделу и через несколько секунд вернулась с упаковкой овсяного печенья. — Не бабушкино, но всё же.

Я взял упаковку из её рук, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Такая простая вещь, а сердце почему-то ускорило ритм. Лара, похоже, тоже это почувствовала — я заметил, как её дыхание слегка участилось.

— Спасибо, — сказал я, посмотрев в её глаза.

— Не за что, — она слегка покраснела и отвернулась к полкам. — Так... что ещё нам нужно?

Мы продолжили обход супермаркета, и я заметил, как изменилось наше поведение. Теперь мы ходили ближе друг к другу, наши руки то и дело случайно соприкасались. Лара стала чаще смеяться над моими замечаниями, а я ловил себя на том, что специально придумываю шутки, чтобы услышать её смех.

Я складывал в тележку практичные вещи — консервы, сухие продукты, воду в бутылках. Лара добавляла что-то своё — фрукты, йогурты, пачку чая с ароматом лесных ягод. Каждый её выбор говорил о стремлении сделать наш быт хоть немного комфортнее, добавить в него элементы нормальной жизни.

— Ты ведь можешь есть всё это? — вдруг спросила она. — Я имею в виду, с твоими... способностями.

— Могу, — кивнул я. — Я не стал менее человечным. Да и рецепторы такие же, только усиленные. Считай, я такой же человек, просто сильнее.

— Это... хорошо, — сказала она, и в её голосе прозвучало облегчение. — Я боялась, что тебе не нужно еда. Стал бы слишком далёким от всего человеческого, было бы странно.

— А я боюсь обратного, — признался я. — Что вся это сила сделает меня монстром, и я всё дальше от людей.

Даже кушать мне не обязательно, как и спать…

Лара остановилась прямо посреди прохода и повернулась ко мне лицом:

— Послушай меня внимательно. Я видела настоящих монстров. Ты их видел. Все мы их видели. А в тебе... в тебе я вижу простого человека, который защищает других, даже если это ему не надо. Твоя сила не делает тебя монстром. Она делает тебя... особенным. И мне это в тебе нравится…

Её слова прозвучали так искренне, что я почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди.

— А когда ты понял, что можешь всё это делать? Телекинез, полёт... — Она быстро отвернулась от меня смутившись своих слов и продолжила она, возвращаясь к прерванному разговору. Не став давить на её смущение просто улыбнулся и кивнул.

Я шёл, опираясь на ручку тележки:

— Довольно рано. Лет в девять начались первые проявления. Сначала мелочи — ложки гнулись в руках, свет трещал, когда я злился. Родители ничего не знали.

— Как ты с этим справлялся? В таком возрасте...

— Страшно было, — признался я. — Представь: ты ребёнок, обычное детство и вдруг понимаешь, что можешь случайно кого-то убить. Я перестал играть с другими детьми, боялся причинить им вред. Случайно убить.

— А потом?

— Потом я научился контролировать. Скрывать. Понял, что лучше не привлекать внимания, — я толкнул тележку дальше. — Но одиночество... оно съедало изнутри. Всегда приходилось притворяться кем-то другим. Так что я просто стал геройствовать, но это долгое история.

Лара кивнула и осторожно коснулась моей руки:

— Со мной тебе не нужно притворяться.

Я посмотрел на её руку на своей, ощущая тепло её прикосновения:

— С тобой я чувствую себя... собой. Впервые за много лет. Ладно, что-то я расчувствовался, этот пустой супермаркет слишком много даёт мыслей. А что насчёт тебя? — спросил я, переводя тему. — Когда впервые поняла, что мир не такой, каким кажется?

Лара задумалась, перебирая пальцами упаковку макарон:

— Наверное, в тот день, когда я впервые очнулась на лайнере полном монстров. До этого я жила обычной жизнью — университет, друзья, планы на будущее. Я хотела переехать в США, найти работу в большой компании. Мечтала путешествовать...

— А потом всё изменилось, — закончил я.

— Да, — она посмотрела на меня. — Но знаешь, что? Я не жалею. Даже несмотря на весь ужас, через который мы прошли. Эта жизнь... она настоящая. Я чувствую себя живой. Я чувствую, что моя жизнь имеет смысл.

— Даже когда мы убегаем от монстров и ночуем под открытым небом?

— Особенно тогда, — засмеялась она. — Раньше самым страшным в моей жизни был экзамен по органической химии. Теперь я понимаю, что способна на гораздо большее, чем думала.

Мы дошли до отдела с напитками. Лара взяла несколько бутылок воды и сока, а я добавил энергетики — кто знает, сколько ей ещё придётся не спать.

— Можешь не отдыхать вообще? — спросила она, словно прочитав мои мысли.

— Я могу продержаться довольно долго, но тебе сон всё же нужен. Организм есть организм, — я пожал плечами. — А вот медитация помогает восстанавливать энергию быстрее.

— Медитация? — заинтересовалась Лара. — Как в фильмах про восточные единоборства?

— Что-то в этом роде, — засмеялся я. — Левитация в позе лотоса, все дела.

— Прикольно, — она улыбнулась. — Надо бы посмотреть.

— Покажу утром, если хочешь.

— Обязательно хочу, — она подошла ближе. — Я хочу знать о тебе всё.

Её слова прозвучали настолько интимно, что я почувствовал, как пульс участился. Между нами снова повисло то особое напряжение, которое появлялось всё чаще.

Отстранившись и немного помявшись, мы продолжили закупки. Дошли до отдела с одеждой. Лара остановилась у стойки с футболками:

— Нам нужна сменная одежда. Мало ли, сколько ещё продлится это путешествие. А то что на мне кажется уже попахивает.

Она выбрала себе несколько простых вещей — джинсы, пару футболок, нижнее бельё при выборе которого её щёки покраснели, а я тактично отвернулся. Затем она протянула мне тёмную футболку:

— Эта подойдёт. По размеру и по цвету.

— Думаешь, мне идёт тёмное?

— Определённо, — она оценивающе посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то новое, что заставило меня нервничать. — У тебя такие глаза... в тёмном они кажутся ещё более глубокими. И загадочными.

Я почувствовал, как мысли начали путаться. Когда она говорила такие вещи, смотрела на меня так, мне становилось трудно сосредоточиться на чём-то ещё.

— Лара...

— Что? — она подняла на меня взгляд, и я увидел в её глазах смущение, но и что-то ещё. Интерес? Желание?

— Ты слишком смелая, — я взял футболку из её рук, наши пальцы снова соприкоснулись. — Мне нравится.

— Я не всегда была такой, — призналась она, не убирая руку. — Раньше я была... скромной. Тихой девочкой, которая боялась даже голос повысить. Но те миры... они изменили меня.

— К лучшему, — сказал я, глядя в её глаза.

— Думаешь?

— Знаю.

Она улыбнулась и, покраснев, отвернулась, продолжая ходить между рядами.

Мы прошли в отдел с туристическим снаряжением. Здесь нашлись спальные мешки, палатка, горелка и другие полезные вещи.

— Планируешь ночевать под открытым небом? — спросила Лара, разглядывая спальный мешок.

— Возможно. В этом мире похоже лучше не доверять мотелям и гостиницам. Никогда не знаешь, кто там работает.

— Логично, — она кивнула. — Тогда берём два спальника?

Я поколебался секунду, затем решил рискнуть:

— Можем взять один большой. Так теплее будет.

Лара покраснела до корней волос, но не отвернулась:

— Хорошая идея. Для тепла.

— Для тепла, — согласился я, хотя мы оба понимали, что дело не только в практичности.

Мы взяли большой двуместный спальник, и я заметил, как Лара нервно теребит край своей футболки. Очевидно, она думала о том же, о чём и я.

В отделе электроники я выбрал несколько фонарей и запасных батареек, а также портативное радио.

— А телефоны здесь работают? — спросила Лара.

— Не знаю. Сигнал есть, но кому звонить? — я показал на свой телефон. — К тому же, неизвестно, не отслеживают ли эти твари мобильную связь.

Я включил радио и начал крутить ручку настройки. Большинство станций молчали, но на нескольких волнах играла музыка. Обычная поп-музыка, как будто мир продолжал жить своей жизнью.

— Правда, — вздохнула она. — Странно чувствовать себя так изолированно от всего мира.

— Зато мы друг с другом, — сказал я, и эти слова прозвучали более интимно, чем я планировал.

Лара остановилась и посмотрела на меня:

— Да. Мы друг с другом.

Между нами повисла тишина, наполненная невысказанными словами. Я сделал шаг к ней, она не отступила. Мы стояли совсем близко, и я чувствовал её дыхание, видел, как её губы слегка приоткрылись. Рука сама потянулась к её лицу, чтобы убрать прядь волос с щеки.

— Может, ещё что-то нужно? — тихо спросила она, не двигаясь с места.

— Наверное, — так же тихо ответил я, не отводя взгляда от её лица.

Мы не двигались с места, изучая глаза друг друга. В этом пустом супермаркете, среди полок с товарами, в мире, полном опасностей и неизвестности, я нашёл что-то важное. Что-то, что заставляло сердце биться быстрее.

— Лара, — начал я.

— Да?

— Когда всё это закончится... когда мы вернёмся в нормальный мир...

— Что?

— Ты бы... хотела быть со мной? Не как спутники в приключениях, а просто... как обычные люди? Ходить в кино, ужинать в ресторанах, спорить о том, какой фильм посмотреть вечером...

Она улыбнулась, и эта улыбка была ярче всех ламп в магазине:

— Я думала, ты никогда не спросишь.

Я наклонился и мягко поцеловал её. Её губы были тёплыми и мягкими, она пахла клубничным шампунем и чем-то удивительно родным. Тележка с продуктами стояла забытая рядом, а мы целовались посреди пустого супермаркета.

Поцелуй был нежным, неуверенным. Мы оба словно боялись испортить этот момент. Лара положила руки мне на грудь, я обнял её за талию. Время остановилось.

Когда мы оторвались друг от друга, Лара засмеялась, слегка задыхаясь:

— Ты меня задушишь, дурак. — Она легонько ударила кулаком мне по плечу и прижалась к моей груди. Её голос звучал тихо у моего уха: — Первый поцелуй в супермаркете. Как романтично.

— Следующий будет в более подходящем месте, — пообещал я, обнимая её крепче.

— А где, например?

— Увидишь, — я подмигнул ей, поднял её подбородок и чмокнул в губы, затем взялся за тележку. — А пока давай закончим с покупками.

Мы дошли до касс. Конечно, работать они не могли — весь персонал стоял на парковке, обездвиженный моим телекинезом. Но мне было всё равно. Деньги в этом мире не нужны.

— Чувствую себя грабителем, — призналась Лара.

— Технически, мы и есть грабители, — сказал я. — Но учитывая обстоятельства, думаю, нам простят.

— А если нет?

— Тогда будем грабителями с чистой совестью, — я обнял её за плечи, и она прижалась ко мне.

Мы вышли из супермаркета, толкая перед собой гружёную тележку. Прохладный вечерний воздух приятно коснулся лица после кондиционированного воздуха магазина.

На парковке было тихо. Слишком тихо.

Лара остановилась и посмотрела в сторону центра парковки. Её лицо изменилось, сменившись с радостного на грустное.

— Оставишь их такими? — тихо спросила она.

Я проследил её взгляд. Там, в центре асфальтированной площадки, стояла толпа людей. Мужчины, женщины, дети, подростки, старики — более трёх сотен человек, застывших в неестественных позах. Весь город, который сперва пытался атаковать, а после сбежать, поняв, что не получается. Схватив их телекинезом, я держал их неподвижно уже больше часа.

— Пока мы ходили по магазину, я сканировал их. Пытался понять, что они такое и люди ли — это вообще. Но так и не смог разобраться до конца. Они мертвы внутри — ни сердцебиения, ни дыхания. Простая имитация жизни. Твари, как и в тех мирах.

Лара обернулась ко мне, в её глазах читалось понимание:

— Так что...

Я не стал заканчивать фразу, но она поняла. В её взгляде не было осуждения, только печаль и принятие неизбежного.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Это не люди. Это уже не люди.

Мы подошли к припаркованному неподалёку автомобилю — чёрный внедорожник премиум-класса с тонированными стёклами. Владелец стоял в толпе обездвиженных. Я мысленно извинился перед ним, хотя не был уверен, остался ли в том теле человек или только тварь.

Переложив покупки из тележки в багажник, мы сели в машину. Ключи, как и ожидалось, были в замке зажигания.

— Готова? — спросил я, заводя двигатель.

— Да, — тихо ответила Лара.

Мы медленно выехали с парковки. Лара повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на застывшую толпу. Я видел её отражение в боковом зеркале — серьёзное лицо, сжатые губы.

Когда мы отъехали на достаточное расстояние, я сжал мысленную хватку.

Лара видела, как все фигуры на парковке одновременно рассыпались в пепел. Мгновенно и беззвучно. Ветер подхватил серую пыль и разнёс её по асфальту.

Она медленно повернулась ко мне. В её глазах не было страха или отвращения — только глубокая грусть и понимание.

— Это было правильно, — сказала она негромко. — Лучше смерть, чем существование тварью.

— Иногда правильное решение не означает лёгкое, — ответил я, сосредоточившись на дороге.

— А ты привык принимать такие решения?

— Много, — честно признался я. — Слишком много в последние года. Раньше я думал только о себе. Теперь... теперь есть то, что нужно защищать.

Мой мир…

Она протянула руку и сжала мою руку на руле:

— Мы защищаем друг друга.

Отбросив мысли о доме, я кивнул и улыбнулся ей. Ей не нужны мои проблемы. И не время и не место их обсуждать. Огни города остались позади, впереди простирался тёмный лес. Мы ехали в неизвестность, но ехали вместе. И это было важнее всего остального. По крайней мере, энергия во мне приходила в стабильность, и время, проведённое здесь, заканчивалось. Скоро настанет время прыжка.

***

Уже стемнело, когда мы свернули с главной дороги на узкую лесную тропу. Фары высветили указатель: "Лесной домик Джонсонов - 5 миль". Я выключил двигатель и прислушался. Тишина была полной, нарушаемой только шумом ветра в кронах деревьев.

— Как думаешь, они тоже поддельные? — шёпотом спросила Лара.

— Узнаем, — я включил зажигание и поехал дальше.

Дорога петляла между соснами, становясь всё уже. Наконец впереди показался тусклый свет. Между деревьями виднелся небольшой деревянный дом с освещёнными окнами. На крыльце сидел полосатый кот, а из трубы поднимался дымок. Живые.

— Выглядит так мирно, — проговорила Лара.

— Слишком мирно, — согласился я, останавливая машину в сотне метров от дома. — Остаёшься здесь.

— Ни за что. Мы договорились держаться вместе.

— Лара, если они окажутся такими же, как в городе...

— Тогда тебе понадобится помощь, — твёрдо сказала она. — Я не буду сидеть в машине, пока ты рискуешь.

Я хотел возразить, но понял, что, если буду настаивать, потеряю её. Мы были командой для неё.

Кивнув, мы вышли из машины и медленно пошли к дому. Кот на крыльце поднял голову, посмотрел на нас жёлтыми глазами и мяукнул. Обычный кот, никакой агрессии.

В окнах мелькнули тени. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом и седеющей бородой. За ним показалась женщина в фартуке и подросток лет шестнадцати.

— Добро пожаловать! — радостно воскликнул мужчина. — Редко здесь гости бывают. Я Джим Джонсон, это моя жена Мэри и сын Тим.

Они выглядели абсолютно нормально. Обычная семья, ужинающая в своём лесном доме. Но что-то заставило меня напрячься. Может быть, слишком широкая улыбка Джима. Или то, как Мэри сжимала руки в фартуке. Живые ведь…

— Мы заблудились, — сказал я, останавливаясь в десяти метрах от крыльца. — Не могли бы вы подсказать дорогу?

— Конечно! — Джим спустился с крыльца. — Но поздно уже, темно. Оставайтесь на ночь, утром покажу дорогу.

Он делал шаг за шагом к нам, и его походка была странной. Слишком ровной, механической. Я расширил своё восприятие, сканируя его.

Пусто. Только что это обычный человек. А сейчас уже мёртвая тварь.

— Как ты это делаешь? — я взял Лару за руку, на всякий случай.

— О это целая история мой новый враг! — Мэри тоже спустилась с крыльца. — Знаешь это началось ещё совсем недавно, всего сотню лет назад…

Тим молча пошёл за родителями. Женщина продолжила рассказывать, как убила целую плантацию рабов, из Африки, которые любили веселиться у себя в сарае танцую, а ещё что его почти убили. Все трое двигались одинаково, словно марионетки, управляемые одним кукловодом.

Джим был в пяти метрах от нас, когда произошла трансформация.

Его лицо исказилось, добродушная улыбка сменилась оскалом. Глаза вспыхнули красным светом, а зубы удлинились в клыки. Руки превратились в когтистые лапы, мышцы вздулись под одеждой.

Мэри и Тим изменились одновременно. Женщина сорвала с себя фартук, под которым обнаружилось мускулистое тело с серой кожей. Подросток вырос на полметра, его конечности стали непропорционально длинными.

Но самое страшное — они не издавали звуков. Никаких рычаний, криков, шипения. Только тишина.

Джим прыгнул первым, его когти нацелились мне в горло. Я ухватил его телекинезом и швырнул в дерево. Раздался хруст ломающихся костей, но он тут же поднялся, как будто ничего не произошло.

Мэри попыталась атаковать Лару. Девушка было дёрнулась в сторону, но я удержал её на месте. Серые когти остановились в воздухе в дюйме от её лица.

Я мгновенно переключился на защиту Лары, телекинетически отшвырнув Мэри прочь. Она врезалась в стену дома с таким грохотом, что задрожали оконные стёкла. Но и эта тварь поднялась, словно удар её не коснулся.

— Они не чувствуют боли? — шепнула мне Лара, смотря на тварей с отвращением.

Тим обогнул нас сбоку, двигаясь с нечеловеческой скоростью. Довольно быстро для тварей похожих на вампиров. Его длинные руки тянулись к Ларе, но я успел вовремя, как и всегда — телекинетический удар отбросил его к лесу. Он ударился о сосну, ствол треснул, но подросток-монстр только встряхнулся и снова ринулся в атаку.

Интересно.

Джим приближался справа, Мэри — слева. Я понял, что они координируют действия, несмотря на полное отсутствие звуков. Это была не просто стая хищников — это была единая система.

Я решил проверить их физические возможности. Подхватив телекинезом валявшийся рядом с домом топор, метнул его в Джима. Лезвие вошло ему в грудь по самую рукоятку, но он даже не замедлился. Чёрная кровь сочилась из раны, но монстр продолжал наступление.

Тогда я попробовал другой подход. Сжав воздух вокруг головы Мэри, я попытался задушить её. Она начала хватать ртом воздух, её движения стали менее координированными, но полностью остановить не удалось.

— Им нужен воздух, но не так, как нам, — проанализировал я вслух. — Возможно, для поддержания иллюзии человечности.

Джим прыгнул на меня, но я был готов. Уклонившись в сторону, я схватил его за руку и бросил через плечо. Рукопашный бой. Физическая сила твари была впечатляющей, но техника хромала. Подняв Лару в воздух, приготовился экспериментировать.

Джим перекатился и тут же атаковал снова, нанося удар когтями снизу вверх. Я отклонился, пропустил его руку мимо себя и ударил локтем в солнечное сплетение. Удар был настолько мощным, что отправил монстра в полёт на несколько метров.

Но пока я сражался с Джимом, Тим сумел приблизиться к Ларе. Его длинные руки пытались схватить её за плечи, прыгнув в воздух. Девушка закричала, испугавшись.

Ярость вспыхнула во мне. Чёрт, не думал, что она испугается. Я телекинетически рванул Тима от Лары, но на этот раз не просто отбросил — сжал его тело со всех сторон. Раздался противный хруст ломающихся костей, и монстр упал на землю, корчась в судорогах.

— Физическое разрушение работает, — отметил я, наблюдая, как Тим пытается встать на переломанных ногах. Лара мягко встала рядом со мной. — Прости, не думал, что ты испугаешься. — Она кивнула и медленно обняла меня за шею. — Но регенерация у них быстрая.

Действительно, его конечности уже начали принимать правильную форму. Кости срастались на глазах, синяки исчезали. Через полминуты он снова был готов к бою.

Мэри атаковала меня сзади, пытаясь вонзить когти в спину. Я развернулся, перехватил её руку и провёл болевой приём, выкручивая сустав. Она должна была упасть на колени от боли, но вместо этого попыталась укусить меня за лицо.

Пришлось отступить и нанести удар ногой в её живот. Тварь отлетела, но приземлилась на четвереньки и тут же прыгнула обратно.

— Они не чувствуют боли, но физические повреждения их замедляют. — Пробормотал себе под нос пока уклонялся от атак мужчины. — Так чтобы ещё проверить…

***

Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в мягкие розовые и золотистые тона. Утренний туман стелился между деревьями, создавая призрачную атмосферу в лесной глуши. Я парил в воздухе примерно в трёх метрах над землёй, сидя в позе лотоса на невидимой подушке из уплотнённого воздуха. Глаза были закрыты, дыхание размеренное и глубокое.

Внутри меня циркулировала энергия, но процесс этот был болезненным и медленным. Несколько недель без доступа к силе оставили свой след — все энергетические каналы словно покрылись ржавчиной. Ци двигалась с трудом, застревая в узких местах, создавая болезненные спазмы в теле. Представлял я это как старые водопроводные трубы, которые не использовались годами. Теперь нужно было терпеливо промывать каждый канал, восстанавливать их проводимость.

Начинал я с основного энергетического центра в области живота. Отсюда энергия должна была подниматься вверх по позвоночнику, проходить через сердечный центр, достигать головы и затем опускаться обратно по передней части тела. Полный цикл, который в нормальном состоянии занимал секунды, сейчас растягивался на долгие минуты.

Каждый раз, когда поток энергии встречал препятствие, я терпеливо фокусировался на проблемном участке, мысленно массируя его, представляя, как блокировка растворяется. Процесс требовал абсолютной концентрации — одна неосторожная мысль, и энергия могла пойти не тем путём, создав ещё больше проблем.

Пот выступил на лбу, несмотря на прохладное утро. Тело напряглось от усилий, голова начала болеть от длительного сидения в одной позе и в попытках всё исправить. Но я продолжал. Альтернативы не было — без полного контроля над энергией мы не выберемся из этого мира.

Параллельно с внутренней работой я расширил своё сознание, охватывая всю планету. Это было похоже на включение огромного радара, который сканировал каждый уголок Земли. Информация поступала волнами, накладываясь друг на друга, создавая сложную картину происходящего.

Города гудели привычной жизнью. Люди просыпались, собирались на работу, завтракали, читали новости. Дети шли в школы, взрослые спешили в офисы, пожилые кормили голубей в парках. На первый взгляд всё выглядело абсолютно нормально. Слишком нормально.

Я углубил сканирование, пытаясь проникнуть в сущность этих существ. Всё те же люди, все те же процессы. Дыхание ровное, сердца бьются, и органы работают. Именно в процессе трансформации они сбрасывают эту маску жизни превращаясь в трупы.

Ещё бы понять эту странность — как это работало. Я попытался понять механизм трансформации. Когда и как происходило замещение? Было ли это постепенным процессом или мгновенным? Но чем глубже копал, тем больше возникало вопросов. Фальшивые люди выглядели абсолютно убедительно, у них были воспоминания, привычки, отношения. Никаких отличий от обычных людей.

Мысли вернулись к событиям прошлой ночи. Мы нашли этот дом на отшибе, надеясь, что изолированная семья может оказаться настоящими людьми. Надежда умирает последней подумалось мне. Издалека всё выглядело идиллически — уютный деревянный домик, ухоженный садик, даже кот на крыльце. Но стоило нам поговорить, как произошла трансформация.

Я конечно убил этих тварей, но так и не понял в чём смысл их существование. Они жили обычной жизнью людей, дыша и занимаясь привычными людскими делами, но, когда я появлялся они превращались в тварей с единым сознанием который, атаковал меня. Но почему тогда нас не атаковали заранее. На той же дороге, устроив засаду? А ещё тварь была молчаливый на этот раз и всё что я смог добиться пытками болью, это смех. Очень странно.

Много вопросов было обдумано этой ночью.

Также слова того Ангела как я прозвал его эхом отзывались в моём сознании: "Генерал, я выведу тебя отсюда. Но это будет опасно. С этого момента твоё присутствие станет маяком для всех сил мироздания. Моя тень больше не будет покрывать твою душу. Каждое твоё движение будет видно. Тебя будут искать — и не только он."

Генерал. Почему он назвал меня именно так? В моих воспоминаниях не было ничего, что указывало бы на военное прошлое или звание в этом теле. Даже в первой жизни, в армии, моё звание было не настолько высоким. Откуда этот Ангел взял всё это. Я был обычным человеком, пока не переродился или всё было не так просто?

Фразы Ангела предполагали, что меня знают в различных планах существования. "Все силы мироздания" — это не фигура речи. Он имел в виду буквально всех — и союзников, и врагов. Значит, я играл важную роль в каких-то событиях огромного масштаба.

"Не только он" — эта часть особенно беспокоила. Ангел говорил о ком-то конкретном, видимо, главном враге. Но кроме него были и другие, кто охотился за мной. Картина складывалась не радужная — я был в центре какого-то многостороннего конфликта, о котором даже не подозревал. Чёрт. Ещё одна проблема которая стояла в огромном списке.

Хоть энергия внутри меня начала двигаться более свободно, что уже обрадовала. Основные каналы прочистились, хотя некоторые второстепенные пути всё ещё требовали работы. Я почувствовал, как сила возвращается, наполняя каждую клетку тела.

Спустя час, солнце поднялось выше, рассеивая утренний туман. Я почувствовал, как кто-то наблюдает за мной, и открыл глаза. На крыльце дома стояла Лара, завёрнутая в простыню на голое тело. Её волосы были растрёпаны после сна, но она выглядела свежо и красиво. Успела умыться?

Она улыбнулась своей милой улыбкой и сказала:

— А ты не врал, когда говорил про медитацию в воздухе.

Я усмехнулся, медленно выпрямил ноги и плавно опустился на деревянное покрытие крыльца. Энергия всё ещё циркулировала внутри меня, создавая ощущение лёгкости и силы. Подойдя к Ларе, я погладил её кудрявые светлые волосы, наслаждаясь их мягкостью.

Посмотрев сверху вниз в её зелёные глаза, в которых отражалось утреннее солнце, я сказал:

— Ты прекрасна.

В этот момент весь ужас окружающего мира отступил на второй план. Как и все мысли о проблемах. Было только мы двое, утреннее солнце и чувство после долгой ночи.

***

Глава 64

Я держал её тело, мягко обнимая её в воздухе, мы были в километре от земли, встречая рассвет на клочке, земли который вырвал, когда мы остановились в очередной раз чтобы провести ночь вне домов и отелей. Наше путешествие и отдых, который я решил провести пока моя энергия приходила в порядок, уже длилось несколько дней. За это время мы успели проехать около тысячи километров и встретить одну и ту же картину везде. Этот мир был потерян. Обычные люди, сперва улыбаются после хотят съесть. Не сильно понимал, как это работает, но после третьего раза, когда маленький ребёнок лет девяти, пытался прыгнуть на меня с крыши, то просто забил болт на всю эту ситуацию. Меня больше занимала Лара, и наши с ней разговоры. Мы узнавали друг друга, больше разговаривали и больше изучали наши тела. Было приятно осознать, что кто-то настолько непохожий на тебя, может быть таким интересным. Это было волшебно. Эти чувства...

А этот мир просто был очередной больной фантазии неизвестного творца.

Удивительно, как быстро человек может привыкнуть к невозможному. Ещё месяцы назад я бы никогда не поверил, что буду держать в объятиях девушку на высоте в тысячу метров, стоя на куске земли размером с небольшую комнату, который удерживается в воздухе силой моих мыслей. А сейчас это казалось самым естественным в мире.

Лара прижималась ко мне всем телом, её дыхание щекотало шею. Мы наблюдали, как солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая облака в красные тона. Внизу расстилался парк. лес, а где-то вдалеке виднелись крыши очередного города, полного тварей, притворяющихся людьми.

За эти дни я понял много нового о себе. Не о силе, хотя это тоже занимало. А скорее о том, как работают мои чувства. Я думал, что сила изолирует меня от простых человеческих эмоций, делает меня чем-то большим, чем человек. Выше них. Но рядом с Ларой я чувствовал себя удивительно... обычным. Человеком Уязвимым. Когда она смотрела на меня своими зелёными глазами, когда смеялась над моими шутками, когда засыпала, положив голову мне на плечо — в эти моменты я не был всемогущим существом. Я был просто мужчиной, влюблённым в удивительную женщину.

И это пугало меня больше, чем любые твари.

— О чём думаешь? — тихо спросила Лара, поднимая голову и глядя мне в глаза.

— О том, как всё изменилось, — признался я, поглаживая её спину. — Раньше у меня была только сила. Теперь есть то, что можно потерять.

— Я никуда не денусь, — она улыбнулась и поцеловала меня в подбородок. — Ты надолго застрял со мной.

— Хорошо застрял, надеюсь навсегда. — засмеялся я и крепче обнял её.

Мы стояли так ещё несколько минут, наслаждаясь тишиной и покоем. За эти дни мы выработали определённый ритм. Днём ехали по дорогам, избегая городов и крупных населённых пунктов. Иногда заезжали, но там всё заканчивалось одинакова. Атака тварей, провал и прах. К вечеру обычно находили укромное место, где я вырывал кусок земли и поднимал нас в воздух. Здесь мы были в безопасности — никто не мог добраться до нас, никто не мог подкрасться незаметно. Мне так было спокойнее.

Ночи проводили в разговорах. Конечно сперва нужно было выяснить что там с системой, которая чудом ушла в неё, но тут всё было спокойно. После перехода, она просто исчезла. Проделки перехода или помощь Ангела? Было не ясно, но Лара была рада что всё закончилось, и ничего не осталось с тех ужасных мест. По ночам, когда мы лежали под открытым небом, смотря на звёзды, Лара рассказывала о своей жизни в России, о университете, о друзьях, которых оставила в своём мире. Ей было грустно, но она понимала, что так просто ей не вернуться. Также, как и мне. Мы обо стали заблудшими между мирами. Я же делился воспоминаниями о путешествиях по разным мирам, о том, как встречал удивительное и страшное. Было весело наблюдать за Ларой, которая слушала мои истории будто аудио книги. Мы также много говорили об обычным, о книгах, фильмах, музыке. Выяснилось, что у нас удивительно много общего, несмотря на то, что мы выросли в разных мирах. Хотя думаю многие миры похожи на себя. Этот мир конечно исключение, как и многие другие, но обычных тоже хватало на моей памяти.

А ещё мы изучали друг друга. Каждое прикосновение было открытием. Каждый поцелуй — новым ощущением. Лара была нежной и страстной одновременно, умела быть серьёзной и игривой. Я открывал в ней стороны, о которых даже не подозревал. Также, как и в себе. Оказывается, я мог быть романтичным. Кто бы мог подумать. Мог часами смотреть на неё, пока она спит. Мог волноваться из-за каждого её вздоха.

Любовь — странная штука. Я чувствовал в своих мозгах изменение, химию которая делала из меня странного парня. Она также делало меня сильнее и слабее одновременно. Дала крылья и начала приковывать к земле. Я никогда не думал, что пойму это на собственном опыте. Раньше это было просто временное, но сейчас…

— Пора завтракать, — сказал я, нехотя отпуская её. — А то так и проведём весь день в объятиях.

— Разве это плохо? — подмигнула Лара, но послушно отступила.

Я развёл небольшой костёр прямо на земле — кислорода на такой высоте было достаточно, а дым быстро рассеивался в воздухе. Из наших запасов достал кофе и турку. За эти дни я научился готовить кофе так, как нравилось Ларе — крепкий, с лёгкой горчинкой.

Лара устроилась рядом со мной, укутавшись в спальный мешок. Её волосы развевались на ветру, щёки раскраснелись от прохладного утреннего воздуха. Она была прекрасна в своей естественности.

— Знаешь, — сказала она, принимая из моих рук кружку с дымящимся кофе, — я никогда не думала, что буду завтракать в небе. Это что-то из разряда фантастики.

— Для меня теперь фантастика — это обычный завтрак на кухне, — усмехнулся я. — Хотя когда-нибудь мы обязательно попробуем и это.

— Обязательно, — согласилась она и сделала глоток кофе. — Мм, ты становишься всё лучше в этом деле.

— У меня хорошая мотивация, — я сел рядом с ней, наслаждаясь моментом покоя.

Мы пили кофе в молчании, наблюдая, как мир просыпается внизу. Где-то вдалеке по дороге ехала машина — крошечная точка с этой высоты. Птицы летали значительно ниже нас, время от времени поднимая головы, словно удивляясь странному парящему острову в небе.

За эти дни я много думал о природе этого мира. Тварей здесь было невероятно много — практически всё человечество было заменено ими. Проверено, на других континентах на суперскорости. Но зачем? Какая цель у этой грандиозной трансформации? Они не пытались завоевать другие миры, не строили никаких планов по расширению. Даже магии и жертвоприношении не было. Просто... существовали, имитируя человеческую жизнь.

Может быть, это был некий эксперимент? Или способ сохранить цивилизацию после катастрофы? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И честно говоря, меня это больше не волновало. Единственное, что имело значение — я восстановил свои силы и теперь мог покинуть этот мир.

Допив кофе, я поставил кружку на землю и повернулся к Ларе:

— Я закончил. Теперь мы можем уходить из этого мира.

Лара кивнула, даже не удивившись:

— Хорошо.

Я ожидал вопросов, но их не последовало. Лара просто смотрела на меня спокойным взглядом, словно для неё было абсолютно естественно перемещаться между мирами.

— Ты даже не будешь задавать вопросы? — не удержался я.

— Я доверяю тебе, — просто ответила она.

Эти слова прозвучали так искренне, что у меня зачесался мозг. Как так? Она доверяла мне. Полностью, безоговорочно. Была готова следовать за мной в неизвестность, не зная, куда мы направляемся и что нас ждёт. Это была невероятная ответственность и одновременно невероятный дар.

Убрав мысленно свои опасение и недоверие, просто кивнул.

— Тогда собирайся, — сказал я, поднимаясь. — Нам предстоит интересное путешествие.

Мы быстро собрали наши немногочисленные вещи. За эти дни мы научились путешествовать налегке — только самое необходимое. Два рюкзака, так на всякий случай. Я затушил костёр, по привычке, осмотрел вещи на предмет нужности. После поправил ей рюкзак, поцеловав в шею, на что получил томный взгляд, и окрестился.

Этой ночи пока нам хватить, а то не уйдём.

Стоя на краю нашего импровизированного острова, я посмотрел вниз на мир, который мы покидали. Часть меня хотела очистить эту планету от тварей, вернуть её к нормальной жизни. Но кто сказал, что это моя ответственность? Я не был богом, чтобы решать судьбы целых миров. У меня были свои заботы, свои проблемы.

К тому же, здесь не было настоящих людей, которых нужно было спасать. Только имитации, марионетки, управляемые неизвестным кукловодом. Пусть этот мир существует со своими загадками и тайнами. Возможно, когда-нибудь я вернусь сюда за ответами. Но не думаю. Мне было плевать.

— Готова? — спросил я Лару.

— Готова, — кивнула она, подойдя ко мне вплотную.

Я отпустил телекинетическую хватку, державшую наш островок в воздухе. Кусок земли со всеми нашими следами упал вниз, превращаясь в падающую звезду. Где-то далеко внизу он разобьётся о землю, не оставив следов нашего пребывания в этом мире.

Теперь мы парили в воздухе, поддерживаемые только моей силой. Я обнял Лару, прижав её к себе. Она не боялась — я чувствовал это. Полное доверие, полная готовность следовать за мной куда угодно.

В своём сознании я начал формировать заклинание перемещения. Сложные мысленные конструкции, отточенные за долгие практики, складывались в единую структуру. Координаты назначения — следующий мир. Надеюсь мой мир. Как и всегда.

Энергия потекла по знакомым каналам, насыщая заклинание. Я почувствовал, как реальность вокруг нас начинает размягчаться, готовясь принять новую форму. Воздух вокруг нас засветился мягким светом.

Я создал кокон из уплотнённого воздуха вокруг нас. Лара прижалась ко мне ещё крепче, чувствуя нарастающее напряжение.

— Не отпускай меня, — прошептала она.

— Не отпущу, — пообещал я и активировал заклинание.

Мир вокруг нас взорвался вспышкой света. Последнее, что я видел — это исчезающую внизу планету, полную тайн и загадок. Затем нас поглотила свет ослепив, как и всегда.

Переход между мирами всегда был странным опытом. Тело словно разрывалось на молекулы и собиралось заново. Сознание металось между сном и явью, пытаясь найти опору. Время текло странно — секунда могла растянуться на вечность, а вечность пролететь в мгновение.

Но на этот раз всё было по-другому. Лара в моих объятиях стала якорем, точкой стабильности в хаосе перехода. Её присутствие давало мне силы, чтобы не отпустить контроль. Мне нужно её защитить.

Когда вспышка света погасла, мы стояли на твёрдой земле. Я быстро осмотрелся — да, мы вернулись тоже место в воздухе, выше парка где мы остановились. Те же скамейки, те же деревья, та же дорожка. Даже время суток было примерно то же.

— Это твой мир? — спросила Лара, оглядываясь вокруг.

— Не думаю, — ответил я, и сомнения было оправданы. — Дай мне минуту.

Переход отнял много сил. Мне нужно было восстановить энергию, прежде чем предпринимать что-то ещё. Мы опустилась и сели на ближайшую скамейку, Лара устроилась рядом.

— Сперва твой дом или мой? — спросил я, узнавая, что в первую очередь мне искать.

— Твой, — не раздумывая ответила она.

Я кивнул и начал расширять своё сознание, сканируя окружающее пространство. Первым делом нужно было понять, где мы находимся. Парк вокруг нас выглядел знакомо — те же аллеи, те же деревья, даже расположение скамеек совпадало. Но это ещё ничего не значило. Многие миры были удивительно похожи друг на друга, особенно в мелочах.

Я начал с малого — просканировал парк в радиусе ста метров. Несколько спортсменов пробегали по дорожкам, пара влюблённых сидела на противоположной скамейке, старик кормил уток у пруда. Всё выглядело абсолютно нормально, по-человечески. Никаких тварей, никаких странностей. Хороший знак.

Расширяю поиск до километра. Жилые дома, магазины, кафе — типичный американский пригород. Люди занимались своими обычными делами: покупали продукты, гуляли с собаками, сидели в кафе за ноутбуками. Машины ехали по дорогам, соблюдая правила дорожного движения. Пока всё нормально.

Дальше. Пять километров. Десять. Двадцать. Я начал узнавать очертания города — это определённо был Сиэтл. Характерная линия горизонта, Спейс-Нидл, залив Эллиот. Но это всё ещё не давало мне полной картины. Нужно было проверить главное.

Пятьдесят километров. Сто. Я протянул своё сознание дальше, пересекая штаты. Орегон, Калифорния, Невада... Дальше, всё дальше на восток. Через всю страну, пока не добрался до Канзаса. До того места, где должен был находиться мой родной город.

Брайтбёрн. Небольшой городок посреди кукурузных полей, где я провёл всю жизнь. Место, которое должно было стать моим якорем в каждом мире. Я знал каждую улицу, каждый дом, каждое здание.

Но его там не было.

Вместо знакомых улиц и домов я увидел совершенно другой населённый пункт. Другая планировка, другие здания, даже название другое — Плейнвилл. Это был не мой мир. Понятно.

Я продолжил сканирование, проверяя другие знакомые места. Тоже самое — всё не то.

Но были и незнакомые города с названиями, которых я не помнил. Вот-Америка в штате Нью-Йорк, где располагался огромный небоскрёб какой-то корпорации. Название мелькало везде — на рекламных щитах, в новостях, на зданиях. Очевидно, крупная компания, имеющая огромное влияние.

И тут я заметил первую странность.

Человек летел над Нью-Йорком. Просто летел, без самолёта, без вертолёта — сам по себе, на невероятной скорости. Одет он был в... костюм. Ярко-синий костюм с красно-белым плащом и с какими головами орлов на плечах. Выглядело нелепо, как из детских комиксов.

Я сфокусировался на нём, пытаясь разглядеть детали. Блондин, крепкого телосложения, летит с уверенностью человека, для которого это абсолютно естественно. Но самое странное — его глаза. Когда он посмотрел вниз на толпу людей, его глаза на мгновение засветились красным. Лазерное зрение? Серьёзно?

Я расширил поиск, ища других аномалий. И нашёл.

Женщина, стоящая на крыше небоскрёба, управляла молниями. Электричество танцевало между её пальцами, образуя сложные узоры. На ней тоже был костюм — чёрный, обтягивающий, с металлическими вставками.

Мужчина пробегал по улицам со скоростью, которая делала его размытым пятном. Довольно худой чернокожий парень в синя-белым костюмом с ставками А на плечах. Он останавливался на несколько секунд, разглядывал под юбками у прохожих девушек и продолжал путь. Чёрт, что за фрик.

Ещё один — невидимый фрик онанировал в туалете университета. Он был полностью голым и похоже его никто не видел. Ещё один.

Повсюду какие-то фрики с способностями, которые употребляли наркоту, пили и занимались странным видом секса. Чёрт, зачем уменьшаться и прыгать кому-то в задницу. И костюмы. Чёрт возьми, эти дурацкие костюмы повсюду. Яркие, кричащие, с эмблемами и знаками. Как будто кто-то решил воплотить в жизнь комиксы про супергероев.

Я продолжил наблюдение, пытаясь понять закономерности. Люди с суперспособностями не скрывались — наоборот, они демонстрировали их публично. Собирались толпы, кто-то снимал на телефоны, журналисты брали интервью. Это было не тайное сообщество, а публичное явление.

На экранах по всему городу крутилась реклама — фильмы с участием этих людей в костюмах, игрушки, одежда с их символикой. Целая индустрия развлечений, построенная вокруг людей со сверхспособностями.

Но что-то в этом мире было... неправильно. Я не мог точно сформулировать, но чувствовал фальшь. Слишком идеально, слишком ярко, слишком показушно. Как декорации в театре — красиво на первый взгляд, но стоит заглянуть за кулисы...

Я попытался просканировать глубже, заглянуть в умы некоторых из этих "героев". Ци не позволяла читать мысли в прямом смысле этого слова, да и я не был любитель мозг копание, но вот считывать ауру и её различие могло. Лара, сидя рядом со мной светилось ярко зелено-розовым светом. Надежда и Любовь. Но вот здесь…

То, что я нашёл, мне совсем не понравилось. За яркими улыбками и героическими позами скрывались самые обычные человеческие пороки, усиленные до невероятных масштабов. Гордыня, жадность, похоть, гнев — всё это кипело под поверхностью идеального образа. Чёрные ауру буквально заполонили этих суперов.

Особенно тот блондин в синем костюме. От него исходило что-то тёмное, до огромных масштабов. Под маской американского идеала скрывался хищник, который привык получать всё, что хочет. И у него была сила — это обеспечить.

Я открыл глаза и посмотрел на Лару. Она сидела рядом, терпеливо ожидая результатов моего сканирования. В её глазах читалась надежда — она хотела, чтобы это оказался мой мир или хотя бы её мир. Место, где мы могли бы остановиться, построить нормальную жизнь.

— Это не мой мир, — сказал я, стараясь говорить мягко. — И не твой.

Надежда в её глазах погасла, но Лара быстро взяла себя в руки. Её аура на миг уменьшилась, но быстра пришла в себя. Она была сильной — я это знал. Но всё равно было неприятно видеть её разочарование.

— Откуда такая уверенность? — спросила она, наклонив голову. — Откуда тебе знать, что это не мой мир?

Я усмехнулся, хотя ситуация была не особо весёлой:

— В твоём мире были люди со сверхсилами в дурацких костюмах, летающие над городами и дающие интервью журналистам?

Лара покачала головой:

— Нет, конечно. Это была бы сенсация века. А здесь?..

— Здесь это обыденность, — я откинулся на спинку скамейки. — Мир супергероев. Только вот они не совсем такие герои, какими кажутся.

Лара нахмурилась, обдумывая мои слова:

— То есть ты уже бывал в подобных мирах?

— Не в точно таких, но похожих, — кивнул я. — Люди в костюмах, сверхспособности, публичность... Обычно заканчивается плохо. Какая-то всемирная угроза или слишком много силы в руках слишком нестабильных личностей.

Я встал со скамейки и прошёлся несколько шагов. Нужно было решить, что делать дальше. Оставаться в этом мире было рискованно — слишком много неизвестных факторов. С другой стороны, мне нужно было время, чтобы восстановиться после перехода и подготовиться к следующему прыжку.

— Расскажи мне, — попросила Лара, — что ты видел там?

Я сел обратно рядом с ней и начал делиться своими наблюдениями:

— Мы на Земле, это точно. Но это не та Земля, которую знаем мы. Здесь есть люди со сверхспособностями, и они не скрываются. Наоборот — это целая индустрия. Они носят яркие костюмы, снимаются в фильмах, дают интервью. Есть какая-то крупная корпорация, которая этим всем заправляет — названия на каждом углу.

— Супергерои работают на корпорацию? — переспросила Лара с недоверием.

— Похоже на то. Это не те идеалистичные герои из комиксов, которые спасают мир бескорыстно. Это бизнес. Реклама, маркетинг, прибыль. Они продают себя как товар.

Лара задумалась:

— А что насчёт обычных людей? Как они к этому относятся?

— Большинство их обожает, судя по толпам и рекламе. Супергерои — это звёзды, кумиры. Но я чувствую, что за всем этим блеском скрывается что-то тёмное. Слишком всё показушно, слишком неестественно.

Я замолчал, концентрируясь на воспоминаниях о том, что увидел. Особенно тот блондин в синем...

— Есть проблема, — продолжил я. — Похоже главный герой среди них который его лицо выходит из всех щелей, парень в синем костюме с красным плащом... от него исходит что-то опасное. У него есть силы, похожие на мои — полёт, лазерное зрение, видимо, неуязвимость. Но внутри... там что-то сломано. Его аура слишком тёмная. Он опасен.

Лара приподняла бровь:

— Насколько опасен?

— Тот, кто может уничтожить город, если захочет, или страну. Не знаю. И судя по тому, что я почувствовал, его психика далека от стабильности. Он привык получать всё, что хочет, и у него есть сила это обеспечить.

Я продолжил рассказывать о других наблюдениях — о женщине с электричеством, о быстром человеке в синем, о том, что-то кто невидимый. Все они казались публичными фигурами, но за фасадом скрывалось нечто более сложное и тёмное.

— Знаешь, что меня больше всего настораживает? — сказал я Ларе. — Они все играют роли. Как актёры на сцене. Герои для публики, но что происходит, когда камеры выключены?

— Ты думаешь, они не настоящие герои?

— Я думаю, они люди. А люди со сверхсилами и без ограничений... это опасная комбинация. Сила развращает, а абсолютная сила развращает абсолютно.

Я встал и снова начал расхаживать. Каждый мир с супергероями, в котором я побывал, имел свои особенности, но общая закономерность была одна — рано или поздно всё шло к чёрту.

— Тогда давай уйдём отсюда, — предложила Лара. — Найди другой мир, более безопасный.

— Пока не можем, — покачал я головой. — Мне нужно время, чтобы восстановиться. Переход между мирами отнимает много энергии, особенно когда приходится брать пассажира. Нужно минимум несколько дней. Может больше.

— Несколько дней в мире нестабильных психов со сверхсилами, — проговорила Лара с горькой улыбкой. — Звучит как рецепт катастрофы.

— Не обязательно, — попытался я её успокоить. — Мы можем держаться подальше от крупных городов, избегать контактов с этими "героями". Главное — не привлекать внимания.

Но даже говоря это, я понимал, что план был далеко не идеальным. В мирах супергероев неприятности имели привычку находить тебя сами.

Я снова сел рядом с Ларой и взял её за руку:

— Послушай, я знаю, что это не то, на что ты рассчитывала. Но мы справимся. Главное — быть осторожными и изучать этот мир постепенно, не лезть в чужие дела.

— А если чужие дела полезут к нам? — спросила она.

— Тогда мы будем импровизировать, — усмехнулся я. — У меня есть опыт общения с людьми, у которых слишком много силы и слишком мало здравого смысла. Большинство из них — просто обычные люди с необычными способностями. Такие же страхи, такие же слабости.

— А тот блондин в синем?

— Тот — исключение. Если мы на него наткнёмся, постараемся избежать конфликта. Пока я не пойму, как устроен этот мир, лучше не выяснять, на что он способен.

Если окажется что этот парень злая копия Супермена, только без ограничений, то это планета взорвётся от нашей битвы.

Лара кивнула, хотя я видел, что она всё ещё беспокоится. И это было нормально — я сам не знал, во что мы ввязались. Миры супергероев были непредсказуемыми, особенно когда не знаешь их правил и истории.

— Ладно, — сказала Лара, решительно поднимаясь. — Тогда давай найдём место, где переждать. Желательно подальше от всех этих героев в костюмах.

Я улыбнулся её решимости. Это была одна из черт, которые мне в ней нравились — способность принимать ситуацию такой, какая она есть, и действовать соответственно.

— У меня есть идея, — сказал я, также поднимаясь. — Мы найдём какой-нибудь небольшой городок подальше от крупных центров. Снимем жильё, будем жить как обычные люди. Несколько дней спокойной жизни, пока я восстанавливаю силы.

— Звучит разумно, — согласилась Лара. — А как насчёт денег? Документов?

Я усмехнулся:

— Деньги не проблема. Что касается документов... ну, у меня есть способы их получить. Не самые законные, но эффективные.

Мы взяли наши рюкзаки и покинули парк. Пока мы шли по улицам Сиэтла, я продолжал сканировать окружающее пространство, отслеживая любые признаки сверхъестественной активности. Пока всё было спокойно — никаких летающих людей, никаких взрывов, никаких погонь.

Может быть, нам повезёт, и эти несколько дней пройдут без приключений. Может быть, мы сможем просто пожить нормальной жизнью.

Но глубоко внутри я знал, что это маловероятно. В мирах супергероев спокойная жизнь — это роскошь, которую могут позволить себе немногие. И если моя жизнь чему-то меня научила, то это тому, что неприятности всегда находят способ добраться до тебя, независимо от того, как далеко ты от них.

Но пока что мы были просто двумя людьми, идущими по улице большого города. Никто не знал, кто мы такие и откуда пришли. И это давало нам преимущество, которым нужно было воспользоваться, пока оно есть.

— Куда идём? — спросила Лара, когда мы дошли до автобусной остановки.

— Подальше от города, — ответил я, изучая расписание. — Найдём место поспокойнее. Может быть, у океана. Всегда любил звук волн.

— У меня есть деньги, — сказала Лара, доставая из кармана несколько купюр. — Не много, но на автобус должно хватить.

Я посмотрел на купюры и пригляделся. Дизайн был знакомым, но детали отличались от тех долларов, которые я помнил. Небольшие различия в шрифтах, цветах, защитных элементах. Ещё одно подтверждение того, что мы в альтернативном мире.

— Сойдёт, — сказал я. — Деньги есть деньги, пока их принимают.

Подошёл автобус до Беллингхэма — небольшого города на севере штата, рядом с канадской границей. Достаточно далеко от крупных центров, достаточно мал, чтобы не привлекать внимания супергероев. Идеальное место для того, чтобы переждать.

Мы сели в автобус и устроились на задних сиденьях. Лара прижалась ко мне, и я обнял её, наслаждаясь моментом покоя. За окном проплывали леса и поля — обычный американский пейзаж, который мог бы принадлежать любому из сотен миров, которые я видел.

— Знаешь, — тихо сказала Лара, — иногда мне кажется, что мы просто две нормальные личности, едущие в отпуск. Без всех этих переходов между мирами, суперсил и прочей фантастики.

— Было бы неплохо, — согласился я. — Но даже если бы мы были обычными людьми, у нас всё равно были бы свои проблемы. Работа, счета, бытовые заботы.

— Зато предсказуемые проблемы, — улыбнулась она. — А не "ой, кажется, мы попали в мир, где психопат со сверхсилами может разнести город".

Я рассмеялся:

— Справедливо. Хотя... знаешь, я не уверен, что смог бы жить обычной жизнью. Слишком много видел, слишком много испытал. Обычность может быть своего рода тюрьмой.

— А может быть подарком, — возразила Лара. — Возможность просто... быть. Не бороться за выживание, не искать выходы из очередной катастрофы. Просто жить.

Её слова заставили меня задуматься. Когда я последний раз просто жил? Наслаждался моментом, не беспокоясь о том, что произойдёт завтра? Слишком долго моя жизнь состояла из одного кризиса за другим, одного мира за другим, одной битвы за другой.

Может быть, Лара права. Может быть, обычность — это не тюрьма, а освобождение. Возможность открыть в себе стороны, которые я никогда не исследовал, потому что был слишком занят выживанием.

— Тогда, — сказал я, целуя её в макушку, — давай попробуем. Хотя бы эти несколько дней. Будем обычными людьми в обычном городе. Никаких суперсил, никаких переходов между мирами. Просто мы двое.

— Обещаешь? — спросила она, поднимая голову и глядя мне в глаза.

— Обещаю попытаться, — ответил я честно. — Но если неприятности сами найдут нас...

— Тогда мы их встретим вместе, — закончила она.

Я улыбнулся и поцеловал её. Вместе. Как приятно звучит. Надеюсь нас никто не побеспокоит, а то мне придётся наводить порядок в этом мирке.

Автобус продолжал свой путь на север, увозя нас от Сиэтла и, надеюсь, от всех связанных с ним проблем. Впереди нас ждал Беллингхэм — тихий городок у моря, где мы могли попытаться стать обычными людьми. Хотя бы на время до следующего прыжка.

И кто знает? Может быть, нам действительно удастся несколько дней пожить нормальной жизнью. Без взрывов, без тварей и всякого дерьма. Просто два человека, которые любят друг друга и хотят быть вместе.

Хотя, зная мою удачу, это было слишком оптимистично. Но попытаться стоило.

***

Глава 65. Пацаны

Беллингхэм встретил нас утренним туманом с залива и криками чаек. Небольшой мотель "Сосновый бриз" выглядел именно так, как звучал — уютно и немного потрёпанно, но с видом на воду. Идеальное место для двух путешественников, которые просто хотели пожить нормальной жизнью.

— Кофе готов! — прокричала Лара из мини-кухни нашего номера.

Открыв глаза потянулся на кровати. Ах-х, кайф. Матрас скрипнул под моим весом — не потому что я тяжёлый, а потому что мебель в мотелях редко рассчитана на людей с плотностью костей как у меня. Вчера я уже случайно сломал ручку двери, просто потянув её на себя слишком резко. В этом местечке всё разваливается от мягкого касание.

— Уже иду, — ответил я, натягивая футболку. — Только не говори мне, что ты опять проснулась в пять утра.

— В половине шестого, — призналась она, появляясь в дверном проёме с двумя кружками в руках. — Но это не считается. Я просто... привыкла вставать рано.

На ней была моя рубашка, которая доходила ей до середины бедра, и больше ничего. Волосы растрёпаны, глаза сонные, но улыбка — та самая, от которой у меня каждый раз ёкало сердце.

— Ага, — усмехнулся я, принимая кружку. — "Привыкла вставать рано" или "боишься, что какой-нибудь псих в костюме влетит к нам в окно"? Или тварь?

Лара села рядом со мной на кровать, поджав ноги:

— Второе. Определённо второе. Хотя после того сна про летающего мужика в синем... — она передёрнула плечами. — Серьёзно, кто придумал эти костюмы? Дизайнер дальтоник?

— Или у них просто очень специфическое чувство стиля, — предположил я, делая глоток кофе. Лара научилась варить его именно так, как я люблю. — Хотя согласен, синий с красно белым плащом — это как минимум странно.

— Знаешь, в моем мире такие сочетания цветов носили только клоуны, — Лара прижалась ко мне плечом. — Может, это такая психологическая атака? Враги умирают от смеха, увидев их наряды?

Я рассмеялся, чуть не поперхнувшись кофе:

— Тогда это гениально. Хотя тот блондин вчера выглядел скорее пугающе, чем смешно. Он хотел толпу разрезать своими красными глазками.

— Ммм, — Лара задумчиво покрутила кружку в руках. — А что насчёт остальных? Ты же сказал, их там целая компания. Они все психи?

— Разношёрстная компания, — кивнул я. — Быстрый парень в синем, который... эм... слишком интересуется тем, что под юбками у прохожих. Женщина валькирия. Невидимка-извращенец. Целый зоопарк. Интернет прям пестрит их подвигами. А вот в реальный жизни…

— Отлично, — вздохнула Лара. — Мы попали в мир, где супергерои — это собрание психи с комплексами. Как по-твоему, что может пойти не так?

— Да всё что угодно, — честно ответил я. — Захват власти, война между собой, война против людей. И ещё множество и один сценарий. Но пока мы далеко от них, у нас есть шанс просто... существовать. Никого не трогаем, нас не трогают.

Лара посмотрела на меня скептически:

— Ты правда в это веришь?

— Хочу верить, — поправился я. — Послушай, у нас есть план. Найти тихое место, оформить документы, пожить как нормальные люди. Что может быть проще? Первое мы уже выполнили.

— Документы, — повторила Лара. — Ты так говоришь, будто это покупка молока в магазине.

Я встал с кровати и подошёл к окну. Туман над заливом начинал рассеиваться, открывая вид на небольшую пристань и рыбацкие лодки. Обычный, мирный городок. Никаких летающих людей в ярких костюмах.

— Не совсем покупка молока, — признался я. — Но и не квест на спасение мира. Просто... досуг.

— "Досуг", — Лара закатила глаза. — Иногда твой русский выдаёт в тебе иностранца. Ты собираешься что-то украсть, правда?

— Технически, заимствовать, — поправил я, поворачиваясь к ней. — И не у кого попало. Помнишь тот склад, который я нашёл вчера? Наркоторговцы. Деньги грязные, от продажи наркотиков детям. Я просто... перенаправлю их на более достойные цели.

Лара покачала головой, но улыбалась:

— Робин Гуд из параллельной вселенной. Воруешь у богатых наркодилеров, даёшь нам на документы.

— Именно! — я щёлкнул пальцами. — Кстати, у меня есть связи для документов. Один парень в Ванкувере...

— Стой, — Лара подняла руку. — Ванкувер в Канаде?

— Ага. Всего пара часов езды отсюда.

— И ты случайно знаешь там фальшивомонетчика?

— Не фальшивомонетчика, — уточнил я. — Специалиста по документам. И не случайно. В моих путешествиях я встречал разных людей. Некоторые из них оказались полезными знакомыми. Тут есть их параллельные варианты, и удивительное совпадение, один и тот же человек в разных мирах, занимается одним и тем же делом.

Лара допила кофе и поставила кружку на прикроватный столик:

— Хорошо. Но обещай мне — никого не убивать. Даже наркоторговцев. Даже если они полные ублюдки. Нам не нужны проблемы с трупами.

— Обещаю, — я поднял руку, как будто присягал. — Максимум — лёгкое сотрясение мозга.

— И никого не калечить.

— И не калечить.

— И не разрушать половину города.

— Эй! — я изобразил обиду. — Когда я разрушал половину города?

— Пока никогда, — улыбнулась Лара. — Но лучше подстраховаться. Ты же знаешь, как ты увлекаешься. Ночью тебя не оторвать.

Я подошёл к ней и наклонился, чтобы поцеловать:

— Я буду осторожен. Обещаю.

— Хорошо, — она обняла меня за шею. — Тогда пошли завтракать. А потом... заниматься досугом.

***

Через час мы сидели в небольшом кафе в центре Беллингхэма. "Морской бриз" был типичным заведением для небольшого портового городка — клетчатые скатерти, фотографии рыбацких лодок на стенах, запах кофе и свежей выпечки.

— Знаешь, — сказала Лара, разрезая блинчики, — если не думать о том, что мы беглецы из другого измерения, это довольно мило.

— Согласен, — кивнул я, наблюдая за официанткой за соседним столиком. Молодая девушка, лет двадцати, старательно записывала заказ пожилой пары. — Обычная жизнь имеет свои плюсы.

— Например?

— Блинчики, — серьёзно ответил я. — В большинстве миров, где я побывал, я не успевал поесть вкусных блинчиков.

Лара фыркнула:

— Твои приоритеты восхищают.

— Эй, не недооценивай важность хорошей еды, — я украл с её тарелки кусочек блина. — Когда не знаешь, что будет завтра, важно наслаждаться сегодняшним завтраком.

— Философ, — покачала головой Лара. — Но в чём-то ты прав. Хотя я бы добавила: важно наслаждаться человеком, с которым завтракаешь.

Я улыбнулся.

— Льстишь, — сказал.

— Говорю правду, — она протянула руку через стол и взяла мою. — Знаешь, чего я больше всего боюсь?

— Чего?

— Что это временно. Что рано или поздно что-то произойдёт, и нам снова придётся бежать. Что у нас никогда не будет... этого. — Она обвела взглядом кафе. — Обычности.

Я сжал её руку:

— А знаешь, чего опасаюсь я?

— Чего?

— Что ты устанешь от всего этого хаоса. От меня. От постоянных переходов между мирами и проблем, которые будут на пути к возвращению.

Лара улыбнулась:

— Дурак. Я выбрала тебя, а не спокойную жизнь. Хотя немного спокойствия тоже не помешало бы.

— Тогда давай попробуем, — решительно сказал я. — Сделаем это "дело", получим документы, найдём нормальную квартиру. Может, даже устроимся на обычную работу.

— Ты? На обычную работу? — Лара едва не поперхнулась кофе. — Что ты будешь делать? Грузчиком? Только представь — "Осторожно, не дави слишком сильно, а то превратишь ящик в кашу".

— Может, стану столяром, — задумчиво предложил я. — Или механиком. У меня отличная мелкая моторика.

— Столяром, который случайно ломает молоток каждый раз, когда им пользуется?

— Я контролирую свою силу, просто энергию мешает в последнее время, отвык от неё, — пожал плечами я. — Вот смотри.

Я взял со стола металлическую ложку и аккуратно согнул её, придав форму маленького журавлика. Потом так же осторожно расправил обратно.

— Впечатляет, — признала Лара. — Но это всё равно не нормальная работа.

— А что нормального в нашей жизни? — рассмеялся я. — Мы просто будем делать вид, пока не станет правдой.

Лара допила кофе и откинулась на спинку стула:

— Ладно. Но сначала эта твоя "дело". Расскажи план.

Я достал салфетку и начал набрасывать схему:

— Склад находится в промышленной зоне, в десяти минутах езды отсюда. Охранники работают посменно — днём один, ночью два. Камеры только на входе. Сигнализация простая, аналоговая.

— Откуда ты это знаешь?

— Вчера провёл разведку, пока ты спала. Полетал вокруг, послушал разговоры.

— Подслушивал, — поправила Лара.

— Собирал информацию, — настоял я. — Так вот, лучшее время — дневная смена. Охранник обычно спит или играет в телефоне. Денег там много — они не доверяют банкам, держат наличку в сейфе.

— А сейф?

— Не проблема, — я многозначительно посмотрел на свои руки.

— Хорошо. А что с камерами?

— Одна небольшая проблема, — признался я. — Камеры записывают все, что происходит у входа. Мне нужно будет их отключить. Я могу…

— Или устроить так, чтобы тебя не было видно, — перебила Лара.

— У тебя есть идеи?

— Конечно, — она улыбнулась. — А ты думал, красота — это единственное моё достоинство?

— Я думал, острый язык — твоё главное оружие, — парировал я.