Заблудившийся

Заблудившийся 1

Парень сидел просто на тротуаре, заставляя людской поток обходить его, подобно реке обтекающей большой камень. Неопрятный, с недельной щетиной, со спутанными длинными волосами, в таком рванье, что и одеждой-то назвать трудно. Он казался отстраненным и апатичным.

Лера всегда относилась к таким с неприязнью – взрослый здоровый парень, даже симпатичный (если в порядок его привести), а так опустился, сидит посреди тротуара, скорее всего, под наркотой. Вот чего ему в жизни не хватало?!

– Обдолбанный… – зашипела Света ей на ухо, и потянула за локоть, чтобы обойти чудака стороной, а Лера не могла оторвать взгляда от его странных глаз – неестественно зеленых, с яркими желтыми прожилками.

Сейчас, когда парень, подняв голову, смотрел прямо на Леру, он больше не казался ей наркоманом. Взгляд был трезвым, осмысленным, и… его глаза говорили… Лера не могла этого объяснить, но она слышала! Это нечто на гране осознанного. Она знала, что незнакомец испуган, потерян, он в отчаянье, в каком может быть разве что потерявшийся щенок или выброшенный на мусорник котенок. И он просит ее о помощи… Именно ее – Леру!

– Что ты на него уставилась! Шею себе свернешь! – Подруга все настойчивее тянула Леру вперед. – Бомжа упоротого не видела?

Лера на нетвердых ногах пошла дальше. Девушки повернули за угол, а незнакомец так и остался сидеть посреди мостовой.

***

– Ты ненормальная! Самая тронутая из всех тронутых в этом городе! Не-е-ет, ну подумать только!!! Зачем ты его притащила в свою квартиру?! – Светкина лекция на тему «Тебя, Лера, в детстве уронили головой об асфальт или опасности, подстерегающие наивную девушку, притащившую домой бомжа» продолжалась третий час. Лера успела налить и выпить четыре чашки чая и соорудить тарелку бутербродов. У Светы в воспитательном приступе напрочь исчез аппетит. А парень ел и молча вслушивался в слова подруги. Понимал он что-то или нет – Лера не знала.

После работы она, возвращаясь, нашла его сидевшим в той же позе в том же месте. Отрешенное выражение на лице парня при виде Леры сменила облегченная улыбка, а странные глаза засветились. И снова Леру переполнило необъяснимое сочувствие, которым она раньше не страдала, и настойчивое ощущения, будто она слышит немой крик о помощи.

– Почему ты здесь? – спросила она, присаживаясь перед ним на корточки, и отмечая про себя, что никогда раньше так странно себя не вела – то есть с бомжами, наркоманами, алкоголиками старалась не разговаривать, и максимум на что была способна – это вызвать скорую к обнаруженному в неадекватном состоянии телу.

Он ответил… снова глазами. «Я потерялся» – странно, как же странно… по-детски… Даже если бы он это сказал вслух – звучит ненормально, а уж тем более, Лера не слышит слов, но отчего-то на сто процентов уверена – он с ней говорит… мысленно.

Ему на вид около двадцати пяти, хорошо сложен, с правильными чертами лица, темноволосый, потрепанная неопределенного цвета футболка, видавшие виды штаны.

Может он болен? Психически… Аутизм… Или шизофрения. Почему молчит?

– Как тебя зовут? – На этот раз тишина – и в реальном и в «телепатическом» эфире. Это она – Лера, больна, раз приперлась сюда разговаривать с психом!

«Помоги мне! Я не знаю, куда идти» – О! Если бы он сказал это вслух!

Тем не менее, дурости в Лере хватило на то, чтобы притянуть его к себе домой.

Он не говорил. Лера, предположив, что парень может быть глухонемым, писала вопросы на листе бумаги, давала в руки ручку, чтобы он написал ответ, но вместо этого, ее гость странно смотрел и на то, и на другое, а текст вертел в руках, как будто впервые видел буквы.

Может иностранец, русского не понимает? – думала Лера. Фразы на английском, французском, немецком и итальянском тоже остались без ответа.

Самым правильным было бы выпроводить его из квартиры или отвести в какую-нибудь больницу, чтобы врачи проверили его состояние, сдать полиции. Может, его разыскивают родственники? Но странная симпатия к подобранному, наподобие бездомного котенка, взрослому мужчине не давала Лере поступить разумно. Светина нравоучительная истерика тоже не возымела никакого действия.

– Он наркоман! Возможно псих! Возможно маньяк! – шептала Света, наклонившись к Лериному уху, и сердито зыркая на парня. – Ты даже имени его не знаешь! Изнасилует тебя ночью, убьет и ограбит. Или сначала убьет и ограбит, а потом изнасилует!

– Он неагрессивен… – неуверенно возразила Лера, понимаю, насколько глуп ее поступок в глазах нормальных людей.

– Конееешно!

Света наотрез отказалась оставлять Леру наедине с «найденышем». Гостя положили на надувном матрасе в зале на полу. Спальню же Света тщательно заперла на ключ, принесла из дому здоровенный электрошокер и положила рядом с кроватью.

Странный парень по-прежнему не проявлял агрессии. Он все так же молчал, иногда общался с Лерой при помощи мыслей (если она себе это не придумала). Но мысли были очень простыми, даже примитивными: «Есть», «Ты уходишь?», «Почему сердится Света?». Он не называл своего имени, и Лера решила, что он будет Сэмом (во-первых, ей нравится, а во-вторых, не обращаться же к нему «эй, ты!»).

Через неделю Свете все надоело, и та свалила к себе, оставив шокер, строго наказав быть начеку и не давать «найденышу» спуску.

А у Леры началась новая странная жизнь. Она бежала домой с работы. Покупала продукты на двоих. Радовалась, что ему по вкусу приготовленная ею рыба –чуть ли не урчит, когда ее поедает. Ей нравилось улыбаться ему и видеть его ответную улыбку. Нравилось смотреть в странные глаза. Мысль о том, насколько ненормально все происходящее, Лера гнала подальше. Просто с ним хорошо.

Его голос Лера впервые услышала однажды ночью. Ее разбудил необычный звук – Сэм разговаривал во сне на странном, незнакомом гортанном языке – певучем, завораживающем, но каком-то нечеловеческом. Говорил быстро и эмоционально, словно споря. А Лера залезла в кресло с ногами, сидела и слушала почти всю ночь. У него был волшебный голос. Только утром он снова замолчал.

***

– Лера! Покажи его психиатру! – настаивала Света.

– Его закроют. Начнут лечить препаратами, превратят в овощ, я не хочу.

– Кто он тебе? Брат? Муж? Знакомый? Кто?! Лерка! Одумайся! Ты, конечно, всегда чудила, но всему же есть предел!

– Нет. Я его в психушку не сдам!

Света сделал глубокий вздох – пытается успокоиться.

– Ну ты хотя бы посоветуйся с докторами. Сходи просто, проконсультируйся!..

***

Лера проснулась от того, что хлопнула балконная дверь, зазвенели стекла. Она вскочила, набросила халат и выбежала на балкон.

Этот звук сложно было идентифицировать – хлопки, смешанные с шелестом, нарастающий шум… «Так должно быть хлопают крылья… – думала Лера, – только очень огромные…»

Как бы в подтверждение ее слов, откуда-то снизу поднялась освещаемая светом фонарей огромная крылатая тень. Лера вскрикнула, зажала рот руками.

Она сказала бы, что это дракон: перепончатые крылья, гребень вдоль гибкой шеи, вытянутая голова, шипастый хвост. Существо взмыло в небо, сделало круг над домом и исчезло.

Лера постояла еще с час, вглядываясь в темные небеса, а затем, дрожа от холода и от ужаса, вернулась в постель, так больше и не уснув. Она сходит с ума!

Безумство заразно?.. Консультация нужна, если не для Сэма, то для нее самой.

И Лера отправилась в клинику, адрес которой раздобыла Света. Частное заведение для душевнобольных больше походило на санаторий, чем на клинику. Трехэтажное здание загородом в лесной зоне. Красивый парк.

Ни к кому конкретно она не шла. Надеялась на удачу – встретить врача и поговорить. Возможно консультация платная, но кой-какие деньги у нее есть.

Охранник на входных воротах, пропустив такси с Лерой, набрал кого-то по мобильному, затем обратился к девушке:

– Ожидайте вот здесь. В беседке. За вами пришлют.

Элегантная, со вкусом одетая пожилая женщина зашла в беседку после получаса ожидания.

– Лариса Павловна, – представилась она. – Это вам нужна консультация?

Лера кивнула.

– Не возражаете, если мы поговорим здесь? Такая прекрасная погода – не хочется в помещение.

Лера снова кивнула.

– Рассказывайте, – Лариса Павловна улыбнулась, и Леру прорвало.

Она рассказала, как нашла Сэма. И о «чтении мыслей», о его речи на странном языке, необычном цвете глаз, недоверии Светы, и своих собственных сомнениях, о ночном драконе и даже о том, что, кажется… (она только сейчас это поняла) полюбила Сэма.

– У меня галлюцинации! – закончила Лера и разрыдалась.

– Дракон? – мягко спросила Лариса Павловна.

– Угу…

– Он потерялся. Он просил вас о помощи – вы ему помогли.

Лера подняла на доктора заплаканные глаза. Она не говорила о том, что Сэм терялся, Лера не скрывала – просто забыла, упустила этот момент, не придала значения. Откуда врач знает?

– Он еще молод и неопытен. Впервые превращается в человека. К тому же его занесло в совершенно незнакомый, и в какой-то мере враждебный мир. Ни одному дракону не пожелаешь переживать первый опыт изменения энергетических каналов здесь, на Земле.

Лариса Павловна говорила уверенно, со знанием дела, только вот это дело совершенно не походило на психиатрию или даже на психологию.

– Какому дракону? – заикаясь, переспросила Лера.

– Ваш Сэм… – доктор улыбнулась. – Он дракон. Из тех, кто путешествует между мирами. Ни один мир нельзя назвать их домом. Но как бы там ни случилось, ему повезло – он нашел свою Указывающую путь в первый же раз…

– О чем вы?..

– Каждому дракону нужен… «маяк». Иначе ему очень сложно путешествовать. Его дом там, где живет «указывающая». В нашем мире их рождается очень и очень мало. Я – одна из них, как и вы. Всего я вам сейчас не объясню. Вы поймете больше со временем… – Лариса Павловна вдруг запнулась, насторожилась, вслушиваясь в отдаленные голоса. Дотронулась до Лериной руки и тихо произнесла, резко перейдя на «ты»:

– Извини… Мне пора. Береги его. Когда придет время, не удерживай, пусть летит. Он вернется к тебе из любого мира…

И женщина скрылась среди деревьев за поворотом тропы.

Через минуту в беседку заглянула девушка в униформе:

– Вы Лера? Пойдемте, Андрей Степанович готов вас принять.

– А… – Лера с трудом выговаривала слова. – А Лариса Павловна?..

– Лариса Павловна? – девушка помрачнела, пробормотав: – Опять она без спросу покинула палату… Ищи теперь!

Заблудившийся 2

Лера спешила домой, не чувствуя ног. В голове роились тысячи вопросов. Правду ли сказала Лариса Павловна, или она была обыкновенной сумасшедшей? Но если так, то откуда она знала вещи, о которых Лера не говорила? Сердце хотело верить. Больше всего на свете хотело верить! Но ведь у Леры еще были и мозги: холодные и порой очень даже циничные, к счастью или к сожалению. Спор между разумом и эмоциями продолжался и продолжался, перерастая в настоящую войну и рискуя свести Леру с ума… если конечно она еще не тронулась по полной программе.

Лера бродила вокруг своего дома, очень хотела войти внутрь, увидеть Сэма, и одновременно боялась этого. А если Сэм не настоящий?.. Или даже настоящий, но самый обыкновенный, а это казалось еще худшим. Если Света права и он бомж, наркоман, шизофреник, умственно отсталый?.. А вовсе никакой не дракон. Что за вздор! Дракон! Это же надо было такому поверить! Нет, да тут просто лечить нужно и срочно! Нет ли там местечка в палате вместе с Ларисой Павловной? В восьмой раз обойдя дом по узкой тропинке, Лера наконец не выдержала. Да какая к черту разница?! Она хочет его видеть! Хочет помогать ему. Быть рядом. И пусть это сумасшествие, ей с ним хорошо. Неважно, что скажут Света, друзья, знакомые, или родители, если не дай бог, надумают приехать в гости. Плевать на все.

Дверь Лера открывала дрожащими руками. Ключ удалось не с первого раза вставить в замок.

– Сэм… – тихо окликнула она, входя. Внутри почему-то все сжалось. – Сэм?

Он не отвечал. Не вышел встречать ее. Лера позвала громче:

– Сэм!

Две секунды на пороге с бешено бьющимся сердцем – и Лера бежит в зал, окидывает беглым взглядом пол, диван. Бросается в спальню. В ванную. На кухню. Его нет. И квартира словно остыла без него… А может и не было никогда никакого Сэма?..

Лера сидела, обнимая смятую футболку, которую она купила для него на прошлой неделе. Сидела и самозабвенно рыдала. Размазывая слезы по щекам, не заботясь о том, что лицо распухло, косметика потекла, а глаза покраснели. Такой маленький, глупый, далекий от реальности эпизод – и так много изменилось в ее жизни.

«Подумай хорошенько, Лерка, подумай! – говорила она себе. – Как все было? Ты подобрала на дороге парня. Притащила домой. Две недели носила ему еду и слушала его разговоры во сне. Влюбилась, просто влюбилась, как идиотка! И у тебя немножко поехала крыша… А он пришел в себя, отдохнул, отъелся и отправился домой. Где его ждут… небось, жена и двое детей. А ты Лерка – дура!..»

***

– А ты Лерка – дура! – говорила Света, стараясь в своей грубоватой манере утешить подругу. – Это хорошо, что он сам ушел. Я думала, придется милицию вызывать. Так что, не реви, могло закончится отрезанной головой. Твоей, заметь, отрезанной головой!

– Но он точно был? – шмыгала Лера носом. – Я его не придумала?

Света с удивлением заглянула Лере в глаза.

– Был конечно. Ты сомневаешься? – озадаченно нахмурившись она осторожно добавила: – Что тебе в психушке сказали?

– Ничего особенного… – проворчала Лера. О встрече с Ларисой Павловной точно не стоит рассказывать Свете.

Какое-то время Лера сомневалась, что Сэм вообще существовал в ее жизни. А вдруг ее нездоровый ум сам выдумал необычного парня, приписав того к сверхъестественным существам? Но к счастью подруга развеяла ее страхи.

– Это же надо, скотина неблагодарная. – возмущалась Света. – Ушел, даже не попрощался. Спасибо не сказал. Ты хоть ключи ему не давала?

– У меня одна пара, ты же знаешь.

– Всегда тебе говорила, сделай дубликат на всякий… Ушел, дверь бросил. А если бы кто ворвался? Ноут вон твой забрать могли. Ты тоже «умница» – оставляешь ценные вещи без присмотра. Он вполне мог и прихватить с собой… Ты же все проверила, золото там, деньги – на месте?

– Какое у меня золото… – отмахнулась Лера. И тут неожиданная мысль: – Слушай, а ведь дверь была заперта, я ее ключом открывала, как всегда.

– И что? Ты думаешь он с седьмого этажа сиганул? – Света рассмеялась. – Ну если бы так, то мы бы заметили такую милую деталь, как разбившийся труп в луже крови под твоими окнами. Ну или скорую с пожарными накрайняк.

Лера уже не слушала. То, что Сэм исчез вот так, не открывая входную дверь, было зацепкой, пусть ничтожной, но зацепкой… А вдруг Лариса Павловна сказала правду?

***

– Можно мне увидеться с одной вашей пациенткой? – робко спрашивала Лера у главврача клиники – доктора Вронского, который оказался высоким импозантным мужчиной лет сорока пяти. Она стеснялась своей просьбы, а еще больше стеснялась того, что толком не может объяснить, зачем ей понадобилась встреча с совершенно незнакомой сумасшедшей женщиной.

После исчезновения Сэма прошел год. Лера поначалу очень страдала, надеялась непонятно на что и задавалась вопросами. Но потом мозг видимо решил, что легче задвинуть любые нестыковки подальше, принять аксиому, что все сверхъестественное можно объяснить научно, признать Ларису Павловну психически больной, а ее слова – сумасшедшими бреднями. Сэма назвать авантюристом, который что-то хотел поиметь с бедной девушки. Свету – единственным разумным человеком во всей этой истории. А о произошедшем забыть, как о глупом сне. Но чего Лера забыть не могла – так это глаза парня… удивительно зеленые с яркими желтыми прожилками. Каждый раз перед сном она видела их, и читала в них «Я вернусь». Но больше уже не верила. Возможно, не мешай ей два высших образования, склонность к критическому мышлению и способность анализировать неудачный опыт наивных людей, надутых так называемыми экстрасенсами, она бы и приняла драконью историю за чистую монету, но увы…

Суета плотно закрутила ее. Работа. Замаячившая перспектива карьерного роста, если как следует поднажать. Нехватка денег. Выяснения отношений с родителями, требующими наконец подумать о замужестве и семье. Страшно мудрые Светины советы. Все это очень даже помогало не думать о Сэме. Да и в конце концов его даже не Сэм зовут! Это имя придумала сама Лера. Настоящего не знает…

– С кем именно вы хотите увидеться? – спросил главврач, натянуто улыбнувшись. – Мы ведь раньше с вами не встречались?

– Нет, не встречались. Я хотела бы поговорить с Ларисой Павловной… – Лера очень надеялась, что фамилию он не спросит – клиника небольшая, каждый пациент на счету, вполне возможно, что главврач знает всех по именам и отчествам. И Лера не ошиблась.

– Вы ее родственница? – спросил Вронский.

К этому вопросу Лера была готова, у нее имелась наполовину выдуманная история, которая убедит врача, что Лариса Павловна не совсем ей чужая:

– Нет, знакомая. Не сказать, что хорошо ее знаю…

Доктор не дал договорить, перебил:

– Лариса Павловна к моему большому сожалению ушла из жизни.

– Что? – Лера даже подскочила. – Она умерла?.. Когда?

– Полгода назад. И так как вы не являетесь ее родственницей, я не могу рассказывать подробности. В любом случае, примите мои соболезнования, – с этими словами Вронский встал и вежливо, но настойчиво выпроводил Леру из кабинета, поручив сестре в коротеньком белом халатике провести девушку к выходу.

Лера шла, как зомби, не смотря по сторонам, не сопротивляясь. Ниточка оборвалась. И то, что привело ее сюда снова превратится в пустую и глупую иллюзию.

Она шла и думала, что все стало бы на свои места. Уже через три месяца после того, как Сэм исчез из ее жизни, Лера вошла в привычный естественный ритм – не плакала больше по полночи, не искала до тошноты в интернете сведения о драконах и об указывающих. Находя о первых горы, просто горы всякого мусора: выдумок, домыслов, стереотипов, легенд, бредней, сказок; а о вторых – абсолютно ничего. Не выходила в три часа ночи на балкон с надеждой увидеть силуэт дракона на фоне звездного неба. Все кончилось, прошло, забылось. По крайней мере, ей удалось себя в этом убедить. И успокоиться. Теперь они гуляли со Светкой, зависали в клубах, ходили в кино и на шоу, знакомились с парнями, или вкалывали на работе, что те пресловутые бессмертные пони.

Но потом, когда Лера уже окончательно вылечилась от влюбленности или глупости, или как это назвать… ей стал сниться Сэм. Каждое утро. Ровно с четырех до четырех двадцати. Все повторялось и повторялось. Он сидел на земле в каком-то странном пустынном сером месте, обхватив колени, и дрожал, будто его била лихорадка. Волосы спутались, повисли грязными неухоженными сосульками, одежда превратилась в лохмотья. На левом плече неаккуратная повязка, сквозь которую сочилась кровь. Он был ранен... ее Сэм. Ранен, испуган, беспомощен. Он поднимал глаза, словно бы чувствуя ее присутствие, и начинал говорить на том самом незнакомом гортанном мелодичном языке. И как ни странно, Лера понимала. В каждом сне он повторял в разных вариантах одну и ту же мысль: «Я хочу вернуться. Я так хочу вернуться домой. К тебе. Я не могу найти дорогу. Пожалуйста, помоги… Укажи мне путь» Лера просыпалась, резко вскидываясь, смотрела на часы, которые показывали всякий раз четыре двадцать. А после не могла уснуть.

Первую неделю она отмахивалась. Но недосып и нервное напряжение давали о себе знать.

– Что с тобой происходит? – спрашивала вездесущая Света. – Опять о том бомже думаешь? Мне казалось, тебя попустило.

Рассказать все подруге, означало подвергнуться бомбардировкам из лекций и поучений, поэтому Лера предпочла держать все в себе. Сон не прекратил ее мучать ни после хорошего снотворного, ни после утомительных занятий в спортзале и прогулок на свежем воздухе, ни после обращения к психотерапевту, которому, впрочем, Лера так и не открылась до конца. Когда все это стало невыносимо, она решила встретиться с Ларисой Павловной. Одно из двух – либо Лера окончательно поймет для себя, что женщина – сумасшедшая, либо та даст ей дельный совет, как указать путь заблудившемуся дракону.

Но теперь все кончено. Лариса Павловна умерла. Медсестра вела Леру по длинному коридору, неторопливо, со снисходительной вежливостью, словно Лера была очередной пациенткой, родственники которой хорошо заплатили за ее содержание здесь. Может ей стоило поговорить с Вронским? Все рассказать? Попросить взять на стационар… Неужели до этого дошло? Сколько, интересно, стоит здесь у них лечение?

– А вы знали Ларису Павловну? – неожиданно для себя самой спросила Лера у сопровождающей.

– Да, – девушка улыбнулась, – ее все тут знали. Никто так часто не сбегал, как она.

– Она болела? – продолжала расспросы Лера, затаив дыхание – признаться честно, она не слишком-то надеялась на ответы.

Но сестра отвечала, притом охотно:

– Нет. По крайней мере, долго не болела. А вы ее знали?

– Немного, – пожала плечами Лера. – Но я ее… уважала очень… И мне бы хотелось знать, как все произошло.

Девушка нахмурилась. Было видно, что доброжелательность в ней борется с профессиональной этикой.

– Вы, наверное, ее студентка?

Лера быстро кивнула. Оказывается, загадочная сумасшедшая где-то преподавала.

– Ларису Павловну мы тоже все уважали. И она всегда вела себя адекватно. Были конечно странности… без странностей у нас не держат, – медсестра мялась, поглядывала на Леру, словно хотела еще что-то сказать. Потом все-таки сделала над собой усилие. – Извините, я не могу с вами говорить о пациентах. Меня могут уволить.

На этом все. Леру молча вывели за пределы клиники. Охранник захлопнул калитку и отчитался по рации, что все чисто. Ниточка оборвалась навсегда…

***

– Девушка! – Лера обернулась на оклик, еще толком не понимая, к ней ли обращаются.

– Ты ее знаешь? – зашипела на ухо Света.

Лера знала. Это была та самая медсестра из клиники, провожавшая ее тогда. Сказав что-то невнятное Свете, Лера подошла.

– Меня зовут Татьяна, вы меня помните?

Лера кивнула. «Как она меня нашла?»

– Вы Лера?

– Да…

– Я не знала, что тогда в клинике… это были именно вы… Хотя, даже если бы и знала, вряд ли получилось поговорить.

– О чем? – недоумевала Лера.

– О Ларисе Павловне… Перед смертью она просила меня найти вас. Сказал мне ваше имя. Домашний и рабочий адрес. Она очень просила найти…

– И зачем?

– Чтобы передать письмо, – и девушка протянула Лере запечатанный конверт. – Мне она всегда нравилась, столько тепла и доброты было в этом человеке. Она страдала от галлюцинаций… но иногда мне казалось, что она нормальнее всех нас вместе взятых. Возьмите письмо…

Принимая конверт, Лера заметила в глазах медсестры слезы.

– Как она умерла?

– Просто однажды легла спать и не проснулась, – быстро ответила девушка. – Мне пора. Простите… До свиданья. – И ушла, вернее убежала, громко цокая каблучками сапожек по мостовой.

***

«Мой дракон больше не прилетит. Он больше никогда не прилетит ко мне… И мне больше некому указывать дорогу. Жить незачем… Но я знаю, что ты снова придешь сюда, искать совета. Может быть, я нехорошо с тобой поступаю, посвящая во все это. Может, ты была бы счастливее, живя в неведении. Как видишь, мне знания и способности ничего хорошего не принесли.

Иногда это бывает невыносимо тяжело… Я долго колебалась, сомневаясь, писать тебе или нет. В конце концов, решила, что ты должна знать. Я попросила Таню, одну из медсестер, хорошую добрую девочку, передать тебе это письмо, но только в том случае, если ты придешь меня искать. Ведь это означало бы, что тебе плохо и нужен мой совет.

Я когда-то все это пережила, и не было никого, кто помог бы мне хотя бы единым словом. Иногда я думаю, что будь у меня наставница, все пошло бы по-другому…

Я даже знаю, что ты хочешь спросить. «Как указать путь своему дракону?» Наверняка, сейчас он просит тебя о помощи. Хочет вернуться, а ты не знаешь, как помочь.

Так вот, девочка, слушай меня. Никакого особого секрета не существует. Ты маяк. Ты горишь, а он видит. Так какого дьявола ты тушишь в себе пламя?!

Что? Я права? Ты пыталась все забыть. Найти рациональные объяснения. Запивала свою боль мартини, или чем там сейчас запивает неприятности молодежь?.. Или забрасывала воспоминания бумажками со своей работы? Может ты даже нашла себе парня, чтобы не думать о нем. Но забыть и вычеркнуть его из своей жизни не удастся. Ты ведь уже назвала его? Да? Дала ему имя? Если так, то забыть теперь невозможно.

Гори. Гори ярче. Думай о нем. Вспоминай. Не бойся быть сумасшедшей… (Ах, как заманчиво звучит совет от старой психички!)

Верь в невозможное и люби до невозможности.

Поверь мне, это того стоит. Когда он прилетит, ты поймешь, что это стоит всего на свете…

А вот ко мне уже не прилетит… Мой погиб. Спаси своего, девочка, обязательно спаси».

Лера читала, перечитывала, читала снова и плакала, плакала, плакала, пока бумага вся насквозь не промокла, урожая просто распасться у нее в руках.

«Когда он прилетит, ты поймешь, что это стоит всего на свете…» – звучало у нее в голове, даже после того, как она свернула письмо и спрятала в конверт.

Заблудившийся 3

– Видела я вчера твоего, – небрежно бросила Света, допивая кофе.

– Кого, Костю? – удивилась Лера. С Костей они расстались два года назад, и, если честно, его дальнейшая судьба ее мало интересовала.

– Да нет, бомжа твоего.

Лера замерла. Где Светка могла видеть Сэма? А кого она еще может иметь в виду – прозвища «бомж», «наркоман» и «псих» в лексиконе подруги прочно закрепились за одним единственным человеком… ну или не человеком.

Света выдержала театральную паузу и загадочно выдала:

– А может ты и права была…

– В чем? – Лера спросила с замершим сердцем, стараясь ничем не выдать того, что жутко волнуется. Конечно же, очень сомнительно, что Сэм объявился и показался в первую очередь не ей, а Светке.

– Ну… – подруга тянула интригу. – Может и не бомж он. Приехал в клуб на крутой тачке с одной девахой. Оттягивался там с ней весь вечер. Но скорее это девахи тачка. Точно. Он не бомж и не псих – альфонс, вот кто.

– Это был не он! – Такого просто не могло быть! Света спутала Сэма с каким-нибудь местным мажором.

Но Света только презрительно хмыкнула.

– Лерунчик, ты же знаешь. Я никогда. Не забываю. Лиц. – Она выделила каждое слово, вонзая их в сознание Леры, как шпильки.

Это правда. Кто-кто, а Света имеет такую суперспособность… Дико хотелось спросить, какие у него были глаза? Может это просто двойник?..

Подруга наклонилась к Лере и добила:

– Это точно был он. Он меня узнал. – Все еще не верилось. – И он Олег, а не Сэм никакой. Ну, по крайней мере, та фифа так его называла. А когда я нашла подходящий момент, подошла к нему и спросила: «Так ты больше не Сэм?», он на меня зашикал и попросил сделать вид, что я его не знаю.

Лера молчала. Этот рассказ казался каким-то неправильным, неестественным, что ли… Но в то же время, оснований не верить старой подруге или подвергать сомнению ее способность узнать людей, с которыми не раз встречалась, не было никаких. И сердце сжималось все сильнее и сильнее. Она чувствовала, как орды сомнений окружили выстроенный ею прекрасный замок веры и любви… или это был песочный замок иллюзий?

Лере стало больно. Так больно, как будто кто-то приложил ей раскаленную кочергу к лицу, и одновременно с тем она поняла – ни сомнения, ни боль, ни даже факты уже не способны ничего изменить. Некая точка невозврата пройдена. Еще два месяца назад внутри нее шло жестокое сражение: рациональность против веры в чудо. Лера металась, и ее, как стая бешеных бродячих собак, терзали противоречия. И в любой момент она готова была забыть обо всем, вернуться к нормальной жизни или наоборот, навсегда измениться, открыв двери тому, чего не понимает. Она выбрала второе, пожертвовав всем, что есть в этом мире стабильного, устойчивого, привычного, возможно даже принеся в жертву свое психическое здоровье. При мысли о том, что она закончит как Лариса Павловна – одинокая сумасшедшая женщина в психушке, Лера теперь только грустно улыбалась.

Борьба позади, и сегодня Лера горит, светит, указывает дорогу, какими-бы путями ее дракон не летел к ней, она верит и ждет… Точка невозврата достигнута, даже если Света во всем права. Лера ясно осознала, что если бы кто-то сейчас представил ей развернутый отчет с фактами, фотографиями, видео, записями телефонных разговоров, стопроцентно доказывающий, что Сэм – рядовой, ничем не примечательный, житель мегаполиса, с именем и фамилией, полученными от родителей, с головой, забитой одними развлечениями, – даже тогда Лера осталась бы верной… Кому верной? Ему? Мечте? Себе… Да, себе! Уж такой, какая она ни есть.

– Ты не сильно расстроилась? – вывела ее из задумчивости Света.

Лера покачала головой и улыбнулась. Улыбка вышла кривоватой и обреченной, но ее было достаточно.

– Ну вот и замечательно! Хватит страдать по этому типу! Это уже ни в какие ворота не лезет. Знаешь, что я подумала? А давай с тобой рванем куда-нибудь, развеемся? А?

– И у тебя, похоже, уже есть варианты?

– Естественно, – Света самодовольно откинулась на спинку стула, стащив со стола печенюшку. – У Вадима ДР. Так вот, он приглашает всех к себе на дачу. А ты в курсе, где у него дача?

– Всех это кого? – уточнила Лера.

Светка отмахнулась:

– Да неважно! Все свои. Плюс парочка друзей девушки Вадима. Короче, тусовка зашибись, то, что тебе нужно. И главное на берегу озера. На природе. Романтика. Соглашайся.

Лера пожала плечами.

***

Дача, или скорее особняк, Вадима, где он решил устроить свой День рождения, действительно находилась в очень живописном месте. Гладкое озеро в окружении слегка тронутых осенней позолотой деревьев. Сентябрь выдался теплым, и провести денек на природе казалось достаточно заманчивым. Берег любовно обустроили родители именинника, которые совсем недавно ему эти владения передали в безвозмездное пользование. Деревянный пирс с лавочками, с которых удобно рыбачить. Беседка, оплетенная диким виноградом. Рядом еще одна – побольше, с длинным столом, занимающим почти все внутреннее пространство – специально для мероприятий на природе. Но праздник Вадим решил провести в доме, опасаясь дождя, который настойчиво прогнозировали синоптики.

Света казалась счастливой, когда Лера согласилась пойти. Но как только они переступили порог дома, та благополучно испарилась, наскоро познакомив Леру с высоким светловолосым парнем по имени Данил, и оставив подругу на его попечение. В попечениях Лера не нуждалась, а уж тем более в тривиальных подкатах. Данил пытался развлекать Леру, что удавалось ему, скажем, не очень хорошо. Хотя, может быть, это никому бы сейчас не удалось сделать хорошо. Светка на глаза не показывалась, почти ни с кем из гостей Лера не была знакома, а к тем, кого знала, подходить особо не хотелось.

Уже через двадцать минут своего пребывания на этом празднике жизни, Лера заскучала, жалея, что пришла. Началось застолье, выпивка, музыка и танцы. Данил вертелся рядом, как назойливая муха. Света объявилась, отчаянно флиртуя с Женей, и игнорируя Леру.

В разгар веселья Лера улучила момент, стянула плед и убежала к озеру. Удобно устроившись на лавочке, что стояла на пирсе, она смотрела на водную гладь и заходящее за вершины дальнего леса на том берегу солнце, наслаждаясь тишиной, или почти тишиной, если не считать отголоском музыки, доносившихся из дома или взрывов смеха толпящихся у беседки любителей покурить. Специфический сладковатый запах говорил о том, что курили не только обычные сигареты.

Побыть в одиночестве и помечтать ей не дали. Появился Данил с бокалом красного вина в одной руке и бутылкой пива в другой.

– Держи.

Лера приняла бокал, подавила вздох.

– Чего убежала?

– Тишины хочу.

– Ты не очень-то любишь компании.

– А должна любить?

– Ну, не знаю. Я вот тоже не люблю, но иногда хочется потусить… – и парень принялся рассказывать о тысяче и одном своем качестве. О своих привычках, предпочтениях, развивав целую теорию о том, что они полностью совпадают с Лериными. Лере так не казалось. Единственное, чего ей хотелось – это чтобы он оставил ее в покое.

– Пойдем в дом, – предложил он, когда словесный поток иссяк.

– Зачем?

– Потанцуем.

– Не хочу.

– Ну просто посидим, музыку послушаем.

– Тоже не хочу.

– А чего ты хочешь? Может я знаю? – Данил слащаво улыбнулся, а Лера скривилась.

– Вряд ли.

– Ну, Лер, ну чего ты? – сказал вдруг он, пододвигаясь вплотную. – Я же вижу, как тебе мужского внимания не хватает.

Видимо решив восполнить этот пробел, парень попытался то ли приобнять, то ли облапать Леру, от чего она вздрогнула, отсела.

– Извини. Но я просто хочу побыть здесь одна.

– Так мне уйти? – обиделся он.

– Да, пожалуйста.

Он, кажется не ожидая такого ответа, покраснел от злости, пристально посмотрел на нее, затем подскочил и ушел, бормоча:

– Ну ты и стерва!..

– Наверное, да, – ответила Лера вечернему воздуху и сделала глоток из бокала.

«Сэм, Сэм… Где ты, Сэм? Хорошо тебе путешествовать между мирами, – рассеянно думала она, теряя ощущение времени и реальности. – А мне нужно сидеть и ждать. Это несправедливо. Тебе не кажется это несправедливым? В следующей жизни, я обещаю родиться драконом, а ты будешь моим указывающим. И вот тогда я заставлю тебя помучится и подождать».

Солнце опускалось все ниже и ниже, разливая красные отблески по гладкой поверхности озера. Неимоверно, просто нереально красиво. И Лера была почти счастлива. Если бы не шум, издаваемый гостями Вадима, если бы не комар, решивший спеть ей свою визгливую песню, если бы не отсутствие Сэма…

Света плюхнулась рядом, сразу перетаскивая на себя часть пледа.

– Ну? И? – требовательно спросила она. Он нее несло алкоголем. – Сидишь?

– Сижу. А что?

– Какого ты Данила послала?

– Во-первых, я его не посылала, а во-вторых, он вообще не в моем вкусе.

– А кто в твоем вкусе? А?

Лера не посчитала нужным отвечать.

– Дура ты, Лерка! – в сердцах заявила Света. – Полная дура! Тебе уже двадцать семь, а ты все ждешь… принца или кого там?..

«Дракона» – мысленно ответила Лера и улыбнулась одними кончиками губ.

– А Данил отличный мужик, между прочим. И ты ему нравишься. Чего ты харчами перебираешь? А? Мне бы твою внешность, Лерунчик, я бы времени зря не теряла…

– А что это ты решила мне сватать Данила? – подозрительно сощурилась Лера.

– Ну, а что? Смотреть, как ты гибнешь?

– Почему это гибну? – Лера почему-то злилась. Она чувствовала себя так, как языческий жрец, в чей священный храм ворвалась инквизиция, чтобы все там объявить ересью и непотребством. Сейчас Светка разберет ее по полочкам, приводя железобетонные доказательства ее, Леры, ненормальности и глупости.

– После этой встречи у тебя крыша поехала. Сколько уже прошло? Полтора года? Больше? Ну какого ты так залипла на этом Сэме? Ну попался тебе бомжара полоумный, который потом сбежал. Ну ошиблась ты, и бог с ним. Но ты же из этой истории целую трагедию разыграла!

– С чего ты взяла? – Лера не помнила, чтобы обсуждала со Светой свои чувства и произошедшие с ней изменения.

– Я замечаю. Все замечаю. Ты сходишь с ума, подруга! Мне иногда кажется, что если я не вмешаюсь, ты повесишься втихаря…

– Скажи честно, – попросила Лера, – ты вправду видела его… Сэма?

Света молчала, плотно сжав губы. Лера все поняла:

– Зачем ты соврала?

– А что мне делать было? В сторонке стоять? Мне страшно подумать, что у тебя в голове! А эта тетка сумасшедшая? Лариса Павловна или как ее там? Ты как в секту попала! От людей шарахаешься. Сидишь днями дома. На работе, как зомби! Ты такой раньше не была.

– Откуда ты знаешь о Ларисе Павловне? – Лера с ужасом догадалась. – Ты… читала письмо?..

Света кивнула.

– Я тебя в беде не брошу.

– И про Сэма придумала, чтобы…

– Чтобы тебя, дуру, спасти!

– Тоже мне, нашлась спасительница!

Нервы Леры не выдержали. Она вскочила, отбросила плед и неловко уронив пустой бокал, который все это время стоял рядом на лавочке, убежала на дальний конец пирса, став у самой воды. Внутри что-то оборвалось. Она была зла. На Свету. А еще… на Ларису Павловну с ее дурацким письмом. И на Сэма с его драконьим эгоизмом. И на себя саму… со своей нелепой верой в нелепое чудо.

– Неужели и в самом деле веришь в эту лабуду? – тихо спросила подошедшая сзади Света. – Давай к врачу сходим? А? – она говорила так, как обычно говорят с ребенком или с душевнобольным, каковой, впрочем, она и считает Леру.

Лера молчала. Смотрела на воду. Злость внутри билась маленьким огоньком. Слабым и болезненным. Затем с ним смешалась боль от того, что никто ей не верит, а тот, ради кого она верит, не спешит доказывать ей свое существование. Разгорелся небольшой костерок, и Лера вспомнила от чего отказалась ради глупой мечты. Нет, ей не было жаль. Ни на мгновение. Случись все снова, она бы вновь отказалась… Костер стал больше. Она бросала в огонь сладкие воспоминания об улыбке Сэма и выражении его глаз. Горькие одинокие часы, когда она ждала и ждала без ответа. Слова такой же, как она, «указывающей», выведенные ровным красивым почерком: «Мой погиб. Спаси своего, девочка, обязательно спаси…» И бормотание спящего Сэма на певучем незнакомом наречии. Сны. Страхи. Надежду. Разочарование. Силуэт дракона на фоне звездного неба. Чувство полета. Жажду увидеть его. Любовь… Пламя уже не просто горело в ней, оно пылало и ревело, прожигая внутренности. Лера едва стояла, сгорая, как факел.

Света что-то кричала прямо в ухо и трясла ее, но Лера не слышала и не реагировала.

Где-то там, за горизонтом что-то начало происходить. Что-то еще невидимое человеческому глазу. Налетел ветер, пригибая к земле ветки склонившихся над водой ив, схватив плед и пронеся его над поверхностью воды, словно волшебный ковер-самолет. Пропало электричество в доме, и веселящаяся молодежь высыпала на улицу. Вокруг потемнело, хотя огромное красное солнце еще не скрылось за горизонтом – его просто закрыла туча, которая приближалась, разрасталась… Вначале она казалась черной и бесформенной. А потом алые сполохи отраженных от чешуи солнечных лучей вспыхнули на гигантских крыльях. Острый гребень разрезал воздух, будто нож. Мощная голова повернулась на тонкой гибкой шее.

– Дракон… Это дракон… – забормотала пораженная Света.

– Это что за дурь мы тут курили?.. – прошептал чей-то испуганный голос.

– Дракон!!! – тонко завизжала какая-то девушка.

Огромное и в то же время изящное тело на перепончатых крыльях. Удивительное существо, такое невероятно прекрасное, вызывающее восторг и, в то же время, заставляющее содрогнуться от первобытного ужаса. Рябь пошла по воде. Он спускался все ниже и ниже, несясь к пирсу, где стояла Лера.

Насмерть испуганная Света убежала к дому.

Дракон летел, не сбавляя скорость, рискуя сбить хрупкую девушку на своем пути. Да что там девушку… он запросто разрушит весь дом. Все, кто видел эту завораживающе красочную и одновременно пугающую картину, застыли, не способные ничего предпринять или даже поверить в происходящее.

Все замерло. Все прекратило существовать. Остались только летящий в закатном пламени дракон и девушка, стоящая на пирсе, с развивающимися темными волосами.

И то мгновение, когда его огромная голова оказалась в миллиметре от ее лица, когда ее карие глаза встретились его удивительно зелеными, испещренными желтыми прожилками. В то самое мгновение, когда сомнений в том, что девушка сейчас погибнет, не осталось, драконье тело, словно пройдя какой-то невидимый барьер, изменилось, трансформировалось, взорвав пространство вокруг тысячами искр, уменьшилось, становясь человеческим.

Он стоял перед Лерой, улыбаясь и, как прежде разговаривая глазами. Теперь она могла ему отвечать.

– Ты указала мне путь.

– А ты прилетел. Мой Сэм…

Лера подошла ближе, провела рукой по его обнаженному плечу, нахмурилась, замечая незатянувшуюся рану, из которой сочилась кровь.

– Ты ранен?

Заблудившийся 4

– Ну и куда ты вчера делась? – спросила Света прямо с порога.

Не дождавшись ответа, она прижала руку к виску, застонала и выругалась с пиратской изысканностью.

– У тебя аспирина нет?

– Поищу, – Лера пожала плечами, направляясь в спальню, где находилась аптечка.

– И кофе мне надо! – кричала Света уже с кухни. – Только покрепче! И рассол, наверное…

Когда Лера вошла с таблетками, подруга уже произвела ревизию холодильника. Ее добычей оказались замороженная овощная смесь, которую она тут же приложила ко лбу, и бутылку кефира.

– Голова просто раскалывается, – пожаловалась Света, бухаясь на стул. – Что мы вчера такое пили?

– Я – вино. Ты – не знаю, – коротко отвечала Лера. Если честно, она не очень была рада – на этот выходной день имелись совсем другие планы, без Светиного участия.

– Я вообще ничего не помню. Так куда ты пропала, рассказывай! О!.. – не выслушав ответ, Светка вскочила, отодвинула стоящую на пути Леру и подняла привлекшую ее внимание мужскую толстовку, небрежно брошенную на одном из стульев. – Это что?

Лера покраснела. Толстовка принадлежала Вадиму. «Надеюсь, она не знает, чья это вещь…»

– Мужик? – Света сделала круглые глаза. – Так ты не одна вчера ушла!

– Конечно, не одна! – фыркнула Лера. – Ты серьезно не помнишь?

– Помню, ты послала Данила. Помню мы с тобой ссорились. А дальше, как отшибло.

Лера уставилась на подругу, не зная, верить или нет.

– Ну так признавайся! Кто? Данил нет, он не в твоем вкусе. Коля? Вряд ли… Костя? Его я видела утром, он еще был у Вадима. Так с кем ты ушла? Не томи!

В этот момент на кухню вошел Сэм. Он смотрел на Свету с незнакомым Лере чуть насмешливым выражением.

– Ты?!! – заорала подруга, так, словно он влетел сюда в драконьем обличии. – Лерка! Он что, вернулся?! Где ты его нашла?! Опять на улице попрошайничал?

– Почему попрошайничал? – вдруг заговорил Сэм. Он сказал это ровным спокойным голосом, на чистом русском языке, без какого-либо акцента.

Лера онемела от неожиданности. Он ведь молчал все это время, разговаривая с ней только глазами! Он ведь не знает их языка! Или знает?.. Стало немного обидно, что заговорить он решил со Светой, а не с ней.

– Так мы еще и разговариваем! – рассмеялась Света, но тут же схватилась за голову, глотнула из чашки, заливая боль кефиром. – И давно? – последнюю фразу она произнесла сдавленным страдальческим голосом.

– С тех самых пор, – Сэм подмигнул ей. Прошел мимо к холодильнику, выудил оттуда палку колбасы. И в считанные мгновения разделался с ней, без всякого хлеба или гарнира.

– Ну и аппетит у тебя, – проворчала Света с таким недовольством, будто это ее личную любимую колбасу он только что уничтожил. – Проголодался? Небось, на улице мало подают?

– Вообще никак! – рассмеялся он, не обращая внимания на ее колкости.

Лера наконец вышла из ступора, в который ее ввело резко изменившееся поведение Сэма, схватив его за рукав и вытащила из кухни.

– Ты почему не говорил при мне? – яростно зашептала она ему в ухо.

– Ты ведь и так понимаешь, – ответ привычно прозвучал в ее голове.

– Нет! Говори со мной! Я хочу слышать твой голос! Мне обидно, что ты разговариваешь со Светой, а не со мной!

Он улыбнулся, сжал ее руки и сказал тихо и твердо:

– Хорошо.

– Побудь в комнате, – Лера все еще сердилась. – Я Свету выпровожу и поговорим.

«Это же надо! Неужели я ревную? И к кому? К Свете?»

– Так ты продолжаешь его содержать? Кормишь, одеваешь… Кстати, а где ты эту толстовку раздобыла? Он ведь опять к тебе явился ободранным, как последний бомж. Я права?

– Нет, – ответила Лера, ничуть не солгав – он явился к ней голым. А тот факт, что его явление видела и сама Света и еще человек двадцать гостей Вадима, по ходу, смущал только Леру. – Ты совсем не помнишь, как мы встретились вчера? Ты же его видела!

– Да? – искренне удивилась Света.

– И остальные… – Лера ничего не понимала, забыть огромного дракона, летевшего в закатных лучах над озером, было практически невозможно.

– Я всех спрашивала, куда ты пропала. Никто не помнит.

– Магия… – прошептала Лера.

– Магия, – почему-то очень легко согласилась Света, по всей видимости, вкладывая в слово совсем иной смысл.

Свое вчерашнее состояние Лере трудно было бы описать. Эйфория. Экстаз. Безумие. Если вчера она и беспокоилась о том, что ее Сэма в драконьем облике видели пару десятков человек, то в самую последнюю очередь.

Она помнила, как бежала с ним к дому, безумно радуясь, что он прилетел и безумно беспокоясь о его ране. Как обыскивала комнаты дачи в поисках аптечки. Как накладывала повязку из стерильного бинта на плечо Сэма, как искала ему одежду. И потом самым наглым образом своровала у хозяина из шкафа чистые брюки и толстовку. Все это время в доме никого не было, и Леру почему-то это не удивляло.

Еще она помнила, как зажмурилась, выйдя на улицу, от света прожектора, закрепленного на одной из машин. Лера обернулась и заметила, что окна дом совершенно темные – электричество так и не включили. А может выключили снова? Ведь отсутствие света не мешало поискам....

Впрочем, и это тоже ее не удивило, как и равнодушие гостей – они хохотали, болтали и пили, совершенно не обращая внимания на дракона, который полчаса назад прилетел и превратился в человека на их глазах.

Потом Лера долго пыталась вызвать такси. Безуспешно. И пришлось бы, наверное, остаться на ночь, если бы не Андрей, предложивший их подвести. Этот малознакомый парень был совершенно трезв и невероятно тактичен. За всю дорогу он не сказал ни слова, не задал ни одного вопроса. Довез до подъезда, попрощался и уехал. А ведь он не знал ее адреса…

Сегодня все эти события казались странными до невозможности. Но не вчера… не вчера. Это был вечер чудес. И Лера принимала его, как что-то само-собой разумеющееся.

– Так, он работать собирается? – Света выдернула ее из теплой ванны воспоминаний банальным неуместным вопросом. – Или будет на твоей шее сидеть? Учти, колбаса скоро кончится!

– Света, я разберусь! – нахмурилась Лера.

– Конееечно! Разберется она! Ладно, все с тобой ясно. Хочешь быть матерью Терезой, будь. Но предупреждаю, что денег взаймы не дам. Я не зарабатываю столько, чтобы содержать взрослых здоровых мужиков.

– Я и не прошу! – вспыхнула Лера.

– Попросишь еще, – не унималась подруга. – Когда он все тут у тебя съест! И я не уверена, что едой он ограничится. Одежду ведь тоже надо покупать…

– Знаешь, что!..

– Ладно, Лерусь, – примирительно вздохнула Света. – Голова слишком болит, чтобы тебе мозги вправлять. Да и не поможет. Надеюсь, прозреешь скоро.

Она встала, вышла в коридор, обулась и открывая входную дверь вместо прощания сказала:

– Только знай, что старых подруг на мужиков-альфонсов не меняют.

– Ну почему тебе надо все испортить… – зашипела Лера захлопнувшейся двери.

Лера не знала, что именно она сейчас чувствовала. Удивление? Досаду? Злость? Непонимание? А может, облегчение? Или спокойную созерцательную отстраненность? Можно все это чувствовать одновременно? По крайней, мере, она поняла, что может выбрать одну эмоцию, злость, например, чтобы со всем пристрастием допросить Сэма.

– Я хочу, чтобы ты мне все объяснил, – заявила она, входя в комнату. Лера нахмурилась и пыталась выглядеть грозной, в то время как Сэм смотрел на нее ясными невинными глазами.

– Что?

– Ты ведь не знал наш язык!

– Я его выучил.

– Когда? И почему мне не сказал?

Он пожал плечами:

– Думал, это не важно.

– Для меня важно все, что с тобой связано! Я не понимаю, что произошло и происходит! Не знаю, почему Света ничего не помнит. Не могу объяснить странностей вчерашнего вечера. Я понятия не имею, кто научил тебя языку, где ты пропадал все это время? Почему заставил меня так долго ждать, сомневаясь в собственной адекватности? Ты хоть немного представляешь, каково мне было? Как это было тяжело?

Сэм грустно кивнул. А Лера почувствовала, что сейчас заплачет.

– Ты говоришь со Светой, как ни в чем ни бывало! Как будто ты обычный парень, вроде Данила, с которым я могла вчера уйти с вечеринки. Так, как будто не было ничего! Вообще ничего!.. И я чувствую себя больной на всю голову, потому что видела и помню то, чего другие не помнят! И я сомневаюсь, а действительно ли все было наяву? Или может я сошла с ума?! Ты понимаешь или нет?

– Не совсем, – ответил Сэм. – Почему ты считаешь себя сумасшедшей, если способна помнить или знать больше, чем другие? Это ведь не делает человека хуже и глупее. Разве нет?

– Когда ты одна, одна-единственная, – говорила Лера, и слезы застилали ей глаза, – веришь, а все вокруг, даже лучшая подруга, крутят пальцем у виска, советуя провериться у психиатра, вряд ли будешь считать себя лучше или умнее. Лариса Павловна умерла. И мне даже не кем было поговорить о тебе…

– Лариса Павловна? – удивленно переспросил Сэм.

– Она тоже Указывающая. Была Указывающей… И ее дракон погиб…

– Арэль? Драконы звали ее Арэль – «зовущая». А ее дракон носил имя Дрей.

– Ты знал их? – сегодня она не переставала удивляться.

– Знал.

– А у меня тоже есть имя? – Лера не смогла сдержать любопытство.

– Да. Но я еще не прославил его.

– Что это значит? Как можно прославить имя? И что за имя?

– Я должен представить старейшинам доказательства… – Сэм пытался подобрать слова, и было видно, что ему очень трудно объяснить. Может, таких понятий и названий нет в русском языке? – Я должен пролететь двенадцать миров и вернуться из каждого. И принести старейшинам… сокровища… И тогда имя моей указывающей будет прославлено среди драконьего рода.

– А в скольких мирах ты уже побывал?

– Только в одном. Тот мир, где я появился на свет – мой старый дом, и этот, где живет моя указывающая – мой новый дом, – не могут быть в числе двенадцати.

– Там опасно? – осторожно спросила Лера, дотрагиваясь до его повязки. – Там тебя ранили?

Он только кивнул. Сэм почему-то выглядел смущенным.

– Кто это сделал?

– Я не могу отвечать…

– Но почему?

– Это позор для дракона – называть имя не поверженного врага. Когда я смогу вернуться туда и убью его, тогда я расскажу тебе все.

Лера фыркнула.

– Эти твои причуды!

Она устроилась на диване, подогнув под себя ноги, а Сэм сел рядом. Злость немного отпустила Леру, но вот любопытство вцепилось в нее мертвой хваткой.

– А тот дракон, Дрей, что с ним случилось?

– Он был великим и прожил семь веков, пока не встретил достойного врага. Он умер с честью. Умер в небе, сражаясь…

– Семь веков? – удивилась Лера. – И Лариса… Арэль была его указывающей? Но ей не больше шестидесяти лет!.. Или он нашел ее в конце жизни?

– Почему в конце? – недоумевал Сэм. – Без указывающей нельзя прожить жизнь. Если дракон не найдет ее в мире, в котором воплотился, он обречен. А если она умрет, то умрет и он.

– А если найти другую Указывающую?

– Это невозможно.

– Одна на всю жизнь? – Лере это нравилось, но в то же время она ощущала какую-то неподъемную ответственность. – Тогда я решительно не понимаю, как Дрей мог прожить семьсот лет, а Арэль – шестьдесят?

Сэм некоторое время непонимающе смотрел на нее, словно она задала вопрос на незнакомом языке, но наконец улыбнулся:

– Ах, ты о времени! Время – это ветер миров, оно то быстрое, то медленное, но никогда не останавливается.

– Ты хочешь сказать, что время течет по-разному в разных мирах? Так сколько прошло для тебя за эти полтора года?

– Пять лет…

– Но почему ты не возвращался?!

– Не мог… – он опустил голову. Лере показалось, что ему неприятно и печально это говорить. – Я не мог увидеть твой свет…

Лера молчала. Она думала о всех событиях после разлуки с Сэмом, как много всего, и в то же время как мало… по сравнению с пятью годами его одиночества. Все эти месяцы она испытывала острую жалость к себе – покинутой, сходящей с ума, вынужденной попрощаться с нормальной жизнью. Но ведь на самом деле, она была окружена привычными миром, с ней были друзья, родные, знакомые, в конце концов. А он… ее Сэм не мог вернуться домой, и все только потому, что Лера не давала огню в себе разгореться как следует. Тушила его сомнениями и нытьем, рациональными доводами и цинизмом, чем угодно, лишь бы не стало слишком жарко… лишь бы не сгореть.

***

– Куда ты уходишь? – спросил Сэм, все утро с кошачьим интересом наблюдавший, как Лера собирается на работу.

– Как куда? – отвечала она, пытаясь одновременно накрасить ресницы и допить кофе. – В офис. Работать.

– Как?

– Скучно и уныло, – Лера усмехнулась. – Буду перебирать бумажки, составлять отчеты, обзванивать клиентов. И скучать по тебе…

– Если там скучно, почему ты не останешься?

– Ну, знаешь ли, Сэм, как не меркантильно рассуждает Света, но насчет заканчивающейся еды, она права. Нам нужны деньги. Даже сказочные драконы и ждущие их принцессы должны что-то кушать, желательно что-то вкусное и ежедневно. И это если мы не будем касаться отчаянно смердящей будничностью темы коммунальных услуг.

– Что такое ком…?

– Некогда мне, Сэм, – перебила она, не дав задать вопрос. Реально, не было времени объяснять иномирцу, что такое коммунальные услуги. – Опаздывать нельзя.

– Можно мне с тобой?

– Нет, конечно!

– Почему?

– Хотя бы потому, что мой начальник не лучший из людей. А мой офис совсем не место для заблудившихся драконов.

Сэм ответил ей милой улыбкой, и Лера надеялась, что ей показались эти чертики, прыгающие в его желтых глазах.

***

– Лера! – истошно орал шеф.

Лера тяжко вздохнула, схватила блокнот и ручку и обреченно поплелась к его кабинету за новыми бесконечными поручениями.

Шеф, выглядевший взволнованным, но довольным, ожидал возле двери, перехватив Леру, он зашептал ей в ухо:

– Это наш ценный клиент, – шеф указал на размытую фигуру, едва видимую за стеклянной дверью. – Ты должна показать ему образцы товара. Ответишь на все интересующие его вопросы. Поняла? Смотри мне!

– А вы? – удивленно спросила Лера – шеф обычно сам занимался ВИП-клиентами.

– Я убегаю. Срочное дело.

– Не подведи! – еще раз погрозился он, стремительно удаляясь.

А Лера осталась у кабинета, не понимая, что происходит. Когда шеф исчез за поворотом, Лера с горечью осознала, что не спросила имени клиента. Но отступать было некуда.

Стукнув для приличия три раза пальцами по стеклу, она приоткрыла дверь. В высоком кресле, кто-то сидел, но отсюда была видна только темная макушка. Лера даже не могла с уверенностью сказать, мужчина это или женщина.

– Добрый день, меня зовут Лера, я старший менеджер по продажам. Вы хотели бы узнать... – она осеклась, потому что сидящий резко развернулся, словно судья на шоу «Голос», и посмотрел на нее лукавым желто-зеленым глазами.

Заблудившийся 5

Лера не знала, какие бренды нынче в моде у сильных мира сего, и сколько можно отвалить денег за мужской костюм, но то, что одежду «ценного клиента» не купишь на рынке, было видно даже ее невооруженному взгляду. Черная рубашка, идеально сидящий на стройном подтянутом теле черный костюм. Шикарные туфли, судя по виду, из особо ценной кожи какого-нибудь вымирающего вида. Галстука нет. На руке дорогие часы. А на пальце перстень с огромным синим камнем. Он выглядел бы, как понтующийся депутат, не будь в его внешности какого-то едва уловимого аристократизма.

– Где?.. – Лера подавилась словами. – Где ты это все взял?!

– Что именно? – с улыбкой спросил Сэм.

– Вот это все! – Лера обвела его широким жестом. – Костюм, часы, туфли. Откуда у тебя деньги?

– Деньги? – переспрашивал он, озадаченно хмурясь. – Злато?

Лера фыркнула:

– Злато! Хорошо бы! За какие коврижки ты все это купил?

Сэм, кажется, начал понимать:

– Нет, не купил! Взял.

– Украл?!

Вот только проблем с полицией не хватало.

– Нет. Взял, – твердил свое Сэм.

– Ок, – Лера попыталась успокоиться. – Где и как? Рассказывай.

– В этих ваших… лавках… магазинах. Я зашел и сказал, что мне нужна одежда, и мне ее дали услужливые леди.

– Ну-ну. Услужливые леди. А когда ты заходит в этот магазин, в чем ты, интересно, был? В какой одежде?

– В том, что ты дала мне, – ожидаемо отвечал Сэм.

Лера представила себе эту картину: Сэм в толстовке и брюках Вадима на голое тело, босяком, ведь обувь они тогда не нашли (такой вид еще худо-бедно прокатывал для того, чтобы ночью сбежать с загородной вечеринки, но никак не для элитного шопинга), заходит в бутик и просит услужливого менеджера что-нибудь ему подобрать. «Леди» по внешнему виду сразу же понимает, что перед ней человек «необычно состоятельный» (ну конечно, у него ведь карманы «златом» набиты), и начинает носиться по магазину, отыскивая вещи с пятизначными цифрами на ценниках в валюте. А потом радостная от своей добродетельности, благословляя, отпускает с миром: лети, мол, голубчик, тебя же, небось, президент ждет.

Что тут делать, смеяться или ждать в гости полицию?

Впрочем, после того, как Света и все присутствующие на дне рождения Вадима чудесным образом забыли об эпичном появлении дракона, Лере не так сложно было поверить в то, что сотрудница дорогого бутика бесплатно с ног до головы приодела сомнительного проходимца.

– Сэм, как ты это делаешь? Это гипноз?

– Что? – он не понял вопроса.

– Понимаешь, у нас тут никому бесплатно ничего в дорогих лавках-магазинах не выдают. Ты загипнотизировал эту, как ты выразился, «услужливую леди»? Или как? Что это было, Сэм?

– Магия.

– А-а-а! Понятно. Исчерпывающе... – Лера, видя, что вряд ли получит подробные объяснения, перешла к следующему вопросу – Ну, и зачем ты все это устроил? Зачем пришел на мою работу?

– Я хотел взглянуть, почему ты так сюда стремишься.

– Стремлюсь? – Лера, мягко говоря, была удивлена. Она? На работу? Стремится? Ну-ну. Она только и думает, какой бы найти повод, чтобы лишний денек до десяти поваляться в постели и отдохнуть от осточертелого шефа со всеми его клиентами.

– Тебя тянет сюда, – продолжал Сэм. – И я не могу понять что. Может, здесь ты имеешь доступ к великим тайнам своего мира?

Лера рассмеялась:

– Ага! К тайне, как уговорить клиента купить ненужную ему фиговину, а лучше тучу фиговин оптом.

Сэм озадаченно нахмурился, словно пытаясь проникнуть в смысл озвученной «мудрости».

– Здесь великие учителя?

– Конечно! – Лера просто прыснула со смеху. – Валентина Павловна. Учит, как варить борщ и делать из мужей психов или жмуриков.

Сэм снова немного завис, несмотря на все его драконьи способности, понять все тонкости местной культуры он не мог или попросту еще не успел.

– Ты шутишь? – на всякий случай осторожно уточнил он и тут же прочитал ответ в лукавых глазах Леры. – Я знал тех, кто оставлял дом, семью, отказывался от возможности видеть солнце и ощущать дыхание ветра, ради любви к книгам, к магии или к искусству. Один ученый добровольно заточил себя в башне, чтобы посвятить жизнь науке. Еще я помню жреца, ушедшего жить в горы – так он видел свое служение богу. Но их лица были не такими, как у тебя. Их глаза горели воодушевлением. Я же вижу, тебе не нравится то, чем ты тут занимаешься! Так почему ты проводишь столько времени в этой башне? Скажи мне, ради чего?

– То есть, ты хочешь сказать, что никто во всех известных тебе мирах не работает? Занимаются наукой и искусствами, учатся, веселятся? И только у нас тут люди вкалывают, как проклятые?

– Нет, ну почему. Люди и другие существа в иных мирах тоже, как ты говоришь, «вкалывают, как проклятые». Одни из них действительно прокляты, другие рабы, третьи преступники, отбывающие наказание. Еще есть слуги, которые выполняют разную работу из долга и чести – такова их жизнь. И бедняки, лишенные любого имущества, работающие за еду.

– Вот, даже не знаю, к кому себя отнести, – усмехнулась Лера.

– Скажи, что ты получаешь за свою работу, и я скажу, к кому тебя отнести, – почти торжественно предложил дракон.

Лера пожала плечами.

– За деньги.

– Злато – это хорошо, – одобряюще кивнул Сэм. – И где ты его хранишь?

– Ммм?..

– Ну, если ты ходишь сюда почти каждый день и получаешь злато, то должно быть у тебя уже скопилось большое сокровище. Но в твоем доме я его не видел, да там и негде хранить даже средненькую горку золота. К тому же его могут похитить. Это должно быть какое-то отдаленное место, о котором никто не знает.

Заметив обескураженный взгляд Леры, Сэм истолковал его по-своему:

– Нет! Ты не подумай, что я хочу похитить твое злато! Ты же моя Указывающая. Я готов охранять твое сокровище.

Боже! Что у него в голове! Лера часто заморгала, приходя в себя после всех этих рассуждений, затем расхохоталась.

– Подожди здесь. Никуда ни ногой! – приказала она Сэму и вышла из кабинета шефа, чтобы взять на рабочем месте свою сумочку.

– Вот! – все еще смеясь, сказала Лера, возвратившись, и ткнула ему под нос несколько сложенных веером бумажных купюр. – Вот это – мое сокровище! И не так уж его много у меня, чтобы хранить было негде. Я даже на депозит ничего не способна положить. Еда, одежда и квартира. Вот тебе и злато, Сэм, – под конец фразы смеяться почему-то расхотелось.

Сэм нахмурился, взял деньги в руки, потрогал, понюхал, провел подушечками пальцев по изображениям.

– Странно… – сказал наконец он, – я не чувствую никакой магии. Может это нечто мне недоступное?

– Почему здесь должна быть магия?

– Потому что иначе, что в них ценного? Я думал, может эти знаки, – он указал на надписи, – волшебные руны, дающие обладателю защиту или исцеляющие от болезней. Или может это заклинание, заставляющее людей отдавать обладателю этих бумажек действительно ценные вещи… Или иллюзия, которая заставляет людей думать, что так выглядит сокровище?

– Да, все это вместе, только без магии. Ты такой странный, Сэм… Но как бы там ни было, а без таких вот бумажек в нашем мире практически невозможно прожить. По крайней мере, мне. Я ведь не умею гипнотизировать продавцов, увы… И не важно, нравится мне моя работа или не нравится, я должна ходить сюда почти каждый день, чтобы не превратиться в бомжа.

Лицо Сэма выражало искреннее сочувствие.

– Значит, у тебя нет клада в тайном месте?

– Нет, конечно. Был бы он у меня, я бы уже разъезжала на ламборджини по улицам Парижа, а не просаживала свою жизнь в душном офисе.

– Ты позволишь собрать для тебя сокровища? – серьезно спросил он.

– Ну, и где ты из возьмешь?

– Пойдем со мной! – воскликнул Сэм, схватил ее за руку и потянул вон из кабинета, а затем и из офиса.

Их провожали удивленные взгляды коллег.

– Лера! Ты куда? Что сказать шефу? – крикнула в спину Света, не узнавшая в хорошо одетом мужчине Сэма.

Лера ничего не ответила. Она просто обернулась, и, улыбаясь, пожала плечами. Она почему-то была уверена, что вряд ли сюда вернется сегодня.

Сэм направился к лестнице, но Лера, не очень-то горящая желанием сказать по ступенькам с девятнадцатого этажа, остановилась, указывая на лифт.

– Я надеюсь, ты сюда не по ступенькам поднимался?

– По ступенькам. А как иначе? – ответил Сэм.

– Сейчас покажу тебе шайтан-машину, – смеялась Лера.

Как ни странно, дракон не удивился.

– Лифт… я его не заметил, – пробормотал он, затем сделал какое-то движение руками и что-то произнес. Видимо, он ожидал, что эти действия произведут некую реакцию. Когда ничего не произошло, его лицо вытянулось, а брови сдвинулись. Он снова повторил пассы и слова.

– Что ты делаешь?

– Отдаю приказ, доставить нас вниз, но у этого подъемника кончился заряд энергии, – с досадой заключил он.

– Какой энергии?

– Кристаллы неисправны.

– Смотри теперь, как работают настоящие колдуньи! – Лере хотелось дурачиться. Она ткнула пальцем в кнопку с единицей и громким строгим голосом (благо, в лифте были только они вдвоем) приказала: – Вези нас на первый этаж!

Лифт послушно закрыл двери и двинулся вниз. Сэм выглядел, как ребенок, у которого перестала работать любимая заводная игрушка.

Лере показалось, что Сэм вздохнул с огромным облегчением, когда они покинули здание. Он вновь обрел драконью самоуверенность. Оглядевшись по сторонам, выбрал направление, и быстро зашагал вверх по проспекту, увлекая за собой девушку.

– Куда мы?

Он не отвечал, что-то ища взглядом. Наконец нашел. Остановился.

– Вот, – Сэм указал на стоящее на той стороне улицы серое здание.

– Банк? – брови Леры взлетели вверх.

– Я чувствую, что внутри хранится злато, – он наклонился и прошептал ей это на ухо.

– Ты хочешь грабануть банк?! – Лара смотрела на него во все глаза, стараясь подавить рвущийся наружу истеричный смех. – Бонни и Клайд?

– Кто?

Смех все-таки победил и вырвался.

– Я буду рассказывать внукам, как дракон похитил меня из башни в центре города и предложил ограбить банк! – говорила она сквозь хохот.

– Я мог бы сразиться с тем драконом, который сторожит здешние сокровища, – смущенно говорил Сэм, явно не понимавший, что вызвало у нее приступ веселья.

– С банковской системой, что ли? Ох, боюсь, этот дракон тебе не по зубам.

– Ты не хочешь, чтобы я добыл для тебя клад? – кажется, он злился.

– И хочу… и боюсь, – честно ответила Лера.

– Знаешь, это совсем не хорошо – дракону быть без собственного сокровища, а уж тем более его Указывающей работать за еду. Здесь, в этом мире, мой дом. У нас с тобой должен быть дворец. И слуги. И конечно же, состояние.

– Ну прям не думала, что ты такой меркантильный. Настоящий дракон! Кстати, Свете понравились бы твои рассуждения. Слуги, говоришь, дворец и состояние?

– Да! – твердо отвечал Сэм.

– Ну-ну… – с сомнением протянула Лера и потянула своего алчного дракона домой.

***

В дверь позвонили, и Лера бросилась открывать.

– Хоть бы он! Хоть бы он!.. – повторяла она, но увы, на пороге стояла Света, а не пропавший три недели назад Сэм.

С подругой они мало общались в последнее время, встречаясь в основном на работе. После той последней ссоры Света не заглядывала в гости. Да и сейчас не спешила заходить.

– Вот, – она протянула Лере книгу в зеленом переплете. – Держи свою «Игру престолов». Мне не понравилось. Начитаешься всякой дряни, потом сама не своя… Дейнерис недоделанная…

– Зайдешь?

– А яйцо это твое где?

– Что?

– Ну этот бомжара, которого ты усыновила и носишься с ним, как наседка с яйцом.

– Свет, ну вот чего ты начинаешь? Нет его.

– Опять слинял? И где он?

Лера пожала плечами. Жутко хотелось нажаловаться кому-нибудь на Сэма с его исчезновениями без предупреждения, пусть даже Светке, которая и так его терпеть не может. «Сэм – дракон, я – принцесса, заточенная в башне реальности, – насмешливо рассуждала она про себя, – а Света – мой рыцарь-драконоборец, который хочет освободить меня от дракона, и намертво приписать к башне».

– Не знаю. Проходи уже. Чего в дверях стоишь?

– Ну а вдруг мне здесь не рады? – заявила Света. Разулась, прошла на кухню. Не ринулась, как обычно, проверять холодильник и опустошать вазочку с конфетами, а с притворной скромностью уселась на край стула.

– Да ладно тебе. Вот чего ты на него взъелась? – Лере вдруг очень захотелось, чтобы Света не забывала о появлении Сэма в образе дракона, чтобы она была в курсе и с ней можно было это обсудить. Иногда становилось так одиноко. Так невыносимо одиноко…

– Значит ты опять одна, – протянула подруга, поджимая губы, как старушка у подъезда, идентифицировавшая очередных проститутку и наркомана – а он…

– Он добывает для меня дворец, слуг и состояние, – усмехнувшись, перебила Лера. Если честно, то она сама в это мало верила. Скорее всего дракона потянуло в путешествия по другим мирам. Вернется, как ни в чем ни бывало через год-два… Она отвернулась, чтобы спрятать навернувшиеся слезы.

– Чего?! Работать что ли пошел?

– Я не знаю, где он… Давай лучше о тебе, а?

Лере с трудом удалось перевести разговор с Сэма на саму Свету, но уже через десять минут подруга без умолку болтала о новом парне, его проблемах, ревности, о работе и вообще обо всем на свете, как то бывало раньше. Закипел чайник. Лера разлила чай, поставила на стол шоколадное печенье и поймала себя на мысли, что надо бы оставить Сэму, ведь он его так любит. Потом вспомнила о своей обиде: «Он даже не предупредил…» и хмуро принялась жевать одно печенье за другим, Света не отставала.

Девушки не заметили, как повернулся ключ в замке, как открылась дверь, как кто-то зашел на кухню, ступая по-кошачьи мягко и бесшумно.

Лера подняла голову случайно и чуть было не вскрикнула, увидев фигуру за Светиной спиной.

– Сэм? Ты вернулся!

– Я хочу, показать тебе наш новый дом, – без всяких предисловий сказал он.

Света поперхнулась чаем:

– Ничего себе!

***

Лера всегда мечтала попасть в сказку, почувствовать себя принцессой, приглашенной на бал. Но добрые феи не являлись. Плохо, когда родители выбирают тебе крестных исключительно среди маглов. Не было в ее жизни ни чудесных платьев, ни хрустальных башмачков, ни кареты из тыквы, ни принца… зато был дракон. А, как выяснилось, всякий уважающий себя дракон считает своим долгом жить во дворце и обладать сокровищами. Когда Лера пыталась рассказать Сэму, будто слышала, что драконы порой живут в пещерах, он только брезгливо кривился. И Лера уяснила для себя, что есть такая черта в драконьем характере, как неистребимая тяга к роскоши.

В тот день было много приятных моментов, но больше всего удовольствия ей доставило лицо Светы…

Итак, они вышли из квартиры вслед за Сэмом. Внизу ждала Хонда среднего класса, не такая уж роскошная… снаружи. Внутри кожа, дерево, шикарный салон, водитель в белом. Света едва не упала в обморок, когда он открыл перед ней дверь с вежливым полупоклоном.

– Ни фига себе! – шепнула она Лере, садясь в машину.

Спустя двадцать минут авто свернуло с трассы, как показалось сначала, в чистое поле, затянутое молочным непроглядным туманом. Но машина ехала так же гладко и ровно, как будто под колесами была не холмистая земля, а отличный асфальт. Туман рассеялся, а впереди вырос самый настоящий… дворец. Или сказочный замок. Высокие шпили башенок. Аккуратный зеленый газон с ровно подстриженными самшитовыми кустиками. Вьющийся по стенам виноград. Клумбы с цветами. Витражи. Кованные решетки. Мраморные статуи. Вычурные балкончики.

Лера переводила взгляд с одной детали на другую, не веря своим глазам. Света хмурилась и чертыхалась, повторяя, что такого не бывает. Сэм самодовольно улыбался.

– Сколько банков ты грабанул? – улучив момент, спросила Лера.

– Не в этом мире, – ответил он с улыбкой, которая изменилась со дня их последней встречи – стала более уверенной, взрослой… что ли. И Лера вдруг поняла, что для него снова прошло больше, чем три недели. Почему-то это ее рассердило, а может она испытала некую зависть. Он ведь мог успеть намного больше, чем она... Он учил разные языки, читал невиданные книги, путешествовал среди миров и владел магией… А кто она? Кто? И впечатление от прекрасных видов замка омрачились чувством собственной никчемности, несовершенства…

Заблудившийся 6

Тут конечно любая нормальная девушка на месте Леры стала бы прыгать от радости, визжать, осматривать комнату за комнатой, строить слуг (а они тоже тут были, хоть и не очень много), примерять платья и пробовать пирожные… Но кто сказал, что Указывающей может стать нормальная девушка? Лера чувствовала досаду.

– Почему ты грустишь? – спросил Сэм, заметивший ее настроение.

– Знаешь что, Сэм… – помолчав, ответила она. – Я больше не хочу сидеть одна и ждать, не понимая, когда ты вернешься, и вернешься ли вообще. Не хочу ни ради дворца, ни ради возможности бросить надоевшую работу. Я не хочу, чтобы для тебя проходили годы, а для меня недели, чтобы ты становился все старше и мудрее, а я отставала от тебя все больше и больше… Я не хочу так.

Он смотрел серьезно, наконец спросил:

– А чего ты хочешь?

– Хочу с тобой… – ответила Лера, глядя в его невероятно зеленые глаза.

– Ты кто? – спрашивала пораженная Света, оббежав половину дома – Ты чертов принц?!

Не дожидаясь какого-либо ответа, она закричала:

– Лерка!!! – и так крепко обняла подругу, что та испугалась за свои ребра. – Как же тебе повезло! Ты как в сказку попала!

Выплеснув эмоции, Света снова унеслась исследовать замок.

Лера смотрела ей в след и невесело улыбалась. Ребяческий озорной восторг, наполнявший ее с того самого момента, когда она узнала в ВИП-клиенте Сэма, куда-то подевался. Она чувствовала себя какой-то опустошенной, подавленной и недовольной. Казалось бы, чего еще желать? – это чудесное место, Сэм рядом, и вероятно впереди ждет только счастье. Но чего-то ей остро недоставало.

– Ты ответишь на мой вопрос? – раздраженно сказала она.

Он помолчал немного, затем переспросил:

– О путешествиях в другие миры?

– Да.

– Я бы хотел этого, – надежда вспыхнула в Лере, и ее сердце забилось чаще, – но я не знаю способа…

– Как взять меня с собой? – «Мы обязательно что-нибудь придумаем!» – возбужденно думала она.

– Не совсем…

– Сэм! Говори! – надежда замерла, чувствуя, что сейчас решается ее судьба.

– Как при этом остаться в живых… тебе… и мне…

Надежда скорчилась от боли, но держала удар.

– Что это значит? – с трудом выговаривая слова, спросила Лера.

– Я неопытен. Я только начал путь. А без Указывающей, без твоего света в этом мире, я буду совершенно беспомощен.

– Но почему я не могу тебе светить, будучи рядом?! – ей так хотелось, чтобы способ все-таки отыскался, а надежда не желала сдаваться.

– А почему маяк не сможет указывать путь кораблю, если его разместить на палубе? – очень печально и тихо проговорил он.

Лера открыла рот, но возразить было нечего. Слезы затуманили глаза, она отвернулась, чтобы он не видел.

– И так будет всегда? – спросила она сдавленным голосом, готовым сорваться на рыдания.

– Мне нужно пройти двенадцать миров и прославить твое имя, – он снова твердил то, что Лере всегда казалось каким-то бредом, но, по-видимому, для Сэма это было очень важно.

– А что тогда? – сдерживать слезы было все труднее.

– Тогда я представлю тебя старейшинам. И возможно, нам позволено будет…

– Что? Путешествовать вместе?

Сэм почему-то покраснел и опустил свои драконьи глаза.

– Создать род…

– Что? – Лера удивилась.

– Создать новый род… Если ты, конечно, захочешь этого.

– Я не совсем поняла, что это означает?

Он посмотрел на нее несколько затравлено, подобного взгляда Лера не видела со дня, когда нашла его на улице.

– Ты не хочешь создавать со мной новый род?.. Я бы этого очень хотел. И иногда Указывающие соглашаются… Но бывает, что дракон недостоин или гибнет…

– Что ты несешь? Сэм?

– Я пойму твой выбор. Если ты просто будешь моей Указывающей, и если я погибну, то ты забудешь обо всем и сможешь жить своей жизнью. Но если нас свяжет род…

– Ты что, мне предложение делаешь?..

– Я понимаю, это слишком рискованно, мне не нужно было об этом говорить так рано…

– Ты понимаешь?! – Лера готова была его избить. – Зато я ничего не понимаю! О чем ты вообще говоришь? Я не хочу ничего забывать! Я не хочу, чтобы ты защищал меня от риска и тем более от решений. Рискованно или нет, принимать мне твое предложение или нет – позволь мне самой решить! Все, чего я хочу – это чтобы ты толком объяснил…

– Когда свадьба? – неожиданно любопытное лицо Светы выглянуло у Сэма из-за плеча.

Лера запнулась на полуслове, затем сжала кулаки, шумно выдохнула и сердито зашагала прочь.

Она слышала, как подруга пытает ее дракона, как Сэм неохотно отвечает, его голос звучал беспокойно. Лера уходила все дальше и дальше по коридорам, лестницам, переходам. В голове роились тысячи вопросов, слишком практичных и приземленных, чтобы не разрушить ощущение волшебства. Откуда он взял деньги на все это? А документы? Он их оформил? Как он скроет эту домину от властей, журналистов, любопытных людишек? Как он будет платить налоги? И вообще, знает ли он про право собственности и налоги? Кто будет обслуживать этот замок? Тут одно только ежедневное вытирание пыли потребует трудозатрат в целый армия-день. Есть ли слуги, кроме водителя? Может ли он гипнотизировать всех, кто этот замок видит, стирая им память? И насколько это безопасно для людей? Имеет ли она право жить в этом замке? И вообще, нормально ли бросать работу, квартиру, привычную жизнь и пользоваться всеми этими эфемерными сказочными «плюшками»?

«Ну почему, почему я так устроена? Почему я все порчу? – ругала она себя – Почему нельзя просто радоваться? Отрываться и наслаждаться? Написать шефу смску: «Пошел в жопу». Заехать в лучший бутик и скупить его подчистую, чтобы просто перемерять все эти наряды и раздать бедным, оставив себе только то голубое платье, на которое она любуется уже полгода? Накупить продуктов и игрушек и посетить какой-нибудь детский дом? Полететь на Гавайи? Отправиться в путешествие, пусть не между мирами, так хоть вокруг света? Сделать все, о чем мечтала? И вообще жить… ЖИТЬ!»

И внезапно она поняла, что именно мешает ей радоваться, расслабляться и наслаждаться – самый главный вопрос: что будет, когда он улетит?.. Она останется здесь одна… совершенно одна… Как принцесса, заточенная в заколдованном замке. Света снова обо всем забудет, отправившись в реальную жизнь. Слуги мало чем будут отличаться от мебели, не задавая лишних вопросов. Сэм время от времени будет возвращаться, чтобы удивить ее своими новыми магическими навыками, запредельными знаниями и неизмеримой путаницей драконьих рассуждений.

Она вздрогнула, почувствовав, как кто-то обнимает ее за плечи. Хотелось просто расслабиться и плакать.

– Почему тебе грустно? – спросил Сэм. – Света расстроила тебя? Я отошлю ее, она ничего не вспомнит…

– Нет! – Лера резко обернулась. – Нет, Сэм, не надо. Прошу тебя, не стирай ей память. Если можешь, верни все ее воспоминания о тебе. Мне нужен хоть кто-то, с кем бы я могла говорить о тебе и связанных с тобою странностях. И не смотри на меня так! Тебя было бы достаточно, если бы ты не улетал…

– Но я должен…

– Знаю, знаю, пройти двенадцать миров… – Она заглянула в его глаза, почувствовав необычайную нежность, стало тепло, но плакать все равно не перехотелось. – Скажи, а создать род, что это значит для вас, драконов?

– Это значит навсегда быть связанным со своей Указывающей, значит объединить два мира, стать родоначальником, стать великим… Это много значит. Мне трудно объяснить. Такой чести не каждый удостаивается. Дракон, который создал род, почти равен старейшинам.

– Ради чего? Ради славы? – горько спрашивала Лера, она-то надеялась на другое.

– Нет.

– Объяснишь?

– Когда-то ты дала мне кров. Ты помогла мне остаться в живых. У меня появился шанс. Ты выводила меня из тьмы других миров. Я всегда летел на твой свет и находил дом. Я обязан ответить благодарностью. Поэтому этот замок принадлежит тебе. Когда-нибудь ты приведешь сюда человека… мужчину, с которым захочешь прожить жизнь и родить детей.

Лера нахмурилась, ей не нравились эти слова.

– Ты и твои дети, и твой мужчина не будут ни в чем нуждаться. Вы будете счастливы. А мне ты позволишь иногда видеть тебя. И конечно же мне нужен будет твой свет. Тот, который сможешь дать… Но если говорить честно, то я бы не хотел, чтобы все было именно так.

– А как ты хотел бы?

Сэм молчал. Он, казалось, подбирает слова, которые никак не хотят ему даваться. Наконец, тихо сказал:

– Мне будет мало такого света. Мне будет мало тебя. Мне будет больно делить тебя с кем-то еще.

Лера усмехнулась:

– А кто тебе сказал, что меня нужно с кем-то делить? Кто тебе разрешил придумывать мне мужа и детей, счастье и будущее? Почему ты просто не говоришь того, что у тебя на сердце?

– Я не знаю, как принято у вас, людей…

– К черту все, что принято! У нас или у вас. К черту правила! К черту законы! Ты сказал мне правду, и я скажу – мне тебя тоже будет мало! И сейчас мне мало. Ты улетаешь, не говоря ничего, куда и на сколько, возвращаешься, когда тебе вздумается, не делишься со мной планами и мечтами. Не будь таким жадным, Сэм!

– Жадным?

– Да! Делись, пожалуйста. Говори мне, чего тебе хочется на самом деле. И чего это стоит. Я готова платить. А ты?

– Так значит… Ты согласна создать со мной род?

Лера засмеялась:

– Я может дура, но да, бросаться в омут с головой – это мое все. Я хочу создать с тобой род, что бы это ни значило. Хотя… у меня будет условие.

– Какое?

– Одну традицию, человеческую традицию, мы все-таки сохраним. И мое условие – кольцо. Только особенное, не меньше Кольца Всевластия.

– Но!.. – услышав про Кольцо Всевластия Сэм немного побледнел, а Лера подумала: «Неужели он всерьез воспринимает ее слова?».

– Да шучу я. Просто, чтобы твой подарок был от сердца, и другого такого не было во всех твоих двенадцати мирах. А еще одно условие – ты будешь рассказывать мне о своих путешествиях очень, очень подробно. Иначе, никакого рода! Понял?

Он улыбнулся и кивнул. А Лера, не сдержавшись, потянулась к нему, стала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Сэм на мгновение замер, а потом ответил на поцелуй с той страстью, которая свойственна только драконам.

***

Лера проснулась. Не открывая глаза, она застонала, прокляла утро за то, что нужно опять тащиться на работу. По привычке вытянула ногу, чтобы свесить с дивана, и… не нашла край. Она ощупала рукой другую сторону, где должна была быть спинка ее узкого ложа. Но вместо поролоновой подушки нащупала чью-то спину. Лера резко села, запуталась в каком-то тюле, запаниковала, поползла к краю, которого все не было, и не было, и не было… И вдруг кровать закончилась, она грохнулась на пол, вернее на лохматый ковер и, громко ругаясь, окончательно проснулась.

Сверху с кровати свесилось немного сонное ухмыляющееся лицо Сэма.

– Тебе так не понравилось, что ты сбежала от меня на пол?

Лера фыркнула, пробурчала:

– Ненавижу просыпаться на новом месте…

Она выпутывалась из занавески, которую стянула за собой, падая на пол. Вдруг Сэм подхватил ее и без особых усилий вернул в постель. Принялся целовать. Лера блаженно улыбнулась.

– Представляешь, какое счастье… мне на работу не надо…

– Э-э-эй! Кто-нибууудь?!! – послышалось откуда-то истошный вопль.

– Света! – вскрикнула Лера, подскочив на кровати. – Мы про нее забыли!

Света отыскалась в дальней комнате, она, сиротливо обняв коленки, сидела в здоровенном кресле, сонная, злая и растрепанная.

– Куда вы делись? В этом проклятущем логове Дракулы ни одной живой души! Я вчера орала, пока не охрипла! И сегодня все утро орала, когда проснулась! Ты не чертов принц, Сэм, ты чертов колдун! Я, как только отсюда выйду, начну искать экстрасенса или ведьму, или попа, не знаю, кого-угодно, лишь бы снять этот твой дурацкий приворот с Лерки!

– Какой приворот, Свет? – смеялась Лера. – Тебе же тут нравится! Не притворяйся.

У подруги немного улучшилось настроение после шикарного завтрака, который непонятно как образовался в столовой. Лера планировала детально расспросить Сэма о всех нюансах функционирования этого замка. Если ей тут жить, то она должна знать, как наколдовать себе перекус. Теперь Света не отходила от них ни на шаг, боясь снова потеряться. И возвращаться домой не торопилась. Только к вечеру ее с огромным трудом удалось посадить в машину и выпроводить. Но она грозилась вернуться с чесноком, святой водой и самим Ван Хельсингом, чтобы освободить Леру из рук «проклятущего Дракулы», как она теперь нарекла Сэма.

Света иногда становилась невыносимой, но перспектива остаться совершенно одной в огромном помещении, существующем по непонятным законам, и бродить по этим бесконечным коридорам и лестницам, когда Сэма не будет дома, пугала Леру до судорог. В конце концов, лучшего кандидата на посвящение в тайны ее странных межрасовых отношений с драконом, чем Света, пока что не было. Подруга была с ней с самого начала, и пусть она всегда находила причину, чтобы недолюбливать Сэма: то его бомжеватый вид, то волшебную роскошь, но а с кем еще поделиться?

Лера пыталась уговорить Сэма вернуть Свете все ее воспоминания о нем в драконьем обличии. Но он заявил, что это невозможно:

– Я не делаю этого специально. Только Указывающая может помнить мое перевоплощение. Все остальные забывают сами собою, хочу я этого или нет. И заставить их вспомнить, для меня неосуществимо.

– Но ты хотя бы можешь не стирать ей память о твоем замке?

– Да, если ты хочешь.

– Ну вот и хорошо. Пусть она приезжает, когда пожелает. Скажу ей, что ты… – и Лера надолго задумалась, что бы такого сказать Свете. Правду? Или выдумку близкую к правде? В дракона подруга вряд ли поверит, если не сможет увидеть все своими глазами, вернее запомнить то, что видела. Рассказать ей о наследнике какой-нибудь заморской державы, который скрывается в здешних краях от озлобленной террористической оппозиции, – было бы более приемлемо для рациональной подруги. Но кроме отпетой материалистки в Свете жила еще и романтическая натура, которая обожала «Сумерки», на нее-то Лера в основном и рассчитывала, решив выдать все, как есть – и была ни была.

Но этот разговора она отложит до… худших времен, когда Сэма не будет рядом.

***

Он улетел вечером в пятницу. Лера не стала его удерживать, она лишь взяла с него два обещания: поскорее вернуться и рассказать все, что с ним происходило.

Ужасное, дикое одиночество накатило сразу. Оно душило ее, как удавка, не давая глазам высохнуть от слез. Несколько раз она порывалась набрать Светин номер, чтобы пригласить в гости, но взгляд падал на ее отражение в зеркале – красный нос и глаза, как у вампира, и Лера убирала телефон в сторону. «Позвоню, когда успокоюсь. Не рыдать же при Светке».

Подруга позвонила сама:

– Привет. Ты как? Еще живая? Или он уже всю кровушку твою выпил?

– Я хорошо. Ты можешь приехать? Я пошлю водителя.

– Когда? Сейчас что ли? Что? Совсем плохо?

– Нет… Просто хотелось поболтать…

– Хм… Знаю я твое поболтать. Ну давай. Присылай.

Света вошла, спокойно осматривая холл, она неспешно прошла в гостиную и села на диван. Что-то в ее походке, осанке, взгляде показалось Лере необычным, но она не обратила на это внимания.

– Вижу, его нет, – сказала подруга.

– Уехал.

«Сейчас начнет плакаться, что она мне понадобилась только когда Сэм испарился…» Но Света только улыбнулась, какой-то кривой загадочной улыбкой и сказала:

– А ты ждешь. Ждешь и ждешь. Такая судьба тебя устраивает?

Лера непонимающе нахмурилась.

– Горишь. Светишь. Сгораешь. От тебя остается один пепел. А ему плевать.

Что она знает?

– Не смотри на меня так, девочка.

– Света?

– Нет, я не Света, – гостья провела ладонью перед своим лицом, словно снимая маску, и Лера увидела сидящую на диване женщину неопределенного возраста. Морщин на ее бледном худощавом лице не было совершенно, однако глаза заставляли думать, что она далеко не молода.

– Кто вы?

Женщина улыбнулась.

– Использованный факел. Каким скоро станешь и ты.

Заблудившийся 7

Она смотрела на свою незваную гостью и никак не могла собраться с мыслями. Кто эта женщина? Зачем пришла? Чего хочет?

– Что вам нужно? – Лера не любила играть словами и к сомнительным метафорам относилась отрицательно. «Использованный факел»... – чушь какая.

– Мне? – женщина встала и медленно прошлась по комнате, подошла к камину, со скучающим видом принялась разглядывать статуэтки, повертела одну из них в руках, поставила на место. – Все что мне нужно, – наконец соизволила ответить, – я получаю. Пойми, девочка, не ты нужна мне, а я тебе. Хотя стоит признаться, что у меня в этом деле есть некоторый интерес – жажда мести.

– Кому вы хотите мстить?

Женщина резко повернулась и посмотрела Лере прямо в глаза долгим и острым взглядом.

– Драконам.

Самым правильным сейчас было – выставить эту сумасшедшую за дверь и забыть о ней, но не так много в этом мире людей, посвященных в тайну существования драконов, способных их видеть. До сих пор Лариса Павловна была единственной, кого знала Лера. И любопытство победило неприязнь, и сомнения, и даже страх. Лера молчала и ждала объяснений, она сложила руки на груди, приняла вызывающую позу, чтобы казаться более уверенной, сильной и смелой, но на самом деле тревога принялась грызть ее изнутри, повторяя: «Ничем хорошим это не кончится».

– Ты хочешь показать мне, что тебе все равно, – гостья словно угадала ее мысли, – Но ведь это не так. Тебя мучает любопытство. Я знаю, потому что много лет назад была на твоем месте. Никакой информации, никаких объективных фактов, ты просто сидишь и ждешь, пока вернется твой дракон. И веришь всему, что он говорит. Ты вынуждена постоянно сражаться сама с собою и с целым миром, с самой реальностью, ведь кроме тебя никто ничего не знает, не видит и не верит.

Лера боялась пошевелиться, то что говорила эта женщина, было настолько близко и знакомо, что слова, казалось, проникали под кожу.

– Ты видишь удивительные вещи, но реальны ли они? – незнакомка обвела рукой вокруг себя. – Как понять, что все это не иллюзия? Этот камин. Этот дом. Эти статуэтки. Он и ты… Где ты на самом деле?

– Я дома! – разозлилась Лера. – А вы – у меня в гостях! Вы мне тут буддизм толкаете, даже не сказав, кто вы такая! Или говорите прямо, что вам здесь нужно, или убирайтесь на все четыре стороны.

– Меня зовут Мэйр или Мария, как тебе больше нравится, – совершено невозмутимо отвечала гостья. – Наверное, узнав мой настоящий возраст, ты бы предпочла называть меня Марией Алексеевной. Не злись так, девочка. – Мэйр снова села, жестом приглашая присесть и Леру, но та лишь нахмурилась, продолжая стоять. – Я все расскажу, поверь. Когда-то давно, если быть более точной, сто сорок три года назад, я, как и ты, встретила дракона.

Лера скривилась – что за бред? Какие сто сорок три года?! В ответ на ее мимику гостья улыбнулась уголком рта.

– Да, мне очень много лет. Пусть это не удивляет, чуть позже я поясню, в чем тут дело. Итак, я встретилась с ним. Я стала Указывающей. Так он мена называл… Девятнадцатый век в России. Другие порядки. Другие нравы. Я дочь помещика Громова, наивное хрупкое дитя, всем сердцем верящее в чудеса.

Лера устала стоять и присела в кресло напротив Мэйр, вглядываясь в ее светло-карие глаза, и решая про себя, чему можно верить. Обычно внутреннее чутье подсказывало, врут ей или нет. Но сейчас это чертово чутье то ли исчезло навсегда, то ли просто затаилось на время, не понимая, что происходит. Лера очень надеялась на последнее.

Женщина снисходительно ей улыбнулась, продолжая рассказ:

– Встреча стала настоящим испытанием. Мой отец, как никак был дворянином, пусть и средней руки. А я в семнадцать лет была довольно хороша собой, и он питал надежды на мое выгодное замужество. Ко мне посватался граф, немолодой, много старше меня, но богатый. Классика. Я, как послушная дочь, приняла бы свою судьбу, если бы эта судьба не решила по-своему. Через неделю после помолвки, возвращаясь одним летним днем от родственников, я встретила, как думала тогда, некого иностранца. Он был высок, статен и молод, но выглядел, как нищий, и совершенно не понимал русскую речь. Не знаю, что привлекло меня в нем, что заставило приказать извозчику остановиться, почему я, будто помешанная на милосердии монахиня, стремилась помочь совершенно незнакомому оборванному человеку? Я привезла его в поместье, отец в то время отсутствовал – решал какие-то дела в городе. Я велела переодеть и накормить незнакомца, заботилась о нем, словно о родном брате. И незаметно для себя попалась в его сеть. К сожалению, отец вернулся слишком поздно – дела задержали его на месяц. А по его возвращении я уже не была той покорной и благоразумной дочерью, которую он оставил, уезжая. Меня, словно Еву, соблазнил Змей… Нет, не в том смысле, какой вкладывает в эти слова современное развращенное общество – не сексуальный соблазн и даже не обычная влюбленность. Нечто более древнее, уходящее к истокам мира – я, как и Ева когда-то, возжаждала знаний, поняла, что мир гораздо больше может мне дать, чем райский сад отцовского дома. Но я забегаю вперед… Все по порядку. Прожив у нас с неделю, незнакомец стал понемногу говорить, но очень странно. Я все еще думала, что он иностранец, с которым приключилось какое-то несчастье. А потом впервые увидела его полет. Тебе ли рассказывать? – зрелище захватывающее. С того дня, он обращался драконом чуть ли не ежедневно, никого не стесняясь. А что самое странное, помнила об этом лишь я одна. Челядь все в один голос твердили, что барин, мол со странностями, но чудес никаких не показывает. О моем здоровье серьезно обеспокоились, даже написали в город отцу. Тот велел гнать пришельца в шею, а меня запереть под замок до своего возвращения. Управляющий, заручившись поддержкой няни, так и поступил. Они гнали его прочь, грозясь спустить собак, и никто не обращал внимания на мои протесты и крики. Собаки рвались с поводков, заливались лаем. А он стоял и молча смотрел на меня. Я помню, тогда думала, что он обратится в дракона, передушит собак и сожжет все вокруг. Сказать честно, я и боялась, и хотела этого. Но он ничего не делал. Меня затащили в дом, и собак в конце концов спустили, те с лаем бросились к нему, а приблизившись на два шага, заскулили и легли на землю. Он никого не тронул, ушел, не оглядываясь. И я была уверена, что не увижу его больше никогда. Проплакала много ночей. Отказывалась от еды. Ничего, собственно, между нами на тот момент, еще не случилось: ни объяснений, ни признаний. Лишь моя способность видеть то, чего не видят другие, которую я почитала за безумство, и странная непреодолимая тяга к нему. Позже я нашла объяснение этому магнетизму.

Лера слушала, ерзая на месте, и разрываясь межу любопытством и страхом услышать нечто ужасное. А Мэйр продолжала, мрачнея от погружения в свои воспоминания:

– На момент возвращения отца, я была одержима, билась в истерике, не в силах сформулировать, чего же я хочу. Плохо помню тот период, но для меня он был адом. Отец постарел, казалось, лет на десять. Врачи не помогали. Я исхудала и осунулась. Графу говорили, что я заболела, так оно, впрочем, и было, и свадьбу отложили. Лишь три месяца спустя я пошла на поправку, стихла, смирилась. Поняла, что изгнанный молодой человек был мне никем, и я сделала для него немало, как для чужого. Что до его превращений и всех виденных мною чудес – они стали просто сном, я утешала себя – это как проснуться под впечатлением от яркого сновидения или кошмара – ходишь и весь день не можешь прийти в себя, так и здесь, только времени потребовалось намного больше. Мне стало стыдно за свое безумие, и я стремилась загладить вину перед отцом. В тот день я вышла к обеду впервые за многие дни. И отец тихо радовался, боясь спугнуть мое выздоровление. Я сказала, что хотела бы увидиться с графом, и медлить со свадьбой нет больше смысла.

Знаешь ли ты, дитя, сколько бы я отдала, чтобы так все и было? Чтобы больше никогда не увидеть проклятого Змея… Но не суждено. Когда счастье и покой снова воцарились в нашем доме и моем сердце, он вернулся, чтобы все разрушить. Мы ожидали графа в гости, но он приехал не один.

– Это мой друг и покровитель, князь Нилов Алексей Петрович, прошу любить и жаловать, – представил спутника мой жених.

Отец жал ему руку, управляющий кланялся, а нянечка улыбалась, и никто, кроме меня, не узнал в этом новоявленном князе облагодетельствованного мною оборванца. Я и сама, признаться, засомневалась, когда Алексей Петрович заговорил. Такая речь могла исходить из уст только русского дворянина, получившего хорошее образование, а не человека, который несколько месяцев назад не знал языка. Безупречные манеры и ни намека на то, что из этого дома его изгнали. Все друг другу улыбались, а я была уверена, что снова схожу с ума. Заметив мою бледность и растерянность, он незаметно подошел ко мне, шепнув:

– Не бойтесь, это я. Вы узнали меня?

А потом все стало происходить, словно в сказке, знала бы я, что сказка не добрая… Он посватался ко мне в тот же вечер.

– Ах, – добродушно отвечал отец, вместо того чтобы взбеситься, что больше было в его характере, – я с радостью отдал бы вам дочь, Алексей Петрович, но она уже обещана Николаю Васильевичу, моему старому другу. Свадьба назначена на следующий месяц. Боюсь, он будет в обиде на меня.

– Да какие обиды! – отвечал граф, слышавший разговор. – Алексею Петровичу я с радостью уступлю невесту. Понимаю ведь, что она слишком молода для меня.

– Ну тогда по рукам, если Мария Алексеевна не против, – и отец подозвал меня, чтобы спросить, не хочу ли я сменить жениха.

Я не знала, что и думать. Ситуация была просто дикой. Отец ни за что не отдал бы меня человеку, которого увидел впервые, будь тот хоть трижды князь. А отказ графа от меня его бы обидел и расстроил. Да и отказался бы тот? Может быть все так бы и случалось: отец, поговорив по душам с Николаем Васильевичем о том, что заставило его уступить невесту, и приняв причину, наведя справки о Нилове, о его репутации и доходах согласился бы отдать меня ему в жены, но не за один вечер. Их словно заколдовали, как я потом поняла – так оно и было.

Не успев толком очнуться, через две недели я уже переезжала в дом мужа – князя Нилова. Чем-то твой замок напоминает то место… Первое время я не помнила себя от счастья. Безумно влюбилась и готова была вынуть душу и отдать ему. Он рассказал мне о драконьем племени, о других мирах, и об Указывающих. Как же это захватывало! Вместо скучной провинциальной жизни с престарелым мужем, я стала женой дракона – могущественного, сильного, удивительного. Для него не было невозможного. Я жила в настоящем раю, деточка, ни в чем себе не отказывая. Единственное, что омрачало мое существование – его долгие отлучки. Ты меня хорошо поймешь. Он никогда не говорил куда отправляется и зачем, сколько будет отсутствовать. Он исчезал и появлялся внезапно. А время без него тянулось невыносимо долго. Я скучала, и коротала дни, изучая любые упоминания о драконах. Благо, состояние позволяло мне получать доступ к самым древним записям, к закрытым библиотекам, нанимать ученых и переводчиков. Я хотела знать, сколько жило и живет на свете подобных мне. Большинство упоминаний о драконах, отысканных мною с огромным трудом, носили негативный оттенок. Драконы, Змии издревле считались врагами рода человеческого. Фольклор со всех концов света просто пестрит рассказами о похищениях молодых девушек. И знаешь, практически нет историй, в которых девушка была бы этому рада. Наоборот, рыцарь, герой, богатырь – освободитель, поразивший проклятое чудовище, чествовался и прославлялся, а спасенная благодарила его.

На этих словах Лера усмехнулась:

– Вы будете кормить меня старыми сказками?

– Старые сказки… Так и я тогда думала. Их писали люди, не знавшие ничего о драконах. Но как оказалось, наоборот – это я ничего о них не знала. Все шло хорошо, пока я была ему нужна, своему Эрию – такое имя я дала ему, как Указывающая. А меня назвали Мэйр. Молодой дракон не может вернуться с дальних берегов, если никто его не ждет, и он вынужден искать Указывающую. А природа весьма капризна, и подходящая девушка не всегда рождается в соседнем доме. Иногда судьба-злодейка вынуждает дракона рискнуть шкурой, отправившись в такой неприветливый мир, как наша Земля. Но стоит им найти нас, как все у них в жизни складывается. Они питаются нашими силами, нашим огнем, нашими чувствами. Сами же не в состоянии что-либо чувствовать. Они лишь притворяются, что любят, и делают это мастерски. Драконы владеют магией на достаточно высоком уровне, их обучают с младых когтей. И магия – истинная причина той сногсшибательно харизмы, той способности приспосабливаться, завораживать нас. Их истинные страсти – сокровища, власть и кровь. Да, твой милый Сэм такой же, поверь. Его не волнуют твои милые глазки. Гораздо больше, чем тебя, он любит убивать.

Лера сердито фыркнула.

– Тебя может быть и предали. Но кто дает тебе право судить обо мне и о Сэме?

– Право? – Мэйр ответила медленно и печально, – Мне дают знания, которые удалось собрать почти за полтора столетия. Выслушай меня до конца, пусть это и не нравится тебе. Потом решишь, верить или нет.

Лера промолчала.

– Рано или поздно наступает такой момент, когда дракон, возмужав, уже не нуждается в Указывающей. И знаешь, в чем сарказм? Момент этот настает тогда, когда ты отдала ему всю себя без остатка и уже не можешь жить иначе. Указывающая сгорает, остается один пепел, а дракон уже видит в темноте, никакой свет ему не нужен. Понимаешь? Думаю, нет. Это судьба всех Указывающих. Всех до единой, и пусть ложные надежды тебя не тешат. Когда-то давным-давно наши предки разгадали эту задачку и нашли способ противостоять драконьей магии. Вот и я его нашла…

– Знаешь что!.. – Лера в конце концов не выдержала, вскочила и указала на дверь. Ее раздирала злость. Она не верила не единому слову этой старой ведьмы. Как она смеет, приходить и втаптывать в грязь все самое лучше, что Лера пережила?! Злость пересилила даже любопытство, и желание узнать, что же сделали Мэйр драконы и почему она так долго живет. Даже элементарные правила вежливости показались сейчас излишней притворной мишурой, и Лера перешла на «ты» без всяких предисловий. – Убирайся! Мне плевать, кто ты такая, сколько тебе лет. И что ты изучила и узнала за все эти годы. Мне плевать, каким искусством ты овладела! И что стоит за твоим искусством! Я знаю, что меня Сэм не предаст! Я это знаю!.. – Она понимала, что вот-вот расплачется от избытка чувств и не хотела, чтобы Мэйр при этом присутствовала, но похоже та видела ее насквозь.

– Я и не ожидала другой реакции, милая. Я знаю, что тебе нужно время. А еще знаю, что времени у тебя предостаточно. Он вернется не скоро. И ты сможешь все обдумать. Я уйду, а когда ты будешь готова – вернусь.

– Готова?! Снова слушать твой бред? – Лера скрыла страх за кривой улыбкой. – Этого не будет. Убирайся!

Женщина одарила ее печальной улыбкой и долгим взглядом, а потом уверенной неспешной походкой направилась к выходу. Предательская мысль: «А как я найду ее, если она мне понадобится?» мелькнула в голове, и Мэйр, словно услышав ее, обернулась в двери.

– Просто позови, – сказала она и исчезла.

Лера в изнеможении осела прямо на пол и наконец дала волю чувствам – разрыдалась.

Заблудившийся 8

Лера бродила по замку, чувствуя себя настоящим призраком. Совершенно одна, в доме, к которому она никак не может привыкнуть, бесконечные переходы и лестницы которого никак не может запомнить. Иногда ей кажется, что комнаты и предметы меняют свое расположение, как им заблагорассудится.

Лера по-настоящему изучила только кухню, свою спальню, гостиную и еще одну комнатушку, где обычно останавливалась Света, когда гостила здесь. Да и что значит «по-настоящему изучила»? – так, не шарахается от дивана, совершенно неожиданно для нее оказавшегося в другой части комнаты, и не бродит часами в поисках дороги в кровать или к чаю с печеньками. Настоящим уютным домом для нее этот шикарный замок никак не хотел становиться, хотя интересного в нем хватило бы на несколько ее жизней. Чего стоила одна только библиотека со множеством томов в кожаных и кованых переплетах. А сад с сотнями видов цветов, кустов и деревьев? А вид из главной башни? А все эти антикварные вещицы: часы, карты, лампы, шкатулки?

Здесь Лера была принцессой… или призраком принцессы, забытой и брошенной. Сэм не возвращался вот уже месяц, и где-то глубоко внутри Лера чувствовала, что это лишь первый из множества долгих и тоскливых месяцев ожидания. Мысли все чаще и чаще возвращались к визиту Мэйр. Признаться честно, практически до сегодняшнего дня Лера не была способна трезво думать об этой женщине и всем, что та наговорила. Слишком больно, слишком странно, слишком мерзко. Просто выслушав ее, Лера ощутила себя предательницей. Но это все эмоции, а здесь нужно включать мозги. А эти самые злополучные мозги включались долго, слишком долго. Целый месяц здравый смысл глушили гнев, страх, боль и обида, и много чего еще.

Теперь, когда эмоции перестали пульсировать, словно открытая рана, сформировались вопросы, которые следовало задать Мэйр. И Лера не переставала себя ругать, что не задала их. Что случилось между Мэйр и ее драконом? Действительно ли этой ведьме столько лет? И как ей удалось не стареть? Чего она, собственно, хотела от Леры? И что готовила Сэму?

Возможно, Мэйр представляла реальную опасность для них с Сэмом, а Лера просто отмахнулась, психанула, поэмоционировала и попыталась забыть. Как там говорится: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе»?

Она понимала, что надо было продолжить беседу, выслушать все до конца, трезво и без эмоций оценить ситуацию и сделать выводы, а уж потом принимать решение о том, как поступить с неприятной гостьей. Может, действительно, Мэйр явится, если ее позвать?

– Как ты себе это представляешь? – спрашивала Лера сама у себя. – Сивка-бурка, вещая каурка?.. Тупо! И если эта старая ведьма и явится, ты же сразу кинешься рвать ей волосы. Ты же психованная, Лера!..

Вместо таинственной дамы из прошлого, Лера позвала подругу из настоящего. Когда Света приехала, деловито выложив на стол пакетик с кексами и сразу принявшись суетится на кухне, Лере сразу стало легче. Ее всегда умиляла и удивляла Светина способность так сходу сориентировать в любом доме и найти важнейшие вещи: чайник, чашки, чай и к чаю.

В этот раз не было сомнений, что подруга настоящая. Только Света могла так самозабвенно уплетать печенье и болтать о всякой ерунде.

– Инка машину в кредит взяла. А Вика беременная. Представляешь? И не пойму, то ли от бывшего ее парня, то ли от нынешнего. Все о тебе спрашивают.

– А ты?

– А что я? Я говорю, что тебе укусил упырь и ты теперь в лучшем мире. Ну в смысле в мире богатых, красивых и бессмертных, – Света засмеялась, а после продолжила говорить о работе, о знакомых, о самых обычных обыденных вещах.

Это успокаивало. Может, стоит вернуться на работу, в свою квартиру, чтобы просто не сойти с ума? Глоток обычной жизни… кто мог подумать, что когда-нибудь она этого захочет?

– Так упыря твоего дома нет, говоришь? Мы с тобой – две временные холостячки, моего Олега в командировку выперли на две недели.

«В моем случае как бы не вышло – два года», – мрачно подумала Лера.

– Так что будем отрываться. У тебя тут есть хорошее вино, я знаю!

– Ты вот мне честно скажи, – почти кричала выпившая Света тремя часами позже, – кто он такой?! А? Вот кто? Откуда все это?

– Я бы сказала, но ты не поверишь, – Лера тоже была не совсем трезва – та стадия опьянения, когда легко выдавать тайны и принимать решения. – Он дракон! Вот!

– Смешно, – Света в самом деле рассмеялась. – Передай ему, что если он тебя сожрет, то будет иметь дело со мной! А меня ты знаешь – сниму с него шкуру и постелю в прихожей. А если честно?

Лера фыркнула и отмахнулась.

– Вот всегда ты так! Как я тебе, так все рассказываю. А ты – гребаная партизанка! Наливай лучше.

***

Лера не совсем хорошо помнила, как добралась до кровати, как уснула и что делала перед сном.

Вино в замке действительно было хорошим. Наутро голова совершенно не болела, а единственное последствие вчерашней попойки – это мучившая спозаранку жажда. Лера с неохотой вылезла из кровати, накинула халатик и спустилась вниз, ругая себя за то, что не взяла чашку воды к себе в комнату. Отыскав бутылку минералки в холодильнике, Лера жадно выпила треть прямо из горла, будто заправский алкаш, и собралась было вернуться в мягкую уютную постельку, как взгляд зацепился за что-то необычное в проеме двери, из которого просматривалась часть гостиной.

Стало нехорошо. Лера вначале почувствовала, а затем только осознала – в кресле сидела Мэйр. Неподвижная, с прямой спиной, молча смотрящая прямо на Леру.

Чехарда эмоций проскакала из сердца в голову и обратно.

«Держи себя в руках!.. Блин, откуда она здесь?! Лера! Будь трезвой и спокойной!.. Эта ведьма пришла меня убить… Вот гадина, выбрала момент… Здравый смысл и четкие ответы на вопросы!» – на какие вопросы, Лера не могла вспомнить.

Ей потребовалось несколько минут и еще несколько глотков минералки, чтобы собраться с мыслями. Затем, поставив бутылку назад в холодильник, Лера решительно направилась в гостиную.

– Что ты здесь делаешь? – сходу спросила она, тут же пожалев: нужно осторожно выспросить, а не показывать агрессию.

Женщина неприятно насмешливо улыбнулась:

– Жду, пока ты объяснишь, зачем меня позвала.

– Что?.. – такого оборота Лера не ожидала.

– Вчера ты трижды произнесла мое имя. Имя Мэйр, я имею ввиду. Не говорю уже о том, сколько раз ты назвала меня старой ведьмой, упырихой и проклятой сукой.

– Я?

– Насколько я понимаю, ты была не совсем трезвой, когда сделала это. Но я обещала прийти, и пришла. Пришла для того, чтобы ты была уверена, что я держу слово. – Мэйр встала, посмотрела на Леру высокомерным взглядом аристократки. – А теперь, позволь удалиться. Когда будешь готова, скажи. Достаточно три раза назвать мое имя. Остальные нелестные эпитеты – лишние.

– Подожди! – раз уж она вызвала эти джинниху из лампы, то так просто не отпустит. – Я хочу поговорить сейчас.

– Ты уверена?

– Садись, – твердо сказала Лера. – Я хочу знать некоторые вещи.

– Только некоторые? – Мэйр сегодня была настроена очень саркастично. – Тебе интересует лишь часть информации? То, что ты способна переварить? Я должна говорить только то, что ты хочешь слышать? Я была лучшего мнения о тебе.

– Как тебе удалось прожить столько лет? – Лера не позволила подколкам вывести ее из себя.

– Я получила доступ к магии и научилась ее использовать.

– Почему ты хочешь мстить драконам? – Лера понимала, предыдущий ответ далеко не полный и неудовлетворительный, но голова еще не слишком хорошо соображала, и она боялась потерять свои вопросы, поэтому выдавала их один за другим.

– Я узнала их сущность. И то, как они относятся к людям.

Эти сухие ответы злили. В прошлый раз ее невозможно было заткнуть… Чего она хочет? Чтобы Лера упала ей в ноги и вымаливала информацию?

– Тебя предали?

– Я знаю, что ты сейчас думаешь. Мол: «С этой старой ведьмой плохо обошелся ее дракон, и теперь она обозлилась на весь мир, пришла сюда, чтобы испортить мне жизнь». Ты считаешь себя правой. А своего Сэма – безгрешным, неприкасаемым. Ты решила выспросить меня, так как я, по твоему мнению, задумала какую-то интригу и хочу помешать вашему безграничному счастью. Из зависти, конечно. И из природной злобы. А может быть, не из природной, а в силу испорченного тяжелой жизнью характера. «Если с ней поступили нечестно, это не повод становиться стервой. И это совсем не значит, что со мной может случиться нечто подобное». Но послушай, девочка, я давно, слишком давно, вышла из того возраста, когда личная обида является основным мотивом. Да, меня когда-то предали. Да, я когда-то смогла выжить вопреки всему. И не только выжить, но и стать достаточно сильной, чтобы противопоставить себя моим врагам. Но как бы там ни было, руководят мною не только личные мотивы.

– Ты за мир во всем мире? – грустно усмехнулась Лера.

– Я за войну. С драконами. Выживая, я побывала там, где тебе и не снилось, и видела то, чего тебе никогда бы ни пришло в голову. Я наблюдала множество историй собственными глазами, не говоря уже о прочитанных в древних книгах, об услышанных из чужих уст. И ни в одной, поверь, ни в одной из этих историй, дракон не становился благом для человека. Все что им нужно – твой огонь.

– Ты уже говорила. Я устала это слушать.

– Тебе нужны факты? У меня они есть.

– Так предоставь, – с вызовом сказала Лера, вскинув подбородок.

– А чему ты поверишь? – Мэйр смотрела в упор, насмешливо и пронзительно.

– Своим глазам.

– Другого ответа я не ждала. Тогда пойдем.

– Куда?

– Прогуляемся в другое измерение.

– Что?.. – Лера опешила от неожиданности и быстро ответила: – Нет, я не могу.

– Дай угадаю, почему. Твой дракон сказал, что маяк должен оставаться на берегу?

Лера с ужасом посмотрела на гостью и промолчала.

– Именно поэтому он не может взять тебя с собой в путешествие? Именно поэтому ты приговорена к одиночеству и ожиданию? Ты можешь верить в эту чушь. И дабы не травмировать твои нежные чувства к нему, я скажу так: небольшая прогулка Сэму не повредит. Ты вернешься раньше, чем ему понадобится твой сигнал для возвращения.

– Почему я должна верить тебе?

– Ах, какой банальный вопрос! Ты ничего мне не должна. Только себе. Я могу показать тебе другой мир. Не хочешь – не смотри.

– Послушай, Мэйр! Я вижу тебя второй раз! И мы далеко не в тех отношениях, чтобы доверие рождалось само собой. Я буду последней дурой, если позволю вот так просто увести себя в неизвестность, без всякой страховки и возможности вернуться.

– Ты думаешь, в моих планах твое похищение?

– Я думаю, что совершенно не знаю твоих планов!

– Похоже, ты никогда не решишься, – Мэйр вдруг резко наклонилась вперед и схватила Леру за руку.

Та вскрикнула, вырвалась, сцепила зубы и хотела было указать сумасшедшей на дверь, как вдруг… поняла, что они не в замке…

Они стояли на поросшей травой возвышенности – что-то вроде холма, внизу простиралась широкая долина, где располагалось поселение. Большая деревня, одноэтажные деревянные домики, грунтовые дороги. Огороды и поля. Неподалеку паслись овцы и коровы.

– Как ты посмела?.. – зашипела Лера на свою спутницу.

– Не нервничай. Я приняла решение за тебя. Теперь нет смысла ругаться или злиться. Ты не знаешь, как вернуться, понятия не имеешь, что это за мир. И у тебя один выход – довериться мне. Хотя бы в вопросе возвращения. Не бойся, все будет быстро.

– Где мы?

– В одном из миров, где драконы – обычное дело. Их видят так же часто, как у нас – самолеты. А погибают от них примерно столько же народу в год, сколько пользуются услугами аэрофлота. Этот мир богат на Указывающих. Практически каждая третья может стать «избранной», – Мэйр особенно выделила это слово, растягивая губы в неприятной улыбке. – Ты знаешь, что ценно для дракона в Указывающей? Нет?

Лера не хотела ей отвечать, она судорожно искала выход из создавшейся ситуации.

– Эмоции. Любовь. Надежда. Вера. Привязанность. Удивление. Чем больше ты испытываешь эмоций, тем ярче горишь. Но ведь не обязательно, чтобы это были положительные эмоции. Будь ты смертельно испугана, запылаешь ничуть не хуже, чем от избытка любви. Думаешь, к чему я это? А к тому, что сейчас произойдет. Наслаждайся зрелищем. – И она взмахнула рукой в неопределенном направлении.

Лера раздраженно тряхнула головой. Наверное, никогда раньше она не чувствовала себя такой беспомощной. Что-то привлекло ее внимание – темное пятно на горизонте, которое быстро увеличивалось в размерах.

– Что это? – она покосилась на Мэйр. Та лишь криво ухмыльнулась.

Пятно стремительно превращалось в нечто огромное и крылатое. И Лера с удивлением подумала, что никогда раньше на видела дракона так хорошо – при дневном свете, на открытой местности. Огромный, величественный, невероятно опасный, его вид одновременно приводил ее в безудержный восторг и вызывал леденящий ужас.

Дракон летел к деревне. Он был крупнее Сэма, по крайней мере, Лере так показалось. Но она не могла похвастаться опытным взглядом. Черная, блестящая на солнце чешуя. Вздыбленный гребень. Завораживающий размах крыльев.

Люди в деревне, суетливо забегали. Послышались крики. Лаяли и выли собаки.

Внутри у нее все сжалось, и стало ясно, что жителям того поселения внизу вовсе не до любования прекрасным созданием. Он лег на крыло, поворачивая и делая плавный круг над деревней, постепенно снижаясь.

– Что он собирается делать?

Мэйр снова не ответила. Но улыбка сползла с ее губ, лицо стало непроницаемым, а глаза светились злой решимостью.

Тонкая, неправдоподобно красивая струйка огня вырвалась из драконьей пасти. Вспыхнула крыша крайнего дома. Завизжала женщина. Овцы и коровы, которые несколько минут назад мирно паслись, рассыпались по всему холму. Но дракона они не интересовали. Он охотился на людей.

Леру сковал страх. Дикий, первобытный, такой, какого она никогда в жизни еще не испытывала. Она боялась пошевелиться, боялась, что он сейчас повернет в их сторону и сожжет ее до костей. Хотелось просто сорваться с места и бежать, бежать, не оборачиваясь, ни останавливаясь. Но ноги не слушались, будто в кошмарном сне. Может, это и правда сон?

Снова струйка огня, и на этот раз целый ряд домов вспыхнул. Оттуда высыпали обезумевшие люди, разбегаясь в разные стороны. Мужчины, женщины, дети… Чудовище спикировало прямо на них.

Лера всхлипнула, до боли зажмурилась и закрыла руками лицо.

– Вот их истинное обличье, – мрачно сказала Мэйр. – Ты не хочешь смотреть?

Когда Лера нашла в себе силы снова взглянуть вниз, на деревню, дракон уже поднимался в воздух, неся что-то в обеих лапах. Лера смогла рассмотреть – две женщины трепыхались, безуспешно пытаясь вырваться из когтей. Когда он был уже довольно высоко, левая лапа разжалась, отпуская одну из жертв. Женщина кричала так, что Лере казалось, сейчас лопнут перепонки и остановится сердце. А потом крик оборвался. И это было еще хуже.

Она обернулась к Мэйр, ненавидя ту, словно это не дракон, а эта женщина только что сжигала дома и убивала людей.

– Зачем?.. – голос Леры дрожал и звучал так тихо и глухо, что она сама едва себя расслышала.

Заблудившийся 9

– Хочешь знать, зачем? – Мэйр пожала плечами, задумалась о чем-то своем. Она смотрела вниз на пылающую деревню. Оттуда доносились крики и плач.

Леру начала бить дрожь.

– Это иллюзия… Просто иллюзия. Ты – проклятая фокусница! Немедленно убирайся!.. Этого не было! Не было и не могло быть!.. – Лера сама себе не верила.

Мэйр, казалось, ее не слышала, ее светло-карие глаза наполняла глубока печаль, или может она изображала печаль?

– Я не должна верить… – твердила Лера.

– Не должна, – наконец колдунья вышла из оцепенения. – Теперь я покажу тебе «зачем».

И вновь Лера совершенно неожиданно для себя оказалась в другом месте, а может быть и времени. Был ли это тот же самый мир? Или попросту созданный ведьмой морок? На какой из этих вопросов могла ответить неопытная молодая Указывающая, по сути, не имевшая дела с магией?

Теперь они с Мэйр стояли на небольшом уступе высокой скалы. Всего пару шагов – и рухнешь в пропасть. Ветер, чувствовавший себя здесь хозяином, нещадно трепал тонкий Лерин халатик, и она продрогла до костей. Все тело покрылось мурашками. Руки тряслись так, словно жили своей собственной жизнью.

На другой стороне ущелья метрах в двадцати от уступа располагалась ниша – пещера в гранитной скале. Обширная и с достаточно большим входом, чтобы можно было рассмотреть, что внутри. Каменный пол был услан коврами, безвкусно громоздящимися один на другом, в центре – низкий столик, на котором стояли кувшин и кубок, другой мебели, кроме этого столика Лера не заметила. У самого края в опасной близости над пропастью лежала девушка. Она не спала, глаза были открыты и смотрели без всякого выражения, не видя Леру и Мэйр. Девушка как-то странно водила ладонью, выпрямив ее в вертикальной плоскости, словно творила какую-то магию. То, что это совсем не колдовство, Лера поняла, когда девушка отвела ладонь назад и ударила ею будто бы по невидимой стене, затем снова и снова, лицо ее исказила гримаса отчаянья и злости. Минуту спустя она вскочила и уже изо всех сил колотила ногами и кулаками по прозрачной преграде. Теперь в том, что там есть невидимая стена Лера почти не сомневалась – или способностям девушки так правдоподобно изображать отчаянные попытки пробить несуществующую преграду позавидовал бы любой мим.

– Кто она? – спросила Лера.

– Жертва. Та самая девушка, которую мы видели чуть раньше в лапах дракона. Он принес ее сюда и оставил. Она полезна, пока боится, ненавидит, тоскует по дому. Пока чувствует. Живой факел. Он не даст умереть ей от голода или болезни. И как видишь магический щит мешает ей разбиться в лепешку…

– Словно стекло в зоопарке… – пробормотала Лера. – Она нас не видит?

– Нет, ей это ни к чему, я нас скрыла. Однажды ей станет все равно. Отчаянье поглотит ее, она сдастся, выгорит и станет ненужной.

– И что тогда?

Мэйр указала вниз, где клубился сизый туман.

– Ее кости присоединятся к тем, что устилают дно этого ущелья.

Лера вздрогнула. Ей не хотелось верить, но и проверять тоже не особо хотелось.

– Видишь, никакой романтики. Ни великолепного замка, в котором томится принцесса. Ни благородных рыцарей, спешащих на помощь. Да и кто может здесь ей помочь? Сюда, кроме дракона, долетит разве что вертолет, но вертолетов в этом мире пока не изобрели. Ущелье слишком узкое, а скалы слишком высокие, чтобы кто-то хотя бы заметил место ее заточения. Да даже если бы и заметил, пусть бы и добрался – кому под силу снять магический щит? Увы, она обречена. Ужас – отличное топливо для огня Указывающей, не требующее особых затрат, усилий со стороны дракона. Зачем ее обхаживать, вызывая любовь и привязанность, дарить подарки и удивлять, говорить приятные слова о создании рода, если можно менять девушек как свечи в подсвечнике? Да, она сгорит очень быстро, но разве здесь это проблема? Когда-то и наша Земля была похожей на этой мир. Именно поэтому осталось так много легенд и сказок о похищенных девах, именно поэтому наши предки ненавидели и боялись драконов. Но времена изменились, магия выродилась, драконы ушли. Указывающие рождаются очень редко. И драконы вынуждены нянчится с нами, обольщать, придумывать красивую ложь.

– Ты противоречишь сама себе. Если существуют миры, где Указывающая – каждая третья, какой смысл драконам посещать Землю?

Мэйр подняла брови, засмеялась, как бы говоря: «Какая же ты глупая. Не знать основ!», Лера нахмурилась, борясь с желанием спихнуть ведьму со скалы.

– К несчастью для некоторых драконов, здесь они не выбирают. То, какой мир станет домом молодого дракона, решают старейшины. Мне не совсем ясны причины и мотивы, может это связано с древними войнами родов, переделом власти, может с некой системой каст, может с врожденными качествами или происхождением. Когда-то я читала о версии, что потенциал определенного дракона может полностью раскрыться только в том случае, если он будет связан с определенным – идеально подходящим ему миром. А связь возможна лишь через Указывающую. Получить дом в каком-либо мире – означает подпитку из местных источников магии. Взрослея, набираясь сил, дракон будет все меньше нуждаться в такой привязке.

– Ты же говорила, что магия выродилась в нашем мире.

– Здесь не все так просто. Источники нашего с тобой мира достаточно мощные. Но человеческие способности чувствовать их и использовать постепенно сходят на нет. Это как со слепнущим, ему кажется, что света становится все меньше, но на самом деле – исчезает не свет, а способность видеть. Понимаешь? Драконы ушли не потому, что им стало не хватать источника магии, а потому, что слишком трудно стало черпать из него силу. Есть колодец полный воды, но нет ни веревки, ни сосуда чтобы эту воду достать. Если же Указывающая обнаруживается – это большая удача. Джек-пот. Черпай, сколько угодно, без особой конкуренции. Вот этот мир, например, кишит драконами, Указывающими, но здешние источники дают мало силы, за них постоянно ведется борьба. Здесь и те, кто вынужден был когда-то назвать этот мир домом, и те, кто уже оторвался от своего корня. Для некоторых взрослых драконов оказалось проще бороться за скудные местные источники, уничтожая молодых, чем найти новую Указывающую в мирах с более богатыми ресурсами магии.

– И зачем ты показываешь мне все это? В чем ты хочешь меня убедить? В том, что драконы – зло?

– Добро и зло – понятия относительные и достаточно субъективные. Драконы – враги людей. Это более точное определение.

– Знаешь, я тоже могу тебе кое-что показать. Даже без магических фокусов обойдусь. Дай только добраться до ноутбука. Один запрос, несколько кликов мышки – и ты увидишь ужаснейших и отвратительнейших врагов рода человеческого. Один убил и изнасиловал тридцать три мальчика, другой – больше ста девочек-подростков, третий закапывал женщин в землю по горло, душил кабелем и выпивал появившуюся слюну. Кое-кто потрошил живых людей, кто-то делал смертельные инъекции, а некоторые вообще поедали человеческую плоть. Объявим войну людям? Всем людям, кроме нас двоих? Или себе тоже объявим войну? Да, мне неприятно было видеть, как дракон нападает на деревню. Мне жаль эту девушку, – Лера махнула в сторону пленницы. – Мне жаль этот мир. Точно так же как жаль жертв смертельных болезней, голода, катастроф или маньяков в нашем мире. Но я не стану ненавидеть океан за то, что где-то цунами накрыло несколько тысяч человек. И не должна ненавидеть всех мужчин, или всех славянских мужчин, потому что среди них родился Чикатило. История человечества – бесконечная кровавая бойня. А по сравнению с некоторыми тиранами этот твой дракон – невинное дитя. Но в любом случае – какое это имеет отношение ко мне и Сэму? Или ты думаешь, что я не отличу одного дракона от другого?

Мэйр некоторое время молча смотрела на нее, потом неопределенно хмыкнула, пробормотав:

– Ты достаточно быстро приходишь в себя.

– Если ты, – продолжала Лера, – так желаешь добра и мира всем Указывающим. Помоги ей!

– Я не могу этого сделать.

– Почему? Не хватает силенок, чтобы снять магический щит? А как же ты тогда собралась воевать со всеми драконами, если и с одним справиться не можешь?

Мэйр тянула губы в улыбке, но Лере та казалась фальшивой.

– Я могу снять магический щит. Но спасать эту девушку – глупо.

– Отчего же? Убеждать меня в том, что драконы – зло, тащить в другой мир, принимать облик моей подруги, месяц ждать пока я тебя позову, тратить на меня время и силы, вытаскивая из тюрьмы (так ведь ты видишь мою привязанности к Сэму?) – не глупо, а спасти ее – глупо? В чем разница? Тебе ведь нужны единомышленницы. Ты ведь хочешь собрать армию мстительных фурий. А тут вот – готовый доброволец. Спаси ее, и она тут же к тебе присоединится, без лишних слов.

– Даже если я ее спасу, что с ней делать? Отнести в родную деревню, чтобы подвергнуть повторному нападению всех жителей? Она меченая, дракон теперь не отвяжется от нее, пока она жива. И я не думаю, что какое-либо сообщество готово дать приют настолько опасной женщине. Пойми же наконец, здесь не спасают похищенных! Потому что дракон за ней вернется, сжигая по пути всех и вся. Он найдет ее в любом уголке этого мира.

– А другого мира?

– Что? Забрать неграмотную испуганную крестьянку в мир гудящих машин и безумной рекламы на ТВ? Да она попросится назад к дракону на третий день! К тому же, путешествовать между мирами – это одно, а навсегда переселять разумной существо – совершенно другое. Здесь пахнет нарушение баланса.

– Но ведь драконы…

– Не сравнивай, они так устроены. Для них менять место жительства и называть домом совсем не те миры, в которых родились, – естественно. Чего не скажешь о людях. Мы по сравнению с ними – деревья с огромными корнями, не способные прижиться на новом месте.

– Ну тогда я совершенно не понимаю, ни тебя, ни твоего плана. Драконы зло, объявим им войну. Вопрос, какими силами и средствами? Указывающие всех стран объединяйтесь, но при этом иномирцы нам здесь не нужны. А так как на Земле Указывающие – я, ты, да мы с тобою. То получается, что нас ждет война на двоих против полчищ лютых змиев. Осталось только заполучить мое расположение к тебе. Тут можно сделать два вывода, либо ты напрочь лишена логического мышления, либо – примитивно водишь меня за нос, считая, что я его лишена.

– Ну, во-первых, я не говорила, что хочу лично начать войну с драконами. Я «за» такую войну, но это не моя цель. Мой план намного проще и не такой эпичный. Я всего лишь хотела открыть глаза тебе, чувствуя некое родство лично с тобой.

– Ха! – Лера нервно засмеялась. – Родство? Со мной?

– Может, потому что мы обе Указывающие с Земли.

– А к кому из Указывающих ты приходила до меня? За двести лет их должно быть немало.

– К каждой, – немного грустно ответила Мэйр.

– И многие тебе поверили?

– К сожалению, не все.

– Дай угадаю, те, кто не поверил – умерли?

– Да.

– А те, кто поверил… упс… тоже умерли.

– Не все.

– Что?

– Некоторые живы и здравствуют.

– Почему же только некоторые?

– У них оказались хорошие магические способности.

Лера непонимающе нахмурилась.

– Да, причина того, что я трачу на тебя силы и время – неплохой потенциал. Не знаю пока, можно ли его развить? – все зависит от тебя. Но попытаться стоит. В отличие от этой девушки, – Мэйр указала на пленницу за невидимой стеной, – у тебя есть шансы, не только освободится, но и жить дальше. Думаю, на сегодня разговоров с тебя хватит, – Мэйр протянула руку, чтобы дотронуться до Леры, – Обдумывай все произошедшее и…

– Подожди! – Лера резко отступила. – Я хочу, чтобы ты освободила ее!

– Пленницу? Я думала, мы это обсудили.

– Твои аргументы не показались мне достаточными для того, чтобы оставить человека в беде.

– Может, посетим Африку и заберем оттуда пару тысяч голодающих детей?

– Не иронизируй. Я знаю, что помочь всем не могу. Но мы здесь, мы видим ее, и я уверена, что ты можешь ее освободить. Остальное беру на себя.

– Берешь на себя? Ты хоть представляешь, что именно берешь на себя?

– Ты ведь хочешь, чтобы я стала чуточку лучше к тебе относиться? – Лера уже задалась целью спасти ту несчастную девушку, и не собиралась отступать. К сожалению, это спасение полностью зависело от Мэйр.

Колдунья молча смотрела на Леру, видимо, все взвешивая и обдумывая. Наконец, выражение ее лица изменилось, по губам скользнула легкая улыбка, она задумчиво произнесла:

– Ты столкнешься с последствиями… Возможно, это пойдет тебе на пользу. Хорошо, я рискну.

Мэйр что-то прошептала и сделала движение, словно бы скинула с них покрывало. В это же мгновение пленница в пещере заметила их. Она резко вскочила, принялась колотить в щит и что-то кричать. Но магическая защита глушила звуки.

Мэйр открыла ладонь, приглашая Леру взять ее за руку. Видя, что та медлит, пояснила:

– Мы переместимся к пленнице, а после в твой замок.

И едва Лера вложила ладонь в руку колдуньи, как они тут же оказались внутри пещеры, под ногами разноцветные ковры, а у входа, спиной к ним беснующая в клетке девушка, которая еще не заметила их появления. Ее языка Лера не понимала.

Мэйр заговорила на том же незнакомом наречии, пленница, услышав голос, резко повернулась, ее глаза расширились, и она от испуга вжалась в магический щит. Ведьма еще некоторое время что-то говорила, потом, не отпуская руку Леры и потянув ее за собой, медленно приблизилась к девушке, подала той свободную руку. Пленница испуганно переводила взгляд то на Леру, то на Мэйр, то на раскрытую ладонь. Она не могла решиться несколько долгих секунд…

***

– Тебе нужно будет как-то разговаривать с ней, – Мэйр и Лера сидели в гостиной.

Лера только-только согрелась, укутавшись в теплое покрывало и выпив чашку горячего чая. Хоть бы не простудиться.

Пленницу не без труда удалось успокоить, уговорить выпить валерьянки и уложить спать в отдельной комнате. До того, как уснуть, та без умолку тараторила и жестикулировала, чего-то требуя.

– Она хочет домой, – пояснила Мэйр.

А Лере подумалось, что эта девушка здесь, в новом мире – словно младенец – не умеет говорить, ничего не знает, и хлопот с ней будет почти столько же, как с новорожденным.

– Я обучу ее нашему языку, – отвечала Лера на замечание Мэйр о разговорах с пленницей. – Как, кстати, ее имя?

– Тэя. Обучить языку не так-то просто. Безусловно, это нужно. Но я бы посоветовала для начала выучить ее язык.

– Думаешь, это проще? Я еле-еле английский осилила.

– А как же магический потенциал?

– Ты хочешь сказать, что есть альтернативные способы изучения языков?

– Безусловно. Или ты думаешь, я посещала специальные курсы, чтобы выучить все диалекты каждого из миров?

– Ну, мало ли что можно успеть за двести лет…

Мэйр ухмыльнулась, в ее руках появилась небольшая книжица в синем переплете.

– Возьми. Здесь несколько заклинаний. Попробуй осилить их. Глядишь и поймешь, о чем болтает Тэя. А я вынуждена попрощаться. И так слишком уж много времени на тебя потрачено. Если я понадоблюсь – произнеси мое имя три раза. Желательно в трезвом состоянии и без оскорбительных эпитетов.

Колдунья не исчезла, не растворилась в воздухе. Она просто вышла за дверь. Почему именно такой способ ухода? Лера понятия не имела, и не хотела об этом думать – слишком много других забот. Тэя. Света, которая еще сладко спит (путешествие в другой мир заняло в этом всего несколько минут). Сэм, где бы он ни был. Мэйр с ее неясными планами. И сама Лера, которая никак не поймет на каком она свете…

Заблудившийся 10

Магический переводчик действовал совершенно иначе, чем предполагала Лера. Когда она еще не взялась за книгу, ей думалось, что заклинание даст ей некий дополнительный объем памяти и сверхспособность усваивать новые незнакомые слова. Все было не так. После того, как Лера, недолго собираясь, закрылась в ванной, по инструкции проколола себе палец (не без содрогания, ну недолюбливала она подобные процедуры), обвела свое кровью вязь непонятных слов, а затем произнесла вслух, прочтя выведенную ровным почерком Мэйр транскрипцию, ей словно бы установили в голове новое приложение. Теперь звуки и символы чужого языка дешифровались в ее мозгу, преобразовываясь в нечто знакомое и ясное.

Точно так же происходил и обратный процесс – стоило открыть рот и настроиться на собеседника, как потоки мыслей тут же становились нужным языком. Окрыленная легкой победой, Лера возомнила себя суперколдуньей с величайшим потенциалом. Мэйр, конечно же, думала, что она провозится несколько месяцев, а ей хватило парочки часов – и вот, они с Тэей уже прекрасно друг друга понимают.

Эйфория длилась недолго. И Лера осознала, точнее, припомнила одну уже давно проглоченную ею истину – чтобы понять другого человека недостаточно владеть его языком.

– Пожалуйста, верните меня домой… Пожалуйста, – эту фразу Тэи Лера слышала больше ста раз за последние сутки.

Никакие уговоры, объяснения, увещевания не помогали. Поначалу Лера пыталась действовать мягко, взывая к разуму освобожденной иномирянки.

– Ты хочешь в родную деревню?

– Да! Пожалуйста, верните меня…

– Кто у тебя остался там, Тэя? Муж? Дети?

– Нет. У меня нет мужа. И детей тоже нет. В деревне мои родители.

– Ты ведь понимаешь, что там не безопасно? Тот дракон вернется за тобой.

При упоминании дракона девушка начинала рыдать и тем не менее, настойчиво повторяла:

– Верните меня, пожалуйста.

– Он может причинить вред твоим близким. Всей деревне.

– Я очень хочу домой…

– Ради своих родителей и ради себя самой ты должна остаться здесь, где он тебя не найдет.

– Верните меня, пожалуйста.

Лера понимала, что у Тэи шок, что девушка не в себе, оттого плохо соображает и глуха ко всем аргументам. Ей нужна психологическая реабилитация или что-то в этом роде, но сама у самой Леры заканчивалось терпение. Наверное, легче было бы вовсе не понимать ее слов.

– О! Ты, я смотрю, не успела стать буржуа, как уже мексиканскую прислугу нанимаешь, – воскликнула Света, впервые увидев Тэю. Та действительно внешне чем-то напоминала латиноамериканку – темноволосая и смуглая с характерным разрезом глаз. – А когда это ты научилась так болтать по… Это португальский? Испанский? Не пойму, что за язык?..

– Она не прислуга. Ее преследуют…

– Кто?

– Бывший хозяин, – буркнула Лера, будучи не в настроении придумывать удобоваримые объяснения для Светы.

– Так теперь наша мать Тереза еще и жертв сексуального рабства привечает? Кто там у нас в соседней комнате? Политические беженцы? Исламские женщины? Африканские альбиносы?

– Прекрати издеваться, Света! Тебе разве на работу не надо?

– Я в отпуске, между прочим. А почему эта твоя мексиканка постоянно воет?

– У нее психологическая травма.

– Окей… А можно еще один вопросик? – подруга видела, что Лера сейчас взорвется, но когда это ее останавливало? – Почему после психологической травмы она не в специализированной клинике? Что-то мне подсказывает, что ты в этом деле не профессионал, хоть на твоем счету и есть один случай чудесного превращения бомжа в олигарха. Дала бы ей денег на лечение, если так уж жаждешь помочь. Или у тебя какая-то тайная методика? Подбираешь на улице бомжа или проститутку, шепчешь на ухо волшебные слова, и вот, через пару лет – они в благодарность дарят тебе замок и парочку миллионов на счет?

– Мне не до твоих шуток, извини.

– Ну не злись, Лер. Ну хочешь, давай я помогу. В кино ее сводим, в «Макдональдс». Может попустит?

Идея показалась Лере из разряда тех, которые могут либо сработать, либо все испортить. Но она сейчас готова была почти на все, лишь бы прекратить бесконечные рыдания Тэи.

– Это другой ми… другая страна, – Лера пыталась хоть как-то подготовить девушку, – здесь все другое, незнакомое тебе. Главное, ничего не бойся.

Лера специально попросила водителя подъехать только после того, как они выйдут на улицу, чтобы Тэя увидела, что такое автомобиль, как он передвигается – может быть с ней не случится истерика в центре города, когда машин будет море.

– Это повозка, которая ездит без лошадей, – пояснила Лера.

Тэа села в машину совершенно спокойно, не выказав ни капли удивления. И Лера задумалась – это потому, что после полета в когтях дракона девушку уже ничего не изумляет, или потому что в ее мире этих безлошадных повозок, как в час-пик на Московских улицах? А что дальше? Гамбургер окажется точной копией фирменного блюда ее бабушки? А фильмы в 3D в их деревне местные маги каждый вечер крутили?

Как выяснилось чуть позже, Тэа просто готова была выдержать любые испытания, так как думала, что ее везут домой. Когда чудесная повозка остановилась не на знакомой деревенской улочке, а в гудящем улье большого современного города – девушка занервничала. Когда ее ввели в огромный дворец с сияющими витринами, наполненный слоняющимся народом, она начала тревожно поглядывать на Леру. Когда ей вручили стакан с каким-то напитком и коробку со странной едой, а затем потянули в плохо освещенное место со множеством сидений, Тэа тихонько заплакала, подозревая недоброе.

И вот, в зале выключили свет, беззвучные картинки с информацией о киностудиях вдруг резко сменила агрессивная музыка, сопровождающая вылетевшие из темноты буквы названия фильма. И тогда… раздался вопль. Страшный, душераздирающий, такой неожиданный и ужасный, что будь на этом сеансе Стивен Кинг, он бы непременно взял его на заметку для описания в будущих шедеврах хоррора.

– Что это?.. – раздался сдавленный голос Светы. – Я вообще-то на комедию шла… а кирпичей наложила, как на «Звонке-2»…

Кто-то в зале нервно хихикнул. Лера, чувствуя, что сейчас провалится сквозь пол от стыда, или досады, или злости (она точно не могла определить, что именно чувствует), всучила свой попкорн сидящему справа парню, схватила за руку Тэю и потащила прочь из зала. Света пробиралась сквозь рады вслед за ними.

– Почему ты кричала? – спрашивала Лера, как только они оказались среди мягких диванчиков в холле, где обычно ожидали начала сеанса.

Тэя потупилась и не отвечала, по щекам бежали потоки слез.

– Да чтоб тебя… Тэя! Ну почему? Что случилось-то?

– Я испугалась… – наконец соизволила произнести девушка.

– Чего?

– В этом замке, – она сделала неопределенный жест, словно пытаясь охватить весь торговый центр, – все страшно… Эти богатые люди. Эти ползающие лестницы. Эти неживые, которые смотрят через прозрачные стены…

– Манекены, что ли?..

– Там… у дракона… тоже была такая стена… Ее не видно, но она есть. Они когда-то были живыми? Как я?

– Нет! Это куклы, просто такие статуи… Они для того, чтобы лучше смотрелась одежда... Тэя, если ты боялась эскалаторов и манекенов, почему молчала все это время? Зачем вообще согласилась пойти?

– Я думала, что сейчас откроются врата, и мы окажемся дома… В моей деревне…

– Нет! Тэя! Нет! Да пойми же ты, наконец, никакой деревни, по крайней мере в ближайшее время! Ты хочешь умереть, глупая?! – Лера уже откровенно орала, не обращая внимание на глазеющий на них персонал кинотеатра.

– Я должна умереть?

– Нет! Не должна! Мы вытащили тебя, чтобы ты жила. Чтобы смогла стать счастливой. Хочешь… – Лера чуть было не предложила перенести сюда родителей Тэи, но представила, что теперь трое человек будут день и ночь повторять фразу: «Верните нас домой», и вовремя одумалась. Да и как она перенесет кого-то, силы Мэйр ей, Лере, недоступны. Она замотала головой, пытаясь привести мысли в порядок. – Тэя, я не могу вернуть тебя в твой мир. Просто не могу, понимаешь? Даже если бы захотела. Для меня, так же как и для тебя, дорога навсегда закрыта. Ты можешь с этим смириться и начать новую жизнь, я тебе помогу. А можешь потратить свой шанс на страдания и нытье, но в этом случае я стану общаться с тобой только по необходимости. – «Иначе рискую тебя придушить», – добавила она про себя.

– Не бросай меня… – завела новую песню Тэя.

Лера немного смягчилась:

– Да никто тебя не бросит. Только, пожалуйста, говори, если тебе страшно и предупреждай, если собираешься кричать. Хорошо?

Та закивала.

– А сейчас, поедем назад? Или может попробуешь кое-что вкусное? Кино тебе, пожалуй, еще рановато…

– Я пойду, куда ты скажешь.

– Ну что там? О чем вы лопочите? – вмешалась Света, которая все это время слушала, теряя терпение.

– Пойдем в ресторан. Куплю ей мороженое и горячий шоколад.

– Я на твоем месте купила бы ей смирительную рубашку и транквилизаторов. Она только что полный зал народу заставила обосраться. У мексиканки явно непорядок с башкой!

– Знаю… – смиренно вздохнула Лера. – Но. Мороженое.

И она решительно направилась к выходу из торгового центра. Через дорогу находился неплохой тихий ресторанчик.

Тэя попробовала мороженое очень осторожно, словно перед ней в вазочке лежали шевелящиеся личинки, а не аппетитное украшенное фруктами и присыпанное шоколадом лакомство. Вторую ложку она уже отправляла в рот с выражением приятного удивления на лице. А в третью умудрилась уместить половину порции.

– Нравится? – улыбнулась Лера.

Девушка закивала.

– Вот видишь, не все так плохо в этом мире.

И Лера вздохнула наконец с облегчением.

– Ну, так ты расскажешь, где ее откопала? – даже активизировавшееся любопытство Светы ее не взбесило.

Следующий час Тэя ела, открывая для себя кулинарные блага цивилизации, Света выспрашивала, Лера вяло отшучивалась от вопросов, наслаждаясь тихой музыкой и атмосферой ресторана. Может, все еще будет хорошо? Или, по крайней мере, не так хлопотно?

Вдруг Тэя побледнела, резко выпрямилась на стуле, выронила стакан с капучино и уставилась куда-то в сторону входа. Лера, сидящая к двери спиной, обернулась, ища глазами, что так испугало ее подопечную. Группка официантов, встречающая гостей и провожающая их обычно к столикам, вела себя странно – они не двигались, замерли, будто бы их парализовало. Точно такой же эффект случился и с посетителями – кто-то застыл с поднятой рукой, кто-то не донес до рта вилку, кто-то наполовину поднялся из-за стола… Все превратились в статуи, все, кроме Леры, Светы, Тэи и… высокого черноволосого мужчины, медленно, по кошачьи мягко и уверенно идущего к их столику. Он пристально смотрел на Тэю, а когда приблизился, Лера разглядела, что его глаза ярко-желтого цвета. Неприятная догадка ошпарила изнутри… Он ее нашел!

Он шел, казалось, целую вечность. А когда поравнялся со стулом Леры, резко повернул голову, вперившись в нее змеиными глазами.

– Указывающая с Земли, – произнес он бархатным голосом, который завораживал глубиной, – я слышал, что вы строптивы, но чтобы кто-то из вас посягнул когда-либо на собственность других драконов?.. Нет, такого раньше не было. Твой хозяин знает о том, что ты сделала? Он хочет поединка? Я не чую его следа, но в любом случае он пожалеет о том, что мне пришлось искать свою Указывающую так далеко и так долго.

– Ты не посмеешь ее забрать, – прошипела Лера, удивляясь, как ей удалось преодолеть страх и сказать хоть что-то. Да, ей было страшно, по-настоящему страшно, ведь она достаточно четко осознавала, кто перед ней и на что он способен, а также не испытывала иллюзий насчет своих собственных сил.

Он рассмеялся. Его обманчиво-медлительные движения: наклон головы, изменение позы тела перетекли в молниеносный выпад, он выбросил вперед руку и, схватив Леру за шею, рывком поднял ее со стула.

– Зови его. Зови своего дракона. Я буду рад убить его.

Такого ужаса и такой беспомощности Лера не испытывала никогда раньше. Она понимала, что помочь здесь может только Сэм, но справится ли Сэм с этим драконом, который старше, крупнее и опытнее? Внутренний страх разгорался и на грани осознанности, Лера знала, что ее маяк вот-вот начнет пульсировать, призывая Сэма. Мысли судорожно метались, ища выход, она пыталась заглушить эмоции, но те безумно рвались наружу. «Нет… нет, Сэм, не приходи… Нет… он ничего не сделает мне…» – эти мысли давались с трудом, Лера буквально заставляла себя так думать, то, что рождалось в голове спонтанно, звучало по-другому: «Спаси меня, Сэм!!! Пожалуйста, спаси! Я сейчас умру!»

Дракон ничего не делал и не говорил, просто держал Леру и смотрел ей в глаза – возможно, знал, что творится у нее внутри, ожидая, когда явится соперник. Сколько времени все это длилось, Лера не решилась бы подсчитать даже под пытками. Может быть прошли сутки или недели, а возможно – несколько мгновений.

Все изменилось неожиданно.

– Отпусти ее, тебе нужен не дракон, а я, – негромкий уверенный голос, и пальцы мужчины на горле Леры разжались. Она рухнула на стул, задыхаясь и, пытаясь справиться с черными кругами перед глазами.

– Ведьма?

Когда Лера смогла повернуть голову, дракон уже находился в проходе между столиками, прямо перед ним стояла высокая худощавая женщина в длинном черном платье. Мэйр…

– Это я украла твою Указывающую, дракон, – спокойно говорила она. – И тебе не следовало бы ее искать, если хочешь жить.

– Верни ее. Или убей, тогда я смогу взять другую.

– Ни то, ни другое. Тебе придется смириться.

– Ты переходишь все границы, ведьма! – прорычал он, раскинул руки и пошел сполохами.

Лера с ужасом поняла, что он превращается и, представляя примерно его размер в драконьем обличии, приготовилась быть раздавленной в этом тесном для подобного существа помещении. Но что-то пошло не так, он несколько раз запрокидывал голову назад и сквозь его тело проходили похожие на электричество разряды, но каждый раз он оставался человеком. Безуспешные попытки, видимо, бесили его до невероятности, Мэйр же, наоборот, они забавляли. На ее точеном лице играла насмешливая улыбка, пальцы едва заметно двигались, давая повод думать, что именно Мэйр – причина неудач дракона.

– Я убью тебя! – и он ринулся прямо на Мэйр грозя смести хрупкую женщину даже будучи в человеческом теле.

Когда между ними осталось расстояние в полшага, Мэйр вытянула руку, дотронулась до его плеча и быстро произнесла фразу, которую Лера не смогла разобрать. Дракон выгнулся дугой, нечеловечески закричал, упал на пол, забившись в судорогах, а затем исчез. Просто исчез…

То что почувствовала в то мгновение Лера, трудно передать словами. Это было и облегчение, и благодарность за спасение, и зависть… Белая? Черная? – кто разберет? Сколько бы она отдала, чтобы стать такой же уверенной и могущественной, как Мэйр. Как контрастировала спокойная сила колдуньи с ужасающей беспомощностью самой Леры.

Колдунья медленно подошла к их столику.

– Выходить из замка было не безопасно. Вне логова другого дракона, этот почуял свою Указывающую.

– И что ей теперь всю жизнь придется провести в моем доме? – спросила Лера.

– Пока он жив. Да.

– Ты не убила его?

– Боюсь на это нужно слишком много энергии, да и все эти люди, – Мэйр обвела глазами ресторан, – пострадали бы. Я отбросила его в не очень приятные миры. Какое-то время ему понадобиться, чтобы выбраться оттуда. Но он вернется.

– И мне лучше быть готовой… – тихо, для себя самой, произнесла Лера.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – закричала вдруг Света, да так громко, что Лера вздрогнула.

Мэйр подняла брови, ухмыльнулась и показывая на подругу, задумчиво заметила:

– Она все это видела? А у нее есть способности. Не Указывающая, конечно, но задатки магии есть…

Заблудившийся 11

– Я хочу кое-что знать! – решительно заявила Лера, но затем наткнулась на чуть насмешливый взгляд из-под полуопущенных век Мэйр и смягчила тон. Действительно, что она могла требовать? Колдунья, как бы то ни было, а спасла и Леру, и Свету, и еще кучу народу в этом злосчастном ресторане. Не окажись там эта злобная фурия, Лере пришлось бы призвать Сэма, и, скорее всего, тем самым его погубить. – Ты можешь научить меня?..

Мэйр молчала, всем своим видом показывая, что теперь ее следует упрашивать, а это было неприятно.

– Мне нужны знания. И основы магии. Я не могу так больше! – у Леры вырвался крик отчаянья.

Она кожей чувствовала, что влипла в очень нехорошую историю с Тэей и ее драконом, и эта передряга не окончится просто так. Если бы Сэм вернулся, все, скорее всего было бы по-другому, но он где-то далеко, за пределами ее слов, мыслей… в другом пространстве и может быть времени. С момента нападения дракона прошла неделя. Сколько месяцев… лет пролетело для Сэма? Как ни обидно это осознавать, а защитить ее могла сейчас только Мэйр. Долго находиться в таком зависимом положении Лере ой как не хотелось, и она решила, что всеми правдами и неправдами вынудит ведьму научить ее своему искусству. Нет, Лера не питала ложных иллюзий, что за пару месяцев станет великой магичкой, способной забросить озверевшего дракона в другой мир, но начинать с чего-то следовало. А упорство и труд, как говориться, все перетрут.

Они с Мэйр сидели в небольшом кабинете, располагающемся в отдаленной части замка – на самом верху южной башни. Лера обнаружила это место совсем недавно. Мучимая тревожными мыслями, она бродила по замку, словно приведение, находя новые и новые пустые, холодные комнаты. В этом же помещении горел камин (кто и когда его разжег, она понятие не имела, как и о многих вещах, происходящих в этом доме), а из окна отрывался чудесный вид на сад, рощу и зеленые холмы. Где-то вдалеке струилась лента автотрассы, по которой бесконечным потоком мчались машины – единственное напоминание о Лерином мире и времени.

Сейчас камин тоже горел, уютно потрескивали дрова. Лера уместилась с ногами в большом кожаном кресле. Мэйр, не изменяя своим аристократическим манерам, держала осанку, присев на стул с твердой резной спинкой.

– Так ты хочешь, чтобы я взяла тебя в ученицы? – взгляд, поза и блеск в глазах ведьмы как бы говорили: «О, это нетрудно было предугадать» – Уже не желаешь гнать меня в шею?

Если честно, Лера желала. Ох, как желала. Да только колдунья ей нужна. И разум в этот раз должен восторжествовать над эмоциями.

– Зачем же так громко – «в ученицы»… Впрочем, да, видимо, другого слова не подберешь. Я понимаю, что никто ничего в этом мире не делает просто так… Так что, назови свою цену.

Мэйр засмеялась:

– Ах, девочка, как же ты наивна и юна. Но знаешь, меня это не злит и не раздражает, скорее уж умиляет. С годами и с приобретением новых знаний, мы безвозвратно теряем эту способность быть наивными. Кто-то называет подобное состояние чистотой. И может они и правы. Ты – чистый лист бумаги, на котором можно нарисовать любую картину, записать любой текст. Я же – вся исписана мелким подчерком, исчеркана, в чернильных пятнах... На мне уже нет места для чего-то нового.

Лера, сцепив зубы, стоически терпела всю эту философию.

– Ты хочешь, чтобы я назвала цену, а сама даже не знаешь, что собралась покупать. Ты как деревенская простушка, попавшая в дорогую лавку, где по слухам продают модные шляпки. Страшно хочется купить, но даже слов подходящих не знаешь, чтобы описать, что именно тебе нужно.

– Ну извините уж, не преподают у нас магию ни в средней школе, ни в универе. Хватит глумиться надо мной, Мэйр! Я хочу научиться магии. И да, я не представляю сейчас толком, как именно может выглядеть обучение, что для этого потребуется, сколько оно займет лет. Ты ведь тоже – не приемная комиссия вуза и брошюр с условиями поступления и обучения не раздаешь. Мой минимум – научиться защищаться или хотя бы получить знания, которые обезопасят меня и моих близких. Я не хочу, чтобы тот дракон…

– Гаурд, – тихо вставила Мэйр.

– Что? – не поняла Лера.

– Его зовут Гаурд. Имена очень много значат для драконов. Считай эти сведения началом твоего первого урока.

– Так ты согласна меня учить?

– Да.

– А цена? – не унималась Лера.

– Как ты думаешь, я нуждаюсь в деньгах?

– Нет. Но цена может выражаться в других вещах.

– Боишься угодить в рабство? Похвальное опасение, но не в этом случае. Я не собираюсь тебя неволить. А награда мне – возможность передать знания. В старости так тяжело быть одинокой, и так трудно найти такую же как ты сама.

– То есть ты вот так просто готова поделиться всеми знаниями?

– Когда-нибудь ты оценишь необходимость передачи искусства, милая. Но для этого вначале нужно скопить в себе достаточно магии... Ну да ладно. Да, я собираюсь тебя учить. А все, что мне нужно взамен – твое желание и старание. Конечно же, тебе очень сложно поверить в мою бескорыстность и искренность, но выбор за тобой. В конце концов, просьба об обучении исходила от тебя, не так ли?

«Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке», – думала Лера, но вслух ничего не сказала. Безусловно, ей было бы легче, если бы Мэйр раскрыла карты и потребовала цену, вполне вероятно, что цена могла оказаться неподъемной, но по крайней мере, все бы стало на свои места. А так, Лера, словно слепой котенок. Ведьма явно разыгрывала какую-то свою игру, не желая открывать истинных мотивов. Ну а что делать? Ждать, пока Гаурд вернется, чтобы обрушить свой гнев на чужую обнаглевшую Указывающую и ее дракона?

Сомнения мучили просто невыносимо, но Лера приняла решение – она станет учиться, слушать, внимать, принимая от Мэйр лишь чистые знания и отсеивая любые суждения, мировоззрение и мнение колдуньи по тому или иному поводу. Получится? Кто знает. Но в конце концов, Мэйр же не потребовала клятвы на крови или еще какого-нибудь ритуала посвящения в свои ученицы, который связал бы Леру обязательствами по отношению к учительнице. А это значит, что Лера свободна оставить это занятие, когда ей вздумается. Такими рассуждениями ей удалось немного утихомирить нарастающее внутри чувство тревоги. «Выключай эмоции, включай мозги!» – приказала Лера себе и сказала:

– Хорошо. Тогда не будем тратить время. Я хочу знать об обычаях драконов.

– Что именно?

– Все, что знаешь ты.

– Скажи мне, девочка, а кем ты работала до того, как поселилась здесь, в этом дворце?

– Менеджером по продажам. Зачем ты спрашиваешь? – напряглась Лера.

– Представь себе, что я попрошу рассказать все, что ты знаешь о продажах?..

Намек был понят, и Лера нахмурилась – ей совершенно не нравилась ее роль в этой беседе.

– Чтобы знание принесло пользу, нужно, чтобы вначале в голове ученика созрели конкретные вопросы. Если таковые у тебя есть – задавай.

Вопросы у Леры были, даже слишком много, она хотела знать историю драконьей цивилизации, их традиции, законы, возможности, устройство миропорядка. Но при этом она прекрасно понимала, что получить на них ответы – дело не одного дня. Пришлось начать с самого насущного и актуального лично для нее:

– Почему этот… Гаурд не убил меня?

На мгновение на лице Мэйр проскользнуло удивление, впрочем, Лере могло и показаться, столь мимолетным оно было.

– Зачем ему тебя убивать? Ты в его глазах – пешка. Он, привыкший порабощать, не может себе представить, что Указывающая способна на какие-либо самостоятельные решения. Ему нужно было добраться до твоего дракона, и уже с ним разбираться. Его Гаурд хотел убить, ты ему не нужна.

– Но, если бы он убил меня – Сэм тоже умер бы.

На этот раз удивление Мэйр было явным:

– С чего ты это взяла?

– У дракона может быть одна Указывающая на всю жизнь. И если она умрет, он тоже обречен.

– Глупости! Это не так, и Гаурд, меняющий своих Указывающих, как перчатки, тому примером. Ему и в голову не могла прийти подобная чушь.

Лера помрачнела. «Неужели Сэм врал?» – думала она, вспоминая их давнишний разговор.

Мэйр, видимо, прочитала ее мысли или догадалась по выражению лица.

– Это твой дракон наговорил тебе? Ну, а кто еще?.. Конечно, он. Не могла же ты сама до такого додуматься. Теперь размышляешь, врал ли он? Вот, что я на это отвечу. Хотя для меня драконьи речи и ложь – почти синонимы, все же вполне вероятно, что он говорил правду, ту правду, в которую верил.

Лера молчала и слушала с удвоенным вниманием.

– Для тех, кто привязан к Земле, как к изначальному источнику, это вполне реальный сценарий. Указывающих здесь так мало, что погибни ты ненароком, и он вряд ли найдет другую, а значит будет отрезан от энергетических потоков и попросту умрет от истощения. Есть вероятность и достаточно высокая, что старейшины, пославшие сюда Сэма, хотели его смерти. Твоему дракону сказочно повезло, что он наткнулся на тебя раньше, чем исчерпал все силы. Думаю, до вашей встречи, он скитался по Земле несколько лет.

Почему-то раньше такая мысль не приходила Лере в голову. Ей всегда казалось, что с момента появления Сэма в этом мире до того памятного дня, когда она нашла его посреди улицы прошло максимум пару дней.

– Почему старейшины могли желать Сэму смерти? – тревожно спросила Лера.

Мэйр пожала плечами:

– Их законы сложны для нашего понимания. Возможно, твоего дракона и не посылали на верную смерть, а лишь устроили ему суровое испытание, пройдя которое, он смог бы доказать свои права на нечто очень важно в их мире. Будь Сэм полукровкой, я бы не сомневалась, что от него хотели избавиться. Но он чистокровный, а такими не принято разбрасываться…

– Откуда ты это знаешь?

– Происхождение Сэма? По его ауре, она фиолетовая со светлой окантовкой, без вкраплений и подпалин. Аура полукровок никогда такой не бывает.

– Ты следила за нами?

– Милочка, оставь свою паранойю. Конечно, я видела твоего дракона, он не слишком таился, и чтобы понять о нем, все что мне нужно, следить было не обязательно – достаточно один раз взглянуть.

Лера готова была нервничать по поводу каждого нового заявления Мэйр, слишком много тревог таилось в словах колдуньи. Девушка встала с кресла, чтобы налить себе чаю. Она не удержалась от искушения притащить в башню электрочайник и все необходимое для чаепития, и с тех пор могла пропадать здесь днями. Очень уж хотелось отдохнуть от Тэи, которая после инцидента в ресторане не выходила из состояния истерики, и от Светы, которая теперь хотела знать все подробности, но когда Лера пыталась ей что-то рассказать, не верила ни одному слову и, не стесняясь высмеивала подругу.

– Чистокровный… Это значит, что он родился от двух драконов? – осторожно спросила Лера, колдуя над чаем. Она не хотела ничем выдать, что эта тема ее волнует.

– Да.

– А их женщины… самки…

– Драконицы, – поправила Мэйр.

– Драконицы. Они тоже путешествуют между мирами?

– Нет. Для них это ниже собственного достоинства.

– Что это значит?

– Ну, как тебе объяснить… У каждого народа, даже в отдельно взятом мире, есть свои традиции и понятия о принципах, морали, долге. Есть верования и табу. Драконицы – хранительницы устоев. Для них менять миры – то же, что для пуританки семнадцатого века заниматься проституцией.

– Как всегда, – фыркнула Лера, – мужчине можно все, а женщина – сиди дома и жди… Патриархат, будь он неладен.

– Ошибаешься, – многозначительно улыбнулась Мэйр. – Все старейшины – женского пола. А отказ от полетов между мирами – для них не столько ограничение, сколько привилегия, которую не каждый может себе позволить. Драконицы не зависят от внешних источников энергии, они умеют аккумулировать ее из родного мира, что практически недоступно драконам, достигшим определенного возраста. Драконом, что мечется от мира к миру, движет вовсе не любопытство, не жажда приключений, не свободный дух, как могло тебе показаться, а банальный инстинкт выживания. Представь себе общество, в котором женщины имеют все необходимое и с избытком, не прилагая к этому особых усилий, а мужчины, вынуждены выезжать из города, чтобы просто добыть пропитание.

– Это странно…

– Да. Весьма. Но им, в свою очередь, удивительны наши порядки.

– А ты когда-нибудь видела драконицу? Или кого-нибудь из старейшин? Бывала в их родном мире?

– Да, да и да. Но об обстоятельствах, сопутствующих этому, я расскажу в другой раз.

– Почему? – Мэйр подогрела любопытство Леры.

– А потому что, от болтовни нам пора перейти к делу.

– Если я буду знать обычаи драконов, – возразила Лера, – я смогу лучше понимать их мотивацию, а значит это поможет мне в защите от Гаурда.

– Как? Вызовешь у него ностальгию по матери и гнезду? Знание драконьих порядков важно, но тебе нужно настоящее оружие, или хотя бы намек на него.

– Скажи правду, он может прийти сюда, в замок? – подумавшей о Гаурде Лере внезапно стало холодно и страшно, вдруг захотелось беспомощно рыдать, как поступала Тэя. Не быть сильной, не готовиться, не учиться, а просто хныкать, ожидая, что кто-то о тебе позаботится. Она с трудом взяла себя в руки.

– Теперь может. Он знает твой запах и знает где ты. Но сделать это ему будет непросто. Скорее всего, даже если Гаурд снова найдет дорогу из того мира, куда я его забросила, прорыв защиты замка займет у него какое-то время.

– Какое-то? – Леру раздражала подобная неопределенность. – Часы? Дни? Годы?

– От нескольких месяцев до нескольких лет. А если я буду здесь, то и дольше.

Что-то напрягло в последней фразе Мэйр, но виду Лера не подала.

– Тогда к делу. Так, чему ты можешь меня научить? – она с вызовом вздернула подбородок.

Чем скорее Мэйр передаст ей необходимые знания, тем раньше от ее общества можно будет избавиться. Только бы все это не было напрасно…

***

Занятия магией оказались в разы более увлекательными, чем учеба в школе или в университете, да и вообще любое обучение, которое Лере приходилось проходить за свою жизнь. Каждый день она вставала в семь, быстро завтракала и бежала в кабинет наверху. Здесь, в башне, ее уже ждала Мэйр.

Немного теории, немого повторения вчерашних уроков. И практика – любимая часть Леры. У нее получалось! Да, это пока были незначительные победы: на сантиметр передвинуть монетку по столу, заставить задымиться фитиль свечи, угадать, какого цвета скрытый под тканью шарик. Фокусы для первоклашек, сказал бы сторонний наблюдатель, но Лера-то знала, что это никакие не фокусы, а настоящее волшебство! Пусть только начало, пусть пока мелкие шажочки, но ведь не все сразу. Если получилось ползти, получится и ходить.

Когда предмет начинал едва заметно шевелиться под ее взглядом, или когда удавалось увидеть (именно увидеть, а не угадать) верный цвет, форму и размер скрытого ширмой предмета, когда между пальцами чувствовались потоки энергии, Лера испытывала ни с чем не сравнимый восторг. Магия давала ей новые, совершенно необычные ощущения, ради которых стоило рано вставать и допоздна штудировать книги, закалять силу воли и повышать уровень концентрации, медитируя часами, напрягать ум до крови из носа, стоило забросить все дела и терпеть общество Мэйр. Хотелось еще, и еще, и еще. Больше, больше…

Лера боялась, что первоначальный восторг схлынет, сменившись жестоким откатом, когда на смену активности придет апатия. Но нет, каждый день ее все сильнее затягивало в мир магии, и она все больше отдавалась ей. Обострилась жажда познания, все же остальные чувства притупились. Спустя два месяца ее уже не особо заботила судьба Тэи – в конце концов, человек сам в ответе за свое счастье или несчастье, не хочет эта глупая жить себе в удовольствие, находясь в комфорте и относительной безопасности, так пусть ноет, Лера не сестра милосердия, чтобы носиться с ней, как курица с яйцом. Светины расспросы, насмешки и придирки, стали чем-то вроде комариного писка, от которого можно просто отмахнуться. Страх перед Гаурдом ушел куда-то на задворки сознания, перестав быть таким всепоглощающим и актуальным. Даже тоска по Сэму была уже не такой острой. Лера вспоминала о нем с теплотой, ждала его, хотела встречи, но та раскаленная игла, которая раньше пронизывала ее при одной мысли, что они еще долго не увидятся – исчезла… или остыла, или Лера ее больше не чувствовала. Магия – вот что занимало все мысли и заменяло любые эмоции.

Заблудившийся 12

Сегодня был один из тех дней, когда Мэйр объявила очередной перерыв в их занятиях. Это происходило с периодичностью примерно раз в две недели. Мэйр говорила, что у нее накопилось много неотложных дел, с коими ей срочно необходимо разобраться. Лере рекомендовалось отдыхать или повторять полученные знания. Последнее удавалось плохо – в отсутствии наставницы Леру словно бы покидали все ее способности, и то, что на занятиях удавалось с легкостью, превращалось в просто непосильную задачу. Отдыхать же, то есть отвлечься от магии и заниматься чем-нибудь другим, у Леры и вовсе не выходило. Волшебство, формулы, заклинания, книги – занимали все ее мысли, будто бы ничего на свете больше не существовало. Поэтому подобные перерывы Лера воспринимала, мягко говоря, тяжко.

Вчера она устроила Мэйр фирменную истерику со слезами, криками и угрозами вовсе отказаться от обучения, если наставница уедет. Угрозы, естественно, были блефом – Лера не отказалась бы от магии, даже если бы на кону стояла ее жизнь. Мэйр взирала на Лерин припадок с легкой презрительно и совершенно спокойно улыбкой, а потом ушла, сказав напоследок, что ожидает ученицу послезавтра ровно в семь на прежнем месте.

Лера бесилась. Даже разбила в сердцах свою любимую оранжевую чашку с сереньким котиком в смешной шляпе. Весь остаток вечера после ухода Мэйр и большую часть ночи бродила по замку, словно неприкаянная душа, то порываясь пойти в библиотеку и почитать что-нибудь по магии, то вспоминая, что она уже все доступное перечитала, останавливаясь на полдороги, гипнотизирую первую попавшуюся свечу и пытаясь зажечь ее взглядом. Когда это не удавалось, Лера шла в свою комнату, чтобы посидеть десять минут на кровати, глядя в пространство перед собой и пытаясь сконцентрироваться, а потом вскочить и побежать вверх по лестнице снова в башню, вырвать из тетради листочек с записанным на уроке заклинанием и ревниво спрятать его в нагрудный кармашек любимой домашней рубашки в красную клетку – нельзя допустить, чтобы это прочитал кто-то посторонний.

Она понимала, что ведет себя как-то не так. Что нужно быть спокойнее и сдержаннее. Искала причины своей нервозности и находила: «Скорее всего, это страх. Я хочу научиться магии и быть защищенной от Гаурда. У меня совсем нет времени. А Мэйр словно издевается, устраивая эти перерывы». Возможно, объяснение было неполным, и не только злобный дракон виноват в Лериных истериках, но копать дальше почему-то не хотелось.

Она проснулась на кожаном диванчике в какой-то мало знакомой части замка, совершенно не помня, как сюда забрела, замерзшая без одеяла и абсолютно не выспавшаяся. Тихо ругаясь себе под нос, Лера отправилась на кухню, мечтая о чашке крепкого эспрессо.

Услышав голоса Светы и Тэи, она не сразу поняла, что ее напрягает.

Подруга и Указывающая из другого мира сидели на кухне, попивая чай и болтали. Совершенно свободно… На языке Тэи.

– Что здесь происходит? – сердито спросила Лера, еще не сформулировав в голове претензию к ним, но уже имея ее.

– А что? – удивленно откликнулась Света. – Вот, разговариваем.

– На каком языке?

На Светином лице расплылась довольная улыбка:

– Лерка! Это шикарно! Я тебе не верила, а это действительно шикарно! Я язык вообще не учила, но понимаю все и говорю, как на родном. Представляешь? Да, что я тебе рассказываю, ты ведь эту книжицу раньше меня освоила.

При упоминании о книжке (а это вероятно был тот самый сборник заклинаний, который Мэйр дала Лере, чтобы та смогла понимать Тэю), внутри родилась такая злость, какую Лера редко испытывала за всю свою жизнь.

– Кто тебе разрешил брать мои вещи? – процедила она сквозь зубы. – Тем более, магические книги?

– Лерка? Что с тобой? – Света отшатнулась и нахмурилась.

– Я сказала, – Лера перешла на крик, – что мои вещи брать запрещено! Ты поняла?! Ты гостья! Веди себя соответственно! А то ты уже почувствовала себя здесь хозяйкой!

Тэя, которая минуту назад беззаботно улыбалась, побледнела и вжала голову в плечи, начав тихонько хныкать.

– Заткнись же ты наконец! – заорала на нее Лера.

– Прекрати! – вступилась Света.

– Это ты прекрати! Пора и честь знать! Выматывайтесь из моего дома! Обе! Быстро!

– Как ты можешь?.. Мы же подруги, Лера!

– Подруги? Ты живешь у меня уже не первый месяц!

– Я тебе мешаю? В этом огромном замке? Ты кажется сама меня приглашала.

– Может быть, но не на постоянное же проживание? У тебя дома нет? Или просто нравится жить за чужой счет?

Света сдалась красной, вскочила, со злостью отодвинув от себя чашку кофе, отчего напиток расплескался, заливая стол и капая на пол, что не добавило Лере хорошего настроения.

– Ноги моей здесь не будет! – подруга направилась к выходу, бросив Тэе: – Пойдем со мной. Я тебя с этой дурой сумасшедшей не брошу!

Девушка вскочила, посеменила вслед за Светой странной зажатой, похожей на шаг родовитой средневековой китаянки, походкой.

– Чтобы через час, вас здесь не было! Водитель отвезет! И книгу не забудь положить, где взяла! – Лера чувствовала, что должна остановиться, но уже не могла, ее распирала злость, все раздражало, хотелось наконец остаться одной и выпить этот чертов кофе.

***

– Что-то не видно твоих подруг, – замела Мэйр, одновременно наблюдая, как Лера взглядом управляет движением игрушечной машинки.

– Я их прогнала, – спокойно отвечала Лера, с удовольствием отмечая, что разговор не привел к потере концентрации и остановке машинки.

– Отчего же?

– Они стали слишком многое себе позволять.

– И тебе ничуть не жаль?

Лере не было жаль, наоборот, ей казалось, что этот поступок один из самых разумных, правильных и справедливых в ее жизни.

– О чем ты, Мэйр? Почему я должна сожалеть? – она рассеянно пожала плечами и тут же сменила тему: – Так мы перейдем, наконец, к чему-то существенному? Или я должна буду задавить Гаурда игрушечными машинками и расстрелять из водяных пистолетиков?

– Порталы? – многообещающе улыбнулась Мэйр.

Машинка потеряла управление, по инерции врезалась в стену, Лера подняла на наставницу глаза. Внутри бушевали восторг и предвкушение настоящего чуда.

***

Было холодно. Лера попыталась натянуть на себя теплое одеяло, но почему-то в руках оказалась только тонкая простыня. Не помогало ни сворачивание калачиком, ни терзание бедной простынки. Пришлось открывать глаза и просыпаться. На гране сна и реальности Лера пыталась понять, в какой неведомой части замка она снова умудрилась уснуть. Пора бросать эту дурную привычку – слоняться по необитаемым комнатам, – и засыпать в своей постели, под одеялом, предварительно переодевшись в пижаму.

Комнату она не узнавала. Более того, это помещение совершенно диссонировало с привычным дизайном замка. Слишком тесно. Стены слишком светлые, никаких украшений. Люминесцентные трубчатые лампы под потолком. Вместо кресла обитый дерматином офисный стул. Жалюзи на единственном окне, в которое прорывается свет.

– Где я? – вскакивая с кровати, спросила Лера у самой себя.

Она бросилась к двери, дернула за ручку. Дверь не поддалась. Заперто. Лера принялась тарабанить.

– Эй! Кто меня запер?! Откройте! Эй! Что, черт возьми, происходит?

Открывать, видимо, никто не спешил, и Лера подошла к окну, отодвинула жалюзи и сразу отшатнулась – решетка! За остекленной наглухо закрытой рамой виднелась самая настоящая решетка.

Вид отсюда, с высоты где-то этажа четвертого, был и знакомым и чужим одновременно: какой-то осенний парк, за деревьями высокий кирпичный забор. Как бы там ни было, но это явно не замок Сэма. Не ее дом. Так что она здесь делает? Как здесь очутилась?

Воспоминания упорно не хотели открывать эту тайну. Череда мыслей и эмоций проносились одна за другой. Страх перед Гаурдом или перед неизвестностью. Раздражение. Тревога. Но самой ощутимой оказалась досада на то, что ее оторвали от занятий магией.

Лера помнила, как в последние недели стремительно овладевала новыми и новыми гранями искусства. Как покорила телекинез, как научилась разжигать огонь на ладони. Как освоила азы левитации. Как попробовала ментальное воздействие и чтение мыслей. Как легко «видела» скрытое. Как самостоятельно без помощи наставницы, а лишь под бдительным наблюдением той, приоткрыла свой первый в жизни портал.

И вот сейчас кто-то забрал у нее все это! Отнял в один миг! И Лера даже не помнит, как это случилось.

Злость подстегнула к действию. Лера напрягла руки, сконцентрировала энергетические потоки в районе дверного замка. Попыталась «ощупать» конструкцию. Еще вчера подобные манипуляции были для нее сущей ерундой. Но сейчас замок никак не хотел поддаваться, он не обращал на Лерины потуги ни малейшего внимания, и вел себя, как гора, на которую дует муравей. Лера взывала к силе воли, выискивала энергетические искорки, пыталась связать все это в более-менее сконцентрированный поток силы… но весь ее результат – это странная поза и усиленное пыхтение.

– Мэйр! – зло зарычала она. – Где ты? Почему я не могу ничего, когда тебя нет рядом?!

Ведьма не ответила. Даже отдаленного ментального отклика, как то обычно бывало при упоминании имени наставницы, не последовало.

– Верните мне мою магию! – в отчаянье закричала Лера, долбанув дверь ногой, отчего стопу тут же свела судорога.

Девушка допрыгала на одной ноге до кровати, села, или скорее упала, на нее, массируя ушибленное место.

– Чертова ведьма! С твоей магией что-то не так… Эй! Кто-нибудь! Э-э-эй!

Кричать пришлось минут пятнадцать, не меньше. Потом послышались приближающиеся шаги. Заслышав их, Лера забыла об ушибе и обо всем на свете, вскочила, подбежала к двери и принялась колотить в нее.

– Кто-нибудь! Помогите! Выпустите меня!

Шаги приблизились и остановились. Лера просто кожей ощущала, что кто-то стоит у самой двери.

– Вы там? Выпустите меня? Кто вы? Почему меня удерживаете? Гаурд? Это ты? Скажите хотя бы где я?!

Человек по ту сторону молчал. Лере казалось, что она сейчас попросту сгорит от злости. Ах, если бы при этом еще и дверь удалось испепелить.

– Говорите! Отвечайте мне! Где я?!

Еще некоторое время ее молча слушали, а затем шаги снова зазвучали, на этот раз быстро удаляясь.

– Стойте! Стой же! – кричала Лера вдогонку, сходя с ума от того, что снова остается наедине со своим неведением.

Еще около получала она терзала дверь, рыдала и ругала последними словами Мэйр, Гаурда и себя, безуспешно пробовала применить магию, металась по комнате, кричала в окно.

За всеми этими занятиями она не заметила, как кто-то снова подошел к ее камере, то, что это была камера, а сама Лера оказалась в плену – она уже не сомневалась.

– Лера? – послышался мягкий, негромкий и совершенно незнакомый мужской голос.

Она тут же подскочила к двери, прислушиваясь.

– Меня зовут Анатолий Андреевич, – продолжал голос. – Мы сейчас откроем дверь и войдем. Ты должна пообещать нам, что не станешь вести себя, как в прошлый раз…

– В прошлый раз? – удивленно спросила Лера.

– Лера, – Анатолий Андреевич явно хотел ее в чем-то убедить, тон был вкрадчивым и осторожным, – пожалуйста, отойди от двери и сядь на кровать. Я не хочу опять вкалывать тебе успокоительное.

Лера опешила… Нда... успокоительное сейчас не помешало бы.

– О чем вы?

– Если ты не станешь меня слушать, мне придется уйти.

– Нет! Нет! Не уходите! Я не понимаю, что происходит!

– Так ты сядешь на кровать?

– Да, – Лера в два прыжка оказалась возле своей постели. Что угодно, лишь бы ей объяснили, что происходит. – Я уже сижу.

– Отлично. Обещаешь вести себя спокойно?

– Да!

Мужчина обратился к своему невидимому для Леры спутнику:

– Костя, открывай.

Щелкнул замок. Осторожно отворилась дверь. В комнату вошли двое: крупный высокий, начавший уже седеть, мужчина и парень лет двадцати пяти в очках. Парень был одет в светло-синюю форму – такую носят медбратья в больницах. На мужчине поверх рубашки с брюками был наброшен белый халат.

– Это что… – Лера криво улыбнулась, – психушка?..

Мужчина заложил руки в карманы, неопределенно пожал плечами и голосом Анатолия Андреевича сообщил:

– Мне больше нравится название, данное этому место одним из обитателей: «Пристанище заблудших душ». Как ты себя чувствуешь, Лера?

Лера чувствовала себя ужасно. Еще вчера она была в шаге от обретения могущества, путешествовала из мира в мир, покоряла стихии и готовилась дать отпор разъяренному дракону, и вот сидит в банальной психушке, беседуя с доктором. И что это значит? Испытание от Мэйр? Интриги Гаурда? Происки неизвестных врагов? Более приземленные варианты, такие, как шизофрения, например, Лера не принимала в расчет – давно миновала та пора, когда она сомневалась в здравости собственного рассудка.

– Как я здесь оказалась? – спросила Лера, подавляя в себе раздражение и желание что-нибудь швырнуть в этого улыбающегося типа, выдающего себя за врача. Она решила вести себя примерно – вначале нужно все разузнать, а после составить план и ждать возможности, которая обязательно предоставится, и Лера обязательно отсюда вырвется. Рано или поздно. Лучше, конечно, рано. Девушка натянула на лицо доброжелательное выражение, надеясь подкупить этого Анатолия Андреевича своим желанием сотрудничать.

Доктор немного расслабился, прошел к стулу и сел. Парень остался стоять у двери, с видом секьюрити скрестив на мощной груди руки.

– Тебя нашли в недостроенной многоэтажке за городом, – начал доктор. – Ты была очень истощена, видимо провела там не один день.

Лера с интересом слушала, заодно пытаясь понять, кто и как подстроил ее заточение в псих-больницу.

– Ты это помнишь?

Сказать, что помнит, или отрицать? Как повел бы себя в такой ситуации здоровый человек? А псих? Как жаль, что она так мало интересовалась в свое время психиатрией.

– Нет, не помню. Расскажите мне.

– Хорошо, – Анатолий Андреевич мимолетно покосился на медбрата, видимо оценивая, успеет ли тот задержать Леру, если она бросится бежать, затем уселся поудобнее и начал: – На тебя наткнулась группа ребят-экстремалов. В недостроенном высотном здании, на пятнадцатом этаже. Не могу даже предположить, как ты туда забралась и чем питалась все это время. Секундочку, – жестом он призвал ее подождать и запустил руку в карман халата, – я тут прихватил пару фотографий, взгляни.

Анатолий Андреевич нагнулся, протягивая ей пачку фотографий. И Лера их взяла.

Голые стены, зияющий провалы окон. Помещение, так и не ставшее квартирой для счастливой семьи, с какой-то ужасающей издевкой пародировало привычную и знакомую обстановку башни, где Лера в последнее месяцы проводила большую часть времени. На месте письменного стола – конструкция из шлакоблока. У стены, где был диван – старый грязный матрац. Столик для чаепития под окном справа заменила большая коробка, на которой вместо чайника стояла обрезанная пластиковая бутылка.

– Кроме воды у тебя ничего не было. Крайняя степень истощения, – продолжал доктор, но Лера его не слышала.

Она с ужасом и нарастающей тревогой рассматривала снимки. Это подделка… подделка. Фейк!.. Если бы только не едва уловимое сходство с обстановкой башни… Если бы не это… Ее просто хотят свести с ума!

Перекладывая стопку снимков, где-то на пятой или шестой фотографии Лера наткнулась на фото, где кроме неживых предметов появился человек… и так и застыла, тупо глядя на тощую до уродства девушку в грязной рваной одежде. Девушка уставилась в объектив, скорчив отвратительно-дикую гримасу, бестолково подняв вверх похожие на палки руки. На следующем фото, она получилась смазано, видимо куда-то бежала. На следующем ее удерживали какие-то парни, и на фоне здоровых полных жизни людей, она выглядела еще более неправильно, ужасно... Наконец, неизвестному фотографу удалось снять ее лицо крупным планом.

Лера долго вглядывалась в это лицо с огромными безумными глазами, обрамленными черными кругами, с впалыми щеками и заострившимся носом. На спутанные волосы и ворот рубашки, или того, что когда-то было рубашкой в красную клетку…

Заблудившийся 13

Она посмотрела на Андрея Анатольевича, сглотнула, прошептала, потому что голос почему-то не хотел слушаться:

– Можно… зеркало…

Андрей Анатольевич некоторое время смотрел на нее, изучая и что-то решая для себя. Затем повернулся к медбрату и кивнул. Тот, бросив взгляд на Леру, вышел из комнаты.

– Ты вспомнила что-то?

– Нет…

– Совершенно никаких зацепок?

– Нет…

– Не переживай. Все будет хорошо. Ты уже начала проходить курс терапии. Идешь на поправку. Скоро сможешь самостоятельно есть…

В этот момент вернулся парень, неся в руках небольшое круглое зеркало, размером примерно с его ладонь. Он поднес его к Лере зеркальной стороной вперед, крепко держа в обеих руках, словно это было какое-то оружие, а не обычный предмет обихода.

С той стороны стекла на Леру смотрела чужая изможденная, будто узница Освенцима, девушка…

– Нет! Нет! – Лера вскочила, отчего медбрат отшатнулся, так и не выпустив зеркала.

Веером рассыпались по полу фотографии, выпавшие из Лериных рук.

Она вдруг почувствовала себя такой слабой, измученной и беспомощной… Перед глазами все поплыло, и наступила блаженная тьма.

Лера открыла глаза, созерцая потолок и потихоньку припоминая последние события. Можно подделать фотографии, можно подкупить или заколдовать врача, но как подменить отражение в зеркале? Как можно было незаметно саму Леру довести до состояния живого скелета? Она все еще надеялась, что ей просто приснился кошмар, но больничный потолок, украшенный люминесцентными лампами и склонившиеся над ней лица доктора и медбрата очень быстро развеяли эту надежду.

– Что случилось? – простонала Лера.

– Ты упала в обморок. Что неудивительно. Не переживай, сейчас поставим капельницу, тебе будет лучше. – Анатолий Андреевич обернулся к медбрату: – Костя?

Костя, словно кролик из мультика про Винни-Пуха, смешно поправил очки на переносице и засуетился с капельницей, которая уже стояла около кровати Леры – видимо, принесли, пока она была в отключке.

Когда медбрат взял Лерин локоть, его мускулы напряглись, и ей показалось, что этот ботан-качок прилагает гораздо больше усилий, чем требуется, чтобы удерживать ослабленную донельзя девушку. Она криво ухмыльнулась:

– Такое ощущение, будто ваш Костя боится, что я швырну его об стену… – хриплым и слабым голосом пошутила Лера.

Анатолий Андреевич рассмеялся, а вот медбрат сердито зыркнул на Леру и даже не улыбнулся.

– Ты не поверишь, девочка, – проговорил врач, отсмеявшись, – но так оно и было в прошлый раз. Ну, не буду тебя слишком утомлять. Сейчас тебе нужны только усиленное питание и покой, а никак не разговоры. Как там говорится? В здоровом теле здоровый дух? Так что, как только тело пойдет на поправку, займемся лечением души. А пока отдыхай, набирайся сил.

Он удалился, оставив Леру наедине с молчаливым Костей.

Дальнейшие дни потекли размеренно и скучно. Лере ставили капельницы и кормили. Вначале морсами, потом пюре, а через три дня принесли наконец нормальную еду: яичницу, хлеб и мясо, которую она проглотила с волчьим аппетитом. Ее тело действительно пошло на поправку, и она постепенно набирала вес, уже чуть-чуть начиная узнавать себя в зеркале, но только вот на состояние души улучшение физического плана никак не распространялись.

Что с ней случилось? Варианта было всего два: чье-то злобное колдовство или банальное психическое расстройство. И, к сожалению, все сейчас указывало на второе. Больше всего Леру беспокоил провал в памяти, пролегший настоящей пропастью между ее волшебной жизнью в замке и сегодняшними пусть не обыденными, но достаточно приземленными событиями.

Попытки разговорить Костю, который отвечал за все процедуры, привлекая иногда в помощь двух девушек из медперсонала, оканчивались отговоркой вроде: «Я не компетентен с вами об этом говорить». К тому же медбрат Леру за что-то недолюбливал, она это чувствовала. Помощницы тоже были подчеркнуто молчаливы, будто имели дело не с Лерой, а с каким-то опасным психом, который одними только словам способен расчленить несчастную жертву. А Лера сейчас мало на что была способна, и речь здесь даже не о сверхъестественных проявлениях, а об обычных человеческих возможностях. У нее тряслись руки, жутко кружилась голова, когда она пыталась приподняться, то и дело накатывала слабость, и постоянно хотело спать, поднести ложку ко рту – казалось непосильным трудом. Понятно, что примерно так и должен себя чувствовать ходящий скелет, но вот только при первом своем пробуждении в больнице Лера была в силах чуть ли не выносить дверь и никаких симптомов истощения не ощущала.

– Ничего, зато смогу стать моделью, – пыталась шутить она, но ни Костя, ни девушки помощницы ее шутке даже не улыбнулись. Либо они начисто были лишены чувства юмора, либо Лера в тот самый упоминаемый доктором приславутый «прошлый раз» их всех изрядно покусала, и теперь никому не до смеха.

В просьбах повидаться с Анатолием Андреевичем Лере категорически отказывали – персонал имел от него четкие рекомендации, и в планах доктора не было встреч с пациенткой в ближайшее время. И ей оставалось только копить вопросы, обдумывая, как поточнее их задать и какие можно будет сделать выводы из ответов.

Как ни странно, Лера не слишком переживала по поводу всего происходящего, наступила какая-то апатия, то ли из-за перенапряжения накопленного за месяцы обучения у Мэйр (какое бы оно ни было – выдуманное больным разумом Леры или реальное), либо же давало о себе знать физическое истощение. Даже вероятность оказаться самой настоящей психбольной не пугала. Она просто спала, ела, пыталась шутить, раскладывала по полочкам воспоминания, факты и вопросы.

И вот час икс наступил, Анатолий Андреевич пригласил Леру в свой кабинет, и Костя, усадив девушку в кресло-коляску, осторожно покатил ее по коридору. Лера рассматривала окружающую обстановку – явно не государственная больница, слишком хороший ремонт, слишком чистенько и аккуратно, слишком предусмотрителен персонал, а что недружелюбен – так психушка не салон красоты, уж простите. Возникло едва ощутимое чувство, будто она уже бывала здесь раньше. «Может, я клиническая психопадка, и не первый раз прохожу лечение?»

Когда кресло подкатилось к крепкой деревянной двери с золоченой табличкой «Главный врач Вронский Анатолий Андреевич», Лера вдруг вспомнила, что уже видела эту табличку, да и с самим врачом она когда-то давно уже разговаривала. Странно, что не нашла ничего знакомого в Анатолии Андреевиче при их встрече неделю назад. Сколько уже прошло лет с тех пор, как Лера искала здесь, в этой самой клинике Ларису Павловну? Это ведь Вронский тогда сообщил Лере о смерти этой странной женщины. Существовала ли в реальности Лариса Павловна? Или это снова игры разума? По крайней мере, теперь Лера знала, какой первый вопрос задаст главврачу этой психушки.

– Добрый день, Лера, – улыбнулся Анатолий Андреевич. – Как себя чувствуешь?

– Отлично, – она одарила его такой же широкой и не совсем искренней улыбкой. – Рада, что наконец вы соизволили со мной поговорить.

– Всему свое время, красавица, всему свое время…

Только сейчас Лера заметила парня с темными волосами и чертами лица, удивительно похожими на черты Вронского. Он тоже был одет в белый халат и вел себя с непринужденностью, какую может позволить себе в кабинете начальника только другой начальник, хороший друг или родственник. Короткий кивок Косте, и Лерина накачанная нянька удалилась. «Значит не боятся, что будет «как в прошлый раз», – подумалось Лере. – А если я сейчас встану из кресла и всех по углам расшвыряю, как одержимая дьяволом, в лучших голливудских традициях?»

– Скажите, Анатолий Андреевич, мы виделись с вами когда-нибудь раньше?

Вронский вопросу удивился, немного нахмурился, словно пытаясь припомнить:

– Да нет, вряд ли. Хотя все может быть… Мир, как известно, тесен. Неужели что-нибудь такое вспомнилось?

– Да нет… – Лера отмахнулась, вопрос о Ларисе Павловне она пока решила не задавать. По крайней мере Вронский не сказал, что Лера лечится здесь уже не в первый раз, значит в воспоминаниях об Указывающей, впервые приоткрывшей перед Лерой тайну драконов был какой-то смысл.

– Очень бы хотелось услышать твою версию событий. Что занесло тебя в тот заброшенный дом? Как долго ты там жила? Почему? – врач быстро вернул Леру на землю. И в самом деле, что же она делала в том заброшенном доме?

– Расскажите вначале, как вы меня нашли? И кстати, мои родители знают?.. – этот вопрос почему-то встревожил Леру больше всего.

– Нет, родственникам мы пока не сообщали.

– А откуда узнали мое имя? – Лера с азартом голодной собаки ждала, что Вронский скажет что-нибудь сомнительное, нелогичное, хоть единым словом выдаст свою причастность к заговору против Леры, позволив ей вернуться к привычному осознанию реальности чудес.

– Все просто, у тебя с собой оказался паспорт. Конечно же мы сообщили в полицию, и доблестные стражи порядка наведались по адресу твоей прописки. Но, как сказали соседи, квартира давно пустует. А жила ты совсем одна.

– Вот, значит, как? А скажите, доктор, у вас ведь частная клиника?

– Да. Увы, государство не смогло бы обеспечить тебе должный уход.

– А кто, простите, платит за мое… хм… лечение?

Анатолий Андреевич рассмеялся:

– О! Так вот что кажется тебе подозрительным? Я сейчас постараюсь объяснить. Все достаточно просто. Помнишь, я говорил тебе о группе ребят-экстремалов, которые тебя нашли? Так вот, среди этих сорвиголов по счастливой случайности оказался мой сын-обалдуй, по поводу которого я давно испытываю робкую надежду на продолжение династии в профессиональном смысле.

Парень при этих словах скривился, и у Леры не осталось сомнений в его родственной связи с Вронским.

– Кстати я его не представил. Знакомься, Николай. Николай Анатольевич Вронский.

Парень кивнул ей, Лера ответила тем же.

– Ты послужила неким мотиватором, очень уж случай интересный. И есть надежда…

– Значит, я подопытный кролик?

– Ну зачем же так сразу? Вовсе не кролик, – вмешался Николай. – Когда тебя нашли, ты кричала, угрожала нам применением магии и обещалась позвать драконов. Мы боялись только одного – что ты в окно выпрыгнешь. А выбор у тебя был небольшим – отправиться в государственное учреждение, а там, если знаешь, условия совсем не те…

– Не знаю, – проворчала Лера.

– Лучше тебе и не узнать. Мне вот практику доводилось проходить, до сих пор кошмары мучают.

– Хотите сказать, что сделали мне одолжение?

Николай нервно пожал плечами, словно бы говоря: не так уж и хотелось. А Анатолий Андреевич успокаивающе поднял руки.

– Ну, что ты злишься, Лера? Зачем нам ссориться? У нас общая цель – твое полное выздоровление. Мы все трое здесь заинтересованы, чтобы лечение было эффективным, и тогда ты вернешься к нормальной жизни, Коля, вон, магистратуру закончит, а моя клиника получит неплохую рекламу.

– Но ведь реклама подразумевает огласку. А меня кто-нибудь спрашивал, хочу я или нет, чтобы о моей болезни узнала широкая общественность?

– Боюсь, уже поздно, как говориться, «Боржоми» пить.

– Что это значит? Вы уже написали по мне какую-нибудь кандидатскую?

– Все намного хуже, – как-то невесело ухмыльнулся Николай, снова вмешавшись в разговор. – Ты обвиняешься в убийстве. И если тебя признают вменяемой, но тебя ждет даже не госбольница с облупленными стенами, дешевыми препаратами и злыми голодными врачами, а самая обычна тюрьма.

– Что?! – Лера даже привстала с коляски. – Какое убийство?!

Спокойствие и апатию словно рукой сняло. Можно еще кое-как смириться с тем, что ты псих, но вот с тем, что ты псих-убийца…

Анатолий Андреевич укоризненно посмотрел на сына, тот явно сболтнул лишнего, но теперь отступать поздно и главврачу пришлось отвечать:

– Да, увы. Тебе в скором времени предстоит разговор со следователем по этому поводу. Всю эту неделю я оттягивал встречу, ссылаясь на то, что ты просто не в состоянии ответить на их вопросы.

– Кто погиб? – с тревогой спрашивала Лера. Она боялась, что этим человеком может оказаться Света, Мэйр или… Сэм…

– Об имени жертвы ничего не известно. Личность сейчас устанавливается.

– Фото? У вас есть фото? – Лера уже практически кричала, ей очень нужно знать, потеряла ли она кого-то из близких?

– Есть, – раздражающе спокойно отвечал Анатолий Андреевич, – но я не могу его тебе показать. Следствие запрещает. Они лично хотят видеть твою реакцию на это фото. Понимаешь?

– Я никого не убивала… – пробормотала Лера, обессиленно откинувшись в кресле. – Никого…

Оба врача: отец и сын, промолчали. И Лера вдруг поняла, что у них есть достаточно фактов, чтобы ни капли не сомневаться в ее виновности. Прекрасная сказка вдруг обернулась отвратительной грубой реальностью, а от нее, Леры, ничего, по сути, не зависит. Раньше она была заложницей стремительно развивающихся чудесных событий (или стремительно развивающегося психического заболевания, кто теперь знает), а сегодня – такая же заложница неприятных и совсем не волшебных вещей. И сделать ничего не может. Весь ее выбор: тюрьма или психушка… Так что правы, эти чертовы Вронские, ей еще с их клиникой повезло.

***

– Знали ли вы эту девушку? – спрашивал лысоватый следователь Шуров.

Лера держала в руках фотографию, вглядываясь в искаженное страхом, так и застывшее навсегда в предсмертном ужасе, лицо. Да. Она знала эту девушку. Недолго и не слишком хорошо, но знала. Могла ли она ее убить? По версии (больного или нет) разума Леры, она эту девушку не убила, а наоборот, спасла. От чего? От печальной участи быть пленницей дракона. Сейчас эти воспоминания отчего-то казались Лере сущим бредом.

– Как она погибла?

– Отвечайте, пожалуйста, на мои вопросы, – строго сказал Шуров, давая понять, что не намерен ничего ей пояснять.

– Да, мы были знакомы.

– При каких обстоятельствах вы познакомились?

Врать? Придумывать какую-нибудь более-менее вменяемую историю? Или говорить то, что было на самом деле… для Леры было на самом деле. Она понимала, что сейчас, отвечая, по сути выбирает для себя: психушка или тюрьма. «Итак, Лера? – спрашивала она сама себя, – что ты предпочитаешь? С чем тебе легче будет дальше жить?»

– Я спасла ее…

– От кого?

– От… того, кто удерживал ее в плену…

Следователь внимательно слушал.

– От дракона.

Шуров фыркнул, нахмурился.

– Это происходило в том недостроенном здании? Дракон… там обитал?

– Нет, – Лера уже выбрала и говорила теперь легко, – он обитал в другом мире.

– Прекратите, девушка. Я ведь знаю, что вы не сумасшедшая.

– Имеете образование психиатра? – горько усмехнулась Лера. Тэю было жаль, действительно жаль, но, как ни стыдно это признавать, Лера почувствовала некое облегчение, узнав, что погибла именно Тэя, а не кто-то более близкий.

– Нет. Вижу таких симулянток, как вы, насквозь, – он наклонился через стол. – И психов повидал, мало не покажется. Будь вы действительно не в себе, не стали бы с места в карьер городить всякую чушь. Сумасшедшие всегда уверены, что они нормальные, и рассказывать всегда начинают с обычных нормальных вещей, а потом бац ни с того ни с сего, когда ты уже думаешь, что перед тобой вполне здоровый человек – начинается. Голоса, инопланетяне… Но ни один на моей памяти еще с пришельцев и духов не начал. А вот симулянты всегда так делают. Вы уж поверьте моему опыту.

Лера просто пожала плечами.

– Так как ее зовут? – снова помрачнел Шуров.

– Тэя.

– Фамилия?

– Не знаю.

– За что вы ее убили?

– Я никого не убивала.

– Да хватит мне чесать! – следователь вдруг рассвирепел, вскочил из-за стола и навис над Лерой, видимо, пытаясь вывести ее из зоны комфорта. Ко всему прочему он резко перешел на «ты»: – Ты что думаешь, в психушке отсидишься? Кто тебе Вронский? Брат? Сват? Любовник? Не выйдет! Там кроме тебя не одной живой души не было. Отпечатки везде твои. Хватит отпираться, а то хуже будет! Рассказывай, как душила, как с пятнадцатого этажа сбрасывала? Сообщники были?

– Значит, ее задушили…

Заблудившийся 14

– Отвечай! – заорал Шуров.

– Что мне отвечать? – Лера испугано смотрела на Шурова. – Я никого не душила. В последний раз я ее видела… не скажу точно когда, но не меньше месяца назад, я тогда выгнала ее из своего дома… – Лера не знала, стоит ли вмешивать во все это Свету. Но в любом случае, на Свету они выйдут рано или поздно, и той придется стать свидетелем. Сердце забилось чаще, а ведь по сути, только одна Света может развеять сомнения насчет того, поехала или нет у Леры крыша. – Выгнала вместе со Светой. Светлана Ивановна Листова. Моя подруга и коллега.

Следователь снова заинтересовался и даже немного успокоился.

– Может и адресок подскажешь?

– А мне позволят с ней увидеться?

– Зависит от ее показаний. И от твоего желания сотрудничать.

***

Лере не спалось. Кончалась уже третья неделя со дня ее появления в этой палате. Все случившиеся с ней некогда чудеса становились все более отдаленными и расплывчатыми, как сон, который вроде очень ярок, пока спишь, но после пробуждения тускнеет, кажется нелогичным, безсюжетным и забывается навсегда.

Она ни на шаг не приблизилась к разгадке, что же случилось на самом деле, и сейчас находилась в таком отчаянье, что готова была принять любую правду, лишь бы не неведение. Пусть психопадка. Пусть убийца. Пусть… Но только бы знать наверняка.

Свету к ней не пускали. Но от Вронского и Шурова Лера узнала, Света опровергла заявление, что якобы виделась с подругой в последние шесть месяцев. По ее словам, Лера пропала полгода назад, совершенно не поддерживая связей. На работе подтвердили то же самое. Родители Леры тоже не видели дочь довольно давно. Они приехали, и их даже пустили повидаться с ней. И это стало для Леры самым большим испытанием за последнее время. Видеть, как плачет мама и как сердится, мечась в своей беспомощности, отец… очень тяжело. А каково им? Их дочь оказывается сумасшедшая. А еще убийца. Такого и врагу не пожелаешь. К счастью, встреча была краткой. Впереди Леру ждали долгие разбирательства, суд, а потом… Тюрьма. Обычная камера или психиатрическая больница – да какая, в сущности, разница?

«Вот так кончаются сказки», – думала Лера, глядя сквозь решетку в затянутое непроглядными тучами ночное небо. И в этот момент в дверь тихо постучали, скорее даже поскреблись.

Лера осторожно подошла к двери, наклонилась и прошептала:

– Кто там?

– Это я, Татьяна. Помните меня? – так же шепотом ответили с той стороны.

Несколько секунд Лера не могла понять, кто такая Татьяна, а потом воспоминания вдруг хлынули с мощью прорвавшейся плотины. Она вспомнила медсестру в коротеньком халатике, провожающую ее из клиники, а потом ту же девушку, передающую ей письмо от Ларисы Павловны. Вспомнила саму Ларису Павловну, которую видела всего раз в жизни. И ее письмо, которое всплыло в памяти так живо и четко, будто Лера снова только что его перечитала. «Верь в невозможное и люби до невозможности» – эта фраза засела в голове, как заноза, и пульсировала с каждым биением сердца. Верить в невозможное. Любить до невозможности. А что сделала Лера? Сдалась… Почти поверила в собственное безумие. Почти забыла Сэма. Там за дверью стоит Таня, и она… а что она? Вспыхнувшая было надежда, снова заледенела. Как глупо все это. Таня – просто сочувствующая Лере медсестра. Все, что их связывает – это память об умершей пациентке. А все, чем Таня может помочь – это подбодрить добрым словом.

Лера едва не расплакалась от той резкой смены эмоций, которая произошла с ней в течение пары мгновений.

– Да, Таня, я вас помню. Вы медсестра, которая передала мне письмо от… Ларисы Павловны, – ко всему прочему добавилась еще и злость. Ведь если бы эта Таня, будь она неладна, не передала то письмо, Лера жила бы сейчас спокойной обычной жизнью.

– У меня снова для вас послание, – зашептала девушка.

– От кого? – удивилась Лера.

– Потом вам все объяснят.

– Что за послание? – Лера тут же принялась исследовать дверной проем. – Под дверь тут ничего не просунешь – даже маленькой щели нет, как вы мне его передадите?

– Оно устное, – Таня помолчала, а затем проговорила фразу, которая и без того уже не давала Лере покоя: – Верь в невозможное и люби до невозможности.

– Это все? – Лера почему-то сейчас испытывала не веру, не любовь, а только злость и раздражение.

– Нет. Подойдите к шкафу и откройте дверь. Вас там ждут. Теперь все.

– Кто ждет? – раздражение заставило Леру сказать это громко, громче, чем нужно было, – Мистер Тумнус?

Но ответом Лере был только звук быстро удаляющихся шагов.

«Она издевается. Эта Таня надо мной издевается!» – Лера села на пол у двери и принялась бить ладонями по плитке. А может и не было никакой Тани, может ее придумала Лера? А потом придумает себе Нарнию в шкафу и снова выпадет из реальности на неопределенное количество лет. Ее будут судить, признавать невменяемой, кормить из ложечки, мыть, пичкать таблетками и колоть, а она будет пускать слюни и представлять себе, как летает на драконе. Лера содрогнулась. Нужно с этим заканчивать. Нужно в конце концов принять для себя решение: верю или не верю. Ничего нет хуже сомнений.

Она решительно встала, вытерла слезы и высморкалась, подошла к шкафу. Словно молитву прошептала: «Верь в невозможное и люби до невозможности». И открыла дверь.

Как и следовало ожидать, в шкафу ее ждала только одинокая больничная пижама – точная копия той, что сейчас надета на ней, только новенькая и чистая – на смену.

– Ну, здравствуй, мистер Тумнус! – насмешливо поздоровалась Лера с пижамой, собираясь захлопнуть шкаф.

– Какой, к черту Тумнус! – сердито ответили ей, чья-то рука выскользнула из шкафа, больно схватила Леру за запястье и затащила вовнутрь…

– Света?.. – ошалело спрашивала Лера, оказавшись в большой, просторной, богато и со вкусом обставленной комнате.

Закадычная Лерина подруга торжественно и самодовольно, с видом человека, который знает больше тебя, улыбалась. В кресле-качалке у камина еще кто-то сидел, но Лере отсюда не было видно лица.

Лера оглянулась, ожидая увидеть позади распахнутые дверцы шкафа и свою палату-камеру, но там оказалась только глухая стена, оклеенная приятной текстуры обоями.

– Мне казалось, что тебя, Лерка, уже ничем не удивишь. А ты от обычных порталов шарахаешься, – подколола Света.

– А ты с каких пор стала в порталах разбираться? – проворчала Лера. – И вообще, где ты раньше была, пока меня судить собирались?

– Это так у тебя звучит: «Спасибо, Светик, что вытащила меня из психушки. И прости, пожалуйста, за то, что выгнала тебя»?

Лера стушевалась, она действительно не права.

– Извини.

– Да ладно, на дурочек не обижаются.

– Мне кто-нибудь расскажет, что происходит? – почти выкрикнула Лера, обращаясь больше не к Свете, а к тому, кто сидел в кресле, она была уверена, что это Мэйр. – Как я оказалась в том заброшенном доме, что случилось с Тэей? Мэйр?

Кресло перестало качаться. Лера нетерпеливо направилась к камину и когда подошла достаточно близко, просто оцепенела. В кресле сидела женщина, да только это была совсем не Мэйр. Элегантная, со вкусом одетая. Она была не молода, но назвать ее пожилой не поворачивался язык. С тех пор, как Лера виделась с ней в последний раз, она словно сбросила лет двадцать.

– Лариса… Павловна?..

– Называй меня Арэль, деточка, – та улыбнулась, и в ее улыбке было нечто настолько доброе и материнское, что не доверять ей казалось просто невозможным.

– Вы живы? Где мы? Что произошло? Как вас нашла Света? – выпалила Лера все вопросы, которые пришли ей в голову.

Лариса Павловна, вернее Арэль, кивнула Лере на стоящее напротив кресло, предлагая присесть, что Лера и сделала. Рядом в таком же кресле разместилась Света.

– Да, я жива, – спокойно и размерено начала женщина. – Я постараюсь рассказать тебе все, что смогу, но времени у нас очень мало. В лучшем случае ночь. В худшем, если охранник, увидев на камере, что тебя нет в комнате, прокрутит назад запись и не махнет рукой на то, что пациента залезла в шкаф и сидит там, а захочет что-нибудь предпринять, – гораздо меньше. Тогда Таня нас предупредит, и тебе нужно будет срочно вернуться.

– Мне придется вернуться в больницу? – Лере совсем не понравилась эта идея.

– Да. Все должно идти так, как было задумано. Но теперь ты по-другому будешь воспринимать все происходящее. Ведь не важно, как изменятся обстоятельства, важно, что изменится внутри тебя самой.

– Мне хотелось бы больше конкретики… – нахмурилась Лера.

– Я понимаю, – кивнула Арэль. – Итак. Ты находишься в моем доме, на Земле, мы не в каком-то другом мире. После того, как Дрей, мой дракон, погиб, я перестала быть Указывающей. Но мне была предписана иная роль. Я стала Наблюдающей. И забота о столь редких в этом мире Указывающих – моя обязанность, мое хобби и призвание. Таня – моя помощница, ей тоже можешь доверять. Я не думала, что мне придется еще раз встретится с тобой лично, но обстоятельства заставили. Тебе нужно подготовиться к дальнейшим событиям. И первое, что тебе необходимо знать: ты не сумасшедшая и не убийца.

– Кто убил Тэю? – спросила Лера, она наконец почувствовала необычайное облегчение несмотря на то, что вся происходящая здесь сцена могла быть просто сном или игрой воображения. Она была не одна и это главное, а остальное – гори все синим пламенем.

– Гаурд, чтобы освободиться и найти себе другую Указывающую.

– Все равно, это я виновата в ее смерти, – Лера закрыла лицо руками, – если бы я ее не прогнала…

– Ты была не в себе, – неожиданно вступилась за Леру Света, а Арэль добавила:

– Магия порой сводит с ума, если на научиться ее управлять. Мэйр хотела, чтобы ты стала зависима от этой магии, так тобою легче было манипулировать. Она сознательно довела тебя до этого состояния.

– Это не оправдание! – возражала Лера. – Наркомана судят, если он украл за дозу.

– В самобичевании нет никакого смысла. Тэю ты этим не вернешь, зато можешь спасти драконов и их Указывающих.

Лера молчала, думаю о своем поступке, о всем произошедшем. Да уж, иногда сумасшедшей быть легче, по крайней мере, чувство вины не грызло.

– Значит, Мэйр манипулировала мною? Этот недостроенный дом, эта изможденность… было это на самом деле? Что выпало из моей памяти?

– Не так много, дней семь.

– И я за неделю сбросила двадцать кг? Ничего себе революционный способ похудения!

– Не забывай, что Мэйр достаточно сильная колдунья. Она выкачала из тебя энергию, вначале накопленную магию, потом и жизненную силу. А в создании ложных воспоминаний и провалов в памяти она мастер.

– Так значит, Мэйр хотела меня убить?

– Нет, что ты, у нее на тебя другие планы. Скорее она хотела вызвать всплеск эмоций, еще и в нужный момент.

– Зачем?

– Чтобы призвать Сэма. Она непременно явится, чтобы освободить тебя, расскажет какую-нибудь историю о том, как ты оказалась в больнице. Она рассчитывает, что ты будешь испытывать к ней благодарность, полностью доверять, а в том эмоциональном состоянии, до которого она тебя довела, ты призвала бы его не задумываясь.

– И что потом?..

– Я все тебе расскажу, о Сэме, о том, почему ты должна вернуться в палату, и чему нужно научиться за эту ночь. Тебе предстоит сыграть очень трудную роль, но я уверена, что кто-кто, а ты с ней справишься.

***

Произошедшая встреча казалась просто сном, кроме воспоминаний, у Леры не осталось никаких материальных доказательств, что это было на самом деле, но тем не менее она успокоилась и теперь чувствовала себя гораздо лучше, ожидая, как будут развивать события. Только вот те не торопились.

Дни проходили за днями, Леру по-прежнему окружали Вронские, медбрат Костя, следователь Шуров. Добавились еще сухонький горбоносый адвокат Калимов и парочка сотрудников МВД, то ли помогавших Шурову, то ли наоборот, соперничающих с ним, Лера так и не разобралась. Агент Татьяна в поле зрения не попадалась, что конечно же огорчало – хоть какая-то зацепка, что Лере не привиделась «Нарния» в шкафу.

В ту ночь она впервые за долгие месяцы увидела Сэма во сне. Казалось, он наконец, прорвался сквозь пелену ее неверия, дозвался… Сердце Леры наполнилось теплом и… болью. Она видела его будто в тумане, а слов и вовсе не разбирала, но знала, что с ним что-то не так. Ему грозит опасность.

Проснувшись, Лера долго плакала, просила у Сэма прощения, обещала, обращаясь в пустоту палаты, верить, любить и гореть, но внутри было как-то пусто и тоскливо. Неужели она никогда не сможет снова разжечь этот огонь, на который Сэм вернется к ней из самых дальних, самых опасных миров?..

Наконец были назначены первые слушанья по делу. Леру в наручниках доставили в зал суда, где она, запертая в клетке на скамье подсудимых, вынуждена была выслушивать странные обвинения, безумные показания, нудные мнения экспертов, безвольные возражения адвоката и так далее и тому подобное.

Ей казалось, что она смотрит какой-то невыносимо скучный и бесконечно длинный сериал, который уже видела раньше и от которого не ждет никаких сюжетных поворотов.

Вронский-младший и еще парочка его товарищей по экстриму давали показания о том, как нашли Леру в заброшенном недостроенном доме на пятнадцатом этаже. Комната, в которой находилась тогда обвиняемая была обитаема, по всем признакам, она жила там достаточно долго. Сложно сказать, каким образом она забралась на пятнадцатый этаж, так как лестничные пролеты еще не были закончены, а подъем без альпинистского снаряжения представлял собой тот еще экстремальный спорт, но факт остается фактом – Лера туда забралась.

Когда ее обнаружили, она вела себя неадекватно. Болтала о драконах, магии и прочей сверхъестественной чуши, была агрессивна и бросалась на людей, проявляя удивительную силу и энергичность на фоне общей истощенности организма. Ее с трудом удалось скрутить трем парням, в том числе Николаю Вронскому, затем ее спустили вниз. Где и наткнулись на тело неизвестной девушки.

На этом суде, словно все было решено заранее, и никто не проявлял особого рвения, отстаивая свою позицию. Седой толстый прокурор лениво обвинял подсудимую, а адвокат особо не ставил под сомнения предъявляемые доказательства, он, так же лениво, строил защиту на том, что Лера невменяема, и совершила убийство, страдая от острой психической нестабильности. Вронский-старший, доказывая эту самую нестабильность и выступая в качестве эксперта, тоже особо не старался, а говорил так, будто это давно всем известный факт: Лера – сумасшедшая, и как вы могли думать иначе.

Вырисовывалась не слишком веселая картина будущего Леры с принудительным лечением, которое (из благотворительных, конечно же, побуждений) возьмет на себя клиника Вронского. И подсудимая, по сути, станет их подопытным кроликом и звездой пиар-компании. О! Сколько же материала! Из Леры ведь можно будет легко слепить если не и Билли Миллигана, то кого-то не менее интересного для любителей детективов и поверхностной психиатрии. В глазах Анатолия Андреевича так и читалось название будущего бестселлера, который он напишет, основываясь на реальных событиях: «Дикарка из мегаполиса» или «Пятнадцатый этаж», а может «Драконы, которые живут внутри».

Когда слово давали Лере, она говорила все, что приходило в голову. Иногда взахлеб врала, иногда повторяла «Не помню», «Не знаю», «Не видела». Историю о Сэме она не рассказывала, но плела что-то о магии и драконах, как все от нее и ожидали.

– Что вы можете сказать, доктор Вронский, о сегодняшнем состоянии подсудимой? – задал очередной вопрос прокурор.

Вронский начал что-то отвечать, но Лера задумалась и погрузилась в себя, не сразу заметив, как отворилась дверь, как в зал вошла женщина. Она шла между рядами, громко чокая каблуками и не обращая внимание ни на бросившихся к ней полицейских, ни на судью, требующего немедленно покинуть зал суда.

Женщина, стройная и изящная, двигалась с кошачьей грацией. На ней было черное платье в пол, а лицо скрывала вуаль, притороченная к старомодной, но оттого отнюдь не безвкусной шляпке. Лера, узнав ее, улыбнулась и встала с места, приникнув к решетке.

– Что-то ты долго, Мэйр, – сказала она.

Заблудившийся 15

Непрошенная гостья подняла руку, сделав текучий, едва уловимый взмах – и все вокруг застыли в разнообразных позах: адвокат, приложивший платок к крупному носу, прокурор с раскрасневшимся лицом, начавший привставать с места и намеревающийся ударить ладонью по столу, Вронский с открытым ртом и поднятым вверх пальцем, парочка полицейских в беге, судья, занесший молоточек, но так его и не опустивший.

– Я пришла, как только смогла, – ответила Мэйр, следующим взмахом руки отворяя клетку Леры. – Я вижу, без меня ты влипла в неприятности?

– Ты меня бросила.

– Вовсе нет. Я тебя защищала. От Гаурда. Он добрался до Тэи, и я не могла позволить ему добраться и до тебя тоже. И не говори, что не соскучилась по мне.

– По тебе – нет!

Мэйр рассмеялась:

– Я знаю, по чем ты соскучилась, и она протянула руку, зажигая на ладони пламя.

Лера почувствовала, как внутри разгорается сила, откликаясь на призыв наставницы. Да. Мэйр права. Лера не просто соскучилась, она истосковалась, ее измучила ломка, она готова была отдать последнее, совершить что-угодно за один только глоток, за один вдох, за одну дозу… магии.

– Что теперь? – спрашивала Лера, попивая травяной чай в своем новом обиталище. Дом Мэйр. Единственно, что Лера знала о нем – он не на Земле. Что это за мир, Мэйр объяснила довольно смутно, намекнула лишь, что Гаурд сюда не сунется.

Дом стоял на холме, окруженный сосновым лесом. И вид из окна открывался весьма живописный. Мэйр убедила ученицу, что ей нужно пожить здесь некоторое время, по крайней мере до тех пор, пока они не придумают, как победит Гаурда, и пока Лера не закончит обучение.

– Теперь ты в относительной безопасности.

– Расскажи мне, как я попала в больницу. И почему?

– Мне пришлось это сделать, Лера. Гаурд вернулся совершенно неожиданно. Он был ослаблен, и я не придала особого значения его возвращению. Но ты допустила одну ошибку – прогнала Тэю. И Гаурд вместо того, чтобы искать тебя, вначале расправился с ней. В тот же день он вернулся в свой мир, похитил новую Указывающую и принялся восстанавливать силы. Драконы злопамятны, обид не прощают, и я знала, что скоро он вернется, и в этот раз ему не составит труда пробить защиту замка. Настоящий хозяин – Сэм слишком далеко и слишком долго не был дома, ты еще очень неопытна, а значит – нам нечего ему противопоставить. Тогда я ухватилась за единственную возможность спасения – забрала у тебя все магические силы, к сожалению, вышло так, что зачерпнулись и физические – все слишком взаимосвязано. Поместила тебя в необитаемое, давно заброшенное место и оставила в одиночестве, отвлекая Гаурда твоей энергетикой, которую вобрала в себя. Я увела его от тебя, как перепелка уводит лиса от гнезда, притворяясь раненой. А чтобы ты не погибла с голоду, я устроила так, чтобы на тебя наткнулся сын Вронского. Я знала, что он подберет тебя и доставит в клинику, где ты будешь в безопасности, накормлена и ухожена.

– Но почему мне ничего не сказала?

– Времени не было, Лера. Совсем не было времени, что-либо объяснять и уж тем более уговаривать тебя. А учитывая твое упрямство, ты вполне могла не согласиться с моим планом. К тому же, отдавать магические силы в здравом уме почти так же болезненно, как переживать полостную операцию без анестезии. Я набросила на тебя сеть беспамятства и сделала все, что нужно.

– Хорошо. А Тэя? Как труп Тэи оказался в том же месте, что и я? Не думаю, что это совпадение.

– Нет, конечно же не совпадение. Для дракона нет более неприятного места, чем место смерти его Указывающей. Это убийство фонило в магическом пространстве, заглушая все следы твоего там пребывания.

– И что Гаурд предпримет теперь, когда не нашел меня? – спросила Лера.

Мэйр дернула плечами:

– Предпримет новую попытку. Затем новую и новую. А когда ничего не получится… возьмется за Сэма.

– Сэм?.. – Лера нахмурилась. – Он в опасности?

– Да, милая. Гаурд хотел бы вначале уничтожить тебя, тогда бы он одним махом, без сражения, уничтожил бы и Сэма. Но если не будет другого выхода, он непременно сойдется с Сэмом в битве. И здесь понятно, кто победит.

– Я не могу этого допустить! Неужели, ничего нельзя придумать? – у Леры щемило сердце в беспокойстве за Сэма.

– Можно. Хотя мне это и не нравится. Ты ведь знаешь, как я отношусь к драконам…

– Говори, Мэйр!

– Ты можешь позвать его… сюда… – сказала Мэйр и замерла, ожидая, что ответить Лера.

А Лера не спешила отвечать, она опустила голову, повторяя про себя одну фразу: «Верь в невозможное, люби до невозможности».

– Ну? – спросила Мэйр, и Лере показалось в ее голосе больше нетерпения, чем можно было ожить от ненавидящей драконов ведьмы.

– Я его позову…

***

Лера никогда не боялась грозы. Наоборот, даже любила это неудержимое буйство стихии, когда дождь льет, как из ведра и кажется, что вот-вот начнется второй всемирный потом, а молнии лупят словно бешеные. Но никакая земная гроза не могла сравниться с непогодой в этом чужом мире.

Да и вообще, говоря о любви Леры к непогоде, следует признать еще и то, что никогда раньше ей не приходилось в такую жуткую грозу выходить из дому, да еще и куда-то там спешить, пробираясь к цели через совершенно незнакомую местность.

Показавшийся вначале таким уютным и гостеприимный мир решил вдруг доказать Лере, что она здесь чужая. Сосны трещали так, словно вот-вот собирались рухнуть ей на голову. Небо полыхало, сменяя непроглядную тьму вокруг неестественно ярким светом. Земля под ногами превратилась в жижу, доходившую Лере чуть ли не до колен. Не хотелось даже думать, что в этой жиже еще кто-то мог водиться.

Попади она в такое место пару лет назад – еще до Сэма, до Мэйр, до волшебства, – отбросила бы коньки в течение десяти минут – это точно. Но сегодня Лера была другой, и она упрямо твердила себе, что этому миру она не по зубам. Путь она и не могла свободно телепортироваться в нужное место, или летать на манер супермена, кое-какие сверхспособности у нее все же имелись. Во-первых, Лера теперь знала, почему не могла ничего делать без Мэйр, а знание позволило начать работу в этом направлении.

Искусство мага строилось на трех китах. Первый – это умение точно и правильно сформулировать магический приказ, что включало в себя знание заклинаний, ритуалов, печатей, законов, по которым эти формы приказов составляются, понимания, что и в каком случае лучше применить, доступ к базе накопленных другими магами знаний и способность воспринимать и запоминать эти знания. Высшим пилотажем в данной части магического искусства являлась способность не просто применять чужие формулы, но и составлять свои собственные с нуля. Когда-то Лера думала, что это все, и стоит ей изучить как можно больше заклинаний и ритуалов, научиться составлять свои, как она станет непревзойдённой магичкой. Да вот только никакой магический приказ не заработает сам по себе. Ты можешь быть программистом от бога, знать все о языках программирования, серверах, защите информации, можешь быть способным создать такой искусственный интеллект, который заменил бы всех работников банковской системы во всем миру, да только смысл всего этого, если компьютер не подключен к электрической и интернет сети.

Так и с магией, чтобы от первого «кита» был толк, нужно, чтобы рядом лежали, ну или там… плавали, два других.

Вторым китом можно назвать умение получать и аккумулировать магическую энергию, которая по проводам не бежит и не на специальных станциях рождается. Третьим – силу воли, не имея которой можно вообще не браться за магию.

Мэйр активно развивала у своей ученицы умение поглощать знания и составлять заклинания, совершенно не рассказывая ни о том, откуда брать энергию, ни как ее контролировать. Энергию для своих магических потуг Лера получала в уже готовом виде, не задумываясь о ее происхождении. А силу воли почти не использовала, почти превратившись в маго-наркомана, которого контролирует сила, а не наоборот.

Лера вдруг ойкнула, провалившись по пояс в яму, наполненную грязной водой, и ей пришлось прервать свои размышления, сосредоточившись на более насущных проблемах. «Я так далеко не уйду» – сердито подумала она и принялась вспоминать основы левитации. С теорией никаких особых проблем не возникло, она повторила практически весь курс и проговорила вслух основные заклятия, еще вылезая из ямы, а вот с практикой… Энергия приходила рывками, а не постоянным потоком, приходила и тут же развеивалась. В те короткие мгновения, когда Лере удавалось удерживать магию, девушка поднималась на высоту где-то трех-пяти метров, а затем стремительно падала, стараясь не орать на весь лес от страха. К счастью новая волна магической силы подхватывала ее у самой земли и снова поднимала в небо. Так она и продвигалась, словно та неадекватная ворона из известного анекдота, на одном, считай, упрямстве.

– Я птица большая… Я птица сильная… Я долечу!.. – бормотала Лера, отплевываясь от дождевых капель, веток и грязи и безумно посмеиваясь время от времени. – Видел бы ты меня сейчас, добрый доктор Вронский. Ни за что бы не выписал!

Гроза потихоньку начала сходить на нет. Молнии полыхали где-то далеко, а гром уже не стрелял из пушки, а просто ворчал. Спокойный затяжной дождь сменил ливень. Суше не стало, но зато, можно было хотя бы нормально дышать и видеть дорогу перед собой.

Что-то внутри всколыхнулось, разгораясь ярким пламенем, и Лера, понимая, что это Сэм снова хочет пробиться к ней, сцепила зубы, отодвинула в сторону эмоции и воспоминания. «Прости меня… Сэм… Прости».

Лес кончился очень резко, сменившись широким полем засаженным неизвестной Лере культурой, которая вполне могла оказаться какой-нибудь обычно земной гречкой, но в агрономии Лера смыслила еще меньше, чем в магии. Справа от нее, метрах в двухсот-трехсот, у самой кромки леса возвышался резной деревянный столб, разукрашенный в лучших традициях шаманизма. Со своего места Лера, кажется, даже разглядела какие-то черепа. Столб был выше самого высокого дерева в этом лесу, и не заметить его было довольно сложно. Девушка кивнула сама себе и решительно зашагала к этому монументу, не переставая оглядываться по сторонам.

– Ну и где она, эта помощь? – сердито спрашивала Лера, стоя перед столбом и уперев руки в бока, со стороны казалось, что она разговаривает с одним из черепов, которые жуткими гирляндами украшали деревянное творение неизвестных мастеров. Девушка оглянулась вокруг, очередной раз осматривая ничуть не изменившуюся за последние полчаса картину: поле, с колыхающейся от ветра травой, доходившей Лере до колен. Ряд деревьев-великанов. Соломенное пугало напротив столба, самое обычное, в потрепанном старом пальто, с безыскусно намалеванными глазами и ртом. Такое пугало могло украшать любое поле Земли в прошлом-позапрошлом веке, может быть где-то и до сих пор стоят подобные ему.

– Вот лес. Вот поле. Вот столб. Помощь где? И куда мне теперь идти? – спросила Лера на этот раз у пугала.

– А что тебе, дорогу, выложенную желтым кирпичом, подавай? – совершенно неожиданно ответило то, отчего Лера взвизгнула и отпрыгнула в сторону, даже немного подлетела, подсознательно использовав левитацию.

– Ну? Значит, это ты у нас девочка Элли, идущая в Изумрудный город? – тон пугала был язвительным, если не сказать, откровенно издевательским.

– А ты, типа, Страшила Мудрый? – спросила Лера, копируя его манеру. Ей достаточно быстро удалось прийти в себя. После других миров, живых драконов, ведьм и психушки, ее сложно было чем-то по-настоящему удивить или испугать.

Пугало бодро соскочило с шеста, на котором висело, – самостоятельно, в отличие от книжного персонажа и, размашистым шагом подойдя к девушке, вперилось в нее своими жуткими нарисованным глазами.

– А ты предпочитаешь Железного Дровосека? – спросило оно, тут же крутанулось на пятках, превращаясь в серо-белый вихрь, который спустя мгновение принял образ железного человека с огромным топором и медной воронкой на голове.

– Превращаться, значит, умеем? – хмыкнула не слишком впечатленная Лера. – А Тотошкой станешь?

– Да хоть Гудвином, милая! – рассмеялся тот. – Летишь из Канзаса?

– Да хватит этих твоих тупых шуток… – вспылила было Лера, но тут же сообразила, что «Летишь из Канзаса» – это фраза-пароль. Она нервно закашлялась. Смущенно, чувствуя себя дурой, сказала фразу-ответ: – Забросило ураганом. – Надо будет высказать Светке все, что накопилось. А вот нечего такие пароли глупые придумывать!

Пугало-Железный Человек снова сменил облик, превращаясь в крупную ворону… или ворона… Лера не разбиралась. Птица взлетела и уселась на неровности столба, где-то на уровне Лериной головы.

– Это, надеюсь, твой настоящий облик? – ехидно спросила девушка.

– А что для метаморфа настоящий облик?

– Ну, тот в котором ты родился, например.

– Я при рождении, если верить моей бедной матушке, поменял семь обличий: ребенка, кота, поросенка, книги, камня, единорога и даже стал миниатюрной копией самой акушерки. Отчего меня объявили одержимым дьяволом и хотели сжечь, но…

– Весьма занимательно, – прервала Лера, чувствуя, что он просто треплется. – Но давай ближе к делу. Итак, обещанная помощь оказалась… тобой. Ну за что мне это?

– Чем ты недовольна? У тебя, между прочим, еще нет особого повода возмущаться. Подождала бы хотя бы полдня, я бы предоставил тебе их предостаточно.

– Какой у нас план? – хмуро спросила Лера. Этот метаморф ее жутко бесил.

– А ты что, приперлась в чужой мир без плана? И на что ты надеялась? Что просто выльешь на Бастинду ведро воды?

– О! Опять эти шуточки уровня второго «Б». Я надеялась на более адекватную поддержку. А план, несмотря на то, что я совершенно в этом мире не ориентируюсь, у меня есть.

– Ну-ну? – ворон принялся чистить перья. – Весьма интересно.

– Только я сомневаюсь, что стоит сейчас выкладывать все мои карты перед… непонятно кем.

– Я не непонятно кто! Я понятно кто! По крайней мере, в данный конкретный момент времени понятно. Естественно, я могу стать и непонятно кем. Для тебя непонятно, конечно, не для меня. Вот ты, к примеру, когда-нибудь видела бронзобавра? Я могу им стать и тогда тебе будет непо…

– Хватит! Прекрати! Нам нужно добраться до замка Флиаф, не привлекая особого внимания. Надеюсь, вороны, достаточно естественны для фауны это мира?

– Вороны естественны для фауны почти любого мира, милая. Как и драконы, между прочим.

– Ну-ну. Еще скажи, как и феи.

– А что не так с феями?

– Орки. Эльфы. Единороги. Гиганты. Для большинства миров – это почти так же естественно, как и котики.

– Пфф! Котики! Вам, людям, так свойственно утверждать, что на вашей пресловутой Земле обитают эти мифические существа, но я вот совершенно в это не верю. Котиков не бывает!

– Ты серьезно? – Лера набрала полную грудь воздуха, чтобы рассказать сколько кошек повидала за свою жизнь, но тут же передумала – совсем не время и не место для бессмысленных споров. Вместо этого она сказала: – Как мы туда доберемся?

– К котикам?

– В замок Флиаф! – они все еще не могла понять, шутит метаморф или нет. – Скажу сразу, что я плохо летаю, и не сильна в превращениях. Ты можешь меня тоже преобразить? Ну хотя бы в ворону… Мне почему-то кажется, что две вороны, летящие к замку, не привлекут столько внимания, как одна ворона и одна подпрыгивающая… я… – «Ну что? Мысли материальны. Сейчас ты станешь настоящей долбанутой вороной, Лера».

– Я могу тебя преобразить, – почти серьезным тоном сказал помощник, – но ты вряд ли освоишь полет за два часа. Для этого потребуется как минимум неделя, которой, как я понимаю, у нас нет.

Лера сцепила зубы и выругалась про себя.

– Вопрос, что у нас есть?.. Кроме моего невежества в магии, конечно, и твоего сомнительного чувства юмора?

Заблудившийся 16

– Хм… – Ворон клюнул в столб, сорвался с него, сделал круг над Лерой и резко спикировал вниз, на лету превращаясь в человека. На этот раз это был худощавый высокий мужчина с острыми чертами лица, напоминающего лисью морду. Почему-то Лере подумалось, что это и есть настоящее обличье метаморфа. Как, кстати, его зовут?

– Я Лера, – тихо сказала девушка, ожидая, что помощник тоже представиться.

– Я знаю, – вместо этого ответил он. – Итак. У нас есть столб.

– И? – Лера вопросительно посмотрела на него.

– И? – он вопросительно посмотрел на Леру.

– Столб. Здесь было условленное место встречи, – вздохнула она. – Что дальше?

– Дальше замок Флиаф.

– Ну так идем! – сердито фыркнула Лера и быстрым шагом устремилась по полю прочь от столба. Метаморф не сдвинулся с места. Лера остановилась. Подавила в себе желание его задушить. Зарычала, сжав кулаки. Оглянулась. – Ну? Идешь?

– Куда?

– Ты не собирался меня сопровождать в замок?

– Собирался.

– Так чего ты ждешь? Или замок в другой стороне? – она снова почувствовала себя дурой.

– Я не знаю. Может и в той, а может и в этой.

– Тогда в чем твоя помощь, черт тебя побери?! – Лера вернулась и подошла к нему вплотную. Желание придушить все-таки не удалось подавить полностью.

– Я должен помочь тебе туда попасть. Но ты этому активно сопротивляешься.

– Каким образом?

– Ты уходишь.

– Я направляюсь! Чтобы куда-то прийти нужно идти! Понимаешь? А что собираешься делать ты?

Метаморф пожал плечами, приблизился к столбу и… что-то сделал… Что именно, Лера не поняла. Со стороны казалось, что он просто ударил столб кулаком. Резким прямым ударом. Смотрел он при этом все время только на Леру.

Столб заскрипел. Лера испуганно отступила, глядя, как эта махина начинает разворачиваться. Но самое странное, что вместе со столбом поворачивалась и земля. Лере начал доходить смысл происходящего. Это телепорт! Столб способен перенести ее в замок в мгновение ока, не надо никуда идти. И вместе с осознанием пришел страх: ей предстоит сделать это сейчас… прямо сейчас!

Страх нарастал, непроизвольно превращаясь во внутренний огонь, и далекий голос Сэма зазвучал громко, как никогда.

– Нет! Пожалуйста! Нет! Не сейчас!.. – бормотала Лера.

Она зажмурилась, схватилась за стоящего неподвижно метаморфа, согнулась, шепча:

– Не надо, Сэм… Нет… Все хорошо…

Сердцебиение удалось успокоить с огромным трудом, погасить внутренний огонь оказалось почти нереальным. Откуда-то из других неведанных миров к ней прорывался Сэм, и сдержать его, для Леры стало самым трудным, из всего что она когда-либо делала в жизни.

Метаморф смотрел на нее с любопытством. И молча, за что Лера была ему благодарна. Когда скрип и движение земной поверхности завершились, окружающий пейзаж коренным образом изменился. Здесь уже не было ни леса, ни поля, ни крыши далекого дома Мэйр на холме, вместо этого перед Лерой предстал замок, огромный, готически-мрачный, возвышающийся, будто каменный исполин, окруженный черными грозовыми облаками. Здесь гроза еще не прошла, молнии лупили изо всех сил, а раскаты грома оглушали.

Метаморф потянул Леру за руку куда-то вниз. Она потеряла равновесие, понимая, что падает и сейчас ударится об землю. К ее удивлению сила удара оказалась намного слабее, чем ожидалось, она уперлась руками в грязь, посмотрела на них… и не узнала. Вместо рук были маленькие серые лапки.

– Что за черт! – воскликнула девушка, но вместо слов вышел какой-то писк.

Она оглянулась на метаморфа, на нее смотрела огромная крысиная морда.

– Бежим! – сказал он и нырнул куда-то под землю.

Начался бешеный бег. Кочка. Прыжок. Кочка. Попорот. Туннель. Камень. Щель в кладке. Нырок. Прыжок.

Несмотря на все опасения, Лера ни разу не врезалась в стену и не покатилась кубарем. Все время, пока они с метаморфом неслись по подземельям, Лера мечтала только об одном – остановиться и отдышаться, но? когда крыса, бегущая впереди наконец-то чуть сбавила ход, Лера поняла, что этому телу совершенно не требуется восстанавливать дыхание. Надо бы спросить, где они находятся и каков план. Лера нагнала метаморфа и сердито потребовала:

– Пи-пи-ииии! Пииии! – как она ни старалась, а слова из ее новой зубастой пасти не выходили.

Тем не менее спутник ответил вполне себе по-человечески:

– Бегать в теле крысы научиться не трудно. Крысы бегают по земле, люди тоже бегают по земле, а на двух или на четырех ногах – разница-то не велика. А вот разговаривать... Тут, прости, нужно лет пять учиться.

– Пи! Пи! Пи! – свирепо запрыгала вокруг лишенная дара речи Лера.

Крысиная морда метаморфа расплылась в довольной ухмылке.

– В принципе, – медленно сказал он, – то, что ты не разговариваешь не так уж и плохо. Для меня. Ты не сможешь со мной спорить, и тебе придется во всем меня слушаться. Идеально!

– Пи-и-и!!!

– Итак, – гад не обратил внимание на возмущение Леры, – мы сейчас отправимся прямиком в главный зал. Общую маскировку я тебе уже обеспечил. Магический фон, который ты источаешь, будто роза аромат… заметь, какое изысканное сравнение я подобрал, а ты опять недовольна!.. магический фон я заглушаю. Так что, тебя не узнают и не разоблачал, разве что прибьет метлой какая-нибудь ретивая горничная, но беречь тебя от горничных я не обещал. – Он бежал вперед, и в половину не так быстро, как в самом начале, и не переставая болтал. – Ты, наверное, хотела спросить, почему именно крысы? Это самый верный выбор, поверь моему опыту. Крыса не так велика, чтобы привлекать внимание, и в то же время не так мала, чтобы ее походя сожрал какой-нибудь хищник покрупней. Проглотил, просто зевая, – метаморф захихикал, – да, это вполне может случиться с тем, кто решил превратиться в мошку. Крыса – идеальный баланс, понимаешь? А из меня бы вышел идеальный учитель. Я так занимательно все рассказываю. Что? Ты не согласна? Нет, взять тебя в ученицы я бы согласился в самую последнюю очередь. Ты слишком норовистая. Впрочем, если бы я все-таки решился на этот необдуманный самоубийственный шаг, но первым делом превратил бы тебя в… в кого же? Нужно чтобы ты издавала поменьше шуму, не могла меня укусить, и не убегала… Камень! Но тогда ты не будешь меня слышать. В кого же…

В конце узкого туннеля, по которому они бежали, забрезжил свет, и Лера поняла, что сейчас они выскочат из подполья в жилое помещение. Что, интересно, подумают обитатели замка о болтающие крысе? Лера резко сменила траекторию бега и врезалась метаморфу в бок, а затем зашипела.

Он отпрыгнул.

– Что с тобой? Ну вот почему ты такая злая?!

– Пи-пи-пи! Пи... Ш-ш-ш… – Лера изо всех сил пыталась дать понять метаморфу, чтобы тот заткнулся. С огромным трудом изловчившись, она все-таки сумела неестественным для крысы образом выгнуть один палец на лапке, вытянуть коготок, чтобы палец казался длиннее и приложить к носу. – Шшш…

Жест был понят.

– Ты хочешь, чтобы я говорил потише?

«Да я хочу, чтобы ты вообще не говорил!» – Лера озвучила свои мысли ставшим уже привычным писком.

Метаморф залился кашляющим смехом.

– Это же надо! Тише! Она на меня шикает, вы только посмотрите! Неужели ты боишься, что я – маг седьмой ступени, великий Юй из рода Аюев, прирожденный метаморф, выдам нас? О, боги! Она считает, что я не умею скрывать звуки! Она считает, что замаскировать ее магический запах, который она совершенно не контролирует, легче, чем создать звуковой заслон! О! Невежество!

«Хорошая новость, – думала Лера, – нас никто не слышит. Плохая новость – он никогда не заткнется. А еще я знаю его имя. Юй из рода Аюев… Уж неизвестно, какая это новость, хорошая или не очень».

Коридоры были пустыми. Ни одного слуги или зловещей горничной с метлой, казалось, сними метаморф звуковой заслон, и его болтовне начнет отвечать эхо. Лера бежала, постепенно свыкаясь с новым телом и прислушиваясь к новым ощущениям. Она слышала множество шорохов, недоступных человеческому слуху, бесконечно количество запахов, неподвластных человеческому обонянию. Особенно ее донимал один – резкий, терпкий, нельзя сказать, что при ятный. Вначале Лера подумала, что он свойственен всем подземельям. Но здесь, на поверхности, запах вовсе не исчез и даже не уменьшился.

Они петляли некоторое время, но, видимо, метаморф все-таки знал дорогу, ну или знал, как ориентироваться. Когда они вынырнули из очередной норки, Лера поняла, что находится в какой-то нише, отделяемой от громадного отделанного в золотых тонах зала куском плотной ткани – возможно, гобеленом. Тот заканчивался, немного не доходя до нижнего края ниши, тем самым открывая узкую – как раз для двух пар крысиных глазок, – щель. Лера видела множество людей, огромных, странных. Она попыталась узнать кого-нибудь из них. Вперилась в лицо одного, перевела взгляд на другого… и, к своему ужасу поняла, что они совершенно, полностью одинаковые! Все люди в этой комнате были совершено одинаковыми, и Лера даже не могла сказать, мужчины это или женщины. А еще ужасней было то, что Лера слышала их голоса, но не понимала, о чем они говорят! Ни слова! Весь ее риск, весь этот бег через лес во время грозы, это путешествие через телепорт, это превращение в крысу – все бессмысленно! Она ничего не разберет!

– Вот мы и здесь! – послышался голос метаморфа, такой громкий, что казалось, его расслышал каждый из присутствующих. Вот, они сейчас разом набросятся, сорвут гобелен и прибьют двух жалких крыс…

Наверное, вид у нее был таким несчастным и беспомощным, что Юй сжалился, решив кое-что прояснить:

– Даже не пытайся их различать. Восприятие крысы существенно отличается от человеческого. Для крыс все люди на одно лицо. И понимать тоже не пытайся. Ну что ты на меня так смотришь? Я не всесилен! Да, я не могу сделать так, чтобы ты их понимала.

Лера, кажется, даже заплакала от отчаянья – скупыми крысиными слезами. Как же так? Ей ведь жизненно необходимо было сюда попасть – и вот, она просто заложница ситуации, неспособная ничего изменить. А хваленый помощником оказался причиной ее неудач.

– Тише, тише! Да успокойся ты! Увы, ты не сможешь их понимать и распознавать, но я настолько велик, что продумал все. Ты ничего не забудешь из сегодняшнего вечера. Ничего! Понимаешь? Ни одного звука, ни одного лица. Когда снова станешь собой, просмотришь, как фильм на флешке. Да-да, я вовсе не отсталый иномирец, не разбирающийся в ваших технологических фишках.

Лера оживилась. Она зашевелила ушами и усиками, пытаясь настроиться и не пропустить ни единого слова. Но метаморф все болтал и болтал, не умолкая. Как она ни пищала, как ни шипела, как ни смотрела огромными глазами – Юй не затыкался. Видимо, его голос так и останется шумом поверх фильма о сегодняшнем вечере в ее голове…

***

Она стояла посреди своей комнаты в доме Мэйр. Против нее в кресле расселся Юй, вновь принявший облик худощавого мужчины с похожим на лисье лицом.

Лера только что перестала быть крысой, и мысли с ощущениями никак не хотели приходить в норму. Все путалось и комкалось. Первая разумная вполне человеческая мысль: «Куда спрятать свою грязную одежду?» Она жутко испачкалась, пока продиралась сквозь лес к условленному месту встречи. И Мэйр, когда вернется, безусловно узнает от служанок, что ее гостья на досуге любит побарахтаться в грязных лужах. Конечно же у хозяйки появятся вопросы… Постирать одежду можно, только вот, где потом сушить?.. Да и мороки много…

Лера опустила глаза, разглядывая себя, и не сразу… медленно… холодея от ужаса, осознала, что вся ее одежда – это толстый слой грязи! Она рывком стянула с кровати покрывало, укуталась в него и зашипела на метаморфа:

– Почему я голая?

– Ну, ты уж слишком много от меня хочешь, милочка. Я не стал тратить силы на превращение еще и одежды.

– Но тогда, почему ты одет?

– Я? Одет? – ухмыльнулся он. – Ты уверена?

Лера не стала выяснять.

Следующая жуткая мысль прогнала все остальные. Лера помнила, как бежала по коридорам замка Флиаф, как пряталась за гобеленом, как спешила обратно, как перемещалась вместе со столбом и огромными прыжками неслась через лес. Как заскочила в приоткрытое окошко, как превратилась снова в девушку. Но вот ни слова, ни полслова из того, что происходило в главном зале Флиаф, она не помнила!

– Ты меня обманул! – почти закричала Лера, только мысль о том, что крик могут услышать служанки, ее остановила. – Я не помню!.. Ты говорил!.. Гад!

Метаморф закатил глаза, картинно вздохнул:

– Ну что за недоучки! – ловким движением фокусника он извлек откуда-то платок, в который было завернуто нечто круглое.

Как только Юй развернул сверток, в нос ударил резкий знакомый запах, тот самый, что преследовал ее весь путь в облике крысы, и Лера будто бы снова оказалась в нише за гобеленом. Только теперь она понимала каждое слово, различала каждое лицо.

– Мы держим его под контролем, – сказала пышногрудая блондинка в алом. – Он скоро издохнет. Как и предполагалось, хватило его ненадолго.

– А что ты хочешь от лишенного Указывающей, Нив? – миниатюрная женщина с длинными, до самых пят, холеными черными волосами нервно дернула подбородком, – от таких всегда мало толку, но зато и проблем не много.

– Я надеюсь мы не будем до конца жизни довольствоваться подобными Гаурду, – ответила Нив. – Жду не дождусь, когда у нас будет чистокровный.

– Чистокровный! – закатила глаза брюнетка, – ты просто бредишь этим, Нив! А между прочим, это слишком рискованно. Не будь он чистокровным…

– Не будь он чистокровным, – перебила Нив, – мы бы не могли рассчитывать на такое количество энергии!

– Мы делим шкуру неубитого зверя, – степенно произнесла еще одна женщина, показавшаяся Лере самой старшей, хотя, как и у других присутствующих здесь, морщин на ее лице не наблюдалось. Ее длинное платье, волосы, ресницы и брови – все было совершенно белым. А глаза – какими-то бесцветными, холодными и отталкивающими. Она говорила с той властью, которую дает только долгое пребывание в привилегированном положении. – Мне кажется, у нас непредвиденная задержка? Его появление здесь было обещано еще две недели назад. Что же пошло не так, Мэйр?

Мэйр скривила губы.

– Все будет так, как было задумано. Она просто слишком молода и неопытна. Ей нужно время.

– Ты уверена, что она ничего не заподозрила?

– Она всецело мне доверяет. Дракон будет у нас очень и очень скоро.

– А он? Может ли быть, что он сопротивляется призыву сознательно?

– Нет, не может. Этот дракон еще совсем ребенок, под стать его Указывающей.

– Ребенок?.. – проворчала черноволосая, – если есть ребенок, то где-то рядом – мать. А я бы не хотела встретиться с матерью чистокровного…

– Ты всегда беспокоишься, Сий. – Мэйр бросила на брюнетку испепеляющий взгляд. Его мать давно мертва.

– Поторопи свою ученицу, – снова взяла слово женщина в белом, – попробуй раскачать ее. Пусть поволнуется, это должно помочь.

– Тан! – видимо так звали старшую, – Ее едва не осудили за убийство. Она была на грани сумасшествия и пережила чудесное спасение. – Мэйр отвечала с раздражением и неприкрытой обидой в голосе. – Что, скажи мне, может вызвать больше эмоций? Что может ее взволновать в большей степени?

– Может быть, угроза жизни того, кого она любит? Страх его потерять?

Мэйр долго и пристально смотрела в глаза Тан, но наконец не выдержала, отвела взгляд, сдалась:

– Я подтолкну ее.

Тан медленно кивнула.

– Если он не появится здесь вовремя, нам очень сложно будет совладать с ним, – снова заворчала Сий. – Еще пару недель, и Драур издохнет, мы истощимся, у нас просто не хватит сил…

– Сий! – Тан смерила брюнетку холодным взглядом. – Перестань. У нас есть еще время. И запас энергии тоже есть. В конце концов, всегда можно будет поймать кого-нибудь из слабых.

– Я нервничаю… – Сий опустила глаза. – Мне не нравится эта затея.

– Мы доведем ее до конца.

– А если Наблюдающие…

– Они ничего не знают, а если бы и знали, то не стали бы вмешиваться.

Общий разговор утих, и женщины, которых в зале было около двадцати, разбились на маленькие группки и принялись тихонько переговариваться с ближайшими соседками.

– Я бы хотела сохранить ей жизнь, – вдруг заявила Мэйр, пребывавшая все это время в молчаливой задумчивости.

Внимание всех присутствующих тут же обратилось к ней.

– Моей ученице. Я хотела бы сохранить ей жизнь…

– Ты понимаешь, что это будет трудно? – ответила Тан после некоторой паузы, – почти невозможно.

– Да. Но все же.

– Зачем это тебе?

– Хочу сделать ее одной из нас.

Заблудившийся 17

Мэйр вернулась через два дня. Задумчивая и молчаливая, она бродила по дому, ни на кого не обращая внимания, практически не разговаривая с Лерой. Против чего сама Лера совсем не возражала – она еще не успела достаточно прийти в себя после произошедшего в замке Флиаф. Все, что пережила Лера, просто выбивало почву из-под ног. Ей казалось, что она готова к любым испытаниям. А что же на самом деле?.. Это странное сборище ведьм… настолько сильных, что они могут держать в плену Гаурда. Того Гаурда, который внушал ей неконтролируемый страх, Лера до сих пор не могла без содрогания вспоминать взгляд его желтых злых глаз. Мощь, сжигающая целые деревни. Тиран, похищающий и убивающий Указывающих. Зло, которое нельзя остановить. Неужели это он выступает в роли жертвы, которой суждено отдать свои силы и попросту… «издохнуть», как выразилась Сий (кажется так ее звали)?

Но больше ужасало другое – если Гаурд, старый опытный дракон не может ничего противопоставить этой чертовой горстке колдуний, то что может Сэм, которого ведьмы называли ребенком? А что может Лера, которая в их планах – просто приманивающий Сэма маячок? Мэйр хочет оставить ей жизнь… чтобы сделать одной из них…

Конечно же, кое-какие козыри на руках у Леры были, но можно ли назвать их козырями? Как же бесило то, что она не знала реальной расстановки сил в этих мирах. А все ее суждения и наблюдения, такие логичные и стройные на первый взгляд, позже оказывались полной чушью.

Молчание Мэйр затягивалось, и если поначалу можно было скрываться от ее мрачного настроения в своей комнате, то к третьему дню Лерина пассивность и смирение с неразговорчивостью учителя уже начинала выглядеть подозрительно, следовало взять в себя в руки и достойно отыграть роль.

Лера спустилась в гостиную, где сидела за книгой Мэйр, позвала служанку – одну из запуганных тихих девушек, занимающихся хозяйством в доме, – и, попросив чашечку чаю, уселась на диван.

– Ты собираешься меня учить? – спросила Лера в лоб, с тем вызовом, который ей когда-то диктовала ее жажда магии, еще до смерти Тэй, до попадания в психушку. – Я не могу так больше! Я сижу здесь одна, безвылазно. Мне скучно!

– Прочти что-нибудь, – флегматично ответила Мэйр, не отрываясь от книги.

– Не хочу. Книги, книги, мне все жутко надоело! Мне нужно настоящее обучение, Мэйр. И, насколько я помню, мы заключили сделку насчет обучения. Почему же ты уклоняешься от взятых обязательств? – Леру понесло. Она осознала, что переигрывает, только когда ведьма подняла глаза и посмотрела пристально и снисходительно.

– А как далеко ты готова зайти в этом обучении? – спросила она.

– Так далеко, как ты готова меня повести, – Лера сказала это уверенно, хотя внутри ощущала ледяной страх. Каждое слово – сплошной блеф.

– Что ж, – Мэйр ухмыльнулась и резко встала, отложив книгу в сторону, она медленно приблизилась, наклонилась к Лере и проговорила, чеканя каждое слово, – Ты не готова. Но пойдешь. Просто потому, что у тебя нет другого выхода. Потому, что тебе никто, во всех мирах, не поможет. Никто, кроме меня. И призраки древних драконов станут мне свидетелями!

Леру пробрала дрожь, глаза Мэйр запылали, буквально запылали каким-то неестественным, жутким алым огнем.

– Ты поставила не ту покровительницу, девочка. Ты надеешься, что тебя защитит Наблюдающая, которая решила открыть на меня охоту. Ты выслеживаешь меня для нее, будто верная собачонка.

«Откуда она знает? Откуда? – судорожно думала Лера. – Кто ей сказал?»

– Ты глупая, невежественная, совершенно не способная увидеть истину! Я взялась тебя учить. Я спасла тебя от Гаурда, да и от самой себя. А что сделала для тебя она? Эта Арэль? Что она сделала? Написала ободряющую записку? Подумай, чем все это было на самом деле. Тогда ты была еще свободна от всего этого! Это Арэль своими манипуляциями заманила тебя в ловушку, заставила оставить всю свою прежнюю жизнь и стать Указывающей. Она не рассказала тебе об опасностях, подстерегающих на этом пути, она не посвятила тебя в законы, здесь действующие, не дала тебе ни знаний, ни силы, ни карты. Все, что ты получила – это далекий отблеск огня, чтобы лететь на него, словно глупый ночной мотылек, а долетев, разбиться о стекло или сгореть! Что она сказала тебе? Что это я использую тебя, подсаживаю на магию, делаю зависимой от меня? Что это я обманываю тебя, желая заполучить твоего дракона?

Как ни странно, но чем больше Мэйр выдавала свою посвященность в тайны Леры, так тщательно, но тщетно ею скрываемые, тем спокойнее Лера становилась, тем трезвее ей думалось.

Тогда, встретившись с Ларисой Павловной в тайной комнате, Лера многое переосмыслила и многое узнала.

– Мэйр – одна из ведьм, черпающих силу у пойманных ими драконов, – рассказывала тогда Арэль, и этот ее рассказ во всех подробностях сейчас проносился в голове Леры: – Они достаточно могущественны и опасны. И каждая когда-то была Указывающей. Именно поэтому им и удается делать то, что они делают. Первой была Тан. Указывающая не из нашего мира, которая додумалась, как обратить силу драконов против них самих. Что ею двигало? Обида? Месть? Жажда власти и могущества? Я думаю, что скорее последнее, хотя, как ты убедилась, девочка, среди драконов тоже встречаются весьма неприятные особи, способные кому угодно дать повод для ненависти. Тан была талантлива и обладала редкой силой, выделяясь на фоне остальных Указывающих, которых в ее родном мире было немало. Этот мир привлекал драконов своими энергетическими ресурсами и обилием возможностей. Ты уже знаешь, Лера, что Указывающая для дракона – не просто способ выжить в новом мире, но и канал, через который он получает доступ к силе ее мира, – в этом Мэйр тебе не солгала. Хотя и представила все только с одной, неприглядной стороны. История Тан настолько давняя, что сейчас никто уж и не помнит, как все было на самом деле. Но говорят, что доходило до сражений между драконами, желавшими получить в Указывающие именно ее. На свою беду, сражение выиграл некто Коштейр, обладавший, по свидетельствам очевидцев, невероятной силой и неменьшим коварством. Здесь коса нашла на камень – Коштейр использовал Тан, не ценя ее нисколько, а Тан использовала Коштейра, чтобы опробовать и реализовать свое новое изобретение. Она не придавала ему сил, а ослабляла настолько, что дракон порой не мог вернуться из других миров, и как только он в отчаянии начинал с удвоенным рвением качать энергию, обращаясь к Тан, та умудрялась, раздразнив его тщетной надеждой, разворачивать поток и забирать всю эту энергию себе. В конце концов, Коштейр погиб, и его место тут же занял другой, которого ждала та же участь. Тан становилась все более и более могущественной, и в конце концов, ресурсов одного дракона ей стало не хватать. Она научилась не только истощать своих партнеров, но и воровать энергию чужих. Это было настолько неожиданным, диким, и казалось таким невозможным, что Тан не скоро разоблачили. Никто даже не подозревал, что в эпидемии драконов, постигшей всех, привязанных к этому миру, виновата одна Указывающая. Когда же Старейшины докопались до истины, Тан был вынесен приговор, только сама Тан мириться с ним не собиралась. Она покинула родную Землю, найдя убежище в Гойре – мире, не представляющем для драконов интереса, там нет природных источников сырой магии (в том виде, в каком ее способен переработать дракон), но зато полным-полно фринита – вещества, вызывающего у расы драконов безумие, возвращение к их животной природе. Фринит обильно содержится в атмосфере Гойра, и стоит дракону прилететь сюда, как он станет не более чем лишенным интеллекта зверем.

Тан создала свой ковен, собрала в него таких, как она, научила своих последовательниц всему, что знала и многие века питалась силой драконов.

– Они хотят заполучить Сэма? – с замирающим сердцем спрашивала Лера.

– Да. Он для них особенно ценен.

– Чем?

– Тем, что он чистокровный. Рожден от драконицы и дракона, и его могущество – совершенно новый для этих ведьм уровень.

– Неужели за всю историю они ни разу не…

– Никогда, – кивнула Арэль. – Никогда раньше им не удавалось поймать чистокровного. В мир Тан чистокровные никогда не прилетали – их удел такие труднодоступные, но богатые энергией места, как Земля. Знаешь, как драконы называют нашу Землю, девочка? «Миром прежней славы», где они когда-то переживали свой рассвет. А теперь редко кому из них удается выжить здесь. На это способен только чистокровный.

– Дракон Мэйр тоже был чистокровным?

– Да. Именно с него и началась охота. Но тогда им не удалось. Он взялись за Эрия слишком поздно, когда тот уже был достаточно взрослым и состоявшимся. Когда он уже мог перейти на другой канал энергии, и выжить без Указывающей. Мэйр предала его, позвав в Гойр. И он прилетел, но едва вдохнув фринит, тут же почувствовал неладное и вернулся назад. Эта неудача разозлила Тан, но с Мэйр она не рассталась, ведь та оказалась достаточно сильной и весьма полезной в их общем деле.

– Но почему Мэйр предала Эрия?

– Я не знаю, девочка. Хотя я встречалась с Мэйр лично, она и ко мне приходила в свое время. Думаю, что все же имело место какое-то зло и со стороны ее дракона. Мэйр мстит, она искренне ненавидит драконов, и как мне кажется, жажда мести в ней больше тяги к власти и могуществу, в отличие от Тан.

– Она приходила к тебе? – удивилась Лера. – И ты не поддалась? А я… я… Какая же я дура.

– Не ругай себя. Мне повезло, тогда мне открыли глаза. У меня были свои покровители и советчики – Наблюдающие. Теперь я сама – Наблюдающая. Мне легче было бы предупредить тебя, отогнать от тебя Мэйр еще в тот первый день, когда она появилась в твоем доме. Но тогда она пришла бы к новой Указывающей, а затем к новой. Теперь, благодаря тебе, у нас появился шанс узнать, где находится Гойр, выследить Мэйр и Тан, и покончить с их ковеном раз и навсегда, восстановить равновесие сил. Поэтому мне нужна твоя помощь, очень нужна… И твоему Сэму очень нужна. До него ведьмам не удавалось найти чистокровного дракона так рано, им ведь необходимо немало времени, чтобы выследить его. И Эрий Мэйр, и мой Дрей были им не по зубам, а Сэм еще не состоялся. Стоит заманить его в Гойр – и он пропал. А это они смогут сделать как с тобой, так и без тебя. Если ты его добровольно его позовешь, им будет легче, если нет – они найдут способы тебя заставить, в крайнем случае, они избавятся от тебя и сделают всю работу сами – Сэм, лишенный Указывающей, будет не способен сопротивляться.

Лера должна была помочь Арэль и стать агентом Наблюдающих, чтобы подобраться к ковену Тан. Сомневалась ли она? Конечно, но Сэму грозила опасность, а ей предоставлялась такая удивительная возможность все исправить и помочь… И несмотря на то, что Ларису Павловну она знала гораздо меньше, чем Мэйр, Арэль Лера доверяла больше. Арэль и ее дракона Дрея знал сам Сэм и хорошо отзывался о них. И, как ни странно это звучит, главной причиной доверия стала… Света, которая из неверующего Фомы вдруг превратилась в ярую сторонницу отношений между Указывающими и драконами. Как они с Ларисой Павловной нашли друг друга – неизвестно, на выяснения тогда не было времени, но если уж Света доверяет ей, то выбор очевиден. В любом случае, всегда можно передумать, убедившись, что слова Арэль – неправда. Лере ведь больше не нужно оставаться заложницей обстоятельств – теперь все в ее руках, она отправляется на таинственный Гойр, и станет непосредственной участницей событий. Да, страшно. Да, небезопасно. Но насколько же это лучше сомнений и бездействия, когда чувствуешь, что сходишь с ума и не знаешь, что – кажется, а что – происходит на самом деле.

Мэйр все знает. С секретами покончено. Кто бы ни сказал ведьме правду, как бы она не узнала, а теперь это не важно. Больше не нужно бояться разоблачения. Отчего-то даже стало легче.

– А разве это не так? – тихо и спокойно спросила Лера. – Разве ты не хочешь заполучить Сэма?

– Я? Нет. Тан хочет его заполучить. Нив спит и видит, как заполучит его. Но не я. Он никогда не был моей главной целью.

– А кто же твоя главная цель?

– Ты, Лера.

– Для чего я тебе нужна?

– Ты такая, как я. И я не хочу, чтобы ты страдала, как я когда-то, – глаза Мэйр потухли, она договорила фразу тихим бесцветным голосом и бессильно опустилась на диван.

В гостиной стало тихо, только беспокойно тикали большие старинные часы.

– Как ты узнала? – нарушила молчание Лера.

– О твоих с Арэль кознях? Я умею наблюдать, сопоставлять факты и анализировать. И я знаю запах Юя. Этот чертов метаморф думает, будто он неуловим. Но не для меня.

Снова воцарилось молчание, и снова Лера прервала его тихой фразой:

– Я не предам Сэма.

– Это не предательство. Это выживание. Поверь, я не допущу, чтобы тебя убили. А твоя смерть потребуется, если ты станешь препятствием, поэтому любой ценой я заставлю тебя позвать Сэма, и ты позовешь.

– Нет.

– Позовешь… – Мэйр встала, направилась к лестнице, ведущей наверх. Пройдя несколько ступенек, она обернулась и едва слышно произнесла: – Когда он прилетит, я, пожалуй, позволю тебе попрощаться с ним…

***

Он склонился над обгорелым трупом стофа, гигантские рога которого вспахали землю при падении, образовав глубокие рытвины, а красная при жизни кожа стала стремительно чернеть, как только стоф испустил дух. Монстр лежал, сжимая в семипалой ручище огненный меч. Пламя на лезвии потухло, как только хозяин умер. Сэм когтями разжал узловатые пальцы стофа, рукоять легендарного оружия выпала, меч тут же уменьшился раз в десять, став похожим рядом с мертвым гигантом на булавку.

Сэм тоже преобразился, приняв человеческий облик – драконам никогда на не было удобно держать меч. Да и зачем он тому, кого природа наделила и броней, и смертоносным оружием от рождения? Рукоять меча удобно легла в руку и лезвие вновь запылало, теперь пламя было не бледно зеленым, как у стофа, а привычного оранжевого оттенка.

Сэм огляделся – вокруг, куда не кинешь взор, кости его погибших собратьев – драконов. Сколько же их полегло здесь?! Сколькие прилетали, чтобы уничтожить тварь или завладеть его мечом? Сэм содрогнулся, представляя, как стоф жадно обгладывал эти кости, как пожирал мясо павших, как хохотал над трупами… Теперь пришло его время. Для каждого наступает время его смерти, и время его славы. Для стофа сейчас первое, для Сэма – второе. Меч, выкованный прекрасной Гарин – духом огненной реки, для своего дракона Бокрада, снова вернется его роду. Где-то здесь, среди травы и камней, лежит череп самого Бокрада, отмщенный наконец-то, спустя столько веков.

Сэм высоко поднял меч и закричал:

– Смотрите, павшие, и будьте моими свидетелями! Стоф мертв! И Сэм из рода Вайров добыл первое сокровище, чтобы принести его пред лицами старейшин! Радуйтесь, погибшие, ваши души теперь свободны! Расскажите, молчащие в этом мире, о моей победе там, куда вы отправитесь! Прославляю имя старейшин и да прославится имя моей Указывающей!

Закончив ритуал, он устало присел на камень. Последние годы он не мог ни о чем думать, кроме стофа. Победить или умереть. Разве не так всегда жили драконы? Как же он ждал этого мгновения, и даже не ради славы, не во имя победы и мщения… Время возвращаться домой. Что может быть слаще этой мысли?! Пока он выслеживал стофа, далекий слабый зов иногда прорывался по тонкой невидимой нити, связывающей его с Лерой – она ждала и скучала по нему. И вот наконец, он может ее увидеть…

Сэм закрыл глаза, потянулся к своей Указывающей. Молчание. Он попробовал снова. Ни отклика, ни радости, только далекий мерцающий свет, едва различимый. Она еще горит, но уже не ждет его. Ее пламя больше не маяк, а блуждающее марево, на которое невозможно взять курс. Что случилось?..

Заблудившийся 18

Надежда есть. Не все еще потеряно. Ну и что, что Мэйр знает… Они ничего не сможет сделать. Просто блефует. Мэйр сильная ведьма, да. Но Наблюдающая гораздо сильнее… По крайней мере, Лера надеялась, что это так. И Арэль уже знает, где искать Леру. Ведь как бы ни делала Мэйр вид, будто у нее все под контролем, а Юю все же удалось ускользнуть. И Лера видела, что ведьму это беспокоит.

Метаморф должен сообщить Арэль, где искать ковен и Леру, где находится Гойр. Теперь нужно только ждать и держаться. Погасить в себе все эмоции, забыть все, что связывало их с Сэмом, забыть его голос, его глаза…

Лера крепко зажмурилась, обхватила себя руками: «Не смей! Не смей о нем думать!» – приказала она себе. А не думать было ой как сложно. Сцены одна за другой сменяли друг друга, соревнуясь в эмоциональности, стараясь привлечь внимание Леры, больнее уколоть, заставляя неистово ностальгировать по прошлому. Вот Сэм ест рыбу у нее дома и смотрит своим говорящим взглядом желтых глаз. Вот он летит к ней над озером, сквозь миры врываясь в ее серую будничную реальность. Вот он приводит ее в чудесный замок и обещает всегда возвращаться. Вот…

– Это бесполезно, – тихий бесцветный голос Мэйр привел Леру в чувство, заставив вздрогнуть от неожиданности. Ведьма стояла у подножья лестницы, ведущей наверх, необычно сутулая, какая-то уменьшившаяся и состарившаяся. – Ты не сможешь сдерживаться долго. Да и он не сможет…

– О чем ты? – нахмурилась Лера. Изменившийся, ставший пассивным тон Мэйр заставил Леру прислушаться, сейчас ведьма вряд ли лжет.

– Сэму уже пора возвращаться.

– Откуда ты знаешь?

– Не забывай, что я тоже была Указывающей. Ты сопротивляешься, тянешь время, но он погибнет и так, и так… Он скитается уже слишком долго. Еще чуть-чуть, и потеряет ориентир. И не смотри на меня так, я говорю это вовсе не потому, что желаю его поскорее заполучить… Хотя я и не против, чтобы все это закончилось.

Мэйр отвернулась и медленно пошла наверх. «Что с ней? – думала Лера, разглядывая худощавую фигуру, с болезненной тяжестью поднимающуюся по лестнице. – Неужели это правда – Сэм может погибнуть, заблудившись в далеких мирах?..»

Последующие дни для Леры стали просто адом. Она разрывалась между страхом, воспоминаниями, тревогой и ожиданием. Пытаясь при этом подавить любые эмоции. Каждую секунду она спрашивала себя, когда это кончится, но дни проходили, а ничего не менялось.

Когда Мэйр разоблачила ее, Лера боялась, что ведьма начнет строить козни, вынуждая позвать Сэма, прибегая к хитростям, а может и силе. Лера была готова к уговорам, соблазнам, даже пыткам, да к чему угодно, только не к апатии и отстраненности со стороны Мэйр – та словно отгородилась, оставив Леру наедине со ее чувствами и страхами. Неужели Мэйр все равно, чем все это кончится? Интуитивно Лера чувствовала, что Мэйр не играет, это не хитрость и не блеф… Что-то происходит... Только что?

Лишенная борьбы внешней (ни Мэйр, ни Тан, ни кто-нибудь другой не посягал на свободу выбора Леры) девушка вынуждена была бороться сама с собой, и это казалось худшим испытанием. Каждый день она вспоминала Арэль, злилась, ругалась, взывала к той мысленно, умоляла о помощи… Но ответа не было.

Леру все угнетало: депрессия Мэйр, ожидание, затянувшаяся война с эмоциями, бездействие и отсутствие каких-либо событий. Складывалось впечатление, будто время застыло навсегда, и никто никогда не предпримет никаких действий: ни Мэйр, ни Тан, ни Арэль, ни сама Лера. А еще бесило собственное невежество. Сколько может понадобиться времени Арэль? Как она собирается справиться с целым ковеном ведьм, которые запросто разделываются с драконом? Что будет с Сэмом? И сколько можно тянуть с его возвращением? Множество вопросов, но ответов никто не собирался давать.

Утро началось с назойливого чириканья. Обычно Леру не раздражало птичье пение за окном, но этот воробей (или кто там издает такие противные звуки?) был одарен особым птичьим вокалом, сравнимым по своему воздействию на мозг разве что с дрелью неспящего в субботнее утро соседа.

– Чирик – чиииик! – вопила птичка. – Чириииик!

– Тебя где петь учили? – сердито проворчала Лера, накрывая голову подушкой. – У вас там что, специальные курсы, как достать человечишку?

– Чииииик! Чииририииик! – воробей явно впал в экстаз. Подушка не помогала.

– Ну, заткнись, пожалуйста!

– Чииииик!!!

Лера неохотно вылезла из-под одеяла, подошла к окну и закрыла его, надеясь еще немного подремать. Не тут-то было. Пернатая сволочь села на подоконник и принялась тарабанить в окно.

Взбешенная Лера вскочила, схватила подушку с твердым намереньем запустить ею в навязчивого воробья. Резко распахнула окно. Птичка спорхнула с подоконника, снова усевшись на ветку. Лера замахнулась. Птичка скривила рожицу, настолько говорящую, что можно было без труда угадать ее посыл: «Ты совсем дура? Да?»

– Слышишь ты, смайлик летающий! – возмутилась Лера. На что милая пушистая птичка басовито выдала нецензурное русское слово.

Подушка выпала из ослабевших рук Леры.

– Юй?..

– Наконец-то! Я уж было начал сомневаться в твоих умственных способностях.

Несколько секунд Лера в оцепенении пялилась на метаморфа, а затем возбужденно затараторила:

– Ты сообщил Арэль? Когда она прибудет? У нее уже есть план? Известно, что делать мне? Что она передавала? Как она?..

– Стоп! Стоп! Стоп! Не нужно в меня бросаться. Ни подушками, ни вопросами. Предлагаю тебе, моя маленькая птичка, немножечко со мной пролететься, так сказать…

Лера вскрикнула от неожиданности, когда собственная пижама придавила ее своим весом. С огромным трудом она выпуталась из груды материи, распласталась на полу, хлопая руками… точнее крыльями.

– Ииииииии, – этот звук был ни на что не похож. В другом обличии Лера по-прежнему не умела говорить.

– Хм… а я и забыл, что ты совсем еще неопытна в таких делах. Что ж… рожденный ползать летать…

Лера попыталась выдать поток нецензурной брани и надеялась, что это «Иии-ии-иии-ии» на птичьем языке означает как раз то, что она думает.

Метаморф осуждающе покачал головой, и через секунду у Леры появились лапки и хвостик. Большой пушистый рыжий хвостик.

В лисьей шкуре Лера почувствовала себя лучше, по крайней мере так легче было управлять своим телом. Она решила не тратить сейчас время на бессмысленную злость, дала себе обещание, что еще отыграется за все издевательства этого пакостного метаморфа и бросилась бежать вслед низко летящей птички.

Когда перед бегущей лисой расступились деревья, открывая поляну, утыканную палатками, словно огромными грибами, когда Лера увидела, что в лагере полно народу, на душе полегчало. Метаморф летел прямиком к изящной белой палатке, над которой развевался на ветру синий флаг с большим стилизованным изображением глаза, чем-то напоминающим древнеегипетский символ.

У входа в палатку стояла женщина в длинном светлом платье. У самых ее ног лиса остановилась, обнюхала подол платья, фыркнула и завертелась волчком, выказывая свои лисьи эмоции. Женщину она не узнала, лишь где-то краешком сознания понимая, что перед ней– друг. Встречающая зашла в палатку, зовя за собой лису и уже преобразившегося метаморфа.

Все происходящее Лера осознала уже внутри, когда Арэль набросила широкую шаль на ее обнаженное тело. Теперь девушка узнала женщину в светлом платье. Эмоции и мысли после превращения были какими-то скомканными – в другое время Лера просто бы пищала от радости, что наконец дождалась. «Но это и к лучшему, – подумала она, – так я не сорвусь и не призову случайно Сэма. Наверное, почаще нужно принимать чужое обличье».

– Я не хотела, чтобы Юй превращал тебя снаружи, – мягко улыбнулась Арэль.

– Я бы тоже этого не хотела… – Наблюдающая выглядела сейчас именно так, как в прошлую их встречу: помолодевшая, уверенная, излучающая любовь и мудрость. Тогда в доме Арэль с ней была Света. Где она теперь? Лера вспомнила о подруге, и почему-то невыносимо захотела ее увидеть. – Как там Света?

– С ней все хорошо, она велела тебе передать кое-что. Арэль покопалась немного в поясной сумке, вытащила и протянула Лере маленький клочок бумаги, свернутой вчетверо, где размашистым Светиным почерком было написан: «Лерка, я все еще на тебя злюсь. И собираюсь устроить тебе генеральную головомойку, как только ты появишься, и попробуй только не вернуться! Я все равно тебя найду и только хуже будет! И смотри мне, дракона не профукай… Люблю тебя, дурочка. И жду не дождусь».

Лера улыбнулась, едва сдерживая слезы. Так захотелось просто домой… в привычный мир… раньше она не чувствовала себя такой уставшей от всего этого волшебства.

Вовремя спохватившись, Лера стряхнула с себя все эмоции, сейчас она должна быть роботом, без чувств, без воспоминаний, иначе… А что будет, если Сэм прилетит сейчас? Ведь Арэль теперь рядом и явно не одна.

– Арэль, действие фринита на дракона обратимо?

Наблюдающая нисколько не удивилась такому вопросу, казалось, она видит Леру насквозь.

– Тебе очень трудно сдерживать эмоции, я понимаю… Но лучше потерпеть еще немного. Фринит не лишит Сэма разума сразу же, как только он вдохнет воздух Гойра, это вещество будет действовать постепенно, может быть так, как на людей действуют наркотики. Дракон станет непредсказуем, и я не думаю, что это то, чего ты хочешь сейчас.

– Я просто боюсь, что он заблудится… Чем дольше я жду…

– Тем тише его голос, – печально закончила за нее Арэль. – Не волнуйся, очень скоро ты дашь волю эмоциям. На Земле. Дома. А сейчас нужно закончить начатое.

– Ты точно сможешь справиться с Тан?

– Я одна может быть и нет, но со мной полсотни воинов Граны.

– Кто они такие?

– Для этих ведьм, почитай, священная инквизиция, – печально усмехнулась Наблюдающая. – Это воины-маги из мира Грана, по сути, они наша сила и опора, мы, Наблюдающие – глаза Совета старейшин, а они – их мечи.

– Что вы собираетесь делать?

– Ничего особенного. Все ведьмы, замешанные в этом деле должны отправиться на суд Совета. Мы это обеспечим, а остальное – решат старейшины. Не переживай, деточка, все будет хорошо. Лучше выпей чаю и переоденься. Там, в сундуке ты найдешь вполне подходящий костюм. А то этот бесстыдник Юй просто обожает оставлять юных девушек без ничего.

Лера сердито зыркнула на сидящего скрестив ноги на полу метаморфа, тот пожал плечами с видом полнейшей непричастности и невиновности, а после исчез с характерным хлопком, сопровождающим его превращения. Кем он стал? Крысой? Насекомым? Она еще больше рассердилась, представив, что Юй сидит сейчас где-то в складках палатки и ждет, пока Лера начнет переодеваться.

– Ты не могла бы попросить метаморфа выйти… – нерешительно попросила она Арэль.

– Он уже. Отправился по моему поручению. Не волнуйся, все что он делает, делает не со зла – скорее из озорства. Ты одевайся, я сейчас принесу тебе чаю, – и Арэль вышла, а Лера облегченно выдохнув, принялась натягивать на себя удобные джинсы и толстовку, пришедшиеся ей как раз впору. Белье, кстати, здесь тоже нашлось, видимо вредные повадки метаморфа очень хорошо были знакомы Арэль.

– Когда-нибудь я ему ноги повыдергиваю… – ворчала Лера, одеваясь.

Наконец-то все вышло на финишную прямую. Еще тогда, в последнюю встречу с Арэль, на которую Света вытянула Леру прямо через больничный шкаф, они все обговорили и обсудили. И план удался. Если не брать в расчет тревоги и терзания Леры, все прошло как по маслу. Именно тогда Лариса Павловна рассказала о настоящих планах Мэйр, о ведьмах, об этом мире и о грозящей Сэму опасности. Лера должна была сыграть роль приманки и шпиона. Убедить Мэйр в том, что по-прежнему полностью подчинена ее воле и подвластна манипуляциям – хочет магии, словно наркотиков, и готова призвать Сэма. За это время нужно было узнать планы ковена и передать весточку Арэль.

Первым настоящим ее заданием стало проникновение в замок Флиаф. Конечно, здесь очень помог метаморф. Юй, в принципе, сам все и сделал… Но все же, Лера не сидела, сложив руки, по крайней мере она себя так утешала, понимая, что на самом деле с Флиафом Арэль прекрасно могла бы обойтись и без нее в части слежки за ковеном.

Тогда в разговоре Арэль обещала Лере помощника, а Света придумала пароль для встречи с ним: «Летишь из Канзаса?» – действительно дурацкий пароль, который сейчас вызывал только ностальгическую улыбку. Конечно же, теперь Лера понимала, что Юй не дожидался ее на Гойре, иначе, какой смысл был в ее миссии ? Метаморф отправился вместе с Лерой и Мэйр прямо из зала суда, став какой-то частью Лериного гардероба. Теперь это казалось очевидным. После прибытия в этот мир Юй сразу же принялся все разнюхивать, что вполне естественно и не слишком трудно для подобного существа, и когда Лера созрела для похода в замок Флиаф, метаморф уже знал его местонахождение и придумал способ, как туда пробраться. Наверное, Юй вполне справился бы и без нее, а может и лучше справился, не вызвав подозрений Мэйр. Но все получилось, а победителей не судят.

Юй позвал Арэль и та прибыла сюда с армией воинов-магов, чтобы наконец положить конец этому заговору. Скоро Лера будет свободна от всех злобных козней, от Мэйр…

Полог палатки отодвинулся, вошла Арэль, держа в руках две небольшие фарфоровые чашечки, она протянула одну из них Лере.

– Что будет с Мэйр? – тихо спросила Лера, принимая чай и делая первый глоток.

– Мэйр? – Арэль рассеянно пожала плечами. – То же, что и с другими – справедливый суд и приговор.

– Они убьют ее?

– Казнят, если окажется, что она того заслужила, – Арэль отвечала спокойно, без резких эмоций, вызывая в Лере странное спокойствие. – Ты все еще привязана к ней, – эти слова не были вопросом.

– Она хотела сохранить мне жизнь. Несмотря на интересы ковена… – словно оправдываясь, произнесла Лера.

– В Мэйр все еще есть нечто хорошее…

***

Предводитель воинов Грана – Эйг, произвел на Леру хорошее впечатление – высокий, подтянутый, осторожный, немногословный и подчеркнуто вежливый – настоящий рыцарь из дамских романов. Не стоило и сомневаться, что он со своими ребятами враз управится со сворой злобных ведьм… Да, на это стоит посмотреть.

– Вы будете брать замок Флиаф приступом? – спросила Лера, ее мучило любопытство.

– Возможно. Ведьмы пока не знают о нашем прибытии.

– Но они что-то заподозрят, как только откроется твоя пропажа, – добавила Арэль. – А это произойдет с минуты на минуту – Мэйр никогда не была тугодумом. Вопрос, что они предпримут.

– А они не могут сбежать с Гойра? – неожиданно заволновалась Лера.

– Нет, до этого не дойдет. Слишком уж удобный для их целей мир, чтобы бежать прочь при первом подозрении.

– Но ведь Мэйр все знает… она догадалась.

– Ну и пусть, – утешающе улыбнулась Арэль. – Во-первых, Мэйр не думает, что я уже здесь. Ты того не знаешь, но она позаботилась, чтобы пути перехода между мирами были наглухо закрыты. Нас спасли только необычайные способности Юя, и, хотя Мэйр известно о нем, во всех тонкостях таланта метаморфов она не сведуща.

– А во-вторых?

– Во-вторых, даже если Мэйр заподозрит худшее и предупредит ковен, Тан все равно не послушает ее сейчас, когда вожделенная добыча почти в ее руках. Она будет пытаться выкрутиться, даже увидев наш лагерь собственным глазами.

– Именно на самоуверенность Тан мы и рассчитываем, – заключил рыцарь, – предполагаем, что оставленные нами подсказки приведут ее прямиком сюда.

– Сюда?.. – переспросила Лера, и отчего-то холодок пробежал у нее по спине.

– Не переживай, – Арэль накрыла ладонью руку Леры, заметив ее смятение. – Эйг и его отряд знают свое дело. У Тан нет шансов.

Лера согласно кивнула. Все должно получиться. Все не может не получиться…

Заблудившийся 19

Сэм стоял на земле Таур.

Возвращение в родной мир резануло болезненными воспоминаниями. Казалось, с воздухом своей родины Сэм вдыхал забытую было тоску по матери и отцу. Они погибли, когда он был еще совсем мал. Отец – в бою с великанами Гарры, мать – от тоски.

Родители Сэма не могли жить друг без друга, как рассказывал потом Сэму его дядя Джун, брат мамы. Еще он говорил, что такая сентиментальность и привязанность драконам несвойственна, а мать Сэма совершенно безответственно себя сгубила, позволив эмоциям и печали завладеть ею, что недопустимо для драконицы, особенно для той, кто должна была войти в Совет старейшин.

Тогда Сэм ничего не понимал. Что значит «сгубила»? Почему «недопустимо»? Да, он был огорчен и даже сердился на мать, что та его покинула, но чувство печали по погибшему отцу казалось ему вполне естественным и, более того, непреодолимым – тем, с чем невозможно бороться. Как тяжелая болезнь или смерть от ран. Как можно запретить себе умирать, когда тебя пронзили насквозь копьем? Как можно не грустить о гибели того, кого любишь? Но дядя Джун утверждал, что драконицы это умеют, на то они и драконицы…

Все это в прошлом. С тех пор произошло столько разных событий, Сэм вырос, возмужал, нашел новый мир, свою Указывающую… которая сейчас не хочет или не может показать ему дорогу домой. А он почти истощен, отрезан от энергии Земли. Последние запасы сил ушли на битву со стофом. И знай Сэм, что так случиться, он бы не решился на этот бой.

Но меч Бокрада у него, теперь ему предстоит предстать перед старейшинами и объявить о первом деянии, прославляющем имя его рода и его Указывающей. Лера… Почему она не отвечает? Почему удаляется от него. Почему ее вспыхивающее иногда на мгновение пламя кажется таким далеким не только от него, но и от самой Земли, словно она в другом мире?

Может быть у старейшин есть для него ответы?

Его появление, казалось, переполошило всех, он то и дело ловил на себе изумленные взгляды, но не мог понять, в чем их причина. По дороге в Дом совета его перехватила дочь одной из старейшин – Гайна – юная драконица, которая была совсем еще ребенком, когда он улетал, чтобы найти себе новый дом.

– Айл? Что ты здесь делаешь? – Гайна удивленно уставилась на него. Она назвала его старым именем, тем, которое он носил еще до того, как Лера дала ему настоящее. Гайна была в обыденной, не истинной форме, впрочем, драконицы редко принимали истинную, считая, что производить впечатление внешностью и размерами – удел слабых и тех, кто не умеет владеть собой. Сэм тоже принят эту обыденную человеческую форму, как только приземлился.

– Я принес меч Бокрада, – не без гордости ответил он. Этот древний меч вот уже несколько веков никто не мог отобрать у стофа.

– О! Тебе удалось? – искренне восхитилась Гайна. Затем тихо добавила: – Слышала, тебе грозила опасность… Но раз ты здесь, значит теперь все позади. Я рада, что ты вернулся.

– Опасность? – удивился Сэм. Да, ему грозила опасность, даже множество опасностей еще с того самого дня, как он отправился на Землю: он мог остаться без Указывающей (которые, как утверждали многие, на Земле просто перевелись), мог не перенести свои первые путешествия в другие миры, мог погибнуть в тот раз, когда его пленили извечные враги драконов палвы, а он раненный никак не находил свет своего маяка (прямо, как сейчас). В конце концов, стоф мог сожрать его, как того же Бокрада и всех пытающихся вернуть меч. Но Гайна явно говорила о другом.

Молодая драконица опустила глаза и заторопилась уходить.

– Мне не стоило об этом говорить… – сказала она напоследок.

Сэм с беспокойством смотрел ей вслед – что-то здесь не так, но разбираться во всем этом он будет позже, вначале нужно найти ответы на самые важные вопросы.

К кому из старейшин отправиться? – раздумывал Сэм. Созывать весь Совет ради него никто не станет, а ему непременно нужно выяснить, что с Лерой. Они ведь уже прошли тот сложный период, когда связь между драконом и его Указывающей может легко прерваться, или когда Указывающая еще не верит во все происходящее и прячет эмоции от самой себя, не будучи способной дарить свет. Если бы подобное случилось пару земных лет назад, Сэм не стал бы беспокоиться, но сейчас явно происходило что-то неестественное и странное. Даже тяжелая болезнь не могла бы так потушить маяк Указывающей. А ее смерть, Сэм непременно ощутил бы острым болезненным ударом сквозь все миры. Такое отчуждение можно вызвать только осознанно, усилием воли, притом, не каждая, даже желая этого, смогла бы так закрыться, для этого нужно было обладать неординарными способностями, в которых, впрочем, Лере не откажешь. Кто-то убедил ее в том, что она сошла с ума? Но он ведь оставил достаточно материальных доказательств своего существования… Может быть для Леры в земных годах пролетело слишком много времени, и она затаила обиду на Сэма за то, что тот оставил ее? Но нет, он держал вопрос временных петель под контролем, не желая слишком надолго разлучаться с нею и не посещал миров со слишком большой временной амплитудой по сравнению с земным.

Сэм подумал о Киро – драконице, которая всегда была наиболее доброй к нему, и никогда не упоминала о смерти его матери в осуждающем тоне. И хотя Киро не обладала особым влиянием в Совете, знаний у нее было достаточно, а Сэму сейчас необходима именно информация. Осталось разыскать ее.

Пересекая огромный пустой зал Дома советов, Сэм решительно зашагал к комнате, где обитал секретарь, намереваясь спросить его о Киро, но совершенно неожиданно дверь отворилась, и секретарь собственной персоной – старый (наверное, такой же древний, как стены этого здания) метаморф Хайю в своем излюбленном обличии серокожего человекообразного ящера, вышел в зал и, улыбаясь, направился к Сэму.

– Неужели ты еще жив, Хайю, – улыбнулся Сэм.

– Глупый юный дракон не знает, как долго живут метаморфы? – в своей обычной манере ответил тот дружеским подколом на подкол.

– Ну всему же есть предел, и жизни любого существа в том числе.

– Нет, парень, ты ошибаешься. Глупости предела нет, она не подчиняется никаким законам, так как во Вселенной, где родилась глупость, законы сами себе противоречили, пока не развалили сами себя и родной мир заодно. – Хайю рассмеялся, а Сэм рассмеялся в ответ, получая удовольствие от воспоминаний о старых добрых днях, когда он еще был ребенком. Метаморф нисколько не изменился.

– Я хотел спросить о Киро? Мне…

– Сейчас ты увидишь ее, а заодно и Лилит, и Чаон, и Инанну…

– Что? – прервал Сэм это перечисление старейшин. – Прости, Хайю, ты не понял, я хотел поговорить только с Киро, зачем беспокоить всех?

– Беспокоить? Ну что ты! Думаю, твое появление здесь для них – вовсе не беспокойство, а скорее облегчение. Вот, когда они не знали, где тебя искать… – продолжая говорить, метаморф увлекал Сэма к малому залу Совета, где обычно проходили все не рабочие заседания, под торжественные встречи был отведен громадный главный зал, в котором Сэм бывал пока что только один раз перед тем, как отправился на Землю.

– Я не понимаю, что происходит, – говорил он Хайю, чувствуя какую-то нервозность – предстать сейчас перед всем Советом старейшим казалось не очень хорошей идеей, это ведь не задушевный разговор с доброй Киро. – Совет сейчас как раз заседает? Не нужно их отвлекать. Мой вопрос…

– Глупый молодой дракон, Совет собрался ради тебя. И я не могу позволить им разозлиться, если они тебя так и не дождутся. Ведь если они разозлятся, то в первую очередь это отразиться на ком? На мне. И мне снова придется превращаться в кого-нибудь незаметного, чтобы скрыться с их метающих молнии глаз. А знаешь ли ты, как нелегко даются трансформации для моих старых костей? – в последнее Сэм совершенно не поверил, в дни его детства Хайю так часто и охотно принимал разные облики, что нельзя было однозначно сказать, что метаморф не находится где-то рядом в любой момент времени, он то неожиданно соскакивал с ветки, оказавшись поющей секунду назад пичужкой, то выходил из колоны, сменив лик лепнины на свой привычный, то шутил, становясь кем-то из знакомых драконов. Это и раздражало, и забавляло Сэма. И с тех пор вряд ли кости Хайю постарели настолько, чтобы изменить его характер.

Двери малого зала распахнулись, и Сэм убедился, что Совет в сборе, и метаморф не разыгрывает его (это было вполне в духе Хайю).

Двенадцать старейшин сидели полукругом на высоких тронах. Они, как обычно, были в человеческом облике, который, как знал Сэм всегда предпочитали истинной форме. Драконий вид они принимали лишь в особо торжественных случаях, таких, как, например, благословение нового рода, или смена старейшины. Но несмотря на обманчивый вид хрупких женщин, они излучали такую мощь, что у кого угодно здесь подкосились бы колени. Сэм нервничал, но держался уверенно, не опускал головы и не отводил глаз – он знал, старейшины не приемлют слабости и страха, даже перед ними самими.

Глава Совета Лилит смотрела прямо на входящего, и ее взгляд, как, впрочем, и всегда, горел холодным недобрым огнем. Остальные двенадцать дракониц рассматривали Сэма каждая на свой манер, и только Киро излучала хотя бы капельку теплоты и сочувствия.

– Ты вернулся, – сказала Паллада, которая чаще всего говорила от имени Совета. – Мы ждали тебя.

– Я еще не исполнил всего предназначенного и совершил лишь один подвиг, вернув меч Бокрада. Мне рано представать перед вами, – сказал Сэм, борясь со смятением, что вызывали в нем эти могущественные драконицы, он говорил правильные слова – те, которым его учили с детства.

– Это решать не тебе, – откликнулась Майси. – Твоя победа над стофом – достойное деяние, и оно будет занесено в книгу деяний твоего рода. Меч оставишь Хайю, и он передаст его дочери Бокрада. На этом твои подвиги пока заканчиваются. Необходимо разобраться с более насущными проблемами.

– О чем вы?

– Мы должны вмешаться в то, – внезапно заговорила сама Лилит, слова ее звучали величественно и громко, вызывая какой-то благоговейный ужас, – во что обычно не желаем вмешиваться. Как нам стало известно, твоя Указывающая отдалилась от тебя, но это к лучшему.

Сердце Сэма забилось чаще, предчувствуя какую-то беду.

– Я прилетел сюда, чтобы узнать, что случилось с ней…

– Это неважно, – перебила Лилит, – она больше не понадобиться тебе.

– Что это значит? – взорвался Сэм. – Моя Указывающая не может больше не понадобиться! Я умру без нее, и вы это прекрасно знаете! Потоки энергии Земли будут навсегда отрезаны для меня! Я не смогу найти новую Указывающую, да и не собираюсь этого делать!

– Молодой дракон, – Хайю, все это время стоявший рядом с Сэмом, положил руку ем на плечо, – будь почтителен, ты пред Советом старейшин.

Сэм нервно дернул плечом, скидывая руку старика.

– Моя Указывающая достойна совершения двенадцати подвигов! Как вы и обещали мне! Я закончу, что начал, и приведу ее сюда, чтобы создать новый род!

– Этому не бывать, сколько бы подвигов ты не совершил, – спокойно и непреклонно ответила Лилит.

А Паллада продолжила:

– Да, мы обещали тебе, что по совершении двенадцати подвигов, ты сможешь претендовать на создание нового рода. Это так. Но кто сказал, что Совет позволит разбавлять чистую кровь? Ты можешь размножаться с Указывающей, породить множество потомков, как это делали драконы до тебя, и, верно, будут делать после тебя. Но создать род ты можешь только с чистокровной. Человеку не место здесь, в нашем мире, да и как ты мог подумать о создании рода с женщиной? Кто научил тебя этим глупым сказкам? Не твоя ли мать?

Сэм вспыхнул, казалось, что он не выдержит сейчас, примет истинный облик и польет всех этих напыщенных дракониц пламенем. Только вот старейшины, даже в человеческих обличиях, превратят его в пепел раньше, чем он сможет осуществить такое безумство.

– Мы позволили тебе отправить на Землю только по одной причине – твоя мать просила нас об этом, и мы дали ей слово. Если бы мы знали, сколько глупых идей она успела вложить в твою голову, ты никогда бы не услышал о самом существовании Земли. Мы надеялись, что ты не найдешь Указывающую, наши Наблюдающие уже готовы были переправить тебя назад, но случилось чудо. И мы решили посмотреть, что будет дальше. Мы бы позволили продолжаться этому эксперименту, ведь он проходил успешно, и ты мог развиваться необычайно быстро благодаря сильной энергии Земли. Но твоя Указывающая предала тебя.

– Этого не может быть! – отчаянно закричал Сэм.

– Айл! – обратилась к нему молчавшая до сих пор Киро.

– Я не Айл! У меня есть истинное имя! Имя, данное Указывающей!

– У тебя будет еще много имен, – примирительно продолжила она. – Но для меня ты Айл, наивный мечтательный мальчик. Мы беспокоимся о тебе, и сберечь тебя – важнее всего. Чистокровный дракон не должен быть оставлен Советом. Твоя Указывающая вступила в число ведьм Гойра. Ты ведь знаешь, что это за место?

Каждый, кто получил хотя бы элементарное образование, это знал – воздух Гойра сводит дракона с ума и превращает в обычного зверя, отнимая душу. Но Лера не могла так поступить! Она не могла…

– Нам доподлинно известно, – говорила Киро почти нежным и почти материнским тоном, на большее не была способна ни одна старейшина, – что некая Мэйр соблазнила ее и переманила на свою сторону. Теперь, если тебя призовут, ты можешь потерять все.

– Поэтому она меня не призывает! – озарило вдруг Сэма и эта мысль, такая быстрая и яркая, словно молния, сразу сожгла все его сомнения и страхи. Лера не предавала!

– Они просто выжидают, – грустно отозвалась Киро на его возглас. – Не все еще готово, а справиться с чистокровным не так легко, даже целой своре ведьм. Не думай, что мы ничего не предприняли. Мы выследили их и раскрыли их черные замыслы. Мы отправили туда наших воинов, которые убедятся, что все змеи собрались в одном месте, а затем превратят в пепел Гойр с его вредоносной атмосферой.

– Что?.. А Лера?

– Из-за нее мы и ждем. Вернее, из-за тебя. Мы беспокоились, потому что не знали, где ты. Но теперь, когда ты сам явился сюда, можно начинать действовать. Смерть Указывающей на этой стадии вашей связи может убить и тебя. Прежде мы разорвем эту связь. Это будет болезненно, но под нашим контролем…

– Нет! Вы собираетесь убить ее?

– Это единственный выход. Нужно разорвать связь, а затем уничтожить Указывающую, иначе связь восстановится через время. Можно было, конечно, оставить ее в живых, под надзором… Все-таки энергия Земли…

– Нет, Киро! – резко прервала ее Лилит. – Мы уже обсуждали этот вопрос! Он должен забыть о Земле!

У Сэма кружилась голова и подкашивались ноги. Такого отчаянья он не испытывал ни разу в жизни.

– Предательство не редкость, Айл, – снова заговорила Киро. – Но мы поможем тебе это пережить. Разрыв связи с Указывающей лишит тебя сил на несколько недель. Совет поделится с тобой энергией, чтобы все прошло быстрее. Но в любом случае, тебе нужно подготовиться. Хайю поможет. Отправляйся с ним.

И Хайю повел шатающегося Сэма прочь из малого зала. В голове набатом все еще звучал голос Паллады: «Твоя Указывающая предала тебя», «Предала тебя», «Предала…»

Заблудившийся 20

– Ведьмы действительно сильны, они поглотили силу многих драконов, но вот пламя извергать не могут, а воины Грана не восприимчивы ни к чему другому.

– Магия не действует на них? – тревожно спросила Лера.

– Более того, девочка моя, они способны заглушить магию. Как только ведьмы прибудут сюда – они не смогут не только сопротивляться, но и убежать с Гойра, так как их способности будут блокированы.

Лера вымучено улыбнулась, она понимала, что это просто нервы, переживать не о чем, но успокоиться и расслабиться все никак не получалось. Видимо Арэль это заметила, она взяла Леру под локоть и вывела прочь из палатки, предложив прогуляться.

– Я знаю, что тебе нелегко, – тихо сказала Арэль, когда они поднимались на вершину небольшого холма, где росло раскидистое дерево, все покрытое голубыми цветами, а под ним в густой зеленой траве были установлены складные походные кресла. – Я много раз переживала такое состояние и знаю, какого это. Хочешь, расскажу тебе что-нибудь, чтобы отвлечься от всей этой чехарды с ведьмами.

– Послушала бы с удовольствием, – Лера удобно устроилась в одном из кресел. «Все-таки Гойр – приятное место, – подумала она, глядя на далекий лес и поляну ярких цветов у самой его кромки, – если конечно забыть, что он делает с драконами… Жаль, что с Сэмом я здесь не смогу побыть»

– О чем же тебе рассказать? Хочешь знать, как я стала Наблюдающей?

– Конечно хочу, да я и толком не знаю, кто такие Наблюдающие.

– О, тогда нужно срочно заполнять этот пробел в твоих знаниях. Мы служим Совету старейшин.

– Драконам? – заинтересовалась Лера.

– Точнее драконицам. Старейшины все женского пола.

– Мэйр говорила… У них там процветает матриархат?

– Ну… Не совсем. Они – драконы и драконицы, просто очень разные и по-разному видят свое предназначение в жизни. Да и разные вещи приносят им удовольствие.

– Одни с Марса, другие с Венеры? – рассмеялась Лера.

Арэль улыбнулась в ответ.

– Что-то вроде того. Драконицы никогда не покидают свой мир, считают это недостойным. Их задача – беречь его, заботится о детях и молодых драконах. Продолжать род и благословлять новые семьи.

– Когда Сэм упоминал о создании нового рода, он говорил об этом?

– Он упоминал? – почему-то удивилась Арэль. – Да, скорее всего, об этом. Драконицы Совета благословляют драконьи союзы.

– С Указывающими? – снова спросила Лера, а Наблюдающая вновь удивилась.

– Никогда не слышала о таком…

Лера нахмурилась. Зачем же тогда Сэм обещал? Зачем говорил, что дракон должен прославить имя своей Указывающей, а потом предстать перед Советом? Неужели это банальная «лапша на уши» для неопытной в таких делах девушки? Может, Мэйр в чем-то была права? Неприятные мысли назойливо лезли в голову…

– Власть Совета мало распространяется на взрослых, состоявшихся драконов, – тем временем продолжала Арэль, видя замешательство Леры и стараясь ее отвлечь. – Но в том мире очень чтут традиции. Для драконицы – бесчестие оставить свой дом. Для дракона – позор остаться дома.

– Мэйр говорила, что их энергетика побуждает так поступать. Драконам нужна энергия других миров. Драконицы способны получать ее от своего.

– Я думаю и те, и другие способны получать энергию разными способами. Говорят даже, что когда-то давно и драконицы посещали Землю. Только летай они все меж мирами, некому было бы хранить Таур. А если бы все стали использовать энергию родного мира – он не долго бы протянул. Их общество так решило проблему нехватки ресурсов, и сложилась традиция, позволяющая им выжить. Мужчины летят к другим мирам, находя там новые энергетические потоки, собирают магию, а потом возвращаются домой, создают род, отдавая часть накопленной энергии родному миру.

– То есть Указывающие – просто батарейки? – обида и тревога снова больно резанули, и Лера едва не заплакала.

– Ну что ты, – Арэль нежно погладила ее по плечу. – Что за ерунда? Мэйр слишком много негатива привнесла в твое представление о драконах. Мы часть их жизни. Без нас они бы умерли. Мы – их молодость, их свет в новых мирах. Но драконы живут намного дольше людей. Когда наступает их время возвращаться домой, нас уже давно нет на этом свете. Так устроена жизнь…

– Но эти ведьмы живут столетиями!

– А драконы – тысячи лет. Не чистокровные немного меньше. Жизнь Указывающей также дольше, чем у обычной женщины. Мы можем долго сохранять молодость и наше здоровье крепче. Только человеческие тела не приспособлены к слишком долгой жизни, сколько бы сил мы не получали от своих драконов. А ведьмы… да, они обманывают природу еще дольше, чем просто Указывающие, но не знаю, согласилась бы ты продлить жизнь, отняв ее у Сэма?

– Никогда! – поспешно ответила Лера.

– Вот видишь, цена тебе не подходит, как и мне она не подошла в свое время. Но мы отвлеклись от темы. Наблюдающие. Их выбирают из тех, кто способен видеть дракона в истинном обличии, то есть из способных быть Указывающими, но не нашедших своего дракона, или из бывших Указывающих, таких, как я. Я потеряла Дрея, когда была в рассвете сил. И Совету известно, что его смерть – не моя вина. Тогда я была в диком отчаянье, задумывалась даже о петле, признаюсь в такой слабости. Я не знала, зачем жить дальше. Ведь я уже так привыкла к мысли, что уйду раньше него. Это казалось правильным… А потом его не стало. Я почувствовала, как он умер. Проснулась среди ночи от страшной боли в груди, думала, что задохнусь… Я знала, что произошло, знала и не могла в это поверить. Меня спас Юй. В ту ночь он явился ко мне в облике врача скорой помощи и дал какие-то таблетки. Позже я узнала, что не выжила бы, если бы не его зелье… – Арэль тихо рассмеялась. – И позже он приходил ко мне, принимая обличия разных людей, постоянно был рядом. А когда я немного успокоилась, рассказал, кто он, и зачем пришел. Мне предложили стать Наблюдающей. Помогать при случае молодым Указывающим и их драконам. А Юй стал моим помощником и связным. Моим Гермесом. Что получила я? – она пожала плечами. – Цель… чтобы жить дальше… без него…

Лера смотрела на печальное лицо Наблюдающей, вдумывалась в услышанное. Она была совсем другой. Не такой, как Мэйр. Арэль действительно любила Дрея. Как любит сама Лера…

Они сидели, думая каждая о своем. Воспоминания и мечты – все, что у них есть. Слуга принес поднос, на котором стояли две чашки с глинтвейном и тарелка, наполненная печеньем.

– О, – рассмеялась Лера, потянувшись за угощением и благодарно кивая слуге, – не удивительно, что я на вашей стороне – у вас есть печеньки.

– Света тоже так говорит, – рассмеялась Арэль. – Сразу видно, что вы подруги.

– А Света могла бы быть Указывающей?

– Нет. Указывающей нет. Она не помнит перевоплощения драконов в их истинный облик – а это главное условие, точнее главный признак наличия нужных способностей. Но Света талантлива по-другому, ее магия достаточно сильна, чтобы уделять внимание ее развитию.

Лера кивнула.

– Скажи, Арэль, когда все закончится… Что будет потом?

– Будет все, как раньше, – улыбнулась Наблюдающая. – Ты вернешься на Землю. Сэм сможет вернуться к тебе. Вся горечь и боль останутся позади. Ты станешь одной из самых уважаемых в драконьем мире Указывающей, той, кто помог уничтожить угрозу. Так, по крайней мере, мне обещали старейшины, а драконицы умеют держать слово.

– Мне достаточно уже того, что Сэм сможет вернуться… – устало улыбнулась Лера.

***

Сэм сидел на заднем дворе Дома Советов и тупо смотрел на раскинувшуюся перед ним почти безграничную площадь для торжеств. Здесь драконы собирались, приняв истинное обличие, чтобы отпраздновать самые знаменательные события. Он всего два раза в жизни бывал на таких. Первый раз с матерью и отцом. Второй – уже после их смерти, один… Сэм не помнил поводов торжеств, а лишь то ощущение мощи и единства, когда его сородичи в истинных обличиях выпускали в небо священное пламя. Земля тряслась от их голосов, воздух накалялся так, что ни одно живое существо, кроме дракона, не смогло бы выжить, находясь на этой площади… Он помнил, как потом они один за другим поднимались ввысь и парили в небесном танце. Первый раз он был еще слишком мал, чтобы принять в этом участие, только наблюдал с земли. А вот второй – танцевал вместе с Гайной… Это было так захватывающе, так…

-Айл! Айл!!! – Хайю затряс его за плечо, и Сэм очнулся, понимая, что старик уже долгое время не может его дозваться.

Метаморф протягивал серебряный кубок с напитком.

– Выпей это.

– И что потом? – бесцветно спросил Сэм.

– Ты перестанешь чувствовать боль, молодой дракон, а старейшины перережут нить, что тянется от тебя к ней.

– А потом? – криво усмехнулся Сэм.

– Потом ты будешь болеть, молодой дракон. Тебя ждет много неприятных дней, но это все же лучше, чем смерть.

– А потом? – Сэм с вызовом посмотрел в глаза старому метаморфу.

Тот выдержал взгляд, и не подал виду, что Сэм ведет себя не так, как предписано традициями, не проявляя уважения к воле Совета и исполнителю этой воли.

– Потом ты снова взлетишь в небо и отправишься в путь, молодой дракон.

– Ты забыл сказать, что перед этим они убьют ее.

– Предательство нельзя прощать. Тот, кто предал раз, предаст снова и снова. Тот, отказался от тебя, уже не может принять.

Сэм отвернулся, спрятал глаза. Затем согласно кивнул на слова Хайю. Из глаз готовы были политься слезы, но он знал, что плакать – удел детей и слабых, а он уже не мальчик.

– Прежде, чем я выпью это, – тихо сказал он, – исполни две мои просьбы.

– Целых две? – хмыкнул Хайю. – Почему не три и не пять?

– Они сказали, что отправили меня на Землю по желанию моей матери… – говорил Сэм, не обращая внимание на полушутливое ворчание секретаря. – Почему она просила их об этом?

– Откуда мне знать? – посерьезнел метаморф.

– Ты знаешь все, Хайю, и обо всех. Можешь не притворяться. Я ведь не прошу тебя раскрыть мне секреты Лилит. Лишь правду о моей матери… Так почему она просила их об этом, Хайю?

Старик помолчал, словно бы решая, говорить или нет, и после долгой паузы наконец произнес:

– Думаю, из-за твоего отца, – он снова надолго впал в задумчивость, и когда Сэм уже начал терять терпение, продолжил. – Твой отец, Тиос…

– Его звали Эрий, – Сэма бесила манера старейшин и их секретаря называть драконов их детскими именами.

– Эрий, да… Имя, данное Указывающей… Твой отец, Эрий, не мог забыть Землю, с которой начал свой путь. Ему первому за несколько земных столетий, удалось найти Указывающую в том богатом магией мире. Он набирал мощь так быстро, что стал сильнейшим из драконов в очень юном возрасте. Совет гордился им, но и беспокоился, что его сила не послужит Таур, уж слишком он был привязан к Земле.

Сэм горько усмехнулся, как-то подозрительно близко эта история напоминала его собственную. Так значит об отце Совет тоже «побеспокоился»? И какое же наказание придумали для него?

– Старейшины настояли на создании нового рода с твоей матерью. Это было мудрым решением и единственно правильным. Хотя оно тяжело ему далось. Но еще тяжелее было Тиане.

– Моей матери это не нравилось?

– Да. Она не хотела лишать дракона свободы. Она спорила со старейшинами и грозилась, что станет первой драконицей, которая покинет Таур, если те не передумают. И угроза была действенной, ведь терять наследницу самого знатного рода, едва ли не самую сильную драконицу для Тау – настоящая трагедия. Тем более, если бы она решилась на такое бесчестие, как путешествие между мирами… Многие драконицы могли бы последовать за ней. Это разрушило бы все устои, все традиции, все, на чем держится наш мир, и он бы рухнул. Она была строптива, твоя мать. Но кто мог справиться с таким, как Эрий? Кто мог вернуть накопленную им энергию на Таур? Кто, кроме нее? Она ведь понимала это… В конце концов, Киро удалось утихомирить Тиану. Чувства не должны руководить драконицей. И Тиана смирилась. Они с Эрием создали новый род, как то принято у драконов. Но твой отец почти не бывал на Таур. А после случилось предательство Указывающей…

Сэм нахмурился.

– Ты во много повторяешь судьбу отца, молодой дракон. Да, его тоже предала Указывающая. Эрий спасся, но так и не оправился от того случая. До конца он не мог поверить, что Указывающая, которую он любил, сделала это. Не хотела верить и твоя мать. Она утверждала, что великаны Гарры не победили бы Эрия, если бы он сохранил связь с Указывающей… Тиана считала, что его дом на Земле… Она была странной драконицей, и хоть ей прочили будущее в Совете, я никогда не думал, что она смогла бы стать одной из старейшин, слишком уж расходились ее взгляды с нашими традициями и нашим укладом. Это то, что я знаю. Мы можешь лишь гадать, почему именно Тиана хотела отправить тебя на Землю? Возможно, чтобы ты прошел путь отца, который тому так и не удалось завершить… Знала бы она, что путь этот приведет тебя к тому же итогу… Надеюсь, ты понимаешь теперь, почему старейшины вмешались?

– Понимаю, – печально кивнул Сэм. – Спасибо тебе, Хайю…

– Ты говорил о двух просьбах, молодой дракон. И какая же вторая? Если ты передумал ее озвучивать, пей напиток забвения.

– Нет, не передумал. Прежде чем я выпью, я хочу принять истинный облик… Я ведь потом надолго слягу…

Секретарь настороженно посмотрел на него, после расслабился и произнес:

– Только не заставляй старого Хайю долго ждать с этим кубком.

Сэм встал. Не чувствуя ног под собой, прошел шагов триста и остановился. Он раскинул руки, запрокинул голову, принимая драконье обличие, чувствуя, как кровь наполняется огнем, а тело наливается мощью, как расправляются за спиной могучие крылья. Он взмахнул ими, заставляя ветер поднять себя вверх. Он вспоминал движения небесного танца, кружа над площадью. Сэм думал об отце, о матери, о торжестве и традициях. О Гайне, о Хайю. Он вспоминал свое детство, счастливые дни, печальные дни… Надежды, сказки, мечты… Все, что произошло с ним здесь, на родине. Но не дома… Его дом теперь в другом месте. Он раскрыл пасть, выкрикивая в воздух слова древнего, как Вселенная, заклинания, что открывало врата миров, и закрепил его печатью выпущенного пламени.

– Что ты делаешь, дурак! – кричал внизу Хайю, принимавший облик дракона, чтобы броситься в погоню.

Но он не успеет, никто не умеет так быстро открывать врата миров, как Сэм.

Сэм мчался туда, где была его Указывающая. Туда, где драконы теряют рассудок. На Гойр.

***

Странное шевеление земли прямо под креслом заставило Леру вскрикнуть и отскочить в сторону, разливая свой глинтвейн. Кресло тут же упало, а на том месте, где оно стояло, образовался солидный холмик, который рос и рос, пока не открылся. Из отверстия показались испачканные в коричневой почве лапы с длинными когтями. Потом слепая усатая морда.

– Ну и наглые тут кроты… – прокомментировала Лера. Крот выбрался на поверхность полностью, стал расти, постепенно приобретая знакомые очертания. – Юй?

– Он самый! – радостно воскликнул метаморф и, демонстративно повернувшись к Лере задом, обратился к Арэль: – Ведьмы идут сюда. Все, как мы и хотели. О воинах ____ им не известно, думают, что это просто какие-то наемники. Выбирают заклинания для атаки.

– И когда планируется атака?

– Завтра после заката.

– Это ты подслушал? – спросила Лера у спины метаморфа. Ей почему-то вспомнились слова Мэйр, о том, что ей известен запах Юя. Лера так и не поняла, как это, но что-то в умении Мэйр распознать запах метаморфа ее тревожило. – Тебя точно не заметили? Ты не подходил слишком близко к Мэйр?

– Ты за кого меня держишь, малышка? – Юй резко обернулся, смерив Леру надменным взглядом. – Я тебе что? Дешевый человек-невидимка?

– Просто… – Лера смешавшись было, быстро взяла себя в руки. – В прошлый раз Мэйр тебя заметила!

– В прошлый раз мне пришлось ошиваться в ее доме из-за кого же… Дай припомнить? Ах да! Из-за тебя!

– Хватит спорить, – строго прервала перепалку Арэль. – Нужно сообщить Эйгу.

Наблюдающая поднялась и начала спускаться с холма, решительно направляясь к палатке штаба. Лера с Юем шли позади. Сердце трепыхалось, предчувствуя быструю развязку. Яркий солнечный день, до сих пор радовавший погодой, внезапно помрачнел, как и настроение Леры. «Неужели. снова будет гроза?» – подумала она, задирая голову.

Лера остановилась, как вкопанная.

Нет, это вовсе не грозовые облака закрыли солнце – над лагерем парили драконы…

Заблудившийся 21

– Нам прислали помощь? – растерянно забормотала Лера. – Они нашли противоядие от фринита?..

– Такого противоядия не существует, – мрачно отозвался оказавшийся рядом Юй. – Эти драконы не за нас.

Ничего не понимая, Лера взглянула на Арэль, которая тоже остановилась и смотрела в небо. Лагерь пришел в движение, воины выскакивали из палаток, бряцая оружием и готовясь к битве. Лера подбежала к Наблюдающей, встревоженно спрашивая:

– Что происходит? Что это за драконы?

– Ведьмы убивали не всех… Мы ошиблись… Мы жестоко ошиблись…

– Арэль, я не понимаю!!!

– Это драконы, у которых забрали магическую силу. Они просто животные, Лера, и, похоже, ведьмы научились ими управлять. Юй! Будь готов в любую минуту открыть портал, держись рядом с нами! Лера, не отступай от меня ни на шаг! – она раздавала приказы, будто заправский командир, и в ее звенящем голосе, чувствовалась тревога, если не страх.

Лера покрылась мурашками… В прошлый раз ей было так же страшно, когда ей угрожал Гаурд.

Тем временем, драконы принялись снижаться по спирали. И теперь уже хорошо можно было рассмотреть их могущие гибкие тела, перепончатые крылья, оскаленные пасти. А еще через пару минут, Лера узнала в сидящей на спине огромного черного дракона белой всаднице Тан. Та смотрела прямо на Арэль, злорадно улыбаясь.

Руки Наблюдающей задвигались в бешенном ритме, сплетая невидимые узоры, с губ срывались незнакомые слова. Для Леры это было в новинку, она не знала, что Наблюдающая искусна в магии. Леру, Юя и саму Арэль накрыл прозрачный купол и вырвавшийся мгновением позже из драконьей пасти огонь врезался в невидимую преграду, не причинив зла. Арэль тут же сплела что-то снова, выбрасывая руки вперед, в дракона ударило нечто вроде прозрачного голубоватого копья. Видимо, на звере тоже была защита, и контратака прошла впустую.

Пока черный дракон Тан преследовал Арэль, Леру и Юя, остальные поливали огнем лагерь. Сидящие верхом ведьмы не применяли никаких заклинаний, и Лера вспомнила, что присутствие воинов Граны блокирует магию. Здесь, на вершине холма, в отдалении от лагеря, магическое сражение возможно, и то, вероятно, не в полную силу. Вопли людей и запах сгорающей плоти, доносившиеся со стороны лагеря, повергли Леру в такой ужас, что она боялась лишний раз взглянуть на подножье холма. Искаженное отчаяньем лицо Арэль, казалось еще худшим зрелищем.

Арэль снова метнула какое-то заклинание в Тан. Снова безуспешно. Дерево, под которым они только что сидели, пылало, роняя огненные ветви. Наблюдающая отступала к лесу, где деревья могли бы их укрыть. Лера, спешащая за ней, заметила, что часть воинов Граны тоже собираются применить подобную тактику. Но драконы опередили их. Трое крупных особей отделились от стаи, в несколько взмахов огромных крыльев оказались у края леса, поливая вековые деревья своим беспощадным пламенем.

– Юй! – закричала Наблюдающая. – Нам нужно уходить! Юй!

Метаморф не отзывался. Лера испугалась, что тот сбежал, но действительно оказалась еще хуже. Ее взгляд отыскал лежащего в траве неподвижного метаморфа, бледное лисье лицо которого сейчас казалось беспомощным и удивленным, глаза смотрели куда-то в небо.

– Юй! – закричала уже Лера, бросившись к нему. – Юй! Очнись!

Она попыталась вспомнить, как Мэйр учила ее открывать порталы. Но жалкие потуги Леры ожидаемо ни к чему не привели.

Черный дракон приземлился, сбивая потоками воздуха пламя с горящего дерева. Тан легко соскользнула по услужливо вытянутому крылу.

– Они слушаются вас, словно домашние псы, – сказала Арэль, кивком указывая на дракона.

– Они и есть наши домашние псы, – засмеялась Тан. – Драконы хорошо поддаются дрессировке, если выжать из них всю магию. Фринит и отсутствие магии – и дракон просто зверь. Зверь, знающий свое место, сломленный и прирученный. Всегда так было и так будет, один вид выживает, другой либо склоняется, либо погибает. Мы не хотим быть теми, кто вымрет, поэтому будем бороться за свое существование любыми способами. А ты, Арэль, предпочла быть собачонкой Совета старейшин? Пресмыкаешься, ожидая, когда тебе бросят кость?

– Я сотрудничаю с ними, Тан, но видно тебе не понять.

– Что понимать? То, что эти великие и ужасные старейшины когда-то были такими, как я? А потом взяли, что могли, и теперь они на вершине? Разве твоему миру не известны имена некоторых из них? Лилит? Инанна? Паллада? Как и моему миру известны Киро и Чаон. Они дали драконьей расе магию, а потом взяли назад с процентами. Благодаря драконам люди называли их богинями, а теперь благодаря таким, как ты, драконы величают старейшинами.

– Разве это не называется сотрудничеством?

– Это называется хваткой, Арэль! Умением взять свое! У тебя ее никогда не было. Впрочем, мне плевать, что у тебя есть, а чего нет. Мне нужна только эта Указывающая! – Тан резко повернулась к Лере, показывая на нее длинным костлявым пальцем.

– Ты ее не получишь! – Арэль бросилась к Лере и закрыла собой, начав создавать какое-то новое заклинание.

Она не успела – Тан взмахнула рукой, и сильный порыв ветра, растрепав Лере волосы, отбросил Арэль, с силой пригвоздив к стволу пылающего дерева. Ведьма, ухмыляясь, подняла вторую руку, и яркая вспышка молнии ослепила Леру, мгновение спустя громыхнуло. Лера вскрикнула, закрывая уши. Земля колыхнулась, бросив девушку на колени.

Шок прошел не сразу, Лера моргала, пытаясь что-то рассмотреть в слепящей белизне, пытаясь понять, где она и что происходит. Когда зрение к ней вернулось, мозг отказывался воспринимать и анализировать увиденную картину. Черный обгоревший силуэт на фоне все еще горящего, никак не сгорающего дерева… Дерева, под которым они с Арэль только что пили глинтвейн…

Ужас и отчаянье покатились волной, откуда-то глубоко изнутри, вначале маленькие и далекие, они все росли, росли, как ураган, как смерч, закручивая все сдерживаемые до сих пор эмоции, а затем вырвались наружу таким бешенным потоком, что Лера уже и не пыталась их сдержать. Она кричала, просто кричала, глядя, как труп Арэль пожирает пламя, еще не понимая, что совершила то, чего боялась больше всего на свете, то, чего не должна была делать в таких обстоятельствах даже ценою жизни...

Она позвала Сэма.

***

Нет, он не верил, что Лера могла предать, ее обманули или заставили. Она не подпускает его к себе, чтобы не подвергнуть опасности. Сознательно закрывает он него свой огонь. Указывающая, которую использовали, чтобы заманить Сэма в ловушку, продолжает спасать его, даже не зная, какая участь уготована ей самой. Но он не может этого допустить, никак не может!

Сэм был на полпути к Гойру, когда яркая вспышка взорвалась, притягивая его к себе, словно железную скрепку магнитом. Лерин маяк пытал так ярко, что мог бы сейчас выдернуть Сэма из самого дальнего и самого темного мира. Его полет, длившийся до этого, казалось, целую вечность, закончился мгновенно. Он влетел в распахнувшиеся двери Гойра, вдыхая сладкий и пьянящий воздух разгорячёнными легкими.

Дракона встретил океан пламени. Внизу все пылало – лес, широкая поляна, покрытая черным обгоревшими каркасами палаток и заваленная трупами. Небо было черным от дыма и парящих в нем драконов. И посреди всего этого безумия на холме кричала Лера… его Лера…

Все мысли смешались, все пережитое забылось, он помнил и знал только одно – ей угрожает опасность, и ее нужно защитить. Сжечь всех врагов, добавить огня в это море пламени, подхватить ту, которая излучает такой яркий свет, и унести с собой. Куда? Он не знал… Почему так нужно? Он тоже сейчас не ведал. Но это было не важно. Сэм издал боевой крик, от которого содрогнулся воздух, а незнакомые сородичи невольно посторонились, давая ему дорогу и откликаясь неуверенными тревожными голосами. Он спикировал на холм, стараясь пробраться к своей Указывающей. Массивная туша черного дракона преградила Сэму путь. Злобные огонь в глазах и звериный оскал ясно говорили, что этот дракон – не друг.

«Отступи! Это моя Указывающая!» – мысленно обратился к нему Сэм. Ответа не последовало. Нет, не потому что черный не хотел ему отвечать – он не мог… Сэма поразило и напугало это открытие – в драконе не было ни капли магии. Тот, словно бессловесное животное, которое способно лишь на самые примитивные мысли. А его аура походила на ауру какой-нибудь ящерицы с Земли.

Мгновением позже странное откровение смешалось и стало совершенно неважным и бесполезным. Он просто будет сражаться с этим черным драконом, вот и все. Сэм бросился в атаку, намереваясь вцепить в горло врагу, бить того крыльями и раздирать когтями.

Едва Сэм сделал рывок, как что-то невидимое сковало его тело, каждый мускул пробрал жуткий холод. Накатила паника, и он беспомощно смотрел на черного, который вот-вот должен был напасть… Но вот мысли прояснились, он понял, что черный сам ничего не делает, а слушается приказов маленькой белесой женщины, стоящей рядом с его Лерой. Именно она представляет опасность, и она наложила на него заклятие. Сэм напряг всю силу воли, сбрасывая с себя этот холод. Расправил крылья. Ему нужно лишь смахнуть беловолосую женщину с холма (чтобы Лера не пострадала), а затем выдохнуть пламя. Над ухом раздался рык черного, защищающего хозяйку.

Мысли снова спутались. Вот он – враг, могучий, сильный, опасный, нужно уничтожить черного дракона… Снова рывок, и вновь тело очутилось в ледяном капкане. Сэм хотел рычать, крушить, убить и сжечь каждого в этом проклятом мире, каждое живое существо, кроме Леры, но не мог даже пошевелиться.

На этот раз вспышка ясности была недолгой.

– Силен… – прозвучал голос ведьмы.

«У меня есть магия, чтобы противостоять заклинанию» - думал Сэм. Огонь выжег весь холод, и Сэм освободился, чтобы броситься на женщину. Только зачем? Черный дракон. Враг... Пламя должно гореть. Сэм хочет сжечь все! Женщина – просто букашка, он убьет ее потом…

«Что здесь делает Лера?» – было его последней осознанной мыслью, и ясность сознания навсегда канула куда-то в бездну, растворилась в пьянящем воздухе этого мира. Он больше не помнил слов, не знал имен. Образы, спутанные, противоречивые, кричащие, окружили его разум, заставляя слушаться только их.

Лера смотрела, как метался Сэм. Она ненавидела себя за то, что сделала – позвала его в этот ад. Обратимо ли действие фринита? – на этот вопрос Арэль так и не дала ей ответа. Надежда, которая было промелькнула, когда Сэм ворвался в этот мир, заставляя расступиться чужих драконов, что он ее спасет, что они вырвутся с Гойра, теперь умерла.

– Умница, – радостно сказала Тан, как только заметила Сэма. Проклятая ведьма похвалила Леру за призыв Сэма! И это делало чувство вины совершенно непереносимым.

Все воины Граны теперь мертвы, и колдовству ничего не может помещать. Теперь видна вся мощь Тан – она способна в одиночку парализовать целого дракона. Сопротивление Сэма все слабее, а торжество на лице ведьмы проявляется все сильнее.

Холм облепили подбирающиеся к вершине драконы. Откуда-то появилась гигантская сеть, и ее при помощи двух зверей набросили на Сэма, который даже не трепыхнулся. Как Сэма тянули к замку Флиаф, Лера уже не видела – кто-то подошел и, больно схватив ее за запястье, поволок к красному дракону, сидящему на западном слоне холма. Лишь когда тот поднялся в небо, Лера поняла, что его наездница – Мэйр.

***

Сэм метался по клетке. От одной стены к другой. Недовольно рыча и дергая хвостом. Точно, как виденный Лерой в детстве, тигр в перевозном зоопарке. Иногда Сэм останавливался, бросался на толстые прутья, бил их лапами или грыз, но этот металл был не по зубам даже дракону.

Второй ряд прутьев, уже и чаще расставленных, между которыми не протиснуться человеку, отгораживали дракона от Леры. Она могла лишь бессильно наблюдать, иногда говорить с ним. Заслышав ее голос, он на несколько мгновений замирал, будто пытаясь что-то вспомнить, а затем с недовольным рыком возобновлял свои метания. А Лена опять начинала плакать.

Ведьмы сказали, что ее нужно разместить рядом, тогда чистокровный будет спокойнее. И Лера не знала, действительно ли ее присутствие его успокаивает. Трудно было представить, как бы он вел себя еще более беспокойно.

Все кончено. Ведьмы готовились к ритуалу, чтобы выпить всю силу Сэма. Что его ждало? Смерть, либо жалкое существование в неразумном теле, подчиненном какой-нибудь ведьме. Непонятно даже, что предпочтительнее? «Живому псу лучше, чем мертвому льву» – процитировала как-то царя Соломона навещавшая Леру Мэйр. Ведьма заходила практически каждый день, и порой Лере казалось, что в глазах бывшей наставницы проскальзывает жалость. Из-за этого Лера ненавидела ее еще сильнее. «Не нужно меня жалеть! – злобно думала девушка. – Я и только я виновата в том, что случилось! Не могла потерпеть, не могла засунуть свои гребанные эмоции куда подальше!

Кроме Мэйр, Лера виделась только с тихой и молчаливой (вполне возможно, немой) девушкой-служанкой, которая приносила Лере поднос с едой два раза в день, а Сэму – кусок сырого мяса раз в сутки. Мясо забрасывалось в специальное отверстие и падало на пол клетки Сэма. Он яростно рычал, шипел и поливал пламенем этот несчастный кусок. Первые несколько дней сжигая еду дотла, он в результате ничего не ел. Позже голод взял свое, и лишь немного подпалив кусок, дракон заглатывал его одним махом.

Сколько дней еще придется ждать ритуала, Лера не знала, а Мэйр отказывалась ей говорить. Может быть нужно особое расположение звезд? А может ведьмам необходимо восстановить силы после сражения с воинами Граны Да какое там сражение – резня… Вернее один огромный костер. Скорее всего, начатые там лестные пожары до сих пор продолжаются. Или ведьмы все потушили, ведь все-таки Гойр – их дом?

Все эти мысли, все эти «может» помогали Лере хотя бы немного отвлечься от одной бесспорной, не требующей подтверждений и не вызывающей сомнений истины: их с Сэмом больше никто не спасет. Воины Граны пали. Наблюдающая мертва. Старейшины ничего не сделают, так как драконы на Гойре сходят с ума. Вот и все. Единственное, на что хотелось надеяться: Мэйр откажется от своей идеи оставлять Леру в живых после ритуала. Зачем Указывающая ведьмам? К ковену Лера никогда не примкнет. Просто лишний свидетель. Нужно будет при случае напомнить об этом Тан и постараться как следует ту раздраконить, пусть хочет Лериной смерти больше, чем сохранить хорошие отношения с Мэйр.

– Плюнуть Тан в рожу? – уже вслух рассуждала Лера, обращаясь то ли к безумному Сэму, то ли к самой себе. Может на нее фринит тоже действует? – Нет, лучше скажу этой гадине, что она жирная, и злая, потому что мужика у нее нет. – Лера невесело рассмеялась. – Меня лично это всегда бесило. Как считаешь Сэм?

Жалобное и раздраженное рычание было таким же равнодушным к вопросам Леры, как и к ее молчанию.

– Интересно, а могу я как-то помешать ритуалу? А что будет если я убью себя до этого долбанного ритуала?..

Впрочем, самоубийство стало бы проблемой – ничего подходящего для нанесения себе вреда, да и руки в цепях.

– Мы вместе сходим с ума, Сэм… но для меня это не первый раз. Ничего, встретимся в следующей жизни в психушке, – Лера снова рассмеялась. – И у меня там уже знакомства. Представляешь? Нас будут лечить по высшему разряду…

Заблудившийся 22

Мэйр шла по длинному темному коридору подземелья замка Флиаф. Она миновала отделение, где содержались ездовые драконы, прошла ту дверь, за которой тревожно рычал Сэм и что-то бормотала Лера. Она шла дальше. Там, в глубине, располагались узкие тесные камеры для пленников помельче, нежели драконы. Одна из них фонила магической защитой. Тан достаточно много сил вложила заботясь, чтобы ее заключенный не выскользнул наружу, превратившись в мышь или насекомое.

Глава ковена отчего-то скрывала от всех, в том числе и от Мэйр, тот факт, что Юй выжил. И если бы не эти игры в тайны, Мэйр не явилась бы сюда. Мало ли для чего главной ведьме может понадобиться метаморф? Может для опытов, может для сведений, ведь эти существа испокон веков служили старейшинам? Но вот секретность, с которой действовала Тан, возбуждала подозрения и любопытство.

Мэйр несколько минут постояла перед входом, изучая рисунок заклинаний Тан, нужно будет не просто снять защиту, но и вернуть все как было. Наконец, определив последовательность, Мэйр кивнула себе и начала действовать. Ей хватило двух минут, чтобы вскрыть магические замки главы ковена. Да, Тан намного могущественнее Мэйр (столько силы, сколько поглотила главная ведьма, не видать ни одной из них) но не искусней, нет.

Юй в обличии худощавого некрупного мужчины в обгоревшей одежде сидел, скрючившись, на полу. Впрочем, тут больше негде было сидеть. Мэйр не знала, настоящий ли это облик? Метаморфы весьма загадочная раса, кто скажет, как они выглядят на самом деле, и есть ли у них настоящий облик?

– Интересно, и на кой черт ты понадобился Тан? – задумчиво спросила она, окидывая изучающим взглядом пленника.

Он медленно поднял голову, насмешливо взглянул на Мэйр.

– О, на этот раз другая ведьма? Не та ли, что соблазнила юную Указывающую?

– Так ты знаешь, чего Тан от тебя хочет? – продолжала спрашивать Мэйр, не обращая внимание на слова метаморфа, но он не унимался:

– Мэйр? Так тебя зовут? Ты известна в наших кругах. Сгубила отца, а теперь еще и сына?

– Я не причиняла вреда твоему отцу, а вот над тобою могу поиздеваться, если захочешь, конечно.

– Я не о себе, и мой здравствующий папаша тут ни при чем. Я говорю о чистокровном, которого вы хотите лишить силы.

– Ну и какое отношение я имею к его отцу? – Мэйр начало это раздражать.

– Как? Тебе никто не сказал? – Юй залился смехом. – Жаль, – продолжил он, отсмеявшись, – что они не успели разорвать связь, как когда-то разорвали с тобой… Жаль. А может просто она намного сильнее тебя? И вырвала его даже из родного мира?

– Ты бредишь? На метаморфов тоже действует фринит?

– Какая короткая у людей память. Та, из-за которой так страдала Тиана, та, кто предала и сгубила Тиоса, даже не помнит его! Но драконы не забывают. Лилит помнит. Рано или поздно тебя настигнет воздаяние. И если смерть Тиоса тебе и простили бы (в конце концов ты его не убивала), то смерть Тианы и Айла – никогда!

Мэйр мрачнела все больше и больше, несмотря на незнакомые имена и события, о которых Мэйр не знала, не похоже, чтобы Юй бредил.

– Говори яснее, метаморф, иначе я попробую на тебе парочку заклинаний, которым позавидовала бы даже Тан. Поверь, они очень болезненны, и при этом очень эффективно развязывают язык.

– Разве бедный пленник виноват, что ты настолько не сообразительна, насколько забывчива?

– Ты говоришь о Сэме?

– Об Айле, – метаморф выразительно поднял брови.

– Айл… – начала догадываться Мэйр. – Имя, данное ему на Таур. Сэм, ведь так назвала его Указывающая. Ты хочешь сказать, что старейшины планировали разорвать их с Лерой связь? И Арэль знала об этом? Значит, наша благородная Наблюдающая готовила свою подопечную на заклание?

– Нет… – почему-то смутился Юй. – Арэль ничего не знала… Мне запретили ей говорить…

– Но как они хотели разорвать их связь? И что ты там плел обо мне?..

Страшная догадка вдруг ударила Мэйр будто огромным молотом. Тиос… Если Айл, это детское имя Сэма, то Тиос…

Он не возвращался семь земных лет… Целую вечность для той, кто ждет. А вернулся только для того, чтобы сказать, что создал новый род. Мэйр тогда мало понимала в драконьих традициях, но для нее все было просто – Эрий женился на другой, той, которую считает более достойной. Женился при всем том, что уже обвенчался здесь, на Земле, перед Богом и людьми с ней, Марией! Обещал, что только смерть разлучит их. Мэйр должна была устроить роль наложницы? Он говорил, что чувства в мире драконов ничего не значат, что старейшины настояли… Он много чего говорил, да только она поняла одно – Эрий ее предал. И Мэйр возненавидела. Так же сильно, как и любила. Раньше она жила только надеждой, что он снова вернется к ней из далеких миров, что будет рядом. А теперь одной ненавистью и жаждой мести.

Тан дала ей шанс отомстить, но ничего не вышло. Эрий понял все, как только влетел в атмосферу Гойра. Он смог вырваться и вернуться в родной мир. И Мэйр догадывалась, что если бы на Таур его не ждала та, другая, ничего бы у него не получилось. С тех пор Мэйр не чувствовала с ним связи. Все было так, будто кто-то разрубил связывающую их нить. И Мэйр тогда думала, что сама это сделала, отрекшись от своего дракона. Для нее это было болезненно, и она едва не умерла. Тут тоже стоит поблагодарить Тан, за спасение… Поблагодарить или проклясть? Так значит, старейшины тогда разорвали их с Эрием связь, и то же хотели сделать сейчас с Лерой и Сэмом, да не успели? Это Тан хотела от нее скрыть, пряча здесь метаморфа?

– Жену Эрия звали Тианой? – бесцветно спросила Мэйр.

– Это у вас людей жены. Она та, с кем он создал род.

– Они оба мертвы?.. И она, и Эрий?..

– А ты не знаешь? – ухмыльнулся Юй.

– Как бы я знала, тупица! Ты же сам сказал, что связь между нами разрушили!

Метаморф сжался от ее внезапной вспышки ярости.

– Эрий погиб в бою… – сказал он после долгого молчания. – А Тиана умерла, горюя по нему. Странной она была драконицей…

– И старейшины винят в этом меня?

– Лилит помнит…

– Лилит тоже помнят на Земле! – злость Мэйр заставила Юя смешаться. И она вдруг поняла, что этот метаморф очень молод, совсем еще мальчик по их меркам. – Все ее дела люди помнят! И демоницам место в аду! Если она винит меня в смерти Эрия и его жены (даже не думай меня исправлять!), то я обвиняю ее в том же! Если бы она не заставила Эрия предать меня! Они оба были бы живы! Если бы она не разорвала связь, он имел бы доступ к источникам магии Земли! Если бы она меньше вмешивалась, то не прослыла бы демоницей!

«Мне нужно остыть… – подумала Мэйр, пытаясь взять себя в руки. – Остыть и подумать, почему Тан хотела скрыть от меня эти сведения. Неужели она думает, что я проникнусь жалостью к сыну Эрия? Не разумней ли, зная меня, было бы предположить, что я обрадуюсь возможности отомстить сыну вместо отца?»

– Они не оставят этого так! – жалобно заговорил метаморф. – Они выручат меня.

– Кто? Драконицы? Никто из драконов на Гойр не сунется. А твои сородичи… Даже не знаю, что они смогут противопоставить ковену?

Судя по потерянному взгляду Юя, метаморфы не располагали такой силой.

– Мне жаль, Юй, – сказала Мэйр напоследок. – Мне правда жаль. Тебе смерти, а уж тем более участия в экспериментах Тан я никогда не желала, хоть ты и пешка старейшин. Но если вырвешься отсюда, передай Лилит мои слова. Скажи, что настанет день и драконицы не смогут отсиживаться на Таур, выдумывая сказки о чистокровных. Скажи ей, что истинные чистокровные неразрывно связаны с Землей. Уж кому, как Лилит, не знать.

Она ушла, тщательно запечатав камеру Юя, заметя следы своего присутствия и магического взлома. Стоит очень хорошо все обдумать.

***

Лера не могла разлепить веки. Она чувствовала себя такой уставшей, словно пробежала накануне кросс в двадцать километров, а потом еще и вагон разгрузила на закуску.

Что-то происходило вокруг. Рычал и неистовствовал Сэм. Гремели цепи и железные двери. Выкрикивали заклинания и команды ведьмы.

Что-то происходило, но открыть глаза и посмотреть, что именно, было выше Лериных сил. Она флегматично размышляла о том, что это состояние ненормально, что, скорее всего, ей что-то подсыпали во вчерашний ужин. Что, похоже, настал день ритуала. Что сегодня все кончится.

Чьи-то руки принялись ее поднимать. Лера вяло отбивалась. Глаза раскрылись буквально на секунду, чтобы, подслеповато поморгав, закрыться снова. Ее куда-то вели, ноги двигались сами по себе, не слушаясь мозга и не нуждаясь в его командах. Кто-то подталкивал ее в спину, и волочил под руки. Голова кружилась так, будто Леру сняли с карусели. Но это ощущение скорее было приятным, чем нет - в теле чувствовалась легкость. И совершенно не стоило ни о чем беспокоиться.

Что-то происходило. Звуки: опять лязг цепей, снова голоса ведьм. Запахи: какие-то остро пахнущие травы, горящие свечи. Ощущения: спина касалась чего-то холодного, босые ноги стояли на чем-то горячем, почти раскаленном. Но все это будто бы и не с ней происходило, ощущалось как-то отрешенно, издали. Словно Лера наблюдала за самою собой во сне.

Чьи-то пальцы схватили ее за подбородок, с силой размыкая челюсти, и в рот полилась жидкость, вначале безвкусная, а мгновение спустя невыносимо горькая и холодная. Лера закашлялась, проглатывая напиток, и тут ощущения хлынули в нее на полную силу. Так, будто кто-то вместо тихо играющего радио врубил на всю мощные колонки. Холод в спине, жар в ногах – она стояла на только-только потухших углях, удушающий дым сжигаемых трав, нечеловеческий вой посаженного на цепь Сэма, пронзительные голоса женщин, нараспев читающих заклинания. Яркий свет гойрского солнца врывающийся сквозь открытый в потолке люк.

Лера закричала, не понимая, что происходит и почему.

Двенадцать ведьм стояли кольцом, окружая привязанную к столбу Леру, Тан, просто лучившаяся торжеством, напротив девушки – глаза в глаза. По правую руку от главы ковена – Мэйр. По левую – та, кого называли Нив. Сэм лежал позади Тан, прижатый цепями к полу в центре огромной пентаграммы.

Всех деталей Лера не могла ни рассмотреть, ни осознать, одно было ясно – ритуал начался.

Заклинания звучали все громче и громче с нарастающим темпом, а голос Сэма при этом слабел. Тан выполняла какие-то пассы руками и все остальные одиннадцать ведьм вторили ей. Во всем происходящем даже была какая-то красота, которую Лера могла бы оценить, не знай она последствий.

И вот достигший апогея речитатив заклинаний, застыл на одной высокой ноте, а затем оборвался. И это же мгновение Лера почувствовала, как в нее вливается сила. Это было странно. Вначале она просто ощущала некий приток бодрости и яркости ощущений, затем начала замечать такие детали, как бисеринка пота на лице Нив, как мошка, подлетевшая слишком близко к пламени свечи, как поросль дикого винограда, пробившая каменную кладку над самой крышей.

Поток энергии увеличивался. Она стала ощущать материал столба, к которому прикасалась ее спина – это было чистое серебро, украшенное резными символами, и о каждом из этих символов Лера могла бы рассказать целую историю. Она знала из какого сорта дерева угли под ногами, и столько лет прожило это дерево. Она видела ауры, клубившиеся над каждой из двенадцати ведьм. Лера прочла в этих аурах мысли каждой, страхи и надежды, мечты и сомнения…

Она увидела, как поток синеватой энергии, окутывавшей Сэма, покидает его тело и тянется к ней, а потом течет дальше – к Тан, а затем по кругу, затрагивая каждую ведьму. Лере стало вдруг так горько и обидно, она видела все, знала все, но ничего не могла предпринять, чтобы прекратить это.

Сэм истощался, почему-то уменьшалась не только окутывающая его аура, но и само тело. Огромный дракон таял, будто снеговик под лучами весеннего солнца. Чем меньше становилось в нем магии, тем меньше он был похож на дракона и тем больше… на человека. Последние крохи были выпиты и посреди гигантской пентаграммы остался лежать, скрючившись среди несоразмерно больших цепей, худощавый перень, жалкий и потерянный, как тот заблудившийся, которого когда-то Лера нашла посреди улицы родного города.

Энергия, текшая сквозь нее, тоже истощалась, полностью переходя к Тан. Знание уходило, цвета тускнели, звуки стихали, ощущения становились далекими и нереальными. Тонкая голубая ниточка тянулась к Тан, мерцая, исчезая…

Но вдруг Мэйр вскинула руки, нарушив какой-то зыбкий баланс в кругу ковена, с ее уст слетели резкие гортанные звуки, несколько незнакомых слов, будто бы разрядили атмосферу в комнате. Нить энергии, уже почти исчезнувшая, вдруг налилась насыщенным синим цветом, нить стала размером с веревку, а потом с корабельный трос и вот уже льется дикий поток, но уже не от Леры к Тан, а наоборот.

Все утихшие ощущения разом вернулись, вызвав в Лере вначале восторг, а потом, когда ей стало казаться, что она не способна вместить больше энергии – дикую боль.

– Что ты делаешь, Мэйр?! – кричала Тан, но видно было, что покинуть круг она не может.

Поток усиливался и усиливался. Лера, получавшая вместе с силой и болью знание обо всем, происходящем вокруг, понимала, что не только энергия Сэма сейчас возвращается в ее тело, но и сила всех, выпитых ранее драконов, сила, которую когда-то украли Тан и ее ведьмы. Небывалая сила, какую никогда еще не получала ни одна из них…

Лера слышала свой крик откуда-то издалека. Она желала только одного – выплеснуть часть этой силы, вернуть ее Сэму, но ничего не могла. Ее тело, хрупкое человеческое тело, стало вдруг вместилищем всей этой энергии.

Трясущаяся, упавшая на колени Тан проклинала Мэйр, Нив лежала ничком, сотрясаемая судорогами, другие ведьмы падали, как подкошенные, некоторые вспыхнули, словно свечки, другие просто почернели и рассыпались.

– Мэйр! Перестань! – верещала глава ковена, но Мэйр стояла непреклонно, держа поднятыми руки и выжимала последние крохи энергии из своих недавних соратниц.

Сила сорвала цепи, связывающие Леру, подняла ее в воздух, закрутила водоворот вокруг серебряного столба. Несмотря на нестерпимую боль, то чувство охватившего ее восторга и мощи, Лера не смогла бы забыть, никогда не смогла…

А потом яркая вспышка света поглотила все вокруг, и потерявшая сознание Лера мягко опустилась на пол.

Заблудившийся 23

На улице было душно. Несмотря на вечер, августовская жара никак не хотела отпускать мегаполис. За окном двадцатого этажа вяло, как жуки, ползали изнывающие от жары прохожие, гремел пробегающий мимо трамвай, неслись бесконечным потоком гудящие авто.

В офисе во всю работали кондиционеры, но Андрей терпеть не мог искусственный их холод – всегда лучше переносил жару. И сейчас он стоял у окна, ловя лучи перевалившего далеко за полдень солнца.

– Андрей! Ты отчет по продажам сделал? – крикнул Вадик, развернувшись на своем крутящемся кресле на сто восемьдесят градусов.

– Да… – вздохнул Андрей. – Сделал.

– И что у тебя получилось?

– Падают.

– И че делать будем? Какие мероприятия шефу предлагать, а?

– Подумаю об этом завтра, – сказал Андрей, решительно отворачиваясь от окна и направляясь к своему рабочему месту рядом с Вадиком.

– Печеньку? – в обычной своей манере, предложила сидевшая напротив Андрея девушка.

Она всегда и всем предлагала печенье, которое, кстати, у нее водились в неисчерпаемом количестве, она носила его в кармане в маленьких пачках, в сумке, оно лежало у нее во всех ящиках стола, на столе, в шкафу... Но несмотря на чудовищные запасы выпечки, девушка была стройной и симпатичной, да еще и обладала чувством юмора. Ведь только с чувством юмора можно без обид носить прозвище Печенька, и охотно на него отзываться. Прозвище так к ней прилипло, что ее настоящие имя и фамилию помнили, наверное, только в отделе кадров.

– Не, ну ты посмотри, унесенный ветром тут выискался, – не унимался Вадик, – завтра он подумает. Да завтра нас с тобой шеф к крестам приколотит вверх головами и выставит вдоль коридора. Мероприятия надо.

– Не приставай ты к человеку, Куцинин! – снова вмешалась Печенька. – Видишь, не расположен он к мероприятиям. Может он о высоком думает. О любви. Кстати, о мероприятиях, Андрюха, а не хочешь сегодня по пивку?

– О! – обрадовался Вадик. – Я хочу!

– Нет! Только Андрюша и я, и никаких Куцининых и прочих упырей, – отрезала Печенька.

– Свидание? – сощурился Вадик.

– Что ты! – Печенька сделала круглые глаза. – Какое свидание в наши-то молодые годы у двух совершенно свободных разнополых людей? Как ты мог такое подумать? Вот если вы вдвоем в бар пошли, это было бы свидание.

– Дура, ты, – обиделся Вадик.

– На намеки на гомосексуальность обижаются только латентные гомосексуалисты, – Печенька показала Куцинину язык. – Ну как ты, Андрей? Идешь? Пиво, футбол, можно боулинг.

Печенька не была в его вкусе. И все вроде при ней, но вот бывает так, что не твое и все тут. Но отказываться он почему-то не спешил. Сколько уже лет он один? Трудно и вспомнить. С тех пор, как приехал сюда из провинции. Живет как робот: работа – дом. Оторваться в конце концов можно хоть иногда. Да и кружечка пива с симпатичной девушкой ни к чему не обязывает…

– Не ходи с этой язвой, лучше давай мероприятия придумаем, – нудил Вадик, добавив, сам того не желая, Андрею решительности.

– А пошли, Печенька! Только я футбол не люблю. Давай в кино сходим.

– Нет! Ну вы посмотрите на это процветание блуда и разврата на рабочем месте!

– Молча завидуй, Куцикин! – хором закричали на него Андрей с Печенькой и разом засмеялись.

Печенька вела его по каким-то совершенно незнакомым закоулкам, убеждая, что знает тут одно место…

– Слушай, а ты случайно не маньячка, которая заманивает парней на пиво, а потом держит в подвале и закармливает до смерти печеньем?

– Маньячка-маньячка, – деловито с совершенно серьезным и немного рассеянным видом закивала девушка, оглядываясь при этом по сторонам.

– А я ведь и имени твоего толком не помню. Вот представь, добрался я до телефона, звоню в полицию: «Меня похитила… Печенька».

– Че, серьезно не помнишь? Значит, у нас есть задание на вечер, будешь угадывать! Ну ты посмотри, как все удачно, прям как первое свидание! Тут, кажется, поворот был…

– Что? Заблудилась? Знал я, что топографическим способностям девушек доверять не стоит.

– А ты тут сексизм не разводи. И вообще, ты ковчег построил?

– Чего?

– Зверей собрал? Что? Нет? Так и не ной! Ной тут выискался. Вот придем, еще благодарить меня будешь.

– Марта.

– Что?

– Ну это я угадываю.

– Ааа. Когда до Румпельштильцхена дойдешь, разбуди – я поржу.

– Ира.

– Холодно.

– А у тебя имя хоть русское?

– Хм… Скажу русское ты ж Прасковий с Евдокиями начнешь перечислять. Русское, а может греческое, я понятия не имею, если честно.

– Елена?

– Я, конечно, прекрасная, но не она, нет. Давай дальше.

Они свернули в очередной сомнительный проулок, в который Андрей по темноте не решился бы соваться. Благо, темнело поздно, а вот назад такси надо будет брать.

– Тамара.

– Это не греческое.

– Я не разбираюсь. Катя.

– Мимо.

– София.

– Ранил.

– Что?

– Ну, в смысле первую букву угадал.

– А… И как же тебя? Светлана, что ли?

– Бинго! Прикинь, ты на работе единственный будешь знать эту страшную тайну – мое имя.

Печенька вдруг остановилась. Впереди, прямо на мостовой сидела девушка. Потерянный взгляд, потрепанная одежда. Она была такой хрупкой, такой несчастной, и вызывала в Андрее эмоции схожие с чувством, когда видишь брошенного котенка.

– Скорую надо вызвать, – тихо проговорил он, доставая телефон. – Вдруг ей плохо.

– Да какую скорую, не ссы, подойди спроси, что да как.

– Но…

– Иди, иди. Вызовешь скорую, ее в психушку упекут.

– Что?..

– Иди, говорю! – Света настойчиво подтолкнула его вперед.

Андрей подошел, присел на корточки, ища глаза девушки… какие странные ярко-золотые глаза… Она посмотрела на него радостно, будто вспомнила давнего друга и в его голове пронеслось: «Я заблудилась!»

– Что?..

«Помоги мне, – просили ее глаза так отчетливо, как не сказал бы ни один голос ни на одном языке. – Сэм, помоги мне».

Он отпрянул от нее, будто его ударили током, растерянно оглянулся на Свету, которая стояла и криво улыбалась какой-то всезнающей улыбкой. Снова посмотрел на девушку.

«Сэм, я заблудилась… – опять сказали ее золотые глаза. – Я так устала и заблудилась».

Что-то непреодолимое потянуло его к ней, что-то больше, чем здравый смысл, логика, даже больше, чем эмоции или интуиция, опыт или предчувствие, что-то несравнимо больше и значимей. Он просто поднял ее на руки, легко, будто она ничего не весила. Девушка положила голову ему на плечо, и стало так тепло, так хорошо, будто он вернулся домой откуда-то издалека. Он нес ее домой, а внутри все пылало, огонь растекался по жилам, наполняя такой знакомой и такой долгожданной силой, за спиной, казалось, раскрывались крылья.

– Лера… – вдруг вспомнил он.

Парень вынес девушку из переулка, скрылся за поворотом. Одинокая фигурка в потрепанных джинсах осталась стоять посреди улицы, она рассеянно вынула из кармана упаковку печенья, распечатала и захрустела. Из соседнего переулка вышла женщина, одетая в несколько старомодное, но тем не менее очень изящное длинное черное платье. Плавной неспешной походкой она приблизилась к девушке и, насмешливо хмыкнув, приняла печенюшку, не глядя протянутую Светой.

– Получилось? – спросила женщина.

– Должно получиться, – отозвалась Света. – Он ее вспомнил, теперь она может отдать часть силы ему. – Почему так долго, Мэйр? Я целых два года поддерживала у него эти ложные воспоминания о земной жизни. Я просто вымоталась, как скаковая лошадь! А ты не шевелилась!

– Раньше ничего бы не вышло, – вздохнула Мэйр. – Ему нужно было пожить без магии, чтобы полностью очиститься от фринита. Иначе безумие вернулось бы. Нам еще повезло, что опустошенные чистокровные драконы становятся обычными людьми, а не обычными животными, как те, кого мы ловили на Гойре раньше.

– Это странно.

– Я тоже так думаю. Что-то не чисто там с этими чистокровными, извини за тавтологию.

Света вспоминала, как два года назад Мэйр явилась к ней домой, притащив с собой Сэма, точнее его бессознательное тело. Конечно же, Света не обрадовалась визиту ведьмы, которая хотела погубить и Сэма, и Леру. Но обстоятельства так сложились… Рассказ Мэйр был путанным и странным. Гибель Арэль, ритуал на Гойре, Сэм, ставший человеком, и Лера, ставшая непонятно кем... Вначале Света не верила, требовала немедленно вернуть Леру, расколдовать Сэма. А потом она увидела что-то в глазах Мэйр и поняла – та изменилась.

Зачем она сделала то, что сделала? Света так до конца и не поняла. Может, чувство вины перед отцом Сэма или забытая любовь к Эрию? Может, привязанность к Лере? Может, еще что-то. Но отчего-то Света была уверена, что это не жажда власти, не собственная выгода и не интриги... А Света никогда не ошибалась в мотивах людей… Ну разве что с Сэмом поначалу, но ведь то другое… И вообще, разве она не оказалась права? Отношения с Сэмом Леру ни к чему хорошему не привели! А что у них любовь, то Света в конце концов смогла это понять.

Пришедший в себя Сэм ничего не помнил, да и вообще походил на годовалого ребенка, которого заново нужно учить ходить, говорить, вести себя в обществе. Света испугалась было, что он никогда не станет не то что прежним – хотя бы нормальным. Но снова вмешалась Мэйр. Она работала с Сэмом при помощи совершенно неизвестной тогда Свете ментальной магии, и состояние того улучшалось просто на глазах. Нет, Сэм не вспомнил, что был драконом, не узнал Свету, не спрашивал о Лере, просто внятно и осознанно разговаривал на русском языке, не шарахался от бытовых приборов и вел себя почти как обычный среднестатистический парень, еще немного растерянный, с путающимися иногда мыслями, странноватый, но не безумный.

– Его воспоминания я блокировала, – однажды сказала Мэйр, – и теперь нужно создать новые.

– Зачем это? – удивилась Света.

– Он должен восстановиться после Гойра. Сейчас память о том, что там произошло, принесет ему страдания, он может впасть в отчаянье или сойти с ума. Представь, каково это – лишиться вдруг магии.

– Угу, по твоей вине.

– У меня не было другого выхода. Он долго пробыл на Гойре, и если бы я не забрала его магию, действие фринита уже нельзя было бы обратить. Сейчас есть шанс. Не знаю, сколько потребуется времени на восстановление. Ему и Лере. А тебе придется поддерживать мою магию.

– Что? – опешила Света

– Прости, но я убила всех знакомых мне ведьм. А разорваться между Сэмом и Лерой не могу. И если ему можешь помочь и ты (когда я тебя обучу, естественно), то Лере – только я.

Мэйр научила ее поддерживать свою магию, дала кроме того и несколько других уроков, которые в жизни очень даже пригодились. И исчезла. Она появлялась изредка, давала наставление, «вправляла мозги» Сэму, учила Свету новым тонкостям искусства. А вот теперь…

Света очнулась от воспоминаний.

– А что ты делала с Лерой все это время?

– Прятала и учила. Ей нужно было научиться справляться с той огромной силой, которая ей досталась. А ее разум после ритуала был не в лучшем состоянии, чем разум Сэма. Я срочно унесла ее с Гойра.

– И где ты ее прятала?

Мэйр хихикнула:

– На Земле. В джунглях Амазонки. Несмотря на все обилие миров, не так уж много мест, куда ни при каких обстоятельствах не сунуться старейшины. Это Гойр, но он нам не подходил, с тех пор как изменилась Лера. Гойр и Земля.

– Из-за прошлого?

– Угу. Люди уже не так доверчивы, чтобы поклоняться драконицам. А у Лилит особо рыльце в пушку. Ах, кстати, про нее.

Мэйр открыла дамскую сумочку, выпуская оттуда небольшую серую крысу.

– Ты прям, как старуха Шапокляк, – засмеялась Света.

– Не знаю, кто это, но я не старуха, – проворчала Мэйр.

Крыса, ловко спрыгнув на землю, тут же принялась меняться, расти, пока перед ними не предстал высокий худощавый мужчина с лисьими чертами лица.

– Теперь я могу отпустить тебя, Юй, – сказала Мэйр, – как и обещала. А ты за это передашь послание Лилит.

– Я не хочу… – плаксиво отозвался метаморф.

– Не бойся, она тебя не тронет. Когда передашь послание, можешь вернуться ко мне, если конечно захочешь, – Мэйр лукаво улыбнулась, а глаза Юя отчего-то засияли. – Скажи этой старой развалине…

Странный звук вдруг отвлек Мэйр, она подняла голову, вглядываясь в темнеющее небо. Где-то за пару улиц отсюда в воздух поднялись два дракона, прекрасных гибких создания. Они летали кругами, исполняя какой-то затейливый, необычайно завораживающий танец.

Мэйр и Юй, как зачарованные смотрели на это действо, Света стояла и, демонстративно вздыхая, ворчала:

– Это несправедливо, что я не могу запомнить трансформацию драконов, уж кто-кто, а я для них поработала дай боже!.. И еще эта Лерка неблагодарная… Надо же умудрилась стать драконицей. С чего вдруг?

Когда два темных силуэта поднялись высоко над городом и исчезли в закатной дымке, Мэйр, снова повернувшись к Юю, продолжила:

– Передай, что родилась новая драконица, с силой которой им не стоит даже тягаться. И если старейшины не хотят заполучить ее себе во враги, вместе с сыном Эрия, пусть держатся от Земли подальше! А еще скажи, что я догадываюсь о секрете чистокровных.

– Что за секрет? – вмешалась Света.

– Настоящий чистокровный не тот, кто рожден от дракона и драконицы, а тот, в ком течет магия драконов и Указывающей с Земли, именно с нашей Земли, – нехотя пояснила Мэйр.

– Тогда почему Сэм считался чистокровным? Он же, насколько я знаю не твой сын?

Ведьма зыркнула на Свету так, как это может сделать только настоящая ведьма, и почти сердито сказала:

– Ты хорошо расслышала? Течет не кровь, а магия! А в Эрие было достаточно моей магии, чтобы передать сыну. – Она сделала паузу и добавила, смягчившись: – Так что в некотором смысле (в магическом) Сэм мой сын...

– Ты все запомнил? – бросила Мэйр метаморфу, отворачиваясь от Светы.

Юй печально кивнул, сплел своими длинными пальцами невидимую паутину, в переулке, повидавшем сегодня всякого, отрылся портал в далекий чужой мир, и метаморф, во мгновение ока, обернувшийся огненной птицей, исчез.

– Ты с ним подружилась? – удивленно хмыкнула Света.

– А то, – хитро улыбулась Мэйр.

КОНЕЦ