Забирающий Души

Глава 1

Холодный ветер потянул через распахнутое окно и Хайнц поморщился. В этом году осень наступила, казалось, раньше обычного. Вместо золотых и багровых листьев в саду виднелись уже голые деревья, чьи ветви трепетали при порывах ветра. Сентябрь что-то не задался. Не только погода, будь она неладна. С ней-то ловцу воров не трудно примириться. За свои сорок лет Хайнц Фогг видывал всякое. Ведь он вырос в деревеньке близ Нойсгенна и не был избалован благородным происхождением. После той давней войны с южанами, где Фогг чуть не сложил голову под Вальруте, он подался в профессию, где платили лучше, а рисковать приходилось меньше. Ловцы воров или охотники на людей, как они называли себя сами, были своеобразной кастой. Некоторые из них брались за любые дела, другие специализировались на определённых преступлениях. Разыскать пропавшего, установить вора и вернуть награбленное. Уличить мошенника или неверную жену. Это и было основным заработком Хайнца, ибо он брался за всё, лишь бы у нанимателя звенело золото. Вот сейчас, впервые за долгое время, он пожалел, что согласился.

Фогг снова осмотрел комнату. Роскошную детскую с резными шкафчиками и превосходной кроваткой из чёрного дерева. Возле кровати, на тумбочке, лежал золотой медальон исчезнувшей Эмили. Маленькой дочурке самого губернатора, который просто не находил слов, чтобы выразить своё горе и только тихо всхлипывал, хоть и стеснялся Фогга. Абелард Винтер получил настоящий удар. Беда пришла откуда он не ждал. Все интриги городского совета не смогли достичь своей цели и сместить Винтера, чтобы поставить более послушного. С ними Абелард управлялся играючи. Но теперь он был выбит из колеи. Надолго. Очень надолго. Фогг понял это сразу, как только заглянул в карие глаза губернатора. Даже Кристен, его жена, держалась крепче. Она словно окаменела от горя, но её взгляд был суров и внимателен. Хайнц ещё раз поглядел вокруг. Кто бы не похитил девочку, он не взламывал окно. Засовы открыли изнутри, в этом Фогг не сомневался. Как почти не сомневался в том, что человек, которому открыла девочка, если предположить то, что она сама впустила похитителя, был ей знаком. Да, знаком. Иначе бы она ни за что не отворила окно в темноту. Фогг потёр рукой бороду и проговорил:

– Когда вы заметили, что она исчезла?

– Ночью. Около двух часов, – раздался тихий голос Кристен. – Я пришла к ней потому, что мне показалось, будто Эмили играет со своей шкатулкой.

При этих словах она кивнула головой на один из шкафчиков и чуть не расплакалась.

Фогг подошёл к шкафу и отворил дверцу. Там, на одной из полок, стояла изящная серебряная шкатулка, с изображением лебедя на крышке. Хайнц приоткрыл её и заиграла тихая мелодия, а внутри шкатулки закружились в танце две маленькие фигурки. Он прикрыл её и заговорил:

– То есть, вы услышали ночью эту мелодию?

– Не эту. Я ошиблась. Точно не эту. Я слышала тихую музыку, но она была совсем другой. Когда я вошла в комнату, то Эмили не увидела, а окно было распахнуто, как сейчас. Я бросилась к нему, но ничего не смогла разглядеть. Потом разбудила мужа. Но скажите, если Эмили похитили через окно, то каким образом не оставили следов? Ведь под окном сплошь земля. Мягкая земля, а не камень.

Фогг и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Он с самого начала не давал ему покоя. Ведь третий этаж это не шутка. Без лестницы не взобраться. А она, бесспорно, оставит след. Да к тому же, спустившись с неё, тоже пришлось бы пройти по сырой земле. Фогг подозревал, что девочку унесли через дверь, а окно открыли, чтобы изобразить похищение. Но кто и зачем? Фогг тяжело вздохнул и попросил пригласить слуг для допроса.

Старый Альфред, бессменный швейцар дома Винтер, утирал слёзы. Нет, никто не отворял двери ночью. В этом старик был уверен. Он всегда бдительно относился к своим обязанностям. Такой богатый дом, как у губернатора, хорошая возможность для воров и Альфред очень тщательно запирал двери и окна. Глядя на него, Фогг покачал головой. Старик не лгал. Но как же тогда объяснить отсутствие следов? Хайнц уже обошёл весь дом, от подвала до чердака, в поисках спрятанного тела, но ничего не обнаружил. Он расспросил горничных, кухарку и её помощниц. Садовника, конюхов и рабочих, но тщетно. Людей у губернатора работало много, но вот попасть внутрь дома в такое позднее время, могли немногие. А проникнуть в комнату девочки и того меньше. Ведь комната матери была напротив и Кристен не спала в это время, если верить её словам о музыке, якобы слышанной ею.

Фогг осмотрел сад, конюшни и все постройки на участке. Осмотрел медленно и терпеливо, бдительно вглядываясь повсюду, но без толку. Наконец Хайнц устал. Он не представлял, за что можно зацепиться в этом деле и оттого был мрачен. Губернатор обещал громадные деньги, но только в том случае, если девочку найдут. Живую или мёртвую. Хайнц взялся за это дело, рассчитывая разбогатеть, но как видно, с этим придётся обождать. Простившись с хозяевами, он отправился в район, прилегающий к городской стене. Холмы, если по-простому, и Бергерис – на городской карте. Там, в маленьких тёмных трактирах можно было повстречать многих из ночного люда Нойсгенна. Хайнц подстёгивал коня, торопясь скорее не за тем, чтобы разузнать что-то новое, а успеть выпить кружечку пива в спокойной обстановке и подумать над тем, как всё же вынесли ребёнка.

«Королевский медведь» встретил его шумом и бранью. Здесь уже шла игра в кости и её участники не сдерживали себя в выражениях, бурно оповещая о неудачах и выигрышах. Фогг поправил длинный кинжал на поясе и разместился в уголке, заняв свободный стол. К пиву шла колбаса и пшеничные лепёшки. Задумчиво барабаня пальцами по глиняному бокалу, Хайнц не сразу заметил человека, устремившегося к нему. Длинный серый плащ неуклюже висел на долговязой фигуре. Высокие жёлтые сапоги звенели шпорами. На поясе располагались меч и кинжал. Медная бляха на груди тускло блестела при свете свечей. Человек подсел к Фоггу, не спрашивая разрешения. Это был Джерд Лоренц, один из многочисленных городских стражей. Угрюмый и недовольный сегодня. Его чёрные с проседью усы украшала пивная пена, но он её не замечал.

– Что расселся, бездельник? – проговорил Лоренц недружелюбно. – Небось ждёшь, когда мы сделаем работу за тебя?

– А такое бывает, Джерд? Бывает, я спрашиваю? Городской страже нет равных только когда нужно собрать дань с уличных торговцев или обобрать подгулявшего господина. Но только заходит речь о настоящем деле и бравые рыцари медной бляхи превращаются в кучку олухов. Разве я не прав?

Джерд беззлобно ткнул его кулаком:

– У тебя длинный язык. Рано или поздно тебе его укоротят. А если серьёзно, то что думаешь про этот случай?

– Ещё не знаю, Джерд. Ещё ничего не ясно. Если в ближайшие дни не запросят выкуп, то девочки нет в живых. Это точно. Но кто её взял? Что, вам теперь тоже не сладко? Губернатор небось устроил разгон вашему начальнику.

– Не сладко... – Джерд презрительно хмыкнул. – Я вот что тебе скажу, умник. Если бы ты хоть немного соображал, то давным-давно бы понял, что дочурка губернатора не единственная, кто пропал. Но ты же не приходишь к нам и не спрашиваешь что да как. Вот и думай теперь сам.

– Если ты хочешь меня удивить, что в Нойсгенне постоянно пропадают дети, то это зря. Я боюсь представить, сколько их недосчитываются, к примеру, за полгода. Но ведь ребёнок ребёнку рознь. Ты ещё скажи, что ещё у кого-то из знатных людей пропали дети, а я и не ведаю.

– Так и есть. У тебя просто соломенная башка, Фогг, хоть ты и считаешь себя великим мастером розыска. Конечно, пропали. Да не у кого-нибудь, а у сестры самого епископа. Это не считая семей рангом пониже. Я и позавчера ходил к лавочнику Олларду. Ну, тому, что торгует специями, неподалёку от ратуши. У него тоже кто-то похитил маленькую дочку. Только днём, прямиком от лавки. Она вышла за дверь совсем ненадолго и пропала. А ведь неподалеку от ратуши бродяг и цыган не бывает. На них не списать. Там два поста нашей стражи и никто ничего не видел, – при этих словах Джерд чуть не врезал кулаком по столу.

– А что с дочерью сестры епископа?

– Откуда у неё дочь, невежда? У неё сыновья. Трое. Вернее, было трое. Одного из них украли прямиком из дома, а я тебе скажу, что это было чертовски трудно. Там высоченный забор, сторож и громадные собаки. На всех окнах запоры и ставни, но тем не менее, кто-то до него добрался. Я уж было подумал, что этот кто-то – он свой. Кто-то из живущих в этом доме. Но теперь, когда пропала Эмили, то я даже не берусь утверждать что-то определенное.

Фогг кивнул головой:

– Да. Я тоже подумал, что Эмили пострадала от кого-то из близких, но после твоего рассказа не уверен в этом. Но скажи мне, Джерд, какой прок похитителю рисковать, чтобы украсть ребёнка из такого труднодоступного места? Ну если не планируется запросить выкуп. Ведь полным-полно детей шатается по Нойсгенну без малейшего присмотра. Неужели похититель настолько переборчив?

– Я тоже думал об этом, – Джерд угрюмо нахмурился, – с выкупом ясно, что пустышка. Сын сестры епископа пропал десяток дней назад. Никто за него ничего не запрашивал. С Эмили, боюсь, выйдет так же. У меня одно объяснение вертится в голове. Тот, кто похищает детей, знатный человек. Он не привык к грязи. Ведь посмотри на тех малышей, что шляются по улицам. Они грязные, а то и больны чем-нибудь. Вот потому он и не ловит их. Ему подавай чистых и опрятных.

– Возможно, ты прав. Если так, то он может быть вхож в дома, откуда воровал детей. Потому они и не кричали, что знали похитителя. Но вот как он умудрился вытащить Эмили из окна и не оставить следов внизу, не могу представить.

– Если бы ты видел комнату маленького Вима, ты бы обалдел ещё больше. Там высота просто не поддаётся описанию. Никаких деревьев. Лишь отвесная стена, без всякой лепнины, а под ней клумба. Лестницу там точно не ставили. Да и такую с собой не унести. Я думаю, что он зашёл через дверь. Ну, очень сомневаюсь, что спустился по верёвке с крыши. Возможно, но вряд ли.

– Да, Джерд. У Эмили такая же ерунда. Тот, кто её украл, мастерски всё исполнил. Я уж пожалел, что взялся за это. А теперь не отказаться. Губернатор не поймёт. Придётся искать этого ублюдка, забери его дьявол!

– Дьявол, – Джерд ухмыльнулся, – вот и старый Зигмунд толкует о нём. Дьяволе, который уносит детей уже многие годы. До сегодняшнего дня я смеялся над ним, а теперь не знаю, что и думать. Нет, ты не считай, что я верю в эту ерунду, – проговорил Джерд, заметив удивлённый взгляд собеседника. – Но от бессилия ещё и не такое придёт в голову. Вот сам ты, что думаешь делать?

– Опросить всех. Всех, кого ты знаешь. Каждый случай заново. Независимо от того, из какой семьи ребёнок. Вдруг наш похититель ворует разных. Вряд ли, но чем чёрт не шутит. Узнать всё, что только можно о тех, кто бывал в гостях в доме сестры епископа и губернатора. Может кто-то совпадёт в обеих случаях.

– Конечно, совпадёт. И не один, а многие, – перебил его Джерд. – Ты совсем не думаешь. Там половина города бывает в гостях регулярно.

– Бывает, конечно, но ты не забывай, что родители могут догадаться кто из гостей уделял внимание детям больше обычного. Сами они о таком могут и не задуматься, но мы им намекнём. Обязательно намекнём.

– Если мы, то тогда и деньги пополам.

– Конечно, Джерд. Тут ведь не только деньги пополам, но и головную боль.

– А что тебе обещал губернатор?

– Сотню золотых, – произнёс Фогг неохотно. Вообще-то губернатор обещал триста, но Джерду нечего знать об этом.

– Негусто. А за живую или за мёртвую?

– За любую.

– Тогда справедливо.

– Согласен. Допивай пиво и пойдём.

– Куда? К сестре епископа?

– Нет, давай к тому лавочнику. У него всё-таки украли ребёнка днём. Может хоть кто-то видел что подозрительное.

– Я там всех опросил, – Джерд махнул рукой, – но пойдём, коли хочешь.

Он духом осушил бокал и встал, оправляя плащ. Фогг расплатился и они зашагали наружу. Увидев лошадь Джерда, Фогг не удержался:

– Скажи, сколько ей лет на самом деле? Ведь на взгляд не менее ста.

– Больше, конечно. Лошади, которых выдаёт королевская казна, должны жить бесконечно. По крайней мере, я не слышал, чтобы хоть одна загнулась.

– Ещё бы, если регулярно покупать за свой счёт замену. А вообще, бардак. Вот ты меня упрекал, что я не стремился в городскую стражу. А что я там забыл? Жалование маленькое. Если бы вы не собирали несколько других с лавочников и торговцев, то от городской стражи давно остались бы лишь дохлые казённые лошади.

Джерд хмуро кивнул:

– Ты прав. Только капитан построил себе особняк, а остальные ничуть не лучше церковных крыс.

– Насчёт крыс ты загнул, но ненамного.

Фогг вскочил на коня:

– Поехали уже и не забудь привязать мешок, чтобы песок из твоей лошади сыпался в него.

Джерд ткнул его кулаком.

* * *

От Олларда было немного толку. Его лавка располагалась на первом этаже четырёхэтажного здания, неподалёку от самой ратуши. Окна её были заставлены товаром, заманивающим прохожих. Рассмотреть что-то сквозь эти бесчисленные пирамиды было крайне сложно. Да, тот день он хорошо помнил и никогда не забудет. Он не беспокоился за свою маленькую Белинду, ведь их район всегда был спокоен. Да и она никогда не отходила далеко. В тот день у Олларда было много покупателей и он едва успевал справляться с ними. Белинда вышла на улицу и прошло совсем немного времени, как Оллард отправился за ней, но никого не нашёл. Он побежал к городской страже, но те только пожали плечами.. Вот и всё. А теперь его Белинды больше нет. Оллард сжал голову руками.

– Скажи, а покупатели, которые были у тебя в то время, когда пропала дочь, они постоянные, небось? – проговорил Хайнц.

– Да, у меня почти все постоянные.

– А мужчины среди них были?

– Только старый Спиридон. Грек из таверны. Он всегда сам приходит за товаром.

– Это тот, что хозяин «Артемиды»? – спросил Джерд.

– Да, он самый. А больше никого. Одни женщины да мальчишки посыльные.

– А возраст мальчишек?

– Разные, – Оллард недоуменно пожал плечами, – но в тот момент, когда она пропала, все они уже давно ушли. Тогда в лавке оставался Спиридон да мадам Шмитт. Она и уходила последней.

– А далеко она живёт? – спросил Фогг.

– Нет. Совсем рядом. В том розовом доме, с головой оленя на фасаде. Который почти напротив лавки.

Фогг кивнул:

– Хорошо. Мы сходим к ней, если она, конечно, согласится с нами поговорить.

– Согласится, – лавочник уверенно произнёс, – она добрая женщина.

Джерд только хмыкнул. Никакая добрая женщина не желает иметь ни малейших дел с городской стражей и тем более, с охотником на людей. Это ниже достоинства любой достопочтенной дамы. Но стоит попробовать.

Роскошный дом виднелся напротив и Фогг только хмуро окинул его взглядом. Мадам Шмитт жила на втором этаже. Тупоголовый швейцар нипочём не хотел тревожить её и Джерд еле сдержался, чтобы не сломать ему парочку рёбер. Но Фогг обратился к нему:

– Скажи, ты ведь знаешь, что пропала дочь Олларда?

Тот кивнул.

– Так вот. Мы ищем того, кто её похитил, а ты нам мешаешь. Но нам нужно найти того, кто это сделал. Ты очень подходишь на эту роль. Ты мужчина. Одинокий. Находился рядом в тот день. Этого достаточно. Ты хочешь отправиться с нами в городскую тюрьму?

Швейцар вытаращил свои светлые глаза и в ужасе замотал головой:

– Я ничего не знаю. Сейчас. Сейчас я доложу хозяйке.

Он затопал по лестнице с необыкновенной быстротой и Джерд чуть не расхохотался:

– Так может это и есть наш похититель?

– Ты представляешь, чтобы этот громила бесшумно влез в парочку домов и дети открыли окно, завидев его унылую рожу? Вот и я нет. Насчёт Белинды, конечно, можно проверить, но по остальным делам точно пустышка.

Джерд кивнул:

– Да. Этот тугодум не похож на хитроумного вора. В этом ты прав.

Мадам Шмитт согласилась их принять и усевшись за лакированный столик, Фогг чувствовал себя неловко. Мадам Шмитт так поглядела на него, когда он положил на него шляпу, что Фогг едва не извинился. Взгляд старушки напомнил ему бывшего командира славной шестой армии. Полковника Хубера, ещё известного как Большой Тью или Бешеный Бык. Фогг мог поклясться, что даже ему было очень далеко до алмазной твёрдости старухи.

– Мадам Шмитт, – произнёс Хайнц самым любезным образом, который только смог изобразить, – вы, конечно, знаете почему мы отважились вас побеспокоить?

– Да, – холодно произнесла старуха, – из-за маленькой Беллы, да смилостивится над ней Господь.

– Тогда расскажите нам про тот день. Ведь вы были в лавке Олларда?

– Да, была. Я не стала посылать служанку. Я сама люблю пройтись по магазинам, если они неподалеку. У Олларда в лавке был этот отвратительный мужлан, который содержит то заведение, где так скверно пахнет. Потом он наконец ушёл и я смогла поговорить с Оллардом. Он был сама любезность. Маленькая Белла вышла из лавки, когда я туда входила. Но когда я покидала лавку, то с ней не встретилась. Тогда, конечно, я об этом не задумывалась.

– Скажите, а пока вы были в лавке, вы ничего не слышали подозрительного? Быть может, шум на улице или разговор?

– Нет, – мадам Шмитт приподняла бровь, – хотя... Это, конечно, не подозрительно, но необычно. Когда я была в лавке и уже ушёл этот человек, я услышала мелодию. Красивую мелодию. Я спросила Олларда. Быть может он повесил музыкальный колокольчик, хоть это и очень дорого. Но он удивился. Он ничего не услышал и, конечно, никаких колокольчиков не вешал. Но я точно слышала музыку. Тихую музыку.

Фогг с трудом проглотил слюну. Музыка. Опять проклятая музыка.

– А когда уходили, вы не заметили на улице музыкантов, мадам Шмитт? – проговорил Джерд, зная ответ заранее.

– Конечно, нет, – она удивлённо уставилась на него, – ведь сюда не пускают уличных попрошаек. Откуда тут взяться музыкантам?

– А может кто-то из жителей играет?

Мадам Шмитт нахмурилась:

– Нет. Я живу здесь много лет и никогда не слышала, чтобы кто-то из соседей играл на инструментах. Никто. Господин Полсон когда-то славно играл на рояле, но он погиб двадцать лет назад. С тех пор у нас здесь с музыкой не ладится. Хоть я была бы рада, если бы кто-то занимался ею.

– А скажите, мадам Шмитт, – произнёс Фогг негромко, – как вы думаете, игру какого инструмента вы слышали?

– Флейту, – проговорила старуха растерянно, – да, скорее всего, флейту. Но только очень тихо.

Глава 2

В «Артемиде» было не протолкнуться. Хорошая таверна и цены невысоки. Посетителей у Спиридона хоть отбавляй. Официантки скользили по залу, одетые в ярко-вишневую униформу. Редкость для таверны подобного рода. Сам Спиридон – громадный человек с заметной проседью в когда-то бывших чёрными волосах, о чём-то пререкался с поваром. Джерду надоело его ждать и он протиснулся прямиком на кухню:

– Поговорить надо, – произнёс он холодно, – пойдём, потолкуем.

Спиридон возмущённо вздохнул, но всё же отправился вслед за Джердом. На улицу, прямиком позади «Артемиды». Там уже дожидался Фогг, бесцельно слоняясь по кругу. Увидев Спиридона, он произнёс:

– Вот и попался! Хорошо, что ты привёл его, – добавил Фогг, обращаясь к Джерду, – наверное, это его рук дело.

Спиридон вытаращил глаза:

– Ты что, обалдел? Ты вообще о чём?

– Как будто сам не знаешь? Так не пойдёт. Давай рассказывай, как всё было.

– О чём?

– Как о чём? О похищении.

– Чего?

– Кого. Не прикидывайся! Маленькой Беллы.

Спиридон заехал своим огромным кулаком прямо в грудь Фоггу, играючи сбив его наземь:

– Ах, ты скотина! Чего удумал! Работать надо, а не искать на кого свалить. Пошёл вон отсюда!

– Погодь, – железная рука Джерда легла на его плечо, – если это не ты, то тогда должен знать, кто.

– Это ещё почему?

– У тебя людей, как селёдок в бочке и так каждый день. Неужели ты ничего не слышал о похищениях? Брось валять дурака, Спиро! Давай выкладывай.

Спиридон покачал головой:

– Слышать о пропажах, я конечно, слышал, но чьих рук дело не знаю. Я бы сам вырвал его горло только из-за одной Беллы. А маленький Ян... Ведь он был совсем как ангелочек! Такой спокойный и хороший мальчик, – кулаки Спиридона сжались и Фогг немного отдалился.

– А чей это сын? Маленький Ян, – проговорил он, испытывающе глядя на Спиридона.

– Маркуса. Сапожника, что живёт у самых кожевенных рядов. Небольшой домик голубого цвета. Там ещё на ставнях виноградные грозди. А будка его неподалёку, возле рынка, на бульваре Гро.

– Я знаю , о ком ты говоришь, – Джерд поправил усы, – он приходил к нам, когда это случилось. Мы сейчас снова пойдём к нему, а ты, Спиро, прислушивайся ко всему. Его надо найти. Этого ублюдка надо найти, Спиро. Надо.

Грек закивал головой:

– Надо. Если найдёте его, не нужно казнить на площади. Топор – это очень мягкая смерть для него. Отдайте его родителям пропавших деток. Так будет правильно.

Фогг промолчал.

Путь к бульвару Гро был долог, но Джерд и Хайнц прошли его пешком, оставив лошадей у Спиридона, хоть грязная мостовая и не располагала к прогулкам. То здесь, то там в толпе мелькали знакомые лица. Вот показалась рыжая борода Хинрича, непревзойдённого вора, и Джерд ухватил его за руку:

– Привет. Поговорить нужно.

– Хорошо, – Хинрич спокойно глядел на него, – а чего стряслось?

– Мы не по твою душу, не беспокойся, – тихо произнес Фогг, – нам нужно найти того, кто крадёт детей.

– Так это не по моей части, знать такое отребье. Это грязная работа. Грех, если на то пошло.

– А всё-таки? Подумай. Хорошо подумай.

– Нет, – Хинрич махнул рукой, – тут не о чем думать. В моём кругу такие дела не приветствуются и будь я проклят, если бы скрыл подобного.

Джерд ещё пытался что-то разузнать у вора, но Хайнц уже отвернулся. Неподалёку виднелась тележка тётушки Луизы, одетой как всегда в кучу растрёпанных курток, напоминая кочан капусты. Её светлые глаза слезились от ветра, но Фогга она узнала сразу:

– Ты бы купил чего, – заговорила она бойко, – посмотри, какие пироги. Просто загляденье!

– С кем на этот раз? Пёс, кот или всё же по старинке – крыса?

Тетушка Луиза стукнула его рукой, хоть и понимала, что Хайнц шутит:

– Где же ты видал, чтобы собачье мясо так дорого продавали? Крысы, конечно, а их трудно наловить. Бери и не думай.

Фогг рассмеялся и полез за кошельком. Тетушка Луиза готовила из хорошего мяса, можно не сомневаться. Он знал это давным-давно. Лучшие пироги в Нойсгенне были у неё, хоть и продавались посреди улицы. Забирая два пирога, Хайнц произнёс негромко:

– Скажи, а ты часом не слышала чего про того, кто похищает детей?

Её лицо переменилось:

– Да отведёт меня Господь от этого! Не знаю и знать не хочу!

– Сообщи, если что услышишь.

Торговка перекрестилась:

– Иди, Хайнц. Иди с богом.

Фогг недоуменно кивнул и отошёл в сторону. Джерд уже поджидал его:

– А я думал, ты зря теряешь время, – произнёс он, отбирая один из пирогов, – но с тобой можно работать.

– Что-то с ней неладно. Она так боится этого похитителя. Ей-то чего бояться? Ведь он крадёт детей, а не старух.

– Не обращай внимание. Это всё россказни Зигмунда, будь он неладен. Ходит к ней за пирогами и пугает почём зря своими байками. Я говорил ему, что он остолоп. Так ведь она и готовить разучится от нервов. Надо всыпать ему, а то это к добру не приведёт.

– Что, Зигмунд пугает её дьяволом?

– И так можно сказать. Не обращай внимания – у Зигмунда всё сводится к нечистой силе. Так ведь проще объяснить, отчего ты ещё не изловил преступника.

Фогг дожевал пирог и они зашагали к будочке Маркуса.

Сапожник был занят работой и не обрадовался визиту городского стража, да ещё в компании ловца воров. У Маркуса было шестеро детей, помимо пропавшего Яна, и как подумал Хайнц, возможно отец не особо расстроился пропаже одного из сыновей. Маркус было попытался отговориться тем, что занят, но Джерд бесцеремонно вытащил его из будки через заднюю дверь. Кулак городского стража ткнул сапожника в рёбра коротко, но эффективно. Тот рухнул на колени, пытаясь перевести дух.

– Ты надоел мне, Маркус, – произнёс Джерд сурово. – Меня не интересует хочешь ты, чтобы я искал похитителя или нет. У меня приказ губернатора и если ты опять заартачишься мне помогать, то я пойду к нему и твоё дело закроют мигом. Ты этого хочешь?

Сапожник замотал головой. Нет, этого он точно не хотел. Такое даже представить было страшно. Он собрался с духом и заговорил:

– Так ведь я рассказал всё. Всё, что знал.

– Расскажи ещё, – произнёс Фогг, склоняясь к нему, – расскажи мне всё заново.

Ян пропал в середине дня. Прямиком от маленького домика. Сюда, на работу, Маркус не брал детей. Ведь здесь полным-полно бродяг. Сапожник был на работе, когда примчалась жена и подняла тревогу, что Ян исчез. Маркус было не воспринял это всерьёз, но как оказалось, зря. Ян так и не вернулся и отец обошёл всех соседей, а потом отправился в городскую стражу. Но всё без толку. Нет, он расстроен, что Ян пропал, но ведь есть и другие дети. Приходиться работать, чтобы кормить их.

Послушав его рассказ, Фогг только махнул рукой. Тащились через весь город из-за такой ерунды. Но нужно пойти к жене Маркуса и расспросить её. Ведь надо что-то делать.

Хильда, мать пропавшего Яна, стирала бельё в корыте, стоящем посреди дворика. При воспоминаниях о том дне, слёзы закапали в мыльную воду и она даже не пыталась утирать их:

– Ян всегда был послушный. Очень послушный. Ему было всего семь лет, но он никогда не доставлял неприятности. Когда его украли, я готовила еду, – при этих словах она расплакалась сильнее, – а Ян вместе с Барти гуляли во дворе. Когда я вышла, то Яна не было. Барти сказал мне, что Ян вышел на улицу и не вернулся.

– Барти – это один из ваших сыновей?

– Да, – женщина кивнула головой, – ему пять лет и я ничего не добилась от него.

– Позовите его, – сказал Хайнц. – Я хочу поговорить с ним.

Барти никак не походил на ангелочка. Чёрные, как смоль волосы вились в беспорядке. Худое большеглазое лицо глядело каким-то удивлённым выражением. Походка напоминала журавлиную и глядя на него, Фогг произнёс:

– Скажите, а Ян был на него похож?

– Нет, – женщина покачала головой, – он был красивый. Такие красивые золотистые волосы и голубые глаза. Он был похож на маленького принца.

Фогг присел на корточки, заглядывая в лицо Барти, который испуганно вытаращил глаза:

– Скажи мне, мальчик. В тот день, когда Ян вышел за калитку и пропал, ты слышал музыку? Слышал, как кто-то играл музыку? Или может ты видел музыканта?

Ребёнок молча смотрел на Фогга и только через время замотал головой.

– А почему Ян тогда пошёл на улицу? Там было что-то интересное?

Барти закивал головой.

– А что? Что он там увидел?

– Кони. Большие чёрные кони.

– Кто-то подъехал к домику верхом на коне?

– Да.

– А ты видел его? Какой он был? У него были усы? – и Фогг ткнул пальцем в Джерда.

– Нет. У неё не было усов.

– Это была женщина?

– Да.

– Но она должна была ехать в карете. Ты видел карету? Она красивая?

– Да, красивая, – произнёс Барти невнятно, – там был лев.

– Да, неужели? Вот прям живой?

– Нет. Не живой. Вот такой, – Барти пытался что-то изобразить руками.

– Там был нарисован лев? На карете?

– Да.

– А женщина, у неё волосы светлые, как у Яна или тёмные, как у тебя?

– Светлые.

– Ян поехал с ней в карете?

– Да, – при этих словах мать ухватила Барти и затрясла:

– Что же ты мне это не говорил? Почему ты молчал?

– Ты не спрашивала про карету, – проговорил Барти, раскачиваясь в руках Хильды.

Фогг почесал бороду. Странно, конечно, ну да ладно. Надо будет разузнать, чей это экипаж.

Джерд и Фогг направились в городскую стражу, уже на пороге они услышали изнутри плач. Отворив дверь, Джерд чуть не врезался в толстую черноволосую женщину, одетую в испачканный мукой халат. Она заламывала руки и что-то причитала. Напротив неё стоял широкоплечий Руперт, один из городских стражей, глядя на истерику женщины совершенно спокойно. Холодное спокойствие Руперта могло поколебать немногое и женские слёзы не входили в этот список. Джерд заговорил, обращаясь к нему:

– Что стряслось?

Пока Руперт собирался ответить, женщина уже обернулась, услышав Джерда, и заговорила без остановки:

– Моя Кейт... Моя Кейт пропала. А он не хочет её искать!

– Кейт – это ваша дочь? – Фогг змеёй протиснулся между женщиной и стражем.

– Да.

– Сколько ей было лет?

– Пятнадцать.

Фогг уставился в раздумьях. Он полагал, что тот, кто ворует маленьких детей, не заинтересован в девочке пятнадцати лет, но кто знает. Помолчав немного, он заговорил:

– Пойдём. Где она пропала?

– Она пошла в лавку Остина и не вернулась. Я была там. Остин сказал, что она не заходила сегодня. Но он лжёт. Я поняла это сразу. А этот не хочет идти, – она махнул на Руперта головой и заплакала.

– Пойдём, – Фогг потянул женщину за руку, – пойдём туда.

Фогг уже выволок её на улицу, как на буксире, но тут Джерд проговорил негромко:

– Какого дьявола, Хайнц? Ведь это точно не наше дело.

– Ты уверен? Я нет. Лучше проверить. Должен же я что-то сказать губернатору, чем мы занимаемся? Или ты предлагаешь рассказать о том, как шлялись по улицам? Нет, давай уж найдём хоть кого-то.

Джерд неохотно кивнул и зашагал следом.

Лавка Остина располагалась на самом краю города, неподалёку от южных ворот. Большое неухоженное помещение было заставлено мешками, ящиками и всевозможным товаром, от круп до кузнечных молотов. Сам Остин и два его работника, находились в зале, когда Фогг отворил дверь носком сапога. Остин хотел что-то сказать, но увидев недовольное лицо Джерда и бляху городского стража, промолчал. Женщина, вошедшая следом за Фоггом, заголосила:

– Что ты сделал с Кейт? – она попыталась добраться до лавочника, но Фогг оттолкнул её обратно, сам начиная разговор:

– Что скажешь, Остин? Где девочка?

– Я не знаю. Она не приходила сегодня.

Фогг, лишь мельком взглянув на его лицо, сразу понял, что лавочник лжёт. Обернувшись к женщине, он произнёс:

– Подожди на улице.

Та неохотно вышла. Фогг достал кинжал и подбросил его на ладони:

– Ты скверно меня знаешь, если думаешь так шутить. Я ищу её по велению губернатора. Мне плевать на твои глупые россказни. Или говоришь сейчас или я отрежу тебе ухо, чтобы ты восстановил память.

– Такого закона нет, чтобы вламываться в лавку и пугать людей, – говоря это, Остин попытался встать так, чтобы между ним и визитёрами оказались бочки, но Фогг не стал дожидаться.

Он прыгнул вперёд и ударил лавочника кулаком, с зажатым в нём кинжалом. Удар пришёлся в левый глаз и лавочник пошатнулся. Фогг схватил его за волосы и поднёс лезвие прямиком к горлу лавочника:

– Говори, скотина. Меня ты не проведёшь. Где она?

– Я не знаю, – Остин проговорил это очень жалобно, – они увели её с собой.

– Кто они?

– Люди господина Келлера. Они покупали у меня инструменты, когда пришла эта девчонка. Они шутили с ней, а потом увели её. Они сказали, чтобы я молчал, если хочу жить, – лавочник весь затрясся. – Они убьют меня и вы ничего им не сделаете.

Джерд выругался. Фогг молча смотрел на лавочника, отпустив его. До господина Лабберта Келлера добраться тяжело. Один из самых богатых людей провинции. Его замок находится совсем неподалёку от города, но ехать туда вдвоём с Джердом – безумие. У Лабберта целый боевой отряд и тягаться с ним не получится. Фогг тихо произнёс:

– Я забуду, что ты говорил с нами, но ты должен сказать мне, кто из его людей приезжал сюда.

– Рыжий Болдер, а остальных я не знаю. Ей богу, не знаю!

– Тогда молчи. Забудь, что мы приходили.

Фогг вышел из лавки, потянув Джерда за собой. На вопросы женщины только огрызнулся:

– Потом. Если ты хочешь, чтобы мы её искали, то закрой рот.

К его удивлению, женщина замолчала и Фогг обратился к ней уже спокойно:

– Иди домой. Лавочник тут не причём. Мы постараемся найти твою дочь.

Женщина в слезах отвернулась от него и зашагала прочь. Джерд тихо произнёс:

– Я надеюсь, ты не собираешься заявиться к Келлеру? Это без меня. Пятьдесят золотых не стоят моей жизни.

– Не собираюсь, – ответил Фогг, – но ведь ты сам говорил, что мы ищем знатного человека. У меня есть несколько идей.

* * *

Епископ Эгберт в раздумьях теребил рукав сутаны. Нет, брат Виланд не может быть прав. С чего он решил, что старый ужас вернулся? И без него хватает зла на свете. Но говоря это самому себе, епископ вспоминал хмурое задумчивое лицо брата Виланда. Нет, он ошибается. Мне бы очень хотелось, чтобы он ошибался. Но нужно вызвать Райнхарда. Нужно, хоть и не дело инквизитора разыскивать пропавших детей. Но у нас особый случай. Епископ ещё немного постоял и потянулся к чернилам. Нужно написать письмо. Обязательно. Пусть брат Райнхард приедет и всё проверит.

* * *

Маленький сухощавый человечек тяжело вздохнул. От детского тела почти ничего не осталось. Только обрывки окровавленной одежды и зубы. Волки унесли ребёнка два дня назад и разыскивать их теперь было трудным и неблагодарным делом. Да и к чему инквизитору заниматься подобной глупостью. Тут нужен охотник и хорошие собаки, а не библия и крестное знамение. Крестьяне очень суеверны, к сожалению, и пользуясь тем, что монастырь находится неподалеку, донимают своими жалобами. То вампиры, то колдовство, то оборотни, прямо как сегодня. Настоятель слишком добр к ним и потому Райнхарду приходится тащиться за тридевять земель, чтобы разобраться в каждом событии. За минувшие пятнадцать лет ему так и не удалось отыскать хоть один случай, когда происшествие было вызвано сверхъестественной силой. Но настоятель был упрям и Райнхард не имел ни малейшего желания спорить с ним.

Сейчас, глядя на столпившихся вокруг людей, Райнхард произнёс:

– Вместо того, чтобы зря беспокоить церковь, вы бы лучше наняли охотников и избавились от этих зверей. Это обычные волки, а никакие не оборотни. Просто не стоит отправлять детей собирать хворост в одиночку.

Он проговорил это и подумал, что так поступают не от хорошей жизни. Каждый должен работать с раннего утра, чтобы семья могла хоть как-то сводить концы с концами. Про наём охотников и речи не могло идти. Здесь королевские леса и из охотников тут только браконьеры, а от лесничих толку немного. Опять придётся тащить сюда брата Хьюго. Настоятель закрывал глаза на его страсть к охоте, взамен на снабжение свежей дичью. Собаки у него были превосходные, северных кровей. Они не боялись ни волков, ни чёрного зверя. Райнхард мог бы и не утруждать себя, но ещё раз поглядев на жалкие останки, принял решение. Взобравшись на спокойного мышастого мерина, он направился к монастырю. «Радует только то, что брат Хьюго будет доволен», – подумал он.

Глава 3

Фогг неловко вошёл в маленькую гостиную, стараясь ничего не зацепить. Явившись к губернатору, он не застал Абеларда дома и уже собирался уходить, как Кристен согласилась его принять. Теперь, глядя в глаза хозяйке дома, он почувствовал себя виноватым в том, что до сих пор не отыскал Эмили.

Сама Кристен решилась поговорить с ним только потому, что не одобряла подход Абеларда к найму и предпочла уточнить всё наедине. Потому и пригласила ловца воров в эту затерянную в левом крыле гостиную. Здесь было светло и уютно, но без маленькой Эмили всё это потеряло смысл. Фогг произвёл на неё двойственное впечатление. С одной стороны её отталкивала его профессия, но он вёл себя деликатно по отношению к Кристен, так что она не знала, что и думать про этого человека. Попытавшись поклониться, Фогг чуть не зацепил мечом гипсовую статую и поспешно выпрямился. Тут же справившись с неловкостью, он заговорил:

– Быть может, лучше будет, если я прийду в другой раз? Когда ваш супруг будет дома.

– Ни к чему откладывать, если у вас есть что сказать. Вы хоть что-то нашли? Или будут одни отговорки, как у городской стражи?

– Отговорки, – глаза Фогга сверкнули, – у меня не бывает отговорок. Но если вы думаете, что я знаю, где можно найти Эмили, то нет. Этого я не знаю.

– Тогда зачем вы пришли? Если насчёт оплаты, тогда придётся подождать Абеларда.

– Нет, не по поводу оплаты, – заговорил Фогг негромко, – Я хотел поговорить про тех людей, кто был вхож в ваш дом какое-то время. Может быть кто-то из гостей уделял слишком много внимания вашей дочери? Это ведь бросается в глаза, если взрослый мужчина любит играть с детьми.

– Мужчина? Нет, такое бы я заметила. У нас бывает много гостей, но за Эмили я всегда присматриваю... Присматривала, – Кристен потерла глаза. – Нет, я не могу вспомнить ничего необычного.

– Кстати, по поводу необычного. Скажите, а той ночью вы ясно слышали музыку?

– Да. Я сама не перестаю думать об этом.

– Но вы точно слышали её?

– Да, – Кристен уставилась на него с негодованием, – конечно, я слышала, хоть Абелард и не верит мне.

– Это могла быть флейта?

– Да, – ответила она удивлённо, – я думаю, что это и была именно флейта. А откуда вы знаете?

– Ваша дочь не единственная, кто исчез. Я пытаюсь разобраться с каждым из известных случаев пропажи детей, чтобы определить, имеет ли он отношение к одному и тому же человеку. Пока я продвинулся недалеко. Кстати, скажите, а господин Келлер бывает у вас в гостях?

– Нет, – заговорила Кристен с явным отвращением. – Нет, не бывает. Он иногда встречается с Абелардом, но только на работе. Я просила не приглашать Лабберта к нам домой.

– Могу я спросить, почему? – произнёс Фогг неохотно.

– Да, – Кристен заколебалась, но продолжала. – Я не люблю господина Келлера. Мне не нравится, как он себя ведёт.

– А он видел когда-то Эмили?

– Возможно, но точно не скажу. Вы думаете, что это он похитил мою девочку? – Кристен чуть не вспыхнула от ярости.

– Нет, – поспешил успокоить её Фогг, – нет, я так не думаю. Просто проверяю всё возможное.

– Но почему именно его?

– Не могу пока сказать более подробно. Есть один случай, но может сам господин Келлер и не имеет к нему отношения.

– Я хочу знать всё, что знаете вы! – произнесла она требовательно. – Рассказывайте!

Фогг чуть не вспылил, но в последний момент сдержался:

– Я почти ничего не знаю. Когда будет что-то известно, то я сразу вам сообщу. А теперь, извините, мне пора идти.

Кристен махнула рукой, показывая, чтобы он убирался вон. Жена губернатора была вне себя от гнева и Фогг поспешил удалиться. Нет, зря он пришёл, когда не было Абеларда. Эта женщина раздражает до невозможности.

* * *

Оборванный паренёк пытался плотнее завернуться в своё потрёпанное пальто. На его голове красовалась смешная вязаная шапка, состоящая из цветных полос. Прохудившиеся сапоги плохо согревали и Юрген то и дело шевелил в них пальцами, замотанными в обрывки ткани. У его ног находилась раскрытая сумка, а в руках он держал флейту. В такую погоду прохожих было немного и лишь несколько медных монет были наградой Юргену за долгий и упорный труд. Наконец, он не выдержал. Подобрав сумку, Юрген устремился в ближайший трактир. На заработанное им особо не пошикуешь, но посидеть какое-то время в тепле и съесть что-нибудь горячее, было возможно. Он занял столик в самом дальнем углу зала и наслаждаясь теплом, вытянул под столом озябшие ноги. В Нойсгенне ему положительно не везло. Вот и сейчас Юргена неохотно впустили в трактир, с презрением оглядев его жалкие лохмотья. «Нет, музыканту стоит выглядеть хорошо. Тогда и заработать можно намного больше, – задумался Юрген в ожидании похлёбки. – Вот у того парня действительно был шикарный вид. Да, он достойно выглядит. Никогда не сказать, что он играет на улице. А ведь как играет! У меня так никогда не выходит. Хоть и стесняется играть, видно с непривычки. Наверное, он недавно оказался на улице, потому так странно себя повёл. Играл перед каким-то несмышленышем свою хитрую мелодию, а как только я окликнул его, заспешил прочь. И куда он подевался? Ведь я погнался за ним очень быстро, но он будто сквозь землю провалился».

Наконец принесли горячий суп и вдыхая его аромат, Юрген и думать забыл о странном уличном музыканте, случайно повстречавшимся ему.

* * *

Джерд покрутил пальцем у виска, ещё не дослушав Хайнца:

– И ты всерьёз собираешься решиться на это?

– Да, вместе с тобой.

Джерд только хмыкнул и произнёс:

– А с чего ты взял, что я соглашусь на такую идиотскую затею?

– Я знаю тебя. Умные затеи – они для умных, а для нас с тобой и такие в самый раз. Как тогда, при Вальруте.

– Это было давно, Хайнц. Очень давно. Я стал ленивым и дорожу своей шкурой.

– И потому ты собираешься поехать со мной?

– Да, чёрт возьми, – Джерд расхохотался, – собираюсь. Ведь не могу я такое пропустить. Я всегда думал, что охотники на людей – это просто название, но ты решил меня удивить. Я не думал, что ты воспринимаешь это буквально. Сомневаюсь, что король одобряет подобную трактовку. Но ведь придётся торчать в этом проклятом лесу неизвестно сколько. Надо выбить из губернатора ещё сотню золотых.

– Ты думаешь, что ему стоит рассказать, как именно мы собираемся узнать судьбу его дочери? Не смеши меня. Абелард законченный трус. Если он узнает, что мы затеяли, то придёт в ужас. А вот его жена, думаю нет. Определённо нет. Но вряд ли у неё есть столько золотых монет, втайне от супруга. К тому же, не забывай, что это только предположение, причём глупое. Скорее от безысходности. Похищенная Кейт это не похищенная Эмили. Может, в нашем деле люди Келлера вообще не причём. Если узнаем что, тогда и потребуем оплату.

– Ты прав, – мрачно произнёс Джерд, – лично я думаю, что они не причастны.

– Я тоже. Но нужно проверить. Кстати, ты не узнавал, чья это карета со львом побывала у домика Маркуса?

– Узнал, будь она неладна. Леди Моретти. Анны Моретти. Каждый из подозреваемых нравится мне всё больше и больше. Боюсь представить, кто может оказаться третьим. Так ведь и до короля недалеко.

– Да уж, – Фогг тяжело вздохнул, – ты радуешь меня, Джерд. Скоро я начну думать, что под Вальруте было спокойнее, чем здесь.

Хайнц потёр бороду в раздумьях. Габриэль Моретти, супруг Анны, был верховным судьёй провинции. Даже подумать о том, что можно прийти и допросить его, как-то не получалось. Но что поделать, придётся всё же поговорить с ним, если вернёмся живыми.

Он ещё немного постоял и зашагал за Джердом, который уже медленно направился к рыночной площади.

Была середина дня и на улицах Нойсгенна с трудом удавалось разминуться со встречными людьми. Город здорово разросся за последние годы, но улицы оставались всё теми же – узкими и удобными для обороны, но не для передвижения по ним. Грязная мостовая была усеяна всевозможным хламом и лошадиным помётом. Стараясь тщательно выбирать путь, Фогг лавировал изо всех сил, пытаясь сохранить свои сапоги в относительной чистоте. Джерд, как видно смирившись с тем, что в любом случае измажется, шагал неторопливо, не уступая никому дороги. Свернув перед самой площадью, они попали в длинный переулок, из которого вёл путь к небольшому домику, где Фогг уже долгое время снимал комнату. Район был неважный, но для занятий Фогга подходил отлично. Ведь здесь было полно людишек, знающих многое о делах в Нойсгенне. Для того, чтобы быть хорошим ловцом воров, в первую очередь нужно изучить местных жителей. Иногда, Фоггу было известно больше о каждом из них, чем им самим.

Калитка скрипнула, когда Хайнц приоткрыл её. Пройдя через узкий двор, они остановились перед массивной дубовой дверью, выбеленной бесчисленными дождями и солнцем. Громадный навесной замок, изготовленный чуть не ранее самого города, размещался на массивной цепи, напоминая паука. Фогг, с минуту провозившись, всё же открыл его. Джерд присвистнул:

– Да, у тебя тут добра просто завались.

– Люблю иметь запас на всякий случай.

В углу комнаты были составлены копья. Длинные, короткие, с крюками и без. На стенах висели два арбалета, мечи и кинжалы, мотки верёвок и маленький щит, носящий следы от многочисленных ударов. Герба на нём не было видно и только приглядевшись, можно было заметить остатки белой и зелёной красок. Фогг потянулся к мешку с нашитыми лямками и положил его на низенький кривоногий стол. Металл глухо звякнул и развязав горловину, Хайнц вывалил на стол гору арбалетных болтов, различной степени сохранности. Джерд протиснулся рядом с ним и принялся отбирать подходящие:

– А ты давно охотился с ними, а Хайнц?

– Давно, – проговорил Фогг, – очень давно. Примерно тогда, когда и ты.

– А ведь говорят, что ты стрелял оленей в королевских лесах...

– Это было много лет назад. Но мы с тобой попробуем вспомнить, что необходимо для того, чтобы попасть хоть в одного из них.

Джерд усмехнулся сквозь зубы:

– Не смеши, Хайнц. Уж это забыть невозможно. Но с оленями напряжёнка. Не сезон.

– Будут тебе олени. Правда без рогов, но на первый раз сгодятся.

Смех был ему ответом и Джерд затрясся от него. Фогг собирался быстро и споро. Не прекращая шутить, он, тем не менее, не терял времени даром. Новые тетивы были прилажены на арбалеты, пара подходящих копий заняла место у двери и Фогг отправился на кухню, где Эльза, хозяйка домика, уже начинала готовить ужин.

Её пухлые руки месили тесто на широкой доске, когда Хайнц вошёл. Только что чуть не валившаяся с ног от усталости, завидя его, Эльза сразу оживилась. Лучезарно улыбаясь, она проговорила:

– А ты надолго уезжаешь?

Её голос выдавал плохо скрываемую тревогу и Хайнц покачал головой:

– Нет, Эльза. На пару деньков, может чуть дольше. Работёнка подвернулась, надо поторопиться.

Он говорил спокойно, но зоркие глаза Эльзы было сложно провести. Она хорошо понимала, когда Хайнц преуменьшает опасность. Обтерев руки, она принялась собирать ему продукты в дорогу. Быстро, но аккуратно. Передавая увесистый узел, Эльза подошла к нему вплотную. Она взяла Хайнца за руку и проговорила:

– Будь осторожен, слышишь? Главное, возвратись живым.

Хайнц обнял её, прижимая к себе, и она уткнулась в него, сдерживаясь, чтобы не заплакать. Он провел рукой по её спине, успокаивая:

– Вернусь, Эльза. Вернусь обязательно. Не переживай.

Хайнц отпустил её и попрощавшись, отправился к Джерду, который уже ожидал во дворе подле оседланных лошадей. Завидев узелок, он произнёс:

– Да, друг. Как видно ты забываешь про долг перед женщиной, иначе не объяснить, что тебе вручили такой маленький свёрток.

– Ты угадал, как и всегда. Даже этот жалкий узелок выдан авансом.

Джерд хмыкнул и тронул коня. Фогг направил своего вслед и копыта зацокали по мостовой. Всадники срезали путь по узким западным улочкам, стремясь ускользнуть незамеченными. В воротах городская стража пропустила их спокойно и оказавшись за линией стен, они двинулись на север, не торопясь, но и не не медля. Дорога вскоре свернула в лес и всадники скрылись из виду. Оказавшись в тени деревьев, сразу сменили направление, двинувшись восточнее. Через несколько миль они должны будут выехать к тракту, а уже от него свернуть в сторону замка Келлера. Но проскочить незамеченными им не удалось. На лесной поляне, согреваясь подле маленького костра, разместился могучий чернобородый человек. Его старая одежда выцвела от времени и солнца, котомка из оленьей кожи истерлась и грубо изготовленные сапоги износились. У его ноги настороженно замерла маленькая рыжая собачонка. Она не лаяла, а только напряжённо вглядывалась в путников. Её хозяин бросил беглый взгляд на них и отложил самострел в сторону:

– Ты что, Хайнц, решил взяться за старое? – проговорил он гулко. – Не выйдет, друг. Теперь и я не разыщу здесь оленя. Выбили всех неподалеку от города. Нужно ехать севернее.

Хайнц усмехнулся:

– Нет, Элиас, олени мне без надобности.

– А что тебя привело в леса?

– Мы разыскиваем беглеца, – Хайнц неохотно солгал, – он подался к лесным братьям.

– Лесных братьев сейчас нет вблизи Нойсгенна, так что тебе везёт. Да и твоего беглеца я встретил несколько дней назад. Ох и доставил он мне хлопот...

– Так ты поймал его? – преувеличенно радостно заговорил Джерд. – Похоже нам повезло.

– Ага, разбежался. Повезло ему, – хмыкнул Элиас, – не стану я делать твою работу. А что он вообще натворил? Я такого человека ещё не встречал. Он быстр, как дьявол, если бы не собаки, то я остался бы без головы. Но вы не там ищете его. Я встретил его подле самого города, а ушёл он западнее.

– Кстати, а где твои собаки? – спросил удивлённый Хайнц. – Ты же всегда держал целую свору?

– Их больше нет, – хмуро проговорил Элиас, – этот проклятый ублюдок убил их всех до единой быстрее, чем я выстрелил из арбалета. Он мастер клинка, какого я не видывал. Даже тебе, Фогг, далеко до него, очень далеко.

– Неужели? – произнёс Хайнц заинтересовано. – Любопытно на него поглядеть.

– Не советую, – буркнул Элиас, – он снесёт тебе голову мигом. Кстати, кто он такой? Наёмник? Если да, то чертовски хорош.

– Мы не знаем, – проговорил Хайнц негромко, – но нам нужно его разыскать. Так, говоришь, нужно искать западнее?

– Не нужно тебе его искать, – заявил Элиас безапелляционно, – нужно вернуться и сказать тем, кто тебя нанял, что ты потерял след. Лучше потерять следы, а не голову. Или взять с собой всю городскую стражу и тогда отправиться за ним. Не шути, Фогг. Этот человек мастер убивать, просто ловкач. Он убьёт тебя, забавляясь. Не испытывай судьбу. Вот ты помнишь Длинноволосого Бенни?

– Конечно, – произнёс Хайнц уверенно, – его трудно забыть. Он один стоил четверых сразу.

– Вот и я о том, – примиряюще заговорил Элиас, – так вот, этот парень стоит десятка таких, как Бенни. Ничуть не меньше.

Хайнц удивлённо уставился на него:

– Неужели?

– Да. Вот тебе крест. Он разделался с псами играючи, словно танцуя. Это очень опытный человек. Я таких не встречал.

– Расскажи про него, – Джерд уже слез с лошади, – расскажи, что произошло.

Фогг спрыгнул рядом и заговорил:

– Да, Элиас, расскажи нам. Если он тебя так удивил, то это и вправду великий мастер. Ты и сам хороший боец на мечах.

– Ха, – фыркнул Элиас, – я тоже так думал раньше, пока не увидел его. Да рассказывать и нечего. Спустил я собак в Круглом лесочке, подле самого города. Подумал, может свинку поднимут или косулю, а сам иду не торопясь. Псы-то у меня хорошие... Были ...

– Рассказывай, – поторопил его Хайнц, – не томи.

– Так вот, спустил и слушаю. Долго тишина была, как вдруг лай слева, да такой злобный. Будто медведь встретился. Я туда. Бегу, но осторожно. Если косолапый, то это не шутка. Только откуда под самыми стенами ему взяться? Вылетаю на прогалину и тут визг. Гляжу, уже трое псов замертво лежат, а этот твой беглый, стоит как-то странно. Ссутулился весь, лицо вниз наклонил, а в левой руке у него что-то блестит. Но я так бежал, что впопыхах мне показалось будто флейта. Как вдруг Парс прыгнул на него, а он уклонился шутя и снёс ему голову. Тут-то я понял, что это меч. Остальные собаки ринулись на него, а он словно перепрыгивал между ними. Так ловко, как я в жизни не видывал. Он Айка умудрился поймать рукой за горло и удавить мгновенно. Вот прям в секунду. Тут я закричал, а он на меня и глянул. Странно как-то, исподлобья. Лица не разобрать, но взгляд такой, что всё во мне похолодело. Он было шагнул ко мне, да только я арбалет уже поднял. Болт звякнул и влетел ему в грудь, но видно под его паршивым плащом была лучшая из кольчуг. Он в сторону. Я за меч, а тут затрубили рога в овраге. Сир Гаррисон охотился в тот день. Этот беглец как услышал их, сразу назад, да так споро, что не догнать. Прыжками и ловко так, словно в цирке. Вот ей богу.

Глава 4

– А потом? – перебил его Хайнц. – Ты искал его следы?

– Искал, – недовольно поморщился Элиас, – да только не нашёл ничего. Даже этот проклятый плащ куда-то подевался. Неужели люди сира Гаррисона взяли это тряпьё?

– А что там за плащ?

– Дурацкий, из лоскутов, как у музыкантов. Но не затрепанный. Я было Мухе дал его понюхать, чтобы взяла след, – при этих словах он кивнул на собачонку, – да только она завизжала и в сторону. Видать он чем-то его смочил, чтобы собаки след не брали. Хитёр, что и говорить. Видать, опытный.

– А кровь? – заговорил Джерд. – Ведь если ты стрелял болтом из той штуки, что у тебя сейчас, то никакая кольчуга не выдержит. Неужели так мало крови на следу осталось?

– Вообще не было крови, – произнёс Элиас неохотно, – вот прям совсем. И болт я не нашёл. Но я видел, как попал ему в грудь. Видел ясно. Видать засел так, что застопорил кровь.

– Вряд ли, – вмешался Фогг, – при таком попадании хлынуло бы так, что залило всё вокруг. Ты ведь мастерски бьёшь из самострела. Может, ты всё же от неожиданности промахнулся?

– Нет, – обиженно сказал Элиас, – мне случалось промазать и я не стыжусь этого. Но в него я попал, как нужно. В грудь, недалеко от сердца. Я и по нему понял, что попал. Он так дернулся, но не упал. Видать кольчуга очень хороша оказалась.

– Возможно, – недоверчиво произнёс Джерд, – хоть и сомневаюсь. Не видывал я таких кольчуг. Да чтобы ещё после этого он смог скрыться от тебя... Это вообще удивительно.

– Вот и я удивлён, – проговорил Элиас, – но говорю, как было.

– Да, Элиас, я знаю тебя, – сказал Хайнц негромко, – ты никогда не лжешь. Но меня ты тоже удивил. Скажи, может что-то ещё показалось тебе странным? Я не стану сомневаться, даже если это будет звучать глупо.

– Да вроде всё сказал... Хотя... Ещё я удивился, что у него латная перчатка была, а я не разглядел. Я осматривал собак и у Айка на горле, где он ухватил его, от пальцев остались глубокие раны, словно от когтей. Странная перчатка. Я такой не видел. Ведь она должна быть чертовски неудобной.

– Должна, – задумчиво кивнул Хайнц, – но судя по твоему рассказу, не была. Если, конечно, это была перчатка.

– А что же ещё? – произнёс Элиас с удивлением.

– Когти, – проговорил Хайнц, – настоящие когти.

– Брось, – Джерд ухмыльнулся, – а то ты превратишься в Зигмунда и станешь донимать всех своими глупостями. Какие могут быть когти у человека?

– Не знаю, – тихо заговорил Хайнц, – какие у человека, а вот у того, кто расправился с собаками Элиаса, они определённо были.

Элиас недоверчиво посмотрел на него:

– Да ну?

– Скажи, а ты хорошо запомнил отпечатки его сапог? – произнёс Хайнц, словно невзначай.

– Нет, – растерянно заговорил Элиас. – Я вообще и следочка не разобрал. Вроде и собаки не очень затоптали, а не рассмотрел ни одного отпечатка.

– Я так и думал, – ответил Хайнц, – мы тоже не нашли его следов.

Джерд хотел пошутить, но осекся. Фогг был серьёзен и насторожен:

– А скажи, Элиас, тебе не встречались в лесу какие-то вещи. Детская одежда или что-то в этом роде?

– Нет, – уверенно заявил лесничий, – точно нет. А что?

– Да ничего. Мы разыскиваем его за похищения детей, – произнёс Хайнц почти шепотом, – если вдруг, что-то подобное встретится, то расскажи нам. Хорошо?

– Хорошо, – Элиас замялся, – я слышал, что много детей уже пропало в городе. Это всё он?

– Не знаю, – ответил Хайнц негромко, – вот это мы и пытаемся понять.

Они попрощались с Элиасом и тронув лошадей, поспешили на восток. Нужно успеть до заката добраться к повороту дорог. Лесничий поглядел им вслед. После того, как Фогг засомневался в том, что встреченный им был человеком, Элиас и сам не верил в это. Он не поверил в это сразу, как только встретился с ним взглядом. Эти глаза он не мог забыть. Жестокие и холодные, исполненные превосходства и осознания своей силы. Да, лесничий только успокаивал себя, пытаясь объяснить странности этой встречи. В глубине души он хорошо понимал, что лишь чудом избежал смерти в тот злополучный день.

Солнце клонилось к закату и Элиас решил возвращаться в сторожку. Он тихо свистнул, призывая Муху, и зашагал прочь. Теперь Элиас не чувствовал себя спокойно в лесу.

* * *

Маленький Стефан не мог отвести взгляд от фокусника. Было раннее утро и в его сером свете за окном чётко можно было разглядеть человека в ярком лоскутном плаще. Он танцевал в воздухе, не касаясь земли, что-то тихо наигрывая на своей флейте. Плащ кружился вместе с ним, напоминая Стефану карусель на площади. Танцор приблизился к окну, приветливо кивая Стефану, и продолжил игру. Стефан смотрел, разинув рот. Жаль, что окно заперто и почти не слышно музыки. Но ведь мама велела никому не открывать его. А то злые люди могут украсть Стефана. Но ведь этот музыкант совсем не злой. Он весёлый и улыбается. Его голубые глаза подмигнули Стефану и тряхнув головой, поправляя светлые волосы, человек затанцевал, словно на камне. Как здорово!

Стефан не выдержал и потянулся к задвижкам на окне. Но глядя только на представление, потянул одну из них слишком сильно и она заскрипела. Испугавшись, Стефан открывал остальные тихонько. Музыкант, казалось, одобрительно закивал и Стефан приободрился. Вот окно распахнулось и прохлада ворвалась в комнату. Танцор разом, в одно мгновение, оказался рядом с окном, не переставая играть. Стефан только открыл рот, намереваясь спросить, как у него выходит ходить по воздуху, но тут музыка смолкла на мгновение и внезапно лицо танцора оказалось рядом со Стефаном. Музыкант резко поднял подбородок и Стефан чуть не закричал. Вместо приятного светловолосого парня, на мальчишку взглянуло совсем другое лицо. Бело-желтая кожа блестела и морщинилась, усыпанная ямками и буграми. Нос был провален в череп, редкие рыжие волосы развевались на макушке. Существо ухмыльнулось радостно, обнажив кривые жёлтые зубы.

Волосы Стефана стали дыбом. Он распахнул рот, намереваясь позвать маму, но было поздно. Цепкие пальцы схватили его за горло, перекрывая дыхание, и Стефан в бессильной муке пытался оторвать от себя эту мерзкую руку. Но пальцы существа держали его с лёгкостью и глаза Стефана закатились. Он почувствовал темноту, чернее ночи. Чернее всего, что можно увидеть глазом. Мальчишка почувствовал, что существо утащит его туда, прямиком в неё. Он попытался забиться, но только жалко вздрогнул. Сил не было, существо отобрало их. Оно оскалилось в жуткой усмешке, но Стефан уже ничего не видел. Его сознание неслось вдаль, по страшным коридорам бесконечного мрака.

Замок в двери лязгнул и тут же раздался душераздирающий визг. Ханна, будучи матерью сразу нескольких беспокойных детей, с трудом поднялась с кровати, не разбудив супруга. В эту ночь она спала на редкость беспокойно. Вот и сейчас, услышав скрип, не поленилась отправиться в комнату Стефана, чтобы задать ему взбучку, если он надумал раскрыть окно в такую пору ночи.

Ханна повернула ключ и остолбенела. За В неверном утреннем свете она увидела фигуру, застывшую на самом подоконнике. Правая рука её цепко сжимала горло Стефана, перекрывая воздух. Его лицо посинело, глаза закатились, по телу пробегала дрожь. Ханна ринулась к фигуре, чтобы вырвать сына из рук этого человека, как ощутила на себе его взгляд. Даже при таком освещении, Ханна явственно поняла, что это не человек. Она закричала что есть сил, испытывая невыразимый ужас. Ханна кричала и кричала, не будучи в силах остановиться. В комнату влетел заспанный Реджи, её супруг. Сбежались слуги и дети. Реджи тряс её, пытаясь понять, что здесь произошло, но бестолку. Наконец, Ханна смолкла, скривившись от боли. Существо, отобравшее её сына, давно исчезло и только несколько капель крови блестело на подоконнике.

* * *

Хрупкое тело Кейт осторожно пошевелилось на огромной кровати. В стороне от неё, раскинувшись на спине, храпел Лабберт. Она вся сжалась от ужаса, опасаясь его потревожить. За эти дни Кейт стала пугливым призраком. Дрожащим и покорным. После ужаса первого дня, она была готова на всё, лишь бы он был доволен ею. Но внутри, она вся дрожала и долго так выдержать не могла. Лабберт забавлялся ею, словно несмышленой куклой. Ему нравилось вызывать у неё боль и ужас. Она так пронзительно кричала, что Лабберт приходил в восторг. Определённо, эта девчонка наскучит ему, но пока она вызывала бурю эмоций. Да, на какое-то время её хватит. А потом... Потом будет новая. Одна или несколько. Нет, что не говори, а выбор у господина Келлера был богатым. Многие из тех, что наскучили ему, были закопаны в окрестных лесах, другие, в наказание за свои проделки, сброшены живьём в яму к медведю. Это зрелище всегда радовало Лабберта. Пожалуй, Кейт тоже стоит отправить к нему напоследок, но немного позже. Он скосил на девчонку глаза из-под прикрытых век. Она лежала на самом краю кровати. Лицо её дрожало. Лабберт ухмыльнулся и притянул её к себе, ощущая страх и упиваясь им. Он толкнул девчонку вниз под простыни и она покорно повиновалась ему. Её губы и руки дрожали, вызывая у него радостное возбуждение. «Да, отличный экспонат в мою коллекцию добавил Болдер. Не зря я заплатил ему, – подумал Лабберт, наслаждаясь, – нужно поручить ему привезти ещё нескольких».

* * *

Четверо всадников выехали из ворот замка. Они двигались неторопливо и размеренно. Как обычно, раз в три недели, Болдер и его люди отправлялись в город за покупками. Сейчас, Болдер весело насвистывал себе под нос. За эту девчонку хозяин хорошо заплатил, а что в ней особенного? Визжит, будто её режут и всё. Болдер скривился. Нет, он не понимал хозяина. Он не любил насиловать женщин, предпочитая иметь дело с теми, кто стоит недорого. А хозяин... У Лабберта свои причуды, но это его дело. Хотя уже слишком много девушек прошло через его постель и отправилось в землю. Но Лабберт платил щедро и Болдер не гнушался возможностью заработать на каждой из пойманных женщин. Совесть не мучила его ни капли. Закапывая очередную из них, он уже предвкушал, сколько сможет заработать на следующей. За эти годы он изучил вкусы хозяина и теперь почти не ошибался, доставляя тех, что радовали его избалованную натуру.

Дорога свернула в густой лес и всадники замедлили ход. Нет, лесных братьев они не боялись, но в лесу прошёл сильный ветер и то и дело на дороге встречались упавшие ветви и обломки деревьев. Дорога сделала поворот и выехав из-за него последним, Болдер услышал спуск арбалетов. Он натянул поводья и увидел, как впереди едущий Сепп, уронил голову на грудь, захлебываясь собственной кровью. Гантраму болт попал в правый бок. Он рухнул с лошади прямиком под копыта коня Болдера.

Флоренн, пришпорив коня, попытался проскочить вперёд по дороге, но наткнулся на завал из веток. Они скрывали заострённые колья и напоровшись на них, конь забился, пытаясь подняться. Флоренн чудом успел соскочить с него, но тут из леса появился человек. Флоренн потянулся к мечу, но человек метнул копьё. Флоренн уклонился, атакующий был уже рядом. Мечи сверкнули и с лязгом встретились.

Болдер попытался повернуть коня, как в лошадиную шею вонзился арбалетный болт. Конь рухнул на колени. Болдер слетел с него в одно мгновение. Он вырвал меч из ножен, собираясь дать отпор. К его удивлению, из зарослей появился только один человек. Он держал меч наготове и по всей его позе, настороженной и в то же время свободной, Болдер понял, что его противник владеет оружием мастерски. Сблизившись, Болдер сделал выпад, атакуя. Противник отскочил с видимой лёгкостью, словно танцуя, и тут же стремительно атаковал его. Болдер чудом отбил атаку, нацеленную в ноги. Меч сверкнул у лица, заставив отшатнуться. Болдер атаковал сам, но противостоящий ему боец увернулся от выпада, и в свою очередь достал его левую руку кончиком меча. Хлынула кровь, пропитывая грубую рубаху, и Болдер на миг скосил глаза на рану. Противнику этого хватило. Он прыгнул вперёд и рубанул Болдера по голеням, подсекая. Болдер рухнул наземь, выронив на мгновение меч. Он потянулся к нему, но клинок противника ловко пронзил его ладонь, заставляя закричать от боли.

Джерд и Флоренн сошлись в схватке на мечах. Клинки высекали искры, противники кружились, выжидая удобного момента. Флоренн хорошо владел клинком, но это ему не помогло. Фогг, быстрее ветра, прыгнул сбоку, замахиваясь мечом. Флоренн уклонился от удара, но клинок Джерда перерубил ему правую руку. Флоренн попытался отбиться мечом, но тут Фогг снёс ему голову. Обезглавленное тело рухнуло наземь, суча ногами. Поток крови залил землю и окрасил сосновые иглы вокруг. Болдер держался за руку, ругаясь и крича от боли. Холодный кусок стали упёрся ему в шею и Болдер смолк, застучав зубами. Человек, вглядывавшийся в его лицо, надавил клинком и тонкая струйка крови потекла за шиворот. Болдер судорожно искал выход, но ничего не приходило в голову.

– Ты похитил девчонку из лавки Остина. Куда ты её отвёз?

Болдер молчал, напряжённо размышляя. «Неужели это всё из-за паршивой девчонки? Да кому нужна эта дрянь?»– он мучительно думал, что известно напавшим на него, но его прервал удар сапога в левый бок.

– Ты решил выспаться? Я тебе вправлю мозги, – произнёс Хайнц. – Куда ты дел девчонку?

– Я отдал её господину Келлеру.

– Вот как? Славно. Очень славно. А остальные?

У Болдера пересохло в горле. Этот парень знает о том, что Кейт не первая. Значит он ищет не только её. Но кто его нанял?

Меч упёрся в шею так, что кровь потекла сбоку, и раздался тихий голос Хайнца:

– Если ты решил помолчать, то зря. У меня мало времени. Я начну рубить тебя по порядку, начиная с пальцев ног. Потом добавлю костёр. Поверь, я умею это делать.

В том, что ему приходилось пытать, Болдер не сомневался. Кляня про себя Лабберта и собственную жадность, он заговорил:

– Мертвы. Давно мертвы. Сейчас в замке только эта девка.

– Понятно. А сын сестры епископа?

Болдер вытаращил глаза:

– Я даже никогда его не видел. Лабберту мальчишки ни к чему.

– А дочь бургомистра?

– Ты что? Я похож на сумасшедшего? Нет, я не привозил девчонок из знатных семей. Только крестьянок и городскую бедноту.

Сказав это, Болдер солгал. Не раз и не два, он привозил Лабберту девушек из других городов. Среди них встречались дочери богатых торговцев и дворян, но всех их постигла одна и та же участь. Болдер вспомнил Молли, весёлую смешливую девушку из городка Рамм, оказавшейся дочерью мэра. Болдер вывез её связанной, спрятав среди грузов в обширном фургоне. Келлер хорошо вознаградил его тогда. Но Молли не выдержала забав Лабберта и тронулась умом. Через несколько дней он сбросил её в медвежью яму и хохотал, когда зверь пожирал её живьём. Болдер испугался, что хозяин отнимет деньги из-за того, что Молли не оправдала его надежд, но Келлер не думал о них. Он просто поручил привезти ещё кого-то и Болдер выполнил это поручение. Так повторялось множество раз и теперь он сам не мог упомнить всех, кого доставлял к Лабберту. Их было много, очень много, и глядя в холодные глаза человека с мечом, Болдер ясно понял, что скоро и сам отправится за ними вслед.

Фогг на мгновение отодвинул клинок и произнёс:

– Сейчас медленно перевернёшься на бок. Возьми что-нибудь и нарисуй на земле схему замка и посты. Только медленно.

– Зачем мне это? Ты же всё равно меня убьёшь?

– Да, – спокойно ответил Фогг, – убью, но быстро. Хоть ты и не заслужил этого.

Рука Болдера неторопливо пошарила вокруг в поисках веточки и так же медленно принялась рисовать. Рассматривая нацарапанные символы, Хайнц удивлённо уставился на них. Господин Келлер очевидно никого не опасается, что не говори. Два жалких часовых на всю ширину стен. Ещё трое внизу у решётки ворот. Остальные воины в длинном правом крыле. Сам Лабберт занимает левое крыло. Там только двое охранников и слуги.

Болдер осторожно рисовал схему левой рукой, пытаясь выиграть время. В голенище сапога он ощущал холод спрятанного кинжала. Но схватить его искалеченной правой рукой было невозможно. Болдер попытался подогнуть ноги, чтобы добраться к оружию, но Хайнц угадал его движение. Сапог наступил на раненые голени Болдера и он скорчился от боли:

– Что, приготовил для меня прощальный подарок? – заговорил Фогг с усмешкой. – Ну уж нет. Я не так глуп, как ты думаешь. Хватит с меня твоего рисунка.

Болдер хотел ещё что-то сказать, но узкое лезвие мелькнуло и пробило ему горло, прибивая тело к земле. Хлынула кровь и Болдер провалился в темноту. Фогг выдернул клинок из его тела и вытер о одежду покойного.

– Я надеюсь, ты не собираешься в замок? – произнёс Джерд. – Ведь и так ясно, что Келлер тут не причём. Наш похититель детей – другой человек, точно не Лабберт. Я не собираюсь рисковать жизнью из-за этой девчонки. За неё нам не заплатят и один золотой.

– Конечно, не заплатят. Тем более, что неизвестно останется ли она в живых пока я туда доберусь. Но я собираюсь навестить господина Келлера. Собираюсь. Ты говоришь, что золота нам не получить за девчонку. Это правда. Но я хочу получить золото от него за то, что мы никому не расскажем о его тайнах. Он заплатит нам.

– Ха, – хмыкнул Джерд, – сегодня заплатит, а завтра его люди найдут нас и снесут наши глупые головы. Нет, это слишком рискованно. Уж лучше жалованье городского стража.

– Ты не понял меня, Джерд. Я хочу взять его золото и его жизнь. Так, чтобы никто из его людей не догадался, кто мы. А денег у Лабберта хоть отбавляй. Риск стоит того.

Джерд расхохотался:

– Я наконец узнаю тебя, Хайнц! А ведь я было подумывал, что ты совсем отошёл о подобных дел. Да, это мне по душе. Если этот рыжий дурак всё нарисовал верно, то сделать это будет не очень трудно. Но люди Лабберта примутся искать того, кто это сделал.

– Возможно. Если будет кому искать. У меня есть несколько мыслей по этому поводу, но посмотрим уже тогда, как заберемся внутрь. Не люблю загадывать заранее.

Джерд принялся неторопливо обшаривать убитых, отбирая только деньги и не трогая оружия и вещей. Хайнц в это время что-то вырезал ножом на стволе громадного дерева. Закончив, он оценивающе осмотрел результат своего труда. На гладком стволе белело изображение летящего орла. Символ лесных братьев. Пусть люди Келлера поломают свои головы. Хайнц вытащил из трупов арбалетные болты и вытерев их о ткань, убрал в сумку. Теперь предстоял кружной путь через лес, чтобы выехать поздно вечером к северной стене замка. Фогг ещё раз оглядел трупы и пошёл к лошадям. Джерд уже взобрался на коня и подождав Хайнца, направился в лес. Всадников скрыли ветви и ворон осторожно приземлился на тропу, приглядываясь к трупам. Птица вспрыгнула на тело Болдера и с наслаждением вырвала ему глаза своим массивным клювом. Прошло немного времени и ворон взлетел, оглушительно хлопая крыльями. На тропе появилась фигура в лоскутном плаще и остановилась перед телами. Она уставилась на них, словно изучая. Холодные умные глаза замечали каждую мелочь и обнажив в усмешке жёлтые клыки, существо направилось обратно в город. Нет, эти двое ему не помешают. Они ничуть не умнее остальных. Существо скривилось, со смешанным чувством презрения и сожаления. Ему было скучно.

Глава 5

Юрген притопывал на месте, наигрывая несложную мелодию. Сегодня чертовски холодный день. Но хотя бы люди суетятся на ярмарке. От них перепадает даже ему, уличному бродяге. В затрепанной старой шапке тускло блестели медные монеты. Одна добрая женщина даже положила туда серебряный грош и Юрген сразу же спрятал его за пазуху. Немного повеселев, музыкант заиграл громче и какая-то дама, ведущая за ручки двоих ребятишек, остановилась его послушать. Она неохотно бросила мелкую монету и уже пошла бы прочь, но один из мальчишек никак не хотел уходить. Юрген хорошо знал, как влияет на сбор эффект толпы вокруг музыканта, и подмигивая ребёнку, продолжил игру.

Кристен шла через толпу, глядя прямо перед собой. Не замечая многочисленных прохожих, зачастую раскланивающихся при встрече с ней. Она никого не хотела видеть. Кристен никак не могла смириться с тем, что больше никогда не увидит свою маленькую Эмили. Не прижмёт её к себе и не пожалеет. Сердце питало призрачные надежды, что охотник на людей разыщет её, но разум отказывался верить в это. Кристен как-то разом постарела и осунулась. Она избегала всех, даже собственного мужа. Казалось, что ничто не трогает её, как вдруг она услышала звук флейты.

Кристен протиснулась туда, откуда доносился звук. Увидев оборванца с инструментом, она выдохнула. Он подмигивал и строил рожицы двум мальчикам, наблюдающим за игрой. То и дело прохожие бросали в его шапку монетки и проходили мимо. Почти никто не останавливался, чтобы послушать. Только женщина с недовольным лицом стояла подле мальчишек, очевидно няня. Кристен шагнула вперёд, не отрывая взгляда от лица музыканта. Она почему-то не сомневалась в его вине. С чего это ему понадобилось задерживать детей возле себя, ведь они не бросают монеты. Только подумав о том, что он мог сделать с её девочкой, Кристен едва сдержалась, чтобы не вцепиться в него. Она протянула руку к кошельку и не глядя швырнула из него монету прямиком в шапку. Это был золотой гульден и завидя его, у музыканта пропал дар речи. Он неуклюже поклонился, пытаясь продолжать игру. Кристен вглядывалась в его лицо. Точно, это он. А кто же ещё бродит по городу с флейтой? Не зря же этот Фогг спрашивал про неё.

Но Кристен не знала, что ей предпринять. Как назло, поблизости не было городской стражи, а уходить, чтобы их отыскать, она не решалась. За это время этот парень сбежит отсюда. Нет, она сама схватит его. Только хитростью. Мысленно похвалив себя за выдержку, она заговорила:

– Сегодня очень холодно. Ты давно в нашем городе?

– Да, – произнёс Юрген, снова кланяясь, – да, я уже десять дней, как в Нойсгенне.

– Ты, наверное, замёрз и устал?

– Да, – Юрген недоверчиво смотрел на неё. Эта женщина говорила ласково, но её глаза смотрели жёстко. Как любой уличный бродяга, Юрген хорошо умел читать по лицам людей. – Я очень замёрз.

– Тогда я приглашаю тебя погреться. Мой муж любит послушать игру на флейте. Пойдём со мной.

Юрген проглотил слюну. Он не верил этой женщине. Не верил и всё тут. Ей не жалко его ни капли. Она лжёт. Но зачем он ей понадобился? Он не мог понять, но нутром чувствовал подвох. Нет нужно бежать. Но ведь в шапке лежит золотой. Юрген быстрее молнии рванулся рукой к нему, но женщина предугадала его движение. Её пальцы стиснули его руку:

– Нет, ты пойдешь со мной! – произнесла она зло и жёстко. – Я не отпущу тебя.

Юрген дернулся изо всех сил, пытаясь высвободить руку, но ему это не удалось. Женщина вцепилась крепко. Она была сильнее Юргена. Он бросил флейту и попытался оторвать пальцы женщины от себя. Тут она ухватилась за его плечо другой рукой:

– Что ты сделал с моей дочерью?!

Юрген испугался не на шутку. Его с кем-то перепутали. Кто-то соблазнил дочь этой сумасшедшей, а виноватым окажется он? Юрген рванулся прочь, но женщина крепко держала его. Вокруг уже собиралась толпа. Он закричал:

– Я не трогал твою дочь! Я никого не трогал! Отстань от меня!

Женщина и не думала отпускать его. Она была настроена решительно и Юрген скорее от страха, чем осознанно, вдруг укусил её за руку. Она вскрикнула и отпустила его на мгновение, но тут же впилась ногтями ему в лицо. Юрген что есть силы оттолкнул её. Ему удалось вырваться и он метнулся в сторону, пытаясь скрыться в толпе. Невысокий коренастый человек, одетый в потёртый фартук кузнеца, взмахнул кулаком. Удар пришёлся Юргену прямиком в лоб и свалил его наземь, как молот. В голове всё закрутилось. Он услышал только этот противный голос женщины:

– Нет, не в городскую стражу. Прямиком ко мне домой. В подвал. И найдите этого Фогга, пусть живо явится к нам.

Чьи-то ловкие пальцы связали руки Юргена и какой-то человек взвалил его на плечи. Сил сопротивляться у музыканта не было. Голова кружилась и смирившись с тем, что его схватили, Юрген закрыл глаза.

* * *

Нисколько не торопясь, брат Райнхард ехал на смирном коне по улицам Нойсгенна. «Да, город разросся, – подумал он, – а ведь прошло только десять лет». Жалкие развалюхи окраин сменились ровными рядами каменных домов. В отличие от многих других городов, Нойсгенн строился по плану, и поэтому его улицы имели правильный вид, а не были похожи на хаос строений, как в Лейссене. Райнхард разглядывал витрины лавок и украшенные лепниной фасады зданий. Каждый дом щеголял орнаментом и изображениями мифических фигур и животных. Мастера Нойсгенна знали в этом толк и Райнхард невольно залюбовался их работами. Большое здание из серого камня украшали причудливые тела химер. Возле входа стоял пост городской стражи. Это было здание ратуши.

Часы на башне пробили полдень и Райнхард неохотно слез с лошади. Он собирался пройти к губернатору, чтобы уточнить, правда ли то, что говорят о пропавших, но прямо у входа священник приподнял голову. Неподалёку от массивной дубовой двери, тускло блестела старая бронзовая табличка. На ней изображался человек с флейтой в руках, в окружении многочисленных детей. Надпись гласила о том, что без малого двести лет назад жители города обманули крысолова, нанятого для того, чтобы избавить город от грызунов, и в отместку за это крысолов увёл их детей. Райнхард не был излишне суеверен, но эта табличка почему-то вызвала у него чувство неприязни. Ещё раз взглянув на неё, он прошёл внутрь здания. Городская стража даже не сделала попытки его остановить. Постовые только бросили беглый взгляд на сутану и продолжили свой негромкий разговор. Брат Райнхард только покачал головой, поражённый такой бдительностью.

Внутри здания царило неторопливое спокойствие. Секретари, писцы и делопроизводители то и дело проходили мимо Райнхарда, совершенно не удивляясь его присутствию. Какой-то человек в странном парике взглянул на него искоса, но тут же отвёл глаза в сторону. Губернатор занимал верхний этаж и Райнхард неохотно зашагал по лестнице. Молодой помощник губернатора вопросительно уставился на священника:

– Вы к господину Винтеру?

– Да, – коротко ответил Райнхард, – я к нему.

– Сейчас доложу, – помощник произнёс это как-то растерянно и прошёл через массивные дубовые двери в другой кабинет.

Райнхард с минуту успел изучить обстановку, как помощник вернулся и пригласил священника пройти за ним. В громадной комнате за длинным столом, украшенном замысловатой резьбой, восседал Абелард Винтер. При виде священника он даже не попытался встать и Райнхард, к удивлению, заметил, что губернатор Нойсгенна попросту пьян. Помощник оставил их наедине и тише мыши выскользнул за дверь. Священник смерил взглядом Абеларда, отметив про себя, что губернатор пьёт не первый день.

– Садитесь, – произнёс Абелард заплетающимся языком, указывая неверными движениями руки на кресло.

Райнхард молча кивнул. Он всё же сел в широкое кресло, обтянутое чёрной кожей. Поглядев на поникшие плечи Абеларда, священник произнёс:

– И давно ты отчаялся, сын мой?

– Давно, – произнёс Абелард, чуть не плача, – что же это за Бог, если он позволил забрать мою Эмили? А ведь я верил, истинно верил в него!

Губернатор неловко стукнул кулаком по столу и продолжил:

– Жена говорит, что я тряпка. Что я должен быть сильным, а я не могу. Не могу! Понимаешь?! Не могу! – Абелард закрыл лицо руками.

– Понимаю, сын мой. Очень хорошо понимаю, – Райнхард задумчиво поглядел на него, – но кто, если не ты? Ведь твоей жене сейчас трудно, очень трудно. Ты любишь её, сын мой?

– Да, – Абелард пьяно кивнул, – да, я люблю её, хоть она и ведёт себя, как последняя дура. Кристи схватила какого-то мальчишку, который играл на флейте и верит в то, что он убил нашу дочь. Но это сумасшествие! А она не хочет признавать. Она ждёт этого проклятого охотника на людей, чтобы он допросил мальчишку с пристрастием. Представляете, святой отец, я нанял человека за три сотни золотых, а сам не имею понятия, где его искать! Кристи меня не слышит. Она никого больше не слышит. Она жаждет отомстить за Эмили. Но кому? Этот мальчишка не причём! Он просто нищий дурак, а не убийца. Я говорил с ним. Но она не слышит меня! – Абелард ударил рукой по столу и заплакал.

Райнхард тяжело вздохнул. Придётся, как видно, самому съездить к этой Кристи, потолковать о том, что случилось. От губернатора толку немного. Стараясь не выказывать эмоций, священник заговорил:

– Перестань, если ты будешь так убиваться, то что делать твоей жене? Дочь тебе не вернуть, скорее всего, но побереги семью и если Господь будет милостив, то у вас появится другой ребёнок. Это трудно принять, но что остаётся делать?

– Я бы может и принял это, святой отец, но Кристи никогда. Мне трудно с ней. Очень трудно.

– Я поговорю с ней, – произнёс Райнхард, – не переживай, но перестань пить. Ты меня слышишь?

– Да, – Абелард неуверенно кивнул, – я брошу пить. Истинный крест, что брошу.

Райнхард ободряюще махнул рукой, но в душе не поверил ни единому слову губернатора. Попрощавшись с ним, священник направился к лошади, хоть к дому Винтер можно было дойти пешком едва ли не быстрее, но поглядев на грязную улицу, Райнхард решил взобраться на коня. Он отъехал от ратуши, с трудом пробираясь сквозь толпу. Тем временем Абелард достал бутылку из-под стола и отхлебнул прямиком из горлышка, скривившись от крепости. Он бросит пить, обязательно бросит, но не сегодня. Не стоит беспокоиться по пустякам. Кивнув в такт своим мыслям, Абелард снова потянулся к бутылке.

* * *

Райнхард незаметно окинул взглядом Кристен, завернувшуюся в шерстяной плед. Давно никто не перечил инквизитору, очень давно. У этой женщины стальные нервы. Ни уговоры, ни увещевания, ни даже искусно завуалированные угрозы, не оказали на неё ровным счётом никакого воздействия. Да, парнишка сидит в подвале, она не отрицает это, но говорить с ним будет только один человек и пока он не явится, то никому другому туда нет доступа. Райнхард усмехнулся про себя. Это у него-то нет доступа! Да если инквизиция решит, что Кристен мешает правосудию, то отправит её прямиком на плаху и то, если будет очень милостива. Но стоит войти в положение женщины, да стоит...

Помедлив немного, Райнхард заговорил:

– Всё так, как ты говоришь, всё так, но ты не учла одного.

– Чего? – отрешённый взгляд Кристен сразу сменился заинтересованностью. – Что я не учла?

– Ты так веришь этому человеку, которого наняла, но ведь он просто ловец воров. Они не отличаются щепетильностью. Он может никогда не вернуться. Тогда как ты поступишь? Продержишь этого парня в подвале до конца его или своей жизни?

– Он вернётся, – произнесла Кристен, но её голос дрогнул от сомнения. – Он вернётся, ведь мы не заплатили ему. Абелард хотел дать аванс, но я отговорила его. Какой смысл ему не возвращаться?

– Это ты ищешь смысл в поступках людей, но иногда они поступают совершенно противоположным образом. Быть может он понял, что не справится с этим делом и чтобы не давать ответ, решил ускользнуть. А может просто ему надоело в Нойсгенне и он решил перебраться на юг или ещё куда-то. Но ведь есть шанс, что твой ловец воров просто погиб. Тогда он вообще не вернётся.

Райнхард сделал паузу, чтобы у Кристен было время для раздумья. Увидев, что она заколебалась, священник произнёс:

– Ведь я не предлагаю тебе отпустить парня. Я предлагаю, чтобы мы с тобой поговорили с ним.

– Я уже говорила с ним, – буркнула она неуверенно. – Он несёт чепуху, будто ничего не знает. Но ведь у него была флейта! Это должен быть он!

– Так давай выясним это, – Райнхард говорил веско и негромко, – или ты хочешь просидеть так ещё неизвестно сколько? Нам нужно спешить. Если твою дочь похитили, то мы должны поторопиться. Быть может она ещё жива, а мы с тобой сидим здесь сложа руки!

Кристен недоверчиво посмотрела на него, но вытащила из кармана связку ключей:

– Пойдёмте.

Она встала, отбросив плед в сторону. Под ним оказалось простенькое домашнее платьице, но священника удивило другое. За поясом у Кристен торчала рукоять тяжёлого длинноствольного пистолета. Райнхард поднял бровь. В новеньком колесцовом замке торчал ключ и судя по лицу владелицы, она знала, как обращаться с ним. Священник заинтересованно оглядел Кристен. Да, господину Винтеру не позавидуешь. Пистолет стоил недёшево и купить такой в Нойсгенне было крайне трудно. Пожалуй за ним ездили в Кассмунд, если не дальше к югу. Нужно отговорить женщину его носить, пока она не прострелила кому-то голову. Но поглядев на Кристен снова, он всё же промолчал. Вначале нужно посмотреть на парня.

Подвал дома Винтер был разделен на кладовые и угольную. Войдя в узкий коридор с масляной лампой в руке, слуга, идущий впереди, отшатнулся от крыс, мелькнувших под ногами. Кристен не обратила на них внимания. Райнхард удивлённо покачал головой.

– Я не боюсь их, – произнесла она, заметив, как видно, его движение. – Это попросту жалкие звери. Они должны бояться нас.

– Я удивлён, – проговорил священник, – обычно женщины боятся их. Да и не только крыс. Мышей, лягушек и тому подобного.

– Да. Моя тётка вспрыгивала на стол, если под ногами мелькал мышонок. Но я не собираюсь бояться подобных глупостей.

Священник хотел ещё что-то сказать, но Кристен уже повернула ключ в замке и дверь распахнулась. В маленькой комнате тускло горела лампа, создавая тусклое пятно света во мраке. На полу, поджав ноги на тюфяк, сидел парнишка, завёрнутый в старую шубу. Шуба была женской и священник удивлённо посмотрел на Кристен.

– Я дала ему её, – проговорила она нехотя, – чтобы он не замёрз до того, как познакомится с топором палача.

Увидев священника, Юрген взмолился:

– Клянусь, я ничего не делал. Я не соблазнял её дочь! Я не соблазнял ничьих дочерей! Клянусь!

Райнхард шагнул вперёд, отобрав у слуги масляную лампу. Он поднёс её прямиком к лицу парня, который и не подумал отшатнуться. Испуганные глаза смотрели на инквизитора и оценив их мгновенно, Райнхард выдохнул. Парень не виноват. Это ясно. За долгие годы допросов и поисков инквизитору приходилось видеть многих людей. Очень многих. Почти каждый из них врал. От страха или от стыда за содеянное, неважно. С кем только не имел дело Райнхард. Многоженцы и фальшивомонетчики, еретики и разбойники, убийцы и казнокрады. Уже давно священник читал их, как книги, мысленно смеясь над потугами увернуться от правосудия. Этот парень не лгал. Райнхард махнул рукой:

– Давай выведем его на свет, – проговорил он, – ведь здесь ничего не видно.

– Хорошо, – произнесла Кристен, – Ты слышал? – добавила она, обращаясь к Юргену. – Пошевеливайся!

Юрген неловко поднялся на ноги и Райхнард увидел кандалы. Парень медленно зашевелил ногами, пытаясь осторожно пройти к выходу. Священник уступил ему дорогу. Юрген неверными шагами пробрался к лестнице и неуклюже приподнимая ступни, всё же сумел подняться по ней вслед за слугой. Оказавшись во дворе и почувствовав ветерок на своём лице, Юрген заплакал. По его щекам текли слёзы, оставляя дорожки на грязных щеках.

Глава 6

– Я поговорю с ним, Кристен, – произнёс священник шёпотом, – ты будь рядом, если хочешь, но не вмешивайся в разговор.

– Ладно, – тихо произнесла она, с сомнением глядя на Юргена, – но я буду рядом с ним.

– Хорошо, – Райнхард махнул рукой, подавая знак слуге удалиться. Подождав, когда тот отойдёт на достаточное расстояние, священник заговорил, обращаясь к парню:

– Ты знаешь, почему ты оказался здесь?

– Да, – Юрген закивал головой, – меня перепутали с кем-то. Эта женщина говорила, что я причинил зло её дочери, но я не делал ничего дурного. Ни здесь, в Нойсгенне, ни раньше. Я даже не крал ничего, святой отец, хоть это и трудно. Я жил честно, а ведь бывали дни, когда мне ничего не удавалось заработать.

Плечи музыканта поникли и слёзы потекли сильнее. Он не мог сдержаться и священник с укором посмотрел на Кристен. Та с невозмутимым видом стояла рядом, к великому удивлению Райнхарда, абсолютно молча. Священник заговорил снова:

– Ты знаешь, почему она думает, что ты виноват?

– Нет, – Юрген замотал головой, – не знаю. Она ничего не говорила, только требовала, чтобы я вернул её дочь. Но ведь она не убегала со мной. Кто вообще убежит со мной, святой отец? Посмотрите на меня, ну кому я нужен?! – проговорил он с жалостью и горем.

– Она подумала, ты виноват потому, что играл на флейте. Тот, кто похитил её дочь, тоже играл на ней. Потому тебе и досталось, ведь в городе ей не встречались другие музыканты с этим инструментом.

– Да, я теперь понимаю, – неохотно произнёс Юрген, – но ведь я не причём. А музыкантов с флейтой я тоже не встречал по улицам. Ну, кроме одного чудака... – тут глаза Юргена настороженно посмотрели на священника. – А ведь её дочь могла сбежать с ним. Точно могла, – заговорил он решительно, – ведь он красив и одет роскошно, сразу видно, что из хорошей семьи. Даже по тому, как держится, понятно, что не из простого люда. А как играет! Мне так никогда не суметь!

Кристен вглядывалась в его лицо. Впервые за всё время она засомневалась в том, что этот мальчишка виноват. Да, не зря священник вывел его во двор. Здесь намного лучше видно. Неужели она ошиблась? Кристен растерянно молчала и Райнхард спросил Юргена:

– А ты знаешь, где его найти?

– Нет. Я бы сам хотел его встретить ещё раз. Он так играет! Даже слушать его интересно... А если бы он согласился меня научить... – Юрген замечтался, но звон кандалов вернул его к действительности.

– Расскажи про него, – требовательно сказал священник, – расскажи всё, что помнишь.

– Я видел его только один раз, – заговорил Юрген, смущаясь. – Я шёл по улице Молчания ранним утром и услышал игру на флейте. Очень тихую игру, но виртуозную. Я никогда не слышал, чтобы кто-то так играл. И там, впереди, я увидел этого парня. Он стоял у низенькой калитки одного из домов и играл, немного раскачиваясь. Во дворе был мальчишка. Совсем маленький, лет пяти, не больше. Он, разинув рот, глядел на музыканта. Я очень удивился, что парень играет для такого несмышленыша. Наверное, он недавно оказался на улице и оттого стесняется играть для толпы. Но зачем играть для того, кто не может оценить музыку, я не могу понять. Ведь тому малышу не отличить одной мелодии от другой, – Юрген немного замялся, не зная, что ещё говорить, но священник поторопил его:

– А потом?

– Я окликнул его. Негромко, ведь было так рано. Я спросил, где научился так играть, а он посмотрел как-то странно, исподлобья, и отвернувшись, зашагал прочь. Да так быстро, что я его не догнал. Я чуть не побежал за ним, а он вроде и не торопился, но я никак не мог его нагнать. Вроде почти бегу, а он меня обгоняет шагом. Вот и не догнал я его, а как повернул за угол, к кузнечным рядам, так и вовсе скрылся из виду. Я побродил там немного, но его не нашёл. Как сквозь землю провалился!

– А как он выглядел?

– Выше меня, но не очень высокий. Светлые волосы, лицо толком не рассмотрел. Но по манерам сразу видно, что только на улицу попал. Одет красиво очень. Охотничий костюм, темный такой, из отличной шерсти, и шляпа. Темно-вишневая, тоже сразу видно, что дорогая. Вот с ним могла сбежать почти любая девушка из здешних, а я-то на кого похож?! – Юрген только развёл руками.

– А ты узнаешь его?! – проговорила Кристен дрожащим голосом. – Ты узнаешь его, если встретишь снова?

– Да, – Юрген неловко поклонился, – я узнаю его, даже если он будет без флейты. Он так необычно держится. Выделяется, что-ли.

Юрген посмотрел на застывшее от боли лицо Кристен и перестал сердиться на неё за то, что запирала его в подвале. Решив её подбодрить, он заговорил:

– Вы не переживайте, если ваша дочь сбежала с ним, то вы её найдёте. Но они, наверное, уехали отсюда, чтобы вы их не искали. Сейчас в Лейссене сезон ярмарок, они могли отправиться туда. Не переживайте, вы можете найти её.

Кристен отвернулась от него и зашагав прочь, оперлась на низкую ограду подле входа в дом, скрывая лицо. Юрген непонимающими глазами уставился на священника:

– Я что-то не то сказал? – произнёс он очень тихо. – Но ведь я хотел, как лучше. Если девушка сбежала с ним, то можно её найти.

Глядя на бесхитростное лицо Юргена, Райнхард неохотно ответил:

– Ты не знаешь, парень. Её пропавшая дочь совсем ребёнок. Она ни с кем не могла сбежать. Кто-то украл её из спальни в этом доме и всё, что знает мать, это только то, что той ночью он играл на флейте. Вот так. Я надеюсь, теперь ты понимаешь, почему у неё сдали нервы?

Юрген разинул рот:

– Да. Я не знал. Я не сержусь на неё. Это так страшно, ведь она даже не знает, жива ли её дочь.

Неуклюже передвигая ноги, Юрген прошёл к Кристен. Он неловко рухнул на колени и заговорил:

– Клянусь, я не виноват в том, что ваша дочь пропала. Не плачьте, может с ней всё хорошо. Может вы ещё найдете её.

Кристен перевела взгляд на этого нескладного паренька и муки совести сжали ей грудь. «Почему я сама не догадалась, что он не причём? – подумала она. – Ведь я должна была догадаться. Он ничего не знает про Эмили». Испытывая чувство вины и не зная как заглушить боль, Кристен рухнула на колени рядом с Юргеном и обняла его, заплакав:

– Прости. Прости меня...

Слёзы душили её и она не могла больше ничего выговорить. Ошеломлённый Юрген старался меньше прикасаться к ней, боясь испачкать её одежду. Райнхард задумчиво потёр подбородок: – « А ведь парень не лжёт. Он действительно видел того человека, но где же теперь его искать?».

Кристен пришла в себя и поднявшись с колен, подала руку Юргену:

– Прости. Сейчас снимут кандалы. Прости меня за это.

– Ничего, – Юрген сам едва сдерживал слёзы, – всё нормально. Как только их снимут, я сразу уйду и не буду вам мешать.

– А тебе есть куда идти? – Кристен с жалостью поглядела на него. – У тебя же нет дома?

– Нет. Но вы не бойтесь, я привык жить на улице.

Кристен с ужасом представила себя на месте парнишки. Выйти сейчас за ворота без денег и жить под открытым небом на милостыню, если повезёт. Это ужасно! А ведь скоро зима. Совсем скоро. И где можно согреться, если у тебя нет денег? Озноб пробежал по её коже и она тут же пришла в себя. Нет, его отпустить нельзя. Он знает, как выглядит тот музыкант. Он узнает его, а я нет. Ухватившись за эту мысль, Кристен заговорила:

– Но ты мне нужен. Ты можешь узнать того парня. Оставайся в моём доме, пока мы не найдём его.

Юрген, только недавно ненавидевший её, теперь испытывал к ней жалость. Предложение было таким заманчивым, но он должен сказать. Должен. Собравшись с духом, Юрген произнёс:

– Но ведь мы можем не найти его. Может он уехал и больше не вернётся сюда.

– Мы найдём его, – проговорила она с уверенностью. – Найдём, чего бы это не стоило. Если он не появится здесь, то мы будем ездить по всем городам, где могут найти приют музыканты, пока не найдём его. Я должна узнать, что он сделал с моей Эмили. Ты поможешь мне?!

– Да, – Юрген закивал головой, – я буду ездить с вами, сколько будет нужно. Если я увижу его, то узнаю. Точно узнаю.

– Хорошо, – глаза Кристен высохли и вновь смотрели жёстко. – Да, мы найдём его!

– Найдём, – тихо произнёс инквизитор, – но придётся вам помогать мне, а не наоборот.

Кристен неохотно кивнула. Юрген стоял, как столб. Спохватившись, Кристен прокричала слугам, чтобы принесли ключи. «Давно нужно было снять эти дурацкие кандалы, – подумала она с сожалением. – Этот священник удачно приехал. Он помог мне открыть глаза. Может он поможет и найти того, кто украл Эмили?».

Она с надеждой посмотрела на лицо Райнхарда. Инквизитор не питал надежд. Искать похитителя детей по всей стране почти невыполнимо, но если он остался здесь, то шансы увеличиваются в разы. Райнхард задумчиво поглядел на хозяйку дома:

– Мне нужно будет отлучиться. Я могу приехать к вам вечером ещё раз?

– Да, – ответила Кристен вполне дружелюбно, – вы можете и остановиться у нас.

– Благодарю, – Райхнард поклонился, – но я остановлюсь в монастыре. Братья примут меня, как полагается.

– Хорошо. Но если передумаете, то всегда можете воспользоваться моим предложением.

Райхнард попрощался и выйдя за калитку, тяжело вздохнул. Опять эти глупости о демонах. Епископ Эгберт просто паникер. Многие люди перещеголяли демонов в своей тяге к жестокости и убийствам. За свою жизнь инквизитор насмотрелся на тех, кто был подвержен страсти к охоте на своих ближних. На детей, женщин и даже древних старух. Разные чудовища встречались на его пути, но все они были людьми, а не потусторонним ужасом. Хоть глядя на сотворенное их руками, трудно было представить, что человек способен на такое. Вначале Райхнард искал свидетельства происков нечистой силы, хоть с каждым годом его энтузиазм падал. Но людей он изобличал исправно, радуясь тому, что навсегда обрывает жуткие цепочки убийств. Одержимый охотой на себе подобных остановиться не способен. Без этого в жизни такого человека нет прелести. Он может затаиться. Надолго или не очень, если его разыскивают, но перестать убивать уже не в силах. Потому и есть шанс поймать такого. Райхнард мог уже сейчас отказаться от розыска преступника, заявив, что это дело городской стражи, но находиться в Нойсгенне было интереснее, чем постоянно проводить время в монастыре, и инквизитор решил, что стоит попробовать разыскать этого странного похитителя. Он набросил на себя дорожный плащ и отправился на встречу с епископом.

* * *

Печальное лицо хозяйки дома красноречивее любых слов говорило о перенесённом ею горе. Она бесцельно теребила рукав платья, прикусывая губы, стараясь не расплакаться. Иветта не была похожа на своего брата. Хрупкая, как тростинка, она ничуть не напоминала могучую фигуру епископа Эгберта. Каштановые волосы были тщательно подобраны и скромное тёмно-серое платье придавало ей неброский вид. Сейчас, за столом, в присутствии брата и Райнхарда с Виландом, она немного растерялась и не знала с чего начать. Инквизитор решил ей помочь:

– Я понимаю, что вам очень сложно это пережить заново, но постарайтесь рассказать мне о том, что вы слышали той ночью, когда пропал Вим.

– Он не пропал, – Иветта возмущённо поправила Райнхарда, – его похитили.

– Да, его похитили, – произнёс Райнхард терпеливо, – так расскажите, что тогда произошло.

– Я не знаю, – ответила она после минутного раздумья. – Я рано легла спать, у меня очень болела голова. Сабина, наша няня, уложила детей в постели немного позже. Она утверждает, что тщательно затворила окна и у меня нет оснований не верить её словам. Она давно работает у нас и никогда я не ловила её на лжи. Комната Сабины совсем рядом с комнатой Вима и она говорит, что проснулась от непонятного звука. Решив проверить всё ли хорошо с детьми, она начала обход с Вима, но его в комнате не было. Окно было распахнуто настежь. Сабина сразу побежала ко мне. Мы проверили комнаты остальных моих сыновей. С ними всё было хорошо. Потом я разбудила мужа и отправила слуг за городской стражей. Вот и всё. Как вы думаете, зачем украли его у меня? Он может быть ещё жив?

Райхнард не хотел обнадёживать её без необходимости, но сказать то, что думал, у него не хватило духа. Подумав, он заговорил:

– Возможно, его украли для того, чтобы продать бездетной паре, которая может хорошо заплатить за ребёнка. Так бывает. Может быть, что с ним всё хорошо.

Иветта с недоверием взглянула на него:

– Не успокаивайте меня. Я не дура. Скажите мне, что вы думаете на самом деле?

– Может быть по-разному, – произнёс инквизитор неохотно, – и так, как я говорил, тоже может быть. Я не успокаиваю вас напрасно. Я приехал для того, чтобы разобраться с этим делом и пока не могу сказать что-то определенное. Но как только я узнаю, что произошло с вашим сыном, то я скажу вам сразу же. Не переживайте.

Иветта кивнула. Её глаза хорошо передавали то, что творится в душе. Посмотрев в них, Райнхард печально задумался о том, что найти её сына живым почти нет шансов. Слишком много детей пропало в городе, если все эти случаи дело рук одного человека, чтобы был шанс, будто он оставляет их в живых. В продажу детей инквизитор не верил. Для этого нет смысла проделывать такой сложный трюк с похищением. Можно изловить на улице ребенка, вымыть и приодеть. Так намного проще. А ещё проще купить его у бедняков, как многие и делают. Хоть закон и запрещает подобное. Но нет, тут случай похуже, священник чуял это своим многолетним опытом. Помолчав, он обратился к Иветте:

– Я могу поговорить с Сабиной и вашими сыновьями?

– Да, конечно. Я позову их, – произнесла она, вставая. – Сейчас я вернусь.

Подождав, пока она уйдёт, Райхнард посмотрел на Виланда:

– Почему ты думаешь, что в этом деле замешана нечистая сила?

– Я знаю это, – ответил тот, ничуть не смущаясь. – Снова бродит тот, кто уносит детей. Он никогда не исчезает навсегда из этого города. Потому мы и написали тебе, брат. Нужно остановить его.

Райхнард скептически приподнял бровь. Брат Виланд чересчур суеверен. Кто только не похищал детей на памяти инквизитора. От медведей и волков до насильников и даже старух, готовящих из них мясо для продаваемых пирогов. Кого только не изобличал Райхнард, но нечистой силе удавалось не запятнать себя подобными делами. Вот и теперь, хоть братья и верят в нечисть, но это от недостатка опыта. По-первой всегда кажется, что это сотворил демон, пока не изловишь таких «демонов» несколько раз подряд, зачастую тихих и незаметных людей, которые творят зло, оставаясь под маской добропорядочных жителей. Но Райнхард не привык спорить зря. Он разберётся с этим похитителем. Если и вправду тот парнишка видел его, то это очень сужает круг поисков.

Вернулась Иветта, держа за руки двух своих сыновей. Следом за ней вошла молодая женщина. Крепкая и коренастая, одетая в лёгкое светлое платье. Она выглядела уверенно и ничуть не смутилась, заметив сразу троих священнослужителей. Райхнард бросил взгляд на детей Иветты и остановился на лице одного из них. Они были похожи, очень похожи. Темноволосые и одетые в одинаковые пижамы. Разница в год, позволяла принять их едва ли не за близнецов, но инквизитору бросилось в глаза другое. Один из мальчишек смотрел спокойно, очевидно привыкнув к виду чёрных одежд, бывающих у них в гостях служителей церкви. Но другой весь напрягся, он боялся, очень боялся, и поглядев на него, Райнхард решился:

– Я бы хотел поговорить с ним наедине, – инквизитор указал рукой на мальчишку.

Иветта распахнула глаза, не зная, что произнести, но Райхнард уже подошёл к мальчишке и взяв его за руку, вывел из комнаты. Эгберт и Виланд переглянулись. Иветта перевела взгляд на Филиппа, оставшегося в комнате сына. Он смотрел на неё растерянно и удивлённо. Епископ только пожал плечами, хмуря недоуменно брови.

Райхнард крепко держал мальчика за руку. Он вывел ребёнка в большой зал для приемов и лишь там отпустил его. Не давая ему опомниться, инквизитор спросил:

– Как тебя зовут?

– Бен, – проговорил мальчишка, топчась на месте от волнения.

– Так вот, Бен. Живо рассказывай, что случилось с твоим братом. Я вижу, что ты знаешь, так говори. Меня не обмануть, как твою мать, даже не пытайся.

– Он забрал его, – ответил Бен, – это я виноват, что Вим открыл окно.

– Почему это ты виноват?

– Я не предупредил Вима, чтобы он не подходил к окну, потому его и забрали. Я не рассказал про музыканта. Я не сказал, чтобы Вим не доверял ему. Я просто не думал, что он придёт к Виму! – мальчишка расплакался и умолк.

– Он уже приходил раньше? Приходил к тебе? – спросил Райхнард с интересом. – Что он делал с тобой?

– Ничего, – Бен удивлённо посмотрел на инквизитора, – он ничего не сделал со мной, ведь я не открыл окно.

– А он просил, чтобы ты его открыл?

Мальчишка на секунду задумался:

– Да, но я не открыл. Он страшный. Он очень страшный, хоть и улыбается.

– А что он говорил тебе?

– Он не говорил. Он просто смотрел на меня и руки сами потянулись к задвижкам на окне, но тут зашипела Марта и я опомнился.

– Марта – это кошка?

– Да. Она спасла меня от него. Я перестал на него смотреть. Я спрятался под одеялом и зажал уши. Я больше не подходил к окну, хоть он и играл на флейте. Но я старался не слышать, я зажимал уши, как только мог и он ушёл куда-то, – Бен скривился, снова собираясь заплакать. – Но через два дня он пришёл и забрал Вима! Я виноват в том, что случилось с ним!

– Расскажи мне про этого музыканта, – инквизитор внимательно смотрел на мальчишку, – ведь твоя комната на той же высоте, что и у Вима. Этот человек приставлял к окну лестницу?

– Нет, – Бен замотал головой, – ему не нужна лестница. Он бегает по воздуху, быстрее, чем я по земле.

Инквизитор недоуменно посмотрел на него. Если бы не крайний испуг ребёнка, он бы решил, что тот сочиняет историю, которой не было. Но нет, наверное, он что-то путает. Может, не заметил лестницу в темноте. Вполне возможно. Райхнард заговорил снова:

– Ты видел его вблизи. Как он выглядит? Попробуй описать его.

– Я не знаю, – произнёс Бен растерянно. – Я не знаю, как его описать.

– Хорошо. Я помогу тебе. Этот мужчина – он очень высокий?

– Нет. Не очень.

– Хорошо. А какие у него волосы? Чёрные или светлые?

– Светлые.

– Хорошо. А сколько ему лет? Как твоему отцу или меньше?

– Не знаю... – Бен пожал плечами, – Я не знаю.

– Ладно, – Райнхард махнул рукой, – а его лицо? Ты узнаешь его, если встретишь?

– Да, – мальчишка закивал головой, – конечно я узнаю его. Он страшный.

– Страшный? Он некрасив или просто ты испугался его?

– Я очень испугался. Очень, – Бен даже сейчас дрожал при одной мысли о возможности снова увидеть того, кто приходил ночью, – он так смотрит! Я не знаю, как сказать. Он смотрит так, что ты слушаешься, хоть и понимаешь, что нельзя. Его лица...

– Лица? – Райхнард с сомнением в голосе спросил мальчика. – Что значит лица? Ты хотел сказать – лицо?

– Нет, – Бен замотал головой, – у него не одно лицо. Они словно разные. Меняются, когда глядишь долго.

– Может, это просто маска? Как на рождество одеваешь ты?

– Нет, – мальчишка отвечал убеждённо, – нет это не маска. У него разные лица. Я хорошо рассмотрел его.

Райхнард задумчиво поглядел на ребёнка. «Странно, очень странно – подумал он, – мальчишка не похож на лгуна. Нет, не похож. Он напуган до смерти». Мысль пришла к нему в голову и инквизитор заговорил:

– Ведь он приходил ночью, как же тебе удалось рассмотреть его?

– Не знаю, но я хорошо видел его.

– А во что он был одет?

– Что-то длинное, вроде плаща. Я помню только его лицо и флейту. Она блестела. И руку...

– Почему ты запомнил руку?

– На ней когти. Когда он перестал играть, я увидел их. Я так испугался, а он смотрел и я не мог отвести взгляд. Будто он решал за меня, что мне делать! – Бен даже сейчас дрожал, перебирая ногами от волнения.

Инквизитор оглядел его снова:

– Ты веришь в Господа, Бен?

– Да, – мальчишка закивал.

– Тогда поклянись, что всё рассказанное тобой – правда, – при этих словах Райхнард протянул ребёнку крест, – но учти, Господь узнает, если ты солжешь и накажет тебя за это.

Глава 7

Мальчишка мигом протянул руку к кресту, не сомневаясь ни капли, и Райхнард даже не слушал, что Бен говорил. Мальчишка не лжёт. Это точно. Или убедил себя, что видел всё то, о чём рассказал, и теперь сам верит в реальность произошедшего с ним. Но это вряд ли. Немного подождав, инквизитор произнёс:

– Теперь ты не остаёшься один в комнате?

– Да, – закивал с облегчением Бен, – теперь со мной ночует Сабина, а с Филей мама. И я всегда беру с собой Марту... Нужно было отдать её Виму, тогда бы он не открыл окно... – Бен снова заплакал.

Райхнард провёл ладонью по его плечам:

– Ты не виноват. Ты не мог знать, что он придёт, но если он ещё появится, то скажи мне. Скажи, чтобы позвали меня к тебе. Хорошо?

– Хорошо, – Бен шмыгнул носом, – а вы поймаете его?

– Да. Я постараюсь сделать это. Я постараюсь.

Бен закивал, слушая Райнхарда, и инквизитор впервые за долгие годы ощутил нотку страха внутри своей души. Он поверил мальчишке, хоть его рассказ звучал неправдоподобно. Но тем больше Райхнард верил в него. Он взял Бена за руку и повёл обратно в комнату, думая о том, что придётся отправиться в городскую стражу и перерыть все бумаги о пропавших детях. Сегодня же следует пойти туда. Прямо сейчас.

* * *

Лавочник Волкер, ругаясь, махал рукой. Снова одна из этих проклятых тварей укусила его. И ведь никто не попадает в ловушку. Словно знают, для чего она установлена. В этом году крыс просто уйма, а управы на них никакой. Волкер уже купил мышьяк у аптекаря и перепробовал всё что можно, снаряжая продукты ядом, но тщетно. Приманки оставались нетронутыми и ловушка сиротливо стояла в углу кладовой. Никакой кот не справляется с ними. У старого Сигарда и вовсе они сожрали кота. Теперь он ловит их в капканы. Хоть и бессмысленно. Как говорит старик, только один раз капкан работает, а повторно в него не идёт ни одна крыса и приходится делать новый. С ума можно сойти от такой работы! Крыс бесконечно много, а капканов мало можно изготовить. Волкер пытался объяснить это старику, но тот не желает слушать. Он ненавидит крыс и даже заказал хорьков из Лейссена, чтобы справиться с ними. А это недёшево, ведь нужны ручные. Мельник, тот вообще скупил норных собак в округе и вместо охоты на лис и барсуков, травит ими крыс на мельнице, хоть эффект такой же, как у Сигарда. То есть ровным счётом бессмысленное занятие. Волкер перевязал тряпицей укушенную руку и отправился отпирать лавку.

* * *

Отвесные стены замка тонули в темноте и по ним тихо карабкались две тёмные фигуры. Оказавшись наверху, они разделились, обходя замок по кругу. Часовые спали. Щедрая плата Келлера не играла никакой роли. Хозяин не проверял, а сами они не считали нужным беспокоиться. Фогг примерился и резко нанёс удар кинжалом. Тут же ещё один и ещё, зажав рукой в кожаной перчатке рот часовому. Тело перестало содрогаться и Фогг отпустил его. Джерд уже справился со своим и теперь ожидал Хайнца у крытого спуска. Обмотанные тряпками сапоги не скрипели и никем не замеченные ночные визитёры двинулись к левому крылу.

Запоров на двери не было ни единого. Даже массивный стальной засов не задвигали. Лабберт не опасался воров. Захотеть украсть что-то у господина Келлера мог только умалишённый или чужак. Хайнц презрительно ухмыльнулся. Проникнуть внутрь оказалось ещё легче, чем он ожидал, но проклятая дверь заскрипела едва слышно и вдалеке раздался гулкий звук шагов по каменному полу. Хайнц нарочно оставил двери открытыми, будто их распахнуло ветром, хоть этой ночью не было малейшего дуновения ветерка. Он занял место за распахнутой створкой внутри, скрываясь в тени и приготовив кинжал. Джерд остался снаружи, замерев справа от входа с мечом наготове.

Звук шагов приблизился и Хайнц услышал звук меча, извлекаемого из ножен. «Этот часовой не дурак, – подумал Фогг, – но если он подойдет ближе, я доберусь до него. Он не сможет заглянуть за дверь, не подойдя вплотную». Часовой протянул меч вперёд, очевидно собираясь нанести укол в темноту, не подходя близко к опасному месту. Хайнц выругался про себя, решившись метнуться навстречу противнику, как на улице раздался стук камня. Часовой повернулся на звук и тут Хайнц рванулся вперёд, сбивая его с ног. Противник оказался крепким и это не удалось сделать с лёгкостью. Они сцепились на мгновение, шатая друг друга и пытаясь повалить наземь. Охранник бросил бесполезный на таком расстоянии меч, который с грохотом упал на каменный пол, и приложил все силы, чтобы остановить руку Фогга, сжимавшую кинжал. Он не кричал, призывая на помощь, отчасти потому, что не привык это делать, отчасти из-за поглощения борьбой с напавшим на него человеком. Тут Джерд оказался рядом с ними и взмахнул мечом. Лезвие нанесло короткий удар сзади по шее часовому и он пошатнулся. Фогг, воспользовался моментом и всадил нож в грудь противника, но зажать рот рукой уже не успел. Раздался булькающий звук и необычно тонкий голос вскрикнул:

– Тревога! Они... – и умолк, прерванный ударами кинжала.

Фогг бросил тело на пол, уже не скрываясь. Внутри крыла раздавался шум. Джерд потянул его за руку наружу, но Хайнц мотнул головой:

– Нет, я заберу её.

Джерд выругался, но удержать Фогга уже не сумел. Напарник метнулся вперёд, что есть силы припустив по коридору. Джерд запер дверь на засов и побежал за ним. Шаги гулко отдавались эхом в пустынных галереях. Фогг бежал туда, где на схеме замка, нарисованной Болдером, были отмечены покои Лабберта. Он не сбавлял темп и выныривая из-за очередного поворота, заметил вооружённого человека и нескольких слуг, столпившихся у двери. Позади них, Фогг заметил полуодетого мужчину с мечом в руке. «Это и есть Келлер, – подумал Хайнц, – это должен быть он».

Охранник с мечом двинулся навстречу, но теперь, когда уже можно было не скрываться, Фогг легко отпрыгнул в сторону, отвечая выпадом одновременно. Противник отскочил, но Фогг не прерывал атаку. Хитрый удар слева заставил охранника дёрнуться, неуклюже обороняясь, и это сгубило его. Фогг сделал финт, уходя в сторону и мгновенно рубанул всей шириной клинка вдоль. На мужчине не было доспехов и меч жутко изувечил его. Тело рухнуло, раздался крик, но Фогг больше не смотрел на него. Слуги попытались заслонить собой господина, но тут же пожалели об этом. Меч замелькал в воздухе, обрушив град ударов. Крики не смолкали ни на мгновение. Наконец только тела усеивали коридор. Но Лабберт исчез. Его меч валялся рядом, а самого владельца не было. Фогг понял, куда он подевался. В собственную спальню Лабберт бы не сумел протиснуться сквозь толпящихся людей, но напротив захлопнулась дверь. Тяжёлая дверь из мореного дуба. Засов лязгнул и Фогг выругался. Разрубить дверь мечом было невозможно. А времени нет. Джерд уже был рядом и прокричал ему в ухо:

– Уходим, пока есть время! Бежим, пока не поздно!

Фогг кивнул:

– Сейчас, – он метнулся в спальню, заглядывая на постель, но там никого не увидел. В правом углу, за длинной занавесью, сжалась в клубок Кейт, пытаясь спрятаться. Фогг рванул занавеску, разрывая ткань. Крепления сверху посыпались ему на голову. Глаза Кейт выражали ужас. Фогг ухватил её рукой. Она, как видно собиралась укусить его, но тут же сжалась от страха, очевидно вспомнив наказания Лабберта. Фогг оторвал девчонку от пола:

– Бежим, дура! Или ты хочешь остаться с ним? Твоя мать попросила найти тебя!

Услышав о матери, Кейт ошеломлённо уставилась на Фогга. Он выругался и поволок девчонку за собой, не разбирая дороги. Выход на стену был только из одной галереи и терять времени было нельзя. Джерд бежал рядом:

– Брось эту дуру, если она не хочет бежать! Они убьют нас из-за этой девчонки!

Зубы Кейт стучали, она и не заметила, что бежит абсолютно голой, привыкнув находиться в таком виде при Лабберте. Босые ноги скользили по полу и если бы Фогг не удерживал её железной хваткой, она давно бы распласталась на нём. Но Фогг не давал передышки. Он распахнул дверь и из неё дохнуло холодом. Витая лестница шла наверх и Кейт чуть не пересчитала её ступени зубами, дернувшись так, что почти коснулась её лицом. Фогг поволок её вверх, легко, словно не замечая. Кейт перепрыгивала через ступени, устремляясь за ним, и оказавшись снаружи, ахнула, ощутив ледяное дыхание ночи. Они оказались на крепостной стене, но было поздно. Верёвки, оставленные ими для спуска, находились вдали, а совсем неподалёку по стене уже бежали люди. Фогг ткнул Кейт себе за спину и прокричал, не оборачиваясь:

– Уводи её, Джерд! Уводи быстрее! Я задержу их!

Джерд отозвался потоком брани. Он потащил девчонку к верёвкам, не уставая поминать вслух Хайнца и все поколения его родственников. У верёвок он остановился:

– Слезай по ней вниз, там лошади! – прокричал он. – Живо!

Кейт дрожащими руками уцепилась за верёвку. Её пальцы не слушались от холода и страха. Как только ноги перестали касаться стены, она завизжала и слетела по верёвке вниз, начисто ободрав кисти рук. Джерд только добавил пару реплик в её адрес. Он обернулся к Хайнцу, собираясь ему помочь, но стена была узкой и пятеро человек, атаковавших Фогга, не могли развернуться, вынужденно напирая по одному. Фогг сделал быстрый выпад мечом и пробил ногу ближайшему из них, увернувшись из-под ответного удара, словно кошка. Джерд полез вниз, крикнув Фоггу:

– Давай скорее, пока они не открыли ворота!

Фогг и сам желал поскорее ускользнуть отсюда. Он обрушил град ударов на одного из нападавших, всё же достав его незащищённое плечо. Тот выронил меч, но Фогг не стал его добивать. Воспользовавшись сумятицей, он швырнул меч вниз со стены и пополз по верёвке быстрее, чем когда-либо прежде. Наверху уже подбежали к крючьям, крепившим её и Фогг, не дожидаясь пока они обрежут верёвку, соскользнул вниз сдирая кожу с ладоней. Он спрыгнул рядом со стеной и затряс руками. Джерд уже был на лошади и ткнул его ногой:

– Поехали, дурак! Сейчас они погонятся за нами!

Хайнц вскарабкался на лошадь. Неподалёку на земле застыла Кейт, он прокричал ей, протягивая руку:

– Быстро, девчонка! У нас нет времени! Скорее!

Кейт протянула руку и он втащил её на коня, закричавшую от боли в содранных пальцах. Фогг посадил её перед собой:

– Теперь молчи! Как бы ни было больно – молчи! Мы должны сбежать от них!

Кейт молча закивала головой. Хайнц свистнул и конь двинулся вперёд. В темноту леса, где только чудом можно было угадать верный путь. Сзади раздался скрип ворот и голоса. Хайнц подгонял коня. Кейт, смирившись со всем, закрыла глаза, раскачиваясь в седле. Треск веток под копытами лошадей заполнил лес.

* * *

Одноглазый Уэнделл глядел на парня, стараясь остаться незамеченным. Находясь за угловым столом, сделать это было несложно. Сидящие рядом Танкред и Хейден не оборачиваясь, всецело полагаясь на него. Парень оплошал, зайдя в Крысиную таверну. Сюда не заходят такие, как он, если не ищут приключений на свою голову. Как видно парень – чужак, не знающий города. Ну что ж, тем лучше. Никто не станет разыскивать его. Уэнделл чуть не потёр руки, предвкушая добычу.

Фрида подошла к парню, принеся бокал пива и сушёные полоски мяса. Она поправила фартук и очаровательно улыбнулась:

– Вы желаете что-нибудь ещё?

Взгляд посетителя упёрся в неё и сердце дрогнуло на мгновение. Но тут же он улыбнулся в ответ и произнёс:

– Что-то ещё? Желаю, но немного позже, – проговорил он как-то странно, как показалось ей, с намёком на близость. Фрида кокетливо блеснула глазами:

– Тогда вы знаете, где меня найти. Я работаю до полуночи.

Он усмехнулся так, что она расцвела. Подмигивая ему, Фрида направилась к стойке. Расположившись за ней, она увидела взгляд Уэнделла, уставившегося на парня, и испугалась. Шайка Уэнделла грабила прохожих по всему Нойсгенну, околачиваясь в Крысиной таверне в свободное время. Фрида, тревожась за парня, направилась к Берту, владельцу заведения. Подойдя, он тихо прошептала ему на ухо:

– Уэнделл задумал ограбить того парня. Надо помешать ему.

– Зачем? – Берт взглянул на неё и перевёл взгляд на парня и Уэнделла. – Это не наше дело. В моём заведении этому не бывать, а на улице пусть делают, что хотят. Этот дурак сам виноват, что притащился сюда в таком наряде. А кольцо? Ты посмотри на него! Надо быть сумасшедшему, чтобы разгуливать с ним на пальце в нашем районе. Иди работай и не морочь мне голову.

Спорить с Бертом было бесполезно, но Фрида не собиралась позволить Уэнделлу причинить парню вред. Ведь парень смотрел на неё так, что она вся дрожала от возбуждения. А она ему не ровня. «Ну и пусть, – решила Фрида, – ну и пусть. Он знатный человек, а я просто официантка из этой дыры, но я понравилась ему. Надо быть дурой, чтобы упустить его. Вдруг мне повезёт с ним».

Она окинула его взглядом. Бокал пива стоял нетронутым перед парнем. Необычный посетитель изучал стены таверны, словно знакомое для себя место. Фрида, незаметно для парня, разглядывала его. Хороший костюм из островной шерсти. Красные сапоги, к удивлению, без шпор. «Наверное, он ездит в экипаже, – подумала Фрида, – у такого человека должен быть экипаж». Она мечтательно улыбнулась, на какую-то толику надеясь, что ей повезёт. На столе лежала красная шляпа с пером, необычная и запоминающаяся. Пальцы левой руки легонько барабанили по столику и камни на перстне вспыхивали огоньками. Фрида сразу обратила внимание на это кольцо, ещё когда подходила к парню впервые. Оно не походило ни на одно виданное ею. Очень древнее, искусной работы, в центре его оскалился череп, увитый змеями. По четырём углам располагались разноцветные камни. Сбоку на перстне находились петли, чтобы можно открыть тайник внутри кольца. Возле ног парня к столу была прислонена необычная трость. Блестящая, словно из чистого серебра. Какая-то резьба покрывала её, но с такого расстояния Фриде было не разобрать, что изображено на металле. Девушка смотрела на посетителя, ища повод подойти к нему. Обычно бойкая и уверенная в себе, при взгляде на этого парня, она непроизвольно терялась.

Фрида поглядела вниз и потеряла дар речи. По углам комнаты, под столиками и в тёмных местах у стойки, сидели крысы. Много крыс. Очень много. Фрида не боялась их, с детства привыкнув к обществу этих животных в тесных лачугах, где было суждено расти, но сейчас ей стало стыдно перед посетителем. Если он увидит, на что похоже это жалкое заведение, то просто уйдёт отсюда. Уйдёт и она больше не увидит его. Да, не увидит. Ей придётся до конца жизни подавать еду здешнему сброду. Фрида испуганно повела глазами. Она медленно взяла щётку для подметания пола, намереваясь незаметно для парня, разогнать хоть часть хвостатых нахлебников. Сохраняя невозмутимый вид, Фрида, словно невзначай, вышла из-за стойки. Она махнула щёткой, спрятав её за своей юбкой, прогоняя крыс от стойки, но они едва сдвинулись с места. Не зная, как быть, она пнула одну из них ногой, но та и не пискнула. Девушка растерялась. Она глупо стояла перед стойкой, не решаясь пройти дальше. Парень смотрел на неё с интересом, немного склонив голову набок. Фриде хотелось провалиться сквозь землю вместе с проклятой щёткой, но тут раздался его голос:

– Не утруждайте себя, – проговорил он неторопливо, – вы же не боитесь их?

– Нет, не боюсь, – от неожиданности Фрида забыла даже улыбнуться ему. – Я не боюсь их, но они могут вам досаждать.

– Нисколько, – он улыбнулся ей, – они просто обожают меня, вот и всё.

Фрида облегчённо выдохнула. Он не обратил на этих крыс внимания, да ещё и шутит. Ему всё равно, есть они или нет. Фрида сияюще улыбнулась:

– Вас трудно не обожать, – произнесла она, стесняясь, – я вижу вас впервые, а уже не могу отвести глаз.

Сказав это, она засмущалась. Обычно, Фрида не навязывалась мужчинам, но этого парня она боялась упустить. Реплика вышла слишком откровенной, но ей было всё равно. Лишь бы только он обратил внимание.

Его лицо улыбалось. Такое красивое... Фрида и вправду не могла отвести взгляд. Она неловко шагнула к нему, не обращая внимания на окружающих, и прошептала:

– Не выходите на улицу. Только не оборачивайтесь. Там в углу сидят трое. Они хотят ограбить вас. Не выходите сейчас. Я после работы проведу вас через другую дверь.

Он усмехнулся, глядя на неё. Фрида наткнулась на крысу и чуть не споткнулась. Посетитель щёлкнул пальцами и крысы вмиг исчезли из зала. Фрида открыла рот.

– Не беспокойся за меня, – раздался его голос, каждый звук которого, отдавался нежностью в самой глубине души Фриды, – со мной всё будет хорошо. А теперь подойди.

Она, бросив щётку, заспешила к нему. Парень поднялся и вдруг прижал её к себе, целуя в губы. Фриде показалось, что она взлетела ввысь. Чернота заклубилась вокруг неё и там, в этой кромешной тьме, заискрились тысячи звёзд. Фрида ощутила ветер и странное чувство полёта заставило её голову закружится. Это было необыкновенно. Она внезапно очнулась, стоя лицом к нему, и улыбка растянулась сама собой:

– Как ты это сделал? – спросила она тихонько. – Или это всё оттого, что ты так понравился мне?

Он усмехнулся:

– Мне пора идти.

– Не уходи! – Фрида вцепилась ему в рукав, забыв о приличии. – Не уходи! Пусть ты женат, пусть что угодно, но не уходи!

– Я не женат и если мне будет нужна женщина, то я приду к тебе, – он тихо отстранил её и направился к выходу, подняв трость. Камни на перстне засияли огнями. Фрида оторопело смотрела ему вслед, едва сдерживая слёзы. Уэнделл швырнул монеты на стол и направился за парнем. Танкред и Хейден шагали за ним.

– Не трогайте его! – вмешалась Фрида.

– Заткнись, – коротко произнёс Хейден, – Пошла вон отсюда.

Фрида испугалась. Она поглядела на Берта, делающего вид, что ничего не происходит. Потом на остальных посетителей, уткнувшихся в тарелки, помощи ждать неоткуда. Городской стражи возле Крысиной таверны отродясь не бывало. Не зная, чем она сможет помочь этому парню, Фрида всё же выбежала наружу.

Уэнделл окликнул парня, который и не думал оборачиваться. В руке Танкреда сверкнул нож, Хейден достал из-под куртки маленькую дубинку. Уэнделл рванулся вперёд, собираясь схватить парня за руку, но тот обернулся к нему, с необычайной ловкостью увернувшись. Уэнделл на миг опешил, как вдруг увидел перед собой оскал. Мертвенно-бледное лицо ухмыльнулось в жуткой усмешке. Уэнделл разинул рот, не веря своим глазам. Правая рука существа пробила ему грудь коротким тычком, сломав ребра, как будто соломинки. Она вырвала дымящееся бьющееся сердце и подбросила его на ладони, забавляясь.

У Танкреда изо рта вырвался нечленораздельный звук. Он выронил нож и попытался убежать, но существо возникло перед ним из ниоткуда, преградив дорогу. Стальная трость стала мерцающим клинком и рассекла Танкреда наискось. Хейден метнулся к нему, замахиваясь дубинкой. Навстречу скользнула рука, перехватывая её. Ощутив силу противника, Хейден жалобно промычал, но было поздно. Вторая рука существа ударила в лицо кулаком, разом превратив его в кровавую кашу. Лёгким движением руки оно провело когтями по шее Хейдена, отделяя голову от туловища. Сзади раздался крик. Это бежала Фрида, пытаясь успеть к нему. На улице было темно и она не могла видеть того, в чьей красоте не сомневалась. Существо с неохотой вернуло себе прежний облик, сдерживая себя. Душу этой женщины оно не хотело забрать. Фрида подбежала, запыхавшись, и открыла от ужаса глаза, заметив три трупа у себя под ногами. Парень смотрел на неё внимательно и спокойно:

– Иди назад. Я же говорил, что могу постоять за себя. Иди назад, женщина.

– Меня зовут Фрида, – проговорила она обиженно, – но я не хочу назад, я хочу с тобой!

Глава 8

Он взглянул так, что она испугалась:

– Тебе нельзя со мной.

Она сделала такое жалобное лицо, что он заговорил снова:

– Иди обратно. Я знаю, где тебя найти. Сейчас тебе нельзя со мной. Ты поняла?

Она закивала, сдерживая слёзы. Вот всегда ей не везёт! Фрида, понурив голову, пошла прочь. Она вернулась в таверну и разрыдалась. Берт выскочил на улицу и увидев трупы, только ахнул. Вот так парень! Укокошить троих! Берт сам боялся их, потому и не мешал творить чёрные дела. Но теперь они своё нашли. Поглядев на голову Хейдена, он удивлённо вздохнул. Тут прибежали посетители и принялись охать и переговариваться. Каждый заверял, что нужно вызвать городскую стражу, но никто не изъявлял желания топать через ночной город добрых пару миль. Один из них споткнулся о сердце Уэнделла и выругался, но разобрав, что это такое, отскочил в сторону. Наконец порешили пойти разом за городской стражей и пошатываясь, толпа двинулась в путь. Фрида сидела на полу в таверне и утирала льющиеся слёзы.

Парень отбросил красную шляпу, стоя на вершине маленького холма, неподалеку от Нойсгенна. Ветер развевал его светлые волосы и Забирающий Души распахнул руки в стороны, наслаждаясь дуновением ветра. Он вдыхал запахи леса, чувствуя аромат острее любого зверя. «Этот мир прекрасен, – подумал он, – хоть эти жалкие ничтожества не ценят его. Как же не хочется возвращаться назад». Бесчисленные лабиринты Мира Теней возникли перед его лицом и он скривился от отвращения. Нет, туда он всегда успеет вернуться. Забирающий Души ещё немного постоял, наслаждаясь, и собравшись с мыслями, перенёсся через пространство на пустынные улицы Нойсгенна. Он придал себе привычный для людей вид и медленно зашагал к рыночной площади.

* * *

Юрген ошеломлённо глядел в зеркало. Там отражалось его напуганное лицо, но костюм, пошитый для него по поручению Кристен, был превосходен. Новенькие башмаки сверкали лоснящейся кожей, отражая солнечные лучи. Юрген не узнавал себя. Он так изменился. Он больше не похож на оборванца, которого хочется прогнать. Теперь он выглядит, как знатный человек. Госпожа очень добрая. Зря он сердился на неё. Просто ей было плохо. Ей и сейчас плохо. И где тот человек, которого она ждёт? Наверное, он обманул её. Но ничего, если Юрген опознает музыканта, то всё закончится. Госпожа успокоится, узнав, что случилось с дочерью, и постепенно душевная боль уйдёт. Юрген знал это хорошо. Вся его семья погибла от чёрной смерти, один он, волею Господа, остался жив. Вначале он не знал, как жить дальше, но позже смирился. Лучше жить на улице, чем лежать в холодной земле. В этом Юрген был уверен. Он ещё поглядел на себя, изумляясь, и спустился по лестнице вниз. Кристен уже ждала его в гостиной и наконец они отправились на улицу.

Сегодня дыхание осени чувствовалось особенно хорошо и Юрген порадовался, что в новой обуви ноги перестали мёрзнуть. Ему вообще очень повезло, что эта женщина перепутала его с похитителем. Теперь Юрген спокойно спал в тёплом доме и досыта ел. Ему нравилась такая жизнь. В глубине души, он боялся того момента, когда они встретят того парня. Ведь Юрген нужен только для того, чтобы его отыскать. Какой-то голос нашёптывал ему, чтобы он не опознавал его, а продолжал жить в этом доме, постоянно блуждая в поисках. Очутиться на улице снова страшило Юргена как никогда прежде. Но он гнал подобные мысли от себя. Если он увидит того парня, то укажет на него, пусть и окажется снова на улице. Сейчас, прохаживаясь рядом с Кристен, он с состраданием глядел на уличных нищих, закутанных в лохмотья. От дряхлых стариков до совсем мальчишек. Уже несколько дней Юрген бродил по городу, но всё без толку, как вдруг ему пришла в голову мысль:

– Скажите, – он повернул голову к Кристен, которая сразу сжала пистолет под плащом, подумав, что Юрген опознал кого-то, – я кое-что придумал, чтобы нам помочь, но будут нужны деньги.

– Много? – Кристен с сомнением посмотрела на него. Может этот парень тоже хочет обмануть её и сбежать. Ну уж нет, не выйдет. Она не позволит.

Уловив её подозрительный взгляд, Юрген неловко произнёс:

– Несколько серебряных грошей, – он помялся, но добавил, – хотя было бы лучше один золотой гульден, как вы бросали в мою шляпу.

– Зачем? – она немного успокоилась, но не переставала нервничать.

– Мы с вами ходим по улице, но мы не живём на ней. Мы многого не знаем и не замечаем. А они, – тут Юрген кивнул в сторону мальчишек, рыскающих в торговых рядах, ища что бы стащить, – постоянно на ней. Они знают слухи и сплетни обо всём, что происходит на улице. Если этот человек похитил кого-то из их знакомых, то они могут об этом знать. Мы должны поручить им искать музыканта. За золотой гульден они будут выглядывать его повсюду. У них много глаз и ушей, а мы с вами не можем быть сразу во всех концах Нойсгенна. Я хотел попросить вас назначить награду тому из них, кто найдёт человека с флейтой и приведёт нас к его дому. Ведь он должен где-то жить. Он был одет опрятно. Точно не спит на улице.

Кристен радостно кивнула. Паренёк прав. Это хорошая идея. Она заговорила:

– Можешь пообещать им десять гульденов, если они найдут именно того человека. Пусть ищут везде, но найдут!

– Хорошо, – Юрген удивлённо посмотрел на неё. Десять гульденов казалось ему сказочной суммой. За них беспризорники обрыщут весь город. Юрген свистнул, призывая мальчишек, и махнул рукой. Несколько из них подошли к нему, впрочем оставаясь вне досягаемости его рук. Они выжидающе смотрели на него.

– Мы ищем одного человека, – заговорил он негромко. – Он музыкант и играет на флейте. Молодой парень со светлыми волосами. Хорошо одет. Нам очень нужно его повстречать. Тот, кто отыщет, где он живёт и покажет мне, получит десять золотых гульденов.

Ребятишки недоверчиво уставились на него. «Слишком большая сумма, – подумал Юрген, – нужно было обещать один. Тогда бы они поверили сразу». Пока он думал, что сказать, вмешалась Кристен, завидя паузу. Она сунула руку в кошелёк и набрала в неё горсть монет, меди и серебра. Протянув руку перед собой, она заговорила:

– Мне нужен этот человек. Плачу десять золотых гульденов. Я не шучу. Тот, кто найдёт его, пускай приходит прямиком ко мне. Вы все знаете, где дом губернатора?

Мальчишки закивали вразнобой, заворожённо глядя на горсть денег в её ладони. Кристен продолжила говорить:

– Я живу в нём. Тот, кто приведёт нас к этому музыканту, получит десять золотых. Я серьёзно. А чтобы вы не тратили время, бегая впустую по улицам и клянча медяки, я дам вам денег, но не просто так. Вы возьмёте их, но сделав это, согласитесь на меня работать. Живите на эти деньги, но ищите этого человека. Не тратьте больше времени ни на что. Ищите его. Я заплачу за него дорого. Очень дорого.

Она ещё помолчала и высыпала монеты в протянутые руки, ребятишки бросились их расхватывать, но голос Кристен прервал их свалку:

– А ну тихо! – прикрикнула она. – Это что ещё такое?! Найдёте его и получите много денег. Не ссорьтесь, а ищите его. У вас получится. Завтра утром один из вас будет ждать меня здесь. Он расскажет о том, что вы нашли. А теперь не теряйте времени!

Мальчишки с вытаращенными глазами, умчались как стайка воробьев. Юрген разинул рот:

– У вас получилось их убедить. Получилось. Теперь они будут его искать повсюду.

Кристен кивнула. Она взяла Юргена за руку и потащила за собой. Мальчишки – это, конечно, хорошо, но она сама тоже будет искать этого ублюдка. И она найдёт его. Ощупав ключ в замке пистолета, Кристен двинулась через торговые ряды. Продавцы наперебой расхваливали перед ней свой товар, но она равнодушно проходила мимо. Сейчас ей ничего не нужно. Кристен забывала даже поесть по целому дню, совершенно не замечая этого. Она вся была поглощена одной целью – найти убийцу дочери. В то, что Эмили жива, она не верила. А с недавних пор уверилась полностью. Но тем больше Кристен хотелось его найти. Она так глянула на одного из продавцов, пытавшегося развернуть рулон яркой ткани прямо перед ней, что он отпрыгнул неловко в сторону. Кристен пошла дальше, зорко высматривая в толпе парня со светлыми волосами. Такие встречались регулярно, но Юрген только мотал головой, отвечая на немые вопросы Кристен. До позднего вечера они бродили по улицам и только на закате солнца вернулись домой. Ноги Юргена устали от новых башмаков, но он не жаловался. Греясь у очага, он наслаждался теплом и покоем. Уловив аромат супа, Юрген заулыбался. Сейчас его позовут к столу. Юргену было очень хорошо здесь, как будто он снова обрёл семью. Когда слуга позвал его, Юрген не заставил себя ждать и неловко зашагал в столовую.

* * *

Брат Райхнард удивлённо приподнял бровь. Крысы сгрызли его новые ботинки. За одну ночь! Инквизитор покачал головой. Такого он ещё не видывал. А ведь братья жаловались ему, что грызунов в этом году развелась тьма и никакой управы на них не напасешься. Монастырские коты исчезли сами собой, вызвав нелепые толки. Кладовые усеивались ловушками и западнями, но если в них и попадалась крыса, то только случайно. «А ведь ещё не зима, – подумал инквизитор, – что же настанет, когда снег укроет землю? Ведь целые полчища с полей и окраин, потянутся к жилью. То-то жителям придётся нелегко». Райхнард оглядел остатки ботинок, поражаясь прожорливости животных. Нужно взять старые сапоги у братьев и отправиться в город, заказать новую обувь. Придётся, как видно, подвешивать её подальше от пола, словно ценности. Райхнард отправился бриться и чуть не споткнулся о мелькнувшую под ногами крысу. «Да уж, пожалуй, надо ходить с палкой, как брат Эрмин, который не расстаётся с ней, забивая грызунов по несколько штук в час, – подумал Райнхард, – а ведь пару дней назад, я считал его странным. Как быстро меняется человек». Инквизитор зашагал по коридору, на этот раз внимательно глядя под ноги.

* * *

Тонкий, почти невидимый дымок, поднимался от укрытого в лощине костерка. На нём грелся котелок с водой, а незадолго перед этим кусочки вяленого мяса были обожжены в его пламени. Фогг глядел на хрупкое личико Кейт, которая грызла сухарь, неловко сжимая его в израненной ладони. Второй рукой она тщательно прикрывала тело плащом, который Джерд неохотно уступил ей. Он не видел никакого прока в том, чтобы спасти эту девчонку и если бы не упрямство Хайнца, Джерд с удовольствием потерял бы её в лесу. Фогг протянул ноги, разминая их, уставшие от дороги. Всю ночь они ускользали от людей Келлера, которые преследовали их, словно волков на охоте. Но Фогг не зря стрелял оленей в здешних местах. Лишь только рассвело, он сразу смог избежать погони, сворачивая по оврагам и балкам. Ещё какое-то время они ехали на запад и наконец Фогг решился на привал. Они проделали большой крюк, огибая город как можно дальше, и теперь нужно было вернуться к Нойсгенну. Джерд успокоился, как только они оторвались от преследования, хоть и бранил друга последними словами. Фогг не обращал внимания. Его беспокоило другое. Лабберт остался жив и сопоставив то, что девчонка пропала, а ценности на месте, поймёт, что приходили за ней. Тем более, что на стене видели её с ними. Он захочет отомстить. Поедет в лавку, где её похитили, а может он уже знает, откуда Кейт? Фогг тихо произнёс:

– Скажи, Кейт, – при звуке его голоса она вся сжалась, – Лабберт знает, кто твоя мать и вообще что-то знает про твою семью?

– Да, – она закивала нервно и испуганно, – да, он знает, что у меня есть мама и младший брат, Эрик. Он знает... – Кейт опустила глаза, скрывая слёзы.

– Зачем ты рассказала ему? – буркнул Джерд недовольно. – Ведь теперь он явится туда, где ты жила.

Кейт смотрела на него заплаканными глазами, не зная, что ответить. Фогг тихо заговорил:

– Не глупи. Лабберт умел спрашивать. Не стоит винить девчонку в том, что она слабее нас с тобой. То, через что она прошла, почти сломало её. Посмотри на неё, Джерд. Если ты сердишься на меня, что я втянул тебя в это, то говори мне, а она не причём. Ведь она не просила нас прийти туда.

– Тебя мало убить, Хайнц. Лучше бы тебя здорово помучить, – сказал Джерд, уже не очень сурово, – ведь ты изначально шёл к Лабберту только из-за неё. Вот скажи честно. Деньги – это только повод, чтобы я пошёл с тобой.

– И да и нет, Джерд. Я шёл за ней, но не только, хоть и не ради денег, скажу прямо. Но я бы их взял, если бы у нас вышло. А у нас могло получиться. Я скажу тебе, почему я захотел пойти туда. Я ненавижу таких, как Лабберт. Я терпеть не могу ублюдков, что возомнили себя хозяевами всего вокруг. А что это у нас здесь? – произнёс он, кривляясь, – Ой, это лес господина Келлера, хоть он и не сажал его. А здесь? А здесь деревни господина Келлера и люди, принадлежащие ему, как скотина. Мне не по душе такие, как он. Я ненавижу их с детства. Вот эта девчонка, Кейт, она не принадлежит ему даже по тем паскудным законам, что есть сейчас. Но он превратил её в бессловесное животное, издеваясь над ней. Просто потому, что господину Келлеру всё сходит с рук. Но хватит. Он думает, что всё вокруг принадлежит ему? Может так и окажется, а может вот этот меч, – при этих словах Фогг взмахнул трофейным клинком минувшей войны, – станет принадлежать господину Келлеру только тогда, когда пробьёт его поганое сердце!

Джерд изумлённо смотрел на своего друга. Он давно не видел, чтобы Хайнц действительно был зол на кого-то. Дался ему этот Лабберт. Таких уродов полным-полно, не будешь же их рубить подряд. Надорвёшься ещё только начав. Лесные братья тоже начинают с борьбы за справедливость, а заканчивают, грабя путников без разбора. Джерд примиряюще заговорил:

– Ладно, Хайнц. Сделанного не воротишь. Что думаешь делать?

– Придётся ехать в Нойсгенн. Если мы не явимся туда, то Лабберт, скорее всего, доберётся до её матери, будь он проклят! Я поеду туда. Посмотрим, что будет дальше.

Кейт умоляющими глазами смотрела на него. Фогг кивнул ей:

– Не бойся, девчонка. Слишком многие пытались меня убить, но я пережил их всех и умирать не собираюсь. Этот Лабберт в подмётки не годится тем, чьи головы мы рубили под стенами Вальруте. Плевать на него. Поедем прямо сейчас.

Фогг вскочил на ноги и вылил кипящую воду из котелка, собираясь. Джерд усмехнулся:

– В этом я с тобой согласен. Пить кипяток вредно. То ли дело хорошее тёмное пиво из южных провинций... А ведь в городе его полно. Я тоже поеду с тобой, хоть ты и сумасшедший.

Фогг тихо произнёс:

– Спасибо, Джерд.

– Ладно, – он махнул рукой, – ты ведь не раз спасал мою шкуру. Теперь я присмотрю за твоей.

Кейт устроилась на лошади впереди Фогга. Теперь она не боялась его, как тогда, когда он только увёл её из замка. Кейт немного прижималась к нему спиной, устав от дальней дороги. Раскачиваясь на неровностях пути, она засыпала. Кейт ощущала запах, идущий от Хайнца. От него пахло железом, кровью, потом и костром, но этот запах не пугал её, хоть и немного напоминал ей Лабберта. Нет, сейчас ей было спокойно. На этого человека можно надеяться, за него можно спрятаться в случае чего. Он не даст её в обиду. Кейт смешно склонила голову на грудь и задремала. Скорее почувствовав, чем увидев это, Фогг придержал коня. Голова девчонки раскачивалась в такт шагу животного и глядя на Кейт, Фогг испытал чувство радости. На какое-то время он отобрал её у смерти. Фогг напевал про себя старую песенку, оставшуюся в памяти ещё со времён бесконечных маршей по дорогам юга, и чёрные тучи, сковывающие его сердце, развеялись как дым.

* * *

Райхнард обеспокоенно почесал пером за ухом, вглядываясь в записи. Ещё три случая за последние два дня и это только те, о которых стало известно ему. А кто считает уличных детей? Ни в одном из случаев пропажи не отыскалось хоть какого свидетеля и можно было только догадываться о судьбе ребятишек. Впрочем, инквизитор не питал надежд обнаружить детей живыми. Нет, кто бы не похищал их, наверняка вскоре после поимки, он убивает их, а потом охотится за новыми. Никаких следов. Никаких зацепок. Это дело не из лёгких. Тут ещё Иветта тронулась умом. Она пришла к Райнхарду позавчера и уверяла, что иногда слышит голос своего сына. Инквизитор из жалости отправил её к брату Джозефу, сведущему в лекарствах, но без толку. Джозеф дал ей травы, но на вопрос Райнхарда только покачал головой. Вылечить её было выше возможности Джозефа. Только Господь может помочь её горю. Да, только он один. Райхнард вчера отправился на вечернюю службу в городскую церковь, просто чтобы отдохнуть от мыслей про этого похитителя детей. И что? Этот витраж привлёк его взгляд сам собою, словно других там не было. Яркие цветные стёкла изображали человека с флейтой в руках, окружённого толпой детей в белых одеяниях. Увидев его, Райнхард чуть не двинул по нему кулаком, спохватившись в последний момент. Он устал от бесконечных мыслей и самым плохим было то, что инквизитор поверил в потустороннее происхождение убийцы. Хоть Райнхард искал рациональные объяснения, но в глубине души был уверен в том, что впервые в своей практике, столкнётся с нечистой силой. Это тревожило его и заставляло чувствовать себя неуверенно. Он отложил перо в сторону и тяжело вздохнул.

* * *

На ярмарке толпился народ и маленький Фило с трудом пробирался через толпу. Он уже долго бродил вслед за фокусником. Это, наверное, тот человек, которого ищет леди. Наверное, это он. Парень шёл спокойно, не торопясь, и толпа сама собой расступалась перед ним. В руке у него была металлическая трость, но Фило мог поклясться, что она на мгновение превращается в флейту. Парень двигался легко и плавно, напоминая своими движениями ловкую кошачью походку. Фило уже устал ходить за ним бесконечно, но леди сказала, что нужно найти, где он живёт. Значит придётся ещё проследить за ним. Тут Фило растерялся. Парень исчез. Как сквозь землю провалился. Думая о упущенном вознаграждении, Фило чуть не заплакал. Ведь оно почти было у него в руках. Нервы у мальчишки сдали и он в замешательстве стал бродить без разбора, пытаясь отыскать фокусника. Фило приблизился к загону с лошадьми, как вдруг когтистая рука ухватила его за горло и втащила внутрь. Мальчишка увидел отвратительное лицо. Мертвенно-бледное, будто изрытое оспинами. Глаза сверкнули. Фило ощутил жуткую боль, словно огонь сжигал кости изнутри. Он хотел закричать но не смог. Существо словно оказалось в его голове, спрашивая:

– Кто послал тебя?

– Леди, – так же мысленно отвечал мальчик.

– Как её зовут?

Существо усилило нажим, но Фило молчал. Он не знал, как зовут леди. Он просто не помнил. Забирающий Души проникнул в его сознание, но ничего не понял. Мальчишка и вправду не знал, как её имя. Разозлившись, существо обрушило весь гнев на Фило. Страшные муки охватили мальчика, его тело корчилось в судорогах. Душу словно выдернули из него. Фило обмяк, высунув язык. То, что недавно ещё было мальчишкой, валялось грудой скомканного мусора. Забирающий Души перенёсся к дому Иветты. Поиски леди он решил начать с неё.

Глава 9

* * *

Возле парадного входа в дом Иветты возникла фигура в черной одежде почтальона. Она протянула руку к дверным замкам и они защёлкали, отпираясь, хоть в руке и не было ключей. Дверь распахнулась и Забирающий Души прошёл внутрь. Возмущённый Кипп, швейцар, выронил газету и устремился навстречу нахальному почтальону. У него не было слов. Что за манеры проходить внутрь, даже если Кипп забыл запереть дверь, как приказывает хозяйка. Кипп растерялся. Он ясно помнил, что запирал двери на несколько замков. Этот почтальон не удосужился даже позвонить в колокольчик у двери. Кипп открыл рот, чтобы высказать этому наглецу то, что он думает о нём, и тут заметил, что у почтальона нет сумки, а с чёрной формы куда-то подевался герб славного Нойсгенна. Тревога постучалась в сердце Киппа, но было поздно. Забирающий Души оказался прямо перед ним, мгновенно переместившись вплотную. Вместо лица почтальона разом возникло совсем другое лицо, если так его можно было назвать. Жуткая усмешка клыков была последним, что видел Кипп в своей жизни. Он не успел закричать, не успел даже издать ни одного звука. Воля существа завладела телом в один миг. Оно больше не принадлежало Киппу. Его сознание оттеснили на задворки, как показалось Киппу, в дальний тёмный угол. Забирающий Души сверкнул глазами и выдернул Киппа из тела, словно гвоздь из стены, казалось, не приложив видимых усилий. Перед Киппом на мгновение возникла темнота. Потом он сам оказался внутри неё. Вокруг были сотни, нет, тысячи лиц, бледных и искаженных страхом. Кипп завертелся среди них волчком, пытаясь открыть рот в немом крике, но там, где находился он, не было звуков. Бесконечный ужас охватил Киппа и закружил в пространстве.

Забирающий Души оказался наверху лестницы. Он больше не скрывался. Он был самим собой. Горничная в коридоре закричала, но он только вырвал ей язык и отшвырнул в сторону, оставив истекать кровью. Взмахами рук он распахнул все двери с грохотом. Со стен рухнули картины, разбились вазы. Оконные стёкла превратились в миллионы осколков и вылетели наружу все разом. Слуги показались в коридоре, оцепенев от страха. Забирающий Души убил их быстро, не теряя времени. Ему не нужны они. Ему нужна та женщина, что вздумала выследить его. Его! Повелителя Смерти! Ярость не знала предела. Напряжение, возникшее у него внутри, искало выход. Оно взорвалось и дубовые двери раскалывались на щепки со страшным треском. Гром прогремел над Нойсгенном и прохожие уставились в безоблачное небо, крестясь от испуга. Вокруг дома Иветты собиралась толпа, но хозяйки с детьми не было дома. Забирающий Души нехотя покинул здание, оказавшись посреди рыночной площади. Забывшись, он оказался там в своём настоящем облике и какая-то старуха уставилась ему в лицо. Она разинула рот, поднимая руку, чтобы указать на него. Забирающий Души взмахнул рукой и с ближайшего лотка в воздух взлетел пирог. Он пулей влетел в раскрытый рот старухи и её глаза закатились. Хрип вырвался из груди и руки протянулись к горлу, пытаясь чем-то помочь задыхающемуся телу. Но Забирающий Души был в скверном настроении и остановил её сердце просто щёлкнув пальцами. Недовольный собой, он зашагал через толпу, расталкивая всех бесцеремонно, забыв создать вокруг себя невидимый глазу барьер, как обычно.

* * *

Фогг медленно въехал в городские ворота, кивнув головой страже. Он знал их всех и они знали его. Джерд ехал следом. Попав на улицы города, Хайнц заметил взгляды, бросаемые на него со всех сторон. Кейт тоже заметила их и ещё плотнее закуталась в плащ. Она понимала, как выглядит, но ничего не могла поделать. Кейт решила, что они отвезут её прямиком к маме и когда Фогг свернул в сторону от дороги к её дому, она спросила его об этом.

– Не стоит везти тебя к ней в таком виде, – проговорил он в раздумьях, – я отвезу тебя к себе домой.

Уловив испуг в её глазах, Хайнц чуть не выругался, но сдержал себя:

– Не бойся. У меня там есть женщина, Эльза. Она подберёт тебе хоть какое-то платье и бельё. Не надо, чтобы мать видела тебя такой, как сейчас.

Кейт смешно кивнула. «Вот дура, – подумал Джерд с недовольством, – Хайнц носится с ней, а она ещё боится его. Да кому нужна эта жалкая пародия на женщину? Ну кроме полоумного Лабберта и подобных кретинов». Он так хмуро взглянул на Кейт, что та испуганно отшатнулась, прижавшись к Фоггу. Джерд только покачал головой.

Чем ближе к дому Эльзы, тем больше глаз было обращено на Фогга и его спутницу. С ним раскланивались приветственно, но не задавали вопросов. Охотника на людей хорошо знали в его районе и никто не хотел испытать на себе остроту меча за излишнее любопытство. Но глядя вокруг, Фогг понял, что подарил окружающим повод для сплетен, как минимум на неделю, если не случится чего поинтереснее. Но это не особенно трогало его. Вот Лабберт и его люди – это проблема. Фогг не ждал их в Нойсгенне раньше завтрашнего дня. Пока они обшарят лес, потом захотят отдохнуть и поехать в такую даль уже утром. Немного времени у него есть, но чем оно может помочь, Фогг не мог придумать.

Наконец дом Эльзы показался совсем рядом и Хайнц заметил хозяйку на пороге. Эльза подозрительно смотрела на девчонку и Фогг захотел огреть её кнутом. Он и так устал, а тут ещё объясняться с женщиной. Джерд поехал в казармы городской стражи, предупредив Хайнца, чтобы послал за ним, в случае чего. Фогг кивнул и спрыгнул с лошади, подавая Кейт руку. Она неловко сползла с неё. На мгновение мелькнуло голое тело между завязками плаща и Эльза широко распахнула глаза. Хайнц шагнул к ней:

– Вот и хорошо, что ты уже здесь. Мне нужно одеть эту девочку. Её надо вернуть матери в приличном виде.

Эльза кивнула, глядя на него с сомнением, но всё же повела Кейт за собой. Фогг позаботился о коне и уселся на крыльце, вытянув ноги. Сейчас он отведёт Кейт к матери и потом можно будет снять эти проклятые сапоги. Тело гудело от долгой тряски и Хайнц подумал о том, каково же сейчас девчонке.

Платье Эльзы висело на тоненькой Кейт огромным мешком и хозяйка дома закалывала его бесчисленным множеством булавок. Нельзя, чтобы Хайнц заметил, как отличаются их фигуры. Эльза с завистью поглядела на хрупкое девичье тело, вспоминая с грустью своё, казалось так недавно бывшее точно таким же. Эльза ещё поправила плечи и произнесла:

– Вот теперь ты похожа на девочку. Твои родители должны быть довольны. Хайнц сделал свою работу, вернув тебя в сохранности и они должны хорошо заплатить ему.

– У моей мамы нет денег, – бесхитростно заявила Кейт, – она ничего не сможет ему заплатить.

Эльза подняла брови:

– Ну, значит какие-то родственники заплатят, не переживай. Кто-то же нанял его.

– У меня нет родственников, – спокойно отвечала Кейт, не догадываясь промолчать, – никто не может заплатить за меня. Если бы кто-то мог заплатить за то, что меня вернули домой, то Джерд бы не сердился на Хайнца, потому что он спас меня. Нет, за меня некому заплатить.

– Он был с тобой? – Эльза не выдержала. – Хайнц был с тобой? Ты понимаешь, о чём я говорю?

Кейт возмущённо замотала головой:

– Нет. Он не был со мной. Он не трогал меня.

– Ты давно знаешь его?

– Нет. Он просто спас меня от Лабберта и всё... – тут Кейт прикусила язык.

Но Эльза пропустила имя мимо ушей. Она и не знала, как зовут господина Келлера, да и не могла подумать, что Фогг станет рисковать жизнью, наживая такого врага из-за какой-то девчонки. Эльза ещё хотела что-то спросить, как в дверь забарабанил кулак:

– Вы там скоро? Мне не нужно наряжать её, как на праздник, – раздался недовольный голос Хайнца.

Эльза вывела Кейт наружу. Фогг скривился, увидев её. Платье сидело неуклюже, напоминая костюм огородного пугала, но выбора не было. Фогг махнул Кейт, показывая следовать за ним. Теперь, когда девчонка выглядела немного лучше, она привлекала меньше внимания. Немного пройдя, Хайнц тихо произнёс:

– Ты лучше не рассказывай матери, что случилось у тебя. Давай скажем ей, что тебя украли и мы тебя нашли. Ей не стоит знать, что Лабберт делал с тобой.

– Но я никогда не лгала ей, – заговорила она так же тихо, – я не хочу начинать.

– Я не хочу, чтобы ты лгала. Просто не рассказывай всё, как было. Ты представляешь, каково ей будет об этом узнать?

Кейт неуверенно кивнула. Она открыла рот, чтобы спросить, но Фогг опередил её:

– Если вдруг Лабберт явится к ней, то беги сразу ко мне или пошли своего брата. Ты поняла?

Кейт недоверчиво посмотрела на него:

– А ты придёшь? – произнесла она с надеждой и сомнением. – Ведь у нас нет денег. Я не смогу заплатить. Твоя жена спрашивала меня про них.

Фогг тяжело вздохнул:

– Она не моя жена. Я снимаю у неё комнату.

Кейт распахнула глаза:

– А почему тогда она спрашивала, был ли ты со мной?

– И что ты сказала?

– Правду, конечно.

– А про Лабберта?

– Я сказала его имя, но она, видно не поняла, о ком я.

– Никому не говори. Ни подругам, ни соседкам, ни даже матери. Никому. Я скажу матери, что тебя похитил знатный человек и всё. Скажу, что ей не стоит знать его имя. А ты будешь молчать. Понятно?

– Да, – Кейт понимающе кивнула, – но ведь он может приехать сюда?

– Может. А может и не приехать. Когда он приедет, тогда и будем думать. А пока молчи. Ты сама знаешь, как быстро идут слухи.

Кейт закивала, хоть и не знала.

Они подошли к маленькому домику с покосившимся забором. Облупившиеся ставни были раскрыты. Во дворе бегал мальчик. Увидев Кейт, он закричал:

– Кейт! – и со всех ног бросился к ней.

Она схватила его на руки, хоть он и был тяжёлый, прижимая к себе. Брат обнял её и заговорил:

– Я знал, что ты вернёшься! Я знал, что ты не бросишь меня!

Кейт кивала, едва сдерживая слёзы. Открылась дверь и Герта появилась на пороге, вытирая тряпкой мокрые руки. Кейт посмотрела на мать с испугом и радостью, но Фогг шагнул между ними:

– Я нашёл вашу дочь, как и говорил. С ней всё хорошо.

Подойдя ближе он проговорил тихонько:

– Её похитил один знатный человек, но мы её отобрали у него. Не спрашивай дочь о нём.

Мать закивала и заговорила:

– Сколько я должна за то, что вы её нашли?

– Ничего, – ответил Фогг спокойно, – мы искали многих детей, но нашли только вашу.

Он попрощался и пошёл обратно, пробираясь мимо жалких лачуг. Из-под забора разбежались крысы и Фогг выругался. Поправляя меч, он зашагал дальше и вскоре исчез из виду. Герта испытыюще взглянула на дочь. У Кейт сжалось сердце.

* * *

Спрятавшись за рядами телег, мальчишки негромко обсуждали произошедшее. Вначале никто не поверил Сиджу, который заявил, что дьявол убил Фило, но когда тело Фило унесла городская стража, сомнения закрались в душу каждого из них. Хоть Сидж и любил приврать, но сейчас явно был не тот случай. Он дрожал, как осиновый лист, вспоминая страшную когтистую руку, схватившую Фило. Он больше не мечтал о десяти гульденах, обещанных той женщиной, Сидж хотел оказаться как можно дальше от Нойсгенна. Он стучал зубами и прятался за сплошным тележным колесом.

Беспризорники замолчали. Наконец Тилл, старший из них, проговорил:

– Вот ты говоришь, что нужно бежать отсюда, – при этих словах он посмотрел на поникшего Сиджа, – но куда? Мы не доберёмся в другой город. Ведь нет перевозчиков, чтобы можно было заплатить за проезд. И никто не подвезет нас, потому что мы грязные. Нет, Сидж, нам нужно оставаться здесь. Десять гульденов для одного – это очень много, но даже если разделить на всех нас, то хватит надолго. Я не представляю, как надолго. Дьявол схватил Фило, как ты говоришь. Я верю тебе. Может так и было. Но нам нужно найти того человека, чтобы заработать эти деньги и тогда сбежим. Пусть дьявол себе расхаживает здесь, когда нас не будет. Тем быстрее нужно найти этого музыканта. Я предлагаю ходить всем разом, чтобы дьявол не схватил больше ни одного из нас. Просто разделим деньги на всех и всё.

Мальчишки одобрительно заголосили. Даже Сидж кивнул непослушной головой. Толпясь, они зашагали по улицам, поминутно озираясь, и при виде их торговцы поднимали палки, опасаясь того, что сорванцы расхватают лежащие на прилавках вещи и продукты. Одна женщина, проходя мимо, так вцепилась в свою сумку, что Тилл улыбнулся. Порешив обходить город по кругу, мальчишки двинулись вперёд. Сзади увязалась лохматая собака, в которую никто из них и не подумал бросить камень. Множество пар глаз высматривали в толпе музыканта, и увидев ребят в таком виде, Кристен была бы довольна.

* * *

Кейт села на скамейку и обречённо уставилась себе под ноги. Она не могла подумать, что мама так поступит. Кейт рассказала ей всё, всё как было, хоть Хайнц и не советовал поступить так. Но она доверяла маме. Кому, как не ей рассказать о том, что случилось? Кейт так хотелось, чтобы мама пожалела её. Ей было нужно, чтобы её просто обняли и поняли всё. Всё, что болит у неё в груди. Но мама не смогла понять её или не захотела. Кейт прикусила губу, чтобы не расплакаться. Куда теперь идти? Мама сказала, что у неё остался только один праведный путь – в монастырь, чтобы искупать грехи до конца жизни. Но Кейт не чувствовала за собой вины. Ведь она не виновата, что Лабберт насиловал её. Почему же она должна расплачиваться за это? У Кейт опустились руки. Она так хотела вернуться домой, а теперь? Теперь ей некуда идти. В монастырь она не пойдёт. Нет, туда она не собирается. Пусть Лабберт отправляется искупать грехи. За собой Кейт не чувствовала их. Она ошарашенно водила глазами вокруг, не имея представления, что теперь делать. Какой-то мужчина попытался сесть рядом с ней, ухмыляясь. Только взглянув на него, Кейт отскочила в сторону, едва не упав. Он засмеялся, но она не обратила внимания. Она испугалась, ведь теперь рядом не было Хайнца, чтобы заступиться за неё. «Хайнц, – подумала она, мучительно сомневаясь, – я попрошу его помочь мне. У меня больше никого нет». Кейт зашагала в сторону дома Эльзы, волнуясь. Ведь если Хайнц не согласится помочь, то ей больше некуда идти. Она подумала броситься с моста в реку, но такой страх накатил на неё, что она только в ужасе зашагала ещё быстрее.

Фогг выдержал неприятный разговор с Эльзой. С трудом и только потому, что не имел ни малейшего желания сегодня спорить. Он не пошёл в спальню к Эльзе, а отправился в свою комнату. Искупавшись и переодевшись, Фогг с наслаждением растянулся на кровати, поставив рядом заряженный арбалет. Подле него лежали меч и кинжал. Фогг задремал. Ему снился сон. Какая-то улица вилась у самой воды и по ней гарцевали белые кони с призраками на них. Фогг хотел пройти мимо, но всадники устремились к нему и он взмахнул мечом, описав полукруг. Раздался колокольный звон, потом громкий стук металла о металл, и Фогг вынырнул из сна. Кто-то стучал в дверь, споря. Женские голоса. Хайнц, набросив на себя плащ, открыл задвижку. Заспанными глазами он увидел недовольное лицо Эльзы и за ней тоненькую фигурку Кейт. Девчонка взволнованно кусала губы. Фогг тряхнул головой, отгоняя сон:

– Он? – только и произнёс охотник на людей. – Сколько их?

– Нет, – Кейт не знала, как сказать, зачем она вообще пришла, – я просто хотела поговорить.

Хайнц удивлённо посмотрел на девчонку:

– А что случилось? Ладно, подожди пока я оденусь.

Он шагнул в комнату и быстро оделся, прислушиваясь к разговору за дверью. Требовательный голос Эльзы был хорошо слышен, но Кейт молчала. Ругая про себя девчонку, Фогг, всё же торопясь, вышел наружу. Оглядев обеих женщин, Хайнц заговорил:

– Давай поговорим вот там, – он кивнул головой на деревянный стол и стулья под склонившимся деревом в саду. – Пойдём.

Кейт, на негнущихся ногах, двинулась вперёд. Эльза хотела пойти за ней, но Фогг остановил её рукой. Она вспыхнула:

– Как угодно! Можешь отвести и в комнату, к чему стесняться меня!

Эльза швырнула в него тряпку и пошла в дом. Фогг печально посмотрел на Кейт.

– Прости, я не хотела, чтобы Эльза рассердилась на тебя, – произнесла она жалобно, – но она не поверила мне, что между нами ничего нет и не было. Я не знаю, как убедить её.

– Никак, – Фогг махнул рукой, – если человек не хочет верить, то не стоит тратить время, чтобы убедить его. А зачем ты пришла? Что-то случилось?

– Да, – Кейт оперлась на стол, не решаясь сесть, – мама выгнала меня.

– Как? – Фогг вытаращил глаза. – Она не поверила тебе, что ты не виновата? Она подумала, что ты сама отправилась с Лаббертом?

– Не знаю. Я рассказала ей всё, хоть ты и не велел. Я не знаю, поверила она или нет. Мама сказала, что я должна теперь уйти в монастырь. Она сказала, что это только один путь, который у меня остался. Если я не пойду туда, то стану гулящей женщиной.

– Что за вздор?! – Фогг удивлённо посмотрел на неё. – А ты? Ты собираешься в монастырь?!

– Нет, – Кейт покачала головой, – не собираюсь. Я не пойду туда. Мама сказала, что Господь поможет мне, но я не верю. Он не помог мне, когда я молила его. Я так просила его, чтобы спас меня от Лабберта! Я точно не пойду в монастырь! И я не стану гулящей женщиной, как пугает мама. Я лучше прыгну в реку, но не стану ей! – на глазах Кейт выступили слёзы.

– Правильно, – коротко произнёс Хайнц, – но прыгать в реку не надо. Ещё чего удумала! Не вздумай!

– Я испугалась. Я хотела так сделать, чтобы не идти к тебе, но я очень испугалась.

– И правильно, что испугалась. Тебе надо жить, а не стать кормом для рыбы. Не вздумай сотворить такое!

– Но мне некуда идти... – сказала Кейт неохотно. – Мне совсем некуда идти.

– У тебя нет родственников в другом городе, чтобы ты могла поехать к ним? Я дам тебе денег на первое время и дорогу.

– Нет. У меня никого нет. Только мама и Эрик, а больше никого.

Произнеся это, Кейт с мольбой глядела на Фогга. Он понял её без слов:

– Но ты не можешь остаться у меня. Ведь ты девочка. Сама подумай, что будут говорить о тебе. Никто не поверит, что между нами ничего нет.

– Пусть не верят. Мне всё равно, что скажут. Мне некуда идти, Хайнц. Совсем некуда идти. Я не боюсь тебя, хоть, может и должна. Но ты хороший человек. Ты спас меня. Спас просто так, потому что пожалел. Не прогоняй меня. Я не займу много места. Я не буду мешать. Я найду работу. Может быть, я смогу найти работу, чтобы снять где-то угол и не быть тебе обузой. Но сейчас мне некуда идти. Помоги мне, пожалуйста.

Фогг глядел на лицо девочки, такое серьёзное, что казалось совсем взрослым. В глубине души, он уже всё решил, хоть и пытался отговорить себя от этого. Он тихо произнёс:

– Хорошо.

Кейт заплакала. Она уже думала, что придётся идти к мосту. Она почти решилась прыгнуть в тёмную воду. Но Хайнц не подвёл её. Она шагнула к нему и прижалась к груди, рыдая навзрыд. Костлявые плечи ходили ходором, шевелясь в такт её плача. Фогг осторожно обнял её, боясь излишне притронуться к ней. Они немного постояли так, а потом он заговорил:

– Подожди меня здесь. Мне нужно поговорить с Эльзой.

– Она не поймёт, – произнесла Кейт. – Она не поверит.

– Жди здесь и не вздумай уйти! Ты поняла?

– Да, – Кейт кивнула. – Я никуда не пойду.

Фогг ушёл, а она уселась на грубый деревянный стул, осторожно положив на колени ободранные руки. Фогг вернулся быстро. Не говоря ни слова, он пошёл в комнату и стал собирать вещи.

– Она выгнала тебя из-за меня, – произнесла Кейт, подойдя к нему, – прости, Хайнц. Я не хотела.

– Всё хорошо. Я давно собирался переехать. Старик Сигард сдаёт одну из своих лачуг. Вот к нему мы и пойдём.

Фогг навьючил вещи на коня, который теперь стоял, ощетинившись копьями. Он положил ключ рядом с дверью и повёл коня за ворота. Кейт шагала рядом.

Сигард был рад, что охотник на людей поселится в его домике. Старик владел лавкой, на втором этаже которой он жил, и двумя маленькими домиками по соседству. Один из них снимали несколько рабочих с мельницы, а второй пустовал. Сигарда многие считали странным и не стремились снимать у него жильё. Фогг не питал предубеждения. Он знал старика давно и тот был ничуть не хуже остальных.