Забавы Небес

1

Сидя на подоконнике, Мира невесело смотрела вперед, в узкий просвет между деревьями наблюдая за тем, как вверх и вниз по веревочным проходам сновали дриады, занятые подготовкой праздника. Сегодня ее младшему брату, нежно любимому ею Лексею, исполнялось десять лет. Мальчик пока не осознавал всей важности момента. Пройдут годы, и, возможно, однажды ныне юный князь дриад вспомнит, каким был его первый праздник, не омраченный тенью войны.

Мира вздохнула.

На самом деле и это торжество мало походило на праздники, затеваемые в священном лесу много лет назад. С ним могли подождать, но подданным княжества нужна была эта короткая передышка, чтобы осознать наступление долгожданного мира. Сурового и тяжелого, но мира.

– Детка?

Девушка улыбнулась вошедшему в ее комнату дяде Кивэю, поднялась и порывисто поцеловала его в щеку.

– Ты вернулся.

– Да, детка, – погладив ее по ярко-рыжим кудряшкам, ответил родич и опустился в плетеное кресло. – Разве я мог пропустить праздник?

– Лексей будет счастлив твоему возвращению, – сказала Мира, присаживаясь во второе кресло.

Комната девушки, представлявшая собой длинную замкнутую галерею, возведенную вокруг ствола дерева на высоте нескольких метров над землей, и мало чем отличалась от домиков других жителей княжества Дрирр. Разве что все знали – этот домик принадлежит одной из трех старших сестер юного князя. Мира сама настояла на простой мебели, а любимые занавески еще три года назад раскроила на новое платье.

– Переговоры завершены? – с надеждой спросила девушка, пододвигаясь ближе и заглядывая в глаза дяде.

– Да, на этот раз все, – без тени облегчения признал дядя Кивэй.

– И? – напряглась дриада, опасаясь ответа родича. – Лекс?

– Нет, детка, – покачал головой дядя. – По итогу на счет нашего мальчика они так и не договорились, поэтому его у нас не заберут.

Мира с облегчением выдохнула и чуть расслабилась.

– Мы избежали худшего, – сказала она и улыбнулась уголками губ. – Мы не могли позволить, чтобы наследник княжества уехал за его пределы и был воспитан кем-то из победителей.

Дядя Кивэй согласно кивнул, но Мира не заметила его радости.

– Победители решили в пользу тебя с девочками, – с печалью глядя на нее, объяснил родич.

Мира даже не вздрогнула. Подобный исход озвучивался множество раз, и девушка прекрасно знала, что в их ситуации он наиболее желателен.

– Мы знали, что так будет, – напомнила она дяде. – Все нормально.

Мира не покривила душой, произнеся эти слова. Она и правда была готова пожертвовать собой, чтобы сохранить брата в Дрирре. Правящая семья всегда была центром маленького княжества, ее корнями, не давшими дриадам погибнуть в том хаосе, в который на долгие полтора десятилетия все народы на континенте втянула война.

– Я не переживаю о тебе, – признался мужчина. – Знаю, и я, и ваша матушка часто проговаривали такую возможность, но не мне тебе объяснять, что Исси и Вара никогда не относились к этому серьезно.

Мира со вздохом кивнула.

Ее старшие сестры помнили жизнь до войны. Помнили, каким богатым и процветающим было княжество в те времена, когда его поля и леса цвели круглый год. И за пятнадцать лет не смирились с теми лишениями, которые обрушились на Дрирр.

Выбрав не ту сторону, княжество долгие годы было вынуждено кормить бесконечные армии союзников и смиренно следить за тем, как плодородные почвы вновь и вновь вытаптываются то одной, то другой армией.

Прежде Дрирр продавал зерно, овощи и фрукты всем соседям, но во время войны дриадам пришлось опустошить свои амбары и продать все ценное, лишь бы самим не умереть с голоду. Война проверила лесной народ на прочность. Даже теперь, спустя год после подписания мира, жители священного леса и окрестных рощ не чурались собирать грибы, косить самую обычную траву и сцеживать сок деревьев, восполняя рацион и надеясь, что очень скоро поля княжества вновь смогут давать достаточно пищи.

Когда Мира засучила рукава и вместе с другими отправилась работать в лесные теплицы, – единственный источник пропитания, который равнинники не смогли отобрать у зеленых людей – сестры с ужасом на нее смотрели, всякий раз напоминая, что она сестра молодого князя, а не простая дриада. Но Миру это мало волновало. Она не помнила жизни до войны. И она привыкла к скромности, привыкла сражаться за жизнь, привыкла подстраиваться. Привыкла ограничивать себя.

Сестры же…

Мира до сих пор помнила, как девушки устроили скандал, когда однажды утром им на завтрак к лепешкам не подали меда. Никакие объяснения их не устроили. Как не устроило отсутствие лепешек на завтрак через несколько месяцев. Как и то, что в какой-то момент все в священном лесу перешли на одноразовое питание, а по домам стали собирать все ценное, чтобы купить у соседних вражеских Грифоньих гор хоть немного зерна.

Но никто тогда не знал, что ситуация может быть гораздо хуже…

Все стало по-настоящему плохо, когда умер князь. Голод и лишения могли выбить дриад из колеи, но народ лесов воспринимал это как неизбежность, как палящую жару, как холодные зимы, как град и суровый ветер. Но без князя Дрирр был вырванным с корнем деревом.

Весь последний год победители решали судьбы побежденных, то приходя к соглашению, то едва не начиная враждовать друг с другом. Дрирр же жил в постоянном ожидании окончательного решения. А пока дядя и вдовствующая княгиня-мать пытались собрать то, что осталось от княжества, надеясь однажды передать возрожденные земли Лексею. И Мира кожей чувствовала, как они бояться, что победители вынудят их отдать Лекса в качестве гарантии подчинения.

И теперь, когда разменной картой становился не юный князь, Мира была готова пританцовывать. Была готова сделать все, чтобы не изменить эту ситуацию. Была готова запихнуть одну из сестер в мешок и в таком виде отправить врагам. Не по-сестрински, но честно.

– Девочки будут рыдать, когда узнают, дядя, – со вздохом признала дриада.

– Им сложно понять ситуацию, детка, – сказал дядя.

– Да…

Почему-то до сестер не доходило, что их единственный брат гораздо важнее всех княжеских дочерей вместе взятых.

– И? Кто и кого выбрал? – спросила Мира дядю, решив не тянуть с дурными вестями.

– Ориверы не претендуют, – начал родич, и девушка понимающе кивнула. Королевство Ольгастр всегда было самой внушительной силой на континенте. Им не нужна заложница, чтобы держать в узде и без того едва живое мелкое княжество. Король ориверов прекрасно знал, что в ближайшую сотню лет никто из проигравших не поднимет голову, а для знати королевства Ольгастр девушки с зеленоватой кожей – весьма сомнительное приобретение. – Так что… леверки и грифоны.

Мира кивнула и ободряюще улыбнулась дяде. Теперь было ясно, почему родич решил обсудить этот вопрос с ней, а не собрал всю семью.

– Дядя, я понимаю, – спокойно произнесла Мира. – Ты прав. К грифонам лучше отправиться мне, а не кому-то из девочек. Пусть мы проигравшая сторона, но даже в такой ситуации лучше принимать все достойно маленького, но гордого княжества Дрирр.

Дядя чуть нахмурился и выжидающе на нее посмотрел, но Мира сидела в кресле прямо и смотрела на родственника серьезно и уверенно.

На миг Кивэй даже подивился, как в считанные минуты изменилась его разумная и спокойная Мирочка, всегда вызывавшая у него улыбку. Девушка ожила, как цветы после дождя. Ее полуулыбка и довольный взгляд заслоняли простоту не раз штопанного платья из выцветшей ткани. Сейчас она казалась по-настоящему счастливой и невероятно красивой.

– Леверия – красивая и богатая страна, – сказала девушка. – Любой из моих старших сестер там будет лучше, чем в Грифоньих горах.

– Ты так спокойна… Даже… Даже кажешься счастливой…

– Дядя, – подавшись вперед, Мира взяла родича за руку и ободряюще ему улыбнулась, – для меня самое главное – Лексей. Я бы сделала и большее, лишь бы он не покинул родной дом. Ты же понимаешь. Мой долг защищать семью. Мой долг служить своей семье. И я всегда знала, что рано или поздно уеду куда-то. Так ли важно…

– Но это ведь грифоны, детка! – напомнил дядя. – Хуже них никого нет. Я знаю, что ты выдержишь это лучше, чем твои старшие сестры, но не могу не чувствовать себя злодеем.

– Почему? – удивилась дриада.

– Ты всегда терпела ограничения, тебе всегда было сложнее…

– Дядя, – улыбнулась Мира и похлопала родича по руке, – я – ребенок войны. Я не помню иной жизни. И мне не о чем сожалеть.

– Неужели тебе не хочется немного счастья и тепла? Мира и покоя? – спросил дядя.

– А что это такое? – спросила она в ответ. – Я не знаю. Может для меня жизнь среди грифонов окажется просто привычным существованием? Было бы славно.

– Ты понимаешь, что… у тебя не будет любящего мужа? – продолжил допытываться родственник. – А дети… И детей у тебя, скорее всего, не будет.

– Я знаю, – кивнула Мира. – Это моя плата на мирные восемь лет здесь, чтобы Лекс мог вырасти и стать настоящим князем.

Дядя покачал головой, а потом подхватил ладони Миры и по очереди их поцеловал.

– Ты славная девочка, Мира, – сказал он ей. – Прости меня.

– Все правильно, – убежденно ответила девушка. – Пойдем. Праздник вот-вот начнется. Ты сможешь порадовать девочек, что одна из них скоро станет женой важного леверка и начнет роскошную жизнь.

***

– Ой! – в который раз пискнула служанка и снова расплакалась.

Мира с сомнением оглядела девушку, отметив, что за время пути ее личико сильно опухло от слез, а за последние часы к этому прибавилась еще и болезненная бледность. А ведь дриада говорила дяде, что в горничной нет необходимости. Если бы Мира знала, что ей в итоге достанется такая трусиха, то упиралась бы еще сильнее.

Едва слышно высморкавшись, служанка с тревогой выглянула в окно.

– Леди… Мы так высоко! – со слезами глядя на Миру, простонала служанка, заламывая руки. – Как эти грифоны могут так высоко жить?

– Мы поднимемся еще выше, – напомнила ей Мира, тоже глядя в окно. – Мы лишь у подножия гор.

Высота пугала, но и завораживала. Никогда в своей жизни Мира не поднималась так высоко над землей, а повозки грифонов еще и ехали по местным извилистым дорогам, нависавшим над обрывами, создавая впечатление, что под колесами нет опоры, лишь бескрайнее небо.

– Ох! – выдохнула служанка, когда легкая карета подпрыгнула на очередном камне. Ее объемные юбки взлетели вверх, закрывая девушке обзор. Служанка тут же перепугалась и начала махать руками, вынудив Миру самолично вытащить ее из вороха накрахмаленной материи.

– Не ерзай, Ася, – велела Мира. – Ты сама себе больше проблем создаешь.

– Это все… твари, что тянут повозку, – сообщила девушка. – Они меня пугают, леди.

– Ты видела их всего раз, – фыркнула Мира, – а теперь сидишь в карете. Как тебя могут пугать какие-то ящерицы?

На самом деле Мира тоже вздрогнула, когда увидела тех созданий, которых грифоны использовали в качестве тягловой силы. Но огромные ящерицы оказались спокойными, флегматичными созданиями, которых мало интересовали как крылатые обитатели гор, так и зеленокожие жители лесов.

– Ох, леди, вы гораздо смелее меня, – прошептала служанка. – И носить штаны не стесняетесь.

Мира промолчала, не желая объяснять девушке самые простые вещи.

Из платья Мира выбралась на первой же остановке в дороге. Без многочисленных юбок было привычнее и проще. Зачем стеснять себя, если в пути ее увидят лишь свои, давно привыкшие к подобному выбору одежды, а перед встречей с грифоньей знатью Мира успеет переодеться? Да и приятнее смотреть на обтянутые штанами коленки, чем на юбку с заплатками.

***

– Показались, – предупредил капитан Гал и подал знак тем, кто находился выше по склону горы.

Хок задумчиво проследил за тем, как черной гусеницей ползут вверх четыре кареты, запряженные попарно ящерами.

– Я уж думал, что мы их сегодня не дождемся, – вздохнул капитан и, покосившись на Хока, активировал кристалл связи: – Это Гал. Нижние ворота пройдены.

Из кристалла донесся приглушенный треск и невнятное бормотание.

– Как думаешь, какая она? – спросил капитан.

– Откуда мне знать? – ощетинился молодой грифон, глядя на кареты внизу. – С зеленой кожей? С зелеными глазами? Что еще мы знаем о дриадах?

Капитан стражи понятливо замолчал, не желая раздражать приятеля.

Хок прищурился, поймав легкую неправильность в поведении одного ящера, и поднял взгляд к небу, выискивая причину.

– Мы привлекли храстов, – предупредил он капитана. Тот понятливо вскинул руку, отдавая команду.

С мелкими, но очень вредоносными созданиями, похожими на летучих мышей, нападавшими на ящеров стаями, грифоны воевали столько, сколько себя помнили, но горные вредители размножались быстрее, чем жители обнаруживали их колонии.

Позволив появиться крыльям, Хок медленно спустился ниже по склону, чувствуя тень тревоги. Обычно от храстов грифоны просто отмахивались, но сейчас вверх, к Высокому замку поднимались не грифоны, а бескрылые дриады.

Погонщики умело махали кнутами, но скопление ящеров, похоже, привлекло сразу несколько стай, и храсты умудрились добраться до пары тягловых пресмыкающихся в самом центре колонны из карет и сопровождающих.

– Бездна! – выдохнул Хок, видя, как дернулся один из ящеров.

Стражники среагировали мгновенно. В небо поднялось две дюжины мужчин, крыльями перекрывая храстам возможность атаковать процессию.

– Отстреливайте их! – крикнул где-то вверху капитан.

– Ящеров хватай! – донеслось снизу.

Один из ящеров вскинулся, зашипел на погонщика и, высвободившись из сбруи, ловко скользнул вверх по скале. Второй зверь протяжно мявкнул и попятился, от чего легкая карета накренилась и зависла над обрывом.

– Вот тебе и встреча делегации дриад, – прошипел Хок, опускаясь на дорогу невдалеке от злополучной кареты. – Вот тебе мир. Княжество мелкое, но угробить кого-то из их подданных еще до прибытия в Высокий замок?! Брат открутит головы всем по очереди. И мне первому.

Внезапно дверца кареты распахнулась и, ничего и никого не видя, вниз прыгнула обезумевшая от страха девица с бледно-зеленой кожей и собранными в косу темными волосами.

– А-а-а-а! – взвизгнула она, уже в воздухе сообразив, что выбрала не то направление. Ее руки и ноги взметнулись, юбки серого платья задрались, демонстрируя панталоны, и девушка с воплем рухнула в многометровую пропасть.

– Лови ее! – рявкнул Хок ближайшему стражнику, и тот камнем бросился вниз. Даже крылья чуть сложил, чтобы ускорить свое падение.

Девчонка голосила так, что было слышно в каждом уголке Грифоньих гор. Стражники над Хоком громко выругались, на десяток ладов склоняя безмозглых девиц вообще и дриадскую их разновидность в частности.

Карета накренилась еще больше, а когда из упряжки сбежал второй ящер, окончательно завалилась на бок, лишь чудом удерживаясь на дороге. Метнувшись вперед, Хок дернул на себя оказавшуюся сверху дверцу и заглянул внутрь, надеясь, что дурочка в сером была единственной пассажиркой.

В первый миг он увидел только глаза. Огромные. Бездонные голубые глазищи. Грифону пришлось моргнуть, чтобы вернуться в реальность и таки оценить обстановку. В карете, попой на противоположной дверце, а головой на бывшем потолке распласталась девушка с волосами цвета пламени. В ее глазах плескался ужас, ее потряхивало от страха, и с каждой секундой она все больше сползала на потолок, от чего карета дюйм за дюймом кренилась к обрыву. Хок прикинул варианты, но с раздражением признал, что выход в данной ситуации лишь один и выход этот – самый неудачный из возможных.

Хотя девушка была облачена в куда более уместные в Грифоньих горах штаны, а не ворох юбок, Хок трезво оценивал шанс убедить девушку сделать все так, как он скажет.

– Постарайтесь успокоиться, – попросил он, пытаясь не напугать девушку. Он даже улыбнулся ей, чтобы хоть немного отвлечь от ужасной перспективы, которую та явно прекрасно осознавала.

Бездна! Это ведь женщина. Даже грифоницы по любой мелочи паникуют, а у этой даже крыльев нет, чтобы спастись.

– Я не смогу опереться на карету, не нарушив баланс, – сказал Хок, глядя в голубые глаза. – А ширина кареты не даст мне дотянуться до вас без этого. Так что вам нужно будет привстать и дать мне руку. Вы понимаете?

Он ожидал чего угодно. Даже того, что девушка из-за шока его банально не услышит. Но та, чуть помедлив, осторожно кивнула и очень тихо прошептала:

– Я постараюсь.

– Тогда давайте пробовать, – улыбнулся ей Хок, почти уверенный, что девушку еще придется долго уговаривать.

– На три, – дрожащим голосом предупредила девушка и отчетливо икнула. – Раз...

Хок завис над проемом, максимально далеко протянув руку. От девушки требовалось лишь немного привстать.

– Два...

– Все будет хорошо, – максимально уверенно сказал грифон.

– Три! – пискнула дриада и всем телом рванулась вверх, умудряясь не просто схватить Хока за руку, а обеими руками обхватить за шею. Прижав девушку к себе, грифон взмыл в небо, слыша, как вниз с грохотом обрушивается пустая карета.

– Все, – успокаивающе погладив девушку между лопатками, прошептал Хок и, поднявшись чуть выше, упал спиной на один из выступов-карнизов над дорогой.

– Вы целы? – окликнул капитан, глядя на них сверху.

Хок чуть заметно кивнул и тяжело сглотнул, лишь сейчас осознав, что не на шутку испугался. Тяжело дыша, он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Спасенная девушка лежала на нем, уткнувшись грифону в шею, и дрожащими руками стискивала его одежду.

– Все хорошо, – погладив ее по плечу, прошептал Хок и открыл глаза.

Частое сбивчивое дыхание незнакомки волна за волной прогоняло мурашки по затылку грифона, и, едва не выругавшись в голос, Хок запоздало сообразил, что его тело благосклонно отозвалось на столь близкий контакт с женщиной.

Он лежал и вдыхал едва ощутимый цветочный аромат ее волос и кожи и ловил себя на том, что подниматься совсем не хочется.

Бездна! Внезапная встряска обострила все чувства и требовала хоть какого-то выхода. Не хватало, чтобы он внезапно облапал первую попавшуюся девчонку лишь из-за того, что все его существо жаждало убедиться, что он жив.

Попытавшись встать, Хок обнаружил, что девушка потеряла сознание, хотя даже в таком состоянии умудрялась цепляться за его одежду.

– Хорошо, что только теперь, – с усмешкой похвалив ее, грифон осторожно встал, пытаясь не уронить девушку на землю.

– Эй, Хок, – окликнул капитан, – ты…

– Она без сознания, – пояснил грифон.

Будь девушка в сознании, она бы мгновенно позабыла о пережитом и надавала бы Хоку пощечин за то, что он самым нахальным образом придерживал ее под попку, но в данных обстоятельствах это был единственный способ транспортировать бессознательную ношу, норовившую упасть вниз.

– Передай, что я отнесу девушку в замок, – сказал Хок капитану и расправил крылья.

– А-а-а-а! – пронесся у него над головой оглушительный вопль – девчонка в сером, заслонив лицо передником, дрыгала ногами и выкручивалась, будто не понимая, что два несчастных стражника вовсе не пытаются причинить ей вред.

– Да тише вы! – рявкнул на девушку один из них, и несчастную отпустили на землю.

Покачав головой, Хок взмыл вверх, радуясь, что у него появился повод сбежать обратно в замок.

***

Мира очнулась в просторной светлой комнате, отделанной в серых тонах. Глянув на разожженный камин, поднос с угощениями на маленьком столике и оценив широкую мягкую постель, дриада вяло повозилась, глубже зарываясь под теплое одеяло, и вздохнула.

Нужно вставать и что-то делать, но почему бы не понежиться лишние пять минут, пока никто не беспокоит? Тем более что для этого есть самые лучшие условия.

Даже дома у нее не было такой спальни, перины, похожей на легкое облако, и никто не готовил только для Миры целый поднос с едой.

Понежившись еще немного, девушка поднялась, отметив, что ее не раздели, лишь стянули обувь и курточку. Пусть ее одежда была слишком пыльной для белоснежной кровати, но Мира не могла не порадоваться, что ее никто не рассматривал. Грифоны! С них станется!

Неторопливо осмотрев помещение, Мира обнаружила, что кроме спальни в ее распоряжении оказалась маленькая гостиная, ванная комната и гардеробная. Весьма щедро, при том, что она всего лишь младшая княжна из малюсенького княжества. На миг даже почудилось, что все не так плохо, как думал дядя.

Ополоснув руки и лицо, Мира присела к столу и осмотрела поднос. Сразу становилось ясно, что она в гостях у горного народа.

«Нет, уже не в гостях, – напомнила себе девушка. – Теперь здесь будет мой дом».

В Грифоньих горах было много долин, где жители разбили сады и поля, но рацион грифонов сильно отличался от привычного, лесного. Пусть и с пристрастиями обычных людей из какого-нибудь… теперь уже Западного или Восточного Ройса не сравнить. Но для Миры мясоеды-грифоны постарались. Никакого молока или масла. На блюде был лишь ароматный козий сыр с таким количеством трав и специй, что тонкие ломтики угощения походили на листики странной формы. Были здесь еще фрукты, ягоды, липовый чай, вместо хлеба лепешки из высушенных и после перетертых в муку трав. Мед и джем. Корни какого-то растения, плотные и волокнистые, как мясо, в густом сладковатом соусе.

– Нужно привыкать, – улыбнулась Мира, наливая себе чуть остывший чай. – Зато много всего. И наверняка все вкусно.

К моменту, когда она наполнила себе вторую чашку, в спальню заглянула горничная.

– Леди Мира… – тихонько позвала она, боясь подойти ближе. – Вы… простите меня, пожалуйста!

Мира оглянулась на девушку, хотела было ее отчитать, но не смогла. В конце концов, это была совершенно незнакомая ситуация, и Мира не могла винить Асю за то, что горничная ударилась в панику.

– Нам повезло, что меня вовремя вытащили, – только и смогла сказать она. – Будем надеяться, что это первый и последний раз, когда мы обе подвергаемся опасности.

Воодушевленная ее миролюбивым тоном, служанка часто-часто закивала и подошла чуть ближе.

– Я мало что помню, – сказала Мира девушке. – Кажется, от страха потеряла сознание.

– Вы очень хорошо держались, леди, – прошептала Ася. – Это я… верещала на все Грифоньи горы. Опозорилась.

– Ничего, – убежденно отмахнулась Мира. – Зато ты жива.

– Вы правы, леди, – согласилась девушка. – Если не считать этого инцидента, то добрались мы хорошо. Больше никто не пострадал.

– Сколько я спала? – косясь на ясное небо за окном, спросила дриада.

– Пару часов, – ответила Ася. – За это время только и успели, что разгрузить кареты.

Вещей у Миры с собой было не так уж много. Даже для бедного и настрадавшегося княжества количество привезенных вещей выглядело бедновато. Свита у Миры тоже была небольшая: горничная, личная прачка-белошвейка и полдюжины стражников. Хотя последние явно были для солидности. Если все будет хорошо, то всех сопровождающих нужно отправить обратно – дома и так мало людей, а Мира не настолько важна, чтобы лишать родных хороших слуг.

– Мой дядя заходил? – спросила Мира девушку.

– Да, леди. Он просил позвать, когда вы будете готовы.

– Хорошо. Я буду рада увидеть его сейчас.

Дядя прибыл в Грифоньи горы на несколько дней раньше Миры, чтобы все подготовить к ее приезду. Чтобы не расстраивать его, Мира быстренько сменила свой довольно вольный для женщины наряд на более привычное взору любого мужчины из княжества платье.

Увидев родича, она счастливо улыбнулась и встала, чтобы поцеловать его в щеку.

– Как ты, детка? – с тревогой заглядывая ей в глаза, спросил дядя.

– Все нормально, – без преувеличения бодро ответила Мира.

– Я узнал о произошедшем уже после того, как тебя принесли в замок. Нам еще повезло, что сегодня хорошая погода, ведь в дождливые дни здесь бывает по-настоящему сложно подняться в гору.

Мира ободряюще улыбнулась дяде и кивнула на кресло напротив себя, а сама на миг вспомнила те кошмарные несколько секунд, когда она пребывала в полной уверенности, что вот-вот свалится на дно пропасти внутри хрусткой, как грецкий орех, коробки. В памяти всплыло лицо грифона, спасшего ее, и Мира непроизвольно зарделась. Как бы глупо это не звучало, но никогда до того момента Мира не цеплялась ни за одного мужчину с такой силой. И никому не вешалась на шею. Этого же она была готова ногами обхватить, лишь бы не свалиться вниз.

– Не поверишь, но с момента прибытия ни разу не сидел вот так, – признался дядя, оттянув шейный платок. – Бесконечные разговоры, бесконечное обсуждение условий.

– Да? – удивилась Мира. – Мне казалось, мой брак – не такое уж большое дело.

– Было бы таковым, но король Корморан принял весьма необычное решение, – пояснил дядя с довольной улыбкой.

– Какое же?

– Ты выйдешь замуж за четвертого принца, младшего брата его величества.

Мира часто-часто заморгала, пытаясь оценить эту новость.

Изначально, когда дядя сообщил о необходимости брака, имя жениха названо не было, но, здраво оценив Мирино положение, в Дрирре решили, что выдадут ее за важного, но достаточно дальнего родственника. Не так уж много надо, чтобы иметь влияние на маленькое княжество. Трепыхаться Дрирр не собирался, а потому замужество Миры было лишь мелким политическим ходом. С тем же успехом Грифоньи горы могли взять с дриад мзду золотом... если бы оно у княжество после войны было.

– Это довольно неоднозначное решение, – признался дядя. – От него мы получим больше, чем грифоны. Но, с другой стороны, твой будущий муж слишком далеко от трона. Он только четырнадцатый после своих братьев и всех остальных отпрысков, а король и его братья еще достаточно молоды, чтобы растянуть цепочку наследования на еще десяток имен.

– Дядя, это все равно очень… щедро, – сказала Мира.

– Да, – кивнул родич. – Официально ты даже будешь считаться принцессой.

Мира кивнула, хотя титулы ее сейчас интересовали лишь постольку поскольку. Соглашаясь выполнить свой долг, она вообще мало задумывалась над тем, кто же будет ее мужем, как он будет выглядеть. И только сейчас сообразила, что ей чуть легче дышать от мысли, что ее не выдадут за старика. Королю Грифоньих гор едва минуло тридцать пять, значит, его младшему брату должно быть меньше тридцати. Каким бы он ни был, этот четвертый принц хотя бы моложе дяди, что не могло не радовать девушку.

– И как его зовут?

– Хок, – ответил родич. – Принц Хок… Правда… его так никто не называет. Совершенно все, что в глаза, что за глаза зовут его просто по имени. Я уточнил, но принц Дэй, с которым я и вел основные переговоры, пустился в довольно туманные объяснения.

– Их право, дядя, – отмахнулась Мира. – У них же совершенно иная культура.

Дядя покивал.

– И когда состоится свадьба?

– Видишь ли, раз выходишь ты не за кого-нибудь, а за младшего брата короля, то король пожелал, чтобы вас поженили по местным традициям.

Мира кивнула. Чего-то подобного стоило ожидать.

– И в чем же эти традиции заключаются?

– Настоящая свадьба в Грифоньих горах начинается с того, что имена жениха и невесты должны назвать на священной горе при сотне свидетелей, – начал рассказывать дядя. – После чего молодые обмениваются специальными подарками.

– Ой! – выдохнула Мира. – А мы ведь ничего не готовили.

– Это не важно, – отмахнулся дядя. – Подарки эти очень специфические, местные. Что-то вроде сосуда-артефакта.

– И зачем они нужны? – спросила девушка, намазывая лепешку сладким джемом. – Я ведь дриада, а не грифоница.

– Знаю, но это традиция, – поморщился дядя, явно разделяя ее сомнение. – После объявления в течение недели жениху и невесте в обязательном порядке нужно проводить вместе некоторое время. Эти встречи нужны для того, чтобы сосуды-артефакты постепенно наполнились крохами энергии каждого. На восьмой день, в день свадьбы, молодые обменяются сосудами и выпивают их содержимое.

– И зачем это нужно? – с сомнением спросила Мира.

– Я так и не понял, но грифоны очень серьезно относятся к своим традициям. Даже его величество женился по всем правилам.

Мира пожала плечами и кивнула:

– Что ж… Возможно позже я пойму смысл этого ритуала. Если от меня требуется соблюдать традиции гор, я буду их соблюдать. Это не выглядит сложным.

– Ты славная девочка, – улыбнулся ей дядя. – Я рад, что тебя не пришлось уговаривать.

– Ты говоришь так, будто уже заранее предчувствуешь неприятности на второй свадьбе, – сказала девушка, заметив тень, скользнувшую по лицу родича.

– На самом деле я не знаю чего ожидать, – признался он. – Поэтому заранее готовлюсь к самому худшему.

Мира понимающе кивнула, но мысленно попросила всех богов, что своих, что пока неведомых богов гор, чтобы ее семье не пришлось краснеть за своих дочерей.

2

– Ты выглядишь довольно спокойным, – заметил Дэй, наблюдая за младшим братом.

Хок скосил взгляд на второго человека в Грифоньих горах и главного советника короля и невозмутимо пожал плечами.

– А разве должно быть иначе?

– Очень скоро ты станешь женатым грифоном, – напомнил старший брат. – Причем, женатым на бескрылой.

– Я просто выполняю свой долг, – спокойно ответил Хок, глядя на небо. – Наш брат решил. И кто я такой, чтобы оспаривать его решения?

Дэй промолчал. Когда-то и он сам женился по воле короля, но до Хока их общий старший брат не принимал настолько неудобных для семьи решений. Хотя и сам король, и его братья женились по договоренности, но между ними и их женами задолго до священной горы существовала некая симпатия, позволявшая не беспокоиться о будущем. Хоку же просто не оставили выбора. Так еще и в качестве спутницы подсунули бескрылую, что нельзя было назвать расположением со стороны короля.

– А ты бы хотел? – уточнил Дэй, пытаясь понять настроение брата. Ему казалось, что Хок не должен быть рад ситуации.

– Если бы ты спросил меня об этом несколько дней назад, я бы уверенно ответил, что решение короля не вызывает у меня сомнений, – отозвался Хок, перегибаясь через перила и глядя на острые скалы внизу.

– А сейчас?

Хок задумался. Он помнил лицо той девушки, которую вытащил из кареты несколько часов назад. Она не выходила у него из мыслей. Хок помнил, какой она была тоненькой и легкой, как перепугано цеплялась за него. Какие у нее глаза… И как от нее пахнет.

Хок был таким же придворным, как и его братья, но с собой он всегда был честен. И потому спокойно признавал, что заинтересовался девушкой. Хотел бы ее найти, узнать ее имя.

Она была хорошенькой. Приятной на ощупь. Какой-то привычной даже, будто он знал ее прежде. Это одновременно успокаивало и интриговало.

Грифоны не верили в случайности или совпадения. Грифоны знали, что все происходит не просто так.

Не просто так Хок с ней столкнулся, не просто так он раз за разом воскрешает в воображении образ хрупкой, но отважной бескрылой. Но…

– Нет, и сейчас я отвечу… нет, – глядя брату в глаза, сказал Хок.

Пусть ему хочется спуститься вниз, в ту часть Высокого замка, где поселили дриад, но он этого не сделает. Точно так же, как не станет противиться браку, навязанному братом. Он – грифон. Житель гор, где каждый волен сам выбирать свой путь. Но на нем лежит ответственность. Он не может пойти против брата, против короля.

«Что ж… Я не буду ее искать. Не буду пытаться узнать ее имя. И, если встречу, не стану стремиться сблизиться, – с горечью подумал Хок, но на лице его не отразилась та буря эмоций, что снедала его изнутри. – Если же моей невестой окажется именно она, то я поверю, что Небеса благосклонны ко мне».

Дэй задумчиво глянул на брата, но промолчал.

***

– Ох… – выдохнула Мира, по подбородок опускаясь в теплую воду. С каждым днем в Грифоньих горах, прежде казавшихся мрачными и враждебными, ей нравилось все больше и больше.

Все дриады с младых листиков знали, что горы – не лучшее место для жизни лесного народа. Отправляясь в путь, Мира ждала очутиться в холодном горном городе, где нет ни одного деревца, ни одного кустика. Но на деле попала в очень странное и удивительное место.

Высоким замком грифоны называли столицу своего небольшого государства. По сути это был вовсе не замок, а сотня маленьких замков, построенных на склонах и на вершинах цепочки горных пиков. Каждый из этих замков являлся домом для одной из благородных грифоньих фамилий, но были здесь и особенные замки. Например, тот, где временно поселили саму Миру.

Замок располагался гораздо ниже остальных строений, являясь почти уступкой грифонов другим народам – сами грифоны предпочитали селиться повыше. Здесь, как и в других замках, имелись свои гостиные, спальни, кухня, погреба. И, что оказалось самым для Миры приятным, свои купальни, построенные на горячих источниках, которые в Грифоньих горах были повсюду.

Обнаружив эту удивительную особенность Грифоньих гор, девушка каждый день проводила в купальнях не меньше пары часов, с наслаждением греясь в горячей воде. Это удивительным образом расслабляло и давало надежду на то, что и дальше в жизни дриады все сложится если не наилучшим образом, то вовсе не так уж плохо, как она думала прежде.

Со дня приезда прошла уже целая неделя. И за это время Мире ни разу не пришлось разочароваться, хотя здравый смысл подсказывал, что она просто витает в облаках, не зная истинного положения вещей.

Раз у девушки не было своих крыльев, она не могла свободно перемещаться между замками. Местные правила запрещали посторонним мужчинам даже держать женщину за руку, так что перенести Миру могли лишь на специальных носилках, а всякий раз просить об этом слуг девушке не хотелось, ведь для этого требовалось позвать кого-то из мужчин, а в самом замке дриаде прислуживали только женщины.

Миру в ее уединенном временном доме посещали только представительницы прекрасной половины грифоньего народа. Через них же дриада узнавала все новости и в их же компании прогуливалась по цепочке террас, разместившихся ниже и выше замка. Там было удивительно красиво, хотя приходилось мириться с отсутствием деревьев.

Но наличие горячих источников, вежливость грифонов и много вкусной еды, подобранной с учетом особенностей лесного народа, компенсировало все остальные недостатки. Ложась спать, Мира часто думала о том, что всего этого ей будет достаточно для жизни. А если повезет, грифоны позволят ей попробовать озеленить одну из террас возле того из замков, где ей предстоит жить дальше. Теперь девушка была почти уверена, что у нее получится.

Как и все дриады, она владела особенной магией княжества Дрирр, но годы войны, голод, страх и пережитые страдания подкосили всех жителей, от чего их магия почти угасла. Сама Мира всегда считала, что способна лишь чуть-чуть подпитывать растения своей силой, но теперь, когда в ее жизни появился покой, а все кругом старались ей угодить, девушка всем телом ощущала в себе медленно, но уверенно пробуждавшуюся силу. Пройдут месяцы, если не дни, – и она сможет куда больше, чем прежде. Это не переставало радовать.

Еще одним поводом для улыбки стал собственный Мирин жених, хотя этого грифона дриада пока ни разу не видела. Причиной же явился гардероб для будущей грифоньей принцессы.

По все тем же местным правилам именно мужчины определяли то, какой должна быть одежда их женщин. Об этом Мире рассказали портнихи, прибывшие к ней с целой уймой всевозможных тканей, лент и украшений. Они же сообщили девушке о том, что принц не стал выдвигать никаких пожеланий, позволив Мире самой выбрать фасоны, цвета и отделку. В первую секунду дриада решила, что жениху просто все равно, но ее разубедили, уточнив, что принц просто отдал ей право выбора из благожелательности, а не по причине наплевательского отношения.

Местные женщины не носили юбок, те мешали им в полетах. Но вот фасонов нарядов, из которых Мире предлагалось выбрать, было так много, что этим дриада занималась целых четыре дня по несколько часов, с упоением открывая в себе тягу к огромному числу нарядов. Портнихи не противились, спокойно заявив, что на первое время Мире нужно сшить не менее двух дюжин комплектов повседневной одежды. Опасаясь критики, девушка остановилась на тех фасонах, что довольно плотно облегали фигуру, но грифоницы дружно одобрили ее выбор.

Уже позже служанка из местных, Арро, приставленная к дриаде на второй день, пояснила, что молодые женщины довольно часто выбирают облегающую одежду.

Арро вообще была кладезем всевозможной информации и в отличие от Аси не страдала от жизни в Грифоньих горах, что многократно упрощало общение. От новой служанки Мира узнавала о традициях, о местном этикете, о короле и принцах, что хоть немного заполняло довольно однообразные дни.

– …после объявления на священной горе, – услышала Мира, вынырнув из своих мыслей.

– Что? – переспросила она.

– Я говорю, что все будет проще, как только вас объявят невестой Хока на священной горе, – сказала Арро, шлепнув ладонью по воде.

Ася с раздражением на нее покосилась. Служанка-дриада все никак не могла свыкнуться с тем, что теперь она не в лесах и что жизнь в Грифоньих горах отличается от привычной. Она все еще предпочитала более практичным штанам свои длинные юбки, цеплявшиеся за каждый камень и куст на узких и крутых дорожках на склоне горы, и постоянно ныла при виде обрывов. Мира уже окончательно решила, что отправит девушку домой, когда дядя соберется назад в княжество.

– Вся сложность в том, что сейчас фактически у вас нет ни одного родственника среди грифонов, – продолжила рассуждать Арро. – Поэтому и не пускают вас куда-либо за пределы замка. И мужчин к вам не подпускают.

– Не понимаю, – искренне ответила Мира.

– Дело в том, что у нас довольно строгие правила, – терпеливо ответила служанка. – И этих правил довольно много. Но на данный момент вы как бы… ничейная.

Мира приподняла брови, пытаясь осмыслить сказанное.

– За вас не несет ответственность ни один мужчина-грифон, – продолжила служанка. – Да, вы не наша, но правила – есть правила. И ситуация ставит всех в легкий ступор. Но как только принц станет официально вашим женихом, все нормализуется. Он будет за вас ответственным, и это станет основой для любого дальнейшего взаимодействия с вами.

Мира тряхнула головой, все равно не очень понимая ситуацию.

– Если вы невеста Хока, то любой из его братьев, племянников и личных слуг может помочь вам, если нужно куда-то добраться, если вы оступились или получили травму, – загибая пальцы, сказала Арро. – При этом известно, как близко они все могут к вам подойти и что сделать. И если все в пределах правил, то они не будут ничего опасаться. При этом любой другой грифон имеет право, например, подхватить вас на руки только в том случае, если это угрожает жизни. А пока ваш статус не определен, вы при желании можете нажаловаться королю даже на то, что какой-нибудь мужчина коснулся вас пальцем. И за это его накажут, потому что в подобном случае ответственность лежит на его величестве, а жалоба женщины у нас – клеймо на репутации мужчины.

– Но ведь и в статусе невесты принца я могу нажаловаться королю на какого-нибудь грифона, заявив… что он меня облапал, – удивилась Мира.

– Не выйдет, – покачала головой Арро. – Король вместе с титулом получает способность чувствовать, если ему кто-то лжет. Так что у нас глупо нарушать правила – об этом все равно узнают. А вот если правил нет… Вот тогда и могут возникнуть сложности.

Мира кивнула и закусила губу, вспомнив высокого сероглазого грифона, вытащившего ее из кареты. Дриада вздохнула и опустилась в воду поглубже, по самый нос, не желая, чтобы служанки видели ее улыбку. Девушка почти не помнила, как все произошло, но точно знала, что во время спасения и сразу после него и она сама, и тот грифон нарушили все мыслимые правила Грифоньих гор. И Мира была не против повторить… это нарушение.

Дриады жили куда свободнее, чем грифоны, и к отношениям относились проще. Дриады не уподоблялись обитателям Кошкиного Дома, конечно, но и не забивали себе голову условностями. Если два деревца тянулись друг к другу ветвями, то семьи редко противились. Так отец Миры взял в жены ту, кого полюбил, а будущая княгиня происходила из самых простых дриад. Останься Мира в Дрирре, она бы тоже смогла выбрать себе друга по сердцу, но теперь такая возможность есть лишь у одной из старших сестер и младшего брата.

«И это хорошо. Лексей сможет создать ту семью, которую захочет, – с улыбкой подумала Мира. – А я… я и так счастлива».

Она боялась, что лжет себе, но слова, пусть и не произнесенные вслух, все равно не нашли сопротивления и отторжения в душе. Они на самом деле отражали реальность. Мире нравилось все то, что с ней произошло в последнее время. Нравился новый дом, нравилось отношение грифонов и даже опасное приключение с каретой теперь нравилось. В этом во всем было что-то новое и удивительное. То, чего она не знала и не видела прежде. И это настолько разительно отличалось от того беспросветного существования, с которым девушка мирилась большую часть своей жизни, что совершенно не хотелось искать недостатки.

«Если мы с принцем не сможем ужиться, то я не расстроюсь, – искренне решила девушка. – Пусть вместо личного счастья у меня будет лишь дом и спокойная жизнь. Этого достаточно».

***

Священная гора представляла собой невысокую гору с как будто срезанной верхушкой. На этой довольно значительной площадке когда-то возвели грифонье святилище, каких Мира прежде никогда не видела.

Грифоны поклонялись Небу и не видели смысла в возведении храмов, поэтому их священное место представляло собой что-то вроде огромного каменного гнезда. Ради праздника повсюду установили высокие шесты с повязанными на них пучками лент. Ни цветов, ни каких-то иных украшений дриада не увидела. Но на ветру ленты развевались, и в какой-то миг Мире почудилось, что она видит танцующих девушек с цветами в руках.

– Это точно моя помолвка? – спросила она дядю, крепко держа его под локоть.

– Это грифоньи традиции, – напомнил Мире Кивэй.

– Ленты, конечно, красиво развеваются на ветру, но я думала, что увижу… – девушка замялась. – Сама не знаю, что ожидала увидеть.

Даже в годы войны в княжестве продолжали играть свадьбы. Дома-деревья украшали плющом и белыми цветами, а платье невесты полностью покрывали цветами подснежника. А ведь для того, чтобы его вырастить летом или осенью требовалось влить в землю силу дриад!

Сейчас же на Мире красовался бледно-зеленый наряд, сшитый в местных традициях и украшенный бахромой и вышивкой. Ей он очень нравился, но то и дело девушка ловила себя на мысли, что ей уже никогда не надеть прекрасное платье из цветов и не пройти по мокрой от вечерней росы траве в свете порхающих среди листвы светлячков. Не будет полуночных посиделок с другими дриадами на берегу озера, когда они, по старым традициям, омоют ее, расчешут волосы и вплетут в них дикие травы и цветы. Не будет болтовни и смешков. И не будет того момента, когда подруги исчезнут, а из леса выйдет тот, кто станет ее, Миры, мужем.

Девушка сглотнула и улыбнулась дяде.

«Пусть так, пусть так, – сказала она себе. – Зато будет что-то другое. Я в это верю».

Все началось совсем не так, как Мира рассчитывала. Ее разбудили едва ли не сразу после полуночи, объяснив, что священную гору грифоны посещают лишь на восходе солнца. Дриаду отвели в купальни, а после молча облачили в наряд, которого она прежде не видела. А после всего посадили в крытые носилки и переправили сюда.

– Ужасно хочется есть, – призналась девушка дяде. – Нас потом покормят? Будет какой-то праздничный завтрак?

– Я не знаю, – чуть смутившись, признался дядя. – Не уточнял. Ты ведь понимаешь, что мы не в том положении, чтобы задавать слишком много вопросов.

Мира посмотрела на родича и пожала плечами. За свое недолгое пребывание в Грифоньих горах она не ощутила, что находится в каком-то «не том положении». За ней ухаживали, как за важной гостьей. Обращались очень предупредительно, исполняли любую просьбу и предугадывали желания. Да, не так уж много Мира просила и не пыталась нащупать границы дозволенного, но и так получала больше, чем в родном княжестве.

– Арро, – позвала девушка, оглянувшись.

– Да? – тут же откликнулась служанка, подступая к ним.

– А будет какой-то праздничный банкет после церемонии?

– Не совсем, – шепнула девушка, подавшись вперед. – Точнее, все присутствующие смогут отведать приготовленных в честь этого дня блюд, но жених и невеста должны провести этот день отдельно от остальных. На церемонии вам подадут специальный напиток…

– Целый день голодными? – насторожилась дриада.

Ей доводилось недоедать, голодать, но сейчас и здесь подобная перспектива тут же испортила настроение, мысленно вернув девушку в прошлое.

– Нет, нет, – тут же успокоила служанка. – Для вас приготовили все необходимое, и вы сможете перекусить, просто… отдельно ото всех. Считается, что эти семь дней вы вообще должны общества, но на данный момент данное условие сократили. Теперь жених и невеста лишь до захода солнца вынуждены ограничить круг до минимума.

– Мира, – дернув девушку за руку, шепнул дядя, – ты задаешь слишком много вопросов.

– А что в этом плохого? – удивилась дриада. – Это всего лишь вопросы, дядя. Не переживай.

По подсказке Арро Кивэй вывел племянницу в центр импровизированного амфитеатра и отошел в сторону. Постепенно вокруг стали собираться грифоны. Они входили в священное место и поднимались на окружавшие его ряды каменных блоков.

Для церемонии местные жители обрядились в летящие белые, алые, оранжевые и фиолетовые наряды, но, сколько Миры ни присматривалась, она не могла понять, по какому принципу грифоны выбирали цвет наряда, а Арро отошла слишком далеко, чтобы расспросить об этом девушку.

Когда собралось не меньше полусотни грифонов, в круг вышел молодой мужчина, тут же привлекший внимание дриады. Его наряд был цвета неба и этим отличался от всех остальных. Через миг Мира признала в грифоне своего спасителя и непроизвольно улыбнулась. Но молодой мужчина не поднялся к другим, а направился к ней.

Секунду девушка стояла неподвижно, пытаясь разобраться в происходящем, а потом шагнула вперед, к приближающемуся грифону, и тихо спросила себя:

– Так бывает?

Ветер трепал ее волосы, забирался под одежду. Ее потряхивало от холода и нервозности, но щеки девушки все равно вспыхнули. Ее обдало жаром неловкости.

Грифон остановился в нескольких метрах от нее, давая прийти в себя и осознать свершившийся факт. Мира была благодарна, что он не завел какой-то натянутый разговор, дал ей собраться с мыслями.

– Вы… Хок? – спросила она через минуту, хотя и так знала ответ.

– Все верно, – согласился он и шагнул ближе.

Обхватив себя руками, дриада прикусила губу и пристально взглянула на того, кто должен был через несколько часов стать ее женихом, а через каких-то семь дней – мужем. Внезапно ей вспомнился разговор с сестрами после того, как дядя сообщил им новости, и Мира не удержалась от улыбки.

Исси рыдала и не могла остановиться, Вара проклинала всех и вся, а Мира просто наблюдала за сестрами, дожидаясь, пока те успокоятся.

– Как ты можешь вот так? – возмутилась тогда Исси. – Почему ты такая спокойная?

– А что-то изменится, если я буду вести себя так же, как вы? – спокойно спросила сестру дриада.

– Я не хочу уезжать, – прохныкала Вара. – Зачем вы с дядей так? Зачем?!

– А ты хочешь, чтобы Дрирр потерял брата? – спросила Мира.

Обе старшие сестры возмущенно раздули щеки, но не смогли ничего сказать на это.

– Я все равно против, – пробормотала Исси через некоторое время. – Я не согласна. И не понимаю, почему ты согласилась на такое. И что, собираешься спокойно принять это? Из века в век дриады выходили замуж только по любви, за того, кого сами хотели видеть своим мужем. В тебе ничего не протестует из-за этого договорного брака? Тебе может попасться страшный, старый… и, хуже всего, жестокий муж. Но об этом ты не узнаешь до того, как приедешь туда. И ты согласна?

– Да, согласна, – ответила тогда Мира. – Я не буду думать о предстоящем будущем, как о выборе, который сделали за меня. Буду думать, что это мой выбор. И буду верить в лучшее. И кто бы мне ни достался, я приму судьбу.

Вспомнив сейчас тот разговор и все свои размышления с тех пор, Мира улыбнулась шире и шагнула ближе к грифону, в открытую его рассматривая.

Все грифоны были выше Миры, даже женщины, но дриада не могла не признать, что этот отдельно взятый представитель данного племени хорошо сложен и достаточно приятен внешне.

«Я смогу», – решила она, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Здесь всегда так холодно? – пытаясь найти тему для беседы, спросила дриада. – Ветер ледяной.

Ей на самом деле было холодно и неуютно. Наряд, в который ее облачили, совершенно не защищал от ветра, и девушке все больше казалось, что она или замерзнет в ледышку, или взлетит от следующего порыва.

Грифон не ответил, он лишь подошел еще ближе. От неожиданности Мира чуть напряглась, хотя внутренне тут же приняла решение не возмущаться, чтобы Хок ни сделал. Но Грифон так и не подошел вплотную, остановившись на вполне приличном расстоянии. Дриада непонимающе посмотрела на него, пытаясь разобраться в происходящем, а потом, откуда ни возьмись, появились широкие серые крылья. Мира не успела и глазом моргнуть, как оказалась закрыта от ветра со всех сторон. Обернувшись вокруг своей оси, девушка удивленно тронула плотные серые перья соединившихся между собой крыльев и обернулась к грифону.

– Спасибо, – внезапно смутившись, прошептала она.

– Не за что, – ответил молодой грифон. – Обычно церемонии подобного типа здесь не проводят в это время года, наверное, именно поэтому вам не подобрали что-то потеплее. Забыли.

Мира понимающе кивнула и умолкла, не зная, что еще сказать. В лесу всех дриад она знала с младых корней и никогда не задавалась проблемой тем для беседы. С местными ей так же было несложно, ведь до этого девушка сталкивалась лишь с грифоницами, которые и сами были не прочь поболтать. С женихом все было сложнее, и он даже не думал ей помогать.

– А… а что значат цвета нарядов? – наконец нашлась Мира. – Если, конечно, они что-то символизируют. Я ничего не знаю о местных традициях. Надо было расспросить Арро подробнее, но я не подумала об этом.

Хок несколько секунд помолчал, почему-то пристально разглядывая дриаду, а потом вдруг извлек откуда-то что-то, завернутое в плотные, чуть выцветшие виноградные листья. Удивленно нахмурившись, Мира приняла сверток и осторожно его раскрыла, обнаружив внутри небольшую ароматную лепешку с орешками и семечками.

– Терпеть не могу старые традиции, – улыбнувшись, сказал Хок и вытащил из кармана еще один сверток. – Некоторые вещи давно стоило бы изменить. Даже брат согласен, но горные жрецы падают в обморок, стоит кому-нибудь заговорить об отмене многолетних ритуалов.

Несколько секунд Мира просто смотрела то на лепешку, то на грифона, а потом не выдержала и широко улыбнулась.

***

На этот раз улыбка дриады была искренней. Она почти рассмеялась над его словами, и Хок позволил себе широко улыбнуться в ответ. Он отломил кусочек от лепешки и сунул в рот, наклонившись так, чтобы скрыть лицо за собственными крыльями. Девушка немного понаблюдала за ним, а потом тоже откусила от своей лепешки, посматривая по сторонам, хотя ее никто не мог увидеть.

– Традиции здесь очень крепки, – прожевав, сказал грифон. – Особенно среди тех, кто никогда не покидал Грифоньих гор, а это большая часть женщин, все старшее поколение и горные жрецы – большая часть тех, кто здесь имеют право голоса.

– Право голоса? – переспросила дриада.

– Грифоньими горами правит мой брат, но он должен прислушиваться к мнению жрецов и стариков, – пояснил Хок. – Это не обязательное правило, иначе они могли бы навязать ему любое свое решение. Но иногда они используют свое влияние, чтобы продавить какую-то идею.

– Почему мне кажется, что это относится ко мне? – спросила девушка, чуть прищурившись. – Точнее, к дриадам.

– Так и есть, – усмехнулся грифон.

Мира склонила голову на бок, задумавшись над словами Хока, а потом медленно сказала:

– Если я не ошибаюсь, Дрирр никогда не заключал союзов с Грифоньими горами. Не было никакой договоренности, по которой кто-то из дриад временно или постоянно жил здесь.

– Верно, – кивнул грифон. – А ведь попытки заключить союз были. Несколько раз. Но дриады всегда отказывали.

– Дриады не любят горы, – пояснила девушка. – Если я правильно помню, именно так мне объясняли в детстве. И… брак… – Мира замялась.

– Да, считается, что такой брак будет бесплодным, – договорил за девушку Хок, – но вот только я не нашел упоминаний хотя бы одного брака, на основании которого был сделан такой вывод.

– И ваши жрецы решили использовать сложную ситуацию в свою пользу? – спросила дриада.

– Да, – ответил грифон, наблюдая за девушкой. Он ждал обиду, горечь, злость, но Мира была спокойна и сосредоточена. – Они решили, что на этот раз все получится. Поэтому настаивали, и мой брат принял их доводы.

– Но зачем вам дриады? – с удивлением спросила Мира. – Что за цель?

Хок вздохнул, взглянул на небо, начавшее розоветь на востоке.

– У грифонов есть легенда. Горные жрецы считают ее настоящим фрагментом нашего прошлого. По этой легенде очень и очень давно грифоны и дриады жили рядом друг с другом, но дриады правили землей внизу, всеми долинами и реками, а грифоны – небом и горами. И этот союз был настолько прочным и сильным, что, казалось бы, ничто не могло его разрушить, пока по неведомой причине сама земля не восстала и не разделила два народа, проложив между горами и лесами целые лиги степей и несущуюся по ним буйную реку.

Мира удивленно охнула:

– Это про реку Семихвостку?

– Да. Грифоны решили, что во всем виноваты дриады, что это они за что-то ополчились на них, – продолжил рассказ Хок.

– Мы такое не умеем, – надула губы девушка. – Дриады, конечно, могут очень многое, но всех сил обитателей Дрирра не хватит, чтобы сдвинуть землю!

– В тот момент грифоны об этом не знали, – примирительно сказал принц. – И по легенде они заставили само небо обрушиться на дриад, то выжигая их поля солнцем, то поливая их леса дождями. Но мы, надо сказать, такого тоже не умеем. В конечном итоге по легенде дриады настолько обозлились на грифонов, что лишили Грифоньи горы той плодородности, которая была при соседстве двух народов. Сразу грифоны этого не заметили, но потом с каждым годом стало происходить что-то странное: то посевы погибнут, то на прежде прекрасных лугах даже трава не вырастет, то пожар уничтожит сады. С каждым годом горные жрецы все пристальней и пристальней присматривались, что к урожаям, что к дождям, что к палящему солнцу. И придумали, что исправить ситуацию может лишь присутствие дриад. С тех пор этой идеей они донимали каждого следующего правителя.

Мира хмыкнула и заметила:

– На легенду не очень похоже.

– Я рассказал попроще, на самом деле в оригинале там очень высокопарно и иносказательно, с «первыми ростками на скале после многих лет засухи» и «долгими годами процветания под одним небом».

Девушка не удержалась и хихикнула, видя то, с какой серьезностью попытался объяснить все грифон.

– У нас легенды попроще, – призналась дриада. – И о вражде с грифонами ничего нет. Может… мы это просто забыли?

– Или ничего не было, – озвучил более реальную версию Хок.

– У нас большая часть легенд о создании мира, о Небесах.

– Наверное, у каждого народа есть своя легенда о том, как был создан этот мир. Я бывал на севере, в Волчьих горах, и слушал их сказки, сидя у костра поздней ночью. Волки верят, что когда-то давно ничего не было, небо было черно, а на земле жили два волка. Они были неразлучны, охотились и просто бродили вместе, но потом случился пожар, и волки оказались разделены полосой горящего леса. Когда огонь угас, волки не смогли найти друг друга. Волк рыскал повсюду, а волчица сидела на высокой скале и выла, надеясь, что волк услышит ее. Но они были слишком далеко, а тьма не позволяла им передвигаться быстро. Они могли бы сотни лет искать друг друга, но небо сжалилось над ними: однажды над горизонтом поднялось солнце, осветив землю. Волки увидели все кругом и с новыми силами кинулись искать друг друга. И вскоре волки встретились. Они были так смелы и настойчивы, что небо сжалилось над ними еще раз, подарив луну и звезды, чтобы даже ночью волки могли найти друг друга в лунном свете. У нас рассказывают другие истории. Говорят, что когда-то не было ничего, лишь два великих странника. Они любили друг друга и парили вместе в пространстве, но однажды налетел сильный шторм, и девушка упала на землю. Она столь сильно ударилась, что безвозвратно повредила крылья и больше не могла сопровождать своего спутника в их вечном полете. Он мог бы улететь один, но он остался, лишь из редка поднимаясь ввысь, чтобы насладиться видом. Но чем дальше они находились на одном месте, тем больше тосковали, ведь рождены были для полета и блужданий. И тогда крылатый придумал, как продолжить их странствия. Он цветок за цветком срывал бледные голубые бутоны и поднимал их на небо, пока то не посветлело и не стало похоже на бескрайний луг, усеянный голубыми и синими цветами. Ночью цветы закрывались и небо темнело. Крылатый срывал светящиеся золотистые цветы, сиявшие даже ночью, и с их помощью указывал своей спутнице дорогу. Не в силах дать своей возлюбленной новые крылья, крылатый перенес на небо землю. С тех пор они так и путешествуют по небесной земле среди полей голубых цветов.

Мира улыбнулась, слушая рассказ Хока.

– Интересная сказка, – заметила она.

– Сказка ли? – пожав плечами, спросил грифон. – В Грифоньих горах можно увидеть самые разные растения. Сотни видов цветов. На торжествах гости, обряженные в наряды алого цвета, цвета всех алых цветов наших горных склонов, хотят пожелать другим долгих лет и крепкого здоровья. Оранжевый цвет – пожелание мира и счастья. Желтый – добра и понимания. Фиолетовый – цвет страсти. Но ты можешь обойти каждую долину и каждую гору, но не найдешь здесь ни одного голубого или синего цветка.

Дриада недоверчиво вздернула бровь и тихо спросила:

– Правда? Ни одного цветка?

– Да, – подтвердил Хок. – Голубые, как небо цветы, не растут в Грифоньих горах.

– Словно когда-то кто-то оборвал все цветы, чтобы хватило на целое небо, – пробормотала девушка пораженно.

Внезапно ей вновь стало холодно, озноб пробрал до самых костей.

В лесах любили сказки, любили истории, но Мира никогда не верила в правдивость этих сказок. Ей больше верилось в то, что дерево может прожить тысячу лет, чем в то, что когда-то происходили настоящие чудеса.

«Неужели когда-то жили мужчины, что ради своих возлюбленных могли сорвать все цветы на земле, лишь бы соединиться вновь?» – хотела было спросить Мира, но прикусила губу.

О чем она? Разве это подходящая тема для разговора с тем, кто станет ее мужем по договору? Уж он-то точно не станет совершать ради нее подобных подвигов. Да и она не должна ждать от него слишком многого.

Закусив губу, дриада обхватила себя за плечи, пытаясь согреться. Внезапно грифон без предупреждения шагнул вплотную к ней и осторожно обнял Миру. Она не отшатнулась, не вскрикнула, лишь подняла на Хока удивленный взгляд. Она видела по глазам, что он ждет вопроса или напоминания о том, что его поведение переходит допустимые границы, но дриада не собиралась говорить что-то подобное.

– Все равно холодно, – прошептала она, обняв грифона и прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничто в ней не протестовало. Этот момент казался логичным и правильным, ведь она приняла свою судьбу, в которой нет места для кокетства и романтики, но может быть место для симпатии.

«Мне ведь не нужно что-то большее?» – спросила себя Мира.

Хок, услышав ее ответ, обнял ее еще и крыльями, так что дриада оказалась в теплом мягком коконе, где было невероятно тепло, уютно и пахло не перьями, а почему-то мятой.

– Интересно, а все вокруг не подумают, что это как-то неправильно? – спросила Мира через несколько минут, думая над тем, чтобы поджать ноги. Казалось, что грифон ее все равно удержит и не станет жаловаться.

– Это совершенно неправильно, – согласился Хок. – И явно уже довело до обморока несколько древних старушек, повидавших сотни обрядов на этой горе, но ты можешь об этом не переживать. Мне это простят, потому что я принц, а тебе – потому что ты чужеземка. Через несколько минут все начнется, а после этого все сделают вид, что ничего не было. Грифоны упорно соблюдают нелепые старые традиции, но могут закрыть на них глаза, когда нужно.

– Мне прожужжали уши о том, что у вас очень строгие обычаи и ни один…

– Да, верно, – перебив Миру, согласился Хок. – Обычаи строгие. И ни один посторонний мужчина не должен. Даже к чужеземке. Но я не посторонний. Ты моя невеста.

Эти простые слова произвели какие-то странное и разрушительное действие у дриады в голове. Она и до этого знала, что стала невестой, будущей женой. Но только сейчас до нее со всей полнотой дошло, что она не просто чья-то невеста, а невеста странного и почти чужого мужчины, который стоит так близко, словно они два дерева, выросших рядом.

– В Дрирре есть обычай, – внезапно прошептала она, не в силах удержать язык за зубами. – Он не обязательный, для тех, кто этого по-настоящему хочет. У нас нет запретов. Если бы… – Она запнулась, подбирая слова. – Если бы я осталась, то однажды полюбила бы кого-нибудь, и мне позволили бы выйти за него замуж, будь он даже самым тоненьким прутиком с окраины леса. Но иногда случаются ситуации, когда двое не могут быть вместе по какой-то причине. Это случается столь редко… Я видела лишь один раз, когда кто-то исполнял старый обычай.

– И что же это за обычай? – спросил Хок, пытаясь уловить ход мыслей девушки.

– Если двое по какой-то причине не могут быть вместе… Временно ли, если они слишком молоды, чтобы их соединили, или им по какой-то причине не суждено стать парой в этой жизни, то дриады берут два семечка, идут в красивое место и сажают семена так, чтобы деревья, прорастая, стояли близко-близко друг к другу. Если семена прорастут и из них вырастут молодые деревца, то их связывают вместе, заставляя деревья соединиться. Если и подобное произойдет, то это означает, что двоим суждено однажды быть вместе: в этой ли жизни или в следующей.

Хок сообразил, что они стоят так близко, словно стали сросшимися деревьями, и усмехнулся.

Через несколько минут звон бубенчиков стал сигналом к началу церемонии. Хоку пришлось отпустить девушку и нехотя отойти на шаг, но он все равно оставил крыло расправленным, чтобы прикрыть им дриаду от ветра, дувшего им в спины. Над горой медленно и величественно произносились слова, все собравшиеся внимательно слушали и после каждой фразы повторяли последнее слово, превращая происходящее в странное и завораживающее действо. После под пение Хока за запястье связали с Мирой, а каждый из пришедших, подходя, повязал им на руки ленты того цвета, какое пожелание хотел беззвучно передать. И лишь после этого грифону и дриаде на шею повесили небольшой ромбовидный и мутный кристалл на длинной серебряной цепочке.

– На следующие семь дней их нельзя снимать даже во время купания или перед сном, – предупредил Хок девушку, которая задумчиво вертела подвеску свободной рукой.

– Меня предупреждали, – отозвалась она и вздохнула.

– В чем дело? – напрягся Хок.

– Нет, ничего, – посомневавшись секунду, все же отказалась что-либо объяснять девушка.

Грифон прищурился, наблюдая за ней. Она, как и он, родилась и выросла среди высшей знати. И, хоть была дриадой, всегда воспитывалась с осознанием необходимости пренебречь своими желаниями ради блага государства. Он сам так сделал, легко приняв задумку старейшин и согласие брата уступить их воле. Хок прекрасно осознавал, что при всех дриада будет скрывать эмоции, играть ту роль, которую ей отвели, стараясь ничем не показать, что ее что-то не устраивает. Но меньше всего грифон ожидал увидеть спокойную, рассудительную и совершенно не стеснительную девушку, легко принявшую резкие перемены в своей жизни.

Хок никогда не лгал себе и поэтому сразу принял то, что непривычная, маленькая и тоненькая, как прутик, девушка ему нравится, но он совершенно не знал эту девушку, не знал, как умело она способна врать, и потому опасался радоваться внезапной взаимной симпатии.

«Но рано или поздно я все узнаю, – напомнил он себе. – Не сегодня, так завтра. Никто не в силах вечно скрывать истинные чувства. А как только я разберусь, все станет более или менее просто. Так или иначе. Или что-то получится, или мы будем просто… просто жить».

– Я отнесу тебя вниз, – предложил Хок, продолжая наблюдать за дриадой. Она закивала и с благодарностью улыбнулась. На миг сердце грифона лихорадочно стукнулось в ребра.

«Может так случилось, что Небеса решили сыграть со мной в игру. Игру, забавную лишь для них. Мне хотелось, чтобы именно ты стала моей, – подумал Хок. – Но как бы я не пожалел об этом, если я никогда не получу ничего взамен, кроме смиренного соблюдения обетов».

Подхватив девушку на руки, грифон медленно поднялся в небо. Она кусала губу и не смотрела вниз и по сторонам все то время, что они спускались к тому из замков, куда поселили дриаду. Мира определенно боялась, но помалкивала.

– Что? – спросила она, не пытаясь перекричать свист ветра.

– Боишься? – спросил Хок.

– Непривычно, – ответила девушка. – Я никак не могу освоиться. Это когда-нибудь пройдет?

Хоку хотелось сказать, что он сделает все возможное, чтобы дриада перестала бояться полетов, но потом одернул себя, сообразив, что не может заставить девушку доверять себе.

– Отдыхай, – предупредил грифон, опустившись на террасу перед замком и опустив девушку на землю. – Но вечером я буду здесь. Традиции придется соблюсти. Поэтому семь ближайших дней мы должны проводить много времени вместе.

– А что будет вечером? – тут же спросила дриада.

Удивившись ее воодушевлению, грифон улыбнулся и спросил:

– А что ты хочешь?

– Я хочу увидеть побольше. Летать страшно, да. Но мне хочется увидеть какие-нибудь здешние места. Меня ведь никто никуда не водит.

Хок улыбнулся шире и ответил:

– Хорошо. Я покажу тебе что-нибудь.

Еще несколько минут назад он думал, что придется сидеть в четырех стенах и о чем-нибудь разговаривать, но желание дриады увидеть горы и удивило, и порадовало.

– Я буду за три часа до заката, – сказал он. – Скажи служанке, что тебе понадобится теплая одежда. И убедить, что она на самом деле будет теплой.

– А что мы будем делать?

– Узнаешь, – усмехнулся Хок, заметив искреннее любопытство девушки.