Мира Гретли

За завесой тёмного леса

Мира Гретли

Глава 1

Её звали Баба Яга. Она ворует детей, сажает их на лопату, а потом ест. Так мне рассказывали в детстве, тёти и бабушки, запрещая одной ходить в лес на опушку.

Солнце ярко слепило глаза, спать было практически невозможно. Обычно с утра отец ехал на рынок за мукой, чтобы вечером бабушка «напекла» вечорки, сладкие булочки на пару. Вечорки всегда делали на ночь, потому что в горячем состоянии они липли к рукам, а утром остывшие булочки напоминали скорее зефир, чем мучную выпечку.

Этим утром меня разбудил запах гари, а не вечорок. Открыв глаза, я поморщилась, когда поняла, что запах идет не с кухни, а прямо из моей комнаты. У меня опять загорелась лампа. И чего они горят одна за другой. Эта уже третья лампа за неделю. Чертыхнувшись, я аккуратно вытащила шнур и принесла воды с кухни, чтобы залить несчастную, которая так трагично погибла.

У меня вообще не ладилось последнее время с техникой, то утюг зашипит, то микроволновка заискрит, а один раз даже холодильник задымился. После чего, на семейном совете было решено, не подпускать меня к технике.

Всё началось два месяца назад, на следующий день после того, как мне исполнилось пятнадцать. Проснувшись рано утром, я как обычно пошла в душ. Бабушка уже хлопотала у плиты, готовя завтрак на всю семью. Когда, проходя мимо, я заглянула на кухню, в духовке начало происходить что-то невообразимое. Хлеб, который пекла бабуля, в одну минуту превратился в уголь, а комната наполнилась едким дымом. На меня, конечно, никто не подумал тогда, но оказывается, это было первым звоночком.

Я никогда не верила во что-то сверхъестественное, даже страшные истории, которые мне рассказывали тёти, никогда не воспринимала всерьез. Еще они запрещали мне ходить в лес, рассказывая жуткие небылицы про лешего, упырей и бабу Ягу.

Это было забавно, пока мне было пять, но когда я начала взрослеть, для меня это стало просто сказкой, как для большинства моих ровесников. Теперь же, когда мне исполнилось пятнадцать, мне начало казаться, что тётки просто одержимы мыслю держать меня дома.

Моя мама умерла при родах, и воспитывали меня отец, бабушка и две тётки по линии отца. Родственников мамы я тоже никогда не видела, поэтому была в полной власти тётушек.

— Нина, почему опять пахнет гарью? — ворвавшись в мои мысли, вопрошал папа.

Отец был добрым и заботливым, но я видела что то, что происходит, волнует и пугает его. Поэтому мне начало казаться, что он стал вести себя со мной более холодно и отстраненно, в то время как тётушки наоборот окружили теплотой и заботой.

— Нина, у тебя всё хорошо? — повторил отец после моего минутного молчания.

Я задумалась, что же я мне ему ответить, он явно не будет рад еще одной испорченной вещи. Выйдя в коридор с кувшином в руках, я поведала ему грустную историю о бедняжке-лампе.

— Ох, дочка, что-то неладное последнее время с электричеством, надо вызвать мастера. Сама-то не пострадала?

Ответив, что всё в порядке, я собиралась уйти на кухню, когда заметила отблеск страха в глазах отца.

«А он меня боится», — подумала я с сожалением.

Осознание этого пронзило меня как наконечник отравленной стрелы, мне было больно от этого, но я понимала что, наверное, каждый испугался бы такого. Правда, мне совсем не было страшно, только жалко испорченные вещи.

Плотно позавтракав, я решила съездить к друзьям. Мы давно не виделись, а так как на дворе стоял конец августа, еще была возможность лениться и развлекаться.

Предупредив бабулю, я отправилась на встречу с моей подругой Ветой, которая жила на другом конце города от меня. Раньше мы с Виолеттой жили в одном дворе, ходили в одну школу, и буквально делили все радости и горести поровну. Но год назад тётя Лида, мама Веты, разошлась с её папой, и им пришлось переехать, а Вету отдать в другую школу. Событие было шокирующим, и Вета ушла в себя. Мы почти не общались этот год, а недавно она сама позвонила и попросила встретиться.

Толкаясь в метро, я была безумно рада, что надела длинные хлопковые брюки, а не джинсовую юбку как хотела изначально, жара была изматывающей. Выйдя на нужной мне станции, я отправилась искать подругу пробираясь наверх. Мы договорились встретиться на мосту рядом со станцией.

Добравшись до места, я увидела Вету. Она стояла, грустно разговаривая со своим отражением.

— Привет, — радостно крикнула я, кинувшись её обнимать.

Она как-то странно посмотрела на меня, но чуть помедлив, обняла в ответ.

— Хорошо, что ты пришла, — сказала она. — Последнее время мне снятся страшные сны о тебе.

— Что? О чем ты говоришь? — я улыбалась, ведь была очень рада видеть подругу, но тон её голоса говорил о том, что она и правда напугана и хочет поделиться этим со мной.

— Помнишь, в твой день рождения мы остались ночевать одни? — она вздохнула.

— Да, мы выпили лишнего и сразу вырубились, тогда еще твоя мама ругалась, что школьницы пьют алкоголь.

Вета кивнула и продолжила:

— Верно, в тот день это случилось в первый раз.

— Случилось что? — не поняла я.

— Мне приснилось, что ты идешь по лесу, а за тобой кто-то гонится. Ты оборачиваешься и видишь это ЧТО-ТО, я не видела, ЧТО это было, но тебя охватывает страх и лес начинает гореть, деревья вспыхивают как спички, а потом огонь перекидывается на тебя и вот ты уже вся в пламени, но тебе не жарко, ты улыбаешься…

От её слов мне стало немного жутко, но я внимательно слушала подругу, боясь спугнуть. Когда она закончила, я узнала что этот кошмар сниться ей почти каждую ночь.

Не зная, что сказать, я просто стояла и молча смотрела на воду. Сказать, что со мной тоже твориться какая-то чертовщина я не могла, не хотелось пугать её еще больше. Так мы простояли минут десять пока вода в канале не начала пузыриться. Я посмотрела на Вету, а она с ужасом уставилась на меня.

— Это ты, ты не нормальная, — сказала она, поднимая рюкзак с моста и убегая в сторону метро.

Я не поняла, что сейчас произошло и почему подруга, с которой мы вместе с горшка, так меня испугалась. Я снова посмотрела на воду, спокойная водная гладь отражала меня как зеркало, не давая никаких намеков на недавнее странное происшествие, только глаза показались мне красными, но моргнув всё прошло.

События набирали серьезный оборот, стоило пойти домой, чтобы разобраться что происходит. Дойдя до ближайшей станции, я запрыгнула в огромного железного червя, который довез меня до окраины нашего города, где жила моя семья. Наш дом находился в живописном месте, рядом текла река, а из окна был виден лес, только добираться до цивилизации было долго, поэтому я не очень любила это место.

Когда я пришла домой, на кухне стоял шум. Тётя Маша, старшая сестра моего отца, говорила ему, что нам нужно переехать, иначе случится что-то плохое.

— Саша, ты меня слышишь? Девочку надо увезти, её уже заметили, она может быть в опасности.

— Как она, так и от неё, — заметила вторая тётя, Тоня.

Я забежала на кухню, не помня себя, слова родителей не укладывались в моей голове, они точно что-то скрывали от меня и, когда я зашла, все взгляды были обращены ко мне.

— Что здесь происходит? — спросила я запыхавшись.

— Доченька, звонила тётя Лида, Веточка вернулась домой очень напуганной, нам нужно уехать, — отец говорил сбивчиво, словно сам не верил в эти слова.

— Собирай вещи, — скомандовала Маша. — Мы пока придумаем, куда тебя отвезти.

Я уже совсем ничего не понимала, а тётки ничего не хотели объяснять. Я начинала злиться и в какой-то момент с потолка начала сыпаться штукатурка, а все чашки и тарелки в доме звенеть. В этот момент я поймала свое отражение в зеркале, черные волосы стали рыжими, глаза, от природы карие, горели зеленым светом, а руки покрывал причудливый рисунок, словно кто-то изрисовал меня краской, пока я сплю.

Увидев это, я очень испугалась. В один миг всё затихло, и было слышно, как прерывисто дышит отец, смотря на меня со страхом и отвращением. Не выдержав этого взгляда, я сделала то, чего не делала никогда. Я убежала, в тот самый лес, что виднелся из окна моей комнаты.

В лес, где живет леший, упыри и Баба Яга!

Глава 2

Леший! Он ворует детей, подкидывая своих детёнышей в семью несчастной матери.

— Может он и меня подкинул? — спрашиваю я.

В голове набатом звучали слова: «Её заметили, надо увезти, бежать, спасаться». Я забегала всё глубже в чащу, совсем не разбирая дороги. Остановилась я только тогда, когда легкие начали невыносимо гореть, а дыхание сбилось окончательно. Посмотрев на обстановку, я заметила тропу, ведущую вглубь леса.

«Значит, тут явно кто-то ходит, возможно, недалеко дом лесничего», - подумала я. Немного отдышавшись, я продолжила свой путь пешком. Деревья нависали устрашающими монстрами, но мне было всё равно, я должна была найти ночлег, ведь домой теперь мне путь заказан.

Сумерки сгущались. Ночь вступала в свои владения, а я так и бродила по лесу, не найдя и намёка на сторожку лесника. Храбрость, играющая на адреналине, начала потихоньку отступать, а на её место приходил страх. Он окутывал каждую клеточку тела, напоминая, как зыблемо всё в этом мире.

Найдя большой дуб, я решила провести время под ним. Устроившись поудобнее, я начала раскладывать по полочкам сознания события последних двух месяцев. Вот день рождения, свечи, торт и лучшая подруга рядом. Всё спокойно, мы пьем и шутим про мальчишек. На следующий день Вета убегает, второпях бросая, что ей уже пора. Горит бабулин хлеб, но печка исправна и в остальном иногда просто приходят в непригодность некоторые бытовые предметы. Я никак не могла понять, почему это не было для меня странным? Пока я размышляла об этом, я услышала, или мне это только показалось:

— Кто ты? — раскатистый голос, кажется, звучал нигде и везде одновременно.

Испугавшись, я вскочила на ноги приготовившись бежать. Но голос снова повторил свой вопрос. Я поняла, что лес окутывает ночная тишина, птицы, уставшие за день, гнездятся высоко на кронах деревьев, а голос, который я слышу, звучит только в моей голове.

Осознание этого пришло внезапно, и так же внезапно отступил страх.

— Кто ты? — спросила я, вместо ответа на вопрос.

— Я — хозяин этого леса. Зачем ты здесь?

Будучи городским ребенком, в моей голове промелькнула мысль, что лес выкупили для новой городской зоны, а это значит, я нахожусь на частной территории и мне могут выписать штраф.

— Кто ты? — голос начал звучать более грозно, деревья зашумели, поднимался ветер.

Испугавшись, я назвала своё имя. Голос снова спросил, что я здесь делаю, но я никого не видела, мне было сложно общаться с невидимым противником, если он, конечно, им был.

— Покажись, где ты? — завопила я что есть сил.

К моему дубу вышел молодой высокий парень. На нём было платье в стиле старообрядческих нарядов, волосы аккуратно собраны ободом, в руках он держал необычную палку, на ней были высечены какие-то символы.

Первой мыслью было: «Здесь что, снимают кино?» но я быстро поняла, что это бред. Нет ни камер, ни съемочной группы, да и в лесу уже давно было темно, а мы были одни. Я уставилась на него, не скрывая интереса, возможно, он местный чудак. Я слышала, что есть люди, которые осознанно уходят в лес, питаются грибами и ягодами и зовут себя отшельниками.

— Нина, кто ты? Зачем ты пришла в мой лес? — на этот раз голос был мягче, переливаясь звоном колокольчиков.

— П-п-простите, я не знала, что лес ваш, — я решила, что лучше не спорить с сумасшедшими, мало ли, что он со мной сделает, если я поставлю под сомнения его царствование.

Парень вел себя довольно дружелюбно, учитывая его заявления по поводу леса. Не знаю, почему я рассказала ему о том, что со мной случилось. О том, что меня против воли хотят увезти неизвестно куда и о том, что мне некуда идти, умолчав об остальном, конечно.

Парень присел со мной рядом и как-то по-отечески погладил меня по голове. В его глазах была вековая мудрость, хотя он явно был не намного старше меня.

— Как тебя зовут? — спросила я. Сидеть на земле было холодно, и я старалась выбрать место на мощных корнях огромного дерева.

— Я Леший, — просто сказал парень.

— Леший? Как парень из мифов? Охранник леса, помощник зверей и птиц?

— Да, — всё так же ненавязчиво ответил он.

Я подумала, что это шутка, лесной стражник, всего лишь миф, но вот он сидит рядом. Это не укладывалось в голове.

— Подожди, Леший, маленький старичок, а ты юноша. "Причём довольно красивый" — добавила я, уже про себя.

Парень лишь довольно хмыкнул.

— Это видимость. Твоё сознание воспринимает меня как молодого парня, хотя я даже морок не наводил. Вы люди – странные существа, вам важна лишь иллюзия, а не истинная суть.

Я задумалась над словами парня, всмотревшись в него получше, я заметила, как он постепенно стареет, обрастая морщинами.

— Истина рядом, милая, — сказал мне он, вмиг обратившись стариком. Длинное платье стало льняной рубахой, а обод собиравший волосы держал абсолютно седую шевелюру.

Я ахнула, столь неожиданным было преображение. Неизменной осталась только палка, которую старик держал в руках.

— Посох, — поправил меня старичок.

«Видимо он ещё и мысли читать умеет», — подумала я.

На небе уже зажигались звезды. Меня удивляло то, что я остаюсь в лесу один на один с волшебным существом и не чувствую никакого дискомфорта. Старичок давал ощущение покоя, я словно была под защитой. Он рассказывал, что раньше, когда люди верили в них, они приносили ДАРЫ, а сам Леший за это щедро одаривал людей ягодами и грибами, помогал блуждающим, защищал в непогоду. Род был главой всей семьи, и часто самый старый и немощный глава семьи просил отнести его в лес, где о нем до его ухода заботился хозяин леса.

Хотя на дворе еще и стояло лето, ночи уже были довольно холодными. Я поморщилась, когда ветерок ласково коснулся моих лодыжек, захотелось укрыться от всех невзгод, даже если бы это был домик на дереве. Леший, прочитав мои мысли, пригласил меня прогуляться по лесу.

Когда я встала, ощутила какая же большая разница в росте у меня с дедушкой. Но стоило нам только двинуться с места, как я поняла насколько он проворнее меня. Гуляли мы не очень долго. Пройдя по тропке, которая вела вглубь, мы вдруг повернули налево и шли по направлению больших дубов. Кроны закрывали небо, уходя высоко вверх, так что луна, которая к этому моменту уже захватила небосвод, не могла освятить нам путь. Почему-то мне не приходило в голову, что меня пытаются заманить в чащу, поэтому я старалась не отставать от нового знакомого, который, казалось, лишь слегка касался земли.

Я не знала, сколько прошло времени, но когда мы вышли к опушке, я ахнула во второй раз. Освещенная луной, она представлялась произведением искусства. Словно умелый скульптор, деятель волшебных сказок, создал своё творение на радость этнографам.

— Открывай, старая, — прокричал мой спутник. Я же завороженно смотрела на избушку.

В лучах ночного «солнца» я рассматривала мощные, внушительные, но всё же куриные ноги на основании которого стояла самая обычная изба. Ставни были закрыты, что создавало впечатление, что дома никого нет.

Меня же откровенно восхищало все происходящее, я уже не могла больше удивляться и просто с восторгом наблюдала. «Ноги», что минуту назад были неподвижны, начали поворачивать в нашу сторону, а еще через минуту дверь открылась. Я была готова увидеть гадкую старуху со скрюченным носом, которой меня пугали в детстве.

— Чего тебе, мухомор? — на пороге стояла молодая женщина лет сорока пяти, волосы заколоты в пучок, легкое ситцевое платье колышется на ветру, а платок, видимо второпях накинутый на плечи, начал спадать.

— Не бойся её, она тебя не обидит, — сказал мне старичок.

Я стояла в ступоре не зная что мне делать. Женщина в избе хоть и не была молода, но была статна и красива. Потом я вспомнила слова Лешего про истинную суть и начала вглядываться в образ. Ничего не изменилось, кроме выбившейся седой пряди у лица.

— Это она тебя морочит, — подсказал лесной страж.

— Ты привел мне ужин? — присмотревшись, спросила женщина?

— Это Баба Яга? — шепотом спросила я.

— Яга, Яга — костяная нога, она родимая, только ты её не бойся, ночь пройдет, росой умойся, — в рифму проговорил мне он, а ей ответил:

— Это внучка моя, не смей её обижать! Ей нужно переночевать, а у тебя и крыша и перина есть.

— Конечно, внучка. Сколько ж у тебя внучек-то, дуралей? — пробурчала она себе под нос, но спорить с лесным хозяином не стала, — ладно, пусть забирается, утром рассудим.

Старик похлопал меня по плечу, веля забираться в избушку на курьих ножках, после чего исчез, а я не верила своим глазам.

Кажется, я и правда попала в сказку.

Глава 3

Находясь в нашем мире, соблюдай наши законы!

Заветы Бабы Яги.

— Долго тебя ждать, окаянная? Спину застужу, точно слопаю.

Я стояла внизу, не понимая, как я должна влезть на высоту трехэтажного дома. Ветер, что при добром старичке был чуть заметен, сейчас расходился в полную силу. Тонкие березы гнули свои талии, приветственно склоняясь перед стихией. Боясь проявить неуважение, я старалась как можно скорее найти выход. Яга смотрела на меня с явным издевательством, получая удовольствие от моих мучений.

Обойдя избу с другой стороны, я почувствовала леденящий душу холод. Я пыталась найти веревку, лестницу, да что угодно, чтобы, наконец, оказаться в тепле. Атмосфера этой стороны леса была угнетающей. Вдалеке я увидела что-то странное, не человек, но что-то отдаленно его напоминавшее, двигалось в мою сторону, а я стояла и смотрела не в силах оторвать взгляд, пока меня не потянули за руку.

— Да ты што, окаянная, с ума, что ли сошла? Ты как сюда пробралась?

Я не понимала, что происходит, почему Яга так злится, ведь она сама не стала мне помогать, а я всего лишь пыталась найти способ забраться в её логово, о чём ей и сообщила:

— Я пыталась найти лестницу, простите.

— Лестницу говоришь? Известно ли тебе, голуба моя сизокрылая, что лес этот принадлежит предкам.

— Что вы имеете ввиду? — я пыталась понять, о чём она говорит.

— Ты что же, сказок не читала? Истин прописных не слушала? Эх ты, дурёха… — она схватила меня за локоть и потащила к… ступе?

Когда мы вернулись к тому месту, где у дома была дверь, на поляне стояла самая настоящая ступа из сказок. Дерево было потрескано, а в некоторых местах даже обожжено. Я с большим интересом разглядывала эту диковинную для меня вещь, а старуха наблюдала. Она очень гордилась своей ступой, а так как гостей явно заходило не много, не упустила шанс похвастаться.

— Это мне твой «дедка» подарил, — сказала она с нежностью. — В лесу гроза была, молнией прямо в дуб угодило, видно Перун рассержен был и дуб этот загорелся. А стоял дуб больше трех веков, хороший, могучий. Вот твой дед и подсуетился. На тебе, говорит, Ягуся, новое транспортное средство. Видишь? До сих пор опалины видны, никто не стал их убирать, сохраняя память древнего дерева. Ладно, хватит язык прохлаждать, забирайся!

Я опешила. Мне предлагали залезть в ступу, чтобы что? Воспарить над землей? Полететь к звездам? Меня удивляло, как быстро я приняла реальность. Не противоречила, не искала логических объяснений. Мне было комфортно и легко. Во мне заиграла надежда, что женщина и правда приняла меня за внучку лесного духа, а раз так, то возможно эту ночь я и правда буду в безопасности.

— А как же метла? — ляпнула я, когда мы начали подниматься. В каком-то смысле это было похоже на поднятие на лифте. Правда ступа зависела от воздушных потоков, поэтому нас слегка заносило.

— Нет, ну точно дурёха, но что-то ты обо мне всё-таки слышала, — сказала она, заходя в избу.

Когда мы зашли, в доме пахло травами и свежей выпечкой. Меня это удивило, так как в сказках говорилось, что посреди комнаты стоит большой котел, где она варит свои страшные зелья. «Ну, на то они и сказки», — подумала я, всего этого не было и в помине. Дома было уютно и тепло, свернувшись калачиком, у порога спал большой черный кот, а из всех странностей в доме была только поварешка, которая самостоятельно мешала что-то в кастрюле.

Меня сразу усадили за стол и налили в чашку чего-то душистого.

— Выпей, — скомандовала хозяйка дома.

Я тянула время, не желая прикасаться к напитку. Уж если меня чему и научили мои тётушки, так это тому, что моя безопасность важнее и не стоит принимать что-либо от незнакомцев.

— Пей, говорю, — не унималась она, — хотела бы, чтоб ты сгинула, оставила бы тебя в лесу.

Я взяла чашку в руки и начала изучать запахи. Сладкий запах мёда словно танцевал вальс с чабрецом, создавая прекрасную ароматную симфонию. Сделав первый глоток, я почувствовала прилив энергии и сил. Со вторым глотком ушла хандра и усталость. Третий глоток сделать мне не удалось. Кот, всё это время мирно спавший на пороге, вскочил мне на колени и начал тереться о руки, тем самым выбив у меня чашку.

— Васька, ах ты паршивец, а ну-ка брысь.

Кот, гордо потянувшись, ушел за печку, очевидно, по каким-то своим кошачьим делам.

— А что в лесу? — я вдруг вспомнила реакцию Яги, и мне стало любопытно.

— Да-а-а, до чего ж народ наш обнищал, совсем не помним, не чтим историю. Вот ты, голуба моя, что ты знаешь о нас? О лесном народе, о духах рек, о домовых?

Мне нечего было возразить, еще сегодня утром я бы сказала, что всё это бред, но вот я здесь. Сижу в избушке, пью чай и болтаю с великой героиней русского народного фольклора.

— Запомни, есть мир Нави, где обитают духи предков. Граница, которую ты перешла, нельзя нарушать.

Я не понимала, о какой границе идет речь, ведь я никуда не ходила, ничего запрещенного не делала и вообще, замерзнув и устав, всего лишь пыталась найти ночлег.

— Простите, — сказала я, — как мне вас называть?

— Известно как! Испокон веков меня Ягой кличут.

Увидев моё замешательство, она усмехнулась и продолжила:

— Можешь звать меня бабушкой, если тебе так проще, — смилостивилась Яга.

— Бабушка, — мне было неловко так обращаться к этой красивой молодой женщине, но я не знала, как еще это сделать. Яга с интересом наблюдала за мной. После минутного молчания я продолжила:

— А как я смогла перейти черту, если даже не знаю где она?

— Э, милая, вот и я задаюсь этим вопросом. Люди не могут перейти эту грань… Живыми, – добавила она тихо.

Я задумалась над её словами, но все еще не понимала о чем она, пока мне не вспомнился образ, который направлялся в мою сторону, когда я смотрела в…

— Лес, он и есть Навь? — От своей догадки я даже подпрыгнула на месте.

Яга вдруг стала серьезной. Посмотрев на меня, она задрала юбку своего платья до колена, чтобы я увидела, что вместо обычной ноги у неё красуется скелет. Не замечая этого раньше, я ахнула.

— Моя избушка и я, мы граница миров. Я проводник, она маяк. Никто из людей не может попасть на «ту сторону» без нас.

— Но я же просто искала лестницу, — сказала я в ужасе.

— В этом и загадка, нельзя просто обойти мою избу и попасть в мир Нави, но ты как то смогла проникнуть. Ты точно человеческий детёныш?

Этого я и сама сказать не могла. С тех пор как я ушла из дома, волосы оставались рыжими, рисунки на руках хоть и померкли, но отчетливо проступали под моим взглядом, да и то, что я беседую с «волшебными существами» тоже не говорило в мою пользу.

— Ладно, утро рассудит, — сказала Яга, отправив меня спать.

Всю ночь я ворочалась не в состоянии уснуть. В голову лезли ужасные мысли. Возможно, я споткнулась и свернула себе шею в этом лесу, а сейчас просто мои предсмертные галлюцинации решили придумать мне эту сказку, чтобы не так страшно было умирать.

Когда я наконец уснула, мне приснилась моя семья. Папа стоял и грустно спрашивал, зачем я оставила его одного. Потом был калейдоскоп из воспоминаний событий из детства, а потом я увидела её. Большая красивая птица, ярко переливаясь на солнце, пела человеческим голосом. Прислушиваясь к мотиву, я узнала в ней колыбельную, что когда-то мне пела… тётя?

Задумавшись, даже во сне я вспомнила, что ни одна из тёть никогда не пели мне. Всегда отшучиваясь тем, что медведь ходит к нашей семье из поколения в поколение.

Когда я открыла глаза, за окном уже ярко светило солнце. Кот, прячущийся всю ночь за печью, наконец, вылез, развалившись на пятнышке света у окна. Хозяйки дома не было, поэтому спросить, что значит этот сон я не могла. А в моей голове продолжала играть колыбельная, которую мне пела… Кто? Птица с человеческим голосом?

Глава 4

«Кикимора болотная», так мои тётки иногда называли друг друга.

Яга рассказала, что кикиморы живут в домах.

Не зная, как себя вести в гостях у моей спасительницы, я, аккуратно заправив кровать, села за дубовый стол. Просто ждать было скучно и я достала мобильник. Часы показывали пять утра. Время здесь, наверное, идет по-другому, почему-то решил я, но подумала хоть иногда сверяться с часами земного мира. Конечно, сети здесь не было, и я разочарованно положила телефон обратно в карман. Услышав какой-то шум с улицы, я подошла к окну. То, что предстало моим глазам, я не могла представить ни в одной, даже самой смелой мечте. Из окон моего родного дома лес всегда выглядел сумрачным и безрадостным. Здесь же рассвет разливал апельсиновую краску по всему небосводу, облака, мчались навстречу новому дню, забирая с собой печаль и тревогу. Вид с высоты впечатлял своей красотой и единением с природой.

Вздохнув полной грудью я, наконец, увидела источник шума. На поляне, в старых лохмотьях стояла странная женщина. Она была низкого роста, спина скрючена, волосы больше напоминали болотную тину. В руках она держала лукошко, в котором в хаотичном порядке лежали какие-то травы.

— Чертова курица, — кричала она, — а ну спусти мне лестницу!

Я не знала, стоит ли мне вмешиваться, ведь Яги не было, как не было и заботливого дедушки Лешего, а это значит, что есть вероятность того, что гостья может принять меня за… Грабителя? Я хихикнула, в моем воображении всплыли образы того, как матёрая девочка из земного мира пришла грабить волшебную старушку. Тем временем женщина начала лупить избушку по её куриным ногам, отчего пол зашатало, а кот от окна поехал в дальний угол комнаты. Я схватилась за полку, чтобы не упасть, но под моим весом с полки начали падать разные вещи. Банки с различным содержимым, свистульки, клубок шерстяных нитей. Вещи, которые казались мне самыми обычными, явно были наделены большой силой. Так, вдохнув из одной разбившейся банки, я словно впала в транс. Голова закружилась, я увидела лес, солнце, и огромную золотую птицу. Птицу из моего сна, которая пыталась взлететь, но не могла. Её крылья словно были связанны путами, а бедняжка даже не взывала к помощи, грустно смотря вдаль. Потом я увидела озеро, водная гладь отражала, казалось, мою сущность, по рукам струился огонь, превращая меня в хозяйку этой стихии. Я не почувствовала, как моё лицо приблизилось к водной поверхности и я полностью оказалась под водой. Борясь за свою жизнь, я пыталась сделать вдох, но когда жидкость заполнила мои легкие, я открыла глаза. Надо мной стояла Яга, наполняя следующее ведро водой, чтобы привести меня в чувство. Я протестующе замахала руками, уверяя, что со мной уже всё в порядке.

Пока я пыталась отдышаться, меня разглядывала та самая женщина, которая и устроила весь этот беспорядок.

— Ты, сажа печная, ты чего творишь? Чуть девчонку мне не угробила, — сказала Яга, хмуро собирая крупицы того, что ещё можно было собрать обратно в банки.

— Что произошло? — спросила я, радуясь тому, что мне не придется отвечать за разбитую посуду.

— Сколько раз я тебе говорила, не бей ты её по лапам, она знаешь, как этого не любит? — продолжала она, полностью игнорируя мой вопрос.

— Ах, Ягусенька, ах, красавица, я тебе полынь принесла, как ты и просила. Чую, а у тебя чужак в доме, а эта курица открывать мне не хочет, — сказала незнакомка, с силой топнув по полу.

Дом в долгу не остался, образовав в полу щербину, о которую и споткнулась женщина.

— А ты чего нюни распустила? — сказала Яга, в этот раз обращаясь ко мне. — Захожу, стоит. И ни слова, ни полслова от неё. Я как увидела, что банки разбиты, сразу всё поняла. Давай тебя водой колодезной поливать да наговор читать, а ты ни в какую. Вот, думаю, «дедушка» твой рад будет, что внучку не уберегла, — сказала она, акцентируя внимание на слове дедушка.

Я покосилась на гостью и решила, что лучше потом обо всём расспросить Ягу. Лишние уши мне ни к чему.

— Ах, Ягусенька, ах, красавица, а чью же внучку ты у нас приютила? — от того, как прыгала, как пресмыкалась эта женщина перед Ягой становилось мерзко.

—Известно, чья! Это Лешего нашего внученька, вот, попросил присмотреть, пока сам в делах-заботах, — ответила она, не отрываясь от уборки.

Разобрав по полкам разбросанные вещи, хозяйка дома стала собирать в маленькие пучки полынь, которую принесла гостья и какую-то траву, что собрала она сама, которая к тому же отвратительно пахла.

— Ах, Лешего, ах, дедушки. Ну не серчай тогда, девица, не хмурнись тогда, милая. Я ж не знала, что ты гостья Ягусеньки, нашей милой бабусеньки. Это всё курица эта бешенная виновата, прости, Ягусенька, прости, родимая.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, дурная голова. А ну иди к болотнику. Проси одолень-траву, — грозно сказала Яга.

Лицо незнакомки заметно вытянулось и побелело.

— Да что ты, Ягусенька, да что ты, милая, уж, неужели без ума ты осталась? За такой травой ты меня отправить хочешь, видно сгубить меня решила, — сказала она и громко завыла.

От этих истошных звуков у меня начала болеть голова. Я не понимала, чем так опасна эта трава, раз её так боятся.

— Хорош голосить, — рявкнула старуха, — уши вянут от твоей клоунады.

Как только она это сказала, затейница этой истерики сразу замолчала, снова превратившись в подхалимку.

— Ах, Ягусечка, ах, красавица, а можно мне тогда за это гуселки твои волшебные? Сама понимаешь, болотник-то, вряд ли обрадуется.

— Посмотрим, — нахмурившись, ответила Яга.

— Ах, Ягусенька, ах, красавица, так и быть принесу её тебе, — сказав это, женщина вышла за дверь.

Меня удивила столь быстрая перемена, о чем я и решила спросить у Яги, когда дверь за странной женщиной закрылась.

— Бабушка, — осторожно начала я, — что это за гостья к вам заходила?

— А, эта, да не обращай внимания. Пристала кикимора на мои седины, третий век отвадить не могу.

— Кикимора? — я уже не знала, как удивляться, поэтому просто спросила:

— Те, что живут на болотах? А водяные тоже есть?

— Во-первых, на болотах эта шушера не водится, там своих таких полно, а во вторых одна к воде не ходи, хозяин вод не любит беспечных. Водяной не чета этой пигалице, он шутить не будет, — серьезно сказала она.

Задумавшись над её словами, я не сразу услышала, как она зовет меня.

— Не стой столбом, окаянная. Пошли, говорю, травы развесим. На летнем солнце быстрее высохнут.

Спустившись на ступе вниз, мы начали развешивать пучки, которые собрала Яга. Трава, что и до этого ужасно пахла, попадая на солнце, начинала источать такой аромат, что меня чуть не вывернуло наизнанку.

— Зажми нос, — скомандовала старуха.

Повесив еще около трех пучков, я все же решила последовать её совету, так как цвет моего лица явно приобрел приятный зеленоватый оттенок.

Поднявшись обратно в избу, Яга налила мне чай. Сегодня это были душица и мята. Вдыхая пряный аромат, я посмотрела на хозяйку. Выглядела она молодо, а вот её изречения ясно давали понять, что в ней заложена вековая мудрость.

— Бабушка, а чего кикимора так испугалась травы, за которой вы её послали?

— Какая ты любопытная, Нина, но это хорошо, живой ум и тяга к знаниям. Я тоже когда-то такой была.

Это был первый раз, когда Яга назвала меня по имени. Вдруг перед собой я увидела молодую девушку, длинная юбка, бантики и рюши, ромашки в волосах, но морок быстро исчез.

— Кикимора давно собирает травы для меня. Эта пройдоха везде найдет выгоду. Сегодня я пошла сама. Мертвая трава, та, что так сильно пахнет, растет за чертой и даже ей не под силу пробраться туда. Это жульё узнала, что у меня гости и пришла поживиться, знала, что сегодня меня не будет. Да только избушка моя её на дух не переносит. Она, когда маленькая была, подпалила ей лапу, да так сильно, что думали, не спасём. Вот теперь моя родная её и не пускает.

— Но если кикимора собирает для вас травы, почему не хотела идти к болотнику? Он тоже за чертой?

Старуха рассмеялась, небрежно бросив:

— Все мы за чертой. Запомни, Нина, одолень-трава защищает от злых духов, таких как мы. Забирай её и уходи из этого леса, иначе так тут и сгинешь.

Я нервно сглотнула. Добрая, ласковая Яга вдруг показалась мне мерзкой скрюченной старухой из сказок. Но кое-что все ещё не давало мне покоя, я должна была узнать это прежде, чем покину волшебный народ.

— Я видела птицу с золотым оперением, она пела мне колыбельную.

Глава 5

— Мерзкая, пучеглазая жаба, — говорит мне Яга.

— Тогда давай осушим ему пруд? — предлагаю я.

Из разговоров о нечисти…

Прошла неделя, как я жила у Яги. Мои вопросы про красивую золотую птицу так и остались без ответа. Как я ни пыталась, добиться хоть чего-нибудь, у меня не получилось.

Когда я впервые задала вопрос, что это могло значить, старуха просто отмахнулась от меня:

— А, голуба моя, так это был сон? В наших краях, поди, лет двадцать такие не водятся.

Что это могло значить, мне никто не объяснял. Решив, что так просто от меня не избавиться, я ходила за скрягой хвостом, и каждый день донимала её одним и тем же вопросом:

— Кто такая эта птица? — я была уверена, что это не простое существо, волшебный лес служил тому примером.

Окончательно устав от меня, Яга решила отправить меня собирать облепиху в лесу. Яркие, красивые ягодки росли на поляне, недалеко от места, где нашел меня Леший. За эту неделю я выучила много новых тропинок. У бабуси развивался комплекс неполноценности, если она давала мне отдыхать.

Неделю назад, когда Леший пришел за мной, старуха сказала ему, что берет меня в ученицы.

Мудрый дух леса, отозвав меня в сторонку, спросил, хочу ли я остаться в его лесу, или лучше вернуться к родным?

Представив, что как только я переступлю порог родного дома, меня сцапают мои тётушки, я сразу отбросила эту мысль. К тому же, старуха явно что-то скрывала от меня, а я хотела узнать эту тайну.

Когда я спросила про птицу в первый раз, было видно, как она удивилась, правда, быстро взяла себя в руки. Еще более странным было то, что она сразу предложила кров в своем доме, взамен на маленькие поручения.

Мне всё это было в новинку, я хотела больше узнать о тайнах и волшебстве, поэтому согласилась, да и идти обратно мне было некуда.

По этой же причине, когда дедушка задал мне этот вопрос, я попросила разрешения остаться в его владениях. В этот раз он пришел в образе маленького старичка, у него была шляпа из мха, на котором росли мухоморы, а в руках он неизменно держал посох, хоть сегодня тот и выглядел как клюка.

Яга пригласила его на чай, а меня отправила на сбор сосновых веток.

— Иголки должны быть зеленые, а кончики синие, — напутствовала она меня.

Я понимала, что они хотят обсудить моё пребывание здесь, поэтому не стала мешать двум старым друзьям и послушно отправилась на поиски.

С тех пор Яга часто посылала меня на поиски самых разных вещей или отправляла изучать лес. Вот и сегодня, наслаждаясь пением птиц, я шла собирать облепиху, что бы старуха варила свои зелья.

На самом деле, всё то время, что я жила у Яги, не происходило ничего необычного. Даже кикимора, которую отправили за одолень-травой, не появлялась на горизонте. Чаще всего она занималась тем, что сушила на солнце грибы и травы, а по вечерам рассказывала мне о волшебных существах, что обитали в этом лесу.

— Есть у нас омут в глубине чащи, люди там не ходят, Леший не пускает. Так вот там живет Водяной. Чаще он спит, но раз в полгода-год просыпается, и тогда наступают сумрачные временя для нашего леса. Начинает топить без разбора всю живность лесную, из-за чего дед страшно злится.

— А разве водяной не подчиняется дедушке? Он ведь хозяин леса!

— Хозяин-то хозяин, да ток вот Водяной сам себе хозяин. Он водой повелевает, добряков не любит, а дед «твой» слишком мягкосердечен.

Он не носит штанин

Ты не справишься с ним,

Враз утянет на дно,

Он воды властелин.

— А это что за творчество? — удивилась я.

— Да, прочла в одной из ваших книжек, — отмахнулась она.

— Наших книжек? Ты умеешь читать? — почему-то это открытие очень меня поразило.

— А как ты думаешь, знания предают? У нас всё, как у вас современных, перо гусиное, сажа печная, да береста.

Я промолчала, что наше «современное» уже лет пятьсот как устарело. Меня и так восхищало, что старушка не чурается новых знаний и готова постигать основы письма.

Почему-то сейчас я вспомнила именно этот разговор, оглянувшись, поняла, что где-то свернула не туда. Облепиховая полянка точно была на солнечной стороне, а чем дальше я шла, тем темнее становился лес.

— Милая, — вдруг услышала я голос дедушки. — Иди скорее сюда, я здесь, за пенечком сижу, грибы собираю.

Мне это показалось немного странным. Обычно Леший сам выходил ко мне навстречу, а если я заблудилась, показывал дорогу. Я пожала плечами и, решив, что он просто занят, направилась к нему.

Моему взору открылась большое озеро, в центре которого образовалась большая воронка. Зрелище было захватывающим, несмотря на мрачную обстановку вокруг, течение воды завораживало. Что-то не давало мне покоя и казалось странным, я долго не понимала, что это, но потом меня вдруг осенило: в этой стороне леса совсем не пели птицы, не было слышно вообще никаких звуков кроме воды.

Я повернулась, пытаясь вернуться на тропинку, по которой пришла сюда, но оказалось, что её размыло. Я не понимала, как такое возможно, ведь дождя не было, да и откуда взяться воде на суше? Повернувшись обратно к озеру, я увидела интересную картину, вода выходила из берегов, размывая почву у меня под ногами. Воронка, пропав из центра озера, возникла ближе к берегу, закручиваясь в другую сторону. Я начала скользить, пытаясь найти хоть один устойчивый кусочек земли, меня начала накрывать паника. Страх усилился, когда я услышала голос отца, что доносится из водяной воронки. Тем временем вода подступала всё ближе, касаясь моих ступней. Словно почуяв, что добыча в клетке, водный аркан начал тянуть меня за собой, пытаясь утащить на дно. Я пыталась ухватиться за ближайшие деревья, но мне не хватало сил, стихия была сильнее. Я упала, когда меня резко дернули за ногу, волоча в водный капкан. Я цеплялась руками за влажную землю, оставляя глубокие следы. Когда я оказалась в воде по пояс, первобытный страх сковал моё тело настолько, что я была не в состоянии сопротивляться. Уже прощаясь с жизнью и с этим волшебным миром, я почувствовала, как что-то изменилось. «Цепи», что удерживали меня, вдруг ослабли. Подо мной пробежала волна, а потом раздался крик. Он не был похож ни на человеческий, ни на звериный. Пена, поднимаясь со дна, словно «выплюнула» меня обратно и уже на берегу я отчетливо услышала: «убийца».

Вода кипела и бурлила, испаряясь, оставляла за собой неприятный запах. Отдышавшись, я побежала сквозь лесную чащу, замечая высушенную почву под ногами. Деревья за моей спиной высыхали и падали, сотрясая землю вокруг. Я бежала без оглядки, пока не врезалась во что-то, или в кого-то. При ближайшем рассмотрении я обнаружила знакомую кикимору. Она, язвительно хихикая, поинтересовалась, куда это я так тороплюсь, используя всё те же ужимки и кривляния.

— Ах, голубушка, ах, душенька, неужто потерялася? Не грусти, ясная, провожу тебя к Ягусеньке, хорошей моей бабусеньки, а ты мне за это отдай клочок своих волос?

Мне было неприятно находиться один на один с кикиморой, поэтому, поблагодарив её, я отправилась искать дорогу самостоятельно. Увидев, как её передернуло, я удовлетворительно хмыкнула.

От Яги я узнала, что все хорошие слова нечисть, такая как кикиморы, водяные и мавки, не любит.

— Вреда они не несут, но коробят знатно, — сказала как-то она.

Увидев тропинку, я поняла, что вижу её впервые, а значит точно не найду дорогу самостоятельно и не придумала ничего лучше, чем позвать Лешего.

Дедушка явился в ту же секунду. Увидев меня, он мгновенно понял, что со мной что-то случилось, поэтому мы сразу отправились к дому старушки.

Зайдя в избу, мы обнаружили сидящую у стола кикимору. Она, гадко хихикая, рассказывала Яге сводку сегодняшних новостей. На повестке дня стоял вопрос: «Где жить водяному, если его озеро испарилось до размера лужи?»

Глава 6

— А можно наколдовать много денег? — спрашиваю я.

— Можно, — отвечает Яга. — Но за деньги самое ценное не купишь.

Из разговоров о цене и ценности…

Когда мы вернулись, за окнами уже сгущался сумрак. Увидев нас, Яга, быстро выпроводив непрошеную гостью, заварила настойку шиповника и накрыла меня одеялом. От калейдоскопа событий я не заметила, что с меня всё ещё стекает вода. Отведя Лешего в сторону, Яга что-то долго выспрашивала у него, а когда выяснила, что он ничего не знает, велела приходить завтра.

Меня охватывала дрожь. Страх, что я испытала на озере, вернулся, облеченный в новую форму. Теперь это были призраки, что оставались в тени или на дне болота. Мне всё ещё слышался голос отца, он кричал о помощи, а воронка затягивала звуки, унося мольбы с потоком.

Я никогда не любила плавать. В детстве папа отдал меня в бассейн, ему казалось, что для развития координации это лучший вариант. На первое занятие мы пришли в полной боевой готовности: шапочка, очки, полотенце, нарукавники, но стоило мне только коснуться воды, как я закатила истерику. Пожалуй, в тот момент моих слез им хватило бы на еще один бассейн. Отец был очень удивлен, но решил, что я просто испугалась, придя в бассейн впервые. Не смотря на это, он все же решил затащить меня в воду, показав как прекрасно плавать. Я начала кричать и просить, чтобы меня выпустили из воды, снова заливаясь слезами. Больше мы в бассейн не ходили.

Вот и сейчас, меня все еще преследовало гадкое чувство липкости. Словно чьи-то щупальца пытаются утянуть меня на дно.

Ко мне подошла Яга и велела залпом выпить ту же душистую настойку, что она давала мне, когда я впервые оказалась на пороге её дома.

— Снимай эти мокрые тряпки, — командовала она, выдавая мне длинную хлопковую рубаху, белого цвета и красную льняную юбку.

Переодевшись, я поблагодарила хозяйку дома за заботу. Напиток придал сил и храбрости, а вещи согрели теплом и уютом.

— А теперь рассказывай, девочка, что произошло на озере, — сказала она, грозно глядя прямо на меня.

Я вжалась в стул, Васька, с которым мы уже почти стали лучшими друзьями, почуяв неладное, запрыгнул мне на колени и начал громко мурчать.

— Простите, бабушка, — сказала я, не зная как объяснить произошедшее.

— Чего глаза в пол? Виновата ты в чём-то? — продолжала грозно вопрошать Яга.

Я совсем запуталась, не понимая, правда ли, что я что-то натворила. Ситуацию усугубляла кикимора, явившаяся сюда до нас. Я не знала, что она наплела старушке и поверит ли она после этого мне, но решила рискнуть.

Я гордо выпрямилась. За эту неделю я отлично усвоила, что Яга терпеть не может, когда перед ней лебезят и заискивают, а еще, что ей нужно говорить только правду. Проворная старушка и сама чаще знала всё наперед, поэтому врать не имело смысла. Рассказав всё, что со мной произошло, после того как я заблудилась, я замолчала, ожидая её реакции.

— И часто с тобой такое? — после долгого молчания спросила она. Было видно, что она взвешивает все за и против моего пребывания здесь.

— Я не знаю, — пожала плечами я. Меня удивило, насколько спокойно старуха восприняла мой рассказ.

— Вот ведь моромойка, — воскликнула она, ударив кулаком по столу. — А прибежала-то, а наговорила-то. Вода, мол, горела, Пузырь этот несчастный дымился, ну кикимора, ну я тебе устрою.

— Бабушка, — тихо сказала я, — дома, у меня иногда загорались вещи, чаще бытовые приборы, но однажды так же забурлила вода.

— Ты с детства играешь огнём? Кто ты, Нина?

Я испугалась. То как Яга на меня посмотрела, было взглядом обманутой фурии. Я понимала, что ни в чём не врала старушке, но доказательств у меня не было.

Мгновение спустя, гнев прошел так же быстро, как и возник. Яга взяла меня за руку, и нежно произнесла:

— Конечно, ты не знала, дитя, как могла ты знать и утаить это от меня.

— Знать что? — спросила я.

— Мы поговорим об этом утром. А сейчас ложись спать.

— Но, бабушка, я хочу знать. Почему, если вода и правда закипела, я осталась жива? Почему меня хотел утопить Водяной? Это ведь был он? А что насчет золотой птицы? — слова сыпались из меня словно монеты из под копыт золотой антилопы и, в конце концов, старуха не выдержала.

— Замолчи, — прокричала она. — Или я из тебя ночной горшок сделаю, а ну марш спать.

Как колдует Яга, мне еще не доводилось видеть. К ней приходили за травами и отварами, но ни разу она еще не применяла свою силу, по крайней мере, при мне.

Отчаявшись, я поплелась в кровать. Все, что у меня было из человеческого мира, моя одежда, в которой я пришла, и мобильник, поэтому Яга подарила мне несколько вещей, в которых я нуждалась. Новая одежда, обувь и гребень. Последнему я была особенно рада. Когда я расчесывала им волосы, мне казалось что рой маленьких искорок сбегает по волнам, а мысли становятся ясней. Вот и сейчас, я тщательно расчесалась и заплела волосы в косу. Эта привычка появилась у меня здесь, Яга говорила, что так я сохраняю и множу свою энергию.

Устав, я упала носом в подушку, думать, о чем говорила Яга, совсем не хотелось и я просто уснула, надеясь, что сегодня мне ничего не присниться.

Проснувшись, я увидела, как у изголовья кровати стоит красивая женщина. Рыжие волосы забраны в высокую прическу, руки повторяют движения крыльев, а тело плавно принимает форму птицы с золотым оперением, постепенно руки перестают имитировать движения крыльев, становясь ими, голова тоже становится птичий. Последнее, что я вижу, огромный, как у павлина хвост, который переливается всеми оттенками медного, заполняя комнату ярким светом.

Упав с кровати, я поняла, что сейчас проснулась по-настоящему, а мнимое пробуждение было лишь очень реалистичным сном. Я решила, что сегодня уж точно Яга не отвертится, и ответит на все мои вопросы.

Я вышла в сени, где она что-то подпевая себе под нос, варила кашу. Однажды я спросила, почему она просто не наколдует еду, зачем тратить время на готовку, если можно просто щелкнуть пальцами? Именно так я себе представляла колдовство.

— Вот сразу видно вас земных. Вы от магии без ума и готовы лопать её на завтрак, обед и ужин. Эх, святая простота, ничего, не берется из ниоткуда, — туманно ответила она мне, больше не говоря ни слова.

— Проснулась? — поприветствовала она меня.

— Давно солнце встало? — вместо приветствия спросила я.

— Уж часочков пять как, не стала я тебя будить. Дай, думаю, отдохнет голуба моя после вчерашнего. Голова не болит? Пятка не чешется?

Проигнорировав эти слова, я напрямую спросила у бабушки, что значат все события вчерашнего дня.

— Это ведь был Водяной? — повторила я свой вчерашний вопрос.

— Садись, голуба моя, нам предстоит длинный разговор, но вначале поешь, на сытую-то легче реальность воспринимать.

— Вы опять говорите загадками, — возмутилась я.

— Да, — ответила она, — это был Водяной.

— Почему же он хотел меня убить? — не унималась я.

— А почему солнце всходит? А почему ночь темная? Почему небо синее? На все это один ответ: так заложено природой. Вот и Пузырь, по натуре своей злобный и кровожадный.

Я хотела поспорить с ней. На все её вопросы был ответ с научной точки зрения, но вряд ли Ягу это интересовало.

— То есть, он и вас…? Ну, это…

— Ко мне этот карась недожаренный не суется, знает, что может оказаться на сковородке в моей печи.

— Бабушка, а это правда что сказала кикимора? Пруд, правда, высох?

— Испарился до последней капли, — сказала она, утвердительно кивнув головой.

— А где же теперь…

— Ты за него не волнуйся, он зараза пол-леса выпил. Ты говорила, когда бежала, за тобой деревья сухие падали. Так вот, этот гадёныш всю влагу вокруг высосал. Говорят, пока в болоте у болотника сидит, ждет, когда к русалкам переселят.

— Так получается, это всё-таки я виновата?

— Ой, голуба моя, не виновата ты. Есть у меня подозрение, что родители твои очень многого тебе не рассказывали.

— А ты знаешь? — от неожиданности я даже не заметила, как перешла на ты.

Яга усмехнулась.

— Ты что-нибудь слышала о Жар-птице? — спросила она.

Глава 7

Вообще, лесные духи могли появляться в любом месте, материализовавшись из ниоткуда. Но из уважения друг к другу никогда не нарушали личные границы.

Время близилось к закату, когда Леший пришел поговорить со стражем границы миров. Старуха сидела у окна, заговаривая бусины на удачу. Маленький озорной котёнок пытался играть с подолом платья, отвлекая её от этого занятия. Яга хмурилась, но продолжала. Сбиваться нельзя, иначе, придется начинать всё сначала.

— Яга, поверни избушку ко мне передом, к лесу задом, — раздалось за окном.

Продолжая своё, она не собиралась отрываться, открывая дверь. Избушка на курьих ножках обычно не игнорировала желание своей хозяйки, но на поляне её ждал явно кто-то почтенный, оттого полы заходили ходуном. Изба поворачивалась.

Окончательно сбившись, она посмотрела в окно.

— Тьфу ты, пень трухлявый, чего тебе в твоём лесу не сидится? А ты? Предательница, — сказала она уже избушке, которая виновато закрыла лапой окно.

— Ну, ну. Не сердись, старая, обиды не делают чести твоему возрасту, — ответил ей старичок.

— Сам-то, давно был дубовым прутиком? — усмехнулась она. — Чего пришагал-то на ночь глядя? Аль беда какая приключилася?

— Да беда-не беда, а случилась, — проговорил лесной дух. — Василиса замуж выходит.

— Эх, дурёха, сколько раз говорили, не шатайся сквозь миры, не испытывай судьбы, — проговорила нараспев старуха.

— Что же нам теперь делать, Яга? Она ведь за человека замуж хочет. По земным обычаям замуж, по земным обычаям жить.

— А коли хочет, так пускай идет, уж не ты ли, старый, ей запретишь?

— Погубит он её, как пить дать, погубит.

— Эх, ясень ты мой седовласый, коли любит она его, всё равно нас слушать не станет. Сколько лет живу, все они одинаковые, человеческие пороки. Вот увидишь, не успеет догореть закат его солнца, как захочет он примерить багряный наряд нашей Василисы.

— Как же нам тогда быть? Ты же знаешь, уйдет Василиса, назад не вернется. Она ведь и магию свою потерять может.

— Не разводи бурю в стакане. Человек сколько живет? Правильно! Их век короток, вот и стараются изощриться. А тут… Какой-то гадёныш поймал Жар-птицу! Буквально! Ты хоть представляешь, что это значит для человека? Васька тоже хороша, таскалась вечно к людям. Интересно ей, какие они, что любят, что делают.

— Этот кот тоже её рук дело, но от него ты не избавилась! — Леший насмешливо посмотрел на неё, словно укоряя за эту маленькую слабость.

— Так ведь махонькой, ты чего же думаешь, труха? Я совсем ведьма, малыша обижать? — насупилась Яга, хотя слова были похожи на оправдания.

— Сдается мне, не поэтому ты котенка оставила, — загадочно произнес дед и исчез.

— Вот ведь напасть какая, — заохала Яга, но увидев бусины, вернулась к заговорам в надежде вручить их Василисе, чтобы уберечь редкую птицу.

***

— Жар-птице? — переспросила я.

Яга загадочно улыбнулась. Кот, что сидел у меня на коленях, спрыгнул, начав тереться о ногу старухи.

— Ай, ты прохвост, помнишь ведь? — сказала она ласково, протянув к нему руку чтобы почесать пузико.

— Бабушка, — я начинала нервничать, — почему вы…

Яга оборвала меня на полуслове. Вместо этого она подошла к столу и взяла ступку и пучок полыни. Положив траву в ёмкость, она протянула её мне.

— Подожги, — скомандовала она. Её властный тон немного напугал меня, но я начинала привыкать, что Яга не всегда мила и дружелюбна.

«Ну, в сказках она всегда какая-то злыдня», — подумала я.

Словно прочитав мои мысли, она хмыкнула. Я начала всерьез опасаться, что мысли в этом мире перестают принадлежать тебе самой, а становятся достоянием общественности.

Встав из-за стола, я взяла с полки огниво. Пытаясь найти кремень, я чувствовала, как меня буравят маленькие глазки Яги. Вообще, она рассказывала мне, что из нашего мира у неё есть довольно много вещей. Так, покопавшись, можно было найти спички, тканевые маски, компьютерную мышку, акриловые краски и еще кучу всякой всячины, но ведьма предпочитала использовать старые методы. Иногда меня одолевали сомнения по поводу всех этих вещей, возможно, я далеко не первая «гостья» этой старушки. С другой стороны, меня привел Леший, а он показался мне добрым и отзывчивым.

— Ты уверена? — сквозь пелену моих мыслей прорвался старушечий голос.

— Уверена в чём? – переспросила я.

— В том, что нужно искать камень? — явно переводя тему, ответила она.

— Так вы же просили поджечь траву, — я начинала злиться, не понимая чего от меня хотят.

– Тебе ничего для этого не нужно, иди сюда, сядь.

Я послушно села напротив Бабы Яги.

— Нина, ты должна представить, что трава горит. Просто представь, тебе не нужно использовать для этого кремень, тебе вообще ничего для этого не нужно.

Я посмотрела на неё с сомнением. Держалась она хорошо, но старушка явно выжила из ума.

— Прекрати, — сказала она, — ты слишком много думаешь и то не впрок.

— Я не совсем понимаю, чего вы хотите от меня добиться.

— Смотри! — громко сказала она. — Ты же хочешь узнать, как ты оставила водяного без его топи?

Я честно пыталась представить пламя. В моем воображении разгорался пожар. Маленькие искорки, занимаясь в посуде, перескакивали на стол, а за ним на большой шкаф, где Яга хранила сухие травы.

— А вот самодеятельности не надо, ты что, хочешь мне весь дом спалить? — сказала она.

Усердно представляя, как загорается сухая трава, я напрягала все мышцы, даже те, которых я думала, у меня вообще нет, но ничего не происходило. Так прошел час, потом другой. Проголодавшись к обеду, я попросила разрешения приготовить салат из овощей, что Яга выращивала сама, но она отвергла это предложение, сказав, что я еще не сделала то, для чего мы сегодня собрались.

— По-моему, вы ошиблись, бабушка, во мне нет никакой магии. Даже самой маленькой искорки.

— Э, милая, скока лет бабушка на свете прожила, скока она на веку своём видывала. Я тебя как первый раз увидала, всё думала, что за диво-дивное. То стоит дева юная, а то, смотрю, начинает дрожь бежать по телу, да огонь в глазах плескаться, словно морок на тебе. Присмотрелася я к тебе, а изнутри свет бьёт. Яркий, аж глаза слепит, а уж как про птицу ты молвить начала, так и сразу понятно мне стало, не простого ты поля ягодка.

— Почему же сразу не сказали? — спросила я, задаваясь вопросом, здорова ли я сама, раз верю в это.

— Тут, голуба моя, торопиться нельзя, рассмотреть я пыталась, правда ли ты ни сном, ни духом, али ко мне пришла, чтобы своё урвать. Тут знаешь, сколько этой шушеры водится, и каждая норовит тебе гадость сделать.

— Получается, вы меня проверяли?

— Получается, проверяла. Ток ведь вода-то не сама испарилась, Водяной всё равно виноватых искать будет и нам к тому времени лучше научить тебя пользоваться своей силой.

До меня медленно доходил смысл сказанных слов. По мнению старухи, я обладатель волшебной магии огня, и воплощение той птицы, что видела в своих снах. Осознание этого факта никак не укладывалось в моей голове. Я была согласна с тем, что магия существует в мире, смирилась с мыслью, что я не сумасшедшая и мир в котором я живу сейчас, материален так же, как засохшая жвачка в моих волосах, когда мне было пять, но то, что я так же, принадлежу этому миру, было трудно представить.

Яга погладила меня по руке, пытаясь успокоить.

— Сконцентрируйся на огне, остальное сейчас не важно.

Решив, что так будет лучше, я, закрыв глаза, сосредоточилась на появлении искр в ступе. Пытаясь получить хоть что-то, я представила, как зарождается огонь. Сначала идет дымок, постепенно сухая трава заходится, и появляются первые искорки, которые образуют ансамбль языков пламени.

Открыв глаза, я разочарованно посмотрела на ступку. Не было и намека хотя бы на маленькие подпалины. Убив на это остаток дня, я разочарованно пошла спать, ещё не зная, что будет завтра утром, (старуха убьет меня за свою обгоревшую ступу.)

Глава 8

— Если заблудишься, пожелай чтобы я оказался рядом, я приду!

— Но, дедушка Леший, а как же ты услышишь?

— Ты не умом зови, а сердцем!

Из разговоров с Лешим…

Сегодня я спала без снов. Возможно, это был результат изнурительной умственной нагрузки, и сейчас моё тело просто пыталось отдохнуть. Глубокий сон прервал жуткий вопль снаружи:

— Ах, ты, курица ощипанная, да как посмела-то? Как у тебя рука-то поднялась, окаянная? — сокрушалась Яга.

Не понимая, в чём дело, я выглянула в окно. На опушке под палящим солнцем прогуливался Васька, а рядом бегала и причитала сама хозяйка дома. Всмотревшись внимательнее, я увидела догорающую часть черенка, которая раньше была метлой. Рядом стояла ступа, хоть она была и небольшой, её обожжённый бок было видно даже с высоты.

Юркнув назад в горницу, я села на кровать и обхватила колени руками. За такое Яга по головке явно не погладит, хотя я и не помню, чтобы это было моих рук дело.

— А-а-а, вот ты где, вредитель, — сказала она, зайдя в избу.

Я не могла оправдаться. Возможно, это случилось во сне, а может кто-то и вовсе проник на опушку, чтобы напакостить. Я попросила Ягу не горячиться, ведь эмоции мешают объективному восприятию ситуации. А ситуация была такова: да, немного подпалённый бочок у ступы, да, от метлы остался только кончик черенка, но ведь это лес, где для того, чтобы сделать новую метлу, и так всё есть.

— Эк, ты, деловая. Горячишься тут токма ты. Прутья для моей метлы должны быть ивовые, а где у нас ивы растут? Прааавильно! У воды они растут, а кто пол-леса выпил? Прааавильно! Водяной. А кто водяного на это подбил…?

— Да поняла я, — прервав Ягу на полуслове, сказала я. Мне был неприятен её ехидный тон, но было понятно, что для неё это большая потеря, а раз я её единственная знакомая жар-птица, то вариантов кто ещё это мог сделать, у неё не было.

Мне было смешно так думать о себе, и еще немного смущающе, потому что в глубине души мне хотелось, чтобы это было правдой.

— Собирайся, — сказала Яга, — отвезу тебя туда, где тебя, может, чему-то научат.

— Куда? — не поняла я.

— Отдам тебя на поруки одного товарища, может он с тобой совладает.

Меня пугал загадочный тон старухи, она была явно довольна собой, улыбаясь каким-то своим мыслям.

— Хотите избавиться от меня? — спросила я.

— С самого первого дня, — ответила она играючи.

Я вздохнула. Конечно, я понимала, что свалилась ей на голову совсем неожиданно, да еще и имущество попортила, хотя до сих пор отказываюсь верить, что это была я. Логично, что она хочет от меня избавиться.

— Чего нос в землю врос? — спросила она. — Он хороший учитель. Да и места там поболе будет и вещи мои подальше, — буркнув под нос, добавила она.

— Кто он? — спросила я.

— Известно кто, твой новый учитель. Он в магии огня поопытней будет. Да и за тебя мне с ним спокойнее.

— И кто же он? — не унималась я.

— Увидишь, — загадочно ответила Яга. — А пока собирайся, путь неблизкий. Да вещей побольше возьми, кто знает, когда ты вернешься.

Собрав несколько платьев, которые подарила она мне, свою кофту и кроссовки, я завязала их в узелок, как в старом мультике про ёжика, который уходит в туман.

Сама старуха принесла откуда-то золотые яблоки и вяленое мясо.

— Это тебе, — сказала она, протянув мне мясо, — а это хозяину, чай негоже с пустыми руками в гости ходить.

Погрузив в ступу провизию и вещи, Яга ушла искать что-то в доме. От нервов я стала наматывать на опушке круги, в страхе ожидая что же меня ждет. Всё то время, что я провела здесь, ко мне относились с теплотой и заботой, а теперь вот решили «избавиться». Правда до этого, я никому не причиняла вреда, а за последние два дня чуть не убила Водяного и сожгла Яге ступу с метлой, поэтому её поступок казался логичным.

— Да ну тебя, голуба моя. Как ты не поймешь, для тебя лучшего хочу, не во вред, а с пользой! — возведя указательный палец вверх, сказала она.

На поляне возник дедушка Леший. Для меня так и осталось загадкой, пришел он по собственной воле или потому, что глубоко-глубоко внутри я очень хотела, чтобы он сейчас здесь появился. Увидев, как мы собираем вещи, он спросил у меня, куда мы так резко хотим сорваться. Объяснив, что ночью произошел «пожар», я сказала, что теперь старуха хочет меня отослать.

— Эй, старая, ты чего творишь? Куда девчонку отправить хочешь?

Увидев в ступе узелок с золотыми яблоками, дедушка резко осёкся. На шум из избы вылезла Яга, держа в руках старый, соломенный веник.

— Ты чего орёшь, труха древесная? Дел у тебя в лесу мало что ли? Каждый день ко мне повадился, медом тебе тут намазали?

— Бабушка, не ругайтесь пожалуйста, это я попросила дедушку Лешего прийти. Очень уж мне хотелось с ним повидаться напоследок, — сказала я, загораживая старичка.

— Потом повидаетесь, некогда. Полезай в ступу, дорога долгая, успеть бы до сумерек.

Поблагодарив лесного хозяина, я забралась в ступу. Внутри она преобразилась, появилась скамейка, под которой лежали наши вещи. Забравшись после меня, Яга взмахнула веником, и ступа взмыла в воздух. Это движение выглядело очень комично, но маленький веник в руках у Яги словно превращался в компас, указывая нам дорогу.

С высоты птичьего полёта открывался прекрасный вид. Стройные березы, могучие дубы, раскидистые ели, все они словно большой оркестр, создавали мелодию этого леса. Вдалеке слышалось пение птиц, но вот что было интересно, я совсем не слышала звука автомагистрали.

Обратив на это внимание, я поняла, что не вижу своего дома, который был не так далеко, а всё пространство занимает лес.

— Бабушка, а почему я не вижу город? Мы же должны быть совсем рядом.

— А ты до сих пор не поняла? Есть границы миров. Мир Нави, где обитают предки, мир Прави где живут Боги, а есть мы, мир Яви. Но не всё так явно, прошли тысячелетия, мир раскололся. Теперь мы живем за завесой, скрываясь от людских глаз. Много уголков в вашем мире, откуда можно попасть к нам, только бестолку всё это. Люди, попав сюда, чаще просто сходят с ума.

— Поэтому, если меня ищут, до сих пор не нашли? — спросила я.

— В вашем мире это просто лес, наши законы… — произнесла она, не успев договорить.

Ступу повело вправо. Яга, навалившись на меня всем телом, пыталась выправить курс, попутно выпрямляя себя. Опасное положение летательного средства чуть не вынудило меня покинуть его, катапультировавшись на ближайшую сосну. Чуть позже, сменившийся ветер помог выровнять летательный агрегат и дальше мы уже летели без приключений.

— Тьфу ты, ну ты, коромысло гнуты, знала ведь, что плохая это идея. Но кроме веника, ничего у меня больше и не было. Прости, милая, — сказала Яга, нежно погладив ступу по обожжённому боку.

— Я не знала, что метла настолько значительна, получается, это штурвал для ступы?

— Вернёшься, пойдешь иву искать, — буркнув под нос, сказала она.

От этих слов на душе потеплело. Значит, моего возвращения всё-таки ждут.

— А куда мы летим?

На горизонте маячил закат, а вдали горы. На лбу у старухи выступила испарина, она явно устала, желая бросить свои старые кости на что-нибудь мягкое. Моё тело чувствовало себя не лучше, целый день, проведённый в пути, давал о себе знать.

— Почти прибыли, — сказал она, указав куда-то вперед.

— Прибыли куда? — непонимающе спросила я.

— Как куда? На Кудыкину гору, — проговорила Яга, направив соломенный веник вниз.

Мы снижались.

Глава 9

Он большой и страшный зверь

Ты узнаешь боль потерь

***

Сказки, повести, былины

Правды нет и половины…

— Мы застряли, — в который раз повторила я.

— Чай не слепая, сама вижу, — проговорила Яга, раскачивая ступу.

Когда мы начали спуск, уже смеркалось. Способности бабушки вопросов не вызывали, а вот зрение… Зрение у Яги, было как у сокола, по утверждению самой старушки, а вот я в этом что-то сомневалась, раскачиваясь на верхушке дерева вдали от цивилизации.

Природа была наполнена вечерними звуками, горный воздух поражал своей чистотой, не давая напиться им, а глаза радовал красивейший пейзаж, словно какой-то художник, разлив по бумаге зелёную краску, сотворил настоящий шедевр.

— Может, мы застряли, потому что вы расширили ступу? — спросила я, удобнее усаживаясь на скамье. Если причина была в этом, я всё равно была благодарна Яге за этот подарок. Лететь весь день стоя, то ещё удовольствие.

— Дурёха, ну сколько можно повторять? Вот сразу видно, что ничему ты у меня не учишься.

Я прикусила свой язык. Очевидно, ступа стала просторней лишь внутри, снаружи она оставалась обычной.

«Это же элементарная магия», — всплыл в моей голове отрывок из какой-то глупой детской передачи.

— И что мы будем делать? — поинтересовалась я.

— Вей гнездо и ложись спать, — огрызнулась Яга.

Я понимала, что она пыталась найти выход из ситуации. Снижаясь, мы задели огромный тополь, из-за чего ступа проехалась дном, а веник, попав под ступу, сломался пополам, после чего, зацепившись за ветку, мы угодили в вяз, что стоял чуть поодаль, застряв между ветвей.

— Я могу спустить ступу с помощью магии, но сначала мы должны её вытащить, — говорила Яга.

Ступу окутывала паутина веток. Пытаясь высвободить заложницу, я пошла на крайние меры. Вспомнив своё акробатическое прошлое, я аккуратно выбралась, держась за верхние ветки. Стараясь ступать осторожно, ведь внизу не было страховочных матов, я взялась руками за ветки, между которыми и застряла наша «ракета», пытаясь выбить её ногами.

— Миссия выполнена, — сказала я, когда Яга, наконец, освободилась, а я так и осталась висеть.

Подобрав меня, она тихонько опустила ступу на землю, у огромного входа в пещеру, что скрывалась за темными лесами этого места.

— Наконец-то, долетели, — отдышавшись, сказала Яга. — А ты молодец, быстро сообразила, что нужно делать. Где ты научилась так лазить по деревьям?

— Папа. Он отдал меня в гимнастику, когда мне было пять. С плаванием не получилось, поэтому до двенадцати лет я ходила, пытаясь ему угодить, но потом мне это окончательно надоело.

— Стало быть, полёты — это твоё, еще задолго до того, как ты узнала свою суть, — хмыкнула она, достав мешок с яблоками.

Аккуратно раскрыв, она положила его у входа в пещеру, ожидая чего-то.

Наблюдая за этим, я ожидала чего угодно, кроме того, что произошло на самом деле.

Сначала, из пещеры раздался рёв, я подумала, что медвежий. Вжавшись в ступу, я по-детски потянула Ягу за подол платья, прося срочно улепётывать оттуда.

Потом, из пещеры пахнуло серой, едкий запах забил ноздри, и я закашлялась, закрывая лицо руками. Яга, кажется, будто совсем ничего не замечая, всматривалась в самое сердце подземелья.

Моргнув, я увидела чудовище. Передо мной стоял огромный красный дракон с тремя головами и тремя хвостами. Огромные кожистые крылья загораживали вход, а когти больше напоминали огромные серпы, раздирающие своих жертв на молекулы.

Я пискнула, когда одна из голов посмотрела на меня. Две другие изучали бабусю и содержимое мешка.

— Принимай гостей, милый друг. Уж два века прошло, как мы виделись с тобою, — проворковала Яга.

От страха я теряла способность логически мыслить, но, по-моему, ведьма прилетела в гости к этому чудищу, а меня, судя по всему, взяла как закуску.

Головы устремились вниз, пытаясь рассмотреть что-то, что в соизмерении с ними было не больше булавки.

Аккуратно взяв старушку за талию, монстр поднес её к средней голове, а как только увидел, радостно воскликнул:

— Свет очей моих, что-то давненько ты к нам не заглядывала.

— Яга, Яга приехала. Вот радость-то. А вкусненького ты мне, то есть нам, что привезла? — заговорила голова слева.

— И не лень тебе было ехать? — вопрошала голова справа.

—Так и будем на пороге мяться или всё-таки пустишь погреться? И отпусти уже меня, неприлично старую женщину держать в подвешенном состоянии.

— Проходи, отрада глаз моих, — проговорила средняя голова.

— И яблочки, яблочки-то не забудь, — вторила голова слева.

— И зачем мы выходили тогда? — громко зевая, спрашивала третья голова.

Старуха усмехнулась, не зря везла угощение.

Запрыгнув в ступу, мы едва поспевали за большими шагами чудовища. Пещера казалась огромной, и своими ногами мы бы вряд ли дошли. Глаза постепенно привыкли к темноте, но уже через пять минут, как свет в конце тоннеля, забрезжил яркий свет в конце пещеры. До этого времени я вообще не знала, что у пещеры может быть конец, видя только начало. Нашему взору открылся прекрасный вид. Солнце заливало площадь огромного сада, играя в догонялки с утренней росой. Я увидела огромный дом, нет, скорее даже замок, дворец.

— Подождите, — сказала я. — Разве сейчас не ночь?

— Время не линейно, как привыкли думать вы, земные. У вас всё строго: прошлое, настоящее, будущее, но на самом деле это не так. Скорее оно похоже на клубок, из которого Макошь, богиня судьбы, складывает свои узоры. Вот была сейчас ночь, глядь, а сад заливает рассветное солнце.

Попробовав слова на вкус, я ощутила, как проникаюсь к этому миру с ещё большей любовью.

— То есть, здесь можно повернуть время вспять? — меня занимала мысль о том, что возможно тогда я смогу увидеть маму.

— Боги могут, мы — нет, — отрезала Яга и отвернулась к чудищу.

— Эх, ты и хозяйничек, какой сад, какой сад, — охала старушка, выпрашивая какую-то траву.

— Э, Ягодка моя молодильная, а кто это с тобой? — по обычаю спросила средняя голова.

— Ээх, голова моя садовая, — хлопнув себя по лбу, охала Яга. — Мы потому и приехали. Знакомься, Горыныч, это Нина. Просьба у меня к тебе есть. Возьми её в ученицы.

— А она принесла мне, то есть нам, что-нибудь? — поинтересовалась вторая голова.

— И надо было ей ехать? — всё так же зевая, заключила третья.

Я стояла не зная, что мне ответить. Если старуха назвала его «Горыныч», значит он змей, а не дракон. В моем дворе иногда ползали змеи, но ни одна из них не была таких размеров.

— Простите, а вы извергаете пламя? — зачем-то спросила я, хотя ответ был очевиден у входа в пещеру.

— А она забавная, — произнесла вторая голова, — вот бы еще вкусненького чего принесла, — мечтательно заключила она.

— Поди, погуляй по саду, нечего почтенного змея своими глупостями донимать, — сказала мне Яга, а сама отошла с Горынычем в сторону.

Гуляя по саду, я любовалась красивыми цветами. Розы, только проснувшись, тянулись к солнцу, даря нежный аромат этому миру, колокольчики же наоборот кланялись земле, благодаря за уход и процветание.

Отвлекшись от цветов, я увидела, как вдали Яга прощается со Змеем. Поняв, что она собирается уходить, я побежала ей навстречу. Увидев это, она помахала мне ручкой, испарившись в воздухе.

Я начала злиться, меня бросили, и где? В непонятном месте с огромным монстром.

Не увидев, а скорее почувствовав, я поняла, что сад за моей спиной горит. Цветы, выращенные с явной заботой и любовью, начали плавиться.

У меня за спиной материализовалась гора:

— Что ж, Нина, будем знакомы. Можешь называть меня учитель, — сказала средняя голова, мгновенно потушив огонь.

Глава 10

Самые теплые воспоминания могут быть о самой холодной стуже…

Проснувшись, я пыталась понять, где я нахожусь. Комната, которую мне выделил учитель, была чистой и светлой, но такой внушительной, что я почувствовала себя Алисой в стране чудес, когда она выпила волшебный эликсир и стала совсем маленькой. Большие стол и стулья, на которые чтобы забраться мне требовалась лестница. Кровать, где можно уместить целую цирковую труппу, а шкаф? В этом шкафу можно ставить целые театральные спектакли, так как он был похож на большой театр.

Я так и не смогла понять, как идет время за завесой Горыныча. После происшествия с садом меня отправили спать, выделив эти хоромы. День, проведенный в пути, сказался на мне куда больше, чем я думала, поэтому заснула я практически сразу. Правда, перед тем как уснуть, я заметила, что солнце село за горизонт, а на небосводе, как полноправная хозяйка, засияла красавица-луна.

В дверь постучали. Я давно встала, поэтому открыла практически сразу. На пороге стоял все тот же большой «дракон», который все ещё пугал меня своим видом.

— Завтрак готов, — сказал он, — как приведешь себя в порядок, выходи к столу.

Я поблагодарила большого зверя. Неожиданно, он оказался хорошим, понимающим парнем, поэтому заплетая волосы, я думала о том, как мне извиниться за прекрасные цветы, которые я погубила.

Длинный дубовый стол украшали различные яства. Посреди стола, центральной фигурой, красовались те самые золотые яблоки. Усадив меня на скамью, словно на трон, Змей начал раскладывать еду по тарелкам.

— Учитель, — начала я, — спасибо вам за ваше радушие.

— Пожалуйста, но вообще мне лень, — сказала голова справа.

— Мы рады, что ты приехала, нас так редко навещают, — проговорила средняя.

— Когда придешь в следующий раз, прихвати с собой еще яблочек мне, то есть нам, — мечтательно проговорила третья.

Я задумалась, насколько разные личности уживаются вместе.

— Можно вопрос? На самом деле, даже несколько, — я не хотела быть навязчивой, но мне очень хотелось узнать, как здесь всё устроено.

— Спрашивай, Нина, — сказала средняя голова.

— Но не забывай есть, — вторила ей левая.

— И не лень тебе вопросы задавать? — спрашивала третья.

Я собиралась с мыслями, думая, какой вопрос уместнее задать.

— Хочу понять, как здесь устроено время?

— О, сейчас время течет в твоём темпе Нина. В своих владениях я могу менять день на ночь, поэтому Яга попросила, чтобы ты не запуталась сопоставить наше время земному, — ответила средняя голова.

Было приятно слышать, что старуха заботится обо мне даже на расстоянии.

— Кстати о ней, куда это она вчера так быстро исчезла? Мы так долго добирались до вас, — сказала я.

— Может, проголодалась? — ответила голова слева.

— Сама Яга может преодолевать большие расстояния и без помощи своей ступы, правда на это уходит много энергии, поэтому она так редко нас навещает, — проговорила средняя голова. — С тобой случай особый, пока ты не можешь самостоятельно передвигаться по воздуху, нужно летательное средство.

— Самостоятельно? Вы научите меня летать? — моему изумлению не было предела, хоть Яга и сказала что я, возможно, Жар-птица, я не думала, что смогу летать, буквально. Я поверила, что могу вызывать огонь, когда вчера вечером подпалила клумбу, но полёты?

Вспомнив о цветах, мне стало очень стыдно, потупив взгляд, я спросила:

— Скажите, учитель, чем я могу загладить свою вину?

— Вину? — одновременно воскликнув, ко мне повернулись сразу все головы.

— Ну, я же испортила ваш прекрасный сад.

— А, это, не волнуйся, если хочешь, потом мы посадим цветы, а пока нам предстоит научить тебя основам магии огня.

Закончив трапезу, я предложила вымыть тарелки, хоть как-то расплатившись за еду и ночлег. Во дворе стоял колодец, из него набирали воду для полива, мытья посуды и стирки. Натаскав воды, я принялась мыть, жалея, что здесь нет никаких средств для очистки жира. Еда в печи была восхитительно вкусной, но не исключала жировых капель, которые не поддавались очищению обычной водой. Всё же сладив с жиром на посуде с помощью горчицы, я принялась было за полы, но увидев это Змей рассердился.

— Ты моя гостья, а ведешь себя как кухарка. Хватит того, что посуда сияет, как медяк на солнце, — сказала средняя голова, в то время как голова слева что-то жевала, а голова справа спала.

Мы вышли во двор и прошлись по горным склонам. Воздух здесь был разряжен больше, отчего дышалось немного тяжелее.

— Нам нужно спуститься ниже, — проговорил Горыныч.

— Зачем? — спросила я, не понимая, чего он добивается.

— Огню, чтобы гореть, нужен воздух, — сказал он. — На высоте кислорода меньше, поэтому здесь трудно дышать.

Мы спустились в низины. Я заметила, что дышать здесь и правда легче и очень обрадовалась этому. Мы встали друг напротив друга и учитель попросил меня закрыть глаза.

— Сосредоточься! Огонь очень опасен, и всё же это самый главный источник тепла и света.

— Учитель, пока что я всё только порчу, — сказала я, тяжело вздохнув.

— Неудачи должны закалять дух, а не разлагать его. Помни, энергия огня проходит через жар сердца, обретая форму. Чистота мыслей и доброта сердца направит пламя в нужное русло.

Освободи разум. Воссоздай своё самое светлое воспоминание и попробуй согреть его, облечь в теплую форму.

Я попыталась представить это. Огненный шар проходит через моё сердце, вырываясь из рук яростным пламенем, но, видимо, я всё делала не правильно, ведь у меня ничего не получалось. Сгибая колени и становясь в странные позы, я пыталась извлечь вулкан из недр моего сознания.

Смотря на мои старания, горный житель явно не понимал, что я делаю, извиваясь и корчась, не получая при этом никакого результата.

— А нет никакого заклинания? Типа, сказал ахалай-махалай, и огонь зажегся? — окончательно устав, спросила я.

— Твоя магия иного рода. Огонь — наша суть, право, данное нам при рождении. Попробуй, Нина, огонь всегда был твоей стихией. Вспомни! Самое светлое, самое яркое воспоминание. Согрей его, окутай своим пламенем.

И я вспомнила! Вспомнила, как однажды, холодным зимним утром ушла играть с Виолеттой на детской площадке. Там была горка, карусели, качели, но меня, почему-то, заинтересовал турник, где взрослые мальчишки летом учились подтягиваться. Запрыгнув на него, я поспорила с Ветой, что продержусь пять минут, вися на нём. Перчаток, конечно же, не было. В них неудобно лепить снежки, лазать по горкам и строить снежные замки. Провисев минуту, я поняла, что мои руки не желают отлипать от перекладины, рискуя навсегда остаться там. Испугавшись, я резко отдернула их, отчего кожа на ладонях начала адски гореть. Прибежав домой в слезах, я застала на кухне ба. Бабушка, узнав про мою беду, начала отливать мои ладони холодной водой, хотя мне казалось, она льет кипяток, на мои и так пострадавшие пальцы. Когда руки немного отживели, она начала греть мои ладони в своих. Укутав меня в мягкий плед, успокаивая и баюкая.

Внутри разливалось тепло, от макушки до кончиков пальцев. Я ощутила энергию, струящуюся по моим венам. Мысленно собрав её в клубок, я окутала свое воспоминание этими нитями, проводя через разум, сердце и душу.

В моем сознании возникло теплое пламя. То разгораясь, то потухая, оно напомнило мне биение сердца. Забота и любовь, что наполняли меня сейчас, словно подбрасывали дров в этот импровизированный костёр.

— Ты вся светишься.

Я услышала это словно сквозь толщу воды. Открыв глаза, я увидела, как на кончиках пальцев играют озорные искорки.

Глава 11

— Говорят, первый полет самый захватывающий.

— Врут, самый захватывающий последний.

Из разговоров с Бабой Ягой…

Прошло всего два дня, но я уже умела вызывать искры и управлять ими. Я понимала, что это было немного, но я считала это большим успехом. Учитель хвалил меня за усердие, ведь весь день после завтрака я проводила на склоне, пытаясь вызвать пламя. Один раз даже получилось поджечь сухую траву. В этот раз я представила, как солнечный луч, проходя сквозь меня, увеличивается, разрастаясь до размеров маленького пожара, а я играю роль увеличительного стекла. Сначала долго ничего не получалось, образы вызывали у меня смех, так как я представляла что я большая лупа, но потом откинув эти глупости, я начала представлять теплое солнце в моих руках. Образ, всплывший в моём сознании при первой удачной попытке.

Змей рассказывал, что пока я не научусь, светлые, теплые воспоминания будут моими помощниками, но когда я пойму, как именно работает энергия, и как правильно перенаправлять её через тело, воспоминания будут не нужны. От этого было немного грустно, за два дня я вспомнила много теплых моментов, связанных с друзьями и семьёй.

Я вспомнила про родителей и мне стало немного грустно. Знали ли они, чем я являюсь? Скорее всего, да, их реакция прекрасно демонстрировала это. Но если они знали об этом, почему ничего не рассказывали?

«Пытались тебя защитить», — подсказывал внутренний голос. — Ну, это вряд ли, — сказала я уже вслух.

Я подумала о маме. Могла ли она догадываться, что у её дочери будет такая сложная судьба?

— Стоп, — сказала я себе, — Мама! Если я… Если у меня… значит ли что она тоже? — мои мысли путались, не до конца собираясь в предложения, но я осознала, что мне сейчас же нужно проговорить с Ягой.

Сбегая по склону, я торопилась узнать у Змея, как можно связаться с Ягой, сделать это как можно быстрее. В этот момент в моей голове крутилось множество мыслей, и ни одна из них не давала мне покоя:

«Как я могла не догадаться о том, что я такая же, как моя мама? Почему всё это время я думала, что я такая уникальная? Почему ничего не расспросила у Яги? Как получилось, что я оказалась на земле, если я часть ЭТОГО мира?»

Залетев в большой сад, я пыталась найти в нем Горыныча. Обычно в это время он любил ухаживать за туями, что привез ему какой-то его друг. Сначала я задавалась вопросами, какие друзья могут быть у трехголового чудака, но чем больше времени я с ним поводила, тем больше понимала, что он большой как плюшевый мишка и такой же уютный. А еще он был очень заботливым, чутким и сочувствующим. Вчера я случайно подпалила лапку зайчонку, который спал в траве на лугу, где я тренировалась. Змей быстро поднялся в воздух, забирая зверька в свои покои. Там он нанес смесь из трав, перевязав место ожога. Сегодня маленький ушастик уже прыгал по саду, как ни в чем небывало.

Не найдя учителя в саду я бросилась на его поиски в доме. Проблема была в том, что дом был огромен. Змей, конечно, тоже, но…

Утром, когда я практиковалась, он показал мне магию перевоплощений. Чтобы я не ломала себе осанку, как он выразился, он уменьшился до моих размеров, предлагая сыграть «в прятки». Суть заключалась в оборонной магии.

—Если на тебя нападут, ты должна уметь защитить себя! — сказал он, пустив в меня маленький шарик огня.

Странность была в том, что жара я не почувствовала. Горячее «солнышко» прошло сквозь меня, согревая, но не обжигая.

— Так нечестно, — возмущенно протянула я, — даже с основами еле-еле справляюсь, а вы уже покушаетесь на мою жизнь. Он громко рассмеялся.

— Страх придает тебе сил. Это плохой источник, но я хочу, чтобы ты запомнила ощущения энергии, что протекает в твоих венах в этот момент. Когда ты боишься, инстинкт срабатывает быстрее разума, а твоя задача научится разделять энергетические потоки. Направлять огонь, руководствуясь знанием, а не страхом, — сказал он, а я увидела за его спиной выжженный участок.

После этого он улетел в сторону дома, где я думала, он занимается цветами, проводя в саду, большую часть времени. Но его нигде не было.

Логичнее было бы просто сеть, ожидая, когда он вернется, но меня начала охватывать паника. Я решила, что меня просто бросили в этом огромном мире великанов.

Наматывая круги по комнате, я немного успокоилась. Казалось нелогичным, привезти меня сюда, а потом бросить, поэтому я уселась на кровать и просто стала ждать. Мысли, словно назойливый рой пчёл, копошась в памяти, пытались выудить хоть какую-то информацию.

Я вспомнила разговор со старухой. Странная фраза, что всплыла в моём сознании, удивила, но потом меня осенило: « Она знает!»

Это был наш первый разговор о моей возможной сущности, но зацепило меня не это. Фраза, брошенная как бы, между прочим, была адресована коту. Васька спрыгнул с моих колен, когда Яга заговорила о Жар-птице. «Помнишь ведь?» спросил она, наглаживая кота.

«Она знала всё это время, и ничего мне не сказала».

Когда время близилось к закату, вернулся хозяин дома. Вид у него был сонный, отчего он больше напоминал совёнка, а не грозного зверя.

Вскочив, я сразу подбежала донимать Змея вопросами. Главное, что мне хотелось знать, как можно увидеть старую ведьму?

— Мы только проснулся, — проговорила голова справа.

— Сначала нужно покушать, — поддакивала левая голова.

— Да подождите вы, — грозно рыкнув, сказала центральная голова. — Нина, что случилось?

Почему-то мне не хотелось расстраивать большого добряка. Я пыталась придумать безобидное оправдание, но это бы выглядело странно. Моё красное лицо явно давало понять, что случилось что-то из ряда вон выходящее, поэтому я просто сказала правду.

— Она должна мне всё объяснить, — упрямо топнув ногой, сказала я.

— Не горячись, Нина. Яга, хоть вредная, а бабка мудрая. Да и приглянулась ей ты, не стала бы она просто так тебе голову морочить, — утешающе проговорила средняя голова.

— А еще она всегда гостинцы вкусные привозит, — поддакнула голова слева.

— И не лень ей, матушке, за тридевять земель таскаться? — зевнув, спросила третья голова, удобно укладываясь на плечо.

— Куда-куда? — не поняла я, — За какие трдетять земель? — от волнения, я проглотила половину звуков, прикидывая в голове, как же далеко и долго мне придется ехать, если Горыныч откажется мне помочь.

Я прекрасно помнила, как мы добирались сюда целый день, но была уверена, что есть путь короче.

— Горынушка, миленький, помоги, пожалуйста. Я очень хочу с ней поговорить, — кажется, я не отдавала себе отчет в том, как общаюсь с хозяином гор.

Мысли о том, что Яге что-то известно о моей матери, не давала мне покоя, затмевая всё вокруг. Поэтому я слегка удивилась, когда Змей согласился мне помочь.

— А тебе это срочно? — спросил голова справа.

— А Ягусечка нас покормит? — вопрошала голова слева.

И только средняя голова молчала, что-то тщательно обдумывая.

Боясь помешать, я вышла в сад, подышать вечерним горным воздухом. Цветы, даря радость и аромат целый день, закрывали бутоны , чтобы с новыми силами ворваться в завтра. Не «спал» лишь драконий цветок. Розовые лепестки распускались в тени, приманивая чарующим ароматом.

— Сорви один, Яга любит эти цветы, — раздалось за моей спиной.

Обернувшись, я увидела Змея, который принял свой обычный облик, в руках он держал огромную черную сумку.

— Там травы, — ловя немой вопрос, ответил он. — Яга любит использовать их для зелий.

— Понятно, — протянула я. — Так, что мы будем делать?

— Для начала запомни, завтра ночью мы летим обратно. Твоё обучение еще не закончено.

— Согласна, — ответила я. — Как можно закончить то, что начал пару дней назад.

— Теперь полезай на спину и крепко держись. Но только не за крылья, так маневрировать не получится.

— Что? — я не верила своим ушам, мне предлагали полёт на «драконе».

— Говорю, залезай, и будь осторожна!

« Кому расскажешь, ни за что не поверят», — подумала я, забираясь на спину гиганта.

Первый взмах крыльев и я потеряла дар речи.

Глава 12 и Новая обложка ❤

Иногда, надежда появляется с первыми лучами солнца...

Это было похоже на удар молнии. Мы промчались вихрем, стремительно набирая высоту. Облака казались так близко, словно их можно было потрогать руками. Это совершенно не похоже на полёт в ступе. С Ягой мы плавно планировали, стараясь не разбить наше летательное средство. Горыныч же маневрировал, умело управляя воздушными потоками. Большие кожистые крылья ловили каждое дуновение ветра, помогая выравнивать тело Змея параллельно земле, чтобы я не свалилась. Мне кажется, это чем-то похоже на верховую езду, только в небесных просторах и более захватывающе.

Спустя какое-то время, тучи рассеялись. На картине звездного неба я смогла рассмотреть Большую и Малую Медведицу, созвездие Кассиопеи и созвездие Лебедя, а когда мы пролетали совсем рядом, Змей указал мне на созвездие Дракона. Оно чем-то напоминало Большую Медведицу, у него тоже был большой ковш, но в отличии от Медведицы, у Дракона «хвост» состоял из десяти звезд.

Засмотревшись на звезды, я поняла, что ослабила хватку, когда на очередном крутом повороте просто рухнула, прокатившись со спины дракона в ласковые объятия тёмной ночи.

Я даже не успела закричать. Во мне смешался восторг полёта и страх неизбежной смерти.

Поняв, что потерял свою ношу, Змей мгновенно бросился за мной, отыскав меня глазами. Не знаю, сколько длился мой «полёт», но была благодарна, что зверь так быстро среагировал, иначе, скорее всего, я бы попала в утренние новости.

Поймав меня лапой, он спустился где-то в сосновом лесу, аккуратно опустив на землю. Меня била мелкая дрожь, ноги подкосились и я села прямо там где стояла.

— Цела? — только и спросил он.

— Цела, — кивнула я в ответ. — Простите, что потеряла равновесие.

— Это мы виноват, нечего было сажать тебя на спину в кромешной темноте.

Бесцеремонно взяв меня за талию, он открыл свою огромную сумку с травами, и, отодвинув какую-то пахнущую мускатным орехом траву, посадил меня в неё, привязав ремнями. Не дожидаясь моих возражений, Змей взметнулся в воздух. В полёте неудобно было спорить, поэтому я смирилась с тем, что теперь, я — багаж.

Когда мы пролетали над водой, зеркальная гладь отражала яркий огненный шар, напоминающий шаровую молнию. Сначала я удивилась увиденному, но потом поняла, это морок. Интересно было то, что и Яга, и дедушка Леший использовали человеческое обличие, а Змей решил скрыть своё появление да и меня заодно за иллюзией, под маской огненной стихии.

Мне надоело болтаться в сумке, высунувшись из неё по пояс. Радость полёта портила тошнота и бессонная ночь.

Приземлившись у порога избушки, Змей вдруг понял, что слишком мало пространства для такого большого зверя. Проделав старый фокус, он уменьшился до человеческих размеров, и только огромная сумка напоминала о том, что несколько секунд назад он был размером с панельную девятиэтажку.

— Просыпайся, Ягодка моя скороспелая, — проговорила средняя голова.

— Да на стол накрывай, — прокричала другая.

— Если не лень с печи слезать, — зевнула третья.

Я же, выбравшись из сумки, сразу легла на землю. Долетели мы гораздо быстрее, но меня мутило и было чувство, что земля вращается со скоростью карусели, а меня забыли высадить.

В предрассветный час лес наполняли только трели соловья. Темные силуэты деревьев немного пугали, но зная, что их оберегает добрый лесной дух, мне не было страшно.

Яга, кажется, спала и не желала открывать нам свои покои. Тогда я решила использовать старый, верный метод и заголосила на всю округу:

— Избушечка, милая, повернись к лесу задом ко мне передом.

Сначала ничего не происходило, но видимо подумав, изба всё-таки решила развернуть свой фасад. В окне зажегся свет. Чуть позже из него показалась фигура с растрепанными волосами и с чашкой в руке.

— Ах, вы, ироды окаянные, вам чего не спится в ночь глухую? — кричала Яга, запустив в нас чашкой.

— Ты чего, Ягусенька, это ж я, то есть мы, — прокричала голова слева.

Протерев опухшие ото сна глаза, старуха увидела нас на опушке. Удивившись, она велела нам подниматься в избу.

— Ужель соскучилася, голуба моя? — сказала она протяжно, усадив нас за стол.

— Соскучилася, — передразнив её, буркнула я себе под нос.

— А ты, сокол мой ясный? В такую даль дальнюю летел, небось умаялся. Поди в покои мои темные, там отоспишься.

— А-а покушать? — грустно воскликнула голова слева.

— Тихо ты, не видишь? Поговорить им надо, — сказала средняя голова, удаляясь в «опочивальню»

Когда Змей ушел, мне хотелось сразу всё высказать Яге, но она меня опередила.

— Ты чего, ополоумела? — набросилась она на меня. — Ты зачем Змея дергаешь?

Не ожидая такой реакции, мне и в голову не приходило, что Яга может злиться, что Горыныч привезёт меня сюда.

— Кто будет горы охранять, пока он здесь прохлаждается? Кто за завесой следить будет, я тебя спрашиваю?

Растерявшись от столь мощного напора осуждений, я почти забыла, зачем вообще выдернула Змея из его царства.

— Мы прилетели, потому что у меня есть к вам вопросы. Вы знаете что-то про мою мать, — мне было страшно, но мне нужен был ответ. — Знаете наверняка, но ничего не сказали мне.

— Ох, голуба моя,ради этого ты вытащила хозяина гор из его обители?

Я была настроена решительно, поэтому смотрела Яге прямо в глаза.

— Её звали Василиса, — начала свой рассказ Яга. — Таких, как она, называют райскими птицами. Она родилась далеко отсюда, но попав в этот лес, осталась здесь на долгие сто пятьдесят лет. Ей нравилось изучать лесных жителей, она любила зверей и птиц. Васька, наглая морда, тоже её рук дело. Попав сюда, она обнаружила «дверь». Я тебе уже говорила, завесы есть по всему миру, но иногда грань истончается, особенно в дни Рода, Стрибога или Велеса.

Однажды попав в ваш мир случайно, она больше не желала отказываться от него, принимая человеческий облик, каждый раз уходя за завесу. Её манил загадочный рёв мотора, смешные и странные одеяния, что у вас называются модой, а еще блюда. Сколько загадочных явств она проносила в наш мир, уже и не сосчитать.

Вечно таскала лечить земных животных: «Яга, милая, ты же столько целебных заклинаний знаешь, столько зелий варишь». Как-то привела лошадь со сломанным копытом, и где она только её взяла-то? Вот и Васеньку притащила котёнком совсем. Он сначала не понимал, что происходит и почему вокруг столько нечисти, но потом попривык.

— Получается, Ваське уже больше ста лет? — погладив кота, спросила я.

— Сто один! — гордо ответила старуха, продолжив своё повествование.

— В тот раз она пропала на год, но что такое год для тех, кто измеряет время тысячелетиями. Василиса раньше часто после заката любила размять крылья. Золотые перья, отражаясь от водной поверхности, озаряли ярким светом всю округу. Кикиморам и Болотникам это не нравилось, как создания тёмного мира, они предпочитают мрак, поэтому, когда они заметили что свет больше не мешает творить им их тёмные делишки, то очень обрадовались этому. Спустя год, она пришла к Лешему сообщить, что встретила ЧЕЛОВЕКА, влюбилась и хочет заключить меж ними союз. Старик предупредил, что это плохая идея, наши миры не должны пересекаться, но влюбленное сердце глухо к доводам рассудка. После этого мы её не видели.

— Она умерла, когда родила меня, — опустив голову, прошептала я. По щекам потекли слёзы.

—Вздор! — воскликнула старушка. — Райским птицам неведома смерть.

— Так значит она…

— Жива, — кивнула Яга.

Глава 13

Почему мы судим людей по внешности,

а не по поступкам? Когда картинка стала заменять реальность?

Из мыслей на досуге…

— Яга, ты же даже его не знаешь!

— А на кой черт мне его знать? Ты подумала, что с тобой будет, если ты свяжешь ваши судьбы?

— Если райская птица дарит счастье, разве сама его не достойна?

— Послушай, дурёха, совета старого человека.

Сними оковы чар

Глаза свои открой

Прими судьбины дар

Забудь свой сон земной — быстро проговорила Яга.

Любые заговоры не действовали на волшебных созданий или действовали очень временно, но Яга надеялась, что этого времени хватит, чтобы привезти Василису в чувства.

Василиса встала, словно в трансе. Она помнила, как пришла в дом на опушке леса, но совсем не помнила для чего. Усадив Ягу за стол, она налила им травяной чай и в очередной раз начала рассказывать, как она нашла черного котёнка, которого подарила Яге.Когда чай кончился, девушка, встав за новой порцией чая, словно проснулась ото сна.

— Ах, ты, карга старая. Как ты могла? Зачаровать меня хотела? — Василиса была в бешенстве. Злиться светлым созданиям было несвойственно, но то, как Яга собиралась помешать ей, не на шутку разозлило волшебную птицу.

— Я тебе доверяла, а под личиной милой старушки прячется старая безобразная ведьма. Видимо правда то, что о тебе пишут в книжках, — сказала Василиса и исчезла.

— Береги себя, — сказала Яга в звенящую тишину.

***

В моей голове рождалось тысяча вопросов. Где она? Почему ушла от нас? Как можно её отыскать? Какую роль я сыграла в её жизни? Все эти вопросы хотелось задать Яге, но если она так давно её не видела, вряд ли знает ответы.

— Скажите, а вы уверены, что Василиса моя мама? — мои надежды только зарождались, и не хотелось, чтобы они были напрасными.

— Глупая! Ты думаешь, у нас тут птицефабрика? — проворчала Яга.

— Папа никогда не рассказывал мне о ней, даже имени не называл. Говорил, что ему очень тяжело вспоминать об этом.

— Перхоть чумная твой папа, забрал девчонку и бежать, а теперь вот ты свалилась на мою седую голову.

— Бабушка, а как это работает? Ну, если она птица, как она могла выйти замуж за человека?

Старушка посмотрела на меня как на умалишённую.

— Известно как! Морок — скрывает нашу сущность от посторонних глаз, но если какая-то сущность чаще всего используется и ближе нам по духу, то со временем, личина начинает прирастать к тебе, как родная и в большинстве случаев ты не можешь вернуть былое обличие, навсегда оставаясь той, другой сущностью.

Я ничего не поняла из её витиеватых объяснений.

— То есть, если ты птица, но желаешь быть человеком, у тебя отрастают руки и отваливается клюв?

Яга рассмеялась.

— Ну, в каком-то смысле.

— А как же я? Разве у них могли появиться дети?

— Как видишь, могли. Ты – человек, если тебя это интересует, — сказала ведьма, опережая мои вопросы, — ну, в большей степени.

— Поэтому моя магия работает не так, как должна?

— Не забывай, ты редкое сокровище. Ты дар и проклятие одновременно! Богам такое не по нраву. Твои силы принадлежат свету, но так же в тебе есть пороки, присущие любому человеку. Этот союз часто непредсказуем. Это осуждается Богами и порицается людьми.

—Так моя магия неправильная? — спросила я.

— Представь, что ты шла по лесу и нашла палку. Только от тебя зависит, ударишь ты ей кого-то, или вытащишь из болота. Так и с магией. У тебя есть два пути, тебе выбирать.

У меня начала болеть голова. «Информативная флешка» закончилась и я вообще перестала воспринимать то, что говорит мне старуха. Я хотела больше узнать про маму, но меня клонило в сон, а разговоры про магию путали еще больше.

Солнце было уже в зените, когда Яга отправила меня спать. Ложась уже на такую родную подушку, я по привычке заплела волосы в косу. Засыпая, я мысленно поблагодарила Ягу за лучик надежды, что она подарила мне сегодня.

***

Вода, вода, везде вода. Непролазные топи, посреди которых страшные скрюченные деревья, в ветвях которых бьется огненная птица. Внизу появляется охотник. Он стреляет огненную птицу из лука и прячет добычу в плащевой мешок.

Открыв глаза, поняла, что мне нечем дышать. Словно во сне я наглоталась черной воды, а теперь, наконец, выбралась на сушу. Отдышавшись, попыталась понять, что это было, но решила, что лучше всё же спросить у старухи. Мне казалось, что я проспала буквально пять минут, но оказалось, что за окнами уже наступила ночь.

Яга готовила просто царских размеров ужин. Запечённый поросёнок, огромный осётр, пирожки и многое другое томилось в печи. За столом сидел довольный Горыныч, уплетая золотые яблочки, попутно раскладывая травы, которые привез старой подруге.

Из ниоткуда материализовался Леший и слегка покашляв, оповестил о своём прибытии.

— Здравствуй, хозяин гор, — сказал Леший, слегка поклонившись.

— Здравствуйте, дедушка, — воскликнула я, радуясь тому, что лесной дух тоже здесь. — Рада вас видеть.

— Яга позвала, — смущенно ответил он.

— А ты и рад поживиться, труха лесная, — сказала Яга посмеиваясь.

Змей, всё это время молча наблюдавший за нами, встал из-за стола. Смотря немигающим взглядом на Лешего, он явно хотел что-то сделать, но не решался, видимо оценивая границы дозволенного.

Всё произошло стремительно. Горыныч кинулся к Лешему, заключая его в крепкие объятия, отчего у дедушки покосилась его шляпа из мха.

— Как мы рад тебя видеть, хозяин леса, — радостно кричала средняя голова.

— Совсем не лень повидать старого друга, — обвиваясь вокруг шеи, восторгалась голова справа.

— Яга на стол накрыла, давайте есть, — произнесла третья.

К ужину всех рассадили по лавкам. За трапезой время летело незаметно. Было приятно наблюдать, как эти трое общаются, вспоминая старые приключения, в которых они проводили много времени вместе.

Когда стол опустел, давно перевалило за полночь. Набив животы, все нахваливали хозяйку дома, порываясь помочь в уборке. Я, как самая молодая из присутствующих, вызвалась мыть посуду, однако Яга напомнила мне, что Змею пора лететь домой, охранять свои покои, а мне предстоит ещё многому у него поучится.

Пока мой учитель прощался с Ягой, я подошла попрощаться с дедушкой Лешим.

—Вы знали, что Яга хочет отправить меня к Горынычу?

— Понял, как только увидел яблоки, — ответил лесной властелин.

— Значит, вы тоже в курсе, кто я?

Старик кивнул.

— Мы все очень любили Василису. Ты очень на неё похожа. Не только внешне, скорее больше манерами, характером, свободолюбием. Я надеюсь, мы когда-нибудь встретимся снова.

— Отец говорил мне, что мама умерла при родах, как вы думаете, почему он так поступил?

— Не могу знать, дитя. Это тебе предстоит выяснить самой. Но всё обязательно будет хорошо.

— Мне пора, — я обернулась на Змея, он уже вернул свои размеры, готовясь к полёту.

— Как полетим сегодня? — мне не хотелось снова стать багажом, но я понимала, что так будет безопаснее.

В этот раз самостоятельно забравшись в сумку и удобно устроившись, я надеялась, что полёт

пройдет менее болезненно. В сумке ничего не было, кроме мешочка с яблоками, которые, разумеется, Яга завернула Змею с собой.

Все уже попрощались, Змей перекинул сумку через плечо и… ничего не произошло.

Прошла минута, другая. Я понимала, что что-то не так, выбираясь из своего «убежища», чтобы посмотреть.

Высунувшись по пояс, моему взору предстала картина: огромный красный «дракон» стоит на опушке и…. не может взлететь.

Глава 14

Не стоит спорить, если не знаешь наверняка.

Крылья работали вхолостую. Поднимаясь на пару метров вверх, мы тут же шлепались обратно на землю.

— Что-то мы объелся, — грустно заключили головы, усаживаясь на поляне.

Возможно, мне нельзя было этого делать, но я не смогла сдержать смех. Вслед за мной рассмеялись и Яга с Лешим, а Змей лишь вздохнул, поникнув головами.

— Не горюй, Горынушка, обожди еще пару часиков, — сказала Яга, давя смех сквозь слезы.

— Мы так до рассвета не успеем вернуться, опять придется тучи насылать, чтобы меня селяне не видели.

— Это как? — меня очень волновал новый мир, в котором я оказалась.

— Раньше, давным-давно, мы очень любил летать днём, — начал Горыныч.

— Но чегой-то люди начали беспокоиться, видя в небе большой огненный шар извергающий пламя, — хихикнула Яга, похоже, знатно захмелев за ужином. — Да с копьями и стрелами начали к нашему Горынушке наведываться.

Он грустно кивнул.

— А мы разве виноват? Нам бы крылышки размять, чтобы навык не терять. Ну, в общем, запретили мне днём летать, а уж если что-то срочное, то мороком не отделаешься, приходится Природу — матушку звать и о помощи просить. Она туч нагонит, да землю напоит, а там никому нет дела до летящей молнии.

— Значит, вы тоже богам подчиняетесь? — с интересом спросила я.

— Скорее не мешаемся им под ногами, — ответила за Горыныча Яга. — Эк, ведь бога разозлишь, никому мало не покажется. Но иногда и помощи не совестно попросить.

Я заметила шевеление, и обнаружила, что всё ещё сижу в сумке, а вот Змею, похоже, надоело проводить время на земле. Расправив крылья, он уверенно направился ввысь. Теперь попытка была более удачной, а мне оставалось надеется, что мы всё-таки долетим, нигде не оставив повода для «большой» сплетни.

На обратной дороге «болталка» была еще больше. Турбулентность зашкаливала, потому что Змея всё ещё тянуло к земле, и было ощущение, что мы в одной большой воздушной яме.

Когда цвет моего лица, по ощущениям, достиг цвета морского бриза, Горыныч приземлился чтобы передохнуть. Сам он выглядел не лучше, головы по бокам прижались к необъятному туловищу, а обычно свежее дыхание, сейчас отдавало серой.

— Мы, то есть я, больше никогда не будем есть, — сказала голова слева.

— Можно мы останемся здесь? Мне лень, — проворчала голова справа.

— Осталось не так много, Нина, как ты? — спросила средняя голова.

— Надеюсь, что это правда и нам осталось совсем чуть-чуть, – ответила я.

Выбравшись из сумки, я решила пройтись. Тошнота накатывала уже не так сильно, а воздух соснового леса освежал. Мне показалось хорошей, идеей прогуляться, но Горыныч был против.

— Скоро петухи запоют, надо успеть до этого времени. Сейчас, только дух переведу.

Пришлось забираться обратно в сумку, потому что, судя по тому, как светлело предрассветное небо, это случиться довольно скоро.

Змей снова поднялся в воздух, на этот раз, преодолевая расстояния куда больше, а значит дома мы будем быстрее.

Мы приземлились, когда природа только-только начала просыпаться. Огромный сад встретил нас сладким ароматом лилии, а небо легким дождичком и радугой.

К нам навстречу из дома вышел маленький человечек. За те дни, что я провела у Горыныча, я его ни разу не видела, поэтому мне это показалось странным. Выглядел он так, что невозможно было определить его возраст. Длинная льняная рубаха доставала до пят, перевязанная красным поясом, волосы, казалось, длинные, аккуратно собраны под панамой.

— Почти опоздал, — ворчливо произнес скрипучий голос, из чего я сделала вывод, что он не молод.

— Прости, Кузьма Иваныч, оплошал, — произнесла средняя голова.

— Да это всё Ягусенька, она нас яствами соблазнила, — проговорила голова слева.

— Вообще мне лень было лететь, — устало сказала голова справа.

— Вечно старуха вас перекармливает, — всё так же ворчливо произнес он.

Из услышанного можно было сделать вывод, что старичка зовут Кузьма Иванович, но вот что этот Кузьма Иванович здесь делал, и почему его было не видно, я не знала, но очень хотела узнать, поэтому спросила первой:

— Здравствуйте, Кузьма Иванович, меня зовут Нина, я тут временно проживаю, — сказав это, я задумалась, стоит ли мне поклониться.

— Ой, чего же это я, то есть мы, — в свойственной манере левой головы, вдруг заговорила средняя, — Нина, это домовик. Старый дед, Кузьма Иваныч.

Мои глаза расширились, но я старалась больше ничем не выдать своего изумления. «Значит, и они существуют. Интересно, у нас дома тоже такой живёт?»

— А почему я вас раньше не видела?

— Я не храню очаг этого дома, — проворчал дед.

— Ниночка, Кузьма Иваныч мой друг, я его за домом просил присмотреть, пока нас не будет. Домовые живут только в домах людей. Обычно, это самый старший и самый главный предок семьи, который защищает и оберегает их. У Кузьмы два века назад дом погорел, поджог кто-то устроил, так у него одна родственница осталась, правнучка которой в царские времена в Париж отправилась, оставив деда здесь маяться. Вот и прошу иногда за домом последить, цветы в саду полить, да и так по мелочи.

Что скрывается за загадочными мелочами, я уточнять не стала. Мне было приятно увидеть еще одно сказочное создание, словно перелистывать страницы детских сказок, знакомясь с каждым персонажем по-новому.

— Завтрак на столе, — проворчал домовик, и, покачиваясь из стороны в сторону, ушел в сад.

Мы с Горынычем переглянулись. Не хотелось обижать сурового старичка, но мне кажется, попади в нас сейчас ещё хоть крошка, мы лопнем, как воздушный шарик. Поэтому я попросила разрешения уйти в «свою» комнату, предоставив Змею самому разбираться с рассерженным домовиком.

Вечер я провела на поляне, тренируя перенаправление энергии в её материальную форму. Сегодня искр было больше чем обычно, они бежали по рукам, волосам, а попадая на ткань, оставляли маленькие прожжённые дырочки, так что на следующую тренировку я планировала попросить у Змея противопожарный костюм, было жалко портить одежду.

Оглянувшись, я увидела, как за мной наблюдают. Кузьма Иванович, хоть и был небольшого роста, всё же заметен был сразу. Суровый дед понял, что его обнаружили, и поковылял ко мне.

— А давай поспорим, что я добегу быстрее до того склона? — совсем ребяческим голосом предложил он.

Я удивилась такой смене настроения. Его ребячливость стала заразительной, и мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. И мы побежали. Домовой оказался на редкость проворным, но и я не собиралась отставать.

Когда мы добежали до соседней горы, он произнес заговорщицким голосом:

— А спорим, ты не знаешь секрет, что таиться в твоей семье?

Глава 15

Она сидела на ветвях, хотя должна в болоте плыть

Из школьных переделок…

Открыв глаза, я пыталась понять, какой сегодня день. Вроде, прошло уже около трех недель, как я обитаю у Горыныча, постигая основы мастерства. Хотя, мне до сих пор не по себе, когда я вижу, как горят мои руки. Сейчас мне каждый день снится золотая птица, то в плену, то на воле, она смотрит на меня грустным взглядом, словно чего-то просит. А во всём виноват проклятый домовик, с его дурацкими загадками.

Три недели назад, когда я впервые увидела его на пороге дома, восхищения он конечно не вызывал, но показался довольно милым старичком. Как оказалось, домовые, не такие уж и добрые. Хотя, возможно, Кузьма был таким из-за отсутствия постоянного места жительства, скитаясь от дома к дому?

Он предложил заключить пари: если до конца этого месяца я научусь управлять своими силами, то он расскажет мне, что он имел ввиду тогда на склоне. Я согласилась и мы пожали руки. Его маленькая сухая ладонь была на удивление теплой.

И вот уже три недели я пытаюсь контролировать то, что, по мнению всех пожарных мира, контролировать нельзя, огонь.

Пламя разгоралось огнищем или не хотело загораться вовсе. Я не могла понять, как усмирить стихию, чтобы она подчинилась мне. То, что огонь никак не вредит мне, я уже привыкла, а вот как сделать так, чтобы он и других не ранил, еще не придумала.

На дворе уже стоял сентябрь, хотя за завесой Горыныча пело вечное лето, Змей не любит холод. За это я очень любила это место, здесь всегда можно было набрать свежих ягод, или полюбоваться на красивые зелёные леса.

С утра я решила прогуляться по лесным прсторам и, возможно, нарвать земляники на завтрак. Собираясь уходить, мне всегда приходиться предупреждать Змея об этом, хотя в горах, он оставляет меня спокойно, а в лесу говорит, могу заблудиться, поэтому я пошла в сад, чтобы найти его, но его снова нигде не было. Я заметила, что иногда он пропадал без причин, а потом вдруг находился сонный или обессиленный.

Подумав, что ничего страшного не случится, я отправилась в лес, собрать немного ягод, послушать пение птиц и подумать. Хорошенько подумать, как усмирить коварную магию.

Лес, словно магическая соната, завораживала своими звуками. По рассказам того же Кузьмы здесь водились не только птицы да олени.

— Тут живут медведи, волки, а недавно я даже льва видел, — говорил домовик, заходя иногда на чашку чая.

И не то чтобы его словам нельзя было верить. Горыныч большой зверь, чего ему бояться «маленькой» киски с шикарной гривой?

Но я все равно любила этот лес. Здесь всегда царило спокойствие, а если и попадались лесные жители, то обычно они боялись больше, чем боялась я. Вдыхая ароматы травы идревесной коры, мне вспомнилось, как я попала в эту сказочную страну. Загадочный лесной дух, найдя меня, передал на поруки Бабе Яге, а она в свою очередь познакомила меня с Горынычем. И теперь я ученица «мага» огня.

«Пожалуй, можно книжку писать», — подумала я.

Найдя полянку с земляникой, я присела, чтобы собрать немного в подол красной юбки, что подарила мне Яга и которая стала для меня самой любимой. Пакеты у Змея были не в ходу, а брать с собой плетёную корзинку для меня было хлопотно.

Пока я искала ягоды, кто-то подошел сзади, я увидела только тень, но по тени мало что можно определить.

Меня ударили по затылку, я только успела понять, как на меня накинули мешок и стали куда-то тащить, не особо, видимо, заботясь, что я собрала все ямы и кочки. В какой-то момент я отключилась и была рада, что не чувствую каждый камушек и каждую ветку своей спиной.

Когда я снова очнулась, то услышала запах тины, значит поблизости водоём. Правда эта новость меня не обрадовала, а скорее напугала, отчего я стала пытаться спалить мешок, в котором меня несли. Но видимо я не была достаточно напугано, что бы это случилось само, как это бывало обычно, и недостаточно сконцентрирована чтобы сделать это специально. Поэтому меня продолжали волочить, а я ничего не могла с этим сделать.

Я не знала, что думать и как это понимать. Кому я нужна? Кто решил посягнуть на владения горного властелина? Почему я так беспомощна и не могу защитить себя?

В один момент всё прекратилось. Тишина давила на виски, а желание знать, что здесь происходит, еще больше.

Солнце резко ударило по глазам, когда с меня стянули мешок. Немного придя в себя, я увидела, что лежу на берегу огромной бурлящей реки. Течение было таким, что казалось, попади я в воду, меня больше никогда не найдут.

— Её называют водяной змеёй, — раздалось у меня над ухом.

Оглянувшись, я увидела свою старую знакомую, в обществе таких же подпевал, как и она.

Хихикая и мерзко скалясь, кикимора в окружении своих подруг обсуждала, как кто-то будет очень доволен. Услышав это, я решила разбавить их малинник, сказав, что КТО-ТО будет ОЧЕНЬ, ну просто ОЧЕНЬ не доволен и им стоит вернуть меня туда, где взяли.

Мне доставило удовольствие смотреть, как занервничали её подружки, хотя сама моя знакомая, кажется, вряд ли испугалась.

Осознав это, мне пришло и осознание того, что я связана и не могу пошевелиться.

«И когда меня успели связать? Наверное, пока я была в отключке», — подумала я.

Пока я пыталась незаметно освободить руки, ничего не происходило. Кикиморы хихикали в стороне от меня, явно чего-то выжидая. Я пыталась вызвать в памяти образы чего-то светлого и родного, как меня учил Горыныч, но ничего не получалось. Поэтому, я старалась выкручивать руки так, чтобы веревка стала хотя бы чуть-чуть посвободнее.

Когда у меня, наконец, получилось, на лес опускалась ночь.

Кикиморы взвизгнули то ли от страха, то ли от восторга, благоговейно наблюдая, как из реки поднялся столп воды. То, что мои оковы меня уже не связывают, они видимо не заметили, или решили, что я уже всё равно никуда не уйду.

Когда я вскочила на ноги, готова дать дёру на всех парах, из-под воды сначала показалась голова, а потом и тело по пояс. Это была молодая девушка, немного старше меня. Её волосы покрывала болотная тина, а грудь не скрывала своей наготы.

— Марьяна, — крикнула одна из кикимор. — Где Владыка?

Хоть Яга и говорила, что кикиморы не подчиняются морскому властелину, но эти явно были рады угодить, сделав какую-нибудь пакость.

Я поняла, что для меня здесь нет ничего хорошего. Удивляться голой девушке было нечего, у нас таких на пляже был вагон и тележка, их еще потом полиция забирала. А вот под водным владыкой, кикиморы явно имели в виду Водяного, и это не сулило мне ничего хорошего.

Развернувшись, я почти побежала, когда увидела, как девушка ныряет обратно в воду, а в свете луны видно её зелёный чешуйчатый хвост.

Вода начала выходить из берегов, на реке явно собиралась буря. На поверхности показалась огромная жабья голова с усами как у сома. По мере того, как шторм усиливался, Водяной выходил из воды, заливая берег. Тело и правда больше было похоже на пузырь, как и говорила старуха, а между пальцами у него были перепонки.

Я стояла и смотрела завороженная этим зрелищем. Мне больше не было страшно, странный морской житель вызывал смех, а не испуг.

Однако когда он открыл рот, я поменяла своё мнение, но бежать было уже поздно.

Глава 16

— Бабушка, я хочу быть русалочкой, как Ариэль, — сказала я бабушке, когда мне было 5.

— Русалки, те же утопленницы, все ещё хочешь быть русалочкой?

Дааа, похоже, мою психику бабуля не щадила…

Я только увидела, как рот морского чудовища искривил свои губы в безобразной ухмылке. Открыв пасть, он начал извергать тонны илистой жижи, заставляя мои ноги увязнуть в ней по колено. Мне хотелось убежать, но смесь держала словно клей, не давая возможности пошевелиться. На берегу в этот момент не осталось никого кроме нас. Кикиморы, запрыгнув на ближайшие деревья, любовались на это зрелище с высоты.

Я пыталась подогреть эту грязь, сделав её мягкой и податливой, но когда у меня получилось вызвать огонь, оказалось, что чем больше нагреваешь эту дрянь, тем больше она твердеет.

В этот момент ил, видимо, закончился, и изо рта чудища полилась вода, осушая горную реку.

Вода подступала к лодыжкам и поднималась вверх. Возможно, это лишь моё воображение, но я чувствовала, как по мне ползёт водная змея, подбираясь выше, чтобы заполнить мои лёгкие водой вместо воздуха. Я была против такого расклада. Некстати вспомнились слова Горыныча: «Огню, чтобы гореть, нужен воздух».

«Точно, воздух мне жизненно необходим, поэтому не хотелось бы сейчас остаться без него», — промелькнуло у меня в голове.

А тем временем «водная змея» добралась уже почти до шеи, опустошая при этом воды самой реки. Стараясь соображать как можно быстрее, я придумывала варианты выхода, но ничего не помогало, накатывала истерика. Водяной управлял потоками, стараясь утянуть к себе на дно.

Наконец, когда вода победила, меня подбросило в воздух, а потом прокатило по земле. Последнее, что я заметила, как меня срывает с берега безумный поток, прямо в лапы морского чудовища.

Оказавшись в реке, я стала активней работать руками и обнаружила, что мои ноги тоже свободны. Пытаясь переплыть бушующие волны, заметила, как от воды начал идти пар, река снова закипала.

Я надеялась, что хотя бы так смогу выбраться на сушу, но меня бесцеремонно схватили и поволокли на дно. Мне было слышно, как кричит Водяной, покрываясь ожогами, но отпускать в этот раз меня явно не собирались.

Когда воздуха стало катастрофически не хватать, я заметила какое-то шевеление справа от меня. Девушка, чья обнаженная натура попалась мне на глаза, схватила меня, но тут же отдернула руку. Для меня было понятно, чем закончится попытка контакта со мной, но девушка, кажется, была удивлена. Не смотря на это, превозмогая боль, сначала она пыталась обвить меня хвостом, но когда чешуйки начали плавиться, она опутала меня волосами и потащила на поверхность.

С одной стороны меня тянули на дно, с другой пытались вытянуть наружу. В этот момент в моей голове промелькнула мысль:

«Может, так и становятся русалками? А что? Кто-то, возможно, прекрасный юноша, пытается спасти тонущую девушку. Водяной, которому она приглянулась, не хочет её отпускать и тянет на дно. В итоге от натяжения ноги отваливаются, Водяной приделывает ей хвост и жабры, и получается, что с хвостом на суше она уже и не нужна».

Я подумала, как я могу помочь русалке спасти меня, но не придумала ничего лучше, чем еще больше нагреть воду вокруг. Натяжение исчезло, царь подводного мира не смог больше меня удерживать, а морская бестия уже без особого труда доставила меня на сушу. Её тело, красно-вишневого цвета говорила о том, как ей было тяжело, и всё-таки, она спасла меня.

Выбравшись из воды полностью, она села рядом на берегу, пытаясь остудить кожу и хвост.

— Марьяна, — пытаясь вспомнить, как одна из кикимор её называла. — Почему ты спасла меня? — спросила я, отдышавшись.

— Мне не нравится, как старик устанавливает свои порядки, он пришел, и заставил подчиняться нас, а всех несогласных выбросил на сушу в полдень. Ты знаешь, что такое для нас оказаться на суше под палящим солнцем.

Я молчала.

— То же самое, что ты устроила сейчас под водой, — ответила она за меня, пуская слезу.

— Прости, это моя защитная реакция, — проговорила я.

— Водяного сюда никто не приглашал, он сам сюда заявился. Когда мы с сестрами спросили, поему именно наша река, он ответил, что не так далеко живет та, что уничтожила его дом. Мне понравилась идея утопить чудачку, что решила посягнуть на владения Водяного, только у старика совсем нет чувства юмора. Мы с сестрами раньше часто заманивали к себе голубооких, да белокурых юношей. Мы пели им песни, а они манились на наши голоса, подходя к воде так близко, что тут-то мы их и цап, утащили на дно,— сказала русалка, расчесывая свои волосы, длинными когтями.

Я только сейчас обратила внимание, с каким кровожадным видом она это рассказывала. У неё были острые, словно бритва когти, между пальцами тоже были перепонки, как у Водяного,волосы, длинные по пояс, сейчас закрывали нагую грудь, а хвост, что беспрестанно подергивался, при луне переливался от светло-зеленого до изумрудного.

— Но старику это не понравилось, он просил «звать» девушек, — продолжила она. — Если ты не знаешь, мы все когда-то совершили шаг в пустоту, каждая из нас, из-за мужчин, но вода пожалела нас и забрала себе, поэтому мы дали слово, что только юноши будут слушать наши песни, и когда мои сестры отказались, он выкинул их на берег. Они кричали, молили вернуть им воду, а когда их тела иссохли, он утащил их на самое дно. Это была настоящая издёвка, насмехательство. Я согласилась выполнять его «просьбу», выжидая, что же из этого получится. Если ты смогла уничтожить его дом, значит, можешь помочь мне, а учитывая что я спасла твою жизнь, взамен того, что ты чуть меня не угробила, ты мне должна, — заключила Марьяна свой монолог.

Я не знала, что мне ей на это ответить. Она, скорее всего, не поверит, что тогда, в лесу это вышло случайно, а сейчас мне пока вряд ли хватит сил проделать это еще раз.

Мы как-то говорили об этом с Горынычем. Он рассказывал мне о том, что пока моя магия была инстинктивной, её ничего не сдерживало, но и подчинятся она мне не могла. Сейчас, когда я более-менее учусь контролировать эту силу, я словно надеваю оковы полным своим возможностям. То есть могу управлять, но не на полную катушку, но как объяснить это русалке, которая считает, что я ей обязана? С другой стороны, Марьяна права, она спасла мне жизнь.

— Ты можешь находиться на суше? — спросила я после ужасной истории с сестрами.

— Не так долго, как хотелось бы, — ответила она, — но пока не взойдет солнце, я в безопасности.

— А как же Водяной? — меня пугало, как спокойно она остаётся рядом с водой, когда как я сама уползла далеко от берега.

— Старик уже не молод. «Переезд» дался ему особо тяжело и он не хотел ждать, поэтому запросил кикимор привести тебя, как можно скорее, не успев толком восстановиться, а тут еще серьезный противник, что готов сварить тебя, как рака. Думаю, он не скоро оклемается.

Я поняла, почему Марьяна так спокойно сидит на берегу, но все же хвост она подобрала и не решалась опускать его в воду. Вспомнив о кикиморах, я посмотрела по сторонам, но их нигде не было, значит, они сбежали, не дожидаясь, что с ними тоже может начаться заварушка. Я не представляла, что мне делать и как вернуться в дом Горыныча, но что я ясно представляла…

Теперь мне предстояло спасти русалку.

Глава 17.

Сначала думай, потом действуй

Наставление мудрых…

Нужно было добраться до Горыныча, проблема была в том, что я не знала, где я. Где он я правда тоже не знала. Марьяна сидела, опустив хвост в воду, размышляя вслух о том, что стоит хотя бы окунуться. Первичный страхпрошел, поэтому она решилась немного подлечиться, постепенно погружаясь в воду полностью.

— В воде раны заживают быстрее, — объяснила она. — Если долго находится на суше, даже в пасмурный день, кожа начинает сохнуть и лопаться.

«Всё-таки это ужасно», – подумала я. — «Провести всю жизнь, не имя возможности быть свободной»

— Милочка, а ты уже придумала, как будешь меня спасать? — противно певуче спросила она. Её надменный тон очень меня раздражал, но я старалась думать о том, как я ей благодарна за спасение.

— Что-нибудь придумаем, — сообщила я, интересуясь, сколько она может пробыть в этой реке без риска для жизни.

— Милочка, ты думаешь, эта старая жаба будет ждать? Думаю, у нас есть время до полуночи завтрашней ночи. Пока светит солнце, он не высунется на поверхность, будет силы копить глубоко на дне. Так что, пока я плаваю на поверхности, я в безопасности. Но старик нетерпелив и захочет расправиться со мной, как можно скорее, так же, как он хотел расправиться с тобой.

Я задумалась, что можно сделать, чтобы ненадолго отделить русалку от русла этой реки. Мне нужно было экспертное мнение Яги или Горыныча, и как назло, ни одного эксперта рядом не было.

— Ты знаешь Горыныча? — спросила я у Марьяны.

— Милочка, сложно не заметить большое красное пятно, летающее здесь по ночам. И между нами, у него явно не все дома, — сказала она, покрутив пальцем у виска. Тут я поняла, что не одна такая, Змей у всех создавал такое первое впечатление.

Меня окончательно достало, как она называет меня «милочка», о чем я поспешила ей сообщить.

— Меня зовут Нина, у тебя тоже есть имя, так что давай сойдемся на этом, хорошо?

— Милочка, — начала она, но я оборвала её на полуслове, сообщив, что если она не прекратит, то «спасательная операция», будет сугубо её проблемой.

— Нина, — обиженно поджав губы, сказала она, — чем мне может помочь горный чудак?

— Нам надо его найти, — ответила я. — Подожди, ты сказала, он летает здесь ночами?

— Ну, да, — ответила она, — разминает крылья, следит за хозяйством.

— Каждую ночь?

— Почти.

Я стала надеется, что сегодня именно та ночь, когда Горыныч пролетит мимо этой реки. Я твердо решила, во что бы то ни стало, вызвать целый столп огня, если это понадобится, чтобы привлечь его внимание. Но время шло, а Горыныча всё не было.

Чтобы не скучать, я просила Марьяну рассказать о русалках, водяных и болотниках. Я села ближе к берегу, чтобы вести диалог было удобнее, впитывая всю информацию, что рассказывала мне водная нимфа.

Ближе к рассвету я заметила в небе огненный шар, мчащийся навстречу солнцу. Поняв, кто это, я побежала к траве, которую заранее сложила недалеко от берега, чтобы поджечь, надеясь вызвать хоть каплю любопытства дракона.

«Поджог» долго не удавалось устроить еще и потому, что после потопа, который развернул Водяной, всё на расстоянии километра было мокрым и склизким.

И всё же у меня получилось. Сначала трава высохла, источая при этом жуткий аромат протухшей рыбы, а потом начала разгораться.

Устроив этот небольшой пожар, я стала прыгать по поляне и махать руками. Я понимала, что мои действия бесполезны, и надежда есть только на то, что он заметит огонь или дым, но просто сидеть, сложа руки, я не могла.

А вот русалка явно развлекалась, наслаждаясь этим зрелищем.

Точка в небе становилась всё больше и больше, и я поняла, что Горыныч приземляется.

«Он заметил», — радостно подумала я.

— Нина, вот ты где, мы искал тебя повсюду, а тебя нигде нет, — с грустью сказала средняя голова.

— Да, даже ужин пропустили, — поддакнула левая голова.

Вкратце объяснив, что случилось, я попросила помощи для Марьяны, сообщив, что её усилиями я осталась жива. Выслушав меня, Горыныч очень рассердился.

— Мы же говорили, в лес одной лучше не ходить. Ну, кикиморы, ну подружки, ждите беды, найду я вас, мало не покажется, — сурово сказал он.

— Есть у меня идея, как девушке помочь, нужно только один ингредиент найти, — сказал он, задумавшись.

Мне не понравилось, с каким энтузиазмом Горыныч решил помогать той, кто так плохо о нём отзывалась, не смотря на то, что это я попросила его о помощи.

— Скажи, речная нимфа, есть ли где тут поблизости одолень-трава?

— Голубчик, так ведь вниз по реке, если идти, можно и траву найти, — певуче протянула она.

Я вообще поняла, что не петь эта ундина не может.

— Нина, полетели вниз по реке, — ничего не объясняя, сказал Змей.

Забравшись на спину, я ничего не видела за большими крыльями, но подумав, я решила, что всё равно не знаю, как выглядит одолень-трава, а значит, толку от меня будет мало.

Сложно было понять, сколько мы летели, но в какой-то момент Горыныч закричал «ура» и начал снижение.

Мы опустились на заводь, где росли красивые белые кувшинки. Нежные цветы с раскрытыми бутонами дарили сладкий аромат, разливая его на всю округу.

— Нам нужно нарвать стебли, — сказал Змей.

— Зачем? — не поняла я.

— Мы будем плести сеть, — заговорщицким тоном сообщил Горыныч.

— Какую сеть? — почему-то в моей голове сеть всплыла только компьютерная.

— Чтобы поймать Водяного, — просто ответил он.

— Поймать Водяного? — я уже совсем ничего не понимала, и мне хотелось выяснить, что предлагал Горыныч.

— Нина, что бы спасти русалку, нам нужно поймать водяного, а сеть для его поимки можно сплести только из одолень-травы.

Я чувствовала себя полной дурой, потому что ничего не понимала. Одолень-трава, обычная белая кувшинка? Почему именно из нее нужно плести сеть? Как она поможет? Все эти вопросы я собиралась задать Горынычу, но он меня опередил:

— Яга тебе не рассказывала? Любая нечисть боится этой травы. Она отнимает силы, отпугивает и сковывает. Это идеальная ловушка для пузатой амфибии.

Теперь я поняла, чего так боялась кикимора, когда Яга послала её за этой травой для меня.

Длинные стебли были глубоко под водой, поэтому добывать их пришлось Горынычу. Большому зверю было проще добраться до дна, да и сама трава не была так опасна для него.

Я была благодарна, что мне не пришлось лезть в воду, особенно после того, как меня чуть не утопил водяной.

Горыныч загребал по дну своими большими лапами, доставая из воды не только нужные нам побеги, но и водоросли, ил, тину и песок. Пока Змей пытался насобирать как можно больше кувшинок, моя задача была отделить «зерна от плевел», отбирая стебли и разбирая их на волокна.

Собрав достаточное, по мнению Змея, количество стеблей, мы связали их забирая с собой.

Подняв меня за талию, красный дракон взметнулся в воздух и на рассвете мы уже были дома.

Приготовив завтрак, Горыныч куда-то исчез, а через четверть часа в доме возник Кузьма Иванович, что-то зло бурча себе под нос.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, не понимая, что домовик здесь делает.

— И сама не плошай. А ты, оказывается, храбрей, чем я думал, — произнес он. — Ладно, пошли, покажу как надо.

Я была в полной растерянности и не понимала, о чем он говорит, ситуацию прояснил Змей:

— Нина, неси одолень-траву, лучше него, сети плести никто не умеет.

— Только покажу, — ворчливо произнес домовой, — не буду трогать эту гадость.

Когда я принесла кувшинки, Кузьма взял для примера траву, что росла недалеко от дома и начал показывать, как правильно вязать узлы, чтобы Водяной не сбежал.

— Водник-то опасный, к тому же бессмертный. Что вы с ним делать будете после того как поймаете? — спросил любопытный Кузьма.

Я оглянулась на Горыныча.

— Ой, — произнес он, — об этом мы и не подумал.

Глава 18

— Нина, ты уверена, что ела?

— Да, — отвечаю я.

— Что-то ты совсем худенькая, надо тебя откормить, ой, то есть покормить…

Из разговора с левой головой…

Кузьма ругал меня, говоря, что я всё делаю неправильно.

— Двойные узлы нужно завязывать крепче, а одинарные слабее, — ругался он.

Очередная ночь выдалась трудной, поэтому я клевала носом, но старалась не сбиваться и слушать объяснения домового. Проблема была в том, что для него всё было просто, и он думал, что просто всем. Горыныч сразу сказал о том, что неправильно сплетённой сетью мы не только не поймаем Водяного, но и жутко разозлим. Поэтому приходилось несколько раз распускать почти готовую паутину, потому что домовик был недоволен.

— Я сдаюсь, — сказала я, положив сеть на скамью, рядомс собой.

— Время поджимает, нечего нюни распускать, — ворчал Кузьма и периодически жаловался на меня Змею.

— Всё. Достало! Я иду спать, продолжим позже. Марьяна сказала, есть время до полуночи, а у меня уже в глазах рябит, — начала ныть я, вскочив с лавки.

Домовой усмехнулся, но ответил:

— Продолжим через час.

Собрав остатки сил, я доползла до кровати, надеясь хотя бы немного выспаться. Руки болели, под ногтями собралось коричнево-зелёное месиво, но я твёрдо понимала, что должна помочь русалке, иначе не прощу себя, если с ней что-то случиться.

Это была последняя мысль, перед тем как провалится в сон.

***

Надо мной светило солнце, небо было чистым и светлым. Ветер трепал мои волосы и на душе было спокойно и тепло. Подняв голову вверх, я увидела, как высоко-высоко в небе кружит птица, затмевая собой солнечный свет. Лучи её перьев попадают за горизонт, обещая счастье и после захода небесного светила. Вдруг я замечаю, что птица срывается вниз и несётся ко мне. В паре метров от земли она замедляется, садясь рядом.

— Доченька, вы затеяли опасную игру. Спасать русалку и ловить Водяного, глупая затея, — заговорила она человеческим голосом.

Почему-то я не удивилась, отдавая себе отчёт в том, что со мной говорит птица, но была уверена, что ничего странного в этом нет. Волшебный мир настолько проник на подкорку моего сознания, что даже если сейчас прилетит говорящая пчела, я буду спокойна.

—Марьяна спасла мою жизнь… — начала было я, но птица прервала мои объяснения взмахом крыла.

— Русалки коварны, они поют сладкие песни, а потом утаскивают тебя на дно.

— Так что ты хочешь от меня? — спросила я, думая, какого же объяснения жду.

— Отступления, — сказала птица, я замотала головой.

— Ты знаешь, ты очень упрямая, — проговорила птица, а затем продолжила: — запоминай.

Скрой от взора глаз, все, что знаю я

Отведи беду, защищай меня

Тонкая струна, прочной будет сеть

Тёмная стена будет зверю клеть.

— Что это? — не поняла я.

— Заговор. Он поможет вам спрятать сеть, — сказала птица. — И надеюсь, защитит вас, — уже чуть тише добавила она. После этого птица клюнула рядом с моей рукой, словно прощаясь и улетела.

Проснулась я свежей и отдохнувшей. В мою дверь барабанили уже явно больше минуты, но мне было всё равно. На душе было такое умиротворение, что я открыла дверь, с огромной улыбкой на лице.

На пороге меня встречал злой домовик.

— Ах, а не помешал ли я вашему сну? — зайдя в мою комнату, проворчал он.

– Скажите, Кузьма Иванович, а есть такой заговор, который делает вещи невидимыми?

— Таких заговоров полно, но только зачем тебе? Если хочешь спрятаться, не выйдет. У Водника нюх, как у волка, хоть он и рыба, — захихикал домовой, радуясь своей шутке.

— Не себя, — замотав головой, сказала я. — Русалку и сеть.

— Что? — не понял Кузьма.

— Мне приснилось, что можно так сделать, поэтому я решила спросить у вас.

— Тебе и сон в руку, — обрадовался домовой. — Пойдем, скоро солнце сядет, а у нас ни сети, ни пол сети. Не успеем, твоя подруга на корм пойдет, — он снова засмеялся, но в этот раз как-то гаденько.

Мы плели невод до полного захода солнца. После сна руки слушались гораздо лучше, и соображала я куда быстрее, поэтому распускать пришлось всего два раза в конце, но совсем по чуть-чуть.

Забравшись на Горыныча, мы отправились к реке, где теперь обитал Водяной, и где нас ждала Марьяна.

— Учитель, вы уверены, что «паутина» удержит это чудовище?

— Я, то есть мы, уверен, что хотим есть, почему нельзя было поужинать перед полётом?

— Кто-то говорил, что больше не будет есть, — сказала голова справа.

— Нина, что ты имеешь в виду? — спросила средняя голова.

— Просто, мне приснился сон, где мне предложили… — сбивчиво начала я.

— Предложили? Кто? — недоумевал Змей.

— Мне кажется, мне снилась мама, — смущенно произнесла я. — Она сказала, можно заговорить сеть, чтобы её не увидел Водяной, возможно, так проще будет его поймать.

— Яга говорила мне, что есть такие заговоры, но я ни одного не знаю, — вздохнув, сказала средняя голова.

— А можно потом к Ягусеньке на яства? — протараторила левая голова.

— Лень лететь, может домой? — лениво сказала голова справа.

— Мама сказала мне, можно я попробую? Лишним не будет, — спросила я, Змей лишь кивнул.

Мы приземлились на берег, где, свесив хвост в воду, нас уже ожидала русалка. Достав сеть, я прочитала заговор, для достоверности проводя над ней руками, потому что видела это в кино про магов и целителей. К моему сожалению, сетку я видела, а это значит что, возможно, я что-то сделала не так.

— Тебе придется расставить эту сеть самой, глубина не позволит остаться мне незамеченным, — сказал Горыныч русалке.

Марьяна поморщилась, предложив передать эту миссию мне, ведь после этого я могла бы остаться жить в её реке. Предложение показалось мне очень милым, но решила, что пока откажусь.

Действуя по уже отлаженной схеме, русалка привязала сеть к волосам, нырнув глубоко под воду, а мы видели, как сеть плыла по её следам.

Спустя какое-то время, Марьяна поднялась на поверхность, вслед за ней, под водой раздался хлопок, похожий на взрыв.

— Старик попался, — заключила она.

Нас накрыло волной, а когда мы снова обрели способность видеть, перед нами предстала такая картина: в большом водовороте запутавшись в сетях, пытался выбраться Водяной. Склизкие бока, проваливались сквозь отверстия, делая Водяного похожим на докторскую колбасу. Марьяна, хохоча как сумасшедшая, плавая вокруг, запутывала сеть вокруг него еще больше, колотила, где придется, если для этого был удачный момент.

Мы наблюдали за этим, пока я не опомнилась, и не сказала Горынычу хватать сеть.

Горыныч в свою очередь велел мне забираться на него быстрее, чтобы не терять время и сразу, поймав Водяного, отправиться к месту, где мы договорились встретиться с домовиком.

Кузьма ждал нас на берегу бескрайнего моря с огромной железной бочкой. План состоял в том, что когда мы будем подлетать, Кузьма откроет бочку, а как только Водяной окажется в ней, запечатает её семью замками и скинет в воду.

Пока мы летели, Горыныч не раз порывался бросить свой груз. Хоть сеть и ослабляла старика, у него хватало сил бить водяными кнутами по крыльям Змея, отчего мы несколько раз чуть не разбились.

Как только мы начали снижаться, я поняла, что мы, наконец, добрались. Открыв железный короб, домовой ждал, когда мы забросим туда Водяного. Водяной брыкался, не давая возможности, прицелится, из-за того что сеть раскачивалась. Горыныч не хотел касаться противного тела, поэтому надеялся попасть им с высоты.

Когда мы подлетели ближе, морской властелин поднял огромную волну из моря, накрывая нас ей. Не удержав свою ношу, Горыныч разжал лапы, по иронии судьбы Водяного попадая точно в цель.

Заточив Водяного в бочке, домовой начал что-то быстро читать, поводя какие-то свои ритуалы. После того, как он закончил, Горыныч спихнул бочку в воду, а мы стояли и наблюдали, как он идет ко дну.

— Лет пятьдесят точно не всплывет, — довольно сказал Кузьма Иванович.

— Можно и домой, — заключил Змей, собираясь взлетать.

— Нина, – окликнул меня домовой. — Помнишь наш спор? Время на исходе.

Глава 19

Любовь это…

…причина нашего присутствия на земле.

Домовик был прав, месяц почти заканчивался, а я еще так и не научилась управлять своими силами. Хотя после таких приключений, мне как минимум нужен был еще месяц отдыха. Вернувшись к Горынычу, я рухнула на кровать совсем без сил. Я вспомнила свой сон и улыбнулась. Значит, мама думает обо мне, осталось только найти её. Впечатления сегодняшнего вечера портил всё тот же Кузьма. Что он имеет в виду? Какой большой секрет может быть в моей семье, кроме меня?

Сил не осталось, и я решила, что подумаю об этом утром, а пока отдамся в объятия снов.

Пробуждение было не очень радостным. Сегодня мама мне не снилась, а вот огромная безобразная жижа, угрожающая расправой, донимала всю ночь. Мне снилось, как мечется и стучит Водяной в своей тюрьме. На мгновение мне даже стало жалко его, таким беспомощным он выглядел. Но потом я напомнила себе, что он хотел со мной сделать, и жалость растворилась в воздухе.

После завтрака я отправилась на склон, где проводила большую часть времени. Закрыв глаза, я представила, как струится огонь по моему телу, словно магма. В руках чувствовалось покалывание, а когда я открыла глаза, оказалось что пылает всё тело. Очевидно, после вчерашнего я стала сильнее, но попробовав управлять этой силой, я потерпела поражение. Как только я собралась поджечь стог сена, который учитель оставил для тренировки, пламя погасло.

— Да что я делаю не так? — возмущаясь в пустоту, спросила я.

— Ты слишком много думаешь, — раздалось из травы. — В тебе уже это есть, возьми своё.

Я присмотрелась и увидела, как проворный домовой, лежа в траве, жуёт соломинку и наблюдает за мной. Видимо, следит, как идут дела, чтобы не проиграть пари.

Мне очень захотелось, чтобы он ушёл. Соломинка, ярко вспыхнув, обожгла домовика, из-за чего он начал громко ругаться. А я, наконец, поняла, как работает вспышка, которая задействуют активацию сил. Мне стало так легко, что хотелось смеяться. Кузьма, видимо и сам не понял, как помог мне выиграть наш спор. Или это я чего-то не поняла?

— Вы проиграли, — сказала я, победно облачая огонь в форму.

Внутри меня взрывались фейерверки, я чувствовала силу внутри себя. Она текла по венам, согревала и манила. Раньше я думала, что чтобы измениться, человеку нужно много времени, решений, самокопаний, но оказалось, что человеку требуется мгновение. Это похоже на импульс. Есть только переломный момент, когда ты чётко видишь эту грань. Секунду назад, ты это ты, а теперь другой человек. И этим импульсом для меня стал Кузьма.

Я думала, домовой будет зол, но он только рассмеялся.

— Поздравляю, наконец, ты обрела свою силу, — усмехнувшись, сказал он.

Моя сила, что так долго таилась, сковывала, играла мной, наконец, признала во мне хозяйку. Мне нужно было проверить, правда ли это, поэтому я сконцентрировалась на сене. Раньше чтобы поджечь краешек снопа, мне требовался день, но теперь, не успев подумать об этом, здесь уже догорало кострище.

« Да уж, стоит хотя бы немного рассчитывать силы», — подумала я.

Мне очень хотелось скорее поделиться этим со своим учителем, поэтому потушив огонь, чтобы не разгорелся пожар, я побежала в дом.

Горыныч сидел за столом, отбирая травы, которые нужно было высушить на солнце. Мне было любопытно, как он отреагирует на эту новость, но Змей словно и не заметил, как я впорхнула в комнату.

— Учитель, — громко сказала я. — У меня для вас хорошая новость.

Но головы даже не повернулись.

— Учииитель? — позвала я.

— Эх, — сказала средняя голова, и больше ничего.

Вслед за мной в дом доковылял Кузьма. Его усы были опалены, поэтому он постоянно приглаживал их, зло бормоча себе под нос.

— Что это с ним? — потихоньку поинтересовалась я у домового.

— А-а-а, это у него лихорадка, — ответил он.

— Лихорадка? Он что, заболел? — я опешила. Я вообще думала, что волшебные звери не болеют, если, конечно, Горыныча можно было назвать зверем, в привычном понимании этого слова.

— Эх, да. Эта хворь с незапамятных времён всех губит, — ответил старик, пугая меня ещё больше.

— Кузьма Иванович, так что же нам делать? Только Яга сможет нам помочь, она заклинания знает, зелья из трав варит. Может и Горынычу поможет, спасет его от этой вашей «хвори».

Домовик разразился смехом.

— Нет, старая карга здесь точно не поможет, тут другое. Влюбился наш «птенчик», — сказал домовик, снова заходясь хохотом.

Я ничего не понимала. Змей влюбился? Но в кого? Нет, конечно, каждый имеет право на любовь, но… меня немного смущало, что Змей такой большой, значит его возлюбленная тоже, по логике вещей, довольно статная дама. Только что-то я не видела по близости еще одну дракониху.

— Эмм, а кто же его избранница, — спросила я с дрожью в голосе.

Тут домовик совсем расклеился. Прыснув со смеху, он покатился по полу, всё приговаривая: «Ой, не могу, ой, не могу».

Тогда я решила прояснить ситуацию у самого Змея, но он лишь грустно вздыхал.

— Так ты ж сама их познакомила, — сказал Кузьма.

— Сама? — я стала судорожно вспоминать, где и когда я могла познакомить Горыныча хоть с кем-нибудь.

— Марьяна. Русалка твоя, — всё не унимался домовой. — Вчера, как вы вернулись, он забыл, что территорию плохо осмотрел, да и крылья у него чего-то побаливали, вот и решил пролететь кружок, другой, размяться. Летит и видит Марьяну, она сидит на берегу косу плетет да тихонечко что-то под нос себе напевает. А у нашего Горыныча головы-то три, да ни одна не варит: нарвал камышей и ей вручил. Рассмеялась твоя рыба, с головами его окатила водой, да уплыла, оставив нашего романтика в расстроенных чувствах.

Тут Горыныч поднял головы, грустно смотря на нас.

— Злой ты, Кузьма Иваныч, — печально опустив голову, сказала средняя.

— Она нам даже рыбы не пожалела, — сказала голова слева.

— А как она поёт, — мечтательно сказала голова справа.

— Учитель, а чем вас Марьяна так привлекла, она же, ну, в воде живёт, а вы воду не любите, — сказала я осторожно, опустив детали про то, что она рыба, хоть и наполовину.

— Она очень добрая, — сказала средняя голова.

— И вкусно пахнет, — сказала голова слева.

Домовик не выдержал:

— Воистину говорят, любовь слепа. Это русалка-то добрая? — хихикал он.

Я смотрела и удивлялась, сколько нежности в таком суровом на вид, но таком добром звере. И не мне судить о предпочтениях. Моя мать вышла замуж за моего отца, и теперь такой гибрид как я, вынужден разбираться со всей этой ситуацией.

— Перестаньте, — сказала я домовому.

— А ты не далеко ушла. Плод любви райской птицы и человека, — зло сказал домовой:

Закроет ночь, затянет мгла

Луч солнца, что так берегла

Оков стальных самой не снять

Сон на свободу променять

Разрушить чары, свергнуть мрак

Узнать, что вместо друга враг

Такой секрет таит семья

Лишь вся надежда на тебя.

— Что это? — спросила я.

— Твой выигрыш, — ответил Кузьма.

Глава 20

— Выражение «скелет в шкафу»,

пошло от медиков, что тайно добывали скелеты для своих экспериментов.

— А я думала, что это забытые любовники…

Из разговоров с Виолеттой…

Яга гоняла Ваську со стола. Наглый паршивец так и норовил залезть в кашу, обмакнув там свои усы. Я сидела прямо на полу, разбирая свои вещи.

Когда Горыныч немного оклемался от безответной любви, я попросила вернуть меня к Яге. С того вечера я больше не видела домового, да и честно говоря не очень-то и хотела. Он говорил загадками, которые я не могла разгадать.

После того, как я продемонстрировала то, что теперь я контролирую свои способности, Змей согласился меня «подвезти». Снова был пир, где Яга накормила Горыныча от пуза, после чего он еще пару дней слал ей голубей с благодарностями.

— Почему вам просто не провести сюда сотовый? — спросила я Ягу.

— Эк, ты мелочь, а всё учит, — сказала Яга, улыбаясь. Она явно была счастлива, что я вернулась. Мне тоже было радостно. Старушка с каждым разом становилась мне всё ближе.

— Бабушка, а вы по мне скучали? — спросила я, поймав огонёк в её глазах.

— Конечно, скучала, как иначе-то? Кто ж мне будет вещи палить, да в лесах блудиться, — усмехаясь, сказала она.

— Простите, бабушка. И за ступу, и за метлу. Обещаю, пойду в лес, наберу ивовых веток, и сделаю вам новую.

— Ишь ты, запомнила? — Яга, несомненно, подначивала меня, но это было так мило.

— Простите еще раз, — я виновато опустила голову вниз.

— Ладно-ладно, хватит, иди ешь. Потом поговорим.

Яга сварила ячневую кашу, рассыпчатую и очень вкусную. Странно, но дома я никогда не ела кашу. Старушка заботилась обо мне, а мне в свою очередь тоже хотелось сделать ей что-нибудь приятное.

— Бабушка, расскажите ещё о маме, — попросила я.

— Да что рассказывать? Озорная, шустрая, вечно норовила влипнуть в неприятности. Вот прям как ты! — сказала Яга.

Я сразу представила девчонку с косичками и в веснушках. Она гуляла по лугу, собирая полевые цветы. Почему-то я подумала, что она очень любила одуванчики, потому что любила их сама.

— Бабушка, а она любила цветы? — я привыкла говорить о ней в прошедшем времени.

— Эта егоза везде таскала с собой тараксум, потому что они напоминали ей солнце, — ответила она, будто выплюнув это странное слово.

Я решила, что это подсолнухи, ведь их называют маленькими солнышками.

— Она любила подсолнухи?

— Тераксум – это одуванчики, — пояснила Яга.

Я оказалась права насчёт одуванчиков и от этого на душе потеплело.

— А вы когда-нибудь видели моего отца?

— Зачем мне эта чума бубонная? — рассердилась Яга. — Это ведь через него мы Василису потеряли. Ни одной ниточки не ведет, где её путь пролегает. А он, поди, живёт и радуется.

— Кстати про потери, пока я была у Горыныча, мне тут домовой «напел» странную песенку, не могли бы вы мне объяснить?

— Какую такую песенку? Отродясь не слыхивала, чтобы домовые пели.

Я засмеялась. Мне показалось очень милым, если бы Кузьма пел, но я продолжила:

— Нет, это был наш спор, мой выигрыш, точнее это он говорит, что выигрыш, — начала я путаные объяснения.

— Ничего не поняла. Нина, ты как давно ты научилась разговаривать? Ты в своём уме?

Вопрос бабки был логичным, но всё же мне хотелось докопаться до истины, поэтому я утвердительно кивнула и отчеканила то, что мне сказал домовой:

Закроет ночь, затянет мгла

Луч солнца, что так берегла

Оков стальных самой не снять

Сон на свободу променять

Разрушить чары, свергнуть мрак

Узнать, что вместо друга враг

Такой секрет таит семья

Лишь вся надежда на тебя.

Я думала, ведьма засмеётся и скажет что-то в духе: «О, Нина, и давно ты стала стихи сочинять», но этого не произошло. Вместо того, чтобы покрутить пальцем у виска, она серьезно посмотрела на меня и попросила всё повторить. Я повторила.

— Значит, твоей семье известно, где сейчас Василиса, — это было утверждение, а не вопрос.

— С чего вы взяли? — нет, я, конечно, злилась на свою семью, но чтобы ОНИ скрывали нахождение моей матери?

Хотя, немного подумав, я вспомнила, как отреагировали на меня мои родители. Им точно что-то известно, но, сколько скелетов в нашем шкафу на самом деле?

— Бабушка, а может домовик врёт? — спросила я с надеждой.

— Эти проворники много шалят, но никогда не врут. Поди пока Нина, собери ветки-то ивовые. Подумать мне надо, да с Лешим совет держать.

Я не стала задавать лишних вопросов. Немного уже зная старуху, я подумала, что лучше позже выпытать у неё, что она имела в виду.

Поэтому я пошла в лес, искать ближайший водоём. С собой Яга дала мне клубочек, сказав, что он приведет меня туда, куда мне нужно. Распустив нитку, я бросила клубочек на землю и шла за ним по следам. Спустя не так много времени мы и правда пришли к воде. Это был маленький водоём, на берегу которого раскинулась красивая ива, ветви которой, свисая, касались водной глади.

Ломать дерево показалось мне кощунством. Да и дедушка Леший не одобрит эту затею. Поэтому я стала искать и собирать уже сломанные ветки вокруг ивы, надеясь, что Яга одобрит.

Собрав целую охапку, я решила отнести прутья Яге, чтобы она сама выбирала, какие именно ветки ей нужны.

На обратном пути, клубочек я сматывала, проходя тот же путь. Но что-то привлекло моё внимание у куста с красными ягодами, и я обернулась.

Собирая и лопая ягоды, за кустом стояла кикимора. Та самая, которая похитив меня, притащила к Водяному в надежде, что тот отправит меня на морское дно.

Увидев меня, она сразу же бросилась бежать. Гнаться за ней я не собиралась, а вот поподробнее выяснить у Яги, что происходит, стоило. Со всеми событиями, что происходят в моей жизни, я совсем забыла про неё.

Вернувшись к избушке, я застала Ягу и Лешего о чем-то активно спорящих. Свалив прутья к подножью куриных ног, я подошла послушать предмет их спора, но как только я подошла, они оба замолчали.

Я понимала, что, скорее всего, предметом их спора была я, поэтому ничего не стала спрашивать об этом. Вместо этого, я спросила про кикимору.

— Бабушка, а кикимора так же приходит к вам в гости?

— Давно этой шабашной не было. Соскучилася что ли?

— Да нет, — ответила я, сомневаясь, стоит ли рассказывать Яге о случае с кикиморой. С одной стороны, Горыныч не стал рассказывать ничего Яге, и тут было два варианта: либо кикимора вылетела у него из головы, так же как и у меня, либо он не хотел рассказывать историю про русалку, которую в итоге тоже пришлось спасать.

Но раз уж я завела этот разговор, добавить что-то следовало.

— Бабушка, я видела в лесу кикимору, с двумя подружками.

— Так их кишмя кишит, этой нечисти. Испугали они тебя что ли?

Я замотала головой, решив сменить тему, и напомнила им о разговоре, который проходил до меня.

— Карга думает, что твоим родителям нельзя доверять.

— Что вы имеете ввиду?

— Не бери в голову, Лешак с ума сошел. Я думаю, нам нужно выяснить, что им известно.

Я задумалась и поняла, что мне следует посетить родных и выяснить что известно моей семье обо мне и моей матери.

— Мне нужно вернуться, — сказала я. — Нужно узнать кто они, и что им известно обо мне и о маме.

Глава 21

— А у кого это такие красивые глазки? А у кого такие красивые губки?

— Папа, папа, а давай ещё раз поиграем в ку-ку?

— Не хочу, боюсь, однажды я открою глаза, а тебя не будет рядом…

Осторожно ступая по лесу, чтобы не разбудить Лешего и его самых громких сторожил, лесных птиц, я как можно скорее старалась найти ту самую «дверь». Яга строго настрого запретила возвращаться, пока они не придумают, как меня защитить на всякий случай. Я же думала о том, что нужно переодеться в своё, чтобы не было вопросов, а ещё, что прожив с ними пятнадцать лет всё-таки как-то выжила. Плюсом ко всему, у меня была моя магия, а с ней довольно сложно бороться.

Пробираясь через зелёные кущи, я надеялась найти тропинку по которой сюда попала. Все деревья выглядели знакомо, но вот правильно ли я шла,сказать было сложно. Иногда мне мерещилось, что вот-вот выйду к городу и тогда поеду домой, но за каждым поворотом меня встречали всё новые и новые кустарники.

Собираясь вернуться, я уже и забыла, почему сбежала. Вернее я помнила почему, но той обиды, злобы, непонимания уже не было. Вообще человеческая память так интересно устроена, что всё плохое стирается практически сразу, оставляя только хорошее. В этом точно был смысл, иначе мы все просто сошли бы с ума, а так психика защищена и дурки не так переполнены.

Пока я шла, заметила, как мало знаю о лесе. Его красота всегда меня завораживала, но только сейчас я обратила внимание на то, как шелестят кроны, приветственно кланяясь тебе, как птички, добыв очередного червячка, несут в гнездо на корм своим птенчикам, как журчали ключи, создавая мелодию. Все эти мелкие детали грели сердце, создавая в нём уют.

Наконец, я вышла на тропу, очень похожую на ту, что привела меня к Яге. Увидела раскидистый дуб с его богатой кроной и мощными корнями. Я узнала этот дуб, здесь мы впервые встретились с Лешим. Забавный старичок вечно носится со своей шляпкой, в которой он больше похож на гриб. Именно он отвёл меня к Яге, а значит — спас.

Яга выглядела молодой, красивой женщиной, когда яувидела её впервые. Её выдавали глаза, много видевшие, они излучали столько мудрости, что невозможно было представить эту женщину моложе …тцати лет. Сама она свой возраст мне так и не назвала, но позже стала чаще выглядеть, как бабушка лет шестидесяти пяти. Один раз я видела, как с неё слетает маска благонадежной старушки. В тот день она отправила кикимору за кувшинкой для моей защиты, а когда я спросила для чего она, увидела её тёмную сторону. Думаю, она хочет, чтобы я не забывала, что она всё-таки принадлежит стороне Нави.

Я искренне полюбила их за доброту и заботу, которой они меня окружили. Но мне нужно было узнать, что затеяла моя родня, поэтому ушла, надеясь, что при этом не сильно задела их чувства.

Обойдя дуб, я словно оказалась в каком-то другом лесу. Птицы пели, но словно не так голосисто, ветер трепал листву, но будто рвал, а не убаюкивал. Каким-то шестым чувством я поняла: я нашла «дверь» и сейчас нахожусь в «своём» мире. Достав телефон, я в этом убедилась, сеть показывала 4G.

Поплутав еще немного, я нашла ту самую дорожку. Выйдя из леса, я увидела верхушки домов и тёмный горизонт. Теперь всё ощущалось иначе, атмосфера была гораздо холоднее.

Пройдя несколько шагов, я остановилась у столба. На нём красовалась моя фотография, которая была сделана на день моего пятнадцатилетия. Надпись под ней гласила: помогите найти. Пропала любимая дочь и племянница. Ушла из дома и не вернулась. Была одета… и всё в таком духе. Мне стало противно оттого, что они выставляли это в таком свете. Еще мне подумалось о том, что стоит быть немного скрытнее, мало ли что они наплели полиции и что могут сделать люди, узнав во мне беглянку.

Пробираясь по лесополосе, я добралась до своего дома. Оказавшись рядом, я вдруг осознала, что даже не знаю, что сказать при встрече. Решив держаться отстраненно я, как ни в чём небывало нажала кнопку лифта. Поднявшись на свой этаж, я задумалась, а стоит ли нажимать на звонок? Может лучше всё бросить и вернуться к Яге? А может всё что было, просто большая ошибка и ничего этого не было? Поколебавшись еще с минуту, я позвонила.

Дверь долго никто не открывал и я уж было подумала, что никого нет, собираясь уходить, но тут ключ в замке повернулся. На пороге стоял сонный отец.

Увидев меня, он радостно кинулся обнимать меня, а я стояла как вкопанная и не могла понять, почему я больше не чувствую тепла и любви к этому человеку?

Затянув меня в квартиру, он начал расспрашивать о том, где же пропадала всё это время, а я, оглядывая место, что когда-то было моим домом, не могла поверить, насколько дом маленький и настолько ненастоящий. Мне казалось словно всё это мираж.

— А где все? — зачем-то поинтересовалась я.

— Бабушка уехала. Мы отправили её в санаторий, когда ты пропала. Она очень переживала, у неё подскочило давление, поэтому мы с тётями решили, что так будет лучше, — сказал он, дико нервничая.

— А где… — я не успела закончить, отец меня опередил.

— Тётя Тоня ушла на рынок, а вот тётя Маша пропала вслед за тобой, сколько мы её не искали, её нигде нет.

Странная мысль промелькнула в моей голове, но я тут же отогнала её прочь.

— Значит, бабушка в санатории, а вы с Тоней вдвоём, ищите Машу?

— Машу ищет полиция, но она взрослая, а вот ты могла бы потрудиться объяснить, где ты была?

Со стороны ситуация была такова: отец отчитывает дочь подростка, за то что та, в период бунтарства, сбежала из дома, а вот если копнуть глубже…

— Пап, а где мама? — спросила я, глядя ему в глаза. Мне показалось, это был отличный момент, так как мы были наедине.

Лицо отца побледнело от неожиданности вопроса. Он явно не ожидал что, вернувшись, я буду задавать вопросы о маме, если учесть, почему я убежала. В глазах снова промелькнул страх, только в этот раз я не поняла страх чего? Меня? Страх правды? Возможно, есть еще что-то, что я не знаю о своём отце, и его гложет страх чего-то извне.

— Вернувшись, ты решила поиздеваться? Ты прекрасно знаешь, что её не стало, когда родилась ты, — сказал он, отвернувшись.

— Хорошо, скажи мне хотя бы имя. Его же я имею право знать, правда? — я смотрела на спину отца и то, как с каждым словом она склонялась всё больше, я понимала, что ему и правда больно от моих слов. Повернувшись ко мне, он сказал:

— У неё было прекрасное имя, как перезвон колокольчиков. Её звали Василиса, как нежные цветы голубого цвета.

Василиса… Теперь это точно не было похоже на сказку. Всё встало на свои места. Василиса — райская птица из волшебного леса, яркая как солнечный свет.

— Пап, я хочу знать правду, что произошло на самом деле? — мне было важно то, что он сейчас мне скажет, что не соврёт. Я хотела убедиться в его непричастности к её исчезновению.

— Ох, дочка. Я встретил твою маму когда мне было двадцать. Красивая, лёгкая, яркая, она светила как солнце, озаряя своим светом всё вокруг.

Я задумалась, была ли это аллегория, или же отец знал правду.

— У неё были смешные кудряшки, а еще веснушки на щеках. Она любила жизнь, она была самой жизнью. Твоя мама всегда очень мало о себе рассказывала, но для меня это было не важно. Мы гуляли до заката, а потом она исчезала. Так прошел месяц, другой, потом мы поняли, что не можем друг без друга, и я предложил ей свою руку и сердце. Меня пугала таинственность, но я так сильно её любил, что мне казалось, что это всё можно отложить на потом, все выяснения и все вопросы. Мы поженились спустя год. Твоя мама, всё оттягивала этот момент, всё говорила, что бабушка с дедушкой не обрадуются этому, а я просил её познакомить меня с ними, уверял, что быстро их очарую, но встречи так и не состоялось. Просто, в один прекрасный день, мы пошли и расписались и стали жить. Спустя три года у нас родилась дочь. Пока твоя мама была беременна, мы всё выбирали имена. Она хотела назвать тебя Нина, а я всё настаивал на Ирине. Когда ты родилась, мне позвонили из роддома и сказали, что Василиса, твоя мама, пропала и никто не знает где она. Камеры тогда были не во всех заведениях, поэтому никто не смог найти её. Я тогда был в командировке и должен был приехать сразу на выписку, но так как твоя мама пропала, я попросил сестру и маму забрать тебя. Получив документы, они принесли тебя домой. Когда я приехал, ты уже была дома, лежала и смотрела на меня, и я решил назвать тебя так, как хотела Василиса, Ниночкой. Мы долго её искали, а когда срок исковой давности вышел, Маша предложила сказать тебе, что твоя мать мертва, чтобы ты не питала лишних иллюзий.

— То есть, Маша была рядом, когда пропала мама? И она предложила сказать мне, что мамы нет в живых? — спросила я, повернув голову на звук открывающейся двери.

На пороге, стояла моя тётя.

Глава 22

— Ты не представляешь, как она меня достала. Это не делай, туда не ходи…

— Зря ты так, у тебя отличная тётя.

— Она просто вол в овечьей шкуре….

Из разговоров с Ветой…

Открыв дверь, Тоня поставила пакеты на пол. Увидев меня, она кинулась мне на шею с приговорами, как они по мне скучали, и где же я так долго пропадала. Освободившись, от поистине железной хватки, я старалась подойти ближе к двери, чтобы, в случае чего, иметь возможность бежать.

Усадив меня за стол, Тоня стала расспрашивать, что же я делала всё то время, пока они, бедняжки, все глаза выплакали. Посмотрев на неё, я увидела красный ореол вокруг неё, он светился и пульсировал. Помня про осторожность, я поинтересовалась, а что они делали всё это время.

— Искали тебя, маме стало плохо, пришлось отправить её в пансионат. Нужно позвонить в полицию, сказать, что пропажа нашлась. Больше мы тебя никуда не отпустим, — сказала Тоня, подойдя к двери и повернув ключ.

Вместо того, что бы повесить ключ на привычное место, она убрала его в карман, что показалось мне уже безумно странным. После этого она взяла продукты и велела отцу помочь ей их разобрать. Виновато посмотрев на меня, папа пошёл на кухню за сестрой, а я стала думать, что делать, ведь и ключей отца в ключнице не было.

— Иди к себе в комнату, потом нам предстоит серьёзный разговор, — проговорила тётя.

—Ага, щазз, — ответила я, чтобы она не услышала.

Нужно было срочно что-то делать. Осознание того, что меня точно больше не выпустят из этой квартиры, пришло ко мне мгновенно. Выбираться из окон было плохой идеей, может моя мать и птица, а вот я, прыгнув с четырнадцатого этажа, точно превращусь в лепёшку, а не птицу. Тётка точно что-то замышляла, и тихонечко прокравшись к кухне, я наблюдала такой диалог:

— Она, наконец, вернулась, не надо делать того, что может её спугнуть, — говорил папа.

— Ты что, не понимаешь? Это же подростки, все мы в молодости убегали из дома, но это же серьёзно, она целый месяц школы пропустила. А учителя? Ты хоть знаешь, что они о нас говорят, что мы неблагонадёжная семья, что девочка отбилась от рук, что на нас заведут дело, в конце концов. Ты хочешь всё это пустить на самотёк?

— Но девочка дома, ты помнишь, ЧТО случилось прошлый раз, когда ты просто начала настаивать, чтобы увезти её?

— Она ненормальная. Саша, я тебе уже говорила, что её мать явно была какой-то шаманкой и пока была беременна, принимала какие-то травы, что бы пудрить нам мозги. Скорее всего, как и её мать, она умеет вводить в транс, что-то вроде массового гипноза, нам просто показалось.

Мне показалось это странным. Тётка точно что-то знала, иначе не стала бы убеждать отца в этой чуши. Подумав, я решила поговорить с ней наедине, но почувствовала огромное облегчение, когда услышала их разговор, кажется, отец непричастен к исчезновению моей матери и он мне не врал.

Пока мои мысли блуждали где-то далеко, я попустила момент, как разговор перешёл в другое русло, тётка попросила отца сходить за картошкой, которую она забыл в магазине. Я напряглась. Это означало, что мы останемся наедине. Кто знает, что может случиться, если вдруг она решит на меня напасть.

— Пап, я с тобой, — сказала я, в надежде выскользнуть из дома.

— Нет, юная леди, ты останешься. Я хочу с тобой побеседовать, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Иди, и не забудь позвонить маме, скажи, что пропажа дома, — это она уже сказала своему брату, моему отцу.

Когда папа ушёл и дверь захлопнулась, моя надежда на хороший исход улетучилась вместе с ним. Тётку я не боялась, а возможно и стоило поговорить с ней один на один, но мне не хотелось устраивать разборки.

— Где ты была, маленькая заноза? — спросила она, не скрывая злости.

— Да так, гуляла, а что, посуду некому было мыть, — сказала я, показав ей язык.

— Нахалка, как ты смеешь, — она замахнулась полотенцем, чтобы меня ударить.

— Говори, — сказала я не своим голосом. — Что случилось с моей матерью пятнадцать лет назад.

Тоня осеклась, полотенце, которое она держала в руке, упало на пол. По глазам было видно, что она надеялась, что этот вопрос она не услышит никогда, по крайней мере, в свой адрес.

— Твоя мать, такая же чокнутая, свалила в закат, оставив нам тебя, как подарок. Мы пытались найти её, чтобы вернуть тебя ей, но всё было тщетно. Я даже предлагала твоему отцу отдать тебя в дом малютки, чтобы ты не портила ему жизнь, но он свято верит, что твоя сумасшедшая мамаша вернётся.

Моя кровь начала закипать. Слушать гадости про свою мать я была не намерена, а значит сейчас точно случится что-то плохое. Ничего не замечая, тётя продолжила:

— Когда она пришла в наш дом, я сразу поняла, что она ненормальная. Восхищалась всем, от пульта для телевизора до большого десерта в ресторане за углом. Таких лечить надо. Хотя брат считал это милым и умилялся всему, что она говорила. А потом она забеременела. Стали происходить совсем странные вещи, дома, техника сходила с ума, если мы ехали на природу, костры вспыхивали сами по себе, а однажды я видела, как у твоей матери вместо руки выросло золотое крыло. Я подумала, что она напоила нас чем-то, ведь в этот день мы отмечали день рождения твоего отца, мало ли что она подлила нам в чай. Но я видела подобное ещё несколько раз и поняла, твоя мать какой-то уродец, но из неё можно вытянуть деньги, и тогда…

Дальше я уже не слушала, глаза накрыла пелена ярости. Чашки что стояли на столе взорвались первыми. Осколки разлетелись по всей кухни, раня тёте руку. Затем загорелась занавеска, вертясь ужом, она старалась достать до волос. Мне показалось забавным поджечь ей волосы.

Тоня заорала, схватив кувшин с водой пытаясь меня облить. Не знаю, что она видела во мне, но кувшин выпал из её рук, расплескав воду по полу.

— Ты монстр, — кричала она, пытаясь выбежать из кухни, но на выходе стояла я.

— Ты посмела так говорить о моей маме и теперь думаешь, что я прощу тебя? Столько лет вы скрывали правду от меня, а теперь ты плюёшь в меня своим ядом? — мне нравилось, что она беззащитна предо мной, но меня начала пугать эта черта во мне. Она превращала меня во что-то жуткое, поэтому, как только эта мысль проскочила в моей голове, я сразу остановилась, потушив огонь.

Со страхом, на меня смотрели карие глаза. Тётка вооружилась табуреткой. Хоть она и была напугана, была готова драться. Эта черта была мне близка, но это не значило, что я признала её частью своей семьи.

— Где твоя сестра, ты-то должна знать? — я спросила это, веря в то, что они пудрят голову моему отцу. Из услышанного я сделала вывод, что тётка давно и яростно меня ненавидит, так же как и мою маму. Осталось узнать, что по этому поводу думает её сестра и моя бабушка. После этого концерта, я не была уверена, что они хорошие люди, даже не смотря на то, что они вырастили меня. В одном я убедилась, папа не причастен, а это уже похоже на победу.

Не успела я об этом подумать, как вернулся отец. Увидев бардак в доме, он был в растерянности.

— Что здесь произошло? — спросил он.

— Твоя дочь чуть не убила меня, — задыхаясь, сказала его сестра.

— Как театрально, я бы похлопала, да руки берегу, — ответила я.

— Ты что, не видишь? Эту ненормальную надо лечить. Эта дрянь где-то шлялась целый месяц, а вернувшись, научилась каким-то фокусам и теперь угрожает мне, — тётя явно была в ударе.

— Угомонись, как ты можешь так говорить о ребёнке, больше того, о своей племяннице. Тоня, возьми себя в руки, я давно терплю, но это уже за гранью, — сказал отец, а я впервые видела еготаким.

— Я ухожу, можно мы потом поговорим? — сказала я, решительно отступая к двери.

— У тебя есть деньги? — спросил папа. — Тебе что-то нужно? Может, скажешь, где ты сейчас живёшь? Дочь, ведь происходит что-то серьёзное?

— Мы обо всём поговорим, но позже. Пока я выяснила для себя кое-что и мне надо над этим подумать. Пап, ты должен пообещать, что съедешь от этой сумасшедшей. Она унижала маму, поэтому я разозлилась, — я не собиралась оправдываться, но мне не хотелось, чтобы тётка рассказала свою лживую версию.

— Ты в порядке? Тебе точно ничего не нужно? — спросил он ещё раз.

Кивнув, я повернула ключ и вышла за дверь.

Глава 23

Иногда, нити судьбы переплетаются самым странным для нас образом, но это не значит, что это для того чтобы мы страдали.

Мысли о судьбе...

Пока я ехала в лифте, размышляла о том, что же делать дальше. Нужна была ещё одна голова, чтобы всё это обмозговать. Тут я впервые позавидовала Горынычу, ведь ему всегда есть, с кем обсудить что-либо. Значит, одна из тёток меня ненавидит и всегда ненавидела. Странно, что пока мы жили вместе, это почти никак не проявлялось. Возможно, так было, пока я была удобной и не задавала лишних вопросов.

Нужно выяснить, известно ли что-нибудь второй, а как это сделать после случившегося, я не очень-то представляла, ведь если они поддерживают связь, то сейчас одна уже наверняка звонит второй, пересказывая всё, что произошло.

— Блин, — выругалась я вслух. Бабуля — божий одуванчик, что ехала со мной, укоризненно на меня посмотрела. — Простите, — сказала я, отвернувшись к зеркалу.

Выйдя из подъезда, я подумала куда мне идти. Денег не было совсем и я решила пойти в парк. Посидеть на лавочке и подумать, что делать дальше. Возвращаться к Яге пока не хотелось, нужно было как-то разыскать вторую тётку и добиться признания от неё. В животе заурчало, напоминая о том, что стоило всё же попросить у отца денег на еду. Только сейчас я вспомнила, что ела последний раз вчера вечером.

Дойдя до парка, я села на скамейку и стала думать, как добыть себе провизию. Палатка с хот-догами звала меня к себе, предлагая вкусить запрещаемый отцом фаст-фуд. На другой стороне продавали шары, сладкую вату и…

— Боже, — выдохнула я.

Там продавали жареную во фритюре картошку. Такую пружинкой, растянутой на палочке. Когда я была маленькой, папа всегда покупал мне эту картошку, не смотря на то, что был против жареной еды для ребёнка. «Пусть уж лучше это будет овощ, чем вредные булки», — говорил он. В животе опять заурчало.

Подойдя к палатке, я спросила, сколько она стоит, но получив ответ, расстроилась, мелочи валявшейся в кармане не хватит.

Вернувшись на скамейку, стала думать, где раздобыть денег на эту пружинку. Мысли обо всём остальном отошли на второй план. И тут я увидела объявление о том, что они приглашают начинающие дарования к ним в группу, для выступления по вечерам.

Подойдя на пост администрации, я спросила, какого рода развлечения они устраивают и какие работники им нужны. Парень, работающий за стойкой, осмотрел меня с ног до головы заинтересованным взглядом. Спросив сколько мне лет, сразу скис и отправил куда подальше.

— У вас что, дискриминация по возрасту? — спросила я.

— Гуляй, мелочь, ищи дураков, — сказал он, показав язык.

— Сам-то давно подгузники снял? На вид тебе не больше, чем мне, — ответила я, показав язык ему в ответ.

— Мне семнадцать, — ответил он так, словно всех награждают медалью, если доживёшь до этого возраста.

— Да-а-а, а ума, как у хлебушка, — бросила я через плечо, собираясь уходить.

— Ну и дура, — буркнул он мне вслед.

— Виктор, — услышала я, сделав пару шагов. — У нас фаерщик заболел.

Навострив ушки, я стала внимательнее вслушиваться, о чем говорил этот ВиктОр со своим, видимо, начальником. Выяснилось, что заболела девушка, исполняющая большую часть номеров с огнём.

Я подумала, что неплохо было бы отвлечься на один вечер, и быстро перебирая ногами, подскочила, перехватывая инициативу.

— Здравствуйте, меня зовут Нина, — представилась я.

— Вали отсюда, мелочь, — огрызнулся подросток.

— Витя, как некрасиво, — сказал высокий статный мужчина в очках.

— Паап, она мелюзга, но выпрашивает работу.

Я сразу сникла. Если его начальник, это его отец, значит, моя блестящая идея пролетела.

— Если девушка хочет работать, это прекрасно. Трудолюбие всегда высоко ценилось. Учись Виктор.

Я стояла, еле сдерживая смех. Было видно, что сын работает здесь не по воле сердца, а по воле отца.

— Я слышала, вам нужна девушка, для фаер-шоу? — смущённо спросила я.

— А ты что же, умеешь управлять огнём? — с сомнением спросил ВиктОр.

— Представь себе, — снова показав ему язык, ответила я. Этот парень безумно меня раздражал своей надменностью.

— Ладно, дети, не ссорьтесь. Витя, возьми перерыв и покажи Нине, как у нас здесь всё. Нина, если серьёзно, вы когда-нибудь работали с огнём?

Утвердительно кивнув, я сказала:

— Огонь — моя стихия.

— Ага, а ещё вода, воздух и земля. Пошли, аватар, расскажу, что надо делать, — сказав это, парень схватил меня за руку, потащив за кулисы и показывая реквизит для номера.

Пока я рассматривала веера, шары и палки, ВиктОр рассматривал меня. Мне было интересно, чем вызван столь активный интерес к моей персоне, и уж не понравилась ли я ему, но всё раскрылось через секунду.

— Ты слишком худая для пиротехника, ты даже стафф не сможешь удержать, — сказал он.

— Кого удержать? Зачем мне кого-то держать? — не поняла я,.

Парень поднял большую металлическую палку с накрученным по концам фитилём.

— Это стафф, — показал он.

Я поняла, что он сообразил, что я ничего в этом не смыслю, но пока он это говорил, мой живот заурчал так сильно, что от стыда я готова была провалиться сквозь землю.

— Так, мелюзга, ты идёшь со мной, — сказал он, отложив реквизит и уводя меня в сторону, где вкусно пахло едой.

Мы пришли в кафе, где усадив меня за столик, парень взял нам по бургеру и газировки, которые отец всегда запрещал. Пока мы жевали, он начал расспрашивать, откуда я и что здесь делаю.

— Я прожила здесь всю жизнь, но возможно скоро перееду.

— Далеко? — посмотрев на меня, он понял, что ответа не будет. — Так, ну а зачем соврала, что работала с огнём?

— Я не врала. Конечно, как управлять этими штуками я и правда не знаю, но если мне кто-то покажет, я быстро научусь.

— Зачем тебе это?

— А ты как думаешь? Заработать немного денег?

— Ты явно голодная. Ты бездомная, поэтому ты хочешь, чтобы мы тебя взяли?

Правда ему точно была не нужна. Поэтому я решила придерживаться первоначальной линии, сказав, что при переезде не хочу беспокоить родителей, а мне нужна новая косметика, вот и решила немного подработать, а голодная, потому что иногда забываю поесть и напоминает мне об этом только урчащий живот.

Посмотрев на меня с сомнением, кажется, он всё-таки поверил мне.

— Ладно. Я научу тебя всему, что знаю сам.

— А ты разве тоже участвуешь?

— Вообще-то, я главный факир.

«Крутой», — подумала я. — «И явно знает об этом».

— Давно ты этим занимаешься?

— Больше года точно. Девчонка нужна в шоу для зрелищности, парни для более тяжёлой работы, но знаешь, будь воля моего отца, я заменял бы всех, кто не вышел на работу, одна проблема, мне не идут платья.

Я рассмеялась, он перестал мне казаться таким уж придурком, или просто я поела?

Мы провели почти весь день за разучиванием разных техник и лучшей зрелищности. Я понимала, что мне реквизит и не нужен вовсе, но не хотела, чтобы меня заперли, как в цирке, и ставили эксперименты, поэтому усердно запоминала, что и как нужно брать, чтобы не обжечься самой и не обжечь партнёра, если это парный номер. Больше всего мне понравились веера, мне казалось, они выделялись на фоне всего остального. К вечеру, я была готова покорять публику, совсем забыв, для чего я сегодня вернулась.

Николай, отец Вити, спросил, точно ли я готова работать с огнём, а когда его сын это подтвердил, то он привёл меня в гримёрку, показав платья и специальный спрей, чтобы не обжечься.

Когда я оделась, Витя сказал, что толпа уже ждёт меня. Выйдя на сцену, я словно заново обуздала пламя. Тёплые волны согревали, а красота иллюзии завораживала.

Показывая чарующий танец огня, я заметила, или мне показалось, что в толпе я увидела знакомое лицо. Изгибаясь под немыслимым углом, чтобы выполнить трюк, я снова зацепилась за это лицо. Нет, я не могла ошибиться, это точно была она…

Я видела, как сквозь толпу, на меня смотрит моя тётя. Тётя, которая пропала, как только я исчезла.

Глава 24

Правда — очень неприятная штука. Из-за неё рушатся карьеры, браки, жизни….

Заметив тётю в толпе, я старалась больше не терять её из виду. Проделывая сложный акробатический трюк, который заключался в том, чтобы стоя спиной к зрителям, встав на мостик и подняв стафф, прокрутить его над головой вернувшись в исходное положение. В какой-то момент, я отвлеклась и у меня загорелась рука. По толпе пробежался гул ужаса, потому что, наблюдая за тётей, я вообще не сразу заметила, что рука горит. С другого конца сцены, ко мне уже бежал обеспокоенный Виктор, а в глазах была видна вся вина этого мира. Быстро потушив огонь и продолжив танцевать, я жестом показала, что со мной всё в порядке.

Номер кончился и, кажется, я понравилась зрителям. Толпа восхищённо аплодировала, даже когда я ушла в за кулисье. Срочно скинув весь реквизит, я аккуратно выглянула, чтобы найти глазами моего «врага».Маша стояла, выискивая меня в толпе. Ну, вернее, я почему-то подумала, что именно меня она и ищет, потому что следит за мной.

Обогнув кулисы, я направилась прямо к ней, забыв снять чужое платье. Когда она меня заметила, она рванула так, будто сдавала кросс по лёгкой атлетике. Я погналась за ней, прорываясь сквозь толпу, слыша сзади восхищённые крики людей и обеспокоенный крик Виктора.

«Прости, я верну платье» — взмолилась я мысленно.

Завернув за гипермаркет, тётка побежала по направлению нашего дома, а когда я решила что вот-вот она забежит в подъезд, она рванула в сторону леса. Это было странно. Вообще вся ситуация была предельно ненормальной. Почему она бежала, увидев меня, почему побежала в лес, а не домой?

Ну, допустим, Тоня сообщила ей, что я нашлась и что я устроила. Этим, хоть и с натяжкой, но всё же можно объяснить побег. Но почему она побежала в лес, туда, где максимально просто заблудиться?

Мои мысли прервал образ, пойманный боковым зрением. Так как я остановилось у своего подъезда, недалеко от меня стоял парень. Запыхавшись, он пытался отдышаться. Повернув голову, я увидела никого иного, как Виктора.

— Привет, — от неожиданности сказала я.

— Ну, ты и марафонец, — сказал он, едва отдышавшись.

— А ты тут чего? А, точно, платье. Прости, мне просто очень нужно было кое-кого догнать, но не судьба.

— Да фиг с ним с платьем, тебе, кстати, очень идёт, —сказал он, как мне показалось, смущаясь.

— Спасибо, но я всё равно его верну, у меня нет привычки, брать чужое.

— Ты поранила руку, дай посмотрю.

— Всё нормально, видишь? — я продемонстрировала абсолютно целую руку, без единого следа ожога.

— Но как? Рука горела, я же видел, как и многие зрители.

— А, так это спрей от ожогов, твой отец сказал использовать его на максимум, — соврала я.

— Ни один спрей не спасёт, если пламя полыхает так, что готово сжечь до костей, — сказал он.

— Ну, значит, это так выглядело, но на самом деле всё не так страшно. Видишь? — я упорно доказывала, что его опасения беспочвенны, показывая целую руку.

Мы замолчали. Неловкость момента затягивалась, пока я не заметила, как он смотрит на что-то на стене подъезда и только присмотревшись, увидела, что он так пристально разглядывает. На доске объявлений красовалось моё лицо с надписью «помогите найти».

— Вот блин, — чертыхнулась я чуть слышно.

— Так ты не бездомная, ты и правда, марафонец. Только убегаешь из дома, оставляя родителей переживать за тебя.

— Слушай, у меня сейчас нет времени всё тебе объяснять, но мне надо идти, позже я верну тебе платье, а сейчас мне пора, — с этими словами я бросилась к лесу, уже правда не особо представляя зачем. Вряд ли Маша сидит под ближайшим кустом и ждёт меня. К моему счастью, Виктор за мной не последовал.

Пробегая по лесу, я увидела старушку с рюкзаком, что собирала грибы. В это время ходило много грибников, поэтому я сначала не обратила особого внимания на это, если бы не одна деталь, что не давала мне покоя. Образ словно раздваивался, отделяя ложное от истинного. Присмотревшись внимательнее, я увидела длинные зелёные волосы, скрюченную спину и длинные когти.

Всё это время старушка упорно делала вид, что она часть натюрморта, надеясь, что я просто уйду.

— Попалась, — сказала я, бросившись на неё.

Она завизжала, словно я не хрупкая девушка, а лесной кабан, забывший у неё в сумке свой трюфель.

— Ай-яй-яй, отпусти, ай-яй-яй, — кричала она.

— Кто ты? Что ты тут делаешь? Ты явно не из этого мира, кикимора, — сказала я.

— Да что ты, девочка, да что ты, красавца. Я обычная бабуля, собирающая здесь грибочки, внученьке на супчик, — извиваясь, произнесла она.

— А грибочки-то, поди, мухоморчики? — в свойственной ей манере ответила я.

— Ай-яй-яй, ну что ты доченька, пусти, меня внученька ждёт.

Думая, что с ней делать, сначала решила позвать Лешего, но потом поняла, что придётся объяснять почему я сбежала без их ведома. Всё это время кикимора не прекращала верещать.

А потом я пораскинула мозгами. Во сне мама дала мне заговор и я, решив напугать кикимору, начала с очень серьёзным, грозным видом читать ей над ухом «заклинание», стараясь придумать что-то правдоподобное.

Открой свои секреты

Сними вранья оковы

Иначе в цепи правды

Навек будешь закован…

« Ну и чушь. Это уже больше похоже на что-то из Гарри Поттера», — подумала я.

— Ч..что ты делаешь? — заверещала кикимора ещё громче.

— Говори, всё равно правду-матку скажешь мне, этот заговор мне Яга дала от злых языков, от всяких врагов, — сказала я ещё более грозно.

Мысленно, я уже каталась по земле от смеха. Ну не сюрреалистичная ли ситуация? Я удерживаю волшебное существо из другого мира, пугая его магией.

— Скажу, скажу, только отмени магию, не губи, красавица.

Я не понимала, о чем она говорит, неужели правда купилась?

— Меня подруга моя послала за тобой следить. Помнишь, там, на берегу реки, мы ещё стояли, смотрели, как водный властелин заберёт тебя, — увидев мой взгляд, кикимора замолчала. Она видимо уже поняла, что сболтнула лишнего.

— Так значит, ты одна из тех кикимор, что пыталась меня утопить, интересненько. А куда ты тётку мою дела? — сурово спросила я. Конечно, они обе не подарок, но это не означало, что я хочу оставить прозябать её в волшебном лесу. Неизвестно, что сделают Леший или Яга, если найдут её раньше меня, а найдут они её, скорее всего быстрее, ничего в лесу не происходит без их ведома.

— Какая тётка? Не было тут никакой тётки, я тут грибочки… для внученьки… ой… — кикимора поняла, что окончательно завралась и прикусила язык.

Подумав о том, что всё-таки придётся рассказать Яге о случае на реке, я мысленно позвала Лешего. Кикимора в свою очередь, извиваясь, верещала, чтобы я её отпустила.

Долго ничего не происходило, но наконец, в кустах я заметила какое-то шевеление. Из щавельника вышел дедушка, в такой уже родной мшистой шапке набекрень.

— Нина, а мы с Ягой тебя потеряли, как хорошо, что ты вернулась.

— Батюшко Леший, помоги, спаси от напасти, вцепилась в меня ручонками злыми и не отпускает, — вопила кикимора.

— Что случилось? Нина, отпусти её, она не сбежит, — последнюю фразу Леший сказал с нажимом, чтобы кикимора поняла, что для неё это вынужденное предложение остаться.

Опустив зеленовласку, мы все вместе отправились к избушке на курьих ножках. Вернувшись на опушку, на душе потеплело.

— Открывай, старая, пропажа нашлась, — закричал Леший, но никто не ответил. Избушка приветственно повернувшись к нам передом, стояла с зияющей пустотой. Хозяйки не было. Яга пропала.

Глава 25

Переправа лежала через реку Смородину по Калинову мосту.

Охранял мост трёхголовый Змей…

— Дорогая, я приеду сразу на выписку. Может ты хочешь чего-то вкусненького?

— Нет, лучше купи постель помягче для Ниночки. Твоя мама и так принесла много вкусностей, она сварила лёгкий супчик и купила мои любимые груши.

— Хорошо, — отвечает ей муж и она кладёт трубку.

Взяв на руки маленькое солнышко, женщина улыбается. Всего несколько часов назад малышка пинала живот изнутри, а сейчас смотрит на неё глазками-изумрудами.

— Странно, — говорит акушер, как только берет на руки малышку. — Обычно, у новорождённых деток глазки голубые, а у вашей дочери зелёные.

Мама целует своё сокровище, забывая обо всём на свете. Маленькая девочка, совсем крошка, а уже наделена силой огня по праву рождения. Мама заговаривает своё дитя, чтобы до наступления осознанного возраста она не поранила ни себя, никого вокруг. Магия будет спать, а проснётся лишь тогда, как пройдёт не меньше пятнадцати лет. За это время малышка подрастёт, окрепнет и сможет учиться управлять своими силами.

Баюкая и напевая колыбельную, мама думает о том, что очень хочет показать своё чадо уже таким родным Бабушке Яге и дедушке Лешему. Хоть они и были против её замужества, вряд ли они смогут возразить, какая прекрасная у них получилась девочка.

Василиса смотрит на дочь и видит в ней своего мужа Александра. Она радуется, что девочка похожа на папу, целует её в лобик, укладывая в кроватку и укрывая одеялом. Через полчаса ребёнка заберут медсёстры, что бы она смогла отдохнуть, а пока она наслаждается торжественностью момента.

Василиса задремала и проснулась оттого, что медсестра, забрав ребёнка, укрывает одеялом её саму. Оставшись в одиночестве, она грустно вздохнула, ей не хватало маленького комочка внутри, но она была рада, что они, наконец, встретились.

Вдруг, в коридоре раздался грохот. Шум и крики вынудили подняться с постели и посмотреть, что происходит. Не успела Василиса подняться, как в палату ворвался вихрь. Комната наполнилась тяжёлым туманным дымом. Закашлявшись, Василиса расслышала только какой-то бубнёж, но отдельных слов разобрать не могла. Её закружило по комнате, словно торнадо, и секунды спустя она поняла, что стоит в лесу, на мокрой промозглой земле босыми ногами.

Врач, который делал вечерний обход, услышал какой-то шум в её палате и зашёл проверить всё ли в порядке. Всё было нормально, вещи оставались на месте, а пеленальный столик готов к использованию, ничего необычного не было, кроме одного, палата была пуста.

***

Яга стояла, помешивая суп в чугунке. За столом сидели я и Леший, а кикимора ютилась на полу в углу комнаты. В чашке дымился чай, а по избе разносился запах пряностей.

Когда мы прибыли на поляну, нас ждало открытие. Яги не было дома, и ещё половину вечера она там не появлялась. В связи с последними странностями, я решила, что она пропала, а Леший, только усилил мои подозрения, сказав, что она не должна была никуда уходить, на случай если я вернусь. Всёнемного успокоились, когда она вышла из леса и обнаружила три окоченелости. Ночи стали гораздо холоднее, поэтому я пожалела, что не забрала из дома что-нибудь потеплее.

— Выхожу, стоят. Ладно ты, теплолюбивая, но ты-то, старый пень? Чай не в вечной мерзлоте обитаем, листочками прихорошись в следующий раз, бедолага, — Яга явно глумилась над беднягой Лешим, но я ничего не могла с собой поделать и рассмеялась.

— Бабушка, я думала, вы пропали и так испугалась.

— Эк, ты, ягоза. Испужалась она, а кто без спроса и ведома, от нас сбёг? Кто ни весточки, ни записочки не оставил? — сокрушалась она.

— Кстати об этом, эта кикимора, что-то знает.

Рассказав обо всех приключениях, что случились со мной, пока я была «в реальности», я посмотрела на кикимору, что сидела в углу и надеялась, что о ней, все просто забыли.

— Рассказывай, — грозно сказала Яга кикиморе.

Было видно, что ей страшно, но, видимо, собрав остатки мужества, она ответила:

— Это всё твоя вина, старя ведьма. Ты привечаешь чужих, а мы потом мучаемся. Она водяного сгубила, не ровен час и ты сгинешь под её началом.

— Тьфу ты, плесень плешивая, ты, по сути говори, по сути. Что ты делала в лесу? Где её тётка? Что вы задумали, три кикиморы-красотки, волос долог, ум короткий.

Я уже привыкла, что многие здесь вечно разговаривают какими-то присказками, меня это даже веселило, а вот кикиморе точно было не до смеха.

— Пустите меня, мои харошые, пустите меня, мои залотые, я не знаю ничего, сижу в лесу весь день на пенёчке.

Лешему это надоело, и он сказал:

— Либо ты говоришь правду, либо я отрекусь от тебя и выгоню из своего леса.

Кикимора колебалась, но перспектива жить за завесой, её явно не порадовала, поэтому она сказала:

— Моя красавица, моя чаровница, одна из подруг просила меня следить за тобой, прелестницей.

— Короче, — сказала Яга.

— Ой, Ягусечка, красотуличка, говорю, как могу, впереди не бегу. Невзлюбила тебя моя душечка, и просила обречь на водные глубины, но и там ты устояла, Водяного-дядюшку на семь замков, на семь дверей запечатала. Кто же знал, что силы тебе хе-хе от матери достались.

Шестеренки в моей голове забегали быстрее, то есть, этой кикиморе тоже известно, кем была моя мать, похоже, только я была не в курсе. А вот Яга явно была не в восторге от того, о чем проговорилась кикимора.

— То есть, вы Нину пузырю этому скормить хотели? На глубине схоронить?

Я поняла, что так и не рассказала ей о том, как в морских глубинах меня спасла русалка, а потом мы с Горынычем вернули ей должок.

— Нет, — пискнула кикимора. — Это не я. Вам другая нужна. За завесой она ходит, человечий облик на себе носит. В наших краях её давно не видели и вот с месяц назад она появилась. Пришла, порядки свои наводить начала. Подруженька моя, душенька, слово сказать ей боится, всё делает, как она хочет. Вот и к Водяному, она, нас сманила…

— Врёшь, – сказала я.

— Погоди, — сказала Яга мне, а ей ответила:

— Слыхивала я от подружки твоей, которая травы мне носит, что явилась к ней в гости сестрица из далёких краёв, стало быть, не соврала?

— Что ты, Ягусенька, что ты, красавица, как можно?

— Уходи, — сказала ей Яга.

Долго уговаривать кикимору не пришлось, уже через секунду она растворилась в воздухе.

— Значит, тебя пытались убить? — сказала Яга.

— Бабушка, сейчас всё это не важно и давно в прошлом. Главное сейчас узнать, кто эта кикимора. Она сказала, что та носит человеческий облик. То есть, прячется под мороком, скрываясь от кого-то, но от кого? И где были вы, когда мы с дедушкой вернулись? — последнее, прозвучало как обвинение.

Я не хотела, чтобы так получилось, но мне было сложно управлять сейчас своими эмоциями. Слишком многое на меня свалилось, а желание выяснить правду делало меня черствее с каждым днём.

— Пень, ты смотри-ка шо твориться-то? Бабку во вранье подозревають, — картинно схватившись за сердце, сказала Яга.

Она была очень мудра и при том не обделена харизмой. Наверное, поэтому я сразу очаровалась ей с нашей первой встречи.

— Так, ягоза, ты это брось. Я пока на твоей стороне, но не ровен час, посажу на лопату, запихаю в печь и съем. А была я в лесу, по Калинову мосту, через огненны врата, где зияет пустота.

— Простите, бабушка, — виновато опустив голову вниз, сказала я.

Леший, что всё это время молча наблюдал, проговорил:

— Надо найти ту, другую кикимору. Мы должны узнать что произошло.

Глава 26

— Я не буду играть с тобой в прятки, ты не умеешь прятаться.

— Тебе же лучше, ты всегда в выигрыше…

История одной игры…

Сегодняшнее утро было самым приятным за последнее время. Яга варила кашу с ягодами, Васька играл со своим хвостом, нежа пузико на солнышке, а я впервые за долгое время выспалась. Осознание того, что я, наконец, хоть что-то узнала о своей семье, хоть немного уравновесило моё внутреннее состояние.

Мне хотелось немного растянуть момент наслаждения, поэтому я не торопилась вылезать из кровати. Ваське надоело играть с хвостом и он, запрыгнув ко мне на живот, начал громко мурчать. Я любила такие моменты. Они казались мне по-домашнему уютными.

Дедушка Леший пообещал найти ту самую кикимору, которая, прячась от лесных жителей, предпочитала жить в другом мире, скрывая свою истинную суть от людей. Почему она так поступила, кто она на самом деле, все эти вопросы не давали мне покоя, заставляя всё больше и больше погружаться в это всё.

— Вставай, засоня, — крикнула Яга, видимо уже накрыв на стол.

Сгонять кота совсем не хотелось, но и перечить старушке не стоило. Поэтому я подумала, что можно найти компромисс в том, что Василий остаётся петь мне серенаду, а я мою Яге посуду и полы в избушке. Предложение бабушке понравилось, хоть и с некоторой коррекцией отправить меня в лес за травами и сосновыми ветками. Сама Яга, позавтракав, куда-то ушла, сказав, что еда на столе.

Провалявшись почти до обеда, я встала, когда услышала стук за дверью. На пороге стояла кикимора, которую за шкирку держала ведьма, ту самую, что я впервые встретила здесь, у избушки.

— Говори, — сказала Яга.

Кикимора стояла с понурым видом. Сначала она не хотела ничего рассказывать, но Яга хорошенько тряхнула её и та завыла о своей нелёгкой судьбе.

—Судьба-злодейка свела меня с моей сводной сестрой, которая рассорить меня хочет с Ягусенькой-душенькой. Она заклятия знает и зелья варит, а потом мне угрожает, если я не буду ей помогать, то она меня в жабу превратит и навеки-вечные на болота отправит, — Яга держала её всё то время, пока кикимора содрогалась рыданиями.

— Как нам её найти? Почему Лешак её не чует? — зловещие нотки в голосе старухи, пугали даже меня.

— Ягусенька-красотусенька, милая бабусенька, не вижу, не ведаю, сама берегусь, за завесой держусь. Она пропадала, на целых двадцать лет пропадала, как пропала жар-птица, так и её след простыл, а теперь вот явилась.

Я задумалась над словами кикиморы. Всё это было жутко подозрительно и непонятно. Было видно, как Яга закипает. Чтобы она ничего не натворила, я сказала, что заберу кикимору в лес, где мы вместе наберём веток сосны, а она в это время расскажет мне, как же так получилось, что по чьему-то велению я чуть не отправилась в царство Водяного.

Услышав это, кикимора радостно закивала. Видимо думала, что меня бояться не стоит, а вот Яга запросто может совершить то, что ей обещала её сводная сестра.

На поляне в это время появился Леший и обратился к нам троим.

— Та, о ком идёт речь прячется. Её видели, но она использует не просто морок, а какое-то заклинание для отвода глаз. Не твоё ли изобретение, а, Яга? — вопрошал Леший, издавая старческое кряхтение.

Ведьма отпустила кикимору, задумавшись над словами лесного духа. Юркая зеленовласка не стала ждать, когда её снова схватят, и исчезла, убежав в чащу. Догонять её никто не захотел.

Между тем, старуха собрала нас всех за столом. Все компромиссы отошли на второй план и вместо того, чтобы мыть посуду и носиться по лесу в поисках сосны, мы решили разработать план по поиску той самой злодейки, что скрывается от нас.

— Чего молчишь, старый пень? — спрашивала Яга у Лешего.

— А ты что ничего не предлагаешь, карга? — вторил он ей.

Наблюдая за их словесной перепалкой, я думала, что они очень похожи на давно женатую пару, которая очень любит друг друга, но так давно вместе, что забыли об этом.

— Нужно придумать, как выманить и поймать эту нахалку, — утверждал старичок.

— А если снова сплести сети из одолень-травы? Меня Кузьма научил, как узлы вязать, чтобы Водяного выловить, — предложила я.

— А это мысль, — сказал Леший.

— Нет, — сказала Яга, ничего больше не говоря.

Она долго молчала, что вызывало вопросы, которые впрочем, никто не собирался озвучивать.

— И что же нам тогда делать? — не выдержал дедушка.

— Подожди, труха, не видишь, я думаю.

Так мы сидели ещё долго, каждый в своих мыслях. Единственное, что я могла предложить, я уже сказала, поэтому просто скучала, думая о том, как там поживает мой отец.

Яга в это время встала и пошла искать что-то в сундуке. Достав оттуда большую толстую книгу, она начала что-то в ней искать, перелистывая страницы.

— Вот, — сказала она, указывая на вырванные листы.

— Кто-то испортил вашу книгу? — вопрос был, очевидно, глупый, но я не знала, что ещё сказать.

— Тут были записаны зелья обмана. Нельзя обмануть лишь истину, всё остальное можно подделать, — странные слова, прозвучавшие из уст Яги, запутали меня ещё больше.

— То есть, правду обмануть нельзя, но ведь это и так понятно, на то она и правда.

— Тьфу ты, ну ты, чему тебя только учили в твоей школе, — сердилась старуха. — Истина едина для всех, правда – лишь суррогат истины.

— Но почему, — я, правда, не понимала, о чём говорит ведьма.

— Правда зависит от точки зрения, а истина единое, сокровенное знание, — ответила Яга.

— А-а-а, — протянула я, всё равно мало что понимая.

— То, что эта кикимора украла, если это конечно кикимора, — добавила Яга тихо, — позволяет ей без труда обманывать всех и речь не только про внешность. С помощью заклинаний она опутывает разум, обманом заставляет верить в то, чего нет.

— А, типа цыган, что тусуются у нас на набережной, — воскликнула я.

— Тьфу ты. Ты можешь быть серьёзней, Нина?

Я хихикнула, но быстро подавила свой смех.

— Магия, которую она использует, опасна, забирая правду по кусочкам у других, однажды она может обмануться, поверив в то, что она та, кем не является.

Интересная мысль, которую озвучила Яга, заставила меня задуматься о том, что мы сами часто обманываемся своими ожиданиями.

— И как же нам её поймать? — спросил Леший.

— Есть у Кощея камень волшебный.

Вполовину злато,

Вполовину агата.

Откроет замки,

Поймает в силки,

Призовёт силу

Загонит в могилу

Поймает в ловушку,

Обратит в лягушку…

— Короче, старая, — поторопил Леший.

— Надо к Кощею лететь, камень просить. Надо придумать, как камень на время одолжить, так просто Кощей его не отдаст.

— Этот скелет только золото и любит, а где мы ему злато найдём? — проворчал лесной властелин.

— А, может… — начала я.

— Нет, надо что-то придумать, прежде чем услугу у Кощея просить, а то потом триста лет от него не отвяжешься, — перебила меня Яга.

— А что ты ещё ему предложишь? Давно уже мука костяная, а всё туда же, — отвечал Леший.

— Может… — снова попыталась я.

— Так тогда надо к Горынычу лететь, у него злата много, сколько веков уже клады охраняет, только вот, сколько Кощею надо? Да и отдавать чем? — снова спросила Яга.

— Может, вы меня всё-таки послушаете? — громко сказала я, рассердившись.

Яга и Леший удивлённо уставились на меня. Когда я, наконец, привлекла их внимание, сказала:

— Может, стоит ему предложить перо Жар-птицы?

Глава 27

И смерть моя зарыта глубоко.

На дне сундук, в нём заяц, в зайце дичь

Чтоб тайны мироздания постичь

Я в ней сокрыл яйцо как символ жизни

В яйце игла, а на конце иглы

Мой крах, что закрывает закулисье…

Предложение восприняли неоднозначно. С одной стороны этакая диковинка точно понравится Кощею, с другой, мы не знали, где её взять. Да и никогда в истории мироздания не было такого, чтобы райская птица САМА пожертвовала своим оперением.

— Бабушка, а могу я превращаться, как мама? — мне была интересна механика процесса, но старуха быстро спустила меня с небес на землю.

— Не знаю, милая, но, скорее всего, если этого не происходило с тобой раньше, то не стоит на это надеется.

Я расстроилась. Мне нравилось ощущение полёта, когда я летала с Горынычем или Ягой, но вот ощутить воздушные потоки под собственными крыльями, об этом я могла только мечтать.

— Возможно, мы найдём Василису. Тогда достать перо не будет проблемой, — рассуждал Леший.

— Мы, правда, сможем найти маму? — этот луч надежды нарастал во мне всё с большей силой.

— Сначала нужно выяснить, что известно этой кикиморе, что скрывается даже от нас, лесных жителей, — резюмировал Леший.

— Я полечу к Кощею, скажу, что за временное пользование камня мы ему перо подарим, а там будь что будет, — сказала Яга.

Забираясь в ступу, она давала наказы, что нужно сделать, пока её не будет, Васька тёрся о её ноги и не хотел отпускать.

— Бабушка, всё будет в порядке? — спросила я.

— Не бойся, милая, мы с Кощеем давно уже кости, он не может причинить мне вреда.

Сказав это, она залезла в ступу и, взмахнув метлой, начала взлетать. Дерево, после прошлого полёта к Горынычу, тяжело поднялось в воздух. Дедушка Леший, сидевший рядом со мной, сообщал Яге, чтобы она ни о чем не беспокоилась, ведь он за мной присмотрит.

Когда Яга улетела, я начала убираться в доме, чтобы хоть чем-то себя занять и чтобы не было стыдно перед Лешим. Он же искал хоть какую-то ниточку, которая может привезти нас к кикиморе.

Так, в ожидании прошёл вечер, а за ним и ночь. Выглянув в окно, я увидела, как в предрассветном небе появилась точка, напоминающая очертания какого-то зверя. Мы с Лешим сразу выскочили на полянку. При снижении, непонятной точкой оказался, вороной конь. Чёрная, как смоль грива, буквально поглощала солнечный свет не оставляя ему никаких шансов. Верхом на коне, словно всадники апокалипсиса, сидели двое. Яга, удерживаясь из последних сил, и очень высокий и очень худой мужчина, за спину которого она и держалась.

— А этот здесь какого черта делает? — недовольно пробурчал Леший, когда копыта коня опустились на землю.

— И ты тут, подберёзовик? — надменно произнёс этот мужчина, больше похожий на тень.

— Не согласился Кощей камень нам дать, решил своими глазами увидеть чудо, что породили человек и птица, — в оправдании сказала Яга.

Мне был неприятен алчный взгляд, пожирающий меня. От него тянуло могильным холодом, а дружелюбная атмосфера, созданная Лешим и Ягой, сразу скисла.

— Так значит, это ты — птенчик несущий золотые яйца? — надменный тон его голоса начал раздражать, но как сказала Яга, он наш единственный способ поймать кикимору и узнать правду. Поэтому, я улыбнулась самой доброжелательной улыбкой, на которую была способна, хоть мне и хотелось ответить, что яйца несут курицы,но удержалась и произнесла:

— Здравствуйте, меня зовут Нина. Моя мать в плену одной кикиморы и поэтому, нам нужна ваша помощь, чтобы её найти, — говоря всё это, я надеялась, что это правда, и мы найдём маму.

Осмотрев меня с ног до головы, Кощей, видимо, решил со мной поиграть в кошки-мышки. Тон его голоса не изменился, но взгляда хватило, чтобы понять, как он нас презирает.

— Так что же это получается, Яга? Обманом ты заставила меня прилететь сюда, а здесь даже и полюбоваться не на что, — пока он говорил, обращаясь к ведьме, всё пытался получше меня рассмотреть.

Я чувствовала на себе мерзкий, липкий взгляд, так что сразу хотелось помыться, но держалась, хоть и из последних сил. Он смотрел на меня как на зверушку с изъяном, словно у меня было две головы. Вроде и мерзко, а всё равно интересно. Раньше по миру с таким же успехом возили цирк уродов.

— А тебя сюда никто и не звал, труп говорящий, — сказал Леший, заводясь всё больше.

— Хватит, — строго сказала Яга. — Хотел увидеть дитя райской птицы, вот она стоит перед тобой. Нина дочь Василисы, а ты обещал помочь, когда убедишься, что я не вру. И, разумеется, получишь ты свои перья, — добавила она, поймав жадный взгляд Кощея.

— Перья? — с любопытством переспросил хозяин леса.

— Три пера из чистого золота, — сказал Кощей. — За это я достану для вас пропажу, будь она в мире живых или мёртвых, — добавил он и исчез. Конь растворился вслед за ним.

— У него правда есть такая сила? — почему-то шёпотом спросила я.

— Он искусный маг, знает, о чем говорит. Неспроста я к нему за помощью пошла, только жадный он. Очень, — сказала Яга, убедившись, что Кощей её не слышит.

— Давно кости трещат, а он всё над златом чахнет, — пробубнил Леший.

— А где ваша ступа, бабушка? — спросила я, заметив, что нигде нет её летательного средства.

— От окаянный, забрал с собой, — сказала она, оглядывая опушку.

Томиться в ожидании было невыносимо. Я мерила шагами комнату, не понимая, почему мы сидим здесь, когда должны ловить «преступницу», пока в какой-то момент не явился Кощей прямо посреди избушки Яги.

— Собирайтесь, — только и сказал он.

Продвигаясь всё дальше, мы дошли до самой тёмной чащи этого леса. Над головой пели птицы, а листва дружно колыхалась на ветру. Кощей расставил нас по кругу, в центре которого в траве что-то поблёскивало.

— Это камень-Алатырь, точнее маленький его кусочек. Для нечисти он как магнит, но я заговорил его на изобличение тайного. Тот, кого вы ищите где-то здесь. Прямо сейчас он наблюдает, прячась в тени, но влечению камня сложно противиться, поэтому готовьтесь.

Некоторое время ничего не происходило. Мы стояли в ожидании, мне не верилось, что ещё немного и я, наконец, узнаю, кто она и что ей нужно от моей семьи.

— Стой! — вдруг воскликнул Кощей. — Покажись!

В траве, прямо посередине, где лежал заговорённый камень, начал прорисовываться силуэт камнем с в руках.

Длинные черные волосы, синее бархатное платье, на запястье цепочка с буквой М, которую я подарила год назад.Я не верила своим глазам, но чем больше проходило времени, тем чётче становился силуэт. Стараниями Кощея, женщина не могла шевелиться самостоятельно, а лишь следовала воле владельца камня, поэтому, когда Кощей приказал идти, она пошла. Лишь когда мы оказались в избушке, крепко привязав пленницу, с дрожью в голосе я спросила:

— Маша, что ты здесь делаешь?

Глава 28

Низшая нечисть блуждает по краю не имея возможности переступить черту.

В мир Нави уходят предки по Роду.

У нечисти рода нет, они фантасмагория людских пороков.

Мы искали кикимору, а нашли… На глаза навернулись слёзы. Я уже совсем не понимала, что происходит, когда прямо передо мной сидел человек, которого я знаю с рождения. Растрёпанная шевелюра закрывает шрам на лбу, который она получила, когда учила меня кататься на велике, а подарочная подвеска, свисающая с руки, воскрешает в памяти её тридцать пятый день рождения.

Яга мерила шагами комнату, не зная, какой первый вопрос стоит задать, видимо тоже ещё не осознав, что мы, наконец, поймали преступницу.

— Как..? Что..? — я хотела спросить так много, поэтому заговорила первой, но в итоге не смогла собрать мысли в кучу и, замолчав, расплакалась окончательно.

— Хватит слёзы лить, ты лучше поди умойся ключевой водой, а мы пока побеседуем, — сказала Яга.

Я замотала головой, не собираясь никуда уходить. Мне было важно услышать всё, что она скажет, но меня пугала эта реальность. Тётя, которая рассказывала, а не пела мне колыбельные и читала сказки на ночь, тётя, которая ругала меня и смеялась надо мной, когда я, разбив дорогущую бабушкину вазу с цветами, ходила так, что от меня потом ещё неделю пахло лилиями, любимыми бабушкиными цветами. Эта тётя сидит сейчас здесь в волшебном лесу, обездвиженная Кощеем и смеётся, глядя мне в лицо.

— Хорошо, вы поймали меня. Что дальше? — спросила она, глядя прямо мне в глаза.

— Может, начнём её пытать? — предложил Кощей, о присутствии которого я уже давно забыла.

— Так, костяной, ступай к себе домой, — сказала ему Яга, выпроваживая из избушки.

Я была ей благодарна за это, потому что его общество пугало и настораживало. Пока Яга уводила Кощея на опушку, уверяя его в том, что мы обязательно вернём ему должок, я сидела и смотрела на человека воспитавшего меня.

Леший, сидевший в углу всё это время, подошёл и обнял меня. Я прониклась к нему ещё большим уважением. И вообще, давно относилась к нему, как к дедушке, которого у меня никогда не было.

— Милая, присядь. Яга сделает тебе чаю.

— А мне чай кто-нибудь предложит? – спросила Маша-тире-кикимора.

— Молчи, бесстыжая, с тобой отдельный разговор будет, — ответил ей Леший, усаживая меня на скамью.

В этот момент зашла Яга, злая и нервная.

— Бабушка, что случилось? — спросила я, пока Маша с интересом меня рассматривала.

— Да скелет этот, будь он неладен, сказал сроку нам до Велесовой ночи, а там по перу прибавлять будет. Будто у нас тут своя пернатая ферма. Пущай, время пройдёт, всё на места расставит.

— А говорил я тебе, плохая это идея, Кощея о помощи просить, — разозлился Леший, ударив кулаком по столу.

— А ты мою мебель не трожь, пень бестолковый, — зло крикнула Яга.

За их перебранкой мы с узницей наблюдали как в ленте кинофильма.

— Столько лет, а ничего не меняется, — сказала пленница.

Я не поняла, что она имеет ввиду, а вот Яге, кажется, было более понятно.

— Ну, рассказывай, — сказала она.

— И без чая? — кикимора-тире-Маша, явно глумилась над нами и над ситуацией в целом.

— Кто ты? Ты вообще моя тётя или нет? — меня жутко злило её поведение, поэтому я решила, что стоит расставить все точки над «i».

—Тётя-то тётя, только вот твоя ли? — передразнила она.

— Странная ты кикимора, — сказала Яга. — Все вы у людей живёте, все на пакости падкие, но только ты пошла дальше всех, опутав разум этой семьи. Говори, кто ты?

— Ох, Ягусенька, старая бабусенька, простая я домовница, живу не тужу, с тараканами дружу.

Яга хотела что-то спросить, но я её опередила:

— Это ты украла жар-птицу?

Она рассмеялась, мерзким ужасным смехом. Во мне начинала закипать злость, а ножки стула, на котором сидела виновница, начали дымиться.

— Ой-ой-ой, как страшно, — сказал она с презрением, пока огонь не начал разгораться на верёвках, которыми были привязаны ноги.

Я не боялась сжечь путы на ногах так как и руки и туловище так же были привязаны, и, освободив ноги, она могла разве что пнуть того, кто имеет неосторожность приблизиться к ней слишком близко.

— Ай-яй, прекрати, что ты делаешь, — закричала она, когда пламя начало «облизывать» ей лодыжки.

Тут была моя очередь смеяться, и мне не было за это стыдно.

— Ладно, ладно, что вы хотите знать? — закричала она, пытаясь сбить огонь на ноге.

— Давай по порядку. Кто ты или что ты? Имеешь ли ты отношение к исчезновению моей матери, — сказала я.

— Говори, окаянная, не трави душу,— возмущалась Яга.

— Я жила в этом лесу, когда тебя ещё и в помине не было. Ни тебя, ни матери твоей, как в один прекрасный день, явилась на поляну курица ощипанная, что разливала солнечный свет на всю округу. Нам, тёмным созданиям, это как нож в спину. А потом, повадилась эта курица за завесу таскаться, да носить всякую всячину оттуда. Интересно мне стало, я за ней однажды и махнула.

Я стояла, сдерживая себя, чтобы не дать ей в нос, за то, что она называет мою маму курицей. Пока ничего интересного в её рассказе не было, и я ждала продолжения.

— Много интересного она нашла в твоём мире, всё таскала разности лесным жителям на потеху. Вот и мужа себе там выбрала. Хоть сестра твоего отца и не была в восторге от неё, ему было всё равно, и он взял её в жёны. Как она злилась, бедная Антонина, как противилась. Она сразу раскусила твою мать, поняла, что она странная, ненормальная, не из вашего мира. И тут, на сцене появилась я. Рассказав, кто она, и предложив свои услуги, я надеялась на поддержку твоей тётки.

— Что ты предложила? — переспросила я.

— Украсть её, спрятать так далеко, что никто не найдёт, ещё и золото в придачу обещала. Вот тётка твоя обрадовалась. Сказала, что не думала, что курица, которая несёт золотые яйца, живёт прямо у неё под носом, — она рассмеялась.

Огненная пелена перед моими глазами, видимо, немного её отрезвила и она продолжила.

— В общем, план состоял в том, чтобы спрятать твою мать, избавив от неё твоего отца, вдобавок озолотив Антонину, но тут выяснилось, что твоя мать беременна, а две золотых курицы лучше, чем одна, решила Тоня, отложив наши планы.

— А мой отец? — спросила я дрожавшим голосом.

— Твой отец боготворил эту наседку, особенно, когда она сказала, что ждёт тебя.

В моих мыслях сейчас была неразбериха, но наконец, одно я узнала наверняка, мой папа невиновен и очень любил маму.

— Райская птица приносит счастье, но только не нам. Она опасна, а свет, что излучают её перья, губителен для всего тёмного. Поэтому, я нашла её в самый уязвимый момент, когда она была слабее всего.

— В день моего рождения, — тихо произнесла я.

Кровь, начала буквально закипать в венах, а вся злость, что я испытывала сейчас, обрела форму пожара, что в момент спалил большой дубовый стол и поджёг волосы «моей тётки».

Она завизжала, опрокинувшись на спину и начав кататься по полу.

Подняв стул, на котором она сидела, Яга велела ей продолжать, а мне взять себя в руки.

— Уймите эту сумасшедшую кто-нибудь, — верещала кикимора-тире-Маша.

— Выбирай слова, — только и сказала я.

— Да, я украла её, когда родилась ты. Спрятала за завесой смерти и не хотела больше ничего о ней слышать, но твоя тётка не желала меня отпускать, пока я не отдам ей золотые перья. Поэтому, пришлось ждать всё это время, пока не выяснилось, что ты пустышка и не можешь обращаться в птицу. Я потратила на тебя пятнадцать лет, поэтому будь хоть немного благодарна, — кричала она уже в истерике.

— Благодарна? За то, что убила пятнадцать лет моей жизни, притворившись родным человеком? Или за то, что из-за тебя я лишилась матери? — я еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

— Подожди, ты сказала, что спрятала её за завесой смерти, то есть в лесу, на границе которого стоит моя изба, — сказала Яга. — Но простая кикимора не может зайти в страну Нави.

Быстро сообразив, что имеет ввиду Яга, я спросила:

— Маша, говори, кто ты на самом деле?

Глава 29

Когда тебя предали - это все равно, что руки сломали.

Простить можно, но вот обнять уже не получится.

Лев Николаевич Толстой.

Поняв, что сболтнула лишнего, Маша-тире-кикимора стала играть в молчанку. Яга была более прозорливой, поэтому сказала:

— Сбрось личину, ты не её тётка и никогда ей не была. Но и кикимора из тебя так себе, так кто же ты на самом деле?

На наших глазах моя тётя Маша начала таять, превращаясь в красивую и довольно юную женщину. На вид ей было не больше тридцати. Черные как смоль волосы, подчёркивали бледность лица и яркость пухлых губ. Прямая осанка выдавала в ней некую аристократичность, а манера речи только подтверждала это.

— Раскусила, — сказала она.

— Любава, — ахнула Яга.

— Вы знакомы? Кто это? — ничего не понимая, спросила я.

— Конечно, знакомы, тридцать лет и три года набивалась она старухе в ученики, — ответил за неё Леший.

— Здравствуй, бабушка, видишь, как я постарела, — сказала Любава.

— Не может быть, не может быть, — ведьма всплеснула руками и села на скамью.

— Не удивляйся, я была хорошей ученицей, — ответила она.

Ничего не понимая, я попросила Лешего мне всё объяснить, потому что Яга явно была в прострации.

— Моё настоящее имя – Любава. Я ученица ведьмы. Нелюбимая дочь родителей. Обманутая воспитанница, — ответила она за него.

Она говорила медленно, делая театральные паузы в словах. Это выглядело очень пафосно и дёшево.

— И причём здесь моя семья? — спросила я, не видя в этом никакой логики.

— Пятнадцать лет ты была моей обузой, но и сейчас не перестаёшь задавать вопросы.

— Ты пропала больше ста лет назад…

Любава не дала договорить Яге, перебив с презрением:

— Спустя год, как появилась эта курица, но ты не особо-то и переживала. Она стала твоей отдушиной, ты перестала делать то, чем всегда занималась. Стала мягкой, доброй…

— То есть… человечной? — теперь я перебила её. — Я правильно понимаю, что ты похитила маму, потому что ревновала к ней Ягу?

— Твоя мать, как бельмо на глазу. Явилась неизвестно откуда, сыпала счастьем и светом, свергая все устои леса.

— Ты, Любава, не позорь наши седые головы, устои были и до тебя и после тебя останутся, — ворчал Леший.

— Да неужели? Старуха всегда была жёсткой, манила людей, как мошек на свет, а потом всё… морали, принципы…

— Было хоть слово правды в твоих словах? — спросила Яга.

— Жар-птица сидит в клетке, за завесой тёмного леса. Путы, что связывают её, ни порвать, ни разрезать, ни снять. Только живой мертвец сможет птицу освободить.

Снова какие-то загадки. Пока я об этом думала, до меня не сразу дошла мысль, что мама жива и эта мерзкая тётка знает, где она.

— Говори, как нам найти мою мать? — на этот раз загорелись только мои руки, но если она откажется отвечать, я за себя не ручаюсь.

— Ты глухая? Сказала же, только живой мертвец сможет путь найти и путы снять. Давным-давно, когда я ещё училась у великой ведьмы, ведьмы которую всебоялись и почитали, а теперь… — она тяжело вздохнула. — Как-то я нашла у неё интересный томик заговоров и заклинаний. Многое она знала и многое ведала, потому и записывала, чтобы не забывать. Там-то я и нашла заговор наложения пут.

— Поэтому ты страницы вырвала?

— Мне нужна была защита, заклятия обеспечивали мне её, морок ограждал в вашем мире, а путы снять даже я не могу, это тебе Яга подтвердит.

Бабушка кивнула.

— Часто, все заклинания работают в одностороннем порядке, — сказала она.

— Поэтому ты прикинулась кикиморой, а потом моей тёткой? — спросил я.

— Ты права. Маша, морок, которого никогда не существовало. Как только в лесу появилась жар-птица, я ушла от Яги, притворяясь кикиморой, а Маша… она появилась, когда мне нужно было что-то придумать, чтобы выманить твою мать. Когда я её спрятала, оказалось, что она настолько слаба, что не может вернуть себе свой облик, а путы, давящие на неё, забирают силы. Тётка предложила тебя выкинуть, а отцу соврать что-нибудь, так что делай вывод, кто здесь настоящий монстр. Я ведьма, но и я когда-то была человеком, поэтому я не могла так поступить с тобой. Сказав тётке, что ты ещё пригодишься, что твоя мать не хочет отдавать добычу, но если мы будем шантажировать её тобой, то она сдастся. Жадность победила. Сначала она требовала, чтобы я показала ей Василису. Я сковала её, но отыскать не могу даже я. А потом, десять лет спустя, она начала верить, что сможет заработать на тебе, — Любава закончила свой рассказ.

Мне начало казаться, что медленно, но верно, земля уходит из-под ног. Слова, сказанные ученицей Яги, совершенно выбили почву и я села, чтобы не упасть.

— То есть, Тоня не такая же иллюзия? Не кикимора? Не ведьма? Просто моя тётка? Правда, сестра моего отца?

Любава усмехнулась.

— Все считают, что это мы, самый страшный кошмар мироздания. На деле, это сами люди. Ваши пороки делают вашу жизнь несчастной.

— Хватит философии, — сказала Яга. — Ты, Любава, зря вернулась. К костлявому я тебя отправлю, в подземье сидеть будешь, пока ума-разума не наберёшься.

— Скажи, как ты пробралась в лес? — спросила я, думая, что только Яга и может переводить души Рода через границу.

— Я уже говорила, я способная ученица. Когда день «умирает» грань истончается, можно найти лазейку, если тебе очень нужно кому-то насолить.

Я была вымотана, мне надоело это слушать. Было не до споров и пререканий, поэтому я просто ушла. Голова раскалывалась от открытий сегодняшнего вечера, и я решила, что пока с меня хватит. Расчесав волосы, я снова заплела косу и легла спать. Только закрыв глаза, я сразу провалилась в сон. Мне не интересно, что Яга и Леший сделают с Любавой, мне срочно нужно было отключиться. Столько лжи, предательства и боли, что просто хотелось исчезнуть и я выбрала самый простой способ отключиться, заснула.

***

Мне снилась река. Марьяна, весело смеясь, обгладывала рыбу, пока я, пытаясь спуститься с крутого утёса, покатилась кубарем прямо к воде. В отражении на меня смотрела я. Но не я, что я, а другая я. Старше, красивее, благороднее. В глазах играли искорки, а по телу струилось пламя. Мой взгляд опустился ниже и я обомлела. Красивые, тонкие запястья были связаны чёрной лентой, а при попытке её снять, она туже затягивала хватку, выворачивая руки.

— Мама, — закричала я во сне.

Не видя, а скорее чувствуя, как «мама» уходит под воду, я стала кричать. На крик прибежала Яга и разбудила меня. Сон был настолько реалистичным, что мне показалось, будто у меня во рту привкус тины.

***

— Садись, — сказала мне Яга.

Большой дубовый стол мог прожить лучшую из своих жизней, если бы на его пути не встретилась я, поэтому сейчас мы ютились за таким, что и столиком назвать было стыдно.

Налив мне чай с чабрецом, старуха начала свой рассказ:

— Любаву оставили в лесу, когда ей было пятнадцать, как и тебе. Родителям показалось, как это сейчас модно говорить, что она сложный подросток. Правда времена тогда были совсем другие и я другая была. Знаешь, Нина, я не всегда была такой, как сейчас. Я делала страшные вещи и учила этому Любаву. Мне казалось, что она должна понимать жестокость этого мира и уметь защитить себя. Как я ошиблась, поняла только тогда, когда встретила Василису, твою маму. Это веретено всё крутилось подле меня, закручивая всё плохое, связывая в тугой жгут и унося куда-то. Я всё надеялась, что Вася с Любавой подружатся, но этого так и не произошло. Когда появилась Василиса, Любава жила у меня уже полвека, наверное можно было заметить, что они не сходятся характерами, но как она и сказала, тогда, я была другим кхе кхе… человеком.

— Выглядит она моложе, — потянула я, вдыхая запах трав.

— Истинный возраст Любавы гораздо больше. Не знаю, зачем говорю тебе это, но не злись на неё так сильно.

Возможно, Яга и была права, тем более мне было на кого держать обиду, но то, что она лишила меня мамы на целых пятнадцать лет, этого я простить не могла.

— Бабушка, я не могу, — сказала я.

В ответ она кивнула и произнесла:

— В любом случае, нам нужно найти способ, как спасти твою маму из тёмного плена.

Глава 30

— Как часто ты говоришь, что любишь её?

— Каждый день…

— Не правильно, нужно, каждые пять минут…

Из разговоров о важном…

Проснувшись утром, первым делом я решила ненадолго наведаться в город, проведать отца. Яга хлопотала над каким-то варевом в чугунке, а Леший перебирал сушёную траву сидя прямо на полу. Картина была довольная милая и домашняя. Наверное, мне стоило спросить, где Любава, но так не хотелось затрагивать эту тему, что я отложила её на потом.

— Бабушка, дедушка, я хочу сходить в город, проверить как там папа. А если получится, то и с милой тётей поболтать, — последняя фраза вышла уж очень ядовитой.

— Ступай, Нина, отдохни. Много тебе пришлось пережить за вчерашний день, поди на год старше стала? — сказала Яга.

— На все пять, — ответила я с широкой улыбкой.

— В город иди, да там не балуй. Возвращайся, если почуешь беду, а если совсем худо будет, зови Ягу на помощь, она твой зов услышит, где бы ты ни была. Я бы и сам пришёл, да не смогу лес оставить, — сказал лесной властитель.

— Хвать пугать девчонку, пень ты ушастый. Лучше в лес иди, чего у меня штаны просиживаешь? — сказала Яга. — А ты слушай и на ус мотай, дело старый говорит, — продолжила она улыбаясь.

Я села на пол, ближе к Лешему, пока жевала краюху недавно испечённого гречишного хлеба. Мне было так комфортно и тепло в этом доме, что я вдруг задумалась, что если мама была Яге как дочь, то я и есть настоящая внучка этих замечательных существ.

В сказках их часто описывают, как ужасных созданий: лохматых, злых и пугающих. А мне посчастливилось узнать их настоящих: добрых, заботливых, по-домашнему уютных.

— Чего улыбка до ушей? А ну кыш домой, но долго не задерживайся, переживать будем, — сказала Яга, заметив, как я улыбаюсь.

Доев остатки хлеба, я обняла Ягу и Лешего собираясь уходить. Дедушка решил меня проводить, когда узнал, что прошлый раз я долго плутала. Дойдя до нужной тропки, мы попрощались и я обещала вернуться как можно скорее.

Выйдя в город, я поёжилась. Осень полноценно завладела своими правами и на основании этих прав, снизила температуру на улице до минус десяти. В этот раз я не боялась расклееннЯых по всему городу объявлений с моей фотографией. Пройдя мимо одной такой, я кое-что вспомнила. Вспомнила то, что платье, в котором я была прошлый раз, осталось у Яги, а ведь мной было обещано его вернуть.

— Вот блин, — чертыхнулась я и побрела дальше, надеясь что-нибудь придумать.

Город был серым. Грустные многоэтажки, устремляясь ввысь, наверное, надеялись достать звезды, но доставать удавалось лишь до облаков и то, далеко немногим. Прогуливаясь, я вдыхала запах дождя, сырости и бензина. Дорога от дома до леса занимала минут двадцать, но пройдя весь этот путь, сейчас казалось, целую вечность.

Подойдя ближе, я увидела серую крышу своей многоэтажки. Думать о том, что произойдёт, когда я переступлю порог, не хотелось. Теперь я контролировала каждую искорку в своём теле, но сейчасмне не хотелось этого, так как это будет означать только одно: я намеренно подпалю тётке «хвост»!

Я решила немного остыть, посидев на детской площадке, но когда подошла, лавочка уже была занята. На ней сидел парень, чёрный капюшон скрывал лицо, но было чувство, что глаза, как у коршуна, словно кого-то высматривают.

Увидев меня, «коршун» подскочил со своего места и кинулся прямо ко мне. Я даже не успела испугаться или воскликнуть, как меня заключили в крепкие объятия.

— Я надеялся, что снова тебя увижу, — прошептали мне на ухо.

Такой расклад меня не устраивал. Так как я очень уважала свои личные границы и не любила тактильность с посторонними людьми, то быстро оттолкнула от себя незнакомца. Да и вообще, так делают только маньяки.

— Прости. Не хотел тебя напугать, — сказал, показавшийся знакомым, голос.

— ВиктОр, — воскликнула я от неожиданности.

— Привет, — сказал он, сняв капюшон.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду, — просто ответил парень.

— Окей. Ну, жди, а я пойду, — сказала я, разворачиваясь в сторону подъезда.

— Подожди, я тебя… ждал, — сказал он со странной паузой.

— Что, прости? Если ты насчёт платья то…

— Да пусть оно огнём горит, это платье. Нет, я… в общем, я волновался за тебя. Ты так внезапно исчезла и…

Нас прервали на полуслове. Из подъезда вышел мой отец. У него было жутко красное лицо, такое, что сначала я подумала будто он очень зол, но когда он подошёл к нам ближе, оказалось, что у него жар.

Увидев меня, он очень обрадовался, а заметив незнакомца, что так любезно разговаривал со мной, решил, что мы друзья и немедленно пригласил его к нам в гости, голосом, не принимающим никаких возражений.

Я отправила мужчин в квартиру, а сама отправилась в аптеку за лекарствами, отобрав у отца карту. Он посмотрел на меня с сомнением, видимо боясь, что я снова сбегу, но карту всё же отдал.

Возможно, стоило обратиться к Яге, что бы напоить отца её волшебными зельями, что поставят на ноги кого угодно, не успев и глазом моргнуть, но она была в лесу, а аптека за углом, поэтому я выбрала вариант попроще.

Накупив разных сиропов и таблеток, я зашла в лифт, думая о том, что если тётка дома, ничего хорошего из этого не выйдет. Не хотелось устраивать сцен при Викторе, но он сам виноват, что пристал ко мне.

Прежде чем зайти, я трижды сосчитала до десяти. Открыв дверь, прислушалась к звукам, доносящимся из квартиры, но ничего критичного не услышала.

Переступив порог, я сразу отправилась на кухню разбирать пакеты, обнаружив там, довольно странную картину: на плите варилась куриная ножка, а Виктор, стоя в тётином фартуке, нарезал хлеб, натирая его чесноком. Папа на кухне отсутствовал.

— Эээ… А где бабуля? — в голове всплыла цитата, из любимого папой советского фильма.

— Какая бабуля? — не понял парень.

— Не бери в голову. Где мой отец?

— Я здесь, доченька, — донеслось из его комнаты.

Оставив Виктора самому разбираться с куриным супом, я зашла к отцу. На прикроватной тумбочке красовался стакан с водой, а сам папа был укутан аки матрёшка в три одеяла.

— Что здесь происходит? — спросила я.

— Спроси у своего друга, это его рук дело, — ответил папа и закашлялся.

— Ладно, мы поговорим об этом позже, а сейчас выпей лекарство, — сказала я, высыпая в стакан воды порошок от простуды.

— Что ты делаешь? — спросил Виктор, заходя в спальню с тарелкой куриного бульона. — Ты что, не знаешь, что эти порошки растворяют в горячей воде?

Этого я и правда не знала, потому что практически никогда не болела. А вот Виктор смотрел на меня осуждающе.

Накормив отца, он напоил его лекарствами и велел отдыхать. Когда мы вышли из комнаты, он сказал мне, что если станет хуже, нужно вызвать скорую.

— Номер-то хоть знаешь, или тоже как с таблетками?

— По-твоему, я совсем беспомощная? — негодующе спросила я. «Что этот парень вообще здесь делает?»

— Мелюзга и есть. Дай свой мобильный, — попросил он.

Телефон я положила на кухне вместе с ключами, и мне не хотелось, чтобы он его трогал, но Виктор сам его заметил и взял в руки.

— Вот, — сказал он, протягивая мой мобильный, на экране которого, был номер.

Когда я его забирала, он нажал кнопку вызова.

— Теперь и у меня есть твой, — показав язык, Виктор вышел из квартиры.

Я ничего не поняла в том, что только что происходило, но решив разобраться во всём этом позже, вернулась к отцу в комнату.

Тихо посапывая, он заснул спокойным, глубоким сном. Мне хотелось побыть с ним рядом и, взяв книгу сказок, что он читал мне в детстве, я села в кресло у кровати.

Баба Яга на иллюстрации некого Билибина выглядела устрашающе. Видимо это нужно было для того, что бы иметь хоть какой-то рычаг воздействия на детей, чтобы они слушались. Листая книгу, я услышала, как папа что-то бормочет во сне. Подойдя ближе, я разобрала все четыре слова и расплакалась. Он сказал:

— Василиса, не бросай меня.

Глава 31

Спорили как-то Правда с Кривдою, как жить лучше…

К вечеру я успела вымыть комнаты и приготовить лёгкий ужин. Папа, видимо, уже проснулся, но ещё довольно долго не выходил из комнаты, перекладывая вещи так, как они лежали до того, как я навела там порядок. Ближе к восьми я позвала его к столу, и он вышел, немного пошатываясь.

«Боже, мужчины — вечные дети, особенно когда болеют», — подумала я.

Выглядел он уже получше, поэтому я подумала, что стоит расспросить его о тётке и бабушке. Пока я убиралась в квартире, я не нашла никаких вещей этих женщин, поэтому мне было интересно, что же всё-таки случилось.

— Пап, а где Тоня с баа?

— Живут на другом конце города, — хмуро ответил он, наливая суп.

— А что произошло? Это из-за меня?

— Нет, дочка, это потому, что твоя тётя… не очень хороший человек.

Говорить отцу ту правду, что я узнала от Любавы, не хотелось, по крайней мере сейчас, пока он был болен. Не знаю, сколько ему известно о том, какая его сестра на самом деле, но я не желала быть гонцом, что принёс плохую весть.

— Так, а ба? Она тоже?

— Нет… не знаю. Мама решила поддержать свою лицемерную дочь и, обозвав меня нехорошими словами, уехала с ней.

— Пап, не переживай, всё наладится, — сказала я, продолжая есть.

Мне нужно было рассказать про маму, про тётку и про всё остальное. Я не знала, как ему объяснить, что всю жизнь у него была всего одна сестра, а вторая — всего лишь обман хитрой ведьмы. Что родная сестра, как Иуда, готова продать его за тридцать серебряников. Что его жена жива, хоть и находиться сейчас в плену.

Все эти мысли не давали мне покоя, кружась словно рой пчёл, но чему я стопроцентно радовалась, так это тому, что в связи с отсутствием тётки, я не стану плохим человеком, поджарившим пятую точку своей родне. Мои мысли прервал отец.

— А кто этот парень?

— Что? — не поняла я.

— Этот парень. Кто он? — повторил он.

— А, этот. Не знаю, — честно ответила я.

— Как это ты не знаешь? Хорошо, тогда где ты пропадала всё это время?

— Насчёт парня…

— Это не смешно, дочь, где ты была?

Я прикидывала, как лучше объяснить всю ситуацию, но каждый вариант был хуже предыдущего.

— Пап, в общем, ну, я, это… блин.

Я не знала, как начать, как продолжить и как закончить я тоже не знала. В голове не срастался ни один из сценариев, поэтому я решила, будь, что будет.

— Ты знаешь, кто мама? Кем она является?

— Что ты имеешь в виду?

— Мама райская птица из волшебного леса.

— Дочь, ты что, попала в секту? Ты принимаешь наркотики?

Я знала, что будет такая реакция, либо меня отправят в дурку, либо на лечение в другое спец. учреждение.

— Давай так, я расскажу тебе всё. Ты выслушаешь, не перебивая, а дальше сам решишь, что тебе делать с этой информацией.

Он кивнул, а я, тяжело вздохнув, начала историю с самого начала.

— Мама — жар-птица. Её дом там, в лесу, где избушка на курьих ножках, Леший и Баба Яга…. — и я рассказала ему всё, от начала до сейчас.

— То есть, ты пошла в лес, где нашла Ягу, Горыныча и Кощея? А пасхальный кролик там случайно не пробегал?

— Это не смешно, а если судить уж совсем строго, то вообще не имеет никакого смысла. Христианство появилось гораздо позже на Руси, а лесной народ живёт по законам Рода и Велеса.

— Откровенно говоря, ты меня пугаешь, — сказал папа.

Я знала, что даже если он и понимал, что со мной что-то не так, то в глубине души надеялся, что я самая нормальная, какой может быть обычная пятнадцатилетняя девочка.

Встав и задвинув стул, я решила, что наглядная демонстрация, лучший вариант из возможных, доказать, что я говорю правду.

По рукам, волосам, по всему моему телу заструился огонь. Я чувствовала восторг, обретая себя в этот самый момент, но вот папа моего энтузиазма не разделял. Он смотрел, а я видела, как в нём борются два чувства: восхищения и опасности.

— Паап, всё в порядке, это всё ещё я, — я погасила огонь, оставаясь на месте, не рискуя подходить к нему, заставляя нервничать ещё больше.

— Ты что, правда? А мама? Боже…

Я понимала, что это шок, поэтому налив стакан воды, я отошла, что бы он чувствовал себя в безопасности.

После ужина мы больше не разговаривали. Папа попросил дать ему время, и мы разошлись по своим комнатам.

Когда я собиралась ложиться в кровать, меня вдруг бросило в жар. Я не придала этому никакого значения и легла спать.

Ночью над моей головой кружили вороны, они кидались на меня, пытаясь оторвать кусочек плоти побольше. Рядом огненные вулканы расплёскивали лаву, пытаясь залить ей всё моё существо, чтобы от меня не осталось даже воспоминания.

Я чувствовала, как моё тело мечется в кровати, но не могла открыть глаза. Сквозь пелену бреда я слышала папин голос:

— Солнышко, с тобой всё хорошо? Малыш, почему ты такая горячая? — он всё говорил и говорил, пока спустя время к его голосу добавился ещё один, неуловимо знакомый.

— Что с ней? Боже, какая она горячая, звоните в скорую, быстрее, — кричал кто-то.

— Я не знаю что делать, но скорая вряд ли поможет, — говорит папа.

— Что значит, не поможет? Дайте сюда градусник… это бред… Что… Что происходит? Почему треснул экран? А это что? Вы видите? Кончик оплавился, да что здесь происходит? — голос потерян и кричит, а я всё пытаюсь вспомнить, где же я его слышала.

Сон, словно вязкий клейстер, через который не пробраться. Меня начинают обтирать, видимо чем-то алкогольным, так как я слышала запах спирта. Наверное, так, надеясь сбить температуру, а спустя время, видя что это не приносит результата, куда-то несут. Когда я понимаю, что ноги начинают мёрзнуть, я пытаюсь сказать об этом, но этот кто-то меня явно не слышит. Спустя время я чувствую, как что-то холодное заполняет мою сущность, побеждая жар огня. Я остываю.

Я пришла в себя ближе к вечеру. Думая, что прошло не так много времени, посмотрела по сторонам, я лежала в ванне наполненной льдом, а рядом дремал замученный Виктор. Я не собиралась ждать, когда он проснётся, чтобы окончательно замёрзнуть.

— Что здесь происходит? — спросила я, вставая из ванной.

От звука моего голоса Виктор проснулся и, подбежав ко мне, схватил меня за руки.

— Хватит распускать руки, ты что, озабоченный?

— Прости, просто я думал, что к утру нам придётся звонить всем твоим родственникам. Ты была очень горячей, и мы не придумали, как ещё тебя охладить, поэтому накидали льда.

Виктор достал полотенце и укутал меня, как маленькую. На звук наших голосов забежал отец. Он был бледный с темными кругами под глазами.

— Жива. Слава всем богам, ты жива. Дочка, знала бы ты, как ты нас напугала, — сказал он, подойдя ко мне и крепко обняв.

— Да объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?

— Может, сначала переоденешься? — спросил Виктор, опуская глаза в пол.

Я поняла, что стою в одном нижнем белье. Полотенце прикрывает только верхнюю часть, а нижняя видимо светит всем чем можно.

Переодевшись в пижаму, я вышла в кухню, где сидели измученные папа с Виктором. Отец налил себе горячительного и, сказав, что на сегодня с него хватит, отправился в комнату, давая Виктору право объясняться.

— Так, теперь я жду объяснений, что это было? — сказала я.

— Утром, когда я позвонил, чтобы узнать как твой отец, он взял трубку и сказал, что не может тебя разбудить. Но что было ещё хуже, сказал, что ты вся горишь. Я подумал, что ты заразилась от него, и прибежал с лекарствами, так как твоему отцу надо было позаботиться о себе. Но когда я пришёл, ты лежала вся красная и обжигающе-горячая. Градусник не смог определить твою температуру. Я предлагал вызвать скорую, но твой отец сказал, это бесполезно, что ты настолько горячая, что люди при такой температуре не живут. Да и то, что ты ещё дышала при том, что температура была явно выше, чем мы смогли определить, точно бы удивило врачей. Поэтому потом я сбегал в ледник за реквизитом и наполнил ванну льдом. И вот спустя десять часов манипуляций и двадцать минут в ледяной ванне, ты стоишь передо мной, как ни в чём небывало. Твоя очередь.

Я стояла поражённая рассказом. Да, мне было жарко и кажется, я металась во сне, но такое… Мне нужно было что-то придумать, но в голову ничего не приходило, тогда я решила сказать ему правду. Пусть лучше он сочтёт меня сумасшедшей и больше не общается со мной, чем всё это будет затягивать его дальше, в пучину этой неразберихи. Хватало и того, что мои родители решили дать жизнь мне, непонятно, человеку или уродцу.

— Ну… в общем… я полукровка. Волшебное создание, наполовину человек, наполовину волшебная птица…

Глава 32

Когда приходит доверие, оно всегда идёт под ручку с любовью….

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я всё ждала, что Виктор покрутит пальцем у виска и отправится домой, но этого не происходило. Я была готова к любой реакции, ведь в современном мире всё волшебство происходит только в компьютерных играх или на экранах телевизора, а тех, кто утверждает, что обладает какими-либо способностями, лечат специальными таблеточками.

— Ты поэтому убежала?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я ожидала чего угодно, но не этого.

— Что, прости?

— Слушай, я не знаю, что произошло, но обычный человек не может быть таким горячим и выжить при этом. Это я тебе как пиротехник говорю. Я пытаюсь осознать твою реальность, но мне нужно время, а сейчас мне пора идти. Позвоню тебе завтра, только не игнорируй меня, пожалуйста, — сказал он, надевая куртку.

— Хорошо, — ответила я, всё ещё пребывая в шоке.

— Извини, не могу оставаться дольше, ты как, нормально себя чувствуешь?

Я кивнула, а он прикоснулся губами к моему лбу на прощание. От этого жеста неожиданно для меня самой, в животе вдруг запорхали бабочки. Зайдя в свою комнату, я села на кровать. Пока я осмысливала, что же произошло, в памяти всплыли образы ночных кошмаров. Решив, что нужно рассказать об этом Яге, я собралась сходить завтра к ведьме. Заодно можно набрать целебных трав для отца.

Постучав в комнату, я открыла дверь. Папа лежал на кровати, уткнувшись пустым взглядом в потолок. Услышав шум, он повернул голову и, улыбнувшись мне, сел.

— Ты в порядке, дочка?

Я села на краешек кровати рядом с ним.

— Прости что напугала, Виктор рассказал, что здесь произошло.

— Ты была такой горячей, что я растерялся, а потом позвонил этот парень, а когда всё узнал, прибежал тебя спасать, настоящий герой.

— Значит, сразу прибежал спасать? И правда герой. Папа, завтра я хочу сходить в лес за лечебными травами…

— А, это… То, что с тобой было, что-то серьёзное, да?

— Нет, за травами для тебя. Но ты прав, то, что со мной случилось, тоже не стоит оставлять без внимания.

— Нина, а то, что ты сказала о маме, это правда? Мы можем её найти?

– Мы найдём её, в этом можешь не сомневаться. А сейчас ложись, отдыхай.

Укутав папу одеялом, я вернулась в комнату. Спать не хотелось и я стала размышлять о том, как же мы сможем отыскать мою маму. Любава сказала, что это может сделать только живой мертвец, но что это за зомби и где его найти я не знала.

Всю ночь я думала, как лучше поступить, но мыслить мне мешали постоянно всплывающие в голове образы Виктора. Заботливый парень уже проник в моё подсознание, получив признание за свою доброту. Вдруг вспомнился поцелуй на прощание, но я тут же одёрнула себя: «Вот дурочка, он ведь, скорее всего, просто проверял, не слишком ли я горячая. Бабушка часто так делала в детстве».

Мне стало грустно. Бабушка хоть и была строга, любила меня как умела. За те почти три месяца, что мы не виделись, я успела, очень по ней соскучится.

Еле дотерпев до утра, я встала, чтобы приготовить завтрак отцу. После завтрака я планировала сходить к Яге. Лес стоял рядом с домом, а вот опушка Яги была не так близко, и потому, раз путь был неблизкий и вернусь я, скорее всего, уже ближе к вечеру, нужно было приготовить ещё и обед.

Засыпав макароны в кипящую воду, я собиралась нарезать салат, когда раздался телефонный звонок.

— Привет, как себя чувствуешь? — раздался радостный голос Виктора.

— Ты же в курсе, что сейчас только восемь утра? — спросила я, всё же радуясь, что он позвонил.

— Прости, не мог удержаться. Так ты в порядке?

— Да, — ответила я, разрезая помидор.

— Тогда, как насчёт того, чтобы прогуляться?

— Сегодня не получится, еду к бабушке.

— Может нужно чем-то помочь? Тяжёлое донести?

Мысленно я рассмеялась. Мне показалось очень милым, что вместо того чтобы отстраниться, он наоборот, хочет узнать меня поближе.

— Спасибо, я налегке.

— Ладно, — сказал он, голос показался мне расстроенным.

И тут мне в голову пришла «гениальная» идея. А что если взять его с собой? Показать волшебный лес? Познакомить с лесными жителями? Да, за такие выходки Яга явно по головке не погладит, но мне почему-то казалось, что Виктор хороший парень, а раз так, мне хотелось немного познакомить его с миром, который стал мне домом.

— Слушай, а ты никому не скажешь, если я приглашу тебя в тайное место? — сказала я, заговорщицким голосом.

— Ты ещё и шпион?

— Что-то вроде того, так как?

— Клянусь молчать даже под пытками.

— Тогда собирайся, покажу тебе кое-что волшебное.

— Через час на детской площадке, — сказал он и отключился.

Положив трубку, я доготовила салат с яичницей отцу на завтрак, а макароны с сосисками, оставила на обед. Переодевшись в тёплый спортивный костюм и собрав волосы в высокий хвост, я вышла во двор. На качелях сидел высокий парень с опущенной головой. Медленно раскачиваясь, он явно кого-то ждал. Когда он поднял голову, я поняла, что томится он в ожидании меня.

— Привет, — сказала я, подойдя к нему ближе.

— Показывай свою страну чудес, Элли.

Я кивнула и направилась в сторону леса.

— Хорошо, что у тебя только маленький рюкзак и нет в руках лопаты. Иначе, это выглядело бы подозрительно, — сказал он.

Я рассмеялась. В этот момент я поняла, что мне нравится проводить с ним время.

— Расскажи о себе, — попросила я, пока мы шли.

— Что тебе интересно? Я единственный ребёнок в семье, в этом году закончил школу, но никуда не поступал, хочу понять, чем хочу заниматься. Отец против моих игр с огнём, — в этот момент он многозначительно посмотрел на меня. — Он говорит, что дальше цирковой арены я не уеду, а мне хочется выступать на своих шоу.

— Мне кажется, это достойная цель. Будешь как Гарри Гудини, только он был великим иллюзионистом, а ты станешь великим факиром, повелителем огня. Я видела, как ты работаешь на площадке, это потрясающе.

— Отец не разделяет твоего мнения, он всё ещё считает, что для великого будущего ты должен получить хотя бы одно высшее и работать в офисе.

— Наверное, мы должны быть терпимее к ним. Они жили в те времена, когда это было правдой и им всё ещё тяжело смириться, что мир изменился.

— Наверно ты права.

С этими словами мы подошли к лесу. Из-за хмурой погоды он выглядел немного пугающе.

— Мы правда пойдём в лес? Всё-таки хорошо, что ты не взяла лопату, — сказал он, нервно усмехнувшись.

Второй раз эта шутка показалась мне не такой смешной.

Мы шли сквозь густую поросль, а над нами, где-то высоко, ветер баюкал деревья. Пока мы пробирались через чащу, я поняла что снова заблудилась. Виктор шёл рядом постоянно спрашивая, знаю ли я, куда мы идём. Сказать ему правду я не решилась, а когда увидела за деревьями силуэт Лешего, то очень обрадовалась.

Дедушка аккуратно показывал нам дорогу, сам не показываясь на глаза. Я шла проторённой тропой и уж через двадцать минут мы стояли на опушке, где взору моего спутника открылась потрясающая картина из сказки.

С высоты десяти метров на него из окна смотрела молодая, красивая женщина. Куриные ноги её дома абсолютно не мешали ей разглядывать юношу с высоты, а вот юноша, похоже, пребывал в шоке и восторге одновременно.

Увидев меня, в окошке чертыхнулись, а через минуту к нам на ступе спустилась Яга в привычном для меня облике старушки.

Челюсть Виктора, «упала» куда-то в траву.

— Эк, ты, ягоза, ты кого в дом-то привела, окаянная?

Глава 33

Любовь — это тоже, вера в чудеса…

Мы сидели за большим дубовым столом, который смастерил Леший. Новый стол был массивнее предыдущего, а ножки сделаны в виде львиных лап. Мы сидели, опустив головы, пока Яга нас отчитывала.

— Ладно, ты, дурёха, а ты-то куда смотрел, старый пень?

Леший, сидевший в углу, только что-то тихо бормотал.

— Я когда вас по лесу вёл, всё хотел посмотреть, правда ли вы решили вместе здесь показаться. Не серчай, юноша, что сразу не открылся, я — Леший, хозяин в этих краях.

Виктор уставился в угол, где минуту назад, как ему казалось, была пустота.

Ему хотелось всё рассмотреть и потрогать, но он сдерживал себя, вместе с нами покорно опустив голову.

— Я тебя спрашиваю, ты куда смотрел? Али очи твои слабы стали? — свирепела Яга.

— Успокойся, старая, видишь, молодца пугаешь. Гулял я по лесу, смотрю, краса наша идёт, да не одна, а под ручку с юношей…

— Не правда! — возмутилась я. — Мы не держались за руки.

—А тебе в добрый час слово молвить, а в худой промолчать. Это ж додумалась… привела ко мне… А ну полезай в печь… Полезай, говорю... — ворчала Яга, пытаясь усадить Виктора на лопату.

— Простите, бабушка, я не хотел вас расстраивать, — сказал Виктор.

— Бабушка? Да какая я тебе бабушка, олух, ты, поди, девчонке лапши на уши навешал, да и рад, — возмущалась ведьма. — Смотри, старый, до чего тебя твоя мягкость довела, чужаки теперь толпами повалят, экскурсии показывать тут начнут.

— Угомонись, ведьма, ты чего парнишку пугаешь? Видишь, стыдно ему.

— Ага, стыдно, а то как же. Говори, зачем Нину упросил сюда тебя привесть?

— Бабушка, это я попросила Виктора со мной сходить, — оправдываясь, сказала я.

— Ты? Да даже матери твоей такое в голову не пришло, а ты… Ну коль пожаловали, рассказывай.

— Кстати о маме, где Любава? Вы узнали, что нужно делать? — тихо спросила я, пытаясь быть осторожней в своих словах.

— Мама? Твоя мама тоже живёт здесь? — оживился парень.

— Ага. А ещё Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф по выходным пекут Колобок. Не верь всему, что пишут, — с презрением сказала Яга.

Виктор заметно смутился. Он явно не ожидал такого «гостеприимства», но старался всеми силами заслужить бабушкино одобрение, не подозревая о том, что в этом случае лучше вообще молчать, пока она не выговориться.

— Чтобы Василису найти, Любава нам загадку задала. Мы вот вторые сутки с Лешаком головы ломаем.

— Что за загадка? — не поняла я.

— Ой, седая голова, подожди… как же там было-то? — старушка видимо совсем забыла про существование Виктора. — Вспомнила:

Сокрыть за гранью птицу

В мир Нави, где темница

Там, где течёт, искрится

В реке Хрусталь водица

За елью схорониться

Перед Судьбой склониться…

Кто за грань перейдёт

Живой мёртвым назовёт

Путь к той клетке найдёт

Тот Жар-птицу спасёт

— И что это значит? — спросила я, но старуха лишь пожала плечами.

Я записала странный текст в заметках мобильного, обещая себе подумать о нём позже. А пока нужно узнать, где сама Любава, и что с ней вообще?

— Бабушка, и всё-таки, где она?

— Любава-то? У Кощея на перевоспитании, хотя сомневаюсь, что этот прах сможет её обуздать.

Моей ошибкой было посмотреть на Виктора именно в этот момент. Его выражение лица так и спрашивало: «А что, Кощей тоже существует?». Именно в этот момент я поняла, что притащить его сюда было огромной ошибкой, по крайней мере, сейчас.

— Простите, уважаемая Яга, хотел вам сказать, что я никому про вас не скажу, не беспокойтесь. Нина же часть этого мира, а мне хотелось бы быть частью мира Нины, — сказал он.

Я повернулась и посмотрела на него. На меня смотрели синие, как ночь, влюблённые глаза.

— Послушай, возможно, это очень неожиданно, но как только я тебя увидел, сразу понял, что ты очень необычная девушка. Сначала, в парке, когда ты сбежала от меня, потом когда ты заболела…

— Точно, — воскликнула я, перебив его признание. — Бабушка, где то чёрное платье, в котором я прибежала прошлый раз?

Яга достала из сундука довольно откровенное, по её меркам, платье и отдала мне.

— Вот, как и обещала, — я протянула кусок чёрной кружевной ткани Виктору, который выглядел сконфужено.

— Хм, спасибо, — сказал он, убирая предмет одежды в глубокий карман ветровки.

Яга смотрела на это, откровенно посмеиваясь, Леший осуждающе.

— Вот блин, прости, я такая глупая. Просто, платье… Я же обещала вернуть, а ты сказал про парк… — я тараторила без умолку.

— Хватит тарахтеть, как курица наседка, и чего ты так покраснела? И когда это ты заболела? — вопросы от Яги сыпались один за другим.

В этой какофонии звуков, я наклонилась и тихо сказала Виктору на ухо:

— Ты мне тоже нравишься.

— Нина, ты меня слушаешь? — Яга была очень зла.

— Что?

— Заболела ты когда, тебя спрашиваю?

— А, точно. Бабушка, когда я вернулась домой, увидела, что отец болен. У него была высокая температура, и мы лечили его всякими порошками из аптеки. Кстати, хотела попросить у вас травы ваши волшебные, которые на ноги ставят в мгновение ока, — сказала я, постоянно сбиваясь в своих мыслях.

— А с тобой-то что случилось? — бабушка выглядела очень обеспокоенно.

— А, ну да. Так вот, вечером когда я спать собиралась, меня немного в жар бросило. Я подумала, что могла заразиться от папы, но вроде ничего такого, а утром папа не смог меня разбудить.Позже пришёл Виктор, потому что я была очень горячей и они запихнули меня в ванну со льдом, - я надеялась, что из моих сумбурных объяснений было хоть что-то понятно.

— А Виктор у нас лекарь, али знахарь?

— Нет, я пиротехник. Устраиваю огненные шоу.

— Молчи, непутёвый, не тебе тут вопросы задают, а то я тебе своё шоу устрою. Поди, совсем девчонку закружил.

— Бабушка, он заботился обо мне, не говорите так, — я понимала, что не стоит так говорить, ведь я сама притащила его к ведьме и она имела право злиться.

— Не простая это горячка. Что до этого было? Что ты делала?

— Делала? Да ничего не делала, с отцом разговаривала.

— Так, мóлодец, а ну-ка, поди, погуляй. Старый, покажи ему лес, нам с Ниной надо поговорить.

Когда Леший с Витей ушли, Яга стала меня расспрашивать подробней, что же случилось в тот вечер. Я не могла вспомнить ничего необычного, но когда сказала, что рассказала отцу всю правду, что мы узнали от Любавы, старуха задумалась.

— Твоё тело и разум разделились. Мысленно ты хочешь огородить родного тебе человека от плохих вещей, что происходят вокруг тебя, а тело мечется меж двух огней: человеческого начала и дара твоей матери. Пока всё не станет на свои места, боюсь, такое, возможно, будет повторяться. Помни, только гармония внутри — залог твоей силы, да и вообще любой силы, если говорить начистоту. А пока ты останешься здесь, я не хочу терять тебя из-за пустяка.

— Как это здесь? Бабушка, я хочу вернуться к отцу. Пока он болен, я должна быть рядом, — мне было приятно, что Яга так мной дорожит, но не могла оставить отца наедине с болезнью.

Неизвестно ещё, что может учудить тётя Тоня, если узнает, что отец в курсе всего, что она натворила.

— Не пущу! — Яга встала в позу, намереваясь отрезать мне путь домой.

— Бабушка, ну не могу же я оставить папу. Я вернусь, как только ему станет легче. Обещаю.

— Обещает она. Мать твоя тоже мне обещала, и где она сейчас?

Я решила немного схитрить, подмазавшись к старушке. Не то чтобы это не было правдой, просто в данный момент выглядело, словно я подлизываюсь.

— Бабушка, милая. Я очень вас люблю и уважаю. Поэтому я привела сегодня своего друга сюда. Мне хотелось показать, какие вы замечательные. Вы заботились и оберегали меня с первого дня знакомства и стали настоящей семьёй. Виктор хороший парень, но вот если наоборот, я хочу чтобы он знал, что, в случае чего, его превратят в лягушку, — на этих словах в избушку вернулись Леший с гостем.

Показав язык Виктору, я продолжила:

— Это шутка! А если говорить серьёзно, сейчас я хотела попросить немного вашего снадобья, для восстановления сил и энергии.

— Ничего я не дам этому простофиле.

— Баааабушкааа…

Яга собрала в пучок несколько трав и дала их мне.

— Надеюсь, здесь нет ядовитых?

— Календула, ромашка и солодка.

Я подумала, что всё это можно купить в аптеке. Ведь я надеялась, что она хоть немного поделиться варевом, которым каждый раз отпаивала меня.

— Спасибо, — я старалась не подать виду, что расстроена.

— Будь осторожна, — сказала Яга, вручив мне баночку мёда напоследок.

Провожать нас обратно никто не пошёл. Мы плутали по вечернему лесу, но уже крепко держась за руки. Когда я нашла нужную нам тропу, сумерки сгустились окончательно, но мы довольно быстро вышли из леса.

Проводив меня до подъезда, Виктор спросил:

— Ты согласна встречаться со мной?

Когда я кивнула, он поцеловал меня в щеку.

— Спасибо, за волшебный вечер, — сказал он, и мы попрощались.

Вернувшись, домой я заварила папе чай и добавила туда ромашку и ложку мёда, что дала ведьма. Выглядел отец неважно, и я пообещала провести с ним завтра весь день.

Сделав первый глоток, его щеки стали гораздо розовее. Со вторым глотком прошёл озноб, а когда он допил напиток, словно помолодел на двадцать лет…

«Обманула меня Яга», — радостно подумала я.

Глава 34

Ты никогда не знаешь, что приготовила для тебя судьба.

Но всегда, слышишь? Всегда! Будь благодарен.

Утро выдалось дождливым. Собираясь на прогулку, я взяла зонт и надела резиновые сапоги. Конечно, хотелось выглядеть более нарядно на нашем первом свидании, но погода диктовала свои условия. Отец чувствовал себя уже совсем хорошо, поэтому был не против, если я проведу время со своим парнем.

Мы собирались в парк, но так как в ближайшее время дождь и не думал прекращаться, мы решили сходить в кино.

— Ты очень красивая, — услышала я, как только вышла из подъезда.

— Врать не хорошо, — сказала я, натянув капюшон.

— Так я и не вру, ты очень красивая, Нина, — сказал Виктор, взяв меня за руку.

— Так, как мне тебя называть? — спросила я.

— Друзья зовут меня Виктория, но они придурки, поэтому можешь называть меня, как тебе нравится. Виктор, Вик, сладкая булочка?

Я рассмеялась и решила, что пока буду звать его Вик, а потом может и до хлебобулочных доберёмся.

Мы гуляли под дождём и дурачились. Сеанс, на который Вик взял билеты, начинался через час, поэтому у нас было время немного похулиганить. Забравшись в фонтан мы наслаждались тёплыми каплями. Людей в округе было мало, все как обычно сидели по домам, боясь промочить ноги.

— Расскажешь о себе? — спросил Виктор.

— Не знаю с чего начать. Совсем недавно, я узнала, что мать, про которую мне говорили, что она мертва, на самом деле жива. Но это было после того, как я узнала, что могу управлять огнём. А до этого я была ученицей десятого класса.

— Интересная у тебя жизнь. Не волнуйся, то, что я обещал на опушке, это правда. Никто никогда не узнает этого от меня.

Я кивнула. Почему-то я была в нём уверена. Возможно потому, что в нашем возрасте всё кажется более упрощённым, мне хорошо здесь и сейчас, неважно, что будет завтра. Для меня важно было не завтра, и даже не полноценно сейчас. Мне было важно, чтобы близкие люди были рядом, были счастливы и здоровы. Я подумала о маме и мне стало немного грустно. На помощь пришёл Вик, сообщивший, что пора идти смотреть фильм.

Кино оказалось немного детским, но наивным и милым. Всё это время мы держались за руки, а Виктор, как настоящий кавалер, кормил меня попкорном и дважды выходил, чтобы принести мне попить.

— Вы очень галантный кавалер, позвольте, теперь я поухаживаю за вами, — сказала я, забирая в гардеробе куртку и предложив ему её надеть.

Это выглядело немного комично, так как я была почти на голову его ниже.

Покончив с кино, мы пошли гулять по городу, ведь к этому времени от дождя не осталось и следа. Найдя укромную лавочку, мы уселись на неё.

Болтая ногами, мы обсуждали планы на жизнь, видение искусства и прочую ерунду, о которой говорят обычные подростки. Мне нравился статус «нормальности» нашего свидания, пока вдалеке я не увидела знакомую фигуру. Она шла прямо на нас, заметив меня издалека.

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты сбежала. Ведь ради этого ты поменяла имидж?

Интересный поворот, который приобрела наша беседа, мне был не очень по душе, но выбора не было.

— И тебе привет. Давно не виделись. Как видишь, у меня всё в порядке, мило, что ты спросила. А теперь не могла бы ты гулять куда шла? — мне было неприятно её видеть после того, как из-за неё мне пришлось бежать в лес. С другой стороны, возможно, стоило её поблагодарить, ведь в лесу я обрела себя.

— А ты кто? Не советую тебе с ней общаться, она сумасшедшая. А ещё она какая-то шаманка, затуманит твой разум, и ты начнёшь видеть странные вещи.

— Вета, я смотрю, ты часто общаешься с моей тёткой, так как говоришь её словами. Передавай ей привет и напомни, что это она хотела продать меня, а я всего лишь узнала об этом. И советую держаться от меня подальше. Грустно, что ты так ничего и не поняла.

— А я, может быть, тоже сумасшедший, — сказал Вик, подмигнув мне.

Бывшая подруга ушла ни с чем, покрутив пальцем у виска. Я тяжело вздохнула.

— На самом деле, от тебя я ждала такой же реакции. Её сложно винить, любой может подумать, что я свихнулась.

— Если бы она была твоей подругой, первое что она сделала, это доверяла тебе, — сказал он, обняв меня ещё крепче.

Этот парень влюблял меня всё больше и больше, с каждой секундой.

— Я плохо справлялась с эмоциями, а от этого возникали пожары. В буквальном смысле. Так кого угодно можно напугать.

— Я работаю с огнём больше года, и поверь, меня ты не испугаешь.

Я рассмеялась, и достала телефон, чтобы позвонить папе, хотела напомнить ему, принять лекарство. Утром, я всё ломала голову над загадкой, что подкинула мне Яга, поэтому, вместо заставки на экране высветился именно она. Увидев это, Вик предложил вместе поразмыслить над этим. Поэтому после звонка, мы сели думать, что это может значить.

— Может, стоит наведаться в библиотеку? — предложил он.

— Поищем раздел «Как найти тайную темницу в мире мёртвых»?

— Сказки, былины и мифы. Должно же что-то быть. Как там у Пушкина: «Сказка ложь да в ней намёк...»

— Да, дуракам всегда везёт, проходили.

— Там было не так, — засмеялся парень. — Ну что, идём?

— Может ты и прав, давай попробуем.

Мы решили посетить центральную, так как была надежда, что там будет больше материала. Когда мы пришли, нам выдали огромное количество мифов, легенд, рассказов и сказок. Брать на дом старинные фолианты запрещалось, поэтому мы сидели в читальном зале, перелистывая страницу за страницей. Не было ничего похожего на то, что нужно было нам, и я потихонечку начала терять веру.

— Почему почтенная Яга на всех этих иллюстрациях такая? — спросил Вик, перелистывая очередной томик мифов.

— Возможно, раньше так и было. Знаешь, Леший сказал мне однажды, что нам людям важна лишь иллюзия, а не истинная суть. Возможно, иллюзия злой старой волшебницы помогала держать в узде не только детей, но и злых взрослых? — сказала я, немного посмеиваясь над тем, как Вик называет Ягу.

— Интересная мысль, никогда об этом не думал. Если за каждый проступок тебя ждёт серьёзное наказание, косячить ты будешь как можно меньше. По крайней мере, станешь задумываться, а надо ли оно тебе.

— Угу, — я кивнула, зарывшись в очередную «энциклопедию» по волшебным мирам.

Здесь не было ничего ни про речку Хрусталь, ни про Судьбу, ни про живых мертвецов. Точнее, про последних была куча информации. Упыри восстали из могил и пошли кусать мирных граждан. Всё это было не то. Я понимала, что мама где-то там, ждёт, когда мы её спасём, поэтому листала книги с двойным рвением.

— Смотри… да прервись ты на минуту, — сказал мне Вик.

— Что? — я недовольно подняла голову, так как нашла статью про Макошь, богиню Судьбыс веретеном.

— Вот. «Баба-Яга служит проводником для героев, чтобы последние попали в мир мёртвых. Но для этого необходимо совершить определённые ритуалы. Герой просит накормить, напоить его, попарить в бане и уложить спать. Не правда ли, очень похоже на ритуал погребения?» Видишь?

Я словно сидела в прострации и не особо понимала, чего от меня хочет мой парень, пока он не ткнул меня носом.

— Ритуал погребения, живой мертвец, Нина, ну чего ты.

И тут до меня дошёл смысл сказанного. Кажется, мы что-то нашли!

Глава 35

Всё что нужно женщине, это чувствовать себя в безопасности.

Это особенно приятно, если тебя защищает мужчина,

за которым ты, как за каменной стеной!

— Где я? — спрашивала измученная женщина.

— Ты везде и нигде, — отвечал ей голос, откуда-то свыше.

— А где моя дочь? Отвечайте! Я хочу знать, где мой ребёнок.

— Твоя дочь осталась на земле, пока она в безопасности. Пройдут годы, прежде чем ты сможешь её увидеть.

— Это неважно. Главное что она жива и невредима, — выдохнула женщина с облегчением и заплакала.

— Твоя судьба в том, чтобы указать ей путь во тьме, научить добиваться того, что принадлежит ей по праву.

— Кто ты? — кричит женщина, срывая голос.

Цепи давят на неё так долго, что она совсем обессилила.

— Я та, что плетёт полотна судеб. Твоё полотно сияет, так почему же ты так тускло светишь?

— Оглянись вокруг, это оковы. Я узник в этом царстве…

***

Мы долго думали, как нам поступить. Вик предложил пойти сразу к Яге. Идея, конечно, была хорошей, но я не уверена, что старуха обрадуется, если я приведу его ещё раз. Поэтому мы решили прогуляться, чтобы немного проветриться. После чтения в пыльном книгохранилище неимоверно болела голова.

— А почему мы вообще пошли в библиотеку, — спросила я, как только мы вышли оттуда.

—Ты права, всю инфу можно было накопать в сети, но я как-то об этом не подумал. Это первое, что пришло мне в голову, — сказал он, указав на здание.

— Ладно, пошли, Яга должна знать про этот ритуал и что вообще нужно делать.

— Ты уверена? В прошлый раз, она не очень рада была меня видеть.

— Ты же сам читал, нам нужен герой. Кстати, где вы были с дедушкой, пока Яга мне нравоучения читала?

—А, это… Мы разговорились и я проболтался, что мой отец любитель тихой охоты. Уважаемый Леший показал мне самые лучшие места, богатые грибным разнообразием. Разрешил прийти на следующей неделе, когда будет хороший урожай подосиновиков и лисичек. Он очень добрый.

Я полностью разделяла мнение парня и поэтому решила, что как только мы зайдём в лес, сначала отправить на разведку именно дедушку, чтобы узнать в каком Яга настроении. Возможно, это немного по-детски, но выслушивать очередные нотации не было времени. Нужно спасать мою маму.

Проторённой тропкой мы добрались до дуба. Дедушка уже ждал нас там.

— Как вы узнали, что мы пришли? — спросил Виктор.

— Юноша, ты забыл, что это мой лес. Каждая травинка, каждый муравей под моей защитой и в моей власти. Ничего не скрыто от моего взора на этой земле.

— Дедушка. Не могли бы вы узнать, злится ли ещё Яга или нет? — попросила я.

— Эх, правильно ведьма хитрюгой тебя зовёт, маленькая озорница. Ладно, окажу тебе услугу, идите за мной и громко не шумите.

Мы ждали на опушке, пока Леший просил Ягу сильно не сокрушаться. Виктор достал телефон, чтобы сфотографировать нас на фоне леса и спросил, можно ли захватить в кадр избушку. Я сразу замотала головой, так как идея конечно классная, но если лесные жители узнают, что есть хоть малейшее доказательство их существования:

— То здесь нас и похоронят, прямо под этим кустом, — сказала я парню, указывая на куст малинника.

Когда вышел дедушка и дал «отмашку», что можно заходить, мы успели порядком заскучать.

Старуха сидела за столом, набирая петли для вязания. Рядом с ней лежал Васька, лениво играющей пряжей, изредка подталкивая клубочек, к ведьме, чтобы ей было удобнее.

— Бабушка, спасибо вам за лекарство для папы. Ему очень помогло, — сказала я.

— Тьфу ты. Надеялась, он там от боли корчится, а его никакая хворь не берёт.

— Ну, бабушкааа.

— Ещё и этого непутёвого зачем-то снова привела, — сказала она, отложив спицы.

— Бабушка, тот заговор, что дала Любава, мы искали в книгах. Легенды, мифы, даже сказки и вот что мы нашли.

Я попросила Вика достать ксерокопию с текстом из книги. На всякий случай мы распечатали несколько листов того, что показалось нам интересным и что могло бы пригодиться в будущем.

— Вот, — сказал парень, доставая нужный. — Уважаемая Яга, не могли бы вы рассказать нам про этот ритуал поподробнее, — спросил он.

— Нет, — ответила Яга, едва узнала, что мы затеваем.

— Что? Почему? — я не понимала, что не так.

— Это опасно.

Нужен герой,

Чтобы шёл за тобой,

По дороге кривой,

Возвратился домой.

— Так вот он я, согласный на подвиги, — сказал Вик.

— Эк, ты, герой выискался! А родители твои не против будут, что ты геройствовать пойдёшь? — спросила ведьма. — Ещё раз повторяю, это очень опасно, ты можешь остаться в стране предков.

— Бабушка, не слушайте его, я пойду одна. Расскажите, про ритуал.

— Нет, одну я тебя не пущу, — возмутился Виктор.

Старуха задёрнула подол платья, обнажив костяную опору. Видимо, пытаясь показать, что случается с теми, кто заходит за черту. Виктор от удивления присвистнул, но не более.

— Говорю тебе, много лет я туда народ провожаю и это отнюдь не радостное место. Там страх и опасность, а за всем этим смерть. То, о чем пела Любава, это боль, потери и смрад. Река Хрусталь, что когда-то помогала утолить жажду усопших, стала чёрной, кровавой рекой Смородиной – переправой неверных. Судьба — сама богиня Макошь, что прядёт полотно наших судеб, никогда не ходила за грань Смородины, ей там делать нечего. Её задача — живые, тем, что покинули этот мир, она уже не нужна.

— Бабушка, если вы знаете, как там, может, вы проводите меня? — спросил Виктор.

— Ещё раз бабушкой меня назовёшь, слопаю! Я проводник, избушка — маяк. Я не могу гулять по лесу, а лишь сопровождаю душу, пока она переходит из этого мира в мир мёртвых. Если бы я могла, отыскала сама Василису в этом тёмном лесу, но мироустройство я поменять не в силах.

— Никуда ты не пойдёшь. Это моя мать, а ты всего лишь человек. У тебя даже сил никаких нет, а я буду сидеть волноваться? Ну, уж нет! Я пойду! — сказала я, топнув ногой.

— Пусть отец твой идёт. Она всё-таки его жена, али не любит он больше Василису, старый хряк?

— Бабушка, ну что вы? Зачем вы так? Нет, папа очень любит маму, поверьте мне, но пусть он выздоравливает дома, а я пойду искать мать.

— Хорош герой, на печи лежит, когда дочь его жену спасать бежит, — сплюнула Яга. — Я всё равно ничем не могу тебе помочь. Как там и написано, ритуал помогает «умертвить» на время, ты, хоть и не бессмертная, а всё же волшебное создание. Магия не любит подмены.

— Уважаемая Яга, прошу вас. Видно, не просто так мы с вами уже знакомы. Вероятно, сама Судьба так распорядилась! — пафосно произнёс Вик.

«Какой актёр пропадает», — подумала я.

Яга посмотрела на него с недоверием. Я протестующе замотала головой.

— Решено! — сказала она. — Если Любава сказала правду, то чтобы найти клетку, где держат Василису, нужно перейти, то есть, переплыть реку. Хрусталь, старое название реки, в первозданном её виде. Поклониться судьбе, скорее всего, имеет иносказательный смысл, возможно, это посыл, принять судьбу, что тебе уготована, а вот часть про ель мне совсем непонятна, — сказала Яга на одном дыхании и выдохнула.

— Нет, не решено! — упрямилась я.

Если представить, сколько мы знакомы, то это вообще выглядело как полное сумасшествие с его стороны.

— Послушай, это твоя мама, а я хочу помочь её найти. Не бойся, мы вернёмся вместе, я обещаю! — сказала Виктор, взяв меня за руки.

Я задумалась над его словами. Всё-таки прав мой папа, парень — настоящий герой.

— Решили? — спросила Яга.

Я кивнула, и мы начали подготовку к ритуалу перехода в мир мёртвых.

Глава 36

— Игры со смертью опасны, — говорит мне Яга.

— Так если ты бессмертна, чего тебе бояться? — не понимаю я.

— Я да, а ты?...

Из разговоров с ведьмой…

— Старый, принеси мне белое полотно из сундука, — распорядилась Яга.

Мы уже два часа пытались составить план, как пробраться через переправу реки. Яга всё это время ходила, заговаривая какие-то предметы.

Когда Леший принёс ткань, мы расстелили её на столе таким образом, что большая её часть свисала на пол.

Васька тут же принялся играть с разбахмарившимся краем полотна.

— А ну, брысь, — а ты — ложись, — скомандовала Яга Виктору.

— Э…Это ещё зачем?

— Эк, герой, оказался с дырой.

Виктор нахмурился и забрался на стол. Яга начала укрывать его этим полотном, примеряя, хватит ли его, чтобы накрыть парня с головой.

—Вот переросток-то, Гулливер в стране лилипутов, — сокрушалась бабушка.

Я хихикнула, но мне было жаль Виктора, ему явно было не по себе от всех этих манипуляций с тканью.

— По-моему, ещё рановато, — сказал он.

— Молчи, непутёвый. Никто тебя раньше времени на тот свет не отправит.

Сделав какие-то свои выводы, она велела спускаться и не занимать больше стол до начала трапезы.

Ритуал состоял в том, чтобы сначала «накормить-напоить» героя, а после всех прочих процедур «уложить спать».

Мне было страшно присутствовать при этом, так как существовал риск, что это может стать реальными поминками и Виктор уже никогда не вернётся в наш мир. Поэтому я старалась как можно больше узнавать у ведьмы, что и зачем она делает. Яге это, конечно, не нравилось, но она с терпением и пониманием разжёвывала мне, как маленькой, каждый свой шаг.

— Зачем нам эта пелёнка? Что от неё зависит?

— От дурёха, какая же это пелёнка, это саван. С давних времён им укрывали покойника, чтобы проводить в загробный мир. Сначала накрывали, а потом поджигали краду[1], погребальный костёр.

— Надеюсь, меня поджигать не станете? — с большой надеждой в голосе произнёс Вик.

— А как же натуральность? — язвительно заметила Яга, а потом рассмеялась.

— У вас интересное чувство юмора, бабушка, ой…

Старуха повернулась в сторону парня, метая молнии из глаз.

— Не уверена, милая, что хочу, чтобы это было лишь обрядом, — сказала она, обращаясь ко мне.

— П-п-простите, исп-п-правлюсь, — заикаясь, сказал Виктор.

Кажется, он только сейчас понял, что если старухе что-то не понравится, она вполне может оставить его там.

Я села рядом и взяла своего парня за руку. Меня слегка трясло от волнения, но я не думала, что он будет практически спокоен. Не могу сказать, что хотела этого, и ждала, что он передумает и откажется, но видимо он был настроен серьёзно.

— Так, нам нужна соль, перец и ещё некоторые специи. Нина, пойдём, поможешь мне, — сказала Яга.

Встав, я поплелась за ведьмой. Странно, но при такой конструкции дома здесь был погреб. Ноги были ватными и не слушались, поэтому, когда Яга сказала, что нужно спуститься, я чуть кубарем не покатилась с лестницы.

— Послушай, когда твой жених «уснёт», у головы будет стоять чарка с водой. Ты должна стоять во главе и сторожить душу Виктора. Древние люди верили, что в этой чарке душа совершает омовение перед переходом, но нам чарка нужна, чтобы поить «покойника». Водная преграда — это защита от нечисти… в большинстве случаев, — добавила она.

— Что-то не спасла меня эта преграда, когда на меня Водяной напал, — сказал я.

— Ты чей, рыбу с молоком не смешивай, где Водяной, а где ритуалы. Хотя и он сейчас ритуально погребён. Какая ирония, какая ирония, — причитала Яга, набирая целую корзину всякой всячины.

В корзине лежали и нормальные продукты типа муки, яиц, сахара, но было и что-то странное: крыло летучей мыши, сушёная лягушка, чья-то кровь, про которую Яга сказала, что она коровья.

Ведьма вылезла из погреба с тяжёлой корзинкой, а я с тяжёлым сердцем. Виктор сидел в компании Лешего и что-то увлечённо обсуждал. Подойдя ближе, я услышала, как они обсуждают, как нужно ухаживать за медведями и косулями. Как выяснилось, Вик прошлым летом помогал в зоопарке недалеко от парка, где работает и там живёт больная медведица. Хоть Лешего и огорчило, что зверь живёт в неволе, он подробно рассказал моему парню, что нужно делать, чтобы минимизировать последствия болезни. От этих разговоров накал страстей, что мы затевали, начал развеиваться. Нервный мандраж спал и все начали думать, как помочь выбраться невредимым маме и Виктору.

Яга поставила хлеб в печь. «Последняя трапеза» должна была начаться со свежеиспечённого ржаного хлеба и пол чайной ложки соли. Потом полагалось накрыть богатый стол, где Вик должен наесться «от души». Поэтому я пошла нарезать салат и вымачивать мясо в соусе.

Прежде чем сесть за стол, «покойнику» следовало хорошо пропариться в бане, интерпретируя это, как обряд омовения, поэтому Яга не придумала ничего лучше, как отправить моего парня колоть дрова, чтобы натопить эту самую баню самому.

«Хорошо, хоть не лето, не так жарко»,— подумала я.

Я очень хотела как-то поддержать Виктора, поэтому из остатков ржаного теста слепила сердечко и поставила в печь, надеясь, что ему будет приятно. Одного я не учла, на хлеб Яга ставила дрожжевое тесто.

Пока мой парень занимался заготовкой дров на общественных началах, мы с Ягой готовили разные вкусные кушанья.

— Нужно успеть до захода солнца. Твои предки считали, что уходя на закате, солнце освещает человеку путь в царство мёртвых.

Я так увлеклась её рассказами, что почти забыла, для чего мы вообще здесь собрались. Что на жертвенный алтарь положат не кого-нибудь, а конкретного человека, которого я знаю, а возможно и люблю.

«Ну, даже если ещё не люблю, то если он не вернётся, я так никогда и не узнаю, смогу ли я полюбить его в будущем».

Когда Виктор вернулся, я отвела его в сторонку и поцеловала, долгим, глубоким поцелуем. В этот поцелуй я вложила всю надежду и веру в чудо, что он вернётся ко мне.

— Оу, а это за что? — спросил он, не желая, чтобы это прекращалось.

Яга с Лешим упорно делали вид, что ничего не замечают, за что я была им благодарна.

— Это для лучшего стимула, чтобы вернуться назад, — ответила я.

— Бабушка, а где же у вас баня, — спросила я, поворачиваясь к ней.

— Эх, молодёжь, глазки-то, поди, молоденькие есшо. Видали ли вы у меня баньку-то? Нету, потому что нет у меня бани. Водой колодезной обольёшься, да в печь полезешь…

— А как же дрова? — спросил, белея, Вик.

— За дрова спасибо, будет, чем печь топить.

— Не бойся, — сказал Леший, — Это она на вид суровая, на самом деле ей льстит, что ты Нину оберегаешь и Василису помогаешь вернуть.

К этому времени хлеб уже разошёлся в печи и его можно было подавать на стол. Достав своё творение, я ужаснулась. Милое сердечко, которое я делала для Виктора, превратилось безобразное нечто, больше напоминающее чью-то попу. Я грустно вздохнула, а подошедший сзади парень сказал, что это самое милое, что для него когда-либо делали. Мы рассмеялись и решили разделить две половинки «жопки» на нас двоих.

Яга не стала ругаться, что мы съели хлеб до «последней трапезы» и отправила парня на улицу обливаться ледяной водой. Когда он вернулся, она завернула его в то самое белое покрывало и отправила в тёплую печь, в которой нет огня, и которая уже успела остыть после выпечки хлеба.

Сначала я думала, что немаленький рост Вика не позволит ему там поместиться, но чудесным образом печь начала расти и расширяться, поэтому он поместился в неё без труда.

— Древние верили, что печь — это портал в загробный мир, всё-таки раньше люди были мудрее, — сказал Леший. — Это сейчас вы ни во что не верите.

Пока парень находился в печи, ведьма неустанно читала какие-то заговоры, но меня волновало вовсе не это. Я переживала, нормально ли он себя чувствует, не жарко ли ему, и как вообще его самоощущение, но Яга предупредила меня, что их прерывать нельзя и вмешиваться в ритуал не стоит. Поэтому мне оставалось только ждать.

Когда обряд «омовения» закончился, Яга разрешила парню вылезти и усадила его за стол. Я сразу кинулась проверять, нет ли на нём ожогов или чего-нибудь ещё. Ожогов не было, и я немного успокоилась.

За столом ему предстояло сначала съесть хлеб и пол ложки соли. Хлеб, как символ жизни, соль — защиты от всего тёмного, и только потом приступать к другой пище. Макая хлеб в соль, Вик принялся жевать. Яга рассердилась и сказала, что сначала нужно съесть хлеб, а только потом проглотить соль:

— Это тебе не котлеты с кашей, всё равно, что в животе всё перемешается. Это серьёзно, выплюнь и сделай всё как надо!

Парень сделал всё, как пожелала старуха. Проглотить соль было явно не просто, но он попросил разрешения запить её водой и только после того, как Яга кивнула, жадно набросился на кувшин. После этого Яга велела всем есть, пробуя все угощения на столе.

Ужин и правда получился на славу, если забыть повод, по которому мы собрались, можно было полностью погрузиться в гастрономическое удовольствие, но все всё прекрасно понимали и поэтому стояла звенящая, можно сказать, гробовая, тишина. Каждый думал о своём.

После ужина Виктора уложили на этот же дубовый стол накрытый саваном, а когда он лёг, укрыли его с головой им же. Яга снова начала что-то читать. Меня поставили во главу «покойника» где действительно стояла чарка с водой.

— Полей ему воды на лоб, — сказала Яга, и продолжила читать.

Я аккуратно взяла черпак, и полила воду. На белой ткани сразу проступили пятна. Я думала, что Виктор вздрогнет или закричит, но он лежал неподвижно. Закончив читать заговор, Яга произнесла:

— Теперь, нам остаётся только ждать. Он у ворот в вечность.

[1] Крада - жертвенный алтарь.

Глава 37

— Никогда не думал, что смогу потрогать сказку руками, — говорит мне Виктор.

— Главное, чтобы сказка была доброй, — отвечаю я.

Время тянулось невозможно долго. Я стояла и ждала, но время будто остановилось. Мне было интересно, что сейчас испытывает Виктор, комфортно ли ему в этом состоянии и не жалеет ли он, что согласился на эту авантюру.

Пока мы томились в ожидании, я попросила Ягу рассказать, что ждёт моего парня за чертой.

— Успокойся, дитя. Сейчас этот парень просто труп. Знаешь, скольких я сопроводила? Так вот, ему там ничего не грозит в этом смысле, а на случай других опасностей мы и проводили ритуал.

Это объяснение немного успокоило меня, но не дало никакой информации, а Яга не хотела больше ничего говорить. Тогда я решила узнать, почему же всё-таки я не смогла пойти на этот «подвиг», чтобы вернуть маму и защитить Виктора.

— Почему, да почему. Потому, что кончается на У. Тьма, что блуждает там, пожирает солнечный свет. Я уверена, что Василисе там совсем несладко, но она хотя бы точно жива. Возможно, измучена и слаба, но жива. В тебе же только половина её силы. Ты не бессмертна, Нина, не забывай об этом. Твой свет погаснет, блуждая в этом мире,— рассердилась Яга.

Я поняла, что больше ничего от неё не добьюсь и хотела поправить ткань, но трогать руками саван Яга мне запретила, поэтому я просто стояла и смотрела на кусок материи, что заломился рядом с ухом парня. Леший, всё это время сидевший в углу, тяжело вздохнул. Было видно, что парнишка ему приглянулся и он тоже переживает.

Молча сторожить душу Виктора, было просто невыносимо, поэтому я решила узнать у Яги, о том, что она ему рассказывала для перехода в мир иной.

— Бабушка, почему река, где путники переходившие в вечность, могли утолить свою жажду, превратилась в место, где царят ужас, хаос и смрад? — мне нужно было себя чем-то отвлечь.

— Это случилось, когда один князь решил, что он выше Рода, что старые люди, глупы. Что их вера и веды устарели. Он стоял у начала конца. Был огонь, много огня. Жгли дома, селенья, целые поколения, которые отказались отречься, и отказались принять. Кровь лилась, словно пот у косаря, что решил выйти в поле в полдень. Князь принёс свою веру, забирая жизни тех, кто отказался, окрашивая реку кровью. После всех этих событий чистая, как хрусталь, река стала забирать души павших, с каждым разом напитываясь их болью, скорбью и отчаянием. Чтобы не попасть в ловушку вечной тоски, перекинули через реку мост. Сначала его Горыныч охранял, но потом решил, что в горах ему нравится больше.

— Конечно, больше, — сказал Леший. – Там и воздух свежий, и покойники не дёргают.

— А я и не знала, что у реки такая богатая история, — протянула я.

— Что удивляться? Вы всё забыли, предков не чтите, дары не носите, но пока живы мы, всё идёт по спирали времени.

— А что насчёт Судьбы? В сказаниях Любавы говорилось, что нужно поклониться Судьбе?

— Как я уже говорила твоему кавалеру, возможно, ему нужно приять свою судьбу, а нам смириться с ней.

— Что? — я не принимала смысл сказанных слов, и первое, что мне захотелось сделать, это разбудить его.

— Чего ты несёшь, ведьма? Хватит девчонку пугать, — сказал Леший. — До рассвета всё должно проясниться.

До восхода солнца оставалось не так много времени, но вдруг, ткань начала комковаться, а тело под ней зашевелилось. Яга сразу велела мне приготовить воду, чтобы напоить путника. Она посмотрела на Лешего, а он, что-то сообразив, схватил покрепче свой посох. Что-то было не так.

Сдёрнув саван с лица, я увидела бледную кожу и ужасные фиолетовые пятна, проступающие на ней. Судя по всему, ритуал должен был проходить не так, поэтому Яга пыталась всеми силами уложить Виктора обратно на стол, но он словно обрёл не дюжую силу и, оттолкнув ведьму, напал на меня. Странным было то, что он пытался добраться до моей шеи, минуя остальной интерес. Я не знала, что мне делать, и интуитивно обожгла его руку, которой он схватил меня за горло. Виктор закричал не своим голосом и, выпрыгнув в окно, рванул в сторону тёмной части леса.

— Это подселенец, — закричала Яга, пытаясь привести меня в чувство. — Тебе надо бежать за ним, скорее.

Я запрыгнула в ступу, чтобы спуститься вниз и после приземления побежала прямиком в лес. Виктор бежал быстро, но постоянно спотыкался, словно плохо владел своим телом. Я пыталась догнать его, совершено не понимая, что мне делать дальше. Повернув на тропинку, которая вела к дому, он запутался в своих двоих и упал, поэтому я смогла довольно быстро его догнать. Нас обступали вековые ели, закрывая обзор на избушку. Когда парень понял, что я его преследую, его лицо перекосила безобразная гримаса. На руках выросли когти, а зубы стали тоньше и острее. Он бросился ко мне, в надежде разодрать горло, и отступил только тогда, когда я заковала себя в кольцо пламени. То, что он испугался огня, я поняла сразу, как только он увидел маленькие искорки, а не когда, оникоснулись его руки, которая пыталась задушить меня. Увидев жаркое мерцание, он отступил вглубь, но я не могла его отпустить. Времени думать было мало, и всё же, мне не хотелось подпалить парня. Я задумалась над тем, можно ли создать холодный огонь? Такой огонь, что не будет губителен ни для Виктора, ни для природы. Я закрыла глаза собираясь с мыслями. В моём воображении, неожиданно для меня самой, всплыло воспоминание, как я стою на мосту, а Вета рассказывает мне, что в лесу за мной что-то гонится и меня охватывает страх, а деревья вспыхивают как спички, после этого огонь перекидывается на меня, но я счастлива. Я поняла, что своим кошмаром, моя бывшая подруга подала мне отличную идею. Не я была добычей в этой схватке, но мне нужно было привести «добычу» целой и невредимой обратно к Яге, чтобы она вернула мне моего прежнего парня.

Собрав всю силу, что у меня была, я представила, как «загорается» ёлка за ёлкой, словно новогодняя гирлянда. Огонь не сжигает вековые деревья, сохраняя их изначальный вид. Открыв глаза, я почувствовала восторг. Пламя струилось сквозь меня, окутывая ярким сиянием, при этом, не причиняя вреда.

Понимая, что из ловушки ему не выбраться парень метался в круговом огне, как на арене цирка, надеясь найти брешь и вырваться. Я немного сузила кольцо огня, давая понять, что пространство, которым он обладает, полностью в моей власти.

Я уже собиралась подойти к нему, когда к нам подбежал Леший. В его глазах я прочитала весь ужас и боль, которую он испытал, глядя на горящий лес.

— Стой, не трогай его, — закричал он. — Это Ырка, кровососущая тварь.

— Кто? Какая ещё Ирка? — не поняла я.

— Ырка, — ответил лесной дух, подойдя ближе. — Души самоубийц не перерождаются, они становятся вот такими злобными созданиями, обречёнными вечно бродить в царстве Нави.

— Но почему…? Почему он здесь? — спросила я.

— Мы открыли «дверь», а «дома» никого нет, вот он, видимо и решилпогостить.

— Нам нужно выгнать его. Как нам вернуть Вика обратно?

— Идея с огнём хороша. Эти сущности его боятся, но мой лес… — грустно сказал Леший.

Зверь в теле Виктора начал кричать. Он понял, что тело, в котором он разгуливает, очень нам дорого. Он стал наносить увечья самому себе и хоть Леший изапретил, я побежала в надежде сделать хоть что-то, чтобы его остановить. Представив, как огонь окутывает его запястья, я заковала его в импровизированные огненные наручники. Ссадины, что остались от когтей, нечем было перебинтовать, но на помощь мне пришёл обычный подорожник, который Леший протянул мне, увидев, что я хочу сделать.

— Спасибо, — сказала я, закрывая рану перемятой травой.

Мы шли рядом, а злобное создание шагало впереди, вынуждено опасаясь оков огня вокруг него. Мне удалось вернуть Ырку на поляну, но как затащить его обратно в избу и уложить на стол, мы не знали. Ступа, после всех приключений не выдержала бы нас двоих, а сажать эту нечисть в одиночестве… нет, такого Яга мне ни за что не простит.

Выглянув в окно и увидев нас, ведьма решила, что нет смысла поднимать безжизненное тело наверх. Поэтому спустилась вниз, держа в руках воду и саван.

— Старый, неси доску́ сосновую, да поровней.

— Зачем? — мне было страшно, что что-то случится с моим героем, который так самозабвенно решил мне помочь.

— Надо выгнать эту тварь, — сказала Яга.

Леший принёс отличную толстую доску, которую положил рядом с подселенцем.

— Туши огонь, Нина, а ты, старый, клади его на эту доску.

Я не успела загасить пламя, как Леший уже схватил парня и с силой положил на землю.

— Совсем не горячо, ты очень выросла, девочка, — сказал хозяин леса.

Смущаясь, я потушила огонь. Яга, набросив ткань на голову парню, буквально привязала его к доске. Она принялась читать заговор, чтобы избавиться от сущности, а мне велела поливать голову водой:

Здесь тело храм. Найди покой

Оставь сосуд, Вернись домой

«Болезнь» души своей не скрой

Найди причал, ты здесь чужой

Тело начало биться в конвульсиях, а Яга начала кричать, чтобы я больше лила воды. В маленькой чарке вода должна была закончиться давным-давно, но она не заканчивалась.

В какой-то момент всё смолкло. Тело перестало шевелиться, а я трясущимися руками открыла лицо парня. Он был как прежде, трупные пятна исчезли, но он никак не приходил в себя, хотя солнце уже встало над лесом, а Леший говорил, что с рассветом всё проясниться.

— Бабушка, что происходит? — спросила я дрожащим голосом.

— Не знаю, — ответила она. — Нужно ждать.

— Чего ждать? Вы обещали…

— Теперь только от него зависит, вернётся его душа в этот «храм» или нет.

Глава 38

Если душа «тянется», значит, вы обязательно встретитесь!

— Эй, есть здесь кто-нибудь? Василиса, вы здесь?

Женщина понимает, что уже начинает сходить с ума. Ей слышаться голоса, но в этой беспроглядной мгле нет ничего и никого. Временами она представляла, как говорит с мужем и с повзрослевшей дочерью, как рассказывает сказки и сочиняет небылицы. Она вспоминает свободу и свои полёты, только больше ничего этого нет. Она уже давно перестала верить, что когда-нибудь ещё раз увидит своё дитя. Но вдруг иллюзия повторяется и она снова слышит этот голос:

— Василиса, это вы? Меня зовут Виктор, я пришёл забрать вас отсюда.

Женщина ощущает то, чего давно не испытывала и что давно потеряла. Надежду!

***

Уже давно пропели петухи, а Вик так и лежал ни живой, ни мёртвый. Я сидела рядом с ним, положив его голову себе на колени. Яга сначала рассердилась на меня, но потом, поняв, что я всё равно его не отпущу, разрешила оставить как есть.

— Бабушка, зачем вы привязали его к этой сосновой доске? Неужели нельзя обойтись без неё?

— Не забывайся, дитя, обряд нужно проводить безукоризненно. Доска — это крада, в избушке её роль выполнял стол. Возможно, нам понадобиться ритуальное сожжение, сможешь ещё раз вызвать свой «холодный» огонь?

Немного помедлив, я кивнула. Если это поможет «разбудить» парня, я сделаю всё, что от меня требуется. Но пока Яга не торопилась с пробуждением и просто ждала.

Леший не мог смотреть, как я маюсь и, решив, что это мне поможет, принёс на поляну немного еды, остатки вчерашней трапезы. Увидев это, на глаза навернулись слёзы. Я держалась из последних сил, но вид обычной краюхи хлеба, которую мы вчера делили между собой, окончательно выбил меня из колеи. По щекам потекли ручьи, я гладила парня по голове, а солёные капли, падая на лоб, образовывали чудаковатый рисунок из мокрых дорожек.

— Вот, мухомор, ты смотри, до чего девчонку довёл, — сказала Яга Лешему.

— Милая, я всего лишь хотел, что бы ты поела, — оправдывался лесной властелин.

Я замотала головой, давая понять, что ценю заботу, но мне слишком тяжело принимать тот факт, что мой парень всё ещё «спит» и неизвестно проснётся ли, а ужин напоминает о том, что стоило всё-таки отговорить его от этой затеи.

Слезы стекали по лбу, щекам и губам. Мне в голову пришла мысль, что стоит попробовать «разбудить» его поцелуем, собрав солёные капли с губ, как в сказке про спящую красавицу, где я исполняла роль принца.

Яга уже не запрещала мне ничего, позволяя делать все, что я хочу, поэтому, сняв с него саван, я наклонилась, чтобы поцеловать его.

— Вернись ко мне! Пожалуйста! — сказала я, потянувшись к его губам.

Пока я наклонялась, что-то начало происходить. Губы зашевелились в немом крике инаконец, Виктор открыл глаза.

— Боже, как здесь светло, — это первое, что он сказал, закрывая глаза руками.

Поняв, что он, наконец, здесь, я бросилась к нему на шею, грозя раздавить.

— Оу-оу-оу, пожалуйста, осторожнее. Кажется, у меня сломана нога.

— Как я рада, что ты очнулся! Это же ты? Больше никаких сюрпризов? А что у тебя с ногой? — вопросы посыпались, словно из рога изобилия, не давая возможности ответить хотя бы на один из них.

— Обожди, Нина, надо разобраться. Как тебя зовут? — спросила Яга.

Парень посмотрел сначала на меня, потом на ведьму и произнёс широко улыбаясь:

— Сладкая булочка?

— Видно всё-таки умом тронулся, придётся теперь тебе его всю жизнь по больничкам таскать, — сказала старуха.

Я громко рассмеялась и кинулась обнимать своего героя.

— Будешь пирожочком? — спросила я, целуя его в щёку.

— На все сто! — ответил он, морщась от боли.

— Старый, эй, труха, беги скорее сюда. У нас Нина от горя совсем обезумела. Ентот гирой вернулся и без Василисы, и без памяти, а девчонка, похоже, от любви спятила, ни одним зельем рассудок не вернёшь!

К нам по опушке уже семенил Леший, держа наготове посох, «на всякий случай».

— Да нет же, бабушка, всё в порядке, это он, и с нами всё хорошо, — путанно объяснила я. Яга смотрела на меня с сомнением.

— Уважаемая Яга, вы ошибаетесь. Василиса у ворот по ту сторону стоит, ждёт, когда мы заберём её, поскольку моё физическое тело было здесь и я смог донести её только до границы миров.

Только услышав это, в моей голове всё перемешалось. Мысли стали похожи на разваренную кашу и рассыпались на маленькие крупинки.

— Ты видел её? С ней всё хорошо? Какая она? Она красивая? — сбивчиво спрашивала я, потея и жутко нервничая.

Только сейчас до меня дошло, что я вот-вот её увижу.

«Какая она? Понравлюсь ли я ей? Сможет ли она меня полюбить?»

— Нина… Нина… успокойся, всё хорошо. Твоя мама обессилена, но с ней всё будет хорошо, не волнуйся, — Виктор, как мог, пытался меня успокоить.

Повернувшись к ведьме, он спросил:

— Ба-а… Уважаемая целительница, не могли бы вы забрать Василису у переправы?

— Эк, какой проворный. Ладно, можешь звать меня бабушкой за свой подвиг! Но если я не найду Василису у врат, берегись, — сказала она, уходя на тёмную сторону леса.

Я вскочила, пытаясь уговорить бабушку взять меня с собой, но она была непреклонна.

— И куда ты пойдёшь, ягоза? За границу миров? А героя твоего хто выхаживать будет, он же сказал, что нога у него болит? Мы с Василисой всё равно сюда вернёмся, мимо тебя не пройдём, не проскочим. Леший поможет дуралея этого в избу снести. Ждите нас там.

Я встала около Вика, надеясь, что Яга быстро вернётся. Леший помог парню подняться и, осмотрев конечность, заключил, что перелом вылечить будет не так сложно, если Яга подсобит с заговором.

Мы поднялись в избушку, где нас встретил Василий, лежащий на пустом столе, и разбросанные Ыркой вещи.

— Что тут произошло? — спросил Виктор. — И да, почему я лежал на улице, если мы проводили ритуал в доме?

— Я тебе всё объясню, но позже, — ответила я.

Я не находила себе места, ожидая когда же увижу маму. Мне было очень волнительно, как она отреагирует на такую взрослую дочь, а ещё я боялась, что она сильно ранена, или измучена, или ещё бог знает что…

Нервы начали сдавать окончательно и мне стало тяжело дышать. Из-за сломанной ноги Леший сразу усадил Виктора на скамью, но заметив моё состояние, парень, вскочив, на одной ноге подпрыгал ко мне, чтобы меня успокоить.

— Ты говорил с ней? Она что-нибудь говорила тебе? Обо мне? О папе? — меня пробирал озноб, температура явно поползла вверх, рискуя повторить то же, что случилось у меня дома.

— Нина, — парень аккуратно встряхнул меня за плечи, а потом прижал к себе и не отпускал какое-то время.

Я начала немного успокаиваться. В его объятиях, всё казалось простым и легко решаемым. Вдыхая аромат его тела, я благодарила Судьбу за встречу с ним. Подумалось, что стоит соорудить идол Макоши и приносить к нему дары, за такое сокровище.

Вдруг Васька, мирно заснувший на столе, вскочил и начал громко мяукать. Леший, сидевший на скамье, во главе стола сорвался со своего места и поспешил к окну.

— Ох, Батюшки. Идут! Вместе идут, вдвоём — громко сказал он.

Я вдохнула полную грудь воздуха и рванула на самую долгожданную встречу в своей жизни.

Глава 39

Злодеи побеждены и наказаны!

Герои победили и нашли свою награду!

Мне было очень страшно выходить навстречу неизвестности. Почему-то в голове проигрывались самые ужасные сценарии. Казалось, что я обманом заманила сюда несчастную женщину, чтобы не чувствовать себя такой одинокой.

Когда я вышла, Яга поспешила уйти, оставив нас наедине. Мы смотрели друг на друга не говоря ни слова. Не знаю, что она видела во мне, но я видела уставшую, измученную, но такую красивую женщину. Рыжие пружинки обрамляли бледное лицо, на котором были созвездия веснушек. Тонкие кисти всё время поправляли непослушные кудряшки, которые норовили залезть в рот при попытке что-то сказать.

— Я… Меня… — я пыталась заговорить, но не могла. Слёзы, которые так долго ждали своего часа, наконец, вылились наружу и не в силах стоять, я села на траву.

Женщина подбежала ко мне, немного неуклюже, и присела рядом. Она обняла меня и уже через секунду мы плакали вместе. Мы долго сидели на холодной земле молча. Мне так хотелось ей многое рассказать, о многом спросить, но я не знала с чего начать. Она обняла меня ещё крепче и произнесла:

— Ты очень красивая, доченька. Ты так похожа на своего отца, и я рада, что могу, наконец, вот так тебя обнять, — сказала она, начиная плакать ещё сильнее.

Я плакала, уткнувшись лицом в её плечо. Всю свою жизнь мне очень не хватало мамы, но только сейчас, находясь рядом и обнимая её, я поняла насколько.

Не знаю, сколько прошло времени, когда к нам на опушку вышел дедушка Леший. На улице холодало, и он не хотел, чтобы мы мёрзли, поэтому нам пришлось последовать его совету и забраться в избушку.

Яга хлопотала на кухне, а за столом сидел Виктор, на коленях которого сидел кот. Почуяв родную душу, Васька спрыгнул с ног парня. Молниеносно подлетев к Василисе, он начал тереться об ноги громко мурча, словно выпрашивая его погладить.

— Ах, ты, маленький обормот, помнишь меня ещё, — Василиса взяла кота на руки и принялась активно наглаживать.

— Рад тебя видеть, дочка, — сказал Леший, садясь за стол к Вику.

Василиса отпустила кота и низко поклонилась дедушке.

—Прости меня, лесной дух. Век добром буду тебе служить за то, что дочь мою не оставил, что помогал ей, учил и приглядывал.

Леший лишь отмахнулся, предлагая нам сесть за стол, да наестся «от пуза».

Мне хотелось о многом поговорить с ней наедине, но пока я была не готова к этому.По этой причине я была счастлива, что мы все собрались за столом у Яги, и хотела выяснить, что именно произошло, и как Виктор нашёл мою маму в царстве непроглядной тьмы. Ещё я поймала себя на мысли, что очень боюсь называть её «мама». Словно, если скажу это, морок спадёт, и она снова исчезнет, будто её никогда и не было.

— Вик, хотела узнать, как ты нашёл маму в царстве теней?

Парень посмотрел на меня, потом на мою маму и честно ответил:

— Меня вело моё сердце. Слушай, я не понял, как оказался там, а лишь ощутил гнилостный запах и увидел перед собой бурлящую реку огня. Мост, который был перекинут через эту реку, напоминал скорее канат, на котором канатоходцы показывают свои номера на высоте, только у них внизу страховочная сетка, а у меня грозящий подпалить мою пятую точку поток. В один момент я чуть не сорвался, но мне повезло, я прошёл этот путь. На том конце моста меня ждала женщина. Она дала мне в руки веретено и велела идти туда, куда ведёт нить. Я поблагодарил её за помощь и пошёл дальше. Слабое свечение нити во тьме стало привлекать много духов, но, только не смейся, ладно? Голос в моей голове сказал, что мне стоит отыскать в лесу древо бессмертия, что вечно цветёт, не меняя окрас.

— Подожди-подожди, — сказала Яга. — Что тебе дали? Чагой-то я глуха стала на старости лет. Уж не хочешь ли ты мне сказать, что сама богиня Макошь встречала тебя на мосту? Что твориться-то, видать, и правда твоя это судьба была, Василису из плена спасти, — Яга погладила Василису по голове, вернувшись к готовке.

А Виктор продолжил:

— Лес был тёмный, но увидев иголки ели, я понял, что нашёл его и спрятался за ним. Вечно зелёное, я подумал, что это оно. И это, правда, спасло меня, души словно и не замечали огромного дерева, обходя его стороной. Наматывая пряжу, я шёл туда, куда указывало мне веретено, так, плутая, я вышел к клетке. Большая, покрытая золотом, она выглядела как обычная клетка для птиц, в середине которой, как на жертвенном алтаре, лежала твоя мама. Когда я подошёл, задел клетку веретеном и она открылась, а после само веретено исчезло. Я взял твою маму на руки, потому что она была очень слаба, я почувствовал, как что-то рвётся и оказалось, она была связана. Но как только я дотронулся до неё, цепи исчезли. Я не знаю как, но радуясь этому, я старался бежать как можно быстрее, чтобы ей оказали помощь. Мы долго блуждали, пока я не услышал твой зов. Я слышал, как ты зовёшь меня и побежал на звук твоего голоса, а дальше вы всё знаете, я очнулся в лесу, а Василиса ждала нас у ворот. А ты, кстати, обещала рассказать, почему я мёрз на холодной земле, а не возле тёплой печи, — сказал он, указывая на меня.

— А ,это… просто, пока ты «спал», твоё тело занял злобный дух, который гонялся по лесу в надежде меня убить.

— Вообще-то он хотел твоей крови, — сказала Яга. — Ырка пьёт кровь.

Я вспомнила, как длинные когти тянулись к моей шее и вздрогнула.

— Видимо, поэтому у тебя болит нога, наверное, ты сломал её, когда упал в лесу, — сказала я виновато.

— Нога заживёт, нечего сопли жевать, — сказала Яга Виктору.

— Мне вот больше интересно, как же всё-таки Любаве удалось в царство Нави проскочить?

— Мара, — сказала Василиса. — Перед тем, как она ушла, я видела их вместе.

— Так вот что случилось с Любавой. Мара — богиня смерти. Невидимой пеленой покрывает она людям глаза, затемняет им рассудок, чтобы сбить с дороги. Так Любава и оказалась в ловушке своих иллюзий.

Мы замолчали переваривая услышанное. Мне захотелось сесть ближе к маме, а она обняла меня, взяв за руку. Я не знала, что будет дальше, но сейчас, я была очень счастлива, что самые близкие люди, и не люди тоже, рядом, кроме одного.

— Папа, — воскликнула я вслух.

Василиса грустно опустила глаза в пол.

— И чего тебе эта чума бубонная вспомнилась? — спросила Яга.

Она всё так же злилась на него, не захотев прощать за Василису.

— Будет тебе, ведьма, наконец, все в сборе, только отца Нины не хватает, — сказал Леший.

Старуха усмехнулась, но сказала, что раз так, то всем пора по домам.

— Нечего харчи чужие уминать.

Все засмеялись, на душе стало легко и свободно. Всё же успев перекусить, мы собрались домой. Яга намазала Виктору ногу вонючей мазью из мёртвой травы, её запах я никогда ни с чем не спутаю, и что-то заговорив, отправила нас восвояси.

Мне было неловко, но я всё же спросила:

— Мам, ты не против встретиться с папой?

Она вдруг погрустнела и крепче сжала мою руку.

— Я не уверена, что он захочет меня видеть, не знаю, как ему объяснить всё это и что наплела ему твоя тётя.

— Ну, с этой гадюкой, мы ещё разберёмся, а насчёт папы… не узнаешь, пока не попробуешь.

— Ты права, — улыбнулась она. — Давай узнаем?

Мы стояли на пороге нашей квартиры. Виктор, ковыляя, ушёл домой, обещая быть рядом, как только он понадобиться. Уходя, сказал широко улыбаясь, что мне пока нужно побыть с семьёй!

Мама долго не могла решиться зайти и поэтому только крепче сжимала меня в своих объятиях.

— Давай! Сделаем это. Как рывок в воду, раз, и всё, — сказала я, открывая дверь.

Мама кивнула и зашла в квартиру. Услышав, что кто-то пришёл, из комнаты вышел папа. Увидев её, он потерял дар речи и сразу заключил в свои объятия.

— Родная, — сказал папа, заливаясь слезами.

Поняв, что им нужно поговорить, я решила дать им эту возможность, отложив свои вопросы на потом.

***

Как-то рано утром, нам пришло письмо. В нём говорилось, что бабушки не стало, а всё, что у неё есть, она завещает мне. Через время на порог нашей квартиры, конечно, явилась тётка. Она брюзжала и требовала отдать ей часть денег, что бабушка завещала мне. Выглядела она при этом не лучшим образом: всклоченные волосы и болезненный вид говорили о том, что она уже давно не проходит мимо алкогольных магазинов.

Когда отец её выгнал, рассказал нам, что одна его коллега видела её у метро, где она спала прямо на асфальте.

— Мне сквозь землю хотелось провалиться, будь она неладна.

— Саша, так нельзя. Она же всё-таки не чужой тебе человек, нужно ей помочь, — сказала мама.

— Ей никто не поможет, пока она сама не захочет помочь себе, — отрезал папа, и вышел из комнаты.

После этого дни потекли своим чередом. Я закончила школу и поступила в университет, вместе с Виктором. Мы часто навещаем Ягу с Лешим, а так же иногда видим у неё в гостях Кощея. После того, как мама узнала, что именно благодаря ему мы выяснили, где её искать, и поймали Любаву, отдала ему пять своих перьев. Кощей, гордый собой, стал лучше относиться ко мне, и чаще наведываться к Яге на посиделки, чему Леший был совсем не рад.

Так и шло наше время…

Эпилог

Все мы родом из детства! Мы верим в сказки и надеемся на лучшее...

Но иногда, наша реальность дарит нам шанс прожить ту жизнь,

что гораздо лучше любой сказки.

— Нина, просыпайся. Ну, всё, хватит спать, милая, пора вставать, — говорит мужской голос.

Сквозь сон я слышу запах свежей выпечки и морозного солнца за окном. Пытаюсь вспомнить, что происходит и где я нахожусь. Приоткрыв один глаз, вижу чёрный пушистый хвост. Понимаю, что хвост не может гулять отдельно от кота, поэтому открываю второй и упираюсь взглядом в наглую усатую морду.

— Привет, Василий, как поживаешь? — спрашиваю я кота, подгребая его пухлое туловище себе под живот и крепко обнимаю.

— Держи, нам скоро выходить, — говорит мне мой муж, протягивая чашку кофе со сливками.

— Давай ещё немного поваляемся, — упрашиваю я его, отказываясь подниматься с постели.

— Нет, милая, нам ещё нужно купить цветы, ты же сама вчера просила разбудить тебя заранее.

— Кто придумал играть свадьбу в канун нового года? Давай скажем, что нас унёс злой Дед Мороз?

— Если мне не изменяет память, его звали Карачун, — смеётся Вик. — Но, ты уверена, что хочешь сорватьсвадьбу своих родителей?

— Да кто вообще жениться, спустя тридцать пять лет брака? Ладно, пятнадцать из них, конечно, сложно назвать таковым, но всё же.

— Хватит бухтеть, хозяйка, пора собираться. Ваша матушка выбрала спокойную жизнь с вашим отцом, проявите немного уважения! — упрямый домовой ходил по комнате, то и дело что-то собирая, поправляя, или сдувая видимые только ему одному пылинки.

— Кузьма, так ведь и ты приглашён, почему же не собираешься?

Я вспомнила этот день. Тогда мы только-только купили с мужем наш уютный домик на окраине леса. Нам было важно жить рядом с родными и поэтому, когда появился наш оазис, мы были невероятно счастливы. Всё было прекрасно, но в доме словно чего-то не хватало. Было пусто, а когда в гости приехала бабушка, она сразу разъяснила, почему у меня есть это мучавшее меня чувство.

— Хозяина дома нет, вотты и печалишься. Хозяин тута нужен! — сказала Яга, возведя указательный палец к потолку.

Я не сразу поняла, что Виктор не хозяин дома, а хозяин в доме и что это вообще разные вещи. Но, кажется, позже мысль я всё-таки уловила.

В то лето снова стоял жаркий август. Я решила, что пришло время, наконец, познакомить мужа с моим первым учителем. Мы отправились самолётом в горы, а потом на перекладных, до конечной точки назначения. Мне повезло, что Вик разделял все мои интересы и отправился в это путешествие с лёгким сердцем.

— Ты уверена, что мы идём правильно? — в очередной раз спрашивает он, а я ловлю чувство дежавю и улыбаюсь.

— Почти пришли, — отвечаю я, останавливаясь у огромной пещеры и выкладывая на землю мешок с золотыми яблоками, которые «одолжила» у Яги. Если старуха заметит пропажу, будет отчитывать, как маленькую, целую неделю.

Из пещеры раздался рык, и мой храбрый рыцарь вышел вперёд, дабы меня защитить. Это показалось мне очень милым и я поняла, что он всё ещё хранит в себе детскую наивность и непосредственность.

— Всё хорошо, это друг, — говорю я, а перед нами вырастает глыба высотой в двенадцать метров и Виктор теряет дар речи.

— Ниночка, как я рад, что ты приехала, — говорит средняя голова, только увидев меня.

— Да не одна, а с дарами, — вторит ей левая голова.

— Хорошо, что ты к нам, к тебе совсем лень лететь, — говорит правая, приглашая нас внутрь.

— Знакомьтесь, это мой учитель Змей Горыныч, а это мой муж Виктор, свадьбу с которым, вы пропустили учитель, — сказала я, с небольшой обидой в голосе.

Мы поженились, когда мне исполнилось двадцать. Мы решили сыграть тихую свадьбу без посторонних, поэтому позвали только самых близких, но Горыныч не смог прилететь, только отправил свадебный подарок, кольца, стоимостью в несколько миллионов. Подарок был слишком щедрым, а отсутствие учителя на моей свадьбе удручало, поэтому я решила вернуть подарок, но Яга сказала, что тогда он страшно оскорбится. Поэтому подарок я оставила, но решила, что при встрече выясню причину и вот, спустя год мы тут.

Мы сели на хвост Змею, а Вик начал толкать меня в бок, говоря:

— Ты же видела, что у него три головы? Видела же? А хвосты? А огнём он дышит?

Я, лишь слегка усмехнувшись, киваю головой, подтверждая, что да, видела и да, огнём он тоже дышит.

Когда мы прибыли, нам предстала прекрасная картина: огромный сад цвёл и благоухал, но в глаза, мне бросилось не это. Рядом с домом теперь был вырыт огромный бассейн, а в нём плавала…

— Марьяна? Ты как здесь оказалась? — моему удивлению не было предела. Муж тоже был в шоке, но по другой причине, он впервые видел русалку.

Вообще, с появлением меня в его жизни появилось очень много, этого «впервые», но, кажется, он был счастлив. Словно ребёнок, он пытался поймать Марьяну за хвост, а она лишь смеялась и дула губки, строя ему глазки.

Змей пыхтел. Он был против тесного общения своей дамы с мужским полом, но об этом мы узнали немного позже.

— Учитель, как здесь оказалась русалка? — я искренне не понимала, что их может связывать. Марьяна уже однажды разбила ему сердце, но вот она здесь, а я теряюсь в догадках.

— Я, то есть мы, встречаемся, — сказала средняя голова, гордо погладив себя по животу.

— Марьяша немного капризничает, когда я собираю гостей в столовой, может, сядем у бассейна? — вопрошает левая голова.

— Подождите, — говорю я. — Это вы из-за рыбины этой ко мне на свадьбу не попали?

— Прости. Ниночка, Марьяша по воздуху, тц… никак.

Наш спор прервал Кузьма Иванович, зайдя в столовую последним.

— Ой, и ты здесь, птица счастья, ну, кого только нынче не встретишь в горных просторах.

Моментально забыв о Марьяне, я подскочила к домовому с «деловым» предложением. Я знала, что просто пригласив домовика в наш дом, я вызову бурю негодования, поэтому, решила немного схитрить:

— Кузьма Иванович, а спорим, что вы не сможете прожить у меня год?

— Ты чего, птичка, на солнышке перегрелась? Зачем мне у тебя жить?

Поняв, что не прокатило, я решила задать вопрос в лоб:

— Уважаемый Кузьма, недавно мы с мужем купли дом, — я оглянулась на Вика, но он только изумлённо хлопал глазами. — И нам очень бы хотелось, чтобы очаг в этом доме берегли вы!

— Нет, ну точно перегрелась. Вас хозяивами звать и прислуживать? Нет уж, не надо, — сказал старичок и отвернулся.

Я знала, что Кузьма добрый, где-то в глубине души он очень мягкий и сердечный, поэтому мне хотелось, чтобы он вспомнил, как это, быть частью семьи, за которым стоит Род.

— Послушай, Кузьма, девчонка дело говорит, совсем ты одичал, тебе семья нужна, чтобы любить и оберегать, — сказал ему Горыныч.

— Так уж и нужна? — сказал домовик с сомнением. — Хорошо, сроку тебе год, если за это время будет неуважение какое, вмиг ворочусь, тебе бед нашепчусь.

Мы согласились и, погостив у Горыныча ещё немного, отправились показывать домовому его новые владения.

С тех пор, Кузьма живёт с нами. Он давно перестал вести себя скверно, хотя поначалу и устраивал нам разбор полётов за оставленный на столе ужин, или неубранные вещи. За это время он помолодел и стал относиться к нам более терпимо.

— Так негоже раньше хозяина с хозяйкой путь держать, — отвечает мне Кузьма.

Недовольно выбравшись из кровати, я надела любимое мамино платье. Огненно рыжие волосы подчёркивают изумрудный наряд, и я улыбаюсь. Ожидая, когда Вик наденет свой пиджак, я вдруг вспомнила, что на сегодня у меня для него ещё один сюрприз и, удаляясь в комнату, прячу его в сумочке.

Свадьба проходила на лесной опушке. «Молодые» решили соединить традиции обеих семей, и Леший повёл мою маму к импровизированному алтарю, где её ждал мой папа, а в роли работника ЗАГСа была Баба Яга. По обе стороны от них сидели волшебные жители и несколько обычных людей, знавших тайну нашей семьи. Это была очень колоритная свадьба.

Родители произнесли клятвы, а после, так как все замёрзли, все отправились в избушку, к Яге на пир.

Отозвав мужа в сторонку, я сообщила ему, что у меня есть для него подарок.

— Закрой глаза, пирожочек, а теперь открывай.

В руках он держал положительный тест на беременность.

Подняв меня на руки, мы закружились в холодном вальсе зимы. Этот новый год будет совершенно особенным, и сейчас мы абсолютно счастливы!

Конец!

Хочу выразить огромную благодарность всем, кто читал и поддерживал! Ваша помощь и поддержка неоценима

Спасибо за чтение

Вернуться к книге