За твоей улыбкой

Глава 1. Макс

Если день не задался с самого утра, обозначившись кофейным пятном на новой белой рубашке, то ничего хорошего ждать от него уже не стоит.

Закинув рубашку с пятном в виде Австралии в стиральную машинку, кофе я допил, будучи полураздетым. В очередной новой рубашке пришлось держаться подальше от кухни.

На парковке выяснилось, что я напрочь забыл о том, что машину мою еще позавчера на выходные взял покататься младший брат. И тот факт, что он не взял трубку ни после первого моего звонка, ни после третьего, говорил о том, что «покатался» он очень даже хорошо.

Пришлось вспоминать студенческие годы и автобус. Как вариант, можно было бы взять такси и не заморачиваться, но я уже прилично задерживался, а такси – это ещё около часа, потраченного на пробку. К счастью, для автобусов существует выделенка.

Пришлось по телефону узнавать, какой из автобусов и с какой ближайшей остановки довезет меня до офиса.

Восьмой маршрут, остановка через дорогу от новостройки, в которой я поселился меньше полугода назад. Сносно.

Раннее утро. По идее, в такой час в автобусе должно быть полно пассажиров. Но, похоже, мой маршрут не был популярен, ибо в автобусе оказалось много свободных сидячих мест. Сел на одиночное, поближе к заднему выходу, чтобы в любой момент можно было уступить место любой назойливой бабке и уйти по-английски.

Без интереса скользнул по пассажирам, которым так же не было интересно, кто едет вместе с ними в автобусе, кто стоит рядом и о чем он думает.

Зеленые школьники и пара девчонок примерно студенческого возраста предпочли стоять у больших окон. На секунду пересекся взглядами с одной из девчонок в цветном шарфе в полоску, и она почти сразу отвернулась в сторону окна, скрывая неловкость.

Чтобы не терять время в дороге, залез в телефон, проверить почту. Несколько писем ушли в корзину, парочка – были помечены для секретаря для срочного ответа.

Краем сознания понимал, что кто-то на меня смотрит. Поднял взгляд, думая, что на меня косится девчонка в шарфе, но она оживленно беседовала со своей подругой, стоящей рядом с ней.

Пробежался взглядом по салону и наткнулся на брюнетку в бежевом плаще, которая, поняв, что я поймал её за разглядыванием, мило улыбнулась и, смутившись, заправила прядь волос за ухо. Робкий румянец коснулся её острых скул, когда наши взгляды снова пересеклись.

Не смог сдержать лёгкой улыбки. Приподняв уголок губ, снова отвлёкся на почту и короткий ответ своего секретаря. Заблокировал экран телефона, сжал его в ладони и снова перевел взгляд на брюнетку.

Она была примерно моей ровесницей. Может, чуть младше, но точно около тридцати лет. Аккуратная, стройная, красивая… даже слишком. Тонкие пальцы, длинные ногти, узкие запястья. Она ухожена и явно знает себе цену, а это не может не подкупать.

Поднял взгляд от высоких каблуков её сапог и снова заглянул в тёмные глаза. Наверное, пора подойти. Думаю, мы уже оба поняли, что визуально друг другу симпатичны.

Словно поняв моё намерение, девушка отошла на шаг назад так, чтобы рядом с панорамным стеклом осталось немногом места и для меня.

Но едва я успел подняться с сиденья, как автобус резко остановился, меня по инерции отбросило обратно на спинку кресла. И под мат водителя о том, что кто-то лезет не в свою полосу, я будто в замедленной съёмке наблюдал за тем, как девушка в бежевом плаще, с которой мы флиртовали взглядами, пикировала на пол и упала ничком.

Секундная заминка, во время которой я пытался поймать связь с реальностью и понять, насколько случившееся реально, не прошла даром для всего автобуса.

Девушка, упав, не шевельнулась больше вообще. Пассажиры автобуса, которых можно было сосчитать по пальцам, накрыли рты ладонями, подавляя шокированные вздохи. Школьники достали телефоны и начали снимать, и только девчонки-студентки первыми сообразили узнать, что случилось с девушкой, которая упала практически к их ногам.

Мгновенно взяв себя в руки, я подбежал к девушке и припал рядом с ней на колено. Помог девчонке в длинном цветном шарфе развернуть её лицом к нам и понял, что у девушки, находящейся сейчас без сознания в моих руках, рассечен лоб. Как это случилось? Меньше секунды прошло с момента, как мы смотрели друг другу в глаза, и она внезапно упала.

А теперь я удерживал ее на весу, пока девчонка в полосатом шарфе пыталась найти что-то в своём рюкзаке.

- У вас есть платок? – спросила она, мазнув по моему лицу неожиданно серьёзным взглядом.

- Н…нет, - растерялся я на секунду, зачем-то хлопнув себя по карману.

- Ася, есть платок? - обратилась девчонка к своей, похоже, подруге.

- Где-то был. Сейчас, - явно нервничала та, спешно ковыряясь в своём рюкзаке. – Вот! – вынула она из недр бездонного рюкзака упаковку бумажных платков.

- Давай сюда, - девчонка в шарфе забрала из её руки упаковку, достала один платок и прижала его к окровавленному лбу девушки, которую я держал в руках, пока автобус покидали другие пассажиры. – Держите крепче, - скомандовала мной девчонка и, взяв мою руку, сама приложила её пальцами к белому платку на лбу девушки и прижала. – Крепко.

- Её нужно привести в сознание, - паниковала вторая девчонка, стараясь оставаться чуть в стороне. Очевидно, боялась. – Сюда бы нашатырь какой-нибудь.

- У меня есть кое-что гораздо вонючее, - произнесла девчонка в шарфе и вынула из своего рюкзака флакон с духами.

- Ты серьёзно? – нахмурился я, остановив руку девчонки, которой она подносила флакон к носу девушки в моих руках.

- Я вас уверяю, - посмотрела на меня девчонка большими карими глазами. – Эти духи воняют так, что мёртвый проснётся, чтобы убежать от них. Надеюсь, у неё нет «короны».

Получив моё молчаливое согласие, девчонка в шарфе, открыла флакон, прыснула в его крышечку и поднесла её к носу девушки. Шипровой вонью с запахом жженой резины и концентрированного спирта мгновенно заполнило салон. Даже я слегка отстранился, чтобы самому не потерять сознание от запашка, и для того, чтобы хотя бы не разъело глаза.

Девушка в моих руках вяло зашевелилась, поморщилась и, с трудом подняв руку, отмахнулась от крышечки и той вони, которая в этой крышечке содержалась.

- Я же говорила, - хмыкнула девчонка в шарфе, пряча ядерные духи обратно в свой рюкзак. Обратилась ко мне. – Скажите что-нибудь своей новой девушке, - шепнула она, многозначительно переводя взгляды на девушку в плаще в моих руках. - Например, что она лежит на грязном полу автобуса, но зато в ваших руках.

- Что случилось? – с мучительным стоном спросила девушка в плаще и сфокусировала взгляд на мне. – Ой, вы так близко.

- Как вы себя чувствуете? – спросил я, разглядывая её красивое лицо, испорченное сейчас каплями крови и грязи с одной стороны.

- Голова кружится. Я упала?

- Да. Автобус резко остановился, а вы, похоже, не держались.

- Какой кошмар, - тихо выдохнула девушка, болезненно поморщившись.

- Можете встать? – спросил я, пытаясь плавно поднять очень лёгкую девушку.

- Наверное, могу. Но не уверена.

Очень медленно я помог девушке принять вертикальное положение, но отпустить её талию так и не рискнул – уж очень неуверенно она держалась на ногах, при этом пытаясь удержать на лбу бумажный платок.

- Её бы в больничку, - тихо проговорила девчонка в шарфе, которая, почему-то, до сих пор была здесь вместе со своей подругой.

- Закажи такси, - дал я ей свой телефон.

- У меня свой есть, - хмуро глянула на меня девчонка и вынула из кармана своей куртки телефон. Забегала пальцами по экрану и через несколько секунд оповестила. – Свободное такси близко. Прям за автобусом, похоже, - указала она на заднее стекло.

- Идём, - я мягко повёл девушку в плаще за собой. Прихватил её сумочку и свои бумаги, и помог сесть в такси, которое для нас открыла девчонка в шарфе. Дождавшись, когда я усажу девушку и сяду сам, девчонка, почему-то, села на переднее сиденье и сказала водителю ехать.

- А ты-то куда? – спросил я, продолжая помогать девушке в моих руках удерживать на рассеченном лбу платок.

- Интересно же, чем дело закончится, - хмыкнула девчонка в шарфе, лишь на секунду заглянув мне в глаза, и снова отвернулась к лобовому стеклу такси.

Глава 2. Макс

- Вы помните своё имя? – спросил я у девушки, что была прижата к моему боку и сдерживала тихие стоны боли.

- Вероника, - выдохнула та, ни то всхлипнув, ни то всплакнув.

- Прекрасно. А я Максим.

- Не так я хотела с вами познакомиться, - попыталась улыбнуться девушка.

- Я тоже не ожидал, что всё так обернется, - хохотнул я, хотя самому ни капли не было весело. – Вас тошнит? Ещё что-нибудь кроме головы болит?

- Тошнит. И голова немного кружится.

- Сколько пальцев? – девчонка в шарфе просунула между сиденьями руку, показывая два пальца.

- Два, - не мешкая ответила Вероника.

- Картинка четкая? Не размывается? – продолжала та трясти пальцами.

- Не размывается. И не мельтешите так, пожалуйста. Глазам больно следить за вашими движениями.

- Значит, лёгкий сотряс, - поставила девчонка в шарфе «диагноз». – Считайте, что отделались испугом.

- А ты врач? – спросил я.

- Почти. Вчера досмотрела «Доктор Хаус», - гордо сообщали девчонка в шарфе.

Я и Вероника молча переглянулись, оставив слова девчонки без комментариев.

К больнице мы подъехали довольно быстро. Водитель понимающе доставил нас прямо до приёмного покоя, куда мы всей троицей и завалились.

Девчонка в шарфе, похоже, реально собралась сопровождать нас на всех этапах и не отстала от нас даже в стенах больницы. Ориентировалась она, к счастью, в ней очень хорошо, чем оказалась весьма полезна.

Передав Веронику врачам и взяв ее плащ и сумочку, я остался сидеть у двери кабинета. Девчонка в шарфе куда-то исчезла. Наверное, насмотрелась и вспомнила, что у неё есть и свои дела. Или приняла меня за маньяка, который может увезти девушку без сознания куда угодно.

В общем, одно из двух: либо бдительная, либо безмерно любопытная.

- Хотите? – идя по широкому белому коридору, девчонка несла в руке маленькую бутылку с водой.

- Нет, - качнул я головой и проследил за тем, как девчонка целенаправленно шла ко мне, едва не наступая на свой длинный вязанный шарф.

Сейчас только начало октября – ещё рано носить такие шарфы. Но, видимо, девчонке на это было плевать.

Сев рядом со мной, она вытянула ноги в белых кроссовках на толстой подошве, сложила одну на другую. Отложила на соседнее сиденье рюкзак, бутылку с водой и, собрав пальцы в замок на животе, стала молча вчитываться в плакаты, висящие на стене.

- Не хотите немного пройтись? – спросила она через несколько минут, отвлекая меня от переписки с секретарём.

- В смысле? – повернул я в её сторону лицо и вопросительно посмотрел на девчачий профиль с острым носом.

- Тут написано, что одна из самых распространенных причин импотенции – сидячая работа, - кивнула она в сторону плакатов на стене. – Не хотите пройтись? Позаботиться о здоровье? Возможно, оно вам сегодня понадобится, - ухмыльнулась она, переведя взгляд на дверь, за которой всё ещё была Вероника.

Наверное, впервые за утро я улыбнулся из-за того, что мне действительно было весело.

- Не понадобится, - качнул я головой.

- О! Да вы благородный рыцарь! Это хорошо. Приятно слышать, что в наше время ещё остались мужчины, не покушающиеся на женские трусы при первом же свидании.

- Тебе восемнадцать-то есть, чтобы вслух о таком рассуждать?

- Есть. А что? Детям о сексе и обо всем, что с ним связано, желательно, начинать говорить пораньше. Многое поможет избежать.

- И откуда ты такая умная?

- Из автобуса, - повернулась ко мне девчонка и улыбнулась уголками губ, продемонстрировав ямочку на левой щеке. Неожиданно серьёзный взгляд карих глаз без стеснения сфокусировался на моём лице – Вы, вроде, тоже оттуда же.

- И, всё-таки, - телефон пришлось убрать в карман плаща. – Зачем ты поехала с нами?

- Хочу хоть раз стать свидетелем того, как необычно у людей зародилась любовь.

- Какая любовь? – фыркнул я скептически. – Я её даже не знаю, - кивнул в сторону двери в кабинет.

- Так с этого всё и начинается. Разве нет? Сначала вы её не знаете, а иногда и знать не хотите, а потом внезапно хотите узнать о ней абсолютно всё. По-моему, это очень мило. Мне кажется, что именно так у вас с Вероникой и будет. И лично мне было очень любопытно наблюдать за вами двумя. Между вами такое напряжение витало по салону. А потом искра, буря, безумие… и она разбила голову об автобус, - звонко хохотнула девчонка, приложив кончик указательного пальца к единственной ямочке на левой щеке. Задумчиво и даже мечтательно зажевала нижнюю губу. – Наверное, вы переборщили с этим своим последним секси-взглядом. Для неё это был контрольный.

- Ты-то откуда знаешь, какой у меня там взгляд был? – выгнул я бровь, улыбаясь девчонке.

- Говорю же, что любопытно было. Я заметила, что вы оба флиртуете невербально, решила посмотреть и подучиться заодно. Если честно, я бы и сама хотела с вами так же поиграть взглядами, потому что со стороны это выглядело красиво. Но я не умею всего этого, - девчонка пальцами пошевелила свои брови. – Вот я и решила подучиться у вас двоих. Вы оба, явно, опытные в этом деле люди.

- Странная ты, - чуть сощурился я, оглядев её лицо и короткие каштановые волосы.

- Да нет, - дёрнула она плечами под дутой голубой курткой. – Просто любопытная. Да и маме будет что вечером за ужином рассказать. Вы эту историю вашего с Вероникой знакомства сможете рассказать вашим с ней детям только лет через семь-десять, а я маме расскажу о ней уже сегодня.

- Не думаю, что удар головой об автобус приведёт к общим детям.

Я откинулся на спинку сиденья и снова перевел взгляд на дверь кабинета, в котором всё ещё находилась Вероника.

Что они там так долго могут делать?

- Мм… - протянула девчонка в тишине. Слегка склонив голову набок, она вчитывалась в мои бумаги. – «Бузинэс компани»? Да вы бузинэсмэн. А мой игнлиш из вэри хеппи бёздэй, кстати. Ну, и, конечно, кэпитал бритал. Это я говорю на тот случай, если вам в фирму нужен будет сотрудник со знанием языка. Я как раз ищу работу, - в карих глазах плясали искорки веселья.

Молча повёл бровью и припрятал край бумаг обратно в папку.

Наконец, через несколько минут Вероника вышла из кабинета с повязкой на голове в сопровождении врача.

Оказалось, что девушке требуется рентгенография, чтобы наверняка узнать, не повредились ли кости черепа при ударе.

И даже там девчонка в полосатом шарфе была со мной, ожидая, как и я, вердикта врача.

К счастью, Вероника и правда «отделалась испугом» и была отправлена домой.

Выйдя из больницы, я посадил её на такси и отправил девушку домой, заплатив водителю.

- И всё? – разочарованно выдохнула девчонка в полосатом шарфе за моей спиной. – И вы её так просто отпустили и даже не взяли номер телефона? Она что, зря ради вас голову об автобус разбивала?

- Она её разбила не ради меня, а из-за собственной глупости. Нужно было держаться за поручень и не терять бдительность. Повезло, что всё закончилось так.

- А она так на вас смотрела... Наверное, надеялась, что вы её и домой сопроводите, пледиком укроете. Ну, или, хотя бы, номер у неё возьмёте. Ну, что ж вы, Максим, такой невнимательный? – качнула девчонка осуждающе головой, но лукавую улыбку спрятать не смогла.

- Я опаздываю на работу.

Секретарь уже минут десять звонил, прерываясь, похоже, только для того, чтобы вновь набрать мой номер.

- А я на пары, - потеряла девчонка ко мне интерес. Закинула край бесконечного шарфа за плечо и что-то нажала в своём телефоне, поднеся его к уху. Судя по всему, голосовое сообщение.

- Маша, дуй в универ! Тут пары местами поменяли. Швабра лохматая придёт раньше, - говорил ей девичий голос из телефона.

Маша…

Мысленно фыркнул. Мазнул взглядом по удаляющейся от меня голубой куртке и длинному, вязанному шарфу в яркие цветные полоски.

Это имя ей, определенно, подходило.

Отвернулся и пошёл в противоположную сторону, заказывая на ходу такси. Я и так уже опоздал. Ещё несколько минут погоды не сделают. А автобусов с меня на сегодня и ближайшее время хватит.

Глава 3. Маша

Поднимаясь к двери квартиры по лестнице, я крутила в руках ключ.

Нерешительность и боязнь – моя новая привычка. Ей буквально пару месяцев, но мне кажется, что она со мной уже всю жизнь.

Сделав глубокий вдох, я открыла дверь квартиры и тихо вошла. В тёмной прихожей тоже царила тишина, в глубине квартиры молчал телевизор, музыкальная колонка не издавала ни звука. Не шумел даже чайник.

Сглотнув болезненный ком, я стянула кроссовки и слишком медленно поставила их на полку сушиться. Размотала длинный шарф на шее, длиной, точно знаю, три метра. Скатала его в рулон и положила на край комода. Так же медленно сняла и куртку.

Тщетные попытки избежать неизбежное. Избежать то, что точно случится, хочу я этого или нет.

- Я живая. Просто задремала.

Мамин голос раздался из её комнаты, а следом загорелся тусклый свет прикроватной лампы.

Я выдохнула с большим облегчением. Дрожь в пальцах начала отступать. Судорожно втянув носом воздух, я улыбнулась и бодро пошла к маме в комнату, забыв про медлительность и осторожность.

- Как ты себя чувствуешь, мам? – вошла я в её комнату и села на край кровати.

- Всё хорошо, Маша, - улыбнулась мама уголками губ и повязала на голову платок. А затем устало опустила руки на колени, чтобы дать им немного отдохнуть. – Ты сегодня поздно.

Глядя на то, как дрожат тонкие почти прозрачные пальцы её рук, сложенных поверх одеяла, мне понадобилось несколько секунд и большое усилие, чтобы взять себя в руки и не потерять улыбку, адресованную маме.

- Ходила на собеседование насчет новой работы, а потом немного прогулялась по набережной.

- Что с работой? Взяли? – спросила мама с надеждой в тускнеющих глазах. – Может, ты всё-таки, вернёшься в ателье?

- Нет, мам. Там скучно, - нарочито поморщилась я.

А ещё там нельзя просто так отпроситься или подмениться, чтобы прийти к тебе, когда будет такая необходимость. Там даже на перекус даётся всего десять минут.

Но об этом маме знать не нужно.

- Обидно. Хорошее место было, - поджала мама губы.

- Да и фиг с ним, - махнула я рукой и легко встала с кровати. Обойдя её, подошла к маме, чтобы помочь ей подняться с постели. – Пойдём приготовим что-нибудь на ужин. И я тебе такую историю расскажу, мам. Закачаешься!

- Ну, ты ещё на руки меня возьми, - деланно возмутилась мама и, придерживаясь за край тумбочки, сама всунула ноги в мягкие тапочки и сама встала. – Что там за история? Рассказывай.

- О, мам! – нагнала я театральщины. Специально, конечно же. Мне нужно поднять мамино настроение. – Это история любви. Точно тебе говорю. Просто так и совершенно случайно люди точно не встречаются, да ещё при таких обстоятельствах. Это судьба.

Постоянно оборачиваясь на маму, я шла на кухню и рассказывала ей про Максима и Веронику из автобуса.

Рассказывать было легко. Впервые мне не приходилось сочинять что-то на ходу, чтобы поднять маме настроение и дать ей веру в то, что у меня яркая, насыщенная впечатлениями и красками жизнь. Сегодня я рассказывала маме о том, чему была свидетелем лично.

Да, возможно, моё присутствие смущало непосредственно действующих лиц данной истории, но я выступала в роли наблюдателя, держащегося в стороне, чтобы сейчас быть рассказчиком для мамы, которая улыбалась и даже хихикала, давая едкие комментарии по поводу случившегося.

- И он просто отпустил её? – возмущенно выронила мама, нарезая огурец для салата, пока я сливала воду со спагетти.

- Представляешь?! – возмутилась с ней и я. – Я ему сказала, что, возможно, это любовь всей его жизни, а он… Сухарь, короче. Видите ли, она разбила голову об автобус из-за собственной глупости, а не из-за симпатии к нему.

- Но он прав. За поручень в автобусе держаться – не лишнее, - хмыкнула мама и пересыпала нарезанный огурец в салатник, в который я руками нарвала листья салата.

- Всё равно, вышло очень даже романтично и мило. Жалко только, что всё закончилось быстро. Хотя, - протянула я мечтательно. – Может, он сейчас одумается, немного придёт в себя, освободится от работы и будет её искать. Представляешь? Как в кино!

- Мне кажется или тебе он тоже понравился? – мама с хитрой улыбочкой посмотрела на меня снизу вверх. А я обрадовалась тому, что на её щеках появился лёгкий румянец.

- Да даже если и понравился, то что с того? – повела я плечами и помешала лопаточкой мясо в сковородке. – Он старше. Наверное, ему около тридцати пяти. А ещё он был одет в деловой костюм и от него вкусно пахло. Таким дядечкам нравятся тётечки примерно его возраста. Как Вероника. Она вся такая… как березка, - покачалась я из стороны в сторону, как тонкая береза на ветру. – И, мне кажется, что именно такие девушки и нравятся таким мужчинам, как Максим.

- Какие «такие»?

- Изящные. У которых кисти рук двигаются так же плавно, как ветка на легком ветру. А Вероника примерно так руками и двигала, даже после того, как разбила голову об автобус.

- А чем ты у меня не березка? – хохотнула мама и подошла ко мне поближе, чтобы оставить разделочную доску и нож у раковины. – Смотри, какая ветка, - она обхватила моё запястье тонкими прохладными пальцами и мягко потрясла кистью. – Хочешь подую?

- И получится хоррор, мам. Как в фильмах ужасов показывают высохшие ветки деревьев для большей жути, - усмехнулась я. – До берёзки мне ещё очень далеко. А вот до ужина прям близко. Давай тарелки.

- Я, наверное, не буду, Маша, - поморщилась мама. – Напробовалась, пока готовила. Аппетит себе сбила.

- Мама, - произнесла я с нажимом. «Напробовалась» она всего один огуречный кружочек. – Если ты не будешь есть, то и я тоже не буду. А спагетти эти я прямо сейчас отдам кошкам и собакам в нашем дворе.

- Ладно, - нехотя согласилась мама и потянулась к ящику с тарелками. – Немного поем. Только много не накладывай.

- Давай.

За ужином мы снова обсуждали произошедшее днем. Мама не съела даже половины того, что я положила. К салату не притронулась вообще.

После ужина я не смогла убедить её пойти прогуляться. Она наотрез отказалась выходить со мной, сказав, что на улице уже темно и поздно, и она хочет спать.

- Держи, - я принесла маме стакан воды и таблетки, которые она должна принимать ежедневно.

- Смысл? – улыбнулась она безрадостно. – Мы просто переводим деньги. Не лучше ли сэкономить на что-то действительно нужное? Может, тебе что-нибудь нужно?

- А кто сказал, что ты не являешься для меня чем-то нужным? – вскинула я брови и настойчиво отдала маме таблетки. – Пей.

Дождавшись, когда она возьмёт нужное количество таблеток и положит их в свою ладонь, а затем и в рот, я дала ей стакан воды, которым она всё это запила.

- Язык покажи, - сказала я, не торопясь уходить.

- Ты серьёзно? – покачала мама головой.

- Серьёзно, мам. Показывай, экономистка.

Как капризный ребенок, мама показала мне язык.

Ну, хоть не средний палец. Хотя, ей, похоже, и его тоже хотелось мне показать.

Я помогла маме забраться под одеяло, подождала, когда она снимет с головы платок и положит его на тумбочку.

- Спокойной ночи, мам, - присев на край кровати, я крепко обняла маму, уткнувшись носом в её острое плечо. – Не балуйся тут ночью, хорошо?

- Постараюсь, - хохотнула мама, поглаживая меня по спине.

Пришлось заставить себя перестать так крепко и долго обнимать маму, будто я с ней прощаюсь. Я не хочу, чтобы она поняла, что я боюсь того, что этот раз – как и любой другой – может стать последним.

Натянув улыбку и проглотив слёзы, я мягко отстранилась от мамы и помогла ей лечь. Укрыла одеялом и дала ей свой планшет на тот случай, если она захочет что-нибудь почитать. Тихо вышла из её комнаты, поймав напоследок её воздушный поцелуй и прижав его к сердцу.

Приняв душ и переодевшись в пижаму, я завалилась в свою постель. Сняла с зарядки телефон и открыла сообщение от Аси:

«Как дела? Всё хорошо?» - спрашивала она традиционно вот уже два месяца.

Я: «Всё хорошо»

Ася: «Я могу приехать, если хочешь»

Я: «Не нужно. Мама у себя в комнате читает. Недавно поужинали»

Ася: «Как она?»

Я: «Всё больше спит, всё меньше ест»

Ася: «Если что, я всегда на телефоне. Звони или пиши. Я отвечу»

«Спасибо» - написала я и положила телефон на живот, застыв взглядом на темном потолке комнаты.

Ещё один день. Можно поставить плюсик, а не крестик…

Глава 4. Маша

Утром я проснулась с первым писком будильника под подушкой. Перекатилась на бок, подтянула одеяло до подбородка и долго смотрела на закрытую дверь своей комнаты, надеясь услышать, что в квартире есть ещё какая-то жизнь, кроме моей.

Давящую, пахнущую лекарствами тишину, разбавили тихие шаги. На кухне щёлкнул чайник, и этот щелчок будто включил и моё сознание тоже.

Скинув одеяло, я села в постели, потянулась и, надев теплые, вязанные мамой тапочки, тоже пошла на кухню, где мама, стараясь сильно не шуметь, гремела посудой.

Дойдя до кухни, я оперлась плечом о дверной проём и сложила руки под грудью.

Мама не заметила моего присутствия. Стоя у холодильника, она доставала из него продукты для омлета.

- Куда собрался? – шепнула она строго яйцу, которое удумало покатиться к краю стола. – Лежи, где положили.

- Доброе утро, - сказала я тихо, чтобы не напугать маму, не подозревающую о моём появлении на кухне.

- Повалялась бы ещё в постели, пока я завтрак готовлю, - нарочито возмущенно посмотрела на меня мама.

Сегодня она была достаточно бодра. Если не акцентировать внимание на её худобе и платке на голове вместо волос, то можно запросто увидеть, что ко мне вернулась моя веселая и здоровая мама.

- Я навалялась, - выронила я с улыбкой и прошла в кухню к духовке, из которой достала небольшую сковородку. – Какие на сегодня планы? – спросила я, намывая помидоры под краном.

- Ну-у, - задумалась мама. – Посижу, полежу, повяжу. Посплю, - добавила она с чрезвычайно важным видом.

- А тётя Галя к тебе сегодня не собирается, разве? Я думала, у вас сегодня прогулка до ТЦ. Она вроде собиралась купить себе новый утюг, не?

Тётя Галя – единственная мамина подруга, которая не бросила маму, побоявшись того, что она может быть заразной.

Будто рак передаётся воздушно-капельным.

Идиоты…

- Ну, если собиралась, то, может, и поедем. Хотя, не люблю я все эти пустые хождения по магазинам – мне-то ничего не нужно там, - буркнула мама.

- А пряжу? Ты же хотела какую-то там посмотреть.

- Хотела, - кивнула мама, насыпая в мою кружку ложку растворимого кофе. – Но я за месяц, всё равно, не успею связать тебе свитер к зиме. С моими-то руками… - тише добавила мама и зачерпнула ложку сахара, рассыпав его ещё до моей кружки. – Видишь? Я уже даже ложку нормально держать не могу, какой там крючок…

- Это не руки у тебя, а ложка такая, - забрала я у неё чайную ложку и порывисто закинула её в мусорное ведро. – Она какая-то перекрученная. У меня тоже из неё всё высыпается, - снова пришлось сказать неправду, только бы мамино настроение вновь не скатилось к амёбному состоянию. – Сходи с тётей Галей в ТЦ, иначе я ей на тебя нажалуюсь. А ты знаешь, какая она бывает, когда ей что-то очень сильно нужно.

- Ну, да, - хохотнула мама. – Ей бы табор цыганский возглавлять, а не бухгалтерию.

После завтрака я уговорила маму позвонить тёте Гале и при мне на громкой связи договориться о походе по магазинам.

Удостоверившись в том, что мама сегодня не останется дома скучать весь день одна, я смогла спокойно пойти на пары.

- Как с работой? – спросила Ася в перерыве между парами. – Нашла что-нибудь?

- Нет, - хмуро бросила я, листая объявления. – Всё какое-то… не знаю…

- Просто иди со мной в кафе. Да, это не твоя коморка для Золушки в ателье, и, да, там полно людей, с которыми тебе придется общаться, но зато ты в любой момент можешь подмениться. Хотя бы со мной. Ну, или я буду тебя прикрывать в случае чего…

- Фу, - поморщилась я деланно. – Люди.

- Да, приятного мало. Но иногда они оставляют весьма приятную денюжку, которая полностью твоя.

- Ты же знаешь, что я, людное место и общение с людьми – это нечто несовместимое.

- Да какие там люди? – фыркнула Ася. – Можешь, вообще, за людей не считать всех этих снобов и офисных планктончиков, которые заплывают в кафе, чтобы подавиться кофе и булочкой во время обеденного перерыва.

- Они ещё и давятся там чем-то? Гадость.

- Главное – улыбаться им. Ну, и не мешать давиться. Пойдёшь? Хочешь, прямо сегодня пойдём, и я тебя устрою. Нам, как раз, не хватает аж двух официантов сейчас. На одно из мест тебя точно возьмут. У тебя же все доки в порядке?

- Угу.

- Ну, и всё. Сегодня устроим тебя в кафе. Улыбка у тебя красивая. Красивее моей, коза. Ненавижу тебя, - протараторила Ася. – А остальному я тебя научу.

- Ладно. Я попробую.

- Вот и славненько. Иди в мои позитижи, позажимаю тебя, - Ася притянула меня в свои объятия и сильно покачала из стороны в сторону, будто собралась открутить мне голову.

Я не очень общительный человек. Я не люблю большие компании, ибо всегда чувствую себя в них как не в своей тарелке. И если бы когда-то, в первом классе, Ася ко мне не подошла бы и не предложила дружбу навсегда, то сама бы я, наверное, так и не обзавелась бы подругой в этой жизни.

Глава 5. Макс

Тихая вибрация телефона отвлекла от работы. Оторвавшись от ноута, я посмотрела на экран мобильника и молчаливо повёл бровью.

- Не убивай, - сразу сказал мой младший брат, едва я ответил на его звонок. – Я пригнал твою тачку к офису.

- Со вмятиной что?

- Рассосалась.

- Чудеса, - хмыкнул я. – Поднимайся. Кофе выпьем.

- Тут это… - замялся братец. – Не могу я к тебе подняться, короче.

- Твою мать, Лёха! – поморщился я с отвращением. – Только не говори, что ты спал с моей секретаршей. Даже я себе такого не позволяю.

- Ну, у тебя и до секретарши полно красоток по пути, - многозначительно усмехнулся брат. – Но я сегодня не готов с ними пересекаться. Спустишься?

- Жди, - нехотя согласился я и сорвал со спинки своего кресла пиджак.

- Я тут в кафешке напротив.

- Понял.

Надев пиджак и, закрыв ноутбук, я вышел из офиса не только для того, чтобы попить с братом кофе, но еще для того, чтобы мои сотрудники смогли выдохнуть хотя бы на те десять минут, что меня не будет. Начальник, не знающий, что такое «перерыв на обед» - худшее для них наказание из возможных.

Ежившись от холодного ветра и пожалев о том, что поверх пиджака не надел пальто, я вошёл в кафе и взглядом нашёл светлую шевелюру младшего брата. Махнув мне рукой, он тоже дал знать, что заметил меня.

- Кофе я заказал, - оповестил он меня сразу, когда я сел на стул напротив него.

- Ты на объекте-то сегодня был хоть?

- Только что с него.

- А если проверю?

- Проверяй, - легкомысленно дёрнул братец плечами. – Можешь в следующий раз жучок мне в задницу вставить, если не доверяешь…

- Ваш кофе, - смутно знакомый голос прозвучал над головой, а перед глазами появилась чашка кофе. Подняв взгляд, посмотрел на официантку, в которой узнал ту девчонку с шарфом из автобуса, которая затем поплелась за мной в больницу, чтобы стать свидетелем «настоящей любви». Поставив перед нами кофе, она нырнула в передник руками и достала из него блокнот с карандашом, приготовившись записывать. – Хотите что-нибудь к кофе? У нас есть печенье «Жучки», - в уголках её губ застыла ехидная усмешка.

- Смотрю, знания английского помогли тебе устроиться на работу?

- Какой английский, такая и работа, - повела она плечами и посмотрела на меня с легкой улыбкой.

Странно, что она даже не попыталась сделать вид, что сначала не узнала меня, а с моим вопросом вдруг узнала. Для её возраста было бы вполне нормальное поведение.

- Слушай, - обратился к ней Лёха. – Марьяна, - добавил он, а я понял, что он прочитал имя на её бейджике. Значит, не просто Маша. – А принеси то ваше пирожное, в котором дохрена белого крема.

- Поняла, - кивнула она и записала что-то в своём блокноте. А затем обратилась ко мне, продолжая казаться милой и приветливой, как все официантки. Но взгляд её темных глаз снова прожёг меня некой сконцентрированной в ней глубиной и серьёзностью. – А вы что-нибудь хотите к кофе?

- Нет, спасибо, - качнул я головой.

- Хорошо, - по-деловому сухо бросила Марьяна и, развернувшись на месте, пошла в сторону местной кухни за заказом для моего брата.

- Ты её знаешь? – чуть подался ко мне братец, понизив голос почти до шёпота.

- Виделись один раз недавно.

- Ты с ней…? – поиграл он многозначительно бровями, а я запустил в его морду скомканную салфетку.

- Я не связываюсь с малолетками. Мне с тобой и Лёлькой, в своё время, хватило нянчиться. Ещё кому-то сопли утирать я не собираюсь.

- Тогда ты не против, если я с ней замучу?

- Делай, что хочешь, - выронил я небрежно и откинулся на спинку стула.

Боковым зрением уловил, что к нам возвращалась Марьяна с небольшим подносом в руке, на котором несла пирожное для моего брата.

- Марьяна, - как хитрый лис подобрался он к девчонке, которая ставила перед ним пирожное. – А до скольких вы работаете?

- До седьмого пота, - ответила девчонка, не смутившись. Я спрятал улыбку за чашкой кофе, пока мой брат несколько растеряно подбирал в своей голове варианты вопросов. – Ещё что-нибудь желаете? – опередила Марьяна его с вопросом.

- А можно номер вашего телефона? – не растерялся Лёха, даруя девчонке до омерзения сладкую улыбку.

- Зачем? – спросила Марьяна.

- Хочу позвонить вам, узнать о планах на вечер…

- На входной двери есть колокольчик, - кивнула девчонка в сторону главного входа. – Можете позвонить в него. Если будет моя смена, я подойду. Всего доброго и приятного аппетита, - она подарила нам мимолётную пластиковую улыбку и, держа прямо спину, ушла к барной стойке.

- Ну, ты и лох, - хохотнул я с издевкой, пока мой братец обтекал.

- Больная какая-то, - брезгливо поморщился Лёха, явно оскорбленный тем, что его только что отшили.

- Если она отказала тебе, то с головой у неё точно всё в порядке, - испытывая удовольствие, глумился я над братом, пока он бросал недовольные взгляды на Марьяну, которая занялась другими посетителями.

Глава 6. Маша

Никогда раньше не думала, что работа официанткой может быть настолько затратной в физическом и психологическом плане. Ася рассказывала о своей работе с лёгкостью, будто для неё это сущий пустяк. Возможно, для такого экстраверта, как моя подруга, общение с незнакомыми людьми, пусть и короткое, - пустяковое дело, но я к концу первой своей смены уже начала шарахаться людей и мысленно искать другую работу, где меня посадят в тёмную каморку, и мне ни с кем не придётся контактировать.

- Выдыхай, ты выжила, - хохотнула Ася, толкнув меня плечом, пока мы шли из кафе до автобусной остановки.

- Ага, из ума, - фыркнула я и поправила шарф. – Как, вообще, можно добровольно идти в официанты? Большинство посетителей обращаются как с мебелью. Противно.

- Не знаю… Просто ты сама по себе не любишь общение и незнакомцев. Ищешь подвох. Поэтому тебе и тяжело. Ну, ничего, привыкнешь. Чаевые же хорошие сегодня?

- Нормальные.

И это, пожалуй, единственный плюс новой работы.

- Можешь сшить куклу вуду на каждого недовольного посетителя. Может, так тебе будет легче, - усмехнулась Аська. – Он тебе «фу, холодный кофе», а ты ему за это голову булавкой дома проткнёшь. Прикольно?

-Угу.

- Слушай, Маш, не грузись. Давай, я сегодня у тебя переночую? Все равно мне дома скучно.

- Если хочешь…

- Ну, всё. Погнали тогда. Покрутим колобки из пряжи. Или твоя мама перестала вязать?

Когда мы учились в школе, в начальных классах, мама частенько садила нас с Аськой на диван и заставляла крутить колобки из пряжи, которую на рынке продавец отматывал на локоть.

- Собиралась связать какой-то свитер мне на зиму. Но сказала, что за месяц не успеет…

- Ой! Да всё она успеет. Я ещё себе свитерок запрошу. У мамы Кати золотые руки со встроенными спицами и крючком. Поехали к тебе, короче.

Одна я традиционно медленно поднималась бы в квартиру. Медленно открывала бы дверь и несколько секунд, не дыша, прислушивалась бы к каждому шороху внутри комнат.

Но Асин страх со стороны выглядел как бесконечная решительность. По её логике, если чего-то не получится избежать, то смысла откладывать это на потом нет. Лучше по-быстрому отстреляться, а потом уже переварить всё случившееся. Примерно так же она ночами, когда мы сами себе выдумывали приведений, решительно шла прямо на них, надеясь, наверное, спугнуть своим напором.

Поэтому она бодро взлетела по лестнице, громко открыла дверь и крикнула на всю квартиру:

- Мама Катя, здрасьте! Есть что поесть?

Где-то в глубине квартиры что-то стукнулось, прошелестело и, кажется, упало.

- Ой, Ася?! – мама приближалась быстрыми шагами из кухни, отирая руки о кухонное полотенце, а я вновь приобрела возможность дышать. – Как я рада! Давно ты к нам не заглядывала.

- Здрасьте-здрасьте, мама Катя, - Ася аккуратно и бережно приобняла мою маму и слегка отступила, разглядывая её. – Давно вы меня не приглашали. Ну, так и что там с поесть?

- Я сварила суп с клецками. Будете?

- Конечно, будем, мам Кать. Двумя ложками за.

Ася перебарщивала с бодростью и веселостью, но это её способ защититься от того, что ей страшно. Она осмотрела мою маму с головы до ног, и по её взгляду я поняла, что мама не только для меня выглядит как ходячий скелет.

Мы с подругой переглянулись и обе поджали губы, понимая, что обсуждать увиденное бессмысленно. Слова ничего не изменят.

Ася навела на кухне суету, рандомно перескакивая с темы на тему и размахивая ножом во время нарезки хлеба так, будто от кого-то оборонялась.

- Это хорошо, что вы теперь вместе работаете, - конечно, Ася обо всём ей рассказала. Даже о чаевых моих и своих тоже не умолчала. – Вместе, всё равно, веселее. И я буду знать, что Марьяна одна не останется.

- Мам! – воскликнула я возмущенно. Аппетит пропал, как и желание ещё о чем-то говорить.

Теперь каждый разговор будет склоняться к тому, что в итоге мы скоро похороним маму? Я понимаю и тоже помню о том, что по прогнозу врачей ей остался ещё месяц, но внутри меня теплится надежда на то, что врачи ошиблись. Они ошиблись, и на самом деле мама будет ещё очень долго жить, мы откроем ателье, я буду шить, а мама вязать одежду на заказ.

Да даже, если врачи не ошиблись, то я, всё равно, буду верить в чудо до последнего.

После того, как маме был поставлен диагноз, я читала статьи, смотрела видео и знаю, что бывают случаи, когда больному по необъяснимым причинам внезапно становилось лучше и они шли на поправку.

Я верю, что у моей мамы есть шанс на чудо. А если она уже потратила его когда-то в своей жизни, то я отдам ей свой.

Телефон в кармане джинсов зазвонил. Я посмотрела на экран, увидела «папа» и заблокировала телефон, быстро убрав его обратно в карман.

Папа теперь последний человек в мире, с которым я стану разговаривать. Его звонки и смс игнорируются мной уже два месяца и вряд ли когда-нибудь настанет день, когда я захочу ему ответить.

- Кто там? Тётя Галя? – поинтересовалась мама. – Она говорила, что позвонит тебе, чтобы на меня пожаловаться.

- Незнакомый номер просто, - улыбнулась я, чтобы выглядеть беззаботной. – А на что тётя Галя должна пожаловаться, мам? Что ты натворила?

- По-любому мама Катя стащила с фудкорта бургер и убежала. Знаем мы эту проказницу, - Ася с улыбкой подмигнула мне, а мама рассмеялась, похлопав подругу по плечу.

- Ась, ты как придумаешь что-нибудь… Хоть стой, хоть падай, - мамины щёки порозовели, в глазах появился живой блеск, от которого у меня на мгновение перехватило дыхание.

Ну, разве моя мама не достойна чуда?

- Кстати, мам, похвастайся хоть, что в ТЦ купила.

- Да там ничего особенного.

Мама отерла руки кухонным полотенцем и мелкими, но быстрыми, шагами ушла в свою комнату, из которой вышла со своей старой плетенной корзинкой, в которой всегда хранит клубки пряжи.

- Какая мягкая! – Ася помяла в руках клубочки нежно-голубого цвета, как цветок незабудки. – Кайф! – прикрыв глаза, подруга прижала клубки к щекам. – И цвет такой классный!

- Да, Марьяшке очень идёт такой цвет, - произнесла мама и взяла спицы, на которых уже были набраны ряды. – Я уже начала тут кое-что.

- Для меня?

- Хочу тебе, всё-таки, связать теплую кофту. Увидела на витрине этот цвет и не смогла пройти мимо. Ещё, будто специально, нужное количество клубков в магазине оказалось последним.

- Ну, вот, - нарочито расстроилась Ася. – Теперь я хочу кофту такого же цвета.

- Будете с Марьяшей по очереди носить.

- Я чаще, - тут же забила Ася ещё пока несвязанную мамой кофту.

Телефон короткой вибрацией ударил в карман. Я сразу поняла, что это пишет, скорее всего, папа, у которого не получилось дозвониться. Или просто в очередной раз отправил деньги, чтобы купить меня или откупиться за свою трусость. Только, в чем смысл? Я все отправляю ему обратно.

Но какая-то сила заставила меня, всё же, заглянуть в телефон. И к своему небольшому облегчению я увидела там смс от тёти Гали:

«Позвони мне, когда мамы не будет рядом».

Между ребрами пробежал холодок. Ждать, когда мама уснёт, было нереально. Судя по всему, разговор будет касаться именно её, и если это так, то нужно услышать прямо сейчас, что хочет сказать тётя Галя.

- Вы пока тут накрывайте, - сказала я маме и Асе. – Я в туалет по-быстрому и обратно.

Закрывшись в сортире, я включила воду, набрала номер тёти Гали и, сев на край ванной слушала гудки.

- Здравствуйте! Что такое? Что случилось? – спросила я, едва мамина подруга ответила на звонок.

- Ты сильно не паникуй, Марьян. Я по поводу маминых лекарств.

- Что с ними?

- Она днём должна их принимать? Сегодня в кафе мы пили чай, у неё на телефоне зазвонил будильник и там было написано что-то типа «мама, прими таблетки»... точно не помню.

- Да. Это я ей ставила, чтобы она не забывала. И что она сделала?

- Ничего. Наплела мне, что это какие-то необязательные витамины, которые она дома выпьет. Вот я и решила поинтересоваться, врёт она или нет?

- Врёт, конечно, - выдохнула я устало и потёрла пальцами лоб. – Она считает, что их бесполезно принимать. Типа это пустой перевод денег. Мама считает, если «химия» не помогла, то на таблеточки рассчитывать бессмысленно.

Подступившие слёзы пришлось спешно стереть с глаз и взять себя в руки. Не хватало ещё выйти из туалета в слезах. Мама и Ася точно заметят. А мама ещё волноваться будет.

- Вот упёртая, - вздохнула тётя Галя. – Ну, в общем, Марьяш, я тебя предупредила. Приглядывай за ней.

- Я пытаюсь. Но вы же сами видите, что она как маленькая.

- Терпения тебе, Марьяш, - ласково произнесла тётя Галя.

- Угу, спасибо.

- Ну, спокойно ночи, родная. Начисли там своей мамке по первое число.

- Постараюсь, - выронила я едва слышно и закончила разговор.

Несколько секунд сжимала телефон в ладони и, не моргая, смотрела на белую дверь напротив.

У меня уже не осталось ни сил, ни аргументов на то, чтобы убедить маму принимать все назначенные ей лекарства и строго по графику. Она будто специально саботирует процесс собственного выздоровления. А быть с ней двадцать четыре часа ежедневно я не могу. Учёба и работа не позволяют.

После ужина, когда все приняли душ, переоделись в домашнее и начали готовиться ко сну, я дала маме вечернюю дозу таблеток и добавила тех, которые она должна была принять днём.

- Тётя Галя рассказала? – посмотрела на меня мама укоризненно.

- Я бы и сама догадалась, посчитав. Мам, - присела я рядом с ней на край кровати и коснулась прохладных тонких пальцев, сосредоточив на них всё своё внимание, не в силах заглянуть маме в глаза. – Хватит сопротивляться лечению. Не хочешь выздоравливать ради себя. Постарайся, хотя бы, ради меня. Деньги на лекарства у нас есть. Если вдруг не хватит, то я найду ещё работу. Мы займём у кого-нибудь…

Я говорила всё тише, всё сильнее ощущая, как меня захлёстывали эмоции и наступали слёзы.

- Марья моя, - мама нежно обхватила моё лицо ладонями и заставила заглянуть ей в глаза. – Я не умру, пока не буду уверена, что рядом с тобой есть человек, которому я смогу тебя доверить.

- Хорошо, что мне никого нельзя доверить. Даже хомяка, - хохотнула Ася, стоявшая, оказывается, в дверном проёме.

- Я имела ввиду мужчину, - мягко улыбнулась мама и откинулась на подушки.

- Типа парень, что ли? – свела я скептически брови. Мама молча кивнула в ответ. – Ну, тогда поздравляю, мам. Ты будешь жить вечно, потому что парня у меня точно никогда не будет.

- Подтверждаю, - тут же отозвалась Аська. – Учитывая, с какими штыками она подходит к знакомству с парнями, жить вы, мама Катя, будете вечно. И восемьдесят кошек с вами. Ну, по сорок на каждую.

- Хорошо, что у нас клубочков на всех хватит, - улыбнулась я, стараясь незаметно стереть намеки на слёзы с лица.

- Ой, Маш, дай мне, пожалуйста, корзину. Повяжу немного перед сном.

Я поставила рядом с мамой на пустую сторону постели корзину с пряжей, и мы с Асей пошли в комнату, где я без сил рухнула на свою постель и почувствовала, как Ася обняла меня, уперевшись подбородком в плечо.

- Всё будет хорошо, - шепнула она.

- Угу, - только и смогла я выронить.

Глава 7. Маша

Утром глаза я открыла с лёгкостью. Главным образом благодаря тому, что слышала, как мама и Ася смеются на кухне, а по квартире витает запах блинчиков.

Вчерашнего тяжелого разговора будто и не было. На кухне я увидела упаковки от маминых лекарств и пустой стакан рядом. Стало ясно, что Ася лично проследила за тем, чтобы мама приняла все необходимые лекарства и не попыталась схитрить.

Плохо, что мама, похоже, почти не спала ночью. Об этом говорило связанное ею полотно нежно-голубого цвета.

- Решила начать со спинки. Ещё не придумала, какой узор сделать спереди, - пояснила мама. – Какой хочешь?

- Сделай такой же. Чем проще, тем к большим образам подойдёт.

- Наверное, ты права, - согласилась мама с улыбкой.

После завтрака мы с Асей поехали в универ, а после него в кафе.

Профессиональная улыбка уже давалась мне гораздо легче. Она уже стала рефлексом, с которым я подходила к незнакомым мне людям. Тот же рефлекс возникал каждый раз, когда кто-то пытался залезть мне в душу, пытаясь проявить участие к маме. Я улыбалась, отшучивалась, уверяя, что всё под контролем, и тем самым ставила границы, за которые никто не пройдёт. Потому что там, за улыбкой, черная холодная яма, в которой я без сил лежу и плачу, свернувшись калачиком.

Внешне – я сильная, светлая, улыбчивая девушка, которой всё по плечу, которая не унывает.

Но внутри от меня не осталось уже ничего ни светлого, ни улыбчивого. И едва ли ту забитую в темную черную яму напуганную девочку можно назвать сильной.

- Добрый день! – подарила я дежурную улыбку Максиму, достала ручку и блокнот, приготовившись принять заказ. Похоже, этот мужчина любил стабильность и уже второй раз выбрал тот же столик, за которым они вчера сидели, насколько я поняла, с братом. Видимо, данный столик он считал своим настолько, что принес с собой макбук и с очень важным хмурым видом смотрел в него.

- Черный кофе без сахара и что-нибудь пожевать, - бросил он, не посмотрев в мою сторону. Занят, похоже, страшно.

- Пожевать, в смысле…? – всё же, решилась я уточнить.

- В смысле, что-нибудь перекусить, - нервно бросил мужчина и соизволил мазнуть по мне взглядом, чтобы понять, кто тут стоит рядом с ним и тупит. – Бутерброд какой-нибудь… Что-нибудь, короче, - «уточнил» он.

- Хорошо, - продолжила я улыбаться и записала заказ. – Через десять минут ваш заказ будет готов.

- Угу, - выронил Максим, сосредоточенно глядя в макбук.

Зачем-то задержав на нём взгляд, я заметила, что пуговица его пиджака из последних сил держится на нитке. Подушечки пальцев буквально зачесались от желания пришить её прямо здесь и сейчас. Ненавижу, когда в одежде есть что-то небрежное. Одежда может быть простой, но должна выглядеть ухоженно и опрятно.

- У вас… пуговица, - произнесла я немного неуверенно, указывая, почему-то, оторванную пуговицу на себе. – У пиджака.

- Что? – ещё немного и этот тип прихлопнет меня, как назойливую муху.

- Пуговица у вас на пиджаке. Оторвалась почти.

Максим резко опустил взгляд и коснулся пальцами болтающейся пуговицы. Не раздумывая, оторвал её и закинул в карман пиджака, снова продолжив сосредоточенно пялиться в макбук и что-то печатать.

Как серпом по сердцу. Теперь у него нет пуговицы, ещё и нитки торчат там, где она должна быть.

Всё же, вспомнив, что здесь я официантка, а не швея, я пошла в кухню, где мне попалась Ася.

- Слушай, что ему обычно дают? – спросила я подругу, указав на Максима через небольшое окно в двери. – Он попросил что-нибудь пожевать, но я не знаю, что ему можно дать.

- А, этому! – протянула Аська скучающе. – Дай ему какой-нибудь бутик с лососем и кофе. Обычно ему этого хватает. Обычно, этого большинству хватает, чтобы до ужина дома не помереть.

Бутерброд и горький кофе до вечера? С таким питанием до язвы недалеко.

Будь это любой другой человек, я, может, и дала ему бутерброд и кофе, но я помнила, как Максим проявил участие к посторонней ему девушке, невольно пострадавшей в результате их флирта. Почему бы и мне не проявить хоть немного участия к его ЖКТ?

- Что есть из свободного? – спросила я у поваров.

- Салат зеленый сейчас будет… картошка по-деревенски ещё горячая, пока не разобрали… мясо, курица… рыба в духовке подходит… - в суете перечислил один из поваров.

- Порцию картошки по-деревенски. И мяса немного. В эту же тарелку.

Уже через пару минут заказ был собран. Подумав ещё немного, я добавила стакан воды. Понятия не имею, как можно пить горький кофе безо всего и получать удовольствие. Желудок в таком гуталине, должно быть, жалобно плачет и умоляет его пощадить.

- Ваш заказ, - произнесла я, чтобы Максим отвлекся от макбука и вспомнил, что в кафе он пришёл за тем, чтобы поесть, а не продолжить работу, но уже в другом месте.

- Я просил бутерброд и кофе, - проворчал он возмущенно.

- А я принесла вам картошку и мясо. И вы просили не бутерброды, а что-нибудь пожевать. Вот, пожалуйста. Это жуётся, а ещё вкусно и полезно, - кивнула я в сторону его тарелки. – Ваша вилка, - положила я рядом с тарелкой вилку в салфетке. – И ваш кофе. Вода… считайте её комплиментом от шеф-повара с заботой о вашем желудке.

- Шеф-повар, полагаю, ты? – повёл Максим бровью, и в глазах его я, наконец-то, заметила намек на улыбку.

- Угу, - кивнула я с улыбкой, заметив, что он, всё же, взял вилку и начал есть. – Только настоящему шеф-повару обо мне не рассказывайте, хорошо?

- Постараюсь, - выдохнул мужчина снисходительно.

- И ещё кое-что, - добавила я и тут же стиснула зубы, отчитывая себя внутри за неуместно проявившееся ОКР.

- Что? – поднял на меня взгляд Максим.

- Пуговица. Я могу пришить.

- Сейчас? – вскинул мужчина темные брови.

- Да. У меня в рюкзаке есть швейный набор.

- Где-то рядом с вонючими духами? – усмехнулся мужчина.

- Ага, - хохотнула я. Забавно, что он помнит. Хотя, ту вонь едва ли можно забыть. – Дадите мне свой пиджак? Я быстро. Буквально минуту.

- Ну… - было видно, что Максиму было неудобно, но, немного поразмыслив, он, всё же, встал я снял пиджак, вручив его мне. – Если тебя не затруднит. Честно говоря, я бы просто от него избавился.

- Тогда клянусь помыть им полы во всем кафе, если не получится пришить пуговицу.

- Тоже польза, - пожал мужчина равнодушно плечами и продолжил пялиться в свой макбук, в этот раз, хотя бы что-то жуя.

Я быстро, прижав к груди пиджак, рванула в комнату для персонала, где был мой рюкзак. Следом за мной с огромными глазами в комнату влетела Ася.

- Ты чего творишь?! Нам нельзя посетителей раздевать!

- Я его не раздела, он сам снял. Пуговицу ему по-быстрому пришью и верну.

- Это тебя по-быстрому пришьют, если узнают, что ты делаешь вместо того, чтобы обслуживать столики! – негодовала подруга.

- Кстати, прикрой меня пока.

Достав набор для шитья из рюкзака, я вдела черную нитку в иголку, достала из кармана пуговицу и в несколько стежков закрепила её на месте, предварительно убрав старые нитки и стараясь пришить пуговицу ровно так, как были пришиты другие.

Когда всё было сделано, я убрала набор обратно в рюкзак и вышла из коморки, но не обнаружила за столиком Максима.

- Где он? – подошла я к Асе.

- Ему кто-то позвонил, он взял бук, пальто и ушёл. По счёту оплатил, не волнуйся. С хорошими чаевыми, - Ася переложила мне в фартук пятитысячную купюру.

- Он поел на сумму в пять раз меньше, чем дал чаевых, - возмутилась я, глядя на стеклянную дверь, за которой надеялась увидеть его. – И как я ему пиджак теперь отдам?

- После работы подкараулишь у офиса, вот и всё. Он через дорогу работает. Ну, или на ресепшене оставишь. Или он сам вернется за пиджаком. Не знаю, - дернула подруга плечами. – Сама смотри.

Блин! Дёрнул же меня чёрт пришить эту пуговицу. Будто она была чем-то жизненно важным. Ходил бы себе спокойно с пуговицей в кармане. Не помер бы.

А теперь смотри на каждого входящего в кафе с надеждой увидеть Максима и держи его пиджак наготове.

Так я и протаскалась с ним до конца рабочего дня, как с ребенком на руках.

Максим в кафе больше не объявился и, похоже, вообще забыл о том, что сегодня был в пиджаке.

После смены, обмотав вокруг шеи шарф от пробирающего до костей холодного октябрьского ветра, я вышла вслед за Асей из кафе. Мы решили немного подождать Максиму у здания, в котором многие компании арендуют офисы. Сразу договорились, что ждать мы будет недолго, чтобы каждая из нас не пропустила свой автобус.

- Прикинь, он не примет обратно пиджак, - вдруг предположила Ася.

- Почему?

- Ну… - прикинула она что-то мысленно. – Подумает, что ты его заговорила или ещё чего, чтобы приворожить.

- Он, скорее всего, атеист, не верующий ни в Бога, ни в чёрта. Так что вряд ли в его голову прокрадутся подобные домыслы.

- Мало ли чем офисные планктончики в своих квартирах развлекаются. Может, он по воскресеньям в церковь ходит.

- Вряд ли его туда с макбуком впустят.

- Тоже верно.

Ещё минут десять мы с Асей стояли у главного входа в здания. С каждой минутой, проведенной щурясь от ветра с пробрасывающим ни то дождем, ни то снегом, я снова всё сильнее жалела о том, что напросилась пришить эту чёртову пуговицу.

- Может, ну его? – сложила Ася бровки домиком и тут же надвинула на них черную шапку. – Надо было оставить пиджак в кафе. Всё равно, завтра в обед зайдёт горьким кофе тараканов в башке своей серьёзной потравить.

- Ещё пять минут ждём и идём, - я тоже поправила свою белую шапку, связанную мамой крючком, на голове.

- Нос замёрз. Поделись шарфом, - Ася взяла край моего длинного полосатого шарфа, почти полностью спрятала в нём лицо и крутанулась на месте так, что шарф сделал оборот вокруг шеи. – Мы как сиамские, - хохотнула подруга.

- Угу. Сиамские инь-ян, - я прислонилась головой в белой шапке к черной Асиной и без особых мыслей смотрела прямо перед собой, наблюдая за тем, как здание неспеша покидали люди. Прячась от ветра, они вжимали головы в воротники своих куртов и прятались в укрытии машин.

- Не видно его? – поинтересовалась Ася.

- Нет.

- А это не он? – ткнула подруга пальцем в сторону выходящего мужчины в черном укороченном пальто, а рядом с ним шёл парень в кожанке и капюшоном от толстовки на голове.

- Он. С братом, - кивнула я.

Ася оперативно выпуталась из конца моего шарфа, а я окликнула мужчину как раз в тот момент, когда он и его брат подошли к большой черной машине.

- Максим!

И мужчина, и его брат, оба начал осматриваться и искать источник звука.

- О! Знакомые лица, - усмехнулся брат в кожанке, не спеша садиться в машину. – Девочки-официанточки. Какими судьбами?

- Вы ушли, и я не успела вам отдать. Вот. Девочки в кафе сказали, что вы работаете где-то в этом здании, - подошла я ближе и отдала Максиму и рук в руки его пиджак. – Пуговицу я пришила.

- Спасибо, - хмыкнул Максим чуть удивленно и не поленился осмотреть пиджак, чтобы лично убедиться в том, что пуговица пришита.

- Я вам и остальные на всякий случай подшила, чтобы они крепче держались.

- А чё так? – вдруг по-хамски спросил брат Максима, который уже давно мог бы сесть в машину, а не пялиться на меня, как на обезьянку в клетке. – Могла бы не пришивать. Зачем лишать себя повода?

- В смысле? – я не поняла, к чему этот парень клонит, но то, что его тон имеет явно грязный подтекст я поняла сразу.

- Я говорю, не лишала бы себя повода подкатывать к мужику, который явно при бабках. Теперь понятно, что ты меня отшила, - мерзко оскалился парень. – У него-то бабок явно побольше будет, такому и пуговки можно подшить.

- За языком следи, придурок! – тут же бросилась в мою защиту Ася.

- Лёха, закрой рот и сядь в машину, - строго припечатал Максим.

- Ася, пойдём отсюда, - я подхватила явно готовую драться подругу под локоть и повела в сторону автобусной остановки. – Не связывайся с ними.

Чувство, будто меня окатили помоями и плюнули на голову, задело почти до слёз. Я хотела как можно скорее уйти отсюда и увести подругу, которая явно не всё сказала парню в кожанке.

- Марьяна! – догнал меня мужской голос. – Марьяна, подожди!

Я почувствовала, как мой локоть обхватили чьи-то пальцы, и тут же одёрнула руку, но, всё же, остановилась, чтоб заглянуть в глаза старшему брату хама, наверняка, такому же хаму.

- Вы что-то от себя хотите добавить? – спросила я, гордо вздёрнув подбородок. – Можете не утруждаться. Ваш брат уже всё доступно объяснил. И вот ещё… - я отпустила руку подруги и порылась в карманах джинсов. Достав пятитысячную купюру, которую Максим оставил мне в качестве чаевых, я вжала её в мужскую грудь. – Лучше купите своему брату витамины для мозга. Или очки.

Я снова развернулась, чтобы уйти, прихватив с собой подругу, но меня снова поймали за локоть и мягко, но настойчиво, вынудили вновь заглянуть в карие глаза Максима.

- Что? – я старалась держаться гордо и ни в коем случае не выглядеть уязвленной.

- Извиниться хочу. За брата, - произнес Максим спокойно, фокусируясь только на моих глазах.

- Вот пусть сам и извиняется, - вклинилась Ася.

- Прости, Маша, - Максим не обратил на Асю ни малейшего внимания, продолжая смотреть мне в глаза и немного щуриться от ветра и дождя. – Мой брат не всегда фильтрует то, что говорит. И забери деньги, - Максим попытался вложить красную купюру мне в ладонь, которую сжала в кулак, не позволяя ему всучить мне деньги. - Это тебе за обед и пуговицы.

- За обед вы оплатили отдельно. А за пуговицы я уже получила благодарность и жизненный урок. Спасибо.

Я резко дёрнула локтем, высвобождаясь из мягкого захвата мужских пальцев. Отвела взгляд в сторону, взяла Асю за руку и быстрыми шагами повела к автобусной остановке, ни разу не обернувшись, в отличие от подруги.

- Придурки! – ворчала она, оглянувшись. – Ещё и пялится стоит.

- Не смотри. Идём, - сухо выронила я, уводя подругу за угол здания.

Глава 8. Макс

Всё-таки, странная она, эта Маша.

Девушкам её возраста в стрессовых ситуациях свойственно вести себя ровно так, как только что повела её подруга: импульсивно бросаться словами, за которые не всегда в состоянии ответить, и излишне эмоционировать.

Но Маша повела себя несвойственно её возрасту. Либо в ней слишком много гордости, либо она достаточно умна и умеет достойно уходить оттуда, где ей не нравится.

Помятую пятитысячную купюру я убрал в карман пальто. Вернулся к машине, в которой младший братец уже, похоже, успел забыть, что только что выкинул, и сейчас скучающе перелистывал радиостанции в поисках песни, которая разорвёт мои колонки.

- Ты дебил? – дал я Лёхе затрещину, едва сел за руль.

- А что я сделал?! – посмотрел он на меня ошалело. Походу, он реально забыл, что было несколько минут назад. Или это просто я, как идиот, решил предать случившемуся какую-то важность?

- Что ты сейчас сказал девчонке? Напомнить? Мелкая просто пуговицу мне пришила…

- И что я не так сказал? – невозмутимо посмотрел на меня Лёха. – Меня она отшила на раз, а тебе даже пуговицы не поленилась пришить. Конечно! Увидела, что ты не из простых работяг и решила подсуетить. Официанткой-то работать не в прикол. А ты как олень повелся. Напомнить тебе, сколько таких Бемби покушается на твой толстый кошелек?

- Завтра приедешь сюда в обед и пойдёшь извиняться перед этой девчонкой в кафе, - заключил я, заведя машину.

- Угу, щас, - фыркнул братец, уставившись в телефон. – Может, мне ещё и перед подружкой-психушкой её извиниться?

- Может, и извиниться, - кивнул я, не глядя на Лёху. – Но перед Марьяной в обязательном порядке.

- Иначе что?

- Долго перечислять, чего я могу тебя лишить, Лёха. Я в этом кафе иногда обедаю. Не хватало ещё, чтобы официантки плевали в кофе или еду. Извинишься. Завтра же.

Лёха хоть и брыкался на следующий день, но к обеду подъехал к офису, а мне пришлось идти с него в кафе, едва не ведя его за руку, как маленького. К сожалению, Марьяны в кафе не оказалось, выяснялось, что в некоторые дни её смена начинается позже из-за занятий в университете.

Внутренняя договоренность персонала кафе, состоящего, в основном из студентов, ловко друг друга подменяющих.

В итоге, в кафе снова пришлось прийти уже вечером перед тем, как уехать домой.

Мы с братом сели за мой привычный столик, и Лёха всем своим видом выражал недовольство к тому, что ему нужно быть здесь, вместо того, чтобы клеить девчонок в каком-нибудь клубе. Прокручивая в руке телефон, он нервно тряс коленом и ждал, когда к нам подойдёт кто-нибудь из официанток.

Марьяна подходить к нам не спешила. Наши с ней взгляды несколько рез пересекались, когда она проходила через зал к другим посетителям, - значит, она в курсе, что мы здесь, но подходить не торопится. А судя по тому, что она шепчется с другими официантками, то подходить к нашему столику она не собирается вообще.

Но, наконец, когда очередной заказ был ею принесен за соседний столик, Марьяна подошла к нам, и не глядя ни на меня, ни на Лёху, прижала ручку к блокноту, приготовившись записать заказ.

- Добрый вечер! Что желаете заказать? – спросила она сухо, в этот раз даже не пытаясь подарить нам улыбку.

- Лёха, - бросил я коротко и строго братцу, который в ответ тяжело вздохнул и татуированным увальнем сложил локти в кожанке на стол, чтобы скучающе посмотреть сначала на бейджик на рубашке девушки, а затем уже ей в лицо.

- Слушай, Марьяна, - начал он с ленцой. – Ты это… Прости меня, короче, за вчерашнее. Макс – мой брат. Сама понимаешь… Перебдил я, короче.

- Поэтично, - дёрнула Марьяна бровями, но на нас посмотреть так и не соизволила.

- Всё? Я пошёл? – обратился Лёха ко мне, а затем снова поднял взгляд на девушку. – Ты же в кофе ему плевать не будешь?

- В кофе – нет, - ровным тоном ответила Марьяна.

- Ну, и всё, - развёл брат руками, будто только что разрулил грандиозный скандал. А затем резко нахмурился, снова глянув на девушку. – Подожди, а не в кофе?

- Вы будете что-нибудь заказывать? – спросила Марьяна, явно пытаясь унять раздражение, отчего начала выводить в блокноте какие-то узоры. – Кухня закроется через десять минут, - добавила она отстраненно.

- Короче, я поехал, - поморщился Лёха и в сотый раз заглянул в телефон. Вышел из-за стола, махнул мне рукой и широкими шагами вышел из кафе.

- Картошку по-деревенски, - сказал я и услышал, как Марьяна облегченно выдохнула и записала заказ в блокнот.

- Ещё что-нибудь? – без улыбки и намёка на хорошее расположение ко мне.

- Кофе. Черный, без сахара.

- Через десять минут ваш заказ будет готов, - заключила она и скрылась за дверями кухни, откуда через несколько минут вышла с заказом для другого столика, которому, кстати, улыбалась.

И снова эта улыбка с серьёзным вдумчивым взглядом, будто мыслями она даже близко не здесь. Возможно, улыбается она людям искренно, но думает о чем-то своём.

Я дождался, когда Марьяна принесет мне мой заказ. И несколько огорчился, не увидев в тарелке мяса.

- Не бойтесь. Свои слюни я трачу только на свою еду, - с едва уловимой обидой произнесла девушка.

- Плюёшься в свою тарелку?

- Предпочитаю смачивать пищу слюнями уже непосредственно во рту. Ещё что-нибудь хотите добавить к своему заказу?

- Почему в этот раз в тарелке не было мяса?

- Потому что вы его не заказывали.

- В прошлый раз я тоже не заказывал, но оно было.

- В прошлый раз я не знала, что за хорошее отношение бывает плохое. Принести вам мяса? – Марьяна приготовилась записывать в блокнот.

- Не нужно, - качнул я головой.

- Приятного аппетита.

Девушка едва заметно дёрнула уголками губ в подобии улыбки и ушла убирать тарелки с соседнего опустевшего столика, запрятав блокнот и ручку в большой карман фартука.

Попивая кофе, невольно наблюдал за её передвижениями по залу. За тем, как она улыбалась посетителям, желая им всего хорошего, но, стоило им выйти из кафе, как улыбка слетала с её губ, уступая место задумчивости и усталости.

Её подруга, которая вчера вели себя, как боевая единица, улыбалась даже тогда, когда на неё никто особо не смотрел. Видимо, человек такой – улыбчивый, из-за чего кажется открытой, как книга, которую листает ветер. Она, конечно, пыталась смотреть на меня так, чтобы я понял, что был неправ, но её взгляды меня абсолютно не трогали. Она, скорее, напоминала мне девочку из садика, обида которой выглядела наивно и мило. Как у моей младшей сестрёнки, которая, кстати, ровесница этих официанток. Тут только по щечке потрепать и попросить не страдать ерундой.

Обида Марьяны выглядела совсем иначе. Да и сама она разительно отличалась даже от девушек внутри кафе, выглядя отстраненно. Наверное, не каждой малолетке мне хотелось заглянуть в голову и узнать её мысли, как к Марьяне.

- Могу унести? – спросила Марьяна, указав взглядом на мою опустевшую тарелку.

- Не думал, что подойдёшь, - сказал я, начиная чувствовать усталость после дня на работе.

- Это моя работа. Я обязана убирать столики.

- Я о том, что был уверен, что ты в принципе не подойдёшь к моему столику. Свалишь на коллег.

- Я и не хотела подходить, - ответила Марьяна без экивоков, очевидно, снова ссылаясь к тому, что это просто её работа, исключающая личное. – Счёт?

- Пожалуй, - кивнул я.

Глава 9. Маша

Сложно кормить уточек булочкой и не пытаться попасть хоть одной из них в голову, когда у тебя плохое настроение. Или, когда видишь, что есть жадные жирные утки, не дающие уткам поменьше съесть ни крошки.

Сегодня я не пошла на пары, но пошла с мамой в больницу, чтобы в очередной раз услышать от врачей, что всё без изменений: мама умирает, их прогнозы оказались верными, дедлайн обозначен правильно, какие они молодцы.

Меньше месяца…

Ей будто срок годности обозначили.

Пока мама сидит под капельницей и вяжет, я решила прогуляться по набережной недалеко от больницы, чтобы не сидеть перед мамой, пытаясь сдержать слёзы, которых, в общем-то, уже и нет. Но даже без слёз, по взгляду, мама поймёт, о чём я думаю и чего боюсь, когда смотрю на неё.

Жирные уточки в реке под мостом начали плавнее двигаться и, наконец, уступили поедание моей не бесконечной булочки уточкам поменьше. Теперь никому в голову целиться не приходилось.

Октябрьский полдень сегодня выдался прохладным. Не помню, чтобы в середине октября было так холодно. Или всё дело в том, что раньше я не стояла на мосту через реку, вдоль которой дул холодный ветер?

За спиной проходили прохожие, чуть дальше за пешеходной дорожкой проезжали редкие машины, так как мост был узким и рассчитанным на одну полосу движения. На правом берегу стояла больница, аптеки, кафе, памятники и смотровые площадки. На левом строился жилой комплекс, гудела стройка и крутились большие подъёмные краны-трудяги. На деревьях по двум берегам уже не осталось ни единого листочка. Еще в конце сентября их сорвал ветер, а затем дворник унёс их в больших черных мусорных пакетах. Будто вынес за черту города труп теплых дней, который найдут только тогда, когда растает снег.

Булочка кончилась. Замерзшие, практически окоченевшие руки я спрятала в белые варежки, связанные мамой из той же пряжи, из которой была связана ею шапка.

Из кармана куртки я достала наушники и начала распутывать их проводки руками в варежках. Варежки я теперь точно не сниму, пока руки не отогреются. Выходило паршиво, наушники норовили запутаться ещё сильнее, а затем и вовсе выскользнули из моих рук, но в воду не упали. Зацепились о край какого-то металлического штыря, торчащего по ту сторону заборчика.

Повезло, что заборчик у этого моста невысокий, поэтому перегнуться через него достаточно просто, но нужно ещё немного потянуться, чтобы достать наушники.

И только я смогла прихватить белый провод наушников, как чьи-то руки с сумасшедшей силой буквально оторвали меня от перил, и оказалась усажена на чьи-то ноги.

- Дура! Ты чё делаешь?! – завопил смутно знакомый мужской голос в мою макушку.

- Сам ты дурак! Лапы убери! – встрепенулась я, скидывая с себя мужские руки, на которых даже на пальцах были татуировки.

- Ты какого хрена с моста решила сигануть, ненормальная?

От шока у меня даже брови под шапкой спрятались. Он серьёзно сейчас? Я и с моста спрыгнуть? С этого? И с какого, вообще, перепугу?

- Ты точно дурак. В этом месте реки даже уткам по колено. Да, отпусти ты меня уже! – я снова дернулась в мужских руках и, наконец, смогла встать с колен парня, поймавшего на ровном месте синдром героя в трусах поверх лосин.

Обернувшись на парня, я поняла, что меня «спас» тот хам из кафе, посчитавший, что я исключительно из корыстных побуждений пришила к пиджаку его брата пуговицу.

- А это ты? – поморщился он, тоже меня узнав.

- Угу, я. Передумал? Могу прыгать? – указала я на реку.

Парень перегнулся через перила, чтобы посмотреть вниз, и вынес вердикт:

- Утонуть-то ты, может, и не утонешь, но с такой высоту об воду хорошенько приложишься. Возможно, даже до потери сознания, а там и утонешь сразу.

- Спасибо за неутешительный прогноз.

- Не за что, - фыркнул парень и опёрся локтями о перила. Он часто и тяжело дышал, что говорило о том, что он действительно решил и испугался, что какая-то ненормальная может сброситься с моста. – Я тебе ничего не отбил, когда на асфальт ронял? Нормально всё?

Его голубые глаза сосредоточились на моём лице. Сейчас передо мной был совсем не тот парень из кафе или на парковке у офиса. Не тот пофигист и раздолбай, которым я его видела. Сейчас он даже внешне стал походить на своего старшего брата.

- Нормально. Это, наверное, я тебе, что-нибудь отдавила. Я же на твои ноги упала, а не на асфальт.

- Да? – искренно удивился он и отряхнул джинсы. – А что-то даже не заметил, что на задницу с тобой упал.

- И с чего ты решил, что я с моста решила спрыгнуть?

- Да хрен тебя знает?! Еду, смотрю, какая-то девчонка через перила перегнулась, а ноги в воздухе повисли. Ну, я на инстинктах и выскочил из тачки. Вообще, подумал, что школьница какая-то кукухой поехала. Ты бы менее веселые шарфы носила, что ли, - указал он взглядом на мой трёхметровый шарф в цветную полоску.

- И так всё серо и уныло. Дай хоть шарфу побыть цветным. И повернись ко мне спиной. Я тебе куртку влажными салфетками протру. Хорошо, что она кожаная. Так бы стирать пришлось, - я скинула с плеч рюкзак и достала из него небольшую упаковку влажных салфеток. Одной из них стерла пыльное пятно на спине парня. – Готово. Можешь ехать дальше, спасать остальной город. Но если увидишь кашляющих людей, не спеши использовать приём Геймлиха. Возможно, там просто простуда у человека.

- Ха-ха, - без эмоций выдохнул парень. – А ты чё не на парах?

- Топлюсь, прогуливаю. Сам же видишь.

- Ммм, - протянул парень и задумчиво посмотрел в сторону стройки. – Кстати, я Лёха.

- Марьяна.

- Помню. Из кафе.

- Ммм, - протянула и я, не зная, о чём с этим парнем можно говорить. И хочется ли мне, вообще, с ним говорить?

- О, братишка! Да? – ответил Лёха на звонок. Выслушал, что ему сказали и вдруг опустил на меня чуть насмешливый взгляд. – Где-где? Твою официантку спасаю. С моста решила сигануть, прикинь? А ты где? Вроде, за мной ехал… Да, этот мост, – парень вдруг обернулся, глянув в ту сторону, откуда приехал. Я тоже посмотрела туда же и увидела, как за серым «геликом» Лёхи припарковался черный внедорожник, из которого вышел Максим.

Я невольно закатила глаза, глядя на приближающегося к нам мужчину, который с суровым выражением лица смотрел мне в глаза.

Ещё один спасатель, блин…

- Что у вас? – придирчивый мужской взгляд застыл на моём лице на несколько долгих секунд, а затем бегло осмотрел уже всю меня. – Лёха?

Не дождавшись объяснений от меня, Максим начал пытать того, кого пытать сейчас было проще.

- Да ничего с ней. Уточек она кормила, блин. А я чуть сердце задницей не выплюнул. Только непонятно, зачем она на перилах висела ногами кверху? Уточкам в клювик попасть пыталась? – спросил у меня Лёха.

- Я, вообще-то, тоже тут спасательную операцию проводила. Наушники там мои повисли, - я указала рукой в варежке за перила, и Максим и Лёша синхронно глянули вниз.

Максим вытянул руку и подцепил мои наушники. Выпрямился и протянул их мне:

- Эти?

- Угу. Спасибо, - я забрала белые проводки и смяла их в руке.

- Точно того… - качнул Лёша осуждающе полубритой головой. – Сейчас бы из-за своих наушников об воду лепешкой разбилась.

- Ну, не разбилась же. Я… контролировала ситуацию.

Вялое оправдание, конечно. Но я только сейчас поняла, что на самом деле даже не заморочилась о том, что то, что я делаю может быть для меня опасным.

- Короче, я всех спас, и поехал, - заключил Лёша и пошагал к своей машине, на ходу бросив брату. – Я на объект, а ты, братишка, выпроводи её с моста, что ли. У тебя с детьми лучше контакт.

- Я не ребёнок, - бросила я на автомате.

- Угу, - фыркнул Лёша саркастично и, сев в свой «гелик», уехал.

- Точно уточек кормила? – спросил у меня теперь уже Максим.

Господи… В какую сторону нужно закатить глаза, чтобы мужчина напротив понял, что сам он идиот?

- Точно, - процедила я и начала нервно, прям в варежках, опять распутывать наушники. У мамы скоро закончится процедура, поэтому уже можно выдвигаться в сторону больницы с музыкой в ушах, чтобы на несколько минут заглушить панические мысли и создать себе хотя бы видимость хорошего настроения.

- Разве сейчас хоть кто-то носит проводные наушники? Давно таких не видел, - задумчиво произнес Максим.

- Беспроводные я постоянно теряю. А с этими максимум, что может случится, - запутаются.

- По такой логике у тебя и варежки должны быть на резинке.

Я резко подняла на мужчину нарочито надменный взгляд, прикусила провод наушников, чтобы не держать их и, тряхнув руками, скинула варежки, которые повисли на резинках.

- Тоже теряешь? – хохотнул Максим, сверкнув рядом белых зубов и, будто смутившись собственной реакции, почесал бровь ногтем большого пальца, постепенно возвращая своему лицу серьёзность.

- Так удобнее, чем постоянно прятать их в карманы.

- Резонно, - кивнул Максим. Несколько секунд молча наблюдал за тем, как я, наконец, распутала наушники, воткнула штекер от них в телефон и вновь надела варежки. – Садись, я подвезу тебя, куда тебе нужно. Кстати, разве ты сейчас не на парах должна быть? – глянул он на наручные часы.

- Нет, папочка, - вздохнула я устало. – По плану у меня сегодня прогул всех пар.

- Достойные планы. Садись в машину, увезу тебя в более безопасное место для прогулов.

- Это какое?

- Далекое от мостов и прочих возвышенностей.

- В лес? – взлетели мои брови под шапку. – Пожалуй, прямо сейчас я ощутила острую тягу к знаниям. Спасибо, незнакомый мужчина за предложение вывезти меня в лес, но я, наверное, лучше до универа доеду. Сама, - я начала плавно обходить Максима по дуге. – Обещаю держаться подальше от возвышенностей и… греха.

Я улыбнулась Максиму уголками губ и приготовилась сделать ещё шаг, чтобы повернуться к нему спиной и уйти. Но меня догнал его голос:

- Всё ещё обижаешься за ту ситуацию на парковке?

Так и не вставив наушники в уши, я заглянула мужчине в темные глаза и задумчиво прикусила нижнюю губу, пытаясь сформулировать и выдать свою мысль так, чтобы он понял и теперь сам не обиделся:

- Я не обижаюсь. Честно. Просто, мы с вами. И с вашим братом. Друг другу никто. Всегда были, есть и будем. Вы, как были вне зоны моих интересов, так там и остались. В моей жизни сейчас есть куда более важные вещи, о которых я должна думать. И тратить свои мысли на то, что кто-то сморозил чушь, непересекающуюся с реальностью, мне совсем не хочется. Только и всего. Без обид. Хотя, если честно, вы мне показались очень приятным и интересным человеком. Ещё там, в автобусе. Но это первое впечатление. Дальше что-то пошло не так…

- Согласен. Но мне кажется, что в тебе всё ещё говорит обида.

Мы смотрели друг другу в глаза, стоя на расстоянии в несколько метров. Я дернула плечами, не зная, что ещё тут можно сказать.

- Обида была на парковке, первые несколько минут, а потом мне стало всё равно. И, кстати, если вам станет легче, и вы до сих пор не верите, что я не обижена, то могу сказать, что сейчас вы опять кажетесь мне приятным человеком. Как тогда в автобусе. Только глазки мне не стройте, хорошо? Не хочу разбить голову.

- Так ведь автобусов рядом нет, - усмехнулся мужчина, а в уголках его глаз мелкие морщинки собрались лучиками.

- Ну, я же не знаю, насколько у вас мощный скилл в этом деле, - невольно и я улыбнулась в ответ. Телефон в руке издал короткую вибрацию. Таймер маминой процедуры подошёл к концу. – Ладно. Меня ждут.

- Увидимся, - тихо выронил Максим.

- Где? – я даже немного опешила. – Как-то по-маньячески сейчас прозвучало.

- В кафе.

- А, точно, - с облегчением выдохнула я. – Ну, пока тогда?

- Пока, - кивнул Максим, провожая меня задумчивым взглядом.

А, может, и не показалось, что он маньяк. Купить шлем или каску, что ли?...

Глава 10. Маша

- Да что ж такое?! – мама чертыхнулась в своей комнате, пока я в прихожей после пар вновь одевалась, но в этот раз для того, чтобы поехать на работу в кафе.

- Мам, ты чего там? – я аккуратно заглянула к ней в комнату и увидела, как мама распускает начатое вязание.

- Представляешь, уже почти довязала тебе планку для передней стороны кофточки и, оказывается, просчиталась аж на четыре петли, - возмущению мамы, казалось, не было предела. С досадой отложив вязание в сторону, она скрестила руки на груди и обиженно отвернулась к окну. Похоже, я только что стала свидетелем эпичной ссоры мамы и спиц. – Это всё из-за таблеток, - кивнула она нервно в сторону рабочего стало, на котором стояли её лекарства, рассортированные мной по времени приёма.

Так вот оно что…

- Отличная попытка, мам, но нет. Принимай при мне лекарства, и я поехала на работу.

Подперев плечом дверной косяк, я проследила за тем, как мама нехотя встала с постели, подошла к столу и, тяжело и весьма театрально вздохнув, выпила все полагающиеся ей в это время лекарства.

- Довольна? – взглянула на меня мама укоризненно.

- Не расслабляйся. Эффект продлится только до вечера, - ответила я нарочито строго, но, всё же, не выдержала и улыбнулась. – Ладно. Я на работу. Принести тебе что-нибудь из кафе?

- Нет. У нас, вроде, всё есть, - мама вернулась в постель, явно планируя отомстить спицам за неправильное количество набранных петель. - На ужин что приготовить?

- Не знаю. Смотри сама. Что ты будешь есть, то и я съем.

- Поделим таблетки пополам? – с хитрой ухмылочкой посмотрела на меня мама.

- Еще одна неплохая попытка, мам. Но нет. Всё, я ушла.

- До вечера, - долетело до меня, когда я уже наматывала шарф на шею.

- Ага.

К моему облегчению, сегодня в кафе во время вечерней смены было немноголюдно. Мои столики практически пустовали, из-за чего большую часть рабочего времени я ошивалась у барной стойки, помогая бариста справляться с текучкой заказов кофе с собой.

Чем ближе конец октября, тем более промозглый ветер начинает гулять по городским улицам, и тем сильнее людям хочется согреться. Поэтому горячий кофе с молочной сладкой пенкой в такие вечера греет почти как домашний плед.

С Женей, бариста, мы довольно быстро нашли общий язык ещё в первые мои смены. Наверное, это было легко, потому что он очень напоминает мне Асю – вечно на позитиве, вечно что-то болтает и на каждую ситуацию у него есть история из жизни.

- Всего хорошего, - улыбалась я людям уже на автомате, потому что они тоже улыбались мне и проигнорировать их было бы невежливо.

- Слушай, Марьяна, - обратился ко мне вдруг Женя, когда мы отдали кофе с собой очередному посетителю, который вышел из кафе, бережно обнимая ладонями горячий бумажный стаканчик.

- Слушаю, - бросила я между делом, приготовив, на всякий случай, ещё пару стаканчиков, чтобы Жене не пришлось их в спешке хватать и искать крышку, которую ещё нужно суметь быстро вырвать из большой упаковки.

- Может, сходим куда-нибудь как-нибудь вечером?

От неожиданности у меня дрогнули руки.

- Например, в кафе? – хохотнула я нервно, не торопясь поднимать взгляд на парня.

- Ха, точняк, - усмехнулся Женя, пока я в холодном поту прикидывала, как ему отказать так, чтобы потом мы смогли продолжить нормально работать в одном заведении. – Ну, типа, можно и в кафе сгонять. Не в наше. Или в киношку. Или, есть классный вариант сходить к моим друганам на студию. Виртуальная реальность, очки, всё такое. Зарубимся.

- Черный, с собой, - голос спасителя, не иначе.

- Добрый вечер, - улыбнулась я Максиму, кажется, по-настоящему ему обрадовавшись.

Женя уже начал готовить кофе, пока мы с Максимом смотрели друг на друга и улыбались. Я – благодарно, Максим – устало. К концу рабочего дня он выглядел помятым.

- Ваш кофе, - придвинула я к нему напиток, пока Женя вбивал сумму в терминал и ждал оплату.

- Спасибо, - скупо улыбнулся Максим.

- Для настроения, - на крышку стаканчика с черным кофе я положила небольшую шоколадную конфету. – Сегодня холоднее обычного. А после сладкого теплее становится быстрее.

- Спасибо, - выронил Максим. В этот раз его улыбка не выглядела вымученной. Даже в глаза мне с благодарностью не поленился заглянуть. Чуть сощурившись, он о чём-то задумался и бегло глянул на Женю, снова сосредоточив внимание на мне. – Кстати, могу подвезти тебя до дома, чтобы ты не мёрзла на остановке. Не против? Когда заканчивается твоя смена?

- Через… - я быстро перевела взгляд на настенные часы. – Двадцать минут.

- Я подожду тебя за своим столиком.

- Хорошо, - я проводила благодарным взглядом Максима за столик. Он поставил перед собой стаканчик с кофе, вынул из кармана телефон и, сменив выражение лица с крайне уставшего на очень серьёзное, начал во что-то вчитываться. Интересно, он в курсе, что помимо работы существует ещё другая жизнь?

- Походу, наше с тобой кафе отменяется? – Женя разочаровано поджал губы.

- Прости. Просто он за мной с первой моей смены ухаживает.

Господи… Как же, оказывается, бывает легко и в то же время стыдно врать. Зато не придётся затем прятаться от парня, выдумывая каждый раз ещё что-то, чтобы не испортить рабочие отношения. Не говорить же ему напрямую: «прости, у меня мама умирает, я пока не готова к отношениям с тобой и с кем-либо, вообще»?

Испытывая чувство крайней неловкости, я оделась, обмоталась шарфом и вышла из кафе, не забыв мило улыбнуться Жене, который, как мне показалось, уже не выглядел таким обиженным как двадцать минут назад.

В принципе, я уже дала ему понять, что несвободна, поэтому опасаться мне нечего. Но пройти мимо окон кафе рядом с Максимом, лишним не будет.

Сам Максим уже ждал меня на улице, подогнав машину к парковке у кафе.

Зачем, блин?

Я не планировала никуда с ним ехать и была уверена, что он тоже это понял. Но стоящая у выхода черная машина, в которой Максим открыл пассажирскую дверцу, ожидая меня, весьма красноречиво говорила о том, что один из нас привычки бросать слов на ветер не имеет.

- Спасибо вам, конечно, но… - замялась я, подойдя к мужчине.

- …Но ты не планировала никуда со мной ехать, а хотела при помощи меня просто отшить парня, - договорил за меня Максим.

- Как хорошо, что вы всё услышали и правильно поняли, - выдохнула я с облегчением.

- Я-то всё понял правильно, а вот парень… - Максим едва заметно бросил взгляд мне за спину. Обернувшись, я увидела, что из кафе выходил Женя, накидывая на плечо рюкзак. - …Если начала легенду, веди её до конца. Или планируешь в дальнейшем дать ему шанс?

- Блин! – выронила я шёпотом и вновь повернулась к мужчине. Закрыла глаза и подставила лицо темному вечернему небу, чувствуя на коже легкое покалывание редких снежинок. – Ладно, - согласилась я нехотя. Опустила голову, открыла глаза и обнаружила на себе мужской взгляд темных глаз. Он всё это время пялился на меня? Точно, маньяк. Маньяк, к которому я добровольно сажусь в машину. На что только не пойдёшь, чтобы не завязывать ни с кем отношения.

Максим молча дождался, когда я устроюсь в кресле. Закрыл дверь, обошёл машину и сел за руль. Пристегнулся. Я повторила за ним. Мало ли… Психов лучше не злить.

- Адрес?

- Улица Космонавтов, двенадцать, - выдала я на автомате.

Максим завёл двигатель, посмотрел в зеркало заднего вида и плавно вырулил с парковки.

Если в мире есть что-то завораживающе красивое, то это мужские руки, крутящие руль. Как красиво и легко у него это получается. Будто он не управляет смертоносной штуковиной весом в несколько тон, а просто поглаживает поверхность руля, будто едва его касаясь.

- Почему отказала тому парню? – нарушил Максим короткое молчание.

- А что?

- Ничего, - повёл он плечами, наблюдая за дорогой. – Вроде, на лицо смазливый, твой ровесник… В вашем возрасте, насколько я помню из личного опыта, мало кто отказывается от возможности склеить отношения. Хромые, кривые, но отношения.

- Вы про отношения на целую вечность, длящуюся два-три месяца? – усмехнулась я и вновь перевела внимание на город за лобовым стеклом.

- Типа того.

- Не хочу.

- А причина?

- Просто не хочу, и всё, - я опустила взгляд на свои руки, в которых немного нервно сминала варежки. – Да и смазливым парням я предпочитаю нелюдимых социопатов, как я сама. Чтобы мы тусили в темном укромном уголке, фырчали на веселые компании и романтично ненавидели социум до конца своих дней.

- Романтично, - хохотнул Максим.

- Меня начинает пугать тот факт, что вы так спокойно относитесь ко всему, что я вам говорю. Даже улыбаетесь. Хотя ничего по-настоящему смешного я не говорила.

- Думаешь, это плохая для меня характеристика?

- Думаю, какую из моих фотографий будут крутить в новостях с заголовком «Пропала бесследно, сев в подозрительную черную машину»? Хоть бы не ту, на которой у меня пузырек из слюней на зубах видно.

В салоне воцарилась тишина. Я опустила взгляд на свои руки и надела варежки, чтобы просто занять себя чем-то и выгнать дурные мысли из головы. И зачем я сказала ему свой настоящий адрес? Могла бы ошибиться на одну улицу и дойти до дома самостоятельно.

- Если замёрзла, включи обогрев, - произнес Максим, мельком глянув на мои руки.

- Как его включить? – пришлось снять варежки, чтобы потыкать сенсорные кнопочки на экране.

Честно говоря, ноги у меня немного подмёрзли. Нужно будет подсушить ботинки на батарее.

- Здесь.

Я уже и сама примерно догадалась, куда нужно нажать. Но как-то так вышло, что мы с Максимом синхронно потянулись к сенсорному экранчику на панели, и наши пальцы соприкоснулись.

- «У тебя бледная ледяная кожа. Твои глаза меняют цвет. И иногда ты говоришь так, будто ты из другого времени. Ты никогда не пьёшь и не ешь…», - не удержалась я от цитирования фильма Сумерки.

- За границу облаков я тебя не подкину. Спина болит, - усмехнулся Максим, а я удивленно вытаращила на него глаза. – Что? – хохотнул он уже в голос, глянув на меня. В его глазах блестело настоящее веселье. – У меня есть младшая сестрёнка и нет выбора в кинематографе по этой причине. Захватчица пульта не на моей стороне.

- У вас ещё и сестрёнка есть? Прикольно, - улыбнулась я уголками губ. – Тоже уже взрослая, как ваш брат?

- Твоя ровесница.

- Ваши родители, наверное, сейчас с облегчением выдохнули, когда вы все повзрослели? – улыбнулась я, уголками губ. - Моя мама, мне кажется, до сих не нарадуется, что я самостоятельная настолько, что уже работаю. А я единственный ребенок в семье.

- Наши родители погибли почти одиннадцать лет назад, - произнес Максим, и улыбка его померкла, но в выражении лица осталось тепло, посвященное, наверное, воспоминаниям о родителях.

- Простите. Я не знала, - выронила я спешно и мысленно ударила себя по лбу за излишнюю болтовню.

- Ничего, - посмотрел на меня мужчина по-доброму. – Ты и не обязана была знать.

Стало совестно. Опустив глаза на свои руки, я вновь надела варежки и стала их разглядывать, надеясь на то, что скоро будет моя остановка.

- Помню, у Лёльки, моей сестры, после выхода этих «Сумерек» всё потом было в принтах с ними: тетради, дневник, мешок для сменки…

- А дурацкая привычка прикусывать нижнюю губу и заправлять волосы за ухо?

- Было, - покачал Максим головой, широко улыбаясь. – Худшее, что я знаю о своей сестре, - это период этого идиотского жеманства.

- А за кого она была? За оборотня или вампира?

- За вампира, конечно. Все, наверное, за него были.

- За чувака, который спит лицом в бабкиной пудре?! – пропищала я возмущенно. – Не-е! Мне нравился жаркий индеец. Особенно в следующих частях, когда он подкачался, подстригся. Кубики там, всё такое… - поиграла я бровями, насколько умела. – А вы бы кого выбрали, будь вы Беллой?

- Ну-у… - протянул Максим, прикусил нижнюю губу и начал заправлять несуществующую прядь волос за ухо. Я чуть не лопнула от смеха. - Тоже индейца выбрал бы.

- Почему? Не хотите вечной жизни?

- А смысл? Все вокруг мрут, а ты сосёшь… кровь.

- Ага-ага, - хохотнула я и вновь опустила взгляд на свои руки. В голове стало как-то неожиданно легко. Наверное, это первые минуты за последние месяца, когда я абсолютно не думала о том, что у меня умирает мама.

- Этот подъезд? – спросил Максим.

Подняв взгляд на лобовое, я поняла, что мы уже приехали.

- Да, - глядя на дом, нашла окна нашей квартиры и с облегчением выдохнула, увидев, что там горит свет и виден мамин силуэт, выглядывающий из-за шторки. Ждёт меня. – Скажите, а когда ваших родителей не стало, что вы… Как вы с этим… Что вы чувствовали после? – было сложно подобрать слова, но я хотела понять, как с этим справиться. Как принять.

- Что чувствовал? – Максим опустил взгляд на руль, по которому несколько раз постучал пальцами. – Пустоту, злость, опять пустоту… Много всего, на самом деле. Это было неожиданно.

- Думаете, когда ждёшь и знаешь примерный срок смерти родителей, проще это принять? – спросила я с надеждой.

- Умирает твой самый родной и близкий человек. Ожидаемо или неожиданно, разницы нет. Тебе, в любом случае, будет больно.

- Понятно, - выдохнула я и автоматически нацепила на губы улыбку, когда поняла, что Максим на меня смотрит.

- У тебя всё хорошо? – спросил мужчина обеспокоенно и вгляделся в моё лицо. – Такие вопросы…

- Да, - выдохнула я нарочито весело и прочистила горло, чтобы голос не звучал затравленно. Главное – не забывать улыбаться. Сжала в кулаке ремни рюкзака и приготовилась выйти из машины. – Пойду пересмотрю ваш любимый фильм. Спасибо, что подвезли и не расчленили.

- Обращайся, - усмехнулся Максим.

Я вышла из теплой машины в холодную осень и хлопнула дверцей. Дошла до подъезда и только у его двери обернулась, чтобы ещё раз посмотреть в сторону черной машины. И неожиданно для себя поймала на себе взгляд Максима, наблюдающего за мной через лобовое стекло.

Снова подарив ему улыбку уголками губ, я вошла в подъезд и только после этого услышала, как машина уехала.

Поднялась по ступенькам до квартиры, аккуратно открыла дверь ключом и услышала желанное:

- Я живая!

- А я голодная, - крикнула я маме в ответ.

Глава 11. Маша

- О! Твой пришёл, - Аська ехидно поиграла бровками, а я проследила за её взглядом и увидела, как в кафе вошёл Максим.

- С чего ты взяла, что он мой? – буркнула я, взяв меню, чтобы предложить его мужчине.

- Всё кафе говорит. Стоило мне только на одну смену тебя оставить без присмотра, как ты уже красавчика себе подцепила. Ничего, что его отбитый братишка считает тебя меркантильной тварью?

- Ничего. Я на отношения с ним не претендую. И вчера он меня выручил, когда спас от подката Жени. А не то, что ты там себе уже придумала.

- Чёрный с собой, - буркнул Максим Жене, подойдя к стойке, и мельком глянул на меня. Мы едва заметно улыбнулись друг другу уголками губ, и я так и осталась стоять с меню, прижатым к груди.

- Никто не знает, он сегодня обедал? – спросила я тихо у Аськи.

- Он-то? – фыркнула Ася. – Будущий владелец язвы? Если даже и обедал, то наверняка тем же своим горьким кофе, ну, и ещё что-нибудь на радость подрастающему гастриту.

Женя налил Максиму кофе. Расплатившись и взяв свой стаканчик, Максим вдруг подошёл ко мне и, едва заметно кивнув в сторону бариста, тихо произнес:

- Предлагаю для закрепления вчерашней легенды вновь тебя подвезти. Или у парня появился шанс?

- Логично мыслите, - кивнула я одобрительно. – Честно говоря, я даже не думала о том, что нужно закрепить. Мне показалось, что вчера вы меня достаточно убедительно подвезли. Но… - задумавшись, я прикусила нижнюю губу и посмотрела на полупустой зал кафе. - … Вы сегодня обедали? Этот гуталин не считается, - кивнула я на стаканчик с кофе в его руке.

- Тогда, получается, что не обедал, - криво улыбнулся Максим.

- Тогда, получается, занимайте столик, а я вас накормлю. Не хотелось бы, чтобы кто-то думал, что я своего парня голодом мучаю. Вы хоть и фиктивный, но всё равно живой. Садитесь-садитесь.

Я буквально повела за собой Максима к свободному столику. Было видно, что он не хотел, но всё равно шёл за мной.

- Меню-то мне можно? – спросил он, усмехнувшись, пока снимал пальто и вешал его на спинку стула.

- Я покормлю вас на свой вкус. Суп давно ели? – Максим задумчиво посмотрел в сторону. И, похоже, суп был настолько давно, что тот день он уже не помнит. – Понятно. Подождите минут десять. Кстати, аллергия на что-нибудь есть? На человеческую пищу, например? Сразу говорю, кровь в нашем кафе не подаётся.

- Большое упущение. Опять придётся в лес, по ёлкам…

- Десять минут, - шепнула я и скрылась на кухне.

Ася пошла за мной, удивленно наблюдая за тем, как я спрашивала у поваров, что из свободного есть из свежего.

- А вы, я смотрю, прям подружились с ним, - протянула подруга.

- Он спасает меня от ненужных мне отношений, а я его от язвы.

- А он, случайно, от отношений тебя спасает не потому, что сам на тебя глаз положил?

- Он старше меня лет на пятнадцать, Ась, - повела я скептически бровями. – Даже если бы случилось чудо, и я захотела отношений, то для него я не больше, чем сопливая школьница. Ты сама же видела, какие ему нравятся. В автобусе. Женщины. Женщины, Ась. Красивые, утонченные. А теперь посмотри на нас…

- Ну, да, - поджала подруга губы и разочарованно вздохнула.

- Так что не в этой вселенной.

Я собрала Максиму ужин, состоящий из солянки, салата и блинчиков со сгущенкой на десерт. А ещё кружку горячего чая, но тоже без сахара. Всяко лучше, чем давиться горьким кофе.

Когда я принесла всё Максиму, он удивленно вскинул брови и, кажется, почти присвистнул.

- Возможно, вы никогда с ним ещё не виделись, но сильно не пугайтесь, это чай, - поставила я кружку на его стол.

- Постараюсь не испугаться, - улыбнулся Максим и, взяв ложку, приступил к супу.

- Приятного аппетита, - произнесла я тихо и пошла к одному из своих столиков, который заняли посетители.

Я успела обслужить два столика, Максим съел всё, что я ему принесла, а теперь довольный и расслабленный попивал чай, отвалившись на спинку стула.

Завершая смену, я оплатила ужин Максима из чаевых, заработанных за сегодняшний вечер.

- Он же при бабках? Сам не может расплатиться? – едко усмехался Женя.

- У нас равноправие в отношениях. Вчера он платил за меня, а сегодня - я за него. Это ущемляет тебя? – заглянула я парню в глаза, давая одним взглядом понять, что его это не касается.

- Да, вообще, пофиг, - фыркнул Женя и начал натирать стойку полотенцем.

Вот и хорошо.

- Сколько с меня? – спросил Максим, когда я пришла к нему за грязной посудой.

- Нисколько. Я оплатила, - бросила я, составляя посуду на поднос.

- В смысле?

- В прямом. На заправку я вряд ли заставлю вас заехать, чтобы я оплатила бензин. А так вы меня не за бесплатно до дома уже второй раз повезете.

- Ещё раз так сделаешь, и я тебя больше никуда не повезу.

- Пф, подумаешь… Вернусь к услугам менее гордого водителя автобуса.

Я унесла грязную посуду в мойку, переоделась в комнате для персонала и вышла в зал кафе, где меня ждал недовольный, но уже в пальто, Максим. Открыл для меня дверь кафе, а затем и дверь своей машины. Сел за руль, дождался, когда я пристегнусь и повёз меня в сторону дома.

Но через пару улиц мы вдруг поехали не по маршруту, к которому я привыкла.

- Надо было налево же. Вы меня так в другой район увезете.

- Не люблю оставаться в должниках, - с холодной и очень пафосной интонацией произнес Максим. И было вообще непонятно, шутит он сейчас или нет.

- Покормила, блин, супчиком. Сплюньте его обратно. Я передумала быть доброй, - подставила я ладонь под его подбородок, на что Максим лишь хохотнул, мельком заглянув мне в глаза.

Глава 12. Макс

Если верить выражению, что глаза – это зеркало души, то прямо сейчас душа Марьяны забилась в угол, обняла себя за колени и трясётся от страха.

- Я не маньяк и ничего тебе не сделаю, - бросил я, глянув на девушку.

- Да-да. Наверное, все маньяки так говорят, - хихикнула она нервно и продолжила скатывать край своего бесконечного шарфа в рулон.

Марьяна во все глаза смотрела через лобовое, словно пытаясь запомнить, куда я её везу, чтобы затем найти дорогу обратно.

Через несколько улиц я припарковался у одного из самых удобных для меня ресторанов на набережной. Не скажу, что я гурман. Это место чаще всего я выбираю, исходя из личного удобства. Здесь имеются отдельные ниши, внутри которых я и мой собеседник находятся словно отрезанными от всех остальных посетителей. В этом ресторане очень удобно вести переговоры с партнёрами по бизнесу.

Водил ли я сюда ещё каких-то девушек? Одну. И уже много лет назад, но не сложилось.

Сейчас, чтобы обеспечить себе бессонную ночь в компании понравившейся девушки, я иду с Лёхой в клуб. Достаточно пары часов, чтобы найти ту, которая, как и я, желает провести ночь без обязательств и разойтись как в море корабли. На ухаживания, либо иные знаки внимания, у меня нет ни времени, ни желания. Да и отношений, длящихся больше одной ночи, я не ищу. Всё моё время сжирает работа.

Но, признаться честно, приятно, что за последние годы появилась единственная (после моей сестры) девушка, позаботившаяся о моём ужине.

- И что вы хотите этим сказать? – спросила Марьяна, несмело выходя из машины, когда я открыл для неё дверцу.

- Я не видел, чтобы ты ужинала. Хочу это исправить. Ну, и возместить тебе убытки.

- Вообще-то, я вас просто так, от чистого сердца покормила. Да даже не я, а наш повар. Может, вы лучше его сюда привезёте? А-то я тоже не видела, чтобы он ужинал, - девушка огромными напуганными глазами разглядывала фасад ресторана и вчитывалась в неоновую вывеску. – Только ненадолго. Хорошо? Мне домой надо. Меня там ждут семь братьев, все старшие.

Подавляя усмешку, мягко положил ладонь девушке поверх куртки между лопаток и аккуратно подтолкнул в сторону ресторана. Открыл перед ней дверь, нас встретила хостес и проводила к свободной нише, предложила меню и оставила нас наедине, пообещав позвать официанта.

Я уже снял пальто, сел за стол, а Марьяна всё стояла рядом, сминая в руках белую шапку, пока её такие же варежки болтались на резинках, торчащих из рукавов.

- Не стесняйся, - кивнул я на пустой стул напротив. – Снимай куртку и присаживайся.

- Блин! – выдохнула Марьяна шумно и прикрыла глаза на короткую секунду, а затем посмотрела на меня. – Мягко говоря, я сегодня как-то не собиралась посещать ресторан. И там под курткой… не для слабонервных, короче.

- Я уже достаточно пожил, так что вряд ли ты сможешь меня чем-то удивить. Снимай, - глянул я на её голубую куртку.

- Ну, вы сами напросились, - буркнула себе под нос Марьяна.

Поставив рюкзак на стул, она будто специально нарочито долго разматывала полосатый шарф, затем сматывала его в рулон и только после этого вместе с варежками и шапкой положила поверх рюкзака. Обхватила пальцами замок куртки и заглянула мне в глаза, словно давая последний шанс на то, чтобы я передумал. Но, не увидев, мольбу остановиться в моих глазах, потянула «собачку» вниз, расстегнула куртку и сняла её, теперь уже стараясь не смотреть на меня вообще.

Посмотрев на то, что скрывалось под её курткой, я неконтролируемо хохотнул и поспешил спрятать смех за кашлем.

- Знаете что? Вот, постойте на остановке под всеми ветрами хотя бы минут пять, и я посмотрю потом какую кофту в какие штаны вы станете заправлять, - ворчала на меня Марьяна, снимая нечто, похожее на пояс из собачьей шерсти, и, выправляя из джинсов с высокой посадкой вязанный свитер. – Ну, давайте, шутите уже, пока не лопнули, - махнула раскрасневшаяся Марьяна рукой и села, наконец, за стол.

Я не мог остановить смех. Прикрыв глаза, спрятал их за ладонью, приставленной козырьком ко лбу.

- Кажется, я только что понял, что не всё ещё в этой жизни видел.

- Ну, простите! Леди тоже нуждаются в подштанниках, - язвительно бросила Марьяна и начала осматриваться. – Давайте, заказывайте мне стакан воды в этом пафосном ресторане, я понюхаю её, и мы как раз с вами будем в расчёте за ужин.

Глава 13. Маша

Так он и заказал просто стакан воды, ага.

Когда я предоставляла ему право выбрать угощение на свой вкус, я не думала, что мне на стол положат всех обитателей океана.

- Эти сопли я точно есть не буду, - я с отвращением посмотрела на устриц, которые тоскливой жижой лежали в своих раковинах. – Да и такой «деликатес» я сама умею вырабатывать, пока стою на остановке в ожидании автобуса. Их же тоже надо просто глотать? Жевать нельзя?

- Нельзя, - на губах Максима весь вечер с момента нашего приезда в этот ресторан сохранялась кривая усмешка.

- Тогда не вижу смысла переплачивать. А это что? – ткнула в черно-коричневое месиво в красивой тарелке с зеленушкой.

- Мидии в сливочном соусе.

- Такой соус загадили, - вздохнула я тоскливо и снова пробежалась взглядом по столу, выискивая что-то такое, что я смогу съесть и не проведу предстоящую ночь на унитазе. – Я бы поела креветки. С удовольствием. Но из-за того, что они в броне, я их даже не трону.

- Почему? – повел Максим широкой бровью.

- Потому что мой первый опыт знакомства с креветками был печальным, - я театрально вздохнула, взяла стакан воды и откинулась на спинку стула, пафосно уставившись вдаль. – Помню, был Новый год. Мне десять лет. Родители решили побаловать семью креветками. Когда, если не в Новый год, правда? Красная икра сразу померкла на фоне креветок. Пахло, честно говоря, не очень, пока их готовили. Я бы даже сказала, воняло. Но праздник, сами понимаете, надо делать вид, что всё «вау!». В общем, приготовили. С чесночком, укропчиком. На красивое блюдо положили. И начали брать по одной штуке. Чистили и потом с таким наслаждением смаковали. Я немного подождала, убедилась, что никто не умер после дегустации, и тоже решила попробовать, пока всё не съели. И только я сунула к этим зверям руку, как мне под два ногтя вошли то ли их лапки, то ли усы. Крови было… Жесть. Но очень вкусно.

- Тебе почистить их надо? – хохотнул Максим.

- Да, - кивнула я тут же.

Отерев руки влажной салфеткой, Максим придвинул к себе блюдо с креветками и начал их чистить, пока я, смеясь внутри себя злодейкой, ждала, когда меня покормят.

- Хватит? Или ещё?

- Я могу пять таких блюд съесть, и мне мало будет.

- Понял, - Максим с улыбкой продолжил чистить для меня креветки.

- Могли бы просто завезти меня в суши-бар, и напрягаться с чисткой креветок не пришлось бы.

- Кто ж знал?

- Кстати, а это вы здорово придумали, запечатать нас от всего зала перегородками. Так никто не узнает, что я не успела погуглить, какой вилкой, в случае чего, можно заколоться, если я вдруг налажаю.

- А ты можешь налажать? – Максим с интересом заглянул мне в глаза и даже голову чуть набок склонил, будто ему действительно стало интересно, что я ещё могу выкинуть.

- Ну-у… Я, конечно, могу прикинуться всей такой невинной, кроткой, хрупкой… - при этих словах, я начала заправлять волосы за ухо, прикусывать губу и держать рот приоткрытым.

- Нет! Пожалуйста, нет! – Максим притворно взмолился, понимая, кого я пародирую.

- Ну, вот. А если я буду самой собой, то, определенно, налажаю. И, вообще… Я же могу говорить с вами начистоту?

- Буду только рад.

- Давайте будем честными, я не первая, кого вы пригласили в ресторан. Этот или любой другой. Ставлю миллион, любая из тех девушек вела себя скромно, сдержано, немного жеманно, и местами тормозила. Так?

- Примерно, - кивнул Максим, на несколько секунд задумавшись.

- А знаете почему?

- Неужели в тридцать пять лет я узнаю хоть один женский секрет? – вскинул он комично брови.

- Тридцать пять? Я думала вам сорок десять. Вы бы поменьше черный кофе без радостей жизни пили.

- Я заколю тебя креветкой, - нарочито строго выронил мужчина.

- Я доверила вам самую слёзную историю из моего детства, а вы со мной так…?

- Ладно, - хмыкнул Максим и отложил креветку, став снова безоружным. – Что там насчёт женского секрета?

- Я забыла, - улыбнулась я уголками губ. – Да и будь у нас с вами свидание, я, всё равно, налажала уже в самом его начале.

- Почему?

- Подштанники, пояс из собачьей шерсти, волосы, прижатые шапкой… Продолжать? - телефон в кармане куртки запиликал. Пришлось покопаться в вещах, чтобы выудить его. Тётя Галя. Сердце в панике вцепилось трепещущимися крыльями в рёбра. – Я сейчас. Срочный звонок. Простите, - извинившись перед Максимом, я с телефоном вышла из нашей ниши и зашла в укромный уголок за каким-то фикусом. – Да, тётя Галя.

- Ты скоро домой? – спросила мамина подруга. Её голос казался спокойным, но моё сердце чувствовало, что всё далеко не так, как она пытается преподнести.

- Уже еду. Что-то с мамой?

- Всё нормально. Просто ей стало плохо…

Я даже дослушать не смогла нормально. По телу будто волна ледяной воды прокатилась.

- Скоро буду, - бросила я тут же.

- Она просто забыла принять лекарства, - слышала я голос тёти Гали из трубки, пока шла к нише, где были мои вещи. – Вот я тебе и позвонила, чтобы узнать, какие ей дать. А-то твоя упёртая мамашка говорит, что у неё само всё пройдёт.

- Как я вам объясню, что нужно принять, если я её даже не вижу? – я паниковала. Почти истерила и очень хотела расплакаться прямо здесь и сейчас. – Я постараюсь приехать побыстрее. У неё на столе должны быть лекарства. В таблетнице как раз порция на сегодняшний день. Если она ничего не выпила, то дайте ей всё сейчас.

- Поняла, Марьяш. Но ты не торопись сильно.

Я бросила трубку. Быстрыми широкими шагами я вернулась к Максиму, нацепив на губы лёгкую улыбку, будто всё по-прежнему зашибись.

- Мне тут позвонили… В общем, мне пора, - одеваясь, я старалась продолжать улыбаться и спрятать свою панику как можно глубже, чтобы Максим ничего не понял и не начал копаться в моей голове, съедая драгоценное время. – Спасибо за ужин. Всё было вкусно, - выронила я с улыбкой.

И с чего я, вообще, решила, что мне можно так расслабляться, когда дома в любой момент может умереть самый дорогой мне на свете человек? Возможно, она прямо сейчас умирает, пока я тут эти идиотские креветки смакую…

- У тебя всё нормально? – спросил Максим, пока я обматывала шею шарфом. Выглядел он так, будто начал меня в чем-то подозревать или догадываться, что я мелкая лгунья.

- Да. Всё хорошо. Просто позвонила мама… Ей там нужно кое с чем помочь. Гости неожиданно приехали… - ответила я расплывчато и закинула рюкзак на плечо. Заглянула мужчине в глаза, стараясь не терять наигранный оптимизм. – Ещё раз спасибо за ужин. Но мне, правда, пора.

- Подожди. Я тебя подвезу.

Максим тоже вышел из-за стола, прихватил своё пальто и последовал за мной, умудряясь почти на ходу расплатиться по счёту.

- Если вам неудобно, я доеду на автобусе, - бросила я через плечо.

Конечно, мне будет только на руку, если Максим как можно скорее довезет меня до дома. Но и причинять неудобства постороннему человеку я тоже не хотела. Всё-таки, он взрослый человек, мало ли какие у него могут быть дела вечером после работы.

Максим открыл для меня дверцу машины, в которую я молниеносно села и начала ждать, когда уже сам хозяин авто сядет за руль и домчит меня до подъезда дома.

Пока мы ехали, я периодически заглядывала в телефон, строчила тёте Гале смс-ки и нервно сжимала в кулаке шапку, ожидая ответа. Иногда я ощущала на себе взгляд Максима, который с каждой минутой становился всё пасмурнее. Он смотрел на мой профиль, словно пытался ребус разгадать. Опускал взгляд на мои руки, сжимающие шапку и телефон, и снова возвращал внимание к лицу, чтобы затем снова, к моему облегчению, отвернуться и смотреть на дорогу.

Только не спрашивай меня ни о чём, пожалуйста!

- У тебя точно всё нормально, Марьяна?

Блин! Ну, я же просила!

- Да, всё хорошо, - я вобрала в грудь побольше воздуха, чтобы подарить мужчине легкую наивную улыбочку беззаботной девочки-студенточки, но долго выдержать его взгляда не смогла. Почти сразу отвернулась к своему окну, делая вид, что разглядываю вечерний город.

К подъезду моего дома мы доехали довольно быстро. Казалось, Максим почувствовал, что мне нужно поторопиться, и мчал, иногда обгоняя машины.

- Большое спасибо за вечер, и вообще… - произнесла я, уже выйдя из машины.

- Увидимся в кафе, когда я приду травиться кофе?

- Эм… да, - улыбнулась я, сильно стараясь не сорваться с места, чтобы забежать уже в подъезд. – Тогда до послезавтра. Завтра у меня смены нет.

- До послезавтра, - кивнул Максим, продолжая с подозрением на меня смотреть. А я, наконец, смогла закрыть дверцу его машины, и быстрыми шагами дошла до подъезда.

Едва я оказалась отрезана от мужских глаз, как побежала по лестнице, перепрыгивая ступеньки и едва не теряя рюкзак и шапку.

Чуть не сломав ключ о замочную скважину, я попала в квартиру, сбросила на пол прихожей вместе с ботинками и рюкзаком шапку. Добежала до маминой комнаты, и только тогда, когда я увидела маму в сознании и говорящей, я смогла позволить себе остановиться и выдохнуть.

- Галь, ну я же просила не звонить ей! – цокнула мама возмущенно, кое-как садясь в постели. Она была бледная, её тонкие руки тряслись, пока она пыталась удержать себя в равновесии.

- «Скорую» вызвали? – спросила я у маминой подруги, сидящей напротив кровати в кресле.

- Она ни в какую не хочет! – всплеснула тётя руками с досадой. – Я её лекарства-то с трудом заставила принять.

- Ясно, - выронила я коротко и, достав телефон из кармана куртки, тут же набрала номер неотложки, со всем равнодушием проигнорировав тот факт, что мне буквально только что звонил папа.

- Марьяна, не надо. Мне уже гораздо лучше, - мама даже встать попыталась, но тут же вновь села, не совладав с головокружением.

- Здравствуйте! Нужна помощь… Женщине плохо… Сорок два года, онкология последней стадии… Космонавтов двенадцать, квартира тридцать семь.

- Марьяна! – мама угрожающе округлила глаза, но я ей не подруга тётя Галя, которая будет относиться с пониманием к её капризам.

- «Скорая» едет. Рассказывай, почему тебе стало плохо? Что делала? Почему лекарства не пила? Ты за весь день хоть что-нибудь съела?

- Я просто помыла полы во всей квартире. Переутомилась.

- Я же говорила, что сама всё помою, мам! Нафиг ты, вообще, этим занимаешься?

- И что мне теперь? Как в мавзолее лежать и ждать, когда помру?! – вспылила мама. – Ты же знаешь, что у меня головные боли. Работа по дому хоть как-то отвлекает.

- Ты же говорила, что от болей тебя отвлекает вязание, - я кивнула в сторону корзины с клубками и спицами. – Или наврала?

- Марья, ты прекрасно понимаешь, что мне непросто. Я спасаюсь, чем могу.

- Так, может, ты таблетками начнёшь спасаться, которые тебе выписали? – я уже почти кричала и почти ненавидела собственную мать за абсолютно детские пустые капризы. – Мам, почему я каждый день должна с тобой ругаться из-за этого? Почему ты не можешь просто принимать эти долбанные таблетки? Экономить бессмысленно, они уже куплены. Просто принимай их, и всё!

- Так, девчонки, хватит! – тётя Галя резко встала с кресла и развела руки в сторону, будто расталкивала нас с мамой по разным углам ринга. – Успокойтесь обе! Ты ложись обратно и отдыхай, а ты, Маша, возьми себя в руки, принеси матери стакан воды и приоткрой дверь для врачей. Скоро, наверное, приедут.

Посмотрев напоследок на маму, я резко отвернулась и вышла из комнаты в сторону кухни. Сморгнула слёзы, утёрла нос тыльной стороной ладони и с силой сглотнула болезненный ком в горле, стараясь взять себя в руки.

На кухне я сняла куртку, закинула её на спинку стула и, достав прозрачный стакан с верхнего ящика, поставила его перед собой на столешницу гарнитура, в края которой упёрлась ладонями, переводя дух.

- Не ной! – рыкнула я себе и с силой прочистила горло, чтобы раздробить этот чертов царапающий камень, застрявший в глотке.

Наполнила стакан водой и с каменным выражением лица унесла его к маме в комнату, поставив на тумбочку. Стараясь игнорировать мамин пристальный взгляд, лезущий мне прямо в душу, я ушла в прихожую, где сев на маленький пуфик, обхватила голову руками и просто ждала приезда врачей.

К счастью, долго себя ждать они не заставили.

Пока проводился осмотр, я стояла на пороге маминой комнаты и внимательно слушала, что она говорит. Вроде, не наврала. Даже сама призналась, что пренебрегает лекарствами, считая их бесполезными пилюлями, потому что «срок годности» ей уже поставлен несколькими врачами. Она всё ещё не видит смысла в том, чтобы, как она сама говорит, «хвататься за эти соломинки».

Я стояла в стороне и качала головой, не понимая, как ещё её убедить в том, что бороться нужно всегда. Тётю Галю тоже не порадовали мамины слова.

Врачи «скорой» вкололи маме какое-то лекарство, после которого порекомендовали ей поспать. Я выслушала от них те же инструкции, что уже неоднократно слышала и от маминого лечащего врача. И ровно столько же раз, сколько я это всё слышала, мама всё это нарушала. Этот раз тоже не будет исключением. Она поспит, отдохнёт ночь и всё равно продолжит делать так, как захочется ей.

Тётя Галя уехала почти сразу после «скорой», чтобы мама смогла отдохнуть. Мы остались одни. Я всё ещё была зла на мать, старалась не смотреть на неё и лишний раз не разговаривать с ней.

Проверив холодильник, я поняла, что за весь день она не съела вообще ничего. Все продукты были нетронуты, в супе, сваренном мной ещё утром, даже положение поварешки не изменилось. То есть мама даже не проявляла никакого интереса и желания к тому, чтобы поесть хоть что-то.

Зато помыла и без того чистые полы. Зачем?

Я разогрела суп, налила маме побольше бульона, потому что куриный – её любимый. Принесла в её комнату тарелку, ложку, хлебницу с несколькими кусочками хлеба и придвинула рабочий стол из угла её комнаты прямо к кровати.

- Поешь, - бросила я сухо. Я пыталась не выглядеть злой мегерой, но у меня не выходило. – Мам.

Мама, тяжело вздохнув, нехотя села на край постели, опустила ступни на пол и, взяв из моей руки ложку, несколько раз хлебнула бульон.

- Не смотри на меня так, - произнесла она вдруг тихо, при этом даже не взглянув в мою сторону. – Я же сказала тебе, что не помру, пока рядом с тобой не будет того, кому я смогу тебя доверить.

- Да? А что тогда сегодня было? Ты же будто специально делаешь всё, чтобы умереть побыстрее.

- Ничего такого я не делаю, Марьян. Ты у меня и работаешь, и учишься, и со мной нянчишься. Я хотела помочь тебе хотя бы с уборкой. На тебя и так слишком много всего упало.

- И ты сверху роняешь на меня ещё и свою безответственность, мам. Пофиг мне на эти полы, пыль и прочее… У нас дома чисто. Почему тебе так сложно принять лекарства?

- Мне не сложно, я считаю это бессмысленным, - бубнила мама, всё ещё не глядя на меня. Но зато хоть бульон ела.

- Знаешь, когда для тебя это стало бессмысленным? – мой голос дрогнул. К глазам снова подступили слёзы. – Когда папа понял, что лучше тебе уже не станет и ушёл. Так?

- Нет, - едва слышно выронила мама.

- Так, - кивнула я. – При нём ты принимала всё, что тебе советовали врачи, сама ходила на все процедуры, а теперь тебя туда я с трудом могу затащить. Папа ушёл и тебе стало всё равно на себя. И на меня тоже.

- Не говори глупости, - мама, наконец, соизволила поднять на меня взгляд. И я поняла, что она тоже едва сдерживает слёзы.

- Я говорю то, что вижу, мама. Ты зациклилась на том, что нас бросил папа, и совсем не хочешь замечать, что за тебя всё ещё борюсь я. Получается, ты была готова жить только ради папы, а на меня тебе плевать.

- Марьяна, всё совсем не так…

- Приятного аппетита, - выронила я глухо и ушла в свою комнату, где, сев на пол у кровати, дала своим слезам свободу.

Глава 14. Маша

Если верить прогнозу врачей, маме осталось жить около двух недель. А мне пришлось из заботливой дочери превратиться в принципиального надзирателя, который звонит по видеосвязи, когда не дома, и следит за тем, чтобы она приняла все лекарства, не пыталась навести дома уборку и обязательно поела хоть что-нибудь. Хоть хлеба кусок.

Что учеба, что работы в кафе изо дня в день всё больше проходили мимо меня. Физически я была в одном месте, но мыслями всегда дома. Спасибо тёте Галя, которая хоть как-то облегчала мою тревожность тем, что навещала маму каждый день и писала мне о её состоянии.

Сегодняшний день в кафе вымотал меня до последней жизненной капли. Последнему посетителю я улыбалась уже через силу, и, похоже, он это прекрасно понял, не оставив мне чаевых.

Спасибо, мил человек…

Наши с Асей смены сегодня не пересеклись. Из-за того, что она пару раз подменялась с другой девочкой. Её график немного съехал и восстановиться только через неделю. Поэтому из кафе я вышла одна и двинулась в сторону автобусной остановки, но тут же остановилась, увидев машину Максиму и его самого ждущего меня рядом с ней.

- Привет, - улыбнулся он уголками губ.

- Здравствуйте, - произнесла я автоматически и тоже улыбнулась. Вяло, но я старалась. Этот мужчина, действительно, стал единственным человеком, с которым мне легко и приятно общаться. – Если вы хотите вновь сделать мне алиби перед Женей, то больше не нужно. Он, кажется, уже поверил в то, что я несвободна. И наденьте шапку. Холодно ведь.

- Спасибо за заботу. В очередной раз, - усмехнулся Максим, намекая на то, что последнее время ест в кафе только то, что ему на свой вкус приношу я. Ну, хоть щечки порозовели, жизнь во взгляде появилась. К сожалению, с мамой такое не работает, сколько ее ни корми. – Но я сегодня с другой целью. Хотя, всё ещё надеюсь, тебя подвезти.

Максим мягко оттолкнулся от машины, подошел к задней дверце и вынул оттуда белую каску, которую строители носят на стройках.

Неожиданно для самой себя я сначала хохотнула, а потом и вовсе рассмеялась, когда эту каску Максим надел мне на голову.

- Только не говорите, что вы собрались меня поразить и сразить своим флиртом.

- Вообще-то, именно это и было в моих планах. Но зная свои сокрушительные способности, я решил тебя немного обезопасить. И, если ты планируешь ответить мне взаимностью, у меня в багажнике есть вторая каска.

- Я вас умоляю, - смутилась я. – С моими способностями к флирту вам хватит детского чепчика или пробки от бутылки.

- Ты скромничаешь.

- А у вас неполный комплект. Где автобус?

- Чёрт! – с нарочитой досадой всплеснул мужчина руками. – Знал же, что не всё предусмотрел.

- Опасный тип, - хохотнула я и сняла с головы каску, чтобы разглядеть её и заодно перестать смущаться от прямого мужского взгляда.

- Предлагаю куда-нибудь съездить. Если этот вечер у тебя не занят.

- Я бы с радостью, но я, правда, сейчас не могу.

- Из-за тех гостей?

Гостей? Каких ещё…

- Да-да! Из-за них, - спохватилась я, мысленно давая себе наказание запоминать кому и о чём я вру. – Не могу оставить маму с ними одну. Пообещала ей, что после работы сразу домой.

- Что ж… - Максим разочаровано вздохнул, но всё же остался в добром расположении духа. Открыл для меня дверцу машины и пригласил присесть. – Буду возить тебя домой, пока не уедут гости.

- Спасибо, - улыбнулась я ему и села на пассажирское кресло, сразу пристегнувшись. Рюкзак и каску оставила на коленях.

- Другая шапка? Красивая, - произнёс Максим, разглядывая мою шапку. В этот раз бело-голубую.

- Воу-воу! Полегче! – я торопливо надела на голову каску. – Предупреждать надо.

- Забыл, - шкодливо улыбнулся мужчина. – Но не соврал.

Пока он говорил, я достала из рюкзака почти допитую бутылку с водой и выпила из неё остатки. Пустую бутылку закинула обратно в рюкзак, а крышку от неё аккуратно положила на макушку Максиму, который специально ради этого замер и не вертелся.

- Просто хотела сказать, что вы и без шапки очень даже симпатичный.

- Ну, хватит, - нарочито смущено и манерно ответил Максим, прижавшись подбородком к плечу. – В шапке я, кстати, похож на грабителя банка.

- Серьёзно? Я должна это хоть раз увидеть.

- Ладно. Встречу тебя как-нибудь после работы в шапке. Только не пугайся.

Оставшуюся часть пути говорил, в основном, Максим, расспрашивая меня о том, где я учусь и где работала до кафе.

И, пожалуй, минуты, проведенные с ним, были самыми легкими и счастливыми за сегодняшний день. Конечно, я не до конца забыла о заботах и проблемах, но, по крайней мере, на несколько минут смогла немного от них отвлечься.

- Завтра у тебя есть смена? – спросил Максим, когда машина остановилась у моего подъезда.

- Завтра – нет.

- Значит, придётся завтра ходить голодным, - вздохнул он горестно.

- Я могу позвонить девочкам и попросить хорошо вас покормить.

- Нет. У них так не получится.

- Тогда вы, действительно, будете завтра ходить голодным. Либо сходите в другое кафе.

- С недавних пор я верен одному конкретному кафе. Хоть раньше и думал, что кроме кофе и пирожных там больше ничего нет.

- О, дивный новый мир! – хохотнула я и сняла каску, чтобы надеть шапку. – Спасибо, что подвезли. В очередной раз.

- Не за что, - повел мужчина плечами.

- Оставить вам? – указала я на каску.

- Я её специально для тебя со стройки стащил.

- То есть сейчас на какой-то стройке лежит строитель с кирпичом, торчащим из головы, только из-за того, что его босс романтик?

- Получается, что так.

- Божечки! Это самое милое, что было в моей жизни, - изобразив в глазах сердечки, я прижала каску к груди. – Ну, ладно. Мне, правда, уже пора. И это, кстати, можете оставить себе.

Я вынула из мужских волос на макушке крышку от бутылки и вложила ему в ладонь.

- Я уже забыл, что она там, - усмехнулся Максим. – Ну, пока.

- Пока, - улыбнулась я ему напоследок и пошла домой.

Поднимаясь по ступенькам, крутя в руках каску, улыбалась как дурочка, понимая, что мне очень льстит тот факт, что мужчина решил со мной флиртовать и открыто об этом заявил. Хоть, данное заявление и было понятно только нам двоим, но, наверное, в этом тоже есть нечто особенное.

Едва я вошла в квартиру, понимая, что хочу помириться с мамой и всё ей рассказать, продемонстрировав каску, как моё настроение мгновенно упало на ноль и покатилось к отрицательным значениям.

Запах папиного парфюма впился в мой нос, перебивая запах лекарств. Опустив взгляд на пол, я сразу увидела мужские ботинки. Так обувь ставит только папа: педантично аккуратно у края напольной полки.

Я слышала тихое бормотание голосов, снимая ботинки и оставляя рюкзак в прихожей. Широкими шагами дошла до маминой комнаты и увидела, как папа сидел рядом с постелью мамы, уперев локти в колени, а мама сидела в своей постели, сжимая в тонких бледных руках носовой платок.

- Что он здесь забыл? – спросила я маму, всеми силами игнорируя наличие в одном с нами помещении папы. Не дожидаясь маминого ответа, я прошла до стола и проверила, все ли лекарства она сегодня приняла. Все. Хоть из-за этого ругаться не придётся. – Как ты себя чувствуешь, мам? Нормально?

Обогнув папу, сидящего на стуле, как истукан, я подошла к маме, поправила на её ногах одеяло, подушку под спиной и наполнила стакан водой из небольшого графина, стоящего на тумбочке.

Мне хотелось, чтобы папа понял, что ни я, ни мама, не нуждаемся в его визитах и помощи. Мы сами научились справляться с трудностями, сами умеем решать проблемы. Трус и перебежчик нам не нужен.

- Марьяш, сядь. Поговорим, - тихо произнесла мама, подтягиваясь на руках повыше в постели.

- Хорошо, поговорим. Только пусть он уйдёт для начала, и мы поговорим. И, вообще, какого чёрта ему здесь нужно? Его кто-то звал? Или он уже имущество прибежал делить?

Я скрестила руки на груди и стала служить некой стеной между мамой и папой, который неясно вздохнул позади меня.

- Я его позвала, Марьяш.

- Зачем? – мне будто пощёчина от мамы прилетела. – Он нас бросил. Убежал и спрятался, будто заразиться побоялся.

- Я не прятался, Марья…

- А с тобой здесь, вообще, никто не разговаривает. Помнишь, как вошёл сюда? Выход там же, - выплюнула я каждое слово, кивнув в сторону дверного проёма.

- Марья, успокойся и послушай меня внимательно, - мамин голос стал жёстче. – Я позвонила папе и попросила его приехать.

- Зачем?

- Вы должны помириться.

- Зачем? – хохотнула я почти истерично.

- Я умираю, Марьяна, - мамин голос дрогнул. Она опустила взгляд и стеклянными глазами продолжила смотреть словно сквозь меня. – Я умираю. Остаетесь только ты и папа. И вы должны держаться друг за друга. Я не хочу, чтобы из-за меня вы были в ссоре. Я простила папу, понимаю, почему он так поступил. Ты тоже попытайся понять, дочка…

- Серьёзно?! – мои брови стремительно подлетели вверх. – Ты предлагаешь мне понять его? Или, может, научиться у него бросать тебя наедине со смертью? Мама! – теперь уже пришла моя очередь неконтролируемо лить слёзы. – Ты сказала, что не умрёшь, пока не будешь уверена в том, что рядом со мной есть человек, которому ты можешь меня доверить. Ты меня ему хочешь доверить? Чтобы он убежал, если я разок кашляну при нём? Ты хорошо подумала?

- Марьяна, дочка… - руки отца легли мне на плечи в вялой попытке приобнять.

- Не трогай меня! – дёрнулась я, скидывая его ладони. – И не подходи ко мне! И к маме тоже не подходи! Вали отсюда! Вали! – я пыталась вытолкать отца из комнаты, но он не сдвинулся с места, продолжая попытки обнять меня.

- Марьяна, хватит! – вскрикнула мама и встала с постели, очевидно, чтобы разнять нас, но едва её ступни коснулись пола, она пошатнулась я начала подать, схватившись за голову.

- Мама! – забыв про папу я рванула к маме и поймала её за талию за мгновение до падения.

- Катя! – подхватил её и папа с другой стороны за талию.

В секундном перемирии мы усадили маму обратно в постель. Я взяла её за руку, обеспокоенно вглядываясь в лицо.

- Я звоню в «скорую», - бросила я и потянулась в карман куртки за телефоном.

- Не нужно никаких «скорых», - строго произнесла мама, сжав мою руку, чтобы я вновь посмотрела ей в глаза. – Ты не сможешь одна, Марья. Меня нужно будет похоронить. Кто-то должен этим заниматься. Ты ещё ребёнок.

- Зачем ты это говоришь? – я отпрянула от мамы, вырвав ладонь из её рук. Чувствуя внутри разрастающуюся пустоту, посмотрела на обоих родителей и не увидела в их лицах ничего, кроме хладнокровного спокойствия. Будто обсуждение того, как мы будем хоронить маму – нормально. Как обсуждение того, что приготовить на ужин. – Вы нормальные, нет? Вы о чем, вообще? Кого вы собрались хоронить?

- Марьяна, успокойся и выслушай нас, - мама настойчиво пыталась заставить слушать её. – Ты сама понимаешь, что это неизбежно. Я знаю, что ты ждёшь чуда, но его не будет, Марьяна. Я устала. Я больше не хочу…

- Нет, - я затрясла головой и попятилась к выходу из комнаты, чувствуя дорожки слёз на щеках. – Нет. Вы ненормальные. Вы точно ненормальные, - я продолжая трясти головой, уходя от них в прихожую.

- Дочка! – услышала я голос отца, словно идущего за мной следом.

- Не трогай её, Сень. Пусть побудет одна, - догнал его голос мамы, пока я в спешке надевала ботинки и выбегала из квартиры, не различая дороги из-за пелены слёз.

Глава 15. Макс

Я не спешил уезжать. Проследив за тем, как за Марьяной закрылась подъездная дверь, я ещё несколько минут сидел, размышляя о том, что же на самом деле происходит дома у этой девушки.

Сегодня её враньё про внезапно нагрянувших гостей выглядело более убедительно, но ощущение того, что это именно враньё никуда не делось.

В ресторане, когда после звонка она сказала, что неожиданно приехали гости и ей нужно срочно уехать, я увидел в её глазах страх. Словно она привидение только что увидела. Обычно гостям радуются или, в крайнем случае, раздражаются, но точно не пугаются их визиту. Даже улыбка не скрыла её истинной реакции.

Опасные гости у девочки-студенточки? Вряд ли. Если только кто-то из её родителей решил начать дружбу с подозрительными типами. Возможно, так оно и есть, учитывая, как Марьяна спешила домой и явно витала глубоко в своих мыслях, но при этом продолжала строить со мной вполне сносный диалог.

Что ж у тебя в жизни происходит, девочка?

Сложив руки на руль и уткнувшись в них подбородком, я начал разглядывать окна многоэтажки, стараясь прикинуть, в каком из них может появиться силуэт Марьяны. Наверняка, ей интересно, уехал я сразу после её ухода или до сих пор стою. К небольшому моему сожалению, никто в окна не заглядывал, шторы нигде не дрожали и не прятали ничей скромный силуэт. Ещё немного и я решу, что Марьяны я лишь удобное такси.

Обидно, вообще-то…

Неожиданно для самого себя осознал, что мне с ней уютно и спокойно. Признаться честно, я не думал, что подобное душевное равновесие в свои тридцать пять лет найду рядом со столь юной девушкой. Словно я сел на теплом берегу океана, слушая шум его волн, наслаждаюсь тем, как он балуется, резвится, дразнит приливами, касаясь ног, словно приглашая искупнуться, но отступает, стоит мне приблизиться. И там вдалеке, на линии горизонта, совершенно точно есть что-то такое, что я вижу, но распознать никак не могу.

Пиратский корабль? Кто-то тонет? Кит машет хвостом, грозясь потопить туристов, заблудившихся на лодке? Я не могу разобрать. Но вижу точно, что на спокойно глади чистой голубой воды есть что-то темное и тревожное.

Знать бы, что это.

Телефон в кармане пальто издал протяжную вибрацию. Кто-то звонит.

Достав мобильник, увидел, что до меня пытается достучаться младшая сестрёнка, которая служит ярким примером того, как сумасбродно ведут себя девятнадцатилетние девушки. Что в корне отличается от поведения Марьяны.

- Да, - ответил я чуть севшим от молчания голосом.

- Слава Богу! Я думала, ты сдох, - буркнула недовольно сестричка.

- Лёлька, - вздохнул я, откинувшись на спинку сиденья. – Я тебе когда-нибудь язык крышкой капота прищемлю.

- Учитывая, сколько я болтаю, фиг ты зафиксируешь его в одном положении, чтобы можно было прищемить.

- Тогда, раз у тебя такой подвижный язык, вылижешь мне машину.

- Я думала, у тебя для этого Лёшка есть.

- Нет. Мои машины он только ломает и чинит.

- Смотри-ка, - хохотнула сестрёнка. – Всё, как в детстве.

- Только тогда он их не чинил.

- Ну, когда-то же этот человек-раскраска должен начать взрослеть.

- Возможно, - повёл я плечами, будто Лёлька могла меня видеть. – Ты чего звонишь-то? Случилось чего или просто поболтать?

- Ты забыл, что у меня Тёмку в армию забирают?! – тут же полетели в мою сторону острые игла обвинения.

- Не забыл. Жду приглашения на проводины. Лёха, кстати, тоже.

- Господи… - театрально вздохнула сестра, а я представил, как она возвела взгляд к потолку и в своей излюбленной манере приложила ладонь ко лбу. – В моих братьях нет ничего человеческого. Только желание пожрать шашлыки.

- А чем плохи шашлыки?

- А тем, что на следующий день после них моего парня на целый год увезёт поезд в неизвестном направлении. Может, вы с Лёхой отговорите его.

- Кого? Поезд или военкомат? – усмехнулся я. – Или Тёму? Первые два выполняют свою работу, а от третьего ничего не зависит.

- Почему вы все так спокойно на это реагируете? – явно злилась младшенькая. – Он же на целый год уезжает. Год!

- Ну, через год вернётся. В чем проблема-то? Поскучаешь немного. Может, нового себе найдёшь…

- Ты бы фильтровал, что говоришь, Мась. Я же могу капотом твоей машины и голову тебе прищемить. Раз шестьсот.

- Почти поверил.

- Ладно. Я звоню, вообще-то, чтобы сказать, чтобы ты на середину ноября ничего не планировал. Будут проводины. И ещё… Михаил Захарович просил, чтобы ты ему позвонил. Что-то насчёт стола решить надо. Ну, короче, вы об этом с ним, вроде, уже разговаривали.

- Было дело, - кивнул я и заметил, как дверь подъезда Марьяны резко распахнулась, и появилась сама Марьяна в куртке нараспашку. Без шапки, шарфа и явно заплаканная. Широкими быстрыми шагами, почти переходя на бег, она начала отдаляться от меня, потерявшись между припаркованными машинами. – Лёль, я перезвоню тебе попозже, - бросил я сестре и отключил звонок, выходя из машины.

Первые секунды я растерялся, испугавшись, что вообще потерял Марьяну из виду. Но затем она показалась на другой стороне дороги.

Опустив голову и спрятав руки в карманы все еще не застегнутой куртки, она быстрыми шагами двигалась в каком-то только ей известном направлении.

Я за ней.

Проходя мимо редких прохожих, она отворачивала от них лицо и наспех утирала слёзы.

- Марьяна, - позвал я с надеждой, что она услышит, но девушка никак не отреагировала и продолжала идти без оглядки. Свернула в небольшой парк своего ЖК, но не присела ни на одну из скамеек, упорно идя дальше. – Куда тебя понесло? – буркнул я себе под нос.

Я решил дать ей немного времени, чтобы успокоиться. Обычно людям нужно пережить наедине первую волну слёз и злости, а потом уже можно попробовать их утешить.

Идя за Марьяной следом, я строил разные теории относительно её слёз и побега из дома. Но главной из, конечно, была домашнее насилие. Всё-таки, я был прав, что глаза её не просто так серьёзны и грустны. Дело в том, что дома её бьют. Так? Вот только за что? Девочка учится, работает, судя по крепости пришитых к моему пиджаку пуговиц, хозяйственная. Так какого чёрта?

Нужно узнать её точный адрес и навестить недородителей с целью их перевоспитания. Разумеется, пока Марьяны нет дома.

Или её парень обижает? Вряд ли. Тогда бы она, боясь его ревности, не стала бы садиться ко мне в машину.

Марьяна шла ещё долго, нисколько не сбавляя темп. Я следовал за ней и по маршруту примерно понял, что она идет в сторону старой городской набережной, где осталась лишь старая потрескавшаяся плита и ограждения, убитые малолетними идиотами забавы ради.

Наконец, девушка остановилась у одного из таких ограждений, оперлась о него руками и с тихим всхлипом выдохнула, окончательно выпустив свои эмоции в сторону реки, отражающей свет фонарей противоположного берега.

Я почувствовал себя школьником, который не знает, как успокоить девочку. С сестрой в этом плане гораздо проще – её можно по-свойски сгрести в объятия, пощекотать по ситуации и как-нибудь ласково обозвать, чтобы отвлеклась.

Но что делать с Марьяной?

Неуверенно я подошёл поближе к девушке и коснулся её плеча.

- Марьяна, - произнес я, чтобы она услышала, и, кажется, напугал её.

Резко обернувшись, девушка затаила дыхание и уставилась на меня во все глаза.

- Вы?! Как вы…?! – она посмотрела по сторонам и спешно пыталась отереть слёзы. Будто я их не заметил. – Вы следили за мной?

- Пришлось, - дёрнул я плечом. – Я видел, как ты выбежала из подъезда. Без шапки.

- И каски, - натянуто улыбнулась девушка, и от этой её улыбки мне словно больно стало.

- Что у тебя случилось, Марьяна?

- Ничего, - шумно втянула она носом воздух, предпочитая не смотреть на меня вообще. – Просто вышла погулять перед сном. Говорят, полезно.

- Я видел, как ты плакала. Тоже полезно перед сном?

Марьяна вскинула на меня взгляд, в котором на секунду проскользнула паника.

- Вам показалось, - и она снова отвернулась от меня в сторону.

- Застегни куртку, холодно.

- Да, кхм, забыла, - девушка опустила взгляд на замок куртки, который обхватила пальцами, но трясущиеся руки не дали ей застегнуть замок.

- Я помогу? – спросил я аккуратно.

- Хорошо, - кивнула Марьяна, продолжая смотреть куда-то вниз.

Подойдя к ней чуть ближе, я слегка наклонился и застегнул замок её куртки до самого горла. Не спрашивая, надел на её голову капюшон и встал так, чтобы она была закрыта от ветра.

- Тебя бьют дома? – задал я вопрос в лоб.

Марьяна даже о печали своей забыла, посмотрев возмущенно мне в глаза.

- С чего вы, вообще, такое взяли?

- Сделал выводы из твоего поведения, скрытности и того факта, что сразу после возвращения домой, ты выбежала из него в слезах. Не первый раз, наверное?

- Господи… - шумно выдохнула Марьяна, возведя взгляд к звездному вечернему небу. – Меня никто не бьёт. Ни дома, ни ещё где-то. Хорошо?

- А в чём тогда дело? Что-то же явно не так, Марьяна. Ты часто улыбаешься. Почти всегда с улыбкой. Но твои глаза говорят об обратном. В них нет ни капли веселья.

- Я накапаю. Завтра же. Обещаю, - она снова натянула на губы улыбку, но та мгновенно схлопнулась, как мыльный пузырь.

- Не расскажешь, почему плачешь?

- ПМС, - неясно дёрнула она головой. – Каждый месяц, традиционно. Вы же взрослый, должны понимать.

- А если честно?

Марьяна лишь отрицательно качнула головой.

- Я могу помочь?

- Никто не может, - произнесла она тихо и расплакалась, на этот раз не скрываясь.

Сердце защемило. На волне эмоций я прижал девушку к себе, позволяя ей выплакаться в рубашку. Пока она не сдерживала эмоций, тихо сотрясаясь на моей груди, я распахнул полы пальто и неуклюже завернул Марьяну вместе с собой.

- Расскажи мне, что происходит? – потребовал я тихо, уткнувшись подбородком в висок девушки.

- Не могу, - ответила она едва слышно.

- Почему?

- Больно.

- Мне теперь тоже. Расскажи. Возможно, я знаю выход.

- Иногда его просто нет. Хотя очень хочется. Очень, - всхлипнула Марьяна, пряча лицо у меня на груди. Я решил не пытать её дальше. Пусть просто отпустит себя и выплачется уже, наконец, вместо того, чтобы играть позитивную классную девчонку. – Она умирает, - вдруг шепнула Марьяна.

На секунду показалось, что мне послышалось.

- Кто?

- Мама.

- Что с ней?

- Онкология. Мозг.

Я шумно втянул носом холодный воздух и прикрыл глаза.

Твою мать!

Так вот почему тогда в машине Марьяна задала тот странный вопрос о том, какого это - принять смерть родителей.

- Сколько ей осталось?

- Около двух недель.

- Она… дома сейчас?

- Да. Её отправили умирать.

- Может… может, врачи ошиблись? Знаешь, всякое бывает. В какой больнице она наблюдается?

Когда Марьяна озвучила больницу и имя врача, я понял, что этот человек вряд ли мог ошибиться. И я бы к нему и обратился за уточнением диагноза. Но, всё равно, я с ним ещё поговорю. Узнаю наверняка.

- Пойдём посидим где-нибудь. Где тепло. Ты вся дрожишь.

- Нет, - Марьяна шумно вздохнула и выпуталась и з моих объятия. Отерла ладонями слёзы и посмотрела в сторону реки. – Я пойду домой. Папа сейчас уйдёт… Не хочу оставлять маму одну.

- Папа с вами не живёт? – вскинул я удивленно брови.

- Он бросил нас, когда врачи сказали, что у мамы нет шансов. А теперь мама хочет, чтобы я с ним помирилась, и мы весело, держась за ручки, пошли её хоронить, - Марьяна вновь начала плакать, но при этом попыталась улыбаться. А я понял, как выглядит улыбка боли на красивом девичьем лице.

- Ты поэтому сейчас убежала?

- Угу.

- Ясно, - я опустил взгляд на руки Марьяны. Взял её за руку, будто мы счастливая парочка на прогулке по городу, и спрятал в карман своего пальто. – Я провожу тебя до дома. Если хочешь, могу зайти к тебе, познакомлюсь с мамой…

- Не надо, - хохотнула Марьяна сквозь слёзы. – Мама пообещала мне, что умрёт только тогда, когда рядом со мной будет человек, которому она сможет меня доверить. А вы очень похожи на такого человека.

- Тебе кажется.

- Нет. Я это отлично вижу.