За три шага до правды

Глава 1

Я не понимаю, что здесь делаю. Лора сказала, что лучше пойти, ведь никто не отказывает во встрече ФСБ. Впрочем, что передо мной была именно сотрудница этой службы, верилось с трудом. Я поёрзала на довольно потёртом стуле, не зная, куда деть руки.

– Хотите чая? – Женщина всё ещё стояла ко мне спиной, перебирая многочисленные бумажки в пыльных папках казённого шкафа.

– Не откажусь.

Леонора, именно так представилась моя собеседница, вздохнула, одёрнула свой удлинённый тёмно-синий жилет, словно хотела смахнуть с него упавшую с папок пыль, и направилась в менее заваленную бумагами часть кабинета. Я продолжала ёрзать на стуле от нервозности, но задавать вопросы женщине не решалась. Леонора носила каре, даже не пытаясь закрашивать седину, — признак того, что у хозяйки шевелюры характер весьма жёсткий.

– Ксения, я пригласила вас, потому что у меня к вам есть одно редкое предложение. – Женщина вернулась за стол с двумя кружками в которых кружились пакетики чая. – Вы ведь собираетесь поступить в театральный?

«А что, поступать в театральный — это преступление?» едва не вырвалось у меня, но ответила, конечно, по-другому.

– Да.

Леонора помолчала, словно ждала, что я продолжу беседу, или же пребывала глубоко в своих мыслях. Честно говоря, я всегда представляла агентов ФСБ другими, крутыми, что ли.

– Весьма необдуманный шаг, Ксения, с учётом последних новостей.

– Я не понимаю...

– Ваша тётя больна, и если её состояние ухудшится, что станет с Кристиной?

Я оторопела от нахальства Леоноры. При чём здесь племяшка? Да и у Жанны простое воспаление, какая-нибудь простуда, что пройдёт через пару недель. Я окинула её откровенно неприязненным взглядом, но женщина продолжила невозмутимо пить чай из своей убогой серой кружки. Только я решилась открыть рот, как она толкнула ко мне папку без подписи.

– Взгляните.

В папке было совсем немного бумаг, но все они касались Жанны. Я не слишком разбиралась в медицине, но понять, что передо мной лежали выписки из её медкарты, ума хватило.

– Что это? – подняла я взгляд к хозяйке кабинета.

– Это точка поворота не одной, а сразу трёх, а может, и больше жизней, Ксения. Сейчас я скажу крайне тяжёлую для вас информацию, поэтому прошу, приготовьтесь к худшему.

Комната закружилась и вдруг показалась мне слишком жаркой, я начала размеренно считать про себя от одного до бесконечности. Мой личный способ выжить, пока мир вокруг тебя угрожает треснуть.

– У Жанны Лакиной теперь стоит подтверждённый диагноз: лейкемия. Я знаю, что вам ничего неизвестно об этом, ваша тётя приняла решение не рассказывать семье о случившемся до последнего...

Я продолжала считать, цифры падали в сознание, как капли воды в лужу, я слышала каждый всплеск и пыталась сосредоточиться только на них.

– ...Не лечится, доктора предлагали попробовать химиотерапию, но Жанна Степановна наотрез отказалась...

«Дыши, Ксюша, продолжай дышать». Перед глазами пронёсся рой мошек, показалось, что Леонора отдаляется и растворяется в кабинете, который, напротив, разрастался со скоростью бамбукового леса.

– Ксения, вы меня слышите?

Я успела досчитать до ста сорока восьми. Леонора тревожно вглядывалась в моё лицо, но я не могла ответить, ведь во рту стало так сухо, что язык прилип к нёбу. Женщина повернулась к спинке стула, достала свою сумочку и протянула мне блистер таблеток. Я прочитала название: «Атаракс». Что-то знакомое, кажется, такие пила мама незадолго до гибели.

– Мне очень жаль, Ксения. Это правда. Вам стоит выпить одну таблетку, хотя в вашем случае можно и две.

– Почему вы сказали это мне?

Я и не думала пить эту дрянь. Мне захотелось немедленно пойти домой. Я буквально чувствовала кожей, как время, оставшееся нам с Жанной, ускользало, пока я сидела в том кабинете.

– Потому что хочу дать вам с Кристиной шанс на благополучную жизнь. Не буду притворяться святой, моё предложение будет выгодно не только вашей семье, но и службе.

Я поднялась со стула, моя реакция Леонору не удивила, она поднялась в ответ не по инерции, а всё ещё устало, без цели остановить.

– Мне нужно время... – только и сумела выдавить я.

Женщина кивнула, и я наконец-то выбежала из душного кабинета. По глазам разлилась влажная пелена, я бежала вниз по лестнице, не пытаясь отмахнуться от слёз. Толкнув железную дверь, я выскочила на улицу, прошла ещё несколько шагов и только потом в голос завыла. Никого вокруг старого здания на отшибе промзоны к моему счастью не было, хотя в тот момент я не думала о таких мелочах. Я опустилась на корточки, закрыла рот дрожащей рукой и разрешила себе теперь чувствовать боль.

Минут через пятнадцать по внутренним ощущениям я услышала позади себя шаги, вытерла остатки влаги на лице, поднялась на ноги. Ещё до того как повернуться, услышала знакомый голос.

– Я отвезу вас домой, Ксения. До автобусной остановки от этого места далеко.

Я развернулась и последовала за Леонорой к её старенькой синей ладе. Села сзади, и к моему счастью женщина правильно расценила мой намёк на то, что разговаривать сейчас я не хочу. Так и ехали через весь город в полной тишине. Я смотрела на его очертания, пыталась зафиксировать их в памяти в этот день. Мысли о Кристине отгоняла, лучше сейчас не думать о том, что станет теперь с сестричкой. К концу поездки Леонора бросила:

— Я позвоню вам позже, Ксения. Держитесь.

Хлопнув дверью, я услышала за спиной шелест шин, который вскоре стих. Перед тем как подняться домой, нужно было убедиться в том, что у меня хватит сил не устроить сцену. Это только бы всех расстроило. Я решила поговорить с Жанной наедине, чтобы мы смогли вместе решить, стоит ли рассказывать о болезни мамы Крис.

Месяц спустя я стояла перед массивной аркой из вулканического камня, врезанной прямо в скальную породу, которая больше напоминала портал, чем вход. Я засмотрелась на врезанную в арку рельефную надпись «Fatum Academia», когда вдруг почувствовала лёгкий толчок плечом. Переведя взгляд вперёд, упёрлась в нагловатую ухмылку высокого блондина, который одними губами произнёс: «Не спи». Затем развернулся и зашагал к главному корпусу Академии. Я поплелась следом.

Вообще-то блондина я заметила ещё в вертолёте перед взлётом, раньше мне сложно было представить, чтобы один человек мог создавать вокруг себя столько шума. Имя Макса я подслушала, когда наблюдала за его жадным флиртом сразу с двумя девушками. На меня внимания никто из незнакомцев не обратил, что было мне пока на руку. Это полностью ложилось на мою легенду.

Я никогда раньше не летала на вертолёте. За окном вздымались титанические скалы, вулканы тянулись к облакам. Я рассматривала красоту Камчатки и на минуту забыла, зачем вообще лечу. Откровенно пялиться в окно мне мешало унылое наблюдение за богатенькими ублюдками, которое мне теперь придётся нести словно крест весь учебный год. Им не было дела до скал и вулканов, с большим желанием они жадно изучали друг друга, провоцируя на эмоции самыми разными способами. Я сделала вывод, что влиться в новый коллектив мне будет непросто.

Подтверждение этого настигло меня уже в общей гостиной. Кудрявая брюнетка, что разлеглась на одном из кожаных диванчиков, а изящные ноги закинула на его спинку, обратилась ко мне с порога.

– Эй. А ты кто такая? Не помню, чтобы видела тебя раньше.

Внутренне содрогнувшись от того, что это случилось так рано, я вспомнила легенду, которую предоставила мне Леонора. Уже собиралась ответить, как девушку отвлек голос.

– Тина, лови!

Взъерошенный тощий парень кинул брюнетке глянцевый журнал. Она смотрела на него мгновение, после чего брезгливо отбросила от себя.

– Ты сделал это на мою фотографию, Ник, придурок!

Я шагнула ближе, чтобы получше разглядеть вещицу. Это оказался журнал о моде, на развороте которого красовалась Тина. Девушка была одета в бюстье, высокие ботфорты и прямую кожаную юбку, которая начиналась чуть выше талии, а заканчивалась там, где у приличных людей ещё виднеется нижнее бельё. Разворот и правда был заляпан светлыми пятнами.

– Я нашёл это у своего отца, детка. – Ник издевательски подмигнул Тине.

Девушка поднесла два пальца к приоткрытому рту и изобразила рвотный позыв. Я попыталась пройти мимо них, но меня затормозила тяжёлая рука, которая легла мне на плечо.

— Куда ты, мышка? Ответь-ка на наш вопрос. — Это проклятый Макс удерживал меня за плечо.

Я попыталась скинуть его руку, но он вцепился в меня словно коршун. Многие издевательски лениво наблюдали за тем, что будет дальше, но совершенно никого не парила его выходка.

— Пусти!

Мне стало не по себе от его натиска. Я уже знала от Леоноры, что такие, как он, могут сделать абсолютно что угодно, и им за это ничего не будет. Звери в людском обличье.

– Пошёл прочь! – Я с силой оттолкнула его от себя.

Это не сильно помогло, он был намного крупнее меня, впрочем, руку он картинно медленно убрал.

– Всё ясно, ты девчонка Фурманова. Как там тебя... – Макс сделал вид, что задумался. – Кристи, Кэтти, Пэтти, будем звать тебя Досей. Это имя в отличие от родного точно запомнится.

По комнате прокатился ядовитый смешок. Я уже думала, что он закончил, но уходить парень не собирался.

– Что у тебя в сумке, Дося? – спросил парень под одобрительные ухмылки своих знакомых.

Он потянулся к моей дорожной сумке, я вцепилась в неё, словно он был вором, а не ребёнком одного из самых влиятельных людей нашей страны. Это вызвало новый приступ смеха у ребят, но, присмотревшись к лицу Макса внимательнее, я поняла, что он смотрит на лейбл вещи.

По спине пробежали мурашки, и наконец до меня дошло, почему мне запретили брать личные вещи в Фатум. Любой из них с лёгкостью отличит дорогую вещь от дешёвки. Внезапно потеряв ко мне интерес, Макс направился к шикарной блондинке, что держалась поодаль от общей суеты. Я заметила, что с ней он разговаривает тише и, похоже, искренне.

Наконец я услышала спасительный стук каблуков по тёмному камню пола академии — к нам шли. Никто, кроме меня, не обернулся, когда в гостиную вошла эффектная женщина с тонкими губами. Она осмотрела новоприбывших, достала из кармана крошечный колокольчик и несколько раз встряхнула его.

Звук был совсем тихим и не перебивал общего гомона. Женщину все видели, но никто не обращал и малейшего внимания, словно она была предметом мебели. Я ожидала, что она станет кричать или угрожать им, но она заняла место перед камином, откуда видно было всё пространство гостиной, и заговорила тихим голосом:

– Я научу вас этикету, если это не удосужились сделать ваши родители. Но всему своё время. Сейчас я зачитаю фамилии и номера комнат, ключи от которых вы получите лично от меня. Советую замолчать и послушать.

Я растерянно посмотрела по сторонам: никто и ухом не повёл, продолжая заниматься своими делами. Женщина, имени которой мы не знали, начала зачитывать список поступивших. Я фиксировала в уме каждое имя. Их я уже многократно читала, изучая досье ребят. Сейчас нужно было сверить, все ли нужные мне люди оказались сегодня здесь.

Ещё больше меня удивило то, что, несмотря на полнейшее пренебрежение к женщине, почти каждый в гостиной получил ключи от собственной спальни. Они не слушали её, но когда звучало их имя, подходили и молча брали ключи. Оставшиеся она бросила на стеклянный столик возле камина без комментариев, осмотрела всех долгим взглядом, попрощалась одним словом и ушла.

Неужели жизнь так сильно приедается, когда у тебя всё есть? Задерживаться в гостиной не было ни малейшего желания, и я поспешила подняться на второй этаж в свою комнату. Задерживать меня не стали, но, поддавшись странному чувству, я обернулась на лестнице и поймала взгляд двух блондинов, стоящих вдвоём возле высокого книжного шкафа: Макс Строгов и его сестра Таисия.

Моя комната двести тринадцать оказалась вдвое больше квартиры, в которой мы с Жанной и Крис прожили половину моей осознанной жизни. По факту это были апартаменты с крошечной кухней, отдельным санузлом, прихожей и собственно спальней. Я скинула сумку на мягкий ковёр и наконец могла побыть хоть немного собой. Усевшись на пол и облокотившись спиной о борт кровати, я уронила тяжёлую голову на руки. Это несомненно самая моя сложная роль, на исполнение которой придётся бросить все свои силы.

Я потянулась мыслями к Жанне. Мы решили не рассказывать Крис о диагнозе мамы, обе струсили. Жанна отговаривала меня ввязываться в задание от Леоноры, она всегда беспокоилась обо мне, как о родной дочери после гибели моих родителей. Теперь я должна потерять и её, вместо того чтобы проводить с ней оставшееся время, сидеть тут с избалованными детишками, ни один из которых не знает, что такое горе. Всё ради будущего Крис. Оставшись наедине с собой, я снова вспомнила тот вечер.

После разговора с Леонорой я вернулась домой и старалась вести себя как обычно. Правда в том, что моё "как обычно" рушилось, когда я видела, как дрожат руки Жанны, когда она режет салат, от её глубокого задумчивого взгляда, от подступающей к глазам влаги, которую она то и дело незаметно промакивала воротом рубашки. Крис в тот день как назло дёргала больше обычного:

– Ксень, ну ты чего надулась и молчишь! Сама же про самостоятельную спросила и не слушаешь!

– Я слушаю, Крис, слушаю. Что Игорь в итоге? Отвалил от тебя или так и дёргал с вопросами?

Я рассматривала Жанну теперь по-новому. Подмечала, как она улыбается, когда Крис выдаёт очередную ребяческую шутку, как кидает на меня тревожные взгляды, когда Кристина атакует меня расспросами о том, почему я сегодня такая молчуха. Мы сели ужинать, но кусок в горло не лез. Чтобы не расстраивать Жанну, я худо-бедно поковыряла еду и пошла в нашу с Кристиной комнату. Откуда мне было знать, с чего начинают тяжёлые разговоры?

В конечном итоге, накидав трусливую SMS-ку: «Я знаю о твоей болезни», я села на пол, поджала колени к груди и просидела так до тех пор, пока Жанна не вошла в комнату. Я встретилась глазами с ней и практически услышала, как наши взгляды с хрустом оттолкнулись друг от друга. Слишком больно. Жанна подошла ко мне, опустилась на пол и прижала колени к груди, сев так же, как сидела я.

– Где Крис? – хрипло спросила я.

– Моется.

– Тебе страшно?

Она сглотнула слюну, и из моих глаз снова полились слёзы. Хотелось кричать, крушить всё и проклинать жестокого бога, что допустил такое, но Жанну это не спасёт.

– Да, страшно. Очень страшно, Ксю.

Я разрыдалась, притягивая её к себе, она плакала тихо, как наверняка плакала в подушку не одну ночь с тех пор, как узнала, что умирает. Я цеплялась за неё руками, вжимала родного, любимого человека в себя так, словно это поможет отобрать её у смерти. Она не утешала меня, как бывало обычно, а позволяла страху и боли изливаться наружу.

Мы затихли, когда услышали, как открылась дверь в ванную. Стерев остатки слёз, Жанна выпорхнула из комнаты, потрепала мокрую Крис, которая уже подошла к комнате, по голове и скрылась в ванной. Я отвернулась к окну, притянула к себе рюкзак и сделала вид, что упорно что-то в нём ищу. Кристина занялась своими обычными процедурами после ванной, а я смотрела в открытую пасть рюкзака и думала о том, что Крис окажется в детдоме, ведь мне совершенно не на что её содержать, и кроме Жанны у нас никого нет.

Я обернулась на напевающую себе под нос сестру, скользнула взглядом по её густым русым волосам, посмотрела на босые, ещё такие детские пятки. Нет, я не должна допустить этого. Так я и стала Катей Фурмановой, дочерью известного бизнесмена, которая на самом деле пропала полгода назад.